М.К. Лобб

Последователи Хаоса

© Copyright © 2024 by M. K. Lobb

© В. Мехрюкова, перевод на русский язык

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Посвящается всем тем, кто блестяще овладел искусством заострять углы, но все еще учится проявлять мягкость

Пролог. Милос

На землю опускалась ночь, а колючий ветер пощипывал щеки.

Милос дрожащими пальцами застегнул верхнюю пуговицу куртки и в последний раз оглянулся на свой дом. В сгущающейся тьме здание было практически неразличимо, но он знал это место так же хорошо, как свое отражение: простые прямоугольные окна, увядающий сад и потрескавшаяся штукатурка, под которой угадывалась пыльная каменная кладка.

Милос не знал, вернется ли сюда снова. Но его это не волновало, хотя сказать почему, он не мог.

Он поправил ремешок кожаной сумки, висевшей на плече, чувствуя, как в жилах кипит кровь. Ему не терпелось пуститься в путь. Что-то изменилось за последние несколько дней. Это ощущение поселилось под его кожей неукротимым зудом, и с каждым часом Милос все больше убеждался в своей правоте. Его тело почувствовало изменения раньше, чем спохватился разум, но до этого момента он не мог точно сказать, что именно так его волновало.

Но теперь Милос понял.

Его терзала нужда бежать.

Или, по крайней мере, что-то похожее. Сердце в груди билось так неистово, словно кто-то его преследовал, но Милос испытывал странное, необъяснимое ощущение, будто это он бежит навстречу чему-то. Нечто неизвестное притягивало его, и Милосу оставалось лишь подчиниться зову.

Все это навевало мысли о сумасшествии. Но Милос чувствовал свою правоту так же, как магию, обволакивающую его кости. Вероятно, именно это ощущение гнало его вперед и подпитывало пламя волнения, горящее внутри. Он сглотнул и устремил взор на темнеющее небо. С его губ слетела молитва.

Если он продолжит идти в этом направлении, за такие молитвы его точно бросят в темницу. Но пока Милос лишь представил, что его святой покровитель стоит на горизонте, прислушиваясь. Наблюдая.

Темный пейзаж простирался перед ним, словно река забвения. Чуть дальше, за скалами, окаймлявшими ущелье, что разделяло Бречаат и Омбразию, лежало море. Милос мог представить, что услышит шум волн, если хорошо прислушается. Разумеется, это было невозможно. Но мир казался таким маленьким, когда тьма съедала все на расстоянии нескольких ярдов вокруг.

Вдруг это святой покровитель звал Милоса на юг? Вдруг что-то божественное тянуло его вперед, оплетая магическими сетями?

Милос задрожал, но вовсе не от холода. Его охватило непривычное беспокойство, на смену которому пришла сосредоточенность. Он обратил взгляд на юг и продолжил путь.

Ведомый Хаосом или на пути к нему.

1. Дамиан

В детстве Дамиан Вентури всегда больше хотел быть легендой, чем мальчиком.

Он вырос на историях о святых и их последователях, благословленных магией. Он грезил о славе, которую могла принести ему война на севере, об оружии, которое сжимал твердой рукой. Он представлял, как станет капитаном корабля и будет бороздить залитые звездным сиянием моря, как ступит на край света, гордо расправив плечи в святой праведности. Дамиан представлял, как влюбится.

И во всех мечтах его сопровождал Сила. Ребенком он верил, что святой покровитель отца однажды наградит и его своим благословением.

Стоя у могилы Баттисты Вентури, Дамиан скривился от этой мысли. Сверкающая мраморная плита была слишком длинной, дорогой и совершенно бесполезной. Внушительный кусок камня для мужчины, который считал себя столь же внушительным.

Сколько бы раз Дамиан ни приходил сюда, он не мог избавиться от дымки горечи. Разочарование было неумолимо. Когда погиб его отец, Вентури-младший впал в отчаяние. Он наблюдал, как алая кровь растекается по белому полу Палаццо, ощущая тупую, неотвратимую пульсацию этого чувства в каждой клетке тела. Оно было столь же знакомо ему, как звук собственного голоса. Но сейчас он сбрасывал с себя страдания, словно плохо сидящий наряд, и заменял их злостью, которую подавлял в себе многие годы.

Дамиан впился пальцами в сочную зеленую траву, ногтями зарывшись в грязь. Святые – если они существовали где-то там – не интересовались земными делами. Последователи умирали так же легко, как и другие существа из плоти и крови. Перед Смертью все были равны.

Дамиан точно это знал. Он сам застрелил последователя. Возможно, именно поэтому и продолжал сюда приходить: чтобы заставить себя страдать. Он хотел понести наказание за то, что вновь забрал чужую жизнь. И это убийство было самым ужасным. Даже хуже множества мгновенных смертей, что Дамиан приносил врагам на северном фронте.

Потому что в этот раз оно далось ему чертовски легко.

– Держу пари, ты хотел бы на это посмотреть, да? – прошептал Дамиан, обращаясь к могильному камню, на котором была выведена знакомая эпитафия: «Баттиста Вентури – прославленный генерал, благословленный Силой». Баттиста запомнится всем не как любящий муж или заботливый отец, а как высокопоставленный солдат. Дамиан полагал, что это вполне уместно, учитывая, в какого человека Баттиста превратился под конец.

Он отряхнул ладони и поднялся на ноги, сглотнув подступившую к горлу желчь. Когда пошевелился, солнечный луч упал на плоский камень. Это походило на насмешку.

– Так и знала, что найду тебя здесь.

Роз Ласертоза подошла к нему, сжав губы в тонкую линию, прекрасная и невозмутимая, как и всегда: черная рубашка с высоким воротничком почти полностью закрывала ее тонкую шею, а длинные темные волосы были собраны в тугой хвост. Она смотрела на могилу Баттисты с выражением смутного отвращения. Дамиан не мог винить ее в этом.

– Как долго ты здесь сидишь?

Роз провела пальцами по пояснице Дамиана, и от прикосновения по его телу прошла дрожь.

– Не очень долго, – пожал он плечами.

Дамиан солгал, и, судя по тяжелому взгляду Роз, она это поняла. Ее пальцы легли на его подбородок, сжав не терпящей возражений хваткой, и девушка заставила Дамиана посмотреть на нее.

– Он не заслуживает того, чтобы ты… бдел над его могилой. К тому же его убил Энцо, а не ты.

Дамиан мягко отвел ее руку от своего лица и притянул Роз к своей груди, вдохнул аромат ее кожи и губами прижался к нежной шее.

– Дамиан, пожалуйста, – произнесла она, вцепившись в его плечо. В ее голосе, впрочем, сквозило веселье. – Не при твоем отце.

Он хмыкнул и потянул ее прочь от просторного кладбища, расположенного на территории Палаццо. Настроение уже улучшалось. Теплые порывы летнего ветра играли с его волосами, принося с собой шум прибоя.

– У тебя руки грязные, – заметила Роз, подняв их переплетенные пальцы. Казалось, это открытие ее ни капли не встревожило, но Дамиан смутился и попытался отстраниться.

– Прости.

Но Роз держала крепко.

– Чем ты там занимался?

Он оставил свои попытки высвободиться, ведь ему все равно не хотелось отпускать ее ладонь.

– Помнишь хтониум, который Энцо оставлял на телах своих жертв? Я зарыл этот металл рядом с могилой отца. Не хочу больше на него смотреть.

Дамиан не знал, почему вообще так долго держал хтониум при себе. Он никогда не забудет матово-черные сферы, которыми последователь заменил глаза у тех, кого убил.

– Тебе стоило выбросить его в море, – сказала Роз, крепче сжав его ладонь. – Но я рада, что ты от него наконец избавился. Некоторые вещи лучше зарыть в землю и навсегда забыть.

Дамиан никогда не сможет забыть ужас, который Энцо навел на город, но говорить об этом вслух не стал. Вместо этого он решил сменить тему.

– Как прошла твоя встреча с мятежниками?

Роз задумалась над вопросом. Каблуки ее сапог гулко стучали по брусчатке, пока они рука об руку шли по широкой дороге, ведущей к Палаццо.

– Думаю, встреча прошла настолько хорошо, насколько возможно. – Она высокомерно тряхнула длинным хвостом. – Некоторые из них все еще боятся мне доверять. Но они придут на собрание.

– Ты имеешь в виду, что они боятся доверять мне. – Дамиан, разумеется, намекал на то, что друзья Роз были не очень рады узнать, что все это время она сотрудничала с офицером стражи.

Роз моргнула, обратив лицо к вечернему солнцу, и ресницы отбросили длинные мягкие тени на ее щеки.

– Они доверяют тебе достаточно, чтобы поверить, что ты сможешь обеспечить им безопасность на сегодняшнем собрании. К тому же они знают, что ты мой друг и помогал расследовать убийства.

– Погоди-ка, – произнес Дамиан, жестом заставив Роз остановиться. – Ты сказала, что мы друзья?

Голубые глаза Роз потемнели, наполнившись весельем.

– Мы всегда были друзьями, Вентури.

– Я думаю, ты знаешь, что я не это имел в виду.

Она неопределенно хмыкнула и уставилась в небо с притворно задумчивым видом.

– Так значит, мы не друзья?

– Россана… – прорычал Дамиан.

Они дошли до Палаццо, и Роз толкнула его к стене так, что спиной он оказался плотно прижат к прохладному камню. Разумеется, Дамиан мог бы воспротивиться, но не стал этого делать.

– Хочешь, чтобы они узнали, что я терпеть не могу находиться вдали от тебя? – прошептала Роз, скользя ладонями по его груди, и на ее губах заиграла опасная улыбка. – Хочешь, чтобы они знали, что я одержима твоим смехом и прикосновениями к твоей коже?

Дамиан хотел ответить, но в то же мгновение Роз накрыла его губы своими. Их поцелуй можно было бы назвать целомудренным, если бы она не запустила пальцы ему под рубашку. Малейшего касания ее губ хватило, чтобы воспламенить его. Дамиану никогда не надоест целовать Роз. Ее тело, прижатое к его, знакомый сладкий аромат, то, как их губы идеально подходили друг другу, словно были созданы только для поцелуев… Но Роз отстранилась слишком быстро, унося с собой вздох, вырвавшийся из его груди.

Она вновь встретилась с ним взглядом, и Дамиан понял, что их мучила одна и та же невысказанная мысль. Она преследовала их уже много дней, но что-то не давало им заговорить об этом вслух. Так было проще. Проще для Дамиана продолжать выполнять свои обязанности в Палаццо, где он пытался восстановить подобие порядка после гибели Баттисты и главного магистрата Форте. Проще для Роз проводить время с матерью в квартире, которая когда-то принадлежала Пьере, и размышлять над будущим мятежников.

– Просто произнеси это вслух, – хрипло прошептал Дамиан, опустив руки. – Я чувствую, что ты постоянно откладываешь этот разговор, так что давай поговорим начистоту, Роз.

Девушка внимательно осмотрела его с серьезным выражением лица. В ее взгляде не было подозрения; она лишь хотела понять, о чем он думал.

– Я боялась, что ты расстроишься.

– Если ты увидишь, что со мной что-то не так?

– С тобой все нормально.

– Прошу тебя, Роз. – Дамиан провел рукой по лицу, все еще пылавшему от ее поцелуев. Он вспомнил слова, сказанные девушкой на прошлой неделе: «Я вижу тебя, Дамиан. Даже все твои темные стороны». – Я почувствовал радость, когда убил Энцо. Во мне есть… что-то плохое.

Она упрямо вскинула подбородок.

– Ты думал, что он убил меня. Я бы ужасно разозлилась, если бы ты не испытал хотя бы каплю удовлетворения, пристрелив его.

– Я говорю серьезно.

– Я тоже.

Дамиан ждал, гадая, произнесет ли она что-нибудь еще. Признает ли, что замечала, как его порой внезапно одолевают вспышки дикой ярости. Впервые он ощутил эту злость в ту ночь, когда убил Энцо, но в последующие дни такие приступы начали случаться все чаще. Он привык, что после трех лет, проведенных на фронте, порой его посещали тревожные воспоминания, но недавние приступы были чем-то совершенно иным. В эти странные, пугающие моменты Дамиан ощущал, будто собственная кожа становилась слишком мала для него. Он словно хотел вырваться из тела так же, как Энцо выступил из личины главного магистрата, позволив иллюзии плоти кровавыми ошметками опасть вокруг него. В этом чувстве не было ничего нормального. Когда последователь Хаоса ходил по улицам Омбразии, Дамиан думал, что сходит с ума. Разве не должен этот страх покинуть его теперь, когда Энцо мертв?

Но страх не исчез. Если уж на то пошло, сейчас Дамиан боялся больше, чем когда-либо.

– Мы многое пережили, – сказала Роз, взяв его ладонь в свою и погладив ее большим пальцем. Ее прикосновения несли утешение, но слова – нет. Его подруга просто констатировала факт: она редко пыталась кого-то успокоить и говорила только то, что считала правдой. – Ты слишком много времени тратишь, переживая о том, как стоит реагировать на произошедшее, вместо того чтобы просто позволить себе постепенно со всем разобраться.

Дамиан хотел верить ей, но за свою жизнь ему довелось повидать слишком много ужасных вещей. Эти воспоминания никуда не исчезали, а чувство вины и горе постепенно стягивали его горло тугой петлей. Но в этот раз все было по-другому, хотя Дамиан не мог точно сказать почему. Ему казалось, будто он распадается на части, но это не вызывало в нем никаких чувств, кроме безразличия. Он чувствовал себя опасным. Лучшего слова подобрать нельзя. В те короткие моменты, когда ему казалось, что он сходит с ума, Дамиан будто слетал с катушек и не думал о последствиях своих действий. Он не мог избавиться от ощущения, будто к нему, словно невидимый саван, льнуло нечто ужасное.

– Ты права, – ответил он Роз, потому что не мог продолжать этот разговор.

Вероятно, почувствовав его смятение, девушка показала в сторону Палаццо.

– Пойдем. Я хочу занять хорошее место до того, как начнется собрание.

Дамиан не был уверен, что на мероприятии, подобном этому, вообще есть хорошие места, но вслух ничего не сказал. Следом за Роз он пошел к тяжелым входным дверям Палаццо. Казалось, древнее каменное здание впитывало соленый морской ветер, заставляя его утихнуть. Над ними возвышались башни, пронзая серое небо металлическими шпилями, самый высокий из которых терялся в дымке облаков. Когда-то Дамиан находил Палаццо прекрасным. Это место стало сияющим убежищем от грязной линии фронта, где он потерял друзей и невинность. Но теперь при одном взгляде на это здание Дамиан чувствовал, как холод просачивается под кожу. Смерть последовала за ним сюда, и он не мог избавиться от нее. Она затаилась в эхе его шагов по мраморному полу, подглядывала за ним глазами статуй, украшавших главный вход. Каждый раз ступая на порог Палаццо, Дамиан видел тело отца, лежащее у подножия лестницы, и чувствовал кислотный запах ржавчины и пороха.

Но он заставил себя кивнуть офицерам – Маттео и Ноэми, стоявшим на дежурстве, прежде чем позволил прохладному и тихому мраморному коридору поглотить себя.

Но тишина не продлилась долго.

– Вентури!

Нетерпеливый гнусавый голос разнесся по фойе, заставив Дамиана устало вздохнуть.

– Сальвестро. – Имя ударом кнута рассекло воздух между ними, когда Дамиан повернулся лицом к последователю Смерти. – Что я могу для вас сделать?

Несмотря на то что Сальвестро Агости совсем недавно стал представителем Смерти в Палаццо, он уже привык к власти, словно был рожден для того, чтобы отдавать приказы. Возможно, так оно и было – это не редкость для могущественных последователей. Сальвестро благословила Смерть, что позволяло ему видеть последние мгновения жизни умерших, лишь единожды их коснувшись. Но судя по окружавшей его ауре превосходства, последователь и живых людей видел насквозь.

Сальвестро спускался по лестнице, не сводя взгляда с Роз. Он выглядел, как всегда, безупречно: его костюм был идеально отутюжен, темные волосы зачесаны назад, а начищенные до блеска обсидиановые кольца сверкали на длинных пальцах. Губы Сальвестро расплылись в широкой улыбке, но лицо при этом сохранило выражение ледяного спокойствия. Он двигался так плавно, словно на его челе, преждевременно изборожденном морщинами, покоилась корона.

Дамиан познакомился с этим мужчиной не так давно, но уже знал его достаточно, чтобы возненавидеть.

– Ну и ну, Вентури, – протянул Сальвестро с фальшивым дружелюбием в голосе, – ты же сказал мне, что до начала собрания в здание никого не пустят.

Эти слова предназначались Дамиану, но последователь не сводил взгляда с Роз. Понять, о чем он думал, было невозможно, зато угадать – несложно.

Дамиан выпрямился и стиснул челюсти.

– Спасибо вам, синьор Агости. Я хорошо знаком с планами безопасности. Синьора Ласертоза – моя личная гостья.

– Неужели? – Мужчина протянул ей руку. – Сальвестро Агости Третий, последователь Смерти.

Роз сжала его пальцы своими болезненно крепкой хваткой.

– Россана Ласертоза Первая. Последовательница Терпения.

Губы Сальвестро дернулись.

– Счастлив познакомиться. – Его голос стал резким, когда он наконец посмотрел Дамиану в глаза. – Кстати, говоря о безопасности: я решил, что ты был прав. Заурядные могут начать нервничать, если на собрании будет присутствовать слишком много стражи.

Дамиан нахмурился. Они повздорили на эту тему два дня назад, когда Сальвестро попросил рассказать о планах по охране собрания. Последователь считал, что офицеров слишком мало, и не обращал внимания на уверения Дамиана в том, что, если вокруг соберется чересчур много стражников, столь пристальное внимание заставит заурядных чувствовать себя неуютно.

«Удвой количество стражи, – рявкнул Сальвестро. – Это приказ».

Дамиану пришлось прикусить язык, чтобы не указать на очевидное: Сальвестро не был главным магистратом, а значит, не мог отдавать приказы начальнику стражи. Но он все равно подчинился, зная, что такая покладистость улучшит настроение последователя в день собрания.

Теперь Дамиан был озадачен.

– В прошлую нашу встречу вы говорили совершенно иное. – Он попытался сохранить нейтральный тон голоса. – Что заставило вас передумать?

Сальвестро нетерпеливо взмахнул рукой.

– Я хочу, чтобы собрание прошло гладко. Чем меньше у заурядных будет поводов открывать рты, тем лучше.

Дамиан понял, что Роз не оставит его слова без ответа, еще до того, как она сказала хоть слово.

– Если вы хотите, чтобы собрание прошло гладко, – произнесла она, и ее голос сочился фальшивым дружелюбием, – вам лучше самому открывать рот как можно реже.

Выражение лица Сальвестро было бы абсолютно бесценно, если бы из-за него живот Дамиана не ухнул куда-то вниз. Возможно, несколько мгновений назад последователь действительно с особым вниманием смотрел на Роз, но теперь его интерес сменился неверием и злой насмешкой.

– Сочувствуешь заурядным? – Ноздри Сальвестро раздулись. – От последовательницы я ожидал большего, но, с другой стороны, ты уже делишь постель с одним из них.

Его прохладный взгляд метнулся к Дамиану, который стиснул зубы так крепко, что заболели челюсти.

Одна бровь Роз едва дернулась вверх. Она презрительно улыбнулась.

– Если вы завидуете, синьор, так и скажите. Кто вас осудит?

Дамиан отчаянно возжелал, чтобы земля под ним разверзлась и поглотила. Он не был уверен, может ли Сальвестро уволить его, и не очень хотел это проверять. Если последователь Смерти займет пост главного магистрата, как многие полагали, у этого разговора могут быть очень дурные последствия.

– Прошу простить нас, mio signore[1], – пробормотал Дамиан, чувствуя, как извинения застревают в горле. Его щеки пылали жаром. – Мы вернемся к первоначальному плану и уменьшим количество офицеров.

Попытка вернуть разговор в прежнее русло с треском провалилась. Сальвестро выпрямился одним плавным движением, и, когда встретился взглядом с Дамианом, его улыбка стала еще шире.

– Держу пари, тебе хорошо живется, Вентури? Носишь симпатичную форму, ходишь под ручку с последовательницей Терпения… Готов поспорить, тебе очень легко забыть, что ты всего лишь заурядный. Что ты ничто.

– Да кто, черт возьми, ты такой, чтобы… – начал было Роз, но Дамиан остановил ее, резко дернув головой.

Но было слишком поздно. Роз попалась на удочку. Сальвестро прижал ладонь к груди, звякнув кольцами.

– Ты научил ее вступаться за тебя или она делает это из жалости? – Он цокнул языком. – До чего унизительно, должно быть, не иметь возможности постоять за себя. Но держать язык за зубами – твоя работа, не так ли, Вентури? И мы все прекрасно знаем, как тебе важно ее не потерять.

Роз замерла, наконец догадавшись, что здесь происходит. Но Дамиан сохранял молчание. Ярость затуманивала его сознание, собираясь в груди. Это было порочное чувство, незнакомое и свирепое. Он ощущал, как оно подтачивает его самообладание, уничтожает решимость, подталкивая сорваться. Ему отчаянно хотелось обхватить пальцами шею Сальвестро, вонзиться ногтями в его кожу, пустить горячую кровь. Он жаждал почувствовать бесполезное биение сердца последователя, пока тот будет бороться за каждый глоток воздуха.

– Я сказал, – медленно повторил Сальвестро, словно разговаривал с умалишенным, – держать язык за зубами – твоя работа. Я прав?

– Да, – процедил Дамиан сквозь крепко сжатые зубы.

Слова оставили на его языке горький привкус желчи.

Но Сальвестро все еще ждал.

– Да, mio signore.

С исключительно самодовольным видом последователь хлопнул Дамиана по плечу.

– Такой хороший солдат. – Он бросил взгляд на Роз, которая стояла рядом с каменным выражением лица. – Я с нетерпением жду этого собрания.

Коридор быстро поглотил эхо удаляющихся шагов Сальвестро, но дымящийся в груди Дамиана гнев, живой и яростный, так никуда и не исчез.

2. Роз

– Я его убью, – объявила Роз, когда они с Дамианом подошли к залу совета.

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

Дамиан не смотрел в ее сторону. Он злился или все еще думал о том, что сказал Сальвестро? В том, что разговор пошел не так, виновата Роз, и все же последователь отыгрался на них обоих, унизив Дамиана у нее на глазах. Святые, как же Роз ненавидела этого мужчину. Его самодовольная улыбка клеймом отпечаталась в ее сознании, и девушке не терпелось стереть ее с его лица. Желательно силой.

– Прости меня, – произнесла она. – Я не думала, что он…

– Давай не будем об этом говорить. – Дамиан крепко сжал губы и резко распахнул двери, ведущие в зал совета. Для этого он приложил куда больше сил, чем было необходимо, отчего их обдало порывом воздуха. – Ты можешь подождать внутри. Заурядным отвели место в дальней стороне комнаты.

Разумеется, он знал, что Роз не захочет сидеть рядом с другими последователями. Но она замешкалась, нахмурив брови.

– Ты не идешь?

– Я вернусь, как только проверю, что все в порядке. Мне нужно передать офицерам, которых вызвали на дежурство, что в их присутствии больше нет необходимости.

Роз внимательно посмотрела на Дамиана. Казалось, она увидела его впервые за прошедшую неделю. После случившегося стоило ожидать, что он похудеет и осунется. Но все было совершенно наоборот. Ткань темно-синей формы обтягивала его мускулистую грудь, и он сам будто стал больше: сплошные мускулы и широкие плечи. Его подбородок был жестким, словно закаленная сталь, а челюсти напряжены, отчего на шее выступало сухожилие. Роз вспомнила, как юноша выглядел в иллюзии, созданной Энцо. В этом видении последователь Хаоса показал ей каждую деталь своего плана, вплоть до собственной смерти – за мгновение до гибели в реальности.

Роз нетерпеливо обвела пальцем ободок своего кольца последователя. За миг до того, как иллюзия оборвалась, она видела Дамиана. Он стоял в окружении гнетущей тьмы Святилища с пистолетом в руке. Она могла лишь наблюдать, как его глаза обратились в черный обсидиан, а губ коснулась едва уловимая незнакомая улыбка.

– Ладно, – согласилась Роз, потому что больше сказать было нечего.

Дамиан склонил голову.

– Твои друзья уже пришли.

А затем он ушел. Роз обернулась и увидела, что Насим Кадера и Дев Вильнев смотрят в ее сторону. Она направилась к ним, пройдя мимо офицеров стражи, стоявших по периметру огромной комнаты. Почти весь ее центр занимал стол, по размеру превосходящий всю таверну «Бартоло», но для того, чтобы разместить всех желающих посетить собрание, все равно пришлось добавить стулья в каждом свободном уголке. Темно-малиновые стены были украшены разноцветными гобеленами и портретами, на которых, по предположению Роз, были изображены прошлые представители Палаццо. Из центра потолка свисала замысловатая люстра, ее искусно вырезанные хрустальные подвески сверкали на солнце ярче драгоценных камней.

За Насим и Девом сидели Аликс, Йозеф и Арман, погруженные в беседу. Роз заметила Рафаэллу и Джианю, потом Николину с Цзэминем и Баситом. Аликс улыбнулся Роз, его дружелюбное лицо выражало осторожный оптимизм. Арман едва ей кивнул, а Йозеф только слабо махнул рукой. Роз знала, что никто из ее друзей не был счастлив быть здесь. Заурядные – и мятежники в частности – не доверяли Палаццо и последователям. Но они пришли, потому что именно за это сражались так долго – за место в зале совета.

Для Роз оставили свободное место рядом с Насим, которая сидела в первом ряду. Роз устало опустилась на стул с жесткой спинкой, словно это могло помочь ей справиться с кипящим внутри волнением.

– Что случилось? – требовательно спросила Насим.

Сегодня она отказалась от привычных кос – чернильно-черные волосы свободно ниспадали вокруг ее лица. Дев наклонился вперед, чтобы лучше расслышать ответ Роз, и его плечо коснулось плеча Насим.

– Со мной все нормально. Зато с Сальвестро Агости точно не все в порядке – начать хотя бы с того, что он полный урод.

Роз скрестила руки на груди и уставилась на двери, будто последователь Смерти мог пройти сквозь них в любую секунду.

– Ты с ним встречалась? – Брови Дева взлетели вверх.

– К сожалению.

Он ухмыльнулся. После гибели сестры Дев впал в глубокое саморазрушительное уныние, но, когда правда о причастности Энцо к убийствам всплыла наружу, ему, казалось, стало лучше. Его лицо все еще было изможденным, а глаза поблекли после недель, проведенных в тоске, но парню хотя бы удалось вытянуть себя из затяжного пьяного оцепенения.

– Готов поспорить, встреча пройдет отлично, – иронично заметил он.

– Сальвестро ведь не главный магистрат, – заметила Насим.

Роз поджала губы.

– Однако считает, что уже получил эту должность. Если бы ты слышала, как он разговаривал с Дамианом… Но если нам повезет, в скором времени этой должности вообще не будет.

Если они собираются изменить политическую систему Омбразии, стоит забыть о прошлом и начать все с чистого листа. История показала, что, когда городом управляет кучка последователей во главе с главным магистратом, который, по всеобщему мнению, вершит волю святых на земле, заурядным приходится туго. Учитывая, что простые люди не владеют магией, способной помочь экономическому развитию города, их нужды редко учитываются. Обычные кузнецы и каменщики никогда не сравнятся в эффективности с последователями Терпения и Силы. Портные и алхимики даже в своих мечтах не могут соревноваться с последователями Изящества и Хитрости, а заурядные лекари были совершенно бесполезны, если рядом находился последователь Милосердия. В Омбразии давно решили, какие навыки стоят вознаграждения, но заурядные ими не обладали.

Дев поморщился.

– Ты думаешь, что представители добровольно откажутся от власти?

– Нет. Я думаю, нам придется убедить их сделать это. Но после всего, что произошло в последнее время, они определенно напуганы. Они знают, на что способны мятежники, и не рискнут разозлить нас снова.

– И ты уверена, что Дамиан держит своих офицеров под контролем? – спросила Насим, должно быть, в пятый раз за последнюю неделю.

Роз знала: не только ее подруга боялась, что это собрание – ловушка. Пригласить мятежников в Палаццо, где в каждом темном углу скрывались стражи порядка? Если бы Роз была не так хорошо знакома с Дамианом и его друзьями, то и сама не поверила бы в происходящее. Но после того как генерал и главный магистрат погибли, Палаццо ослабло. Для них выгоднее всего как можно быстрее заключить мир с диссидентами, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

– Да, – сказала Роз. – Вы можете доверять Дамиану.

Насим ничего не ответила, но от нее практически осязаемо исходило волнение.

– Все будет хорошо. – Роз сжала запястье подруги. – Если что-то пойдет не так, я выступлю от имени заурядных. Последовательнице они ничего не сделают.

К тому же если завяжется спор, Роз все равно не сможет сидеть тихо. Она чувствовала острую необходимость принять участие в обсуждении, ведь в противном случае у нее просто взорвется голова.

– Роз, – решительно произнесла Насим, – может, ты больше не живешь в квартале Терпения, но это не значит, что ты можешь публично принимать сторону мятежников. Вдруг тебя выгонят из гильдии? Как ты будешь зарабатывать?

– Я живу над работающей таверной, – напомнила ей Роз, но по ее коже побежали мурашки.

Могут ли ее изгнать из гильдии Терпения? Она слышала, что последователей могли выставить за дверь только за совершение тяжкого преступления. Роз всегда старалась хранить свои истинные убеждения в секрете, но глупо полагать, что она сможет делать это вечно. Лучшего момента, чтобы прекратить играть в шарады, не придумаешь.

Дев пристально рассматривал ногти на своих руках.

– В таверне дела идут неплохо, но денег она приносит не так уж и много. Знаешь, мы можем и сами за себя высказаться. Мы не хотим, чтобы ты жертвовала всем ради нас.

Насим кивнула, и Роз стиснула зубы. Дев сказал «мы», но было совершенно очевидно, что Роз не одна из них. Но так было не всегда. Роз была заурядной большую часть своей жизни. И знала, каково это – страдать под гнетом режима, который погубил ее отца. Теперь, когда она стала последовательницей, должно ли ее прошлое просто… исчезнуть? Должна ли она забыть о том, что пережила, и благодарить святых за благословение? Должна ли просто принять свой новый статус и жить дальше?

Роз не могла так поступить.

Они замолкли, потому что в зал совета начали заходить новые люди. Последователи рассаживались на стульях, стоявших на другой стороне зала, и Роз выпрямилась, когда вошла Виттория со своими друзьями. Бывшая подруга Роз и другие последователи Терпения заметили ее среди заурядных и теперь кидали в их сторону любопытные взгляды. Роз вежливо улыбнулась в ответ, словно ничего необычного не происходило. Она всегда чувствовала себя чужой среди них, но теперь метафорическая черта, отделявшая ее от других последователей, стала реальной. Дни, когда она создавала металлическое оружие в храме Терпения, подошли к концу.

Представители Палаццо и главы гильдий начали занимать свои места за столом. Представители облачились в броские красные мантии, украшенные вышивкой из золотых звезд, но взгляд Роз был прикован к Сальвестро. Мужчина сидел на почетном месте, устроившись так вальяжно, словно его уже назначили главным магистратом. Он сложил руки на столе перед собой, и кольца сверкнули в свете люстры. Воротничок его рубашки съехал в сторону, обнажив бледную впадину горла. Должно быть, Сальвестро почувствовал внимательный взгляд Роз: на мгновение их взгляды пересеклись, но затем он пренебрежительно отвернулся.

Представители Палаццо в смутном удивлении оглядывали зал. Несмотря на то что всему городу было предложено посетить собрание, они явно не ожидали, что придет так много людей. Зал совета был забит под завязку, и разница между двумя концами комнаты казалась очевидной. Последователи были хорошо одеты – над их нарядами трудились благословленные Изяществом портные. Иначе как объяснить, что одежда сидела на них так хорошо и струилась, как шелк, вне зависимости от того, из какой ткани ее пошили? Если кто-то из последователей и волновался, то лишь от того, как близко к ним сидели заурядные.

Но сами заурядные казались напряженными. Большинство из них надели свою лучшую одежду, но свидетельства их бедности виднелись в выбившихся из швов нитках и поношенных ботинках. В заурядных присутствовала некая грубость, которой последователи были лишены. Большинство из пришедших заурядных наверняка были ветеранами войны. Роз не могла винить их за то, что они испытывали дискомфорт в присутствии людей, которые их туда отправили.

Сидевший по правую руку от Сальвестро мужчина в сером костюме откашлялся.

– Как, должно быть, многие из вас знают, – начал он, – я медиатор Д’Алонцо. Являясь советником представителей Палаццо, я часто руковожу собраниями в этой комнате. Для меня честь присутствовать здесь сегодня, пускай обстоятельства, по которым мы собрались, куда мрачнее, чем обычно. Надеюсь, вы, как и я, молились за ушедшие души тех, кого мы недавно потеряли.

Дамиан скользнул в комнату, пока медиатор произносил свою речь. На его лице застыла маска, которую Роз называла офицерской; он смотрел равнодушно, крепко стиснув челюсти. Дамиан слега склонил голову вбок, упершись взглядом в спину Сальвестро. Темная ярость все еще клубилась вокруг него подобно неутихающей буре.

Мгновение спустя в зал совета вошли Киран и Сиена. Киран коротко улыбнулся Роз, когда они прошли мимо.

– Почему они опоздали? – шепотом спросила Насим.

Роз пожала плечами. Она вновь сосредоточила внимание на Сальвестро, который посматривал в сторону двери, словно ожидая, что там вот-вот появится кто-то еще. Тревога кольнула ее кожу, но Роз не могла определить причину своего беспокойства. Любой житель Омбразии, стоящий ее волнения, уже наверняка присутствовал в этой комнате.

Д’Алонцо все еще говорил, сложив руки на отполированной поверхности стола.

– На повестке дня стоит несколько вопросов для обсуждения. – Его хриплый голос задрожал. – К сожалению, генерал и главный магистрат покинули нас, присоединившись к святым, но мы можем почтить их память тем, что восстановим порядок в городе, который они оба так сильно любили.

Сделав небольшую паузу, он продолжил.

– Мы с моими коллегами провели последние несколько дней, советуясь с представителями Палаццо. – Эти слова он адресовал публике. – Все они сохранят свои текущие должности, хотя, естественно, нам предстоит выбрать нового представителя Изящества. Главный магистрат Форте погиб, и получается, его должность была свободна всю прошлую неделю. – Кудрявая женщина, сидевшая в трех местах от Д’Алонцо, кивнула. Наверняка это была глава гильдии Изящества. – Разумеется, это означает, что на должность главного магистрата также должен быть назначен новый человек. После долгих обсуждений мы пришли к выводу, что Сальвестро Агости, последователь Смерти, является идеальным кандидатом на эту роль.

Шепотки поднялись над маленькой толпой. Роз чувствовала себя так, словно в нее кто-то швырнул кирпич. Широко распахнув глаза, она посмотрела на Насим и Дева, на лицах которых отразился похожий ужас.

– Да он издевается, – прошипела Насим, а Дев только покачал головой.

Роз онемела, когда Сальвестро поднялся со стула и широко улыбнулся, не разомкнув губ.

– Спасибо, – произнес он, хотя никто ему не аплодировал.

На самом деле довольными выглядели всего несколько человек. Остальные, как предполагала Роз, были поражены тем, что представителей их собственных гильдий не выбрали на почетную должность. Сальвестро обвел взглядом комнату, сумев при это принять еще более самодовольный облик, чем прежде, отчего Роз затошнило. О чем она подумала, когда впервые увидела Сальвестро в Базилике? Этот мужчина выглядел так, словно ожидал, что ему должны подчиняться. А теперь власть ему вручат на блюдечке.

– Синьор Агости будет назначен на должность главного магистрата через неделю, – продолжил Д’Алонцо. – Ему предстоит семь дней поститься и читать молитвы, что позволит ему установить связь со святыми и подготовиться к новой роли. После этого мы проведем церемонию назначения в Базилике.

Роз сжала лежащие на коленях руки в кулаки. Не так все должно было случиться. Не в этом заключалась цель собрания.

С лица Дамиана, стоявшего на другой стороне комнаты, начала сползать маска. Роз видела, как слегка сузились его темные глаза. Тот, кто не был близко с ним знаком, ничего бы не заподозрил: ни один мускул в его теле не дрогнул, а все внимание офицера было полностью сосредоточено на Сальвестро.

– Разве новым главным магистратом не должен стать другой представитель гильдии Изящества? – спросила кудрявая женщина. – Я не хочу никого оскорбить, синьор. Просто главный магистрат Форте прослужил нам совсем недолго.

– Никто и не говорил, что срок службы должен быть долгим, – возразила пышная последовательница, сидевшая напротив.

Это Мариана – глава гильдии Смерти. Роз уже встречала эту женщину, когда они с Дамианом расследовали убийства Энцо, и та не особо ей понравилась.

Недовольство морщинами пронзило лоб Сальвестро. Роз поняла, что это ее шанс. Она поднялась с места, прежде чем мужчина успел сказать хоть слово. Если другие могут открыто высказывать свое мнение, то почему она должна молчать?

– Я думала, цель этого собрания – обсудить новый путь развития. Путь, в котором, возможно, вовсе не будет главного магистрата, – громко заявила она, стараясь сохранять вежливый тон. – Люди, очевидно, не особо довольны тем, как ведется управление городом, так с чего вы взяли, что продолжать старые традиции – хорошая идея?

Этот вопрос предназначался всем, сидящим за столом, а не только Д’Алонцо. Краем глаза Роз заметила, как напряглась Насим. Дамиан сделал шаг вперед, и на его лице отразилось смятение. Неужели он ожидал, что подруга будет сидеть молча?

Д’Алонцо в неверии посмотрел на Роз, словно только сейчас заметил, что на другой стороне комнаты кто-то сидел.

– А вы кто такая?

Сальвестро взмахнул рукой, жестом веля медиатору замолчать.

– Позвольте мне, signore. – Он подался вперед, обратившись напрямую к Роз. – Перемены определенно грядут, нравится тебе это или нет. Мы сменим персонал и способ управления этим местом. Но система останется прежней.

– Не припомню, чтобы на это согласились все, – возразила Роз. Ее гнев казался живым, готовым вспениться и разлиться вокруг токсичной рекой.

Сальвестро пожал плечами. Словно ее слова ничего не значили, а разговор был совершенно неважным.

– Мы приняли решение, а затем передумали. – Он вновь изучающе взглянул на Роз. Это мерзкое удовлетворение она видела на его лице? Или он проанализировал ее и счел недостойной? – Тебя благословила Терпение, не так ли? Тебе бы пошло на пользу лучше поработать над этим качеством.

– Я была терпелива. И думала, мы собрались здесь, чтобы обсудить новую систему правления.

– Нет нужды менять систему, которая прекрасно работает. Иногда люди умирают, и их место занимают новые, – произнес Сальвестро так, словно говорил с полной идиоткой. Остальные присутствующие в комнате наблюдатели могли с тем же успехом испариться. – В этом заключается суть политики. Мы находим проблемы и избавляемся от них. Подавляем мятежи и наказываем непокорных.

Лед сковал вены Роз. Если бы она наверняка не знала, что это невозможно, то подумала бы, что Сальвестро все известно. Его слова били точно в цель.

– Разве не легче построить систему, против которой у людей не возникнет желания восставать? – парировала она.

– Недовольные всегда найдутся.

– Есть большая разница между недовольством и отчаянием, которое может заставить людей поднять восстание.

– И все же нам приходится вносить изменения вовсе не из-за мятежников. Это дело рук последователя Хаоса. – Сальвестро уперся ладонями в столешницу, пригвоздив Роз к месту презрительным взглядом. – Держи свой грязный рот на замке, девчонка, и оставь политику тем, кто в ней хоть что-то понимает.

Роз вскинула брови. Она чувствовала, как Насим рядом едва ли не тряслась от злости, и видела, что Дамиан напряженно замер на другой стороне комнаты.

– Я думаю, – вмешался Дев и поежился под внезапно обратившимися к нему взглядами, – синьора Ласертоза пытается сообщить нам о проблеме заурядных. Сейчас у нас нет права голоса, когда речь идет об управлении Омбразией, и, насколько я понял, сегодняшнее собрание открыто для публики, чтобы позволить всем принять участие в обсуждении нашего общего будущего.

Некоторые из мятежников начали шепотом выражать свое согласие.

– И что вы знаете о том, как управлять городом-государством? – встрял широкоплечий представитель Палаццо, заставив сидящую рядом женщину захихикать. – С чего вам требовать право голоса? Вам нечего предложить Омбразии.

– Потому что вы не позволяете нам ничего предложить, – сорвался Аликс, и его обычно спокойный голос был полон ярости. – Что бы мы ни делали, последователи делают это лучше и быстрее. По крайней мере, вы сами так считаете. Чтобы выжить, нам пришлось создать собственную экономику, но она неустойчива.

– Вы, кажется, неплохо справляетесь, – ответил представитель снисходительным тоном.

– Вы шутите? – Это произнес Йозеф. Он поднялся на ноги, и одного вида его массивной фигуры хватило, чтобы несколько офицеров напряженно подались вперед. – Мы всю жизнь едва сводим концы с концами, и единственные из нас, кому не приходится влачить нищенское существование, – это те, кого вы отправляете сражаться в вашей бессмысленной войне.

Медиатор Д’Алонцо ударил ладонями по столу.

– Хватит!

Ни его приказ, ни эхо удара не произвели никакого эффекта. Насим тоже поднялась с места.

– Сколько заурядных должно погибнуть на войне с Бречаатом? Сколькие из нас должны каждый день задаваться вопросом, живы ли наши любимые?

– Вы выполняете свой долг! – закричала Мариана с другой стороны стола. На ее щеках алел румянец. – Учитывая ваши недостатки, это самое малое, что вы можете сделать.

И тогда в зале разверзся ад. Роз не могла наверняка сказать, сколько людей участвовали в споре, стараясь перекричать друг друга. В обычной ситуации она бы тоже не стала молчать, но сейчас ее внимание было приковано к Сальвестро, который поднялся со своего места и направился к входу, где стоял на страже Дамиан, словно собираясь сбежать.

Но он не сбегал. Он начал что-то говорить Дамиану, и от его слов лицо юноши побледнело. Дамиан оглянулся через плечо, туда, где в дверном проеме темнела фигура высокой женщины в военной форме. На ее груди висело больше медалей, чем Роз когда-либо видела. Выражение ее лица было серьезным, а поза говорила о безоговорочной уверенности в себе. Седеющие каштановые волосы были собраны в тугой пучок, а твердый взгляд был непреклонен. Отвращение исказило острые черты ее лица, когда она резко отдала приказ, который Роз расслышать не удалось.

Но она видела, как двигались губы женщины, и мгновение спустя из-за ее спины выступили несколько десятков офицеров.

«Арестуйте их», – вот что произнесла незнакомка.

3. Дамиан

Разум Дамиана отказывался воспринимать происходящее.

«У нас гости», – произнес Сальвестро несколько мгновений назад, и на его лице отразилось искреннее самодовольство. Дамиану потребовалась секунда, чтобы понять, о чем тот говорит. Разумеется, у них были гости – зал совета до отказа забит людьми. Но затем он проследил за взглядом Сальвестро и увидел в коридоре целую армию офицеров стражи.

Но ни один из этих офицеров не находился под его командованием.

Он увидел женщину с генеральским значком на погонах. Ее форма была зеленой – армейской, – а не синей, как принято в Палаццо. Он услышал команду, отданную грубым голосом, и прижался к стене, когда офицеры ринулись в зал.

Их было несколько десятков. Определенно больше, чем находилось под командованием Дамиана. Они направились в ту часть комнаты, где сидели заурядные, и только тогда он понял, что происходит. И закричал, желая предупредить людей об опасности, но в царившем хаосе его никто не услышал. Роз его не услышала. Это армейские офицеры – они охраняют периметр военных лагерей Омбразии на северной границе. Это они преследуют дезертиров. А женщина, возглавлявшая отряд, была военным генералом.

Дамиан ее не знал, но на ее груди висело больше наград, чем было у его отца. Работа военного генерала очень отличалась от работы генерала при Палаццо. Баттиста в основном занимался административными делами. Эта женщина прибыла сюда прямо с линии фронта. Она наверняка много лет потратила на то, чтобы процарапать себе путь на вершину, и не гнушалась ставить на кон чужие жизни. Дамиан знал, что хоть технически его отец и занимал такую же должность, но ему пришлось бы подчиниться ее приказам.

Женщина наблюдала за развернувшейся сценой с холодным равнодушием. Ее офицеры заключали заурядных под стражу. Всего несколько простых граждан пришли на собрание с оружием – мятежники, как подозревал Дамиан, – но у них все равно не было шанса выстоять против солдат. Офицеры двигались с поразительной слаженностью; они быстро надевали наручники и с легкостью отражали удары. Один офицер схватил Насим. Девушка оскалилась, но не воспротивилась. Сердце Дамиана дрогнуло, когда он мысленно приготовился, что Роз вмешается в конфликт, но та вовсе исчезла из поля его зрения.

«Проклятье, где же она?»

Он оттолкнулся от стены, пытаясь отыскать ее высокую фигуру в толпе. Со всех сторон Дамиана огибали последователи, которых офицеры выпроваживали из зала. Те, что остались внутри, наблюдали за арестами в полном замешательстве. Некоторые из офицеров Дамиана делали то же самое, а другие пытались поймать его взгляд, надеясь получить команду своего начальника. Среди последних были и Киран с Сиеной. Оба в панике обратили свои взоры к нему, но Дамиан лишь пожал плечами – он и сам испытывал схожее кошмарное изумление. Остальные его подчиненные присоединились к армейским офицерам и тоже начали задерживать заурядных. Одной ладонью Дамиан накрыл свой пистолет, а другую сжал в кулак. Позже они получат за этой по полной.

– Дамиан!

Он обернулся, панически пытаясь отыскать Роз в толпе. Это удалось ему мгновение спустя: за ее спиной стоял офицер, а у ног валялся кинжал. Лицо девушки пылало чистой яростью, но в глубине ее глаз плескалось неверие.

«Она подозревает, что я причастен к этому», – с досадой осознал Дамиан.

Он отчаянно покачал головой и устремился к ней сквозь толпу. Задержавший Роз офицер пытался оттеснить ее к краю комнаты, но девушка сопротивлялась. По крайней мере до тех пор, пока он не дернул ее в сторону, отчего она пошатнулась. Гнев взметнулся в груди Дамиана белым пламенем. Он не знал, как ему удалось добраться до нее, но, когда оказался рядом, его кулак впечатался офицеру в висок. Мужчина отшатнулся, его взгляд потерял фокус. Кто-то дернул Дамиана назад, и, обернувшись, он нос к носу столкнулся с Кираном.

– Что ты делаешь? – спросил друг; на его лице не осталось ни следа обычной смешливости.

Дамиан тяжело вздохнул. Он знал, что не стоило нападать на другого офицера, но ему было все равно.

– Они пытаются арестовать ее. Они…

Несколько прядей выбились из узла на затылке Кирана, и он смахнул их с лица, перебив Дамиана:

– Они арестовывают заурядных. Я так понимаю, ты об этом не знал?

– Конечно, не знал.

Комната практически опустела. Здесь остались только подчиненные Дамиана, представители Палаццо и несколько армейских офицеров. Всех последователей заставили уйти, а скованных наручниками заурядных вытолкали за двери. Дамиан гадал, куда их отведут, но отвратительное предчувствие подсказывало, что он уже знает ответ на этот вопрос. Он вновь попытался отыскать Роз, но на месте, где она только что находилась, уже стоял кое-кто другой. Графитово-серые глаза приковали его к месту.

– Я так понимаю, это вы синьор Вентури, – произнесла генерал. – Я о вас наслышана.

Дамиан коротко поклонился, заставив себя проглотить ядовитый гнев, все еще кипевший в горле. Видела ли эта женщина, как он ударил офицера?

– Для меня честь познакомиться с вами, signora.

Она не улыбнулась, вообще никак не отреагировав на его приветствие. Когда заговорила, ее слова, полностью лишенные эмоций, были обращены ко всему залу.

– Я генерал Катерина Фалько. Можете называть меня «генерал». В этом ранге я прослужила пять лет. До этого девять лет занимала пост командира на передовой линии, но свое первое повышение получила в тренировочном бюро. Практически всю свою жизнь я провела на передовой, но сейчас складываю с себя обязательства лишь для того, чтобы навести в этом месте порядок. Я с сожалением узнала о смерти Баттисты Вентури; он был замечательным человеком. Пока нахожусь в этом здании, относитесь ко мне так же, как относились к нему, и мы прекрасно поладим.

Воцарилась тишина, но затем все присутствующие закивали. Несколько подчиненных Дамиана бросили в его сторону обиженные взгляды. Они наверняка подозревали, что он знал о прибытии Фалько, но утаил от них эту информацию. Сальвестро, все еще стоявший в дверях, едва не светился от счастья, будто не существовало большей радости, чем стоять рядом с этой грубой, неприятной женщиной. Приложив некоторое усилие, Дамиан тоже кивнул. Неконтролируемая ярость, вспыхнувшая в нем несколькими мгновениями ранее, утихла, и ее место занял холодный расчет. У Дамиана уже появился план: он подыграет Фалько, узнает, куда увели Роз, а затем добьется для нее помилования. В конце концов, у них не было доказательств совершенных ею преступлений.

– Продолжим, – произнесла Фалько. – Многие из вас уже знакомы со мной благодаря времени, проведенном на фронте. Я также привезла с собой подкрепление, – она указала на солдат в зеленой форме, – чтобы усилить охрану Палаццо.

Наконец ее взгляд вновь обратился к Дамиану, но он не мог понять, какие эмоции прячутся в глубине серых глаз. Фалько ожидает, что он окажет ей помощь? Почему никто не сообщил ему о прибытии нового генерала заранее?

– Я уверена, – продолжила она, – что с вашим содействием мы сможем восстановить мир в Омбразии. – Фалько переплела пальцы перед собой, и на одном из них сверкнуло кольцо последователя. Наверняка она благословлена Силой, как Баттиста. А если не Силой, то Хитростью. – Я хочу поблагодарить синьора Агости за то, что сообщил мне о ваших трудностях. Мое письмо с ответом пришло только сегодня на рассвете, но, как видите, мы были рады помочь. Возможно, в данный момент наши силы сильно рассредоточены, но тем не менее мы с вами идем к одной цели.

Холод разлился в животе Дамиана. Это Сальвестро позвал Фалько в Палаццо? Он отправил письмо на фронт, никому ничего не сказав? И поэтому отменил свой приказ усилить охрану собрания. С приездом Фалько лишние офицеры только мешались бы под ногами.

– Почему никто не сообщил нам об этом? – требовательно спросил Эоин, мускулистый представитель Силы, который выступал во время собрания.

Ему еще не исполнилось и тридцати, у него был квадратный подбородок, золотисто-каштановые волосы и досадная привычка озвучивать абсолютно все свои мысли.

– Я собирался рассказать вам, как только получил подтверждение о помощи от генерала Фалько, – ответил Сальвестро, проигнорировав раздраженный взгляд Эоина. – Понимаете ли, мы лично знакомы, поэтому я сообщил ей последние новости и рассказал о том, как население города утратило уверенность в нашей власти. Или, – добавил он с усмешкой, – по крайней мере, часть населения. После событий прошлой недели получилось так, что большая часть военной мощи Омбразии сосредоточена на севере, а не в Палаццо. Думаю, все согласны, что так никуда не годится. К тому же генерал Фалько сможет взять на себя обязанности Баттисты Вентури на время его отсутствия.

Он сказал это так, словно отец Дамиана взял длинный отпуск, а не лежал в могиле.

Лекан – представитель Милосердия – подошел ближе к Эоину.

– И все же мы ожидаем, что с нами будут советоваться по поводу таких важных решений.

– У меня появилась идея, которая, по моему мнению, должна была помочь городу. Я воспользовался своими связями, чтобы претворить ее в жизнь. Мы ведь хотим одного и того же, не так ли? Разумеется, вы тоже превыше всего ставите безопасность и порядок в Омбразии?

Сальвестро смерил Лекана взглядом, достаточно острым, чтобы разрезать стекло. Он не спрашивал, а бросал вызов.

– Разумеется, – покорно ответил Лекан.

Дамиан понял, что Сальвестро действительно удалось завоевать власть в Палаццо. Другие представители не хотели противиться ему. За плечом Лекана последователи Хитрости и Терпения стояли, сохраняя непроницаемое молчание. Насколько Дамиан мог судить, никто из них точно не знал, что думать о событиях прошлой недели. Эти люди должны управлять городом, но без чужой подсказки не понимали, что следует делать. В отсутствие главного магистрата Форте они, казалось, были согласны следовать за Сальвестро.

– Хватит, – мягко произнесла Фалько, и Дамиан мгновенно понял: этой женщине не требуется повышать голос, чтобы внушать страх. – Сальвестро поступил правильно, связавшись со мной. В молодости я была хорошо знакома с его отцом – он, как и я, был последователем Смерти. – Она обвела оценивающим взглядом представителя каждой гильдии, полностью проигнорировав Дамиана. – Вам не стоит волноваться об арестах, произведенных нами сегодня. Мои офицеры обо всем позаботятся. Всех заурядных подробно допросят, так что мы сможем узнать имена мятежников, причастных к атаке, совершенной на прошлой неделе.

– А если заурядные невинны? – рискнула спросить Сиена, стоявшая рядом с другими офицерами стражи Палаццо. – Вы отпустите их на свободу?

Фалько резко тряхнула головой.

– Вы озвучили вторую причину, по которой я прибыла сюда не одна. Сейчас нам как никогда важно усилить войска на северной границе. Видите ли, недавно генерал войск Бречаата скончался от болезни. В Бречаате солдат награждают званиями не за заслуги, а за принадлежность к одному роду, так что теперь их армией на южном фронте командует сын покойного генерала. Этот мальчик молод и неопытен, а мы все так же контролируем главный торговый порт на северной реке. Что бы еретики ни попытались у нас отнять, мы им этого не позволим. Если у нас получится увеличить число призывников вдвое, а может быть, и втрое, мы, вполне вероятно, сможем одержать победу в войне.

Несколько представителей довольно закивали, но Дамиана затошнило. Сколькими заурядными они готовы пожертвовать, чтобы добиться этой иллюзорной победы? Кто-нибудь об этом подумал? Или им все равно? У таких людей, как Сальвестро и Эоин, не было реальных причин переживать о войне. Члены их семей не сражались и не умирали на северном фронте. Для них Вторая война святых была всего лишь далеким сражением, о котором писали в газетах и рассказывали в историях.

– Значит, всех, кого вы арестовали сегодня, отправят на войну? – Дамиан задал вопрос, не успев его обдумать. – И неважно, причастны они к атакам мятежников или нет?

– Верно, – ответила Фалько, впившись в него бескомпромиссным взглядом. – Это их долг перед городом.

Дамиан подумал о Роз и понял, что она согласится отправиться на север вместе со своими друзьями. Если мятежники будут страдать, она будет страдать вместе с ними.

Вместе с осознанием пришло ощущение, будто ему вкололи яд, притупляющий разум. Пульс взлетел до небес, а зрение затуманилось. Но наваждение прошло, и на его месте остались только злость и ставшее знакомым чувство неправильности. От этого вдоль позвоночника выступил пот.

– Одна из задержанных сегодня – не заурядная, а последовательница. Она просто сидела среди заурядных.

Роз была последовательницей, а значит, у нее есть выбор: отправляться на войну или нет. Дамиану лишь осталось убедить ее, что это того не стоит.

Уголки губ Фалько поползли вверх.

– Я это знаю.

– Что?

– Я знаю, кто она такая. И что она сделала.

Мир замер, а затем исчез из-под ног Дамиана. Никто не знал, что Роз – предводительница мятежников. Никто, кроме него и самих мятежников. Кирану и Сиене было известно, что она связана с восстанием, потому что Дамиан не смог сохранить это в секрете, но его друзья поняли и неохотно согласились молчать о ее причастности. Фалько не могла узнать о Роз, ведь она только-только прибыла сюда. Однако Сальвестро мог что-то разведать и сообщить ей в письме.

– Я знаю, что эта девочка пришла за тобой на корабль, Вентури. Признаю, я собиралась разобраться с этим в частном порядке, но твоя игра окончена. Дезертир, который притворяется благородным лидером?

Фалько мрачно покачала головой. Под ее осуждающим взглядом во рту у Дамиана пересохло, а сознание отделилось от тела.

Что, черт возьми, происходит? Никто, кто мог бы опознать Дамиана, не видел, как он покидал плывущий на север корабль. Но она определенно знала. Каким-то образом Фалько узнала, что он сбежал с корабля, чтобы не возвращаться на войну. Она считала его трусом и предателем еще до их встречи.

Кровь прилила к лицу, и его щеки вспыхнули. Дамиан чувствовал вес чужих взглядов, но не видел ничего, кроме равнодушного лица генерала. Когда Фалько отказалась нарушать тишину, чтобы избавить его от необходимости ее выносить, Дамиан понял, что должен заговорить первым.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду. – Его голос звучал так, словно он давился каждым словом. Глазами Дамиан невольно нашел Кирана и Сиену. Казалось, его друзья затаили дыхание.

Генерал проследила за его взглядом.

– О да, я знаю, что эти двое тоже причастны к твоему побегу. Вы все правда думали, что это сойдет вам с рук? Вы считали, что сможете вернуться и занять прежние посты?

Дамиан даже не стал пытаться возразить ей во второй раз. Смысла не было. В зале повисла тишина. Несколько офицеров покосились на него, но ничего не сказали. Сальвестро же выглядел как голодающий, которого только что пригласили на пир.

И в то же время облегчение тонкой струйкой потекло по венам Дамиана. Сегодняшние аресты никак не связаны с мятежом. Они ничего не знают о Роз и ее причастности к событиям прошлой недели.

– Отдай мне свой значок и оружие. – Тон Фалько не подразумевал возражений.

Несмотря на охватившие его страх и стыд, Дамиан почти рассмеялся, стянул значок с груди и плавным движением бросил на стол. Он с грохотом ударился о древесину, завертелся и остановился напротив Фалько, внезапно показавшись Дамиану маленьким и незначительным. Генерал убрала значок в карман.

– Оружие, Вентури.

С нехарактерной для него неуклюжестью Дамиан вытащил пистолет из кобуры и снял аркебузу с плеча, достал один нож из кармана, а второй – из-за голенища сапога. Все оружие он выложил на стол – от самого крупного до самого маленького. Фалько знаком велела офицеру – своему, а не чужому подчиненному, – забрать амуницию.

– Это все? – уточнила она, и Дамиан кивнул.

– Хорошо. Кальвано. Пеши. Разберитесь с остальными двумя. Они могут отправиться в тюрьму с другими арестованными.

Из шеренги офицеров вышли двое мужчин, и Дамиан подался вперед.

– Нет. Они ни в чем не виноваты, клянусь. Я приказал им отправиться за мной, и они подчинились, потому что я их командир.

Сиена покачала головой, глядя на него. «Не стоит зря стараться», – было написано у нее на лице, но Дамиан не мог не попробовать. Как он мог позволить, чтобы их жизни, их карьеры были разрушены из-за него?

Казалось, его внутренности облили кислотой. Непривычная жажда насилия вспыхнула в нем жарким огнем. Руки горели от желания схватить Фалько за шею и сжимать до тех пор, пока ее щеки не покраснеют, а глаза не выкатятся из орбит…

Дамиан тряхнул головой и судорожно выдохнул. Каждую мышцу его тела сковало напряжение. Он был готов броситься в атаку, забыв о здравом смысле. Кроме собственных ног, ничто не привязывало его к земле. Он словно оказался в совершенно другом месте и наблюдал за Фалько сквозь алую пелену, искажавшую реальность до неузнаваемости. Дамиан стиснул челюсти настолько крепко, что болезненный спазм пронзил мышцы шеи, и позволил офицерам Фалько вывести себя из зала совета. Генерал последовала за ними.

– Это действительно так необходимо? – не смог сдержаться Дамиан, когда сзади захлопнулась дверь.

– Необходимо? – переспросила Фалько, глядя на Дамиана стальным взглядом, пока офицеры заковывали его в наручники. Ледяной металл до боли сдавил запястья. Наручники изготовили последователи Терпения, так что вырываться не было смысла. – Да, Вентури, думаю, необходимо.

– Не уверен, что у вас есть основания для моего ареста.

– О, а я, напротив, совершенно уверена. – Фалько больше не смотрела в его сторону. Ее внимание было сосредоточено на трех офицерах, которые только что вышли из-за угла. – Подозреваю, очень скоро ты поймешь почему.

Стоило троице приблизиться, Дамиан понял. Желудок ухнул вниз, словно его только что столкнули с высокой башни. Он узнал одного из офицеров. Высокий, худощавый мужчина с красновато-коричневыми волосами мрачно смотрел на Дамиана. Он сбрил усы, от чего его лицо стало выглядеть более молодым. Более невинным. Вместо привычного офицерского значка на его мундире прямо над сердцем висел золотой герб в форме якоря.

Руссо.

В последний раз, когда Дамиан видел старшего брата Микеле, Роз выстрелила ему в голову, нарочно промазав на несколько сантиметров.

Они не должны были оставлять его в живых. Дамиан понимал это даже тогда, хотя и попросил Роз пощадить мужчину. Только Руссо видел, как Дамиан сбежал с корабля. По его мнению, Дамиан и так легко отделался: его отправили служить в Палаццо, тогда как Микеле погиб на севере.

Хуже всего то, что невозможно было с этим поспорить. Он действительно легко отделался. Он должен был умереть вместе со своим лучшим другом. Но выжил, и Руссо никогда ему этого не простит.

Но он может встать в очередь; Дамиан тоже себя никогда не простит.

– Вентури! – гаркнул Руссо, остановившись перед ним. Офицеры, следовавшие по обе стороны от него, замерли в нескольких шагах позади. Их каменные лица были незнакомы Дамиану. Руссо выглядел лучше, чем в их последнюю встречу: он стал шире в плечах, его одежда была куда более чистой, а щеки уже не пугали впалостью. Руссо явно больше не голодал, но, когда он заговорил, стало ясно, что даже это не умалило его ненависти к Дамиану. – Я знал, что в конце концов ты попадешься. Каким тупым надо быть, чтобы вернуться сюда и занять прежнюю должность? – Из его горла вырвался хриплый смешок. – Ты не смог вынести даже секунды вдали от власти?

Дамиан почти чувствовал, как покачивается под ногами палуба корабля, почти ощущал запах морской соли в воздухе. Впервые оказавшись в милости Руссо, он отделался разбитой губой и несколькими синяками. Это воспоминание заставило его подобраться.

– Я вернулся не поэтому. После всего, что произошло, другие офицеры захотели, чтобы я занял свой прежний пост. У меня не нашлось причин подвести их.

Вместо того чтобы ударить Дамиана, Руссо сплюнул ему на ботинки.

– Ах. Так значит, в эту переделку тебя завела честь? Странно. Мне показалось, у тебя не осталось ни капли чести, когда ты удрал с моего корабля, как трус, поджав хвост.

– Достаточно, capitano[2], – мягко произнесла Фалько, хотя Дамиан знал, что она нарочно предоставила Руссо шанс увидеться с ним. Чтобы Дамиан понял, почему его поймали, и смог посмотреть в глаза мужчине, который этому поспособствовал. – Я назначила вас капитаном флота не для того, чтобы вы измывались над пойманными дезертирами.

Руссо заметил шок на лице Дамиана и выгнул бровь.

– Все верно, Вентури. Теперь я возглавляю военный флот. Каково это – смотреть на человека, который заслужил звание честным трудом?

– Я рад за тебя, – прохрипел Дамиан, удивившись искренности своих слов. Если бы все сложилось по-другому, если бы Микеле выжил, они с Руссо могли бы подружиться. Возможно, их пути пересеклись бы на передовой, и между ними могло бы возникнуть то чувство сплоченности, которое объединяет людей, переживших одинаковые невзгоды. – Твой брат гордился бы тобой.

В этот раз Руссо все-таки ударил его. Новоиспеченного капитана нельзя было назвать крупным мужчиной, но у Дамиана не было возможности блокировать удар, так что он ощутил его силу в полной мере. Его голова резко дернулась вправо. Боль расцвела в скуле и распространилась на всю голову.

Фалько дернула Дамиана за наручники, заставив выпрямиться, и так цыкнула языком, словно это он опустился до насилия.

– Алексий, прошу тебя, отведи пленника в тюрьму. Мне нужно вернуться на собрание.

Дамиан не сразу понял, к кому она обращается. Ему понадобилось мгновение, чтобы догадаться, что Алексий – это имя Руссо.

– Почему вы не оставите меня в темнице Палаццо? – спросил он, не в силах скрыть замешательство.

Фалько фыркнула.

– Я знаю, что у тебя здесь до сих пор есть союзники, Вентури. К тому же ты слишком хорошо изучил это место. Всегда говорю: лучше перебдеть. – Она вновь перевела взгляд на Руссо. – Сведи насилие к минимуму, хорошо? Он нужен мне в сознании.

Руссо пробормотал что-то себе под нос, но склонил голову, принимая приказ. Фалько скользнула назад в зал совета. Когда она ушла, Дамиан, к своему удивлению, почувствовал себя еще более неуютно, чем прежде. Нет, в новом генерале не было ничего, что внушало бы ощущение безопасности, но она хотя бы играла по правилам. О Руссо и его приспешниках сказать того же Дамиан не мог.

– Знаешь что, Вентури? – спросил Руссо, хлопнув его по спине настолько сильно, что Дамиан закашлялся. – Я твой должник. А то уже начал бояться, что люди теперь не получают по заслугам.

Дамиан хранил молчание, пока офицеры вели его вниз по коридору и прочь из Палаццо. Что он мог сказать? У него не было ни оправданий, ни причин сопротивляться. В конце концов, это и правда было дезертирство. Он знал, что сбегать с корабля – неверное решение, но все равно это сделал. Теперь же двигался вперед, словно во сне, ощущая пустоту в животе, будто кто-то вычерпал из него все внутренности. Когда они дошли до тюрьмы, он позволил офицерам передать себя на милость стражникам и, не сопротивляясь, вошел в камеру на втором этаже.

– Алексий, – произнес Дамиан, когда Руссо уже собрался уходить.

Их взгляды встретились.

– Вентури. – Руссо произнес его фамилию так, словно буквы оставляли горький привкус у него во рту, но выражение его лица не изменилось. Руссо выглядел усталым. Он был так похож на Микеле. – Не смей так меня называть.

– Ты знаешь, почему я любил Микеле?

Руссо отшатнулся, и в его глазах вспыхнул гнев.

– Не произноси имя моего брата.

– Он был последователем, но мечтал о лучшем мире, – все равно продолжил Дамиан. Поэтому он сражался. За это он сражался. И сделал эту мечту такой реальной, что я бы отправился за ним в ад, чтобы сделать ее явью. Порой мне хочется уйти за ним. – Дамиан понизил голос. – Я знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я выжил, а он умер, но ты не можешь ненавидеть меня больше, чем я сам. Микеле должен был выжить. Он был лучше любого из нас.

Руссо ничего не ответил, лишь крепче сжал губы.

– Знаешь, теперь ты олицетворяешь все, что он так ненавидел. Ты решил, что, разрушив мою жизнь, отомстишь мне. И если честно, я тебя не виню. Знаю, так легче. Направить свою ярость на меня гораздо проще, чем возненавидеть то, что обладает гораздо большим могуществом, нежели любой из нас.

– Ты даже не представляешь, – выдавил Руссо сквозь крепко стиснутые зубы. – Ты не знаешь, что я пережил, чтобы оказаться на этом месте.

Дамиан выдержал его взгляд.

– Но я понимаю. Я знаю, что ты родился заурядным, а Микеле стал золотым ребенком. Могу лишь представить, каково тебе пришлось – одновременно любить и ненавидеть его.

– Закрой свой рот, Вентури, или, клянусь святыми, я тебя убью, и плевать на приказы Фалько.

– Тогда убей. – Дамиан прижался грудью к решетке. Он не знал, зачем это делает, но ему было плевать. По его жилам струилась маниакальная энергия. – У тебя есть пистолет. Пристрели меня здесь и сейчас.

Даже тени не смогли скрыть, как побледнел Руссо.

– Что?

– Ты меня слышал. Я дезертир. Преступник. Предатель. Докажи, что правда веришь в то, что Микеле хотел бы моей смерти. Докажи веру в то, что моя смерть облегчит твою боль.

Сомнение отразилось в позе Руссо, в морщинках, собравшихся вокруг его рта. Даже без усов и щетины он выглядел куда старше, чем был на самом деле. Руссо держал свой пистолет осторожно, словно боялся, что тот может дать осечку.

– В какую игру ты играешь, Вентури?

– Это не игра. Ты ведь так долго мечтал убить меня? Тогда сделай это. Нажми на курок.

Дуло пистолета покачнулось, когда рука Руссо дрогнула. От гнева или от чего-то другого, сказать наверняка было невозможно.

– Убей мальчика, который, не моргнув и глазом, погиб бы ради твоего брата, – прошептал Дамиан. Сердце билось о ребра, предупреждая и поощряя.

Ноздри Руссо раздулись, его грудь судорожно вздымалась. На мгновение Дамиану показалось, что он допустил смертельно опасную ошибку и брат Микеле застрелит его, раз и навсегда доказав, что его ненависть – не просто ширма для печали.

Но потом Руссо сунул пистолет в кобуру и ушел.

4. Дамиан

Дамиан сомневался, что когда-либо прежде испытывал настолько сильное чувство безнадежности, и это о многом говорило.

Он полулежал на койке в камере, но его сознание до сих пор оставалось где-то в зале совета Палаццо. Его тело отяжелело. На долю секунды он действительно поверил, что Омбразия может измениться. Но вот он здесь – всего лишь еще один заурядный мальчишка в городе теней. Предатель и дезертир. Еще вчера за его плечами стояли десятки офицеров стражи, а теперь он остался один. Бессильный. Испуганный.

Потому что все это не могло хорошо закончиться. Дамиан знал, что случается с дезертирами. Он видел, как поступили с Якопо Ласертозой. Заурядных, избегавших призыва, лишь сажали в тюрьму, но дезертиров убивали. Что случится с Роз? А с Сиеной и Кираном? Наказание для тех, кто помогал дезертиру сбежать, было почти столь же суровым.

Святые, Дамиан подвел всех своих друзей.

– Привет?

Хриплый голос донесся из-за стены, заставив Дамиана напрячься. Пока его вели мимо других камер, он смог разглядеть, что в этом крыле больше не было заключенных. Остальных заурядных, должно быть, заперли где-то в другом месте.

– Кто это?

Возникла пауза, словно незнакомец внезапно пожалел о своем решении заговорить с ним.

– Тебя вели мимо моей камеры. Ты офицер стражи из Палаццо, не так ли, мальчик?

Дамиан встал и прижал руки к каменной стене. Говорящий явно стар. По крайней мере, гораздо старше Дамиана.

– Я был офицером. – Он не стал уточнять, что занимал должность начальника стражи. – Кто вы?

Незнакомец закашлялся, прежде чем ответить, и Дамиан понял, что это была женщина.

– Не особо важная фигура, – произнесла она с весельем в голосе. Дамиан не знал, как ей удавалось сохранять чувство юмора в таком месте. – Но они любого арестуют за ересь. Даже заурядную старуху.

– Вы заурядная?

Она согласно промычала.

– Из-за чего вас сюда посадили?

Она мрачно рассмеялась.

– Ты первый расскажи, figlio[3].

Дамиан прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. В этой части тюрьмы не было окон. Тьма сводила с ума несчастных, которые проводили здесь слишком много времени.

– Я дезертир.

А какой смысл лгать? Скоро весь город узнает. Дамиан может сказать правду этой старой женщине, которая даже его не видит.

Но, к его удивлению, она лишь тяжело вздохнула.

– Я не виню тебя, figlio. На фронте никому нет места, а уж тем более такому мальцу.

– Я не малец, – возразил Дамиан.

– Тебе хоть двадцать исполнилось? – Дамиан ничего не ответил, и она продолжила: – Тогда ты ребенок. А детей не должны отправлять на войну.

Дамиан хотел возразить, что все детское, что в нем оставалось, умерло вместе с Микеле, но подозревал, что его слова не приведут ни к чему хорошему.

– Я рассказал, как попал сюда. Теперь ваш черед.

– Я уже говорила. Ересь.

– Вас арестовали за поклонение Хаосу?

– Нет. Хуже.

– Что может быть хуже? – не смог сдержаться Дамиан, вспомнив об Энцо, о его банке с глазами и об убийствах, которые он совершил во имя своего святого покровителя.

– Все знают о том, что произошло на прошлой неделе. О том, как последователь Хаоса терроризировал город своими жертвами, и о том, как все закончилось его смертью.

Дамиан нахмурился.

– И что?

Женщина снова на мгновение замолкла.

– Ты знаешь, я родилась в Бречаате. Когда была совсем маленькой, нам рассказывали о таких вещах.

– О каких вещах?

– Семь святых, семь жертв, – продекларировала она. – Есть старая сказка, в которой говорится, что нужно принести семь жертв, чтобы воскресить святого. Некоторые верят, что именно благодаря этому ритуалу перед первой войной появились воплощения Силы и Хаоса. Но моя матушка была ученой, и она установила, что в переводах старых текстов допустили ошибку. Семь жертв для Хаоса, семь жертв для Терпения, семь жертв для Изящества… Ну ты понял. Вот только смысл не в том, чтобы воскресить святых. Святой – это и есть магия, а значит, жертвоприношения лишь усиливают магию, которая ассоциируется с конкретным святым. Если совершить семь убийств во имя Хаоса, все его последователи станут сильнее.

Дамиан покачал головой, пытаясь разобраться с мыслями.

– Но это неважно. Энцо – в смысле, тот последователь – не достиг успеха. Он убил шестерых, а значит, принес всего шесть жертв.

– А вот тут ты ошибаешься, figlio.

– Не ошибаюсь, – горячо возразил Дамиан. – Я был там. Он пытался принести в жертву меня. И я не умер.

– Я не говорила, что ты во всем ошибаешься. Последователь действительно убил только шестерых. Но ты не прав, когда говоришь, что и жертвоприношений было всего шесть.

Дамиан не понимал, к чему клонит женщина. В ее словах просто не было смысла. Как жертвоприношений может быть больше, чем смертей? Женщина молчала, позволяя ему самому прийти к нужному выводу, но Дамиан не знал, чего именно она от него ожидала.

Наконец она прищелкнула языком.

– Той ночью в Святилище погиб седьмой человек, не так ли?

«Нет, – подумал Дамиан. – Я выжил, и Роз тоже. Ее смерть была всего лишь иллюзией. Энцо хотел…»

Но затем бег его мыслей внезапно остановился.

Энцо.

Той ночью в Святилище умер Энцо.

– Святые, – выдохнул Дамиан. Все было так очевидно, но он даже не задумывался об этом прежде. – Святые, Энцо стал седьмой жертвой, да?

Женщина вновь мрачно что-то промычала в подтверждение его слов.

Теперь за первой догадкой начали приходить новые.

– У него при себе наверняка имелся хтониум, благодаря которому Хаос мог понять, что жертва предназначается ему. Семь жизней было принесено в жертву одному святому.

Дамиан провел ладонью по лицу. Это ли он почувствовал в тот момент, когда убил Энцо в Святилище? Была ли та дрожь, что он испытал, следствием его первой встречи с древней могущественной магией? А если так, значит ли это, что все выжившие последователи Хаоса стали сильнее?

Но потом его посетила еще более ужасающая мысль. Вдруг в последнее время Дамиан так странно ощущал себя из-за обряда? Вдруг он оказался под влиянием еще одного последователя? Или, быть может, Энцо так и не выпустил его из своей хватки?

Слишком много вопросов кружилось в его голове, жаля сознание, словно рой разъяренных пчел. Он знал, что глупо делать поспешные выводы, не имея реальных доказательств, но слова женщины слишком хорошо сходились с тем, что Дамиан испытывал. С его собственным неумолимым страхом.

– Вы утверждаете, что последователи Хаоса стали сильнее? – спросил Дамиан, чувствуя, как биение сердца отдается в ушах. – И когда вы пытались рассказать об этом, вас арестовали?

– Как я и говорила, – проскрипела женщина. – Ересь.

– Но что, если вы правы?

Ее смех гвоздем по камню резанул его слух.

– Какая разница? Они не хотят слушать.

Дамиан выдохнул сквозь стиснутые зубы. Всего несколько недель назад он решил бы, что женщина сошла с ума. Распространение бречаатских сказок о магии – верный способ оказаться в темнице. Но сейчас Вентури не спешил отмахиваться от ее слов.

– Вам когда-нибудь приходилось встречать последователя Хаоса? – спросил он едва слышным шепотом.

Женщина снова надолго замолчала. Дамиан уже начал подозревать, что вовсе не услышит ответ, но она наконец произнесла:

– Мой отец был последователем. Я не унаследовала его магии. Не получила благословения.

– Почему тогда вы приехали в Омбразию? Наверняка вашему отцу было бы безопаснее в Бречаате.

– Он не приехал сюда со мной, figlio. Я сбежала от него, чтобы построить для себя лучшую жизнь. Разве ты не знаешь, как тяжко живется людям на моей родине?

Точно. В Бречаате рождалось куда меньше последователей, от чего экономика города-государства очень страдала.

– До того, как вы уехали, ваш отец когда-нибудь… использовал свою магию на вас?

– Редко. Он был не очень сильным. Это миф, что все последователи Хаоса способны контролировать людей так же, как тот мальчишка из Палаццо. Большинство могут создавать лишь мимолетные иллюзии. В историях благословленные Хаосом описываются куда более пугающими, чем они есть на самом деле.

Дамиану потребовалось время, чтобы переварить ее слова. Ему никогда не приходило в голову, что последователи Хаоса могут различаться по силе. Он не знал почему. Это было бы логично, учитывая, что последователи других святых тоже наследовали магию по-разному. Баттиста мог придавать камню нужную форму одним прикосновением, тогда как его отец едва ли мог оставить хоть вмятину.

– А быть под контролем последователя? – спросил Дамиан, хотя уже знал ответ на этот вопрос. – Каково это?

Женщина завозилась на своей койке, и этот звук эхом разлетелся по тюрьме. Когда она заговорила вновь, ее голос раздался ближе, чем прежде. Дамиан прижал ухо к камню.

– Это похоже на безумие, – мягко сказала она. – Словно ты сходишь с ума и при этом остаешься в сознании. Ты будто теряешь себя, забываешься, но затем иллюзия спадает, и все возвращается. Все вокруг кажется реальным, но при этом неправильным. Чем дольше ты находишься под влиянием их магии, тем хуже ее эффект.

Дамиан не стал спрашивать, каким образом ее отец передал ей это знание. Он не был уверен, что хочет знать.

– Что случается с теми, кто оказывается под влиянием последователя Хаоса? Им потом становится лучше?

– Разумеется, – сказала женщина, но тут же поправила себя: – В большинстве случаев. Говорят, существуют легенды, в которых магия остается с человеком, постепенно сводя его с ума. Говорят, некоторые люди просто не способны избавиться от нее.

Прежде чем Дамиан смог осознать ее слова, где-то хлопнула дверь, заставив его вздрогнуть. Женщина снова завозилась, а потом задышала медленно и ровно. Она притворилась, что спит? Стоит ли ему поступить так же?

Шанса решить ему не представилось. Вдалеке вспыхнул свет, который становился все ярче по мере того, как шаги приближались, а затем затихли напротив камеры Дамиана, и он, прищурившись, разглядел равнодушное лицо генерала Фалько.

– Вентури, – сказала она. – Вставай.

– Где мои друзья? Их не должны наказывать за мои поступки. Я заставил их…

– Я велела тебе встать.

Стало ясно, что верить его словам она не собиралась. Когда глаза Дамиана привыкли к свету, он увидел двух офицеров в зеленой армейской форме, стоявших за спиной Фалько. Значит ли это, что его подчиненные отказались следовать ее приказам, или Фалько просто им не доверяла?

Но потом Дамиан вспомнил, что это неважно. Теперь все считали его предателем.

Он встал и позволил офицерам сковать его руки и вывести из камеры. Когда они проходили мимо соседней камеры, Дамиан рискнул заглянуть внутрь, но не смог разглядеть женщину. На кушетке лежало что-то, напоминавшее груду одеял.

Фалько быстро и целенаправленно шла в нескольких шагах впереди. Дамиан сглотнул, и его горло болезненно сжалось. Он понятия не имел, куда она вела его, но не собирался доставлять ей удовольствие своими вопросами. Мужчины, шагавшие по обе стороны от него, тоже хранили молчание, глядя прямо перед собой. Интересно, о чем они думали? Дамиан когда-то тоже был таким – хорошим солдатом, выполнявшим приказы без лишних вопросов. Он никогда не гадал, виновны или нет те люди, которых ему требовалось сопровождать.

Они спустились по лестнице, затем еще и еще по одной. Пускай эти комнаты были ненамного меньше, чем камера, в которой его держали прежде, Дамиан понимал, что они оказались глубоко под землей, и от этого его беспокойство усилилось. Он знал, чем занимались офицеры здесь, где каменные стены были достаточно толстыми, чтоб заглушить все звуки. По его шее пробежала дрожь, не имевшая никакого отношения к холоду.

– Сюда, – обратилась Фалько к его сопровождающим, и офицеры ввели Дамиана в комнату для допросов.

Он бывал здесь много раз, правда, не на той стороне, куда его усадили офицеры, приковав руки к столу. Фалько села напротив. Даже когда офицеры вышли из комнаты, она продолжала неотрывно смотреть на Дамиана, словно ожидала, что тот должен заговорить первым.

– Просто спрашивайте о том, ради чего привели меня сюда, – наконец сорвался он, не в силах больше терпеть тишину.

Улыбка Фалько вышла мрачной и не достигла ее глаз.

– Начнем с вопроса, на который ты не захотел отвечать раньше. Ты правда думал, что сможешь дезертировать, избежав последствий?

– Нет.

Он сказал правду. Дамиан знал, что побег не сойдет ему с рук. Поэтому он почти отказался от этой затеи. Но Роз убедила его, как и всегда. Она могла убедить его сделать что угодно.

– Значит, ты понимал, что тебя поймают, но все равно решил дезертировать?

– Нет, – повторил он, чувствуя, как в теле пульсирует раздражение. – Да. В смысле, я знал, что такая возможность существует. Мой отец все-таки был генералом.

– Ясно. – Уголки губ Фалько опустились. – Не могу представить, как сильно тебя гложет вина за то, что ты так его опозорил. Сомневаюсь, что даже в смерти он обрел покой.

– Мне все равно. – Дамиан не собирался говорить этого, но теперь, когда слова слетели с его губ, брать их назад было поздно. – Мой отец вел себя так, словно каждый свой поступок я совершал с целью опозорить его. Если вы хотите заставить меня устыдиться, у вас ничего не получится.

Глаза Фалько вспыхнули, и она сжала в кулак ладонь, лежавшую на столе между ними. Дамиан видел, как напряглись сухожилия на внешней стороне ее кисти.

– Хорошо. Тогда расскажи мне, что ты знаешь о ночи, когда умер твой отец?

Дамиан с осторожностью подбирал слова.

– Я знаю, что Энцо – последователь Хаоса – пытался меня убить. Я знаю, что в итоге это я убил его.

– Меня не интересует эта часть ночи. Мне хочется знать, что случилось перед этим, когда загорелся Меркато. Когда в эту тюрьму ворвались мятежники.

– Об этом я ничего не знаю.

Дамиан никогда не был хорошим обманщиком, но эта ложь легко сорвалась с его языка. Значит, дело не только в том, что он дезертировал. Его допрашивали о делах мятежников. Фалько в чем-то его подозревала?

Женщина нахмурилась – единственный признак нарастающего недовольства.

– Знаешь что, Вентури? Мне кажется, ты не до конца откровенен со мной. Думаю, ты знаешь намного больше о той ночи, чем говоришь. Я прибыла в Омбразию, чтобы навести в городе порядок, но этого не случится до тех пор, пока я не найду тех, кто несет ответственность за мятежи. Мы друг друга поняли?

– Да. Но, к сожалению, я не могу вам помочь.

Фалько поднялась с места и обошла стол по кругу. Дамиан почувствовал, как волоски на задней стороне его шеи встали дыбом при ее приближении. Генерал встала сбоку от него, заложив руки за спину, и вздохнула.

– Ты знаешь, и Сальвестро, и Алексий предупреждали меня, что будет непросто. Но я, по своей наивности, надеялась, что ты все еще хоть немного предан своему государству. Мне больно видеть, как сильно я ошиблась.

Однако в голосе Фалько не было ни следа боли. Ее буквально трясло от предвкушения сделать с ним то, что она запланировала. Дамиан заерзал на жестком стуле.

– Можете пытать меня сколько хотите, но мне нечего вам сказать.

Хотя бы это не было ложью. Он действительно не мог ничего ей сообщить. Неважно, что сделает Фалько, – он никогда не предаст Роз и ее друзей.

– Пытать тебя? Умоляю, Вентури. Ты служил Палаццо, по крайней мере какое-то время. Это должно хоть что-то значить, не так ли?

У Дамиана не было ответа. Фалько мучительно долго изучала его. Наконец, когда у него пересохло во рту, она заговорила вновь.

– Та последовательница Терпения села с заурядными не для того, чтобы выразить солидарность на время собрания?

Дамиан пожал плечами, но его прикованные к столу руки напряглись. Он едва сдерживался от того, чтобы не вскочить с места.

– Либо она их поддерживает, либо она – одна из них. И я собираюсь выяснить, какой из этих вариантов верный.

– Не смей трогать Роз. – Голос Дамиана сорвался на рык.

Фалько опустилась на прежнее место, с интересом наблюдая за его рвущимся наружу гневом.

– Расскажи, что ты знаешь о мятежниках. Назови имена.

– Не могу, – прохрипел он, полностью осознавая, насколько правдивы его слова.

Если он что-то расскажет, то навредит Роз. Если не расскажет, все равно навредит ей. Как, черт возьми, выкрутиться?

Ответ был до боли ясен: никак. И Фалько прекрасно это понимала.

Дамиан не мог заставить себя встретиться с ней взглядом. Она постучала пальцем по краю стола.

– Знаешь, любовь доставляет одни неприятности, – произнесла она тише, и ее голос стал более опасным и зловещим. – Так легко использовать дорогих сердцу людей против тебя. Девочка заключена здесь, и она будет страдать, если ты не дашь мне то, чего я хочу. Ты услышишь ее крики и очень быстро поймешь, что я всегда держу свое слово.

– Ты больная, – плюнул Дамиан.

Она пожала плечами.

– Я сделаю все что угодно ради Омбразии.

Дамиан судорожно вздохнул. Эта женщина и правда верила, что все свои поступки, – и неважно, насколько они чудовищны, – она совершала во имя Омбразии. Он ни на секунду не сомневался, что Фалько действительно заперла Роз здесь и приставила к ней кого-то, кто был готов причинить девушке вред.

Его пульс ускорился, а сердце взметнулось к горлу. Разум будто отделился от тела. Фалько смотрела на него с уверенностью человека, который держит в руках все козырные карты и не сомневается в победе. Дамиан никогда прежде не испытывал столь сильной ненависти к кому-либо. Он жаждал видеть Фалько испуганной. Хотел, чтобы равнодушная маска на ее лице треснула, обнажив что-то человечное.

Едва эта мысль проскользнула в его голове, как воздух вокруг наполнился грохотом выстрелов.

От этого звука что-то внутри Дамиана встрепенулось, и он непроизвольно пригнулся, почувствовав, как жар наполнил его вены. Фалько сделала то же самое, прикрывая лицо и бормоча проклятья. За выстрелами ничего не последовало, и Дамиан поднял голову, дико озираясь по сторонам. Темнота в комнате будто стала плотнее и холоднее, превратившись в густой туман. Он вытянул руку перед собой и принялся озадаченно наблюдать, как темнота завитками обвивается вокруг запястья, растворяясь от каждого его движения. Мурашки побежали по его коже. Темнота выглядела как дым, но Дамиан все еще мог спокойно дышать, а значит, это было нечто иное. Возможно, ему стоило бы испугаться, но он не чувствовал страха.

– Что, черт возьми, это такое? – прорычала Фалько, и в ее голосе звенел страх. Она наклонилась вперед и отстегнула его наручники от крепления в столе. – Вставай. Но не думай, что я закончила с тобой, Вентури.

Она лично вывела его из комнаты, выкрикивая имена офицеров, которых не оказалось рядом. Дамиан споткнулся, с трудом разбирая окутанное темной дымкой пространство перед собой, и его охватило желание сражаться. Всего мгновение назад рациональная его часть знала, что, сопротивляясь, он сделает только хуже, но эта часть испарилась. Он не мог вернуть ее назад, словно до краев наполнился чем-то злым и бесконечно жестоким. Мир перед его глазами поплыл, а мышцы живота напряглись. Ярость пульсировала внутри, словно живое существо. Не успев обдумать свои действия, он выдернул наручники из крепкой хватки Фалько и ринулся вперед, чтобы обвить ими ее шею.

Фалько взревела, но Дамиан не услышал ее слов. Казалось, темнота стала еще плотнее, сгущаясь в его легких, пока женщина билась в губительной хватке. Он отказывался отпускать ее. Потянул сильнее, отчего металл наручников впился в ее горло. Она обхватила пальцами его предплечья, ногти впивались в его кожу, но Дамиан не ощутил боли. Все, чего он хотел – это почувствовать, как жизнь вытекает из тела врага.

Но потом с дальней стороны коридора до него донесся крик. Этот голос был знаком Дамиану, как собственное сердцебиение. Он дернул руками назад, отпустил горло Фалько и отбросил ее в сторону.

Роз. Она была здесь, совсем близко.

Дамиан выхватил пистолет у Фалько, неподвижно лежавшей на полу, и со всех ног помчался вперед.

5. Роз

Роз очень разозлится, если умрет здесь.

По какой бы причине в городской тюрьме ни раздались выстрелы, ничего хорошего ждать не приходилось. Грохот с такой яростью эхом отразился от каменных стен, что у нее зазвенело в ушах, а сидящий перед ее камерой офицер подскочил на ноги. Он уставился в конец коридора, положив руку на кобуру, словно не мог решить, стоит ли выяснять, откуда раздались выстрелы. Роз беззвучно взмолилась, чтобы он ушел, но офицер, немного походив перед камерой, уселся на прежнее место.

А потом пришла тьма.

Она наполняла пространство быстрее, чем Роз могла вообразить, сгущая воздух и скрывая любые проблески света. Наверняка тьма была как-то связана с переполохом, из-за которого в тюрьме раздались выстрелы. Девушка подбежала к двери своей камеры, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Если офицер сбежал и оставил ее здесь…

– Эй! – закричала она, не в силах разглядеть охранника, и ударила кулаком по камню.

От удара только заныла рука. Даже если охранник все еще был достаточно близко, чтобы услышать крик, он его проигнорировал. Роз раздраженно рыкнула. Тюрьма строилась для того, чтобы сдерживать любых последователей, и, так как металлические прутья очевидно не стали бы для нее препятствием, Роз поместили в камеру из камня с единственным небольшим отверстием, через которое было видно коридор. Заурядных, насколько она могла судить, разместили на основном уровне. Роз слышала их голоса, когда ее вели мимо лестницы. Здесь, в подвале, она, судя по всему, была единственной заключенной.

Но в следующее мгновение темнота начала расступаться. Роз смогла рассмотреть лицо офицера и отразившееся на нем смятение. Мужчина смотрел, как кто-то – или что-то – приближается к нему. Возможно, кто-то шел сюда, чтобы вызволить Роз так же, как мятежники вызволили своих друзей на прошлой неделе? Или, может, она и этот офицер вот-вот погибнут?

Святые, как бы ей хотелось, чтобы ее нож остался при ней. Она напряглась, когда офицер вынул свой пистолет, и поморщилась, когда он выстрелил. Если Роз переживет этот день, ее слух никогда не восстановится. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть дальний конец коридора. Пуля, очевидно, не попала в цель. А даже если и попала, то этого оказалось недостаточно, чтобы остановить то, что заставило офицера попятиться.

– Как, черт возьми… – начал было он, но так и не успел закончить.

Чья-то огромная фигура бросилась на офицера, впечатав его в жесткий бетонный пол. Роз была уверена, что ни одно человеческое тело не должно при падении издавать такой звук.

Тьма, укрывавшая коридор, развеялась, и Роз с удивлением уставилась перед собой.

– Дамиан?

Он выпрямился. Его грудь тяжело вздымалась, волосы на лбу намокли от пота, а в глазах застыло дикое выражение. Он выглядел так, словно вырвался из глубин ада.

– Роз.

Ее имя сорвалось с его губ со вздохом облегчения. Дамиан перевернул потерявшего сознание стражника, и Роз увидела, что его запястья были скованы наручниками. Почему, святых ради, арестовали его?

– Ключ от камеры находится в переднем кармане его брюк, – подсказала она, понимая, что именно он ищет.

Мгновение спустя Дамиан держал в руке мастер-ключ, наверняка созданный руками последователя Терпения. Этим ключом можно было открыть все камеры в тюрьме. Дамиан вставил его в скважину, и Роз пронзило облегчение, когда раздался скрежет отворяемого замка. Захрипев, он открыл тяжелую дверь, и Роз едва не бросилась ему на шею, но что-то в выражении его лица, освещенного тусклым сиянием, остановило ее. Его чувства скрывала незнакомая каменная маска; от него ощутимо веяло опасностью, которой Роз прежде не замечала. Губы были сжаты в тонкую линию, а щеки запали.

– Слава святым, – произнес Дамиан, и внезапно перед Роз возник знакомый ей юноша. Он закрыл глаза. – Ты в порядке? Я слышал, как ты кричала.

– Ох. – Роз нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Выстрелы… Я подумала, что офицер собирается оставить меня здесь, и закричала на него. Что, черт возьми, случилось? Почему ты в наручниках?

Не дожидаясь ответа, она схватила его за предплечье и подняла его руки, чтобы изучить оковы. Жар, который она обычно старательно не замечала, вспыхнул под кожей.

– Это наручники Фалько, – объяснил Дамиан. – Они заколдованы.

Умом Роз понимала, что это правда. Последователь Терпения воспользовался магией, чтобы привязать их к Фалько, а работу другого последователя просто так не разрушить. Но Роз не могла избавиться от чувства, что у нее получится управлять металлом, если только она попытается. Поэтому, несмотря на то что магия, пылавшая у нее в венах, вызывала отвращение, она прижала горящие жаром ладони к наручникам. Ей нужно освободить Дамиана – и так же, как когда она уничтожила иллюминатор на борту военного корабля, эта нужда была важнее всего остального.

Один удар сердца спустя наручники упали на пол.

Дамиан уставился на нее.

– Как ты это сделала?

– Наверное, они все-таки не были изготовлены специально для Фалько, – предположила Роз, но в ее душе зародилась тревога. Она уклончиво пожала плечами. – Не то чтобы я не рада тебя видеть, но почему ты здесь?

Дамиан провел рукой по волосам, кажется, даже не заметив, что на его запястьях выступила кровь.

– Фалько знала, что я дезертировал. Руссо ей рассказал.

– Руссо? – Роз не сразу поняла, о ком он говорит. – Брат Микеле. Мужчина, которого я едва не убила на корабле.

– Да. Он тоже сейчас в Палаццо. Думаю, Фалько назначила его капитаном флота за то, что он сдал меня.

Роз подумала об осколках стекла и выстреле, эхом разлетевшемся по слишком маленькой комнате; об остром запахе антисептика и морской соли.

– Тебе стоило позволить мне убить его.

– Возможно, – спокойно согласился Дамиан. – Но это неважно. Меня привели сюда вскоре после вас. Сиена и Киран тоже должны быть где-то здесь. Фалько знала, что они причастны к моему побегу, и приказала арестовать и их тоже. Она собирается допросить всех мятежников. Она как раз допрашивала меня, когда раздались выстрелы. В суматохе я смог на нее наброситься.

– Где она сейчас?

– Скорее всего там, где я ее оставил. Возможно, мертва.

Казалось, мысль о том, что Фалько мертва, его ничуть не смущала, и Роз вскинула бровь. Возможно, все дело во всплеске адреналина, но что-то смущало ее в поведении Дамиана. Роз знала, что он ненавидел бессмысленную жестокость, и неважно, сколько людей он уже убил. Даже смерть Энцо далась ему тяжело.

– Я надеюсь, Фалько мертва, – в конце концов произнесла она.

Дамиан пихнул лежавшего на полу офицера носком ботинка.

– Но этот парень определенно жив. Нам нужно выбираться отсюда. Если мы пойдем назад тем же путем, которым я сюда пришел, то, думаю, сможем выбраться через один из черных ходов. Увидимся в таверне, когда я освобожу Сиену и Кирана, хорошо?

Он передал Роз пистолет поверженного офицера. Металл еще не остыл, и, едва оружие оказалось у нее в руках, Роз почувствовала себя лучше.

– Забудь о побеге. Нам нужно найти остальных заурядных.

– На это нет времени.

Роз встала перед Дамианом.

– Дев и Насим где-то здесь. Они не заслужили того, чтобы здесь оказаться, как и остальные. Без них я не уйду.

Челюсти Дамиана были крепко сжаты, а выражение лица – непреклонно.

– А я не позволю тебе вновь оказаться за решеткой. Ты хоть представляешь, каково мне было смотреть, как тебя тащат прочь, и не иметь возможности ничего с этим поделать?

– Тогда помоги мне!

Роз ждала, ненавидя каждую утекавшую секунду. Она видела, как Дамиан проводил мысленные вычисления, пытаясь придумать, как им освободить двух офицеров и несколько десятков заурядных и при этом не попасться самим. Роз тоже не совсем понимала, как им это провернуть. Но она точно знала, что ни за что не оставит своих друзей здесь.

Дамиан до скрежета стиснул зубы.

– Ладно. Хотя бы этот проклятый туман поможет нам пройти незамеченными. – Он качнул подбородком в сторону лежавшего на полу мужчины. – Возьми его форму. Я уже в форме, а значит, ни у кого не возникнет подозрений на наш счет, если, конечно, они не подойдут слишком близко. Если дела пойдут плохо, ты побежишь. Понятно?

– Хорошо, – солгала Роз.

Дамиан стоял на страже в конце коридора, пока подруга переодевалась – к счастью, у мужчины под камзолом оказалась еще одна рубашка, но вот нижнюю часть его тела прикрыть было нечем. Несколько минут спустя они уже взбирались вверх по лестнице, держа пистолеты на изготовку и стараясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь туман. Роз едва замечала, куда они шли, пока Дамиан сворачивал из одного коридора в другой. Он шел впечатляюще тихо для человека его роста, и Роз не сразу заметила, когда он замер. Она остановилась, едва не врезавшись в широкую спину.

– Что там? – прошипела она.

Но едва успев задать свой вопрос, она увидела, как охранник шагает из конца в конец коридора. Было ясно, что их обнаружат, как только он дойдет до противоположной стены и развернется.

Они переглянулись. Когда Дамиан склонил голову вправо, Роз поняла, что они думали об одном и том же. Он бесшумно забежал в открытую камеру – на этот раз с металлическими прутьями, – и Роз проскользнула следом. Шаги охранника стали громче, и Дамиан прижал Роз к своей груди, крепко обхватив ее руками за талию. От него пахло пеплом и чем-то металлическим. Роз вспомнила, как они, крепко обнявшись, прятались от главного магистрата за статуей в Святилище всего несколько недель назад. Вспомнила о том, как она одеревенела, ощутив прикосновение его тела к ее, и как сильно желала всадить свой нож ему в живот.

Теперь же она чувствовала, как губы Дамиана скользят по ее уху, как его дыхание касается ее волос, как его сердце бьется напротив ее позвоночника, и не ощущала ни капли отвращения к этой близости.

Но было бы неплохо, если бы в данный момент им не угрожала смертельная опасность.

Роз задержала дыхание, когда охранник прошел мимо, и почувствовала, как сердце Дамиана забилось быстрее. Офицер держал ладонь на кобуре, но его взгляд был направлен прямо перед собой; очевидно, он не ожидал, что кто-нибудь здесь появится. Роз вскинула свой пистолет на случай, если охранник обернется, но Дамиан нетерпеливым жестом заставил ее опустить оружие. Когда она бросила на него вопросительный взгляд, оглянувшись через плечо, он покачал головой.

«Я его знаю», – прошептал он одними губами.

Роз поборола желание напомнить ему, что в прошлый раз, когда Дамиан решил пощадить человека, их обоих арестовали. Она высунулась из камеры, щурясь в темноту, а затем знаком велела Дамиану бежать. Она услышала слабый шелест голосов, доносившихся из конца коридора, и ее сердце наполнилось надеждой. Роз пальцем указала в нужном направлении, и Дамиан, кивнув, поспешил следом за ней.

Роз смогла разглядеть лица мятежников сквозь туман и металлические прутья. Дамиан принялся отпирать камеры ключом, а Роз магией заставляла замки открыться. Капли пота собирались на ее лбу.

– Роз. – Аликс стал первым, кого она освободила, и в его голосе отчетливо слышалась паника. – Ты слышала выстрелы? Поднялась какая-то суматоха, когда офицеры пришли забрать первую группу заключенных. Я не знаю, что произошло. Насим и большинство других уже увели.

Роз уже двинулась к следующей камере. Ее руки онемели, несмотря на жар силы. Ей не требовалось контролировать процесс визуально. Все ее внимание было сосредоточенно на Аликсе. На город опустилась ночь, и лунный свет пробивался сквозь маленькое окошко в конце коридора, освещая его бледное лицо.

– О чем ты?

– Несколько офицеров генерала пришли сюда пару часов назад. Они сопровождали заключенных в порт.

Ужас пронзил Роз. Йозеф распахнул дверь камеры, и та едва не ударила девушку по лицу, но мужчина схватил ее, чтобы помочь удержать равновесие.

– Не может быть. Дамиан сказал, что сперва они всех допросят.

Аликс дернул плечом.

– Меня никто не допрашивал. Возможно, они собирались сделать это на корабле.

«Когда уже не будет возможности сбежать и смысла сражаться», – поняла Роз. У нее зашумело в ушах.

– Насим там?

Йозеф и Аликс кивнули.

– Я видел, как ее вели мимо моей камеры, – подтвердил Йозеф.

– А что насчет Дева?

– Я здесь, – раздался голос за ее спиной. Дрожь облегчения пробежала по ее телу, когда Роз обернулась и увидела, как Дев идет к ней плечом к плечу с Дамианом, лицо которого превратилось в каменную маску. В нескольких шагах позади за ними следовала Сиена. Дев крепко схватил Роз за руку.

– Насим забрали. Большинство из наших забрали.

– Я слышала, – сказала Роз, борясь с желанием закричать от злости.

Она провела взаперти всего несколько часов, но все равно опоздала. Скольких не удалось спасти? Что если Фалько изначально это запланировала, чтобы насильно увести людей на фронт?

– Кирана тоже забрали, – вставила Сиена. На ее лице не отражалось лишних эмоций, но мускул на шее напряженно дергался. – Думаю, мы последняя группа, которую собирались отправить на корабль.

– Выстрелы, – выдавила Роз. Воспоминание о резких звуках сейчас тревожило ее гораздо больше, чем прежде. – Кто-нибудь пострадал? Вы знаете?

– Мы можем пострадать, если не уберемся отсюда, – сказал Дамиан и свободной рукой махнул в сторону лестницы. – У нас нет времени стоять тут. Мы освободили всех, кого могли, теперь надо уходить. Пойдем вниз по коридору и выйдем через северную дверь.

Их спутники подчинились, и Роз бросилась за ними, оставив Дамиана замыкать группу. Удивительно, что она вообще могла бежать, ведь ее мышцы были напряжены до предела. Она знала, что все изо всех сил пытались передвигаться тихо, но шаги стольких людей, бегущих по узкому коридору, неизбежно разлетались вокруг оглушительным эхо. Стражники, без сомнения, услышат их, и все же на короткое прекрасное мгновение Роз поверила, что они сумеют выбраться.

Но затем за их спинами раздался крик.

– Вентури!

– Черт, – выругался Дамиан. – Это Фалько.

– Я так понимаю, она не мертва, – выдохнула Роз, держась за бок, который пронзила боль.

Сиена остановилась, чтобы посмотреть, в порядке ли они. Роз закивала головой, жестом веля ей продолжать бежать. Судя по шуму, их преследовала не только Фалько. Ее сопровождали как минимум два офицера, а может, и больше. Удары ботинок о камень эхом разносились по коридору, отражаясь от стен в десятикратном размере, отчего Роз почти поверила, что за ними бежит целая армия. Она ускорилась, когда они достигли северного крыла, и с облегчением поняла, что эта часть тюрьмы ей знакома. Именно здесь на прошлой неделе она лицом к лицу встретилась с Дамианом, когда помогала друзьям сбежать от призыва на военную службу. Именно здесь он узнал, что она была мятежницей.

Шаги за их спинами стали более поспешными.

– Пригнитесь, – приказал Дамиан и выстрелил.

Пуля пролетела мимо, но ругательства Фалько разорвали воцарившуюся после выстрела звенящую тишину.

Странный туман вновь становился плотнее, и Роз прищурилась, пытаясь разобрать в темноте друзей. Она заметила светловолосую макушку Дева рядом с выходом. Сиена бежала прямо за ним, и Роз надеялась, что остальные мятежники были где-то впереди.

Подбежав ближе, Роз заметила дрожащий силуэт охранницы в конце коридора. Женщина направлялась прямо к Деву. В ее руках был пистолет, но ей, видимо, еще не сообщили о побеге заключенных, потому что стрелять она не торопилась.

– Дев! – закричала Роз. – На девять часов!

Он мгновенно понял ее, развернулся и вылетел в дверь. Роз не колебалась. Она выпустила шквал пуль, намеренно целясь мимо охранницы. Женщина бросилась вбок в поисках укрытия, пытаясь выстрелить в ответ, но из-за тумана ей было сложно отличить врагов от союзников. Благодаря ад за украденную форму, Роз пробежала мимо охранницы к выходу, а Дамиан не отставал от нее.

Теплый чистый воздух наполнил легкие. Редкие звезды мигали из-за завесы туч над их головами. Они смогли – они выбрались из тюрьмы.

– Не останавливайся, – проворчал Дамиан, и его слова почти заглушили выстрелы, наполнившие воздух вокруг. – Нам нужно найти укрытие.

Каждый вздох острой болью отзывался в груди Роз.

– Дев и остальные пойдут в «Бартоло». Держу пари, Сиена будет с ними. – Она обернулась, чтобы взглянуть на Дамиана. – Стража Палаццо… они ведь не знают о таверне?

– Ты имеешь в виду, знают ли они, что это место встречи мятежников? Конечно же нет. Ты правда думаешь, что я бы им рассказал?

– Я думаю, ты бы рассказал Сиене и Кирану.

– Ты можешь доверять им.

Роз надеялась, что это так. Она смахнула пот с лица, и они побежали к заброшенному кварталу Хаоса. Звуки выстрелов растворились в воздухе, но Роз едва могла думать ясно.

– Рано или поздно они узнают, – тихо произнес Дамиан, когда они свернули на соседнюю улицу. – Фалько и ее люди.

– Знаю, – отозвалась Роз, ни секунды не сомневаясь в его словах.

Но она умолчала о том, что к тому времени собиралась покинуть Омбразию.

6. Роз

Дверь в «Бартоло» была заперта, а из-под закрытых ставень не пробивался свет.

– И что теперь? – требовательно спросил Дамиан. Его взгляд метался из конца в конец пустующей улицы. Он был напряжен, как слишком сильно натянутая тетива.

– Расслабься, – ответила Роз. – Они здесь.

Вместо того чтобы еще раз дернуть за ручку, она костяшками отбила сложный ритм по старой деревянной двери. Мгновение спустя та приоткрылась, и в щели между створкой и косяком возникло окутанное тенями лицо Дева.

– Ох, слава святым, – выдохнул он и отступил, чтобы дать им пройти.

– Святые тут ни при чем, – отрезала Роз, стянула с себя офицерский камзол и бросила его в угол комнаты. – Благодари нас за то, что мы быстро бегаем.

Когда ее глаза привыкли к темноте, знакомые очертания таверны обрели четкость. Два столика в зале оказались заняты: за одним сидели Йозеф и Арман, а за вторым расположились Аликс и Сиена. Рядом с ними стоял третий стул, на котором, судя по всему, сидел Дев. Сложно было сказать, кто чувствовал себя более некомфортно. Аликс сидел с прямой, как шомпол, спиной, как можно дальше отодвинувшись от Сиены. Та казалась не менее напряженной: ее сжатые в кулаки ладони лежали на коленях, но выражение явной неприязни исчезло с ее лица, когда она увидела Дамиана. Девушка плавным движением вскочила на ноги и подошла ближе.

– Ты в порядке. – Это был и вопрос, и утверждение одновременно.

Дамиан кивнул.

– Ты тоже.

Сиена склонила голову.

– Вильнев сказал, что я могу спрятаться здесь, – она оглянулась через плечо и понизила голос, – несмотря на некоторое недовольство.

Роз могла только предполагать, как разворачивались события. Йозеф наверняка сильнее всех возражал против того, чтобы пускать офицера стражи в «Бартоло». Даже Дамиану здесь были не особо рады. Йозеф и Арман тихо разговаривали между собой, но Роз видела, как они иногда украдкой посматривали на другую сторону комнаты.

– Зови меня по имени, – произнес Дев. – И нет нужды меня благодарить.

– Я и не благодарила, – резко огрызнулась Сиена, но тут же смягчила тон. – Хотя, наверное, стоило бы.

Дев только мрачно улыбнулся в ответ.

– Садитесь, – предложил он Роз и Дамиану, махнув рукой в сторону стола, где в одиночестве сидел Аликс, наблюдая за ними.

Роз покачала головой. Обычно запах алкоголя и дуба успокаивал ее, но сегодня знакомая обстановка напоминала, что ей нужно как можно быстрее убраться отсюда.

– Фалько найдет нас здесь. Возможно, не сегодня, но я уверена, что она не сдастся, пока не отыщет это место. Теперь мы – все мы – беглецы. Йозеф, Дев и Арман, возможно, в безопасности, – признала она, – но только потому, что офицеры Фалько не могли рассмотреть всех в суматохе, хотя я бы не стала надеяться на случай. Но вам опасно находиться рядом со мной и Дамианом. Сиена, тебя они тоже, скорее всего, опознают. Насколько я понимаю, вы с Кираном – единственные офицеры, которых взяли под арест.

– Верно, – подтвердила Сиена. – Но я не собиралась здесь оставаться. Думаю… – Она пригладила рукой волосы. – Думаю, мне придется вернуться к семье.

Боль в ее голосе было ни с чем не спутать. Роз видела, что та же боль отразилась на лице Дамиана. Она не могла винить их за это и неважно, насколько сильно ненавидела Палаццо. Меньше чем за сутки они потеряли место, которое подарило им работу и стало домом. Город, который они поклялись защищать, для них теперь был небезопасен.

– Но что насчет Кирана? – продолжила Сиена, подняв тему, которую так ждала Роз. – Они ведь не отправят на фронт и его? Он уже отдал свой долг.

– Людей часто призывают на второй срок, – вяло напомнил ей Дамиан, и Роз поняла, что он думает об их отцах.

– Мы можем спасти Кирана, когда отправимся за Насим, – вклинилась в разговор она.

Все взгляды обратились к ней. Дев вскинул голову, и на его лице засияла сдержанная надежда.

– Мы отправимся за ней?

– Мы все равно не можем остаться здесь. И я не позволю им забрать мою лучшую подругу.

Роз подумала о родителях Насим, которые уже потеряли сына, о боли, которую они все еще испытывали, не зная, жив он или мертв. Эта боль была знакома Роз. Она терпела ее три года, пока Дамиан служил на северном фронте. Она не сможет вынести это вновь.

Возможно, думать так – ужасно эгоистично, но Роз не сможет вынести неопределенность, потому что Насим очень ей дорога. Роз знала, что Дев тоже не справится. Парень уже потерял сестру, и, хотя ни он, ни Насим никогда в этом не признавались, было ясно, что их связывали куда более сильные чувства, чем просто дружба.

– Тогда я с вами, – решительно заявила Сиена. – Киран ради меня поступил бы так же.

– Нет, – прервал ее Дамиан. – Это сумасшествие. Ты не понимаешь, что такое фронт, Роз. Ты не можешь просто выйти на поле боя и забрать друзей, которых хочешь отвезти домой. Это так не работает.

Самообладание Роз пошатнулось.

– Ты думаешь, я этого не знаю? Я понимаю, что это будет опасно, – скорее всего, невозможно, – но я должна попытаться. К тому же здесь для меня ничего не осталось.

– Твоя мама тут. Ты действительно собираешься оставить ее одну?

Он произнес эти слова тихо, но они, словно нож, пронзили грудь Роз, раня самую чувствительную часть ее души.

– Это нечестно.

– Это всего лишь факт.

Роз отбросила в сторону чувство вины и все мысли о матери. Она знала Дамиана и понимала, что тот делает. Он пытался защитить ее. Пытался найти для нее причины остаться здесь, потому что до ужаса боялся того, что ожидало ее на севере. Роз подозревала, что ночами Дамиану снились кошмары о том, как она оказывается в том самом месте, которое навсегда сломило его.

Но сейчас речь шла не о Дамиане. Сейчас важнее всего Насим и другие заурядные, которые отправились на собрание, чтобы своим присутствием оказать давление на представителей Палаццо. Именно Роз рассказала мятежникам новости о собрании. Она знала, как трудно им далось решение посетить это место. Они пошли на риск, и теперь им предстоит заплатить за свою храбрость. Что она должна делать? Остаться в Омбразии, как разыскиваемая преступница, и надеяться, что хотя бы несколько ее друзей вернутся с фронта в целости и сохранности?

Если она все равно обречена, то может хотя бы сделать что-то полезное напоследок.

– Роз, – робко позвал ее Аликс, явно пытаясь не смотреть в сторону Дамиана, – если ты все-таки отправишься туда, я позабочусь о Каприс. Я ей нравлюсь.

Это правда. Каприс не любила знакомиться с новыми людьми, но она терпела присутствие Аликса, что не переставало удивлять Роз с момента их первой встречи.

– В этом нет необходимости, – прорычал Дамиан до того, как Роз успела произнести хоть слово. – Если ты этого хочешь, то мы с Сиеной поедем на север. Мы найдем Кирана и Насим.

– Ты переживаешь обо мне, но не о Сиене? – ощетинилась Роз.

– Она офицер, а в прошлом была солдатом. И уже служила на севере.

– Что с того? Она подвергается такому же риску.

Сиена сложила руки на груди. Один рукав ее камзола был порван, и от этого движения швы разошлись еще сильнее.

– Перестань говорить так, словно меня здесь нет. Роз, возможно, ты и мятежница, но не представляешь, что такое настоящая война. Если нас затянет в бой, мы все погибнем. А то, что в армии Бречаата появился новый генерал, только добавляет элемент непредсказуемости в этот план.

– Я отправлюсь на север, – рявкнула Роз. – И мы можем либо пойти все вместе, либо мы с Девом пойдем отдельно, что звучит довольно глупо. Но решать вам.

Лицо Дамиана обратилось в маску холодной ярости, от чего знакомые черты стали более суровыми, и Роз вновь вспомнила, как он выглядел в иллюзии, навеянной Энцо. Там он был не просто мальчиком, наделенным силой, способной разрушить мир до основания, а мужчиной, который осуществил бы это с радостью.

– Не делай этого, Роз.

Аликс прочистил горло.

– Если вы меня извините, мне нужно сходить… кое-куда.

Его стул со скрипом проехался по деревянному полу. Аликс увлек за собой Йозефа и Армана, и они вместе отправились к бару.

– Мы попали в эту ситуацию из-за меня, – сказал Дамиан. – Из-за того, что Руссо винит меня в смерти Микеле. Я должен отправиться на север один, потому что это моя вина.

– Это я заставила тебя дезертировать, – резко напомнила ему Роз. – Или ты забыл?

Потому что она не забыла. Роз помнила, как его раздирали противоречивые чувства, пока честь боролась с желанием жить. Дамиан всегда был слишком хорош для Омбразии и этой проклятой святыми войны.

– В конце концов я бы все равно пошел с тобой.

– Лжец.

Дамиан поймал ее взгляд. Внезапно он показался ей до бесконечности уязвимым. Роз видела, что призрак прежнего юного мальчишки все еще таился за острыми углами скул и потемневшим от щетины подбородком. Война оставила пустоту в его душе, но Дамиан Вентури, которого Роз знала в детстве, все еще прятался за жестокой маской.

– Я не лгу, – сказал он, и, хотя Дев и Сиена находились в пределах слышимости, это тихое признание предназначалось только для Роз. – Я никогда не мог тебе ни в чем отказать. Ты это знаешь.

Роз сглотнула. Она знала. И пользовалась этим, причем не один раз, даже когда детство осталось позади. Преданность Дамиана была абсолютной, и Роз не совсем понимала, как с этим справляться. Но и она была не менее предана тем, кого любила.

– Тогда ты понимаешь, что нет смысла спорить со мной. Если ты отправишься на север, я пойду с тобой. – Она говорила яростно, не оставляя никому возможности возразить. – Я три года провела, гадая, жив ли ты. Не смей заставлять меня хоть еще один день жить, не зная, что с тобой.

И тогда Роз поняла, что он больше не сможет возразить. Она победила – видела, как его запал иссяк, – но никогда прежде победа не была такой кислой на вкус.

– Я не знаю, смогу ли спасти тебя там, – промолвил Дамиан, но было ясно, что он сдался. – Смогу ли спасти хоть кого-нибудь из вас.

Сиена закатила глаза.

– Тебе и твоему комплексу героя стоит остановиться. Оберегать чужие жизни – это не твоя забота.

Дамиан молчал, но Роз знала его мысли. Он никогда не перестанет верить, что забота о других лежит на его плечах. Глупое убеждение, учитывая, что даже самого себя оберегать от смерти уже оказалось довольно сложно.

– Как мы туда доберемся? – спросила Роз. – Нам нужен план.

Дев закусил губу.

– Придется плыть на лодке, так ведь? Другие методы передвижения займут слишком много времени.

Дамиан кивнул.

– Иного способа попасть на фронт все равно нет.

– Минутку.

Сиена села на прежнее место и вытащила сложенный пополам лист бумаги из внутреннего кармана своего камзола. Она разложила лист на столе, и Роз увидела, что на нем изображена роза ветров в виде герба Палаццо. Крохотные чернильные точки усеивали карту, в которой Роз узнала сердце Омбразии.

– Это планы патрулирования, – пояснила Сиена. – У всех офицеров есть такая карта.

Дамиан смотрел на лист бумаги с сомнением.

– Разве тебя не обыскали?

– Не очень тщательно. Они забрали мое оружие, а остальное не слишком их волновало. – Сиена перевернула карту и указала на узкий судоходный путь на севере. – Если ничего не изменилось, здесь находится основной опорный пункт Омбразии, а здесь – Бречаата. Правильно?

Роз и Дев перевели взгляд на Дамиана, стоявшего у нее за плечом, и тот кивнул.

– Хорошо. Значит, Омбразия в данный момент контролирует большую часть этой территории, – продолжила Сиена, указывая пальцем на нужную местность. – Но Бречаат все еще удерживает этот конец реки, учитывая, что это их главный торговый порт. Они оттесняют нас на этой границе. Если мы хотим добраться до опорного пункта, нам нужно идти окружным путем. – Она провела пальцем по краю карты.

– Почему мы не можем пройти здесь напрямую? – спросила Роз и указала на что-то, похожее на залив.

Оттуда открывался прямой путь до берега, где должна была находиться военная база Омбразии. Им останется только как-то перебраться на другую сторону реки.

Сиена посмотрела на Роз как на умалишенную.

– Потому что это территория Бречаата.

– Нам нужно пройти этим путем. У военных кораблей и так уже есть несколько часов форы, к тому же Насим и остальных могут отослать куда угодно, как только они прибудут на базу, и тогда мы точно потеряем их след. Проклятье, они уже могут быть мертвы.

– Мы не можем пройти по территории Бречаата, – возразил Дамиан. – Они без колебаний убьют нас.

– Как они узнают, что мы из Омбразии?

– На границе определенно есть пропускной пункт.

– Тогда мы найдем способ обойти его.

– Если бы все было так просто, Роз, мы бы уже давно закончили эту войну.

Девушка зарычала, но тут вмешался Дев.

– Сколько времени мы выиграем, если пойдем по территории Бречаата?

Сиена переглянулась с Дамианом, а потом пожала плечами.

– Не знаю. Может, день. Или меньше.

– Хорошо. Это даст нам достаточно времени, чтобы догнать и перегнать военные корабли. Мы можем добраться до военной базы еще до их прибытия. – Когда никто не ответил, Дев умоляюще добавил: – Мы должны хотя бы попытаться. Если не сможем пересечь границу и придется воспользоваться окружным путем, я не стану спорить. Но я должен найти Насим. – Его голос дрогнул, а на щеках появился румянец. – Мы должны найти ее.

Дамиан запустил руку в волосы.

– Святые, вы двое невыносимы. Ладно. Попытаемся пройти напрямую, а когда это не сработает, двинемся в обход.

– Если не сработает, – поправил его Дев.

– Я сказал то, что хотел сказать.

– Мы постараемся, чтобы все получилось, – подытожила Роз отчасти для того, чтобы убедить Дева, но по большей части для того, чтобы убедить саму себя.

Если они не смогут догнать корабль, на котором плыли их друзья, к тому времени, как он причалит, найти их будет практически невозможно. Роз не была невеждой. Она знала, что линия фронта тянулась вдоль всей северной границы Омбразии. Есть десятки мест, куда могут отправить новых солдат. Роз обыщет каждое из них ради Насим, но шанс на успех будет гораздо меньше.

– А потом? – рассудительно спросила Сиена. – Как ты и сказала, мы не сможем вернуться сюда, и неважно, найдем мы их или нет.

– Я вернусь за мамой, а потом мы отправимся на Восточные острова. – Роз уже начала мысленно планировать будущее. Острова вели торговлю и с Омбразией, и с Бречаатом – они так и не заняли сторону в военном конфликте. – Вы можете поступать, как хотите.

Они с Каприс смогут отстроить свою жизнь заново. В конце концов, однажды у них это уже вышло. Но уедет ли с ними Дамиан? А кто-то из ее друзей?

– Я пойду туда, куда ты пойдешь, – мгновенно отозвался Дамиан, и Роз немного расслабилась. – Но нам нужно отправляться как можно скорее. Где мы раздобудем лодку?

– Мы можем одолжить лодку у какого-нибудь рыбака, – предложил Дев, но Роз помотала головой.

Рыбная ловля – один из немногих способов зарабатывать на жизнь для заурядных, и она не собиралась забирать – или одалживать – у них источник дохода.

– Такая лодка не выдержит путь по северным водам, – возразила Сиена. – Нам нужно судно, сделанное последователями.

Она наверняка права. Паруса, сотканные последователями Изящества, могут сами подстраиваться под силу и направление ветра, к тому же, насколько Роз знала, никто здесь не мог похвастаться умением управлять кораблями. Киран отлично умел ходить под парусом, но он, по понятным причинам, сейчас им не поможет.

– Нам придется взять лодку из флота Палаццо, – сказал Дамиан, и эта перспектива явно не вызвала у него энтузиазма. – Они сделаны последователями Изящества и подойдут для плавания в бурных водах. А еще они очень быстрые. Это наш единственный шанс нагнать военный корабль.

– Значит, нужно вернуться в Палаццо. – Уголки губ Сиены опустились, но девушка, очевидно, осознавала правоту Дамиана.

– Если подумать, – вставила Роз, – это идеальное место. Никто не ожидает, что мы вернемся туда. Не теперь, когда мы в бегах.

Дамиан кивнул, хотя ее слова явно его не убедили. Роз же едва ли не трясло от предвкушения. Казалось, ее инстинкт самосохранения полностью испарился, как бывало всегда, когда подруга злилась. И святые, как же она сейчас злилась. Их обманули. Им пообещали мир только для того, чтобы отловить заурядных и отправить большинство на фронт.

Надеяться на другой исход было глупо. Так же как и испытывать оптимизм, каким бы мимолетным он ни был. Собрания совета и смены персонала недостаточно, чтобы изменить Омбразию, но Роз по наивности этого не понимала. Такие учреждения, как Палаццо, никогда не менялись, если могли этого избежать. Их нужно сжигать и отстраивать заново.

Когда Роз вернется вместе с другими мятежниками, она не допустит такой ошибки вновь. До этих пор ее ничего здесь не держит – за одним исключением.

– До того как мы уйдем, – сказала она, – я должна поговорить с мамой.

7. Дамиан

– Тебе не нужно прощаться с ней, – прошептал Дамиан, стоя у двери квартиры матери Роз. – Ты можешь остаться здесь.

Испепеляющий взгляд заставил его сердце дрогнуть.

– Поэтому ты захотел пойти со мной? Мы уже все обсудили, и я не собираюсь возвращаться к этому разговору.

Он не поэтому решил проводить ее наверх. Ей будет сложно рассказать Каприс о том, что они уезжают, и Дамиан хотел быть рядом на случай, если Роз понадобится его поддержка. Не то чтобы эта девушка вообще когда-то нуждалась в поддержке. На самом деле она взбесится, если он произнесет это вслух, поэтому Дамиан помалкивал о своих истинных мотивах.

– Ты последовательница, – вместо этого сказал он. – Тебя вообще не должны были арестовывать. Если бы я не медлил на том корабле, мы ушли бы задолго до того, как Руссо объявился, и он никого из нас не увидел бы.

Роз сглотнула, и ее голос стал жестким, когда она заговорила вновь.

– Перестань винить во всем себя. Я заставила тебя дезертировать, хотя не имела права принимать это решение за тебя, и мы оба это знаем. Я просто не могла потерять тебя во второй раз. Но если бы могла вернуться, – если бы могла пережить этот день вновь, – я бы не стала ничего менять. Прости меня за это ужасное лицемерие. Но я становлюсь эгоисткой, когда дело касается тебя.

Дамиан не знал, что на это ответить.

– Роз… – начал он, но она перебила его.

– Позже.

С этими словами она вошла в маленькую квартирку. Дамиан был не против подождать снаружи, но Роз скованным жестом поманила его за собой.

Обстановка в комнате давно устарела. Внутри почти отсутствовала мебель и пахло чистящим средством. К тому же стояла ужасная жара – в печи пылал огонь, несмотря на то что ночь была теплой. Дамиан оглянулся, но не увидел ничего, что напоминало бы ему о Роз. Здесь было слишком чисто. Стерильно. Ни следа безумного беспорядка, который всегда царил в ее детской спальне. Это место, очевидно, предназначалось для матери Роз, а не для нее самой. Эта мысль почему-то расстроила Дамиана.

Каприс Ласертоза сидела на зеленой бархатной софе, придвинутой вплотную к стене.

Три недели назад Дамиан видел ее в окне их старой квартиры и думал, что был готов к новой встрече. Но он ошибся. Ничто не могло подготовить его к тому, что женщина, которую он считал второй матерью, будет выглядеть… так. Она сидела, сгорбив худые плечи и сложив руки на коленях. Ее глаза – на оттенок темнее, чем у Роз, – смотрели в пустоту.

Дамиан напрягся. В их последнюю встречу Каприс закричала, увидев его. Он подобрался, боясь, что это повторится.

Но мать Роз не закричала. Она повернулась, и на ее лице появилась улыбка. Искренняя душераздирающая улыбка.

– Дамиан, – выдохнула она, и в этот момент Каприс так сильно походила на себя прежнюю, что тот пошатнулся.

– Здравствуйте, signora.

Он не знал, что еще сказать. Рядом с ним ошеломленно замерла Роз, и черты ее лица исказились в мучительной гримасе. Они вместе смотрели, как Каприс встала с дивана и направилась к Дамиану. Она слабо обняла его, и Дамиан замер, словно под дулом пистолета. Что-то в его груди до боли сжалось, и он внезапно вспомнил, как мать обнимала его до того, как заболела.

– Ты вернулся, – сказала Каприс и обхватила лицо Дамиана ладонями.

Ее глаза сияли. На мгновение ему показалось, что он вновь стал ребенком.

– Да, – хрипло ответил он. – Да, я вернулся.

Теперь на лице Роз отразилась еще большая мука. Она взяла мать за руку и повела ее обратно к софе, держа спину неестественно прямо.

– Мама, – произнесла она. – Мы с Дамианом должны ненадолго уехать.

Замешательство затмило радость Каприс.

– Почему?

Это был простой вопрос, но Роз смутилась и перевела на Дамиана взгляд распахнутых в панике глаз. Она не придумала заранее, как солгать матери, что совсем на нее не походило.

– Это… ну-у, мы собираемся…

– Навестить мою семью, – вмешался Дамиан. – В северной Омбразии.

Если Каприс все еще жила в прошлом, она наверняка думала, что его родители живы. Возможно, она помнила, как они переехали на север, когда Баттиста получил повышение по службе. Да, эта женщина немного не в себе, но она всегда была очень проницательной, и Дамиан не сомневался, что могла начать в чем-то их подозревать, если Роз слишком долго будет придумывать подходящую историю.

– Ох. – Каприс моргнула и перевела взгляд на Дамиана. В уголках ее глаз собрались морщины. – Я скучаю по твоей матери. Надеюсь, у нее все хорошо.

– Очень хорошо, спасибо, – ответил он, не колеблясь ни мгновения. – Она будет рада узнать, что вы спрашивали о ней.

Взгляд, которым наградила его Роз, был в равной степени угрюмым и благодарным. Она сжала плечо матери.

– Ты помнишь Аликса? Он несколько раз приносил тебе еду. Я попрошу его присмотреть за тобой, пока нас не будет, хорошо?

Каприс нахмурилась, и на мгновение Дамиан испугался, что она откажется.

– Хорошо, – просто ответила она.

– Отлично.

Роз заметно расслабилась.

– Почему Пьера не навещает меня?

Дамиан побледнел. Неужели Роз не рассказала матери о смерти Пьеры?

Роз сглотнула, и ее тонкая шея дернулась.

– Пьеры больше нет, Mamma[4]. Помнишь? Мы говорили об этом.

Дамиан не ожидал, что в этот раз Роз скажет правду. Ощутив укол печали и неловкости, он увидел, как глаза Каприс наполнились слезами. Она склонила голову Роз на плечо, и та сжала ее руки. На мгновение в комнате повисла тишина.

– Я скучаю по ней, – прошептала Каприс, и Роз кивнула.

– Я тоже.

Ее мать судорожно вздохнула.

– Как долго вас не будет?

Роз бросила взгляд на Дамиана, прежде чем ответить.

– Может, неделю. Не очень долго. – Она сжала пальцы матери. – Не хочу, чтобы ты волновалась о нас.

– Я всегда волнуюсь о тебе, tesoro[5]. Двум заурядным опасно путешествовать по городу в одиночестве.

Дамиан отчаянно постарался скрыть свое изумление. Это потребовало невероятного количества усилий, и он, видимо, не очень хорошо справился с этой задачей, потому что Каприс вновь перевела взгляд на него.

– Тебе нехорошо? – нахмурилась она.

Судя по взгляду Роз, брошенному в его сторону, она планировала убить его во сне.

– Я в порядке, – сипло отозвался он.

Роз встала перед ним, загораживая его от взгляда матери.

– Тебе не стоит беспокоиться о нас, Mamma. Ты видела, каким Дамиан вымахал? – Она напряженно рассмеялась. – А теперь позволь помочь тебе лечь в постель. Уже поздно.

Дамиан сел на опустевшую софу и невидяще уставился на неровный паркет. Каприс не знала, что ее дочь – последовательница. Как такое возможно? Неужели она действительно была так изолирована от внешнего мира, что Роз удалось скрыть от нее правду?

И теперь они планировали оставить Каприс одну в этой квартире, без постоянного присмотра, чтобы сбежать из страны. Это казалось неправильным. К тому же Дамиан тоже чувствовал себя неправильно. Если бы он уже не утратил веру в святых, то в этот момент окончательно убедился бы, что попадет в ад за свои грехи.

– Ладно, – произнесла Роз, возвращаясь в комнату, и со вздохом опустилась на софу рядом с ним. – Прости. Я не знала, что она…

– Почему ты утаила это от нее? – спросил Дамиан, не в силах сдержаться. – То, что ты последовательница.

– Мне кажется, это не твое дело, – ощетинилась она.

– Я просто спросил.

– Как ты думаешь, почему я утаила это от нее? – Внезапно голос Роз стал невозможно усталым. – Когда мой отец впервые вернулся с войны, он ненавидел все, связанное с последователями. Можно ли винить его в этом? – Она изучающе посмотрела на пряди своих волос. – Моя мать ненавидела их не меньше, и в итоге я тоже переняла это отношение. Ты видел, как спутанно ее сознание. Как я должна была сообщить ей, что стала последовательницей Терпения? От этого маме стало бы только хуже.

– Но ты постоянно ходишь в храм Терпения, – сказал Дамиан, пытаясь переварить слова Роз. – Или, по крайней мере, ходила.

– Она об этом не знает. Ведь редко говорит с кем-то, кроме меня. Ты представляешь, как сложно было перевезти ее из нашей старой квартиры сюда? Она боится находиться на улице.

– Ох…

– Ага.

Резкость не исчезла из голоса Роз. Она изучала лицо Дамиана, словно бросая ему вызов. Словно ожидала, что он скажет, что подруга не права и плохо заботится о матери. Но он не скажет. Конечно, не скажет.

– Роз, насчет поездки на север… – начал Дамиан и посмотрел на нее. Ее глаза горели голубым пламенем, а волосы темным каскадом обрамляли лицо. Слова выскользнули наружу прежде, чем он смог их проглотить. – Когда я вернусь туда… Не знаю, смогу ли остаться таким, каким ты привыкла меня видеть.

– Перестань! – яростно воскликнула Роз. – Мне неважно, какого тебя вижу, Дамиан. Я хочу узнать каждую версию тебя.

Но правда ли это? Хотела ли она знать Дамиана, который боялся, что его все еще мучают остатки влияния Энцо? Хотела ли она знать Дамиана, который чувствовал, как это влияние отравляет его? Ему хотелось поведать ей обо всем, что он узнал от старой женщины в тюрьме, и неважно, правдивы были ее слова или нет. Но он уже столько раз рассказывал Роз о своих странных ощущениях, что сбился со счета. Конечно, она пыталась успокоить его, но Дамиан знал, что, по ее мнению, с ним все было нормально. И пускай Дамиан любил Роз за веру в него, он не мог избавиться от ощущения, что это ему не поможет.

«Я вижу тебя, Дамиан, – призналась она той ночью, когда он убил Энцо. – Даже все твои темные стороны».

Но он не хотел, чтобы она видела его темные стороны. Никто не захотел бы.

– Роз… – хрипло начал он.

– Заткнись, – сказала она и схватила его за плечи. – Заткнись.

Она скользнула руками по его шее, переплела пальцы между собой у него на затылке, и перенесла вес на колени, став почти одного с ним роста. Дамиан подцепил ее подбородок пальцем. Роз была так красива, что это казалось несправедливым. От ее красоты разумные мысли испарялись из его сознания, а возражения исчезали с языка. Ему все равно, если ее красота – это оружие. Он позволит ей пронзить его сердце насквозь.

– Я почти убил ее сегодня, – тихо признался Дамиан. – Фалько. Думаю, что убил бы, если бы не услышал твой крик.

Роз замерла, изучающе глядя ему в лицо.

– И?

– Я не… в смысле это не я. Я ненавижу убивать.

Он попытался отстраниться, чувствуя, как пылают щеки, но Роз не позволила.

– Все хорошо, – убежденно произнесла она. – Иногда некоторые люди должны умирать. Иногда они этого заслуживают.

– Я чувствовал себя так, словно потерял контроль. Словно сам не знал, что сделаю дальше.

Роз вскинула бровь, пальцем выводя круги на его шее.

– Дамиан, гнев – это естественное чувство. – Прежде чем он успел ответить, она подалась вперед и прижалась губами к впадинке на его горле. – Ты не можешь вечно подавлять его.

Мурашки побежали по коже Дамиана, и он закрыл глаза.

– Я чувствую… чувствую, словно забываю, каково это – быть хорошим.

Эти слова заставили Роз замереть. Она выпрямилась, затем потянула его на себя, заставляя подняться.

– Раз ты все еще переживаешь об этом, значит, не забыл. До тех пор, пока беспокоишься, хороший ли ты человек, ответ, скорее всего, будет положительным.

– А ты?

Роз склонила голову вбок, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек.

– А что я?

– Ты об этом беспокоишься?

– Нет. Нечасто. Но мне плевать, хорошая ли я. Просто хочу сделать мир лучше. И если мне придется быть плохой, чтобы добиться своей цели, то так тому и быть.

Дамиан опустил руку на ее талию. Ее черная рубашка все еще липла к ребрам, пропитавшись потом после долгого бега, но его это не беспокоило. Роз была идеальна; от нее пахло корицей, дождем и ночью.

Но когда она поцеловала его, Дамиан подумал, что у этого поцелуя был вкус финала. Не потому что Роз быстро отстранилась, не желая задерживаться, а потому что глубоко внутри него что-то пробудилось.

И это что-то пугало его куда больше, чем грядущее путешествие на север.

8. Милос

Милос помнил ночь, когда они пришли за ним.

Родители приказали ему спрятаться, как только услышали топот ботинок у входной двери. Милос тогда подумал, что провинился в чем-то, иначе почему родители волновались только о нем, а его брату и сестре прятаться не велели? Он помнил, что глаза матери казались слишком большими для ее лица. Он помнил, что голос отца стал непривычно жестким. Никто не знал, что они придут сегодня. Никто никогда не знал, когда они придут, но всем было известно, что рано или поздно это случится.

Горький страх обволок его язык – на вкус он напоминал кровь. Милос сидел в родительском шкафу, прижав ухо к замочной скважине. Его окружал запах маминых духов. С другой стороны до него доносились звуки разговора, но разобрать отдельные слова он не мог. Громкие властные голоса, несомненно, принадлежали каким-то важным мужчинам, а его мать отвечала на их вопросы взволнованным бормотанием. Они совершенно точно пришли из Палаццо. Милос много раз видел, как похожие мужчины патрулировали улицы города. Он любовался их элегантной темно-синей формой и оружием, висевшим за широкими плечами. И однажды с гордостью сказал матери, что когда-нибудь станет одним из этих мужчин.

Мама улыбнулась ему, но эта улыбка не достигла ее глаз. Милос тогда подумал, что это из-за того, что их семья была заурядной, и его заявление показалось слишком амбициозным. Для них сверкающее огнями Палаццо и его последователи были недостижимой мечтой.

Потом Милос услышал, как мужчины начали расспрашивать его брата и сестру, и выбрался из шкафа. Он решил, что его никто не заметит, если просто не выходить из родительской спальни. Тихо, как мышка, мальчик прокрался к двери, чтобы лучше слышать разговор. Сквозь щель между дверью и косяком он смог мельком разглядеть мужчин. У одного из них были темные волосы, а у другого – светлые. Милос разобрал вопросы, которые мужчины задавали его брату и сестре. Он слышал их тихие ответы, и по реакции офицеров понимал, что те были разочарованы. В нем вспыхнуло нетерпение. Он мог ответить на эти вопросы. Он испытывал ощущения, о которых говорили мужчины. Они бы обрадовались, если он им об этом рассказал. Его родители должны были это знать. Милос же рассказывал маме и папе о странных вещах, которые у него получалось делать. Разве они не хотели обрадовать этих мужчин? Они ведь так часто шепотом обсуждали, как Палаццо вечно игнорирует таких, как они, не благословленных магией святых.

Милос не смог сдержаться. Тогда он не знал, чем все обернется.

Он до сих пор помнил, как лица родителей исказились от ужаса, когда он открыл дверь. Милос помнил, как погас взгляд отца, как он выдохнул через нос, не скрывая отчаяния. Милос помнил, как глаза матери расширились, как страх охватил ее, заставив замереть на месте.

Она кричала, когда его забирали. Кричала и кричала, пока Милос плакал, слыша эти звуки. Материнские крики до конца жизни будут звоном отдаваться в его ушах – самое яркое воспоминание о женщине, которая его вырастила.

Он не вернулся.

Даже тогда он уже знал, что никогда не вернется.

9. Роз

Они выбрали самый запутанный маршрут до Палаццо из всех возможных. Дорога заняла вдвое дольше обычного, но Роз едва заметила это. Ее голова была занята воспоминаниями о прощании с матерью, Йозефом, Аликсом и другими мятежниками, которые не поедут на север. Безопасно ли для них оставаться в «Бартоло»? Они спрячутся, если в дверь постучит какой-нибудь офицер, но достаточно ли этого? Что, если Роз вернется в город лишь для того, чтобы узнать, что их всех поймали снова? Что, если она вернется без Насим?

Что, если она вовсе не вернется?

Обычно она не позволяла себе такие мысли. Роз гордилась своей способностью выполнять то, что необходимо, и при этом не волноваться о последствиях. Но кошмарная мысль, что ее мать может потерять последнего члена своей семьи, была почти невыносима. Почти. Роз справится, если от этого зависит спасение Насим.

Такой теперь будет ее жизнь? Ей всегда придется выбирать между одинаково ужасными вариантами?

Дамиан жестом велел всем остановиться. Он избавился от своей офицерской формы; они с Сиеной переоделись в одежду, одолженную Йозефом и Роз соответственно. Он опытной рукой сжимал пистолет, неподвижно замерев на месте.

– Нам придется перебежать этот участок, – сообщил он, указывая на газон, отделявший Палаццо от дороги. – Следующая смена должна начаться через…

– Четыре минуты, – закончила за него Сиена, взглянув на маленькие часики на цепочке. Она сунула их в карман и продолжила: – Но мы не должны бежать. Этим только привлечем лишнее внимание, если кто-нибудь нас заметит. Чего, я надеюсь, не случится, учитывая, что уже темно.

Дев выгнул бровь.

– Значит, весь расчет на надежду?

– Ты права, – ответил Дамиан Сиене, проигнорировав Дева. – Мы заберем вон ту лодку, которая пришвартована там, где сужается гавань. – Он указал на нужное судно. – Она самая маленькая из трех. Нет смысла забирать бронированный корабль, если у нас недостаточно людей, чтобы им управлять.

Роз была знакома с оружием, которым Омбразия снаряжала свои военные корабли, ведь большая его часть создавалась гильдией Терпения. Ей не нравилась мысль о том, что в случае преследования они окажутся совершенно безоружны, но маленькая лодка действительно будет быстрее.

– Что, если нас поймают и начнется сражение? Вы двое разозлитесь, если я выстрелю?

Дамиан сжал губы.

– Стреляй, только если у тебя не останется иного выбора.

– Без обид, – вклинился Дев, – но прямо сейчас меня мало волнуют жизни офицеров Палаццо. – В его глазах пылал огонь. Роз не видела друга таким уже очень давно. – Если они догонят нас, я буду стрелять на поражение. Считайте это наказанием за то, что они выбрали неверную сторону.

– Не все могут выбирать сторону, придурок, – огрызнулась Сиена, ее обычное спокойствие испарилось. – Большинство офицеров – заурядные, чтобы ты знал. Все мы сначала были солдатами. Скажи, если бы тебе предложили работу, которая позволит покинуть фронт и обеспечить семью, ты бы отказался?

– Я никогда бы не стал работать на Палаццо.

– Что же, некоторые из нас не хотят страдать ради глупых идеалов. Некоторые из нас просто хотят жить. Ты даже не был на войне, – продолжила Сиена, не дав Деву и слова сказать, когда тот открыл рот, чтобы ответить. – Так что не делай вид, будто знаешь, на что пойдешь или не пойдешь, чтобы оттуда выбраться.

– Не смей вести себя с ним так снисходительно, – яростно вступилась за друга Роз. – Дев потерял на войне обоих родителей. Энцо убил его младшую сестру. Ты действительно думаешь, что он не знает, что такое страдание?

– Хватит. – Это произнес Дамиан, который выглядел так, словно его голова вот-вот взорвется. Даже Роз замолчала. – Так как мы собираемся вместе путешествовать, – и неважно, нравится мне это или нет, – нам придется оставить распри. Это значит, никаких ссор, потому что у меня нет ни малейшего желания слушать вашу ругань. Я понятно изъясняюсь?

Сиена кивнула. Дев выглядел пристыженным. Роз внезапно поняла, что никогда не видела Дамиана в его привычном амплуа командира стражи: он нетерпеливо раздавал указания, ожидая их беспрекословного исполнения. Таким он был в Палаццо? Другие офицеры подчинялись ему не только из уважения, но и потому что побаивались его?

Его ноздри раздулись, когда он пальцами размял заднюю поверхность шеи.

– Хорошо. Не знаю, обратили ли вы внимание, но нас четверых сложно назвать незаметными, и мне хотелось бы отчалить до того, как начнет светать. Так что давайте выдвигаться, прежде чем я пожалею об этом.

Когда они выскользнули из укрытия тесно стоящих зданий, из темноты до них донесся голос, от которого у Роз скрутило живот.

– Думаю, ты уже жалеешь, Вентури.

* * *

Роз обернулась, уже зная, кого увидит. Она слышала этот низкий голос всего несколько раз, но было сложно забыть манеру, с которой Сальвестро Агости лениво растягивал слова.

Он стоял, засунув руки в карманы длинного черного плаща. Для всего мира он выглядел так, словно собрался на приятную ночную прогулку. Роз даже поверила бы в это, если бы не видела полдюжины до зубов вооруженных офицеров, стоявших за спиной мужчины. Если кто-то из этих офицеров и был знаком с Дамианом или Сиеной, они этого не показывали.

– Бросьте свое оружие, – приказал Сальвестро.

Роз поймала взгляд Дева, в котором застыл немой вопрос: стоит ли им ринуться в атаку и поразить как можно больше офицеров до того, как их настигнет неминуемая гибель? Или же они собираются позволить арестовать себя снова?

На мгновение Роз и сама засомневалась, как лучше поступить. Но потом она услышала, как упало на землю оружие Дамиана и Сиены. Теперь ее метания не имели смысла. Казалось, ее рука онемела, когда Роз позволила пистолету выскользнуть из пальцев. Дев повторил за ней, и его неудовольствие ощущалось физически.

Сальвестро вступил в лужицу лунного света и ухмыльнулся.

– Какая досада. Вы были так близки к свободе. И ты. – Последователь смерил Сиену взглядом. – Ты ведь могла искупить свою вину. Еще несколько лет службы на фронте, и смогла бы вернуться в Палаццо, если бы выжила, конечно. Ты была хорошим офицером. Но верность может быть изъяном, особенно по отношению к кому-то вроде него – человеку, позорящему звание лидера.

Он плюнул Дамиану под ноги, почти попав тому на сапоги.

Вентури-младший на это не отреагировал, лишь сказав:

– Ты это планировал, да? Поэтому позволил мне уменьшить число охранников на время собрания. Ты знал, что генерал Фалько появится, потому что сам пригласил ее. Ты знал, что произойдет, потому что вы двое это спланировали.

Сальвестро издевательски захлопал в ладоши.

– Очень хорошо. – Одна из офицеров за его спиной хмыкнула, и Сальвестро коротко ей улыбнулся. – Если тебе от этого будет легче, Вентури, то знай: я не собирался оставлять тебя во главе стражи даже до того, как узнал о твоем дезертирстве. Заурядный мальчишка на такой высокой должности? Это просто позорно.

– Заткнись! – рявкнула Роз, делая шаг по направлению к Сальвестро. Дамиан, возможно, готов терпеть такое отношение, но она – нет. Роз вскинула подбородок, глядя на последователя Смерти и пытаясь не обращать внимания на направленные на нее пистолеты. – Я думала, ты должен готовиться к своей новой роли в Святилище. Достаточно непрофессионально с твоей стороны увиливать от молитв. Или это святые приказали тебе прийти сюда? Они хотели, чтобы ты бегал по городу в темноте, ловя преступников?

Зубы Сальвестро заблестели в темноте. Он был весьма красив со своими ониксовыми волосами и аристократическими чертами лица. Но глядя на него, Роз понимала, что истории о святых не могли быть правдивыми: ни одно благосклонное божество не наделило бы Сальвестро Агости своим благословением. Разве что у святых очень дурной вкус.

– Если хочешь отвлечь меня, девчонка, тебе придется лучше постараться. Мои отношения со святыми уж точно не твое дело.

Прежде чем она смогла придумать ответ, Дамиан оттолкнул ее с дороги.

– Арестуй меня и позволь остальным уйти. Мои преступления – только мои.

– Нет, – зарычала Роз, но Сальвестро и так не собирался соглашаться на предложение Дамиана.

На лице последователя появилось наигранное удивление.

– Только вот твои спутники сейчас здесь, тогда как им положено быть в тюрьме. Кажется, не только ты тут преступник, Вентури. Кстати, ты знал, что ранил нашего нового генерала? Не слишком сильно, слава святым, но она определенно этому не рада. Зря ты так поступил. Насколько я понимаю, беспорядки в тюрьме – тоже твоя работа? – Внезапно он вновь стал серьезным. – Расскажи, как ты это сделал.

– Я ничего не делал, – безэмоционально ответил Дамиан. – Я понятия не имею, что произошло в тюрьме, просто воспользовался ситуацией.

– Стоит ли мне притвориться, что я тебе верю?

– Это правда. Клянусь святыми.

– В твоих устах эта клятва ничего не значит, – фыркнул Сальвестро. – Раз уж ты все равно обречен, мне бы хотелось убить тебя самому здесь и сейчас. Но, к сожалению, генерал считает, что ты должен предстать перед судом. Это послужит примером для всей Омбразии.

Роз знала, что он имел в виду. Публичная казнь. В Омбразии много лет не проводили публичные казни. Такие изменения Сальвестро и Фалько хотят привнести, оказавшись у власти?

– Ладно, – произнес Дамиан не своим голосом. Он говорил как человек, который сражался со всем миром и проиграл. Как человек, который осознал, что не может убежать, не сумеет спрятаться. Как человек, готовый принять свою участь. – Но позволь остальным уйти. Пожалуйста.

Сальвестро засмеялся. Этот звук получился слишком высоким, и по коже Роз пробежал холодок. Казалось, на фоне мягкого шелеста волн его смех разносился на мили вокруг.

– Я так не думаю. Но очень мило, что ты так о них печешься. Готов пожертвовать собой ради друзей? – Он цокнул языком. – Так смело. Так благородно. Если это послужит тебе утешением, я прикажу схватить тебя первым.

Он жестом велел своим офицерам приблизиться. Роз поняла, что это конец. Они потерпели поражение, не успев даже покинуть берега Омбразии. Они проиграли, а значит, заурядные продолжат страдать и война не закончится. Она впилась ногтями в ладони, когда Дамиан поднял руки.

А в следующее мгновение его лицо переменилось.

Обреченность и разочарование исчезли из его глаз, и их место заняло что-то незнакомое. Что-то холодное.

Дев тяжело дышал, стоя позади Роз, но она едва замечала это. Дамиан расслабил плечи, когда к нему с одной стороны приблизился офицер, пока Сальвестро самодовольно наблюдал с другой. Лицо Сиены исказилось от злости, но даже она смирилась. Если они попробуют начать драку, их точно подстрелят. Выхода не было, и все это знали.

И тогда Дамиан нанес удар.

Он двигался быстрее, чем казалось возможным. Одним движением изогнулся, уворачиваясь от офицера, и зажал локтем шею Сальвестро. Это казалось нереальным, но в свободной руке он сжимал нож. Роз понятия не имела, откуда тот появился. Дамиан прижал клинок к горлу Сальвестро, легко скользнув по бледной коже, и они все – включая офицеров – изумленно уставились на кровь, выступившую из тонкого пореза.

Сальвестро судорожно вздохнул, ногтями царапнув по руке Дамиана.

– Скажи, – прошептал Вентури так, что Роз едва смогла разобрать слова. – Хочешь ли ты дожить до завтрашнего дня?

Сальвестро молчал.

– Отвечай.

– Да, – выдавил он, и его голос был чем-то средним между рыком и хрипом.

Дамиан молчал. Ужас отразился на лице Сальвестро, когда он понял, чего тот ждал.

– Отбросы не заслуживают почтительного обращения.

Нож глубже впился в его кожу. Часть Роз, не парализованная шоком, жаждала увидеть, как последователь умрет, но другая ее часть понимала, что от его смерти все станет только хуже. К тому же это Дамиан. Он не убивал. Даже таких людей, как Сальвестро.

– Дамиан, – настойчиво позвала она, и, казалось, звук ее голоса всколыхнул в нем что-то.

Он поднял голову, и в его внимательном взгляде, направленном на оставшихся офицеров, появилось хищное выражение.

– Позвольте нам уйти, или ваш следующий главный магистрат умрет.

На мгновение показалось, что офицеры слишком сбиты с толку, чтобы отреагировать. Роз не могла винить их за это. Ей казалось, что любое неверное движение… что? Вырвет Дамиана из состояния, в котором он оказался?

Справа от нее Сиена и Дев стояли одинаково неподвижно. Широко распахнутыми глазами они наблюдали за паникой Сальвестро, хотя Роз показалось, что она заметила веселье, притаившееся в изгибе губ Дева.

Наконец, у одного из офицеров хватило наглости заявить:

– Ты его не убьешь.

Дамиан еще глубже вонзил нож, заставив Сальвестро сдавленно ахнуть. «Спорим?» – читалось в этом жесте. Вниз по шее последователя потекла на белый воротничок кровь. Красное пятно на ткани все разрасталось. Роз знала, что должна быть в ужасе, но что-то внутри сжалось от ликования. Все-таки Сальвестро Агости очень к лицу страх.

– Вперед, – произнес Дамиан, глядя на Роз и Сиену.

Все еще удерживая Сальвестро за шею, он начал отступать, таща последователя за собой. Тот попытался устоять на ногах, но подошвы его ботинок скользили по траве, и это вовсе не должно было выглядеть так смешно.

– Если вы выстрелите в кого-то из нас, – обратился Дамиан к офицерам, продолжая пятиться назад, – то узнаете, как быстро я могу перерезать человеку горло.

Роз знала, что никто из них не выстрелит. По крайней мере, точно не в Дамиана. Слишком велик риск попасть в Сальвестро.

Сиена и Дев добрались до корабля, ранее выбранного Дамианом. Он покачивался на волнах, а флаг Палаццо развевался на ветру. Взгляд Роз был прикован к Дамиану, который дотащил Сальвестро до конца пирса. Он держал мужчину за шею, и в лунном свете их можно было бы принять за любовников. Ее охватило мрачное предчувствие. Офицеры продолжали подступать, держа аркебузы наготове, но ни один из них не выстрелил. Роз схватила Дева за руку, чувствуя, как напряжены его мышцы.

– Бросьте оружие, – рявкнул Дамиан, перекрикивая шум моря. – После этого я отпущу его. Вы уже знаете, что мы не можем вас подстрелить.

Он не лгал, ведь их собственное оружие осталось лежать в траве в нескольких ярдах позади. Роз видела, как металл сверкал в темноте.

Офицеры заколебались на мгновение, но затем подчинились.

– Отлично, – кивнул Дамиан.

А потом он столкнул Сальвестро в воду.

10. Дамиан

Дамиан смотрел, как порт постепенно тает вдали, пока Дев вел корабль в бесконечную темноту. В свете, что исходил от берега, он все еще видел, как плескалась вода там, куда он столкнул Сальвестро, хотя последователя уже вытащили на берег несколько офицеров. Остальные же бросились впопыхах подбирать оружие, чтобы открыть огонь по кораблю. Пули пролетали мимо, но несколько попало в борт судна, не причинив особого вреда.

– Они могут начать погоню в любой момент, – сказала Роз. – Дев, мы можем ускориться?

Ветер почти заглушил ответ Дева.

– Быстрее эта посудина не поплывет.

Дамиан отвернулся от носа корабля, поняв, что Роз и Сиена смотрят на него.

– Что-то не так?

Но он уже знал ответ. Угрожать Сальвестро было рискованно. В обычной ситуации он не посмел бы пойти на такой риск. Но в тот момент знал, что может сражаться. Более того – отчаянно этого хотел. Дамиан ощущал жгучее желание прижать нож к тощему горлу Сальвестро. Он знал, что это безумный поступок, но не мог заставить себя волноваться о последствиях. Та его часть, что должна была их предвидеть, скреблась где-то глубоко под кожей, но игнорировать ее оказалось весьма легко.

Роз первой решилась нарушить тишину.

– Что, черт возьми, там произошло, Дамиан?

Святые, как прекрасна она была: волосы промокли от влажного морского воздуха, а в серо-голубых глазах бушевал шторм. Дамиан вспомнил, как она позвала его по имени, когда Сальвестро был в его хватке. Из-за этого он чуть не отпустил последователя. Звук ее голоса почти заставил его вспомнить, что он предпочитает избегать насилия, а не наслаждается им. Но в тот момент ненависть к самодовольному последователю перевесила желание быть хорошим.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он. – Сальвестро Агости – полный урод. Он пытался помешать нам.

Роз продолжала пристально смотреть на него. На ее лице читалась тревога.

– То, что ты сделал… Все могло закончиться очень плохо.

– Я думал, ты любишь рисковать.

– Я люблю. Ты – нет.

Дамиан пожал плечами.

– Я знал, что все получится.

– Как? – требовательно спросила Сиена. – Сальвестро привел шестерых офицеров. Если бы хоть один из них стрелял более метко, ты мог бы умереть.

– Но я не умер, – ответил Дамиан, чувствуя, как внутри вскипает раздражение. – Никто из нас не умер. Я что-то упускаю? Вы злитесь на то, что я не позволил им упечь нас обратно в тюрьму?

– Конечно, мы не злимся, – огрызнулась Роз, очевидно злясь. – Я знаю, все пошло не совсем по плану, но не смей срываться на нас за то, что мы переживаем о тебе. Если бы я знала тебя чуть хуже, то сказала бы, что ты тронулся умом.

Но с его рассудком все было в порядке, если не считать того, как сильно он хотел утянуть Роз в трюм и целовать до тех пор, пока не забудет собственное имя. Но в то же время ее слова задели что-то в его душе. Разве он не боялся того же самого? Разве не думал, что сходит с ума?

Это открытие было подобно погружению в ледяную воду, и мысли Дамиана прояснились. Злость утекала, словно вода.

– Простите. – Он потер переносицу, пытаясь избавиться от внезапно возникшей головной боли. – Я не знаю, что на меня нашло.

– Если тебе станет легче, – крикнул Дев через плечо, – мне плевать, что ты творишь, если это помогает нам добраться до северной границы.

Он крутанул штурвал. Они отплыли достаточно далеко от берега, и даже самые слабые лучи света фонарей Омбразии съедал туман и расстояние.

Сиена посмотрела на темное небо.

– Звезд не видно, так что начало нашего путешествия едва ли можно назвать удачным.

– Только не говори, что веришь в этот бред про звезды, через которые святые смотрят на наш мир, – сказала Роз, закатив глаза. – Если что-то пойдет не так, то это только потому, что все Палаццо знает о нашем побеге. Уверена, нас уже преследуют – и скорее всего, не кто иной, как Руссо. – Она поморщилась, пристально глядя в темноту, словно та вот-вот развеется, и из нее появится капитан. – Если честно, я надеюсь, он нас поймает. В этот раз я не допущу прежнюю ошибку и убью его.

Дамиан проследил за ее взглядом, и в груди у него заныло. Он знал, что должен ненавидеть Алексия Руссо, но в то же время не мог смотреть на мужчину, не думая о его младшем брате. Когда Дамиан представлял, как убивает капитана, перед его мысленным взором появлялось лицо Микеле. Боевой товарищ спас жизнь Дамиана своей поддержкой и добротой. Каким другом тот будет, если позволит кому-то причинить вред Руссо? Он подвел Микеле при жизни и не посмеет сделать это снова после его смерти.

– Ах, – вздохнула Роз, пристально глядя на Дамиана, и по ее взгляду было понятно, что она знала, о чем он думает. – Нормальный Дамиан вернулся.

– Я никуда не уходил, – буркнул он. – И ты знаешь, почему я не хотел причинять вред Руссо. Ничего не изменилось.

– Ты, наверное, шутишь. Из-за него мы оказались в тюрьме.

– Он делал то, что считал верным. – Дамиан в прошлом наверняка мог бы поступить так же.

Румянец, не имевший никакого отношения к сильному ветру, вспыхнул на щеках Роз.

– Ты невероятен. Но ладно. Я убью его, чтобы тебе не пришлось этого делать.

– Не убьешь. Микеле…

– Я знаю, что Микеле – его чертов брат и он был тебе дорог. Но это не значит, что ты несешь ответственность за его семью. – Лицо Роз обратилось в камень. – Я дорожу тобой, но это не помешало бы мне застрелить твоего отца.

– Но это не так, – заметил Дамиан. – Ты дорожишь мной. Ты не застрелила моего отца, потому что я попросил тебя этого не делать.

Дамиан не знал, как расценить ее молчание. Казалось, тишина растянулась на вечность.

– Я также не застрелила Руссо, когда ты попросил меня об этом, – наконец произнесла Роз. – Из нас двоих ты прежде решал, кто заслуживает пощады, но я, если честно, начинаю сомневаться в твоем суждении.

Дамиана словно в живот ударили. Он почти испытал облегчение, когда Дев откашлялся.

– Не хочется вмешиваться, но, кажется, у нас есть проблемка.

Дамиан поднял взгляд, чтобы спросить у Дева, что тот имел в виду, но вместо застрявшего в горле вопроса с его губ сорвалось ругательство.

– Какого черта?

Слабый туман, висевший в воздухе с тех пор, как они вышли из порта, начал уплотняться и темнеть. Словно дым, он спиралями вился над поверхностью воды, направляясь к ним. Зрелище было настолько мрачным, что Дамиан не мог избавиться от дурного предчувствия: что-то ужасное случится, когда тьма достигнет корабля. Это не обычный туман. И все же он был смутно знаком: точно такой же туман разлился по тюремным коридорам за несколько мгновений до того, как раздались выстрелы.

Дамиан почувствовал, как все его внутренности сжались. Холодок, не имевший никакого отношения к туману, побежал по его коже. Оба раза, когда это происходило, они пытались откуда-то сбежать: сначала из тюрьмы, теперь – из города. Вдруг кто-то – или что-то – пыталось остановить его?

– Это не нормальная погода, – сказала Сиена, эхом повторив мысли Дамиана. На ее лице застыло мрачное выражение. – Может, нам стоит спрятаться в каюте?

Огромные паруса колыхались от усилившегося ветра. Косы Сиены вились вокруг нее, и Дамиан вздрогнул от внезапно нахлынувшего холода.

– Если это не погодное явление, – закричал Дев, и вой ветра почти поглотил его голос, – тогда что, черт возьми, это такое?

Никто ему не ответил. Дамиан оглянулся в поисках Роз. Ее не оказалось на прежнем месте, и его сердце пропустило удар, но затем он увидел, как девушка медленно движется к носу корабля. Роз смотрела вдаль с непроницаемым выражением лица. Дамиан подошел к ней, собираясь оттянуть ее подальше от фальшборта, но Роз подняла руку, остановив его прежде, чем он успел ее коснуться. Что-то, похожее на испуг, исказило ее черты. Если она все еще злилась на него, то не показывала этого. Подруга вообще не смотрела в его сторону.

– Это похоже на магию, – прошептала Роз себе под нос, а затем добавила громче: – Это магия. Я чувствую ее.

Взглянув на нее, Дамиан понял, что Роз не казалась взволнованной.

– Что это? – спросил он.

Сейчас ее глаза казались скорее серыми, чем голубыми, а обычно идеальная черная подводка размазалась по щекам.

– Эта магия не плохая. На самом деле она кажется мне в каком-то смысле знакомой.

– Это тот же туман, что и в тюрьме? – спросила Сиена, вслух огласив мысль, прежде посетившую самого Дамиана.

Девушка тоже поднялась на нос и теперь с осторожным любопытством наблюдала за наступающими темными тучами.

– Скорее всего. Просто тогда я не распознала ее, потому что была слишком сосредоточена на побеге. К тому же в центре города столько магии, что сложно разобраться, откуда она исходит.

– Возможно, этот туман пытается не дать нам сбежать, – предположил Дамиан.

Сиена задумчиво кивнула.

– Очевидно, что Сальвестро и его люди видели наш побег. Кто знает, на что они готовы пойти в попытке поймать нас.

Высокая волна ударилась о борт лодки, расплескавшись по палубе, и Сиена сплюнула воду, попавшую ей в рот.

– А может, туман пытается нам помочь, – возразила Роз. – В конце концов, без него мы не смогли бы сбежать из тюрьмы.

Дамиан покачал головой.

– Даже если это магия, она не может пытаться. Магия не действует сама по себе. Кто-то ею повелевает.

– И кто же? – спросила Сиена. – Последователи Палаццо сильны, но их магия не может влиять на природу.

Ужасная догадка зародилась в сознании Дамиана. Существовал только один тип магии, который они не понимали.

– В соседней с моей камере, – сбивчиво начал он, – сидела женщина, которую арестовали за ересь, родом из Бречаата. Она рассказала мне историю, которую услышала там. В истории говорится, что если кто-то принесет семь жертв святому, то магия последователей этого святого станет сильнее.

Обе девушки обернулись, чтобы посмотреть на него.

– Ты думаешь, это магия Хаоса? – спросила Сиена.

Она говорила тихо, будто боялась, что святой может услышать ее слова.

– Это просто история, – заметила Роз. – Ты сам так сказал. К тому же это не имеет значения, даже если она правдива. Энцо так и не смог совершить последнее жертвоприношение. Мы выжили в ту ночь.

Дамиан потер свою ведущую руку, вспоминая чувства, которые испытал, нажав на курок пистолета.

– Но он умер.

Все замолчали, осмысливая значение его слов.

– Это вообще возможно? – наконец спросила Роз. – Можно ли считать Энцо за жертву?

– Не знаю, но подумай: он умер в Святилище, и у него при себе наверняка имелся хтониум. Если остальные жертвоприношения были выполнены по правилам, он тоже подходит под критерии.

– Но Энцо думал, что воскресит Хаос. Он ничего не говорил о магии.

– Что, если он нам соврал?

– Погодите. – Сиена вскинула руку. К этому моменту туман стал настолько густым, что ее лицо то появлялось, то пропадало в его завитках. – Можно ли вообще усилить магию святого?

Дамиан беспокойно пожал плечами.

– Так сказала та старая женщина. Ее арестовали за то, что она пыталась предупредить жителей города. Зачем ей рисковать, если она сама не верит в эту историю?

Лицо Сиены приобрело пепельный оттенок.

– Если это возможно, Омбразия в большой беде. Потому что даже если среди нас нет последователей Хаоса, в Бречаате они еще остались. Мы можем проиграть войну.

«Но дело не только в войне», – подумал Дамиан. Они могут потерять все. Если последователи Хаоса окажутся достаточно сильны, они смогут сделать что угодно. Смогут заставить всех увидеть что угодно. Ветер, ревущий в его ушах, внезапно стал громче. Дамиан почувствовал, как теряет равновесие, и это было никак не связано с покачиванием палубы под его ногами. Вдруг на них нацелился кто-то, кого они не могли увидеть? Кто-то не менее – а возможно, и более – сильный, чем Энцо?

Но больше всего Дамиан опасался другого: вдруг эта магия преследовала его, потому что он не смог избавиться от влияния Энцо?

«Если совершить семь убийств во имя Хаоса, все его последователи станут сильнее».

Но это не единственное, что сказала женщина. Когда Дамиан спросил, каково это – оказаться под влиянием магии Хаоса, она ответила: «Это похоже на безумие. Словно ты сходишь с ума и при этом остаешься в сознании».

Теперь Дамиан точно знал, что она имела в виду.

Он напал на Фалько, потом на Сальвестро… Роз была права. Такое поведение ему не свойственно. Он не хотел это слышать, потому что тогда ему пришлось бы признать, что с ним что-то не так. Но с ним действительно что-то не так. Все это видели. Даже сейчас Дамиан чувствовал, что остальные внимательно к нему приглядываются, гадая, подведет ли его самообладание. Могут ли последователи Хаоса контролировать своих жертв даже после смерти?

Роз прошептала на ухо его имя. Дамиан чувствовал ее прикосновение, ощущал ее запах и пытался найти в этом успокоение.

– Ты в порядке?

Он не сразу понял, что стоит, согнувшись и уперев руки в бедра, словно его вот-вот вырвет. Новая волна ударила в борт корабля, и палуба накренилась. Дыхание вырывалось судорожными толчками, а грудь сдавило тяжестью.

– Я в порядке, – ответил он, недостаточно громко, чтобы она услышала. – Я в порядке, – повторил, но даже ему самому было сложно поверить в это.

Дамиан сжал руки в кулаки и выпрямился. Тьма все еще сгущалась вокруг, и, в какую сторону ни взгляни, видно было лишь серый туман и бесконечный омут воды. Но Дамиан видел окутанный дымкой силуэт Роз; мокрые пряди волос липли к ее шее. Белая вспышка мелькнула на периферии его зрения, когда паруса подстроились под ветер.

Губы Роз приоткрылись, она с опаской посмотрела на него.

– Нет, не в порядке.

У Дамиана возникло внезапное желание прыгнуть в проклятое святыми море и позволить течению унести его прочь. Вместо этого он притянул Роз, прижав ее к своей груди. Он не понимал, зачем это сделал. Только знал, что ему было необходимо прикоснуться к ней. Сперва она замерла, но потом расслабилась и обняла его в ответ, обвив за шею тонкой рукой. Ее кожа была мокрой, но теплой. Роз стала его опорой. Дамиан почти поверил, что ее присутствия было достаточно, чтобы отогнать сумасшествие.

Сиена многозначительно откашлялась. Окутанная туманом и лунным светом, она казалась смертельно бледной.

– Не хочется вас прерывать, – сказала она, – но, думаю, если магия Хаоса стала сильнее, нам стоит обсудить, что это значит.

– Это значит, что в Бречаате нам будет еще опаснее, чем мы предполагали, – хрипло ответил Дамиан.

– Это значит, что теперь каждый омбразийский солдат в опасности, – добавила Роз, отстраняясь от Дамиана и выпрямляясь. В ее глазах вновь вспыхнул огонь. – Хаос проиграл Первую войну святых только потому, что у него было мало последователей и он сражался против святого Силы.

Дамиан подумал о Киране. Обо всех других, кого насильно призвали на фронт, где они, возможно, вот-вот встретятся с угрозой, которую даже представить сложно.

– У нас есть только гипотезы. – Сиена расстроенно потрясла головой. – Нам нужно узнать, правда ли это. Я не собираюсь плыть в Бречаат без подготовки.

Роз поджала губы.

– Только вот нет способа узнать что-то наверняка.

– На самом деле есть. И нам как раз по пути.

– Что по пути? – спросил Дамиан.

Взгляд Сиены задержался на тумане, который утягивал их корабль в темную неизвестность.

– Атенеум.

11. Роз

Роз знала об Атенеуме.

Это здание было самым старым в Омбразии. Оно расположилось среди скал на западной границе. Добраться до него сложно, но возможно, ибо это место регулярно посещали последователи Смерти, на которых возложили обязанность защищать хранившуюся там информацию.

Потому что в Атенеуме хранилось все. По крайней мере, такие ходили слухи. Это было место знаний, ответов, секретов. Роз слышала о людях, которые отправлялись в Атенеум, чтобы задать вопрос, а возвращались, зная больше, чем когда-либо могли пожелать. Но другие говорили, что это просто библиотека, в которой хранилось все, когда-либо написанное людьми. В последний раз Роз вспоминала об Атенеуме, когда пыталась отыскать лекарство для матери. Но в то время она не имела возможности добраться туда, к тому же сомневалась, что он вообще существует.

– Это пустая трата времени, – решила Роз некоторое время спустя. Рассвет уже подкрадывался, и они переместились на корму корабля, где Дев все еще держал штурвал. – Если мы пытаемся нагнать военные корабли, у нас нет времени на визит в Атенеум.

– Тем более если никто не знает, где он вообще находится, – добавил Дев. Роз пересказала ему самые важные части разговора с Дамианом и Сиеной, и парень, дослушав, мгновенно встал на ее сторону. – В этом весь смысл. Для того чтобы защитить хранящуюся в Атенеуме информацию, его местоположение сообщают очень ограниченному кругу людей. Едва ли многим довелось там побывать.

– Я там была, – выпалила Сиена, удивив этим всех. – Много лет назад с бабушкой. Ты задаешь Атенеуму вопрос, и, если у него есть ответ, он тебе его даст. Здание расположено на скалах, как все и говорят, но добраться туда можно только по воде.

– И ты говоришь нам об этом только сейчас? – нахмурилась Роз.

– Если честно, я думала, что вас это не касается. Но нам по пути. Я могу показать, как туда добраться.

– Не сомневаюсь. Но мне кажется, оно того не стоит.

Дев отвел взгляд от горизонта. Воздух вокруг них расчистился, и теперь казалось, что странный гнетущий туман никогда не существовал.

– Признаюсь, звучит так, словно нам придется серьезно потрудиться ради нескольких сомнительных ответов.

Сиена недовольно глянула в их сторону.

– Пожалуйста, если хотите отправиться в Бречаат вслепую, вперед. Но я хотела бы знать, стоит нам опасаться магии Хаоса или нет. Вы знали, что некоторые верят, будто последователей Хаоса, приговоренных к смерти в Омбразии, на самом деле спасают и перевозят в Бречаат? Насколько нам известно, вражеская территория может кишеть ими. И если Энцо сделал их более сильными…

– Сиена права, – коротко заключил Дамиан.

Он заговорил впервые за долгое время. Роз заметила, что друг выглядел лучше, но его тело все еще было неестественно напряжено. Дамиан стоял, привалившись к фальшборту и скрестив руки на груди. Лучи утреннего солнца позолотили его темные волосы, когда он перенес вес на другую ногу.

Роз в неверии уставилась на него.

– Ты и правда готов потерять Кирана только ради того, чтобы сделать бессмысленную остановку?

– Она не бессмысленна. Если мы собираемся спасти кого-то с фронта, то стоит узнать, с чем предстоит иметь дело. Нет смысла пытаться спасать кого-то без четкого плана.

– Почему бы нам просто не предположить, что магия Хаоса стала сильнее? – спросил Дев. – Тогда мы и так примем необходимые меры предосторожности.

– И какие именно? – Ноздри Дамиана яростно раздувались, когда он в отчаянии подался вперед, оттолкнувшись от фальшборта. – Будем держаться в тени и надеяться, что все обойдется? Нам практически ничего не известно о Бречаате. Всю информацию об этой стране стерли из книг Омбразии много лет назад. Если последователи Хаоса действительно представляют опасность, нам нужно знать, как с ними справиться. Как… как освободиться от их влияния.

Он запнулся на последнем предложении, и Роз пронзила мысль: причина ей известна. Когда Энцо поймал их в ловушку своих иллюзий, ее окутало то же чувство беспомощности. Переживания Дамиана можно было понять, но поддаваться своим страхам она не собиралась.

– Если бы существовал способ сделать это, мы бы о нем знали. Дев прав – просто будем осторожны. Нам не нужно плыть в Атенеум.

– Я сказал, что мы отправимся туда, Россана!

Голос Дамиана, словно клинком, прорезал воздух. Он выпрямился в полный рост и оскалился, обнажив плотно сжатые зубы. Невиданная прежде злость исказила его лицо. Но под этой злостью скрывалось что-то похожее на… страх?

Роз знала, где ей уже приходилось видеть эту версию Дамиана.

Так он выглядел в иллюзии, навеянной Энцо.

По крайней мере, в тот момент, глядя на лживую версию своего друга детства, она испытывала те же эмоции, что нахлынули сейчас: удивление и испуг. И боялась не потому, что думала, будто Дамиан может причинить ей вред, – он бы никогда так не поступил, – а потому, что не знала, чего от него ждать. Роз словно смотрела на кого-то незнакомого и непредсказуемого, зная, что он больше не способен себя защитить.

Ведь она права? Какие бы сомнения ни терзали Дамиана изнутри, они превратили его в существо, ведомое импульсами.

– Дамиан, – наконец произнесла Сиена, – хватит. Я знаю, что все устали, но мы не должны срываться друг на друга.

Дамиан проигнорировал ее. Он все еще не сводил взгляда с Роз, в отчаянии сдвинув брови, словно мог заставить ее согласиться одним усилием воли. Его лицо замерло в дюймах от ее, и Роз упрямо подняла руку, чтобы оттолкнуть его прочь.

Дамиан с молниеносной скоростью перехватил ее запястье. Его ладонь была теплой, несмотря на висевшую вокруг ледяную дымку морского воздуха. Роз не попыталась вырваться.

– Это не Палаццо, – напомнила она ему прищурившись. Его злость стала искрой для ее собственной ярости. – Не один ты принимаешь здесь решения.

В изгибе его губ было что-то пугающее.

– Это судно принадлежит Палаццо. А я его капитан, черт возьми.

Он нетерпеливо оттолкнул ее руку в сторону и жестом велел Деву отойти от штурвала. Тот помедлил в нерешительности, но отступил. Сиена направилась к Дамиану, держа наготове компас, но прежде бросила недовольный взгляд на Роз, разочарованно покачав головой. Будто это она была виновата.

– Пойдем, – пробормотала Роз Деву и за руку утянула его в каюту на другом краю корабля.

Каюта была небольшая – несколько коек, рабочий стол и место для отдыха, – но уединенная и куда менее мокрая.

Едва дверь захлопнулась за их спинами, Дев обернулся, вскинув брови. Его светлые волосы потемнели от воды до цвета темного золота, и он смахнул мокрые пряди с лица.

– Какого черта там произошло?

Роз склонила голову набок, чтобы выглянуть наружу сквозь крохотное окошко. На ее глазах паруса перестроились, вздрогнув на ветру. Нет сомнений – они только что сменили курс, чтобы добраться до Атенеума.

– С Дамианом что-то не так.

Дев бросил на нее насмешливый взгляд.

– Помимо того, что он полный придурок?

– Обычно он не такой, – проворчала она и рухнула в поеденное молью кресло. Роз не спала всю ночь, и сиденье показалось ей мягче пуховой перины. – Слушай: когда мы были в Святилище, Энцо показал мне кое-что. Иллюзию. В этой иллюзии Дамиан убил его. Я видела смерть Энцо до того, как это произошло в реальной жизни. – Роз закусила внутреннюю сторону щеки. – Я не могу забыть выражение лица Дамиана. Он словно обезумел. И, может быть, мне только кажется, но сейчас он выглядит точно так же.

– Значит, ты думаешь, что он по-настоящему сходит с ума?

– Я понятия не имею, что с ним происходит. Но не могу избавиться от чувства, что Энцо пытался каким-то образом… предупредить меня.

Как только слова сорвались с ее губ, Роз ощутила, как внутри вспыхнуло чувство вины. Последователь Хаоса хотел убить их. Зачем ему предупреждать ее о чем-то и тем более о Дамиане? В этом нет смысла. Но, с другой стороны, Энцо был иллюзионистом. Он мог заставить ее увидеть что угодно, но показал именно это. Почему?

– И что конкретно он пытался тебе сообщить насчет Дамиана? – с сомнением спросил Дев.

– Проклятье, если бы я знала. Может, это было не предупреждение, а угроза? Может, он сделал это с Дамианом?

– Как?

Роз откинула голову назад, глубоко выдохнув через нос.

– Понятия не имею.

– Возможно, отправиться в Атенеум – не такая уж плохая идея. Нет, выслушай меня, – попросил Дев, потому что Роз уже открыла рот, чтобы возразить. – Ты знаешь, что я хочу добраться до Насим так же сильно, как и ты. Но Атенеум, вероятно, единственное место, где мы можем узнать, на что способны последователи Хаоса. Если Энцо действительно сделал что-то с Дамианом, нам нужно об этом узнать. Иначе, как нам ему доверять? – Дев говорил непривычно серьезным тоном. – Он может полностью уничтожить наши шансы добраться до Бречаата, если продолжит вести себя так.

– Дамиан этого не сделает.

– Как ты можешь быть уверена в этом?

Она не была уверена. Роз это понимала, но не могла заставить себя признаться в этом.

Дев сел рядом с ней, и девушка внезапно увидела, насколько усталым он выглядел.

– Как, черт возьми, мы до такого докатились, Роз?

Хороший вопрос. Всего неделю назад она была полна робкого оптимизма. Когда Форте и Баттиста погибли, казалось, дела в Омбразии должны были пойти в гору. Но почему все стало только хуже?

Роз знала ответ: Фалько. Если дать одному человеку – одному не тому человеку – слишком много власти, результат может быть разрушительным. Лишь за один день новый генерал смогла перевернуть все с ног на голову. Она имела поддержку армии, а потому ей просто позволили захватить власть. Какая-то часть Роз сожалела, что Дамиан не убил Фалько в тюрьме. Без нее с Сальвестро разобраться было бы гораздо проще. Этот мужчина никогда не знал настоящих страданий. В душе он трус.

Роз желала смерти им обоим.

Она так крепко сжала кулаки, что ногти оставили болезненные отметины на ладонях. Это когда-нибудь закончится? Можно ли избавиться от щемящей тоски, которая появляется, когда навсегда теряешь близких? И как быть с душераздирающим желанием избавиться от боли через насилие?

– Я не знаю, – ответила она. – Не знаю.

* * *

Следующий день и ночь прошли без особых происшествий. В молчаливом соглашении они спали по очереди: Роз и Дев управляли лодкой, пока Дамиан и Сиена отдыхали в каюте, а потом они менялись местами. В вопросе навигации они могли полагаться разве что на компас Сиены и ее сопутствующие инструкции. Когда Роз не дремала, она молча стояла рядом с Девом, пока тот держал штурвал. Ее мысли кружились на месте. Пускай Роз смирилась с путешествием в Атенеум, Дамиан все еще ее расстраивал. Она хотела поговорить, но почему-то никак не могла подобрать подходящий момент. Они застряли на одном корабле посреди моря, но с тем же успехом могли быть в тысяче миль друг от друга.

К вечеру второго дня на небе начали собираться тучи, грозя дождем, но Роз все же смогла разглядеть каменистые скалы вдалеке. Воды стали агрессивнее в такой близости от суши, и девушка едва не потеряла равновесие, пока шла к корме.

– Где мы? – спросила она у Дамиана и Сиены, потому что настала их очередь управлять лодкой.

Сиена в ответ указала пальцем в сторону берега.

На самом верху утеса, там, где начиналось плато, густой лес частично скрывал огромное здание. Умело обработанный каменный фасад образовывал полукруг, а широкие колонны, расположенные на равных интервалах друг от друга, виднелись над верхушками деревьев. Шпили вздымались в небо; серые на сером, они словно растворялись в облаках.

– Это и есть Атенеум? – Дев подошел к Роз и остановился рядом, подавив зевок.

– Да, – ответил Сиена.

Роз склонила голову вбок, чтобы получше рассмотреть здание.

– Выглядит…

– Угрожающе? – подсказал Дев.

Роз не смогла бы подобрать более точное описание. Холодные и жесткие очертания Атенеума немного напоминали ей Базилику, лишенную своей изящной красоты.

– Выглядит как тюрьма, – пробормотал Дамиан.

Он казался до смерти усталым. Напряжение на его лице сделалось еще более явным, когда Роз подошла ближе. Она гадала, спал ли он вообще последние два дня? Заметив ее приближение, Дамиан отпустил штурвал и протянул руку в молчаливой просьбе. Извинение?

Роз взяла его за руку. Его кожа была слишком горячей на ощупь.

– Мне нужно было попасть сюда, – прошептал он ей одной. – Мне нужно… – Он замолк и покачал головой. – Неважно.

– Скажи мне, – попросила она, но их прервал голос Сиены.

– Это место ничуть не изменилось.

От неожиданности Роз вырвала свою ладонь из ладони Дамиана. Его губы приоткрылись, и она слишком поздно поняла, что резкое движение причинило ему боль.

Дев хмуро посмотрел на Атенеум, а потом перевел взгляд на Сиену.

– Оно все такое же до чертиков пугающее?

– Что-то вроде того.

Роз вытерла лицо, внезапно осознав, что кожа у нее под глазами наверняка почернела от смазавшейся подводки.

– Это ты хотела сюда попасть.

– Хотела, – согласилась Сиена. – У нас есть вопросы, требующие ответа. Это не значит, что мне здесь нравится.

– Разве это не просто огромная библиотека? – уточнил Дев, когда лодка приблизилась к пирсу, словно сколоченному наскоро.

Деревянная конструкция выглядела не очень устойчивой. Казалось, любое достаточно крупное судно может уплыть вместе с этим пирсом, но Дамиан не выглядел обеспокоенным. Он подвел корабль вплотную к причалу, уже держа веревку наготове.

– Да, библиотека, – ответила Деву Сиена. – В каком-то смысле. Ты увидишь, что я имею в виду.

Друг за другом они сошли с корабля. Сточенные водой камни скользили под ногами, и Роз потребовалась пара мгновений, чтобы найти равновесие.

Дамиан спрыгнул с пирса рядом с ней.

– Как, черт возьми, нам туда забраться? – спросил он, запрокинув голову, чтобы рассмотреть скалы.

– Где-то здесь должна быть лестница, – мрачно произнесла Сиена. Она обернулась вокруг своей оси, изучая окружающее пространство, а затем указала на что-то. – Вот.

Роз увидела неподалеку что-то похожее на основание ненадежной лестницы.

Дев застонал.

– Нам придется карабкаться вверх?

– А как, по-твоему, мы должны туда попасть? – Сиена ссутулилась, шагая по неровной земле. – Взлететь?

Шутки смешнее от Сиены еще никто не слышал, но Роз не смогла выдавить из себя даже улыбку. Ее взгляд был прикован к горизонту. Пока в поле зрения не виднелось других кораблей, но на расстоянии все превращалось в едва различимую дымку. Роз знала, что где-то там кто-то гнался за ними. Рано или поздно их поймают, это лишь вопрос времени.

– Как много времени займет посещение? – спросила она, оглядываясь, чтобы изучить лестницу, которая исчезала за изгибом скалы. – Едва ли наш корабль можно назвать неприметным.

– Мы постараемся справиться быстро, – сказал Дамиан. – Как я и обещал.

Сиена кивнула, уставившись на первые ступени.

– Мы разделимся на пары, когда попадем внутрь. Так будет быстрее.

– Нам всем стоит разделиться, – упорствовала Роз.

Если верить слухам, внутри Атенеум был куда больше, чем казалось снаружи, и ей не хотелось задерживаться там надолго.

– Нет. – Тон Сиены подсказывал, что она не потерпит возражений. – Это правда, что Атенеум может быть удивительно полезным, и, попав внутрь, ты практически всегда получаешь ответ, который ищешь.

– Но? – поторопила Роз.

– Но, – продолжила Сиена, – это место не всегда выпускает людей обратно.

12. Дамиан

Когда они добрались до вершины утеса, даже Дамиан запыхался. Пошел дождь, и вода текла вниз по его шее, от чего одежда промокла, отяжелела и неприятно липла к коже. Они не разговаривали во время подъема, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться. Казалось, ступени становились все более скользкими с каждой минутой, и Дамиан не мог отвести взгляд от Роз, пока она карабкалась по лестнице впереди него, хотя знал, что подруга способна сама справиться с подъемом. Но если она упадет, он подстрахует. Поэтому Дамиан предложил идти последним, однако Роз возненавидит его, если узнает об истинных мотивах.

Дамиан не отрывал взгляда от ее спины, наблюдая за движениями сильных бедер. Из-за дождя ее хвостик стал похож на темный хлыст, который змеей обвивался вокруг шеи всякий раз, когда Роз оборачивалась, чтобы удостоить его взглядом, что случалось нечасто.

Дамиан знал, что облажался. То, как он говорил с ней на лодке… Он понятия не имел, что на него нашло. Обычно не посмел бы обращаться к Роз так, словно она одна из его офицеров. Поэтому подруга отстранилась от его прикосновения?

Но он не знал других способов убедить друзей прийти сюда. Дамиану нужно попасть в Атенеум. Если в нем содержатся ответы на все вопросы, он должен спросить, как избавиться от безумия, поглощавшего его разум. Он обязан узнать, возможно ли, что влияние Энцо до сих пор мучает его. Вдруг это наказание за то, что он так хладнокровно убил последователя? Что, если он принес собственную жертву, которую приносить не собирался?

Ощущая саднящую боль в мышцах, Дамиан судорожно выдохнул, когда они добрались до вершины лестницы. Атенеум раскинулся перед ними, застилая своими стенами все вокруг. Здание казалось древним. Непостижимым. Даже ветер затих, словно не смея тревожить это грандиозное строение.

– И что теперь?

Голос Дева прозвучал слишком громко. Он стоял рядом с Дамианом, их плечи почти соприкасались. Дамиан отодвинулся в сторону.

– Теперь, – повторила Сиена, и ее голос звучал куда менее уверенно, чем Дамиан привык, – мы постучим. Ну, Роз постучит. Архивариусы предпочитают иметь дело с последователями.

Не нуждаясь в уговорах, Роз вышла вперед и поднялась по мокрым ступеням, ведущим к массивным дверям Атенеума. Камень был обработан так искусно, что Дамиан не мог не задуматься, участвовали ли в строительстве этого здания последователи Силы. Роз трижды постучала кулаком по двери, а затем отступила на шаг, когда створки отворились – нет, они разъехались в стороны. Прямо посередине огромной каменной плиты – прежде абсолютно гладкой – появилась щель, подтвердив подозрения Дамиана. Этот процесс сопровождался громоподобным скрежетом, который эхом разнесся из глубин Атенеума, отчего волоски на его шее встали дыбом.

Неудивительно, что Сиена говорила об этом месте так, словно у него было собственное сознание. Пускай Дамиан не чувствовал этого так, как, вероятно, Роз, он инстинктивно понимал, что здесь полно магии.

Вентури поднялся на крыльцо, перешагивая три ступени за раз. Он не знал, что ответит на стук, но не хотел, чтобы Роз стояла там одна. Но когда камень разъехался дальше, из темноты появилась… женщина. Она держала в руке лампу и была одета в длинную мантию, по цвету почти совпадавшую со светлой кожей. Ее длинные красно-каштановые волосы были распущены, а сама женщина казалась до ужаса худой. Она не могла быть намного старше матери Дамиана, когда та умерла, но ее лицо осунулось, отчего вид был измученный.

Если бы Дамиан верил в такие вещи, он скорее принял бы ее за призрак, чем за живого человека. В тусклом свете невозможно было рассмотреть помещение за спиной женщины, но оттуда наружу повеяло холодным и тяжелым воздухом, смутно пахнувшим пергаментом и разложением. Это напомнило ему о Склепе под Палаццо. О льде на кончиках пальцев и Смерти, стоявшей за его спиной.

Женщина улыбнулась, и Дамиан с ужасом увидел, что у нее нет зубов. Как она смогла потерять их все? Архивариусы были последователями Смерти, а последователей никогда не заставили бы мучиться от болезней. Для этого существовала магия Милосердия. Дамиан однажды видел, как последователь срастил сломанную конечность, всего лишь несколько раз аккуратно к ней прикоснувшись.

Архивариус облизнула губы, языком скользнув по розовым деснам, и осмотрела их группу. Дамиан попытался не реагировать на это зрелище, но больше всего на свете ему хотелось отойти от двери и броситься обратно вниз по выточенной в скале лестнице, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

– Добрый день, – просто сказала Роз. – Мы хотели бы войти. Нам нужно задать несколько очень важных вопросов.

Архивариус невозмутимо кивнула. Дамиан мог бы подумать, что их прибытия ожидали, если бы не знал, что такого точно не может быть. Женщина переплела узловатые пальцы.

– Последовательница Терпения, не так ли?

Ее голос был чем-то средним между воем и шепотом, сочетая в себе наименее приятные аспекты того и другого.

– Да. – Признавая это, Роз, как всегда, выглядела не очень довольной.

– Скажи мне, ты голодна?

Дамиан застыл. В этот раз изо рта архивариуса вырвался совершенно другой голос: он был низким и маскулинным, с легкой хрипотцой. Это нервировало куда больше, чем странный вопрос, но, если резкая перемена и произвела на Роз какой-то эффект, она этого не показала.

– Эм… мы немного спешим.

– Она имеет в виду, голодна ли ты до знаний, – пробормотала Сиена.

Роз поморщилась.

– Ох. Тогда, наверное, да?

Архивариус улыбнулась, сильнее обнажив десны, и складки на ее щеках углубились. Под тонкой плотью виднелись острые кости. Казалось, кожа вот-вот порвется, обнажив хрящи. Беспокойство наполнило кровь Дамиана. Было в этой женщине что-то, чему он не доверял.

Она отступила в сторону, жестом показав им войти.

– Прошу, входите. Можете не торопиться. – Она засмеялась, и этот высокий звук разлетелся по каменным сводам. – Можете остаться навеки, если хотите.

– Я сказала, что мы спешим, – выдавила Роз.

Дамиан мог видеть лишь краешек ее плотно сжатых в недовольстве губ, но девушка все равно переступила порог.

Когда Дев шагнул следом за ней, рука архивариуса взметнулась, чтобы остановить его. Дев недовольно посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на женщину.

– Какого черта?

Женщина покачала головой – пугающая улыбка все еще не сходила с ее лица. Ее глаза казались огромными на осунувшемся лице.

– Это не место для заурядных.

Дамиан едва удержался от того, чтобы схватить руку архивариуса и переломить ее пополам.

Он встал рядом с Девом.

– Она не пойдет туда в одиночестве.

Роз обернулась. Казалось, ее тело уже поглощали тени Атенеума.

– Они со мной, – сказала она архивариусу, а затем обратилась к Сиене. – Я думала, ты уже бывала здесь.

Сиена поморщилась. Очевидно, такого она не ожидала.

– Бывала. Моя бабушка была последовательницей Хитрости, а я – всего лишь ребенком. Еще не благословленная, но и не заурядная.

Архивариус оттолкнула Дева в сторону вытянутой рукой, а свободной поманила к себе Дамиана.

– Ты можешь войти вместе со своей подругой.

Он не стал медлить, чтобы спросить почему, и поспешил забежать внутрь, прежде чем женщина успела бы передумать. Если им с Роз придется разобраться с этим вдвоем, так тому и быть.

Но Роз не собиралась мириться с тем, что им придется идти без Дева и Сиены.

– Что мы можем дать вам за то, чтобы вы позволили им пройти? – спросила она у архивариуса.

Ткань легко зашелестела по полу, когда женщина сделала шаг назад, чтобы закрыть дверь.

– У вас нет ничего, чего я могла бы желать. Меня волнуют только знания.

– Возможно, у нас есть информация, которой нет у вас. Что-то, что можно добавить к вашей коллекции.

– Это невозможно. – Теперь она говорила как старый мужчина, хрипло и слабо. – И это не моя коллекция. Мы охраняем это место от имени самих святых.

Дамиан не очень хорошо видел Роз, но услышал шорох, когда она достала что-то из кармана.

– Я полагаю, вы слышали об убийствах, совершенных в сердце Омбразии последователем Хаоса?

Архивариус замерла.

– Разумеется.

– Хотелось бы вам взглянуть на отчет коронера о первых жертвах?

Женщина прищурилась. В темноте радужки ее глаз казались черными.

– Как в вашем распоряжении появились эти бумаги?

«Куда важнее, почему Роз все еще хранит эти бумаги», – подумал Дамиан.

– Вы хотите отчеты или нет?

– Дайте мне сперва убедиться, что они настоящие.

Роз протянула ей документы, но не выпустила их из рук. Архивариус осмотрела мятые страницы и замазанные черным слова, и в ее глазах появился жадный блеск, который было ни с чем не спутать.

– Почему некоторые слова замазаны?

– Коронеру было приказано скрыть название яда, которым убили жертв.

– И что это за яд?

Роз пожала плечами.

– Впустите наших друзей, и я вам скажу.

Возникла пауза, ознаменовав молчаливое столкновение воли двух женщин, но затем губы архивариуса дернулись. Она отступила и с неожиданной легкостью оттолкнула створку в сторону своим тонкими, словно палки, руками.

– Согласна.

Едва Дев и Сиена ступили внутрь, каменные плиты схлопнулись вместе, закрывая вход. Здесь не было иных источников света, кроме мерцающей свечи в лампе архивариуса, которая отбрасывала дрожащие лучи на бесконечные стены.

– Теперь, – произнесла архивариус, – ты должна ответить.

Роз вручила ей отчеты коронера.

– Это был веллениум.

– Интересно.

В следующее мгновение архивариус и ее лампа поплыли прочь, а следом за ней пошли и Сиена с Роз. Дамиан поспешил за ними. Он слышал, как где-то позади него тяжело дышит Дев.

– Боишься темноты, Вентури? – спросил тот.

– Нет, – коротко ответил Дамиан, стараясь успокоить собственное дыхание. – Я боюсь застрять здесь навеки. Ты тоже должен.

Дев тихо фыркнул.

– Думаю, это было сказано в шутку.

Архивариус не казалась Дамиану женщиной, любившей пошутить, но он ничего не ответил. Они догнали остальных. Их шаги эхом разносились по каменным полам. Это вообще библиотека? Где все книги? Он запрокинул голову, но так и не смог разглядеть потолок. Дамиан знал, что он должен быть где-то там, – в конце концов, они же видели крышу снаружи, – но изнутри не было видно ничего, кроме бесконечной тьмы.

– Не смотри наверх. – Тихий голос архивариуса прозвучал рядом с его левым ухом, и Дамиан вздрогнул, отшатнувшись от нее. Как она оказалась рядом так быстро? – Тебе не нужно беспокоиться о том, что там таится. То, чего вы жаждете, находится внизу.

Архивариус указала на еще одни двери, на этот раз меньшего размера. Женщина вновь улыбалась, хотя Дамиан предпочел бы, чтобы она этого не делала.

Вдоль стены рядом с дверью висело несколько ламп, и архивариус остановилась, чтобы зажечь две из них. Одну передала Роз, а вторую – Сиене. Когда она выпрямилась, мантия собралась вокруг ее лодыжек, словно морщинистая кожа.

– Когда будете готовы, можете открыть дверь. Прошу вас не беспокоить мертвых.

Дамиан склонил голову набок и моргнул, пытаясь переварить ее слова.

– Простите, – сказала Роз. – Вы сказали «мертвых»?

Архивариус кивнула.

– Желаю вам найти ответы, ради которых вы пришли.

Теперь она говорила детским голосом, показавшимся Дамиану самым пугающим из всех, которые он услышал из уст этой женщины. А затем она исчезла, скользнув мимо них в темноту, где ее мерцающая лампа растворилась в ничто.

Дамиан смотрел ей вслед до тех пор, пока она не исчезла, а затем обернулся к Сиене.

– Кажется, ты забыла рассказать нам кое-что об этом месте?

Ее улыбка вышла безрадостной.

– Я предупреждала, что Атенеум не всегда выпускает людей. Он заманивает их все глубже, обещая бесконечные знания, и они сами не хотят уходить. Все остальное перестает их интересовать. Они не замечают, как проходит время, забывают об усталости и голоде. Рано или поздно их жизненные силы истощаются, и они умирают. Поэтому я сказал, что мы должны идти парами.

– Если люди умирают здесь, – медленно произнесла Роз, – что происходит с их телами?

Сиена схватилась за старинную железную ручку двери и толкнула ее. Дверь распахнулась, бросив порыв ледяного воздуха им в лица.

– В сердце Атенеума холодно и очень сухо, чтобы не навредить пергаменту. Я слышала, в этом может быть замешана магия Милосердия, потому что тела просто мумифицируются.

Эта мысль вызывала тревогу. Последователи Милосердия прежде всего были лекарями, но вдруг их магия способна творить и более неприятные вещи? С другой стороны, возможно, правила магии в том виде, в котором их знал Дамиан, не работали в Атенеуме.

Дев сделал вид, что его тошнит.

– Не думаешь, что было бы неплохо упомянуть об этом заранее?

– А это что-то изменило бы?

– Я бы лучше подготовился к этому морально.

– С тобой все будет в порядке, – сказала ему Роз, хотя ее саму, очевидно, не радовала перспектива бродить по темной холодной библиотеке, где их поджидали мумифицированные тела. – Мы войдем, зададим наши вопросы, а затем сразу выйдем.

Сиена кивнула и осветила своей лампой еще одну лестницу.

– Дамиан, ты пойдешь со мной. Роз и Дев, не теряйте друг друга из вида. Книги расставлены по темам, так что нам придется ходить между стеллажами, пока не попадется раздел, который может оказаться полезным. Когда найдете нужный стеллаж, запишите свой вопрос на бумаге и сожгите ее. Если в Атенеуме есть ответ, книга, где он находится, упадет с полки. А может, это будет вовсе не книга. Информация здесь хранится в разных формах. Поэтому, – озвучила она запоздалую мысль, – берегите головы.

Дев посмотрел на Сиену так, словно та сошла с ума. Дамиан же мог думать лишь о том, что Роз пойдет не с ним. Он хотел возразить, но затем был вынужден признать, что такое распределение имело смысл. Нечестно будет ставить Сиену и Дева в пару, ведь они едва знакомы друг с другом.

– Я вижу, как ты волнуешься, – прошептала Роз ему на ухо. Тепло ее тела отрезвляюще контрастировало с холодным воздухом, исходящим из дверного проема.

– Я не волнуюсь. Мне просто не нравится, что это место полно магии, которую мы не понимаем.

– Мы здесь из-за магии, которую не понимаем, – напомнила она. – К тому же по твоей милости.

Дамиан не ответил. Роз не ошиблась, но как рассказать ей о настоящей причине, по которой он так отчаянно хотел попасть сюда?

Вместе они вошли в зев лестничного пролета. Огромная мраморная спираль уходила вглубь земли – они словно спускались в огромный силос. Книги, рукописи, свитки и старые газеты стояли вдоль стен. Здесь хранилось больше книг, чем Дамиан видел за всю свою жизнь. Но разглядывать их было сложно из-за мороза, пробиравшего до самых костей. Такого холода Дамиан не ощущал никогда прежде, и каждый раз, когда он выдыхал, облачка пара растворялись так быстро, словно кто-то вырвал воздух из его легких. Мурашки побежали по коже, и Дамиан глубоко пожалел о том, что у его одежды не было длинных рукавов.

Роз подняла свою лампу, подсвечивая полки, которым, казалось, не было конца. На равных расстояниях друг от друга виднелись выцветшие таблички. На той, что висела к ним ближе всего, было написано: «ИСТОРИЯ АРМИИ ОМБРАЗИИ, 1052–1053».

– Как глубоко нам надо спуститься? – спросил Дамиан, чувствуя, как собственный голос дрожью отдается в теле.

– Глубоко. – Сиена провела пальцами по корешкам книг, расставленных на полках вдоль лестницы. На ее пальцах осталась пыль, и она вытерла их о штаны. – Я же говорила, что в Атенеуме хранится копия каждой документальной книги, когда-либо написанной в этом или об этом регионе. Архивариусы заботились об этом месте веками. Возможно, тысячелетиями. Я не удивлюсь, если библиотека тянется ниже уровня моря, а ты помнишь, как долго мы поднимались на утес.

Они подошли к разветвлению лестницы, где она делилась на две дорожки, ведущие в противоположных направлениях. Живот Дамиана скрутило. Янтарный свет позолотил лицо Роз, а ее зрачки казались огромными. Он с удивлением понял, что она была в восторге, и еще сильнее разозлился от того, что дальше им придется идти порознь.

– Так, – сказала Сиена, – мы с Дамианом пойдем налево. Роз, вы с Девом пойдете направо. Помните, что нужно смотреть на таблички, чтобы найти секции, которые могут оказаться полезными. Встретимся здесь через час.

Роз кивнула, решительно поджав губы.

– Тут могут быть другие архивариусы? – спросил Дев. – Мне просто хотелось бы знать, стоит ли нам переживать, если мы наткнемся на кого-то не мертвого.

– Зачем переживать? – спросила Роз прежде, чем Сиена успела ответить. – Они же не покусают тебя. – Она усмехнулась собственной шутке.

Сиена не засмеялась.

– Архивариусы удаляют свои зубы в знак того, что отныне будут потреблять только знания.

Дамиан поморщился. Он видел, как померкло веселье Роз.

– Святые.

– Если встретите кого-то еще, проигнорируйте их. Особенно если будет ясно, что этот человек давно бродит здесь. Им уже не помочь. – Сиена встретилась взглядом с Дамианом. – Готов?

Он кивнул, обернулся, чтобы сказать Роз что-то на прощание – хотя сам не знал, что, – но она уже исчезла. Пустота наполнила его вены.

– Ага. Готов.

13. Дамиан

Лестница вывела их в длинный коридор, по обе стороны которого выстроились невозможно высокие полки. Огонек в лампе Сиены храбро сражался с темнотой, но не мог осветить то, что таилось впереди. Все здесь пропахло старой кожей и дымом, а воздух обжигал холодом ноздри Дамиана. Он видел, как Сиена вздрагивала при каждом шаге, и знал, что не одинок в своих страданиях, но они оба не произносили ни слова.

«ФАУНА ЮЖНОЙ ОМБРАЗИИ» – гласила табличка на стеллаже слева от Дамиана. На следующей было написано: «ВИДЫ ПОД УГРОЗОЙ ВЫМИРАНИЯ МЕЖДУ 350 И 1000 ГОДАМИ».

– Это не то, – пробормотал Дамиан, пробежав взглядом по книгам в секции «СЪЕДОБНЫЕ СУЩЕСТВА И ДРУГИЕ СПОСОБЫ ИХ ПРИМЕНЕНИЯ». – Мы должны искать что-то о магии или, быть может, истории.

Сиена нахмурилась.

– Все здесь организовано по темам. Кроме этого, других закономерностей я не вижу. Думаю, мы просто должны продолжать идти, пока не найдем то, что нам надо. А может, – добавила она, – мы вообще ничего не найдем. Роз с Девом могут первыми отыскать нужную книгу.

– Почему ты так много знаешь об этом месте? – спросил Дамиан. – Я думал, ты была здесь только один раз.

– Это правда. Но забыть такое невозможно. – Сиена замедлила шаг, и топот ее ботинок стал тише. – Ты знаешь, я же почти что родилась на войне. Моя бабушка была последовательницей, а мать – заурядной. Ее призвали в армию примерно в то же время, когда твой отец решил отправиться на север. На фронте она познакомилась с мужчиной, и они влюбились друг в друга. Когда мама забеременела мной, ее отпустили на роды, но отцу не позволили сопровождать ее, потому что его срок на фронте еще не закончился. – Ее голос дрогнул. – Он так и не вернулся домой, так что я никогда не видела его. Но знаю, что отец любил мою мать. Знаю, как сильно он хотел со мной встретиться. Мама всегда повторяла мне это.

Дамиан попытался подавить боль, вспыхнувшую в груди.

– Я этого не знал.

Сиена пожала плечами, и на ее губах появилась задумчивая улыбка.

– Моя бабушка жила с нами всю мою жизнь. Когда они начали призывать еще более молодых людей, она до ужаса боялась, что меня отправят на север. И отчаянно хотела узнать, есть ли у меня шанс быть последовательницей. Так как моя мама не знала, от какого святого тянулась родословная моего отца и насколько близким потомком он был, мы понятия не имели, каковы у меня шансы. Ожидание изводило бабушку. В конце концов она привезла меня сюда, завела в сердце Атенеума и нашла секцию с детальной историей каждой семьи Омбразии. Потом она задала вопрос о моем отце.

– И? – мягко спросил Дамиан, боясь услышать ответ по причине, которую не мог облечь в слова.

Сиена пожала плечами.

– Ничего примечательного. Кажется, он был очень, очень дальним родственником последователя Изящества, а это значило, что, скорее всего, я не благословлена магией. И если честно, мне кажется, бабушка в тот день расстроилась гораздо больше, чем если бы мы просто дождались, пока силы не проявятся в нужном возрасте. Она отчаянно хотела получить хорошие новости, понимаешь? Ее семья поколение за поколением постепенно теряла магию. Ей хотелось большего для меня. И хотя это не моя вина, мне казалось, что я ее подвела.

Дамиан покачал головой, хотя прекрасно понимал ее переживания.

– Ты ее не подводила. Просто твоя бабушка любила тебя так сильно, что ей хотелось, чтобы твоя жизнь была легче, чем у матери. Она не хотела, чтобы ты страдала.

– О да, – согласилась Сиена. – Моя бабушка любила меня сильнее, чем кто-либо, кого я знаю. Но я была ребенком и не могла избавиться от ощущения, что зря потратила ее время. Мы проделали такой долгий путь только для того, чтобы получить ответ, которого ни одна из нас не хотела.

Сиена тяжело выдохнула, но в этом звуке присутствовала нотка смирения.

Дамиан усмехнулся. Казалось, смешок застрял у него в горле, и он позволил тишине на мгновение повиснуть между ними.

– Мне жаль.

– Почему?

– Я знаю, каково это – чувствовать, будто подвел кого-то.

– Ах. – Сиена закусила нижнюю губу. – Да, думаю, знаешь. Но моя бабушка изо всех сил старалась показать мне, что в этом нет моей вины, и в какой-то момент я начала в это верить.

Отец Дамиана был другим. Он никогда не пытался помочь сыну почувствовать себя лучше от того, что тот родился заурядным. Всем управлял случай, но Баттиста вел себя так, будто это Дамиан виноват в том, что не благословлен. Словно он еще в утробе матери показал себя недостойным.

– Я рад.

Они пошли дальше по высоким узким туннелям Атенеума, сворачивая в соседние проходы, когда понимали, что названия секций не становились более полезными. Дамиан не представлял, сколько времени прошло, но так как Сиена продолжала решительно двигаться вперед, он был уверен, что отведенный им час еще не истек. Интересно, как обстояли дела у Роз и Дева? Нашли ли они что-нибудь полезное?

И почему Роз ни слова ему не сказала, прежде чем позволила тьме поглотить себя?

– Вот черт.

Сиена резко остановилась, вырвав Дамиана из размышлений. Оранжевый свет дрожал на ее темной коже, пока девушка смотрела прямо перед собой широко распахнутыми глазами.

– Что?

Дамиан проследил за ее взглядом, и остальные вопросы застряли в его горле.

Архивариус не лгала, когда говорила о мертвецах.

Не то чтобы Дамиан думал, будто она лжет, но все же сомневался, что они действительно наткнутся на чье-то тело. Ведь наверняка архивариусы убирают трупы, как только находят их?

Но, видимо, это не совсем так.

Впереди, опершись о ближайший книжный стеллаж, лежало тело. Оно слегка клонилось вбок, словно этот человек спиной сполз вдоль книжных корешков и упал, найдя здесь свой конец. Подбородок мертвеца упирался во впалую грудь. Одна рука была вытянута в сторону и тонкими пальцами касалась каменного пола, словно он пытался смягчить падение, а вторая лежала на животе.

Это была женщина. Дамиан понял это, когда они подошли ближе. Ее кожа была болезненно-желтой и восковой на вид. Одежда выглядела весьма прилично, да и волосы казались нетронутыми, правда, выглядели так, словно отслоятся от кожи, стоит только их коснуться. Но от тела не исходил тошнотворный сладковатый запах гниения. Труп словно мумифицировался, как и говорила Сиена.

Дамиан присел на корточки рядом с женщиной, изучая очертания костей под тонкой желтоватой кожей. Ее веки были опущены, а нижняя челюсть слегка приоткрылась, упершись ей в грудь.

– Обезвоживание, – заключила Сиена, стоя позади. – Она, должно быть, бродила здесь много дней.

Дамиан поднялся с пола.

– Как так вышло, что ни один из нас не чувствует желания остаться здесь? Не знаю, как тебе, но мне не терпится покинуть это место. Почему люди просто перестают беспокоиться о собственной жизни?

– Мы пришли, чтобы задать один вопрос. Но чем больше ты спрашиваешь, чем больше ответов получаешь и тем больше хочешь узнать. Ты приходишь в ярость, еще отчаяннее ищешь нужные полки, нужные темы. Некоторых людей это поглощает.

– А если это поглотит нас?

– Не поглотит. Как я уже сказала, один вопрос. – Сиена отвела лампу в сторону от трупа. – Это похоже на азартную игру. После одной ставки уйти не сложно. Волноваться стоит, когда ты зашел слишком далеко, когда становишься уверен, что следующая игра принесет победу. К тому же мы вместе. Атенеуму сложнее поглотить тебя, если ты не один.

Дамиан очень сильно надеялся, что она права. Он оторвал взгляд с распростертого на полу тела к табличке, под которой оно лежало. Сердце подскочило в его груди.

– Погоди.

Сиена, которая уже успела отойти вперед на несколько шагов, обернулась.

– Что там?

Он указал на табличку, которая гласила: «СВЯТЫЕ И ИХ МАГИЯ».

– Ого. – Сиена моргнула, а потом нахмурилась. – Удачное место она выбрала для смерти. Но у тебя острый глаз. – Она дотронулась до корешков нескольких книг и подула на палец, на котором собралась пыль. – Ладно. Давай начнем с общих вопросов.

– Энцо действительно стал седьмой жертвой? – предложил Дамиан.

– Я же сказала с общих вопросов, Дамиан. Откуда Атенеуму знать, кто такой Энцо? Как насчет такого вопроса: что произойдет, если совершить жертвоприношения конкретному святому?

Теперь настал черед Дамиана обдумывать ее предложение.

– Это слишком общий вопрос. На него могут существовать сотни ответов. Спроси, делают ли жертвоприношения магию святого сильнее.

– Неплохая идея.

Сиена вытащила книгу, стоявшую в конце ближайшей полки.

– Что ты делаешь?

Она не ответила. Книга больше походила на тетрадь, а к ее корешку крепилась ручка. Дамиан наблюдал, как Сиена вытащила ручку, а затем побледнел, когда она вырвала одну из страниц. Раздался жуткий звук рвущейся бумаги, слишком громкий для царившей тут тишины.

– Что ты делаешь? – прошипел Дамиан.

Сиена не походила на человека, который стал бы портить чужие вещи, тем более в таком месте. Она только бросила на него нетерпеливый взгляд.

– Я говорила, что вопрос нужно записать. Рядом с каждой табличкой есть тетрадь. Вот, подержи.

Не давая Дамиану возразить, она вручила ему лампу, оторвала краешек от страницы, которую только что вырвала из тетради, и записала вопрос мелким убористым почерком. Закончив, она жестом попросила Дамиана вернуть лампу. Тот лишь недоуменно подчинился.

– Не понимаю, почему мы…

Он не успел закончить вопрос, потому что Сиена сняла крышку с лампы и бросила обрывок в пламя. Дамиан втянул носом воздух, наблюдая, как бумажка почернела и съежилась. Завитки дыма заскользили от нее вверх.

– И как именно это работает?

– Увидишь.

Сиена запрокинула голову.

Дамиан повторил за ней. Дым продолжал подниматься вверх, а не развеялся, как должен был. На самом деле, поднимаясь к необъяснимой темноте, он становился все ярче.

А затем исчез.

Мгновение спустя наверху что-то задрожало. Движение было едва заметным, но достаточно громким, чтобы Дамиан отшатнулся назад, едва не задев мертвую женщину. Его влажная кожа покрылась мурашками, но он сомневался, что причиной тому был холод.

– Берегись, – с запозданием посоветовала Сиена.

Дамиан услышал, как где-то над ними книга сорвалась с полки. Она рассекла воздух и с гулким грохотом упала на твердый камень прямо туда, где Вентури стоял мгновение назад. Звук был оглушительным, словно выстрел. Дамиан вздрогнул. И даже Сиена поморщилась, хотя наверняка ожидала нечто подобное.

Она опустилась на колени рядом с книгой, которая называлась «Святые и жертвоприношение: неотредактированная рукопись».

Дамиан выдохнул, открыв ее. Разумеется, книга была ему хорошо знакома – из нее он подчерпнул все имевшиеся у него знания о святых. Эту книгу отец читал ему каждый вечер перед сном, над этой книгой его заставляли молиться, эта книга лежала на кафедре в Базилике.

Вот только это была не та книга, не так ли? По крайней мере, не совсем та.

– Существует неотредактированная версия? – спросил он у Сиены, которая выглядела не менее шокированной.

Она перевернула несколько страниц и покачала головой.

– Думаю, должна существовать. В той, на которой выросли мы с тобой, почти ничего не говорится о Хаосе. Конечно, там есть история о появлении святых и рассказ о нем и Терпении, но это не может быть единственной легендой о Хаосе. – Сиена обернулась через плечо, словно услышав что-то недоступное уху Дамиана. – У нас осталось мало времени. Если из этой книги убрали рассказ о жертвоприношениях, где он мог бы быть?

Дамиан невольно задрожал. Его губы будто перестали его слушаться.

– Найди ту часть, где человечество узнало о войне. Не думаю, что кто-то совершал убийства до этого.

Сиена кивнула и начала уверенно листать страницы. Она тоже выросла на этих историях. Пальцем девушка водила по выцветшим чернилам, и Дамиан подался вперед, чтобы взглянуть на книгу у нее из-за плеча.

– Вот, – сказал он. – Тут появляется Хаос, а за ним Смерть и Милосердие.

Сиена перевернула страницу и ахнула.

Дамиан отшатнулся, увидев иллюстрацию, ждущую их там. Он не ожидал, что в древнем фолианте вообще будут иллюстрации. В копиях книги, которые он читал, их точно не встречалось. Но в этой версии имелось пугающее черно-белое изображение, на котором один мужчина распарывал живот другому. Даже без использования красного цвета художнику удалось так подробно изобразить все детали, что Дамиан без труда разобрал каждый орган. На заднем плане притаилась тень, и пускай виднелся лишь силуэт, в его очертаниях угадывалась скрытая вуалью голова, которая могла принадлежать лишь святому. Он наблюдал.

Наблюдал за жертвоприношением.

Но не от этого зрелища холодок пробежал по коже Дамиана. Хуже всего на этом рисунке было выражение лица первого мужчины. Он совершал убийство, а кровь по локоть покрывала его руки, хотя оружия нигде не было видно. Казалось, он голыми руками разрывал тело своей жертвы. Его рот застыл в вечном крике, а глаза, широко распахнутые от ужаса, смотрели в никуда. Что-то темное сбегало по его подбородку, отчего зубы казались черными.

– Что, – прошептала Сиена, – это такое?

Дамиану казалось, что ответ очевиден. Мужчина на изображении был одержим неземными силами. Он разрывал друга на части под надзором своего святого покровителя.

– Читай, – прохрипел он, чувствуя, как в глубине души что-то оборвалось.

И Сиена начала читать, сперва про себя, а затем вслух пересказала для Дамиана общий смысл. Он едва обращал на нее внимание. Его сознание занимали рисунок и искренний ужас на лице мужчины. Возможно – только возможно, – Дамиану было знакомо это чувство.

– Дамиан. – Голос Сиены вновь прорвался сквозь пелену. – Ты меня слушаешь? Это написано здесь, в первоисточнике. Люди приносили жертвы перед святыми покровителями, пытаясь усилить свою магию. Необходимо семь жертв, и каждая из них должна быть упокоена с символом выбранного святого.

– Хтониум, – прошептал Дамиан, вспомнив черные сферы, которыми Энцо заменил глаза своих жертв.

– Да, думаю, хтониум можно использовать для Хаоса. Знаешь, что это значит? Вот тут написано: «Если ритуал увенчается успехом, все дети святого это почувствуют и наполнятся его силой». – Пальцы Сиены дрожали, когда она снова перелистнула страницу, наконец милосердно скрыв изображение. – Мы были правы. Та женщина, с которой ты разговаривал в тюрьме, была права. Последователи Хаоса, скорее всего, стали сильнее, чем прежде. – Она захлопнула книгу. Ее плечи сковывало напряжение. – У меня только один вопрос: почему никто не делал этого до Энцо? Кто откажется получить такую силу?

Дамиан забрал у нее книгу и покрутил в руках. У него не было ответа. Он хотел сказать, что «Святые и жертвоприношение» – всего лишь сборник сказок. Святые слишком долго управляли его жизнью, и он только недавно начал избавляться от их влияния. Но что, если в каждой сказке есть зерно правды? Что, если мифы о создании мира были сложены на основании чего-то очень, очень настоящего?

Чего-то, похожего на магию?

Он чувствовал, как его вновь охватывает безумие. «Только не здесь, – подумал он, когда паника пронеслась по его венам, заставляя сердце биться чаще. – Только не сейчас».

Но его тело не слушало. Или это сознание отказывалось подчиняться мольбам? Дамиан не знал. Он должен понять, что с ним происходит. В душе теплилась надежда найти способ сделать это более незаметно, – возможно, шепотом задать свой вопрос там, где Сиена не услышит, – но времени не оставалось, как и способа скрыться от нее или от всех остальных.

Дамиан подумал о лице мужчины на рисунке. Как сейчас выглядел он сам?

Сунув книгу под мышку, он схватил лампу и со всех ног бросился прочь.

14. Роз

У Роз было паршивое настроение, она проголодалась и мерзла сильнее, чем когда-либо прежде. Они с Девом не нашли ничего полезного. Атенеум простирался перед ними лабиринтом бесконечных темных коридоров. В носу чесалось от пыли. Роз сунула ладошки себе под мышки, пытаясь вернуть чувствительность онемевшим пальцам, но пока безуспешно.

– Ненавижу это место, – пробормотала она уже, должно быть, в двадцатый раз, с прищуром глядя на металлические таблички.

Как возможно, что секции становились все более бесполезными?

– Да что ты говоришь. – Дев страдальчески вздохнул, и Роз бросила в его сторону беглый взгляд.

– Помнишь, как архивариус рассказывала о трупах, которые здесь лежат? Хочешь стать одним из них?

– Не хочу, – ответил он невозмутимо. Роз передала ему лампу некоторое время назад, и теперь кончики пальцев, которыми он сжимал ручку, побелели. От холода его обнаженные руки покрылись мурашками, а кожа в тусклом свете казалась бледнее, чем обычно. – Как думаешь, нам не пора повернуть обратно?

Из горла Роз вырвался неопределенный звук. Ей не нравилась мысль, что придется уйти ни с чем, но им нужно вернуться к друзьям. Она надеялась, что Дамиан и Сиена нашли нужную секцию. Почему местные архивариусы не дали им карту этого проклятого места?

– Ага, – сказала Роз. – Мы же не хотим, чтобы они решили, что мы потерялись.

Дев кивнул и развернулся в сторону, откуда они пришли. Книги интересовали его еще меньше, чем Роз, которой вообще было сложно чем-то интересоваться, пока ее тело страдало от холода.

– Как думаешь, Насим в порядке? – спросил Дев, пока они шли в обратную сторону.

Роз пожала плечами, хмуро взглянув на табличку с надписью «КРОВОПУСКАНИЕ», которая соседствовала с секцией «ЦЕНТРИФУГИРОВАНИЕ». Кто, черт возьми, занимался организацией этих полок?

– Надеюсь. Я пытаюсь об этом не думать.

– Я не могу не думать об этом.

– Насим сможет о себе позаботиться. По крайней мере, до тех пор, пока корабль не доберется до линии фронта.

Дев неразборчиво фыркнул.

Роз искоса взглянула в его сторону.

– Когда вы двое уже признаетесь, что без ума друг от друга?

– Что? – пробормотал он, покраснев. – Без ума? Я не… я не…

– Ты считаешь меня дурой, Дев Вильнев?

Дев застонал, потянув себя за кончики волос, которые наконец высохли и стали привычного золотого оттенка.

– Все сложно, хорошо?

– Потому что ты боишься, что мы не сможем ее вернуть? Мы сможем.

Он замолк на мгновение, избегая взгляда Роз. Ее сердце взволнованно встрепенулось.

– Что такое?

Когда Дев наконец встретился с ней взглядом, его глаза были до странности пустыми.

– Я не готов привязываться к кому-то только для того, чтобы потерять их вновь.

Его слова будто ножом пронзили Роз, и она не сразу нашлась, что сказать в ответ.

– Но ты уже привязан к Насим.

– Ага. Но любой из нас может умереть. Черт возьми, да мы все можем умереть.

– И?

– И поэтому мне кажется, что, если я ничего не скажу… возможно, мне будет не так больно.

Роз и сама рассматривала такую возможность, просто не хотела слишком углубляться в переживания. Какая от них польза, если уже слишком поздно менять выбранный курс? Если она не хотела менять выбранный курс?

Но Роз понимала, почему Дев так думает. С тех пор как Амели нашли мертвой, прошло всего несколько месяцев. И видят святые, Роз не могла винить парня за то, что он боялся привязываться к людям. Вспомнить хотя бы, что случилось с ее отцом. С Пьерой. Даже с ее матерью. Роз любила их, – и до сих пор любит свою мать, разумеется, – но большая часть ее любви обратилась в печаль. Когда ты любишь кого-то, а потом теряешь, любовь может истлеть и превратиться в яд. Он оседает в венах токсичной тяжестью, заставляя тебя мучиться от желания вырвать себе сердце. Но если любить кого-то молчаливо, не будет ли результат таким же?

– Я понимаю, – произнесла она, потому что действительно понимала. Роз не могла винить друга за это, потому что и сама устала испытывать боль.

Если Деву было что сказать, он оставил это при себе.

Они почти вернулись к тому месту, где разошлись в разные стороны с Сиеной и Дамианом. Широкая арка лестничного пролета разверзлась перед ними, словно распахнутая пасть. Роз поправила свою рубашку, пытаясь спрятать обнаженную кожу, и замерла, услышав, как кто-то зовет ее по имени.

– Россана.

Она обернулась, вглядываясь вглубь коридора, который они с Девом исследовали, и с удивлением увидела, как Дамиан, спотыкаясь, вышел на свет.

Он дышал так, словно пробежал марафон, а его взгляд был диким. Роз открыла рот и снова закрыла, глядя на то, как панически вздымается его грудь, как одной рукой он судорожно хватается за книги, стоящие к нему ближе всего, а другой держит погасшую лампу. Как он здесь очутился? И почему он один?

– Дай мне это. – Роз выхватила лампу из рук Дева и качнула головой в сторону лестницы. – Возвращайся туда, где мы договорились встретиться на случай, если появится Сиена.

Дев смотрел на Дамиана, и в его глазах застыло чувство, похожее на страх. Он начал медленно отступать, словно пытаясь обойти спящего зверя.

– С тобой все будет в порядке, если я оставлю тебя с ним?

– Конечно. Иди.

Как только Дев исчез за поворотом лестницы, Роз сделал шаг навстречу Дамиану. Костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал край книжной полки, словно только она помогала ему сохранять вертикальное положение. Его лицо осунулось. Роз не видела его настолько бледным с тех пор, как в детстве Дамиан подхватил желудочный грипп.

– Роз, – вновь позвал он ее по имени, тяжело дыша. – Я был прав.

Девушка не знала, что это должно значить. Она осторожно опустила лампу на пол и наклонилась, чтобы заглянуть Дамиану в глаза.

– Ты в порядке? Где Сиена?

Он не ответил.

– В чем ты был прав?

Дамиан сжал челюсти и выпрямился в полный рост. Только тогда Роз заметила, что под мышкой у него была зажата книга.

– Что ты нашел?

– «Святые и жертвоприношение: неотредактированная рукопись», – прошипел он. И действительно, золотые буквы на корешке книги гласили то же самое. – Роз, мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Ты можешь это сделать?

Роз выхватила у него книгу. Томик был старым и написанным от руки, его страницы отваливались от обложки. Дамиан попытался забрать у нее книгу, но Роз спрятала ее себе за спину.

– Говори. Я слушаю.

Он раздраженно выдохнул. Мышцы на его предплечье напряглись, когда он разжал кулак, распрямляя пальцы.

– Мы были правы насчет того, что магия Хаоса стала сильнее. Эта версия «Святых и жертвоприношений» подтверждает слова той женщины, если, конечно, предположить, что ты веришь написанным там историям. Энцо все сделал правильно. Он стал последней жертвой.

– Хорошо, – кивнула Роз. Она испытывала смутную обеспокоенность, но не была шокирована. Они уже предполагали такой исход – Атенеум только подтвердил их подозрения. – Хорошо, тогда мы будем особенно осторожны, когда пересечем границу. Мы постараемся попадаться на глаза как можно меньшему количеству людей.

– Но женщина в тюрьме рассказала мне не только это. – Дамиан резко сменил тему и вцепился рукой в волосы, словно хотел их вырвать. – Я спросил у нее об Энцо. О том, на что способны последователи Хаоса, и о том, что они могут сделать с нами.

Роз не требовалось дальнейших разъяснений. Стало ясно, что они с Дамианом задавались одними и теми же вопросами.

– Ты думаешь, что магия Энцо каким-то образом осталась в тебе.

Он выдохнул и стиснул челюсти. В выражении его лица читалось чистое, неразбавленное отчаяние.

– Ты знала? Я…

– Я ничего не знала, – сказала Роз. Это тоже не было ложью.

Что же касается того, возможно это или нет… на этот счет ей и правда ничего не было известно. Она хотела узнать, что Дамиан нашел на страницах этой книги.

Его лицо исказилось, словно от боли.

– Та женщина поведала мне, что магия Хаоса может оставаться. А книга, – он с отвращением указал на нее, – это подтвердила. Это происходит со мной. Я чувствую, что со мной что-то не так, и становится только хуже. Но чем сильнее я меняюсь, тем меньше переживаю об этом.

Дамиан сделал шаг навстречу ей, и его губы сжались в тонкую линию. Боль превратилась во что-то более темное, несущее смутную угрозу, и Роз поверила ему. Она поверила в то, что с ним что-то не так, и в то, что это никак не связано с переживаниями об убийстве Энцо. Впервые за всю свою жизнь она испытала укол страха от присутствия Дамиана.

– Энцо мертв, – напомнила она, хотя это было бессмысленно.

– Да. – Дамиан склонил голову и крепко зажмурился, нахмурив брови. – Я убил его. Святые, как приятно это было.

Роз отвесила ему крепкую пощечину.

Она не собиралась это делать. По крайней мере, не планировала. Эти слова были так не похожи на то, что мог бы сказать Дамиан, что она испытала внезапную паническую нужду вытряхнуть из него эти мысли.

– Черт возьми, Роз! – Он прижал руку к щеке. Алый след уже расцветал на коже. – Думаешь, я не знаю, как это ужасно?

– Ты ненавидишь убивать. Ты страдал из-за убийства Энцо, – яростно произнесла она. – Я пыталась доказать тебе, что ты поступил правильно, но ты не хотел меня слушать.

– Да, я страдал после того, как все кончилось. Но в тот момент поступок казался правильным. – Дамиан вздрогнул под взглядом Роз. – Тогда я впервые понял, что что-то не так. Просто не хотел обращать на это внимание. Да и не мог, учитывая все происходящее. Я думал, что ты… – Он покачал головой, закусив губу. – Не понимаю. Как я могу все еще чувствовать влияние Энцо, если он умер? Я не смог найти в этой дурацкой книге ничего о том, что происходит, когда умирает последователь, который тебя контролировал. Что, если его магия никогда не исчезнет?

Роз покрутила книгу в руках и распахнула ее наугад. Потрепанный от долгих лет пользования корешок поддался легко. Книга открылась на странице с историей, которая была ей хорошо знакома:

Говорят, в день, когда Хаос потерпел поражение, пошел дождь.

Но история на этом не заканчивалась. Сказание, которое знала Роз, было коротким и сухим, но эта история продолжалась и после слов о том, что Терпение точно знала, когда нанести удар. В следующей секции шрифт был меньше, словно автор планировал оставить сноску.

Когда Терпение увидела, какой вред Хаос принес земле и насколько сильно магия изменила его, она поняла, что его нужно остановить. Она слишком долго смотрела, как погибают их дети. И тогда она взяла клинок и сама зарезала своего возлюбленного.

Реки вышли из берегов от ее слез, и Смерть, ее верная подруга, предложила сделку. Если Терпение согласится пожертвовать своей человечностью, Смерть использует ее, чтобы вернуть Хаос из-за завесы, и дарует ему смертную жизнь.

Терпение приняла предложение Смерти, и тогда Хаос возродился. Но едва дыхание вновь коснулось его легких, Терпение освободилась от оков бренного мира, и связь между возлюбленными оборвалась. Они больше не были двумя половинами одного целого. Они больше не уравновешивали силы друг друга, ибо какое значение имеет человек для святой?

И так Хаос был изгнан из пантеона и приговорен к тому, чтобы ходить по земле как простой смертный, тогда как Терпение первой вознеслась в следующее измерение. Другие святые в конце концов последовали за ней, потеряв свою человечность под гнетом времени и магии.

Никогда больше дороги возлюбленных не пересекались вновь.

– Значит, Терпение виновата в падении Хаоса? – ахнула Роз. – Почему эту часть убрали из книг, которые есть в Омбразии?

Дамиан пожал плечами, но вопрос был риторическим. Роз уже знала ответ.

– Потому что эта история не вписывается в их версию событий. – Роз смотрела на страницу, не разбирая слов. Получается, в конце Терпение умерла ради своего возлюбленного? Это подразумевал автор, говоря, что она вознеслась в следующее измерение? – Наверняка в Палаццо не хотят, чтобы люди знали о том, что Терпение пожертвовала чем-то ради Хаоса. К тому же, если бы стало известно, что на самом деле Хаос умер как простой смертный, он бы стал казаться куда менее опасным, чем требуется властям.

– Наверное, так и есть, – согласился Дамиан, но Роз видела, что ее догадки не слишком его волнуют. – Но существует кое-что еще. Открой страницу сто тридцать восемь – именно из-за этой истории я переживаю.

Роз сделала, как он просил. Почерк на этой странице был мелким и витиеватым – разобрать написанное оказалось сложно. Роз пробежала глазами по тексту и наконец нашла ту часть, о которой наверняка говорил Дамиан. Ее желудок сжался, и она вскинула голову.

– Дамиан, ты сам говорил, что все это просто истории – сказки, которые детям читают на ночь. Они нужны, чтобы заставить людей чувствовать себя так, словно они понимают этот мир. Эта книга не содержит достоверной информации.

– И?

– И только потому, что в книге есть такое, не значит, что это происходит с тобой. – История на странице, которую Дамиан хотел показать Роз, повествовала о мужчине, который сбежал от последователя Хаоса, а затем узнал, что тот все еще его контролирует. Роз захлопнула книгу. – Эти сказки призваны пугать детей Омбразии. Их наверняка распространяли еще до того, как последователей Хаоса изгнали.

– Но это не значит, что они не правдивы, – возразил Дамиан. – Мы с Сиеной задали вопрос и получили эту книгу в ответ. Это должно что-то значить.

– Ты поэтому бросил Сиену? Чтобы в одиночестве прочитать книгу?

Он провел рукой по лицу, замерев, когда ладонь накрыла рот, так что ответ вышел приглушенным:

– Да. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел, чтобы она спрашивала, почему меня это интересует, поэтому я просто… бросил ее. – Дамиан вновь выругался, на этот раз куда более эмоционально. – Святые, о чем я только думал?

– Нам лучше вернуться и убедиться, что она смогла найти дорогу назад, – сказала Роз. Последнее, чего ей сейчас хотелось, – это провести здесь еще несколько часов в поисках пропавшего члена команды. – Я возьму книгу. Мы лучше изучим ее на лодке и сможем решить, что делать дальше.

Если то, что Дамиан рассказал о жертвоприношениях, правда, то магия Энцо – последнее, о чем им стоит волноваться. Сколько последователей Хаоса, живущих где-то там, сейчас ощущали в себе новообретенную силу?

– Я очень сомневаюсь, что нам позволено забирать что-либо отсюда, – с сомнением протянул Дамиан.

– Ах, сейчас ты внезапно вспомнил о морали? – Роз прижала книгу к груди, чувствуя, как от холода у нее стучат зубы. Если они как можно скорее не выберутся отсюда, она превратится в человека-ледышку. – Пошли.

* * *

Как оказалось, Сиена сумела найти путь обратно к лестнице. Девушка была в ярости. Роз не вмешивалась, пока она кричала на Дамиана за то, что тот бросил ее.

– Какого черта, Дамиан? – взревела Сиена. Роз никогда прежде не видела ее настолько злой. Но при этом на лице девушки, обращенном к Дамиану, застыло выражение полного изумления. – Ты сбежал сразу после того, как я объяснила, почему так важно ходить по Атенеуму в парах? Тебе повезло, что у меня с собой была упаковка спичек. Что, если бы я никогда не нашла путь назад? – Сиена в отвращении покачала головой. – Если бы я все еще не считала тебя своим командиром, Дамиан, то ударила бы. Клянусь святыми, ударила бы.

– Я уже его ударила, – подсказала Роз, ни капли не виня Сиену за ее злость.

Если бы Дамиан бросил в темноте Атенеума ее – совсем одну и полностью лишенную способности видеть, – она бы не ограничилась одной пощечиной.

– Сиена, прости меня. – Дамиан покачал головой, словно пытаясь избавиться от наваждения. – Я не знаю, что на меня нашло.

Но его слова не успокоили девушку.

– Что ты вообще делал? Почему убежал?

Он приоткрыл рот, но не произнес ни звука. Роз замерла, гадая, скажет ли друг правду. Расскажет ли остальным о своих страхах и о том, что им удалось выяснить.

– Мне показалось, что я увидел… что-то, – неуклюже соврал Дамиан.

– Но ты не удосужился предупредить ее? – спросил Дев. Подозрение ясно читалось в морщинках, собравшихся вокруг его глаз.

Святые. Они никогда не достигнут цели, если их маленькую компанию будут раздирать на части напряжение и недоверие.

– Расскажи им правду, – велела Роз.

Дамиан крутанулся на месте, широко распахнув глаза, словно не мог поверить в такое предательство. Роз понимала причину его паники: он привык быть лидером. Привык демонстрировать всем маску уверенности и собранности. Но они не могут продолжать лгать друг другу.

Дамиан нервно закрыл лицо ладонями, пока Сиена и Дев настороженно наблюдали за ним. Он вздохнул, а затем поведал им обо всем, о чем рассказал Роз, теперь уже более спокойно, чем прежде. Сиена смягчилась, раздраженно сжатые губы расслабились, и на ее лице отразилось беспокойство.

– Это вообще возможно? – спросила она, когда Дамиан поведал им об остатках влияния Энцо. – Почему магия все еще действует на тебя, а на всех нас – нет?

Дамиан странно дернулся, и это движение почти могло сойти за пожатие плечами.

– Я понятия не имею. В смысле, не знаю, почему магия влияет только на меня. Но это возможно, по крайней мере, если верить книге, которую мы нашли. – Дамиан качнул головой в сторону томика, который Роз все еще сжимала под мышкой. – Это всего лишь собрание историй, но они хотя бы подтверждают, что такое случалось раньше.

Сиена вздрогнула и, казалось, впервые по-настоящему взглянула на Роз с тех пор, как они вернулись к лестнице.

– Почему книга все еще у тебя? – Она вновь перевела взгляд на Дамиана. – Почему? Книги нельзя забирать из Атенеума. Ничего забирать нельзя.

– Мы не можем просто оставить ее здесь, – воспротивилась Роз. – И у нас нет времени на то, чтобы прочесть ее прямо сейчас. Что, если мы можем узнать из нее больше?

Сиена не ответила. Вместо этого она выхватила книгу у Роз так быстро, что у той даже не было шанса отбиться.

– Вы хоть представляете, что бы произошло, если бы мы попытались уйти с этой книгой?

Никто не ответил.

– Ничего. Ничего бы не произошло, – продолжила Сиена, – потому что Атенеум вообще не позволил бы нам уйти. – Она бросила книгу на ступени. Та приземлилась на каменный пол с оглушительным звуком, раскрывшись посередине. – Нам придется самим во всем разобраться. По крайней мере, мы нашли то, ради чего пришли сюда.

Роз сильно закусила внутреннюю сторону щеки. Она знала, что Сиена права, но казалось ошибкой оставлять книгу здесь, в темноте. Дамиан, очевидно, думал точно так же, однако безропотно отправился вверх по лестнице следом за Сиеной.

К ужасу Роз, архивариус уже ждала их. Она выплыла из тени, словно призрак, и на ее губах, скрывавших беззубые десны, играла пугающая улыбка.

– Нашли ли вы то, что искали? – спросила она нараспев, и что-то в ее тоне подсказывало, что женщина точно знала, ради чего они сюда пришли.

– Да, – ответила Сиена. – Спасибо.

Улыбка на лице архивариуса не дрогнула.

– Вы знаете, будет вежливо класть вещи туда, где вы их взяли.

Роз нахмурилась. Неужели речь идет про книгу о святых? Но ведь архивариус не могла знать, где они оставили ее.

– Мы знаем, – ответила Сиена, обошла женщину и направилась к главному выходу.

Дев вежливо склонил голову.

– Прошу вас принять наши извинения, если мы оставили что-то не на своем месте.

Архивариус лишь проводила его равнодушным взглядом.

Роз последней пошла к выходу, и когда она проходила мимо женщины, та схватила ее за запястье. Ее хватка была крепкой, почти болезненной, а кожа – неестественно холодной. Роз крутанулась на месте и схватилась за костлявое предплечье архивариуса, готовясь к драке.

Но в лице женщины не было злости. Ее глаза, поймавшие Роз в ловушку, были огромными и серьезными.

– Запомни эту историю, – сказала она так тихо, что остальные просто не могли услышать. – Запомни, как она кончилась.

Роз нахмурилась сильнее.

– Что?

Но архивариус уже отпустила ее, и улыбка вернулась на ее губы так быстро, что от этого стало тревожно.

А затем она исчезла, вновь поглощенная тенями Атенеума.

15. Милос

Когда Милос добрался до реки, которая разделяла Омбразию и Бречаат, его уже ожидали.

На берегу стоял молодой мужчина, которого Милос не узнавал, хотя что-то в его внешности казалось смутно знакомым. Его волосы были каштаново-красными, а лицо усталым, но добродушным. Он замер у края воды и смотрел в темноту, словно мог видеть что-то недоступное Милосу.

– Ты тоже это чувствуешь, не так ли? – спросил мужчина, и его голос почти слился с шумом ветра. – Ты не первый, кто здесь появился.

Милос не знал, что незнакомец имеет в виду. По крайней мере, он был уверен, что они не могут думать об одном и том же.

– Простите меня, – произнес он. – Я спешу. Мне нужно попасть на лодку, которая направляется на…

– Юг, – закончил незнакомец за него. – Верно?

Милос замер. Молодой мужчина повернулся, и Милос внезапно понял, где видел его раньше. Он опустился на одно колено.

– Простите меня, – сказал он. – Я вас не узнал.

Нетерпеливым взмахом руки мужчина велел ему подняться, хотя поведение Милоса явно его позабавило.

– Я искал тебя, Милос Петреску. Ты забрался дальше, чем остальные.

* * *

В горах на северо-востоке Омбразии, вблизи от границы с Бречаатом, таилась крепость, о которой знали немногие. Туда привезли Милоса на следующее утро после того рокового дня, когда его забрали из семьи.

Офицеры завязали ему глаза, но мальчику удалось увидеть, как выглядит это место в день, когда он его покинул. Фасад крепости был вырезан прямо в скале. Здание было темным и внушительным, хотя оказалось куда меньше, чем Милос ожидал. У него возникло ощущение, что это сооружение возвели в спешке, потому что широкие каменные плиты и бесформенная входная арка выглядели совершенно непримечательно. Это место не имело ничего общего с резным великолепием храмов Омбразии. Милос знал причину: сюда привозили людей, обреченных на забвение.

К тому времени как они прибыли туда, он перестал плакать. Мальчик много часов бился в истерике и слишком устал, чтобы реагировать хоть на что-то. Ему только исполнилось тринадцать, но он уже смирился со своей неизбежной кончиной.

Милос слышал, как заскрежетали огромные каменные двери о скалистый пол. Из открывшегося прохода повеяло кислым ароматом гниения, и его тут же вырвало. В животе было пусто, и ему оставалось лишь давиться желчью. Милос был всего-навсего мальчишкой: он еще не встречался со смертью, но инстинктивно догадался, что только что вдохнул ее запах.

Сильные руки подтолкнули его вперед, и земля пошла под уклон. Его зубы стучали от тревоги и страха. Звук шагов эхом отражался от стен, и Милос понял, что пространство вокруг него сужается по мере того, как они спускались все глубже под землю. Вонь становилась все сильнее, но ему оставалось только терпеть. Он не знал, как долго шел, шаркая ботинками по неровному каменному полу, но казалось, прошла целая вечность, прежде чем раздался звук, похожий на скрип ржавых петель. Милос снова тихо заплакал, сделав шаг вперед. Он ожидал, что его посадят в какую-то камеру, но затем земля внезапно исчезла у него из-под ног.

Он с криком рухнул вниз, но падение оказалось недолгим. Он приземлился на жесткий пол, и боль пронзила все его тело.

Вновь скрипнули петли – на этот раз сверху, – а затем раздался громкий лязг.

Оставшись в одиночестве, Милос стянул с глаз повязку и уставился в темноту.

Шаги начали удаляться.

Он знал, что за ним не вернутся.

* * *

– Ты был там, – сказал Милос молодому мужчине. – В день, когда меня спасли. Ты и твой отец.

Мужчина отмахнулся от его слов, но на его лице сияла улыбка. Когда Милос видел его в последний раз, тот был еще мальчишкой. Его лицо было более круглым, но таким же серьезным. Он был ниже ростом и менее мускулистым, чем теперь. Но не возникало сомнений в том, что этот человек был одним из тех, кто спас Милоса из темниц Забытой крепости.

По крайней мере, так тюрьму называли жители Бречаата. Милос сомневался, что в Омбразии вообще говорили об этом месте. Он точно никогда не слышал, чтобы его родители упоминали о крепости.

Сейчас он, разумеется, знал, что туда Палаццо отправляло последователей Хаоса. Их отлавливали детьми, увозили на север и запирали в подземельях, оставляя умирать в одиночестве. Как Милос вскоре узнал, жители Бречаата знали об этом месте и всегда спасали омбразийских детей. Они вытащили его из темноты, а взамен сбросили вниз тело одного из своих усопших. Они сказали, что неважно, как выглядит труп, ведь к тому времени, как кто-то удосужится проверить темницы, опознать человека уже будет невозможно.

– Знаю, ты хочешь уйти, – сказал мужчина. – Я тоже чувствую зов. Как и все остальные последователи Хаоса. Я не понимаю, что это такое и почему мы стали сильнее, но не уверен, что мы можем слепо бросаться ему навстречу.

Милос действительно чувствовал зов и больше всего на свете хотел отыскать его источник. Но если и есть в Бречаате кто-то, к чьим словам он должен прислушаться, так это человек перед ним. Скольких последователей он и его отец спасли из крепости за свои жизни? Сколько они сделали для Бречаата в целом? Стоять рядом с ним – честь для Милоса. Быть живым – это благословение.

– Вы сказали, что искали меня, – произнес Милос. – Что я могу сделать для вас?

Мужчина качнул головой в сторону холма, вздымавшегося за их спинами. Медали, висевшие на его камзоле, сверкнули в лунном свете.

– Почему бы тебе не пройти со мной?

16. Роз

Последующие часы прошли относительно спокойно, и от этого Роз нервничала еще больше.

Когда они вернулись на берег, украденная лодка ждала их на том же месте, где они ее оставили. Это должно было стать облегчением, но скорее походило на маловероятное счастливое совпадение. Гавань, в которой они пришвартовались, находилась довольно далеко от широких морских просторов, так что, возможно, их судно просто не заметили. Но прошла еще одна спокойная ночь, и Роз не могла избавиться от мысли, что, если за ними в погоню отправили офицеров, те уже должны были настигнуть их. Не она одна почти постоянно оглядывалась через плечо: Сиена и Дев вели себя точно так же. Только Дамиан не выглядел обеспокоенным.

Хотя должен был. Но он, не мигая, смотрел только вперед. Роз не понимала его. Порой Дамиан казался нормальным, а порой – напуганным до глубины души.

Но иногда перед ней появлялся Дамиан, который, казалось, вообще не ведал страха. Он был извращенной версией мальчика, которого Роз знала в детстве. Таким мужчиной он мог бы стать, если бы больше походил на Баттисту, чем на свою мать? Магия ли стала причиной перемен, которые с ним происходили?

Следующий день тоже прошел спокойно, но вечер принес обещание нового дождя. Воздух уплотнился, а за пеленой облаков мерцала россыпь бледных звезд. Роз заново собрала волосы в тугой хвостик, укрощая выбившиеся пряди, которые хлестали ее по лицу.

– Нужно спрятаться в каюте, – крикнула Сиена, когда на палубу начали падать первые капли дождя. – Иначе мы вымокнем до нитки. К тому же ветер достаточно сильный, чтобы паруса не дали нам сбиться с курса.

Дамиан коротко кивнул, закрепил на месте штурвал, и они вчетвером зашли внутрь. Как только дверь закрылась, отгораживая их от надвигающегося шторма, Дев рухнул на ближайший стул и слепо уставился на красный ковер, который укрывал небольшой участок деревянного пола.

– Мы скоро будем у границы. Какой у нас план?

Они уже обсудили то, что им удалось узнать в Атенеуме, и пришли к выводу, что жертвоприношения Энцо вполне возможно – или, скорее, абсолютно точно – усилили магию Хаоса, а значит, их путешествие станет еще опаснее. Роз не хотелось снова заводить этот разговор, но у нее возникло ощущение, что Дев просто пытается унять свое волнение. Поэтому она произнесла с фальшивой уверенностью:

– Мы остановимся в последнем порту Омбразии перед границей, где, надеюсь, сможем сменить нашу лодку на менее… подозрительное судно. Лучше всего будет найти корабль, сделанный в Бречаате.

– Потом мы пересечем границу с Бречаатом там, где происходит большая часть торговых сделок, – продолжила Сиена. – Когда окажемся на той стороне границы, пойдем пешком.

– И будем надеяться, что по пути нам не встретятся последователи Хаоса, – пробормотал Дев.

– Это очень маловероятно, – сухо напомнила ему Сиена. – В Бречаате не так часто рождаются последователи. Ты ведь помнишь, что большая часть населения там – потомки заурядных, которые сбежали из Омбразии после первой войны? А родословные оставшихся потомков Хаоса наверняка так разбавлены кровью заурядных, что последователей почти не осталось. Если бы их было много, – добавила она, – Бречаат наверняка уже использовал бы их в военных действиях.

«И то верно», – подумала Роз. В войне, на которой в основном сражались заурядные, присутствие любых последователей Хаоса стало бы огромным преимуществом.

– Даже если в Бречаате не очень много последователей Хаоса, – сказала она, – мы не знаем, насколько сильными они стали благодаря жертвоприношениям Энцо. Иллюзии, которые он мог насылать… что, если теперь каждый последователь на это способен? – Роз вспомнила офицеров Палаццо, застывших в искаженной реальности. – Энцо управлял десятками людей за раз. Если теперь у всех есть такие силы…

– Тогда Бречаат может победить в войне, – заключил Дамиан, подав голос впервые с тех пор, как они вошли в каюту. Он хмурился, глядя перед собой остекленевшими глазами. Казалось, его сознание витает где-то в другом месте, но он добавил: – У Омбразии нет последователей, которые могли бы отразить атаку. По крайней мере, их недостаточно. Вот что происходит, когда последователей не заставляют служить в армии.

На мгновение воцарилась тишина. Никто не спорил, да и спорить было не о чем. Дамиан прав. Многие годы Омбразия рассчитывала на то, что Бречаат всегда будет пристанищем слабых заурядных. Если это изменится, они окажутся не готовы к последствиям.

– Тогда нам всем нужно покинуть Омбразию, – заявила Роз. Это прозвучало жестко и решительно. – Мы спасем Насим и Кирана, вернемся за моей мамой и другими мятежниками, а потом отправимся на Восточные острова.

– Наверное, ты права, – вздохнула Сиена. – В противном случае мы застрянем посреди поля боя, где обе стороны будут желать нам смерти. – Натянув рукав на пальцы, она утерла им лоб. – Просто там остается моя семья. И Ноэми. – Она закусила нижнюю губу. – Сомневаюсь, что мне удастся убедить их всех уехать.

Роз бросила взгляд на Дамиана: он все так же слепо смотрел в пустоту и походил на статую мужчины, которого она едва узнавала. Было ясно, что помощи в этом разговоре от него ждать не стоит.

– Мне жаль, – сказала Роз Сиене и положила руку девушке на плечо, надеясь, что этот жест сойдет за утешительный. – Тебе остается лишь попробовать.

Сиена криво улыбнулась.

– Тебе не надо успокаивать меня.

– Знаю. Но я понимаю тебя, ведь только у меня в городе тоже осталась семья.

Она пожалела о своих словах, как только они слетели с ее губ. Дев отвел взгляд, внезапно заинтересовавшись углом ковра. Роз бросилась к нему.

– Дев, я не…

– Нет. Ты права, – сказал он, пожав плечами. – У меня больше нет семьи. Все, кто был мне дорог, мертвы. За исключением тебя, конечно. И если мы не сможем спасти Насим…

– Сможем. К тому же это не так. Другие мятежники дорожат тобой.

Он бросил на нее сочувствующий взгляд.

– Они дорожат мной так, как люди дорожат своими коллегами. Это все, что у меня осталось, Роз. Ты. Насим. Наша миссия. И это нормально. Раньше мне просто не приходило в голову, что у меня нет причин возвращаться. Я прожил в этом проклятом городе всю свою жизнь, и теперь у меня там ничего не осталось. – Он откинулся на спинку стула, а потом качнул подбородком в сторону Сиены. – Кто такая Ноэми?

Пауза.

– Просто знакомая.

– И все?

Сиена вяло рассмеялась.

– Хотелось бы мне, чтобы было иначе.

Дев понимающе кивнул. Казалось, он собирался сказать что-то еще, но передумал.

Роз внезапно поняла, что в воцарившемся молчании не чувствовалось напряжения. Такая тишина, нарушаемая лишь звоном бокалов, могла бы легко повиснуть в воздухе зала «Бартоло». Молчание было дружеским. Когда все они успели стать друзьями?

Но потом взгляд Роз скользнул к Дамиану, и ей внезапно захотелось, чтобы они и правда оказались в «Бартоло». Она бы не отказалась выпить чего-нибудь покрепче воды.

– Если магия может стать сильнее, – медленно произнесла она, – разве не должен существовать способ вновь ослабить ее?

– Было бы логично, – согласилась Сиена, и по ее лицу скользнула тень. – Возможно, мне кое-что об этом известно.

Дев сел ровнее, и Роз склонила голову, чувствуя, как ее наполняет подозрение.

– Что ты имеешь в виду?

Поморщившись, Сиена сунула руку в карман штанов и достала сложенный клочок бумаги. На мгновение Роз решила, что это карта, которую девушка показывала им в таверне, но, когда Сиена развернула лист, на нем был только текст. Один край листа был неровным, словно от него оторвали половину.

И тогда внезапно стало понятно, почему Сиена выглядит такой виноватой. Лист бумаги не разорвали надвое – его вырвали из книги.

Дев понял это одновременно с Роз. Он расхохотался и ткнул в Сиену пальцем, удивленно и ликующе разом.

– Ты украла это из Атенеума! А ведь это ты постоянно напоминала нам о правилах!

Поведение Дамиана мгновенно изменилось: его внимание сосредоточилось на Сиене, словно его резко пробудили ото сна.

Она вскинула руки.

– Я подумала, это может быть важно, ясно? Я нашла эту книгу сразу после того, как Дамиан сбежал. – Бросив на него острый взгляд, Сиена разгладила лист бумаги у себя на коленях. – Большая часть текста бесполезна, но здесь сказано, как отменить то, что сделал Энцо.

Сиена указала на строку в конце страницы, и Роз перегнулась через ее плечо, чтобы прочитать то, что было там написано.

«Чтобы обратить содеянное вспять, предложи то, что было отдано».

– Что это значит? – спросила она, хотя в глубине души уже знала ответ.

Дев утер рукой рот.

– Только не говорите, что единственный способ ослабить магию Хаоса – это совершить то же самое, что совершил Энцо. Он убил шестерых. Он убил мою сестренку.

– Я же не говорила, что мы должны это делать, – огрызнулась Сиена. – Вы задали вопрос, и так уж получилось, что у меня есть ответ. Мы даже не уверены, что последователи Хаоса представляют реальную угрозу.

Но дело ведь не только в последователях Хаоса, не так ли? Роз все смотрела на слова, надеясь, что каким-то образом сможет разглядеть в них иное значение.

– Если мы правы и на Дамиана действительно воздействует магия Энцо, ее тоже нужно обезвредить.

– Нет.

Дамиан стоял, скрестив руки на груди. Его лицо сковала ледяная маска. Он возразил так быстро, что Роз потребовалось мгновение, чтобы осмыслить это.

– Что значит «нет»? – Она приняла такую же позу и вскинула подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. – Хочешь остаться таким навсегда? Ты сам говорил, что тебе кажется, будто ты сходишь с ума.

– Я в порядке.

– Да ты шутишь. – Она ткнула в него пальцем. – Это не ты, и ты сам это знаешь. Ты до ужаса боялся того, что с тобой происходит.

Его губы изогнулись в злой гримасе – выражение выглядело чуждо на его лице.

– Ты пытаешься починить меня, Роз?

– Дамиан, – резко окликнула его Сиена, поднимаясь на ноги, – она права. Ты сам не свой. До границы с Бречаатом осталось несколько часов пути, и мы не можем позволить, чтобы ты принимал поспешные решения.

Дамиан сделал шаг вперед, вскидывая брови.

– Поспешные решения? Я не принимаю поспешных решений. Я твой командир. – В его последних словах ощущалась угроза. – Ничего во мне не нужно обращать вспять. Меня не надо чинить.

Прежде чем кто-либо из них успел ответить, Дамиан развернулся на каблуках, рывком открыл дверь каюты и вышел, растворяясь в буре. Капли дождя окропили лицо Роз, прежде чем дверь захлопнулась за ним.

– Какого черта только что произошло? – пробормотал Дев, одной рукой вцепившись в ручку кресла, на котором он все еще сидел.

У Роз не было ответа. Она повернулась к Сиене.

– На этой странице есть еще что-то полезное?

Сиена беспомощно покачала головой.

– Только то, что ты уже прочла. «Предложи то, что было отдано». Лучше всего в священном месте.

– Любое место перестает быть священным, когда там появляется Роз, – буркнул Дев, и та бросила на него испепеляющий взгляд.

– Вы двое, попытайтесь отдохнуть. Я поговорю с Дамианом.

На секунду ей показалось, что Дев начнет с ней спорить, но тот лишь кивнул.

– Будь осторожна, не то тебя сдует в море.

Роз знала, что вовсе не море беспокоило его больше всего.

* * *

Так уж вышло, что Роз не сдуло в море, но ливень был таким сильным, что она вряд ли ощутила бы разницу.

Ее одежда насквозь промокла за считаные секунды, стала холодной и неприятно липла к коже. Было невозможно определить, где дождь, а где морская вода; шум волн ревел в ее ушах, заглушая все остальные звуки, кроме раскатов грома вдалеке. Они ударялись о борт лодки, белой пеной перелетая через перила на палубу. Удерживать равновесие было сложно, но Роз удалось устоять на ногах. Она прищурилась, пытаясь сквозь потоки воды разглядеть знакомый силуэт Дамиана, замершего на носу корабля. Она позвала его по имени, но он не обернулся, продолжая стоять, словно живая носовая фигура, и смотреть на чернильную линию горизонта, где небо встречалось с морем.

Роз сглотнула ком в горле и подошла к нему. Впервые Дамиан признался ей, что чувствует себя неправильно, когда они сидели на берегу озера через день после того, как мятежники сделали свой ход. Дамиан сжимал ее в объятиях, уткнувшись ей в шею, и Роз пришлось схватить его за подбородок, чтобы заставить встретиться с ней взглядом. В глубине его глаз она увидела что-то странное. Она подозревала, что это что-то зародилось в то мгновение, когда он застрелил Энцо в Святилище. Она не знала, что произошло с Дамианом в ту ночь; ей лишь было известно, что даже три года, проведенных на войне, не смогли изменить его настолько сильно. Роз даже представить не могла, что все закончится так: она будет смотреть на него и видеть кого-то совершенно незнакомого.

– Дамиан!

Она вновь позвала его по имени, ненавидя себя за то, что ее голос прозвучал так неуверенно.

Он наконец обернулся. Его глаза казались черными, зрачки – расширенными. Корабль качнулся, когда жестокие волны толкнули его ближе к берегу, и Роз потеряла равновесие. Она ударилась о ближайший фальшборт, когда опора исчезла из-под ее ног, и громко выругалась. Дамиан оказался рядом мгновение спустя, схватил ее за руки и рывком развернул так, чтобы встать между ней и морем.

– Попытайся не улететь за борт, хорошо?

Он явно хотел пошутить, но в его словах не было привычной легкости. В Роз вскипел гнев.

– Какая тебе разница?

Дамиан уставился на нее сквозь пелену дождя. Его руки все еще сжимали ее плечи, но ни один из них не двигался с места.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не знаю, что изменилось, но мне кажется, будто тебя больше ничего не заботит. – Дождь усилился, насквозь пропитав ее волосы. Роз задрожала. – Ты до ужаса боялся того, что чувствовал. До ужаса! А теперь ты злишься, потому что думаешь, что я хочу починить тебя? Черт возьми, Дамиан, мы все просто пытаемся тебе помочь.

– Россана, – хрипло произнес он, – есть более важные вещи, о которых стоит переживать…

– Это ты сейчас так считаешь. Что произойдет через час, когда ты передумаешь? Когда сорвешься, испугавшись, что магия Энцо все еще тебя контролирует?

– Я еще не закончил, – коротко сказал он, заставив Роз умолкнуть.

– Что?

– Я. Еще. Не. Закончил, – произнес Дамиан, четко выговаривая каждое слово. Он разжал хватку, чтобы накрыть ее мокрую щеку ладонью. Корабль вновь опасно качнулся, но он удержал их обоих. Вода текла вниз по его вискам и щекам, словно непрерывный поток слез. Его взгляд пылал яростью, и Роз оказалась не готова к его следующим словам. – Не смей говорить, что меня больше ничего не заботит. Не существует версии меня, которая не заботилась бы о тебе, Роз. Не существует версии меня, которая не принадлежала бы тебе полностью.

Ее губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука. Роз хотелось сказать ему, что она не пыталась владеть им. Что Дамиан, которого она любила больше всего, был мягким и кротким, возможно, потому, что эти качества так несвойственны ей самой. Она хотела сказать, что его боль и страх стали частью его личности так же, как цвет волос или форма губ. Но, казалось, Дамиану не требовался ответ.

– Когда ты касаешься меня, – тихо произнес он, ногтями проведя по коже на ее щеке, – я вспоминаю, что такое спокойствие.

Роз не знала, что на это ответить. Молния пронзила небо над их головами, оставив перед ее глазами яркую вспышку. Она резко вздохнула, ощутив на языке капли дождя и соленый привкус морской воды, затем подняла руку и накрыла своей ладонью ладонь Дамиана, отводя его пальцы от своего лица. Без его тепла Роз чувствовала себя странно одинокой.

– Я собираюсь найти способ это исправить, – сказала она. – То, что сделал Энцо. Нравится тебе это или нет.

– Нет. – Слово прозвучало резко, словно удар хлыста. Дамиан отстранился от нее. – Разве ты не видишь, Роз? Я счастлив.

– Ты не был счастлив, – напомнила она, почувствовав, как холодок пробежал по ее коже. – Ты говоришь это сейчас, потому что так легче.

Он покачал головой.

– Ты не понимаешь. Я больше не чувствую так много боли.

– Боль – это часть жизни.

– Но я не хочу ее испытывать!

Голос Дамиана ревом разнесся по воздуху, почти заглушив шум волн. Он впился в нее диким, злым взглядом, его грудь тяжело вздымалась. Мягкость, которую она видела в нем всего несколько мгновений назад, полностью растворилась, и Роз гадала, не привиделось ли ей это.

И тогда она все поняла.

Что бы ни происходило с Дамианом, он перестал бороться с этим. Поэтому все казалось другим. Поэтому он больше не метался между сумасшествием и отчаянием так часто, как прежде. Он сдался и, возможно, вообще перестал испытывать отчаяние. Ужас пронзил ее от этой мысли.

– Дамиан, – торопливо произнесла она. – Мне нужно, чтобы ты выслушал меня. – Роз схватилась за мокрый ворот мужской рубашки и обхватила пальцами его запястье, вспомнив, как он признался, что ее прикосновения его успокаивают. – Не сдавайся. Я знаю, что часть тебя все еще хочет сопротивляться этому безумию, и мне нужно, чтобы ты продолжал бороться. Хорошо? Ради меня.

Он долгое время смотрел на нее с непроницаемым выражением лица. Понять, какие эмоции он испытывает, не представлялось возможным. Роз словно пыталась прочесть книгу на языке, которого не знала. Что случится, если он откажется?

Но прежде чем Дамиан смог ответить, раздался грохот, не имевший никакого отношения к яростной буре. «Это дверь хлопнула», – запоздало поняла Роз и обернулась. К ним с другого конца палубы бежала Сиена, указывая пальцем на скалу, вздымающуюся из моря неподалеку.

– Мы пропустили последний порт! – прокричала она, пытаясь заглушить шум дождя. Паника исказила черты ее лица. – Мы заплыли слишком далеко!

Дамиан вырвался из рук Роз, когда она неосознанно ослабила хватку. Он схватился за фальшборт, игнорируя волну, которая ударила о борт корабля, вымочив его с головы до пальцев ног. Его внимание было сосредоточено на утесе, на который указывала Сиена.

– Мы шли по ветру, – проревел он, оглянувшись через плечо. – Я забыл учесть, насколько быстрее мы передвигаемся с парусами, сотканными последователями Изящества!

Роз потребовалось мгновение, чтобы смысл их слов дошел до нее, но как только это произошло, все ее тело замерло в ужасе.

Они проплыли мимо последнего порта Омбразии – того самого, где собирались сменить корабль. Они приближались к ущелью, с двух сторон окруженному каменистыми утесами.

Об этом проливе рассказывала Сиена. Именно здесь проходила граница между двумя городами-государствами.

Они направлялись прямо на территорию Бречаата.

17. Дамиан

Руки Дамиана скользили по штурвалу, пока он пытался развернуть корабль в обратную сторону. Но как бы он ни напрягался, каждый поворот рулевого колеса был совершенно бесполезен. Шторм был слишком агрессивным, волны – слишком мощными. Они обрушивались на борта лодки своим необъятным весом, толкая ее все ближе к проливу.

В какой-то момент Дев, видимо, услышал их возню и тоже выбежал из каюты, потому что сейчас он – промокший до нитки – стоял на другой стороне палубы и сражался с парусами, доблестно пытаясь сменить курс. Дамиан знал, что эти попытки обречены на провал. Скорее всего, они либо будут вынуждены проплыть через пролив, либо разобьются о скалы. Берег был слишком близко. Они могут сколько угодно пытаться сражаться с природой, но им никогда не победить.

– Это бессмысленно! – прокричал Дамиан Роз и Сиене, которые смотрели на него широко распахнутыми, испуганными глазами. Сам он не испытывал страха. Дамиан знал, где тот должен находиться – в груди, свернувшись кольцом настолько тугим, что давление могло сломать нечто жизненно важное, – но его там не было. Напротив, Дамиан мыслил ясно, и был полон твердой решимости. – Нам придется плыть через пролив!

– Мы не можем! – рявкнула Сиена в ответ. – Это лодка Палаццо! У нас на флаге чертов герб изображен!

Дев услышал ее слова. Он бросил возиться с парусами и запрокинул голову, найдя взглядом флаг.

– Я его сниму!

Дамиан едва смог разобрать слова, и ему потребовалось еще мгновение, чтобы их понять. К этому времени Дев уже карабкался на мачту, ветер трепал его куртку, а струи дождя хлестали по телу. Роз мгновенно оказалась у мачты и замерла прямо под другом. Ее мокрые волосы выбились из хвостика и липли к рукам и шее.

– Дев, нет! Молнии!

Тот проигнорировал предупреждение, и Дамиан не мог притвориться, что не рад этому. Любому было ясно, что их судно сделано в Омбразии, но, сняв флаг, они хотя бы избавятся от признаков явной связи с Палаццо.

– Оставь его! – крикнул он Роз, изо всех сил навалился на штурвал и, прищурившись, приготовился вести судно через пролив.

Ему казалось, что в мире, полном сумасшествия, весь контроль сейчас сосредоточился в его руках. Корабль кренился из стороны в сторону, палуба качалась у него под ногами, и Дамиану приходилось каждые несколько секунд ловить равновесие. В обычной ситуации стоять в насквозь мокрых ботинках по колено в воде было невыносимо, но вся остальная одежда Дамиана настолько промокла, что такие мелочи его уже не беспокоили. Он услышал плеск позади себя и рискнул бросить быстрый взгляд через плечо: к нему приближалась Сиена.

– Отдай штурвал мне, – сказала она, быстро дыша. По ее лицу бежали капли дождевой воды. – Если Дев упадет, только у тебя есть шанс его поймать.

По мнению Дамиана, навряд ли хоть кто-то сможет поймать Дева, если тот упадет, – у парня больше шансов рухнуть прямо в море. Но Роз разорвет корабль на части, если с ее другом что-то случится, так что Дамиан отпустил рулевое колесо.

Дев почти добрался до верхушки мачты. Она ненадежно качалась на ветру, и ему приходилось прижиматься к дереву изо всех сил. Роз стояла, вскинув голову к небу, и ее лицо заливали струи дождя.

– Он почти добрался, – громко сказал Дамиан, словно она этого еще не поняла. – С ним все будет в порядке.

– Знаю.

В это мгновение лодка взобралась на гребень особенно большой волны, и ноги Дева, которыми он обхватывал мачту, соскользнули. Роз ахнула, но Дамиан этого не услышал, лишь заметив, как ее губы приоткрылись в беззвучном крике. Он напрягся, наблюдая, как Дев ногами скребет по мачте, пытаясь отыскать опору на мокрой древесине, и понемногу сползает вниз. Раскат грома пронзил воздух. Словно не отдавая отчета в своих действиях, Роз схватила Дамиана за руку, и ее мокрые пальцы так крепко переплелись с его, что он поморщился.

Дев не упал. Он сумел снова обхватить ногами мачту и продолжил карабкаться вверх.

Ущелье начало сужаться. Скалы нависали над ними с обеих сторон, а волны разбивались о камни пенными брызгами. Пролив в ширину был как три корабля, выстроенных в длину друг за другом, и, хотя Дамиан их еще не видел, он знал, что вдоль утесов стоят часовые Бречаата, охранявшие границу. Он гадал, наблюдали ли они за ними сейчас. Смогли ли они разглядеть знамя Палаццо сквозь плотную завесу дождя?

Хватка Роз усилилась, и Дамиан поднял взгляд на Дева, который держался за мачту одной рукой, а другой размахивал ножом. Флаг с гербом Палаццо так яростно развевался на ветру, что сперва Дамиану показалось, что Деву не удастся удержать его и перерезать веревки. Но он справился и тут же снова начал сползать вниз. Флаг хлестал его по лицу и метался, словно живой, но Дев сунул ткань себе за пазуху и полез вниз.

Преодолев почти половину пути, он ослабил хватку и упал на палубу, расплескав воду. Корабль накренился, и Дев покатился по дереву, остановившись в нескольких дюймах от сапог Дамиана.

Роз помогла другу подняться на ноги, а затем ударила его по руке настолько сильно, что наверняка причинила ему боль.

– Ты чертов безумец!

Дев слабо улыбнулся, помахав перед ней краешком флага. Он был смертельно бледен, если не считать двух розовых пятен румянца на его щеках.

– Я никогда не утверждал обратное.

– Тебе лучше это спрятать, – посоветовала Роз, и Дев запихнул флаг поглубже за ворот своей куртки. – Все равно произойдет чудо, если нам удастся выбраться. – Затем она спросила у Дамиана: – Они станут нас допрашивать?

Про себя Дамиан подумал, что чудо произойдет, если они сумеют дожить до допроса. Но вслух он сказал:

– Да. Они наверняка и корабль обыщут. Знаю, мы мало вещей привезли с собой, но, если у вас есть что-то, что может вызвать подозрения, лучше выкинуть это за борт. Сейчас же.

– Я проверю в каюте, – решила Роз.

Когда она ушла, Дев склонил голову набок, разглядывая Дамиана. Изучая его.

– Ты собирался поймать меня, да? Если бы я упал.

Дамиан нахмурился.

– Ты бы, скорее всего, упал прямо в море.

– Я не об этом спрашивал.

– Я что угодно сделаю для Роз. – Дамиан уставился на него в ответ, впервые заметив, что Дев, вероятно, самый низкий из них четверых. Юношу ни в коем случае нельзя было назвать крупным, но держался он с исключительной уверенностью в себе. – Она бы хотела, чтобы я поймал тебя, так что я бы это сделал. Если бы она захотела, чтобы я выбросил тебя за борт, я бы и это устроил.

Дев сухо рассмеялся.

– Ясно.

Дамиан прищурился, вглядываясь в дождь, и увидел, что лодка вот-вот войдет в пролив. Сиена вела судно мимо скал, и даже со своего места Дамиан видел, как напряжено ее тело. Сперва он подумал, это связано с тем, что она не привыкла управлять кораблями, но затем Сиена поманила их ближе, и выражение ее лица передало то, что не смогли передать слова: «Не шумите».

– Что такое? – прошипел Дамиан.

Роз только вышла из каюты, и Сиена дождалась, пока она подойдет к ним, прежде чем ответила:

– Смотрите.

Дамиан не сразу понял, на что должен был смотреть. Но потом он их увидел: размытые силуэты часовых Бречаата усеивали скалы. Отсюда они казались крошечными, словно игрушечные солдатики.

– Солдаты, – произнесла Роз, хотя в этом не было необходимости. – И что? Я думала, мы этого ожидали.

– Не в том дело. Они не двигаются.

– Они и не должны. Это же часовые.

Сиена нетерпеливо выдохнула.

– Они наверняка уже должны были нас увидеть, но они все еще даже на дюйм не сдвинулись с мест. Это странно, особенно если учитывать, что мы плывем на омбразийском судне. Ни один из них даже ружья не поднял.

– Может, это статуи? – предположил Дев. – В смысле настоящие часовые где-то прячутся, а то, что мы видим, – что-то вроде приманки.

Теперь, когда они подплыли ближе, Дамиан понял, что Сиена права. Это действительно выглядело странно. Он бесчисленное множество раз стоял на страже, и, как и каждый хороший солдат, знал, что при виде потенциальной угрозы следует перегруппироваться. Им навстречу должны были выплыть бречаатские судна, чтобы сопроводить до порта или преградить путь. Но ничего не происходило, и ни один часовой даже шагу с места не сделал.

– Нет, Вильнев, это не статуи, – сказала Сиена.

Дамиан видел, что она нервничала, потому что в ее словах отсутствовала привычная снисходительность.

В пропитанном ароматом соли воздухе висело напряжение. Даже в Дамиана вселилось смутное дурное предчувствие, правда, оно не оказало на него столь сильного эффекта, как он ожидал. Каким-то образом тревога только придала ему энергии – он чувствовал себя готовым к сражению.

Сиена все еще пристально осматривала скалы, а губы Роз приоткрылись, когда они проплыли прямо перед ближайшим часовым. Он был одет в знакомую Дамиану форму бречаатской армии – темно-зеленую с черными пуговицами и длинными рукавами. Но мужчина не вскинул свою аркебузу. Он даже не проследил за их кораблем взглядом.

– Это какой-то трюк? – прошипела Сиена, но Дамиан едва услышал ее.

Его внутренности обратились в лед.

Он точно знал, где видел подобное прежде.

Фрагменты воспоминаний начали всплывать в его сознании: вот он бежит по коридорам Палаццо, пытаясь отыскать Энцо после того, как тот исчез с Роз. Перед ним возникает темный коридор, посреди которого стоят офицеры стражи. Они не двигаются при появлении Дамиана. Только позже он понял, что они находились во власти иллюзии.

– Это не трюк, – сказал Дамиан, понятия не имея, почему пытался говорить тихо. Солдаты все равно не услышали бы его. – Мы уже видели такое раньше. Их контролирует последователь Хаоса.

Стоявшая рядом Роз напряглась. На ее шее дернулся мускул, и Дамиан понял, что ее посетили те же воспоминания.

Дев удивленно открыл рот.

– С чего ты это взял?

– Посмотри на них. – Дамиан кивком указал на ближайшего часового. – Их глаза открыты, но пусты. Словно они смотрят на что-то совсем другое. Потому что так и есть. Энцо сделал то же самое с несколькими офицерами Палаццо в ту ночь, когда наконец выдал себя.

Дев тихо присвистнул.

– Мне казалось, Энцо был необычно силен для последователя Хаоса. Не может быть, чтобы кто-то мог с такой легкостью контролировать столько людей за раз.

– Это не легко, – мрачно согласилась Роз. – По крайней мере, не должно быть легко. Но кто знает, на что теперь способны обычные последователи Хаоса.

– Значит, здесь проходил как минимум один из них. И недавно.

– Возможно, он все еще здесь, – сказала Сиена, и все четверо замолкли.

Они почти достигли самой узкой части пролива, где на плоском каменистом уступе располагалось маленькое здание. Видимо, это был пункт пропуска. Солдаты неподвижно стояли вокруг него. Дамиан был готов к тому, что кто-то – кто угодно – рванет вперед и попытается задержать их, но никто не сдвинулся с места. Ему это не нравилось; скопившаяся в нем энергия требовала выхода.

– Но зачем последователю Хаоса это делать? – прорычала Роз. – Наверняка никто в Бречаате не станет брать под контроль собственных солдат. В смысле… – Она рукой указала на открытую воду впереди. – Нам просто позволяют попасть на территорию Бречаата без всяких проблем.

А это значит, что где-то рядом находился последователь Хаоса, настолько сильный, что он сумел обезвредить всех солдат, которые могли бы помешать им пересечь границу.

Дождь немного стих, хотя вокруг все еще бушевала буря, наполняя ущелье ветром. Долгое мгновение все они молчали. Только когда Роз первой нарушила тишину, Дамиан понял, что они, скорее всего, думали об одном и том же.

– Кто-то хочет, чтобы мы попали сюда, – произнесла она. – По какой-то причине кто-то хочет, чтобы мы добрались до Бречаата. И этот кто-то сделал так, чтобы нас не могли отправить восвояси.

18. Роз

Они пристали к берегу в гавани прямо за пропускным пунктом. Эта часть пролива была лучше защищена от ветра, но Роз быстро стало понятно, что они не смогут вернуться тем же путем, каким приплыли сюда.

– Лодку придется оставить здесь, – пробормотала Сиена, через плечо оглянувшись на судно, когда они поднимались по скользкой тропе на вершину утеса. – Слишком наивно будет надеяться, что тот, кто хотел, чтобы мы сюда попали, позволит нам уплыть из Бречаата.

Они не оставили на лодке ничего подозрительного, но любому жителю Бречаата, который ступит на борт, сразу станет понятно, что судно было сделано в Омбразии. Им удалось снять флаг, но не только герб на знамени указывал на то, что лодка принадлежала Палаццо.

Дев тоже оглянулся, но его интересовал не корабль, а пропускной пункт. Он словно боялся, что солдаты внезапно очнутся от иллюзии, которую на них наложили. Роз не могла его в этом винить, ведь в таком случае поймают их быстро. Они почти не спали, а запасы еды подходили к концу. Роз чувствовала нарастающую усталость в мышцах и с трудом удерживала глаза открытыми.

Она гадала, как Дамиану удавалось оставаться на ногах. Он, без сомнений, выглядел хуже их всех: говорил мало, а его плечи были напряжены, пока он шел по крутой тропинке, которая вела их прочь от воды. Роз хотела утешить друга, но что-то в выражении его лица ее останавливало. Его глаза смотрели в никуда, словно все внимание было сосредоточено на том, чтобы двигаться вперед. Роз боялась, что он вспылит, если она коснется его. Он не хотел, чтобы она отправлялась на север. И хотя столь многое в Дамиане стало другим, этот факт остался неизменным. Роз смотрела, как капли воды срываются с кончиков его волос, которые уже начали отрастать из короткой военной стрижки, и катятся вниз по шее.

Очевидных различий между климатом Бречаата и Омбразии Роз не заметила, но темный пейзаж, представший перед ними, был определенно ей незнаком. Низкие и колючие деревья, усеявшие утес, совсем не походили на пышную сочную зелень, к которой она привыкла. Но в каком-то смысле это место было красивым. Неровные скалы скрывали от глаз любые признаки цивилизации, отчего окружающая их природа казалась дикой и неизведанной. Это место походило на локацию из сказки, которая не давала надежды на счастливый конец.

Возможно, все дело в рассказах ее отца. Он часто говорил ей о чудесах севера, неоскверненных его тяжелыми воспоминаниями о войне. Он рассказывал об огромных кошках, которые бродили по горам, и о крохотных водопадах, затаившихся глубоко в лесах. Он рассказывал о том, что солнце, висевшее в сером небе, казалось тусклее и исчезало за горизонтом раньше, чем на юге, и том, что, если очень хорошо присмотреться, можно увидеть снег на макушках самых высоких горных пиков.

«Здесь можно затеряться, – подумала Роз. – Можно бежать и бежать, и никогда не оглядываться».

Они почти достигли вершины утеса, и впереди не было видно ничего, кроме зарослей тех же колючих деревьев. Сиена направилась в ту сторону, настояв, что им всем нужно спрятаться от дождя, чтобы она смогла взглянуть на карту. Роз знала не хуже других, что во время грозы нужно держаться подальше от деревьев, но другого укрытия у них не было.

– Нам нужно отойти от берега, а затем сделать крюк назад, – сообщила Сиена, когда они спрятались от непогоды под ветками. Она указала на северную часть карты, которая в основном оставалась пустой. – Так мы сможем добраться до главной военной базы Омбразии, не пересекая поле боя.

Роз скрипнула зубами, пытаясь мысленно подсчитать расстояние.

– Мы ведь не успеем дойти туда до наступления ночи?

Сиена покачала головой.

– Можем разбить лагерь здесь.

– Нам нужна сухая одежда, – заметил Дев. – Стоит попытаться найти город. Или хотя бы какую-нибудь деревню.

– Это небезопасно. – Сиена аккуратно спрятала карту обратно под куртку и начала выжимать влагу из косичек.

– Едва ли хоть кто-то нас здесь узнает, – возразил Дев.

– В том-то и проблема. Они будут гадать, кто мы, черт возьми, такие, а это может быть еще опаснее.

Роз сама не знала, какой вариант лучше. Она отчаянно хотела смыть с себя грязь и переодеться в сухое, но мысль о том, что они могут попасть в неприятности и потерять еще больше времени, заставила ее сомневаться.

Дамиан сложил руки на широкой груди, стиснув челюсти. В отличие от остальных, он не полностью поместился под ветками, и дождь капал на его плечи.

– Неподалеку должна находиться деревня. Я сомневаюсь, что они установили бы пропускной пункт слишком далеко от цивилизации.

– К тому же нам надо поспать, – решила Роз. – Пускай даже всего несколько часов.

– Тогда пошли. – Дамиан полностью вышел из-под сени деревьев, хмуро оглянувшись. – Нам все равно следует где-то переждать шторм.

Но, прежде чем они успели сделать хотя бы шаг, Дамиан поднял руку и прищурился. Его поза мгновенно изменилась, словно он был диким зверем, почувствовавшим опасность. Не произнося ни слова, Сиена повторила за ним, обнажив короткий клинок, который они нашли на корабле. Роз уже держала собственный нож наготове.

– Что такое? – тихо спросил Дев.

– Ты не слышишь? – с тревогой прошептал Дамиан. – Кто-то кричит. Видимо, они нашли наш корабль.

– И что? Нас же там нет.

– А то, что… Берегитесь!

Роз крутанулась на месте. Она успела привыкнуть к грохоту стрельбы, но выстрел аркебузы, раздавшийся прямо у нее за спиной, все равно застал врасплох. Дев спрятался за ближайшим деревом. Роз последовала его примеру, но прежде успела мельком разглядеть темную фигуру, бегущую к ним по скалам. Тусклый лунный свет отражался от вод бушующего моря, очерчивая человеческий силуэт. Это был бречаатский часовой.

– Нам нужно бежать, – сквозь зубы выдавила Роз, пытаясь разглядеть остальных в чаще темных деревьев. Ее утешало лишь то, что раз она не видела друзей, часовой, скорее всего, тоже не мог. – У нас четверых все равно нет шанса против него, пока он вооружен.

Голос Сиены раздался где-то слева от нее:

– К тому же он может быть не один.

Роз наконец увидела Дамиана: он стоял недалеко от нее, наверняка нарочно держась рядом. Он покачал головой.

– Если бы с ним были другие, он бы их дождался. Он каким-то образом сумел вырваться из иллюзии.

«А может, он и не был ею скован», – подумала Роз. Кто знает, сколько людей патрулируют территорию вокруг границы?

– Тогда что нам делать? – дрожащим голосом спросил Дев.

Роз поняла, что он думал о Насим. О том, что случится с ней, если они погибнут здесь этой ночью.

– Бегите, – велел Дамиан. – Сейчас. Я буду прямо за вами.

Раздался новый выстрел. Роз поморщилась, пригнула голову и кинулась вслед за Девом и Сиеной вглубь рощи. Она слышала шелест их шагов, пока они бежали через подлесок, но преодолев всего десяток метров, поняла, что Дамиана сзади нет. Мокрый хвостик хлестнул ее по лицу, когда Роз резко остановилась.

– Дамиан!

Она не видела его, и он не ответил. Роз бросилась туда, откуда они пришли, благодаря шум дождя за то, что он скрывал другие звуки. Стук сердца отдавался у нее в горле. Что Дамиан творит? Он не способен принимать хорошие решения – точно не в его нынешнем состоянии.

Он стоял, выглядывая из-за дерева, там же, где Роз видела его в последний раз. Бречаатский часовой подобрался близко, слишком близко. Новый выстрел разнесся в воздухе подобно грому, его эхо многократно отразилось от стволов деревьев. Дамиан напрягся, когда часовой приблизился к его укрытию. Роз затаила дыхание, замерев в панике и нерешительности. Почему Дамиан не побежал с ними? Почему он до сих пор стоит на месте?

Она увидела, как что-то блеснуло в его руке, и все поняла.

Дамиан выскочил из-за деревьев. В то же мгновение Роз кинулась к часовому, и все ее мысли растворились, когда раздался еще один выстрел. Пуля пролетела в волоске от нее, но не испытав по этому поводу ничего, кроме мимолетного чувства облегчения, она метнула собственный нож.

Ее ладонь была горячей – очень горячей, – но жар испарился, как только клинок вылетел из ее руки, словно металл забрал весь жар с собой. Роз всегда гордилась своей меткостью, но в темноте, когда часовой двигался по непредсказуемой территории, у ее ножа почти не было шанса попасть в цель.

Вот только Роз каким-то образом знала, что он попадет.

Девушка до сих пор чувствовала остатки магии в своих костях. Она вспыхнула там, едва Роз мысленно представила часового. И тогда, впервые за свою жизнь, она успешно перенаправила эту связь в металл.

Но это невозможно. Последователи Терпения не способны зачаровывать оружие так, чтобы оно находило свою цель.

И все же клинок вонзился прямо в горло часового.

У нее перехватило дыхание. И тогда Роз поняла: убивать было столь же просто, как она всегда представляла. Ее бросок застал мужчину врасплох – он не мог защитить себя. Аркебуза, которую он держал в руках, была слишком длинной и громоздкой, чтобы эффективно использовать ее против двоих соперников. Роз следовало испытать ужас при взгляде на нож, торчавший из его плоти, но адреналин, бегущий по венам, выжег из нее все рациональные чувства.

Убивать просто. А вот умирать – не очень.

Роз невольно сделала шаг к часовому, но кто-то грубо отдернул ее назад за воротник. Хватка была слишком крепкой, чтобы вырваться. Роз инстинктивно поняла, что это Дамиан, но не могла заставить себя взглянуть на него. Ее взгляд был прикован к часовому. Тот уронил аркебузу и заскреб пальцами по шее, словно надеялся, что сможет зажать рану. Он захлебывался и кашлял, а кровь – чернильно-черная под покровом ночи – струилась вниз по его коже. Роз могла лишь смотреть, как он корчился, борясь за каждый вздох, пока жизнь вытекала из его вен. Затем он упал на колени, прижимая к горлу руки, и его глаза нашли глаза Роз. Она думала, что он будет смотреть на нее с ненавистью, но увидела в его взгляде лишь чистую панику.

Он знал, что умирает, и был до ужаса напуган.

«Либо ты, либо мы», – хотела сказать ему Роз, но он и так наверняка уже это знал. Да и какое значение имели ее оправдания?

Она бы простояла там целую вечность, если бы Дамиан не развернул ее, силой заставив взглянуть ему в лицо. Его глаза метали молнии, и Роз сомневалась, что когда-либо видела друга таким злым. Она почувствовала, как страх испаряется, и его место занимает непокорность.

– Зачем, черт возьми, – прорычал Дамиан, – ты это сделала?

Роз вскинула подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом, но подходящий ответ не приходил на ум. Как сказать ему правду? Как признаться, что она увидела отблеск его ножа и поняла, что он собирается сделать? Как объяснить, что она не могла позволить ему совершить убийство, потому что это не он? Когда Дамиан, которого она знала, вернется, он не сможет жить с тем, что натворил.

Но Роз сможет. Убийство ужасно и отвратительно, но это деяние ее не уничтожит. Она будет видеть панику в глазах часового каждую ночь, но воспоминание не лишит ее сна. Возможно, с ней что-то не так, ибо она знала, что способна убить человека, задолго до того, как сделала это. Роз найдет утешение в той мысли, что вышла живой из схватки.

Но она не могла быть честной с этой версией Дамиана. Как объяснить, что она хотела спасти его от горя и чувства вины, если юноша, стоявший перед ней, теперь не испытывал ни того ни другого?

«Я убила его, потому что смогу это пережить. Ты не сможешь, и к тому же на твою долю и так выпало слишком много убийств».

Но Роз не произнесла этого вслух. Она постаралась отрешиться от судорожных хрипов умирающего часового и сказала:

– Я подумала, что в этот раз моя очередь спасать нам жизни.

И отчасти это правда. В конце концов, это Дамиан убил Энцо. Злость не исчезла с его лица, но Роз показалось, что взгляд смягчился.

– Ты должна была бежать. Я держал все под контролем.

Она пожала плечами.

– Я едва тебя видела. Просто знала, что он слишком близко подобрался.

Дамиан запустил руку в свои мокрые волосы. Его глаза лихорадочно блестели, а на бледных щеках выступил румянец, когда он склонил голову, чтобы рассмотреть Роз внимательней.

– Не лги мне. Ты сомневалась, что я справлюсь, не так ли?

Роз вздрогнула. Даже сейчас он видел ее насквозь.

– Нет, это не…

– Я сказал: не лги мне. Ты хотела защитить меня, потому что боялась, что убийство сломит меня. Ты все еще хочешь, чтобы я был слабым, покорным мальчишкой, к которому ты привыкла.

Роз с усилием сглотнула. Лицо Дамиана – сплошные углы. Лунный свет, прорвавшийся сквозь облака, осветил одну часть его лица, резко очертив скулу.

– Ты никогда не был ни слабым, ни покорным, – прошептала она, заставляя внезапно пересохшее горло выталкивать наружу слова. – Ты был… ты до сих пор один из самых сильных людей, кого я знала. И я… скучаю по тебе.

Она не хотела, чтобы ее слова звучали с таким надрывом. Но сейчас, видя Дамиана в этом состоянии, она внезапно ощутила, как ее затопило горе. Что, если Роз не сможет понять, как вернуть его? Что, если он останется таким навсегда? Она ненавидела то, что могла быть так близко к нему и в то же время чувствовала, словно их разделяет сотня миль.

Боль заволокла его глаза, но они остались по-прежнему непроницаемо черными. Дамиан преодолел разделявшее их расстояние, и камни захрустели под подошвами его ботинок. Он обхватил ее лицо руками и прошептал:

– Тебе не нужно скучать по мне. Я рядом.

Но это не так. И все же его прикосновения были такими знакомыми, что на мгновение Роз почти позволила себе поверить ему.

– Роз!

Крик раздался за их спинами, и момент рассыпался на осколки. Роз судорожно вздохнула, когда между деревьями возник Дев. Сиена была рядом с ним. Друг смотрел на них с распахнутыми от ужаса глазами.

– Мы в порядке, – поспешила успокоить их Роз.

Дев обвел ее взглядом с головы до ног.

– Мы услышали выстрелы.

– Но вы с этим разобрались, как я погляжу, – добавила Сиена и кивнула в сторону часового, распластавшегося на траве.

Тот наконец скончался от полученной раны; Роз даже не заметила, когда он затих.

Дамиан грубо схватил мужчину за ноги и оттащил его подальше, спрятав между деревьями.

– Он пришел один. Волноваться не о чем. – С привычной легкостью Дамиан поднял оброненную солдатом аркебузу. – Рано или поздно кто-нибудь найдет тело. Давайте убираться отсюда.

С этими словами Дамиан повел их глубже в лес, но прежде сунул в руки Роз ее нож. Клинок все еще был покрыт кровью; наверное, Дамиан вырвал его из горла часового. Она остановилась, чтобы обтереть лезвие о траву онемевшими пальцами.

Выпрямившись, Роз увидела, что Дев смотрит на нее.

«Почему?» – исказились его губы в немом вопросе. Почему она убила этого мужчину?

Роз только покачала головой. «Как?» – вот вопрос получше.

19. Роз

Дорога сквозь лес была темной, но короткой. Роз мало что запомнила; ее ноги будто двигались сами по себе, а руки взлетали в воздух, чтобы отвести ветки с пути. Она больше переживала о Дамиане, чем о мертвом часовом, и от этого чувствовала себя только хуже. Роз убила человека. Забрала его жизнь и стерла душу с лица земли. И все же печаль таилась в ее сердце совсем по другой причине.

Чтобы обратить содеянное вспять, предложи то, что было отдано.

Им нужно исправить то, что сделал Энцо. После увиденного в проливе Роз поняла, что, если они столкнутся с последователем Хаоса, у них не будет ни единого шанса выстоять. У армии Омбразии не будет шанса выстоять. Но больше всего она хотела вернуть Дамиана.

Предложи то, что было отдано.

Что отдал Энцо, кроме жизней шестерых человек? Роз помнила, что хтониум нужен, чтобы показать, что жертвоприношение предназначается Хаосу. Энцо отдал металл. К тому же он держал при себе ту жуткую банку с глазами. У Роз ничего из этого не было. Как достать что-то подобное, она тоже не знала, а потому задалась вопросом, стоило ли ей забрать глаза часового, но тут же с отвращением отринула эту идею. Что она с ними сделала бы? Начала бы собирать в собственную банку? От этой мысли становилось тошно. Даже одно убийство слишком жестоко – наверняка должен существовать другой способ ослабить магию Хаоса.

Мысли кружились в ее голове, пока они шли, а земля под ногами становилась вязкой. Они шли достаточно быстро, и Роз гадала: насколько же сильно она была измотана, раз перестала замечать усталость? Остальные едва ли чувствовали себя лучше: говорили мало и только для того, чтобы обсудить дорогу. Когда деревья наконец расступились, они убедились, что Дамиан не ошибся: за лесом действительно находилась деревня.

Только тогда Роз впервые по-настоящему увидела Бречаат.

Маленькое поселение не сильно отличалось от деревушек, что лежали на окраинах центральной Омбразии, но все здесь выглядело заметно… потрепанным. Здания осыпались, некоторые крыши начали проседать, а другие – полностью обвалились. Дороги заросли сорняками, а на обочинах валялся мусор. На глаза Роз попались несколько местных жителей, шатавшихся снаружи: их лица выглядели осунувшимися и болезненными, а тела – слишком худыми. Они либо не обращали внимания на дождь, либо жили на улице и не могли от него спрятаться. Это место напомнило Роз территорию заурядных, только во много раз хуже. Неважно, как к ним относилось Палаццо, но заурядные в сердце Омбразии редко голодали. Конечно, имелись исключения: дети, чьих родителей забрали в армию, или люди, оставшиеся без семьи и работы. Но здесь все было иначе. Здесь все влачили одинаково жалкое существование.

Хотя рассмотреть что-то на другой стороне реки было невозможно, Роз знала, что они подходили все ближе к линии фронта. Периодически издалека до них долетал грохот выстрелов, отчего Дамиан и Сиена вздрагивали. Жители Бречаата, должно быть, привыкли к этим звукам: никто на них не реагировал. На самом деле, казалось, они вообще ни на что не реагировали, потому что прибытие четырех незнакомцев ни капли их не обеспокоило. Это придало Роз достаточно смелости, чтобы подойти к группе пьяных молодых мужчин, стоявших снаружи таверны. Она надеялась, что в таком состоянии они не обратят внимания на ее неопрятный внешний вид.

– Россана, – прошипел Дев, но она проигнорировала друга.

– Buona sera[6]*, – поприветствовала Роз мужчин, хотя вечер был далеко не добрым. – Простите, что отвлекаю. Здесь неподалеку есть постоялый двор?

Обычно компания нетрезвых незнакомцев с радостью бы ввязалась с ней в беседу, но мужчины лишь тупо на нее посмотрели, словно не до конца поняли вопрос. Наконец один из них указал на соседнее здание. Оно стояло вплотную к таверне, но в окнах не горел свет.

– Это единственный постоялый двор, signora. Клиентов тут мало, но Эдуардо управляет обоими заведениями. – Мужчина указал на вход в таверну. – Он внутри. Большой мужик, седые волосы, разливает напитки. Вы его сразу узнаете.

Роз мысленно приготовилась отвечать на расспросы мужчин, но те уже потеряли к ней интерес. Они казались просто… разочарованными в жизни. Словно кем бы Роз ни была, для них это не имело никакого значения. Разумеется, у них нет повода подозревать, что она не из Бречаата – в конце концов, из других мест добраться сюда должно быть гораздо сложнее.

Роз не нравилось, что это удалось им довольно легко.

– Спасибо, – сказала она, а затем вернулась к друзьям. – Постоялый двор находится в соседнем здании. Владелец сейчас в таверне.

Дев кивнул, а за ним и Сиена, хотя она выглядела мрачной. Дамиан никак не отреагировал. Он молча смотрел на Роз, напряженно сжав губы. Когда она направилась ко входу в таверну, друг придержал для нее дверь. Изнутри донеслись звуки, от которых голова пошла кругом. Все вокруг пахло алкоголем и грязными телами. Роз пробиралась сквозь толпу и, лишь собравшись оттолкнуть с дороги низенькую женщину, поняла, что ее руки перемазаны в крови. С отстраненным раздражением она попыталась обтереть их о рубашку, а затем ударила ладонями по барной стойке.

– Я так понимаю, Эдуардо – это вы?

Мужчина снаружи оказался прав: не заметить владельца таверны было сложно. Даже сутулясь, он, пожалуй, был самым высоким человеком, которого Роз когда-либо встречала. Его седые волосы, перевязанные кожаной лентой, были почти такими же длинными, как у нее, а лицо выглядело столь же изможденным, как у остальных жителей деревни. Эдуардо повернулся, отставив в сторону пустой стакан. Он возвышался даже над Дамианом, хотя Роз подозревала, что Дамиан смог бы переломить мужчину надвое.

– Чем я могу вам помочь?

Голос Эдуардо оказался выше, чем Роз ожидала, но в нем присутствовала странная хрипотца.

– Мы бы хотели снять несколько комнат. – Роз пришлось повысить голос, чтобы перекричать гул разговоров. – Мне сказали, вы владелец постоялого двора.

Он дернул подбородком в подтверждение.

– Боюсь, в данный момент комнаты находятся в не очень хорошем состоянии. У нас редко бывают гости.

– Ничего страшного.

– Откуда вы?

Эдуардо внимательнее присмотрелся к лицу Роз, и она не могла сказать наверняка, что крылось в его взгляде: любопытство или подозрение.

– Мы живем чуть севернее.

Его лицо исказилось, и тогда она точно поняла, что он смотрел на них с подозрением. Дамиан, ощетинившись, на шаг ближе подошел к Роз, но следующие слова Эдуардо удивили их обоих.

– Сбежали с линии фронта, да?

Роз самую малость расслабилась. Он подозревал их не в том, что они прибыли из вражеского государства – он предположил, что Роз вела себя скрытно, потому что они – солдаты Бречаата, которые пытаются сбежать от войны. Но что это значит? Роз понятия не имела, как поступают с дезертирами в Бречаате. Может, казнят, как в Омбразии?

– А если так?

Эдуардо дернул худым плечом.

– Это не мое дело. Просто помалкивайте на этот счет. – Он понизил голос, так что Роз пришлось податься вперед, чтобы лучше его слышать. От мужчины пахло виски. – Омбразия погубила слишком многих из нас. Но теперь, когда произошло столько изменений, мне впервые кажется, что у нас появился шанс. – Он сорвал большой ключ с крючка на стене позади себя и велел напарнику занять его место за баром. – Следуйте за мной.

Они с Дамианом повиновались, и Роз жестом поманила за собой Сиену и Дева. Эдуардо повел их в заднюю часть таверны, где на смену аромату алкоголя пришел влажный запах затхлости. Стены и пол были отделаны деревом. Одинокая ступенька вела к двери. Эдуардо отпер замок и толкнул створку плечом. Они вошли в слабо освещенную комнату, чем-то похожую на главный зал таверны.

– Сколько комнат? – спросил Эдуардо, зашел за стойку, которая доставала ему до груди, и начал копаться в ящиках.

– Четыре, – твердо ответила Роз. Этому месту не помешает лишний доход, а им всем – крепкий сон. Сиена бросила в ее сторону полный сомнения взгляд – наверняка она считала раздельные комнаты бесполезной роскошью, – но Роз уже выложила деньги на стойку. – Сколько с нас?

В Омбразии и Бречаате использовали одинаковую валюту, но здесь деньги имели куда большую ценность. Глаза Эдуардо расширились, когда он мысленно подсчитал оплату, которую предлагала Роз.

– Этого хватит. – Он передал ей четыре ключа. – Второй этаж. Две двери слева, две двери справа. Простите за пыль.

Роз взяла ключи и раздала по одному каждому из своих спутников. Пыль – это наименьшая из их проблем.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что после стольких изменений у нас появится шанс против Омбразии?

Дев и Сиена, которые не слышали их первого разговора, наградили Роз удивленными взглядами. Но Дамиан посмотрел на Эдуардо с нескрываемым интересом.

– Да. Что вы имели в виду?

Эдуардо, ссутулившись, оперся локтями о стойку.

– Я думаю, Колдер Брин все изменит. Он не похож на своего отца, да упокоят святые его душу. Он умен. По-другому смотрит на вещи. Люди говорят, что у него есть план, который изменит ход этой проклятой войны.

– Какой план? – слишком быстро спросил Дамиан.

Роз с силой ткнула его локтем под ребра.

Эдуардо пожал плечами.

– Мне почем знать? Я свое уже отслужил – единственная радость моего возраста. Но говорят, Колдер не боится идти на риск. Он сделает все, что потребуется. – В выражении лица старика появилось напряжение. – Вы понимаете, мне нужно во что-то верить. Вы сами видели, как выглядит война.

– Видели, – прошептала Сиена.

– Она уничтожает нас. – Эдуардо уставился в пустоту, и прошло несколько секунд, прежде чем он стряхнул с себя оцепенение. – Ладно. Не мне вам это рассказывать. Уже поздно, так что лучше поднимайтесь наверх. Таверна вот-вот закроется, но я буду там, если вам что-то понадобится.

Дев откашлялся.

– Не хочется доставлять вам проблем, но не найдется ли тут одежды, которую мы могли бы купить? Наша… вот, в общем.

С этими словами Дев указал на свой мокрый наряд.

Эдуардо подумал, нахмурившись.

– Уверен, что смогу что-нибудь придумать. Ждите здесь.

Он вернулся несколько минут спустя со стопкой одежды под мышкой. Мужчина положил одежду на стойку, забрал деньги, а затем ушел, напоследок пожелав им приятно провести остаток ночи. Дев без церемоний снял свою куртку и повесил ее на спинку стула, чтобы высушить. Роз последовала его примеру, с облегчением отлепив от кожи влажную ткань.

– Ну что, – протянула Сиена, взглянув на свои часики. – У нас есть еще несколько часов до рассвета. И я собираюсь ими воспользоваться. – Она взглянула на каждого из них по очереди. Выражение ее лица просветлело. – Я рада, что мы все сумели сюда добраться.

Дев усмехнулся, и даже Роз не смогла подавить улыбку.

– Я тоже.

Дамиана же празднование их успеха, очевидно, не интересовало.

– Завтра мы продолжим путь к линии фронта, – сурово напомнил он. – Дорога отсюда не должна занять больше нескольких часов.

После этого они поднялись на второй этаж. До них все еще доносился шум голосов из таверны, но стены слегка его приглушили. Как и было обещано, все вокруг покрывал тонкий слой пыли. На полу лежал сильно заляпанный бордово-кремовый ковер, а зеленые обои начали отслаиваться от стен.

Роз собиралась пожелать Дамиану спокойной ночи, но, когда она обернулась, он уже исчез. Боль в ее груди вспыхнула с новой силой.

Маленькая спальня, которая досталась Роз, немного походила на ее комнату в «Бартоло». К спальне примыкала ванная. Роз сбросила с себя мокрую одежду и помылась так быстро, как только смогла, дрожа от прикосновения ледяной воды. Одежда, которую принес ей Эдуардо, была слишком большой, но по крайней мере сухой. Она переоделась, собрала волосы в хвостик и легла в кровать. До нее донесся скрип вентиля, когда за стеной Дамиан открыл кран. Эта ночь слишком сильно походила на ту, что они провели вместе почти две недели назад. Роз казалось, что их история началась заново, словно бесконечная петля, которая никак не могла прийти к счастливому концу.

Возможно, им не суждено найти свой счастливый финал. Каждый раз, когда ей казалось, что счастье близко, что-то шло не так. Пускай им удалось вновь найти друг друга, Роз чувствовала, как Дамиан опять от нее ускользает.

И в этот раз ей было еще больнее, потому что он находился так близко.

Роз услышала, как Дамиан закрыл кран, а потом наступила тишина. Ее сердце гулко билось о ребра. Она знала, что не уснет, несмотря на усталость.

Не в силах остановиться, Роз выскользнула в коридор. Она замешкалась, остановившись у двери в комнату Дамиана, но отбросила опасения прочь и постучала костяшками пальцев по дереву.

Ответа не было. Изнутри не донеслось ни звука. Роз постучала снова, и холод разлился по ее венам, когда ей вновь никто не ответил.

Она дернула за ручку двери. Та оказалась не заперта, так что Роз распахнула ее.

Дамиан был внутри: стоял перед зеркалом, висевшим рядом с кроватью, руками опираясь о поверхность комода. Он переоделся, но с его волос капала вода. Они казались черными на фоне бледной кожи. Роз могла разглядеть жесткие линии его мышц и бледный узор вен, которые выступили на его предплечьях, когда он сильнее сжал дерево. Дамиан никак не отреагировал на звук открывшейся двери. Его взгляд, направленный на собственное отражение, был диким, словно он ожидал, что из зеркальной глубины на него посмотрит кто-то другой.

Живот Роз скрутило.

– Что ты делаешь?

Дамиан обернулся, ударившись бедром об угол комода. Он выругался, тихо и резко.

– Тебя не учили стучать?

– Я стучала.

Роз вскинула бровь, когда взгляд Дамиана нашел ее в темноте. Его зрачки были расширены, а радужку опоясывала черная окантовка. Он изучал ее из-под полуопущенных ресниц, и его взгляд казался слишком спокойным.

Он так и не ответил на ее вопрос.

– Я сегодня не в настроении, Россана.

Роз скрестила руки на груди, глядя, как Дамиан поджал губы. Если магия действительно меняла его, Роз просто нужно освободить его от ее влияния. Даже иллюзии Хаоса не полностью брали сознание под контроль. Они просто оттесняли реальность в сторону.

– Не в настроении для чего?

Роз старалась говорить спокойно, подталкивая его к ответу. Если она что и знала о Дамиане, так это то, что он делился своими чувствами, только когда больше не мог удерживать их внутри.

– Для этого. Для ссор с тобой. – Он пренебрежительно махнул рукой туда, где стояла Роз, больше не встречаясь с ней взглядом. Его плечи напряглись, а костяшки пальцев побелели от напряжения, когда он вновь сжал край комода и опустил голову. – Уходи. Пожалуйста.

И тогда Роз все поняла. Дело вовсе не в том, что Дамиан не хотел, чтобы она здесь находилась, а в том, что он не доверял себе, когда она была рядом. Он с трудом себя контролировал. Это было понятно по тому, как он сначала атаковал Фалько и Сальвестро, а потом попытался в одиночку победить часового. Он постепенно терял себя, но сильные эмоции ускоряли этот процесс. По этой причине он старался избегать ее ранее?

– Тебе нужно расслабиться, – сказала Роз. От напряжения в его позе она сама острее ощутила усталость. – Прости меня за то, что я убила часового, но…

Он вскинул голову, взглянув на нее с упреком.

– Именно поэтому я не хотел, чтобы ты была здесь. Север ломает людей.

– Ты думаешь, с тобой это случилось? Думаешь, что ты сломан?

– Я это знаю. Но теперь создаю себя заново.

– Дамиан, я убила того мужчину только потому, что ты отказался бежать. Если бы ты сделал, как обещал, нам удалось бы от него оторваться. Ничего этого не случилось бы.

Он отшатнулся, словно Роз ударила его.

– Как ты можешь винить меня? Я все держал под контролем. Это ты не должна была возвращаться. Ему так или иначе пришлось бы умереть, потому что он видел нас. Он знал, что мы как-то связаны с кораблем, и видел, в какую сторону мы направлялись. Даже если бы нам удалось от него оторваться, он смог бы рассказать другим солдатам Бречаата, где нас найти.

– Ты думаешь, они без этого нас не найдут? Думаешь, не заявятся сюда, когда начнут искать нас? Это, наверное, самая близкая к границе деревня. Его смерть дала нам всего несколько часов форы. – Роз выпрямила спину, опустила руки по бокам и сжала пальцы в кулаки. – Знаешь, ты был прав. Я убила часового, потому что знала, что ты не сможешь этого вынести. Я знала, что если ты когда-нибудь освободишься от… от того, чем бы это ни было, – Роз махнула рукой в его сторону, – то вспомнишь о решениях, которые принимал этой ночью, и поймешь, какими глупыми они были. Ты поступил иррационально и безрассудно, а раз это говорю я, то это что-то да значит.

Дамиан оттолкнулся от комода и преодолел разделявшее их расстояние. Его взгляд был диким.

– Глупыми? Иррационально? Безрассудно?

Роз невольно отступила на шаг. Каждый удар ее сердца маленьким взрывом отдавался в груди.

– Что, если ты не сможешь починить меня, Россана? – Дамиан понизил голос, и слова вырвались из его горла резким хрипом. – Что, если я останусь таким навсегда? Может, Энцо сделал со мной что-то, а может, и нет. В любом случае почему ты не хочешь, чтобы я смирился с этим?

– Тебе не нужно ни с чем мириться. Мы найдем способ…

– Как думаешь, каково мне видеть, как ты смотришь на меня? Я чувствую, что ты мне не доверяешь, но не знаю, как это исправить. Не знаю, какие из моих эмоций настоящие. Какие из них исходят от той части меня, которую ты готова принять, а какие – нет. – Он содрогнулся, и мускул на его щеке дернулся. Когда Дамиан заговорил вновь, его голос был едва громче шепота. – Я не чувствую разницы. Но одно не изменилось… и это ты. Ты сводишь меня с ума.

Роз сделала еще один шаг назад, натолкнувшись спиной на закрытую дверь. Она едва почувствовала удар, потому что Дамиан уперся рукой в стену прямо над ее головой. Она слышала, как быстро и неровно он дышит; чувствовала запах мыла, исходящий от него.

«Это действительно не Дамиан», – отстраненно поняла она. Дамиан был нежным, аккуратным, неопытным. Что бы ни происходило сейчас… прежде между ними все было не так. И все же кровь вскипела в ее венах, словно предательский яд.

– Послушай, – прошептала она. – Я…

Но Роз не успела закончить. Дамиан прижал ее к стене, и его губы накрыли ее в голодном поцелуе. В злом поцелуе. Сердце Роз забилось чаще. Она сдалась, вдыхая его запах, когда его зубы царапнули ее нижнюю губу. Он прорычал ее имя.

Роз, а не Россана.

Он прижался к ней всем телом и положил свободную руку на ее бедро. Все ее внутренности обратились в жидкий огонь. Чем яростнее Дамиан целовал ее, тем более агрессивно она отвечала, пока они оба не растворились в жаре дыхания и болезненных прикосновениях. Этот мужчина был не тем, кого Роз знала, но прямо сейчас ее не особо волновало, какая версия Дамиана ей досталась.

Она хотела узнать их все.

Роз понимала, что это неправильно, но все равно не могла ничего с собой поделать. Она почувствовала, как его губы коснулись ее шеи, как зубы скользнули по яремной вене. Она пальцами сжала подол его рубашки, задирая ткань выше, и Дамиан хрипло рассмеялся. Его губы оказались рядом с ее ухом.

– Терпение, – выдохнул он, и Роз застыла при упоминании ее святого покровителя.

– Я не особо славлюсь этим качеством.

Он выдохнул, отчего по ее коже побежали мурашки. Роз услышала, как его ногти царапнули по стене. Ничего не ответив, он уперся головой ей в плечо. Роз провела кончиками пальцев вниз по его позвоночнику, чувствуя, как напряжены мышцы.

– Ты настоящая, и это единственное, что я знаю наверняка, – прошептал он.

Роз коснулась линии его пресса.

– Я же говорила, что найду способ все исправить.

– Нет, – со смехом ответил Дамиан, и его голос внезапно стал незнакомым. – Нет, не найдешь.

Лед заполнил вены Роз. Она оттолкнула Дамиана, и он моргнул: его глаза заволокла туманная пелена.

– Почему ты так говоришь?

Казалось, он не знал, что сказать. Вместо ответа он наконец стянул с себя рубашку, обнажив слегка загорелую грудь и живот, вновь подошел к ней и оперся рукам о стену по обе стороны от ее головы, тяжело дыша. Роз не знала, чего ей хотелось больше: бежать или целовать его до тех пор, пока все остальное не перестанет иметь значение. Но целовать Дамиана, пока он не в себе, – все равно что воспользоваться кем-то в состоянии алкогольного опьянения.

Роз исправит то, что сотворил Энцо, и неважно, согласен ли на это Дамиан.

Она потянулась к нему, большим пальцем провела по ямке между ключицами, а затем впилась ногтями в его кожу. Дамиан вскинул подбородок, дерзко и почтительно одновременно. Он не сводил с нее немигающего взгляда. Роз мягко толкнула его вниз, наблюдая, как его тело покорилось. Руки Дамиана опустились по обе стороны от тела, когда его колени коснулись пола.

– Ты мне доверяешь? – тихо спросила Роз.

Челюсть Дамиана напряженно сжалась.

– Всей своей жизнью, – торжественно – с благоговением – ответил он.

Роз поняла, что он говорил искренне, но не знала, почему его слова оглушили ее, словно пощечина.

– Хорошо.

Так она и оставила его, выскользнув в темный коридор, ведущий к ее комнате.

20. Дамиан

Дамиану хотелось, чтобы Роз была рядом с ним, когда он проснулся на следующий день.

Когда она ушла прошлой ночью, его поглотило чувство брошенности. Он всегда нуждался в ней, но сейчас эта потребность стала почти невыносимой, до боли сдавливая его грудь. Это было похоже на одержимость. Дамиан помнил, как опустился перед ней на колени, не сводя глаз с ее лица, словно верующий, склонившийся перед алтарем своего святого покровителя. Каким-то образом Роз сумела привязать его к себе, и Дамиан оказался бессилен противиться этому.

Он осознал, что сжимает в кулаках простынь, и заставил себя расслабить пальцы, хмуро глядя в потолок. Свет тонким лучиком просачивался сквозь потрепанные шторы. Дыхание сбилось. Он не сразу понял, отчего его мучает смутное беспокойство, но затем услышал топот сапог по лестнице.

Это шум, доносившийся с первого этажа, разбудил его. Голоса, должно быть, были до абсурдного громкими, потому что Дамиан всю ночь спал как убитый.

Он вскочил на ноги в тот же момент, когда дверь распахнулась.

Бречаатские солдаты ворвались в спальню; Дамиан слишком хорошо помнил их темно-зеленую форму, и при виде нее ощутил небывалый прилив бодрости. Он уже держал свой нож в руке, – заранее положил его под подушку перед сном, – но не был глупцом и понимал, что не сможет ничего сделать, пока на него нацелено полдюжины ружей. Казалось, солдаты занимали всю комнату, но снаружи наверняка остались другие, потому что Дамиан слышал топот и крики, доносившиеся из коридора. Сердце сжалось у него в груди. Роз.

– Брось нож! – рявкнул худой мужчина, который, очевидно, командовал отрядом.

Дамиан обвел взглядом комнату, безуспешно пытаясь найти выход. Солдаты стояли слишком далеко от него, и он не мог схватить ни одного из них, как схватил Сальвестро в порту. К тому же, в отличие от бречаатских солдат, Сальвестро был безоружен.

Оскалившись, Дамиан позволил ножу упасть на пол.

Двое мужчин рванулись вперед, заломили ему руки за спину и сковали запястья наручниками из грубого металла, который слишком сильно сдавливал кожу. Их наручники не были сделаны последователями Терпения, как привык Дамиан. Третий солдат – женщина – прицелилась из аркебузы ему в голову. Он почувствовал прикосновение дула, когда оно задело его волосы. Бречаатцы ясно видели, что Дамиан хотел сопротивляться, и не давали ему пространство для маневра. Дамиан не знал, как солдатам удалось их найти. Единственное, что могло выдать их – это корабль, который ясно указывал, что они прибыли из Омбразии. Но, видят святые, им стоило догадаться, что здесь они станут легкой добычей для армии Бречаата.

Мужчина, который выступал за главного, с холодным подозрением оглядел бречаатскую одежду Дамиана. Он выглядел как типичный солдат: волосы были коротко острижены, а лицо аккуратно побрито, но слишком крупные черты лица подчеркивали его худобу. Этот мужчина выглядел как мальчик. Перед Дамианом стоял всего лишь очередной ребенок, которому вручили форму и заставили вырасти слишком быстро. Он слишком молод, ему можно было дать около двадцати пяти, хотя среди пятерых солдат, стоявших за его спиной, были и юнцы, и седые старики. Армейская форма висела на их худых телах, словно ее пошили для более крупных людей.

– Теперь, – сказал мужчина, когда Дамиана заковали в наручники, – расскажи мне, что группа омбразийцев делает на этой стороне реки?

Его голос был тихим, но резким, в нем не хватало певучести, которая присутствовала в речи людей, с рождения говоривших на северном диалекте. Ничего в его наряде не указывало на высокий ранг, и Дамиан не мог вспомнить, волновались ли в Бречаате о таких вещах.

– Мы не ищем неприятностей, – прорычал он, потому что знал, что таких слов от него ожидают.

Он подозревал, что в соседней комнате Роз сейчас говорила то же самое. Но ее слова прозвучат более правдоподобно, потому что ее тон будет уверенным, а взгляд – твердым. Дамиан никогда не умел манипулировать людьми. Поэтому Роз часто говорила, что его эмоции – открытая книга.

Мужчина скептически рассмеялся.

– Вы не ищете неприятностей? – Он подался вперед, и женщина, державшая аркебузу, сдвинулась в сторону. – Омбразийцы, которые не ищут неприятностей, говоришь?

Дамиан понятия не имел, что мужчина имел в виду. Он вскинул подбородок.

– Мы просто проходили мимо. К тому же у вас нет доказательств, что мы из Омбразии.

– Я не знаю, как вам удалось пробраться через пролив, но неужели вы думали, что мы не поймем, где был построен ваш корабль? – В его голосе звучала насмешка. – Вы думали, мы никогда не видели паруса, сделанные последователями?

Как Дамиан мог объяснить, что им удалось пересечь пролив только потому, что кто-то позволил им это сделать? Знал ли этот мужчина о магии Хаоса? Разве он не понял, что в рядах его армии есть последователи Хаоса, ставшие сильнее, чем когда-либо прежде? Но пытаться объяснить ему хоть что-то – ужасная идея, без всяких сомнений.

– Я не знаю, о каком корабле ты говоришь, – упрямо сказал Дамиан. Мужчина сразу поймет, что он лжет, но, если в Бречаате существует хоть подобие системы правосудия, благоразумнее до последнего не признаваться в своих преступлениях. – Пролив используется для поддержания торговли, не так ли? Через него каждую неделю наверняка проходит бесчисленное множество кораблей.

Мужчина переглянулся с одним из своих спутников – тот в ответ пренебрежительно вскинул бровь – и снова обратился к Дамиану:

– Не делай вид, будто не знаешь, что ваши армии заблокировали реку с другой стороны пролива. Мы уже много лет не можем вести торговлю. Почему, думаешь, наши люди так страдают?

Дамиан покачал головой. Гнев бушевал внутри него, но приходилось держать рот на замке. Он знал не хуже других, что это Бречаат пытался захватить реку, которую когда-то делили оба государства, а вовсе не Омбразия. Вторая война святых началась поэтому: вражеское государство отчаянно желало контролировать ключевые торговые пути и отомстить за все, что было потеряно во время первой войны.

Дамиану требовалось прикладывать немалое усилие, чтобы сохранять молчание. Он сосредоточился на боли в запястьях, на острых гранях примитивных наручников. Когда стало ясно, что он не собирается отвечать, женщина с аркебузой многозначительно склонила голову.

– Милос.

Мужчина, который вел допрос, выпрямился, услышав свое имя, и коротко кивнул.

– Мы уходим. – Остальные солдаты расступились, когда Милос развернулся и пошел к двери, бросив через плечо напоследок: – Ведите его вниз!

Кто-то толкнул Дамиана вперед, и он вывалился в коридор. Его голова кружилась от смеси злости и растерянности. Все произошло слишком быстро и не поддавалось осмыслению. Что солдаты Бречаата собираются делать с ними? А еще хуже: что случится с Кираном и Насим, если они останутся на фронте?

Впервые со дня собрания Дамиан позволил себе подумать о друге. Киран был лучшим из них. Он неизменно сохранял оптимизм и был преданным, несмотря на все, что пережил. Дамиан уже потерял на войне одного лучшего друга. Если потеряет еще одного, неважно, сколько солдат будет держать его на мушке, он покажет этой проклятой стране, что такое настоящий ужас.

Его вели вниз по лестнице, окружив со всех сторон. Он словно оказался в живой клетке. Когда они добрались до первого этажа постоялого двора, первым делом Дамиан нашел взглядом Роз. Она, Сиена и Дев стояли в окружении солдат, хотя Дамиана явно сочли главной угрозой. На лице Дева застыло угрюмое выражение, словно парень уже смирился с их участью. Сиена, как всегда, сохраняла бдительность, но ее плечи заметно расслабились, когда она увидела, как Дамиан спускается по ступеням. Роз, к его удивлению, выглядела самой взволнованной. Ее взгляд то и дело метался к стойке, из-за которой Эдуардо прошлой ночью выдал им ключи. Сперва Дамиан решил, что она смотрит на самого Эдуардо, который в данный момент разговаривал с одним из солдат, но затем он увидел то, что лежало на стойке.

Это был флаг с гербом Палаццо. Тот самый флаг, который Дев срезал и сунул во внутренний карман куртки. Куртки, которую он снял прошлой ночью. Она все еще валялась на стуле всего в нескольких дюймах от того места, где стоял Дамиан.

Внезапно выражение лица Дева обрело смысл.

– Ах ты чертов идиот! – рявкнул Дамиан и локтем толкнул ближайшего стражника, пытаясь добраться до Дева. Тот отказывался поднимать на него взгляд. Так вот как их нашли. Ну разумеется. Эдуардо обнаружил в куртке Дева флаг, который связывал их с омбразийским судном. Он вызвал солдат, и теперь их миссия обречена на провал.

Кто бы ни помог им забраться так далеко, ему стоит вмешаться вновь, прежде чем их всех убьют.

Милос подошел к Дамиану и отволок его назад. В темных глазах мужчины безошибочно читалось едкое удовлетворение.

– Все верно. Можешь лгать сколько угодно, но вас сдал ваш собственный подельник. – Милос цокнул языком. – Не знаю, какой у вас был план, но у меня нет сомнений, что ваш командир будет не очень вами доволен.

– Мы не служим в армии Омбразии, – огрызнулся Дамиан, и Милос фыркнул.

– Ты меня, наверное, за дурака держишь.

– Это правда, – вмешалась Роз, услышав их разговор. Один из солдат встал перед ней, пытаясь загородить ей обзор, и она выгнулась, чтобы взглянуть на Дамиана через его плечо. – Мы просто пытались…

Солдат прервал объяснения, толкнув ее в сторону двери. Где-то справа от Дамиана раздался вздох, и он увидел, как Эдуардо вышел из-за стойки. Его усталое лицо исказил испуг.

– Я должен быть удивлен тем, что вы обманули меня и воспользовались моей гостеприимностью, но, думаю, ничего другого ожидать от омбразийцев не стоит. – Он покачал головой в отвращении. – Пожалуйста, уведите их.

Дамиан едва расслышал вторую попытку Роз все объяснить. Его охватил яростный жар, все внутренности будто разом вспыхнули.

И все же, когда это было так важно, он не мог вспомнить, как выпустить это пламя наружу.

* * *

Дамиан не знал, куда они направлялись, но почти через час после того, как их вывели из деревни и повели по узкой грязной дорожке, они приблизились к строению, похожему на военный командный пункт. Здание выглядело ненамного лучше домов в деревне; оно стояло в стороне от дороги, среди рощицы кривых деревьев, и было со всех сторон огорожено забором. Само место выглядело непримечательно. Дамиан подозревал, что это типично для военных сооружений: практичность волновала солдат куда больше, чем внешняя привлекательность. Командный пункт, обращенный фасадом к далекому северу, казался единственным признаком цивилизации на фоне величественных гор.

Солдаты молчали всю дорогу до лагеря. Исключением служил только Милос, который тихо спорил о чем-то с одним из своих подчиненных, шагая во главе процессии. Дамиан шел, не сводя глаз со своих ботинок и пытаясь заставить разум опустеть. Периодически он пытался мельком посмотреть на Роз или Сиену, но они были где-то позади него, и каждый раз, когда Дамиан оглядывался, его пихали в спину дулом аркебузы. Казалось, настал час расплаты, и Дамиана, словно дикого зверя, вели на убой.

Милос взобрался по крутой лестнице к входу, и двое солдат поспешили открыть перед ним широкие деревянные двери. Внутри стены были сделаны из тоже же прохладного серого камня, что и фасад. Дамиан поежился от холода, пока их вели по длинному коридору и эхо их шагов разносилось вокруг дробным шумом. В конце коридора находилась еще одна дверь. Она вела в большую комнату с окном, из которого открывался вид на холмы и реку. Здесь не было ничего особенного: помещение пустовало, если не считать длинного стола, стоявшего посередине. Никто даже не попытался починить осыпающиеся каменные стены, а в одном углу с потолка в неровном, но неумолимом ритме капала вода.

– Арайна, можешь позвать его? – попросил Милос, и женщина, которая целилась из аркебузы Дамиану в голову в постоялом дворе, кивнула, качнув золотой косой, и вышла из комнаты.

– Что это за место? – требовательно спросила Роз, когда Арайна ушла. – Кого она должна позвать?

Но никто из бречаатцев не ответил. Непривычно острый взгляд Роз скользнул к Дамиану. Воспоминание о словах, которые она бросила ему в лицо прошлой ночью, тяжелым весом опустилось на его плечи.

«Ты вспомнишь о решениях, которые принимал этой ночью, и поймешь, какими глупыми они были».

Дамиан не знал, как убедить Роз, что он стал лучше. Вещи, которые тяготили его в прошлом, превратились в смутно раздражающие воспоминания. Он чувствовал себя сильнее, былые страхи больше не сковывали его. Он начинал сомневаться в себе, лишь когда Роз подбиралась к нему слишком близко. Когда она заставляла его думать о вещах, которые он предпочитал игнорировать.

Если это конец их отношений, то Дамиан рад, что изменился. Старая его версия не стала бы сражаться за их будущее так яростно, как был готов сражаться он.

– Мы тебе не лгали, – вновь обратилась Роз к Милосу. – Да, мы из Омбразии, но мы не имеем отношения к армии.

Сперва Дамиан подумал, что юноша проигнорирует ее, но тот обернулся с грозным выражением лица.

– Я тоже из Омбразии. Мне знакомы ваши обычаи. Они забрали меня из семьи и приговорили к смерти. Я был ребенком.

Роз судорожно втянула носом воздух.

– Ты последователь Хаоса.

Губы Милоса искривились в горькой усмешке.

– И все же я человек.

Дамиан мгновенно напрягся. Он на секунду задумался, ни Милос ли пропустил их через границу с Бречаатом, но быстро отринул эту мысль: очевидно, юноша не хотел, чтобы они здесь находились. Но если бы Милос контролировал кого-то из них, почувствовали бы они это?

– Расслабьтесь, – проворчал Милос, заметив их волнение. – Мне нет нужды творить иллюзии, когда рядом со мной мои однополчане.

– Мы не согласны с тем, что Омбразия делает с последователями Хаоса, – твердо сказала Роз. – Мы не согласны с большей частью того, что происходит в Палаццо. Я рада, что тебе удалось сбежать.

Милос долгое время смотрел на Роз. Вихрь эмоций отразился на его лице, но Дамиан не мог наверняка сказать, что чувствовал юноша. Недоверие? Сожаление? Ему захотелось, чтобы Роз перестала болтать с людьми, которые взяли их в плен.

Арайна вернулась прежде, чем Милос успел ответить, но она пришла не одна. Девушка отступила в сторону и придержала дверь для молодого мужчины, одетого в похожую зеленую форму. Он оглядел их компанию, прищурив пронзительные карие глаза. Он был красивым, хотя, возможно, немного бледным и, определенно, слишком худым. Его брови были темными, а волосы – насыщенно-медными и слишком длинными по солдатским меркам. Когда он улыбнулся, Дамиан сразу понял, что с этим мужчиной шутки плохи. Это стало ясно по тому, как остальные солдаты встали по стойке смирно в его присутствии. Но в то же время вокруг него витала легко узнаваемая аура усталости. Дамиан знал, что так бывает с теми, кого заставляют слишком долго нести непосильный груз.

– Генерал Брин, – произнес Милос и склонил голову.

Колдер Брин. Удар тока пронзил Дамиана, а затем в нем вспыхнула злоба. Этот мужчина взял под свой контроль армию Бречаата. В данный момент он был самым главным врагом Омбразии.

Колдер был молод, но Дамиан этого ожидал. Предыдущий генерал – отец Колдера – умер в возрасте примерно сорока лет. В отличие от других солдат, Колдер закатал рукава своей рубашки, а его нагрудный карман украшали медали из потускневшего золота.

– Что же, – мягко произнес Колдер на удивление приятным тенором и хлопнул в ладоши. – Омбразийские солдаты, давайте поболтаем.

– Мы не солдаты, – раздраженно начала Роз, но вперед уже выступил Милос.

– Они попытались найти укрытие в деревне неподалеку, где их обнаружил владелец постоялого двора. Каким-то образом они смогли пересечь границу незамеченными. Часовых сейчас допрашивают об этом инциденте, не сомневайтесь. Но странно то, что, кажется, никто не помнит, чтобы сквозь пролив проплывал корабль, что наталкивает меня на мысль…

Колдер махнул рукой, и Милос замолк. Дамиан гадал, что же собирался сказать юноша.

– Скажите мне, – обратился к ним Колдер, склонив голову вбок. – Кто вас послал?

– Никто нас не посылал, – пробормотал Дев, переступив с ноги на ногу. В его потускневшем взгляде застыло равнодушие. Если он думал, что они забудут, по чьей вине тут оказались, то глубоко заблуждался.

Колдер усмехнулся.

– Не пытайтесь лгать. Омбразийцы приносят нам одни неприятности с тех пор, как начали войну.

– Это вы начали войну, – не смог промолчать Дамиан. – Бречаат начал эту войну, потому что вы хотели получить то, что принадлежит нам. Все это знают.

Генерал обернулся и уставился на него с неприкрытым отвращением.

– Этому дерьму вас там учат?

– Дерьму? – повторил Дамиан оскалившись. – Что ты…

Колдер резко рассмеялся.

– Ох, невероятно. Хочешь сказать, ты не знаешь, что это твои люди начали войну? После Первой войны святых, когда страна распалась на два государства, ваш главный магистрат решил, что хочет забрать северные земли обратно. – Генерал жестом обвел пространство вокруг себя. – Он думал, что нас будет легко завоевать. В конце концов, последователи всегда обитали недалеко от Палаццо, а значит, на севере их осталось не так много. Бречаат стал землей заурядных. Ну, – поправился он, – за исключением последователей Хаоса, хотя первую войну пережили слишком немногие из них. Мы никогда не жили в богатстве, но мы хотя бы не заставляем людей страдать за то, что они не могут контролировать. Все страдания – результат ваших трудов.

Сиена ахнула, а Дамиан рассерженно покачал головой.

– Ты лжец.

– Нет, – мягко сказал Колдер. – Вам промыли мозги.

– Или вам!

– В Бречаате все еще распространяют ересь, – заметила Сиена. Беспокойство читалось в чертах ее лица, словно она не до конца верила в правдивость своих слов, но не могла промолчать.

Колдер вскинул бровь.

– Мы стали еретиками, потому что Омбразия низвергла святого из пантеона? Наша вера никогда не менялась. Это вы изменили своей. Почему же тогда нас называют еретиками?

– Потому что вы проиграли, – сказала Роз, удивив всех. Она вскинула подбородок, чтобы напрямую обратиться к Колдеру. – Вы проиграли в первой войне, а значит, вы неправы. Все просто, не так ли? Победитель решает, что верно и правильно, а что – нет.

Значение ее слов не сразу дошло до Дамиана. Сперва он решил, что Роз спорит с генералом, но, когда в комнате повисла тишина, он усомнился в этом. Неужели она хочет сказать, что Колдер прав, а Омбразия солгала своему народу просто потому, что могла?

Колдер долго смотрел на Роз. Затем он махнул своим солдатам.

– Подведите их к окну. Давайте посмотрим, смогут ли они разглядеть правду, когда она находится прямо у них перед носом.

21. Роз

Сперва Роз не поняла, на что именно она должна была смотреть.

Перед ней раскинулся пейзаж Бречаата. Верхушки гор пронзали туман вдалеке. Роз видела лес, полуразрушенное здание среди холмов и петлявшую среди долин реку, которая вливалась в море. Через реку был перекинут широкий мост, и на другой стороне она смогла разглядеть линию северного фронта.

– Я не знала, что мы так близко к линии боев, – прошептала Сиена с хмурым выражением лица. – Выглядит хуже, чем я помню.

Холщовые палатки разместились на пятачке земли, лишенном растительности, и среди них сновали темные фигуры. Они находились так близко к реке, что под ногами у них была сплошная грязь. Но догадаться, почему они разбили лагерь именно там, было несложно: чуть дальше на волнах качались несколько кораблей. Они занимали весь проток, отчего ни одно другое судно не смогло бы пройти мимо.

Если Дамиан и испытывал беспокойство, то этого не показывал. С равнодушным видом он глядел на противоположный берег, и Роз не могла понять, испытывает ли Вентури вообще хоть какие-то эмоции.

– Линия фронта не всегда находилась так близко, – прохладно сообщил Колдер. – Подозреваю, вы это хорошо знаете.

Сиена покачала головой, не отрывая взгляда от окна.

– Последний раз, когда я была на войне, ваши лагеря находились гораздо дальше вниз по реке.

Колдер поджал губы и склонил голову в сторону кораблей, блокировавших русло.

– Присмотрись получше. Это не наши лагеря.

Роз снова перевела взгляд на реку, наблюдая, как покачиваются на ветру мачты кораблей. Сперва она подумала, что суда принадлежат флоту Бречаата, – в конце концов, это их территория, – но затем флаг на мгновение развернулся на ветру, и Роз успела разглядеть изображенный на нем символ. Она выпрямила спину, когда на нее нахлынуло понимание.

– Это омбразийские корабли.

– Верно подмечено. И это не единственное место, которое они заняли. Ваша армия уже некоторое время контролирует всю реку до противоположной стороны континента. – Колдер посмотрел на Роз, пригвоздив ее к месту холодным взглядом. – Вы видели деревню по пути сюда? В других наших поселениях дела обстоят не лучше. Мы уже многие годы лишены возможности заниматься торговлей. Люди не могут получить то, что им необходимо для жизни. Они не могут зарабатывать. Вы правда все еще верите, что это мы начали войну?

Роз не знала, что сказать. Даже Дамиан притих, яростно сжимая челюсти. Переносные палатки были омбразийскими, но находились глубоко на территории Бречаата. Но ведь им всегда говорили, что это Бречаат нападает на территории Омбразии, а не наоборот?

Дев тихо втянул носом воздух, и Роз задумалась, не пришел ли он к тому же выводу. Мятежники всегда подозревали, что жителям Омбразии лгут. Они просто не знали истинных масштабов лжи.

– Никто из нас не бывал в этих местах, – сказала Сиена, и ее брови изогнулись в непонимании. – Нас всех разместили в лагере дальше на юге. Там происходили основные бои. Как столь многое могло измениться за последний год?

Роз еще несколько мгновений изучающе рассматривала корабли, а затем ее мысли вернулись обратно к деревне. Она вспомнила разруху и худые, сгорбленные спины людей, бродящих по улицам. Понимание окатило ее ведром ледяной воды.

Это не война.

– Это осада, – сказала она. – Так ведь?

Губы Колдера исказились в гримасе. Его ни в коем случае нельзя было назвать крупным мужчиной, и, возможно, звание генерала было ему в новинку, но в этот момент Роз осознала, что этот человек может быть опасным.

– Значит, вы видите.

Теперь, когда Роз узнала правду, на нее посыпались и новые открытия. Каждое из них жалило болезненным уколом, и к ее горлу подкатила тошнота. Но в то же время она ощутила странное удовлетворение, получив доказательство своей правоты. Она всегда подозревала, что лидеры Омбразии обманывают жителей страны. Все их убеждения в том, что Бречаат может взять реку под контроль и остановить торговые маршруты, оказались ложью.

– Мы пытаемся заморить вас голодом, – выдавил Дев, недоверчиво покачав головой.

После этих слов воцарилось молчание. Роз видела по выражению лица Сиены, что девушка пыталась найти иное объяснение увиденному, но безуспешно. Дамиан же, напротив, выглядел как статуя, выточенная из камня.

Наконец Сиена первой нарушила тишину:

– С чего им лгать нам?

Милос, стоявший за ее спиной, фыркнул и ответил на ее вопрос:

– Чтобы вселить в вас страх. В качестве пропаганды. Если жители Омбразии будут безоговорочно верить в то, что Бречаат – зло, разве не станут они активнее поддерживать войну? Если вы верите, что сражаетесь со злодеями, разве не легче вам будет смириться с призывом на фронт? – Несмотря на резкий тон, в его словах чувствовалась обреченность. – Разве это не внушает вам чувство собственной праведности?

Дамиан, замерший рядом с Роз, все так же крепко сжимал челюсти. Он не хотел верить в слова бречаатцев, и Роз понимала причину: Баттиста Вентури не мог не знать о реальном положении дел. Он всегда находился в гуще событий. А значит, отец в очередной раз соврал своему сыну. Если бы Роз не трясло от отвращения, она могла бы посочувствовать ему.

Колдер кивнул Милосу, а затем продолжил:

– Я полагаю, вы знаете основные события Первой войны святых: воплощения Силы и Хаоса начали войну, и Хаос проиграл. Если вы верите в истории, написанные в «Святых и жертвоприношении», то знаете, что Хаос всегда проигрывает. Его первое воплощение начало войну вопреки желаниям остальных шести святых. Он не может победить их в одиночку. Святая покровительница Смерти в этом убедилась. Она переправляет его за грань так быстро, как только может.

– Мы недавно узнали, что наша версия «Святых и жертвоприношения», возможно, включает в себя не все настоящие истории, – пробормотала Роз, вспомнив о книге, которую они нашли в Атенеуме. – Но да, мы знаем о том, что произошло во время первой войны.

– А потом? – поторопила Сиена.

Беспокойство сквозило в ее вопросе, и Роз могла понять почему. Неприятно, когда твои искренние убеждения подвергаются сомнению.

– А потом, – продолжил Колдер, – началась вторая война. Разумеется, Бречаат и Омбразия разделились после окончания первой, и мы в результате сильно пострадали. Вокруг Хаоса в основном объединились заурядные и те, кто вел уединенную жизнь на севере. Это значит, что Омбразия стала домом для последователей, а Бречаат в основном принадлежал тем, кто не был благословлен. Сперва разделить две группы людей, которые не могли уживаться между собой, казалось идеальным решением. Но никто не подумал, какое значение это будет иметь для Бречаата. Без последователей, одаренных ремесленным талантом, мы не могли развивать нашу экономику. Все, что нам удавалось производить, проигрывало в качестве творениям последователей. И так начались наши трудности.

Его костяшки побелели, когда он переплел пальцы.

– Но даже победа не уняла амбиции ваших людей. Когда к власти пришел новый главный магистрат, Омбразия решила, что хочет вновь стать целой. Она решила, что хочет вернуть территорию, потерянную после разделения государств. Напомню, Бречаат никогда не владел никакими богатствами. Но у нас имелось несколько выходов к восточной реке, которыми так мечтал завладеть ваш главный магистрат, ведь, вернув их под свой контроль, он смог бы оптимизировать торговые пути. И тогда Омбразия напала.

– Получается, Бречаат никогда не хотел получить наши ресурсы и не нападал на нас, – сказала Роз, чувствуя, как в ней растекается ледяная злость. – Нам лгали.

Колдер покачал головой.

– С чего нам нападать? У нас не было надежды на победу. Нас не разбили сразу только потому, что нашу страну возглавлял мудрый лидер, а Омбразия не посылала в сражения последователей. Генерал, который командовал нашей армией в то время, использовал ландшафт в наших интересах, и поэтому мы смогли продержаться долгие годы. Но, как видите, ваши войска все-таки смогли взять под контроль реку. Вы завоевываете нас. – Колдер накрыл ладонью рукоять пистолета, висевшего на его поясе, заставив Роз гадать, собирается ли он им воспользоваться. – Вы взяли под контроль наши ресурсы. Вы заставляете наших людей страдать.

– Откуда нам знать, что в других местах все так же? – наконец спросил Дамиан, но в его голосе отсутствовала былая уверенность. – Возможно, Омбразия взяла под контроль только это место, но…

– Ох, прошу, Дамиан, – оборвала его Роз.

Возможно, теперь он не тот человек, которым был несколько недель назад, но привычные убеждения слишком глубоко укоренились в нем, чтобы он мог избавиться от них за одну ночь. Даже теперь, когда его характер так изменился, он все равно хотел верить, что сражался на стороне добра.

Но какой смысл бречаатцам лгать? Ни первая, ни вторая война ничего им не принесла. Им нечего скрывать, за исключением, возможно, своей слабости. С другой стороны, нет ничего удивительного в том, что Омбразия скармливает своим людям искаженную версию событий.

Казалось, вспышка гнева Роз слегка удивила Колдера. Он сцепил руки за спиной, прошелся по периметру комнаты и остановился рядом с ней. Несмотря на изможденный вид, он был высок. Наверняка не уступал в росте Дамиану. От него пахло чистым воздухом и морем. Меж пальцев у него возник короткий нож. Роз замерла, удерживая на лице нейтральное выражение, когда он быстро и ловко несколько раз крутанул клинок. Этот мужчина явно умел пользоваться холодным оружием.

– Почему вы притворяетесь, что жалеете нас, синьора? – задумчиво проговорил Колдер, поймав ее в ловушку своим взглядом.

– Отойди от нее, – прорычал Дамиан, дернувшись вперед, но Колдер даже не удостоил его взглядом.

Двое солдат грубо дернули Дамиана назад, и Роз услышала резкий выдох Сиены. Мускулы Дамиана напряглись, а под кожей взбугрились вены, когда он попытался стряхнуть с себя солдат. Он боялся, что Колдер собирается навредить Роз. Но несмотря на то, как Колдер вращал своим ножом, у нее создалось ощущение, что генерал не собирается пользоваться оружием.

Она шире распахнула глаза и сжала губы, пытаясь без слов велеть Дамиану успокоиться. Он не заметил ее стараний, и Роз оставалось лишь в смятении наблюдать, как его заставили опуститься на колени. Когда их взгляды встретились, Роз словно насильно окунули в воспоминания о прошлой ночи. Тогда его взгляд был полон благоговения. Сейчас, если она не ошибалась, он впервые за много дней выглядел испуганным. Она видела, как бьется жилка у него на горле, когда он с прищуром смотрел на Колдера.

– Я не притворяюсь, что жалею вас, – прохладно ответила Роз генералу. – Я с радостью говорю вам правду, но, кажется, вы не очень хотите ее слышать. И это странно, ведь вы утверждаете, что правда так сильно вас волнует.

Военный нахмурился.

– Больше всего на свете мне хочется, чтобы ты говорила честно. И чтобы все омбразийцы были на это способны. – Он замолк, но в его молчании ясно читалось предложение продолжить разговор.

– Возможно, мы омбразийцы, но наша преданность не принадлежит этому государству. – Роз старалась говорить четко и коротко. – На самом деле мы никогда не сможем туда вернуться. Нам больше небезопасно находиться рядом с Палаццо. Но неужели вы думаете, что только жителям Бречаата война причиняет боль? Наши заурядные страдают. Их отправляют на войну, и неважно, нравится им это или нет. В половине случаев семьи даже не оповещают о смерти родных, потому что никому нет дела до составления списков. Если солдаты дезертируют, их убивают на месте, а имена покрывают позором. – Слова лились быстро, а ярость сковала ее тело в напряжении. – Возможно, Омбразия богаче, чем Бречаат, но если ты не последователь, то не имеешь права пользоваться этими богатствами. Ты становишься ничем. Хотите сказать, что вам незнакомо это чувство?

Колдер выгнул бровь. Возможно, он был недоволен тем, как открыто высказалась Роз, но ее это не волновало.

Она сделала судорожный вздох.

– С рождения нам твердили, что эту войну начал Бречаат. Нам внушали, что вы опасны, что вы еретики и нам нужно держать вас в узде ради блага нашей нации. Но если вы говорите, что это не так, то я поверю вам. Мой отец умер из-за этой войны – из-за того, что Омбразия сочла его жизнь неважной. И вы можете считать меня обманщицей, но мы оказались здесь только потому, что хотим спасти наших друзей от той же участи. – Роз указала на окно. Ее палец дрожал, и ей оставалось лишь надеяться, что Колдер не заметит. – Их забрали у нас, и мы не хотим, чтобы они погибли за страну, которая никогда не заботилась о них.

Краем глаза она заметила, как Дев решительно кивает в такт ее словам. Но Роз сосредоточила все внимание на Колдере, не вздрогнув под его испытующим взглядом.

– Знаете, война и моего отца убила, – спустя почти минуту сказал он. – Не напрямую. Все из-за стресса. Из-за постоянной боли, которую он испытывал из-за того, что подводит своих людей. Что ему раз за разом приходилось посылать их в бой и наблюдать, как они умирают. Его сердце больше не могло этого выносить и подвело его. – Боль Колдера отражалась в изгибе его губ. – Если честно, я думаю, что он испытал облегчение. Думаю, он умер бы гораздо раньше, но долг удерживал его здесь. Долг перед Бречаатом. Долг передо мной.

Роз знала, на что намекает Колдер, и от этого ее желудок сжался. Она знала, что он рассказывал ей это не для того, чтобы утешить или проявить сопереживание. Колдер хотел, чтобы она поняла, что он тоже был в ярости. Что он тоже познал боль и печаль и позволил этим чувствам выковать из него человека, который не отступит до тех пор, пока не добьется справедливости.

Поэтому Роз не стала выражать соболезнования, ведь ее слова ничего не изменят. Вместо этого она кивнула и сказала, расправив плечи:

– Я понимаю.

– Понимаешь?

– Да. Ваш отец завещал вам невыполнимое задание. Войну, в которой нельзя победить. И вы не станете проявлять милосердие, потому что к вам его тоже никто не проявлял. – Она смерила Колдера взглядом, игнорируя всех остальных. Даже тяжелое дыхание Дамиана растворилось на заднем плане. – У вас есть план, не так ли?

Он натянуто, с насмешкой улыбнулся, и на его щеке появилась ямочка.

– Почему вы спрашиваете, синьора?

– Вы часто играете в карты, генерал?

Колдер и Милос озадаченно переглянулись.

– Иногда.

– Вы хорошо играете?

– Мне хочется так думать.

– Тогда вам должно быть знакомо выражение лица человека, который только что получил отличную раздачу. Вы видели, как он внезапно начинает пытаться не привлекать к себе внимания, отчего становится еще более подозрительным. – Роз опустила подбородок и слегка подалась вперед. – Вы, генерал, выглядите как человек, который внезапно осознал, что у него на руках находятся отличные карты. И держу пари, я знаю почему.

Колдер провел рукой по подбородку. Было сложно понять, о чем он думал.

– Неужели?

– Роз, – предостерегающе произнес Дамиан, но ей надоело ходить вокруг да около.

Они пришли сюда, чтобы спасти своих друзей, и, если их план обречен на провал, Роз хотелось бы знать, с чем им придется столкнуться.

– Я думаю, ваши последователи Хаоса стали сильнее, – сказала она Колдеру. Из-за того, как он застыл, из-за того, какое подчеркнуто вежливое выражение возникло на его лице, Роз поняла, что попала в точку. – Я думаю, что вы заметили, как это произошло, и теперь пытаетесь найти способ воспользоваться ими ради своей выгоды. Вы помните Первую войну святых и думаете, что в этот раз все может пойти иначе. В этот раз святых нет. Но нескольких последователей Хаоса не хватит, чтобы выиграть войну, и неважно, насколько они сильны. Они будут убивать невинных. – Роз представила, как Насим встречается лицом к лицу с одним из последователей Хаоса на передовой, и подавила дрожь. – Вы можете попытаться собрать армию, но вам все равно не победить. Вы только устроите новое кровопролитие.

Она не надеялась, что сможет убедить генерала в чем-то, но и не ожидала, что Колдер будет смотреть на нее так, словно пытается не рассмеяться. Стоявшая позади Арайна не смогла удержаться от презрительной насмешки – она громко выдохнула через нос, и на ее щеке дрогнул мускул.

– Несколько последователей Хаоса? – Колдер скрестил руки на груди. – Я, наверное, должен спросить, откуда вам это известно, если вы родились в стране, где ненавидят седьмого святого, но меня больше интересует, почему вы думаете, что мне не хватит последователей?

Роз не ответила, озадаченная вопросом. Ответ на него казался слишком очевидным.

– Их почти полностью уничтожили во время первой войны, – нетерпеливо напомнила Сиена. – А потомки первоначального рода Хаоса – какой бы разбавленной ни была их кровь – наверняка остались в Омбразии, потому что последователи часто вступают в браки с другими последователями.

– А когда их потомки проявляли предрасположенность к магии Хаоса, вы пытались их убивать, – вставила Арайна, и ее щеки заалели.

Роз не могла сказать наверняка, была ли злость тому причиной или девушка смутилась оттого, что высказалась без спроса.

– Мы не пытались, – тяжело выдохнула она, вспомнив гнев Энцо. – Мы их убивали. Или, по крайней мере, их убивало Палаццо.

Колдер покачал головой.

– В это легко поверить, не так ли? В конце концов, они пропадают детьми, и никто никогда не видит их вновь. Но нет, Омбразия не убила всех последователей Хаоса. На самом деле, рискну предположить, что большая их часть выжила. Видите ли, сложно уничтожить людей, которые могут искажать реальность.

Роз с ужасом осознала, что понимает, к чему он клонит.

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что последователи Хаоса никогда не исчезали. Они всегда находили способ спастись. А если не находили, то им кто-то помогал. – Он бросил взгляд на Милоса, который склонил голову в ответ. – Куда делись последователи, которых изгоняли последние пятьдесят лет? Милос не единственный, кто попал в Бречаат. Почти все они теперь здесь. Я не пытаюсь создать армию, девочка. – Он рассмеялся, и звук резко разнесся по комнате. – У меня уже есть армия.

Сердце пропустило удар у нее в груди.

– Что? Но омбразийские корабли…

– В данный момент не моя главная проблема. Я не против позволить вашим войскам удобно обосноваться на наших берегах. Вы правы: нападение на эти лагеря лишь приведет к новому кровопролитию. И именно поэтому я не собираюсь их атаковать. – Колдер провел пальцем по поверхности своего клинка с задумчивым выражением. – За пределами этих стен, на другой стороне реки, где скалы скрывают излучину реки, стоят мои собственные корабли. Каждый из них может вместить два десятка последователей, ставших сильнее, чем когда-либо прежде. Сперва я не был уверен, куда их отправить. Но потом я понял: если я разобью войска Омбразии на севере, то Палаццо просто отправит сюда новое пушечное мясо. Кто знает, сколькими заурядными они готовы пожертвовать прежде, чем сдадутся? Так что вместо этого я пойду прямо к истоку – к Палаццо.

– Вы поведете свои войска на юг, – ахнула Сиена, и на ее лице застыла маска ужаса. – Вы собираетесь отправиться маршем прямо в город и таким образом выиграть войну.

Колдер пожал плечами.

– Да, в Омбразии много последователей, но мои – сильнее. Когда они поймут, что мы идем, будет уже слишком поздно.

– И почему вы рассказываете об этом нам? – требовательно спросила Роз.

Она должна была волноваться, как Сиена, или молчаливо кипеть от ярости, как Дамиан, но в глубине души наслаждалась мыслью о том, что последователи Хаоса вторгнутся в Палаццо. Но ей не нравилось, что могут пострадать невинные. Сколько заурядных погибнет, если сердце Омбразии окажется в осаде?

– Ах да. – Колдер постучал пальцем по подбородку. – Я верю вам, когда вы говорите, что ненавидите войну, но, к сожалению, теперь вы военнопленные. Вы обладаете информацией, которая мне необходима. Вы станете моим главным козырем, если насилия будет недостаточно.

Эти слова заставили Дамиана рассмеяться. Звук, внезапно сорвавшийся с его губ, был грубым и немного диким. Он вскинул голову, чтобы встретиться с Колдером взглядом.

– С чего ты взял, что кому-то в Палаццо есть до нас дело? Тебе легче убить нас прямо сейчас. Из Палаццо тебе, наверное, отправят письмо с благодарностью.

Судя по звуку, вырвавшемуся из горла Дева, тот не очень хотел умирать. Роз все еще злилась на друга, ведь они оказались здесь из-за его легкомыслия, но, если Колдер попробует прикоснуться хоть к одному из ее спутников, ему сперва придется справиться с ней.

– Возможно, вашим лидерам плевать на ваши жизни, – признал Колдер, – но я подозреваю, что то, что вы можете нам рассказать, взволнует их гораздо сильнее. Да, я не так много времени провел на посту генерала, но я не дурак. У меня нет намерения просто пойти маршем на берега Омбразии. Слишком много времени прошло с Первой войны святых, когда моих людей оттеснили на север. Мне не нравится это признавать, но я и мои солдаты плохо знакомы с вашими землями. Мы не знаем, где находится Палаццо и как лучше подойти к этому месту. И главное, мы не знаем, как расставлены ваши офицеры стражи.

Легкий укол удивления ужалил Роз, хотя она не знала почему. Как стало ясно из посещения Атенеума, почти вся накопленная людьми информация осталась у Омбразии, когда страна распалась на две части. Карты, книги и все остальное – роскошь, к которой у Бречаата не было доступа. И даже если знания продолжали передавать устно спустя много лет после окончания первой войны, слишком многое изменилось в обоих городах-государствах. Не без причины северная часть карты Сиены оставалась пуста.

– Мы ничего не можем тебе рассказать, – резко ответил Дамиан. – Все мы слишком незначительные фигуры для Палаццо.

Колдер усмехнулся.

– Сомневаюсь, что это правда. – Он наклонился вперед, чтобы было сподручнее обратиться к Дамиану. – Я провел на войне всю свою сознательную жизнь: ты правда думал, что я не узнаю сына генерала Баттисты Вентури? – Он склонил голову набок. – Должен признаться, вы похожи, как две капли.

Прежде чем Роз успела полностью осознать его слова, комнату поглотила тьма.

22. Дамиан

Дамиан яростно моргал, пытаясь разглядеть генерала сквозь завесу темного тумана. Он должен убедиться, что этот человек стоит как можно дальше от Роз. В то же время в его голове ураганом кружились мысли. Это он – это должен быть он. Колдер Брин был тем самым могущественным последователем Хаоса, который пустил их сюда. Он поспособствовал тому, чтобы их пропустили через границу, и по его же вине их поймали. Он знал, что Дамиан – родственник Баттисты Вентури. Наверняка Брин думал, что сын генерала – важная фигура, и давно планировал все это…

Но прежде чем успел озвучить свое предположение, Дамиан почувствовал острую боль. Кто-то пихнул его коленом в спину и повалил лицом на пол. В это же мгновение его скованные руки дернули назад так сильно, что одно плечо хрустнуло, вылетев из сустава. Болезненный стон сорвался с его губ, и Дамиан попытался сбросить с себя солдат, но это было бесполезно. Их голоса превратились в бессмысленную какофонию звуков. Ему показалось, что он услышал, как Роз зовет его по имени, но ее крик затерялся в тумане и хаосе.

Щека Дамиана была прижата к холодному каменному полу. Он мог лишь беспомощно наблюдать за медленным приближением сапог Колдера. Генерал присел перед ним на корточки.

И тогда, прямо на глазах Дамиана, Колдер махнул рукой, и туман рассеялся. Мир прояснился, и свет вернулся.

– Ты, – прохрипел Дамиан.

Но Колдер только нахмурился, словно Дамиан разговаривал на языке, который генерал не понимал. Веселье исчезло из его лица.

– Что ж. Вот это сюрприз.

Дамиан не знал, что он имел в виду. Ему было плевать. Его сердце судорожно билось о пол, словно пытаясь вырваться из груди. Он смог разглядеть, как ореховые глаза Колдера заинтригованно сузились, прежде чем мужчина встал и исчез из его поля зрения.

– Пожалуйста, не причиняйте ему вреда. – Голос Роз был куда более высоким, чем Дамиан привык. – Он не знает, что делает, он вел себя странно с тех пор, как…

– Ты даже не знаешь, так ведь? – перебил ее Колдер, а затем скомандовал кому-то другому: – Помогите ему подняться.

Кто-то схватил Дамиана за шиворот, вновь поставив его на колени. От боли в плече у него перехватило дыхание, каждое движение давалось с трудом. Он поднял голову и увидел, как Колдер плотно поджал губы. Роз взволнованно смотрела на него, а лицо Сиены смертельно побледнело. Дева не было видно вовсе – его скрывала фигура генерала.

Колдер сделал шаг вперед и обхватил подбородок Дамиана пальцами. Этот жест вышел до странного нежным. Дамиан немедленно попытался вырваться, но палец мужчины впился в сустав у него под ухом.

– Должен признать, я приятно изумлен тем фактом, что сын Баттисты Вентури – последователь Хаоса, – прошептал Колдер.

За его заявлением наступило мгновение абсолютной тишины. Но еще большая тишина воцарилась внутри самого Дамиана.

– Ты сумасшедший, – наконец прорычал он, и пальцы Колдера скользнули вниз по его шее, прежде чем генерал отпустил его.

– Вы не понимаете. – Роз подалась вперед, но солдаты, стоявшие по обе стороны от нее, потянули девушку назад. Она раздраженно передернула плечами. – Дамиан не последователь Хаоса. Что-то случилось с ним, когда магия Хаоса стала сильнее.

Она сбивчиво объяснила, как Энцо приносил в жертву Хаосу жителей Омбразии, и пересказала события в Святилище, которые стали кульминацией этой истории.

– О, с ним что-то случилось, это точно. – Колдер кругом обошел Дамиана, изучая его, словно коллекционер, который рассматривает необычную картину. – Если бы мне пришлось объяснять, то я бы предположил, что вы, синьор Вентури, так сильно сопротивлялись самой идее стать последователем Хаоса, что годами подавляли свои силы. Но когда магия Хаоса стала сильнее, ее больше нельзя было игнорировать. – Он остановился. – Она обрушилась на вас с мощью, к которой вы оказались не готовы. Магия силой прокладывает себе путь наружу, хотите вы того или нет.

– Я не последователь Хаоса. – Дамиан почувствовал, как задрожало его тело: он едва мог удерживать себя в вертикальном положении. Этого не могло быть. Какая-то бессмыслица. – Мой отец был последователем Силы, как и его отец до этого.

– А твоя мать?

– Ее род восходит к Хитрости.

Губы Колдера дрогнули.

– Ну разумеется.

Обжигающий гнев разлился в груди Дамиана.

– Ты ничего не знаешь о моей семье.

– Скажи, как вы смогли попасть в Бречаат? Границу сложно пересечь, особенно посторонним.

– Очевидно, кто-то хотел, чтобы мы попали сюда. Кажется, это ты собираешься использовать нас для того, чтобы торговаться с Палаццо. Так почему бы тебе не рассказать, как так вышло?

– Подумай, – прорычал Колдер. – Подумай и поймешь, что я говорю правду.

Невольно Дамиан вспомнил туман в тюрьме, как он сумел сбежать от Фалько и как желал оборвать ее жизнь. В голове по очереди пронеслись вомпоминания, как он столкнул Сальвестро в воду, как туман окутал их, когда они отчалили от пирса, как отчаяние охватило его на границе с Бречаатом. Пот выступил у него на лбу. Он стал более уверенным в себе, вот и все. Преодолел свое отвращение к убийствам и больше не испытывал страха, который мучил его раньше. Это не делало его последователем. Должно существовать другое объяснение магии, которая преследовала их по пути сюда.

– Ты знаешь, что я прав, – прошептал Колдер. – Я все вижу по твоему лицу, даже если ты сам еще не признал этого. Но ты признаешь. Как и любой другой святой, Хаос не потерпит, чтобы его игнорировали.

Казалось, Дамиан не мог до конца осознать слова Колдера. Он всегда желал быть кем-то большим. Кем-то лучшим. И пускай никогда не питал отвращения к последователям Хаоса так, как это было принято среди других жителей Омбразии, он всегда знал, что их надо опасаться. И уж тем более Дамиан не хотел стать одним из них.

Так ведь?

Его взгляд скользнул к Роз – та стояла с приоткрытым в замешательстве ртом, – и ему стало интересно, о чем она думала. Вспоминала ли она о загадочных мгновениях их путешествия?

– Этого не может быть, – встряла Сиена, не желая сдаваться. – Если бы Дамиан был последователем, мы бы узнали об этом очень давно.

Колдер заметно удивился.

– Не обязательно. В некоторых людях магия не проявляется годами из-за того, что они поздно развиваются или подавляют ее. – Он кивнул в сторону Дамиана. – Что изменилось? Кроме очевидного.

Дамиан оскалился, но не ответил. В его плече пульсировала тупая боль. Ничего не изменилось. Все изменилось. Он воссоединился с Роз и отвернулся от святых. Он потерял свое звание – дважды, – и его отец умер.

Баттиста умер.

Это сломило Дамиана, но после он понял, что никогда прежде не чувствовал себя настолько свободным. Такие изменения Колдер имел в виду? Неужели Дамиан сдерживал эту часть себя, боясь того, что может сказать или сделать его отец?

Но если бречаатский генерал прав – если Дамиан действительно был последователем Хаоса, – тогда почему магия не появлялась, когда он взывал к ней? Почему он использовал ее только неосознанно? Почему не мог навести иллюзию на всех в этой комнате и обманом заставить выпустить его? У него накопилось множество вопросов, но Колдер Брин был последним человеком, к которому он хотел бы обратиться за ответами.

Генерал отвел взгляд, явно устав ждать реакции Дамиана.

– Впрочем, – произнес он, – возможно, это было не что-то личное. Возможно, ты ощутил изменения в магии, как и все мы.

Возникла пауза, и Дев встревоженно охнул. Но Роз выглядела заинтригованной.

– Вы тоже последователь Хаоса?

– Даже сейчас я слаб. – Колдер поджал губы. – Но да, я последователь.

– Тогда вы можете помочь Дамиану.

– Помочь ему с чем? В Бречаате ему нечего бояться. По крайней мере, – поправил он сам себя, – когда дело касается его связи с Хаосом. Его родственная связь с Баттистой Вентури – совсем другая история.

– Мне не нужна помощь, – огрызнулся Дамиан, но Роз послала в его сторону взгляд, в котором одновременно сквозили разочарование и мольба, а затем снова повернулась к Колдеру.

– Дело не в том, что он последователь Хаоса. Клянусь, это что-то большее. Он сам полностью изменился. Последователь, который терроризировал Омбразию… мы думали, что, возможно, его магия все еще влияет на Дамиана.

– Я ничего об этом не знаю, – отрезал Колдер, игнорируя сдавленные протесты Дамиана. – И, если честно, мне все равно. Вы здесь для того, чтобы помочь нам попасть в Палаццо, и ни для чего более. Если информация, которую вы мне предоставите, окажется верной, вас освободят, когда мы выиграем войну. Если солжете, я обещаю, что вы об этом пожалеете.

Он мрачно улыбнулся, и пускай в это мгновение Дамиан его ненавидел, было ясно, что генералу не особенно нравится сыпать угрозами.

– Вам не нужно нам угрожать. – Роз попыталась вырваться из хватки стражей, и ее глаза засияли. – Что насчет сделки? Вы поможете нам вернуть друзей из военного лагеря Омбразии, а мы покажем вам путь в Палаццо.

Дамиан нахмурился. Отчаянное желание вновь увидеть Кирана столкнулось в нем с недоверием к бречаатцам. Да, Колдер производил впечатление справедливого, даже благоразумного человека, но все же их заковали в наручники по его приказу.

– Вы и так нам поможете, – возразил генерал.

Роз ни секунды не колебалась.

– Да, мы все слышали ваши расплывчатые угрозы. Но если вы сделаете то, о чем мы просим, я помогу вам добровольно. Видите ли, я хочу, чтобы вы выиграли эту войну.

Дамиан вскинул голову, не в силах сдержать резкие слова, вырвавшиеся из его горла.

– Роз, нет. Я тебе не позволю.

Краем глаза он видел, как шокированная Сиена приоткрыла рот, и даже Дев ошеломленно замер. Но Роз же в ответ только вскинула бровь.

– Ты зря считаешь, что я нуждаюсь в твоем позволении, Дамиан.

Окно за спиной Колдера зазвенело, когда порыв ветра пронесся мимо здания. В глазах генерала сверкнуло недоверие.

– Почему, святых ради, вы хотите, чтобы Бречаат победил, синьора?

Роз дернула руками.

– Я просто хочу, чтобы война закончилась. Она лишь разрушает жизни. Война определенно разрушила мою жизнь, а я в ней даже не участвовала. В Омбразии у власти находятся нехорошие люди, так что возражать против их смерти я не стану. Но простых жителей не трогайте. – Она нахмурилась, проводя какие-то мысленные расчеты. – Если мы сможем добраться туда за три дня, то попадем прямо на церемонию, где Сальвестро Агости провозгласят новым главным магистратом. Все соберутся на эту церемонию, а значит, Палаццо будет легче окружить.

Уголки губ Колдера поднялись вверх.

– Интересно.

– Роз, у нас нет оснований верить, что жителей города не тронут! – в панике выкрикнула Сиена. – Как думаешь, кого заставят бороться с наступлением? Офицеров стражи. Им придется защищать Фалько и Сальвестро.

Даже не глядя на Роз, Дамиан понял: эту жертву она готова принести.

Тем временем Арайна бросила на Сиену хмурый взгляд.

– Последователям Хаоса не нужно прибегать к насилию, чтобы добиться своего. Наверняка ты должна это знать.

Один из солдат попытался отволочь Сиену назад, и та затихла, послав недовольный взгляд в сторону Арайны.

Колдер вновь начал мерить комнату шагами, скептически глядя на Роз.

– Почему я должен верить вашим словам?

Сперва казалось, что на это у нее нет ответа. Но потом Дамиан увидел, что Роз возится с чем-то у себя за спиной. Она повела плечами, отчего раздался тихий звон, и в следующее мгновение Роз протянула свои наручники Колдеру. Они болтались на ее пальцах, искореженные и бесполезные.

– Я могла освободиться от них очень давно, но не сделала этого. Все потому, что очень сильно забочусь о своих друзьях и никуда без них не уйду. Я верю вам, когда говорите, что вы не плохие. Верю, что не хотите быть плохими.

Как Роз это удается? Как она может выглядеть такой спокойной и уверенной, обращаясь к генералу армий Бречаата так, словно это она оказывает ему услугу?

Колдер выхватил у Роз наручники.

– Последовательница Терпения. Интересно. – Он оглядел ее так, словно магия могла проявиться в очертаниях ее лица. – Признаюсь, вы завоевали мое внимание, синьора. Насколько вы сильны?

Роз заколебалась, но потом ответила:

– Достаточно сильна.

– В таком случае вы сделаете кое-что для меня и проведете нас в сердце Омбразии, не вынуждая меня применять силу. Взамен я выведу ваших друзей с поля боя и сделаю так, чтобы мои войска взяли Палаццо без жертв.

– Что я должна сделать?

Роз потерла кожу на своих запястьях и украдкой бросила взгляд в сторону Дамиана. Видела ли подруга, как сильно он хочет, чтобы она отказалась от предложения Колдера?

– Мы обсудим это в скором времени, – пообещал генерал. – Мы договорились?

– Зависит от того, есть ли у вас способ попасть в военный лагерь Омбразии. И как вы собираетесь спасти наших друзей?

– Дайте мне их точное описание, и один из моих шпионов передаст им сообщение. Если ваши друзья смогут выбраться из лагеря, их пустят на территорию Бречаата. Если не смогут, это не моя проблема. Вы все еще будете обязаны выполнить то, что обещали. Я понятно изъясняюсь?

– Роз. – Дамиан предпринял последнюю попытку образумить ее, а затем захрипел, когда его дернули назад за поврежденное плечо. Сквозь пелену боли он увидел, как Роз сглотнула.

– Ладно, – сказала она. – Я согласна.

Колдер кивнул.

– Тогда следуйте за мной.

Эти слова предназначались только для Роз; Дамиана, Сиену и Дева быстро развернули в другом направлении. Их провели вниз по коридору, а затем затолкали в каменную комнату без единого окна.

– Посидите здесь до тех пор, пока Колдер не распорядится иначе, – объяснила Арайна, а затем захлопнула дверь и со щелчком закрыла ее на замок.

Дамиан невольно отметил, что она произнесла это слишком довольным тоном.

На этой стороне двери не было ручки, так что Вентури даже не попытался открыть ее. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы отыскать в себе магию, которой, по заверениям Колдера, обладал. Дамиан чувствовал себя глупо, но сейчас сила пригодилась бы ему как никогда. Сама мысль о том, что придется оставить Роз наедине с бречаатцами, заставляла его мучиться от желания содрать с себя кожу.

Но как бы усердно он ни заглядывал внутрь себя, ему не удалось найти ничего, кроме тщетного отчаяния.

23. Роз

Роз надеялась, что выглядела более уверенной, чем чувствовала себя на самом деле. Заключать сделку с Колдером было рискованно, но, если генерал заинтересовался ее навыками, она сможет обернуть это себе на пользу.

Ей хотелось верить, что его шпион сумеет найти Кирана и Насим, но она знала: не стоит слишком сильно надеяться на это. В худшем случае никто не сможет их найти. Или бречаатцы могут солгать о том, что пытались. В лучшем – ее друзья и друзья Дамиана дезертируют с войны. Роз жалела о том, что не попросила генерала спасти всех мятежников, – жалела так сильно, что боль терзала ее до самой глубины души, – но она знала, что это невозможно. К тому же если последователи Колдера действительно смогут закончить войну, все омбразийские солдаты и так вернутся домой. Верно?

Роз знала, что смотрит на вещи по-детски оптимистично. Но реальность свидетельствовала: их жизни находятся в руках Колдера. Но к счастью, Роз подозревала, что генерал был куда милосерднее, чем казалось на первый взгляд.

Роз вспомнила о том, как выглядел Дамиан, когда его уводили. Их взгляды пересеклись, и в глубине его глаз, горящих от ярости, она увидела неприкрытую уязвимость. Она едва заметно покачала головой, пытаясь показать, что с ней все в порядке. Он сдался и пошел за солдатами, но Роз видела, что ему с трудом удается сохранять самообладание.

– Вы должны помочь Дамиану, – сказала она генералу. – У него повреждена рука.

– Синьору Вентури окажут помощь, как только он успокоится. Я не стану подвергать своих солдат опасности.

– Он не опасен.

Колдер нахмурился, глядя на нее.

– Нет, – произнес он почти с жалостью. – Опасен.

Но он явно не испытывал наслаждения от мысли, что Дамиан страдает от боли, и это уже неплохо. Чтобы отвлечься, Роз спросила:

– Почему вы так уверены, что он и правда последователь? Вдруг он находится под контролем чужой магии?

– Я почувствовал это, – ответил Колдер. – А вы нет?

Милос держал дверь открытой, и генерал направился к выходу, жестом поманив Роз за собой. Арайна тоже вернулась и теперь шла рядом с Роз, не отставая ни на шаг. Значит, Дамиана и остальных не могли увести далеко. Женщина все еще держала свое ружье наготове и старалась не смотреть на пленницу. Если бы они встретились при других обстоятельствах, Роз могла бы восхититься ее внешностью. Высокая и мускулистая, с золотыми волосами и почти черными радужками глаз, Арайна поражала воображение своей красотой. Роз могла бы пофлиртовать с такой женщиной.

– Как уже говорил, я далеко не самый сильный последователь, – продолжил Колдер, пока они шагали дальше по коридору, – но я особенно хорошо умею находить источники магии. Иначе как бы я сумел создать армию из последователей?

– Я еще не видела ни одного доказательства существования этой армии. – С этими словами Роз ускорила шаг, чтобы не отставать.

– Увидишь. Некоторые из солдат годами находились рядом со мной, но остальных я перехватил, когда они направлялись на юг, куда их тянула магия Хаоса. Именно так Милос оказался здесь. – Колдер кивком указал на юношу.

– Я вновь оказался у тебя в долгу, – мягко ответил тот.

Роз нахмурилась, немного замедлившись.

– Что значит «снова»?

Милос не сводил взгляд со спины генерала, отвечая на ее вопрос.

– Колдер и его отец вытащили меня из Забытой крепости. Омбразия свозит туда детей, благословленных Хаосом, и оставляет там умирать.

Роз отшатнулась.

– Я никогда не слышала об этом месте.

– Ты и не должна была. – Улыбка Милоса вышла горькой и немного сардонической. – В конце концов, она же забытая.

Колдер остановился, очевидно, услышав их разговор.

– Ты ничего мне не должен, – сказал он Милосу, а затем обратился к Роз: – Омбразия называет себя благословенной землей, но там хранится множество ужасных секретов. Мы спасли так много последователей, как смогли, но далеко не всех. – Он замолк. – Недостаточно.

После того, что раскрыл им Энцо, Роз думала, что молодых последователей Хаоса убивают, но по какой-то причине этот метод казался еще хуже. Разумеется, они вообще не заслуживали смерти, но оставлять их страдать в темноте и одиночестве? Это еще более жестоко, чем дарить быструю кончину.

– Что касается Дамиана Вентури, – продолжил Колдер, – ему повезло, что он сумел подавлять свои силы так долго. Подозреваю, его отец, скорее всего, лично прикончил бы сына, если бы узнал о его связи с Хаосом. И отвечая на ваш предыдущий вопрос: да, я уверен, что Вентури – последователь, потому что человек, который контролировал вас той ночью, мертв. Его сила уже давно сошла на нет.

– Я думала, влияние последователей Хаоса может сохраняться некоторое время.

– Да, возможно, на несколько часов, но дольше – это редкость.

Они оказались снаружи, правда, в этот раз вышли через другую дверь. Перед Роз предстал пейзаж, который она видела из окна: они находились всего в нескольких ярдах от реки, и омбразийские военные лагеря раскинулись неподалеку. Шаткий мостик, перекинутый через реку, сверкал в полуденном свете.

– Но это можно обратить вспять? – не могла не спросить Роз, вспомнив, о чем они узнали в Атенеуме. «Предложи то, что было отдано». – Я имею в виду, раз магия Хаоса была усилена жертвоприношениями, значит, должен существовать способ ослабить ее вновь. Тогда Дамиан снова станет прежним.

Сколько бы раз Колдер это ни повторял, Роз не могла поверить, что Дамиан был последователем, тем более последователем Хаоса. Большую часть своей жизни он мучился от страха, что, являясь заурядным, был недостаточно хорош. Но благословение Хаоса… для жителей Омбразии это хуже, чем жизнь заурядного. Роз не могла избавиться от чувства, что она должна была каким-то образом это заметить. Она знала Дамиана почти всю свою жизнь. Почему сразу не поняла, кто он такой? Как получилось, что его магия ни разу не проявила себя?

– Говорят, это возможно, – согласился Колдер, и его голос прозвучал резко. – Что касается Вентури: люди не меняются, когда становятся последователями. Я не знаком с ним так близко, как вы, но это могу утверждать наверняка.

– Он изменился, – настойчиво повторила Роз. – Настоящий Дамиан – рассудительный. Он избегает насилия, если это возможно. – К собственному ужасу, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. – Он заботится об окружающих, даже когда не должен этого делать.

– Не знаю, что вам сказать. Может, воспитание отца укоренилось в нем куда глубже, чем вы думали, и его трудности рождены ненавистью к себе.

– Он давным-давно отринул «воспитание» Баттисты. Тут что-то другое.

Колдер пожал плечами.

– Тогда, возможно, дело в чем-то за гранью моего понимания. Признаюсь, я никогда не пробовал принести в жертву невинных людей, чтобы сделать своего святого покровителя сильнее.

– Значит, вы считаете, что Энцо поступил неправильно, совершив то, что совершил?

Генерал покосился на нее.

– Конечно, он поступил неправильно. Неужели я похож на чудовище?

– Но сейчас его поступок идет вам на пользу, – заметила Роз.

– И? Так получилось, и мы намерены этим воспользоваться. Это не значит, что я считаю поступок Энцо правильным. Можете думать, что я сошел с ума, но мне его жаль. Он вырос в Омбразии, с рождения скрывал свой дар… должно быть, его жизнь была довольно жалкой. Признаюсь, я не удивлен, что он стал тем, кем стал. – Заметив, как поморщилась Роз, генерал криво ухмыльнулся. – Я не плохой человек, синьора… ох. Какая у вас фамилия?

– Ласертоза, – ответила она, потому что не видела смысла утаивать эту информацию. – Роз Ласертоза.

Колдер слегка поклонился.

– Синьора Ласертоза. Вы можете считать меня жестоким, но я просто делаю то, что должен, даже если выбор бывает тяжелым.

– Я не считаю вас жестоким. – Роз с удивлением поняла, что сказала правду.

– Нет?

– Я знала жестоких мужчин.

Он склонил голову вбок.

– Тогда, возможно, вы понимаете, почему я не хочу оборачивать вспять то, что было сделано. По крайней мере, пока.

Они вышли на берег реки, и Роз сунула руки в карманы, проигнорировав пристальный взгляд Арайны. Вероятно, девушка хотела убедиться, что Роз не тянулась за спрятанным в одежде оружием.

– Потому что тогда ваша армия будет недостаточно сильна, чтобы захватить Палаццо.

– Верно.

Колдер задумчиво смотрел на воду. Возможно, Роз стоило бы испугаться, но она видела перед собой лишь молодого мужчину, закаленного потерями и невыносимым грузом ответственности. Внезапно она поняла, что Колдер Брин напоминал ей Дамиана. Или, по крайней мере, того, кем тот был прежде.

Порыв ветра ударил Роз в лицо, и она прищурилась.

– Зачем я здесь?

Лицо Колдера ожесточилось, словно он внезапно вспомнил, что они не друзья. Он указал на мост, который Роз заметила чуть раньше.

– Армия Омбразии построила этот мост, – сказал он. – Видишь, как он тянется с дальнего берега к острову посередине реки? Это одна из причин, по которым мы долгое время не можем вести торговлю. Это не просто мост – это барьер. Каким-то образом он поднимается для каждого омбразийского судна, но бречаатские корабли пройти не могут. – Колдер перевел взгляд на проток по другую сторону острова. – Очевидно, этот маршрут использовать нельзя. Здесь слишком мелко, и лишь маленькие лодки могут прошмыгнуть с этой стороны. Наши крупнейшие торговые партнеры это знают, и поэтому перестали приплывать много лет назад.

Роз уже начинала понимать, зачем ее сюда привели.

– Мост укреплен сталью, сделанной в храме Терпения. Эта сталь узнает омбразийские судна, а другие не пропускает.

– Именно. – Колдер казался удивленным тем, что Роз смогла так легко догадаться. – Мост расходится на части, и его середина поднимается.

– И вы хотите, чтобы я развеяла магию, которая удерживает бречаатские суда на этой стороне реки.

– Да.

Это была непростая задачка. Роз не чувствовала уверенности, что сможет это сделать. Во-первых, все зависело от того, была ли она сильнее последователя, который возвел мост. Во-вторых, разрушать магию другого последователя Терпения было вопиющим проявлением неуважения. Людей, посмевших совершить подобное, изгоняли из гильдии. Не то чтобы Роз заботили правила гильдии… Просто она так долго и так тщательно им следовала, зная, что малейшая ошибка может стоить ей жалованья, которое Роз получала за членство в гильдии. Жалованья, которое позволяло им с матерью не умереть с голоду.

– Если я это сделаю, – обратилась она к Колдеру, – вы выполните свою часть сделки?

Он склонил голову, сурово взглянув на нее.

– Я всегда держу свои обещания. И уже отправил человека передать сообщение вашим друзьям на фронте. Если вы развеете чары для меня, я буду знать, что вы не кривите душой, говоря, что не поддерживаете Палаццо.

– Я уже согласилась помочь вам проникнуть внутрь. Разве этого недостаточно?

– Невозможно быть уверенным в ваших намерениях до тех пор, пока не наступит решающий момент. Если я собираюсь работать с вами, мне нужно знать, что вы меня не подведете. Разумеется, есть и другой способ убедиться в вашей преданности, ведь жизни ваших друзей все еще находятся в моей власти.

До чего Роз раздражал этот мужчина! Но хуже всего то, что она его понимала. Потому что поступила бы точно так же, если бы оказалась на его месте. Позволить кому-то вести ее вглубь вражеской территории, не имея доказательств, что тебя не предадут? Немыслимо.

– Ладно, – тяжело выдохнула она. – Я попробую. Но не могу обещать, что это сработает.

Дамиан сошел бы с ума, если бы узнал, что Роз согласилась. Не то чтобы она боялась, что это будет опасно, но тот, кто первым выполняет свою часть сделки, всегда рискует больше. У нее нет доказательств, что Колдер вообще доставил сообщение Насим и Кирану. Но есть ли у Роз выбор?

– Как мне туда добраться? – спросила она, поняв, что нигде в поле зрения не было видно лодки.

– Думаю, вплавь, – просто ответил Колдер. – Остров не так далеко, а вы на вид крепкая. Я создам простую иллюзию, чтобы скрыть вас, но лодка будет слишком заметной.

Роз скрипнула зубами. Нет сомнений, что Колдер делал это ей назло. Но он прав: середина моста находилась не так далеко. Роз стянула с себя куртку, рубашку и сапоги и передала всю одежду Арайне. Женщина взяла вещи, но держала их на вытянутых руках, словно в ткани могла таиться неведомая болезнь. Роз нахмурилась, без стеснений представ перед всеми в одном топе и брюках.

– Удачи, – напутствовал ее Колдер, и его пожелание прозвучало искренне.

«Да как он посмел заставить меня добираться вплавь?»

Эта мысль вспыхнула в сознании Роз, как только она вошла в реку. От холода у нее перехватило дыхание. Вода была не настолько ледяной, чтобы представлять опасность, но Роз понимала, что ей придется двигаться быстро, чтобы заставить кровь бежать по венам. Послав последний недовольный взгляд в сторону генерала, она нырнула.

Вода оказалась даже холоднее, когда она полностью погрузилась в реку. Роз ахнула, и сердце в ее груди дико забилось. Это всего лишь испытание. Если будет казаться, что она тонет или замерзает, Колдер наверняка пошлет кого-то ей на помощь. Он не из тех, кто будет стоять и смотреть, как кто-то умирает.

По крайней мере, Роз на это надеялась.

Но бречаатский генерал был прав хотя бы в одном: Роз крепкая. За годы, что они с Дамианом провели, резвясь у реки рядом с их домами, она неплохо научилась плавать. Девушка гребла так быстро, как только могла, испытывая благодарность за то, что течение ей помогало. А вот путь обратно будет сложным. Все тело Роз тряслось от холода, но это только заставляло ее плыть быстрее. Она отказывалась поддаваться панике, сдавившей грудь, старалась не думать о том, какие существа обитают в северных морях, или о том, что вода была настолько мутной, что в ней невозможно рассмотреть ничего, кроме собственных рук.

Двигаясь вперед, она вспоминала день, очень похожий на этот: в небе висели тяжелые тучи, обещавшие дождь, и на волнах качался большой военный корабль. Роз помнила, как карабкалась вверх по борту, как металлическая рама иллюминатора распалась под ее руками. Вот что делала ее магия – уничтожала. И в тот день Роз была полна решимости спасти Дамиана: она впервые позволила своей магии вырваться на волю. Сможет ли она сделать это вновь? Освободить себя из наручников – это одно, но развеять магию другого последователя – это совсем иное.

Оказавшись в нескольких метрах от острова, Роз вытянула ногу, пытаясь нащупать дно. Ее пальцы коснулись камня. Она расслабилась, поняв, что может стоять. Вода здесь доставала ей до груди, и, хотя камни на дне реки были скользкими, она смогла добраться до берега, чувствуя, как натирают ноги мокрые штаны.

«Да пошел Колдер со своими дурацкими просьбами».

Остров был крохотным – всего лишь маленький клочок земли, который она могла бы пересечь за пару минут. Ближайшая опора моста находилась всего в нескольких шагах, и Роз направилась к ней, стуча зубами от холода. Возможно, ей придется плыть дальше, чтобы найти именно ту часть моста, которой управляли последователи, чтобы пропускать омбразийские суда, но сперва Роз хотела попробовать кое-что другое. Она вскинула голову, разглядывая болты, соединявшие опоры моста и его основание. Разумеется, они были металлическими, но находились слишком далеко, чтобы дотянуться. Роз закашлялась и сплюнула соленую воду на камни. Она не знала, как это сделать. Она даже не могла вспомнить, что сделала на том военном корабле, чтобы открыть иллюминатор. Все произошло само собой, стоило ей сосредоточить внимание на металле. Правда, результат вышел куда более драматичным, чем Роз изначально рассчитывала.

Она видела Колдера и Арайну, неподвижно стоявших на берегу, и Милоса, замершего позади них. Сквозь легкую дымку, которая наверняка была делом рук Колдера, разобрать выражения их лиц не представлялось возможным, но Роз могла с уверенностью сказать, что они наблюдали за ней. Она сделала глубокий вдох – или, по крайней мере, попыталась, учитывая, что ее тело непрерывно сотрясала дрожь, – и положила руки на ближайшую опору. Она была холодной и скользкой из-за водорослей, но ничего не произошло.

Это бесполезно. Неважно, укреплена ли опора металлом: если Роз не сможет добраться до болтов, у нее ничего не выйдет.

Она подумала о Дамиане, Сиене и Деве, которых заперли где-то в лагере. О Насим и Киране, которые уже наверняка достигли передовой. Роз по природе своей недоверчива, но она не могла избавиться от мысли, что Колдер в глубине души был хорошим, по крайней мере, по сравнению с другими военными лидерами, которых ей доводилось встречать. Роз верила, что если сможет разрушить для него мост, то он поможет ей в ответ. Она хотела, чтобы он сумел добраться до Палаццо. Хотела увидеть, как оно падет.

Ее ладони онемели, но, прижав их крепче к опоре моста, Роз почувствовала, как тепло начало распространяться от ее плеч к пальцам. Это ощущение стало уже настолько знакомым, что не вызвало особого дискомфорта. Следующий выдох застрял у нее в груди, и она потянулась своей магией, пытаясь нащупать то, чего не видела. К собственному удивлению, она почувствовала манипуляции, которые провел с мостом неизвестный последователь. Этого не могло быть, ведь она даже не прикасалась к металлу, но у нее получилось. Под ее пальцами словно находилось что-то живое и пульсирующее. Каким-то образом она сумела мысленно дотянуться до нужного места.

Но Роз не знала, что делать дальше. Ей никогда прежде не доводилось развеивать чужую магию. Ее тело болело от того, как усердно она пыталась удержать это чувство, но благодаря прилагаемым усилиям она хотя бы согрелась.

– Ну же, – выдохнула Роз. Всю свою жизнь она сдерживала себя. Зная, что может быть сильной, когда это необходимо.

Раздался звук, похожий на громовой раскат, и сперва Роз подумала, что началась гроза. Казалось, мир начал расплываться по краям, а затем грохот раздался вновь. На этот раз Роз сумела определить его источник. Что-то в самом основании моста начало распадаться.

Она не развеивала чужую магию. Она ее уничтожала.

Отдаленным уголком сознания Роз это понимала, но не могла заставить себя пошевелиться. Словно наркоманка, она не могла остановиться, осознав, что ее магия может течь свободно. И святые, как же это было приятно. Она могла поклясться, что чувствует, как земля дрожит под ногами, и слышит неразборчивые крики, принесенные порывом ветра, но все равно не сдвинулась с места.

Раздался ужасающий треск, за которым последовал стон металла, а затем мост начал разрушаться.

Его основание распалось в нескольких местах, и тяжелые куски камня полетели в воду, подняв тучу брызг. Только тогда Роз опомнилась. Сердце ожило в ее груди, а ноги вновь намокли из-за набегающих на берег волн. Ей нужно выбираться отсюда, иначе ее раздавит упавший кусок моста или унесет в открытое море.

Она развернулась и побежала к дальнему краю острова. Адреналин пульсировал в ее венах, и часть ее сознания, обделенная инстинктом самосохранения, полнилась ликованием. Она сделала это. Ее магия не просто сильная – она прекрасная.

С ее губ сорвался звук – нечто среднее между смехом и криком, – когда остатки моста рухнули в воду.

Потом Роз нырнула и поплыла к берегу, борясь с волнами.

24. Роз

Колдер был немногословен, когда Роз вернулась. Она видела, что он доволен, но его триумф был омрачен капелькой страха. Он настороженно кивнул Роз и позволил Арайне проводить ее обратно в здание, а сам остался снаружи, чтобы поговорить с Милосом. Арайна молча вручила ей сухую одежду и потрепанное полотенце, а затем указала на комнату, в которой Роз предстояло провести ночь. По словам женщины, генерал распорядился, что они отправятся в Омбразию на следующий день. Затем Арайна выскользнула в коридор, и дверь за ее спиной захлопнулась с характерным щелчком.

После того, что Роз только что сделала, казалось особенно глупым запирать ее в комнате с обычным металлическим замком, но она не пыталась сбежать. Роз не удивилась бы, узнав, что это очередная проверка Колдера. Генерал явно ей не доверял, но ее хотя бы посадили не в клетку. Она тоже не доверяла генералу, но ей хотелось, чтобы они могли работать вместе. Он казался молодым и добродушным, и порой она забывала, что тот командовал армией Бречаата. Возможно, именно из-за него Роз так легко поверила в то, что Омбразия стоит за всеми беспорядками, связанными со второй войной. Все в поведении Колдера говорило о том, как сильно он хочет закончить кровопролитие.

В комнате имелась узкая койка, стол – стула не было, а ящички пустовали – и ковер, который частично прикрывал каменный пол. На одной из стен висела карта, и Роз подошла к ней, с интересом рассматривая все части Бречаата, которых она никогда не видела на картах в Омбразии. Затем переоделась в сухое, легла на ковер и уставилась в потолок. Ее мучил вопрос, где сейчас находились остальные. Их заперли в этом здании или увели куда-то еще? Интересно, злились ли они на нее за то, какую сделку она заключила с Колдером? Наверняка они понимали, что именно к этому всегда стремились мятежники: они хотели разрушить Палаццо до основания. Роз не испытывала угрызений совести от того, что согласилась работать с врагом, чтобы наконец этого добиться.

Взглядом следя за танцем теней на потолке, она думала о том, что Пьера поступила бы так же.

Часы медленно утекали, и на смену дню пришла ночь. Роз держалась подальше от койки, отчасти потому, что чувствовала себя виноватой, зная, что Дамиана, Дева и Сиену наверняка разместили в куда менее комфортабельных условиях, но в основном потому что не хотела терять бдительность. Видимо, она все же уснула в какой-то момент, потому что из небытия ее вырвал звук открывающейся двери. Святые. Как же глупо позволить себе стать настолько уязвимой, пускай даже на весьма короткий срок. Роз успела сесть, когда на пороге возник Колдер.

– Ты что, спала на полу? – хмуро спросил он.

– Нет, – огрызнулась Роз.

Колдер бросил на нее испепеляющий взгляд, давая понять, что точно знал, когда она лгала.

– Мы отплываем в сумерках, чтобы армия Омбразии нас не заметила. Мой шпион уже должен был доставить сообщение твоим друзьям на фронте, но пока я не видел никаких признаков их появления.

Сердце Роз ухнуло вниз.

– Мы не можем уплыть без них.

– Не тебе решать, что мы можем и не можем. – Оценив ее злой взгляд, Колдер закатил глаза. – Если они покажутся на этом берегу после нашего отплытия, их встретят с радушием. Даю тебе свое слово. Но мои враги на другой стороне реки определенно видели, как рухнул мост, и я не удивлюсь, если они пошлют кого-то – возможно, даже последователей Терпения, – чтобы его починить. Нам нужно добраться до берегов Омбразии прежде, чем они доберутся до наших.

Они проделали такой долгий путь, чтобы спасти друзей, и Роз абсолютно не хотелось возвращаться в Омбразию до того, как их цель будет достигнута. Но в то же время она не могла представить, как пытается рассказать Насим, что у них была возможность остановить войну и они этого не сделали. Насим никогда не позволила бы подруге поставить ее жизнь превыше остальных, как бы сильно ни хотелось Роз иного. Поэтому Насим всегда лучше подходила на роль главы мятежников, ведь ради цели она была готова пожертвовать чем угодно. Роз сомневалась, что может сказать о себе то же самое. Она могла бы пожертвовать собой, но слишком эгоистична, чтобы принести в жертву тех, кем дорожит больше всего. Дамиана. Насим. Дева. Даже Сиену и Кирана.

Колдер дал ей возможность обдумать его слова, и наконец Роз встретилась с его ожидающим взглядом.

– Могу ли я доверять твоему слову?

– Могу я доверять твоему? – парировал он.

Она многозначительно посмотрела на мокрую одежду.

– Ради тебя я переплыла ледяную реку. Я предала Омбразию, когда уничтожила тот мост.

– Мне это хорошо известно. И я тебе благодарен.

Он не уловил ее главную мысль.

– Ты и правда все еще сомневаешься, что я на твоей стороне?

– Не сомневаюсь, – выдохнул Колдер, потянув себя пальцами за кончики волос. – Если верить нескольким моим шпионам, командование Омбразии находится в смятении. Они не могут понять, как нам удалось разрушить их мост. Я обещал, что взамен попробую помочь твоим друзьям, и сделал для этого все, что мог. – Он склонил голову. – Ты действительно хочешь увидеть, как падет Палаццо?

– Я не просто хочу увидеть, как оно падет. Я хочу сжечь его дотла. – Роз удивилась, услышав, с каким неистовством произнесла эти слова. – Я хочу увидеть победу в войне, а не ждать, пока не останется никого, кто мог бы сражаться.

Колдер смотрел на нее пристально – оценивающе, но уже без подозрения.

– Тогда последнее, что тебе осталось сделать, – это убедить синьора Вентури открыть нам планы по охране Омбразии.

– С этим я справлюсь, – сказала Роз, надеясь, что это правда.

– Ты уверена, что церемония пройдет через два дня?

Он говорил о церемонии, после которой Сальвестро станет главным магистратом. Роз надеялась, что его правление станет самым коротким за всю историю Омбразии.

– Да. Церемония должна состояться именно тогда.

Генерал кивнул и протянул ей мозолистую ладонь.

Роз без сомнений сжала ее в ответ.

* * *

Спустя несколько ничем не примечательных часов, проведенных взаперти, Роз вышла наружу в сопровождении Арайны. В сумерках лунный свет посеребрил лежащее вдалеке море. Корабль качался на волнах знакомым темным силуэтом. Со своего места Роз не могла разглядеть флаг, но знала, что на нем изображен герб Бречаата. Ее сердце дрогнуло, когда дрожащий гул туманного горна эхом пронзил воздух.

Колдер шел в нескольких шагах впереди, что-то горячо обсуждая с Милосом и кудрявым мужчиной по имени Феодор. Роз нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

– Успокойся, – проворчала Арайна. – Они там.

Роз обернулась и увидела, как из здания в сопровождении полудюжины солдат вышли Дамиан, Сиена и Дев. Дамиан двигался довольно осторожно, хотя выглядел гораздо лучше, чем раньше. Значит, Колдер выполнил ее просьбу.

– Плечо было вывихнуто, – заметив ее изучающий взгляд, пробормотал Дамиан, как только они подошли ближе. – Лекарь его вправил. Чего, черт возьми, он от тебя хотел?

Роз не требовалось спрашивать, что он имел в виду.

– Я объясню позже.

Должно быть, что-то в ее тоне заставило его нервничать, потому что Дамиан настойчиво спросил:

– Что ты сделала?

– Забудь, Дамиан, – отмахнулась Роз, прекрасно зная, что Арайна внимательно за ними наблюдает.

Дев подошел ближе, внимательно ее разглядывая.

– Роз. Ты в порядке?

Девушка внезапно поняла, что его руки не скованы наручниками. Все трое шли свободно.

– Конечно.

Кажется, только Сиена заметила, что Роз переоделась в новую одежду: девушка обвела ее взглядом с головы до пят и выгнула бровь, но не проронила ни слова.

– Пора идти, – вмешалась Арайна и указала на корабль.

Роз уже собралась пойти за солдатами, но заметила, что Дев не сдвинулся с места.

– А что насчет Насим? – спросил он.

Последовательница покачала головой, чувствуя, как живот крутит от тошноты.

– Они не показывались. – Дев и Сиена поникли. – Но Колдер пообещал, что, если они появятся, когда мы отплывем, их здесь встретят.

– И ты ему веришь? – шепотом спросила Сиена.

– Верю, – решительно ответила Роз. Иного выбора у них не было. Ей нужно верить, что с их друзьями все будет хорошо. – Война – вот причина, по которой они в опасности, и теперь у нас появился шанс ее закончить.

– И ты доверяешь Колдеру?

– Доверяю достаточно в этом вопросе. Он знает, что мы ему не враги, а он не враг нам. Мы хотим одного и того же. – Ее взгляд скользнул от Сиены к Дамиану, а потом обратно. – Ты должен рассказать ему, как пройти мимо охранных патрулей, когда мы пересечем границу и войдем в город. Пожалуйста.

Дамиан словно обратился в камень. Вместо него заговорила Сиена:

– Это худшее предательство из возможных. Мы не можем просто…

– Ты хочешь рискнуть жизнями своих бывших коллег, когда они столкнутся с войском последователей Хаоса?

Плечи Сиены поникли.

– Ты права. – Она повернулась к Дамиану. – Как ты к этому относишься? Ты знаешь расписание патрулей лучше, чем я.

В его смехе не было веселья.

– Какая разница, как я к этому отношусь? Ты явно согласна с этим планом. К тому же неважно, что я скажу, ведь Роз все равно поступит так, как считает нужным.

– Может, у тебя есть план получше, Дамиан? – огрызнулась Роз, но его слова неприятно ее укололи.

Что плохого в том, что она поступает так, как считает нужным? Ей больше не хотелось жить в таком мире: в мире, где ее отец мертв, а друзьям грозит опасность; в мире, где ей стоило остаться заурядной, а не становиться одной из тех, кого ее отец презирал. Если она все исправит, разве это не поможет ей примириться с той частью себя, которую она ненавидела?

– Колдер – хороший человек, – коротко вставила Арайна, стоявшая позади. Она даже не пыталась сделать вид, что не подслушивала их разговор. – Он доверчив от природы, хотя и подавляет в себе эту черту характера, чтобы быть хорошим генералом. Вопреки тому, что он может говорить, он не считает каждого жителя Омбразии нашим врагом. Когда-то наши люди жили вместе. – Затем она обратилась к Роз. – Мне ясно, что ты сумела завоевать его доверие. Не заставляй его пожалеть об этом.

Затем она направилась к берегу, не оставляя им выбора, кроме как последовать за ней. Роз была удивлена, что Арайна способна связать столько слов в предложение. Но эта тирада лишь укрепила ее мнение о Колдере, потому что генерал и на нее саму произвел точно такое же впечатление.

Ее нога зацепилась за маленькое растение, пробивающееся из грунта на краю дороги. Роз опустила взгляд, и ее грудь сжалась, когда она узнала темный цветок. Веллениум. Из этого растения был изготовлен яд, с помощью которого Энцо убивал своих жертв. Она с корнем вырвала цветок из земли и сунула его в карман. Выпрямившись, Роз почувствовала, как здоровая рука Дамиана коснулась ее руки. От его тела волнами исходило разочарование. Пускай физически он находился рядом, изнутри Роз раздирала боль от того, как велика была ее тоска по нему. Когда-то она могла бы счесть эту версию Дамиана идеальной для себя. В конце концов, сейчас они были похожи куда больше, чем прежде.

Но настоящий Дамиан был мягок там, где Роз была жесткой. Он был осторожным, а она – импульсивной. Он умел сожалеть о содеянном, тогда как она никогда не мучилась от раскаяния. Он был сложным там, где Роз была удручающе простой: она фокусировала внимание на чем-то одном, тогда как Дамиан замечал множество деталей. Но Роз так долго шла к своей цели, что не знала, как свернуть с намеченного пути. Она хотела мести. Она хотела справедливости. Она хотела перемен. А как иначе? Роз всегда была готова умереть за свои идеалы, так каким образом она могла думать о чем-то еще?

Если ты зол, целеустремлен и безжалостен, то не рухнешь под весом того, что приготовил для тебя мир. Роз слишком долго жила, руководствуясь этим принципом, чтобы измениться в одночасье.

Но Дамиан заставлял ее хотеть измениться.

По крайней мере, когда-то.

Они добрались до берега, и Роз впервые смогла разглядеть что-то за вздымающимся вверх скалистым выступом. Она потрясенно поняла, что корабль, который она заметила раньше, был вовсе не единственным. Невдалеке ждали еще четыре судна; очевидно, их разместили так, чтобы они оставались сокрыты от омбразийских солдат на другой стороны реки. Корабли были средних размеров, – их не сравнить с огромными военными судами Омбразии, – но Роз видела, как десятки человеческих фигур сновали по палубе, и тихий гул голосов становился все громче по мере их приближения. Колдер оглянулся через плечо, словно желая оценить ее реакцию, и уголок его губ приподнялся в хитрой усмешке.

– Я же говорил, что у меня есть армия, – крикнул он ей.

Пока они поднимались на борт ближайшего корабля, Арайна объяснила им, что на каждом судне было примерно по две дюжины последователей. Остальная команда состояла из простых солдат, которые не ступят на землю Омбразии. Она заявила, что кому-то придется остаться охранять корабли, иначе стражи Палаццо быстро с ними разделаются. Роз и Сиена выберут лучшее место для того, чтобы бросить якорь, а затем на лодках поплывут к берегу вместе с другими последователями. Сиена неохотно согласилась рассказать, какой дорогой нужно пойти, чтобы избежать встречи с офицерами, ну а Роз, разумеется, знала все наименее людные закоулки города.

Бречаатцы на борту корабля встретили их недоверчивыми взглядами. Беспокойство холодком пробежало по спине Роз при виде такого количества последователей Хаоса. Их было легко узнать: обычные солдаты бегали по палубе, возились с парусами и передвигали ящики, готовя корабль к отплытию, тогда как последователи стояли, сбившись в кучку, и почти не говорили. Среди них Роз видела мужчин и женщин всех возрастов и цветов кожи, хотя она сомневалась, что кто-то здесь был младше шестнадцати или старше пятидесяти.

Интересно, волновались ли они? Верили ли, что атака на Палаццо пройдет успешно, учитывая, как возросла их сила, или же готовились потерять в бою кого-то из соратников?

– Держитесь в сторонке, – сказал Колдер Арайне, подойдя к их группе. На его лице появилось серьезное выражение. – Я еще не всех посвятил в события последних дней, так что многие захотят узнать, что у нас на борту делают омбразийцы. – Затем он добавил, взглянув на Роз: – Там внизу есть трюм. Вам четверым отведена каюта сразу справа по коридору. Она маленькая, но уединенная. Там мои солдаты вас не потревожат.

Она кивнула. Над ними флаг Бречаата струился по ветру. Из-за того, как ткань извивалась, полумесяц, пронзенный стрелой, выглядел искаженно. Вот и все. Они возвращаются в Омбразию, а значит, так или иначе, их там будут ждать неприятности.

– Подождите, – прошептал Дев, уставившись на что-то за спиной Колдера. У него перехватило дыхание. – Это…

Роз посмотрела туда, куда друг указывал пальцем. Три темноволосые фигурки взобрались на холм, который опускался к берегу, и лунного света оказалось достаточно, чтобы Роз мгновенно смогла узнать двоих из них: очень высокого мальчишку с узкими плечами и стянутыми на затылке волосами, и гораздо более низкую девушку с длинной косой. Третий силуэт принадлежал мужчине, но Роз не могла сказать наверняка, была ли она знакома с этим человеком.

– Насим, – произнесла Роз.

– Киран, – одновременно с ней прошептала Сиена.

25. Дамиан

Из того, что удалось понять Дамиану, Насим и Киран действительно сумели выбраться с передовой благодаря Колдеру. Посланник генерала нашел омбразийского солдата, который уже давно работал на семью Бринов, – мужчину призвали на фронт уже в четвертый раз, и он ненавидел Палаццо даже больше, чем Роз, – и тот доставил сообщение их друзьям. К счастью, Киран и Насим все еще оставались в лагере у реки, и, едва убедившись, что это не ловушка, они тайком добрались до границы, где один из людей Колдера провел их к бречаатской военной базе. Дамиан был удивлен, что даже самый преданный солдат согласится провести двух омбразийцев вглубь своей территории, но, с другой стороны, Колдер обладал сверхъестественным влиянием на бречаатскую армию. Доверие солдат своему генералу простиралось далеко за пределы обычного долга.

Дамиан не знал, что ему думать о генерале. Он вообще мало о чем мог думать с тех пор, как Колдер сообщил, что Дамиан – последователь Хаоса. Это просто не укладывалось в голове. А ведь у него было много часов, чтобы смириться с правдой, пока они с Сиеной и Девом взаперти сидели в крохотной комнатке без окон. Их уединение прервали лишь однажды, когда боязливый на вид солдат пришел, чтобы принести им ужин и вправить Дамиану плечо. Сперва тот отказывался от помощи – такими вещами должен заниматься последователь Милосердия, – но благодаря увещеваниям Сиены все же согласился. Все остальное время Дамиан провел, пытаясь призвать магию, уверенный в том, что если он действительно обладает силой, о которой говорил Колдер, то должен быть способен сделать хоть что-то. В конце концов, он, по всей видимости, использовал магию с первого их разговора с Фалько в тюрьме. Так почему сейчас ничего не получалось? Это терзало его изнутри. Вопреки доводам разума, он желал подчинить себе эту магию.

С другой стороны, Колдер вернул ему Кирана, и этому Дамиан мог только радоваться. Он даже не понимал, насколько напряжен – насколько сильно беспокойство за жизнь друга давило на него, – до тех пор, пока не увидел, как Киран спускается к нему навстречу по скалистой тропинке. Возможно, он все же еще был способен испытывать страх, раз так ясно ощущал его отсутствие.

Киран и Насим выглядели одинаково усталыми, их одежда была грязной, а волосы – растрепанными, но при виде Дамиана, Роз, Сиены и Дева от них повеяло явным облегчением. Сиена с радостным криком бросилась обнимать Кирана, а когда тот повернулся, чтобы обнять Дамиана, он ему позволил. Роз с разбега врезалась в Насим, и ее голос сорвался на хрип от едва сдерживаемых эмоций, но она быстро взяла себя в руки и отступила в сторону, чтобы дать дорогу Деву.

Дамиан следил за ними лишь краем глаза, но все же успел заметить, как Дев замешкался, прежде чем притянуть к себе Насим. Он видел, как они вцепились друг в друга настолько крепко, что даже святые не смогли бы заставить их разомкнуть объятия. И хотя Дамиан отчаянно старался не обращать на них внимания, он заметил, как взгляд Дева опустился на губы Насим, и на его лице отразилось желание столь очевидное и горько-сладкое, что Вентури захотелось, чтобы их воссоединение прошло где-нибудь в другом месте.

Но затем Насим отстранилась и поманила вперед третьего члена их группы: серьезного на вид юношу на несколько лет старше, очень похожего на нее.

– Это мой брат Дзейн, – сообщила она, отчего Роз и Дев одновременно ахнули.

– Никогда не думал, что буду так рад оказаться в Бречаате, – сказал Киран Дамиану, закончив пересказывать историю их побега через границу. – Черт, я думал, что больше никогда не увижу тебя снова.

– Я тоже, – сумел хрипло выдавить Дамиан. – Я скучал по тебе.

– Мы скучали по тебе, – вставила Сиена.

Губы Кирана изогнулись в свойственной ему добродушной манере.

– Знаете, омбразийские военные лагеря разваливаются на части. Все совсем не так, как было в мой последний призыв. Сражения случаются редко, в основном мы просто удерживаем территорию. Думаю, это потому, что Бречаат перестал посылать солдат в бой. И я не могу винить их за это, учитывая, что мы забираем тела их поверженных.

Сиена сдавленно ахнула.

– Мы что делаем?

– Они собирают мертвых бречаатских солдат, – повторил Киран, и его лицо помрачнело. – Я не знаю зачем. Именно этим лагерем раньше командовала Фалько, но после ее отъезда в Палаццо здесь воцарился хаос. Офицеров высокого ранга почти не осталось, хотя я понятия не имею, куда их всех могли отправить. Люди дезертируют направо и налево, несмотря на то что идти им некуда.

Дамиан поморщился. Фалько была гораздо хуже, чем он думал, раз приказывала своим солдатам забирать трупы бречаатцев. Нельзя трогать трупы солдат противника – это негласное правило войны. Тела всегда должны возвращать на родину семьям, если, конечно, это представлялось возможным.

– Фалько привезла с собой довольно много офицеров, – заметил Дамиан. – Но я понятия не имею, зачем она это сделала в ущерб войску на линии фронта.

Киран пожал плечами.

– Говорю тебе, творится что-то странное. У меня такое ощущение, что заключенных отправляют сюда просто для того, чтобы от них избавиться. Когда мы прибыли, от пристани как раз отчаливал другой корабль, и я понятия не имею, куда он вез солдат, которые находились на борту.

Дамиан похрустел костяшками пальцев, размышляя над словами друга.

– Фалько ожидает от Колдера какого-то решительного шага. Выглядит так, будто она готовится отражать нападение и забирает своих лучших солдат куда-то в другое место. Или, возможно, она сама собирается атаковать.

– Но что атаковать? – спросила Сиена.

Они все замолкли. Что такого знала Фалько, о чем им было неизвестно?

Прежде чем они смогли продолжить этот разговор, Роз посоветовала всем спуститься в трюм, чтобы спрятаться от любопытных и внимательных взглядов солдат Колдера. Они подчинились и друг за другом спустились по узкой деревянной лестнице. Дамиану пришлось нагнуться, чтобы пройти через дверной проем, а их затхлая комнатушка оказалась настолько маленькой, что ему едва хватило места, чтобы выпрямиться в полный рост. Здесь было несколько маленьких двухъярусных коек. Сиена и Киран устроились на нижней, а Дамиан даже не попытался залезть на кровать, зная, что вряд ли поместится. Он остался стоять у двери и захлопнул ее, когда все вошли.

У него возникло странное ощущение, словно столкнулись два мира: он со своими лучшими друзьями и Роз со своими. И пускай Дев и Сиена поладили, в воздухе все равно висела ощутимая неловкость. После той ночи, когда умер Энцо, Насим относилась к Дамиану с вежливостью, но он знал, что офицерам стражи она не симпатизирует.

Оказалось, что брат Насим уже довольно долго находился на фронте. Он говорил мало, но внимательно следил за разговором, хотя его взгляд периодически задерживался на Дамиане. Может, Дзейн узнал его? Кажется, они служили на севере примерно в одно время, хотя Дзейн был старше на год или около того. Дамиан не мог с уверенностью сказать, что видел этого юношу прежде. Возможно, Дзейн знал о нем так же, как Колдер. Возможно, он смотрел на Дамиана и видел в нем Баттисту Вентури.

Насим же вовсе не смотрела на Дамиана. Она крепко держала своего брата за руку, словно тот был ребенком, которого она боялась потерять в толпе. Все увлеченно слушали Роз, пока она коротко рассказывала обо всем, что произошло, начиная со встречи в Палаццо и заканчивая планом, который предложил Колдер. Вновь услышав историю, Дамиан беспокойно поежился. Та часть его, которая все еще помнила наставления Баттисты, испытывала отвращение при мысли о том, что придется помогать Бречаату выиграть войну.

Но другая его часть – та, что становилась тем сильнее, чем дольше он размышлял о предстоящем штурме Палаццо, – жаждала насилия и разрушений. Одна только мысль о том, как Фалько и Сальвестро расхаживают по Палаццо, вызывала у него желание спалить здание дотла.

– Святые, это звучит так рискованно, – произнес Киран. – И ты говоришь, сейчас на корабле полно последователей Хаоса?

Роз кивнула, и Дамиан почувствовал, как по телу прокатилась волна беспокойства. Он теперь входит в их число? Возвращение Кирана придало ему ощущение нормальности, будто он, сам того не осознавая, очутился в родной стихии.

– Пускай лучше они атакуют Палаццо, чем военные лагеря Омбразии, – заявила Насим, вздернув подбородок, словно бросая вызов любому, кто захочет поспорить. – У людей, которые там остались, нет ни шанса отразить нападение. Самых опытных солдат и офицеров отправляют куда-то в другое место, так что Фалько, видимо, подозревает, что Бречаат что-то планирует. Но не понятно, знает ли она о последователях…

– Она не может знать, – перебил ее Дев. – Так ведь?

Дамиан пожал плечами. Насим тоже заметила то, о чем уже рассказал им Киран. Но кто знает, какую информацию удалось добыть Фалько и какие у нее теперь планы?

– Даже если она знает, то не будет ожидать, что они объявятся в Омбразии. Все сражения долгие годы в основном проходили на северной границе. Она будет ждать, что Колдер атакует там.

– Она определенно что-то подозревает, – согласилась Роз. – Странно, что ни один омбразийский корабль нас не догнал. Я постоянно гадаю, посылала ли вообще Фалько за нами погоню?

Киран распустил волосы, пробежал пальцами по грязным прядям, а затем снова собрал их в узел. Последние дни определенно потрепали юношу, но его добродушие никуда не исчезло.

– Простите, но по мне так этот Брин – бречаатская копия Фалько. Почему вы думаете, что мы можем ему доверять?

– Ну, для начала он сказал нам, что вытащит вас с фронта, и выполнил обещание, – заметила Сиена. – Я тоже сперва была настроена скептически, но он не похож ни на одного генерала, которого мы знали раньше.

Роз подняла голову к низкому деревянному потолку. Воздух здесь был спертым, и Дамиан почувствовал, как дышать становится все сложнее в предвкушении того, что она собиралась им сказать. Он не единственный это заметил: все остальные затихли, выжидающе глядя на нее.

– Я разрушила для Колдера мост, – наконец призналась она. – Мост, который построила Омбразия, чтобы блокировать корабли Бречаата.

Дамиан резко обернулся, чтобы посмотреть на нее.

– Ты сделала что? Как?

Роз казалась обеспокоенной.

– Если честно, я не могу это объяснить. Когда Колдер узнал, что я последовательница Терпения, он захотел, чтобы я доказала искренность своих намерений. Не могу винить его за это – мы же из Омбразии, в конце концов. К тому же мост был сделан последователями Терпения, так что его магия пропускала только омбразийские корабли. Отчасти поэтому у Бречаата возникли такие трудности с торговлей.

Дев нетерпеливо помахал рукой, намекая, что экономика Бречаата мало его интересовала.

– Колдер хотел, чтобы ты проявила себя, обрушив целый мост?

– Не совсем. Он хотел, чтобы я развеяла магию, которая управляет мостом.

– Но разве это возможно? – спросила Сиена, и в ответ Роз уклончиво пожала плечами.

– Сперва я решила, что у меня не выйдет. Но все получилось, а потом мост… рухнул. Я не просто развеяла магию – я полностью уничтожила мост. Не понимаю, как так вышло. Командиры войск Омбразии, разумеется, обо всем знают, и они недовольны. Это еще одна причина, по которой Колдер хочет нанести удар до того, как они атакуют Бречаат, чтобы отомстить.

Дамиан прошелся взглядом по изгибу шеи Роз, по морщинке, которая появилась в уголке ее губ, когда она их поджала. Конечно же, его подруга была сильной. Глядя на нее, он понимал, что по-другому и быть не может. И все же в ее поведении скользила странная тревога, словно она ожидала, что друзья на нее разозлятся.

«Нет, – понял Дамиан, когда ее взгляд обратился к нему, – она ждет, что я разозлюсь».

– Кстати, а как у тебя дела? – спросил Киран прежде, чем Дамиан успел произнести хоть слово. – Ты выглядишь немного…

– Я в порядке, – отрезал Дамиан, сжав лежащие на коленях руки в кулаки. – Колдер думает, что я последователь Хаоса.

Он не знал, что заставило его выложить все так прямо, но теперь с этим хотя бы покончено.

– Что? – Киран моргнул. – Но ты же… в смысле как?

– Я знаю не больше твоего. Но кажется, мой отец был не единственным лжецом в нашей семье.

Он произнес это мягко, но Роз нахмурилась сильнее. Дзейн попятился назад, будто думал, что Дамиан заразен, но вздрогнул, когда Насим ласково дала ему подзатыльник.

– Не стоит сейчас начинать волноваться о последователях Хаоса, – посоветовала она брату. – Мы уже на корабле, который кишит ими.

– Значит, в Омбразии, когда ты… испытывал затруднения, – медленно проговорил Киран, – вся причина была в этом? Почему ты нам не сказал?

Дамиан стиснул зубы.

– Я не знал. И до сих пор не уверен в этом. Для начала у меня не получается пользоваться магией.

«А я хочу. До того, как мечта стала реальностью, я даже не представлял, как сильно хочу».

О последнем он умолчал, заточив мысль в глубине сознания, словно дикую птицу, бьющуюся о клетку его тела. Как долго он сможет удерживать ее там?

– Мы думали, что это магия Энцо продолжала влиять на Дамиана, – объяснила Роз. – Мы спросили об этом у Атенеума, и оказалось, что такие истории существуют, но Колдер сомневается, что причина в Энцо. – Она украдкой посмотрела на Дамиана. – Думаю, когда его последователи захватят Палаццо, – если захватят, – мы должны попытаться и обратить вспять то, что сделал Энцо. Что-то случилось с тобой той ночью, Дамиан, я точно знаю. Я это видела.

Дамиан встрепенулся, его прежнее спокойствие улетучивалось на глазах. Кровь неслась по его венам, а очертания комнаты внезапно обрели резкость. Он едва слышал слова, что вырывались из его рта.

– Что значит «ты видела»? Что конкретно ты видела? – Прежде чем Роз успела ответить, он добавил: – Не знаю, сколько раз мне надо повторять: я теперь счастлив. Нет причин снова ослаблять магию Хаоса.

Роз поднялась с места.

– Даже Колдер согласен, что Энцо не стоило делать то, что он сделал. Его поступок нарушает баланс.

– Мне плевать, что думает Колдер. – Дамиан произнес имя генерала с издевкой. – Кто он такой, чтобы вести за собой армию? Кто такой Колдер Брин, чтобы выиграть войну?

Молчание между ними растянулось в бесконечность. Ярость дымкой затуманивала его зрение по краям. Дамиан чувствовал себя так, словно пытался управлять чужим телом и говорить чужим языком. Эти слова принадлежали не ему, и все же ни одно мнение он прежде не разделял так полно.

Но странным казалось то, что он не понимал, что именно Роз пытается у него забрать. Он лишь знал, что не хочет, чтобы сделанное Энцо обратилось вспять. Это знание засело в нем так глубоко, словно проникло вглубь костей. Но то, как смотрели на него друзья, нервировало. Они смотрели на него так, словно он был незнакомцем. На их лицах отражалось волнение. Неверие. И, возможно, если Дамиан не ошибался, тень страха.

Внезапно комната показалась ему слишком маленькой. Дамиан не мог здесь находиться. Он не мог вынести всего этого.

Словно в беспамятстве, он развернулся и вышел из комнаты.

26. Роз

Это путешествие прошло быстрее, чем первое. Колдер заставлял свою команду трудиться всю ночь, а из того, что Роз сумела подглядеть, последователи спали посменно. Она почти не видела генерала. Они встретились только однажды, когда Роз и Сиена рассказали ему, как добраться до Палаццо, но Роз понимала, что контроль над своими солдатами занимает все его время. Она пыталась убедить себя, что все идет по плану, но в то же время ее сердце медленно распадалось на кусочки. Дамиан – или, по крайней мере, существо, которое носило его лицо, – вернулся в каюту вскоре после того, как выбежал, вспылив, пробормотал неясные извинения и забрался на верхнюю койку. Там он с тех пор и лежал, глядя на стену в неподвижном оцепенении.

Возможно, Роз стоило попытаться с ним поговорить, но она этого не сделала. Она почти достигла своего предела и боялась, что еще один разговор с Дамианом станет последней каплей. Она пыталась отвлечь себя размышлениями обо всем, что им удалось выяснить о жертвоприношениях Энцо. Роз знала: то, что вызвало такие перемены в друге, произошло той ночью. Но что именно произошло? И как ей это исправить?

Корабль накренился, и Роз вцепилась ногтями во влажную древесину фальшборта. Второй день плаванья подходил к концу. Море бушевало, волны врезались в борт судна пенистыми белыми гребнями, а темнота ползла по небосклону, стирая с горизонта оранжевое зарево заката. Насим и Дзейн стояли рядом с Роз, увлеченно о чем-то переговариваясь, но она не услышала ни единого слова.

Впервые увидев Дзейна Кадеру, Роз подумала, что он очень похож на сестру. У него были такие же густые брови и темные волосы, хотя и коротко подстриженные. У них был одинаковый цвет глаз и похожая форма губ, но в лице Дзейна преобладали острые линии, тогда как черты Насим были более округлыми. Он говорил мало, но не отводил взгляда от Насим, словно не мог до конца поверить, что она настоящая. Он не был так прямолинеен, как сестра, – Дзейн вел себя тихо и неизменно серьезно, но поладить с ним оказалось достаточно легко.

Заметив, как Насим смотрит на брата сияющими глазами, Роз незаметно отошла и присоединилась к Деву, который сидел на ящике, сложив руки на коленях. Подойдя ближе, она заметила напряжение в улыбке, застывшей в уголках его губ. Люди так улыбались, когда думали, что должны быть счастливы, а не испытывали радость на самом деле. Роз не понимала, что происходит. Она видела, как он всегда вел себя с Насим: когда их плечи или пальцы ненароком соприкасались, один из них отстранялся, а щеки обоих заливал румянец.

– Ты в порядке? – спросила она.

Дев склонил голову.

– Ага. А ты?

Роз заставила себя кивнуть и проследила за его угрюмым взглядом, направленным на Насим и Дзейна.

– Знаю, мы привыкли, что она всегда с нами, – произнесла она, пытаясь говорить шутя, – но…

Дев оборвал Роз до того, как она успела закончить.

– Ты серьезно думаешь, что я ревную к Дзейну? – изумленно спросил он. – Потому что Насим проводит с ним время? Он же ее брат.

Роз открыла рот и снова закрыла.

– Не знаю. В смысле, разумеется, я понимаю, что ты рад за нее, но ты же не можешь управлять своими чувствами. Испытывать ревность норм…

Дев зажмурился и со стоном откинул голову назад. Когда он заговорил, его голос был тихим:

– Я не ревную. По крайней мере, не так, как ты думаешь.

Роз ждала.

– Просто… после того, как Амели убили, мы… между нами возникла связь. Эта связь основывалась на горе, ведь я потерял сестру, а она – брата. – Он махнул рукой в сторону Насим и Дзейна. – Ты же знаешь, что она уже давно смирилась с мыслью о смерти Дзейна. И не пойми меня неправильно, я очень рад, что он жив. Я по-настоящему счастлив за нее и за всю их семью. Но теперь… – Дев сглотнул и отвернулся. – Думаю, мне просто сложно на них смотреть.

Роз услышала то, что осталось невысказанным, и сразу все поняла. Как она могла быть настолько слепой? У Насим появилось то, чего никогда не будет у Дева, – счастье, которого ему больше не испытать. Они больше не оплакивали вместе свои семьи. Теперь он горевал в одиночестве.

– Мне жаль, – прошептала она и качнулась в сторону, чтобы своим плечом прижаться к его. – Это не то же самое, но ты ведь знаешь, что не один? Ты мой брат. Ты ведь это понимаешь?

Он сжал губы, и Роз перевела взгляд на море, делая вид, что не заметила, как заблестели его глаза.

– Я облажался, Роз. Из-за меня нас поймали бречаатцы.

– Из-за тебя у нас появился план, как закончить войну, – поправила она. – Благодаря тебе Насим снова с нами. Мы почти наверняка не справились бы, если бы не Колдер. Да, с флагом вышла довольно дерьмовая ситуация, но ведь в итоге все сложилось удачно.

Она толкнула его локтем под ребра. Дев фыркнул.

– Думаю, от недостатка сна и не такое случается.

– И не говори. Я практически уверена, что той ночью уснула, так и не сняв ботинки.

Он грустно ухмыльнулся, а затем удивленно моргнул. Насим шла к ним, и в изгибе ее бровей читалось волнение. Дзейна с ней не было; он разговаривал с Кираном и Сиеной, и до Роз долетел его робкий смех.

– Могу я присесть? – спросила Насим, указывая на ящик.

Хотя места там хватило бы для них троих, Роз вскочила на ноги.

– Пожалуйста. Я как раз собиралась уходить.

Насим схватила ее за руку.

– Что мы будем делать с Дамианом?

– Мы?

– Да, мы. – Она подвинулась к Деву, и теперь они сидели куда ближе друг к другу, чем Роз и Дев до этого. – Ты выглядишь жалко, Роз.

Насим, как всегда, за словом в карман не полезет.

– Мы попытаемся пережить эту ночь, а волноваться о Дамиане будем завтра.

– Переживем. Мы ведь уже так много пережили. Если бы кому-то из нас было суждено умереть, это наверняка уже бы произошло.

Дев усмехнулся.

– Если собираешься так дразнить судьбу, делай это подальше от меня.

Роз почувствовала болезненный укол, глядя, как переругиваются ее друзья. Это было так… нормально. На миг ей действительно показалось, что все будет хорошо. Она скучала по таким мгновениям, когда они втроем готовятся совершить что-то опрометчивое, а в их крови кипит адреналин.

Роз хотела сказать им обоим, как сильно они ей нужны. Каждый раз, когда они вместе смеялись, она хотела запечатлеть этот звук в памяти, чтобы никогда не забывать. Именно такие моменты своей жизни она хочет вспоминать, когда постареет.

Но казалось, что говорить такие вещи вслух – это слишком серьезно, а Роз всегда плохо удавались серьезные разговоры.

Секунду спустя крик Колдера пронзил воздух:

– Все на изготовку! Мы уже близко!

Роз оглянулась и поняла, что он прав. Вдалеке уже виднелись шпили Палаццо. Здание – сплошной холодный камень и ненужная позолота – сияло в лучах заходящего солнца, словно маяк. Это место было таким знакомым, и все же Роз сомневалась, что ей доведется побывать здесь вновь. Сам генерал, скрестив руки на груди, стоял на низком ящике. Рядом с ним замер Милос, и его лицо было напряженным.

– Ладно, – произнес Колдер, и его голос разнесся над палубой, даже несмотря на вой ветра. – Уже почти стемнело, а значит, мы прибыли точно в рассчитанное время. Наши спутники покажут нам лучшее место, где мы сумеем бросить якорь, а потом начнем высаживаться на берег группами.

Он кивнул Роз, заметив ее среди толпы. Они уже несколько раз повторили план, но в подробности не вдавались. Сиена и Киран уже просветили его об основных особенностях охраны Омбразии, но как только они окажутся на берегу, им понадобится помощь Дамиана. На самом деле его присутствие было необходимо, чтобы помочь Роз осуществить ее роль в плане.

– Вот ты где, – раздался голос у нее над ухом.

Роз обернулась и увидела стоявшего за ее спиной Дамиана. Он возник из ниоткуда, словно услышав ее мысли.

– Я здесь, – сказала она, нахмурившись. Дамиан выглядел совершенно нормально и невозмутимо, словно это не он провел последние два дня без движения в трюме. Роз не знала, что сказать, поэтому язвительно спросила: – Решил снова вести себя по-человечески?

– Я думал, ты хочешь, чтобы я рассказал Колдеру о расписании смен караула.

Роз вновь сосредоточила внимание на мужчине, которого они обсуждали.

– Хочу, но мне казалось, ты не намерен ему помогать.

– Но меня попросила ты, а не Колдер.

– И?

Одним плавным движением он оказался перед ней и мягко потянул ее за подбородок. Его глаза, искренние и бесконечно глубокие, впились в ее. От его тела исходил жар.

– Ради тебя я сделаю что угодно, – прошептал он. – Если захочешь, я низвергну с небес всех святых одного за другим.

Роз с трудом сглотнула. Губы Дамиана замерли рядом с ее ухом, а пальцы скользнули вниз по изгибу ее шеи. Он совершенно не обращал внимания на людей вокруг. По ее коже побежали мурашки, а в горле встал ком, но она смогла оттолкнуть его прочь. Это не он.

– Приняла к сведению, – хрипло выдохнула Роз, чувствуя себя странно выбитой из равновесия; она с трудом смогла вновь сфокусировать внимание на Колдере.

– Милос, ты поведешь одну группу, – командовал генерал. – Арайна, ты будешь ответственна за вторую, а я возглавлю третью. Каждую из ваших групп будет сопровождать либо Киран Пракаш, либо Сиена Скьявоне, так как они знакомы с расписанием караулов. – Сиена и Киран посмотрели на Дамиана: ему еще предстояло восполнить пробелы в их знаниях. – У меня есть карта Сиены, – продолжил Колдер, – так что этого должно хватить для моей группы. Здесь отмечены все места, которых нам следует избегать. Наша цель – Палаццо. Местных жителей не трогать. Мы окружим здание и войдем внутрь по моему сигналу. – Он постучал пальцем по пистолету, висящему в кобуре у него на поясе. – Ждите трех выстрелов. Это должно привлечь внимание хотя бы нескольких офицеров охраны Палаццо, и когда они пойдут на звук, я их обезврежу. Так у нас останется меньше противников, когда мы войдем внутрь. Я знаю, что большинство из вас не могут удерживать иллюзию слишком долго и брать под контроль больше нескольких человек за раз, так что вам придется проявить смекалку.

Колдер набрал в грудь воздуха и продолжил:

– Но я верю, что нас здесь достаточно, чтобы захватить контроль над зданием. Представители Палаццо и большинство последователей сегодня вечером должны собраться в Базилике на церемонию назначения нового главного магистрата. Это значит, что там тоже будет много охраны. Но мы не хотим, чтобы нас загнали в угол, поэтому я предлагаю следующее: Роз и Дамиан отправятся на церемонию, так как у Дамиана до сих пор должен иметься доступ к черновому входу в Базилику. Они будут наблюдать за церемонией с балкона, а когда все закончится, поднимутся в колокольную башню и прозвонят в колокол один раз. С этого момента у нас останется чуть меньше двадцати минут, чтобы подготовиться к возвращению генерала Фалько в Палаццо. Похоже, это она сейчас по-настоящему командует в Омбразии, так что нам чрезвычайно важно окружить ее и быстро задержать. Наши самые сильные последователи, такие как Милос и Лайн, – Колдер кивком указал на Милоса и бледную светловолосую девушку, которую Роз не узнала, – возьмут под контроль тех, кого она приведет с собой. Мы любой ценой должны заставить ее капитулировать.

– А главный магистрат? – спросила Лайн.

– Из того, что я слышал, он просто пешка, и не особо способная. Избавьтесь от него, если представится шанс.

Роз понимала, что это единственное логичное решение, но все равно удивилась, что Колдер отдал такой приказ.

Киран сделал шаг вперед и откашлялся.

– Простите, если вопрос покажется вам глупым, но ведь здесь несколько десятков последователей. Почему вы просто не можете накрыть иллюзией весь город?

– Наши силы невозможно объединить, – терпеливо объяснил Колдер. – Наша магия – и то, насколько она сильная, – личное качество каждого из нас. В этом мы не отличаемся от других последователей.

– А что, если генерал Фалько откажется признавать поражение? – раздался резкий голос Дамиана. Он стоял очень близко к Роз, его ладонь лежала на задней поверхности ее шеи, а пальцы касались ее кожи. – Что тогда?

Колдер оглядел маленькую толпу, и что-то в его лице неумолимо изменилось. Он заботился об этих людях, поняла Роз. Переживал за них. По природе своей он не любил насилие, но ради них он сделает что угодно.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет, – произнес он. – Но, если так случится, нам придется прибегнуть к насилию, как бы ни хотелось этого избежать.

27. Дамиан

Когда ночь накрыла водную гладь, в воздухе появился привкус пепла и соли. Дамиан и Роз одними из первых покинули корабль; они сели в лодку с Милосом и несколькими другими последователями. Никто из них не произнес ни слова, пока лодка скользила сквозь темноту к берегу. Корабль встал на якорь недалеко от заброшенного квартала Хаоса. Все последователи переоделись из военной формы армии Бречаата в неприметную одежду, которая, как подозревал Дамиан, позволит им сойти за заурядных жителей города. При себе у них были только пистолеты – длинные ружья, которые солдаты обычно носили, перекинув через плечо, было решено оставить позади.

Дамиан знал, что Милос будет возвращаться на корабль до тех пор, пока каждый последователь не окажется на берегу Омбразии. Оттуда они отправятся в Палаццо. Тем временем Насим, Дев и Дзейн останутся на корабле с командой. Никто из них особенно не обрадовался этой новости, но Роз справедливо заметила, что раз они не принимали непосредственного участия в грядущем наступлении, их присутствие только вызовет проблемы.

– Мы могли бы привлечь мятежников, – предложила Насим перед их уходом. – Вы же знаете, что они не питают такой же ненависти к Бречаату и Хаосу, как остальные жители города.

Роз покачала головой.

– Мятежи остались в прошлом, – сказала она и перевела взгляд на вздымающиеся в небо шпили Базилики. Лучи заходящего солнца окрасили их в цвет жженой меди. – Пришло время завоеваний.

Теперь Роз молчала, ее лицо было напряжено, а челюсти крепко сжаты. Недовольство девушки становилось все очевиднее, и Дамиан знал, что причина тому – он.

«Я стал лучше, – хотел сказать он. Или, что еще важнее: – Так я могу лучше тебя защищать». Он не хотел вновь становиться мальчиком, которым был когда-то, – сопляком, у которого колени подгибались под грузом горя и чувства вины. Мужчина, которым Дамиан стал, мог любить Роз лучше, чем тот мальчишка мог когда-либо надеяться. Если бы он только был способен забрать всю ее злость и боль себе, ведь теперь он справляется с этими эмоциями куда лучше, чем прежде.

Дамиан чувствовал себя слишком уязвимо, пока их лодка рассекала темную воду. Он обрадовался, когда они достигли берега, и подал Роз руку, чтобы помочь сойти на сушу, но девушка сама выбралась из лодки и замерла в центре узкой пристани, спиной повернувшись к темным улицам.

– Мы сразу направимся в Базилику, – сказала она Милосу и остальным последователям. – Ждите колокольный звон.

– Ты уверена, что мы сможем услышать его рядом с Палаццо? – спросил Милос.

Роз кивнула.

– Колокола слышно во всем городе.

– Тогда идите, – сказал он, все еще сидя в лодке. Усталость уже оставила след на его лице, но взгляд юноши был полон решимости. – Пусть святые направляют вас обоих.

Дамиан невольно скосил взгляд на Роз, но впервые за последнее время она не поморщилась при упоминании святых. Вместо этого кивнула, сжав губы, развернулась и направилась вглубь города, предоставив Дамиану шагать следом.

И, разумеется, он пошел. Он всегда шел за ней.

Дамиан ожидал, что будет нервничать по пути в Базилику, но вместо этого был полон необъяснимой энергии, словно что-то внутри него вот-вот грозило взорваться. Они с Роз по возможности держались в тени и не разговаривали, прислушиваясь и выглядывая малейшие признаки появления офицеров стражи, патрулировавших улицы. Но из-за церемонии в Базилике вокруг царила тишина, ставшая особенно заметной, когда они покинули кварталы заурядных. Знакомый оранжевый свет уличных фонарей освещал брусчатку на каждом перекрестке, но впервые за всю его жизнь улицы казались Дамиану холодными и чужими. Разве он не любил этот город когда-то? Теперь же, шагая сквозь него, он не испытывал ничего, кроме гнилостного гнева, обосновавшегося у него в животе.

Интересно, эти ли чувства обычно испытывала Роз? Напоминали ли улицы ей об отце и о том, как он мог бы по ним ходить, если бы остался жив? Проходя мимо домов в каждом квартале города, ощущала ли она прилив ненависти к себе за то, что стала одной из тех, кого Якопо Ласертоза так сильно презирал?

Едва Дамиан подумал об этом, как его накрыло понимание. Он сам стал тем, кого так ненавидел его отец, не так ли?

Не успев опомниться, он свернул за Роз в аллею, которая вела прямо к Базилике. Грандиозное здание – по-прежнему суровое и величественное – располагалось в самом центре окутанной сумраком пьяццы. Роз остановилась. Дамиан оторвал взгляд от посеребренного лунным светом изгиба ее шеи, на которой дико билась ниточка пульса. Пьяцца пустовала, а это значит, что церемония уже началась. Несколько офицеров стражи стояли у входных дверей Базилики, но они с Роз были к этому готовы. Дамиан узнал обоих охранников. Первый – мужчина по имени Маттео – был одним из его доверенных офицеров. Со вторым – мальчишкой по имени Петир – он тоже знаком, хотя и не очень хорошо.

– Дождемся, пока они отвернутся, – прошипела Роз, прижавшись боком к ближайшему зданию. Она собрала свои волосы в привычный длинный хвостик и держала одну руку на рукояти пистолета, висевшего у нее на поясе. Впрочем, ее непоколебимый взгляд сам по себе был смертельно опасным оружием. – А потом нам придется пробежаться.

Она склонила голову в сторону боковой двери Базилики. Между дверью и тем местом, где они затаились, пролегала широкая полоса брусчатки. Несколько витражных окон Базилики выходили на эту сторону пьяццы, но было невозможно сказать, наблюдает ли кто-то за ними изнутри.

– Ты первая, – сказал Дамиан.

Ее рука дрогнула, словно Роз хотела прикоснуться к нему, но затем девушка сжала ладони в кулаки и опустила руки по бокам. Ее взгляд метнулся от одного конца улицы к другому.

– Ладно.

Она сорвалась с места, и шелест ее шагов был не громче шепота. Сердце Дамиана дрогнуло, когда Роз исчезла за углом Базилики, но затем она вновь возникла в поле его зрения, неподвижно замерев в ожидании.

Он повторил ее маневр: обвел взглядом улицу, прислушиваясь к малейшему шороху. Ничего не обнаружив, он пересек пьяццу за дюжину длинных шагов, изо всех сил стараясь не смотреть на витражные окна Базилики.

Роз притянула его ближе к двери. Дамиан никогда не пользовался ею, ведь прежде у него не было причин избегать парадного входа. Даже эта боковая дверь была богато украшена. В свете уличной лампы он смог разглядеть маленькие фигурки безликих святых, вырезанные в камне вокруг дверной рамы. Их завернутые в плащи фигуры резко выделялись на фоне замысловатых изображений растений. На бронзовой ручке виднелись потертости после веков пользования. Над ручкой в дверь был врезан замок.

На короткое мгновение уверенность Дамиана пошатнулась. Когда он занимал должность главы охраны Палаццо, одного касания было достаточно, чтобы попасть в любое общественное здание города, но вдруг этот замок уже заменили или изменили с помощью магии Терпения? Есть только один способ проверить. Дамиан обхватил ручку пальцами.

Дверь не поддалась, и все внутри Дамиана напряглось. Но мгновение спустя замок щелкнул, Дамиан плечом толкнул дверь, и их лица овеяло дуновение холодного воздуха. Они оказались в коротком коридоре, укутанном тьмой. Дамиан вдохнул знакомый аромат лакированного дерева и затхлости, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Когда это произошло, он оглядел несколько ступеней лестницы, что вела в склеп Базилики. Вторая лестница рядом спиралью уходила в небытие.

– Мы сможем подняться по ней прямо на балкон? – спросила Роз.

Она говорила едва слышным шепотом, несмотря на то что вокруг никого не было. На самом деле тишина почти нервировала, словно холодный камень впитал в себя все звуки этого места.

Дамиан откинул голову назад, пытаясь мысленно представить планы этажей церкви.

– Да, – наконец решил он. – Нам придется по периметру обойти второй этаж, но мы попадем, куда нужно.

– Хорошо. – Роз сжала челюсти, достала пистолет и начала взбираться по лестнице, держа оружие перед собой.

Немая недосказанность повисла между ними, когда их поглотила тьма лестничной клетки, разбавленная тихим эхом шагов. Ее вкус смешивался во рту Дамиана с горечью пепла из факелов, которые, должно быть, затушили незадолго до их прихода.

– Роз, – позвал он, а когда она не остановилась, мягко обхватил ее рукой за талию.

Она замерла, спиной прижавшись к нему, когда он обхватил пальцами ее грудную клетку. С ее губ сорвался судорожный вдох, но Дамиан сомневался, что это было вызвано усталостью от подъема.

– Нет, нет, – прошептал он ей на ухо, уперевшись подбородком в изгиб ее плеча. Она стояла на одну ступеньку впереди и теперь немного возвышалась над ним. – Не расстраивайся.

– Я не расстраиваюсь, – выдавила она, но ее голос дрогнул.

– Скажи, о чем ты думаешь?

– О чем я думаю? – Роз склонилась к нему, но его хватка не позволила ей обернуться. В любом случае Дамиан едва мог разглядеть ее лицо в темноте. – Я думаю, что даже если наш план сработает, мы не сможем все исправить. Я думаю, что… – Она замолкла, и Дамиан услышал, как она сглотнула. – Я думаю, что, возможно, ты останешься таким навсегда. Я больше не узнаю тебя, а мне так нужен мой лучший друг. Мальчик, который помнит, каково это – разлетаться на осколки изнутри.

Он напрягся и отпустил ее талию.

– Я помню.

– Ты мог бы одурачить меня.

Ее слова резали острее ножа. Они повисли между ними, пленяя драгоценные секунды.

Дамиан сжал губы, пытаясь найти способ заставить ее понять. Она должна понять, потому что он не собирался вновь становиться тем мальчиком.

– Я помню все, просто воспоминания больше не давят на меня, как прежде. Они не мучают меня каждую секунду, что я провожу в сознании. Разве ты не хочешь этого для меня? Разве ты не хочешь этого для себя?

Роз шмыгнула носом и продолжила взбираться по лестнице.

– Если бы ты задал мне этот вопрос неделю назад, я без колебаний согласилась бы, – донесся до него ее бесцветный голос. – Теперь я не знаю. Ты больше не ты… – она замолкла, и возникшая тишина была столь же неосязаема, как прохладный воздух вокруг.

Дамиану казалось, будто кто-то ударил его под дых. Он просто хотел помочь ей. Забрать себе ее боль. Ему казалось, именно это он и делает, но Роз говорила так, словно его здесь не было вовсе.

Балкон оказался пуст. Он полукругом опоясывал второй этаж Базилики. Отсюда открывался вид на все святилище, но люди не поднимались сюда для того, чтобы послушать проповеди или посмотреть на церемонии. Если честно, сюда вообще никто не поднимался. Насколько Дамиану было известно, балконом не пользовались много десятилетий. Здесь стояло всего четыре ряда сидений, накрытых светлыми простынями. Кованые перила затянула паутина. Пустые сиденья и воздух, тяжелый от пыли, делали это место… мрачным.

«Это место создано для забвения», – подумал Дамиан.

Он прошелся между скамеек. Края простыней колыхались от каждого его шага, отчего в воздух вздымались облачка пыли. Добравшись до первого ряда, он откинул в сторону край льняной ткани и сел, уставившись вниз через перила.

Но там никого не было.

– Роз. – Его напряженный голос эхом разнесся по балкону. – Разве церемония уже не должна начаться?

Роз вышла на балкон к нему и опустила взгляд на ряды скамеек и пустующую кафедру. На ее лице отразилась смесь настороженности и непонимания.

– Да. Может, они перенесли церемонию в другое место?

– Сомневаюсь. Все церемонии всегда проходят здесь.

Пока он говорил, дурное предчувствие поползло по его венам, словно шестое чувство. Дамиан оглядел зал святилища и прикусил нижнюю губу. Что-то было не так.

– Что такое? – прошептала Роз, и на ее лице промелькнула тревога.

Дамиан не был уверен, как лучше ответить, но в его памяти всплыли слова Роз, сказанные на корабле.

«Странно, что ни один омбразийский корабль нас не догнал. Я постоянно гадаю, посылала ли вообще Фалько за нами погоню?»

Теперь Дамиан был абсолютно уверен, что генерал никого не посылала.

Было наивно предполагать, что им удалось скрыться от всего омбразийского флота. Если бы Фалько действительно хотела их поймать, то сделала бы это. Но с самого начала они не видели ни единого признака того, что их преследуют.

– По какой причине Фалько могла решить не посылать никого за нами в погоню? – прошипел Дамиан сквозь крепко сжатые зубы.

Роз моргнула, и ее взгляд стал непроницаемым.

– Как ты можешь быть уверен, что она никого не посылала?

– Просто представь.

– Может, она решила, что мы недостаточно важны, чтобы нас преследовать?

– Я напал на нее. Унизил, – напомнил Дамиан. – Фалько не из тех, кто может забыть такое.

Роз обернулась, и он увидел отражение собственного ужаса в ее глазах.

– Ее офицеры были заняты чем-то другим.

– Помнишь, как Киран и Насим рассказывали, что офицеров увозят куда-то с линии фронта?

– Она знала, – прошептала Роз. – Фалько знала, что мы придем. – Она попятилась в темноту. – Святые, Дамиан, нам нужно попасть в колокольную башню прямо сейчас. Если мы позвоним в колокол несколько раз, то Колдер, может быть, поймет, что что-то не так…

По лестнице загрохотали шаги. Дамиан машинально вновь бросил взгляд на святилище внизу: зал быстро заполнялся военными офицерами. Роз ахнула, с ее губ сорвалось его имя, и этот звук был полон настоящей паники. Роз никогда не паниковала. Она вцепилась руками в его плечо, вонзив ногти в его кожу, и потянула прочь, но Дамиан не сдвинулся с места. Он едва ее слышал. Вместо этого он наблюдал, как туман накрывает балкон зловещим саваном. Туман сгущался, темными спиралями изливаясь вниз, словно осязаемый. Потому что туман и был осязаемым, не так ли? По крайней мере, им можно было управлять. Дамиану не требовалось проверять, чтобы понять: он может силой мысли подчинить этот туман, если захочет. Тьма являлась частью его, и он ее не боялся. А даже если боялся, его страх был ничем по сравнению с желанием разрушать. Омбразия не выиграет этой ночью. Дамиан станет победителем.

Он надеялся, что генерал Фалько это понимает. Она возникла перед ним, и взгляд ее кремниево-серых глаз нашел его сквозь дымку.

– Вентури, – прорычала она. – Я так и знала, что найду тебя здесь. Но то, что ты станешь последователем Хаоса? – Она в отвращении скривила губы и вскинула свое ружье. Офицеры, стоявшие по обе стороны от нее, сделали то же самое. – Мне следовало понять, что ты проклят во всех мыслимых и немыслимых смыслах. Твоему отцу стоило убить тебя, когда ты еще был младенцем.

Несмотря на решительные слова, ее лицо покраснело, а из тугого пучка начали выбиваться волосы. Во всем ее образе виднелась какая-то дикость, и Дамиан отстраненно понял, что она отчаянно желала убить его. Она ведь хотела избавиться от него с тех пор, как приехала в Омбразию, не так ли?

Стоя перед ним с генеральским значком на груди, Фалько как никогда походила на Баттисту Вентури. Она стала всего лишь очередным лидером в длинной цепочке людей, которые загоняли Омбразию в землю, купая страну в крови и предательстве. Они никогда не выступали на стороне добра. Сила никогда не благословлял Баттисту. Он всегда был трусом, который скармливал Дамиану сладкую ложь с первого дня его жизни.

Роз выругалась. Она направила свой пистолет на Фалько, но Дамиан не потянулся к своему оружию. Это всего лишь препятствие. Пустая трата времени.

– Тебе не победить, – рявкнула Роз. – Что бы, по твоему мнению, ни задумал Колдер, твоим солдатам против него не выстоять. Если честно, мне очень жаль вас всех.

– Колдер? – Фалько вскинула брови, и ее губы сильнее изогнулись в улыбке. – Ты говоришь так, словно он тебе друг.

Роз упрямо вскинула плечо.

– Может, так и есть.

– С твоей стороны глупо помогать ему. Я поняла, что ты предала свою страну, как только до меня дошла весть о падении нашего моста. Признаюсь, сперва я решила, что вы просто улепетываете из Омбразии, чтобы спасти свои жизни, как простые эгоистичные трусы. Но потом я получила очень интересное письмо от знакомой последовательницы Смерти, которая проживает в Атенеуме.

Дамиан резко выдохнул. Ему стоило знать, что нельзя было доверять той странной женщине-архивариусу. Значит, все это время Фалько знала, что они направляются на север.

– И да, – продолжила Фалько, – я знаю, что вы искали информацию о Хаосе. Ты думал, что с тобой что-то не так, да? Что же, тогда хоть в чем-то ты не ошибся. – Она усмехнулась. – Думаю, именно поэтому бречаатцы приютили вас, как брошенных зверюшек. Но Колдер Брин и его приспешники умрут сегодня. Мне известны его планы – я прочла тела погибших бречаатских солдат. Когда узнала, что вы собираетесь вернуться в ночь церемонии Сальвестро, мы решили провести ее на несколько часов раньше. Видите ли, мертвецы бывают очень полезны.

Ну, конечно. Вот как она узнала. Ведь это Фалько велела своим офицерам собирать тела бречаатских погибших. Но это значит, что она была чертовски сильным последователем, раз сумела увидеть больше, чем несколько последних мгновений перед смертью солдат.

Фалько махнула ружьем и уперла его дуло в Дамиана, хотя он даже не пошевелился.

– А ты… Ты тоже умрешь. Признаюсь, мне хотелось устроить для тебя показательную казнь, но, к сожалению, это небезопасно. Я уверена, ты понимаешь, почему я должна убить тебя сейчас.

– Нет! – закричала Роз, пытаясь закрыть Дамиана своим телом.

Фалько дернула запястьем, и один из ее офицеров бросился вперед и ударил Роз по голове прикладом аркебузы. Она пошатнулась и выронила пистолет. Каким-то образом ей удалось остаться в сознании, но ее глаза были широко распахнуты, пока она переводила взгляд с Дамиана на Фалько, отчаянно пытаясь что-то подсчитать. Дамиан знал, что Роз хотела лишь спасти его.

Она всегда хотела спасать людей. Возможно, порой вела себя грубо, а ее подход был весьма нестандартным, но от этого ее желание не становилось менее искренним.

– На колени, Вентури, – велела Фалько, больше не пытаясь скрывать самодовольство в голосе. – Самое время проявить немного уважения.

Дамиан рассмеялся. Он не мог сдержаться.

Смех вырвался из его груди, протяжный и низкий, а вместе с ним лопнул пузырь истерии. Жар вспыхнул на его коже, пронесся по венам и оцарапал горло. Он почувствовал, как внутри него словно прорвало плотину, и что-то вырвалось наружу. Огонь внутри разгорелся в адское пламя, и, хотя Дамиан был готов к боли, которую, несомненно, должен нести с собой этот жар, он не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего ликования. Его душа разлетелась на осколки, и все же он был цел, а последняя частичка его существа, связанная чем-то, чему он не мог дать имя, освободилась.

И тогда он понял. Дамиан почувствовал неоспоримую силу поколений, стоявших за его спиной, и осознал, что должен сделать.

Он был не мальчишкой, воспитанным, чтобы сражаться, а мужчиной, рожденным для войны.

– Дура! – гаркнул он Фалько голосом, непохожим на свой. Это был голос древних. Голос могущества. – Как смеешь ты приказывать святому?

Затем он откинул голову назад и закричал, низвергнув мир в темноту.

28. Роз

Мир вокруг Роз исчез.

Тьма была не просто отсутствием света, а чем-то осязаемым. Она сжималась вокруг Роз. Легкая дымка превратилась в удушающий туман, и когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела, как его щупальца расползаются в стороны. Роз резко втянула носом воздух. Дамиана нигде не было видно. В зале стояла тишина. Фалько перестала выкрикивать команды, едва туман заполнил собой пространство, и сперва Роз показалось, что генерал и ее офицеры тоже исчезли. Но потом она услышала топот множества ног, бегущих вниз по лестнице, и поняла, что Фалько оправилась от шока куда быстрее, чем она сама. Генерал пустилась в погоню за Дамианом. Роз затошнило, и причиной тому была не только боль в голове.

Все вокруг пропитал вкус магии: Роз чувствовала ее в воздухе, ощущала, как она давит на ее кости. Эта магия была ей незнакома, но она пульсировала от силы, какой Роз не испытывала никогда прежде. Эта магия ошеломляла. Ужасала. И в то же время она казалась… приятной.

– Дамиан? – прошипела она, чувствуя, как зарождается в груди мрачное предчувствие.

Роз знала, что он не ответит. Ее сердце бешено колотилось, а в ушах гулом отдавались его последние слова.

«Как смеешь ты приказывать святому?»

Голос принадлежал Дамиану, но в то же время вовсе не ему. Роз не могла понять, как такое возможно.

В ее голове возник образ, который показал ей Энцо. Дамиан стоял перед ней, и его лицо неуловимо отличалось от того, каким она его помнила. Глаза, потемневшие от бесконечной злости, не принадлежали ему. Она вспомнила, как он точно знал, куда стрелять, чтобы поразить неуловимого Энцо, даже когда Святилище было укутано кромешной тьмой.

Энцо. От одной мысли об этом юноше холодок пробежал по спине Роз. Потому что это его рук дело, не так ли? Он добился успеха, просто не совсем так, как ожидал.

Он возродил святого.

Из святилища на первом этаже до Роз доносились звуки паники и замешательства. Что бы тут ни происходило, это определенно влияло и на солдат внизу. Но Роз едва позволила себе поразмыслить над этим; детали событий последних дней одна за другой складывались в ее сознании.

Дамиан – последователь Хаоса. Это ясно. Но то, как он полностью потерял себя, было ненормально. Поэтому Роз искренне верила, что на него влияет какой-то внешний фактор. Колдер сказал, что сила последователя не меняет человека, но ведь Дамиан и не был простым последователем, не так ли? Все это время он превращался в нечто большее.

Это вполне возможно. Но уверенность в этом боролась в ней с уверенностью в правде: мальчик, которого она любила с самого детства, был воплощением святого покровителя Хаоса.

Дамиан исчез. Но ведь он уже давно ускользал, не так ли? Да, он пытался держаться – ради нее, – но этого оказалось недостаточно. Никто не мог стать воплощением святого по случайности: так было предначертано. Дамиану всегда было суждено пройти этот путь, даже если он сам этого не знал. Но когда Энцо пробудил магию Хаоса, она нашла Дамиана и ускорила процесс перерождения. Она проникала в его разум и тело, пока все, что делало его Дамианом, утекало прочь.

У него никогда не было шанса на другое будущее.

Роз бросилась вперед. Ей нужно выбраться отсюда до того, как кто-то придет выяснить, что происходит. Ей нужно предупредить Колдера, правда, скорее всего, уже поздно. Роз должна найти Дамиана прежде, чем до него доберется Фалько.

Полагаясь только на свою память, Роз вытянула вперед руки и направилась к выходу. Но не успев добраться до лестницы, она наткнулась на что-то твердое, теплое и, несомненно, человекоподобное. Отшатнулась в сторону, судорожно втянув носом воздух. Даже прищурившись, Роз едва могла разобрать очертания человеческой фигуры, но она знала, что это один из офицеров Фалько. Он был парализован иллюзией. Но почему только он? Почему Дамиан позволил сбежать Фалько и остальным?

Роз ощупала нагрудный карман форменного камзола – Дамиан носил такой же, и однажды она видела, как он достал оттуда упаковку спичек. Она молилась, чтобы все офицеры носили с собой спички, и испытала волну облегчения, когда оказалась права. Поразмыслив секунду, она забрала у офицера и пистолет.

– Прости, – пробормотала девушка, зажгла спичку и выругалась, потому что слабый огонек смог осветить пространство всего на несколько шагов вокруг.

Но это лучше, чем ничего. Теперь Роз по крайней мере ни в кого больше не врежется.

На мгновение ее охватила тревога: что, если она тоже находится в иллюзии? Можно ли узнать наверняка?

Но нет: нужно верить, что Дамиан не поступил бы с ней так.

Роз спустилась по спиральной лестнице, держа пистолет наготове и стараясь ступать так тихо, как только возможно. На первом этаже туман был столь же плотным, но офицеры, которых она видела в святилище, исчезли: вероятно, Фалько решила, что Роз сбежала вместе с Дамианом. Может, он сделал так, чтобы офицеры ее не видели?

Ее сердце сжалось, а затем пустилось вскачь, когда Роз бегом кинулась к черному ходу из Базилики. Ничего этого не должно было случиться. Колдер должен был взять под контроль Палаццо. Они должны были застать Фалько и Сальвестро врасплох. Роз должна была вернуть Дамиана к привычному состоянию, а потом наконец добраться домой к матери. Она не настолько глупа, чтобы думать, будто после сегодняшнего вечера их всех ожидает счастливый конец, но надеялась, что сможет хоть отчасти контролировать ситуацию.

Она вырвалась на улицу, желая быстрее освободиться из плена удушающего тумана, но быстро стало ясно, что это невозможно.

Весь город был укутан тьмой.

Что бы ни сделал Дамиан, это повлияло не только на Базилику. Он погрузил всю Омбразию в некую иллюзию. Плотная черная дымка укутала улицы, заслонив лунный свет. Роз внезапно пронзило ощущение, будто она находится под водой или в царстве мертвых. Сейчас примерно около часа пополуночи, а значит, все уличные лампы должны гореть, но сквозь тьму не просачивалось ни единого лучика света. Роз сделала шаг вперед. Туман, извиваясь, расступился перед ней. Она замерла, скованная нерешительностью. И что теперь? Ей нужно найти Дамиана прежде, чем это сделает кто-то другой, но куда он мог пойти? Что он собирался делать?

Она бросилась прочь от Базилики. Как ни странно, Роз была рада туману. Она прекрасно знала эти улицы и могла ориентироваться в их хитросплетении и без света. Когда она добралась до края пьяццы, до нее долетели взволнованные крики паникующих жителей, хотя их голоса были странно приглушенными. Роз не остановилась, чтобы обдумать это. Она продолжила бежать, ориентируясь по тенистым очертаниям знакомых зданий.

А затем эти тени начали распадаться на кусочки.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что происходит. Здания начали разрушаться, разлетаться на осколки, словно под действием ужасного землетрясения. Вот только землетрясения не было – мир оставался неподвижным. Огромные куски камня упали на землю, подняв в воздух облака пыли. Роз закашлялась и сплюнула. Казалось, тьма поглощала все вокруг, облизывая стены домов языками черного пламени.

Все это было невозможно. В этом не было смысла. И все же в глубине души она понимала, что происходит: Дамиан – Хаос – уничтожал город.

Этот город стал для него ловушкой. Здесь он оплакивал смерть Микеле, здесь стал свидетелем гибели отца. Здесь его бросили в тюрьму по приказу Фалько, и сюда они привели Колдера и его последователей Хаоса как потенциальных завоевателей. Нежный и осторожный юноша, которого знала Роз, исчез. Его место занял мстительный святой, изуродованный и закаленный веками неуважения и пренебрежения. Он не удовлетворится капитуляцией врага. Он жаждет устроить кровавую бойню.

Роз вспомнила настоящую историю из «Святых и жертвоприношения».

– Хаос подарил людям войну, – прошептала она себе под нос, чувствуя, как паника льдом наполняет вены.

Дамиан собирается разорвать город на части, а заодно и всех его жителей. Но не вся Омбразия ужасна. Здесь жили люди, которые не сделали ничего плохого: заурядные, которые сумели построить счастливую жизнь, несмотря на все обстоятельства, и последователи, похожие на бывшую подругу Роз Витторию: да, их убеждения были ошибочны, но они не желали никому зла. Все они теперь оказались в опасности. И Роз точно знала, что Хаос никогда не сдается. Это оставалось неизменным в каждой истории, в каждом рассказе о перерождении святого. Но у старых сказок имелось еще кое-что общее.

Хаос всегда терпел поражение.

Сердце Роз запнулось. У нее перехватило дыхание. Вновь раздался грохот: это обвалилась стена у ближайшего здания – портняжной мастерской, где продавали одежду, созданную при помощи магии Изящества. Это иллюзия? Или мир разрушался потому, что здесь собралось столько магии, что город просто не выдерживал ее мощь? Роз чувствовала, как сила переполняла воздух, забираясь в ее легкие с каждым вздохом. Она никогда не встречала настолько могущественную магию, но тем не менее та казалась ей необъяснимо знакомой. Возможно, причина в том, что магия принадлежала Дамиану, а что-то внутри нее всегда узнает его.

Роз должна его остановить. Она должна его спасти.

Но девушка не представляла, как сделать и то, и другое.

Неподалеку раздался звон стекла и женский крик. Эти звуки заставили Роз опомниться. Она совсем скоро разберется с Дамианом – про Колдера и его последователей Роз тоже не забыла, – но женский крик вселил новый страх в ее сердце. Страх за кого-то куда более уязвимого, чем святой покровитель Хаоса.

Роз нужно было добраться до матери, прежде чем таверна «Бартоло» обвалится ей на голову.

* * *

Ведомая интуицией и искаженными очертаниями знакомых зданий, Роз наконец добралась до таверны, но входная дверь оказалась заперта. Мелкие каменные осколки разрушающихся зданий хрустели у нее под ногами, когда Роз ступала по брусчатке. Очевидно, некоторые люди решили, что находиться снаружи сейчас безопаснее, чем в домах, потому что улицы были заполнены местными жителями, которые переговаривались испуганным шепотом, прижимая к себе детей, чтобы не потерять их в тумане.

– Ну же, – прорычала Роз, еще раз постучав в дверь.

Если ей не откроют через три секунды, она расплавит замок и выбьет дверь с…

Кто-то распахнул дверь, и Роз едва успела отпрыгнуть в сторону. Перед ней возник Аликс. Волосы, достававшие ему до подбородка, были в полном беспорядке, а широко распахнутые глаза казались слишком большими для угловатого лица.

– Роз! Вы вернулись? А где Дев? Вы смогли найти Насим и всех остальных?

– Впусти меня, – поторопила она, и Аликс отошел с прохода.

Внутри «Бартоло» было так же темно, как и снаружи. Роз не знала, почему ожидала чего-то иного. Туман просачивался сквозь щели в окнах и забирался под дверь, завиваясь кольцами вокруг пустых столов. Здесь горела одна-единственная лампа, но ее свет почти испарился, когда Роз сделала шаг к лестнице.

– Что, черт возьми, происходит? – прошипел Аликс, следуя за ней по пятам. – Мы с Йозефом работали в баре, и внезапно все вокруг стало… – он замолк, но Роз и не требовались его описания.

– Ага, знаю. – Она прищурилась. – Здесь ведь не осталось посетителей?

Аликс отрицательно покачал головой. Даже когда они стояли так близко, пространство между ними заполнял туман.

– Все ушли, когда это началось. Они захотели проведать свои семьи и все такое.

Над их головами раздался грохот. Роз подняла взгляд к потолку. Адреналин наполнил кровь, когда ужасный треск сотряс таверну до самого фундамента.

– Где сейчас Йозеф?

– В служебном помещении. – На лице Аликса отразилось беспокойство. – Роз, что происходит?

– Дев и Насим в безопасности, но они не со мной. Здесь только я, и мне нужно увидеть мать. Найди Йозефа и вместе спускайтесь в подвал – там должно быть безопаснее. Я приведу маму к вам. – Она сделала паузу, замерев у подножия лестницы, и встретилась взглядом с Аликсом. – Появился новый святой покровитель Хаоса. Он сейчас здесь, в городе.

– Что?

– Йозеф! – напомнила ему Роз, уже взбегая вверх по лестнице. Деревянные ступени скрипели под ее ногами. – Просто доверься мне. Прошу!

– Роз…

Но Аликс остался позади, и его голос затерялся в тенях, когда Роз бросилась по коридору к своей квартире. Она не должна была оставлять мать одну. Что, если та обиделась, почувствовав себя брошенной? Что, если ей стало хуже? Что, если она поддалась панике из-за всего, что творилось вокруг?

Но когда Роз ворвалась в квартиру, Каприс Ласертоза стояла у окна, сплетя пальцы в замок перед собой. Она смотрела на темную магию, бушующую снаружи, словно на любопытную грозу.

– Mamma, – произнесла Роз, глубоко выдохнув. Но на смену облегчению быстро пришла тревога. – Отойди от окна.

Каприс обернулась и наградила дочь до странности безмятежным взглядом. Здесь туман был не таким плотным; казалось, чем выше он поднимался, тем менее густым становился.

– Tesoro. – Она улыбнулась. – Он сказал, что ты скоро придешь.

Роз ощетинилась и, схватившись за пистолет, осмотрела комнату.

– Кто это сказал?

– Твой отец.

Боль ножом пронзила Роз, и та решила не развивать дальше тему. Она не могла говорить об отце, даже ради матери. Только не сейчас, когда рана в ее сердце еще слишком свежа.

– Верно. Ну что же, я вернулась и мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Здесь небезопасно.

Каприс покачала головой.

– Я в безопасности.

– Нет, это не так. – В голосе Роз прозвучала сталь. Она привыкла ходить вокруг матери на цыпочках, чтобы ее не расстроить. Но сегодня у нее не было на это времени. Казалось, вся таверна вздрогнула, когда черный туман снаружи сорвал ставни с петель. Роз подошла к матери, обвила руками ее хрупкие плечи и вдохнула знакомый цветочный аромат. – Прошу, – сдавленно прошептала она. – Нам нужно идти.

Каприс положила ладонь на затылок Роз, мягко укачивая ее. Роз крепко зажмурилась: она словно вновь стала ребенком. Маленьким. Грустным. Отчаянно нуждающимся в утешении.

Приложив некоторые усилия, она выпрямилась и задала вопрос, который мучил ее с тех самых пор, когда она покинула Базилику:

– Лилиана Вентури была потомком Хаоса?

Она собралась с духом, ожидая, что мать отпрянет от одного упоминания о святом, но из горла Каприс лишь вырвался тихий низкий звук.

– Лилиана. Я много лет о ней не вспоминала.

Но это не ответ на ее вопрос, поэтому Роз продолжала ждать.

– О Лилиане много чего можно сказать, – продолжила ее мать. – Она сильная женщина. Добрая подруга. Прекрасная мать. Но она выбрала мужчину, который не любил всю ее.

Большего подтверждения своим догадкам Роз вряд ли получит. Ее пронзил укол удивления.

– Она не рассказала об этом Баттисте?

– Иногда мы любим кого-то настолько сильно, что готовы измениться ради них. А иногда мы любим кого-то настолько сильно, что вместо этого помогаем меняться им. – Каприс положила руки на плечи Роз и мягко оттолкнула ее прочь. Вскинув голову, Роз увидела, что взгляд матери стал непривычно осознанным. – Сложно сказать, что лучше. Я определенно в своей жизни не раз делала неправильный выбор. И Лилиана тоже. Не суди нас слишком строго.

– Я не сужу ни одну из вас, – сказала Роз.

Мысли бешено неслись в ее голове. Если бы мать Дамиана рассказала ему правду, был бы он лучше готов? Смог бы подготовиться к магии, которая пробудилась в нем, когда Энцо совершил последнее жертвоприношение?

Но это бессмысленные вопросы. Теперь уже слишком поздно.

– Mamma, – сбивчиво начала Роз, когда Каприс ничего не ответила, – что случилось, когда в Омбразии в последний раз поднялся святой? Я имею в виду до первой войны.

Возможно, краткосрочная память ее матери была плоха, но истории она помнила лучше, чем кто-либо иной. При этом Каприс не очень любила рассказывать о святых. Она отказалась от всего, что было с ними связано, после того как отец Роз вернулся со своего первого срока службы. «Как, – спрашивала Каприс, – великодушные боги могут позволять стольким людям умирать во имя них?»

Но сейчас, услышав этот вопрос, ее мать моргнула, и выражение ее лица немного изменилось.

– Сила и Хаос восстали в одно время. Однако восхождение к святости происходит постепенно, потому что человек медленно теряет себя прежнего. Это обмен. Люди считают святых мучениками, и в каком-то смысле так и есть. Видишь ли, самая большая жертва, которую приносят святые, – это их человечность.

Значит, Дамиан терял свою человечность. Роз уже это предполагала. Но узнать, что он изменится полностью и этот процесс необратим? Нет, думать об этом было слишком страшно.

– Есть ли способ остановить это? – в отчаянии спросила она у матери, понимая, что ее голос утратил небрежный тон. – Если кто-то перерождается в святого, должен же быть способ обратить этот процесс вспять, да?

Роз казалось, что не только ее город рушился вокруг, но и весь мир. Все, что ей удалось узнать, оказалось бесполезно. «Предложи то, что было отдано», – советовала книга из Атенеума, но, обратив вспять ритуал Энцо, она не вернет прежнего Дамиана, ведь стать святым – его предназначение. Росток веллениума, который Роз вырвала из северной почвы, тоже был бесполезен. И хтониум, который она собиралась выкопать из могилы Баттисты, тоже ничем не поможет.

– Я никогда не слышала о таком способе, – ответила Каприс, и Роз сникла. – Если не брать в расчет настоящую легенду о Терпении и Хаосе. Видишь ли, в «Святых и жертвоприношении» их история рассказана не полностью.

Роз это знала. Она помнила отрывки истории, которую прочла в хранящейся в Атенеуме рукописи, не подвергнутой цензуре. Но как об этом узнала ее мать?

– Если Терпение согласится пожертвовать своей человечностью, Смерть использует ее, чтобы вернуть Хаос из-за завесы, и дарует ему смертную жизнь, – прошептала Роз, а затем добавила уже громче: – Терпение отдала свою человечность, и Хаос вернулся в мир живых смертным.

Каприс кивнула, ни капли не удивленная тем, что Роз смогла повторить оригинальный текст.

– Терпение понимает, что ее возлюбленный должен быть остановлен, и сама наносит ему смертельный удар. Она стала причиной первого падения Хаоса. Но он пал не с небес в ад. Он просто перестал быть святым. – Рассеянная улыбка появилась на ее лице. – И лишь потому, что Терпение жертвует тем единственным и последним, что связывает ее с миром смертных, Хаос не умирает.

Роз задумалась, чувствуя, как иголочки понимания покалывают кожу. Возможно, кое-что из того, что ей удалось узнать, все-таки оказалось правдой: Дамиан отдавал свою человечность – суть своей души – Хаосу. Вот что было отдано.

А значит, именно это нужно предложить взамен.

С усилием сглотнув, Роз взяла мать за руку и повела ее прочь из квартиры. Она не могла думать об этом сейчас. Ей нужно вывести Каприс отсюда.

Уговорить ее спуститься на первый этаж оказалось легче, чем Роз предполагала. Возможно, Каприс ощущала всю серьезность ситуации, потому что не отказывалась покидать комнату и ни разу не попросила вернуться назад. Она даже не спрашивала об уплотняющейся тьме. Аликс, бледный как полотно, ждал у лестницы в подвал. Йозеф стоял на несколько ступеней ниже, и его лицо было искажено злостью, а значит, он тоже волновался.

– Синьора Ласертоза, – обратился Аликс к Каприс, выдавив улыбку. – Пойдемте… с нами вы будете в безопасности.

Каприс обернулась, чтобы взглянуть на Роз, и та поморщилась, ожидая, что мать вот-вот впадет в панику, осознав, что дочь не пойдет с ней.

– Я не хочу, чтобы ты волновалась за меня, – спешно начала она прежде, чем Каприс успела сказать хоть слово.

Но мать лишь обвела ее долгим взглядом – она много лет не смотрела на Роз так осмысленно – и кивнула.

Наблюдая, как Каприс спускается в темноту подвала, Роз ощутила, как что-то туго натянулось у нее в груди. Ей необходимо было найти Дамиана, и она точно знала, где он сейчас. Хаос мечтал о силе, а что даст этому святому больше силы, чем хтониум?

Чувствуя, как бешеный стук сердца отдается в горле, она отправилась искать могилу Баттисты Вентури.

29. Дамиан

В Дамиане бурлил гнев.

Он боролся с самим собой с тех пор, как покинул Базилику. Магия вырывалась из него потоком, который он не мог – и не хотел – контролировать. Он едва помнил, как ему удалость выбраться из здания. Хотел сбежать, и у него это вышло. Хотел сжечь ненавистный город, и теперь Омбразия горела.

В каком-то смысле.

Плотный туман, похожий на дым, укутывающий улицы, – его рук дело. Краем глаза Дамиан видел, как тьма стелется по земле и взбирается по стенам домов. Туман держался в нескольких футах от него, словно знал, что не стоит лишать Дамиана зрения. А может, это сам Вентури силой воли удерживал темноту подальше от себя. Издалека до него доносились грохот осыпающегося на землю камня и звон бьющегося стекла, пронзенного щупальцами тьмы. Это было похоже на первый глоток воздуха, сделанный после многих лет в вакууме.

Он собирался выиграть эту войну. Не Бречаат, а он. Он все закончит.

Прежняя версия Дамиана Вентури теперь казалась далекой и глупой. Это был просто невежественный мальчишка, который рос, страшась вещей, которых не понимал. Незримое присутствие, которое преследовало его всю жизнь, – томительное ощущение, которое он всегда считал вниманием Смерти, – оказалось его собственной магией, Хаосом, когтями раздиравшим его внутренности, чтобы выбраться наружу. Чувства, которые он испытал после гибели Микеле, и то, как полностью потерял себя, за раз застрелив троих солдат противника… Может, это его жажда войны прорвалась наружу?

Дамиан остановился, наконец увидев невдалеке здание Палаццо. Оно внушительной тенью нависало над городом, и ни в одном его окне не горел свет. Дамиан оглядел окрестности. Единственные люди, которых ему удалось увидеть, были облачены в омбразийскую военную форму. Они сновали по территории, держа аркебузы в руках или повесив их за спины, и периодически взволнованно переговаривались между собой. Дамиан знал, что там ждут нападения бречаатцев. Солдаты собирались отразить атаку, которая определит будущее города. Что рассказала им Фалько? Понимали ли они, с чем предстоит столкнуться?

Ветер ласкал лицо Дамиана. В нем угадывался привкус магии и соли – напоминание о близости моря. Дамиан слышал плеск волн, набегающих на каменистый берег неподалеку. Впервые за долгое время он чувствовал себя могущественным.

Он чувствовал себя святым.

Едва ему в голову пришла эта мысль, как за спиной раздался тихий звук. Он резко обернулся, вынув из кобуры пистолет, но оружие тут же выбили из его рук. Перед Дамианом стояли двое офицеров. Оба были ему незнакомы – наверняка их недавно перевели сюда с севера. Он видел, что они его не узнали, но и представиться не попросили. Очевидно, понимали, что Дамиана здесь быть не должно.

У него не было времени подумать, да ему это и не требовалось. Он схватился за дуло аркебузы, выхватил ее из рук женщины-офицера и прикладом ударил второго офицера по голове. Мужчина пошатнулся, судорожно заморгал, пытаясь оставаться в сознании, затем вскинул свое ружье и, не в силах тщательно прицелиться, выстрелил в туман. Женщина неловко зашарила по своему ремню, видимо, пытаясь отыскать нож, но Дамиан перевернул аркебузу и взял ее на мушку.

– Бросай оружие, – холодно приказал он.

– Нет, ты бросай оружие, – прорычал офицер с сотрясением, несмотря на то что ему едва удавалось сохранять вертикальное положение.

Дамиан медленно втянул носом воздух. Его кожу покалывало от нетерпения. Они что, не знают, кто он такой и на что способен?

А он сам знает пределы своих возможностей?

Ему нет нужды оставаться здесь и врукопашную сражаться с двумя людьми, у которых нет шансов выстоять против него. У него есть магия. Он святой.

В прошлом каждый раз, когда Дамиан призывал магию Хаоса, это происходило случайно. Он делал это, сам того не понимая, ведомый сильными эмоциями, которые тогда испытывал. Но в этот раз он призовет магию осознанно. Целенаправленно. Не было нужды гадать, как это делается: Дамиан уже чувствовал силу, кипевшую под кожей.

Дамиан взглянул на стоявших перед ним офицеров и представил себе сцену, как две капли похожую на ту, что разворачивалась сейчас, только без него самого в эпицентре. Когда эта картина ясно предстала перед его внутренним взором, он обрушил иллюзию на офицеров, выпустил наружу свою магию, окутав их втроем невидимой силой. Его охватила дрожь, когда что-то внутри туго натянулось. Легкий укол дискомфорта. Ему не надо было проверять, чтобы знать, – он не устанет.

Оба офицера окаменели, их хмурые взгляды устремились в пустоту. Дамиан не смог сдержать смех.

Так вот как работает магия Хаоса. Он мог вкладывать иллюзии в головы своим противникам, лишая их возможности двигаться, пока они проживали ту фальшивую реальность, которую он им внушил, или создавать наваждения для целого мира, как в случае с туманом. Дамиан не собирался создавать туман, но хотел сбежать, так что темная пелена в результате возникла сама собой.

Дамиан направился по улице, ведущей к садам Палаццо, оставив офицеров позади. Последователи Хаоса еще не начали свою атаку: они, вероятно, поняли, что что-то не так, еще до того, как город поглотила тьма. Если они остались на месте, Дамиан точно знал, где сейчас Колдер и его люди. Он найдет их, а потом выкопает хтониум, который был зарыт рядом с могилой его отца. И узнает наверняка, правдивы ли слухи о силе этого металла.

Порыв ветра взъерошил его волосы, принеся с собой запах земли и пепла. Сколько раз он следовал этой дорогой во время патрулирования? Сколько раз проходил под этой аркой, глядя на звезды? Теперь звезд не было, их место заняли мглистые завитки темного тумана. Сколько раз он останавливался на пути к Палаццо, пытаясь дышать под сокрушительным грузом ожиданий? Дамиан всегда был недостаточно хорош. Его отец всю жизнь без слов сообщал об этом.

Жаль, что теперь Баттиста лежит в могиле. Дамиан с радостью показал бы ему, что такое настоящее могущество.

Он ускорил шаг. Перед ним разворачивались ряды аллей, разделенные высокими каменными стенами, каждая из которых была темнее предыдущей. Это его рук дело, не так ли? Свет покинул город, словно Дамиан выкорчевал его и прогнал прочь.

Завернув за угол, Дамиан увидел перед собой Колдера Брина.

Генерал посмотрел на него в ответ, широко распахнув ореховые глаза. Он прижимался к стене, держа пистолет в руках. Около дюжины последователей стояли за его спиной. В темноте их почти не было видно, но Дамиан ощущал тяжесть их внимания и покалывание их едва сдерживаемой магии. Он глубоко вдохнул. Воздух пах домом.

– Синьор Вентури, – прошептал Колдер, и в его голосе сквозило недоверие. – Что происходит? Где Роз? Палаццо кишит солдатами, так что я не подал сигнал. Мы так и не услышали звон колокола. Это, – он обвел рукой вокруг себя, – не мы.

– Планы изменились, – спокойно ответил Дамиан. – Генерал Фалько знала об атаке. Церемонию провели раньше времени. Они ждали нашего появления. И даже направили сюда несколько омбразийских кораблей.

Милос шагнул вперед и встал рядом со своим генералом – в этом простом действии таилась угроза. Румянец залил щеки Колдера, когда он заметил изменения, произошедшие с Дамианом.

– Что ты сделал, Вентури? – медленно проговорил он с подозрением в голосе.

– Ничего. – Слова сорвались с его языка прежде, чем он успел понять, что собирается сказать. – И все же я сделал все. Я пришел выиграть эту войну – слишком долго ждал своего триумфа. А вы мне поможете. – Его звучный голос разнесся по переулку, словно вызов.

Милос сделал шаг назад, как хищник, уступивший добычу более крупному зверю. Он изучающе глядел на Дамиана, и на его лице был виден страх. Но Дамиан не хотел, чтобы его боялись, только не люди, стоявшие перед ними сейчас. Он хотел, чтобы они встали на его сторону. Чтобы показать им это, он позволил магии волнами вырваться наружу из его тела.

Колдер мгновенно ощутил это. Все они ощутили. Это было ясно по тому, как изменилась их поступь. Глаза генерала расширились, в них промелькнули благоговение и понимание.

Затем он опустился на колено.

Остальные последователи, столпившиеся за Колдером, повторили за своим генералом. Истинные последователи, готовые подчиниться своему святому. Все вокруг казалось неестественным, окропленным оттенком нереальности.

Удовлетворение вспыхнуло в груди Дамиана и взмыло вверх, опалив ему щеки. Он внезапно вспомнил мальчишку, которым был когда-то. Слабость, которая засела так глубоко внутри него. Он никогда не был хорошим солдатом. Он был слишком мягким, слишком боялся убивать. Он был плохим лидером. Он не был достаточно строг со своими подчиненными и не сумел защитить людей, которых ему поручили оберегать. Эти слабости тянули его вниз.

Но теперь все в прошлом. Святой сильнее последователя. Мягкость и нерешительность испарились, и он больше не потерпит неудач.

– Это вы, – тихо произнес Колдер. – Мы искали вас.

Дамиан жестом велел ему встать.

– Объясни.

Генерал остался стоять на коленях.

– Когда магия Хаоса проснулась, мы все это ощутили. Не только внутри наших тел, но и в мире вокруг. Нас тянуло к ней. Ваше прибытие на берега Бречаата смягчило нужду найти источник этой магии, но я не смог сопоставить одно с другим. – Колдер восторженно покачал головой. – Мы отчаянно хотели найти вас. Сила первого святого живет в вашем теле. Вы взывали к нам, сами того не осознавая.

– Ты сказал мне, что я последователь, – напомнил Дамиан. – Разве тогда ты не понял, кто я такой на самом деле? Разве не смог почувствовать?

– Простите меня. Я не знал, с кем говорил. – Он склонил голову. – В то время чему-то еще предстояло измениться в вас.

Что же, Дамиан определенно изменился. Он ощутил всю серьезность этих изменений в Базилике.

– Встань, – вновь приказал он Колдеру. В этот раз генерал подчинился. – Возможно, мой предшественник потерпел поражение в Первой войне святых, но я не собираюсь проигрывать вторую. Я был рожден, чтобы править этим местом. – Он выпрямился и расправил плечи. – Надо захватить Палаццо, как и планировалось, а я позабочусь о том, чтобы мы не проиграли.

* * *

Они шли рядами, под покровом тумана.

Колдер и остальные последователи шагали за Дамианом к Палаццо. Ветер усилился, его порывы бесконечным ревом гудели у него в ушах. Адреналин бежал по его венам. Он слышал треск и грохот обрушивающихся зданий, которые тьма пожирала, словно враждебный паразит. Теперь, когда Дамиан обратил на это внимание, он чувствовал, как магия вытекает из него. Интересно, когда она закончится? И закончится ли? Если не считать неприятных уколов боли тут и там, сила Дамиана казалась бесконечной. Он видел напряжение на лице Колдера, но, казалось, генерал становился сильнее, находясь рядом с ним.

Так ли чувствовал себя святой покровитель Хаоса во время Первой войны? Одолевало ли его всепоглощающее желание уничтожать, захватывать и узнавать, насколько далеко может простираться его сила?

Темнота сгустилась настолько, что Дамиан не мог видеть людей на улицах, хотя точно знал, что они там есть. Большинство из них держались в стороне, ветер разносил их крики по городу горьким эхо. С теми, кто пытался встать у них на пути, быстро разбирались последователи. Дамиан позволил им самим с этим справиться. Он смотрел, как Милос подошел к краю дороги. Его распростертые руки были напряжены от плеч до кончиков пальцев. Там, где юноша проходил, туман становился плотнее, словно последователь подкреплял магию Дамиана своей собственной. Глупцы, пожелавшие попробовать сразиться с ним, мгновенно замирали, пойманные в иллюзию, до тех пор, пока группа не проходила мимо.

Пыль висела в воздухе, болезненно жаля глаза Дамиана и забиваясь в легкие. Он не обращал на это внимания. Громкий стук его шагов по брусчатке раскатистым эхом разносился вокруг, и Дамиан не пытался его заглушить. Он хотел, чтобы его слышали. Хотел, чтобы они знали, что он идет.

– Какой у нас план? – прошептал Колдер.

Дамиан знал, что генерал не подвергал сомнению ни его самого, ни его суждения. На самом деле глаза Колдера блестели от восторга. Его золотисто-каштановые волосы были растрепаны, воротник рубашки слегка перекосился, но мужчина сам выглядел почти как святой.

– Выстрели из своего пистолета три раза, – велел ему Дамиан, когда они завернули за угол. – Надо дать знать остальным последователям, что время пришло. Я знаю, здесь гораздо больше офицеров, чем мы предполагали, но план остается прежним. В этот раз у вас есть я. Плените своей магией как можно больше солдат, а я разберусь с остальными. Мы заставим их почувствовать настоящий страх.

Он посмотрел на колонны, стоявшие по обе стороны богато украшенных ворот Палаццо, и его взгляд зацепился за резное изображение Терпения. Даже будучи безликой, ей удавалось быть одновременно прекрасной и устрашающей. Дамиан никогда не мог понять, чем Роз похожа на свою святую покровительницу, но теперь, глядя на умело вырезанную в камне фигуру воительницы, он видел. Терпение получила свое имя не за мягкость и неторопливость. Нет, святую покровительницу так называли за то, как она вела себя со своим возлюбленным. Все, что она когда-либо делала, она совершала ради Хаоса: создала огонь, чтобы он мог заставить его гореть, и создала дождь, чтобы смягчить его нрав. И каждый раз, когда он падал, она стояла на страже, дожидаясь, когда он вознесется вновь. Дожидаясь возможности отомстить за него.

Дамиан понял, что здесь таилась самая суть истории, и именно в этом Роз походила на свою святую покровительницу. Когда дело касалось мести, она тоже будет ждать столько, сколько понадобится. Когда дело касалось Дамиана, она будет рядом столько, сколько он захочет. Она была красивой и устрашающей. Непоколебимой и непостижимой. Ее связь с Терпением логична, какое бы отвращение Роз к этому ни испытывала.

Он протянул пальцы: щелкнули костяшки, и натянулись сухожилия. Тьма собралась вокруг него, ее щупальца поползли по воротам Палаццо, словно когтистые руки. Раздался громкий металлический лязг, и створки сорвались с петель.

А потом рухнули на землю с оглушительным грохотом.

Офицеры и солдаты заполняли территорию Палаццо. Они ждали их. Их здесь собрались сотни, и они волной кинулись навстречу ему. Но это было неважно. Взмахом руки он велел своим последователям разделиться. Знакомый острый запах их силы наполнил воздух, а потом Дамиан выпустил свою магию.

В созданном им видении он уже победил. Тем, кто находился в Палаццо, он послал иллюзию ужасного пожара, заставив их выбежать наружу. Затем обездвижил и их тоже. Иногда Дамиан пропускал нескольких людей или терял контроль над ними, но они стреляли трясущимися руками, а он оградил себя коконом непроницаемой тьмы. К тому же ему удавалось достаточно быстро вновь пленять их сознания. Он шел по знакомой дороге ко входу в Палаццо, откинув голову назад, чтобы осмотреть все здание.

Дамиан помнил мало событий до своего вознесения, но перед мысленным взором он увидел, как кровь его отца заливает мраморные полы коридора, как главный магистрат падает на землю грудой мокрой плоти, а Энцо выступает из ее центра, словно невозмутимое божество.

Теперь пришел черед Дамиана.

И он был не просто мальчишкой, игравшим в святость.

Внезапно за его спиной раздались быстрые шаги. Он раздраженно обернулся, потянувшись глубже в свой бездонный колодец магии.

Это были Сиена и Киран. Они бежали к нему сквозь тьму, огибая неподвижных солдат. Один из них очнулся, но Сиена ударила его в грудь прикладом своего ружья прежде, чем Дамиан успел восстановить контроль.

– Что происходит? – требовательно спросила она, подойдя к нему. – Здесь так много людей. Они словно ждали, что мы придем.

– Так и есть, – ответил Дамиан, а потом добавил в качестве объяснения: – Фалько.

Глаза Кирана расширились.

– И они все равно провели церемонию для Сальвестро сегодня вечером?

– Ее провели утром. А теперь уходите отсюда. Если останетесь, рискуете попасть в иллюзию.

Он отвернулся – времени на разговоры не было. Его сознание полнилось отголосками тысяч чужих мыслей. Он подождет прибытия Фалько здесь, у входа в Палаццо, и позволит ей увидеть, что сотворил. Заставит ее понять, что скольких бы солдат она ни призвала на помощь Омбразии, у них нет ни шанса победить святого покровителя Хаоса.

А потом Дамиан заставит ее сдаться. Он приставит пистолет к ее голове и расскажет ей, что именно произойдет, если она этого не сделает.

Если честно, тот Хаос, что так быстро пал во время первой войны, был жалок. Для того, кто обладает подобной силой, война не стоила особых усилий.

– Дамиан! – Полный тревоги голос Кирана за его спиной был куда выше, чем обычно. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Со вздохом Дамиан обернулся, чтобы взглянуть на друзей.

– Прекрасно, – сказал он, и улыбка коснулась его губ, когда он понял, насколько сильно это соответствовало действительности. – Даже божественно.

30. Роз

Роз пробиралась по темным улицам, с ужасом понимая, что все стало еще хуже.

Пыль смешалась с туманом, и темнота, еще более густая и беспощадная, чем прежде, карабкалась по стенам зданий языками обсидианового пламени. Она поглощала все вокруг, посылая лавины камней осыпаться на землю. Ветер превратился в настоящую бурю, и мир вокруг содрогался от его порывов. В ушах Роз эхом звенела паника, а воображение рисовало разрушения, которые она не могла видеть. Злость кипела в ее груди. Это территория заурядных, с трудом построенное убежище для людей, которые не совершили ничего плохого и не видели в этом городе ничего, кроме страданий. Они ведь собирались остановить войну и убить Фалько? Пытались вырвать город из рук тех, кто хотел, чтобы расстановка сил оставалась неизменной. Хотели избавить это место от таких, как Сальвестро, который был жаден до власти, а потому никогда не должен был ее получить.

Ветер трепал волосы Роз, и она сплюнула несколько прядей, прилипших к губам. Нужно остановить Дамиана. Потому что он больше не был Дамианом, так ведь? Он стал Хаосом, войной и беспорядком.

А Хаос никогда не колеблется, прежде чем нанести ответный удар.

Роз уже добралась до квартала Терпения, а значит, цель близка. Она побежала по знакомым улицам, свернула, добравшись до храма, и остановилась. Ужас комом встал в горле, отчего у нее на мгновение перехватило дыхание.

Ирония былой надежды пронзила ее ударом в сердце. Посреди дороги на боку лежало тело. Но не это ужаснуло Роз, она и прежде видела трупы. Задыхаться от ужаса ее заставил огромный кусок кованого железа, торчащий из живота мертвеца. Роз с запозданием поняла, что это один из маленьких декоративных шпилей храма проткнул мужчину, словно вертел, и торчал из его изувеченной спины. Ненасытная темнота наверняка сорвала шпиль с башни, и тот упал, пронзив случайного прохожего.

Роз подошла к трупу. Он точно был последователем, если судить по одежде, сшитой с помощью магии Изящества. Девушка толкнула его руку носком ботинка, стараясь не смотреть на кровавое месиво внутренностей, выпавших из разодранного живота. Тело еще даже не окоченело.

Прижав руки к лицу, Роз старалась не думать о разрухе, тьме и страхе, которым был пропитан воздух. Во всем виноват Дамиан, и ее затошнило от осознания этого факта. Ее так не тошнило даже при виде тела, лежавшего перед ней. А все потому, что даже если удастся вызволить Дамиана из плена его сумасшествия, воспоминания о содеянном все равно его уничтожат.

Роз не верила в ад, но бросилась вперед так, словно сам дьявол мчался за ней по пятам, огибая руины города, который рушился вокруг.

– Роз!

Крик, заглушивший грохот, заставил Роз остановиться. Ее сердце билось о ребра, и она прищурилась, вглядываясь в туман. Ей не потребовалось много времени, чтобы рассмотреть очертания знакомых фигур Дева и Насим с Дзейном, следовавших за ним по пятам.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, чувствуя, как от страха мышцы обращаются в желе. – Почему не на корабле?

– Потому что искали тебя, разумеется, – фыркнул Дев. – Тебя не было в Базилике.

Насим скрестила руки на груди.

– Мы на лодке доплыли до берега, как только Колдер ушел. Ты действительно думала, что мы будем сидеть и ждать, пока вы вернетесь?

– Вы это спланировали! – с укором воскликнула Роз. – Мне стоило догадаться. Слишком уж легко согласились остаться на корабле.

В то же время присутствие друзей придало ей решимости. Она не одна. Больше нет. Роз оглядела их, стараясь запечатлеть в памяти родные черты. Смешно, ведь они уже занимали все свободное место у нее в голове. Глаза Дева сияли, а его губы были сжаты в тонкую линию. Лицо Насим выражало спокойную непоколебимость, и даже Дзейн смотрел на Роз с вызовом, словно подначивая ее попытаться отослать их прочь.

– Что, черт возьми, происходит? – Дев жестом обвел окружавший их хаос. – Где Дамиан?

Роз знаком велела им следовать за ней. Насим зашагала рядом, а Дев и Дзейн пристроились следом. Роз не знала, как объяснить им все так, чтобы ее рассказ не прозвучал как безумие, поэтому решила ничего не усложнять.

– Дамиан – это новое воплощение Хаоса.

Глаза Насим расширились настолько, что, казалось, теперь они занимают наибольшую часть лица.

– Он кто?

Дев сдавленно захрипел.

– Да ты шутишь. Как это возможно?

– Объясню позже, – пообещала Роз. – Но самое главное – я, возможно, знаю способ его остановить. Если этого не сделаю, он уничтожит весь город. Хаос всегда жаждет войны, так ведь? Значит, Дамиан тоже, по крайней мере, в данный момент. – Роз торопливо рассказала друзьям о Фалько и о том, что генерал знала об их прибытии. – Я думаю, он отправится в Палаццо, чтобы достать хтониум, который зарыл рядом с могилой отца, а потом присоединится к остальным последователям Хаоса.

– А Фалько знает… – Насим не закончила вопрос, но Роз поняла, о чем пыталась спросить подруга.

– Да, Фалько знает, чем стал Дамиан. Держу пари, ее офицеры тоже. Если они его увидят, то будут стрелять на поражение.

Генерал ясно дала понять, что не станет пытаться вести переговоры с новым святым покровителем Хаоса. Она даже не собирается арестовывать его, чтобы отдать под суд. Единственный надежный способ остановить Дамиана – это подарить ему быструю смерть.

– Как так получилось, что он стал новым святым Хаоса? – спросила Насим, и ее губы скривились в испуге. – Я думала, Баттиста Вентури был последователем Силы.

– Его мать, – ответила Роз. – Никто не знал, что она потомок Хаоса. Я сама узнала об этом только сегодня, когда мне рассказала мама. Я думала, что смогу все исправить, если обращу ритуал Энцо вспять, но Дамиан не поэтому стал Хаосом. Жертвоприношения лишь ускорили процесс.

Дев медленно кивнул.

– Ладно, но разве ритуал все равно не должен быть отменен? Ведь сейчас магия Хаоса гораздо сильнее, чем магия остальных святых. Если мы сможем вновь ее ослабить, то сила Дамиана хотя бы будет не такой разрушительной.

– На корабле ты сказала нам, что нужно предложить то, что было отдано, – добавила Насим. – Так… что это? Яд, хтониум и семь жертв?

Роз мало раздумывала об остальных деталях ритуала Энцо, потому что ее мысли были полностью сосредоточены на Дамиане.

– Сомневаюсь, что кто-то из нас захочет убить еще семерых.

Они добрались до квартала Силы: фасады домов здесь были украшены изящной каменной кладкой, а вдоль улиц стояли невероятно реалистичные статуи.

– Что, если нам подождать, пока появятся другие жертвы, и использовать их? – произнес Дзейн, до этого хранивший молчание. Его голос звучал отстраненно: так говорят люди, давно привыкшие к смерти.

От этого предложения по спине Роз пробежал холодок, но она от него не отмахнулась. Если они смогут ослабить Дамиана и других последователей, то подобраться к нему будет легче.

– Но тогда это будут не жертвы, а просто мертвые люди, – заметила Насим.

– Они пожертвовали бы своими жизнями в бою, – возразил ее брат.

– Но не во имя Хаоса.

– Давайте будем надеяться, что в этом не будет необходимости, – встряла Роз. – Слушайте, Энцо не приносил тела в Святилище. Только глаза. Тогда что, если в качестве жертвоприношения необходима только какая-то… плоть? Что, если те люди не обязательно должны были умирать?

– Тогда зачем нам вообще яд? – спросил Дев. Он выглядел так, словно его вот-вот стошнит. – Веллениум не был частью жертвоприношения. Энцо просто использовал его, чтобы убить своих жертв.

– Но именно поэтому яд так важен. – Роз вспомнила труп мальчика, который она видела на столе в морге Базилики, и тело женщины, на которое наткнулась прямо перед тем, как Дамиан попытался ее арестовать. Чернильная тьма струилась по их венам. – Растение буквально называют Кровью Хаоса. Последователи осознанно принимали его, чтобы совершить самопожертвование. – Она помнила, как коронер Айла читала эти слова так, словно это произошло вчера. – В сказаниях говорится, что именно благодаря яду Хаос понимает, что жертва предназначается ему. Веллениум был ключевой частью плана Энцо.

– И что тогда? – спросила Насим. – Мы смешаем яд с кровью, бросим туда немного хтониума и будем надеяться на лучшее?

Дзейн ускорил шаг и поравнялся со своей сестрой и Роз.

– Не расстраивайтесь, но мне кажется, вы кое-что упускаете. – Он говорил быстро, не сводя глаз с дороги перед собой. – Даже если вы ослабите Дамиана, как это нам поможет? В лучшем случае этим вы обеспечите победу Омбразии.

– У меня есть план, – сказала Роз, сглотнув ком в горле. – Но мне нужно, чтобы вы мне доверились.

Дзейн колебался дольше остальных, но все же кивнул.

* * *

Когда они дошли до Палаццо, все вокруг пропиталось ароматом магии. Ее вкусом. Однако Роз тревожило то, чего она не могла не видеть.

Или, скорее, проблема заключалась в том, что она видела слишком много. Пространство вокруг нее стремительно менялось, отчего Роз казалось, что она пытается продраться сквозь глубокий сон, навеянный лихорадкой. Картинки сменялись слишком часто, чтобы разобрать детали. У Роз закружилась голова. Палаццо лежало в руинах – нет, оно горело, – нет, здание вовсе пропало, и Роз оказалась на голых скалах, с которых открывался вид на море. Воздух наполнился испуганными криками, воплями агонии и ярости, а затем все звуки стихли. В тумане вдалеке показались человеческие фигуры и тут же застыли. Сердце Роз пропустило удар, когда перед ней из ниоткуда возник последователь, но стоило ей моргнуть, как он исчез. Роз так и не успела разглядеть его лицо. Затем исчезло все, и перед нею предстал пейзаж из воспоминаний. Небо было голубым и живописным, а Палаццо на его фоне казалось серым росчерком гранита. Вид этого здания внушал ей отвращение, и все же Роз внезапно почувствовала спокойствие, несмотря на навязчивое ощущение, что она должна быть где-то в другом месте.

Стоило Роз подумать об этом, как она вернулась в настоящее, и вокруг нее вновь сгустился туман.

– Это магия Хаоса, – выдавила она сквозь крепко сжатые зубы.

Рядом с ней Насим судорожно вздохнула. Этот бой не походил ни на один, виденный ею прежде. Здесь сражались с помощью магии, укутавшей землю множеством слоев, и Роз внезапно поняла, почему Первая война святых была такой смертоносной. Последователи Хаоса опутывали людей своей магией, словно необъятными сетями, и брали под контроль стольких, скольких могли, но правда заключалась в том, что они все равно находились в меньшинстве. Если кровопролитие еще не началось, то начнется в ближайшее время, и этому не сможет помешать ни одна иллюзия.

– Что происходит? – выдавила Насим, дико озираясь вокруг. – Вы это тоже видели?

Дев кивнул.

– Они пытаются подавить сознание омбразийских солдат на достаточно длинный срок, чтобы получить то, ради чего пришли.

– И что именно? – ошеломленно спросил Дзейн. – Чего они могут так сильно хотеть?

– Победы, – ответила Роз. Она поморгала, прогоняя остатки лучей фальшивого солнца. – Они пытаются заставить Палаццо сдаться. Кто знает, что они показывают армии Фалько? Может, пытаются убедить их, что Омбразия уже проиграла. – Угадать было невозможно, а на то, чтобы выяснить наверняка, у них нет времени. – Пойдем. Могила Баттисты находится в дальней части кладбища. Нам нужно узнать, побывал ли там Дамиан или еще нет.

Они прошли мимо почти дюжины солдат: они стояли, замерев, словно садовые скульптуры. Зрелище стало еще более жутким, когда Роз привела друзей на кладбище – застывшие люди могли сойти за каменные надгробия, выточенные по подобию тех, кто давно умер. Роз гадала, как долго продлится их оцепенение.

– Нам нужно спешить, – прошептала она, хотя ее все равно не услышал бы никто, кроме друзей. – Насим, пойдем со мной. Дев, Дзейн, можете остаться сторожить периметр?

Юноши согласились, а Насим следом за Роз направилась в дальний конец кладбища к большому мраморному надгробию, которое сверкало бы в лучшем освещении. Порыв холодного ветра ударил Роз в спину, и она задрожала. Ее взгляд замер на имени Баттисты Вентури. Она вспомнила, как остановилась над его телом в склепе под Палаццо и сказала, что его сын всегда был слишком хорош для него.

Девушка опустилась на колени, и ее желудок болезненно сжался. Очевидно, Дамиан уже здесь побывал: Баттисту похоронили не так давно, и трава у самого надгробия еще не успела прорасти, но холодная, слегка влажная земля была разрыта.

– Его тут нет, – сообщила Роз Насим, не в силах скрыть панику в голосе. – Дамиан уже забрал хтониум.

Она ожидала, что подруга начнет ругаться, но та вообще ничего не сказала, лишь схватила Роз за руку. Ее лицо походило на испуганную гримасу, когда она указала в туман.

– Смотри.

Там виднелись две фигуры. Они быстро бежали мимо надгробий, отчего пульс Роз ускорился. Она вскочила на ноги, потянулась к своему оружию, но, когда двое человек приблизились, она наконец их узнала.

– Святые! – рявкнула она на Кирана и Сиену. Они оба тяжело дышали. – Вы нас до смерти напугали.

– Что случилось? – спросила у них Насим, и Роз заметила, насколько бледны лица бывших офицеров.

– Дамиан случился, – тихо ответила Сиена. Она то и дело оглядывалась через плечо. – Он только что был здесь, копался в могиле Баттисты. Его было невозможно остановить. Мы как раз искали тебя, когда заметили Дева. Он рассказал нам, почему ты сюда пришла. Роз… Дамиан выкопал хтониум, потому что он считает себя Хаосом.

Роз расслабилась. Это, по крайней мере, им и так известно.

– Ты знала? – требовательно спросил Киран.

– Да. – Роз объяснила, что произошло и как она планировала это исправить. Когда закончила, на несколько долгих мгновений воцарилась тишина.

– Чем мы можем помочь? – наконец спросила Сиена.

– Вы можете сказать, где именно сейчас Дамиан и как к нему подобраться.

Но прежде чем Сиена успела ответить, Насим громко ахнула. Остальные трое обернулись.

Это был Дев. Его размытый силуэт обрел четкость, когда он подбежал ближе. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах застыла паника. Добежав до них, он согнулся вдвое, его светлые волосы были в полном беспорядке, хотя он не мог бежать долго.

Все тело Роз напряглось в тревожном предвкушении.

– Что случилось?

Насим тут же подбежала к Деву и взяла его под руку, чтобы помочь выпрямиться.

– Ты в порядке? Где Дзейн?

– Все нормально, – выдохнул он, передернув плечами. – С Дзейном тоже все хорошо, насколько мне известно. Он побежал в другую сторону. Но… Сальвестро…

Дев захрипел, однако ему не нужно было заканчивать предложение, потому что туман внезапно расступился.

Перед ними предстал главный магистрат.

31. Роз

Желудок Роз ухнул вниз, а упругая трава под ее ногами словно покачнулась. Сначала Фалько, а теперь Сальвестро. Ее преследуют на каждом шагу.

Новый главный магистрат пришел не один. Его сопровождала дюжина людей – среди них были и офицеры, и последователи. Роз не могла разглядеть их всех, но она узнала мужчину, стоявшего по правую руку от Сальвестро. Это был Руссо. Он выглядел мрачным, почти неуверенным. Выражение его лица резко отличалось от того, что она видела в их последнюю встречу.

Все не могло так закончиться. Роз нужно было добраться до Дамиана. Да, возможно, Омбразию ей не починить, но она надеялась, что хотя бы спасет друга. Вместо этого из-за нее они все оказались в смертельной опасности. Потому что из этой ситуации нет выхода, не так ли? Они проиграют Сальвестро, и неважно, сколь ярко пылают в груди Роз ярость и решимость. Она всегда полагалась на эти две эмоции, которые заставляли двигаться вперед. Но, кажется, сегодня ее горячность им ничем не поможет.

– Не стреляйте, – громко велел Сальвестро, когда несколько офицеров выступили вперед. – Генерал хочет взять этих живыми, чтобы они ответили за свои преступления.

О, Роз ответит. Она позволит им взять ее в плен лишь ради того, чтобы плюнуть генералу Фалько в лицо перед неминуемой смертью.

Роз с уколом удивления поняла, что среди офицеров присутствовала Ноэми. Резкость, которая всегда виднелась в чертах девушки, исчезла, когда ее взгляд остановился на чем-то за левым плечом Роз. Она рискнула обернуться, желая узнать, что заставило ее потерять самообладание.

Позади нее стояла Сиена. Она застыла, и ее лицо наполнилось ужасом, когда узнала девушку, которая была так сильно ей дорога. Киран тоже поник.

– Ты не понимаешь, – обратилась Роз к Сальвестро, подняв руки. В первый и последний раз она собирается попросить Сальвестро Агости о милости. – У меня есть идея, способ остановить Дамиана – Хаос – и не дать ему уничтожить все вокруг. Я знаю, тебе плевать на нас, но подумай о городе. Дамиан хочет войны. Он не остановится до тех пор, пока не одержит победу или не умрет.

– Тогда он умрет, – сказал Сальвестро с фальшивым весельем в голосе. – И рано или поздно ты последуешь за ним. Вы серьезно думали, что это сойдет вам с рук? Решили, что сможете атаковать меня, – его лицо покраснело, – а потом сбежать, чтобы присоединиться к нашим врагам? Если бы это зависело только от меня, я бы велел казнить вас всех здесь и сейчас.

Роз испытывала невероятный соблазн сострить о том, с какой готовностью он подчиняется Фалько, но она решила не испытывать судьбу. Пуля в лоб – последнее, что ей сейчас надо. Но как заставить магистрата понять всю серьезность ее слов и забыть о своей ненависти к ней?

– Роз говорит правду, – настойчиво вмешалась Насим. Ни один мускул в ее теле не дернулся с тех пор, как Сальвестро заговорил, но выбившиеся из косички волосы покачивались на ветру. – Если ты действительно хочешь доказать, что говоришь от лица святых, то позволишь нам помочь тебе.

Улыбка Сальвестро вышла сухой и неприятной.

– Вы принимаете меня за дурака? Я знаю, что вы близки с Дамианом Вентури. Всегда подозревал, что в нем есть что-то плохое. Я видел, как он расхаживал по Палаццо так, словно это место принадлежит ему. И звание мальчишка получил только благодаря своему отцу. Кто знает, может, это благодаря ему последователь Хаоса проник в наши ряды? Может, именно Дамиан заставил Энцо убить Баттисту в надежде занять место отца?

Эти предположения были настолько абсурдны, что Роз не смогла сдержаться и недоверчиво фыркнула. Рядом с ней Киран издал похожий звук.

– Ты, может, и не дурак, – обратилась Роз к Сальвестро, – но определенно сумасшедший. Дамиан не имеет никакого отношения к преступлениям Энцо. Он его застрелил.

– Да-да, потому что мальчишка пытался убить вас двоих. – Сальвестро махнул рукой. Он выглядел почти скучающе. – Думаю, мы все уже не раз слышали эту историю. Но любопытно, что никто не может подтвердить ваши слова.

– Какой смысл Роз лгать? – возразила Насим. – Я видела большую часть из того, что произошло. Энцо был сумасшедшим. Дамиан совсем не такой. Никто никогда не поверит, что они работали вместе.

– Неужели?

Вопрос был риторическим, и Роз наблюдала, как Сальвестро провел невидимую черту в траве своим ботинком. Его офицеры стояли неподвижно, продолжая целиться из ружей. Девушка ощущала удушающее давление внимательных взглядов, направленных на нее в ожидании малейшей реакции.

Только Ноэми не смотрела на нее. Ее голова была опущена, словно она боялась встретиться взглядом с Сиеной. Сердце Роз болезненно сжалось от сочувствия к Сиене. Ей отчаянно захотелось стукнуть Ноэми по голове. То, что девушка даже сейчас оставалась на стороне Сальвестро, казалось сумасшествием.

– Как думаешь, кому поверят люди? – продолжил Агости. – Компании преступников, решивших уничтожить Омбразию, или своему главному магистрату? Думаешь, они станут слушать последователя Хаоса?

– Святого, – поправила его Роз сквозь стиснутые зубы.

– Что, прости?

– Дамиан. Он не последователь. Он святой.

Сальвестро оскалился. Его отвращение было физически ощутимо – оно повисло в воздухе между ними.

– Хаос больше не святой. Теперь он не что иное, как позорное воспоминание.

– Забавно, что ни один последователь в городе даже мечтать не может сравниться с ним в силе, – едким голосом ответила Сиена, опередив Роз.

– Его сила проклята. – Голос Сальвестро прозвучал резко, словно удар хлыста. – Подозреваю, люди с легкостью поверят, что Дамиан Вентури был заодно с другими последователями Хаоса с самого начала. Они не станут сомневаться, что он пустил Энцо в сердце нашей страны, использовал его, чтобы избавиться от Баттисты и Форте, а затем убил мальчишку, чтобы стать героем в глазах общества. В конце концов, может ли последователь Хаоса быть по-настоящему преданным? Им нельзя доверять. Даже возлюбленная Хаоса в итоге от него отвернулась.

Но ведь это было не так. Терпение не отворачивалась от Хаоса. Не по-настоящему. Она организовала его падение ради блага всего мира, а затем пожертвовала всем, что у нее осталось, чтобы он обрел новую жизнь.

– Представьте, как все будут довольны, когда узнают, что это я стал причиной его поражения, – продолжал Сальвестро. – Действительно отличное начало для моего длинного правления в качестве главного магистрата, не так ли? Даже Фалько это впечатлит. Подозреваю, всем быстро станет понятно, что они сделали правильный выбор, назначив на этот пост меня, особенно после того, какую плохую службу нам сослужили предыдущие лидеры Омбразии.

Вновь поднялся ветер, всколыхнувший туман так, что он, казалось, вздрогнул. Роз постаралась подавить мурашки, пробежавшие по ее спине.

– Уверена, ты прав. И каким грозным лидером ты сумеешь показать себя. – Она изобразила задумчивость. – Но, если честно, я не совсем понимаю, каким образом ты планируешь подобраться к Дамиану достаточно близко, чтобы его убить.

– Ох, signora. Мне не нужно подбираться к нему. – От улыбки Сальвестро внутренности Роз будто сковало льдом. – Мне достаточно подобраться к тебе.

У нее во рту внезапно пересохло. Вот почему Сальвестро искал ее: не только для того, чтобы держать под прицелом, дразнить угрозами Дамиану или хвастаться достоинствами своего плана. Нет, он прекрасно знал, что не сможет победить святого Хаоса. Вместо этого он решил использовать Роз, чтобы получить преимущество.

– Дамиан не остановится ради меня, – коротко ответила Роз. – Он сейчас сам не свой. Ты просто теряешь время.

Но самое ужасное заключалось в том, что она не могла наверняка сказать, правда это или нет. Она оглянулась на Дева; тот поймал ее взгляд. Он тоже видел, как сильно изменился Дамиан за время их путешествия. И все же каждая его версия – неважно, насколько она была неузнаваема, – любила Роз с одинаковым пылом.

– Это мы посмотрим, – отозвался Сальвестро, а затем приказал своим офицерам: – Арестуйте их.

Теперь, когда Роз знала, что нужна Сальвестро живой, она не собиралась безропотно сдаваться. Девушка кинулась к своему отброшенному пистолету, прекрасно осознавая, что не успеет добраться вовремя, но надеясь отвлечь внимание офицеров. Это сработало: они окружили ее мгновение спустя и оттащили прочь от пистолета, который подобрал Руссо. Роз надеялась, что это даст ее друзьям шанс сбежать – должен же густой туман хоть как-то им пригодиться, – но Сальвестро привел слишком много офицеров. Руки Роз заломили за спину, и ее плечи пронзила боль. Она яростно вырывалась из хватки офицера, извиваясь всем телом и ни на секунду не переставая сыпать ядовитыми проклятиями. Она пнула мужчину в голень: тот раздраженно захрипел и ударил ее по затылку. Голова мгновенно взорвалась болью, и Роз мимолетом задумалась, сколько еще ударов она вынесет, прежде чем упадет без сознания.

– Покалечьте их, если надо! – рявкнул Сальвестро. Его лицо раскраснелось, а обычно прилизанные волосы торчали во все стороны. – Они нам нужны живыми, а не невредимыми!

С другой стороны Сиена крутилась и размахивала своим клинком, пытаясь не подпустить к себе двоих офицеров, которых Роз не узнавала. Бусины в ее волосах блестели. Каждое ее движение было беспощадно точным: девушка блокировала несколько атак и едва увернулась от удара прикладом ружья, направленного ей в голову. Ноэми смотрела на это с едва сдерживаемым волнением, удерживая на месте Насим, которую сумела быстро побороть.

Вдруг раздался выстрел, заставив всех вокруг замереть. Паника вспыхнула в крови Роз. Она дико завертела головой по сторонам, пытаясь отыскать всех своих друзей, и с облегчением поняла, что они в порядке. Как и она, ее спутники в замешательстве озирались вокруг.

– Кто, черт возьми, стрелял? – рявкнул Сальвестро, но никто из офицеров ему не ответил. Эхо выстрела все еще вибрировало у Роз в ушах; стрелявший должен был находиться недалеко.

Туман слегка рассеялся, и Роз поняла, что они оказались совсем рядом со скалистым обрывом на краю кладбища. Со стороны пирса территория Палаццо выравнивалась, но кладбище находилось на утесе, под которым морские волны разбивались о скалы. Они стояли достаточно далеко от него, и Роз не боялась упасть, – она заметила обрыв только потому, что Дзейн стоял на его краю с пистолетом в руке и выражением нерешительности на лице. Второй раз он не выстрелил.

Офицеры наконец тоже заметили юношу. Они обратили взгляды на Сальвестро, ожидая приказов. Насим перестала сопротивляться. Ее грудь судорожно вздымалась и опадала, пока она пыталась отдышаться, не отводя глаз от брата. Роз почти видела, как мысли несутся в сознании подруги: девушка отчаянно старалась придумать выход из этой ситуации, при котором Дзейн не пострадает.

Дев, находившийся ближе всех к Дзейну, тоже замер. Но его взгляд был направлен на Насим.

– Ну и? – медленно произнес Сальвестро. – Кто это?

Взгляд Дзейна метался из стороны в сторону. Очевидно, он услышал их крики и поспешил на помощь. Роз не могла сказать наверняка, промазал ли он мимо цели случайно или стрелял только для того, чтобы отвлечь внимание на себя. Но теперь Дзейн ясно понимал, что у него нет ни шанса в сражении с дюжиной офицеров. Ему было некуда бежать. Если он кинется влево или вправо, его поймают. Если попытается прыгнуть с обрыва в море, то, скорее всего, не переживет удара о каменистое дно.

– Это форма омбразийской армии, – заметил Сальвестро с пугающим спокойствием. – И все же ты посмел выстрелить в меня?

Из левого уха Сальвестро текла кровь. На глазах у Роз последователь Смерти поднял руку, чтобы стереть с кожи темную жидкость. Значит, Дзейн целился в него. И ему почти удалось попасть.

Удовольствие, которое испытала Роз при виде раненого Сальвестро, быстро испарилось, когда она заметила, как посерело лицо Насим. Сиена отвела взгляд, а Киран поморщился. Они все знали, что сейчас произойдет.

– Еще один предатель, – продолжил Сальвестро. – И не просто предатель, а несостоявшийся убийца. Хочешь совет, мальчик? – Он склонил голову набок, с насмешкой изучающе глядя на Дзейна. – В следующий раз стреляй лучше.

С этими словами он резко махнул рукой в сторону Руссо, и тот вскинул свой пистолет. Еще двое офицеров повторили за ним.

Дзейн опустил оружие, но не сдвинулся с места. Понимание промелькнуло на его лице, а затем ему на смену пришла стальная решимость. Он знал, что значит быть предателем. Знал, что значит быть заурядным, быть никем. Им с Роз предначертана разная смерть: ее выволокут на площадь перед женщиной, которая исполнит роль судьи и присяжных, а этот мальчик умрет так же, как умер ее отец: его застрелят на месте, не задавая лишних вопросов.

– Нет! – вырвался из груди Насим рваный, сдавленный крик. Казалось, он завис в воздухе на мгновение дольше, чем было возможно, и от неприкрытой паники в голосе подруги у Роз перехватило дыхание.

Она внезапно ощутила, как ее наполнило отчаянное желание сделать хоть что-то. Темные волосы Насим хлестали ее по лицу, пока девушка боролась с офицерами, которые удерживали ее за руки. Дев тоже пытался освободиться, и Роз гадала, пытается ли он добраться до Насим. Сможет ли он удержать ее на месте, если офицерам это не удастся?

– Не трогай его! – крикнула Роз, но ее слова предназначались не Сальвестро, а Руссо. – Это ее брат. Ты знаешь, каково это – потерять брата. – От отчаяния ее голос охрип. – Ты правда хочешь, чтобы по твоей вине кто-то страдал так же, как ты?

Руссо нахмурился, но пистолет в его руке задрожал. Роз никогда не встречалась с Микеле, но сейчас она могла представить, как бы мог выглядеть мальчик, которым так сильно дорожил Дамиан. В очертаниях скул Руссо была мягкость, а в глазах виднелась тревога, как бы он ни пытался ее скрыть. Сейчас он выглядел моложе. Но приглядевшись внимательнее, Роз заметила кое-что еще в Алексии Руссо. Мужчина перед ней носил маску, которая была ей хорошо знакома, ведь Роз надевала ее каждый день после смерти отца, чтобы скрыть то, как горе разъедает ее изнутри.

Алексий Руссо был зол. Он винил Дамиана за свои страдания, как когда-то делала Роз. Как и она, Руссо позволил злости захватить себя, сделал ярость своей главной чертой характера. Снаружи он казался простым мужчиной, злым и неприятным, но на самом деле был совсем не такой. Роз ясно это видела.

Перед ней стоял человек, который вот-вот достигнет своего предела. Он получил именно то, чего хотел, но осознал, что этого никогда не будет достаточно, чтобы починить сломанную часть его души.

Роз видела в нем себя.

Краем сознания она замечала, как Насим зовет брата, как Сальвестро Агости подгоняет офицеров нетерпеливым рыком, как где-то вдалеке, словно вой раненого зверя, пронзает воздух гул туманного горна. Она увидела, как Сальвестро вырвал пистолет из рук Руссо, как прицелился.

Но она слишком поздно увидела Дева.

Роз никогда не узнает, как ему удалось вырваться из рук офицеров, которые удерживали его на месте. Он посмотрел на Насим, его аквамариновые глаза вспыхнули, а взгляд блеснул сталью. Роз обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дев кинулся к Дзейну, крепко сжав челюсти в напряжении, рожденном отвагой. Его движения были быстрыми и четкими, а отчаяние – изящным. На лице отразилась решимость, которой обладали только те, кто точно знал, каково это – терять любимых.

Роз не была до конца уверена, остановилось ли время или она застряла в бесконечности между секундами. Казалось, никто вокруг не двигался, застыв, словно герои странной картины. Остался только Дев, только его светлые волосы, маяком сиявшие в темноте, когда он кинулся к обрыву и притянул Дзейна к своей груди, головой уткнувшись ему в шею.

Роз потребовалось мгновение, чтобы понять, что происходит.

Дев стал щитом.

Первая пуля вылетела из пистолета Сальвестро. Она попала Деву в спину. За первой пулей последовала вторая. Потом третья. Четвертая. Его лопатки дернулись друг другу навстречу, а позвоночник изогнулся от силы, с которой металл пронзил его плоть. Он отпустил Дзейна, оттолкнув юношу на безопасное расстояние, и упал на колени.

«Беги», – прошептал он одними губами, и Дзейн побежал, скрывшись в пелене тумана.

Краем сознания Роз понимала, что кричит. В ее ушах звенел грохот выстрела, и она кричала, кричала и кричала, до тех пор, пока перестала понимать, издает ли хоть какой-то звук. Кровь в тусклом свете казалась черной. Здесь было столько крови, что ее разум отказывался воспринимать это. Тело онемело.

Потому что Дев не мог умереть. Это противоречило законам реальности. Он выживал, даже когда мир вокруг него рушился. Он выживал, даже когда не должен был, даже когда все вокруг восставало против него, даже когда родной город говорил, что его жизнь не имеет значения. Он слишком важен, чтобы умереть. Его смех был слишком заразным, его печаль – слишком острой. Роз слишком хорошо знала его лицо; каждое его выражение было выжжено на подкорке. И ему еще так много требовалось вспомнить – так много улыбок, которыми он не делился с тех пор, как погибла его сестра. Он не мог умереть прежде, чем Роз выпал шанс вновь их увидеть.

Она вспомнила, как они познакомились. Дев наблюдал за тем, как она метает ножи, стоя в сумерках у таверны. Вспомнила, как он тогда опасно ухмыльнулся. Друг заставил ее рассмеяться в ту самую первую ночь. Он вырвал этот звук из ее груди прежде, чем Роз осознала, что еще помнит, каково это – смеяться.

Когда Дев вскинул голову к небу, на его лице отразилось спокойствие. Безмятежность. Он застыл во времени, словно святой, запечатленный на фреске. Святой, изгнанный с небес.

Его веки дрогнули и закрылись, когда он упал. Тело перевалилось через край обрыва и исчезло из вида.

Мир вокруг затих. Казалось, сама земля затаила дыхание.

Словно все ее внимание требовалось, чтобы поприветствовать Дева в своих объятиях.

32. Дамиан

Дамиан услышал крик Роз.

Он замер на входе в Палаццо, и его контроль над сознаниями омбразийских солдат на мгновение ослаб. Он оставил Роз в коконе темноты на балконе Базилики, уверенный в том, что там она будет в безопасности. Как она могла оказаться здесь?

Но долю секунды его сковала безжалостная хватка холода, толстые, словно слепленные из грязи руки обхватили его лодыжки, не давая сделать шаг вперед. Он услышал знакомое эхо собственного голоса, но он звучал странно, будто донесся из-за плотной водяной завесы. Берег чист. Он услышал влажные шлепки армейских сапог по грязи, выстрел, а затем пугающий хрип. Сдавленный звук, который каким-то образом вырвался из его тела, не был криком. Возможно, это было отрицание. Возможно, звук был бессмысленным и неразборчивым. Каждая нота навсегда запечатлелась в сознании Дамиана, но он не мог вспомнить, что именно произнес, если вообще говорил хоть что-то.

Именно такой звук Роз издавала сейчас. Он был полон чистой, горькой скорби. В нем чувствовалось мучительное осознание того, что вот-вот должно произойти что-то ужасное, и ты бессилен это остановить. И даже если попытаешься, будет слишком поздно.

В этот крохотный, быстротечный миг Дамиан по-настоящему очнулся.

33. Роз

Роз смотрела, как падает Дев, словно бессильный наблюдатель в слишком реалистичном кошмаре.

В любую секунду он перевалится через край обрыва и улыбнется, тряхнув головой, чтобы убрать с лица мокрые волосы. «Вы это видели?» – наверняка скажет он. Или, быть может: «Они меня почти достали».

Но секунды текли одна за другой, а он так и не появился.

Киран и Сиена в ледяном ужасе смотрели на край обрыва. Насим рухнула на землю, и ее лицо исказилось в мучительной агонии. По ее щекам струились слезы, а глаза покраснели. Она впилась ногтями в траву, словно только это привязывало ее к земле. На Роз накатило понимание: Дев спас Дзейна ради Насим. Он знал, каково это – потерять родного человека, и не хотел, чтобы девушка прошла через это, ведь она только-только воссоединилась с братом. Он пожертвовал собой, чтобы избавить ее от боли.

«Я не готов привязываться к кому-то только для того, чтобы потерять их вновь», – всего несколько дней назад сказал Дев Роз. От этого воспоминания ей хотелось кричать.

«Что, если мы не готовы потерять тебя?» – мысленно спросила она, и на ужасное, эгоистичное мгновение ощутила злость из-за того, что они нашли Дзейна. Она злилась на то, что он был жив, а Дев – нет. Это нечестно. Из них двоих Роз не задумываясь пожертвовала бы братом Насим.

Но это был не ее выбор.

Когда Роз попыталась вздохнуть, воздух не хлынул в ее легкие. Ей удалось только исторгнуть из себя мучительный всхлип. Ее грудь судорожно вздымалась, словно ее вот-вот стошнит. Она чувствовала себя опустошенной. Сердце болело так сильно, что она гадала, выдержит ли оно. Мир исчез вдалеке, ее тело стало тюрьмой, слишком маленькой, чтобы вместить все сознание. Онемение уступило место буре ощущений, и жар пронесся по ее венам. Когда-то она испытывала отвращение к этому чувству.

Теперь Роз приветствовала его.

Она вновь закричала, но в этот раз это был боевой клич. Когда гром сотряс равнодушное небо, Роз содрогнулась вместе с ним.

А затем пистолет Сальвестро расплавился.

Металл вскипел, потек, обжигая его плоть. Он взвизгнул и выронил оружие. Вокруг него закричали офицеры, бросая на землю свои ружья, начавшие терять форму. Роз услышала, как ахнула Насим, когда Ноэми отпустила ее.

«Бегите», – произнесла она одними губами, повернувшись к друзьям. Киран и Сиена точно смогут скрыться. Но Насим, все еще сгорбившись, сидела на земле. Оны выглядела так, как Роз себя чувствовала: казалось, тяжесть горя сокрушала ее, топила, лишала способности двигаться.

Но это была Насим Кадера. Она сжала губы. Вытерла слезы. Кивнула.

Несколько офицеров попытались схватить ее, когда она вскочила на ноги и бросилась прочь, но Насим ловко проскользнула между ними и мгновение спустя испарилась, поглощенная туманом. Киран и Сиена устремились за ней, сумев кулаками проложить себе дорогу на свободу теперь, когда их противники остались безоружны.

И тогда Роз перестала сдерживаться.

Невыносимый, тошнотворный жар наполнил воздух. Держась за свою раненую руку, Сальвестро взвыл, отдавая приказ офицерам, но боль и замешательство лишили его способности ясно мыслить. Только Руссо остался невредимым; широко распахнутыми глазами он наблюдал за сценой, развернувшейся перед ним. Он посмотрел на Роз, но та встретилась с ним взглядом лишь на мгновение. Казалось, мир вокруг нее задрожал, пронизанный мягким светом, которого не было прежде.

Она запрокинула голову. Позволила боли, злости и горю наполнить ее. Позволила этим чувствам разрушить ее, на осколки разбить все внутренности. Она представила, как посылает эти чувства в небо сгустком мучительной тоски.

А потом пошел дождь.

Это был ливень. Плотный поток воды. Потоп. Холодные струи сбегали по лицу и волосам, насквозь пропитывая ее одежду. Воздух наполнился ароматом мокрой земли и пепла. Вода стеной окружила ее, смешиваясь с туманом, отрезая ее от Сальвестро, Руссо и остальных офицеров. Она никогда в жизни не видела такой бури. Чем быстрее падали капли, тем сильнее казалось, что мир вокруг нее исчезал, открывая взору размытую дождем версию другого места. Все вокруг стихло.

Роз подавила вздох и крутанулась на месте, пытаясь понять, где очутилась. Кладбище исчезло, а вместе с ним и туман. Она стояла в знакомом месте. В месте, которое знала каждой частичкой своего существа.

Это был дом ее детства.

Она увидела стол, где вся семья собиралась на ужин, когда ее мать еще помнила, что такое улыбка. Видела стул, на котором должен был сидеть Дамиан – маленький, растрепанный и куда более серьезный, чем положено быть ребенку. Она видела лестницу, ведущую в ее спальню, где родители напевали ей колыбельные, чтобы убаюкать. Иногда Роз гадала, не сами ли они придумали эти песни, потому что с тех пор нигде их не слышала. Из широкого окна у вершины лестницы разливалось солнечное сияние. Она могла представить, как Дамиан стоит в его лучах. Его кривую нерешительную улыбку. Округлую мягкость его лица, которое время отточило в острые углы.

Роз обернулась, отчаянно желая вобрать в себя остальные детали гостиной, и ахнула.

Якопо Ласертоза поднялся со знакомой потертой софы. В его взгляде отражалась мягкая осторожность. Его глаза имели тот же оттенок голубого, что и ее, хотя загорелая кожа вокруг них была покрыта морщинами. Желудок Роз ухнул вниз – ощущение, обычно вызываемое ужасом.

Ее отец выглядел точно таким, каким она его помнила, но чуть более четким, словно, увидев его вновь, Роз вернула резкость образу. Она почти забыла, что его черные волосы пронизывали серебряные пряди. В воспоминаниях она не представляла его таким истощенным, худым и измученным. Роз с содроганием поняла, что в детстве не замечала, как стареет ее отец. Как он становится все более усталым. Какое-то горько-сладкое чувство пронзило ее, оставив после себя тупую боль. Во рту пересохло, а конечности онемели. Она хотела броситься к отцу. Хотела оказаться в его объятиях, но боялась, что он исчезнет, если она попробует сдвинуться с места.

Поэтому Роз лишь произнесла слова, которые бесконечной спиралью кружились у нее в голове.

– Все не по-настоящему.

Якопо слабо улыбнулся. Это было всего лишь эхо его настоящей улыбки, но Роз все равно могла представить ее.

– Россана. Я так скучал по твоему скептицизму.

Она выглянула в окно. Снаружи послеполуденное солнце заливало лучами мощеную улицу. Дом через дорогу еще не пришел в запустение. Это прошлое. Время вокруг нее обратилось вспять. Потому что это была…

– Иллюзия, – прошептала Роз вслух. Она вновь встретилась взглядом с отцом, и пузырь мучительной боли в ее груди увеличился. – Это ведь Дамиан сделал? Никто другой не смог бы поместить меня в эту иллюзию. Он создал тебя. Ты ненастоящий.

Но почему? По какой причине друг захотел причинить ей такую боль?

Отец подошел ближе к ней. Он пах, как и прежде, табаком и мятой.

– Дамиан не создавал меня, – мягко сказал он, и его голос был полон печали и понимания.

– Конечно, создал, – огрызнулась Роз. Возможно, если она придаст своему голосу жесткости, то не развалится на кусочки. – Иначе в этом нет никакого смысла.

Якопо протянул ей руку. Роз на мгновение задержала на ней взгляд, судорожно втягивая носом воздух. Она боялась податься вперед и коснуться его кожи. Боялась, что он исчезнет, как дым.

– Пожалуйста, – подбодрил Якопо.

Тогда она собралась с духом и взяла его за руку.

Его ладонь была теплой. Мозолистой. Абсолютно правильной. Роз вцепилась в нее сильнее, сжимая пальцы отца так сильно, что он должен был поморщиться. Но не сделал этого. Он сжал ее ладонь в ответ.

– Я настоящий, потому что ты помнишь меня, – вот и все, что он сказал. Словно нет ничего проще. – Я настоящий, потому что нужен тебе.

Роз захотелось сжаться в комок. Столько лет она мечтала вновь увидеть отца. Услышать его голос и взять за руку. Но теперь, когда это происходило по-настоящему, она сомневалась, что сможет это вынести.

– Почему? Я нуждалась в тебе все эти годы. Почему только сейчас?

– Потому что я стою на твоем пути.

– Нет, не стоишь, – тут же возразила Роз, не успев осознать значение его слов.

– Россана. – Отец произнес ее имя твердо, и теперь его голос звучал так, как она помнила. – Не перечь мне. Думай. Ты позволяла мне удерживать тебя.

– Что ты имеешь в виду? Тебя не было рядом, чтобы удерживать меня от чего бы то ни было. – Она поморщилась, потому что не хотела, чтобы ее слова прозвучали как обвинение, но Якопо, казалось, не возражал. Он поднял их сцепленные руки и перевернул ее ладонь вверх.

– Я знаю, кем ты стала.

Роз закрыла глаза. Ее отец умер до того, как узнал, что она стала последовательницей, и мысль об этом дарила ей облегчение после его казни.

– Я никогда этого не хотела, – прошептала она, надеясь, что отец не лгал. Надеясь, что он был настоящим только потому, что таким его сделала она. Надеясь, что мужчина перед ней – плод ее воображения, а не настоящая тень человека, который вырастил ее.

– Нет, – ответил он. Роз открыла глаза вовремя, чтобы увидеть, как он отпустил ее руку и опустил взгляд. – Ты думала, что это не то, чего я для тебя хотел. Ты думала, что предала меня. Но, Россана, что бы ты ни сделала, моя любовь к тебе не станет меньше. Я ненавидел последователей, потому что считал, что они не думают ни о ком и ни о чем, кроме себя. Но ты не похожа на них. Ты всегда заботилась о других. Если ты можешь использовать свою силу во благо, не позволяй мне останавливать тебя.

– Я не… – хотела было возразить она, но отец перебил ее, покачав головой.

– Не лги мне. – Он говорил мягко. – Прими ее. Пользуйся ею.

– Я не знаю как. Не знаю, на что моя сила способна. И боюсь, что я…

– Что ты что?

Роз не могла сказать этого вслух. Только не своему отцу, если это действительно был он. Казалось невозможным, что она стояла здесь – в доме своего детства – и разговаривала с ним, несмотря на то что Якопо погиб много лет назад. Роз боялась моргать, боялась дышать, боялась потерять все это.

Какая разница, что ее окружает иллюзия? Наваждение было лучше реальности. В настоящем мире ее ждала тысяча причин для горя. В иллюзии, за пределами этих стен, Дев все еще жив. Возможно, он бегает по улицам с Амели, которая тоже избежала смерти. Возможно, недалеко отсюда Пьера с улыбкой обслуживает посетителей «Бартоло». Возможно, семья Дамиана осталась цела, а власть еще не успела извратить его отца. Возможно, Каприс Ласертоза сидит сейчас рядом с Лилианой Вентури за чашечкой кофе, и обе женщины полностью довольны своей жизнью. Здесь и сейчас казалось, что Палаццо и война находятся где-то очень далеко. Миру еще только предстоит пережевать и выплюнуть Роз.

Она знала, что случалось с людьми, которые застревали в иллюзиях. Их настоящее «я» постепенно угасало до тех пор, пока их не поглощала смерть. Но какая разница? Так, по крайней мере, она уйдет без боли.

– Прекрати, – резко сказал ее отец, словно знал, о чем она думала. – Это место тоже не было идеальным, Россана. Ты ослеплена тоской по прошлому. Ты была ребенком и ты не видела страданий. Но этот мир всегда был полон боли.

Роз вновь задумчиво взглянула в окно. Она хотела спросить, где сейчас мама, но инстинктивно понимала, что отец не сможет ответить. Снаружи улицы оставались пусты. Свет и тени не сдвинулись ни на дюйм. Приглядевшись получше, она поняла, что мир вокруг был слишком неподвижным. Дрожь пробежала вниз по ее спине.

– Это неважно, – ответила она. – Если это иллюзия, я не смогу уйти до тех пор, пока магия не ослабнет.

А учитывая, насколько силен Дамиан, кто знает, как скоро это произойдет?

– Ты можешь уйти, как только будешь готова.

– Это не так работает. К тому же мне… страшно. – Роз сглотнула. Нет ничего плохого в том, что она признается в этом здесь, не так ли? – Я не знаю, сработает ли мой план. Я думала, что, если отдам часть себя, как Терпение в легенде, то смогу вновь сделать Дамиана человеком. Пожертвую своей душой, своей человечностью – чем угодно. Но я не понимаю, что это значит. Я не святая, и боюсь, у меня не получится. Боюсь, что Дамиан умрет. Я боюсь, что тоже умру.

Ее голос дрогнул. Прежде Роз никогда по-настоящему не боялась смерти. В конце концов, небытие уже было ей знакомо – сколько тысячелетий прошло до момента ее рождения? Тот, кто уже был ничем, не может бояться.

Но ее пугало то, сколь многого ей будет не хватать. Сколь многое придется оставить позади; сколь многое навечно застынет для нее во времени.

Якопо улыбнулся, все еще не размыкая губ. В этот раз улыбка изменила его лицо, сделала его моложе. Спокойнее.

– Доверяй себе. Доверяй своей магии. Но помни, что в мире есть нечто большее.

Роз судорожно выдохнула, внимательнее изучая отца: тень неровно отросшей щетины на его подбородке, форму носа, точно такую же, как у нее, куртку, которую отец носил в ее юности.

– Обними меня, – прошептала Роз, и ее слова прозвучали как вопрос.

В его улыбке появилась нотка грусти, но отец не заставил ее просить дважды. Он притянул дочь к своей груди, и касание знакомых теплых рук подарило ей ощущение крепкой опоры под ногами. Объятия отца сломали ее, разбили изнутри, и она зажмурилась. Боль была невыносимой, потому что Роз точно знала, что не сможет простоять здесь вечно.

Она ощутила жар в своем животе, статическое электричество, которое распространялось по телу во все конечности. Это было похоже на прилив адреналина, опьянение и невесомое ощущение, с каким сознание путешествует по снам.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – сказала Роз так тихо, что не была уверена, услышал ли ее отец. Голос был приглушен из-за того, что она стояла, уткнувшись в его плечо, но Якопо с каждой секундой казался все менее реальным. – Я ненавижу, что тебя нет рядом.

– Ах, Россана. – В тоне его голоса слышалось смирение. Он отпустил ее и отступил на шаг. Усталое лицо было полно понимания, создать которое воображение Роз не способно, и на короткое душераздирающее мгновение она позволила себе поверить. Она поверила. – Ты думала обо мне каждый день. Как меня может не быть рядом?

В ней вспыхнуло пламя, когда Якопо выскользнул из ее рук и испарился. Мир перевернулся, покидая свою орбиту. Роз попыталась ухватиться за отцовскую куртку, пальцами вцепившись в поношенную ткань, и подавила всхлип, когда она выскользнула из хватки. Видение замерцало и разлетелось на осколки.

Последним, что она увидела, было его лицо – спокойное и уверенное.

А потом ничего.

Роз опять стояла посреди кладбища. Дождь начался снова, бушуя вокруг, скрывая от нее окружающее пространство и звуки. Темнота магии Дамиана давила со всех сторон, царапая кожу и путаясь в волосах со свирепостью, какой Роз прежде не чувствовала. Она сжала кулаки, ощущая жар, все еще пронизывающий тело.

Доверяй себе. Доверяй своей магии.

Что-то внутри нее изменилось. Жар перестал быть столь невыносимым, а затем обратился в холод. В лед. Он грозил излиться из ее вен, заполнить горло и утопить Роз в ее собственном теле. Это была сила. Чистая и неразбавленная.

Она судорожно выдохнула, но воздух, казалось, застрял где-то в ее груди, словно что-то встало у него на пути. Роз точно знала, как будет развиваться эта история. Она всегда знала. В начале Терпение успокаивала Хаоса, своего возлюбленного. В конце она наблюдала за его падением.

«Терпение, чтобы умерить вспыльчивый нрав своего возлюбленного, создала дождь», – говорилось в оригинальной истории. Наверняка это не совпадение, что в день, когда Хаос пал с небес, шел дождь.

На землю обрушилась не легкая морось со слабым ветерком, а настоящий бурный ливень.

Роз вскинула голову к небесам, сморгнув с глаз воду и слезы. Разумеется, они с Дамианом всегда находили способ воссоединиться. Они были противоположностями, двумя половинами одного целого. Им всегда было суждено оказаться здесь.

Магия Роз всегда пугала ее своей силой. Она делала то, что было не под силу обычному последователю. Она уничтожила мост одним прикосновением. Она с легкостью разрушала магию других последователей.

Она не была святой. Пока нет.

И в это мгновение Роз поняла, как все должно закончиться.

Терпение точно знает, когда следует нанести удар.

34. Дамиан

Дамиан не мог понять, что произошло.

В одно мгновение он в поисках Роз бежал по территории Палаццо, окружив себя коконом магии, чтобы избежать любопытных взглядов, а затем внезапно почувствовал, как начинает слабеть. Он не мог понять почему. Он не мог позволить себе слабость. Он должен добраться до Роз, спасти от того, что заставило ее так кричать.

Почему, черт возьми, она вообще сюда пришла? Ей нужно перестать пытаться спасти его. Дамиану не требовалось спасение.

Большинство омбразийских солдат до сих пор были выведены из строя, но некоторые из них начали вырываться из оков иллюзий и нападать на последователей Хаоса, заставляя тех вступать в рукопашный бой. Дамиан обернулся, магия вспыхнула внутри него, а затем ринулась наружу. Шел слабый дождь, но он видел, как штормовые тучи надвигаются на город со стороны моря. Казалось, буря уже добралась до берега, но разверзлась где-то в дальнем конце территории Палаццо.

Но едва эта мысль посетила Дамиана, как тучи двинулись дальше.

Ливень начался внезапно. В одно мгновение дождь едва капал, а в другое незримые небеса разверзлись, и каскады воды хлынули на землю. Сперва дождь дарил обновление. Мокрые волосы облепили голову Дамиана, холодные струи стекали по его щекам потоком слез, а капли застыли на ресницах. Усталость больше не давила на его кости. Он словно погрузился под воду, но все равно продолжал дышать.

Только потом он понял, что происходит.

Дождь был пронизан магией, а окружавший его туман начал рассеиваться. И когда воздух очистился, он увидел Фалько.

Ее искаженный ливнем силуэт возник на периферии его зрения. Она шагала в компании офицеров стражи и других последователей. Дамиан, не задумываясь, швырнул в них сгусток своей магии, заставляя их замереть на месте. Около сотни человек собрались, чтобы попробовать остановить его, но он был святым. Даже превосходя его количеством, они не могли победить. Он позволил улыбке тронуть губы, когда его изучающий взгляд упал на Фалько, парализованную его наваждением. Одна ее рука тянулась вперед, пытаясь схватить, удержать, вырваться на свободу.

Дамиан почувствовал, как что-то натянулось у него внутри. Изнеможение выкручивало его суставы, сковывало в напряжении мышцы и спутывало сознание. Он тяжело выдохнул через нос и сжал зубы так крепко, что был готов поклясться, как почувствовал, что они крошатся. Он терял контроль. Казалось, силы вытекали из него вместе с потоками воды, струившимися по его коже и застилавшими зрение.

Возможно, даже у святых есть свой предел. Это не приходило ему в голову до того, как он почувствовал всепоглощающую усталость.

– Колдер! – взревел Дамиан, призывая генерала на помощь.

Остальных последователей он призвал к себе силой воли. Те, что не участвовали в сражении, слетелись к нему, словно безмолвные тени. Их магия смешивалась, сливалась с его силой. Он чувствовал, как она будто одеялом укутывает землю, и позволил себе немного расслабиться. Но затем ощутил, как и эта магия тоже начала ослабевать.

Окружающая их тьма больше ему не принадлежала; теперь это была обычная темнота поздней ночи. Дамиана нельзя было назвать опытным магом, но он чувствовал, как сила ускользает от него, утекает сквозь пальцы, как капли дождя. Он обернулся, пытаясь найти взглядом Колдера и других последователей Хаоса. На лицах, которые он сумел разглядеть, отражался его собственный ужас. Колдер сжал и разжал кулаки, а когда ничего не произошло, с его губ сорвался разочарованный рык. Он поднял взгляд на Дамиана, и в глубине его глаз вспыхнул настоящий страх. Это была мольба о помощи. Молитва, обращенная к святому.

Но Дамиан не мог на нее ответить.

В то же время Фалько очнулась. Все вокруг очнулись. Они начали наступать на Дамиана, а губы генерала скривились в довольной улыбке.

– Так-то лучше, – сказала она, и, если бы взгляд Дамиана не был прикован к ней, он мог бы не услышать эти слова.

Фалько едва заметно пошевелила пальцами. Дамиан узнал этот жест благодаря годам службы среди офицеров стражи, ведь сам бесчисленное множество раз отдавал безмолвные команды своим подчиненным.

– Нет! – взревел он, но его яростный протест потонул в грохоте выстрелов.

Он упал на колени в траву, закрыв голову руками, как будто это могло спасти его от града пуль.

Дамиан ждал удара, острого взрыва боли, но ничего не последовало.

Никто не целился в него.

Они стреляли по последователям.

Он услышал стоны и крики боли, когда пули нашли свои цели. Несколько последователей согнулись, пытаясь достать свое оружие, но это было бесполезно. Сегодня они полагались на свою магию, оставшись удручающе неготовыми к атаке. Милос и несколько других последователей Хаоса вскинули пистолеты и бросились вперед, чтобы своими телами закрыть Колдера. Большинство из них уже были ранены – Дамиан видел, как алые пятна расплывались на их одежде. Но это никого не остановило. Фалько выкрикнула новый приказ, и пули прошили грудь Милоса. Он дернулся и сжался. На это было слишком страшно смотреть. Крики и звуки выстрелов наполнили воздух, и Милос наконец упал, его тело съежилось на брусчатке. Вокруг расплывалась лужа крови, которую мгновенно разбавил неутихающий дождь.

Лицо юноши расслабилось, отчего он вдруг показался ужасно молодым. Просто еще один последователь, еще один ребенок, убитый страной, которая предала его.

Последователи продолжали умирать. Один за другим они опускались на колени или падали на землю без дыхания. Дамиан не мог понять, почему в него никто не стреляет. Как так получилось, что в него не попало ни одной шальной пули, хотя это его хотела прикончить Фалько? Сердце дико билось в груди, его удары дрожью отдавались по всем телу, пульсируя в такт выстрелам, эхом звучавшим в его ушах. Он вновь и вновь пытался призвать свою силу, одной рукой сжимая хтониум в кармане куртки, но это было бесполезно. Его магия исчезла. Вся магия Хаоса исчезла, так что теперь каждый его последователь оказался бессилен.

– Возьмите остальных в плен, – велела Фалько офицерам, и те двинулись вперед, чтобы обездвижить последователей, которые еще оставались живы.

Понадобилось несколько человек, чтобы заставить Колдера подчиниться. Но никто не пытался схватить Дамиана. Фалько лично подошла к нему, и ее плотно сжатые губы растянулись в широкой злорадной улыбке. Она легким пинком выбила пистолет из рук Дамиана и схватила его за воротник рубашки, чтобы поднять с колен.

– Отпусти меня, – прорычал Дамиан, но она только рассмеялась.

– Молчать, фальшивый святой. Я бы убила тебя прямо сейчас, но после того, что ты совершил, тебя ждет публичная казнь.

Дамиан забился в ее хватке, но что бы ни лишило его магии, оно также забрало у него физическую силу. Он не должен был чувствовать столь глубокое изнеможение. Он был яростью. Он был войной.

А потом услышал голос.

– Остановитесь!

Крик Роз прорезал воздух. Это была не мольба, а приказ. Она вышла на край сада, широко разведя руки и растопырив пальцы. Ее одежда насквозь промокла, а в глазах пылал огонь. За ее спиной Палаццо укутывала тьма.

Дождь ослаб, когда Роз подошла ближе к Фалько. Она не походила на девушку, которую Дамиан оставил в Базилике. Она выглядела как мстительная королева, которая пришла забрать то, что принадлежало ей.

– Ах, – мягко произнесла Фалько, словно ожидала появления Роз. – А я уже начала гадать, когда же ты явишься.

Взгляд Роз метнулся к Дамиану. Его пронзило сожаление, когда он вспомнил ее крик. Что-то случилось. Что-то настолько ужасное, что это раздирало ее на части. Это было ясно по выражению ее лица. Но Роз скрыла эмоции под ледяной маской, и ни один мускул не дернулся на ее лице, когда она произнесла:

– Отпусти его. Он мой.

Дамиан не понял, что она имела в виду. Генерал фыркнула. Даже промокнув до нитки, Фалько выглядела внушительно, а черты ее лица будто стали еще более суровыми.

– Ты знала, что я была знакома с твоим отцом? – спросила она и ухмыльнулась, когда на лице Роз промелькнул шок. – О да. Мы отправились на войну примерно в одно время. Он попал под мое командование, а я попала под командование Баттисты Вентури.

– И что? – холодно спросила Роз. – Ты думаешь, это помешает мне убить тебя?

– Ты не убьешь меня, дитя. – Фалько вновь дернула запястьем, и еще несколько солдат бросились вперед. – Я говорю это только для того, чтобы ты поняла, с кем имеешь дело. Мною командовал сам Баттиста Вентури. А это значит, что, когда он отдавал мне приказ выследить дезертиров, когда он велел мне убивать предателей за их преступления, именно это я и делала.

Дамиан мгновенно понял значение ее слов. Он попытался ударить Фалько, чтобы отомстить ей за боль, что та пыталась причинить Роз, но руки отказались повиноваться.

– Ты убила его. – Голос Роз стал тише. – Это была ты.

Фалько заставила Дамиана вновь встать на колени и притянула его ближе к себе. Воротник впился в его шею достаточно сильно, чтобы причинить боль. Он попытался сглотнуть, чувствуя, как в теле пульсирует злость.

– Это была я, – эхом отозвалась Фалько. Ее слова были лишены всяких эмоций. – Возможно, ты сильная последовательница, но я точно знаю, что ты ничего не сделаешь, пока Дамиан Вентури находится в моей власти. Агости, может, и дурак, но он заметил кое-что очень важное: вами двумя слишком просто манипулировать. Чтобы контролировать одного из вас, нам нужно всего лишь контролировать второго. Возможно, он потерпел поражение, – Фалько крепче сжала воротник Дамиана, – но я не проиграю.

Роз сглотнула.

– Ты ошибаешься.

– Не стоит оскорблять мои интеллектуальные способности. Да и свои собственные, если уж на то пошло. Нам обеим знакома история: Хаос никогда не возрождается в одиночестве. Терпение всегда находится рядом с ним, но каждый раз под конец она предает своего возлюбленного. Ты уничтожишь его, желаешь ты того или нет. – Фалько заговорила быстрее, и ее голос наполнился лихорадочным восторгом. – Этого тебе не изменить.

Роз рассмеялась, но звук вышел пустым.

– Ты понятия не имеешь, что я собираюсь сделать.

Фалько поджала губы, и на ее лице отразилось нечто между жалостью и весельем.

– Ты притворяешься, будто тобой движут гнев и праведность. Делаешь вид, что тебе никто не важен, – продолжила она. – Но ты видела, что случилось сегодня ночью, и поняла, что его нужно остановить. Ты будешь защищать жителей Омбразии, потому что не можешь поступить иначе. И за это люди будут боготворить тебя.

– Мне не нужно, чтобы меня боготворили, – тихо произнесла Роз, но ее голос звучал странно. В словах таилась тяжесть неизбежности.

– Ни одному праведному святому это не требуется. Но истории всегда будут развиваться именно так, как и должны.

Дамиан все еще не мог двигаться, но он услышал хриплый смешок Фалько, раздавшийся над его ухом. Эта история была знакома ему так же хорошо, как и любому другому жителю Омбразии.

Говорят, в день, когда Хаос потерпел поражение, пошел дождь.

Это, определенно, так.

Причиной падения стали его дети.

Дамиан рискнул взглянуть через плечо на тело Милоса и других мертвых последователей Хаоса. Укол боли пронзил его сердце.

Терпение, возлюбленная Хаоса, лишь с грустью наблюдала за его уходом. И хотя сердца обоих переполняла жажда мести, она не спешила к нему. Только ждала, потому что знала: у каждой войны есть конец и за каждым грехом следует наказание.

– Нет, – прошептал Дамиан, и воздух испарился из его легких. Маленькая часть его души затихла в изумлении. Конечно, Роз не была святой, но она действительно последовательница Терпения. Может, в этом крылась одна из причин его любви к ней? Может, поэтому больше всего на свете он желал радовать ее? Да, Хаос был опасным и непредсказуемым, но его преданность Терпению оставалась непоколебима.

Фалько ошибалась. Роз никогда не будет стоять в стороне, пока Дамиана убивают. Она ненавидела святых и не подчинялась их правилам. Она наверняка разорвет этот порочный круг.

Она должна.

Буря взревела, и дождь хлынул еще сильнее. Роз в напряжении вытянула руки по бокам, но ее лицо оставалось расслабленным. Фалько резко отбросило прочь от Дамиана, и он едва успел осознать, что произошло. Ее словно утянули в шторм невидимые руки. Роз вздернула подбородок, и остальные солдаты тоже начали исчезать один за другим. Дамиан гадал, суждено ли им утонуть. Он надеялся на это.

Взглянув на Роз, Дамиан испытал мимолетное облегчение. Она медленно направилась к нему. Когда приблизилась, буря стихла, хотя непогода продолжала бушевать в нескольких дюймах от них. Они словно оказались в оке крохотного урагана, заключенные в пространство, где Фалько и ее солдаты не могли их достать. Дамиан не понимал, что происходит. Не понимал, как ей это удается. Такой силой обладали только святые.

– Ты должен остановиться, Дамиан, – произнесла Роз с мольбой в голосе. – Этого не должно было случиться.

Часть Дамиана жаждала согласиться с ней, но другая его часть – куда более сильная – восстала против этой мысли. Теперь, когда дождь больше не удерживал его в своих оковах, Дамиан чувствовал, как остатки магии вновь напитывают его кровь. Он поднялся на ноги. Огонь, который едва не потух, вспыхнул в нем с новой силой, и тоска исчезла.

– Нет, – прорычал он. – Ты должна остановиться. Почему ты вообще здесь?

– Почему я здесь? Почему я не в Базилике, где ты меня бросил? – Голос Роз задрожал.

Дамиан не позволил эмоциям отразиться на лице.

– Я пытался защитить тебя. Собирался увести Фалько и остальных прочь, чтобы тебе не пришлось принимать участие в битве.

– Потому что ты пленил их в иллюзии? Дамиан, ты не знаешь, что творишь. Ты понятия не имеешь, на что способен. И твое неведение уничтожает город.

– Да, – согласился он. – В этом и состоял мой план. Но потом появилась ты, и из-за тебя половину армии Колдера убили.

– Из-за меня? – Роз была настолько зла, что едва могла подбирать слова. – Это ты втянул их в битву, выиграть которую у них не было никаких шансов. Я лишь пыталась помешать тебе причинить им еще больше вреда. Что насчет всех остальных погибших?

– Никто больше не умер. По крайней мере, никто важный.

– Дев умер! – резко выкрикнула она. – Он, черт возьми, умер, Дамиан! – Казалось, это признание вытянуло из нее все силы. Каждый судорожный вздох, что вырывался из ее груди, заставлял вздрагивать всем телом. Только теперь Дамиан осознал, сколько усилий Роз приходилось прилагать, чтобы сохранять самообладание. – Что насчет него? Что насчет меня?

Дамиан знал, что должен переживать о смерти Дева, но ощущал лишь пустоту. Его волновала только Роз. Он многим людям желал причинить боль, но эта девушка не входила в их число. Он никогда не заставит ее страдать.

– Мне жаль. Это не должно было коснуться тебя.

– А как насчет заурядных, которые живут в заброшенном квартале Хаоса? – зло бросила Роз ему в лицо. – Что насчет домов, которые они потеряли? Ты причиняешь боль не тем людям!

– Не тем людям? – отозвался Дамиан, на шаг ближе подступая к ней. Он позволил предостережению укорениться в голосе. – Эти люди всегда ненавидели Хаос не меньше, чем все остальные, и все равно я оказываю сопротивление, тогда как они ничего не делают. Они должны благодарить меня. Они должны опускаться на колени у моих ног.

– Когда-то ты точно так же ненавидел Хаос! Разве забыл?

– Я предпочитаю забывать то, что больше не служит моим интересам.

Стоило ему произнести это, как ее гнев мгновенно иссяк, и Дамиан тут же пожалел о своих словах.

– Тогда тебе лучше забыть меня, – едва слышным шепотом произнесла Роз. – Потому что я не служу святым.

Он отшатнулся, чувствуя себя так, словно она его ударила.

– Я никогда не смог бы забыть тебя. Ты существуешь в каждой частичке меня.

Горло Роз напряглось, когда она сглотнула. Очевидно, она уже приняла решение, но по ее лицу Дамиан не мог угадать какое. Единственное, что знал наверняка, – оно ему не понравится.

Сердце замерло в его груди, когда он потянулся к ее запястью. Ее кожа обжигала жаром.

– Я здесь, – настойчиво проговорил Дамиан. – Я всегда был рядом. Каждая версия меня принадлежит тебе.

– Я не хочу эту версию, – ответила Роз надтреснутым голосом. Она отказывалась встречаться с ним взглядом. – Я хочу мальчика, который бегал со мной по улицам, мальчика, который слишком сильно нервничал, чтобы поцеловать меня первым. Я хочу мальчика, который встретил меня у реки и признался, что боится – так сильно боится – всего грядущего. Я хочу, чтобы ты стал им вновь.

В это мгновение Дамиан тоже захотел стать тем мальчиком. Он хотел быть таким, каким нужен ей.

– Не могу, – вместо этого прошептал он. – Я не знаю как.

Он думал, что его признание заставит Роз оттолкнуть его. Но вместо этого она подалась навстречу. Дамиан взял ее за руку, наслаждаясь жаром гладкой кожи, и притянул ближе. Он провел большим пальцем по ее ладони, вдоль линии тонкого запястья, ощутив биение пульса. Он хотел сказать Роз, что она была самым изумительным существом, что ему когда-либо приходилось видеть. Он хотел сказать ей, что она была святой, достойной поклонения. Он хотел сказать, что любит ее.

– Не смотри на меня так, – прошептал Дамиан.

– Как?

– Так, словно я разбил тебе сердце.

Она зажмурилась, и от напряжения желваки заходили под кожей. Если Роз была Терпением, а он – Хаосом, их история обречена стать трагедией. Дамиан с жестокой ясностью помнил рассказ, который Роз прочла ему в Атенеуме. Но он не хотел трагедию – он хотел легенду. Сказку. Историю любви.

Вместо ответа Роз подалась вперед и прижалась своими губами к его. Напряжение сковало все ее тело, но ее губы с привкусом морской воды были мягкими. Она запустила руки в его волосы, и Дамиан обхватил ее за талию – отчаянное желание прикоснуться к ней придало сил его ослабевшим рукам. В этот момент он забыл о том, что был Хаосом. Он забыл, что они на войне.

– Дамиан, – сказала она. Звук его имени в ее устах лег бальзамом на душу. – Когда мое сердце разобьется, это будет моих рук дело.

– Не говори так. – Он нежно расцепил ее руки, обвивавшие его шею, и поднес их к своим губам. Она вздрогнула, почувствовав ласковое касание его дыхания.

– Это был ты? – спросила Роз так тихо, что ее слова могли бы послышаться ему. – Это ты показал мне… – Она замолкла, и Дамиан поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Ее глаза были цвета голубого летнего неба; россыпь веснушек украшала девичьи щеки. Она выглядела как каждая мечта, которую он когда-либо лелеял.

– Это я показал тебе что?

Повисла тяжелая тишина, а затем Роз покачала головой.

– Неважно. Лучше мне не знать.

В недоумении он мог лишь вновь поцеловать Роз, присягая ей на верность прикосновением своего языка.

– Забавно, да? – прошептала она. – Ты всегда так сильно дорожил этим городом, а я так и не смогла его полюбить.

Дамиан знал, что она пыталась сказать. Он посвятил свою жизнь Омбразии, но все же теперь пытался ее уничтожить. Роз всегда терпеть не могла это место или, по крайней мере, то, как им управляют, но теперь пыталась спасти город. От него.

– Ты любила его достаточно, чтобы желать изменить. Этого я и пытаюсь добиться.

– Ты пытаешься разрушить его до основания.

– Если это требуется, чтобы достигнуть цели.

Она вновь покачала головой, и ее голос стал таким тихим, что Дамиану пришлось напрячься, чтобы разобрать слова.

– Это не одно и то же. Но я пожертвую всем, если так нужно. Ради тебя.

Дамиан нахмурился и обхватил ее подбородок пальцами.

– Тебе не нужно ничем жертвовать. Мы вместе заново возведем этот город. Мне лишь нужно, чтобы ты согласилась с тем, как я собираюсь это сделать. – Ее лицо исказилось в агонии, но он не мог понять почему. – Роз, что не так?

Она положила голову ему на плечо, и слезы покатились по ее лицу, падая на его мокрую рубашку. Дамиану казалось, что он рассыпается на кусочки изнутри. Как он мог так сильно ее расстроить? Он бы изменился, если бы только знал как.

– Мне жаль, – выдохнула Роз ему в ухо. – Я не знаю, что случится. Но я должна попробовать.

– Попробовать что? – Дамиан попытался отстраниться, но она держала крепко.

– Мне так жаль, – вновь сказала она. Ее голос дрогнул. – Я любила тебя каждый миг нашего знакомства.

А затем она вонзила что-то горячее и острое в его живот.

35. Роз

Роз казалось, будто это ее проткнули кинжалом.

Боль в ее груди была невыносимой. Она услышала, как Дамиан резко втянул носом воздух, когда клинок, смазанный веллениумом, рассек его кожу и вошел в плоть между ребер. Он согнулся пополам, всем телом навалившись на нее, и Роз пошире расставила ноги, чтобы удержать внушительный вес. Она зажмурилась; казалось, каждый вздох разрывал легкие.

– Почему? – раздался рядом с ее ухом слабый – едва громче шепота – голос Дамиана. – Почему?

– Мне жаль, – произнесла Роз.

Слова походили на всхлип. Она повторяла их вновь и вновь, пока они не потеряли всякое значение. Ее сердце билось неровно, и каждый удар пульса причинял физическую боль. Тело Дамиана было теплым, он пошатнулся, сгибаясь вперед. Его руки опустились на рукоять кинжала, словно он хотел попытаться вытащить его, но Роз держала металл крепко. У нее на глазах его кожа начала приобретать слабый черный оттенок: веллениум уже стремительно распространялся по венам. Дамиан с трудом сглотнул, и жилы на его шее вздулись.

– Я хотел… – начал он, но слова давались ему тяжело, а губы отказывались слушаться. – Все, что я когда-либо делал, было… для тебя.

– Знаю, – сумела выдавить она, пытаясь его успокоить. – Я знаю.

И Роз правда знала. Но не могла позволить ему продолжать – точно не так. Было невыносимо смотреть на его лицо и не видеть в нем мальчика, которого она когда-то знала. И хотя святой перед ней сопротивлялся, Роз знала, что настоящий Дамиан предпочел бы умереть, чем стать чудовищем.

Она ощутила вес хтониума в его кармане, когда они целовались, и теперь отчаянно надеялась, что этого хватит. Надеялась, что сумеет спасти Дамиана и в то же время отменить ритуал, совершенный Энцо. Во всяком случае, она должна была попытаться.

Потому что Роз всегда пыталась, не так ли? Возможно, иногда слишком сильно. Все, чего она когда-либо хотела, – это изменить Омбразию ради девочки, которой когда-то была, при этом расплачиваясь за грехи девушки, которой стала. Это желание поглотило ее полностью. Потому что Роз Ласертоза всегда была слишком: слишком страстной, слишком импульсивной, слишком требовательной, слишком целеустремленной. Она говорила именно то, что думала, и всегда выбирала для этого неподходящее время. Но Роз давно с этим смирилась, решив, что если сумеет доказать, что к ее словам стоит прислушиваться, то, возможно, не будет судима так строго.

Слезы потекли по ее щекам, из пламени обращаясь в лед. Она оплакивала Дева. Она оплакивала Дамиана на случай, если ее план не сработает. Она оплакивала себя из-за того, что ей вот-вот предстоит потерять, и из-за того, что она получит взамен. Роз никогда не желала ничего из этого.

Она вспомнила, как выглядел Дамиан на балконе Базилики. Тембр его голоса, когда он смеялся над Фалько. Его грубая самоуверенность казалась незнакомой и раздражающей, но в то мгновение он походил на короля, который наконец получил свою корону.

Теперь Роз понимала. История о падении Хаоса по своей сути была историей о Терпении. О жертве, которую она принесла, чтобы спасти мир от мужчины, которого любила. Она всегда была катализатором, становилась причиной его падения. Поэтому Терпение всего лишь стояла рядом, пока Хаос умирал. Поэтому не пыталась его спасти.

Она только ждала, потому что знала: у каждой войны есть конец и за каждым грехом следует наказание.

Терпение закончила первую войну в истории человечества, изгнав Хаос. Это она наказала его. Потому что точно знала, когда нанести удар, и в каком-то смысле это уничтожило их обоих.

Они больше не были двумя половинами одного целого. Они больше не уравновешивали силы друг друга, ибо какое значение имеет человек для святой?

Роз понимала, что легенда о том, как святые создали мир, была всего лишь сказкой, призванной объяснить необъяснимое. Но в историю Терпения и Хаоса она верила. Эта история повествовала о невозможных выборах. О любви и боли – о жертвах, которые таким, как Энцо, никогда не понять.

Возможно, Роз не сумеет спасти человечество. Быть может, ей даже не удастся спасти Омбразию. Но она спасет Дамиана, если сможет.

Словно в ответ на ее немое обещание, колени Дамиана начали подгибаться. Его глаза смотрели вдаль, и в их чернильной глубине таился страх. Настоящий, искренний страх. Это чувство Роз довольно давно не видела на лице друга.

Она опустила его на землю, и тело Дамиана вздрогнуло, а мрак, струившийся по его венам, стал темнее.

– Однажды ты сказал мне, что я Земля, а ты – Луна, которая вращается на ее орбите, – прошептала Роз в надежде, что он слышит. – Просто спутник, у которого нет другого выбора, кроме как оставаться рядом. Ты сказал, что тебе хотелось бы, чтобы мы поменялись ролями, пусть всего на мгновение. Ты хотел стать опорой для меня. Но это уже так, Дамиан. – Она судорожно выдохнула. – Ты всегда был моей опорой.

Роз подумала, что его метафора неверна. Они не были похожи на планету и ее спутник, где один обладал большей силой, чем другой. Нет, они больше походили на систему из двух звезд: они вращались на одной орбите и делили свой свет – издалека их можно было принять за одно целое.

– Все будет хорошо, – прошептала она, а затем выдернула клинок. Для этого пришлось приложить пугающе много усилий. Кровь беспрепятственно хлынула наружу, и Дамиан забился в конвульсиях. Его кожа посерела, а взгляд утратил фокус. Предложи то, что было отдано. Лучше всего в священном месте.

Любое место становилось священным, если там находился святой, не так ли?

Роз сжала зубы и провела лезвием смазанного веллениумом клинка по своему предплечью, молясь, чтобы яда хватило для ее плана. Нож был скользким от крови Дамиана, которая смешалась с ее собственной, выступившей из пореза. Снаружи кокона спокойствия, который Роз создала, их окружали мертвецы – последователи Хаоса, пролившие на брусчатку свою кровь, которая собиралась в алые лужи, разбавленные дождем.

Роз позволила каплям своей крови упасть на землю рядом с Дамианом. И ожидая Смерть, она начала молиться.

Но не святым. Нет, она молилась мальчику, что лежал, распростершись на земле перед ней. Она позволила своей магии выплеснуться наружу, надеясь, что сила Дамиана это почувствует и отреагирует так же. Она думала о Дамиане ее юности: застенчивом, улыбчивом и, без сомнений, добром. Она запечатлела этот образ в своем сознании, словно воспоминание могло помочь вновь сделать его таким. Роз подумала о своем отце, о непоколебимой вере, сиявшей в его глазах, когда он смотрел на нее. Она вспомнила, как чувствовала себя, когда Якопо заключил ее в объятия, и как в тот момент поняла, что нет ничего плохого в ее выборе.

Роз почувствовала, как жар магии запел в венах. Она чувствовала магию Дамиана, столь же теплую и яркую. Их силы слились, окрепли, чтобы стать чем-то осязаемым, чем-то бо́льшим, чем они оба. Роз закрыла глаза, и слезы потекли по ее щекам.

Терпение приняла предложение Смерти, и тогда Хаос возродился. Но едва дыхание вновь коснулось его легких, Терпение освободилась от оков бренного мира, и связь между возлюбленными оборвалась.

Став Хаосом, Дамиан потерял прежнего себя. Роз инстинктивно понимала, что с ней произойдет то же самое. Не таким образом – в конце концов, Терпение ни капли не походила на Хаос, – но человек не может стать святым и при этом не измениться.

Как часто она мечтала о том, чтобы освободиться от оков своего сознания? Стать кем-то еще? Как часто хотела выцарапать горе, тоску и отчаяние из своего сердца? Магия столько всего забрала у нее. Она была причиной всех разногласий и несправедливостей, которые Роз ненавидела. Как иронично, что именно к магии она сейчас обратилась.

– Забирай, – прохрипела она, обращаясь к Дамиану, к Хаосу. – Забирай все, что тебе нужно.

Дамиан дернулся и нахмурился, словно какая-то часть его услышала эти слова. Казалось странным говорить с ним так, словно он был кем-то другим. Но Роз должна верить, что святой внутри него слушает. Она должна верить, что каким-то образом магия поймет, чем именно она жертвовала: человечностью. Частичкой души, которая привязывала ее к обычной смертной жизни. В конце концов, такой обмен уже совершался раньше.

И так Хаос был изгнан из пантеона и приговорен к тому, чтобы ходить по земле как простой смертный, тогда как Терпение первой вознеслась в следующее измерение.

Если истории правдивы, Роз сможет вновь сделать Дамиана человеком. Она сможет вернуть ему человечность, которую у него украли. Возможно, стать Хаосом – это его судьба, но она может обратить ее вспять.

Но в обмен на это Роз должна стать святой.

Ее колени болели там, где прижимались к земле. На ужасное, леденящее душу мгновение дыхание Дамиана оборвалось, и Роз подумала, что ее план не сработал.

А потом почувствовала, как внутри волной поднялась магия.

Она выжигала ее вены с яростью, какую Роз не доводилось испытывать когда-либо прежде. Она была горячей, очень горячей, мучительно жаркой, и Роз вскинула подбородок и закричала. Возможно, так казалось только ей, но на мгновение возникло ощущение, что в мире не осталось ничего, кроме этого звука. Он разбил внутри нее что-то, чему она не могла дать определение, оставив под кожей только осколки. Роз стала бесконечной, несгибаемой силой в чистом виде. Ей казалось, что она может разрушить землю и из пыли создать ее вновь. Она чувствовала себя божественной.

Она чувствовала.

И с этим чувством пришло воспоминание. По-настоящему человеческое воспоминание о летних днях, которые они с Дамианом проводили у реки. О том, как они наперегонки мчались к берегу по разрушенным, укрытым тенями улицам, держась узких переулков. Ветреные дни были самыми лучшими, потому что беспокойные волны беспрестанно разбивались о скалы. Пускай обычно Роз была более смелой, Дамиан всегда хотел увидеть, как далеко они смогут заплыть. Она вспомнила, как он держал ее за руку, утягивая прочь от берега, и широко улыбался, рассекая воду.

Он до сих пор делал это, не так ли? Утягивал ее все глубже и глубже до тех пор, пока она не поддавалась этим крохотным моментам затаенного забвения. Вот что Дамиан сотворил с ней – он сделал ее безразличной ко всему остальному.

Она окунулась в эти воспоминания лишь на миг. Наслаждалась ими и беззаботной юношеской верой в то, что все имеет значение.

Затем дрожь прошла по ее телу, и все вокруг застыло. Замерло ее сердце. Замерло само время.

Она моргнула, и вдруг мир вокруг предстал перед ней четче, чем когда-либо прежде.

Роз склонилась над бледным неподвижным телом Дамиана. Провела рукой по его щеке, ощущая под пальцами его прохладную, безжизненную кожу. Что-то в ее душе изменилось, и, хотя Роз осознавала это, она не могла понять, что именно. Ее мысли стали четче, словно представ в новом фокусе. Она чувствовала… покой. Это было странно. Когда в последний раз ее злость утихала настолько, что она могла по-настоящему дышать?

Она вновь опустила взгляд на Дамиана. При виде его у нее в груди что-то сжалось, и Роз схватилась за это чувство со слабым отчаянием, пока все остальное растворялось. Злость. Тоска. Страх. Казалось, все эти чувства испарились, неосязаемые, как дым, и столь же неуловимые. Туман вокруг рассеялся, сливаясь с ночью, когда луна вновь заняла свое законное место на небосклоне. Ее свет лился только на нее одну. Роз усилием воли заставила дождь уйти и голосом, который мог быть последним раскатом грома, приказала миру вокруг остановиться.

И он подчинился.

Оружие падало на землю, расплавляясь в бесформенные кучи. Каждый человек на территории Палаццо обернулся, пораженный одним ее видом – одинокой фигурой, окруженной серебристым ореолом.

Роз позволила им смотреть. Она чувствовала их трепет и пыл и собиралась ими воспользоваться. Она была их святой. Она знала этот город и то, как война разделила его жителей на два лагеря. Эта война продолжалась слишком долго. Теперь Роз понимала, что Дамиан имел в виду, когда говорил, что не хочет вновь становиться собой прежним. Человечность приносила боль. Божественность – свободу.

Она отвернулась от Дамиана, и напряжение в ее груди ослабло окончательно. Теперь он был не Хаосом, а всего лишь мальчишкой. Сколько лет она позволяла Дамиану Вентури занимать ее мысли каждую свободную секунду? Она нуждалась в нем – и неважно, как сильно ненавидела это, – а он нуждался в ней. Как могло быть иначе, если Хаос и Терпение так крепко связаны? Теперь Роз казалось, что невидимые нити исчезли.

Ибо какое значение имеет человек для святой?

Она поднялась с земли.

36. Дамиан

Дамиан Вентури всегда больше хотел быть легендой, чем мальчиком.

В детстве он считал свою жизнь довольно скучной. Он мечтал о приключениях, хотел оказаться где-то далеко-далеко, стать кем-то другим. Но теперь, глядя в ночное небо, не мог отделаться от мысли, что нет ничего прекраснее, чем быть самим собой.

Кроме, разве что, ее.

Роз стояла рядом с ним, ее распущенные темные волосы волнами ниспадали до самой поясницы. Она была сверхъестественно неподвижна. Даже больше, чем обычно. Невероятно, но луна, казалось, освещала только ее, словно Роз вобрала ее свет в себя и теперь излучала сияние. Когда она взглянула на Дамиана, ее губы приоткрылись, будто в удивлении, а глаза расширились, наполнившись эмоциями, которым Дамиан не мог дать имя. Пускай его воспоминания были туманными, он помнил, что произошло: Роз всадила нож ему между ребер, не прекращая шептать извинения.

Она убила святого, чтобы подарить ему жизнь. Дамиан смутно помнил, как просил ее этого не делать. Он хотел сказать, что освободился от тягот, которые так долго давили на него. Но именно они делали его человеком. Благодаря им он стал таким, какой есть. Человеком, которого любила Роз. Она хотела, чтобы он вернулся – она сама так ему сказала, – и Дамиан поверить не мог, что пытался отказать ей в этом хотя бы на мгновение. Что бы она ни сделала, чем бы ни пожертвовала, это сработало. Она разрушила то, что сотворил Энцо, и вновь ослабила магию Хаоса. Роз вернула Дамиана домой. Он все еще ощущал эхо силы в своих костях, но эта сила принадлежала ему – слабая магия обычного последователя, а не святого.

– Роз, – тихо произнес он, разбивая идеальную тишину. – Спасибо.

Дамиану пришлось приложить некоторое усилие, чтобы сесть, но он с удивлением понял, что его тело цело и невредимо. Часть его осознавала, что территория Палаццо кишит людьми – некоторые из них замерли в потрясении или из-за иллюзий, которые вновь обрели силу, когда дождь прекратился, – но Дамиан пока не мог заставить себя обратить на них внимание. Он хотел только одного – поговорить с Роз. Извиниться перед ней и обнимать до тех пор, пока она не поверит его словам.

Роз улыбнулась. Но ее улыбка была пуста, и это застало Дамиана врасплох. Он выжил. Они оба выжили, и он не возненавидел ее за то, что она сделала.

– Что такое? – спросил он, протягивая ей руку.

Облегчение пронзило его тело, когда Роз вложила свою ладонь в его, но затем почти мгновенно отстранилась. Она выглядела слишком безмятежно. Ее глаза пылали, но то был не огонь слепой злобы. Нет, это непогрешимая уверенность. Роз придумала план и верила, что он сработает.

И в чем бы ни заключался ее план, Дамиан не был его частью.

– Если ты не возражаешь, – сказала она с насмешливым оттенком в голосе, – думаю, людям нужна их святая. Отпустишь их?

Дамиан поднялся с земли.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, ты больше не Хаос, Дамиан Вентури, но ты все еще остаешься сильным последователем.

От того, как она произнесла его имя, у Дамиана пересохло во рту. Все дело в отстраненности в ее голосе; его имя будто больше ничего для нее не значило.

Будто он ничего для нее не значил.

– Подожди, – выдавил он, – ты сказала, что людям нужна их святая?

Роз не могла быть святой. Это невозможно. Она ненавидела святых и все, что они олицетворяли собой в этом городе. Или это так Роз спасла его? Приняла на себя груз святости, чтобы освободить Дамиана?

Но она лишь вновь равнодушно улыбнулась ему в ответ.

– Сними иллюзии, Дамиан.

У Дамиана закружилась голова, но он попытался взять себя в руки. Теперь, когда дождь прекратился, он вновь ощутил свою силу, висевшую в воздухе густой дымкой, и велел ей рассеяться. Когда магия начала отступать, Дамиан понял, что она не могла принадлежать лишь ему одному. Колдер говорил, что магию Хаоса нельзя объединить, но очевидно, что-то поменялось, когда в игру вступил святой. Дамиан обернулся и увидел, что Колдер Брин смотрит на него, словно ожидая сигнала. Нет сомнений, что он приказал оставшимся последователям отозвать свои иллюзии, когда увидел, как это делает Дамиан. Знали ли они, что он больше не их святой?

Генерал серьезно кивнул ему, и Дамиана внезапно поразило осознание того, насколько Колдер молод. Он был всего лишь мальчишкой. Мальчишкой, который потерял больше, чем мог вынести, и не знал, что делать дальше.

Дамиан кивнул в ответ, подавляя тошноту. Лица оставшихся бречаатских солдат ожесточило горе, а их глаза потускнели от боли потерь и поражения. Сердце Дамиана забилось сильнее, когда он вспомнил о лежавших неподалеку телах, среди которых был Милос.

Его вина. Все это – его вина.

Роз уже отдалялась от него, словно луна, следующая по своей орбите. Когда она сделала шаг вперед, толпа начала просыпаться от коллективного ступора. Дамиан понял, что все смотрят только на нее, и он не мог их в этом винить. Безоружные офицеры и солдаты, казалось, могли лишь провожать ее восторженными взглядами. Казалось, Роз обладала какой-то необъяснимой способностью удерживать их внимание.

Когда она наконец заговорила, Дамиану показалось, что ее голос эхом разнесся из клетки его собственного сознания. Она говорила терпеливо, но в ее голосе слышалась непостижимая сила.

– Вы знаете, что я такое, – начала она, и Дамиан подозревал, что ее слова дрожью отдавались в сознаниях всех вокруг тоже. – Вы также знаете, что я совершила: остановила Хаос, чтобы спасти этот город. – Она сделала паузу, и ее взгляд наполнился глубоким осуждением. – Но вы этого не заслужили.

Чувство вины охватило Дамиана, пока он наблюдал, как Роз медленно обходит газон полукругом. Ее движения были плавными, напоминая ему о ручье, который беспрепятственно бежит по своему руслу.

– Хаос возродился вновь, чтобы покарать вас всех. – Укоризненный голос Роз был полон гнева. – Покарать за то, как вы обращались с его детьми. За то, как вы относились к заурядным. Каждый день вы молились святым об избавлении, и мольбы были услышаны. Я пришла, чтобы спасти вас, заслуживаете вы того или нет, потому что я великодушна. – Она повернулась, скользя взглядом по другой части собравшейся толпы. – Но если вы продолжите следовать этому пути, то поймете, что Хаос не единственный, кто может быть опасен.

Взгляд Дамиана вновь нашел Колдера. Он слушал речь Роз, положив руку на плечо Арайны, и его лицо сияло надеждой. Омбразийские солдаты и офицеры стражи окружали бречаатцев, хотя и предпочитали держаться на расстоянии от них. «Их объединило благоговение перед святой, – понял Дамиан. – Пускай и ненадолго».

– Она обманщица! – Уверенный голос разнесся над толпой, которая расступилась перед генералом Фалько. Сальвестро шел рядом с ней; на его лице застыла глумливая усмешка. Дамиан узнал голос женщины еще до того, как она возникла в поле его зрения. – Вы правда верите, что можете доверять святой Терпения? Ее история слишком тесно связана с Хаосом.

– Ее стоило изгнать из пантеона вместе с возлюбленным, – заявил Сальвестро.

Несогласные шепотки волной прокатились по людскому морю. Некоторые казались настороженными, другие – откровенно разъяренными. Даже заурядные солдаты всю свою жизнь поклонялись Терпению и остальным пяти святым. Попытаться отречься от ее воплощения в такой момент – смелый шаг.

Дамиан напрягся, уже собираясь броситься вперед и сообщить Сальвестро, что именно он думал о его словах, когда Роз вскинула руку. Она склонила голову набок, изучая Фалько со смертоносным вниманием.

– Ты пыталась привнести в этот город еще больший раздор, – сказала она, и в ее мягком голосе скользила угроза. – Твои руки покрыты кровью тех, кто не заслуживал смерти. И за это ты поплатишься.

Фалько усмехнулась, бросила взгляд на стоявших рядом офицеров и ткнула пальцем в Роз.

– Арестуйте ее.

Ни у одного из них в руках не было оружия, и, возможно, именно это обстоятельство заставило их остаться на месте. Офицеры медлили, с опаской переглядываясь между собой.

– Выбирайте, – предложила им Роз. Ее неземной голос был твердым, но не лишенным доброты. – Ваш генерал или ваша святая.

Мгновение спустя офицеры окружили Фалько. Та бросилась на них, выкрикивая приказы, на которые никто не обращал внимания, но ее быстро обездвижили. Дамиан не смог подавить вспыхнувшее в нем удовлетворение, когда офицеры унесли ее прочь, словно ребенка, впавшего в истерику.

Роз обернулась, чтобы обратиться к Сальвестро. Дамиан был уверен, что она собиралась изложить его преступления, но не успела она начать, как главный магистрат сорвался с места.

Люди в толпе отшатывались в стороны при его приближении, но в этот раз они делали это не из уважения. Сальвестро бежал по территории Палаццо в сторону кладбища – трус до самого конца. Дамиан едва не рассмеялся.

Роз невозмутимо наблюдала за побегом Сальвестро. Она не бросилась в погоню и не попросила об этом других. Вместо этого вскинула руку и призвала ливень, похожий на тот, что она недавно заставила остановиться. Но в этот раз дождь пролился на меньшей территории. Он преследовал Сальвестро, позволив тому добраться до дальнего конца кладбища. Казалось, небо над их головами задрожало.

А потом, под взглядами всех собравшихся, буря поглотила главного магистрата и увлекла его вниз с обрыва.

За этим последовала оглушительная тишина. Если кто-то еще не успел осознать, на что была способна Роз, то теперь ни у кого не осталось сомнений в ее силе.

Дамиан опустился на колени.

Казалось, сперва никто этого не заметил. Но затем Колдер последовал его примеру, рухнув на колени в мокрую траву. Один за другим люди – последователи и заурядные, собравшиеся на территории Палаццо, – склонялись перед воплощением святой покровительницы Терпения. Управлять людьми таким образом – вполне в духе Роз, понял Дамиан, и уголки его губ тронула улыбка. Она использовала веру, которую так сильно ненавидела, себе на пользу, примешивая к ней капельку страха.

Дамиан не знал, как долго простоял так, окруженный обломками полуразрушенного Палаццо, оставшегося у него за спиной. Но наконец взгляд Роз остановился на нем, и тогда он по-настоящему улыбнулся.

Когда она повернулась спиной к толпе, Дамиан встал и поманил к себе Ноэми и еще нескольких офицеров.

– Выведите всех отсюда, – велел он им. – Тех, кто начнет доставлять проблемы, уведите в тюрьму вместе с Фалько. Это касается и других офицеров.

Ноэми выгнула бровь.

– Значит, ты возвращаешься на свой пост?

– Временно. – Если повезет, необходимость в должности командира офицеров стражи отпадет уже в течение следующих дней или месяцев. – У тебя есть какие-то возражения?

– Черт возьми, нет, конечно.

Остальные офицеры склонили головы, и Дамиан похлопал Ноэми по плечу.

– Спасибо, – сказал он, а затем добавил так тихо, чтобы услышала только она. – Когда найдешь Сиену, она наверняка захочет с тобой поговорить. Выслушай ее.

Ноэми покраснела.

– Это приказ, signore?

– Если тебе так угодно.

Как только они ушли, Дамиан повернулся к Роз. Она выглядела довольной, но ледяная отстраненность все еще сковывала ее лицо. Он не знал, что сказать. Быть воплощением Терпения так же сложно, как быть воплощением Хаоса? Начнет ли Роз терять себя частицу за частицей, как это было с Дамианом, или ее превращение уже завершилось? Любовь к Роз была тем единственным, что оставалось неизменным для Дамиана все это время. Но почему у него возникло ощущение, что она не испытывает тех же чувств?

– Только не говори, что действительно собираешься здесь править, – произнес Дамиан, пытаясь говорить легкомысленно, но слова прозвучали сдавленно.

Роз покачала головой, глядя, как офицеры стажи начали оттеснять людей подальше от Палаццо.

– Я сказала то, что, как мне кажется, им нужно было услышать. Необходимо выстроить этот город заново и позаботиться о его жителях. Я должна сделать это для них.

Дамиан осознал, что Терпение всегда ставила благополучие своих людей превыше всего. Возможно, Роз никогда не была так далека от святой. Она ведь всегда хотела того же? Хотела помогать всем вокруг, не заботясь об их происхождении?

– Мы со всем разберемся, – пообещал он ей. – Где Дев и Насим? Сиена и Киран?

– Точно не знаю. Ну, – поправила себя она, и выражение ее лица стало жестче, – Дев мертв. Сальвестро заплатил за это.

Желудок Дамиана ухнул вниз. События этого вечера всплывали в его голове обрывками, словно подсмотренными через глаза незнакомца. Однако этот разговор он помнил.

– Роз, мне…

Но он запнулся. Что собирался сказать? Что ему жаль? Жалость ничего не значила. Ее было недостаточно. Дамиан помнил, как чувствовал себя после смерти Микеле, как каждое слово сочувствия, словно кулаком, сжимало его горло.

К тому же Роз была не одинока в своем горе. Дамиан успел проникнуться симпатией к Деву Вильневу с его прямолинейностью и скупым чувством юмора. Его смерть казалась неправильной. Это было нечестно – юноша уже потерял слишком многое.

Роз отмахнулась от его не-извинений.

– Я же сказала: Сальвестро заплатил.

Она не казалась равнодушной – нет, в ее голосе ясно слышался мучительный надрыв, – но помня тот ее крик, Дамиан ожидал, что подруга впадет в истерику. Роз, которую он знал, была готова умереть за своих друзей. Она бы разрушила мир до основания, узнав, что с ними что-то случилось.

– Роз, – нерешительно начал он, – чем именно ты пожертвовала, чтобы спасти меня? Что ты отдала, чтобы стать святой?

Роз не смотрела на него: ее взгляд был обращен на земли Палаццо. Ее губы изогнулись в кривой усмешке.

– Ты ведь помнишь историю из «Святых и жертвоприношения»? Ту, что я прочла тебе в Атенеуме?

Дамиан чувствовал, как в груди нарастает тревога, хотя не мог сказать почему. Он пролистал свои воспоминания, окутанные туманом, пытаясь отыскать точные слова, что Роз произнесла, пересказывая ему трагический конец истории Хаоса и Терпения.

Когда вспомнил, все его тело сковало льдом.

– Что ты сделала, Роз? – прошептал он вновь, борясь с сухостью во рту.

Наконец, наконец она обернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. Ее глаза по-прежнему были цвета голубого летнего неба, но что-то в их глубине изменилось. Что-то в ней стало другим.

– Истории всегда разворачиваются именно так, как суждено, – просто ответила она.

– Нет, – мгновенно возразил Дамиан. Слово сорвалось с его губ прежде, чем он сумел придумать более обстоятельный ответ. – Нет, Роз. Ты этого не делала.

Он не помнил точных слов, но знал основную идею сказки. Терпение убила Хаос, а затем пожертвовала своей человечностью, чтобы спасти его. Он возродился обычным смертным. Но в процессе связь между возлюбленными оборвалась. Хаос прожил остаток своей жизни, бродя по земле, как обычный человек, тогда как Терпение вознеслась в высшее измерение. Все, что когда-то связывало их, просто… испарилось.

Дамиану казалось, что земля ушла из-под ног. Он отстраненно понимал, как в третий раз произнес слово «нет», но это произошло неосознанно. Нельзя потерять Роз. Да, она жива, и она рядом, но этого недостаточно. Человек – это нечто большее, чем плоть, кости и загадочная энергия сознания. В это мгновение Дамиан точно понял, что Роз пыталась до него донести.

Я хочу мальчика, который встретил меня у реки и признался, что боится – так сильно боится – всего грядущего. Я хочу, чтобы ты стал им вновь.

Их с Роз отношения были квинтэссенцией всего, что им довелось пережить. Он вспомнил их многолетнею дружбу, то, как они бегали по темным улицам и прыгали в позолоченную солнцем реку, держась за руки и звонко смеясь. Он вспомнил, как Роз улыбалась, сидя в своей детской спальне, когда ее лицо было круглее и счастливее, чем сейчас. Вспомнил, как они делились секретами в окутанных тьмой переулках, склонив головы друг к другу, и о почти-поцелуях, понять которые они еще не могли, потому что были слишком юны. Он вспомнил их первый настоящий поцелуй, когда вино помогло обоим почувствовать себя раскованно. В тот момент Дамиан точно понял, что никогда не сможет расстаться с Россаной Ласертозой.

А потом он вспомнил, как они встретились годы спустя у храма Терпения, когда Роз обрушила на него всю язвительность и злость за его предательство. Даже тогда он считал ее прекрасной. Он вспомнил день, когда увидел ее в морге в подвале Базилики и согласился помочь в расследовании убийства. Он вспомнил, как осознал, что не знает, как находиться рядом с Роз и не желать ее. Он вспомнил тусклый голубой свет купальни, где признался, что должен был поцеловать ее первой, вспомнил, как она пальцем провела по его плечу, и ее короткий вздох, когда их губы встретились. Он вспомнил спальню над таверной, где они впервые разделили мгновение столь интимное и волнующее, что Дамиан испугался, что его сердце не выдержит.

Этих воспоминаний было великое множество. Роз прикоснулась к каждому фрагменту жизни Дамиана. Ирония была столь жестокой, что причиняла ему физическую боль: всю свою жизнь он провел, боготворя ее, а в итоге Роз стала святой и больше в нем не нуждалась.

Он не мог этого вынести.

– История неправильная. – Его голос дрогнул, но Дамиану казалось чрезвычайно важным донести до нее это, хотя бы это. – Там говорится, что связь между Хаосом и Терпением оборвалась, но это не так. Я испытываю те же чувства, что и прежде.

Но Дамиан не станет заставлять ее любить его. Он никогда не заставит Роз делать то, что она не хочет.

– Скажи что-нибудь, Роз, – попросил он. – Пожалуйста.

Роз наблюдала, как эмоции сменяют друг друга на его лице, и меж ее бровей возникла легкая морщинка. Казалось, она погрузилась глубоко в размышления, и Дамиан затаил дыхание. Он хотел увидеть знак – всего один, – что перед ним все еще Роз, а не святая, которая носит ее лицо. Но секунды утекали одна за другой, а она оставалась абсолютно неподвижной.

Это причиняло куда больше боли, чем любые слова, которые она могла произнести.

– Какое значение имеет человек для святой? – прошептал Дамиан, наконец вспомнив цитату из книги. Какая ирония: он стал последователем лишь для того, чтобы почувствовать себя еще более незначительным, чем когда-либо прежде.

Но, когда он развернулся, чтобы уйти, до него донесся ее вдох.

– История правдива, – сказала она, и этот голос был лишен любых эмоций. Однако Роз все еще хмурилась, словно что-то смущало ее. – Разве ты не понимаешь, что я не могла не принести эту жертву? Ты был слишком важен для меня, чтобы я могла позволить тебе остаться таким навсегда.

«Был», – сказала она. Не есть. Дамиан не знал, что на это ответить.

Поэтому не сказал ничего.

37. Роз

Роз сидела во главе стола в зале совета в окружении последователей и заурядных.

Именно здесь несколько недель назад прошло то роковое собрание. Но в этот раз по периметру зала не стояли одетые в форму офицеры с каменными лицами. Вместо этого они сидели рядом с другими жителями города, в предвкушении глядя на Роз. Но что не изменилось, так это напряжение, витавшее в воздухе, но Роз ожидала, что понадобится некоторое время, чтобы оно развеялось.

Дамиан Вентури сидел по правую руку от нее. Он был одет в черную рубашку и штаны вместо офицерской формы. Молодой человек старался не встречаться с ней взглядом, но, казалось, был полон решимости находиться рядом, словно личный охранник. Его губы были плотно сжаты, а плечи – напряжены. Роз не понимала, почему он так на нее злится и почему при этом настойчиво везде ее сопровождает, но в его присутствии что-то внутри нее сжималось. Напротив Дамиана сидели Насим и Дзейн Кадера – они никогда не отходили друг от друга слишком далеко. Брат и сестра выглядели подавленными, и, хотя Роз позволила Насим прорыдать, уткнувшись лицом в волосы, большую часть утра, ей было сложно заставить себя чувствовать нечто большее, чем смутную душевную боль.

Роз помнила свою старую жизнь, прежние чувства, но ей казалось, будто она видит все чужими глазами. Было странно находиться в окружении всех этих людей, которые видели в ней что-то – кого-то, – чем она больше не являлась. Сейчас ее цель заключалась в том, чтобы помочь жителям Омбразии и изменить город к лучшему.

А что потом? Где святой искать пристанище?

Стул по левую сторону от Насим пустовал, заметила Роз. Несмотря на то что сидячих мест в зале не хватало, никто не смел занимать это. Там должен был сидеть Дев Вильнев. Мальчик, который любил молчаливо, но с такой свирепостью, что без колебаний погиб за свою возлюбленную. «Прекрасная трагедия», – подумала Роз, когда ее взгляд скользнул обратно к Насим. Пускай ее собственная связь с убитым юношей сейчас казалась до странности далекой, Роз понимала, что значит любить и терять любимых. Люди так легко поддавались влиянию таких вещей.

Киран Пракаш и Сиена Скьявоне тоже пришли на собрание и расположились по другую сторону от Дамиана. Сиена выглядела блаженно счастливой, сидя плечом к плечу со светловолосой девушкой, имя которой Роз не могла вспомнить. Чуть дальше за столом сидели несколько других мятежников, а место напротив Роз занял Колдер Брин. Люди до сих пор испытывали сомнения по поводу бывшего генерала армии Бречаата, но он постепенно завоевывал их расположение своим обаянием. Некоторые даже начали прислушиваться к Колдеру, когда он объяснял, как обстоят дела на севере. Разумеется, помогало и то, что множество заурядных солдат вернулись в Омбразию и могли подтвердить его слова.

Колдер был прирожденным лидером, и Роз это радовало, потому что она уже понимала, что не сможет править городом слишком долго. На самом деле она подготавливала почву, чтобы взрастить в людях доверие к бывшему генералу. Самое забавное, поняла Роз, это то, что она могла говорить все, что ей заблагорассудится, и большинство принимало ее слова за истину. Полезная способность, но Роз не стремилась к власти. Люди должны сами собой управлять – им просто нужны инструменты, чтобы успешно с этим справляться.

Она откашлялась и оглядела десятки людей, собравшихся в зале.

– Присутствуют ли здесь избранные представители заурядных?

На столе перед Роз лежала огромная открытая книга. Когда волнения немного улеглись, Сиена и Ноэми отправились в Атенеум, чтобы забрать оттуда несколько томов и документов, ведь Роз распорядилась, чтобы отныне это место и его ресурсы были доступны всем жителям Омбразии. Она понимала, что не может полагаться лишь на прошлое, строя будущее, но ей стало интересно узнать, как функционировал город в прежние мирные времена. Ее память была древней, но ее окутывал туман. Благодаря книгам она узнала, что когда-то все в Омбразии считались равными. Используя эти первоисточники в качестве руководства, она предложила идею о народных голосованиях и создании многоуровневого правительства. Заурядных было много, и таким образом они смогут больше влиять на управление городом. Общественное мнение по поводу заурядных не слишком изменилось, но отношения между ними и последователями стали чуть менее напряженными. Роз не пожалела усилий, чтобы объяснить, что перед святыми все люди равны.

В этом заключалась правда, но Роз начала понимать, что правда не всегда имела значение. Ибо что такое религия, если не способ управлять людскими массами?

– Присутствуют, – вскинув подбородок, громко сказала Насим с решительностью во взгляде. Ее практически мгновенно выбрали представительницей заурядных, хотя любой желающий мог посещать собрания вместе с ней.

Роз убедилась, что остальные представители тоже пришли, и ее взгляд устремился на Колдера. Тот широко улыбнулся. Медленно, но верно Омбразия свыкнется с мыслью о том, что среди них теперь есть последователи Хаоса. До своего ухода Роз попытается организовать репарации для семей и детей, которых забрали у родителей и потеряли. История, которой поделился с ней Колдер, была ужасна. Если они собираются объединить Бречаат и Омбразию – что и является конечной целью, – то им придется признать все потери, что понес Бречаат.

И Роз решила, что возвращение Хаоса в пантеон отчасти возместит их.

При этой мысли ее сердце наполнилось радостью, а затем дрогнуло. Теперь это ее проклятие – тосковать по возлюбленному, которого она решила уничтожить.

Роз взглянула на последователей, чтобы убедиться, что они готовы. Каждая гильдия прислала нескольких представителей, и, хотя те держались на расстоянии от бречаатцев и заурядных, было очевидно, что они пришли сюда, чтобы слушать. Чтобы трудиться.

– Ну что же, – произнесла Роз, хлопнув в ладоши. – У нас много дел.

* * *

Едва собрание закончилось, Роз увидела, как Дамиан вылетел из зала совета так, словно тот был охвачен огнем.

Как только Роз удалось улизнуть от людей, желавших поговорить или попросить благословения для себя и своих близких, она с отчаянной поспешностью выбежала на территорию Палаццо. С каждым проходящим днем после ее превращения в святую Роз все чаще и чаще думала о Дамиане Вентури. Для этого не было очевидных причин. Как и остальные ее воспоминания, память об их общем прошлом оставалась неясной, за нее было сложно ухватиться. Да, когда-то он был Хаосом, но теперь просто мальчишка. А Роз уже не та девочка, которую тот любил.

Но он проникал в ее подсознание и почти каждую ночь появлялся в снах, настолько ярких, что не обращать на них внимания было невозможно. Роз ловила себя на том, что гадала, чем Дамиан занимается, и представляла, как, стоя на площади перед Палаццо, он смотрел на нее бездонными глазами, полными чего-то похожего на благоговение. Не то благоговение, с которым на нее смотрели все остальные, – в его взгляде таилось понимание. У Роз возникло ощущение, что все остальные жители Омбразии прославляли ее, потому что ожидали великих совершений. Но Дамиан, казалось, довольствовался тем, что мог боготворить ее такой, какая она есть.

Роз не могла знать его мысли наверняка, но избавиться от этого впечатления было сложно.

Увидев Дамиана сегодня – его стоическое выражение лица, опущенные уголки губ, – она почувствовала, как в животе разверзлась пропасть. Ее посетило ничем не обоснованное желание увидеть его улыбку, просто чтобы узнать, на что она похожа. Ей захотелось освежить туманные воспоминания, которые она с такой уверенностью совсем недавно сочла ненужными.

Она отправилась на его поиски, и ноги словно сами собой пришли в движение. Казалось, некая потаенная часть Роз точно знала, где найти Дамиана. Она не представляла, что скажет ему. Не существовало логического объяснения ее желанию узнать его. Она была святой, а он – обычным человеком, каким однажды и умрет, и неважно, последователь он или нет. Между ними не было ничего общего.

Роз прошла мимо дома, где выросла другая версия ее, не испытав при этом особых эмоций. Она смутно помнила, что в соседнем здании провел свое детство Дамиан, но сейчас за закрытыми ставнями стояла тьма. Возможно, она поступила глупо, придя сюда. Возможно, то, что она испытывала, было не чем иным, как чувством долга перед каждым жителем Омбразии. Став святой, Роз взяла на себя обязательство обеспечить их безопасность. В конце концов, разве она не продолжала заботиться о матери больше из любви к своему народу, чем к самой Каприс? Разве не пыталась как можно лучше притворяться, что практически не изменилась, потому что этого хотели ее близкие? Но Роз не могла поступать так же с Дамианом. Поэтому старалась его избегать. Каждая ее попытка проявить вежливость оканчивалась тем, что он начинал вести себя еще более отстраненно.

Но почему она не могла отпустить этого человека?

Завернув за последний угол, Роз увидела его. Дамиан стоял на берегу реки, засунув руки в карманы и глядя на воду. Дул сильный ветер. Воздух пах морской солью. Этот пейзаж показался ей знакомым. Роз внезапно осознала, что Дамиан стоит на месте, где они встречались детьми. Вдруг она увидела в нем нечто большее, чем просто мальчика, которого когда-то любила.

– Дамиан.

Голос Роз поглотил ветер, но Дамиан услышал. Его лицо просветлело, но тут же вновь помрачнело. Он не сдвинулся с места, позволив ей подойти ближе.

– Роз, прошу. – На его лице застыла боль. – Я не смогу снова это вынести. Не смогу…

– Знаю, я изменилась, Дамиан. Я знаю это. Но кажется, я не могу убежать от тебя. – Роз потянулась к нему и нежно обхватила ладонями его лицо. Его щеки были холодными, а темные зрачки – расширенными. Его волосы отросли, и растрепанные пряди падали на лоб. В нем чувствовалась усталость. Страдание. Она почти физически ощущала его боль в своей груди. – И я не хочу убегать от тебя. Мне не объяснить это, но я не могу перестать думать о тебе. Ты… мне словно всегда тебя не хватает.

Глаза Дамиана загорелись, и в его взгляде замелькали эмоции. «Надежда», – подумала Роз, но чувство возникло и исчезло так быстро, что у нее не было уверенности в том, что она видела. Но в следующее мгновение Дамиан насторожился.

– Я знаю, что наша связь оборвалась, Роз. Тебе не нужно притворяться. Наши чувства были ненастоящими – по крайней мере, для тебя, – и теперь они исчезли. Меньшее, что ты можешь сделать, – это позволить мне смириться с этим.

Роз подумала об этом. Она поразмыслила над собственными сомнениями и всеми причинами, по которым их отношения не имели смысла. Но ведь она пришла сюда?

– Я все еще чувствую влечение к тебе, – прошептала она. – Хаос и Терпение больше не связаны, но связь между Роз и Дамианом… возможно, ее не так просто оборвать.

Едва слова вырвались из ее груди, Роз поразилась их истинности. Она признавала, что больше не была прежней, но это не значило, что все изменилось. В глубине души она по-прежнему оставалась Россаной Ласертозой. Некоторые вещи не разрушить даже магии. Потому что влечение, которое она испытывала к Дамиану Вентури, было не похоже на влечение святой к своему суженому. Оно просто… было.

Дамиан закрыл глаза. Роз видела рисунок вен на его бледных веках. Она знала, что он хочет верить ей, но борется с сомнениями. И как она могла винить его?

– Но ты не помнишь, – мягко произнес он, – не так ли? По крайней мере, не все.

Роз тяжело сглотнула. Она не станет ему лгать.

– Я помню. Просто… воспоминания неясные. Словно я издалека смотрю, как все происходит с кем-то другим. Но если ты готов, то можешь провести остаток наших жизней, напоминая мне обо всем.

Он распахнул глаза.

– Ты действительно хотела бы этого?

– Святые, Дамиан, как долго мне нужно тебя убеждать?

Ответ сорвался с ее языка прежде, чем она успела его обдумать. Это удивило их обоих: брови Дамиана взметнулись вверх. А затем, к удивлению Роз, он рассмеялся.

Этот звук был лишь отголоском его настоящего смеха, но как он преобразил ее друга! Казалось, усталость исчезла с его лица, а в уголках губ собрались морщинки. Необъяснимое стремление увидеть улыбку Дамиана внезапно обрело смысл: его радость была чудом, куда более невероятным, чем что-либо сотворенное святыми. Роз охватило отчаянное желание сделать так, чтобы его радость никогда не исчезала.

Она была Терпением. Она не могла ставить счастье одного человека превыше всего остального, но прямо сейчас ее мало заботило, что она должна или не должна делать.

– Что тебя так рассмешило?

Дамиан сжал губы.

– Это, должно быть, самое типичное для Роз высказывание, которые я когда-либо от тебя слышал. – Он потянулся к ней, сперва робко, и обхватил ладонями ее подбородок. От его кожи исходило тепло, а пальцы дрожали. – Ты не должна была ничем ради меня жертвовать. Я знаю, что ты этого не хотела.

– Это не жертва, если не отдать то, чем дорожишь, – ответила Роз. – К тому же я сделала это не только ради тебя. Я сделала это ради Омбразии.

– Потому что иначе я бы разрушил весь город, – мрачно заметил он.

– Это не твоя вина. Ты был воплощением Хаоса, а Хаос всегда должен быть остановлен.

Дамиан склонил голову, и на его лице внезапно возникло неуверенное выражение.

– Ты можешь любить меня даже теперь, когда он ушел?

– Можешь ли ты любить меня, даже если я больше не такая, как прежде? Потому что, если это причиняет тебе слишком много боли, я не стану тебя удерживать. Ты можешь уйти прямо сейчас. Ты можешь прожить простую жизнь с кем-то, кто причинил тебе куда меньше страданий.

– Роз. – Его голос был мягким. Слегка озорным. – Я любил тебя с первого дня, когда ты заявилась ко мне домой, без приглашения зашла внутрь и объявила, что мы будем друзьями. Я любил тебя, даже когда не должен был. Я любил тебя даже в ущерб себе, и все же мысль о том, чтобы попытаться полюбить кого-то еще, откровенно ужасает. Я не стану притворяться, что мне будет не больно знать, что ты не помнишь наше прошлое так, как помню его я, но жизнь без тебя гораздо больнее.

Роз не доверяла своему голосу. Она схватила Дамиана за руку и переплела свои пальцы с его. Долгое мгновение они просто стояли там, глядя на реку, рядом с которой встречались в юности. Роз почувствовала, как напрягся Дамиан, и поняла, что он собирался сказать что-то еще.

– Так когда мы уезжаем?

Роз втянула носом воздух, чувствуя, как колотится сердце.

– Как ты узнал?

– Потому что я знаю тебя. Может, ты стала Терпением, но я точно знаю, что не захочешь провести так всю жизнь. Поклонение. Ожидания. Безжалостные толпы людей, которые пытаются истолковать каждое твое движение. – Он искоса взглянул на нее. – Или я ошибаюсь?

Он не ошибался. Роз судорожно выдохнула.

– Я люблю Омбразию и ее людей, но не могу оставаться здесь. Я не могу быть только святой. Я хочу вспомнить, каково это – быть настоящей.

Дамиан притянул ее к себе, и призрачная улыбка тронула его губы.

– Ах, Роз, – сказал он, – ты самая настоящая из всех, кого мне доводилось встречать.

– Я собиралась предложить тебе уехать со мной, но если ты продолжишь смущать меня…

Он нежно прижал палец к ее губам.

– Куда мы отправимся?

Роз улыбнулась. Возможно, он больше не святой, но она могла поклясться, что в это мгновение Дамиан Вентури был ответом на каждую, когда-либо произнесенную ею молитву.

Эпилог. Киран

Киран Пракаш не особо интересовался политикой, но каким-то образом он оказался втянут в работы по восстановлению правительства Омбразии.

То, что город-государство больше не находился в состоянии войны, шло процессу на пользу. Казалось, появление общего святого помогло окончить войну между Омбразией и Бречаатом. Роз быстро добилась заключения мирного соглашения, и омбразийские войска немедленно вернулись с севера. Затем она объявила, что последователи Хаоса и заурядные должны обладать тем же статусом, что и остальные жители вновь объединенного города-государства, предупредив, что любой, кто проигнорирует это правило, столкнется с ее гневом.

Проще говоря, она была самой незаурядной святой, которую Киран мог себе представить. Роз серьезно относилась к перестройке страны, но он подозревал, что большинство ее высказываний о религии святых были выдумкой. Что бесконечно его забавляло.

Если честно, в последнее время святые тоже его не особо впечатляли.

Роз стала исключением. Она не была заинтересована в том, чтобы ей поклонялись. Она терпела это несколько месяцев, но лишь для того, чтобы привести город в порядок. А затем святая покровительница Терпения внезапно исчезла.

Киран подозревал, что Дамиан имел к этому какое-то отношение. Прихватив с собой мать Роз, эти двое сумели покинуть сердце Омбразии, не встретив ни одной живой души. Они словно испарились под покровом иллюзии. От них не осталось ни следа, и даже Киран и Сиена не знали, куда те отправились. Возможно, на север, где их вряд ли узнают. А может, вовсе в другую страну.

Скорее всего, это было к лучшему, но грудь Кирана все равно сдавливало каждый раз, когда он вспоминал своего бывшего друга и командира. Если бы не Дамиан и Сиена, он, скорее всего, лежал бы мертвым в грязи на северном фронте. Но, по правде говоря, люди продолжали опасаться Дамиана, и неважно, как часто им говорили, что внутри него больше не было Хаоса.

Лучший подарок, который Киран мог преподнести Роз и Дамиану, – это убедиться, что оставленный ими город не будет разрушен вновь. Сиена и Ноэми помогли ему удостовериться в этом. Они упразднили деление на кварталы, позволив жителям города селиться там, где они хотят, и помогли заново отстроить дома. Деньги, которые город получал за творения последователей, перераспределили так, чтобы в будущем все смогли бы позволить себе жить лучше. Немало ресурсов отправляли на север, чтобы помочь людям в бывшем Бречаате, и Колдер Брин вернулся туда, чтобы проследить за этим процессом. Странно, но Киран скучал по бывшему генералу бречаатской армии.

Их жизнь была не идеальна. Да и было ли в мире хоть что-то идеальное? Но Кирану нравилось думать, что дела идут в гору. Он намеревался продолжить трудиться, чтобы и дальше улучшать страну.

Киран виделся не только со своими бывшими сослуживцами. Он часто пересекался с Насим и Дзейном Кадерай и знал, что они каждый день навещали последнее место упокоения Дева Вильнева, для которого возвели надгробие рядом с могилой сестры. До возвращения на север Колдер тоже часто там бывал. Однажды, указав на маленькую памятную плиту, которая принадлежала мальчику по имени Милос, он признался Кирану, что испытывает непреодолимое чувство вины.

«Я спас его из Забытой крепости, когда он был всего лишь ребенком, – объяснил Колдер, имея в виду место, куда когда-то отправляли умирать последователей Хаоса. – И все равно его жизнь оборвалась слишком рано».

Хотя Киран по-прежнему работал в Палаццо, оно больше не принадлежало только элите. Здание превратилось скорее в место собраний. Определенно, некоторые люди не обрадовались переменам, но учитывая, что такова была воля святой, кто мог возразить? Никто не хотел прослыть еретиком.

Киран надеялся, что со временем сам термин «еретик» перестанет существовать.

Он не знал, сколько историй из «Святых и жертвоприношения» правдивы, и подозревал, что никогда не узнает. Такова природа сказок: их невозможно доказать, так что людям остается лишь поверить в них или забыть. Но одно Киран знал наверняка: святые тоже люди. Да, возможно, необычные, но все же люди.

Однажды, проходя мимо статуй у входа в Палаццо, он не смог удержаться и внимательнее присмотрелся к двум резным фигурам, стоявшим рука об руку. Одна из этих статуй была новой, ее лишь недавно вернули на законное место. Но другая выглядела так, словно простояла здесь много веков.

Но не поэтому Киран ощущал влечение к ним. Дело было даже не в том, как расположили каменные изваяния: одна статуя стояла, повернувшись к другой, словно осознавая ее присутствие, и протягивала руку в подношении.

Кирана тянуло к ним, потому что теперь они были не безликими, но знакомыми. Он знал, что отныне и до самой старости, каждый раз проходя мимо, будет смотреть на них. И каждый раз будет вспоминать.

Потому что обе статуи носили лица людей, которых он когда-то знал.

Благодарности

Говорю вам честно: синдром второй книги реален.

Все говорят, что написать следующую книгу после дебютной сложно, особенно если это прямое продолжение. Я в своем бесконечном высокомерии думала, что стану исключением. Но не стала. Так много раз мне казалось, что я не закончу этот роман – по крайней мере не ту его версию, которой осталась бы довольна. Но вот мы здесь, и я точно не смогла бы пройти этот путь в одиночку.

Моему агенту Клэр Фридман: спасибо за то, что всегда была рядом, чтобы уговорами убедить меня слезть с метафорической крыши. Я не знаю, как ты находишь время, чтобы встретиться со мной для мозгового штурма, терпеливо объяснить мне что-то или просто поддержать, но я так благодарна тебе за это! Однажды я все-таки потрачусь на психолога, и твоя жизнь станет гораздо легче. Моему редактору Никки Гарсия: я знаю, что потребовалось много усилий, чтобы превратить эту книгу из беспорядочного черновика во что-то читабельное, но твои комментарии и советы помогли мне это сделать. Благодаря тебе все невыполнимые задачи кажутся преодолимыми. Я так счастлива, что смогла поработать с тобой. Милена Блю Спрус: я знаю, что Никки не делала все в одиночку! Мне будет сложно найти хоть одну ступень в процессе издания, к которой ты не приложила бы руку, и я очень благодарна тебе за участие.

Кэсси Мальмо, моему агенту по рекламе: спасибо за поддержку, возможности и напоминания, когда я забывала о каких-то вещах (ха!). Так много людей смогли найти мою работу благодаря тебе. Стефани Хоффман, Элис Гелбер, Саванна Кеннелли и Кристи Мичел: также благодарю команду маркетинга, цифрового маркетинга и команду, ответственную за работу со школами и библиотеками, – ваши заслуги определенно не остались незамеченными. Карина Гранда, Патрисия Альварадо, Джейк Режье: большое спасибо, что помогли моей работе засиять не только изнутри, но и снаружи. Саша Виноградова, вновь спасибо за потрясающую иллюстрацию на обложку. Я убеждена, что ты всегда попадаешь в цель.

Келли Эндрю, Джен Карнелиан, Пейдж Поварс, Эмили Майнер, Кэт Делакорт: я практически уверена, что вы приняли на себя основной удар, когда я срывалась. Спасибо за поддержку, любовь, смех, сочувствие, а самое главное, за то, что возвращали меня в реальность. Иногда нужно, чтобы на меня кричали (не переживайте, я кричу в ответ). Вы пятеро делаете мир лучше.

Эллисон Сафт, Линдалл Клипстоун и Ники Пау Прето: вы в этой индустрии варитесь дольше меня, и я не могу отблагодарить вас достаточно за советы и поддержку. Всегда рада слышать вас.

Джо Фэрроу, Бетти Хок, Брайтон Роуз, Кэли Холфорд, Де Элизабет и Карлин Гринвальд: спасибо за вашу дружбу и поощрение. Смотреть на ваш успех и предвкушать свой было так радостно.

Лорен Пэн, которая никак не связана с издательствами: я просто тебя люблю. Спасибо за то, что ты всегда рядом.

Я хочу поблагодарить столь многих друзей, и так как не могу сократить этот список, прошу мысленно вставьте сюда ваше имя. Мне всегда приходится бороться с желанием поблагодарить каждого, кто когда-либо был мил со мной.

Моя семья (с моей стороны и со стороны моего партнера!): несмотря на мои многочисленные отчаянные попытки не становиться предметом обсуждений, я надеюсь, что вы знаете, как я вам благодарна. Ваши волнение и гордость всегда заставляют меня чувствовать себя любимой и окруженной поддержкой. Мне очень повезло, что вы стойко прикрываете мой тыл.

Моей матери Нисе Хоу Лобб: я обещала, что здесь будет абзац, посвященный только тебе, не так ли? Спасибо за то, что проявляла все те эмоции, которые мне сложно даются. Спасибо за то, что напоминала о том, что я нечто большее, чем то, что я создаю, и о том, что всегда найдутся люди, которым нравятся мои творения. Я тебя люблю.

Эдвард, спасибо за то, что даришь время и пространство, которые требуются мне для того, чтобы заниматься писательством. Когда мы были подростками, я сказала, что планирую всю жизнь провести в твоем подвале, играя в World of Warcraft в попытке избежать встреч с человечеством. Думаю, моя жизнь сейчас довольно близка к той мечте.

И тебе, мой дорогой читатель, если ты по какой-то причине добрался до этого места: надеюсь, ты насладился этим приключением и готов отправиться со мной во множество новых путешествий. Я обещаю, что у девушки всегда с собой будет как минимум один нож.

Сноски

1

Mio signore (итал.) – мой синьор.

2

Capitano (итал.) – капитан.

3

Figlio (итал.) – сынок.

4

Mamma (итал.) – мама, мать.

5

Tesoro (итал.) – милая, дорогая.

6

Buona sera (итал.) – добрый вечер.

Content

М.К. Лобб
Последователи Хаоса

Пролог. Милос

1. Дамиан

2. Роз

3. Дамиан

4. Дамиан

5. Роз

6. Роз

7. Дамиан

8. Милос

9. Роз

10. Дамиан

11. Роз

12. Дамиан

13. Дамиан

14. Роз

15. Милос

16. Роз

17. Дамиан

18. Роз

19. Роз

20. Дамиан

21. Роз

22. Дамиан

23. Роз

24. Роз

25. Дамиан

26. Роз

27. Дамиан

28. Роз

29. Дамиан

30. Роз

31. Роз

32. Дамиан

33. Роз

34. Дамиан

35. Роз

36. Дамиан

37. Роз

Эпилог. Киран

Благодарности

Сноски