Не грози Дубровскому! Том 3

Глава 1

— Будь рядом! — крикнул я Юле, пытаясь перекрыть вопли испуганных студентов, разбегающихся в разные стороны.

На стадионе открылись пять порталов, и, если бы не начавшаяся паника, то прибывающих тварей удалось бы сдержать. Причём без особых сложностей. Но аристократы дрогнули и кинулись куда глаза глядят, прикрыв крысолюдов от атак преподавателей своими телами.

Грызуны выбирались из порталов и сразу же нападали на первых встречных. Кровавые брызги летели во все стороны, люди гибли десятками. Кто-то умирал, стараясь спасти других, кто-то просто не успел сбежать.

В толпе я заметил парня, учившегося на курс старше — он был порталистом. Рванув к переходу, открытому крысолюдами, он попытался его закрыть. Попытка оказалась самоубийственной. Первое время грызуны не обращали на него никакого внимания, и доброволец даже сумел сузить портальное окно, но в конечном итоге огромный крысолюд, несущийся мимо, перерубил беднягу пополам и, противно заверещав, понёсся дальше.

К своему стыду, я так и не научился закрывать порталы, но это мне было и не нужно. Потянувшись к мане, я накрыл непроницаемым коконом из лоз ближайший. Забавно, но такой простой способ сработал, по крайней мере — на какое-то время.

Правда, помимо первого, осталось ещё четыре портала, откуда крысы лезли нескончаемым потоком. Готов поспорить: все переходы вели в каверны. Больше такому количеству тварей попросту неоткуда взяться.

Пока я разделывался с очередным грызуном, Мышкина за моей спиной испуганно вскрикнула. Обернувшись, увидел крысолюда, повалившего её на землю. Слюнявая пасть тянулась к шее девушки, обещая вот-вот её перегрызть. Она отбивалась как могла, но против такого чудовища оказалась бессильной, попросту оттягивая момент собственной гибели.

Призвав Грува в форме копья, я тут же пробил висок твари и пинком отбросил её в сторону. Окровавленная Мышкина вскочила на ноги и вцепилась в мою одежду. Юля была ужасно напугана, но в этот раз прятаться за моей спиной не собиралась. По её каналам хлынула мана, а из ладоней вырвались тонкие нити энергии.

Мана оплела убитую мной крысу, и тварь, вздрогнув, поднялась с земли. Какая интересная магия. Это точно не некромантия. Больше похоже на управление марионетками.

Грызун подхватил лежащий на земле тесак и кинулся к открытому порталу, кроша прущих на него соплеменников.

Впрочем, бегал он недолго. Какой-то студент запустил лезвие ветра и рассёк марионетку пополам, а вместе с ней — и пару своих сокурсников. Да, проблемная магия. Ты вроде сделал всё как надо, а вот твои союзники, не поняв замысла, уничтожили марионетку.

Со всех сторон рвались крики. Кровь из отрубленных конечностей хлестала тугими струями, а крысы всё прибывали. Я прикончил ещё пару тварей, прежде чем увидел в толпе сражающихся друзей.

Лев и Гриша прикрывали Лунгину и рубились с крысолюдами кость в кость. Но грызунов оказалось слишком много, и ребят теснили к выходу с арены.

Я быстро осмотрелся и осознал: студенты бегут на выход, надеясь, что, покинув стадион, спасутся. Вот только за его пределами разразился ещё больший ад, чем здесь.

Двери открывались и закрывались, выпуская ищущих спасения, но через проход я видел сотни трупов. Ученики, вырвавшиеся с арены, мгновенно встречались с крысолюдами, ощетинившимися сталью.

Использовав лозы, я влил в них немного некротики. Плакучая ива изменила форму, отрастив тонкие шипы, которые, пронзая тела крыс, заставляли их быстро умирать от гниения. Прямо на бегу я отгородил друзей от нападавших шипастой стеной и потащил к ним Юлю.

Правда, пара хвостатых всё же успела прошмыгнуть ещё до того, как я поднял барьер, и скучать Льву с Гришей не пришлось.

Лев отпрыгнул назад, пропуская удар мимо, а в спину ему уже летело кривое копьё. Лоза рванула к грызуну, атакующему сзади, и скрутила его, сломав все кости. Вторую тварь Львов прикончил сам.

— Прикрывайте девчонок! Будем выбираться отсюда, — приказал я, и парни, не теряя времени, побежали следом за мной.

Я заметил ректора. Он создавал в воздухе сферы света, что без передышки атаковали нападавших, прожигая в них отверстия размером с яблоко. Вот только этого было недостаточно: крыс оказалось слишком много. Вадим Станиславович постоянно крутил головой в поисках студента, которого ещё можно спасти, а таких с каждой секундой становилось всё меньше.

Взгляд ректора задержался на объекте справа. Там стоял уже знакомый мне порталист Станислав Карлович. Он открыл портал у самого выхода из стадиона и, стоя рядом с ним, махал рукой, зазывая студентов:

— Скорее, все сюда! — орал Карлович, указывая в сторону синеватого окна. — Здесь безопасно!

— Вить, идём? — встревоженно обернулась ко мне Лунгина.

— В этот портал я по доброй воле не полезу, — прорычал я и потянул компанию следом за собой.

Мой план оказался чертовски прост. Очевидно, что порталы открывают маги крысолюдов. К счастью, поглощённый ими дар деградирует. Да и у студентов, которых они жрали, обычно дар не поднимался выше пятого уровня. А значит, грызуны не смогут создать портал на антимагической арене. Впрочем, и мы не сможем колдовать, если они ворвутся туда. Но об этом мы подумаем потом.

Через десять минут мы всё-таки пробились к лестнице, ведущей на арену А-0.

— Лев, идёшь первым. Гриша, спускаешься после девчонок, я замыкаю колонну. Если внизу грызуны — тут же заходите на арену и закрывайте дверь. Всё ясно?

Лев кивнул и повел группу вниз. Юлия встревоженно посмотрела на меня и, не сказав ни слова, скрылась за поворотом винтовой лестницы. Пойти следом за Мышкиной мне не дали. Троица верещащих тварей уже неслась к нам во весь опор.

— Гриша, вниз! Я справлюсь, — рявкнул, преобразовав Грува в древесную броню.

Влив ману, создал на пути грызунов терновый кустарник. Не посчитав его значимой угрозой, твари покакали по нему, исколов лапы шипами, напитанными некротикой, и смогли пробежать ещё с десяток метров, прежде чем их сердца остановились.

Возвращаясь к лестнице, я увидел, что слева несутся ещё пять тварей. Потянувшись к некротике, заставил трёх убитых мной крыс подняться и рвануть этой пятёрке наперерез.

Гниющие твари на полном ходу влетели в собратьев и стали рвать их зубами, яростно хрипя. Крысолюды накинулись на зомби впятером, они пытались их оттащить, рубили мечами, но всё было бесполезно. Унять ярость мёртвых — задача невыполнимая.

Избавившись от преследователей, я попятился назад и заметил, как к выходу со стадиона несётся ректор. Он разбрасывал во все стороны крысолюдов и отталкивал студентов, стоящих на его пути. Проследив за траекторией его движения, я увидел закрывающийся портал, в который Станислав Карлович зазывал студентов, обещая спасение.

Прыжок — и ректор щучкой влетел в портальное окно, после чего оно окончательно схлопнулось.

Забавно. Многие решат, что профессор сбежал, спасая свою шкуру, и бросил студентов умирать. Но по факту в портал успело попасть несколько сотен аристократов, и ради их жизней ректор сейчас рисковал собственной. Готов поспорить: с той стороны портала его ждут знакомые мне клетки из кейросеки, а может, и что похуже.

Я побежал вниз по лестнице и наткнулся на ребят, упёршихся в запертую дверь. Проклятье! Думал, что все замки будут открыты, раз уж объявили тревогу. Придётся прятаться там, куда есть доступ.

Арена А-1 впустила нас внутрь, и я тут же потащил товарищей к лазарету: Лев и Оболенский были ранены.

— Это сделали, те кто нас похитил? — нервно оглядываясь и переводя дух, спросила Юлия.

— Уверен, что да, — зло бросил Лев, сплевывая кровавую слюну на белоснежный песок.

— И что будем делать? — Оболенский смотрел на раненую руку, что засветилась белым от исцеляющего её артефакта.

— Имперская служба безопасности, скорее всего, уже прибыла в академию. Сколько бы крысолюдов тут ни было, их перебьют. Главное — выжить до завершения сражения самим. — Я погладил по голове прижавшуюся ко мне Юлию и ощутил, как дрожит пол.

— Что это? — испуганно вскинулась Лунгина.

Ей никто не ответил, потому что ответ ломился к нам сам. Что-то врезалось в стену, у которой располагался вход в арену. Да так, что с потолка посыпались мелкие камни. От следующего удара стена пошла трещинами.

Проклятье! Похоже, снова придётся сражаться. Я бегло осмотрел друзей: рана у Льва практически затянулась, а вот Оболенскому для исцеления требовалось ещё несколько минут. Выходит, только я и Лев готовы к бою… М-да, так себе расклад. Нужно выиграть время, пока Гриша не придёт в норму.

Следующего удара стена не выдержала и с грохотом взорвалась кирпичной кладкой, подняв столб пыли. Из пылевого облака показалась гигантская морда одноглазой крысы.

Увидев нас, тварь запищала так пронзительно, что заложило уши, а после вцепилась лапами в стену, помогая себе протиснуться в образовавшийся проём. Следом за королевой крыс на арену высыпали две сотни её выродков, среди которых я насчитал десяток магов. Твари поигрывали оружием, ожидая приказа своей повелительницы.

Я моментально сориентировался в ситуации, осознав, что, если не возьму удар на себя, ребята — покойники. Пришлось вытащить из запазухи мешочек и показать богине Сердце Проклятого.

— Крысятина! Ты же это ищешь? Ну иди сюда! — заорал я и кинулся в сторону от друзей.

Тварь истошно запищала и рванула ко мне вместе со своей ордой. Изменив Грува, я защитился древесной бронёй, а заодно создал три взрывных черепа, зашвырнув их в преследователей.

— Ты куда, твою мать⁈ — орал позади Оболенский.

Броситься следом за мной он не успел, так как десяток крыс отделился от толпы и рванул в атаку на лазарет.

Взрывные черепа, которые я запустил в королеву, разбились о её морду. Да так удачно, что осколки забросали крысолюдов, бегущих рядом. Одной атакой удалось разом ранить больше сорока штук. Да, сдохнут они не сразу, но начало положено. Королеве тоже досталось. Десятки костяных обломков застряли в её уродливой морде, правда, никакого эффекта разложения пока не было.

Я старался увести тварей к дальней части арены, чтобы у ребят появилась возможность сбежать, но сделать это было не так просто.

Каждый раз, стоило мне потянуться к мане, чтобы вырастить под ногами грызнунов терновник, напитанный некротикой, в меня стреляли из арбалетов. Разумеется, болты не могли пробить доспех и с лязгом отлетали в сторону, но после каждого попадания от меня отваливался кусок коры, а вместе с этим я чувствовал, как больно Груву.

Да, бежать от надоедливых тварей оказалось сложно. Несмотря на то, что я использовал усиление и покров маны, королева догнала меня и, резко развернувшись, ударила хвостом. Удар жуткой силы согнул меня пополам и отправил в полёт через всю арену, а там, на секундочку, было больше ста метров.

Адская боль разлилась по телу, когда я впечатался в стену и рухнул на песок изломанной куклой. Кашель сдавил грудь, а изо рта потекла кровь. Попытался вдохнуть, но нет: ужасная боль прострелила бок. Похоже, рёбра сломаны напрочь. Ха! И что? Это конец? Я усмехнулся, уперевшись в колени и скрипя зубами от боли. Поднялся на ноги.

Всё тело дрожало от накатывавшей волнами боли и адреналина. Маны было хоть залейся, а вот сил её использовать почти не осталось. Вместе с этим Грув потерял сознание и осыпался на землю кусками коры. Проклятье! Если сейчас пальнут арбалетчики — я труп. Оскалившись окровавленными зубами, я потянулся к мане.

Позади гигантской твари возник росток, что стремительно бросился ей в ноги. Вьюнок-повелика оплёл задние лапы уродины, обездвижив её и попутно высасывая из твари ману. Ей же возвращалась столь желанная некротика. Королева завизжала, призывая своих детей на помощь, и группа крысолюдов разделилась. Сотня продолжила бежать ко мне, а остальные бросились освобождать мамашу.

Воспользовавшись секундным замешательством, я создал в ладони три плода Хуры и швырнул в крыс. Плоды взорвались, разбросав по округе семена. Из них выросло тридцать деревьев, перегородивших грызунам-мутантам путь. Правда, росли они не так плотно, как хотелось бы, и крысолюды лишь немного замедлились.

Волна разбилась на мохнатые ручейки, пробирающиеся сквозь деревья. Грызуны скалились, истошно пищали и брызгали слюной, обещая прикончить меня, как только сумеют добраться. Вот только они не успеют.

Я зачерпнул всю полученную от королевы ману и направил её в деревья, что принялись резко меняться. Короткие шипы удлинились, протыкая крыс насквозь, корни деревьев вырвались из песка и хлестали ублюдков, ломая им кости. Вместе с этим поверхность песка укрыл тонкий ковёр из терновника.

Крысолюды, пытаясь увернуться от смертоносных корней, отпрыгивали в стороны, словно блохи. Но натыкались на шипы и жутко визжали в предсмертной агонии, пока их пожирала некротика.

Терновый ковёр вырвался за пределы рощи Хуры и пополз к королеве, которую успели освободить от пут. Громадная крыса, не обращая внимания на шипы, ранящие лапы, рванула ко мне. А её верные детишки побежали следом на верную смерть.

Крыса на всём ходу врезалась в дерево Хуры и, без труда опрокинув его, побежала дальше. А вот мне бежать было некуда — спину холодила стена. Впрочем, выход есть всегда.

Когда между нами оставалось меньше двадцати метров, я рванул королеве навстречу. Огромная пасть ощерилась острыми резцами, желая заглотить меня целиком. Но я в последний момент отпрыгнул влево и рубанул мечом по мохнатому боку. Кровь хлынула на песок, а богиня, не успевая затормозить, продолжила бег и врезалась в каменную кладку.

Я сумел выиграть пару секунд, но оказался в клещах. Позади приходит в себя повелительница крысолюдов, а впереди — пять десятков её детушек, едва ковыляющих ко мне. Лапы грызунов разложились до самой кости и единственное, что заставляло их идти, — так это верность матушке.

Засмеявшись, и вложил меч в ножны. Больше он мне не потребуется. Зачерпнув остатки маны, я потянулся к Сердцу проклятого. Некротика бурным потоком хлынула по моим каналам, и я соединил её с маной, после чего запустил тонкие сгустки энергии в тела умерших грызунов.

Дёргающиеся туши повскакивали с песка и набросились на ещё живых собратьев, разорвав тех на куски. Пока гибли остатки верных воинов, королева тряхнула головой, запищала и в два прыжка добралась до меня. В воздухе она резко крутанулась, рубанув хвостом, но на этот раз я был готов.

Упав в песок плашмя, я пропустил хвост над головой. Падая, едва не потерял контроль над поднятыми трупами и только чудом сумел его сохранить.

Богиня с грохотом приземлилась на арену, собравшись снова атаковать. И тут всё её внимание привлекла гниющая орда, несущаяся на неё со всех сторон. Добравшись, крысолюды рвали прародительницу зубами, рубили топорами и выдирали куски плоти когтями. А всё, что могла она сама, — это истошно верещать, катаясь по земле.

Богиня пыталась передавить предателей, но это было бесполезно. Умершие снова и снова вставали с земли и бросались в атаку.

Позади королевы послышался хлопок. Синеватое окно портала расползлось во все стороны, открыв ей путь к бегству. Вот только отпускать эту сволочь я не собирался. Шипастая лоза обвила её брюхо, пронзив нутро, и быстро ползла к горлу. Тварь не в силах вырваться барахталась из стороны в сторону, суча лапами.

Мои же каналы трещали по швам, а усталость вместе со сломанными рёбрами обещали вот-вот потушить сознание. От напряжения я едва держался на ногах, ощущая, что могу в любой момент лишиться дара.

Из перехода вырвалась кровавая пелена, что одним ударом разрубила лозы, опутывавшие крысу. Тварь испуганно вскочила и попыталась сбежать. Следом за ней я направил остатки поднятых крысолюдов. Как только они вошли внутрь, окно схлопнулось.

Перед глазами поплыли чёрные пятна, и я без сил рухнул спиной на окровавленный песок. Смотря в потолок, подсвеченный синеватыми светильниками, как будто через воду слышал далёкие крики моих друзей.

Подбежав, ребята схватили меня за одежду и поволокли в сторону лазарета. Идиоты! Я же говорил, что малый артефакт лечения не поможет сломанным костям, хотя откуда им знать, что у меня переломы? Рёбра ужасно болели от каждого шага, хотелось выругаться и попросить нести аккуратнее, но сил совсем не осталось.

— Кладите на лавку, — приказал Львов, и друзья, кряхтя, уложили меня на ровную поверхность.

— Витя, ты как? Живой? — спросил окровавленный Гриша, похлопав меня по груди.

От такого похлопывания меня скрутил спазм боли, и я кашлянул в Оболенского кровью.

— Мальчики! Он умирает! — истерично закричала Лунгина, дрожавшая как осиновый лист.

Вглядевшись в их лица, я улыбнулся. А в этом мире не так плохо. Есть верные люди, готовые сражаться вместе со мной. Правда, зачастую им приходится сражаться именно из-за меня. Вот и сегодня они едва не погибли — тоже по моей вине. Зараза! Не стоило показывать артефакт Карловичу.

Оболенский с девочками остались меня охранять, а Лев отправился на разведку. Уходя, он обещал привести лекаря, но всем было ясно, что после такой мясорубки свободный целитель вряд ли найдётся.

Десять минут спустя я почувствовал себя куда лучше. Видимо, артефакт понемногу исцелял полученные мной повреждения.

— Помоги встать, — прошептал я Оболенскому.

Гриша аккуратно подхватил меня и помог подняться. Юлия подбежала с другой стороны и нырнула под мою руку.

— Вить, не умирай, пожалуйста, — жалобно попросила она, хлюпая носом.

— Не говори глупостей. Я не умру, пока не получу свою награду за победу на турнире, — усмехнулся я пересохшим ртом. Мышкина густо покраснела, догадавшись, о какой именно награде я говорю.

Через пару минут на арену ворвался Лев и сообщил, что сражение закончено. В академию прибыла имперская служба безопасности вместе с гвардейцами. Они и добили оставшихся крысолюдов. А заодно и развернули полевой госпиталь у кабака «Две башни». Собственно, туда мы и направились.

Покинув арену, наша компания медленно брела по стадиону, поражаясь масштабам бедствия. Сотни студентов убиты, раненых ещё больше. Некоторые умрут в течение суток, если им не окажут помощь как можно скорее.

Но настоящий ужас царил за пределами стадиона. Горящие здания, мостовая, перепаханная заклинаниями, разбитые окна. И повсюду куски тел. Где-то лежали крысолюды, где-то — аристократы, а где-то — обычные люди. Повсюду кровь, а воздух наполнен скорбным плачем, стонами раненых, и дымом.

Мы подходили к лазарету, когда открылся портал и из него вышел ректор, держащий за глотку нашего порталиста, Станислава Карловича. Следом за ним на площадь высыпали студенты, которых мерзавец увёл следом за собой. Станислав Карлович выглядел скверно. Выбитые зубы, рука, оторванная по локоть, закатившиеся глаза.

Впрочем, и сам Вадим Станиславович смотрелся неважно. Оборванная одежда, десятки порезов и чернеющий под глазом фингал. Он подозвал гвардейцев и швырнул им порталиста.

— Передайте этого человека службе безопасности. Он связан с вторжением, — тут ректор обернулся и заметил меня.

Я натянуто улыбнулся, а Вадим Станиславович обжег меня взглядом, говоря, что нас ждёт неприятный разговор. Но и его самого ожидал не самый радостный диалог в жизни.

— Вадим Станиславович? — обратился к нему усатый мужчина в форме службы безопасности. — Пройдёмте в ваш кабинет, у нас есть к вам пара вопросов.

— Давайте позже. Сейчас нужно помочь пострадавшим, — отмахнулся профессор, но сбоку подошли два амбала, что взяли его под руки.

— Увы, разговор не терпит отлагательств. А пострадавшим помогут и без вашей помощи, — нехорошо улыбнулся усач из службы безопасности, и ректора увели.

Не понимая, что происходит, мы проводили Вадима Станиславовича взглядами, а после друзья сдали меня целителям. Всё лечение длилось жалких тридцать секунд. Женщина в белом мундире провела над моим телом руками, сделав диагностику, а после, применив заклинание, отрекомендовала:

— Отведите его домой и уложите в кровать. За неделю кости срастутся. Следующий! — она потеряла ко мне хоть какой-то интерес и шустро выпроводила, уложив на кушетку нового страдальца.

Через полчаса забросили меня в номер. Стоило голове коснуться кровати, как я моментально вырубился.

Очнулся я от звона колокола. Башня отсчитывала три часа дня.

В кресле сидела сонная Юлия. Заметив, что я открыл глаза, она тут же кинулась ко мне и принесла воды.

— Ты всю ночь была здесь? — спросил я, усевшись на край кровати.

— Конечно! Вдруг бы тебе потребовался лекарь, — взволнованно выпалила девушка и осторожно погладила меня по голове. — И ещё: звонил ректор. Сказал, чтобы ты сразу же шел к нему, как только проснёшься. А если не сможешь идти, то он попросил, чтобы я принесла тебя лично.

— Ого. Даже так? — удивился я, сделав глоток воды. — Ладно. Тогда я пошел.

Приложив усилия, поднялся и направился к выходу из номера.

— Слушай, а отличные лекари у гвардейцев. Практически ничего не болит, — крякнул я, разминая затёкшую спину. Впрочем, рано обрадовался. Наклонившись, потревожил сломанные рёбра, и бок прострелила острая боль.

Юлия шла рядом, пока мы продвигались через уже убранные улицы. Не осталось ни единого трупа — только кровь, впитавшаяся в мостовую, да разрушенные здания.

Занятия отменили, из-за чего на улицах не было ни единой души.

Мы неспешно добрались к кабинету ректора. Я поправил изодранный костюм. Надо бы переодеться, а то хожу, как оборванец, но срочность не оставила мне времени. И Юлька ничего не сказала. Да оно и понятно. Она больше думала про моё здоровье, чем о внешнем виде.

Постучавшись, я шагнул в кабинет, оставив Мышкину с другой стороны двери.

Мрачный взгляд профессора буквально придавил меня к полу. Вадим Станиславович встал из-за стола и, медленно подойдя ко мне, спросил:

— Как ты попал в наш мир, Дубровский?

Глава 2

Проклятье! Встреча с самого начала пошла по худшему сценарию. Я надеялся, что мы обсудим потери, он расскажет, как поймал с поличным порталиста и, печально покачав головами, разойдёмся. Увы, жизнь подкинула совсем другие карты.

— Вадим Станиславович, странные вопросы вы задаёте. Разве, кроме нашего мира, есть другие миры? Или вы имеете в виду слой изнанки, откуда мы сбежали вместе с ребятами? — я посмотрел в глаза нависшему надо мной ректору и ничего хорошего там не увидел.

— Не смей меня обманывать! Я смотрел сквозь пальцы на многие странности. Я даже решил помочь в поимке похитителей, и это стоило мне работы, — профессор собирался продолжить перечислять дальше, но я его перебил.

— В каком смысле? Вас что, увольняют?

— Виктор Игоревич, когда во вверенном вам учреждении погибают триста двадцать шесть студентов, тысяча получает ранения и ко всему выясняется, что в течение десяти лет происходили похищения, которые покрывали сотрудники академии… То вы чисто физически не способны усидеть в ректорском кресле, как бы вам этого ни хотелось.

Я попытался было возмутиться его увольнением, но Вадим Станиславович меня заткнул. — Молчите! Мне ни к чему ваша жалость. Я хочу знать, кто вы такой?

— Я это я. Дубровский Виктор Игоревич, — уверенно заявил, продолжив смотреть собеседнику в глаза.

— Друг мой, вы, видимо, не осознаёте своего положения. Давайте-ка я кое-что объясню… — мужчина вернулся за стол и закурил. — Вами заинтересовалась служба безопасности. Аномальный рост магической силы иногда случается в нашем мире, — он особенно выделил слово «нашем», — но это явление редкое и всегда обоснованное. И если безопасники не находят объяснения такому стремительному росту, то передают мага под суд. Разумеется, присяжные рассмотрят все ваши аргументы и обязательно вынесут вердикт. Только практически в ста процентах случаев вас будет ждать один из двух исходов. Вы либо отправитесь на плаху, либо в лабораторию, где будут с особым усердием изучать ваш быстро растущий организм.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — пожал я плечами, размышляя о своих перспективах.

— Скажу прямо. Если безопасники не найдут весомых объяснений, почему ты так силён, тебя убьют.

— Что за бред? Из-за того, что я знаю пару заклинаний из магии природы и магии смерти? — нахмурился я, сложив руки на груди.

— Не за это, — Вадим Станиславович затянулся и выдохнул в мою сторону кольцо дыма. — Куча студентов видела, как ты самолично поднял больше сотни дохлых крысолюдов, а после практически прикончил богиню. Сам понимаешь, никому не нужен под боком парень, который ещё на первом курсе способен пободаться с богом. А мысль о том, каким чудовищем ты станешь к концу академии, пугает даже меня. Если в один из дней ты решишь, что император Кречет плохо правит, кто сможет тебя остановить?

— Это всё домыслы. Я не собираюсь свергать императора.

— Это ты сейчас так говоришь. Но кто знает, что случится через десяток лет? Легче затоптать искру, чем потушить пожар. Поэтому спрошу ещё раз: кто ты? — профессор смял сигарету в пепельнице и пристально на меня уставился.

В его словах я не чувствовал угроз или фальши. К тому же он прав во всём, что сейчас сказал. Может, ректор хочет мне помочь? Или в последний рабочий день пытается узнать секрет, не дающий ему покоя?

Чёрт возьми! Если промолчу, то нырну в бюрократическую пучину, где меня сожрут и не подавятся. Ведь мой самый влиятельный друг — это отец Юлии, но ему я уже должен услугу, так что сильно сомневаюсь, что Мышкин снова прикроет меня в долг.

Расскажу правду, и не исключено, что ректор сдаст меня безопасникам ради того, чтобы остаться на своём посту. Да нет, это бред какой-то. Держись он за своё место, то никогда бы не принял участия в моей авантюре и уж точно не прыгнул в портал, рискуя жизнью ради спасения студентов.

Помню, учитель мой говорил так: «Стоя на краю обрыва, порой нужно прыгнуть вниз, чтобы спастись». Что ж, придётся рискнуть.

Если не повезёт, попытаюсь сбежать в другую страну. От Иркутска до Монголии рукой подать. Каких-то жалких триста километров. От этой мысли я усмехнулся, понимая, что дела мои плохи. Мне не стоило показывать и десятой части своей силы. Но теперь размышлять об этом не имеет смысла.

— Вадим Станиславович, я видел в ящике вашего стола бутылочку коньяка. Доставайте. Разговор будет длинным, — тяжело вздохнул я и уселся напротив.

Рассказывая о собственном прошлом, я старался выхватывать наиболее важные события. Но в конечном итоге увлёкся и стал травить байки о своих приключениях. Спустя час мы уговорили одну бутылку коньяка, а после ректор достал вторую.

И я, и Вадим Станиславович немного захмелели, но держались молодцом. Он пытался разузнать побольше, а я изначально хотел выдать минимум информации о себе, но, чёрт возьми, у меня скопилось столько историй, что грех их не поведать.

Тем более сейчас от меня мало что зависит. И если профессор решит меня сдать, будет уже не так важно, что я скажу, ведь безопасники и так подозревают меня в попаданстве. Ха! Слово-то какое дурацкое по-па-дан-ство. Идиотизм.

Ректор восхищённо слушал и периодически уточнял интересующие его подробности.

— У вас тоже были драконы? — удивлённо переспросил захмелевший Вадим Станиславович.

— Ещё какие! Размах крыльев десять метров в каждую сторону! А если огнём плюнет, то может полстолицы за раз спалить! — ухмыльнулся я и отпил холодного коньяка. А недурное, кстати, пойло. — Я лично сразил всех крылатых во время битвы у подножья Иггдрасиля, — почесал подбородок я и на секунду завис. — А что значит «у вас тоже?».

* * *

Поместье Картаполовых.

Картаполов Евгений Фёдорович.

Евгений Фёдорович застёгивал ширинку, отходя от стола, на котором лежала раскрасневшаяся служанка. С довольным выражением на лице он налил себе стакан водки и осушил его залпом.

— Евгений Фёдорович, а вы чего такой весёлый? — пыхтя, спросила девица, натягивая трусы.

— Аксинья, а чего мне грустить? Жизнь прекрасна. Я ещё молод, балласт с плеч сброшен, а впереди море планов, — Картаполов посмотрел в окно и улыбнулся.

— Так у вас же сын умер. Не жалко?

— Что? А, да. Ну, жалко, конечно, но что поделать? Ладно, иди на стол накрой, а вечером снова придёшь ко мне в спальню, — Картаполов мазнул сальным взглядом по служанке и шлёпнул её по заднице. Та, хихикая, выбежала из комнаты, закрыв за собой дверь. Аристократ налил ещё водки и снова опрокинул в себя огненную воду. — Жалко? Да, мне жалко, что этот сучонок не подох раньше.

* * *

Кабинет ректора.

— Эм-м-м… Не понимаю, о чём вы говорите, — глаза ректора забегали, а сам он нервно приложился к стакану. — Так что там с драконами?

— Вот именно, Вадим Станиславович. Что там с драконами? — с нажимом произнёс я, просверлив собеседника взглядом.

— А я не знаю, это ведь ваша история, — икнул он, стараясь прикинуться пьяным.

— Слишком поздно, я не отцеплюсь.

— Как вас там? Кальдер Виран? — протрезвевшим голосом выдал ректор и отставил стакан в сторону. — Так уж вышло, что не вы один попали в этот мир. Я очень хорошо знаю одного человека, который тоже… — он сделал странный жест в воздухе, пытаясь всё объяснить.

— И этого человека вы каждый день видите в зеркале, — усмехнулся я, допив коньяк.

Профессор смерил меня взглядом, наверное, раздумывая над тем, что будет проще — свернуть мне шею и объяснить безопасникам, что попаданец из другого мира напал на него, или доказать им, что он сам не попаданец в том случае, если я проболтаюсь? Молчание затянулось, и тогда я просто сграбастал со стола бутылку и разлил нам по новой.

— В вашем кабинете сидит смертник. Случись чего — и я унесу вашу тайну в могилу. Можете не переживать, — широко улыбнувшись и отсалютовав стаканом, я откинулся на спинку кресла.

— Да что же это такое! Я держал всё в тайне сорок лет. Ни одна живая душа не знала, что я не из этого мира. И в итоге появляетесь вы. Наглый, местами надменный и не умеющий держать язык за зубами, — увидев мой возмущённый взгляд, собутыльник поправился: — Я имею в виду, что вы часто хамите окружающим. Хорошо, не хамите. Ставите хамов на место. Однако, Виктор Игоревич, изменение формулировки не меняет того факта, что вы вечно вляпываетесь в неприятности. А из-за вас по самые уши туда вляпываются и другие.

— Крайне надменная речь. Дайте угадаю, в прошлой жизни вы были эльфом? — я закинул ногу на ногу. Этот разговор определённо начинал мне нравиться.

— А я смотрю, вы хорошо знакомы с моим народом?

— Скажем так, я очень близко знаком с одной эльфийской принцессой.

— В моём мире за такое знакомство вам бы отрезали причиндалы, а останки разбросали по всему Великому лесу, — Вадим Станиславович хитро усмехнулся, как будто вспомнил какой-то забавный эпизод из прошлой жизни.

— И как вас звали?

— Тейнар Феранис, — с ностальгией выдохнул он, как будто это имя было самым ценным, что он имел. — Я был лучшим лучником Эратветрина, так называлось наше королевство. Прекрасное место. Но людям было мало земель. Вечная жадность, которая может поспорить с гномьей. Эх… — мужчина тяжело вздохнул и сделал щедрый глоток коньяка. — Люди вторглись на наши земли и всех убили. В том числе и меня. Бесконечная тьма и всё такое. А когда я очнулся, то рассмеялся. Вот так выверт судьбы. Всю жизнь ненавидел людей, а теперь я сам стал человеком.

— Кстати! Вы правы. У судьбы действительно странное чувство юмора. Мой мир уничтожил некромант, возомнивший себя богом, а в этой жизни я сам владею магией смерти, — я весело хмыкнул и протянул стакан. — Выпьем за по-па-дан-ство? И всё же слово дурацкое.

— Ваше здоровье, Кальдер, — бывший эльф стукнул своим стаканом о мой и сделал глоток.

— Ваше здоровье, Тейнар.

Ректор немного расслабился и к концу второй бутылки уже увлечённо травил байки о том, как они воевали с орками.

— Гракхар Кровавый привёл десять тысяч мечей под стены нашей столицы. Такой грозный. Рычит, кричит, гонит своё мясо в бой. А я залез на самую высокую башню в городе и, хорошенько прицелившись, выстрелил, — поведал мне профессор, облокотившись на ладонь.

— И чего?

— А ничего. Прямо в глаз ему — шлёп! — и всё. Нет предводителя. Орки как это увидели, рванули в рассыпную. Мы потом этих крыс ещё полгода по всей округе отлавливали, — и тут он скривился как от боли. — Крысы. Я тебе уже говорил о том, что порталист не раскололся? Представляешь, руку ему оторвал, а он молчит. Как думаешь, это верность или страх хозяина?

— Одно другому не мешает. Тейнар, ты лучше скажи, что будем делать с нашей маленькой проблемой? — я вернул мысли ректора в нужное русло.

— А? — не понимая, куда я клоню, вскинулся он. — Ты про безопасников? Можешь не волноваться. Я узнал по своим каналам, что у тебя в роду был двоюродный дядя — Тихон Тихонович Продубровский. Скажешь, что он научил тебя магии природы. Всё равно никаких показаний от покойника они не добьются. Придётся на слово поверить.

— А что насчёт магии смерти? — спросил я, порадовавшись, что мой теперь уже товарищ по попаданству думал в том же направлении, что и я.

— А что магия смерти? Никодим показывал вам, как воскрешать тварей? Показывал. Ну так ты и воскресил. А то, что воскресил сразу под сотню, ну так у тебя для этого божественный артефакт есть. Покажешь безопасникам — и вопрос решён. В худшем из раскладов отберут эту безделушку, но на органы точно не пустят, — усмехнулся Тейнар и добавил: — Твоя-то проблема легко решается, а вот куда двинуть мне самому, я ещё не решил.

— Давай я найму тебя на работу, — предложив это, я пристально посмотрел ему в глаза.

— Ха-ха! Ученик наймёт учителя? Забавно, — прыснул он и поинтересовался: — Ну и чем ты предлагаешь мне заниматься?

Даже не заметил, как Тейнар перешёл на ты, впрочем, и я сам уже давно отбросил официальный тон.

— Ты давно живёшь в этом мире, у тебя есть связи и обширные знания. А мне нужны толковые люди. К тому же ты — эльф. И как бы я ни относился к твоей расе когда-то, должен признать, в травах вы отлично разбираетесь.

— Есть такое дело. Магия света и природы — наш конёк! — горделиво надулся Тейнар. — Постой, ты хочешь нанять меня для работы на фабрике?

— А почему нет? Мне нужен управляющий, а у тебя огромный стаж. Напомни, сколько лет ты ректор?

— Сорок шесть.

— Значит, опыт у тебя огромный. Тем более тебе придётся руководить взрослыми людьми, а не подростками, чьими поступками правят гормоны.

— А что насчёт оплаты? — поинтересовался Тейнар, поглаживая подбородок.

— Зарплаты не будет, — я выждал пару секунд, наслаждаясь изменившимся лицом остроухого, и добавил: — Я сделаю тебя партнёром. Будешь получать процент от продаж.

— Виран Игоревич. Тьфу! Запутался уже. Виктор Игоревич, а вы умеете делать предложения, от которых сложно отказаться. Я согласен, — будущий партнёр пожал мою руку и спросил: — Кстати, меня давно мучает вопрос. Сколько тебе лет?

— Сто пятьдесят семь. А тебе?

— Вот зараза! А мне сто пятьдесят два. Выходит, что это мне нужно обращаться к тебе на вы, — усмехнулся собеседник.

— Ха-ха! Господин ректор, раз вы младше, то налейте-ка старшему ещё коньячку. Уж больно он у вас хорош.

— Виктор Игоревич, такого коньяку вы нигде не найдёте. Собственными руками произвожу, — увидев, что я смотрю на него с уважением, Тейнар добавил: — Я порой пользовался служебным положением. Гонял Карловича за виноградом, а после в подвале академии настаивал напиток в дубовых бочках. Напиток, произведённый в магической академии, по-своему вышел магическим. Верно?

Кальдер Виран встретил Тейнара Фераниса. Вот так выверт судьбы! И я даже счастлив этому. Да, безопасники заинтересовались мной, да, могут отобрать артефакт. Но как же приятно встретить родственную душу, прошедшую через то же, что и я, и просто поговорить о прошлой жизни.

Как ни крути, но Оболенский, Львов и Картаполов — всего лишь дети в телах взрослых. А господин ректор повидал многое, да и истории у него чертовски занятные. Как управленец он, конечно, не идеален. Это ж надо — десять лет не замечать похищений студентов… Ужас.

Впрочем, в его защиту стоит сказать, что в академии постоянно проживает более десяти тысяч человек. Так что чисто физически за всеми уследить невозможно, а вот на моём предприятии ему придётся управляться со значительно меньшими мощностями. Думаю, справится он прекрасно.

А ещё во время разговора с Тейнаром меня в конец замучила одна мысль. Может, стоит заняться поиском попаданцев? Разумеется, это опасно, но такие люди определённо будут полезны. Огромный опыт. Да и если они смогли выжить после перерождения, то явно не подвержены идиотизму. Хорошо бы подумать об этом на досуге…

Дверь распахнулась, и внутрь вошла статная женщина со светлыми волосами, струящимися по плечам. Увидев, что я сижу в кресле, забросив ногу на ногу, и держу стакан коньяка, она скривилась и с презрением посмотрела на ректора.

— Вадим Станиславович, вот из-за таких выходок вас и уволили. Я тысячу раз вам говорила: держите дистанцию со студентами. А у вас вечно душа нараспашку.

— Маргарита Павловна, рад вас видеть. Присоединитесь? — добродушно улыбнулся ректор, указав на стул рядом с собой.

— К сожалению, нет. Прошу покинуть мой кабинет. Через час у меня встреча с министром образования. Нужно успеть прибраться, а заодно и проветрить, — она помахала рукой перед лицом, как будто это могло помочь разогнать алкогольные пары.

— Оу, так вас назначили на моё место? Что ж, поздравляю. Как бы я ни не любил министерство, они выбрали лучшего кандидата из всех. Вы большая молодец, — Тейнар уважительно кивнул и, подойдя к новому ректору, галантно поцеловал ей руку.

Вроде формальность, но в этом его взгляде и этом поцелуе сквозила неподдельная страсть, заставившая Маргариту Павловну отвести глаза и покраснеть. Между этой парочкой явно что-то было.

— Виктор Игоревич, верно? — Маргарита обратилась ко мне. — Вы можете идти. Я помогу Вадиму Станиславовичу собрать вещи.

— Да, конечно. Приятного вам вечера, — тут же раскланялся я пошёл к выходу, услышав за спиной укоризненное «Уже утро…».

М-да, неслабо так мы засиделись.

Выйдя в приёмную, я обнаружил Мышкину, спящую прямо на стуле. Подхватив девушку на руки, я понёс её в свой номер. Зевнув, Юлия открыла глаза и прижалась к моему плечу.

— Дубровский, всё так плохо? — с тревогой спросила она.

— Нет конечно. Ректор —отличный мужик, — усмехнулся я.

— А почему от тебя разит перегаром?

— Я же говорю, ректор — отличный мужик, — довольно ухмыльнувшись, я продолжил путь, игнорируя её вопросы.

— Ты что, пил с ректором? Он вызывал тебя ради того, чтобы выпить⁈ Дубровский! Какого чёрта происходит? Кто ты вообще такой, чтобы с тобой пил сам ректор Иркутской академии магии⁉

На половине пути красавица утомила меня своими расспросами, а ещё ужасно захотелось есть. Всё же последний раз я жевал больше суток назад. Удивительно, как я на голодный желудок ещё с ног не валюсь от выпитого?

В итоге мы направились в столовую, куда после звонка Мышкиной подтянулась и вся наша банда.

Ребята всё расспрашивали, зачем меня вызывал Вадим Станиславович, а мне пришлось дать им пищу для сплетен.

— Ректора уволили из-за того, что он проморгал похищения и допустил гибель такого количества аристократов, — сообщил я, вгрызаясь в куриную ногу.

После такой новости меня оставили в покое. Компания начала бурно обсуждать, как же несправедливо поступили с Вадимом Станиславовичем.

Однако, если отбросить надоедливые вопросы, от которых я сумел отмахнуться, то завтрак и для меня оказался полезен. Ребята рассказали, что академию на неделю закрывают для ремонта и расследования обстоятельств случившегося. Финальное состязание также переносится на неопределённый срок. А раз академия закрыта, то нам ничего не остаётся, кроме как съездить домой.

Собрав вещи, я попрощался с ребятами, забрал с собой Картаполова и, арендовав такси, двинул домой.

* * *

Поместье Картаполовых.

Картаполов Евгений Фёдорович.

Евгений Фёдорович сидел в кресле качалке и любовался, как огонь пляшет в камине. Оранжевые языки жадно облизывали камень, создавая ощущение уюта. Уюта, которого он не чувствовал уже давно.

Со смертью сына прекратились сплетни о том, что он — рогоносец. Можно сказать, началась новая жизнь, а репутация стала немного чище. Безмятежность нарушила грудастая служанка, вихрем ворвавшаяся в кабинет.

— Аксинья, я же сказал, чтобы приходила после ужина, — недовольно буркнул Картаполов, даже не посмотрев на девицу.

— Там, там… Там это! Приехал! Живой! — задыхаясь, выпалила служанка.

— Кто приехал? Куда? Отдышись и скажи так, чтобы было ясно, что ты лопочешь, — недовольно проворчал Картаполов, повернув голову ко входу в кабинет.

В коридоре послышались шаги, и девица, не успев ничего пояснить, медленно попятилась наружу. В кабинет шагнул Михаил. Он посмотрел на отца с долей презрения и жалости.

— Здравствуй, отец. Как видишь, я жив.

— Поздравляю тебя. Величайшее достижение. В следующий раз можешь похвалиться тем, что самостоятельно ешь без чьей-то помощи. Бестолочь! — Евгений Фёдорович с отвращением посмотрел на сына и отвернулся. — Если на этом всё, можешь проваливать.

Картаполов младший грустно усмехнулся и сказал:

— Я знал, что ты та ещё тварь. Но не думал, что тебе настолько плевать, жив я или мёртв. Что ж. Я уйду. Но только после того, как ты поздороваешься с нашим гостем.

— Каким, к чёртовой матери, гостем⁈ Валите оба из моего… — и тут Евгений Фёдорович замялся и прошептал: — Дубровский? — глаза его расширились то ли от удивления, то ли от ужаса, сковавшего сердце неясной тревогой.

Глава 3

Евгений Фёдорович попытался вскочить с кресла качалки, но я заботливо обвил его лозами, а чтобы он не орал, ещё и рот захлестнул плакучей ивой.

— Евгений Фёдорович, доброго вечера, — поздоровался я, как только вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. — Приятно видеть, как семья снова воссоединяется. Сразу навевает такие тёплые воспоминания… Хотя постойте-ка, они вовсе не тёплые. Ты ведь вырезал весь мой род… — зло прошипел я, склонившись над ним, а после засмеялся и отстранился. — Впрочем, вы насолили не только мне.

Миша подошёл к отцу и положил ладонь на его руку.

— Папа, скажи, почему ты убил маму?

Лоза немного ослабила давление, позволив Картаполову, говорить.

— Ты что несёшь, придурок⁈ А ну развяжите меня, сраные клоу… А-а-а-а, — заорал Картаполов-старший, после того как Михаил использовал ману, заморозив руку отца до локтя. — Ах ты шлюший выродок! Надо было придушить тебя ещё в колыбели! А-а-а! — обморожение дошло уже до плеча.

— Я тебя спрашивал не об этом, — дрожащим голосом процедил Михаил, едва сдерживая слёзы.

— Почему я убил твою шлюху-мать⁈ Да потому что она родила такого выродка! Посмотри на себя, образина! Ты же совсем на меня не похож! Видать, легла под какого-то заезжего барона, а мне пришлось растить тебя всю жизнь. Неблагодарная ты тварь! Развяжи меня! — прикрикнул аристократ, после чего я снова сдавил его рот лозой, превратив крик в мычание.

В дверь постучали.

— Евгений Фёдорович! Всё в порядке? — встревоженно спросила Аксинья.

— Да, всё отлично. Просто отец счастлив меня видеть, вот и не сдержал эмоций. Слышишь, как всхлипывает? — Миша прикоснулся к другой руке и заморозил кисть отца, от чего тот снова застонал. — Всё хорошо. Можешь идти по своим делам. Отец не хочет, чтобы кто-то видел его слёз.

— Хорошо. Михаил Евгеньевич, если понадоблюсь, вы только скажите.

— Обязательно.

В коридоре зазвучали удаляющиеся шаги, и Миша снова вернулся к родителю. Картаполов-старший покрылся испариной и регулярно тянулся к мане, но, как только я сдавливал его горло лозой, переставал сопротивляться.

— Евгений Фёдорович, вы ужасный человек. Мало того, что убили свою жену, так ещё и умудрились сделать родного сына врагом, — усмехнулся я, ослабив лозу на его пасти.

— Паскуда! Это ты его науськал? — с ненавистью выплюнул Картаполов, сверля меня взглядом.

— Зачем? Ваш сын взрослый и умный парень. Ему не требуется чья-то помощь, чтобы понять кто друг, а кто враг, — шагнув в сторону, я повернулся к Мише. — Прошу, можешь продолжать семейные разборки.

— Знаешь, папа, я всю жизнь стремился доказать тебе, что заслуживаю твоего внимания. Нет, на любовь я уже и не надеялся. Просто хотел быть полезным для тебя. Но всё, что ты делал, — это вытирал об меня ноги.

— Ха-ха-ха! Да потому что ты никчёмный бездарь! — визгливо рассмеялся Картаполов-старший, выпучив глаза. — О такое чучело, как ты, весь мир будет вытирать ноги. Что уставился, полудурок сопливый⁉ Думаешь, ты нужен Дубровскому? Он просто использовал тебя как инструмент, чтобы добраться до меня! Хватит дурака валять! Развяжи меня, и прикончим этого щенка! Может, тогда ты и станешь хоть немного полезен.

— Как инструмент? Забавно. Ты ведь тоже использовал меня как инструмент, чтобы убить Виктора, так? А ещё ты поместил в мою голову тромб, который должен убить меня через два месяца. Помнишь?

— Конечно помню. Обезьяна ты тупорылая. Развязывай меня немедленно, а не то я… — Картаполов потянулся к мане, и я не стал ему препятствовать. — Какого? — растерянно выпалил побледневший аристократ.

— Удивлён, что больше не чувствуешь тромба? Это потому, что его больше нет в моей голове. Спасибо Виктору, он спас меня от такого безжалостного ублюдка, — Картаполов-старший вдруг плюнул Мише в лицо, а мой друг утёрся и улыбнулся. — Знаешь, иногда в сказках встречаются злодеи с ледяным сердцем… Так вот, у тебя оно действительно такое. Пока фигурально, но через пару секунд станет буквально ледяным.

Михаил вдавил ладонь в грудь отца, и изморозь побежала по одежде, жадно пожирая и плоть, и ткань. Картаполов-старший захрипел, закашлялся, а через минуту превратился в ледяную статую. Миша рухнул на пол и, уставившись в искажённое болью лицо отца, тихонько заплакал.

— Знаешь, какой бы тварью он ни был… Но он мой отец, — голос друга дрожал.

— Я понимаю, — похлопав его по плечу, я подошёл к рабочему столу уже покойного Евгения Фёдоровича и взял графин с водкой. — Помянем… — и протянул Мише полную рюмку.

Выпили не чокаясь, а после я призвал Слая. Пока слизень избавлялся от тела Картаполова-старшего, мы с Мишей сидели и тихо разговаривали.

— Я вот сейчас пытаюсь найти хотя бы одно тёплое воспоминание о нём и не могу. Вроде жил человек, а вспомнить нечего. Одна злоба, — Миша залпом опрокинул рюмку и посмотрел на родителя, от тела которого осталось уже меньше половины. — Не понимаю, почему я хотел быть на него похож…

— Порой нас привлекает тьма. Кажется, что зло сильнее и круче. Но в конечном итоге жизнь всегда побеждает, — философски заметил я, рассматривая через рюмку огонь камина. — Что думаешь делать со своей жизнью?

— Через неделю заявлю о пропаже отца, а месяц спустя унаследую его имущество, — отозвался Картаполов, не сводя глаз со Слайма, растворяющего покойника.

— Смотрю, ты много раз думал о его убийстве. — Признаться, такой расчётливый план меня сильно удивил.

— Нет. Конечно, нет, — отмахнулся Миша, а потом немного подумал и согласился. — Или да. Когда он вживил мне тромб, мировоззрение немного поменялось. Бежал за ним, как бездомный щенок, собирая пинки и оскорбления. А потом злость проснулась. Хотел убить и тебя, и его. Ну, ты знаешь, я уже рассказывал… Дурак. Думал, что виновник моих бед — ты. А оно вон как вышло. Был папенька — и нету! — парень на секунду замолчал, погрузившись в воспоминания, выпил ещё одну рюмку и швырнул её в камин. — Да и в пекло его!

Когда Слай переварил Евгения Фёдоровича вместе с большей частью кресла, мы закинули разъеденные деревяшки в камин. Час назад здесь сидел человек, любящий исключительно самого себя и власть, а теперь его нет, как будто никогда и не было.

На улице стало темнеть, и я решил, что пора возвращаться домой. Миша вышел меня проводить, и мы тут же наткнулись на встревоженную Аксинью.

— Михаил Евгеньевич, позвольте, — служанка попыталась протиснуться в кабинет покойного отца, но Миша преградил ей путь.

— Отец немного перебрал с алкоголем и лёг спать. Просил его не беспокоить. Сами понимаете, мёртвый сын воскрес. Такое не каждый день случается, — уверенно заявил Картаполов, смотря служанке в глаза.

Служанка ощутила перегар, исходящий от нас, и, понимающе кивнув, ушла.

Миша вызвал водителя, а когда я сел в машину, сказал:

— Спасибо, — такое маленькое слово, но в его глазах читалось всё, что он хотел сказать.

Малолетний тиран умер, родился новый Михаил Картаполов. Больше прошлое не сможет утянуть его на дно. Впрочем, с внутренними демонами парню предстоит ещё долго бороться. Думаю, он справится. А Лавандова сможет ему в этом помочь.

* * *

Машина неспеша покачивалась на кочках, подъезжая к моему имению. После того как я побывал в гигантской по своим размахам академии, мой особняк выглядел жалким сарайчиком.

Слева и справа раскинулся пустырь, заросший травой. Эта пустота, конечно, давала ощущение простора в крошечном имении, но определённо добавляла проблем при защите от нежданных гостей. Враг мог без особых усилий приблизится к дому с любой стороны.

— Уважаемый, останови здесь, пожалуйста, — попросил водителя, когда до имения оставалось метров двести.

Выйдя из машины, я потянулся к мане. Из земли под моими ногами появился тонкий корешок, который стал стремительно разрастаться, очерчивая двухсотметровый круг вокруг особняка. От корня во все стороны поползли новые ответвления, от которых поднимались ростки.

Громадный терновый забор шириной в десяток метров разрастался по всей территории. Зелёные листья радовали глаз, а острые шипы обещали доставить незваным гостям пусть и небольшие, но неприятности.

Если бы из прошлого мира я мог забрать все свои растения, то вместо жалкого терновника высадил бы плотоядные цветы или ещё чего похуже.

Вернувшись домой, прошёлся по особняку. Меня не было всего лишь месяц, а внутри всё поменялось. Вот что значит в доме появилась женщина. И не одна, а целых две. Стерильная чистота, новые картины на стенах, в прихожей новый ковёр, даже люстру поменяли.

Степана и Евдакии дома не оказалось. Но всё то время, пока обходил особняк, я слышал пение Ани, доносящееся с кухни. Она стояла за столом и, приплясывая, замешивала тесто. Невероятно вкусно пахло дрожжами.

Подкравшись сзади, обнял её за талию. Девушка завизжала от ужаса и инстинктивно ударила назад локтём. Я отскочил и поднял руки.

— Ого! Вот это приём. С огоньком, — усмехнулся я.

— Виктор Игоревич! Твою мать! У меня чуть сердце не остановилось. Нельзя же так пугать, — задыхаясь, выпалила Анна. — А вы чего тут?

— Вообще-то это мой дом, — широко улыбнулся я, подходя ближе.

— Я не про это. Почему не предупредили, что приедете? Я бы прибралась.

— Анют, успокойся. Прибралась бы она… Ты и так всё натёрла до блеска, хочешь вообще дом стереть до основания? Где Степан?

— Уехал в Большую Черемшанку. Сегодня же запуск производства.

— Отличные новости, — хмыкнул я и достал мобилет. Ужас, больше сотни пропущенных от Степана. Видимо, хотел, чтобы я поприсутствовал на открытии. — А как себя чувствует твой отец?

— Вить, я его практически не вижу, — усмехнулась девушка. — После того, как ты его вылечил, он снова поселился в теплицах. А Евдакия ещё и потворствует, вечно подкидывая ему новые виды растений. Можешь зайти в его комнату. Там всё завалено энциклопедиями о выращивании всякой экзотики.

— Понятно. Одним словом, вы без меня не скучали.

Аня вытерла руки о передник и, сняв его, подошла ко мне.

— Не скучали. Разве что самую малость.

Пламенные губы поцеловали меня, а её руки тут же стали расстёгивать мой ремень. Как только штаны упали на пол, Аня, убрав волосы назад, присела.

Чёрт возьми. Возвращаясь домой, я надеялся немного отдохнуть. Но Аня так изголодалась по ласке, что я любил её до самой ночи. Мы перемещались из комнаты в комнату, пока красавица не рухнула без сил. Она блаженно улыбалась, а её тело содрогалось от наслаждения.

— Как же я соскучилась, — промурлыкала, укладываясь мне на грудь.

На первом этаже открылась дверь, и раздался крик:

— Дочка, я дома!

Надо было видеть лицо Ани. Её как будто поймали с поличным на воровстве пирожных.

— Где моя одежда? — пролепетала она, тут же вскочив с кровати.

— Одежда? — усмехнулся я, лениво потягиваясь. — Думаю, она сейчас валяется по всему особняку.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругалась она и собралась было рвануть к себе, но тут в коридоре послышались шаги её отца.

— Полагаю, ты ему не рассказывала о наших отношениях?

— Нет конечно! Он до сих пор уверен, что я девственница, — прошептала дурёха, выглядывая из комнаты.

Услышав эти слова, я закатился со смеху. Знал бы её отец, где, как и в каких позах мы «укрепляли» её девственность, он бы сильно удивился. Ох уж эти семейные секреты. Аня попятилась назад и спряталась в шкафу.

Через пару мгновений в комнату вошёл её родитель, Иван. В руках он держал ворох белья, принадлежащего его дочери. Увидев, что я лежу на кровати совершенно голый, он ойкнул и попятился назад.

— Ваше Сиятельство! Вы вернулись? Э-э-э, ну… Рад вас видеть, в общем, — замялся садовник.

— Иван, смотрю, ты отлично себя чувствуешь. Боль прошла?

— Так точно, Ваше Сиятельство. Чувствую себя лет на двадцать моложе, — усмехнулся садовник, стараясь на меня не смотреть.

— Отлично. Слышал он Анны, что ты трудишься не покладая рук. Завтра проверю, если мне понравится увиденное — выпишу тебе премию, — пообещал я, поглядывая на шкаф и закинув руки за голову. — А в остальном как у тебя дела? Ничего не беспокоит?

Садовник покраснел, явно догадываясь, что недавно делали с его дочерью, но задавать тревожащий вопрос не стал.

— Грех жаловаться. Я здоров, сыт, живу в особняке, так ещё и зарплату получаю. О чём ещё можно мечтать?

— Например, о десятке подчинённых. Завтра поезжай в город и найми людей, с которыми тебе будет просто работать. Как я понял из рассказов Анны, сам ты уже не справляешься.

— Ваше Сиятельство, вы что такое говорите? Я справляюсь, ещё как! — начал бурно оправдываться Иван.

— Ты меня не понял. Я не собираюсь искать тебе замену. Просто теплиц стало больше, а значит, и людей для их обработки потребуется больше. Я ведь не хочу, чтобы старший садовник помер от переутомления, — широко улыбнулся и добавил: — Так что всё верно. Завтра посмотрю твою работу и, если она сделана на совесть, то, считай, это твоё первое повышение.

Голос Ивана дрогнул, и он выпалил, позабыв про одежду дочери, что держал в руках.

— Вы не пожалеете! Я сделаю всё… — Иван собирался прямо здесь и сейчас убедить меня в том, что я сделал верный выбор, но пришлось его прервать.

— Да, я знаю, что ты вкладываешь душу в дело и не сомневаюсь в тебе. Если нет других вопросов, можешь идти.

— Да? Нет, вопросов нет. Ещё раз спасибо вам за то, что делаете для меня и Ани… — произнеся имя дочери, садовник снова сконфуженно замолк. Видимо, не мог поверить, что дочка не так уж и невинна, как ему казалось.

Раскланявшись, он ушёл, а Аня выскочила из шкафа и заперла дверь.

— Витя! Он теперь думает, что я шлюха и ты меня нанял не для того, чтобы пироги печь, а чтобы… Ну ты понял, — взволнованно тараторила она, залезая под одеяло.

— А знаешь, что я думаю? — я притянул её к себе и поцеловал. — Думаю, что ты взрослая девочка и сама можешь решать, с кем и когда спать. А твой отец не пятилетка, чтобы этому удивляться. Ты пойдёшь и поговоришь с ним, но сначала… — я запустил руку между её ног, и Аня, блаженно зажмурившись, упала на подушку.

Спустя час вернулся Степан, а я как раз освободился от невероятно важных дел.

— Виктор Игоревич! — вскрикнул старик, увидев меня, и подбежав обнял. — Как же я рад вас видеть! А вы…

— Выгляжу помято? — хохотнул я.

— Нет. Что вы! Я хотел сказать, за этот месяц вы возмужали.

— Спасибо. Да и ты похорошел. Ну и как тебе Евдакия? — шепнул я, расплывшись в улыбке.

— О! Она восхитительный специалист…

— Не прикидывайся дураком. Ты прекрасно понял, о чём я.

Степан огляделся по сторонам и заговорщически выпалил на ухо:

— Она просто восторг. Более страстной женщины я не встречал, — управляющий вздрогнул и обернулся. — Евдакия. Посмотри, кто приехал! — воскликнул он, натянуто улыбнувшись.

— Виктор Игоревич, рада, что вы вернулись. Правда, мы надеялись увидеть вас на открытии фабрики… Впрочем, вы ничего не потеряли. Пара репортёришек напишут о нас в газете, а в остальном открытие как открытие. Персонал предстоит ещё обучить, да и процессы наладить, но пару простейших препаратов мы уже готовы выпускать, — деловито отчиталась она, а после тепло улыбнулась.

— Отличные новости. Кстати, завтра приедет новый управляющий. Он заберёт на себя все организационные моменты. Вы же будете заведовать исключительно разработкой и производством препаратов. Все функции снабженца отойдут управляющему, обращайтесь к нему по любому вопросу. Можно сказать, что он станет моей левой рукой, — довольно сообщил я.

— Боюсь спросить, а кто же ваша правая рука? — прищурившись, поинтересовалась Евдакия.

— Разумеется, Степан, — улыбнувшись, я приобнял старика, отчего у того навернулась скупая слеза. — Евдакия, если не против, я украду Степана на пару минут? Хочу пошептаться.

— Как вам будет угодно, — женщина элегантно поклонилась и ушла.

Но пошептаться нам не дали. В прихожую ворвался всклокоченный карлик Яшка:

— Бестолочи! Поубиваю этих дегенератов! — ругался он на чём свет стоит, пока не заметил меня. — Ой. А ты, вы… Тьфу, твою мать! Как мне к тебе, вам, мать вашу, обращаться⁈ — ещё больше вспылил Яшка, увидев, что я смеюсь, глядя на его замешательство. — Я чё, мысли читать должен?

— Было бы отлично. Когда мы дома, обращайся на ты, на предприятиях — на вы. Усёк? — повеселившись от души, велел я.

— Вот теперь понятно. А то хрен ума дашь, с аристократами-то я особо не того… Не общался, — карлик шмыгнул носом и плюхнулся на диван.

— А ты чего матерился? — напомнил Яшке причину его эффектного появления…

— Да баранов понанимали! Говорю: не кидай столько угля, котёл взорвётся. А этот ишак проклятый всё кидает и кидает! Если б я не заметил, то вся фабрика б сгорела в первый же день.

— О-о-о… Яшка, так это же твоя работа — за производством следить. Недорабатываешь, выходит? — я хитро прищурился.

— Чёй-то я не дорабатываю? Всё я дорабатываю! Ничё ж не бахнуло. Всё благодаря мне! Не зря свой хлеб ем, — принялся оправдываться сотрудник. — Я этих бестолочей в ежовых рукавицах держу! Не переживай, всё будет в лучшем виде.

— Очень на это надеюсь. Когда первая партия лекарств?

— А для нищебродов уже сделали. Можно развозить.

— Для кого? — переспросил я, придавив его взглядом.

— Э-э-э… Ну для этих, для малоимущих. Так-то я не со зла их назвал, я ж сам этот… нищеброд, мать его, — замявшись, выдал Яшка.

— Смотри мне! А то корону с головы быстро сниму. Отправлю навоз по теплицам раскидывать.

— Да не, я ж к сотрудникам со всем уважением. Степан не даст соврать. Эт я просто в сердцах выругался.

— Хорошо, если так, —улыбнулся я и добавил: — Иди отдыхай, завтра покажешь, как ты контроль осуществляешь.

— Ага, ну я тогда пошёл. Доброй ночи, — выдохнул карлик и, спрыгнув с дивана, засеменил на второй этаж.

Оставшись наедине со Степаном, я тихонько выдал:

— Убийца Дубровских мёртв.

Услышав эти слова, старик всхлипнул и, крепко меня обняв, пролепетал:

— Я знал, что вы справитесь.

Глава 4

Я проснулся от звонка.

— Виктор Игоревич, добрейшего утречка! Ну что, я приехал, — раздался голос Вадима Станиславовича.

— Какой сейчас час? — спросил я, пытаясь, разлепить глаза.

За окном стояла непроглядная темень, хлестал дождь, завывал ветер, одним словом — погода мерзейшая.

— Четыре утра. Ну так что, меня в дом пустят или я должен доблестно выдержать испытание ливнем? — усмехнулся Вадим.

— Пару минут, — буркнул я и повесил трубку, спешно поднимаясь.

Стянув одеяло с Ани, я завернулся в него и спустился на первый этаж. За дверью стоял ректор. Выглядел он шикарно: деловой костюм в грязи по самые рукава, заляпанные напрочь ботинки и чемодан, а из всего этого безобразия на меня смотрит белозубая улыбка.

— Даже не хочу знать, где ты так уделался, — хмыкнул я и отошёл в сторону, пропуская своего нового сотрудника внутрь.

Вадим вошёл в дом, оставляя за собой чёрные следы.

— Представляешь, таксист застрял на полпути. У тебя ж тут не дороги, а не пойми что. Так ещё дождь этот… Пришлось проделать остаток пути пешком, — пожаловался ректор, поставив чемодан на пол. — А у тебя тут неплохо. Чисто, — он мельком взглянул на лужу, растекающуюся по полу от его одежды, и добавил: — Было…

— Виктор Игоревич, у нас гости? — за спиной раздался голос Степана.

Старик в пижаме сжимал в руках шпагу и жёстким взглядом сверлил незнакомца.

— Да, Степан, это управляющий, про которого я вчера рассказывал. Будь добр, принеси, пожалуйста, Вадиму Станиславовичу сменную одежду и набери ванну. Думаю, после ледяного душа она будет как нельзя кстати.

— Ваше Сиятельство, будет исполнено, — поклонился Степан.

— Степан, Вадим свой. Можно без вот этих сиятельств.

— В таком из случае добро пожаловать, — старик улыбнулся и, подойдя к ректору, крепко пожал ему руку. — Пятидесятый размер подойдёт?

— А у вас глаз-алмаз. Как раз пятидесятый и ношу, — улыбнулся бывший ректор, не сходя с места.

Через пять минут Степан вернулся со стопкой одежды и увёл Вадима в ванну на первом этаже. Я же остался смотреть на то, как быстро чистота превращается в свинарник. Пришлось вернуться в спальню и разбудить Аню, подкинув ей работы.

Девушка без возмущений и вопросов встала с кровати, а после, как зомби, двинула на первый этаж убираться. Появилось ощущение, что она ещё не проснулась и выполняет мою просьбу автоматически.

Два часа спустя на кухне собралась целая толпа. Вместе со мной сидели за столом и уплетали поджаренный на сковороде вместе с яйцами хлеб Степан, Яшка, Вадим, Иван, Евдакия и Анна. Если я и дальше буду расширяться такими темпами, придётся построить особняк покрупнее. В доме уже осталось всего три пустующие комнаты, и появись новые союзники — их просто некуда будет разместить.

Вадим Станиславович быстро вписался в команду и оживлённо обсуждал с Яшкой и Евдакией их разработки. Степан же настороженно за ним подглядывал, явно переживая, что новичок может увести у него пассию.

Позавтракав, мы отправились осматривать фабрику.

На воротах у входа красовалась вывеска: «Фабрика „Чистая дубрава“. Собственник: В. И. Дубровский». И пусть сама вывеска была красивой, прекрасно вырезанной из дерева, «Чистой дубраве» чего-то не хватало. А именно — дубов.

Потянувшись к мане, я создал по всей длине забора десятки ростков, которые в течение суток превратятся в раскидистые, мощные дубы. Отряхнув ладони, удовлетворенно кивнул и вошёл на территорию предприятия.

Фабрика состояла из пяти зданий, соединённых друг с другом широким коридором. Одноэтажная застройка, но с потолками высотой метров в шесть.

Слева располагалась лаборатория, где Евдакия вместе с Яшкой занимались разработкой новых препаратов. Следующее здание служило складом для сырья, которое привозили из теплиц.

За складом расположился производственный цех: там, в здоровых блестящих чанах настаивалось будущее лекарство. В этом же здании из получившейся выжимки производили различные формы лекарств: таблетки, капли, порошки и прочее.

В четвёртом строении стояла фасовочная линия, вдоль которой уныло прогуливался один единственный работник. Фабрика ещё не набрала обороты производства, и он запросто успевал следить за немногочисленными лекарствами, что поступали на конвейер.

В пятом здании устроили склад готовой продукции.

После обхода владений нас познакомили с персоналом, а я в свою очередь представил им нового управленца. Вадим сдержанно поприветствовал тружеников, и мы поспешили в теплицы.

Когда обходил саму фабрику, вопросам, роящимся в моей голове, не было конца, но стоило только зайти в теплицу, как я почувствовал себя дома. Растения в моей власти и готовы делать всё, что я пожелаю. Впрочем, пока теплицы были бесполезны, ведь я ещё не успел проложить здесь ивовую сеть.

Войдя внутрь, потянулся к мане, заставляя плакучую иву разрастись под землёй по всей площади теплицы. Когда процесс подошёл к концу, я взял горсть макров из ящика, стоящего у стены, и швырнул их на землю. Лоза пробилась через почву и, подобрав макры, утащила их вниз.

— Ого! Интересный способ подпитки растений, — удивился Вадим.

— Подпитки? — усмехнулся я, протягивая ему пакетик с семенами. — Брось парочку и увидишь, что будет.

Ректор с подозрением взял пакетик и швырнул семена на землю. Мана вмиг напитала их и заставила прорасти, а буквально через минуту перед нами красовались молодые зелёные побеги шалфея.

— Знаешь, сейчас я даже рад, что меня уволили. Больше тебе скажу: с такими успехами мы за год станем крупнейшим производителем лекарств в империи, — собеседник присел и потрогал листья саженцев.

— Да, план у меня именно такой. Вытеснить с рынка пустышки и дать людям действительно работающие средства.

Минутой позже к нам подошла Евдакия и, улыбнувшись, предложила:

— Виктор Игоревич, у нас есть партия лекарств, которые мы раздаём беднякам. Вы поедете с нами?

— Что? Раздаёте лекарства бесплатно? — тут же обернулся к учёной Вадим.

— Да, ты не ослышался. Беднякам Ангарска и окрестностей мы раздаём продукцию бесплатно, а после предлагаем исцелившимся работу на фабрике. Они так благодарны, что готовы работать хоть за спасибо, но деньгами мы их не обижаем. А ещё приятно, что такие сотрудники даже не пытаются филонить, выкладываясь по полной.

— Довольно благородно. И если бы я не понимал, какой вы человек, то решил бы, что эти люди будут в итоге либо пахать за гроши или в опасных для жизни условиях, — уважительно кивнул мне ректор.

— Да, поэтому у нас и была проблема с работниками. Крестьяне думали, что мы пытаемся их обмануть, но, как видишь, сейчас почти все вакансии закрыты, а значит, можно начинать работать на полную мощность.

— А что насчёт продаж? Как будем распространять лекарства?

— С логистикой поможет князь Панфилов. Через его сети мы будем доставлять лекарства в аптечные пункты, которые откроем по всей империи. Одни пункты для бедняков, где те смогут купить лекарства за гроши, а другие — в богатых районах, где аристократы смогут купить то же самое, но многократно дороже.

— Хитро! Кажется, подобный ход называется «золотой туалет». Назначение предметов одно и то же, просто второй из золота и стоит в тысячи раз больше.

— Как ты понимаешь, моя цель — сделать империю здоровее, чем она есть сейчас, при этом заработав себе имя и гигантский капитал, — я улыбнулся и посмотрел на фамильные часы, которые Яшка вернул мне после того, как я взял его на работу. — Ладно, поехали на раздачу. Евдакия Павловна, веди, — улыбнулся я женщине.

Через час наша машина уже стояла в трущобах Ангарска. К нам потянулась огромная река из сотен человек. Лица, перекошенные от боли, кожа серая, под глазами мешки… Все они ждали, когда же придёт их очередь получить свою порцию здоровья.

Евдакия раздавала препараты уже не первый раз, и наблюдать за тем, как она работает с людьми, было сплошным удовольствием.

— Тяжелобольные, кто не может долго стоять, проходят без очереди! Артрит, подагра… — она перечислила два десятка болезней, а после добавила: — Подходите к машине слева. Яков Константинович выдаст вам необходимые лекарства.

Разделив поток на составляющие, учёная отправила тяжёлых к Яшке, а остальных отоваривала сама. Забавно было видеть, как, получив свою склянку с таблетками, люди уходили абсолютно счастливыми. И, отходя от машины, неизменно повторяли: «Славься, дуб», а Яшка периодически на них покрикивал: «Бестолочи! Сколько раз я вам говорил: не Дуб, а Дубровский!»

Когда толпа разошлась, я подошёл к карлику и спросил:

— А что за ритуал такой?

— Не, ну а чё? На шару им, что ли, лекарства раздавать? Пусть знают, как зовут их спасителя. Репутация она, знаешь, лишней не бывает. Даже если это репутация среди нищеб… — увидев мой колючий взгляд, Яшка мигом поправился: — Малоимущих.

— Тоже верно. Продолжай в том же духе. Но чтоб людей больше не материл, — пригрозил пальцем карлику, и тот тут же кинулся оправдываться.

— Я ж не со зла! Да и не виноват я, что они тупые… В смысле, что у них память девичья. Сегодня помнят фамилию, завтра нет.

Оставив Евдакию и Яшку, мы с Вадимом отправились к Панфилову. Встретил нас богато уставленный стол, за которым мы узнали, что логистическая цепочка уже выстроена и ждёт отмашки.

С нашей прошлой встречи Панфилов стал выглядеть значительно лучше, да и судя по барышне, сидящей рядом с ним, личная жизнь его тоже пошла на поправку. В итоге мы заболтались до поздней ночи. Князь даже пригласил нас переночевать, но я отказался. Всё же дома ждала куча дел, и я не хотел терять ни минуты, потому что через шесть дней нужно вернуться в академию.

Вызвали такси и поехали обратно. Машина монотонно покачивалась, а я засмотрелся в непроглядную тьму. В итоге даже не заметил, как уснул.

Снилось, будто я стою у подножья цветущего дуба. Ярко-зелёная листва раскинулась во все стороны, а над его кроной светит ослепительное солнце. Кора дуба вдруг треснула, и на меня уставилась уже знакомая морда. Урфин.

— Давно не виделись, — расплылся в хищной улыбке бог-покровитель.

— Ну, не так уж и давно. Кстати, ты похорошел с нашей последней встречи, — похвалил я изменения во внешности Урфина.

— А-ха-ха. Всё твоими молитвами. Точнее, не твоими, а благодаря твоим лекарствам. Нищие благословляют Дуб, и я получаю энергию от верующих. Это приятно, это делает меня сильнее. Даже когда они благодарят Дубровского, энергию всё равно получаю я, — удовлетворённо ухмыльнулся бог.

— Рад за тебя. А мне что-то полагается за то, что ты набиваешь себе брюхо? — поинтересовался я, сложив руки на груди.

— Ещё как полагается. Сначала я хотел тебя прикончить, за то что ты подверг моего сына опасности…

— А потом ты получил энергию от верующих, и твоя жадность перевесила беспокойство о кровинушке? — поддел я Урфина.

— Следи за своим языком! — громко рявкнул бог, и солнце за его кроной затянуло тучами.

— Урфин, давай-ка заканчивай этот цирк. Твоё самолюбование порядком раздражает. Ты позвал меня, чтобы похвастаться новыми листочками? Или хочешь укорить за то, что Грув был в опасности? Ну так твои листья меня не интересуют, а Грув сам вызвался последовать за мной, понимая все риски. Более того, пойдя за мной, он стал сильнее. Да и не находишь, что нехорошо обсуждать своего сына, когда его нет рядом. Давай послушаем, что он думает на этот счёт, — я призвал Грува, и тот тут же вступил с отцом в перепалку.

— Грув! Грув, грув! — заорал древень, размахивая руками.

— Да ты посмотри на него, сама самостоятельность! — делано возмутился папаша.

— Грув! Грув!

— Ты меня ещё учить будешь? Дубровский! Ты что сделал с моим сыном⁈ До знакомства с тобой он никогда мне не перечил! — возмутился покровитель, но древень продолжил наступление на родителя.

— Грув!

— Знаешь что⁈ Если тебя прикончат, то я не стану тебя возрождать! Да, именно так, — пригрозил Урфин и упёр ветви в бока.

— Какой обидчивый… — усмехнулся я.

— Двое на одного? Ну понятно. Я вообще-то бог! Могли бы проявить хотя бы каплю уважения, два хама, — фыркнул он.

— Да, ты прав. Вы с сыном те ещё хамы. Представляешь, мелкий требует у меня макры за лечение! Грабёж среди белого дня! — хохотнул я и тут же увернулся от лозы, которой Грув пытался приложить меня по спине.

— А-ха-ха! Да, Грув тот ещё жулик! — рассмеялся Урфин.

— Грув! Грув! — распалялся древень, размахивая руками-лозами.

— Да-да, однажды станешь богом, а пока помолчи, — успокоил своё чадо отец и обратился ко мне: — Я хотел сказать, что ты молодец. Но ты, как всегда, не дал мне договорить. Хочешь награду?

— Было бы неплохо. Знаешь ли, в последнем бою я едва не помер, так что буду рад любой помощи.

— О, я видел, как ты сражался с Дзинч. В своё время она попортила мне нервы. Та ещё крыса, — зло выплюнул дуб. — И раз уж ты её хорошенько отделал, можно потратить на тебя немного божественной энергии, — Урфин взмахнул ветвями, отчего в воздух взмыло, окутав меня целиком, облако пыльцы.

По всему телу прокатились мурашки, как будто меня щекотали гусиным пером. Однако через секунду ощущения исчезли, и я, не понимая ровным счётом ничего, вопросительно уставился на покровителя.

— И что же я получил?

Дуб тяжело вздохнул и выдал:

— Невежда. Я даровал тебе…

Глава 5

Дуб тяжело вздохнул и сказал:

— Невежда. Я даровал тебе ключ от магазина Корока. Там ты сможешь потратить заработанные очки веры, — заметив, что я хочу снова задать вопрос, Урфин добавил: — Просто молчи и слушай. Я выделил тебе целых семь процентов от поступающего потока веры. Здорово, правда?

— Хм-м-м… Я надеялся на что-то более полезное. На какой-нибудь артефакт или повышение уровня магии, к примеру.

— Знаешь, я ненавижу выбирать подарки. А подыскивать подарки для таких, как ты, не люблю вдвойне, — Урфин потёр виски ветвями и продолжил: — Сам посмотришь и решишь, что тебе нужно в первую очередь.

— Подарки? — усмехнулся я. — Сначала я должен создать поток верующих и заработать для тебя очки веры, от которых получу жалких семь процентов, а потом сам же купить себе награду за проделанную работу? Я не понял, где в этой схеме затесался твой подарок? Вроде всё делаю я.

— Дубровский, какой же ты мелочный. Я был уверен, что, получив доступ к магазину, ты будешь прыгать от восторга, а ты… — покровитель взмахнул ветвями и, смягчив тон, снисходительно проговорил: — Ладно. Потрачу ещё немного веры. Держи.

Из глаз бога ударил луч света и, коснувшись моего лба, исчез.

— Я заблокировал твою память. Здорово, да? — самодовольно заявил дуб.

— Ты совсем больной? Решил амнезию мне устроить в подарок?

— Эй! Зачем так грубо! Вообще-то ты и твой друг полудурок Тейнар, заливаясь коньяком, забыли об одной вещи. Ваши показания для службы безопасности ничего не значат. Тебя опросят для галочки, а после придёт ментальный маг и просмотрит все твои воспоминания, начиная от момента рождения. Вот только родился ты не в этом мире. А сейчас я склеил воспоминания мёртвого графа с твоими воспоминаниями после попадания в его тело, заблокировав всю твою прошлую жизнь. Также пришлось стереть все воспоминания, где ты разболтал о том, что ты попаданец.

— Опять это идиотское слово… — вздохнул я. — Выходит, теперь я в безопасности?

— Если не наделаешь новых глупостей, то да.

— Вот это больше похоже на подарок. Спасибо. А в твой ларёк как-нибудь загляну. Посмотрю, что там можно купить на жалкие семь процентов, — в очередной раз я сделал акцент на семи процентах, надеясь, что жадный божок увеличит мою долю.

— Вообще-то, эти жалкие проценты — максимальная доля, какую я могу выделить смертному. Работай лучше, и этих процентов тебе хватит за глаза. Многие боги одаривают своих аватаров сотыми долями процента, и им, представь себе, хватает. Я же дал тебе целых семь! Но ты всё равно недоволен. Эх, нужно было выбирать другого подданного… — наигранно вздохнул покровитель и закатил глаза.

— Так-то я доволен… Но к вопросу распределения процентов мы ещё вернёмся, — усмехнулся я и добавил: — К тому же ты сам сказал, что я достиг отличных результатов. А значит, твои вложения окупились.

— Немного окупились. Самую малость… — расплылся в улыбке Урфин. — Всё, Дубровский, просыпайся. Вы уже приехали.

Открыв глаза, я увидел над собой испуганное лицо ректора.

— Виктор! Очнись! Виктор! — он трепал меня из стороны в сторону и уже замахнулся, чтобы влепить оплеуху, которую я перехватил в последний момент.

— Да тут я, тут. Ты чего разорался?

— Я тебя уже пять минут бужу. Думал, вдруг тебя Панфилов отравил или ещё чего случилось, — запыхавшись от испуга, выдал собутыльник и рухнул на заднее сиденье автомобиля.

— Уважаемые, если никуда больше не поедем, отпустите меня, пожалуйста. Ещё в Иркутск надо вернуться, сами понимаете, ночь поздняя, а завтра снова на работу, — извиняющимся тоном попросил таксист, посмотрев в зеркало заднего вида.

— Вадим Станиславович, рассчитайтесь и догоняйте, — улыбнулся я и вылез из машины.

Управляющий фабрики застыл в изумлении, но расплатился и вскоре догнал меня, застёгивая кошелёк.

— Виктор Игоревич, кстати говоря, а когда будет первая зарплата? А то деньги я уже начал тратить, а командировочных мне так и не выплатили, — пожаловался мой новый сотрудник.

— А первая зарплата будет тогда, когда откроешь сеть аптек. Пока мы были в академии, Панфилов любезно арендовал для нас торговые площади в каждом из городов Сибири. Теперь дело за тобой: закупи всё необходимое, найми фармацевтов и запускай продажи. Каждый месяц будешь получать свой процент от прибыли.

— Вот это разговор! Всё сделаю. Кстати, я придумал название для аптек. Аптеки для богачей назовём «Золотая дубрава», а для бедняков — «Дубовые настойки», — бывший ректор самодовольно расплылся в улыбке, как будто выдал что-то гениальное.

— С «Золотой дубравой» всё ясно, а в чём смысл «Дубовой настойки»? Мы же не рюмочная какая, — я скептически посмотрел на него.

— Так в этом и весь смысл! Проезжающий мимо богач увидит, что куча работяг тащится в заведение с названием, как у рюмочной, и не проявит интереса. Понимаешь? Меньше внимания, меньше проблем, — собеседник поднял вверх палец, демонстрируя значимость сказанного. Впрочем, с величавой внешностью профессора, какой бы бред он ни нёс, всё это так или иначе будет восприниматься как нечто крайне важное.

— Делай как знаешь, я тебе доверяю. Но! В первую очередь открываем аптеки для бедняков. Каждый покупатель, сказавший «Славься дуб», получит скидку в пятьдесят процентов. Поэтому рассчитай цены так, чтобы нам хватало ровно для того, чтобы поддерживать работоспособность аптек для бедняков и не обдирать их.

— Тебе так понравилась идея Яшки? — Вадим снисходительно посмотрел на меня, а я решил не рассказывать про то, что теперь имею долю от поступающих очков веры или… монет веры? Блин, надо было спросить, как называется божественная валюта. Ну да ладно.

— Да, буду распространять собственное влияние по империи. Кстати, закажи рекламу в газетах. Хочу, чтобы про «Золотую дубраву» узнала вся империя. Нам ведь нужно привлечь внимание богачей, так?

— Без проблем. Мне как-то приходилось рекламировать нашу академию. Конечно, особых плодов это не принесло, ведь о нас и так знают по всей Сибири, но десятка Южан всё же впечатлилась и приехала поступать. — Похвалился Вадим.

— Тогда завтра же займись открытием аптек. Производство пока останется на плечах Евдакии, — велел я, входя в дом.

Несмотря на позднюю ночь, нас встретила Аня. Она тут же накрыла на стол. Перекусив, все отправились спать. Девушка хотела было согреть мою постель, но мне пришлось отказать ей. Поласкаться мы можем в любое время, а вот осмотреть магазин с товарами я хочу прямо сейчас!

Войдя в свою комнату, запер дверь и, вытянув перед собой руку, призвал ключ. Золотой светящийся предмет упал мне в ладонь приятной тяжестью. Призыв ключа мало чем отличался от вызова Клювика или Слая, поэтому справился я без особого труда.

На резных гранях ключа были выгравированы листья дуба. Красивая работа. Повертев предмет в руках, я на минуту задумался о том, что же с ним делать. А после подошёл к шкафу и вставил ключ в замочную скважину, провернув его дважды. Дверная щель полыхнула зелёным, и я потянул створки на себя.

Из шкафа исчезла вся одежда, а вместо неё появился прилавок, за которым сидел сморщенный пенёк, похожий на старика. Вместо волос на его голове зеленела молодая поросль из листочков с проплешиной посередине. Из магазина резко пахнуло древесиной и сушёными травами.

Дед спал, издавая странный звук, похожий на посвистывание. Я негромко кашлянул, привлекая его внимание, и старик подскочил на месте, уставившись на меня ошалелыми глазами.

— Ты чё творишь-то⁈ Чуть сердце не остановилось. Разве можно так старика пугать?

— А разве у тебя есть сердце? — улыбнулся я, зная физиологию таких созданий.

— Ну сердца, может, и нет, но это не мешает мне спужаться до смерти, — пробухтел пенёк, глядя на свои ногти. — Как зовут-то тебя?

— Виктор Дубровский, — представился я и посмотрел на дальнюю стену магазина, где висели десятки предметов.

— А меня Ыбракхт.

— Будь здоров, — засмеялся я, услышав его имя.

— Да не чихаю я, дубина! Звать меня так. Чего вам всем моё имя-то сделало? Как ни скажу, так все гогочут, — возмутился Ыбракхт. — Ладно. Чего хотел-то?

— Ты продавец. Ты и предлагай.

— Ишь деловой. Предлагай ему. Ты ручонку-то сюды приложь, а там и посмотрим, чего-сь тебе предложить, — дед ткнул толстым пальцем в дощечку с изображением ладони.

Я приложил руку к деревяшке. Поверхность дощечки треснула, показав сверху цифру — триста сорок пять.

— Та чего-й тебе предложишь-то? У тебя ж всего три сотни кубов веры. Негусто, — печально заключил дед. — Ладно. Хошь зелье? Кости сращивает на раз, ну и уродства всякие исцелять могёт.

Старик ткнул пальцем себе за спину, и из стены выросла лоза, что оплела бутылёк и поставила его на прилавок передо мной.

— За две сотки кубов отдам.

— А есть что-нибудь посерьёзнее?

— Ну ты скажи, чего тебе надобно, а я скажу, есть иль нет, — упёр руки в бока старик, сложив руки на груди, после чего лоза утащила зелье обратно.

— Оружие, доспехи, артефакты полезные… — принялся перечислять я, но старик меня прервал.

— Та на кой тебе всё это барахло? С твоим уровнем магии лучше б купил возвышение. А там хоть с ног до головы увешайся артефактами, всё равно дубу дашь. Хе-хе… Дубровский, блин, поклоняется дубу и даст дубу. Хохма, как есь… — хихикнул старик и тут же спрятал улыбку, наткнувшись на мой взгляд. — Ладно, чего-й ты морду нахмурил? Я ж не со зла. Вон, погляди лучше.

Лоза притащила небольшой бутылёк, на дне которого лежала щепотка ярко светящегося порошка.

— Свет павшей звезды. Этого порошка как раз хватит, чтобы тебя на новый уровень перекинуть. Правда, кубов у тебя сколько нема. А он тыщу стоит…

— А рассрочка предусмотрена? Или в кредит купить? — я с интересом посмотрел на бутылёк, но, как только протянул к нему свою руку, лоза тут же утащила его обратно.

— Ты ручонки-то свои не тяни. Я тут в долг не даю. Есть кубы? Бери. Нет кубов? Вали, — надулся дед.

— Ыбракхт, а у тебя есть какие-то другие эмоции, кроме возмущения?

— А чёго-сь мне радоваться? Такие, как ты, меня дёргают по десять раз на дню. Хорошо, если купять чего, но чаще голову морочат, — заворчал он и через секунду расплылся в улыбке. — А чего ты там сказал — Ыбракхт? Во! Ты, пожалуй, первый, кто моё имя с первого раза назвал. Уважил старика. Ладно. Скидки будут, но не сразу. За каждую потраченную тыщу кубов один процентик скидки полагается. Процент накопительный. Но не больше десяти. Усёк? — раздобрился старик.

— Усёк, — усмехнулся я и спросил: — А бутылёк, какой ты в самом начале показывал, сможет карлика сделать нормальным?

— Ась? Коротышку, что ль? Не, ну так-то да, а чего-й нет-то? Правда, ему больно будет — мама не горюй. Не, ну ты сам прикинь, барин, это ж все кости расти заново будут, мышцы, хрящи, череп деформируется. Короче, такая перестройка тела, что в процессе он тебя десяток раз проклянёт и захочет руки на себя наложить. Но в целом — да. Берёшь?

— Пока нет.

— А чё голову мне морочишь? Заняться нечем, что ли? Ты либо по делу давай, либо я лавку-то прикрою.

— Всё, последний вопрос — и попрощаемся. Что за ключи вон там висят?

— Эти? — Лоза поднесла связку с разноцветными ключами. — Так ими проходы в другие миры открывать можно. Миры разумные, но это не значит, что тебя не пришибут, как только ты там появишься. Вот этот от Киртаса, эти — от Вайгарда, Белезара, Трикхрама. Много всего. Цена: мильон кубов.

— Ого. Дороговато связочка будет, — удивился я.

— Какая связка? Ты чё городишь? — постучал себе по лбу пенёк. — Это один ключик столько стоит, — лавочник на секунду замер, а я услышал стук, раздавшийся откуда-то из шкафа. — Ладно. Бывай. А то меня уж новый покупатель вызывает.

Дверь шкафа сама собой захлопнулась, по мне на прощание пробежался зелёный луч. Повторно открыв дверцу, я обнаружил там только одежду, висящую на вешалках. Старик растворился, как будто его и не было.

Я улёгся на кровать и задумался об открывающихся перспективах. С заработком очков веры проблем возникнуть не должно. Тем более что в ближайшие месяцы во всех уголках империи откроются наши аптеки.

Первым делом подниму уровень магии. Тысяча кубов не великая цена, если учитывать, что у меня уже больше трёхсот единиц. А ведь Яшка заставлял молиться малоимущих всего лишь пару недель и только в Ангарске. Что будет, когда мы покроем всю империю?

Интересно, а в бутыльке действительно пыль от упавшей звезды? Если да, то где этот пень-торгаш её достал? Я бы не отказался получить такой пыльцы да побольше, и желательно — бесплатно. Ведь каждое поднятие уровня магии будет требовать всё больше ресурсов. Боюсь представить, во сколько обойдётся пыль для перехода на шестой уровень. Сотни тысяч кубов или миллионы?

А ещё эти ключи в другие миры. Есть ли там ключи от Руиндара? Или после моего сражения с личом мир был полностью уничтожен?

Да уж, интересный магазинчик. Жаль, владелец — сварливый старикан. Я бы с радостью осмотрел все имеющиеся лоты. Уверен, достойных вещей там порядочно.

Хм-м-м… А пыль павшей звезды сможет поднять уровень не мне, а Груву? Если удастся накопить достаточно кубов, нужно проверить. Иметь на службе личного бога — это дорогого стоит.

Погрузившись в раздумья, я провалялся, уставившись в потолок до самого утра. Кровавый рассвет проник в комнату, залив всё алым. За окном лениво щебетали птицы, а Аня уже вывешивала постиранное бельё. Когда же она проснулась? Или, как и я, спать так и не легла?

Первым делом вломился в комнату Вадима. Пинком распахнул дверь и закричал:

— Проснись и пой! Нас ждут великие дела!

Управляющий фабрикой с перепугу рухнул с кровати и стал рисовать в воздухе пентаграмму, готовясь меня прикончить. Проморгавшись, он понял, что его жизни ничего не угрожает и только тогда развеял заклинание.

— Виктор Игоревич, ну ты чего? Мы ж недавно только вернулись. Дай поспать хоть до обеда, какие ещё дела? — простонал он, вставая с пола.

— Я же говорю — ве-ли-ки-е! Через десять минут жду тебя на кухне, — и, не желая слушать отмазки, захлопнул дверь, чтобы, весело насвистывая, спуститься на первый этаж.

Евдакия выскользнула из комнаты Степана. Заметив меня, она покраснела и, скомканно поздоровавшись, ускорила шаг. Что за детский сад? Вроде взрослые люди, а смущаются, как пятилетки.

На кухне я озадачил Аню приготовить завтрак на скорую руку и к моменту, когда Вадим спустился, на столе уже стоял тазик с салатом и две тарелки с глазуньей. Неспешно жуя, управляющий спросил:

— И какой план?

— Вызываешь такси и едешь сначала в Шелехов нанимать фармацевта или, на крайний случай, обычного продавца. Главное, чтобы он читать умел. Евдакия такие инструкции написала, что даже валенок разберётся. Ему всё равно нужно только выдавать лекарства от болезни, которую ему назовут.

— Да, видел я эти инструкции, всё доходчиво написано. Куда потом? — поинтересовался Вадим, запихнув в рот ложку салата.

— Оттуда поедешь в Листвянку с той же целью. На обратном пути заскочишь в Иркутск к Панфилову. Попроси у него контакты людей, помогавших арендовать торговую площадь. Может, они смогут помочь и с наймом персонала. И запомни: для аптеки малоимущих можем взять любого продавца, лишь бы умел читать и был вменяем. А для аптеки богачей — только настоящего хитреца, чтобы умел умаслить и правильно товар продать. С фармацевтическим образованием. Понял?

— Может, сразу через Панфилова зайдём? — Вадим предложил короткий путь, но по нему я идти не хотел.

— Нет. Я хочу, чтобы ты сам нашёл хотя бы пару человек и понял, кто нам нужен. Тебе ещё контролировать всех нанятых. Если будешь понимать, с кем имеешь дело, то это уже немало. Как наймёшь персонал в Шелехове и Листвянке, дуй к Панфилову, но не раньше.

— Сделаем. А ты чем займёшься?

— А я поеду в Ангарск и буду искать аптекарей там. Мне же надо контролировать управляющего, который контролирует аптекарей. А как я это сделаю, если не понимаю, насколько сложно нанять аптекаря? — усмехнулся я и отпил морса.

— Разумно, — заметил Вадим и, немного подумав, добавил: — и обидно.

— Почему обидно-то? — хмыкнул я.

— Выходит, доверяешь мне не до конца. А это обидно, — выдал он. — Хотя… Ещё бы ты мне безоговорочно доверял… Я же завалил академию трупами студентов, — говоря это, Станиславович изменился в лице. Во взгляде проскользнули печаль и стыд, которые он тут же попытался спрятать. — Ну ничего, буду восстанавливать утраченную репутацию.

— Зря ты так. Я просто хочу держать руку на пульсе, а не пускать всё на самотёк, — успокоил я друга, но помогли мои слова слабо. — Ладно, если доел, то вызываем такси — и в путь.

К началу рабочего дня я добрался до Ангарска и, не желая страдать в поисках толковых сотрудников, двинул прямо в государственные аптеки. Старые полуглухие бабки нещадно хамили куда бы я ни пришел, и единственное желание, какое они вызывали, так это нахамить в ответ.

Так я проскакал целых шесть аптек, пока в седьмой не встретил молоденькую девчонку, недавно окончившую университет. Красивая, вежливая, в общем, в ней было всё, что могло привлечь аристократа. После недолгих переговоров мне удалось её перекупить.

Оказалось, что в государственных учреждениях платят гроши. Ей, к примеру, пообещали всего сто пятьдесят рублей за пятнадцать двенадцатичасовых смен.

Услышав, что я буду платить ей вдвое больше, если она найдёт мне ещё одного фармацевта, девочка тут же согласилась перейти в новую аптеку «Золотая дубрава». А ещё через час она привела подружку, которая работала её же напарницей.

Две улыбчивые, доброжелательные и желающие работать девчонки полностью закрыли вакансии аптек для богачей.

А найти продавца для малоимущих оказалось ещё проще. Яшка перед моим отъездом попросил нанять на работу его соседа. Жена бросила, сам перебивался с шабашки на шабашку, но работать хотел, да и грамоте был обучен. Пообщавшись с соседом карлика, я пришёл к выводу, что он нам подходит. Если честно, даже удивился, что этот самый сосед не оказался таким же жуликом, как и сам Яша.

В итоге с наймом персонала я закончил ещё до обеда. Отзвонился Евдакии и велел отправлять партию лекарств в аптеки, так как продавцы уже были готовы принимать товар.

Кстати, об особенностях работы аптек. «Золотая дубрава» будет открыта ежедневно с восьми утра до восьми вечера. А вот «Дубовые настойки» только в пятидневку, причём с шести до трёх часов дня со среды по воскресенье, чтобы бедняки могли закупиться в выходной день.

Почему так? Да потому что деньги сами себя не заработают. Если в аптеке для малоимущих сделать приём ежедневным, то придётся нанять ещё одного продавца. А это увеличит цену на лекарства, что для меня неприемлемо. Впрочем, как и для тех людей, у которых практически нет средств.

А вот толстосумы, что будут пополнять мои карманы звонкой монетой, должны иметь доступ к лекарствам на ежедневной основе.

Вернувшись домой, я с чувством выполненного долга отправился во двор. Мои старые теплицы были засеяны овощами и ягодами, которые Анна выращивала для приготовления пищи. Производство сырья же полностью переехало в Большую Черемшанку, и теперь половина площади пустовала. А позади теплиц меня манила чёрная красавица…

Поскрипывая на ветру и слегка раскачивалась из стороны в сторону, груша из кожи браминов так и просила намять ей бока. Чёрт, купил её давно, а тренировался всего один раз. Стоит исправить эту несправедливость. Сбросив рубашку, использовал покров маны и благословение Урфина, после чего накинулся на грушу.

Удары руками и ногами сливались в один бесконечный поток едва заметных движений. А попадания превратились в сплошной гул, как будто тысячи дятлов одновременно принялись долбить деревья. Я так увлёкся, что в один момент отпрыгнул назад и резким рывком скользнул к груше, впечатав в неё колено.

Балка, удерживающая снаряд, жалобно хрустнула, и амбар, потеряв одну из опор, покосился вовнутрь. Да уж… Видимо, тренировка окончена, а я ведь даже не вспотел. Уже повернулся, чтобы забрать рубашку, и встретился глазами с Анной, что уставилась на меня восторженным взглядом. Она улыбнулась и убежала в дом.

Странные все какие-то. Я пожал плечами и достал из кармана мобилет, после чего набрал Олегу:

— Ты в городе? Отлично. Мне нужно, чтобы ты построил спортзал. Слушай, да я не знаю. Ты же строитель. Придумай что-нибудь. Главное, чтобы тренажёры вместились, и крыша не сложилась, когда я по груше бью. Да, прецеденты были. Ага, только что. Не, не придавило, слава дубу. Но на всякий случай строй покрепче. Всё давай. Жду.

Олег — отличный мужик. Понятливый и работает на совесть. Обещал за неделю всё сделать. Жаль только, что через эту самую неделю меня здесь уже не будет.

Начнутся занятия. А академия съест всё свободное время. Впрочем, я не могу назвать обучение там бесполезным. Польза определённо есть, причём не только в магии, но и в нарабатываемых связях с аристократами. В одиночку сделать род великим сложно, а если у тебя куча друзей, то это уже не проблема.

Пообедав, вернулся в свою комнату и увидел на кровати мобилет. Хм-м-м… Он совершенно точно мне не принадлежал, поскольку мой собственный болтался в кармане. Как только я нагнулся, чтобы его взять, аппарат зазвонил. На экране высветилась надпись: «Неизвестный номер». Подняв трубку, я услышал вкрадчивый голос:

— Виктор Игоревич. Вас беспокоит Тарас Фомич Крысов. Вы забрали одну принадлежащую мне вещь…

Глава 6

— Виктор Игоревич, вас беспокоит Тарас Фомич Крысов. Вы забрали одну принадлежащую мне вещь.

Вот так наглость! Этот скот не сумел забрать артефакт силой и решил договориться? Что ж, послушаю, что он мне предложит.

— Тарас Фомич, уж не вашего ли питомца я изуродовал? — оскалился я и услышал напряжённое молчание с той стороны.

— Вы правы. Моего. Тут такое дело… У вас находится мой артефакт, и я прошу его вернуть, — было слышно, что каждое слово даётся Крысову с трудом, и, как бы он ни пытался сделать свой голос дружелюбным, напряжение ощущалось. — За артефакт я готов заплатить неприлично большую сумму. Что скажете, если я дам вам десять миллионов рублей?

— Серьёзные деньги. Но как вы компенсируете мне психологические травмы, полученные по вашей вине?

— Не понимаю, о чём вы таком говорите.

— Ну как же? Сперва вы похитили меня, после прислали убийц. Причём дважды, Тарас Фомич. А когда и это не помогло, вы обрушили на академию всех своих мышей, которых выращивали в пещерке. Хотелось бы, знаете ли, компенсацию за доставленные неудобства, — насмешливо заявил я.

— Да, вы правы. Нехорошо получилось… — извиняющимся тоном пробормотал Крысов, хотя за этим тоном скрывалась едва сдерживаемая ярость. — Прошу меня простить. Я бываю несдержан. Что если я за каждый описанный вами инцидент я накину сверху по два с половиной миллиона? Это позволит решить нашу маленькую проблему?

— Ого! Двадцать миллионов — приличные деньги, — присвистнул я. — Подскажите, а сколько вы собираетесь заплатить семьям погибших и раненых аристократов?

— Что? — опешил Крысов.

— По вашей вине погибло больше трёх сотен студентов Иркутской академии. Ещё больше тысячи получили ранения разной степени тяжести. Некоторые останутся калеками на всю жизнь. Так вот, мне интересно, сколько вы готовы заплатить их родителям для того, чтобы… Как вы там выразились? «Решить нашу маленькую проблему?» — холодно спросил я и вслушался в тишину.

— Виктор Игоревич, не вынуждай… — начал распаляться Крысов, но я его прервал. К чему выслушивать угрозы, когда мне тоже есть что сказать?

— Не вынуждать тебя? Да что ты можешь? Ничтожество, — с отвращением процедил я. — Ты настолько труслив, что даже не нашёл в себе смелости лично явиться ко мне и забрать своё барахло. К слову, очень полезный артефакт. А теперь послушай сюда, выродок: предложи мне хоть все деньги мира, и я с вероятностью в тысячу процентов пошлю тебя нахрен.

— Сопляк, следи за языком! — взвизгнул Крысов.

— А не то что?

— Ты заплатишь! — взорвался ублюдок.

— Запоминай, мышатина. Я не заплачу — я отплачу. Отплачу тебе за каждого пострадавшего студента. А после уже ты заплатишь за то, что посмел напасть на меня. Но к тому моменту ты будешь умолять меня избавить тебя от страданий. Прячься в своей грязной норе и моли богов, чтобы я тебя не нашёл, — стальным голосом отчеканил я.

— Да кем ты се… — Крысов не успел договорить, так как я сбросил вызов.

Что ж, понятия не имею, где искать этого ублюдка. А значит, остаётся только ждать, пока он сделает свой ход. Я неслабо его выбесил, следовательно, действовать он начнёт в ближайшее время.

Все его угрозы и предложения — полная чушь. Если бы у Крысова были эти двадцать миллионов, он нанял бы полсотни магов, что прикончили бы меня, как муху. Полагаю, все деньги, которые у него имелись, он вкладывал в своих крысок. Ковал доспехи, поставлял еду, платил агентам, помогавшим похищать студентов, возможно — подкупал полицаев, чтобы те закрывали глаза на пропажу людей.

Думаю, что десяток тех магов, которых я перебил в академии, он нанял на последние сбережения. А когда дело не выгорело, решил бросить в атаку всех грызунов, коих взращивал долгие десять лет. Впрочем, какой у него ещё был выбор? Начать всё заново и возродить армию крыс или лишиться артефакта, смирившись с тем, что его план не осуществится никогда?

И вот теперь крыса загнана в угол. Да, он может пойти на подлость или напасть в неожиданный момент. Но это неважно. Как только он появится в пределах досягаемости, я переломаю ему все кости. А пока стоит наведаться к моему старому другу.

Выйдя в коридор, запихнул подброшенный мобилет в карман и позвал дворецкого.

— Степан, кто-нибудь входил в мой кабинет?

— Виктор Игоревич, никак нет. Без вашего разрешения никто даже близко к нему не подходит. Даже Яшка, — мотнул головой старик, выделив имя карлика.

— Да, он тот ещё жулик, но не стоит его подозревать. Он знает, чего лишится, если его махинации хоть краем коснутся меня и моих близких.

— Вы правы. Но, прошу простить, что-то случилось? — Степан встревоженно посмотрел на меня.

— Да нет, всё в порядке, — отмахнулся я и добавил: — Подготовь машину. Едем к Большакову.

У дома Большакова Алексея Павловича было оживлённо. Десяток машин, а из двора его дома доносился смех.

Я позвонил в дверной звонок, и через минуту встретил знакомого мне дворецкого. Тот открыл дверь и, радушно улыбнувшись, спросил:

— Виктор Игоревич, вы приехали поздравить Алексея Павловича с днём рождения?

Твою мать! Не лучшее время я выбрал для визита. Впрочем, Заяц поможет мне даже в собственный день рождения. Однако заявляться без подарка всё равно но как-то неудобно.

— Увы, я не знал, что у Алексея Павловича сегодня праздник. Не могли бы вы по старой дружбе помочь мне с выбором подарка? — хитро спросил я, положив в карман мужика тысячу рублей. — Всё что останется — ваше.

— Сделаю всё в лучшем виде. Через двадцать минут подарок будет на месте. Потяните немного время, — дворецкий оживился и, поклонившись, ушёл, набирая на мобилете чей-то номер.

Отличный мужик. Продажный, но он мне нравится.

Войдя во двор, обнаружил праздничный стол, за которым сидели шикарно наряженные дамы. Мужчины стояли в стороне и потягивали коньяк. Среди любителей крепкого алкоголя Большакова не было.

Осмотревшись по сторонам, я заметил его фигуру, мелькнувшую в окнах первого этажа. Туда и направился.

Алексей Павлович вместе с Ульяной собирался выкатить на веранду праздничный торт. Подойдя, я поприветствовал хозяев:

— Алексей Павлович, Ульяна, — уважительно кивнул и улыбнулся. — Поздравляю с юбилеем. Я подготовил вам подарок, но он прибудет немногим позже.

— Виктор Игоревич! Родной, заходите, пожалуйста! Я рад вас видеть! — выпалил сияющий Большаков, а после извиняющимся тоном добавил: — Планировал позвать вас в гости, чтобы посидеть в кругу семьи, а сейчас вот официальное празднество с людьми, с которыми приходится работать. Впрочем, чего греха таить, вы и сами всё понимаете…

Ульяна обольстительно улыбнулась и осмотрела меня с ног до головы, после чего её глаза восторженно блеснули. Да, с последней нашей встречи я стал куда мускулистее, правда, в этот раз придётся наезднице обломаться. Времени для плотских утех у меня нет.

— Конечно, я понимаю. Алексей Павлович, сможете уделить мне пару минут? Нужно кое-что обсудить наедине.

— Ох уж эти секретики… — закатила глаза Ульяна и повернулась к отцу: — Если будет просить моей руки, не спеши соглашаться. Я ещё подумаю, — она высунула кончик языка и самодовольно удалилась, через плечо поглядывая за моей реакцией.

— Виктор Игоревич, простите мою дочь за такое поведение. Любимый ребёнок, чего уж там! Оттого и избаловали страшно. И да, для вас я всегда найду время. Прошу в мой кабинет.

Спустя пару минут я сидел на резном стуле из красного дерева и излагал суть своей просьбы.

— Алексей Павлович, недавно меня пытался убить один господин. Так вот, он подбросил мне мобилет, с помощью которого мы повздорили, хорошенько повысив градус общей ненависти друг к другу. Могли бы вы через свои каналы отследить, откуда поступил звонок? — я пододвинул устройство к Большакову, и он тут же убрал его в ящик стола.

— Разумеется, я сделаю всё, что от меня зависит. Быть может, вам нужна ещё какая-то помощь? Я могу обратиться к Клещёву, он имеет определённое влияние. Авось сможет помочь уладить конфликт, — встревоженно посмотрел на меня Большаков.

— Не стоит. Этот конфликт можно решить только кровью. Но, как всегда, прошу вас не распространяться о моей проблеме.

— Разумеется. Виктор Игоревич, и всё же боязно за вас. Не лучше нанять телохранителей или на время уехать из города? — его слова заставили меня улыбнуться.

— Обязательно уеду. У меня учёба в академии начинается через пять дней.

— Ну и замечательно, — с облегчением выдохнул Большаков. — Знаете, а я каждый день вас добрым словом вспоминаю. Встаю с кресла и радуюсь. Ничего не болит. Порой, даже забываю, что когда-то подагрой страдал.

— Рад, что смог помочь, — искренне улыбнулся я и, побеседовав пару минут, попрощался с хозяином дома.

На выходе меня ждал дворецкий с большой коробкой в руках.

— Виктор Игоревич, уже уходите?

— Да, мы обсудили всё что было нужно. Не могли бы вы вручить подарок вместо меня?

— С удовольствием, — кивнул дворецкий.

— А что же я подарил Алексею Павловичу? — полюбопытствовал я.

Слуга приоткрыл коробок и продемонстрировал пятизарядный арбалет, украшенный позолотой.

— Алексей Павлович давно такой хотел. Любит по тарелкам пострелять, знаете ли. Но покупку всё откладывал. Ваш подарок ему точно понравится, — мужчина любезно поклонился и собирался уже уйти, но я не удержался и запихнул-таки ему в карман ещё стольник. Хорош, чертяка. И мне помог, и мечту Большакова исполнил.

Выйдя за ворота, наткнулся да двух мужчин в форме. Одного из них я знал. То был брат Елизаветы, Фёдор Антонович Лунгин.

— Виктор Игоревич, а мы вас обыскались, — улыбнулся мне Лунгин.

— А мне кажется, вы точно знали, где меня искать, — улыбнулся я в ответ и пожал протянутую руку.

— Ха-ха! А вас не проведёшь. Да, так уж вышло, что мы следим за вами с момента, как вы покинули академию. Прошу пройти с нами. Трифонов хочет поговорить.

— Если у него дефицит общения, он может позвонить мне в любое время, и я с радостью с ним поболтаю, — усмехнулся, понимая, что выбора мне всё равно не дадут.

— Вы же понимаете, что это будет далеко не праздная беседа.

— Фёдор Антонович, всё я прекрасно понимаю. Но вы бы на моём месте и сами пытались отвертеться от разговора с Трифоновым. Не самый он приятный собеседник, по правде говоря. А хуже всего, что в отличие от звонка, в личном диалоге я не могу повесить трубку, если собеседник мне наскучил.

— Виктор Игоревич, без личной беседы, к сожалению, никак. Пройдёмте по-хорошему. Я, правда, не хочу мериться с вами силой. Тем более, я наслышан о ваших подвигах в академии, — как-то обречённо вздохнув, попросил Лунгин.

— Фёдор Антонович, я пойду, но только из-за уважения к вам и вашей сестре. Открывайте портал.

Лунгин усмехнулся, понимая, что я откровенно ломаю комедию. Он кивнул своему коллеге, который тут же создал синеватое окно перехода.

Войдя внутрь, мы попали в уже знакомое мне помещение портальной станции. Лунгин отпустил порталиста, а сам повёл меня по длинному коридору к кабинету Трифонова.

— Фёдор Антонович, подскажите, а Станислав Карлович раскололся?

— Я не в праве разглашать информацию о расследовании, — отрезал Лунгин, проходя мимо коллеги, вышедшего в коридор, а спустя пять метров, когда мы остались одни, всё же добавил: — Но могу вас заверить, что виновника резни уже ищут, а всё его имущество арестовано, — Фёдор улыбнулся, растрепав всё, что мне нужно было знать.

Что ж, я оказался прав. У Крысова нет других вариантов, кроме как прийти за мной лично.

Подойдя к кабинету Трифонова, Лунгин открыл дверь и запустил меня внутрь. За столом сидел Вадим Иннокентьевич, что курил какие-то отвратительные сигареты, создавая непроглядные клубы дыма. Рядом с ним хмурилась тонкая как щепка женщина, что отмахивалась от табачного тумана, лезущего в глаза. Кажется, Трифонов специально курил рядом с ней.

— Виктор Игоревич, присаживайтесь.

— Вадим Иннокентиевич, рад видеть. Чем могу помочь? — спросил я, плюхнувшись в стул напротив.

— Мы ведём расследование о нападении на Иркутскую академию магии. Опрашиваем свидетелей, непосредственных участников событий, а также героев, отличившихся в защите, — он мерзко улыбнулся и утопил окурок в пепельнице. — Расскажите, как так вышло, что вы сумели выжить?

— Не поверите. Чистое везение! — хохотнул я и почесал подбородок.

— Вы правы. Я не поверю. Ваши преподаватели о вас лестно отзывались, особенно ректор. Точнее, бывший ректор. Я слышал, что теперь он работает на вас. Это интересно, но не так важно. Важно следующее. Ни один первокурсник на моей памяти не сумел победить профессора. А выжить в схватке с богом и вовсе немыслимо даже для бывалого мага. Не желаете ли поделиться с нами, как вам удалось провернуть такое?

— Вадим Иннокентиевич, у меня нет от вас никаких секретов. Думаю, вы в курсе, что я едва не погиб, сражаясь с той тварью. А выжить мне помогла вот эта безделица, — я достал мешочек и, вынув из него Сердце проклятого, бросил артефакт на стол.

Пульсирующий чёрный комок прокатился до середины стола, заставив Трифонова и его спутницу вжаться в спинки стульев.

— Это божественный артефакт — Сердце проклятого. Мне удалось его украсть, когда я помог сбежать из плена шестидесяти аристократам. Думаю, об этом вам тоже уже известно. Данный предмет даёт безграничный доступ к некротике, за счёт чего я и сумел поднять толпу мёртвых крысолюдов, что помогли прогнать королеву крыс из академии.

— Прогнать? Я слышал немного другую интерпретацию событий. Говорят, вы не просто её прогнали, а практически разорвали на части.

— Вадим Иннокентиевич, напуганные люди склонны преувеличивать. Там было ровным счётом то, о чём я вам говорю, — с нажимом заявил я.

— Что ж. Допустим. Вы чудом спаслись с помощью артефакта. Но как вы объясните, что сумели одолеть профессора магии природы? В этом вопросе некротика вам не помощник, а профессор всю жизнь посвятил изучению своего предмета. Пусть вы и одарённый, но первокурсник. Однако же, свидетели вашей дуэли говорят, что вы виртуозно сражались именно этим типом магии. Поведайте-ка, где сумели набраться такого опыта? Освоить две стихии разом — это не шутки.

— В моём роду был двоюродный дядя. Тихон Тихонович Продубровский, которого коварно убил граф Картаполов. Так вот, Тихон Тихонович с самого детства обучал меня этой ветви магии. Сначала теории, а как только я начал чувствовать ману — практике. Если вы допросите свидетелей нашей битвы более подробно, они вам расскажут, что за всё сражение я использовал всего два заклинания. Как вы считаете, это слишком много для первокурсника?

— Пожалуй, нет. Но это не объясняет того факта, что вы тактически превзошли своего соперника.

— А по-моему прекрасно объясняет. Профессор половину жизни просиживал в пыльной аудитории, а я каждую свободную минуту тренируюсь, — я продемонстрировал сбитые костяшки кулаков. — Если выдаётся свободная минута — тренируюсь физически, если времени нет — практикуюсь в контроле маны. К примеру, сейчас я использую покров маны. Но отнюдь не для того, чтобы напасть. А, для того, чтобы совершенствоваться. Попав в академию, я тренируюсь и днём, и ночью. Можете уточнить у Картаполова, Львова, Оболенского, Ершова и десятков других студентов. Я практически живу на стадионе.

— Ваши слова совпадают с показаниями студентов и преподавательского состава. Но осталось последнее подозрение. Уж не из другого ли вы мира? — тон Трифонова неуловимо изменился, и тот просверлил меня взглядом в надежде, что я дрогну.

— А бывают и другие миры? — я удивлённо вскинул брови.

— А вы хорош. Небывалое хладнокровие для восемнадцатилетнего парня.

— Мне почти девятнадцать, — отрапортовал я.

— Главное — дожить до девятнадцати, верно? — хищно оскалился дознаватель, поджигая новую сигарету. — Маргарита Елизаровна, проверьте, будьте добры, память нашего гостя. А вас, Виктор Игоревич, я попрошу расслабиться и не мешать. От этого будет зависеть ваша дальнейшая судьба.

— С радостью. Я уж думала, вы специально затягиваете разговор, чтобы я подольше подышала этими вашими омерзительными сигаретами, — фыркнула Маргарита Елизаровна и, поднявшись со стула, шагнула ко мне.

Прохладная рука легла на мой лоб, и менталист мягко предупредила:

— Больно не будет.

Я не успел ничего ответить, как вдруг перед глазами пролетела вся жизнь мёртвого графа. Я видел, как он родился, лицо его измученной матери и счастливое лицо отца. Видел, как они ухаживали за сыном и любили его. Картинки сменялись со страшной скоростью, и на следующей уже Степан обучал графа владеть шпагой.

Картинка меняется, и я вижу, как измученный отец сидит за рабочим столом, замечает, как я, то есть граф, заходит в комнату, и бросает всё, чтобы поиграть с единственным сыном. Мать помогает учить уроки, нежно гладит по голове. Это была семья, семья которой у меня никогда не было.

В Руиндаре я был сиротой и привык всегда и во всём полагаться только на себя. Пожалуй, единственным человеком, которого я мог назвать родственником, был мой учитель, ну и Иггдрасиль, если древо вообще можно считать роднёй.

Картинки снова сменились, я увидел себя подростком. Удивительно, но дядя Тихон реально тренировал молодого графа. Правда, у того мало что получалось.

Я видел, как началась война родов, как на моих глазах убили отца и мать. То были люди, которых я сам никогда не знал. Да, я увидел их в живую всего пару секунд назад, но в груди защемило с ужасной силой. Я вдруг почувствовал, как по моим щекам струятся обжигающие слёзы. Их смерти разорвали моё сердце в клочья.

Прохладная рука оторвалась от лба, вернув сознание в задымлённый кабинет. Я вытер рукавом лицо и посмотрел на Маргариту Елизаровну, направляющуюся к выходу.

— Вадим Иннокентиевич, мальчик чист. Оставьте его в покое, у него крайне трагичная судьба. Не усложняйте её без надобности, — жалостливо попросила женщина и вышла.

Трифонов открыл ящик стола и вытащил пачку салфеток.

— Виктор Игоревич, прошу простить за то, что потревожил вашу рану. Сами понимаете, такая работа. Выяснять правду любой ценой, — он протянул мне салфетки, но я отказался: слёзы уже высохли. — Что ж, я рад, что вы не попаданец, иначе нам пришлось бы вас того… — дознаватель провёл пальцем по горлу.

— А кто такие попаданцы? — прикинулся я идиотом.

— Оу, забудьте. Это я так… Глупости, о которых вам и знать-то не следует. Кстати, всё, что вы услышали в этом кабинете, строжайшая тайна. Перейдём к официальной части, — мужчина достал бланк и протянул его мне. — Поскольку вы маг смерти, вы подлежите регистрации. Влейте в этот бланк ману.

Я без вопросов выполнил его просьбу. На листе проступила синеватая печать, что мгновением позже исчезла.

— Теперь мы сможем найти вас в любой момент. Если решите навредить империи, вас уничтожат.

— С чего бы мне этого хотеть?

— У преступников бывают разные мотивы. И они не всегда весомые. Поэтому мы перестраховываемся. На всякий случай. Ах да, артефакт можете забрать. Теперь мы также сможем его отследить, даже если вы решите его продать или потеряете, — Трифонов брезгливо оттолкнул Сердце проклятого в мою сторону. — Раз уж мы закончили с официальной частью, у меня есть для вас предложение. Фёдор Антонович Лунгин крайне лестно отзывался о вас после того, как вы самолично уничтожили Отиджа. А нам очень нужны перспективные люди. Как вы смотрите на то, чтобы пройти стажировку в рядах имперских истребителей?

— Звучит заманчиво, — удивлённо выдохнул я.

— Тогда не будем терять времени. На границе с Монголией открылся небольшой пробой. Вы вместе с наставником отправитесь туда. Ваша задача — зачистить местность и закрыть пробой. Наставник оценит ваши навыки. Если вы нам подойдёте, поговорим о зарплате и прочих бонусах. Если провалитесь, то и разговаривать будет не о чем. Фёдор Антонович! — дверь приоткрылась, и в неё заглянул Лунгин. — Можете забирать парня и отправляться.

Лунгин кивнул и отвёл меня на портальную станцию, где, переливаясь синеватой дымкой, нас уже ожидал портал.

Глава 7

Выйдя из портала, мы очутились на длинной улице. Постройки разрушены, как будто по ним пробежал великан, а оставшиеся обломки медленно догорают. В поселении стояла стерильная тишина, и только потрескивание огня нарушало гробовое безмолвие.

То тут, то там лежали расплющенные тела жителей. Вверх по улице, на стене кирпичного дома, и вовсе застыла кровавая лепёшка, когда-то бывшая человеком. Как будто гигант нанёс удар со страшной силой, превратив беднягу в кровавое месиво. Устрашающее зрелище.

— Судя по нашей информации, пробой открылся в километре от поселения. Сначала зачистишь местность, а после двинем к пробою, — коротко ввёл в курс дела Лунгин, заглянув в планшет, а после сложил руки перед грудью, направив ладони друг к другу.

Меж его пальцев появился красный шар, к которому потянулись языки пламени от ближайших построек. Когда шар увеличился до размера тыквы, Фёдор сдавил его, а после выбросил вверх. Красная сфера, взмыв в небо, взорвалась, разметав по округе яркие искры, оставившие в воздухе не гаснущие нити маны.

Всего таких нитей набралось семь штук. Пять вели влево от деревни, и ещё две — в сторону пробоя.

— Это поисковое заклинание школы огня. Я могу отследить тварей, которые стали причиной возгорания чего угодно. Да, людей тоже могу отследить. Главное, чтобы пламя горело не дольше десяти часов, иначе энергетические связи просто пропадут, — пояснил Фёдор. — Что ж, Виктор, вперёд. Покажи свои навыки, — Лунгин деловито указал ручкой на скопление пяти линий, а после накинул на себя щит пламени, отгородившись от потенциальной угрозы.

Прежде, чем двинуть по направлению, указанному моим провожатым, я осмотрел следы, оставленные на земле. Огромная стопа отпечаталась в грязи, вдавив в неё переломанное тело мужчины. Такую форму я уже встречал ранее. Более того, мне приходилось вычищать сотни пещер Руиндара от этой мерзости.

Пещерные тролли. Прожорливые, агрессивные, совершенно тупые. Они мало чем отличались от животных, хотя и умели использовать простейшие орудия. К примеру, вырвут дерево и машут им, как дубиной.

— Фёдор Антонович, а какой уровень опасности у тролля? — спросил я, повернувшись в сторону пяти лучей маны.

— Виктор Игоревич, ваша наблюдательность впечатляет, — оценил маг, делая запись в планшет. — У троллей четвёртый-пятый уровень угрозы. Всё зависит от размера особи и её особенностей. Давайте выдвигаться, пока эти твари не напали на следующую деревню.

На выходе из поселения, я заметил сломанную на две части вывеску — «Нижний Торей». Вместе с вывеской сломали и жизни целой деревни.

Мы прошли около пятисот метров и попали в лес, где среди ветвей мельтешили жутковатые тени. Три огромные твари не меньше пяти метров ростом сражались друг с другом за право сожрать пойманного оленя. Ещё два тролля пали в бою, развалившись на земле без сознания.

Лунгин кивнул в сторону тварей, призывая с ними разобраться, а не ждать, пока те сами перебьют друг друга. При этом мой куратор погасил щит пламени, чтобы ненароком не спалить всё вокруг.

Благодаря поверженному профессору магии природы — Харитону Фроловичу, я обзавёлся крайне интересными растениями. Потянувшись к мане, создал грибницу, что стремительно поползла вперёд к сражающимся монстрам.

Спустя минуту сражения на ногах стояло всего две твари, а третья каталась по земле со свёрнутой челюстью. Грибница добралась к центру побоища и распространилась на десяток метров вокруг. Сероватые грибы ковром поднялись из земли, привлекая к себе внимание гигантов.

Тупые твари даже на секунду прекратили сражаться, а в следующий миг грибы взорвались зелёной пыльцой, подняв в воздух споры, усиленные некротикой. Тролли отшатнулись назад, но поздно: на слизистую оболочку глаз и носа споры уже попали. И часть из них монстры уже успели вдохнуть.

Истошно вопя, каменные гиганты рухнули на землю. Один пытался выцарапать себе глаза: грибница жадно пожирала его плоть. Другой рвал кожу на груди, пытаясь унять боль, распространяющуюся по лёгким. Тот, у которого была свёрнута челюсть, просто громко мычал, царапая пальцами приоткрытую пасть, куда заползала сероватая паутинка корней.

Грибница была опасна сама по себе: прорастая в теле врага, она не только уничтожала его нервную систему, но и была способна убить, если противник ничего не предпримет. А вот с добавлением некротики опасность буквально выходила за рамки добра и зла.

Корешки легко пробивали плоть противника, впуская в неё волны некротики, вызывающей разложение. Раньше я атаковал некротикой снаружи, и это было эффективно, пусть твари и сохраняли боеспособность ещё какое-то время, однако сейчас их тела разрушались изнутри, убивая их практически мгновенно, особенно если споры прорастали вблизи мозга.

Спустя минуту агонии всё было кончено. Два тролля пали от поражения мозга, остальная троица задохнулась, потому что грибница сковала их лёгкие. Лунгин с ужасом посмотрел на меня, но ничего не сказал, вместо этого сделав новую запись в блокноте и прикрыв лицо платком. Видимо, опасался вдохнуть споры.

Фёдор двинул на следующую точку, а я призвал питомцев, чтобы они полакомились трупами тварей. В любом из случаев выпущенная мной некротика на них не действует, а значит, и вреда не будет. Вот только нужно было немного подождать, ведь демонстрировать своих подручных я не собирался. Проклятый древень заорал «Грув!!!» и рванул к троллям, на ходу удлинив свои руки.

Подбежав к телам, деревяшка разорвал грудную клетку твари и с головой нырнул внутрь, чтобы уже через секунду вылезти наружу перемазанным кровью. В его высоко поднятой руке-лозе сиял крупный макр. Древень закинул его в пасть и побежал доставать остальные кристаллы, пока созданные им лозы отгоняли от трупов Слая и Клювика. Вот же жадный засранец.

— Ты слышал? — настороженно спросил мой куратор, повернувшись ко мне.

— Да, это сова корноуха так орёт, — уверенно заявил я и ткнул пальцем вперёд. — Будь осторожен, мы уже близко.

— Корноуха? — с недоверием спросил Лунгин и глянул в указанном мной направлении. — Никогда о такой не слышал. Ладно, Виктор, поспешим. Осталось ещё две твари.

Лунгин перешёл с шага на бег, и мне пришлось накинуть покров маны, чтобы не отстать от него. Десятиминутная пробежка завершилась, когда мы наткнулись на нового тролля. Он оказался меньше, чем его собратья, вот только жрал не оленину, а местного грибника.

Ветер подул нам в спину, и тварь подняла окровавленную морду, жадно принюхиваясь. Я усмехнулся от подлянки, которую мне подкинул лес, и обнажил меч, выйдя навстречу троллю, рванувшему в атаку.

Чрёхметровый гигант, сотрясая землю, нёсся через чащу, врезаясь плечами в деревья и безумно рыча. Из оскаленной пасти брызгала кровавая слюна. Тролль тащил за собой метровое бревно, планируя использовать его как дубину. В плече клыкастого выродка торчал небольшой нож, который, судя по всему, вонзил грибник.

Между двух толстых тополей выросла лоза и, натянувшись струной, подсекла ноги верзилы. Тролль споткнулся и, потеряв равновесие, на всём ходу врезался лбом в дерево. Встряхнув окровавленной мордой, он дёрнулся, готовясь порвать меня в клочья. Но подняться ему было не суждено.

Здоровяк вставал на карачки, когда десятки лоз оплели его тело и, потянув в разные стороны, распяли на земле. Он яростно ревел, источая смрадное дыхание, но уже ничего не мог поделать. Мои растения так плотно спеленали его, что он только и мог водить глазами в ожидании неминуемой гибели. Я подошёл к ублюдку и всадил меч в сонную артерию.

Кровь, бурным потоком выплеснулась на траву, и через десяток секунд тварь погибла. Я же повернулся к Лунгину и увидел, что он с серьёзной физиономией снова что-то записывает в планшет. Завершив свои записи, он пригласил меня следовать дальше.

Последняя тварь нашлась неподалёку от открытого пробоя. Тролль лежал в луже собственной крови и шумно дышал. Рядом с ним сидел лесоруб, с головы до ног залитый красным. Судя по всему, первым ударом лесник подрубил троллю ногу, а уже после этого мелко нашинковал выродка.

Осмотрев местность, я понял, что лесник был здесь не один. За пригорком лежали пять его товарищей. Им повезло намного меньше. Раздробленные головы, оторванные конечности. Одним словом, спасая товарища, они заплатили своими жизнями. Что ж, благородно.

— Мужик, ты как? — спросил Лунгин, подойдя к леснику.

Тот улыбнулся окровавленным ртом и попытался встать. Ноги его подломились, и он ничком рухнул на землю, продемонстрировав нам страшные раны от когтей, оставленные на спине. Было очевидно, что бедолага не жилец. Лунгин с горечью плюнул и собственноручно спалил ещё живого тролля.

— Вперёд. Закроешь пробой и выбираемся отсюда, — Фёдор кивнул в сторону полупрозрачной дымки, мерцающей в воздухе.

Стоило только войти в пробой, как за спиной послышалось «Грув!», а после все звуки исчезли. Мы оказались в тускло освещённой пещере.

С высокого свода мерно капала вода, а на стенах росли грибы, светящиеся зелёным. Подойдя к стене, я провёл по ним рукой, и оказалось, что я могу поглотить их с помощью способности Иггдрасиль.

Отлично. Теперь у меня есть фонарик. Хмм… А если я объединю эти грибы с некротикой и заставлю прорасти внутри врага. Это же будет жуткое зелёное свечение, от которого любой разумный побежит в ужасе. Впрочем, сработает это только на разумных существах. Ладно, позже попробую.

В ширину пещера составляла около пятидесяти метров, а вот какой она была в длину, я даже представить не мог. Здесь ужасно воняло испражнениями троллей, отчего хотелось как можно скорее разобраться с оставшейся тварью и выбраться отсюда.

На каменной поверхности виднелись едва заметные сколы. Как будто что-то невероятно тяжёлое прошло здесь совсем недавно. Немного поодаль мы обнаружили каменную крошку от раздавленного в пыль булыжника. Готов поспорить, здесь живёт не тролль. Точнее не так, тролли здесь действительно жили, но был и кто-то ещё.

Лунгин использовал щит пламени. Миг — и округа осветилась оранжевым, выхватив из темноты огромный камень. Он мелко подрагивал, а ещё от него жутко фонило маной. И я, и куратор одновременно поняли, что это не макр-переросток. Фёдор попытался схватить меня за шиворот, но я извернулся и рванул вперёд.

— Куда⁈ Дурак! На выход! Он тебе не по зубам! — испуганно орал за спиной маг огня, пока я на ходу призывал лозы.

В дальней части пещеры лежал чёртов каменный голем. Пережиток прошлого. Даже в моём мире их было не так-то много. Кто-то говорил, что они аномалии, созданные выбросами маны. Другие утверждали, что это творения обезумевших магов. Для меня же не было разницы, кто их создал, важно было только уничтожить этих выродков как можно быстрее.

Если голем вырывался на свободу, он начинал крушить всё вокруг, не зная усталости. Обычные воины были неспособны разрушить его каменную броню, а поскольку у него не имелось дыхательной системы, да и в пище голем не нуждался, он мог разрушать целые сутки напролёт. Иногда такие твари успевали сровнять с землёй пару городов, пока не находился сильный маг, способный его сокрушить.

Но, какими бы сильными эти твари ни были, а слабое место тоже имели. Весь их панцирь обычно покрыт трещинами, в которые замечательно может проникнуть лоза и разрушить камень изнутри. А если удастся раскрошить броню, то в центре голема можно найти магическое ядро. Сделано оно из тончайшего стекла, поэтому достаточно малейшего удара, чтобы этот крушитель погиб. Вот только далеко не каждый маг успевал до ядра добраться.

Лозы обвили камень, скользя по его поверхности в поисках изъянов брони. Камень качнулся, послышался хруст, и через мгновение семиметровый исполин поднялся в полный рост, разодрав путы в клочья.

Голем не имел изъянов. Идеально отполированный камень, как будто тролли, жившие с ним в одной пещере, днём и ночью натирали его до блеска.

Уже на бегу я вырастил под его ногами дерево Хуры. Взмыв вверх, дерево расщепилось от удара о многотонную тушу, а сам голем даже не пошатнулся.

В этот момент я пожалел о том, что дал питомцам сожрать трупы троллей. Сейчас бы пятёрка монстров здорово помогла в сражении с этой махиной.

— Назад! — заорал Лунгин и ударил огненным шаром в голову твари.

Не знаю, на что он надеялся. Шар взорвался и едва не обрушил своды пещеры. При этом пламя захлестнуло и меня, заставив скрыться под костяным щитом, а вот голем пришёл в ещё большее бешенство и, присев, резко рванул на Федора.

— Уходи! Живо! — надрывался Лунгин, уклоняясь от атак твари, которая своими многотонными кулаками сотрясала пещеру.

Как и в моём прошлом мире, голем оказался невероятно шустрым. Он заставил моего незадачливого куратора не только накинуть покров маны, но и использовать огненную магию для ускорения движений. Из стоп Фёдора вырвались сгустки сжатого пламени, которые резко подняли его вверх. Изменяя наклон тела, Лунгин парил в воздухе, каждый раз пропуская удары чудовища в жалких сантиметрах от своего тела.

Твою мать! И какой уровень угрозы у здешних големов? Впрочем, без разницы. Если у этой твари нет изъяна, то я его создам. Я одновременно призвал и Слая, и Клювика. Коршун подхватил слизняка и, пролетев десяток метров, сбросил его гиганту на грудь, едва не зацепив Лунгина.

Слай расплескался от удара, покрыв своей слизью поверхность твари, от чего камень зашипел, выпуская едкий белый дым. Впрочем, голем не обратил на это никакого внимания. А вот Лунгин обратил и с дуру снова решил лупануть огненным шаром. Благо я вовремя его остановил.

— Не смей!

Тварь, противно заскрежетав, повернулась ко мне, окончательно потеряв интерес к Лунгину, парящему под потолком. Напряжённо улыбнувшись, я сглотнул и тут же накинул на себя покров маны вместе с благословением Урфина.

Каменюка рванула ко мне на невероятной скорости. В последний момент я чудом проскользнул между её ног, столкнувшись с воздушными потоками, созданными резким рывком. Голем врезался в стену, отчего сверху посыпались сталактиты.

Каменные сосульки разбивались об пол, заставляя следить как за снарядами, способными пробить меня насквозь, так и за големом, что готовился к новой атаке.

Когда я в очередной раз увернулся, Лунгин подлетел ко мне и, схватив за ворот, потянул на выход. Куртка надавила на кадык, перехватив дыхание, а я увидел, что голем уже летит на нас. Ударив наотмашь, я попал Федору по лицу, отбросив мага в сторону.

В последний миг я нырнул в бок, пропустив каменную лапишу в сантиметре от головы. А через секунду голем развернулся и стал снова и снова вколачивать в землю кулаки, пытаясь попасть по мне сверху. Всё, что мне оставалось, так это уклоняться и ждать, когда же Слай пробьёт эту чёртову броню.

Впрочем, ожидание не мешало мне подготовить сцену для будущего представления. Тут и там я сплетал толстые корни, которые ждали своего часа. И вот он настал. Голем рванул вперёд, а я призвал Грува в форме копья и метнул его в грудь каменюки. Вместе с этим с двух сторон синхронно ударили корни, попав прямо в древко копья и многократно ускорив его.

Из-за броска я замедлился. Копьё, ускоренное корнями, врезалось в голема и пробило его грудь насквозь, после чего звякнуло о стену где-то в темноте. Гигант замахнулся многотонным кулаком и взорвался, осыпав меня колючей каменной крошкой.

С облегчением выдохнув, плюхнулся на каменный пол. Я был уверен в победе, но на долю секунды представил, что бы было со мной, если бы гигант попал. Мимо прополз Слай, послав мне образ мужчины, демонстрирующего бицепсы.

— Да, ты молодец. Отлично справился, — усмехнулся я и погладил по голове слизня.

Ко мне подошёл Лунгин и, с облегчением вздохнув, покачал головой.

— Отважно, но глупо. И безрассудно. Твои знания о тварях изнанки впечатляют. — Было абсолютно непонятно, ругает он меня или хвалит, но после куратор улыбнулся и спросил: — Где зверушек-то таких достал?

— В зоомагазине, — усмехнулся я и перехватил руку Федора за секунду до того, как тот попытался погладить Слая. — Не делай так, если не хочешь потерять руку. Он кусается, — предупредил я, серьёзно опасаясь, что мой наставник останется без кисти.

— Занятно, — протянул маг и снова что-то записал в планшет.

— Фёдор Антонович, что скажешь? Прошёл я отбор? — поинтересовался я, посмотрев на него снизу вверх.

— Решение принимать не мне. Я только собираю данные. Но скажу так. Ты сражаешься явно не как маг второго уровня. А это уже немало. Давай возвращаться. На месте проведём повторный тест. Возможно, пирамида, определившая твой уровень силы в день поступления, сбоила. Маг со вторым уровнем не может сражаться подобным образом, — отозвался Лунгин, продолжая, вести записи.

— Почему так думаешь?

— Потому что даже я не справился бы с этой тварью в одиночку. Всё, что я мог бы сделать, так это сбежать или попытаться раскалить панцирь голема в надежде, что он треснет от перепада температур. Вот только для того, чтобы план сработал, мне потребовался бы либо водоём поблизости, либо маг холода. Поэтому я бы предпочёл не вступать в бой и просто отступить. Если бы не ты, Виктор, я бы так и поступил, — напряженно пробубнил аристократ и, закончив писать, спрятал планшет во внутренний карман.

— Вот так дела, — усмехнулся я. — Наставник резко перешёл на ты. А ещё оказалось, что я сильнее мага шестого уровня. Этот день полон открытий.

— С тобой не только на ты перейдёшь, но и на мат. Если в следующий раз я велю тебе отступить, то ты выполнишь приказ, не пытаясь импровизировать, ясно? — собеседник строго посмотрел мне в глаза.

— То есть я прошёл и будет следующий раз. Отлично, — хохотнул я и, поднявшись на ноги, направился к выходу из пробоя.

— Эй! Я же сказал, что решение принимать не мне. Но ты не так уж плох, потенциал есть, — заметив мою самодовольную физиономию, Лунгин добавил: — Нос не задирай. То, что ты выжил, ещё не значит, что тебя примут в истребители.

— Да-да. Я понял, меня примут. Глядишь, ещё и твоё место займу. Ведь я смог убить голема, с которым ты бы не справился, — я расхохотался, увидев, как наставника перекосило от моих слов.

— Ах ты наглец! Стоять! — прикрикнул он и, расплывшись в улыбке, погнался за мной.

Спустя час я стоял перед приёмной комиссией, изучающей отчёт Лунгина. Лысый мужик, покрытый ожогами, оценивающе посмотрел на меня и заявил:

— Ну что, Виктор Игоревич? Готовы услышать наш вердикт?

Глава 8

Не дождавшись моего ответа, старик продолжил:

— Согласно полученному отчёту, у вас довольно необычный набор заклинаний. В основном вы используете магию природы и призыв существ. В то же время у вас отменные рефлексы, благодаря чему вы и выжили. Это впечатляет, — маг уважительно кивнул и улыбнулся.

— Да, я старался, — усмехнулся я, но тут взгляд обожжённого деда поменялся на жёсткий и пробирающий до мурашек.

— Однако, вы безрассудно бросились в бой, тратили ману без меры, а также ослушались приказа вашего наставника. Ваш набор заклинаний мал, а уровень магии так и вовсе смехотворен, — старик оценивающе обвёл меня взглядом и снова заговорил: — Но несмотря на все недостатки, вы сумели уничтожить существо седьмого уровня опасности. Думаю, во всей империи не найдётся мага со вторым уровнем, кто смог бы повторить ваш фокус. Одним словом, вы неоднозначны.

— Это хорошо? — вскинул бровь я, не понимая, к чему ведёт мой собеседник.

— До тех пор, пока вам везёт, да. Но как только удача отвернётся, вы умрёте. Безрассудство сочетается с отвагой. Слабый уровень магии с умелым комбинированием заклинаний. Ослушание приказов с отличной импровизацией. Вы, как меч, который в умелых руках способен защитить от опасности, но если им пользуется глупец, то он сам себе отрубит ноги, — председатель комиссии замолчал, оценивая мою реакцию на его слова, а после указал пальцем в сторону комода, на котором стояла пирамида. — Подойдите вон туда. Оценим ваш уровень магии.

Я положил руку на пирамиду, и она, как и раньше, выстрелила в потолок чёрным лучом. А когда проверка завершилась, старик хмыкнул и заявил:

— Что ж, юноша, ваш уровень магии немного подрос. Теперь вы на третьем уровне. Однако для вступления в ряды истребителей этого до сих пор недостаточно. Я предлагаю вам стажироваться под началом Фёдора Лунгина. Он будет брать вас на простые задания, где вы сможете совершенствовать свои навыки и научитесь командной работе.

Ха! Командной работе? Да я сам обучал парней работать в команде. Если бы Лунгин помогал, а не пытался утащить меня силой, мы бы прикончили того несчастного голема намного быстрее.

— И какие бонусы положены стажёру? — скептически поинтересовался я, сложив руки на груди.

— Мы подберём вам снаряжение, дадим доступ к первому уровню архива, а ещё вы получите телепортационный камень, ведущий в наше управление, — дедок замолк, а я продолжил ждать добавки. Как-то маловато, если честно. Но дед так и не заговорил, а просто пялился на меня, ожидая ответа.

— Скажем прямо, я разочарован. Ожидал, что вы предложите куда больше, чем просто пару тряпок, да возможность почитать пыльные книги.

— Хо-хо-хо! — усмехнулся дед. — Что ж, значит, мы оба разочаровали друг друга. Я был наслышан о ваших подвигах и ожидал от вас совершенно других результатов. Если проявите себя, тогда мы сможем пересмотреть условия нашего сотрудничества, — теперь слова мага прозвучали угрожающе.

— А если я откажусь?

— А если откажетесь, то я заберу у вас Сердце проклятого и передам его другому магу смерти. Более сговорчивому и умеющему работать в команде, — старик расплылся в мерзкой ухмылке.

Ха! Я знал, что Трифонов врёт. Государство не сможет просто так оставить могущественный артефакт в руках студента. А вот использовать его как точку давления — запросто. Что ж, очень мудрый ход. Я, конечно, могу отказаться, но делать этого, разумеется, не стану.

— А вы хитрый лис, — заметил я. — Думаю, мне определённо есть чему поучиться у вас. Да и служба в рядах истребителей обещает быть занятной. Я согласен. Где поставить подпись?

— Вы её уже поставили в кабинете Трифонова, — усмехнулся наглый дед. — Если бы вы не согласились сотрудничать, вы бы не вышли отсюда живым.

Интересно. Они не нашли доказательств того, что я попаданец, но были готовы меня прикончить. А собственно, почему? И что же им показалось подозрительным? То, что я так умело комбинирую магию, мой контроль маны или же боевой опыт?

А может, они хотели меня убить, чтобы сохранить в тайне местонахождение божественного артефакта? Или есть ещё какие-то другие причины, о которых я даже не догадываюсь? Проклятье! В очередной раз вопросов больше, чем ответов. Ну да ладно. Будем работать с тем, что есть.

— Как хорошо, что мы оба приняли верное решение, — я расплылся в хищной улыбке.

Если бы старикан попытался меня атаковать, я бы в ту же секунду наполнил помещение ядовитыми спорами гриба. И забрал бы с собой как минимум этого деда. Что же, радует, что мы сумели избежать бессмысленного кровопролития.

— Фёдор Антонович, — тихо сказал престарелый маг, и в комнату тут же вошёл Лунгин, причём сделал это так быстро, как будто всё это время подслушивал. — Проводите молодого человека на склад и выдайте ему обмундирование.

— Будет сделано, Николай Михайлович! — вытянувшись по струнке, козырнул Лунгин и вывел меня из кабинета.

Мы прошли на склад, длинные полки которого оказались завалены пыльными пластинками из чёрного металла.

— Иваныч, выдай комплект одежды на парня, — попросил Фёдор, облокотившись на стол кладовщика.

Мужик со свёрнутым набок носом осмотрел меня с ног до головы и спросил:

— Сорок восьмой размер?

— Совершенно, верно, — кивнул я.

Кладовщик шагнул к одному из стеллажей, покопался среди пластин и, взяв одну из них, бросил на стол передо мной. Пластина глухо ударилась о столешницу, тускло сверкнув в лучах магического светильника.

— Держи, — сухо сказал мужик, усевшись обратно за стол.

— Ого. А тебе повезло. Новый комплект достался, — присвистнул теперь уже куратор.

— Антоныч, у меня только новые и есть. То, что в прошлый раз тебе с подранка выдали, не считается. Каждый может ошибиться, — хмыкнул кладовщик.

— Ага, ошибиться. Ты выдал мне тряпки, от которых на всю округу гнильём разило. Я только распаковал контейнер, а весь особняк уже провонялся.

— Ну звиняй. Я ж не со зла. Видать, забыли перед выдачей простирнуть.

— То есть ты не отрицаешь, что выдаёшь уже поношенное? — хитро прищурился Лунгин.

— Отрицаю. Но всякое случается, — хохотнул кладовщик и, достав газету, отмахнулся от нас как от назойливых мух. — Всё, валите. Я занят.

— Камень телепортационный гони и пропуск в архив. Занятой он, блин, — фыркнул Лунгин.

Закатив глаза и вздохнув, кладовщик выдвинул ящик стола и достал оттуда два предмета. Маленький фиолетовый камень размером с лесной орех, а также картонку с начертанными на ней мелкими символами, рассмотреть которые было крайне сложно.

Прикоснулся к картонке, и она, вспыхнув синим пламенем, исчезла. Подобный эффект был и у ключей от номеров в отеле. Только на тех ключах чертили значительно меньше рун. Спрятав камень телепортации в карман, я осмотрел стальной брусок.

— Влей в контейнер ману, и форма будет закреплена за тобой. Другой человек сможет её надеть, только если ты погибнешь или кладовщик снимет защитное заклинание, — объяснил Фёдор.

Надо же, занятный предмет. Подобных я никогда не встречал. Контейнер? Ну посмотрим, что внутри. Поток маны проник в предмет и прокатился по нему, высвечивая сотни маленьких символов. Когда синеватое свечение погасло, контейнер рассыпался, оставив висеть на моей руке костюм из тонкой ткани.

Чёрное плотное полотно с вкраплениями золотой нити. У нагрудного кармана, расположенного справа, вышиты крылья. Сама форма чем-то напоминала покроем военную, правда, с куда более свободным кроем и обилием скрытых отделов. Особенно порадовало, что помимо штанов и кителя, здесь был и плащ с капюшоном.

— Если повторно вольёшь ману в форму, она снова упакуется в контейнер. А ещё вот, — Лунгин вложил мне в ладонь значок в виде пламени, на фоне которого располагалась половина звезды. — Теперь ты в моём отряде. Зовёмся мы «Пламенный рассвет». Да, немного пафосно, но мы ведь аристократы, пафос — наше всё, — усмехнулся он.

— А если я пройду стажировку, то получу значок с целой звездой? — спросил я, вертя в руках невесомую безделушку.

— Что значит получишь? Это штучная вещь. Если пройдёшь стажировку, то твой значок изменится. Одна звезда — рядовой, две — сержант и так далее. Одним словом, старайся, слушай, что говорят старшие, и будет тебе счастье.

— Понятно. И каким будет моё следующее задание? — я влил ману в костюм, и он, полыхнув ярко-синим, снова принял форму чёрной пластины.

— Твоё задание? — задумался Лунгин. — Отправляйся в академию и прилежно учись. Если появится работа, с которой ты сможешь справиться, я с тобой свяжусь.

— Отлично. Если встретишь голема, с которым не сможешь совладать, дай знать, — я улыбнулся и пожал протянутую руку.

Оставшуюся неделю пришлось мотаться из города в город, нанимая фармацевтов и контролируя работу аптек. Вадим договорился с Панфиловым о помощи и каждый день открывал около пяти новых точек по всей Сибири.

Но не всё шло так гладко, как хотелось бы. К примеру, в городе Бабушкин ректор нанял прожжённого вора, что после первого же рабочего дня вынес кассу, а вместе с ней — и все лекарства. Вадим, конечно, нашёл наглеца, сломал ему ноги и вернул всё украденное, но из-за этого инцидента мы потеряли ценное время.

За эту неделю я рассчитывал открыть аптеки хотя бы в половине сибирских городов, но мои прогнозы явно оказались слишком оптимистичными. Пришлось оставить всё на бывшего ректора, а самому возвращаться.

Академия выглядела по-новому. Внешне, казалось, что здесь ничего и не происходило, только вот память то и дело подбрасывала воспоминания о растерзанных телах, лежащих на мостовой тут и там. Пожалуй, никто из студентов больше не сможет чувствовать себя в абсолютной безопасности. Впрочем, это было написано и на напряжённых лицах аристократов.

С ребятами мы договорились посидеть вечером в отстроенном заново кабаке «Две башни». А перед этим я зашёл в гости к Ершову.

— Вася, ты дома? — спросил я, постучав по двери.

Ершов вышел всё в той же уродливой маске и, не сказав ни слова, поклонился, указывая рукой на кресло, стоящее в глубине номера.

— Нет, спасибо. Я постою. А вот ты присаживайся. Прошла неделя, а значит, настало время повторить процедуру. Грув, — призвал я дендроида.

Деревяшка без церемоний толкнула Ершова в грудь, и тот плюхнулся в кресло.

— Эй. Давай-ка без грубостей. Он всё-таки твой клиент! — возмутился я. — Да, пока не заплатил. И что с того? Ты ведь его тоже ещё не вылечил?

— Грув! Грув! Грув! — настырно орал дендроид, размахивая ветками.

— Ой, да заткнись ты уже. Давай лечи. Быстрее исцелишь, быстрее получишь оплату, — я вздохнул, устав от спора с древом-подростком, и посмотрел на Васю, снявшего маску. — А ты не смей ему платить до того, как он закончит работу. Иначе этот пенёк пустит твою семью по миру своим неуёмным аппетитом.

Вася беззвучно засмеялся, а древень недовольно приступил к процедуре. Он отрастил лозу и надкусил её посередине. Белёсый сок брызнул на пол гостиницы, после чего Грув принялся возюкать огрызком сочащейся лозы по физиономии Ершова. Сок, попадая на кожу, шипел, оставляя после себя белёсую же плёнку.

В этот раз пенёк провозился целый час. То ли лучше старался, то ли потерял сноровку, но эффект уже был заметен невооружённым глазом. У Васи отросли полноценные веки, щёки, что до этого разъело кислотой, приобрели нормальную форму, а обрубок носа немного увеличился в размерах.

Впрочем, кроме изменений во внешности, были и ещё кое-какие, более значимые перемены. Василий открыл рот и прохрипел:

— С-па-си-бо… — его голос дребезжал, срываясь на шёпот, но, твою мать, он заговорил!

Я расплылся в улыбке и погладил деревяшку по голове.

— Молодец. Отличная работа, — похвалив, я достал из кошелька десять тысяч рублей и отдал их Груву. — Держи премию.

— Грув! Грув! — пенёк выхватил купюры и радостно выпрыгнул в окно, поскакав в сторону магазина, торгующего макрами.

— Вася, ты чего расселся? Давай-ка собирайся. Мы в кабак опаздываем, — вскинулся я, подгоняя друга. — Так. Сразу договоримся. Ещё раз прослезишься при мне — и я скормлю тебя крысолюдам. Не знаю, где я найду эту пакость, но я найду. Бесит смотреть на твою кислую мину. Жизнь налаживается, выдыхай уже. Ещё пара процедур — и ты снова красавец. Эм-м… — я наигранно замялся. — Ты же был красавцем? А то сидя в багажнике я как-то тебя не рассмотрел. Впрочем, плевать. Даже если ты был уродом, я всё равно найду тебе даму, и уж она-то заставит тебя улыбаться! — Вася хрипло захихикал. Звучало жутковато, но всяко лучше его немого смеха с беззвучными подёргиваниями. — Ну чё ты хохочешь? Говорю же, опаздываем! Быстрее одевайся!

Я выпихнул Ершова из комнаты, а сам подошёл к окну. По мостовой перебежками двигались парочки, шугающиеся каждой тени. И это несмотря на то, что на улицах академии многократно увеличилось количество безопасников.

Впрочем, тут жили не только трусы, но и дебилы. Стайка девчонок, оглядываясь по сторонам, шла в направлении библиотеки. А за углом их ждали три парня, спрятавшихся в тени. Улучив удачный момент, придурки выскочили, громко закричав. Рассчитывали, что услышат визг, а может, и доведут кого-то до слёз. Вот только всё пошло не по плану.

Девочка с серебряными волосами вскинула руку, и из её ладони ударила плотная струя воды. Она попала обидчику в грудь, отчего бедолагу отбросило на пять метров назад и протащило лицом по мостовой. Ха! Так ему, полудурку, и надо. Вася вернулся, и я так и не увидел, чем закончилось дело.

Ершов нарядился в белоснежный костюм, что достаточно интересно смотрелся в сочетании с чёрной маской. Я одобрительно кивнул, и мы, не теряя времени, быстрой походкой отправились в кабак «Две башни».

Увы, с последнего нашего визита заведение растеряло весь свой шарм. Здания-то восстановили, но вот канатную дорогу, по которой доставляли заказы, отстроить ещё не успели, из-за чего официантам приходилось бесконечно бегать с этажа на этаж, создавая дополнительную суету.

Ребята уже ждали нас, заняв столик в дальнем углу второго этажа. Мы сделали заказ, и я познакомил присутствующих с Ершовым, хотя многие его и так знали.

Пока друзья увлечённо беседовали, Мышкина подсела ко мне, томно шепнув на ухо:

— Я соскучилась. И кстати, отец простил тебе долг за моё спасение.

— Это за которое из? За спасение в джунглях? От похитителей? От крысолюдов? Или от нападения убийцы, когда мы были с тобой номере? — улыбнулся я.

— За спасение от похитителей. За остальные спасения я расплачусь сегодня вечером, — она прижалась плотнее и игриво лизнула меня в ухо.

А это радует. Уж очень мне не хотелось работать на её отца. Мужик серьёзный, а значит, и просьба его была бы довольно весомой и проблематичной в исполнении. Да и в любом из случаев не люблю быть должником.

Ребята весело беседовали, рассказывая, как прошла поездка домой.

Картаполов выдал жалостливую историю о том, что его отец «пропал». Ребята соболезновали и предлагали свою помощь в поисках потеряшки. На что Миша отказывался и грустно вздыхал. Его клоунада очень сильно подействовала на Лавандову, и та окружила его максимальной заботой, стараясь хоть как-то уменьшить боль своего возлюбленного.

А вот у Льва история была немного забавнее. Вернувшись домой, он поведал отцу о том, что проиграл на турнире и не смог занять ни одного первого места. Отца это жутко взбесило, и он сначала отметелил сына, а после заставил его тренироваться до потери сознания. Одним словом, Лев был счастлив сбежать обратно в академию.

Гриша Оболенский тоже забыл, что значит отдыхать. Я завалил его таким количеством заказов, что он всю неделю мотался в поисках поставщика сырья, так как старый уже не справлялся с громадными объёмами. Вместе с тем я выплатил ему три миллиона рублей ссуды для расширения мастерской из денег, позаимствованных у Панфилова.

Панфилова я, разумеется, уведомил о дополнительных тратах. Услышав, что нам будут поставлять стеклянную тару по огромным скидкам, он без вопросов согласился и к запрашиваемым трём миллионам докинул ещё пять, потребовав долю в бизнесе Гриши, но тот только рад был новому деловому партнёру.

Лунгина же положила глаз на Ершова. Она любила всё необычное. Вот и сейчас маска Васи её невероятно манила. Елизавета всю дорогу хихикала, пытаясь его разговорить, а он таинственно отмалчивался, общаясь в основном жестами.

В середине вечера гулянка закончилась. Правда, не для всех, а только для Картаполова. Грув забрался на стол и, проорав: «Грув! Грув!», ткнул пальцем сначала в грудь Миши, а после — в собственную ладонь.

— Мишань, похоже, он требует, чтобы ты расплатился по счёту и немедленно, — усмехнулся я, приобняв Юлию.

— Долг — дело святое, — улыбнулся Картаполов, поднимаясь из-за стола.

— А это не может подождать до утра? У Михаила всё-таки пропал отец, — нервно заёрзала Лавандова, но Грув её тут же прервал.

— Грув! Грув! — разорялся дендроид, стуча по руке, как будто на ней были часы.

— Он говорит, что скоро начнут капать проценты и Картаполову лучше погасить долг прямо сейчас, — рассмеялся я.

— Дубровский, где ты таких зверух… Ай! — начал было говорить Оболенский, но тут же схлопотал лозой по лбу. — Извините, пожалуйста, Ваша Светлость, — скривился Гриша, потирая ушибленное место. — Злой как собака. Где ты его нашёл? — всё же полюбопытствовал он шёпотом, наклонившись ко мне.

— Он сам меня нашёл, — сказал я чистую правду.

— Господа, Грув прав. Долг платежом красен. Я расплачусь и вернусь. Мария Павловна, составите мне компанию? — галантно спросил Миша, обратившись к Лавандовой, и по его взгляду я понял, что у него есть планы поинтереснее, нежели распивать эль в нашей компании. Молодец парень. Быстро учится.

Мы просидели до поздней ночи, а после разошлись по номерам. Юля, конечно же, отправилась со мной и очень щедро оплатила мои услуги по её спасению. Думаю, той ночью в гостинице никто из постояльцев заснуть не смог. Правда, никто из жильцов не стал ломиться ко мне в номер и выяснять отношения: все они знали, что я сражался с богом и выжил. Да, с Дубровским шутки плохи!

А с утра нас снова ждали занятия. Первая пара была по специализации, и я по привычке сел на заднюю парту в ожидании, когда Никодим начнёт свою нудную лекцию. Так и случилось.

Правда, стоило заметить, что после поражения Никодим сделал определённые выводы и больше рассказывал о практическом применении магии. А не только лил воду. Причём внимание распределял на всех студентов. А Жабов, кстати, перевёлся в академию Краснодара. Видимо, его отец не смог вынести мысль о том, что его кровиночка едва не погибла.

Хоть лекции и стали более информативными, даже это не спасало меня от скуки. Все же из гримуара Никодима я уже знал о заклинаниях, какие не изучались даже пятикурсниками. Что и говорить о занятиях первокурсников, которые и вовсе казались мне смехотворными.

И тут в аудиторию неожиданно ворвалась Маргарита Павловна, новый ректор. Статная женщина со светлыми волосами, струящимися по плечам, была чем-то очень сильно раздражена. Осмотрев аудиторию, она остановила свой взгляд на мне и закричала:

— Виктор Игоревич! Вы что здесь делаете⁈

Глава 9

— Доброго утра, Маргарита Павловна. Дубровский уже успел что-то натворить? — самодовольно усмехнулся Никодим, как будто только и ждал момента, чтобы меня уколоть.

— Вы совершенно правы, Никодим Евграфович. Он опоздал на занятия и заставил целую аудиторию ждать своего появления, — возмущённо заявила ректор, не сводя с меня взгляда.

— Маргарита Павловна, справедливости ради, замечу, что Виктор Игоревич пришёл на занятия раньше всех, — по лицу Никодима было видно, что слова в мою защиту дались ему нелегко.

— Никодим Евграфович, прошу меня простить. Я так замоталась, что совсем забыла сообщить вам о том, что Виктор Игоревич будет заменять профессора магии природы до тех пор, пока мы не найдём нового.

Никодим обалдело разинул рот и уставился на меня, а мои ученики — Настя и Вяч, смотрели с нескрываемым восторгом. Ну вот, к концу дня об этом будет знать вся академия. Я поднялся из-за стола и молча направился к выходу из аудитории.

— Мария Павловна, но как же… — промямлил Никодим, глядя мне вслед.

— Видите ли, на соревнованиях Виктор Игоревич показал мастерство магии смерти равное знаниям второкурсника. А значит, он может пропустить первый курс, не пропустив ничего значимого. Да и опыт преподавания для него будет нелишним. Всё, больше не смею вас задерживать, продолжайте занятие, — ректор подошла к двери, у которой я её ждал, положила руку мне на спину и мягко вытолкнула в коридор.

Закрыв за собой дверь, она строго прошептала:

— Виктор Игоревич, вы, конечно, были на хорошем счёту у Вадима Станиславовича, но я вам спуска не дам. Опоздания недопустимы. И если вы не хотите, чтобы у нас с вами возникли проблемы…

— То я мигом должен явиться в аудиторию и начать лекцию? — улыбнулся я.

— Вы очень понятливый молодой человек. Надеюсь, мы услышали друг друга, — лёгкая улыбка коснулась уголков её губ, и Мария Павловна удалилась.

Подойдя к аудитории, я сделал глубокий выдох и ворвался внутрь так, как будто ничего не произошло. Студенты громко разговаривали, уверенные, что урока не будет, а вошедший в помещение новый студент так и вовсе их не удивил. Деловито пройдя в центр лектория, я громогласно рявкнул:

— Тишина!

Все замолчали и обернулись в мою сторону, не понимая, что происходит.

— Я ваш новый профессор магии природы.

— Чё? Первокурсник-профессор? — возмутился блондин с пышной шевелюрой.

— Если ты забыл, как я отметелил весь ваш поток, то спускайся, я покажу, чему ещё могу вас научить. Это всех касается, — я нахмурился и осмотрел сидящих.

Блондин нервно сглотнул, но ответить так и не осмелился.

— Отлично. Меня зовут Виктор Игоревич Дубровский. И сегодня лекции не будет. Вообще, пока я являюсь вашим профессором, лекций больше не будет. Будет только практика. Ты, как зовут? — я ткнул пальцем в блондина, отчего тот побледнел.

— И-и-игорь.

— Прошу на сцену.

Парень, опасливо озираясь по сторонам, под тихое хихиканье одногруппников спустился вниз.

— Прекратить смешки, если не хотите занять его место. Вы здесь для того, чтобы учиться, а не насмехаться друг над другом. Игорь, создай любое растение.

Парень, густо покраснев, полез во внутренний карман куртки, но я его тут же остановил.

— Нет, никаких семян. У тебя есть мана, используй её. Представь, что её потоки сплетаются и формируют нужное тебе растение. Но сперва ты должен детально изучить это растение и понять его суть. Представлять нужно не только форму, но и структуру — вкус, запах и все детали, которые твой разум способен уловить. Давай начнём с простого.

Я выставил руку перед собой и сотворил в ладони небольшой куст мяты.

— Возьми. Присмотрись к форме, запомни, как растут корни, текстуру листьев, запах, попробуй на вкус. В общем, изучи. У тебя пять минут, — я хлопнул Игоря по плечу и сделал шаг вперёд, оставив его за своей спиной. — Это касается всех вас! — направив поток маны, я вырастил на каждой парте по кусту мяты.

Аудитория наполнилась бормотанием. Студенты крутили кусты туда-сюда, кто-то записывал свои наблюдения в тетрадь, кто-то зарисовывал, другие же просто стремились запомнить. К концу пятой минуты я поднял руку, привлекая общее внимание.

— Время вышло. Игорь, попробуй сформировать с помощью маны точно такой же куст. Постарайся, чтобы потоки энергии повторили все мельчайшие детали, которые ты заметил.

— Но я… — неуверенно замычал студент, и мне пришлось его остановить.

— Я не хочу ничего слышать. Просто сделай это.

Парень закрыл глаза, громко выдохнул, и по его каналам заструилась мана. Потоки скручивались в жгуты. Те были слишком грубыми, чтобы повторить куст мяты в точности, но всё же что-то у неумёхи да получалось.

Спустя пару минут отчаянно старавшийся парень создал уродца с кривыми листами и деформированной корневой системой. Впрочем, по запаху это всё же была мята.

— Ты всё делал верно, но контроль маны слабоват. Поработай над ним, — похвалил я аристократа и подтолкнул его на место. — Следующий!

Так я вызывал студентов одного за другим, давая каждому рекомендации по дальнейшему развитию навыков. Пока о боевом применении полученных знаний даже речи не шло, но через неделю ребятки хотя бы забудут про чёртов пакетик с семенами.

Когда лекция подошла к концу, студенты двинули на выход, живо обсуждая изученное. Но перед тем, как покинуть аудиторию, все без исключения подходили ко мне и благодарили за интересное занятие. Ха! Конечно, интересное! Это вам не старого пердуна слушать, а своими руками создавать что-то невероятное.

В обед я отправился в профессорскую столовую. О-о-о да. Здесь было намного лучше, чем в студенческой. Кожаные диваны, столы из резного дерева, а меню… Одним словом, выше всяких похвал.

Я уселся за свободный столик в углу и сделал заказ. Стерлядь, фаршированная дальневосточным крабом, в соусе из трюфелей и свежевыжатый ананасовый сок. Подумать только! Ананасы в Сибири. Да, неудивительно, что преподавательский состав так слаб. Расслабились товарищи, сидя на таком знатном пайке.

Через полчаса улыбчивая официантка принесла мой заказ. Это было восхитительно. И запах, и вкус оказались просто идеальными. Я лопал так, что аж за ушами трещало. Причем в процессе поедания всего этого великолепия заметил, что на меня пялятся профессора, сидящие по соседству. Может, им не понравилось, что я чавкаю, а может, что первокурсник стал одним из них. Впрочем, не знаю, оповестила ли их ректор о моём назначении или нет.

Как бы там ни было, я никогда не понимал этих седых старцев. Сидят и цепляются за свой авторитет, будто от этого зависит их жизнь. Всё ради поклонения, уважения и власти, коей они смогли достичь, а насытившись — попросту остановились в развитии. Разумеется, в последствии их многократно обгоняли их же ученики, и профессора начинали яро ненавидеть молодую поросль за то, что вся слава теперь достаётся им.

И ради чего? Чтобы сытно жрать и тешить собственное самолюбие? Ну так извините — пока вы наслаждаетесь достигнутым, из ваших дряхлых тел с каждым днём утекает мощь. Однако же, в Руиндаре, например, были десятки мудрецов, посвятивших всю свою жизнь служению магии. И даже на смертном одре от их силы хотелось рухнуть на колени.

Одним словом, я не уважаю такую сытую старость. Возможно, потому что сам был стариком, а возможно потому, что эти конкретные старики, именуемые «профессурой», слишком высокого о себе мнения. Уважение нужно заслужить и подтверждать. И не только словом, то и делом. А здесь собрались одни говорящие головы.

Закончив трапезу, вытер салфеткой рот, небрежно бросил её на стол и с надменной улыбкой прошагал через весь зал, беззастенчиво заглядывая старикам в глаза. Некоторые смотрели на меня с усмешкой. Некоторые — с отвращением. Но были и те, кто глядел на меня с одобрением и даже гордостью за то, что в подрастающем поколении есть и такие кадры. Что ж, пока есть профессора, гордящиеся своими студентами, для академии ещё не всё потеряно.

Впрочем, я могу понять и ненависть сверливших меня взглядами. Они всю жизнь карабкались на гору, а тут появился выскочка, с лёгкостью скинувший их собрата с вершины. Да профессура просто боится за свои насиженные места!

Улыбаясь, я вышел из столовой и наткнулся на компанию из шести человек. Возглавлял толпу черноволосый бровастый парень. Лицо его было иссечено шрамами.

— Стоять, — остановил меня он, уперев ладонь в мою грудь. Разумеется, у меня тут же возникло острое желание сломать ему руку. — Это ты Дубровский?

— Если ты хочешь вступить в клуб моих фанатов, то обратись в деканат, они тебя запишут, — еле сдержался, чтобы не закатить глаза, и, подбив его руку вверх, прошёл мимо.

— Ха! А слухи не врали. Ты и правда зазнавшийся сопляк. Тебя что, не учили как нужно разговаривать со старшими? — зло прорычал шрамированный и подошёл ко мне вплотную, посмотрев сверху вниз.

Что и говорить, ширина его плеч впечатляла. Складывалось ощущение, что он открыл новый вид магии и с её помощью выращивает себе мышцы.

— Идиот. Если ты поднимешь на преподавателя руку, тебя исключат. Вали отсюда и своих клоунов забери, — усмехнулся я, толкнув его в грудь.

Парень отступил на шаг и, нехорошо ухмыльнувшись, заявил:

— Да, я слышал, что ты на подмене. И не ссы, бить тебя толпой толпой не собираемся.

— Какое счастье. Было бы неприятно после нападения крысолюдов найти ещё шесть изуродованных трупов, — я хищно оскалился, да так, что подельники черноволосого вздрогнули.

— А смелости тебе не занимать. Гляжу, ты совсем не уважаешь выпускников?

— Чтобы стать выпускниками, вам ещё нужно суметь сдать экзамены, — парировал я, смерив их строгим взглядом. — Всё, мелюзга, валите. У профессора Дубровского нет на вас времени.

Я засмеялся и двинул по коридору, когда за спиной снова послышался голос шрамированного:

— Может, господин профессор окажет мне честь и покажет свои навыки на стадионе? Чтобы мои бестолковые друзья узрели истинное мастерство владения магией? — его голос сочился желчью, а у меня после всех этих постных профессорских рож имелось ярое желание выплеснуть пар.

— С радостью. Сражаемся до смерти? — серьёзный тон заставил дрогнуть даже главаря шайки, но он сглотнул и выдвинул встречное предложение.

— До первой крови.

— Приемлемо. Следуйте за мной.

От моего снисходительного тона вся шайка ужасно бесилась, но я продолжал их доставать. Многие сказали бы, что я зря выделяюсь из толпы и сам себе создаю проблемы. Но я, по сути, делал то же самое, что и в первый день поступления в академию.

Прилюдно унизил агрессора, чтобы остальные буйнопомешанные знали, что их ждёт, вздумай они поступить также. Вот только раньше я был интересен только первокурсникам, а сейчас, видимо, настолько громко заявил о себе, что заинтересовались и выпускники.

Мы вошли на пустой стадион. Занятий никто не проводил, и мои противники почувствовали себя увереннее. Ведь против меня одного их целых шестеро. Если их товарищ не выиграет по-честному, всегда можно отметелить меня толпой. В трущобах Руиндара я хорошенько насмотрелся на такие крысиные повадки.

— Как хочешь сразиться? Рукопашная, фехтование, магия? — скептически спросил я и добавил: — Давай по-быстрому закончим драку, и я пойду.

— Думаешь, сможешь победить быстро? — усмехнулся мой соперник. — Меня зовут Саламандров Юрий Никифорович, — он начал напыщенную речь, пытаясь рассказать о своём титуле, но я его прервал.

— Саламандр Никифорович. Давай начинать. Слушать твой трёп нет никакого желания. Подержи-ка, — я снял пиджак и швырнул его в лицо одному из приспешников Саламандрова.

— Наглец! Сломанными костями ты не отделаешься, — выплюнул Юрий, сжав кулаки до хруста. — Я заставлю тебя харкать кровью.

— Отлично. Начали! — отмахнувшись от угроз, кивнул я, и Саламандр тут же рванул в атаку.

В его руке появился теневой клинок, а в следующую секунду противник уже валялся на земле, хватаясь за горло. Придурок. Не нужно во время атаки так истошно орать. Ведь соперник может попросту забросить тебе в пасть маленький грибок, который взорвётся, выпустив споры, а грибница тут же начнёт разрастаться по лёгким.

— Какого? Что ты сделал с Юрой? — не веря своим глазам, закричал прихвостень, державший мой пиджак.

— Как что? Я победил. Вон, смотрите. Ваш друг уже кровью харкает.

Саламандрову и правда было нехорошо. Грибница повредила сосуды во рту и лёгких, от чего тот ужасно кашлял, выплёвывая сгустки крови. Пришлось развеять заклинание, заставив грибницу усохнуть. Впрочем, Юрию хватило и той жалкой секунды агонии и беспомощности, чтобы не бросаться в атаку снова.

С трудом поднявшись на ноги, старшекурсник откашлялся, вытер рукавом кровь с губ и протянул мне руку.

— Хех. Не ожидал, что слухи окажутся правдой. А ты на самом деле силён. Может, даже один из сильнейших учеников академии.

— Спасибо. Твой теневой клинок тоже впечатляет. Отличный контроль маны, — моя похвала прозвучала насмешливо, ведь Саламандров даже не успел им взмахнуть. — И что значит может? Я и есть сильнейший, ведь я профессор, а остальные ученики — нет, — надменно улыбнувшись, я повернулся спиной к прихлебателю и бросил: — Пиджак.

Парень ойкнул и, подбежав, тут же накинул его мне на плечи.

— Юрьев Никифор Саламандрович, было приятно познакомиться. Что ж, дела не ждут. Хорошего дня, — весело хмыкнув, я кивнул и развернулся на выход, услышав за спиной недовольное:

— Я Саламандров Юрий Никифорович, — голос кипел обидой и гневом.

— Как скажешь, мой друг, как скажешь… — безразлично пожав плечами, я покинул стадион.

* * *

Иркутская академия магии.

Трактир «Щит и меч».

За резным столом сидел молодой парень с красными волосами, на коленях его пристроились две красотки. Одна обмахивала парня веером, другая поила из кубка вином. Звали мага Богдан Георгиевич Быков. Старший сын князя Быкова. В ближайший год Богдан планировал занять место батеньки, ведь тот крайне удачно приболел неизлечимой хворью.

Пальцы Быкова-младшего украшал десяток артефактных колец, среди которых затесался и родовой перстень с изображением бычьего черепа. Парень был одним из сильнейших студентов академии, но понимал, что в одиночку прогнуть этот мир под себя ему не под силу. Поэтому в свободное время он пытался покорить как можно больше перспективных студентов и заставить их дать клятву верности.

Напротив будущего князя мялась компания из шести человек. Ребятки не знали, как начать разговор.

— Юрок, хватит мяться. Говори как есть. Достоин он стать частью моей свиты или нет? — княжич облокотился на спинку дивана, отчего тот мерзко заскрипел.

— Ваше Высочество… Да, он вполне неплох, — мямлил Саламандров, пряча глаза.

— Юр, ты прости, конечно, но этот пацан тебя уделал за долю секунды, — вмешался прихвостень Саламандрова, желая получить часть княжеского внимания. — Богдан Георгиевич, парень очень хорош. Если он будет служить вам, то ни один род не сможет вам ничего противопоставить. Слухи о нём — чистая правда, и это при том, что Дубровский всего лишь на первом курсе! Представьте, в кого он превратится, окончив академию?

— Да? Занятно, — задумавшись, Быков потёр подбородок и продолжил: — Хочу лично посмотреть, чего он стоит. И если он на самом деле так хорош, мы должны заполучить его любой ценой. Я планирую расширить владения отца, а значит, впереди множество сражений. Знатные рода не захотят просто так отдать мне всё своё имущество, — аристократ оскалился и махнул рукой, велев шайке уйти.

Дрожа перед хозяином, выпускники спешно скрылись из заведения, а княжеский сын продолжил наслаждаться вниманием красоток.

* * *

Сражение с зарвавшимся пятикурсником немного подняло мне настроение. Я с чистой совестью решил пропустить занятия по контролю маны и сразу направился домой. На ресепшене меня встретила улыбчивая девушка, а уже через пару минут я стоял с открытым от удивления ртом на пороге собственного номера.

На диване в прихожей сидело чудовище размером с двенадцатилетнего ребёнка и работало массивными челюстями. Увидев меня, тварь оскалилась и махнула лапой, перетянутой корнями.

— Грувд! — уверенный басовитый голос прокатился по комнате.

— Твою мать… Ты опять эволюционировал? Пенёк-переросток, ты и раньше много жрал, а теперь я тебя и вовсе не смогу прокормить.

— Грувд, — расплылся в улыбке древень и пожал плечами.

— Обычное дело? Что-то часто ты стал расти. Нужно стрясти с твоего папаши деньги на оплату питания, — я закрыл за собой дверь и подошёл к деревяшке. — Ну-ка подвинься.

Я втиснулся на диван между Грувдом и мешком с макрами, из которого он зачёрпывал сразу по десять камней и отправлял их в рот.

— Значит, теперь ты не Грув, а Грувд? Боюсь представить, как звучит финальная версия твоего имени.

— Грувд, грувд, грувд, — деревяшка меланхолично поведала, что истинные имена богов могут быть в десятки раз длиннее, чем то, которое сейчас есть у Грувда.

Рассказ пенька-переростка прервал звонок мобилета. Посмотрев на экран, увидел, что звонит Степан.

— О! Степан! Как дела? Сколько сегодня Вадим аптек запустил? — радостно поинтересовался я и услышал в трубке панический голос дворецкого.

— Ваше Сиятельство! На нас напали…

Глава 10

— Ваше сиятельство! На нас напали, — выпалил, задыхаясь от волнения, Степан. — Фабрику подожгли.

— Кто? — спросил, я стараясь сохранять холодную голову.

— Пять местных забулдыг. Троих убили во время задержания, а двое рассказали, что за поджог им по тысяче заплатили. О нанимателе ничего не знают. Говорят, в маске был.

— Много сгорело? — прочистил я горло, не понимая масштаба трагедии.

— Успели только хранилище сырья подпалить. Немного обгорел фасад, но на другие здания пламя не перекинулось. Одним словом, продолжаем работать.

— Тьфу! Твою мать! Так а чего ты сразу не сказал, что урона нет⁈ — вспылил я, чувствуя, как внутреннее напряжение потихоньку отпускает.

— Эмм… Вы правы, что-то не с того начал… Виктор Игоревич, прошу меня извинить. Просто я только что закончил тушить пожар вместе с рабочими и пока не успел прийти в себя… — извиняющимся тоном выдохнул Степан.

— Понятно. Спасибо за информацию. Продолжайте работать, Степан. И найми охрану. Кто-то должен круглосуточно сторожить теплицы и фабрику. Ах да, и особняк тоже.

Попрощавшись с дворецким, я сразу же позвонил Большакову. Но и так готов был поклясться, что диверсию организовал именно Крысов.

Спустя пару секунд ожидания в трубке раздался голос Алексея Павловича:

— О! Виктор Игоревич, рад слышать. Полагаю, вы звоните насчёт мобилета? Пока информации немного. Владельца аппарата мы так и не вычислили, но вот звонок был совершён из Каменогорска.

— Алексей Павлович, вы уже выяснили всё, что мне было нужно. Благодарю вас, — я уже собирался повесить трубку, но Большаков вдруг перескочил на другую тему.

— Виктор Игоревич, это я вас благодарю! Арбалет просто восхитительный! Я о таком давно мечтал, если честно. Ума не приложу, как вы так метко подобрали подарок. Стреляю из него постоянно. Шикарная вещь, — голос Зайца лучился радостью.

— С подарком мне помог один хороший человек. Но кто это был, я вам не скажу.

— А-ха-ха! Тогда передавайте наилучшие пожелания моему благодетелю. Этим подарком он попал в самое сердце.

— Обязательно передам, Алексей Павлович. Всего доброго.

Положив трубку, я вытащил из внутреннего кармана пиджака телепортационный камень. Влив в него ману, переместился в управление имперской службы безопасности. И сразу же попал в разгар работы. Вокруг сновали десятки людей, но никому из них не было до меня дела.

Пройдя по знакомому коридору, постучал в дверь Трифонова.

— Входите! — послышался тихий голос.

Стоило войти в кабинет, как меня тут же окружили густые клубы табачного дыма. Трифонов сидел меж двух высоких стопок бумаг. Макулатура опасно раскачивалась, обещая похоронить дознавателя под собой, если тот сделает хотя бы одно неловкое движение.

— О! Наш молодой истребитель пожаловал? — усмехнулся Вадим Иннокентиевич.

— Я по делу.

— Конечно, по делу, Виктор Игоревич, ко мне по другим вопросам и не заходят, — недовольно буркнул Трифонов. — Присаживайтесь.

— Я постою. Вадим Иннокентиевич, я насчёт Крысова.

— А вот тут поподробнее. Откуда вы узнали об этом деле? — отвлёкшись от документов, Трифонов наклонился вперёд и пристально посмотрел мне в глаза.

— Давайте обойдёмся без нового допроса. Я похитил его артефакт. Он дважды пытался меня убить. Организовал нападение на академию. После чего звонил мне и угрожал. А сегодня поджёг мою фабрику. Так вот, я знаю, что вы занимаетесь этим делом, и хочу помочь.

— Так, так, так. А вот с этого момента поподробнее. Когда он вам звонил и почему вы сразу не сообщили об этом? — с нажимом поинтересовался комиссар.

— Это не так важно. Важно то, что звонок поступил из Каменогорска.

— Молодой человек, что значит неважно? — Трифонов опёрся на стол и поднялся, нависнув над стопками бумаг. — Вы хоть понимаете, что утаили важные для расследования детали?

— Какого расследования? Исходя из ваших слов, оно секретное, а я не обладаю таким уровнем допуска, — хитро улыбнулся я.

— Ха-ха! А вы ловкач. Зацепились за мои слова и думаете, что выпутались? — он смерил меня взглядом и продолжил: — Ладно. Раз уж мы работаем в одной организации, то запомните на будущее: за несанкционированный доступ к информации полагается тюремный срок и для того, кто эту информацию получил, и для того, кто ею поделился. Если Крысов снова с вами свяжется, немедленно сообщите мне. Это понятно?

— Вадим Иннокентиевич, это ясно как белый день, — усмехнулся я, понимая, что Трифонов попросту меня пугает. А что делать? Работа у него такая — пугать всех подряд да выбивать нужные сведения.

— Замечательно. Тогда можете идти. Я направлю группу следователей в Каменогорск, но уверен, что Крысова уже там нет, он ведь не идиот. Если бы он был идиотом, мы бы его давно поймали, — достав мобилет и набирая на нём номер, мужчина указал мне на дверь.

Да уж. Дознаватели, конечно, не самые приятные люди, но сделать так, чтобы Крысову было сложнее дышать, вполне смогут. А это уже приятно.

* * *

Дальний Восток. Село Соболево.

Крысов Тарас Фомич.

Тарас Фомич, переминаясь с ноги на ногу, постучал в дверь одиноко стоящего на краю села дома. Пару минут ничего не происходило, а после дверь открыл старик с колючим взглядом.

— Чё надо? — недовольно буркнул дед, сложив руки на груди.

— Доброго дня, любезный. Я слышал, что вы очень умелый лекарь. Некоторые говорят, что даже лучший в империи, — лебезящим голосом начал было Крысов, но дед его прервал.

— И чё?

— Мне нужна помощь. Насколько я знаю, вы освоили и наши, и китайские целебные практики, и теперь можете исцелять не только тело, но и энергетические каналы. Вот я и…

Старик снова нетерпеливо прервал Тараса Фомича:

— Чё ты как телок мычишь да ходишь вокруг да около? Вытащи уже язык из моей задницы и скажи кого лечить-то? Если тебя, то я душевно больных не лечу, — зло выплюнул старикашка, выглянув из дома в поисках страдальца.

От этих слов по лицу Крысова пробежала нервная дрожь. Он и так едва сдерживался, чтобы не прикончить высокомерного целителя, а тут стало совсем невмоготу.

— Да, прошу меня простить. Вот, входите в портал, пациент внутри, — мелко закивал Тарас Фомич, расплывшись в блаженной улыбке.

— Я чё, наложением рук лечить должен? Жди, — отрезал дедок и с грохотом захлопнул дверь перед носом Крысова.

Через пару минут целитель вернулся с сумкой, полной мудрёных приспособлений.

— Заплатишь мне двадцать тысяч, — бросил он, входя в портал.

От такой наглости у Тараса Фомича задёргался глаз, но он взял себя в руки и шагнул внутрь портала. Переместившись, мужчины оказались в странном месте. Ярко светило солнце, были даже облака и трава, но выглядели они нереалистично. Как будто их нарисовал пятилетний художник.

Посреди этого пространства стоял трёхэтажный особняк, отдалённо напоминающий замок. Мраморные его порожки были испачканы засохшей кровью, что деда совершенно не смутило, но возмутило.

— За то, что мне придётся шастать по лестницам, заплатишь мне сверху по тысяче за каждый пройденный пролёт.

— Р-разумеется… — скрипя зубами, выдавил Крысов и повёл деда за собой.

Поднявшись на первый этаж, Тарас Фомич проводил старика в широкий зал, в центре которого лежала огромная туша крысы, нестерпимо воняющая гнилью. Судя по кровавым следам на полу, тащили эту тварь волоком.

— Фу! Твою мать! Выбрось эту падаль! Ты что, совсем больной? Крысятину лечить… — скривился дед, прикрывшись от вони рукавом.

Королева крыс тяжело дышала. Казалось, что она вот-вот помрёт.

— Уважаемый, я тебя умоляю, помоги… — чуть ли не взвыл Тарас Фомич, сложив ладони в молебном жесте.

— Ладно. Пятьдесят тысяч неси, и я попробую, но не раньше.

— Сию секунду. Сейчас всё будет, — заулыбался Крысов и выбежал из комнаты, чтобы через минуту вернуться с охапкой купюр, перетянутых резинкой.

— Отойди, — буркнул целитель, толкнув Тараса Фомича в плечо.

Он шагнул к крысе, хрустнул пальцами, потом обошёл животное вокруг, осматривая гноящиеся раны, а после вернулся в предыдущую точку и выдал:

— Ну, гарантий никаких. Скорее всего, сдохнет. Но я попробую. И это… Даже если твоя зверушка того, деньги я не верну.

— Как скажете. Вы, главное, попробуйте. Вы моя последняя надежда…

Дед усмехнулся и потянулся к сумке, вынув из неё какой-то артефакт. Приложив его к шкуре крысы, он потянул ману, накладывая на тварь одно заклинание за другим.

Спустя два часа старик без сил рухнул на пол и хрипло прошептал:

— Не. Дело гиблое. Вишь, даже раны не закрываются. В этой туше столько некротики, что она сжирает её изнутри. Я всю эту гадость при всём желании не вытащу.

— А что, если я дам вам двести тысяч⁈ — встрепенулся Крысов.

— Идиот! Да хоть мульён предложи. Я ж говорю — бесполезно. Ты это, лучше яму копай, скоро отъедет твоя животина.

От этих слов благодушное выражение с лица Крысова исчезло. Злость расползлась по его сознанию, затопив собой всё вокруг, даже дед это почувствовал.

— Э! Полудурок. Ты чё это удумал? Эй! Нет! Стой! Стой! — закрылся руками старик, когда увидел в руках Крысова блеснувший кинжал.

Перерезав целителю глотку, Тарас Фомич небрежно вытер лезвие об одежду старика, обошёл богиню вокруг и, присев у её морды, ласково пробормотал:

— Потерпи, родная. Скоро я верну Сердце проклятого и тебе станет полегче, — говоря это, Крысов сжал висящий на шее амулет в виде крысиной лапки.

Этот амулет Королева крыс даровала ему за верную службу. С помощью него же и было создано пространство, в котором Тарас Фомич прятался от внешнего мира. И только поэтому его до сих пор так и не поймали. Но Королева умирала, а вместе с этим таяли и силы, поддерживающие пространство.

Раньше это место было цветущей поляной, где росли деревья и пели птицы. И никто бы толком и не понял, что это пространство оторвано от внешнего мира. Однако же, когда Королеву ранило, всё здесь поменялось, и краски поплыли.

Крысов достал мобилет, пролистал номера и нажал на имя Афанасия Клещёва.

— Это Тарас.

— О! Фомич! Сколько лет, сколько зим? Ты чего, из Сибири переехал и решил старому другу набрать? — послышался радостный голос Клещёва.

— Если бы. Звоню, чтобы напомнить, что за тобой должок.

— Да помню я. Если б не ты, меня б уже вздёрнули. Чё надо-то? — тяжело вздохнув, спросил Клещёв.

— Найди десяток крепких ребят, желательно — магов. Нужно сделать одну грязную работёнку.

— Да не проблема. Сделаем.

* * *

Вернувшись из управления имперских безопасников, я первым делом схватил за ветки Грувда и отправился на стадион. Увы, в этот раз стадион был занят, а вот пустотная комната, также известная, как арена А-0, оказалась свободна.

Стену, разрушенную крысиной богиней, уже залатали. О том, что ещё недавно там красовалась дыра, напоминал лишь аккуратный слой шпатлёвки, который должны закрасить в ближайшее время.

— Ну показывай, — я оценивающе посмотрел на Грувда.

Дендроид разбежался и нырнул в песок. Пару секунд ничего не происходило, а потом по полу пошла сильная вибрация, которая исходила от Грувда. Там, где он находился, песок, растекаясь в разные стороны, пошёл волнами. Очень скоро показался и сам пенёк-переросток. Он мелко дрожал, заставляя вибрировать всю округу.

Закончив демонстрацию, древень вскочил и подбежал ко мне, чтобы остановиться, гордо уперев руки в бока. Забавно, что песок, который разбросал мой подопечный, медленно стекался обратно. Всё же арена была магической, а значит, всё тут сделали так, чтобы она могла обслуживать сама себя, без участия живой силы.

— Ну и что это было?

— Грувд!!! Грувд! — заорал древень, размахивая своими ветками.

— Вот оно что. Давай тогда проверим, насколько полезен твой навык.

Я достал серебряный рубль и зашвырнул его за спину деревяшки. Тот не сводил с меня возмущённого взгляда и ждал команды.

— Ищи.

Недовольно фыркнув, Грувд снова зарылся в песок и начал вибрировать. Малыш утверждал, что получил навык под названием «Сканер». Закапываясь под землю и вибрируя, древень мог сканировать местность, обнаруживая тварей, находящихся в радиусе нескольких километров, а также искать пробои и просто находить всякую мелочовку.

Волны песка снова разошлись от Грувда кругами. Через минуту он встал и, пройдя десять метров, запустил руку в песок. Миг — и древень с самодовольным выражением возвращается ко мне, протягивая монету.

— Знаешь, на поверхности этот навык практически бесполезен, ведь я не владею ни одной шахтой. Зато в изнанке мы сможем найти всех сколопендр, которых после ты сожрёшь вместе с макрами. Как тебе идея? — усмехнулся я, протянув дендроиду руку.

— Грувд! — выкрикнул малыш и отбил мне пятюню. Хотя какой, к чёртовой матери, малыш? Ещё пара эволюций — и придётся искать для него невесту.

Кстати, забавно, что на пустотной арене, где не работает мана, Грувд запросто может использовать божественные силы. Интересно, а способны ли люди стать богами? Не то чтобы я желал поклонения, но увеличить своё могущество, сорвав при этом все ограничения, было бы приятно.

— Пойдём, угощу тебя в профессорской столовке.

— Грувд! Грувд! — радостно выпалил древень и подпрыгнул.

— Да, кормят там в сотню раз лучше, чем в студенческой, — я засмеялся и повернулся к выходу.

А у выхода на меня смотрела одинокая фигура. Парень лет двадцати пяти. Тёмно-коричневые волосы, заплетённые в косу, крупные черты лица, а вместе с тем кулаки размером с мою голову.

— Дубровский? — пронёсся по арене басовитый голос.

— Нет, он уже ушёл. Я Березовский, — серьёзно заявил я и двинул к выходу.

Парень преградил мне путь, расплывшись в улыбке.

— Не держите меня за дурака, господин профессор.

— Так если ты знаешь кто я, зачем тогда спрашиваешь? — я придавил его жёстким взглядом, но парень не дрогнул.

— Обычная вежливость.

— Да? А как ты думаешь, вежливо ли общаться с профессором не представившись? — я хищно ухмыльнулся, понимая, что драка неизбежна.

— Вы правы. Меня зовут Ярополк Зубров. Сразимся?

Я окинул парня взглядом и заметил интересный артефакт, висящий на его пиджаке. То был значок в виде головы зубра.

— Разумеется. Но время профессора очень дорого стоит. Как насчёт ставки?

— А-ха-ха. Отлично. Мне это нравится, — громогласно расхохотался Зубров. — Если выиграю, то заберу вот эту соплю, — он ткнул пальцем в Грувда, и деревяшка тут же попытался хлестануть его лозой. Ярополк ловко перехватил хлыст и отбросил его в сторону.

— А если выиграю я, то заберу вот эту безделушку, — я ткнул пальцем в его артефакт.

— Это семейная реликвия, — возмутился Ярополк.

— А это — мой друг, — я кивнул в сторону Грувда.

— Справедливо, — Зубров оскалился и, отстегнув значок, швырнул его дендроиду. — Подержи минутку, а после пойдём домой.

— Надо же, как самоуверенно.

— Ха! Не тебе это говорить, — усмехнулся Зубров и хрустнул пальцами, направляясь в центр арены.

Под белой рубахой бугрились огромные мускулы, при этом у Ярополка имелось немалых размеров брюхо. Что и говорить! Его телосложение подходило для сражений куда больше, чем физиология того же Саламандрова. Юрий создавал тело, чтобы покрасоваться, а Ярополк — чтобы раскалывать черепа и сдерживать любые атаки.

— Дерёмся до первой крови? — спросил я, и Зубров тут же рванул в атаку, говоря на ходу:

— Кто остался на ногах, тот и победил!

Массивный кулак рассёк воздух над моей головой, и я вовремя присел, на отскоке пробив в печень. Удар вышел плотный, вот только без покрова маны и усиления Урфина эффект оказался практически нулевым. Зубров согнулся, но скорее от неожиданности, чем от боли.

Усмехнувшись, он кинулся на меня, уже не страшась моих ударов. Кулаки его с гулом рассекали воздух, пытаясь меня достать. Боковой — ухожу под руку и пробиваю снизу в челюсть. Прямой — едва сместив голову, пропускаю его руку рядом с ухом и пробиваю в висок.

Удары летели десятками, но попасть противнику не удавалось, потому что я был быстрее. Сам я попадал, но всё тщетно. Лицо Зуброва уже покрылось красными пятнами, да и бил я так, что обычный человек уже бы десять раз упал. Но Ярополк стоял. Более того, он ещё и лыбился, как будто получал ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Зубров! Молодец! Тесни его! Я на тебя поставил! — выкрикнул какой-то парень с красными волосами, что появился у входа на арену в обнимку с двумя красотками.

— Стараюсь, Ваше Высочество! — проорал Ярополк, усилив натиск.

Чёртов придурок. Старается он. Это я стараюсь тебя не покалечить. Лупить по массивному черепу и костям, прикрытым мускулатурой, не лучший выход. Если бы я хотел, то давно бы закончил эту драку, ударив в колено или ширнув пальцами в глаза. Но я всё ещё сдерживаю себя. Впрочем, мне ведь необязательно его уродовать?

Заметив, что я расплылся в хищной улыбке, Зубров пророкотал:

— Вижу, профессор тоже получает удовольствие от мордобоя?

— Ещё какое!

Я увернулся от прямого удара кулаком и пробил в основание бицепса. Именно там располагалось крупное сплетение нервов. Попадание вышло отличное. Лицо Зуброва дрогнуло, показав, что ему больно.

Мне пришлось вколотить не меньше пятидесяти ударов, прежде чем его левая рука окончательно отключилась. Чёрный синяк расплылся по бицепсу, и Ярополк опустил руку, убрав её за спину, чтобы я больше не мог по ней попасть.

— Думаю, ты уже всё понял. Сдавайся.

— Не-е-ет. Я давно не получал такого наслаждения от битвы! — протянул Зубров и начал использовать в бою ноги, стараясь компенсировать потерю руки.

Ноги его оказались медлительными и неумелыми. Если честно, ими он лишь сделал хуже самому себе.

Бьёт в грудь — смещаюсь за спину и пробиваю серию в его чернеющую руку. Бьёт круговой — сближаюсь и, подхватив ногу, выбиваю из-под него опору, роняя Ярополка в песок.

Пару раз громила попытался было прихватить меня в падении, но я вовремя разрывал дистанцию. Спустя десять минут я отключил и правую его руку, но даже тогда упрямец отказался сдаваться.

— Мне нравится твоя несгибаемость, — я искренне похвалил парня, но нарвался на безумную ухмылку.

— Пока я стою на ногах, я не проиграл!

Придурок решил приблизиться ко мне любой ценой, чтобы после пробить головой. И будь он намного быстрее, ему бы удалось вырубить меня одним единственным ударом. Но с учётом того, что Зубров уже надрывно дышал, шансов у него практически не было.

После каждого сближения я пробивал серию боковых по корпусу и заканчивал её ударом ноги или колена в печень. Так продолжалось около пяти минут, а после Ярополк припал на колено, хватая ртом воздух. Я милосердно подошёл к нему и пыром пробил в печень. Такого бедняга уже не выдержал и рухнул на спину, кряхтя от боли.

— Ярополк, да? А ты неплох, — шумно отдуваясь, сказал я и выставил руку, в которую Грувд тут же метнул выигранный мной артефакт. — Что даёт эта безделица?

— Изменяет вес тела, — простонал Зубров. — Весишь на три тонны больше, но при этом двигаешься так, будто твой вес не изменился.

— Вот оно что. Теперь понятно, почему ты победил на турнире по кулачным боям, — усмехнулся я и спрятал безделушку в карман.

— Ты же знаешь, что выиграл я не из-за этого, — прыснул Зубров.

— Да знаю, знаю. Вставай, — я помог здоровяку подняться и услышал одинокие аплодисменты.

Хлопал красноволосый. Поймав мой взгляд, он коротко кивнул и удалился, забрав красоток.

— Видимо, твоё величество не собирается тащить подчинённого в лазарет. Заботливый же у тебя господин. Ладно, давай я тебя отведу.

— Да зачем? Всё нормально, — кривясь от боли, выдавил Ярополк.

— Ага, вижу я, как это нормально. Всё, заткнись и имей мужество принять помощь.

Выйдя за пределы арены, накинул на себя покров маны и зашвырнул зубова на плечи, чтобы отволочь бойца в лазарет.

Глава 11

Я доставил Ярополка в лазарет к моменту, когда его лицо уже начало бледнеть. Лекарь, увидав Зуброва, тут же впустил нас без очереди и, разорвав на нём рубаху, стал причитать:

— Вашу ж мать! Это где его так?

— Да мы силами мерились, — побелевшими губами из последних сил улыбнулся Зубров и кивнул в мою сторону.

— Понятно. Судя по всему, тебя уделали в одни ворота, парень, — буркнул лекарь и надавил на бок рядом с печенью. Ярополк скривился и инстинктивно попытался отодвинуться от рук целителя. — Сиди и не дёргайся! — прикрикнул последний и потянулся к мане.

Зеленоватая волна света прокатилась по телу проигравшего поединок, а после целитель тут же накинул с десяток других заклинаний, дав выпить пациенту пару зелий. Хлебнув мутной жижи из нескольких бутыльков, Зубров вздрогнул. Видимо, на вкус лекарства были «восхитительны».

Закончив колдовать, лекарь повернулся ко мне и выдал:

— Если бы ты приволок ко мне этого увальня на час попозже, его можно было бы сразу в морг отправлять. Не знаю, какими вы там силами мерились, но ты порвал ему печень. Внутреннее кровотечение я остановил, но бойцу ещё неделю надо поваляться в постели.

— Доктор, в какой постели? У меня тренировки, — заскулил было Зубров, но лекарь сотворил ещё одно заклинание, отчего Ярополк мигом потерял сознание.

— Значит так, твоёго боевитого друга я госпитализирую.

— Он мне не друг, — хмыкнул я.

— Значит, твою грушу для битья я госпитализирую. Новое избиение можно провести через месяц, не раньше. Но лучше этого больше не делать, — улыбнулся мне мужчина и вытер пот со лба. — А ты и есть тот новый профессор?

— Ага.

— Ох, не завидую я тебе. Теперь толпа дуболомов начнёт докапываться, пытаясь доказать, что они сильнее тебя. И, судя по всему, этот был первым, — целитель кивнул в сторону похрапывающего Зуброва.

— Вторым, — усмехнулся я.

— Вот как. Значит, ты и правда неплохой боец. Ладно. Если ранят или сам кого покалечишь, приходи — подлечу. Я здесь практически круглосуточно. Меня, кстати, Слава зовут, — собеседник протянул мне руку.

— Виктор. Надеюсь, больше не придётся в лазарете побывать. — ответил я на рукопожатие и двинул на выход.

— И то верно. У меня из без тебя работы хватает. Позови следующего, а то будут сидеть и тупить, как обычно, — устало улыбнулся Слава и, уложив на каталку Ярополка, повёз его в соседнюю палату.

Выйдя в коридор, я обратил внимание, что своей очереди ждут десятки человек. У кого-то ожоги, у кого-то ушибы, даже пациент с больным зубом в углу скукожился. Да, нелёгкая у целителей работа. Пашут круглые сутки, слушая бесконечное нытьё.

Покинув лазарет, я снова направился на стадион.

Лев, Гриша, Миша и Василий уже ждали, и мы, не теряя времени, приступили к тренировке. Сегодня я предложил ребятам сразиться в ближнем бою без использования атакующей магии — только тренировочное оружие и артефакты.

Вася в наших бойнях до этого не участвовал и потому воспринял за оскорбление моё предложение о том, чтобы они сразу атаковали меня вчетвером. Но так было даже лучше. Когда Ершов зол, он атакует особенно активно, а это как раз то, что мне нужно.

На этот раз я взял одноручную булаву и щит. Ребята же вооружились привычными для себя клинками.

Бой начался со стремительного рывка Ершова. Он попытался уколоть рапирой в солнечное сплетение. Но, к его несчастью, я уже накинул покров маны и усиление, а заодно использовал артефакт Зуброва.

Булава врезалась в рапиру и с треском сломала её пополам, отбросив Васю в сторону. Не веря своим глазам, он уставился на меня и тут же рванул за новым оружием. Первым прикрыть товарища решился Лев. Двуручный клинок засвистел в воздухе метя мне в бок. Не желая уклоняться, я встретил стальное лезвие своей булавой.

Двуручная оглобля жалобно звякнула и попыталась улететь в сторону, но Лев вцепился в неё изо всех сил. Миг — противника развернуло вокруг своей оси, и он плашмя плюхнулся на песок. Насмешливая улыбка возникла на моём лице сама собой. Увидев её, друзья пришли в ярость и набросились с четырёх сторон.

Клинок Оболенского я принял на щит, да так, что Гришу откинуло назад. Картаполов хотел воспользоваться секундной заминкой и ринулся в нападение, прикрываясь щитом, но, шагнув вперёд, я пнул Михаила в щит, и тот улетел, кувыркаясь по песку.

Забавно. По началу я недооценил артефакт Зуброва. Но чёрт возьми! Эта «безделица» усиливала массу моей атаки десятикратно. Если я попадал по оружию оппонента, оно либо ломалось, либо стремительно вылетало из рук. Что же будет, если я попаду булавой по живому человеку?

— Всё, Дубровский, хватит издеваться! — возмутился Оболенский, отбросив меч на землю. — Не знаю, чем ты занимался с последней нашей тренировки, но дури у тебя хоть отбавляй.

— Да, у меня вон, до сих пор руки дрожат после его удара, — показал ладони Лев и принялся потирать предплечье.

— А у меня, похоже, вывих, — Миша продемонстрировал стремительно опухающую руку. Упс… Кажись, я всё-таки перестарался.

Мы отвели Картаполова в лазарет. Я уже во второй раз за день заглянул в кабинет и извинился, что снова подкинул Славику работы. Тот только головой покачал и намекнул на магарыч.

Пришлось призвать Клювика и выдать ему пару купюр. После чего перехватить контроль над его телом и слетать в лавку, чтобы приобрести там две бутылки дорогого коньяка. Нужно было видеть глаза торговца, когда птица положила деньги на прилавок и ткнула клювом в ценник.

Так одна бутылка перекочевала к донельзя довольному Славику. Вторую же Клювик отнёс в мой номер.

Подлечив Мишу, мы перекусили и разошлись по домам. Завалившись в номер, я застал Грувда, пялящегося на коньяк.

— Свали-ка, дружок. Это не для тебя.

— Грувд, Грувд, — обиженно скакал древень и, показав мне язык странной формы, оскорблённо удалился в свою комнату.

Я спрятал бутылку в рюкзак и, закинув его на плечи, телепортировался в управление службы безопасности. Трифонов уже собирался уходить из своего кабинета, когда я нагрянул в гости.

— Вадим Иннокентьевич, я зайду на пару минут?

— Дубровский? Если на пару, то заходи, — дознаватель устало посмотрел на часы и, положив бумаги в сейф, запер его. — Ты по какому вопросу?

— По булькающему, — усмехнулся я и поставил на стол коньяк.

— Ты чего это…? Убери быстро, — строго отрезал он.

— Вы же сами сказали, что просто так к вам никто не заходит. Ну так вот, я зашёл. Стаканы есть?

Трифонов снова посмотрел на часы, выглянул в коридор и, не обнаружив никого из коллег, запер дверь.

— Есть, но только по одной. Сугубо за твоё назначение, — заговорщически шепнул он и стал похож на деревенского алкаша, а не на грозного комиссара.

— Разумеется. Мне завтра на занятия, а вам на работу. По маленькой — и в расход.

Мы выпили по одной, потом ещё по одной. А на четвёртой рюмке Трифонова понесло.

— Виктор Игоревич, вот ты знаешь, как тяжело всё время давить на людей? — я тут же кивнул, но Вадим Иннокентьевич не поверил. — Да ничего ты не знаешь! Это с виду я кремень, а так-то обычный человек. Не люблю из людей всю душу вынимать, понимаешь? Но в то же время это у меня отлично получается, — гордо надулся он и как-то философски посмотрел на рюмку коньяка.

— А не думали сменить профессию?

— Я? Сменить? Ха! Да ты чего такое говоришь? Тут платят отлично, пенсия по выслуге лет. А куда я ещё пойду? В бандиты? Деньги из купцов выколачивать? Так я не хочу. Тут хотя бы полезное дело делаю, — Вадим на минуту замолчал, задумался и продолжил: — Правда, была у меня одна мечта в детстве. Хотел стать уличным музыкантом. Эх, отец узнал и так меня розгами отходил… — с ностальгией прикрыл глаза несостоявшийся артист и улыбнулся. — Знаешь, а я ведь петь так и не бросил. Хочешь спою?

— А давайте.

Трифонов, покачиваясь, поднялся из-за стола. Коньяк на голодный желудок действовал убойно. Певец распрямил спину, закрыл глаза, откашлялся и чистейшим баритоном затянул:

— Император батенька охраняет нас,

Бусурмане чёртовы уж пустились в пляс.

Сколько б ни старалися, нас им не сломить,

За родну империю бьём и будем бить!

Открыв глаза, дознаватель наткнулся на мою улыбающуюся физиономию.

— Вадим Иннокентиевич, очень достойно. Зря бросили, — я похлопал в ладоши, а комиссар засмущался и, отмахнувшись, выдал длинную, прерывистую речь:

— Да я так… Балуюсь немного, когда никто не слышит. А что, правда неплохо пою? Может, в хор военный податься? Тоже своего рода служба. Денег, конечно, поменьше, но всё ж занятие поприятнее… — ненадолго замолчав, он потянулся к бутыли и с горечью на лице обнаружил, что та пуста. — Эх… Жаль… Хорошо сидели, — маг посмотрел на часы и тяжело вздохнул: — Да уже и домой нет смысла идти. Опять придётся на работе ночевать. Ладно, Вить, ты если что, заходи, — и тут комиссар опомнился и совершенно трезвым голосом предупредил: — Но если об этой посиделке узнает хоть одна душа, я тебя выпотрошу собственными руками. Понял?

Увидев его злобную мину, я искренне расхохотался. Уж очень не вязался его образ с тем мужиком, который минуту назад заводил песни.

— Всё понял, господин комиссар. Никто не узнает, — улыбаясь, я протянул Трифонову руку.

— Ну и славно, — ухмыльнулся он, и мы обменялись рукопожатиями.

Навеселе я двинул на станцию телепортации. Нужно хоть немного поспать, ведь через пару часов снова начнутся занятия. А мне эти самые занятия ещё и вести. Твою мать! Надо было и вправду ограничиться всего одной рюмкой.

* * *

Ночь.

Имение Дубровского.

— Ай! Сука! Какого чёрта мы полезли через терновник? Не могли с главного хода зайти? — прошептал мужик, порезавший лицо шипом кустарника.

— Заткнись, Боря. У главного входа пять охранников. Хочешь с ними схлестнуться? — возмутился главарь банды, создавая каменные колонны, с помощью которых отодвигал тёрн немного в сторону. Колонны поднимались из земли влево и вправо, отталкивая живую изгородь, но не ломая её.

Группа уголовников состояла из двенадцати человек. Шестеро несли арбалеты, другие были вооружены мечами. Чёрные капюшоны скрывали лица, и единственное, что могло их выдать в кромешной тьме, так это шелест листьев кустарника. Но за этим следил главарь, стараясь двигать растения ровно настолько, чтобы между ними мог пройти один человек. Лишний раз шуметь никто не собирался.

Перебравшись через живую изгородь, главарь тут же отдал приказ:

— Спрячьтесь в кустах. Если будем громко себя вести, прикроете, — шестеро арбалетчиков кивнули и тут же нырнули в кустарник, растущий вдоль дороги. — Остальные, за мной.

Шестёрка поднялась по ступеням, и пока главарь вскрывал замок, остальные заняли позиции перед окнами. Если бы кто-то из жильцов их заметил, то банда ворвалась бы в здание, просто разбив стёкла. Но пока всё шло довольно неплохо. Группа выпила зелья, улучшающие ночное зрение, и стала ждать.

Спустя минуту замок глухо щёлкнул, и главный, открыв дверь, шагнул внутрь. Повсюду темнота, из комнаты слева доносится громогласный храп.

Головорезы медленно двинули от комнаты к комнате. Приоткрывали дверь, заглядывали внутрь, и если там обнаруживалась женщина, то дверь закрывалась, а если мужчина, то в комнате оставалось по паре наёмников.

В коридоре послышались шаги. Кто-то спустился со второго этажа, насвистывая какую-то песню:

— Варю зелья сам,

Впарю их лохам,

Будет много рублей,

Будет жить мне веселей.

Судя по голосу и размеру тени, пел то ли очень меркантильный и сильно простуженный ребёнок, то ли карлик. Освещая себе путь магическим фонарём, тень свернула за угол. Сделав пару шагов, певец остановился и вернулся назад. Главарь банды достал кинжал, готовясь вскрыть мальца от уха до уха, но карлик как ни в чем не бывало продолжил свой путь.

Банда беззвучно выдохнула и собиралась продолжить исследовать здания, прежде чем похитить его жильцов. Но мелкая сволочь, пройдя с десяток метров, вдруг во всё горло заорала: «Степан! На нас напали!!!».

Из комнаты слева послышался крик, сменившийся бульканьем. А через секунду второй уголовник, стороживший старика, вылетел в коридор от мощного потока ветра и с чавканьем врезался в стену. Из комнаты выскочил разгневанный дед, что грозно взмахнул шпагой, стряхивая с неё кровавые капли.

Увидев главаря банды, старик рванул вперёд, но, сделав пару шагов, замер, превратившись в неподвижную статую. Главарь сжал в руке странный артефакт, светящийся синим.

— Схватить остальных. И найдите этого карлика! — рявкнул он, не сводя взгляда со старикана.

Главарь обошёл деда вокруг, приблизился к подчинённому, размазанному по стене, и грязно выругался. Подельник мёртв, впрочем, как и тот, что остался лежать в комнате деда. В трёх местах у него было проткнуто горло.

— Проклятье! Если бы заказчик не дал артефакт, нас бы всех тут положили, — выругался мужик и посмотрел в окно.

К особняку спешила охрана из четырёх человек. Блестящие доспехи, острые клинки. Правда, всё это барахло им не пригодилось. Пробежав мимо арбалетчиков, они подставили врагу спины, которые тут же были насквозь пробиты арбалетными болтами.

Охранники умерли моментально, и только последний успел вскинуть руку и запустить волну огня, начисто спалив кусты вместе с тремя стрелками. Нового удара он нанести не успел: через мгновение к нему подбежал бандит, что одним мощным ударом срубил магу огня голову.

В особняке визжали женщины, но недолго. Кляп решил проблему. А ещё нашёлся один бойкий мужик, который пытался броситься в драку, вопя: «Не троньте мою дочь!». Впрочем, удар рукоятью кинжала по затылку заткнул и его.

— Капитан, коротышки нигде не видно. Продолжаем поиски? Или спалим особняк вместе с ним? — спросил запыхавшийся головорез.

— Нам заплатили только за похищение. Забираем четверых и уходим.

Шайка запихнула пленников в мешки, после чего забрала трупы своих собратьев и двинула через терновую стену к точке, где их ждал порталист. Всё это время Яшка сидел в небольшой нише за печкой и боялся даже дышать.

* * *

Я проснулся от звонка. На личный аппарат звонил неизвестный номер, и к тому моменту, когда я собрался поднять трубку, вызов был сброшен. Через секунду мобилет снова затарахтел. Подняв трубку, я услышал уже знакомый самодовольный голос:

— Ну здравствуй, Дубровский. Как дела?

— Пока ты не позвонил, были отлично. Тебе чего нужно, крысиная ты морда? — зевнув, спросил я и присел на край кровати.

— Как глупо. Оскорбляешь человека, от которого зависит, будут жить твои люди или умрут. Я думал, что ты умнее, но, видать, сильно переоценил.

— Что ты там лопочешь? — сонно спросил я. — Твои забулдыги пытались спалить фабрику и почти все подохли. Ты ещё каких-то убогих нашел?

— Да, убогих, которые похитили из твоего особняка двух стариков, одну старуху и блондинку. Кстати, она довольно симпатичная. Не знаю, как долго я смогу сдерживать своих ребят. Того и гляди с ней порезвятся, — от голоса Крысова меня резко начало подташнивать.

— Хочешь, чтобы я вернул артефакт? — холодно спросил я.

— А ты догадливый. Мои люди будут ждать тебя в селе Песчаное на острове Ольхон.

— Это на озере Байкал?

— Совершенно верно. Приходи один. А притащишь с собой кого-то из истребителей — всех твоих положу, усёк? Разболтаешь кому-то — произойдёт то же самое. Решишь меня обмануть… — договорить Крысову я не дал.

— Я понял, люди умрут. Сегодня прийти не смогу. У меня занятия, — попытался я выиграть время без надежды на успех.

— Дубровский, ты нормальный? Если в течение суток не явишься, я лично перережу им глотки, — зло прорычал подонок.

— А если принесу артефакт, то ты просто так возьмёшь и отпустишь нас, да? — усмехнулся я.

— А зачем вы мне нужны? Жалкий студент и кучка немытых крестьян… — презрительно фыркнул он и добавил: — У тебя сутки. Время пошло.

В трубке раздались короткие гудки. Какого чёрта⁈ Я же велел Степану нанять охрану. Не успел? Забыл? И кстати. Крысов сказал о двух мужчинах, а где же третий? Ответ на мой вопрос появился сразу же. Зазвонил мобилет, и на экране высветилось имя Яшки.

— Виктор Игоревич! Охрану поперебили, наших похитили! — голосил карлик, задыхаясь от ужаса.

— Успокойся и расскажи, что именно ты видел.

— Одеты в чёрное, лиц не видать, какие-то маски. Степан двух нападавших прирезал, но те трупы с собой уволокли. А ещё у вожака какой-то артефакт, из-за которого Степан пошевелиться не мог. Я это своими глазами видел! — дрожащим голосом бормотал Яшка.

— Видел, пока прятался, — подумал я вслух. — Извини, я не в укор. Ты всё правильно сделал.

— Они ещё дом хотели спалить. Но не стали. Ляпали, мол, им только за хищение уплочено.

— Да, это я знаю. Похититель уже звонил, — вздохнул я, поднимаясь с кровати.

— Как звонил? И что требует?

— Ладно, Яш, всё потом расскажу. Времени мало.

Я прервал звонок и спешно начал одеваться. Если у них есть артефакт, с помощью которого меня могут парализовать, то соваться туда — форменное самоубийство. Но, кажется, у меня есть план. Я подошёл, к шкафу и в моей ладони появился ключ, который тут же открыл магазин Ыбракхта.

Глава 12

На этот раз старик не спал. Он шустро носился по магазину, протирая пыль с товара, причём делал это настолько старательно, что она висела в воздухе плотным облаком.

— Ыбракхт, фу! Твою мать… — закашлялся я. — Остановись! Не видишь, что ли, покупатель пришёл?

— Вижу, но уборку никто не отменял, — пробубнил дед, продолжая размахивать тряпкой. — Чего изволите, покупатель?

— Для начала проверить счёт, — прикрыв рукавом лицо, я прикоснулся к дощечке, которая показала, что я накопил аж тысячу четыреста двадцать кубов. — Да остановись ты, старый!

— Виктор, не забивай мне голову. Ежели чего надо приобресть, то я тебе и не нужон. Просто скажи, чего надобно, — дед на секунду прервался и наконец посмотрел на меня.

— Самообслуживание? Удобно, — хмыкнул я и добавил. — Свет павшей звезды.

Корень стащил склянку с витрины и поставил её рядом на прилавок с дощечкой. На столешнице тут же высветилась цена предмета. Тысяча сто кубов.

— А чего это цены подскочили? — возмутился я, присмотревшись в цифрам.

— Ну дык это… У нас же ценообразование динамическое. Ежели продают на рынке меньше, то и цена вверх ползёт. Енто ж базовый закон экономики! — не глядя на меня, выдал Ыбракхт и ткнул пальцем вверх. Тоже мне, бизнесмен…

— Понятно. Беру, — я приложил руку к табличке, и с моего баланса списалась тысяча сто кубов.

Сбоку появился ещё один корень с бумажным пакетиком, куда поместили бутылёк Света павшей звезды. Я взял пакет и откуда-то сверху спустилась табличка с нарисованной ухмылкой Ыбракхта и надписью: "Благодарю за покупку'.Такой сервис вызвал у меня улыбку. Получив желаемое, уже собирался закрыть дверь, как торгаш вдруг подал голос:

— Переход с четвёртого уровня на пятый будет дороже. Говорю, чтоб ты в следующий раз не возбухал, когда я цену заломлю, — дед шмыгнул носом и упёр руки в бока.

— Я так и думал. И какая будет цена?

— А я почём знаю? Может, в десять раз дороже, а может и больше. Зависит от того, сколько пыли на тебя отстегнуть придётся. И это… Ыбрахт — своему слову хозяин. Как и обещал, даю тебе скидку в один процент, — довольно улыбнулся старик.

— Ага, жулик. Знаю я твою скидку. Ты цену поднял аж на десять процентов, а скидку дал в жалкий один, — закатил глаза я, закрывая дверцу шкафа.

— Ну дык это… Спрос рождает предложение! — выкрикнул на прощание ушлый дедок.

Зеленоватое свечение запечатало магазин, а я остался в кромешной темноте, держа в руках светящийся бутылёк. Интересно, каков эффект от этой гадости? Будет так же больно, как от лунной травы, или ещё хуже?

Откупорив стекляшку, я удивился тому, что порошок тут же растаял, превратившись в желтоватую жижу. Пахла она миндалём. Если торгаш продал мне цианистый калий, то придётся вернуться с того света и оторвать ему голову.

Я залпом выпил эликсир и уже второй раз приятно удивился мягкому вкусу. Как будто нежнейшее суфле съел. Если бы не высокая цена, я бы покупал эту жижу просто для того, чтобы полакомиться.

По телу прокатилось тепло, и больше никаких ощущений не возникло. Странно. Уровень вырос или нет? Единственная возможность определить — это использовать заклинание, которое ранее было мне недоступно.

Как-то в гримуаре Никодима я вычитал одно занятное заклинание — Межпространственный могильник. Суть его заключалась в том, что использовавший мог создать пространственный карман и поместить туда определённое количество мёртвой плоти. А после использовать её для призыва.

Я потянулся к мане и сформировал на полу пятно, заполненное маной, а чуть погодя добавил в него огромную долю некротики. Чёрные клубы дыма поползли по полу, а когда исчезли, в центре комнаты появилась дыра в пустоту. Никакой мертвечины у меня не было, и поэтому я зашвырнул туда пустой бутылёк. Склянка ударилась об пол и разбилась. Хмм… Видимо, внутрь можно поместить только плоть.

Как бы там ни было, а заклинание работало. Значит, я получил четвёртый уровень магии. Не теряя времени, я направился в место, которое в академии называли не иначе как бестиарием. Там хранились трупы различных монстров, которые использовались для изучения, а также для демонстрации студентам.

Одноэтажное здание выглядело очень скромно. Казалось, что в нем невозможно уместить толпу монстров всех мастей. Впрочем, так было только с виду. Если иметь допуск, то под землёй можно было обнаружить ещё пять этажей. Допуск у меня имелся только к первым трём.

Благодаря тому, что сейчас стояла поздняя ночь, в бестиарии находилась только охрана — остальной персонал с радостью спал у себя дома.

— А вы чего это, барин? Ночь ведь на дворе… Приходите с утра, когда будут преподаватели, — сторож ошалело уставился на меня, приняв за студента.

— Я, конечно, с радостью приду и днём тоже. Но сейчас у меня срочное дело. Проверьте мой допуск, и я пройду.

— Допуск? Это вы, что ли, новый профессор? — удивился седой охранник.

— Разумеется, — я протянул руку ладонью вверх, после чего мужик посветил на неё своим фонарём.

Над ладонью воспарили три руны, что двигались по кругу и светились синим.

— Простите, Ваша Светлость, не признал. Ночью лифт не работает, вы уж не серчайте. Придётся воспользоваться лестницей, — извиняясь, отступил в сторону охранник и махнул на аварийный выход.

Спустившись на второй уровень, я приложил руку к стальной дощечке считывателя и вошёл в открывшуюся дверь. Внутри тут же зажёгся стерильно белый свет, выдернувший из темноты колбы с зелёной жидкостью. В высоту они достигали пяти метров. Внутри колб плавали консервированные твари.

Крысолюды, гоблины, орнитоксы и прочая мелкая пакость. Пройдя оба ряда, я так и не нашёл ничего интересного, хотя осмотрел около ста образцов. Плюнув, отправился на третий этаж.

Всё те же колбы, но здесь уже было, на что положить глаз. Знакомые мне шусува и отидж тут же отправились в копилку. Я открыл могильник под образцами, и трупы тварей рухнули в черноту созданного мной провала, при этом зелёная жижа осталась на месте, да и сами капсулы уцелели.

Обойдя весь зал, решил добавить в коллекцию ещё два экземпляра. Злобоглаза — это такая трёхметровая тварь, состоящая из огромного глаза, к которому на щупальцах крепились глаза поменьше. Тварь умела гипнотизировать своих врагов, заставляя их сражаться друг с другом. Однако, если гипноз не срабатывал, то эту гадость мог зарубить даже ребёнок — стоило только ткнуть в глаз чем-то острым.

Ещё в коллекцию отправился танарукк. Морда твари напоминала орков из моего мира, правда, у этой на голове красовались ещё и загнутые рога, а всё тело покрывали шипастые костяные наросты. В высоту скотинка достигала примерно четырёх метров, из-за чего хранителям бестиария пришлось запихнуть её в капсулу в позе эмбриона, иначе бы длинная туша попросту не влезла.

Я чувствовал, как с каждой поглощённой тварью требуется всё больше некротики на поддержание заклинания. Хорошо хоть с Сердцем проклятого мне не нужно было опасаться, что когда некротика закончится, трупы тварей вывалятся посреди академии.

Что ж, вынужден признать, артефакт невероятно полезен. Могу представить, как бесится Крысов, осознавая, что упустил из рук такую ценную вещь.

Бесстыдно обобрав бестиарий, я отправился в кабинет профессора магии природы, то есть в мой собственный. Войдя внутрь, подошёл к шкафу и потянул на себя дверцу. Она оказалась заперта. Но стоило наложить на себя покров маны, усиление Урфина и использовать артефакт Зуброва, который, к слову, назывался Исполином, как дверца жалобно хрустнула и выгнулась наружу, несмотря на то, что была сделана из толстой стали.

Покопавшись в шкафу, я нашёл телепортационный камень, лежащий в подарочной коробочке с надписью «Иркутская академия магии». Судя по слою пыли, прошлый профессор его никогда не использовал.

Помимо этого, здесь же нашлась и коробка с многоразовыми макрами. По счастью, все они оказались пусты, поэтому я сразу же отправил их в рюкзак. Ещё обнаружилась толстая тетрадка с выведенным на обложке названием: «Диссертация на тему: 'Синтез и скрещивание различных видов растений». Бегло пролистал работу профессора и с отвращением отбросил. Дилетант.

Больше ничего толкового найти не удалось, и я отправился на станцию телепортации. Там меня встретил человек одуванчик. Его борода и пышные волосы составляли идеальную седую окружность. Увидев меня, мужчина махнул рукой и спросил:

— Куда путь держим?

— В село Песчаное сможешь переместить? — спросил я, протягивая ладонь, чтобы служащий считал уровень доступа.

— Это на Байкале, что ль? Не, туда не могу. Там как пробой открылся, так магический фон до сих пор нестабильный. Ещё промахнусь, и в середине озера окажешься. А там от берега до берега плыть пятнадцать километров, и то в узком месте. А если не повезёт, то бахнешься в широком, а там и все пятьдесят грести, — деловито выдал телепортатор, почесав веко.

— А какая самая близкая точка к тому месту?

— Ну смотри, — маг нарисовал в воздухе руны, и те полыхнули синим, показав карту империи, где зелёными точками были отмечены удачные для перемещения места. — Вот тут место гиблое, тебе туда не надо. Говорят, морлоки вылезли, а их ещё не всех перебили. Так, щас приблизим. Ага. Ну вот, получается, лучшая точка — посёлок Еланцы. Правда, до Песчаного топать больше ста километров, но это, пожалуй, лучше, чем полтинник плыть. Да?

— Если ты так считаешь, то открывай портал, — нетерпеливо сказал я, понимая, что время неумолимо тает.

— Ага, сейчас организуем.

Мужик взмахнул руками, и передо мной появилось телепортационное окно, за которым виднелась непроглядная темень. Шагнув внутрь, я оказался в «посёлке». Без понятия, кто его так назвал, но стояло здесь всего четыре дома, выстроившихся друг напротив друга. Кто знает, может, именно поэтому здесь так легко дышалось. Ни тебе людей, ни техники.

Сверчки орали так, что аж уши закладывало. Впрочем, все дело могло быть и в ветре, что безжалостно дул прямо в морду. Подняв ворот, двинул к первому попавшемуся дому. Ставни оказались открыты, и я сразу же постучал в окно. Света никто не зажёг, зато открылась форточка, и на меня недовольно посмотрел здоровенный мужик.

— Тебе какого хрена надо? Стучит оно тут. Спать не даёт. Я тебе эту стучалку могу и сломать. Усёк?

— Ну, для начала здравствуй, — усмехнулся я, а после добавил: — Хочу заметить, что так с потенциальным работодателем не разговаривают, — и достал из кармана сто рублей, показав их дуболому.

— Санька! Подь сюды! — гаркнул вглубь дома хозяин. Через пару секунд показалась заспанная рожа, судя по всему, принадлежащая Александру. — Гля, кого занесло. Аристократишка. Тычет бумажки свои. Хамит. Ха-ха. Думает, что тут кому-то его фантики нужны. Пойдём-ка перетрём с этим вашеством.

Не успел я ничего сказать, как парочка открыла окно пошире и попросту выпрыгнула наружу. Оба босые и без рубах. На груди, как и на пальцах, какие-то наколки.

— Ты чё фантиками своими размахался? Видишь тут магазины? Или думаешь, что можешь приехать и своим титулом обычных мужиков стращать? Да нам на таких, как ты, плевать! Понял? — прорычал здоровяк и сплюнул на землю, а в его руке появилась отвёртка.

— Мужики, да живите вы как хотите. Мне помощь нужна. До Песчаного подкиньте, — спокойно сказал я, сделав шаг назад.

— Слыхал? Помощь ему нужна. Ну щас мы тебе поможем упокоиться на веки вечные. А фантики твои пропьём, если в город попрёмся.

Пару минут или пару ударов спустя…

Оба здоровяка сидели на земле и хлюпали разбитыми носами.

— Ваше благородие, мы ж это… не со зла. Мы так-то аристократов очень уважаем. Просто перепили малёха. Ну простите нас, — гундосил хозяин.

— У меня дитятки малые, а вот этот с панталыку сбил! Пощадите дурака! — взмолился второй.

— Заткнулись оба, — холодно бросил я. — Если через пять минут я не буду ехать в сторону Песчаного, спалю ваш посёлок к чёртовой матери, — мой зловещий тон заставил друзей вздрогнуть, а хищная улыбка сделала их невероятно услужливыми. — Время пошло.

И да, уже через две минуты я сидел в гнилой развалюхе, что шумно катила по направлению к Песчаному. За окном автомобиля открывался шикарный вид на бескрайнее озеро, по поверхности которого скользили первые кроваво-красные лучи рассвета. Проклятье! Как будто сама природа говорит, что сегодня прольётся кровь. Впрочем, по-другому и быть не может.

Дорога петляла, огибая низины, в которых расположились озёра, на фоне Байкала казавшиеся крохотными лужами. Спустя час мы прибыли в поселение с названием Сахюрта. Оно было немногим больше, чем Еланцы. Местные жители занимались единственным возможным промыслом — рыбалкой. И, к моему сожалению, они уплыли рыбачить ещё до того, как я в Сахюрта прибыл.

— Господин. Тут это… мост разрушен, — гнусавил мой водитель, потирая распухший шнобель.

— Вижу.

Я открыл дверь и вылез из машины. Впереди виднелся длинный мост километра в два, не меньше. Вот только пролёт, примыкающий к моему берегу, рухнул.

— Может, рыбаков дождётесь? А потом они вас отвезут, — предложил водила и, наткнувшись мой взгляд, понял, что ждать я никого не собираюсь.

От берега до уцелевшей части моста было около сотни метров. Да уж. Непростая задачка. Подойдя к кромке воды, я потянулся к мане. Миг — и из реки возник толстенный ствол баобаба. Когда дерево выросло, я призвал следующий баобаб, а потом ещё и ещё один.

Через час передо мной возвышалось десять исполинов, между которыми я натянул лозы. Конструкция вышла паршивая. Но это лучшее, что удалось создать, ведь озеро оказалось куда глубже, чем мне казалось. М-да, хотел сделать полноценный мост, а вышел жалкий навесной мостик.

— Всё, свободны. Дальше я сам, — махнул я своему невольному слуге и протянул ему стольник. — Залечишь раны и научишься манерам.

— Премного благодарен, Ваше благородие! — обретя свободу, мужик тут же запрыгнул в машину и с пробуксовкой укатил домой.

Забравшись на раскачивающийся мост, сумел на нём удержаться только благодаря усилению Урфина. Ветер раскачивал лозы, заставляя всё время ловить ритм. Под ногами плескалась вода, что даже с виду казалась ледяной. Собственно, поэтому нырять туда крайне не хотелось.

Пятнадцать минут мучений — и я кое-как добрался до уцелевшей части моста. Шумно дыша, сел на его край и прислушался к себе. Зараза! На создание этой развалюхи ушло слишком много маны. Запаса осталось меньше половины, а ещё совершенно непонятно, сколько идти и придётся ли по пути снова тратить силы? Да и времени всё меньше. Через четырнадцать часов Степана, Евдакию, Аню и её отца убьют.

Жалко, что Тейнар был в разъездах, когда на особняк напали. Уверен, окажись ректор дома, он бы с лёгкостью покрошил в капусту всех нападавших.

Вздохнув, я поднялся на ноги и повернул в ту сторону, где должно стоять село Песчаное. Там, где мост заканчивался, начиналась пустынная дорога. Слева и справа виднелись песчаные проплешины, на которых ничего не росло. А вот вдали лежал реденький лесок и попадались даже камни, которые с натяжкой можно назвать горами.

Не понимая, куда конкретно нужно идти, я призвал Клювика. Коршун выбрался из тени, взмахнул мощными крыльями и, ускорившись, рванул над водой. Облетев весь Ольхон, он наконец обнаружил нужное мне поселение. А вместе с этим — и похитителей.

Пара человек лежала на крыше одноэтажного дома, стоящего на краю села. Они вели дозор, высматривая место, откуда я появлюсь. Вот же хитрые твари. Специально выбрали точку, куда невозможно переместиться с помощью телепорта, а значит, даже если я решу привести с собой помощь, они так или иначе это заметят и вовремя скроются, прикончив моих людей.

Клювик сделал несколько кругов над поселением и спустился ниже, чтобы осмотреть амбар рядом с двухэтажным домом. Коршун влетел в открытое окно и уселся на перекладину. Внизу лежал связанный Степан. Лицо его превратилось в сплошное кровавое месиво, а вот женщин не тронули.

Внезапно в стену вонзился арбалетный болт, а позади послышался крик. Клювик вспорхнул и поднялся в небо, показав мне, как два бойца, устроившихся на крыше дома, пытаются попасть в моего разведчика.

Отключившись от зрения коршуна, я двинул вперёд. Предстояло пройти пятьдесят километров и при этом попытаться восстановить хотя бы немного маны, которая мне ой как пригодится. Интересно, сколько там ещё бойцов?

Добрался я, когда начало смеркаться. В окне дома, на крыше которого засели похитители, тускло горела свеча. Готов поспорить, зажгли её специально, чтобы привлечь моё внимание, потому как остальное поселение выглядело безжизненно. Или его жители попросту спали, или их безжалостно вырезали. Ладно, гадать бессмысленно. Пора идти в гости. Но сначала…

Я достал мобилет и позвонил Лунгину.

— Фёдор Антонович, доброго вечера. Крысов напал мой на особняк и похитил моих людей. Сейчас я нахожусь в селе Песчаное и собираюсь решить возникшую проблему. Постараюсь оставить пару человек для допроса, но это не точно, — сухо заявил я и сбросил звонок, как только Лунгин начал крыть меня матом и требовать дождаться подкрепления.

Нет смысла ждать, времени осталось всего ничего. Сплюнув, я подошёл к двери и постучал.

Глава 13

Дверь открыл мужик с уголовной мордой и стальными зубами, а сзади подбежали два бойца, что тут же приставили к моей спине клинки.

— Давай без глупостей, — прорычал открывший дверь, судя по всему — главарь банды.

Забавно, но, в отличие от своих подчинённых, главарь не скрывал лица. Уродливый шрам, тянущийся от уха до подбородка, кончик носа отсутствует. Да, глядя на такого можно с уверенностью сказать, что боец опытный, но не самый умелый, иначе откуда у него столько отметин?

— Чё встал⁈ Топай! — скомандовал в спину грубый голос, и я почувствовал толчок.

Толчок, который не заставил меня даже шелохнуться, ведь я использовал артефакт Зуброва. Следом за толчком последовал удар ногой в спину. Уголовник очень старался, но, к сожалению, единственное, что смог, так это попросту от меня оттолкнуться. Не удержав равновесия, головорез опрокинулся на спину. Это крайне позабавило его товарищей, и они тут же закатились со смеху.

Так, хохот слева и справа от входа, значит, там ещё по два человека, которых я не вижу. Улыбнувшись главарю, я отодвинул его меч в сторону и вошёл внутрь хаты.

На рукаве главного успел заметить поблёскивающий значок в виде головы ворона. Усмехнувшись, спросил:

— Вы из шайки Ворона? — Да, буквально ткнул пальцем в небо, ведь сомнительно, что этот бандюган просто любит пернатых.

— Не шайки, а наёмничьего корпуса. Слышал о нас? — с прищуром спросил главарь, обходя меня вокруг.

— Да, говорят, что вы те ещё бездари и трусы, — хмыкнул я и тут же получил удар под колено. Разумеется, благодаря артефакту Зуброва я мог бы устоять, но решил потешить самолюбие наёмника.

— За такие слова я бы тебе глотку перерезал. Что, скорее всего, и сделаю, — прошипел он, схватив меня за волосы. — Где артефакт?

— А где мои люди?

— В амбаре, но это ты и так знаешь. Твоя ведь птичка прилетала, а? — главарь расплылся в мерзкой улыбке.

Потянулся было к внутреннему карману куртки, но замер на полпути. В руке головореза появился артефакт, из которого хлынула ледяная энергия, сковавшая меня по рукам и ногам. Теперь я мог контролировать только дыхание и лицо, всё остальное как будто парализовало. Видимо, с помощью этой гадости придурок и обездвижил Степана.

— Не напрягайся, мы сами тебя обыщем, — ухмыльнулся наёмник.

В комнате находились пятеро, если не считать главного. Присутствие ещё двоих я почувствовал за стеной. Выходит, пленников охраняют двое. Негусто. Но приятно, что они так высоко оценивают мои способности, раз решили вшестером караулить меня, пока я не отдам безделушку Крысова. А нет, караулить никто не будет.

Один из головорезов приставил к моей шее клинок, а другой стал обыскивать. Эти сволочи забрали меч, подаренный Крабовым, а заодно и значок Зуброва, а вот Сердце проклятого найти так и не смогли.

— Ты чего скалишься, придурок⁈ Где артефакт⁈ — выкрикнул главный, брызжа слюной.

— Убери эту зубочистку на секунду, мне нужно его призвать.

— Ну смотри, собака! Если обманешь, я буду медленно срезать с тебя кожу, и ты всё равно отдашь его мне. Правда, перед этим пожалеешь, что не сделал этого сразу, — процедили мне в лицо и влепили пощёчину. Герой, что тут ещё скажешь. Главарь повернулся к подчинённым и приказал: — Держать его на прицеле. Выкинет какую-то глупость — убить.

— Да не ссы ты. Не собираюсь я ничего вытворять, — усмехнулся я, чувствуя, что снова могу контролировать тело.

Потянувшись к мане, призвал межпространственный могильник, откуда тут же появилось Сердце проклятого. Это ведь реальное мёртвое сердце, поэтому, как и любая мёртвая плоть, оно отлично хранилось внутри заклинания.

Когда Сердце упало на пол, по комнате прокатилась волна некротики, заставив наёмников дрогнуть. Глаза уголовников панически забегали с меня на главаря. Одним словом, теперь никто из бандитов не знал, что делать — держать меня на прицеле или бежать отсюда сломя голову.

Увидев растерянность на лицах подчинённых, наёмник быстро взял всё в свои руки. Подойдя к предмету, он поднял артефакт и закинул его в квадратную шкатулку, полностью подавив фонившую от него некротику. Повернувшись ко мне, мерзавец оскалился:

— В расход его, — коротко бросил он за секунду до того, как стена разлетелась на тысячу щепок.

* * *

Двадцатью минутами ранее.

Я стоял в лесу и наблюдал за домом. До него оставалось не больше пятисот метров, однако никого из похитителей не было видно. Готов поспорить, там меня ждут с распростёртыми объятьями.

Потянувшись к мане, призвал межпространственный могильник. По земле расплылось чёрное пятно и мигом исчезло, оставив после себя четыре туши. Вместе с этим я призвал Грувда, Слая и Клювика. Коршун стал моими глазами, Слай — стрелком, а Грувду досталась самая важная роль.

Вытащил из рюкзака пустые макры и, проделав мечом отверстия в плоти тварей, запихнул их внутрь. Потянув некротику из Сердца проклятого, я заполнил ею макры в телах трупов, создав аккумуляторы, что какое-то время будут питать нежить без моего участия.

Когда первый макр заполнился, отидж дёрнулся и медленно поднялся на лапы. Тварь уставилась на меня вертикальными зрачками. Следом за ним встали злобоглаз, размахивающий щупальцами, шусува, виляющая скорпионьим хвостом, и танарукк с открытой пастью, откуда стекала густая слюна.

После таких фокусов маны практически не осталось, поэтому всё, на что я могу надеяться, так это на свои войска.

* * *

Одновременно с ударом, проломившим стену, послышались два истошных вопля. Я глазами Клювика видел, как Слай плюнул кислотой, попав в наёмника, прячущегося в кустах. Он свалился на землю и забился в агонии, пытаясь сорвать с себя кожу.

В эту же секунду на второго охранника напала шусува и, дыхнув пламенем, поджарила его до хрустящей корочки. Танарукк же не теряя времени ломился в двери амбара.

Кстати, стену разнёс отидж, на которого тут же набросились три наёмника. Несмотря на то, что уголовники сработали отлично и успели отрубить здоровяку две лапы, монстру хватило набранной скорости, чтобы долететь до главаря и рубануть шипастым щупальцем по его руке.

Удар оказался такой силы, что конечность оторвало по самый локоть. Главарь упал на пол и истошно завопил, стараясь остановить кровь, брызнувшую фонтаном. Как удачно, что я направил удар отиджа как раз на руку, сжимавшую артефакт. В тело моё наконец вернулась чувствительность, и я мог вступить в бой. Но…зачем? Мои зверушки прекрасно справлялись и сами.

Правда, злобоглаз облажался. Как только он заглянул в пролом, в его глазницу тут же прилетел арбалетный болт. Глазница с хлюпом лопнула, залив пол прозрачной слизью, а сам монстр в три раза уменьшился в размерах и перестал шевелиться. Впрочем, как и отидж, которому успели снести голову.

А вот шусува — это просто нечто. Я направил её в дом, и как только псина залезла внутрь, тут же дыхнула пламенем. Наёмники, с ног до головы выряженные в тряпьё, вспыхнули как спички и побежали в разные стороны, ища спасения. Кого-то добила сама шусува, кто-то выпрыгнул в окно, и его прикончил Слай, а одного я обезглавил собственноручно.

Склонившись над главарём банды, я улыбнулся.

— Даже не надейся, что сможешь просто так сдохнуть.

— Твои люди умрут, если ты не отзовёшь эту нечисть! — выплюнул главарь, продолжая зажимать кровоточащую рану.

— И кто же их убьёт? Может, вот эти? — спросил я в тот момент, когда Грувд забросил в помещение двух наёмников со сломанными шеями.

Всё-таки Клювик незаменим. С помощью его зрения я могу наблюдать сразу за всем полем боя, направляя существ туда, куда нужно и точно подгадывая время для нанесения удара.

Пока танарукк ломился в дверь амбара, Грувд залез в окно на втором этаже и обрушился на перепуганных похитителей сверху. Сработали чисто.

Проклятье! Надо было идти в секретную службу и проворачивать подобные операции. И на кой чёрт я вообще попёрся в истребители? Ах да… Тот старик. Ну да ладно, с ним я рано или поздно разберусь, ведь в мои планы не входит вечно оставаться на побегушках.

— Твою мать! — выругался главарь Воронов и с надеждой посмотрел на меня. — Отпусти. Я заплачу. Хочешь деньгами, а хочешь — информацией. Что угодно.

— Отпускать я тебя не планирую. А вот остановить кровь помогу, — я схватил наёмника за обрубок руки и поднёс её к пасти Шусувы, после чего заставил тварь дыхнуть огнём.

Главарь бился от боли, пока кровоточащая рана обугливалась. Выдержал он всего пять секунд, а потом потерял сознание, покрывшись липким потом и намочив штаны.

Я отозвал поднятых трупов, после чего те обратились прахом. Обидно. Я надеялся, что межпространственный могильник позволит мне многократно использовать украденных существ. Видимо, нарушил товарное соседство и условия хранения. Ну да ничего! Куплю пару уровней магии и смогу вечно использовать поверженных монстров, а то и вовсе создавать химер.

— Слай, раствори трупы. Сожрать можешь только органику, все вещи должны уцелеть. — Слизень прислал картинку улыбающегося человека. — Грувд, охраняй этого ублюдка, — я кивнул в сторону главаря банды, раскинувшегося на полу.

Подняв с пола отрубленную руку с зажатым в кулаке артефактом, я с трудом разжал пальцы и вытащил предмет. Серебряная монета. Холодная, как кубик льда. М-да, полезная штука. Если не использовать в бою, такой всегда можно охладить бокал пенного.

Пинком перевернул тело главаря лицом вверх и достал из внутреннего кармана шкатулку, в которой лежало Сердце проклятого. Жаль, что кроме этих предметов, ничего ценного у него не нашлось.

А вот у дымящегося трупа, лежавшего слева, был значок Зуброва. Правда, он почернел от гари. Да и плевать! Ототрём!

Забрав свои вещи, я вышел из дома и направился к амбару. На земле лежали выкорчеванные ворота, а рядом с ними — куча праха, оставшаяся от танарукка. Танарукк, к слову, довольно сильная и выносливая тварь, но для спасения заложников совершенно непригодная. Именно поэтому мне пришлось использовать его как приманку. Вышло отлично.

Внутри амбара валялись пленники, которых Грувд даже не постарался развязать. Видимо, очень хотел похвастаться тем, что выполнил мой приказ по уничтожению похитителей и сразу же поволок трупы в дом.

Одного за другим я принялся освобождать пленников. Всё было в порядке, пока свободу не получили женщины. Поднялся жуткий вой, слёзы рекой, руки трясутся — жуть. Не думал, что две женщины способны создать столько шума.

Степан стоял в стороне и стыдливо пялился в пол. А Иван так и вовсе ничего не видел из-за опухшей морды. Глаза модификации «щёлочки» ужасно заплыли, требуя немедленного лечения. Я подошёл к дворецкому и похлопал того по спине:

— Чего грустишь? Ты сделал всё что мог, — ободряюще заявил я.

— Ваше Сиятельство, я… — начал было оправдываться старик, но пришлось его прервать.

— Молчи. Все живы, здоровы, а остальное неважно.

— У вас всё в порядке? — Степан, будто очнувшись, кинулся осматривать меня, выискивая раны.

— Да, всё отлично. Если не считать, что я совершил небольшую кражу в академии, но это ерунда. В худшем из случаев меня отчислят. Зато вы целы, — я улыбнулся и двинул обратно в дом, а точнее — к тому, что от него осталось.

Главарь в сознание так и не пришёл, а вот Слай успел умять всех покойников, оставив только лежащую на полу одежду и оружие. Я покопался в этом барахле и ничего интересного, кроме мобилета, не обнаружил.

Просмотрел список последних звонков и обнаружил контакт «Заказчик П». Тут всё было очевидно. Заказчик П, где «П» означает «Придурок». Уверен, что так они и окрестили Крысова. А если серьёзно, то «П» — это похищение.

Что ж, оставлю трубку себе, вдруг заказчик позвонит узнать, как там обстоят дела с его артефактом.

Спустя пару часов на лодке приплыл Лунгин вместе с десятком магов. Прибывшие оказались такими же шумными, как и мои девчонки. Особенно Лунгин.

— Дубровский, твою мать! Я тебе уже говорил, чтобы сам на рожон не лез⁈ Просил же уведомлять меня, как только что-то узнаешь о Крысове⁈ — орал на меня Фёдор, выпучив глаза.

— Да, вроде что-то такое припоминаю, — спокойно выдал я, смотря ему за спину. — Эй! Аккуратнее тащите этого калеку. Ему и так не слабо досталось.

Услышав мой голос, главарь наёмников очнулся, пару секунд не мог понять, где находится, оглядываясь кругом, а после увидел меня и прорычал:

— Корпус Ворона этого просто так не оставит. Ты заплатишь за каждого убитого, — на каждом слове он хрипел и корчился от боли.

— Заплачу? Кажись, ваши жизни стоят недорого. Пожалуй, я куплю ваш корпус разом и пущу его в расход. Сколько это будет стоить? Рублей двадцать?

— Смейся, пока можешь, — криво усмехнулся главарь.

— А ты чему радуешься, отброс? Тебя отправят в рудники на пятый уровень изнанки. Если год там протянешь, считай, что боги к тебе благосклонны. Уведите его, — осадил пленника Лунгин и продолжил самозабвенно на меня ругаться.

Когда у Фёдора закончился запас ярости, я наконец вставил свои пять копеек.

— Фёдор Антонович, тут такое дело… Чтобы истребить похитителей, я похитил из академии пару трупов монстров. И сейчас мне бы не помешала помощь, чтобы это дело замять, — я натянуто улыбнулся.

— Не используй слово «истребить» для побоища, которое ты тут устроил. Мои ребята до сих пор местных успокаивают. Те уже решили, что пробой открылся, и собирались из села бежать. И что-то мне подсказывает, что похитил ты далеко не пару трупов, — Лунгин устало выдохнул и посмотрел на меня с прищуром.

— Есть такое дело. Четыре трупа. Впрочем, ничего редкого. Все они встречаются на третьем или четвёртом уровне изнанки. Вполне восполняемые потери. Согласитесь, я, можно сказать, спас жизни ваших бойцов, иначе кто-нибудь мог погибнуть во время штурма. А так отделались малой кровью.

— Да вы поглядите, какой тут у нас благодетель! — воскликнул Лунгин и обернулся, но, увы, зрители в лице его подчинённых уже вышли на улицу. — Значит так, Дубровский. Ещё одна такая выходка, и я буду ходатайствовать о том, чтобы тебя исключили из «Пламенного рассвета».

— Какой ужас — притворно испугался я, подняв вверх руки. Пугает исключением из отряда, в который я не просился? Забавно. — А если серьёзно, то защитить своих людей я могу своими силами. Но я рад, что есть человек, готовый прикрыть меня в случае чего, — я протянул Федору руку.

— Виктор Игоревич, ты хороший маг, но подчинённый из тебя отвратительный. Не создавай мне проблем, пожалуйста, — устало улыбнулся куратор и пожал мою руку в ответ. — Пленников подлечили мои ребята. Их я забираю в отдел. Допросим, а после доставим домой. Возражения?

— Возражений не имею, — благодарно улыбнулся я.

— Ну и славно. Тогда мы уходим, а ты обратно сам доберёшься. Будет время подумать о своём поведении.

— Господин начальник! Бросать подчинённых на произвол судьбы — это негуманно! Я буду жаловаться в суд по правам подчинённых, — наигранно возмутился я, вызвав у Фёдора смешок.

— Всё юморист. До встречи.

Фёдор и его люди погрузились в лодку, на которой их доставили к деревне, и отправились на другой берег.

Идя в сторону Сахюрта, я позвонил Вадиму, велев нанять для охраны особняка магов, которых он проверит лично. Мне не нужны бездари, что сначала проворонят похитителей, а после погибнут от их рук.

Вадим предупредил, что стоить это будет недёшево. Пара человек вполне может выйти в сотню тысяч в месяц. Сотня так сотня. Лучше пара толковых магов, чем толпа бездарей. Пока я разговаривал с управляющим, зазвонил мобилет похитителей.

* * *

Тарас Фомич расхаживал кругами по комнате, не находя себе места. Через две минуты закончатся сутки, отведённые Дубровскому, а наёмники всё молчат.

— Ну и какого чёрта? Они вернули артефакт или нет? — Крысов грыз ногти, нервно глядя на часы.

Хотелось позвонить наёмникам, но было страшно услышать, что они провалились или отвлечь их своим звонком от перерезания глотки Дубровского. Стрелки часов сместились, и отведённое время окончательно истекло. Тарас Фомич нетерпеливо набрал номер и, затаив дыхание, вслушался в длинные гудки, а когда трубку сняли, тут же заорал:

— Какого чёрта вы молчите⁈ Артефакт у вас?

В ответ послышался знакомый насмешливый голос:

— Крысятина, это ты? Да, артефакт всё ещё у меня. А ещё я забрал монетку, которую ты подарил наёмникам, так что у меня теперь два артефакта, спасибо. Слушай, а ты меня прямо балуешь. Я уже гадаю, что ты мне подаришь в следующий раз, — отвратительно весело засмеялся Дубровский.

— Тварь! Верни Сердце проклятого! — надрывно и едва ли не переходя на визг завопил Крысов, но в ответ услышал только новые насмешки.

Тарас Фомич в ярости размахнулся и швырнул мобилет в стеклянную дверцу шкафа. Жалобно звякнув, стекло осыпалось, но этого Крысову не хватило. Схватив меч, он принялся рубить всё, что попадало под руку. Стулья, диван, двери — всё подряд.

Когда силы покинули мага, он прислонился к стене и сполз вниз. Громко дыша, Крысов, кипя от ненависти, процедил:

— Твари! Ничего доверить нельзя. Ну погодите, я лично убью Дубровского.

* * *

Я вернулся в академию ещё до начала занятий и сразу же направился в гостиницу. Надо бы переодеться, а то ночная вылазка, мягко говоря, привела мою одежду в негодность. Да и искупаться тоже будет нелишним.

Поднявшись на пятый этаж, я наткнулся на компанию из десяти человек. Они перегородили вход и барабанили в мою дверь.

— Дубровский! Выходи, разговор есть!

Я подошёл со спины к самому крикливому и, похлопав его по плечу, сказал:

— Ну давай поговорим.

Глава 14

— Можешь называть меня Богданом Георгиевичем Быковым. Я выпускник, а по совместительству — сильнейший ученик в академии. — принялся хвалиться красноволосый, чем моментально сумел выбесить меня своим надменным тоном.

Нет, будь я в нормальном расположении духа, я бы выслушал этого придурка, но после бессонной ночи и возни с похитителями моё миролюбие полностью испарилось.

— Выпендриваться будешь перед своими клоунами. Говори, что тебе нужно и проваливай, — устало вздохнул я, посмотрев на него свысока.

Быков усмехнулся и обвёл взглядом своих шестёрок. Шестёрки смотрели решительно и были готовы кинуться в драку, чтобы затолкать мои слова обратно в глотку. Впрочем, это унизило бы их лидера, поэтому подручные просто стояли и с нетерпением ждали команды. Надо же, какие верные пёсики.

— Виктор Игоревич, не нужно показывать зубы, когда к тебе пришли с дарами, — всё также нагло усмехнулся Богдан.

— Пока я слышал только бахвальство, а дарами и не пахло.

— Ха-ха! А ты забавный. Парни, посмотрите на него. Всего-навсего первокурсник, а какой бесстрашный. Или глупый? Ладно, это неважно, — окинув взглядом своих скалящихся прихвостней, Быков снова повернулся ко мне: — Я предлагаю тебе стать слугой моего рода. Вместе мы сможем оставить след в истории.

— Я всё ещё не слышу, в чём заключается моя выгода.

— А ты нетерпеливый. Мой отец — очень влиятельный человек, он сможет помочь продвинуть тебя по службе и даже получить государственные контракты на поставку лекарств. Да, я навёл справки. В тебе есть потенциал, Дубровский, думаю, вместе мы сможем…

— Думаю, тебе пора. Забирай своих ребят и проваливай. У меня нет желания служить.

— Нет, так дело не пойдёт. Ты же понимаешь, что моему роду никто не отказывает просто так? Будут последствия.

— Ты мне угрожаешь? — холодно оскалился я.

— Скорее, рекомендую принять моё предложение, если не хочешь… — что я там должен был не хотеть, я уже не услышал.

— Я настоятельно рекомендую тебе забрать своих псин и свалить подальше от моего номера. У вас минута, чтобы не отправиться в лазарет следом за Зубровым. Время пошло, — прорычал я.

— Слушай сюда, выскочка, — надменно скривился Быков, подойдя и ткнув пальцем мне в грудь. — Не смей так со мной разговаривать! Статус профессора тебя никак не защищает. Если я захочу, то уничтожу тебя даже внутри академии. А за её пределами сравняю с землёй всё, что тебе дорого.

Ох и тварь! На больную мозоль наступил. Схватив полудурка за ворот куртки, я крутанулся на месте, чтобы со всего размаха впечатать его затылком в стену. Удар вышел знатный — по стене даже трещины побежали.

— Сможешь меня уничтожить? Слушай сюда, ублюдок. Если хоть один волосок упадёт с головы тех, кто мне дорог, я лично выпотрошу и тебя, и твою семью. И никто не сможет меня остановить. Моргни, если понял.

Быков улыбался, несмотря на то, что его взгляд затуманился.

— Дикий зверь. Мне нравится. Ты всё равно будешь служить мне. И плевать, чего это будет мне стоить.

Шестёрки Богдана накинулись на меня со спины, но я отгородился от них костяным щитом. Удары барабанили по кости без какого-либо шанса проломить её.

— Ты сильнейший выпускник? Ха! Значит, ваш выпуск — жалкое посмешище. Свободен, — я дёрнул мерзавца за куртку и толкнул вниз по лестнице.

— Ты всё равно будешь мне служить! Без вариантов! Запомни это! — хохотал Быков, не обращая внимания на кровь, что струилась по его затылку. — Уходим, парни!

Я развеял костяной щит, и шестёрки Быкова, недовольно пялясь на меня, пошли следом за своим главарём.

— Зря ты так. Проще было согласиться, — любезно рекомендовал парень с оттопыренными ушами.

— Спасибо за совет, — усмехнулся я, когда из пола выросла лоза и задорно хлестанула его по пятой точке, придав нужного ускорения.

Компания удалилась, а я устало шагнул в номер и запер за собой дверь. Какая интересная личность. Хочет сделать меня слугой? Интересно, как он планирует это провернуть? Будет следить за мной в поисках информации, которой можно шантажировать, или попытается подчинить меня силой?

Как бы там ни было, больше я никому не позволю угрожать моим близким. И кстати, что там с наёмничьим корпусом Ворона? Нужно разобраться с ними, пока придурки не решили отомстить за своих ребят.

Упав на кровать, я тут же провалился в короткий сон, который очень быстро прервался стуком в дверь.

Раздражённо поднявшись, я вышел в коридор, собираясь отлупить всю компанию Быкова, если это они. Но вместо этого чуть не отлупили меня.

За дверью стояла Маргарита Павловна. Госпожа ректор внешне выглядела спокойной, но в её глазах бушевало пламя.

— Виктор Игоревич! Вчера вы пропустили все занятия, сегодня также пропустили первую пару. Я понимаю, что вас привлекла к своим делам имперская служба безопасности, но это не даёт вам права самовольно отлучаться из академии, когда вздумается. А в случае возникновения форс-мажора, вы обязаны уведомить меня. Это понятно? — процедила сквозь зубы гостья.

— Вы правы. Подобного больше не повторится, — я признал вину, не желая спорить о вещах, в которых она объективно права. К тому же не в моём положении с ней спорить.

— Хмм… Не думала, что вы признаете вину так быстро, — ректор улыбнулась и ударила перчатками о ладонь. — Что ж, это делает вам честь. Не каждый человек способен признать свои ошибки. А чтобы не наделать новых, вам следует поспешить. Следующее занятие начнётся через пятнадцать минут в аудитории Б-4.

— Да-да, я выдвигаюсь.

— И ещё. Звонил ваш наставник. Лунгин. Он о вас очень лестно отзывался и заверил, что вы самолично поймаете и доставите в наш бестиарий существ в замен украденных вами же.

— Раз господин наставник сказал, значит так и будет, — кивнул я.

Ха! Ну Фёдор! Ну молодец… Прикрыл, блин. Я надеялся, что существ спишут, а в итоге придётся самому добыть пару тварей. Ладно. Разберёмся.

— Прекрасно. До конца полугодия я жду новые образцы. Кстати, у вас осталось десять минут до начала занятий, — заметила Маргарита Павловна, посмотрев на часы.

— Тогда всего доброго, — я поклонился и, использовав покров маны, сиганул в окно пятого этажа.

Судя по заполошному вздоху, ректор испугалась за моё здоровье. Зря. Стоило переживать за здоровье студентов, на которых я мог свалиться. Благо всё обошлось и поблизости никого не оказалось. А если бы кто-то и был, то я запросто изменил бы траекторию падения с помощью лоз.

В аудитории меня встретили жадные взгляды студентов. Ого, какое внимание к моей персоне. Я настолько интересно веду занятия? Хотя кого я обманываю? Разумеется, интересно. Ладно, раз они жаждут знаний, то не стану затягивать.

— Кто хочет продемонстрировать прогресс с прошлого занятия?

К моему удивлению, руки подняли все без исключения. Да уж… Стоит подумать о том, чтобы ближе к старости посвятить остатки жизни подрастающему поколению. Всё же мне есть чему обучить молодую поросль.

— Девочка-одуванчик, на сцену, — я ткнул пальцем в кучерявую девицу, и она, залившись краской, резво выбежала ко мне.

— Виктор Игоревич, а можно я создам не мяту? — она робко посмотрела на меня и тут же отвела взгляд.

— Конечно. Главное, чтобы ты поняла сам принцип создания, а что конкретно ты создашь, мне не так важно.

Студентка кивнула и, хорошенько сконцентрировавшись, создала в ладони бутон розы. При этом она его модифицировала, да так, что необыкновенный запах мигом заполнил всю аудиторию. Аристократка улыбнулась и протянула мне своё творение.

— Это вам.

Я забрал цветок, а она, засмущавшись, поспешила обратно на место. Проводил беглянку взглядом, раздумывая над её поведением. Влюбилась в меня, что ли? Ох уж эта юность. Влюбиться в преподавателя — обязательный пункт для каждой студентки.

Впрочем, ладно, цветок-то у неё вышел восхитительный. Все детали переданы идеально, да и скорость создания с прошлого раза многократно возросла. Она явно долго тренировалась, чтобы достичь такого результата.

Остальные студенты тоже продвинулись, но не так сильно, как Одуванчик. По крайней мере, никто из них не додумался модифицировать растения по своему желанию. Все больше концентрировались на точном воссоздании растения, и только Одуванчик подошла к задаче творчески. А она ничего так, глаза красивые и формы аппетитные.

Прогнал всех студентов через сцену, так что к середине занятия каждый из них успел продемонстрировать свои навыки. А после настала пора практического применения умений.

— Я хочу, чтобы вы выбрали себе напарника и спустились на сцену. У вас пять минут.

В аудитории поднялся шум. Студенты носились туда-сюда, пытаясь выбрать себе пару. Очень быстро все популярные личности кончились, и аутсайдерам пришлось выбирать среди себе подобных. Забавно, что непопулярные студенты все как один хотели взять в партнёры какую-нибудь красотку.

— Отлично. А теперь настало время проявить фантазию. Вы стоите напротив друг друга не просто так. Сейчас для вас состоится первая дуэль, в которой вы попытаетесь оказаться быстрее соперника. Задача проста: вы должны создать лозу, которая оплетёт щиколотку напарника. Кто первый справится с задачей, тот и победил.

— А для победителей будет приз? — спросила Одуванчик.

— Разумеется. Те, кто победят, будут приглашены на арену для вечерней тренировки. Там я преподаю рукопашный бой, фехтование и тактику ведения боя.

— Я надеялась на другое… — грустно прошептала она, но я всё-таки услышал. Интересно, на что она рассчитывала?

— Начали! — скомандовал я, наградив Одуванчика улыбкой.

Аудитория наполнилась завихрениями маны. Ребята старались как могли, но хоть что-то удавалось далеко не всем. Кто-то так отчаянно стремился опередить соперника, что терял контроль над маной — приходилось начинать плетение с начала. Кто-то отвлекался на других студентов, стараясь сравнить себя с остальными.

Однако же, среди этих неумёх Одуванчик выглядела истинным сокровищем. На создание лозы ей хватило тридцати секунд, а за следующие десять она заставила её увеличиться в размерах и оплести ногу парня с заячьей губой.

— Прекрасно! Одуванчик, ты молодец! — довольно отметил я, следя за остальными учениками.

— Вообще-то я Жанна… — тихонько буркнула она в тот момент, когда я проходил мимо.

— Я знаю, — шепнул кучеряшке на ухо, отчего по её коже побежали мурашки.

Среди студентов нашёлся ещё один уникум в плохом смысле этого слова. Вырастил лозу, а после попытался захлестнуть ногу соперника, но запаниковал, увидев, что противник уже приближается к его щиколотке, и постарался обогнать.

В итоге бездарь влил слишком много маны, и вместо плавного движения вперёд и вверх лоза хлестанула как кнут, попав противнику между ног. Всё бы закончилось вызовом на дуэль, но я охладил пыл того, кто едва не стал евнухом… Гхм… В смысле, кто чуть не пострадал. Обсудив произошедшее, мы всё списали на несчастный случай, и конфликт затих сам собой.

Когда занятие подошло к концу, ребятам всё ещё было, что обсудить. Забавно, но они не спешили покидать аудиторию, а наоборот, старались задержаться подольше, чтобы ещё разок попробовать создать лозу. Вроде простенькая магия, но невероятно полезная.

Помню, как в Руиндаре я купил целую повозку арбалетов. Зарядил каждый из них, а после разбросал их по подворотням города, в котором поселилась шайка разбойников. Тогда я ещё не был умелым друидом, как сейчас, да и моим лозам не хватало силы задушить кого-либо, зато им хватало сил нажать на спусковую скобу.

Разбойники вернулись в город, а я запустил Клювика в небо, чтобы наблюдать за их передвижениями. Как только разбойник проходил мимо спрятанного арбалета, я нажимал лозой на спуск.

Выстреливая, арбалетный болт не всегда убивал, порой просто раня, но от этого становилось только веселее. На крик сбегалась толпа его подельников, что через секунду сами валились на землю, истыканные болтами. Не важно, насколько велик твой уровень магии, важно творчески подходить к процессу её использования.

Выйдя из аудитории, я направился в столовую. Среди толпы идущих на обед студентов заметил и Быкова. Этот придурок зубоскалил и сделал жест, говорящий, что он следит за мной. Чёртова красноволосая фанатка. Пусть запишется в очередь моих обожателей, будет следующим после Крысова и наёмничьего корпуса Ворона.

На подходе к столовой я увидел Лунгину. Она на повышенных тонах спорила с каким-то бородатым мужиком. Елизавета покраснела и едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, а вот её оппонент чувствовал себя отлично, периодически хватал девушку за плечи, тряс и очевидно угрожал барышне.

В последнее время в моей жизни очень много «приятных» событий. Именно поэтому я нахожусь в «благодушном» состоянии и сейчас просто размозжу ему череп!

— Где мой сын, маленькая ты сука⁉ — разорялся седобородый, замахнувшись, чтобы влепить Елизавете пощёчину.

Разумеется, руку он донести не успел. Моя пятка со всего размаха впечаталась в рёбра мужику, заставив его кувыркаться по мостовой.

— Виктор! Он… — всхлипнула Елизавета, увидев меня.

— Молчи. Потом расскажешь, — отодвинув Лунгину за спину, я приготовился к бою.

Корчась от боли, бородач поднялся на ноги, глядя на меня с ненавистью.

— Уйди с дороги, молокосос, — прорычал он, потянувшись к мане.

Тени вокруг стали более насыщенными, они тонкими нитями потянулись к бородачу. Магия тени? Вот так сюрприз! Довольно редкий и очень опасный в умелых руках вид магии. Впрочем, если знать его слабость…

— Старик, я смотрю, у тебя на руке родовое кольцо. А значит, как аристократ, ты должен знать о чести и понимать, чем тебе может грозить нападение на студента в стенах академии, — попытался я образумить мужчину.

— Мне плевать! Эта сука знает, где мой сын! — выкрикнул он, готовясь ринуться в атаку.

Я тоже не стоял без дела и утыкал всю мостовую люминесцентными грибами, готовыми в любую секунду засиять ярче солнца.

— Одумайся. Если поднимешь на неё руку, пути назад не будет. Я тебя убью.

— А-ха-ха! Да я уже мёртв! Мой сын был для меня всем. И только эта тварь знает, где… — договорить он не успел.

Пять бойцов из службы безопасности налетели так стремительно, что бородач даже не понял, что случилось. Агрессору выкрутили руки, подавили потоки маны и уволокли прочь.

— Где мой сын⁉ Твари! Пустите! Она знает! Знает! — голосил бородач, пока его тащили к выходу из академии.

— Чей-то сын покончил с собой из-за разбитого сердца? Давай рассказывай, кого ты успела охмурить? — спросил я, смотря вслед безопасникам.

— Это отец Бакаева, — коротко прошептала Лунгина, и я сразу же всё понял. — Не волнуйся, я не рассказала, что у тебя был конфликт с Толей.

— Твою мать! Выходит, я отлупил всё семейство Бакаевых? — усмехнулся я. Его сынуля был той ещё тварью. Ни секунды не пожалел, когда притопил его в болоте. — А с чего он взял, что ты знаешь, куда делся его отпрыск?

— Моя служанка проболталась, что мы поругались, после чего Анатолий вместе со своими дружками куда-то уехал и исчез. Его отец почему-то решил, что я знаю, куда они направились. Говорит, что последний раз его машину видели в Ангарске. Вот он и носится как умалишённый, пытаясь заставить меня сказать правду, которой я не знаю, — всхлипнула она.

— Понятно. Если снова будет приставать, беги ко мне.

Я проводил Лизу в столовую, где сидели все, кроме Ершова. Оставив девушку на попечение ребят, я двинул к Васе в гостиницу. Постучав в дверь, я почувствовал всплеск маны, но дверь так никто и не открыл.

— Открывай! Это Дубровский. Бакаева выкинули из академии.

Дверь отворилась, и я увидел распухшее от побоев лицо Василия.

— Твою мать… — выругался я и призвал Грувда.

— Грувд! Грувд! — возмущался древень.

— Заткнись и просто приведи его в порядок. Вымогатель мелкий, — я посмотрел на Василия. — Рассказывай, что у вас произошло.

— Бакаев хотел узнать, куда мы поехали с его сыном за день до его исчезновения, — прохрипел Василий, корчась от боли.

— И судя по твоей физиономии, ты не рассказал ему того, что он хотел услышать.

— Так и есть. Я придумал историю, что Анатолий высадил меня в Братске и уехал по делам, а сам я пошёл в бар и избил пару местных, которые были против того, чтобы их девчонки пошли со мной. Потерпев поражение, они вернулись и спалили мне лицо кислотой. Видя мои шрамы, он поверил в это, но не поверил в то, что я не знаю, куда именно уехал Толик, — каждое слово давалось парню через боль.

— Я полагаю, он связал тебя тенями, а после выколачивал признание?

— Откуда ты знаешь, какая у него магия? — удивился Ершов.

— Я сломал ему пару рёбер полчаса назад. Приставал к Лунгиной с такими же расспросами, — внезапно я почувствовал, как кто-то рядом использовал ману. Странно, в прошлый раз я решил, что это был Вася, но сейчас его каналы были спокойны.

Сорвавшись с места, я обследовал все комнаты номера, выглянул в коридор, но никого не обнаружил. Готов поспорить, что кто-то колдовал. Если не в квартире, то в коридоре точно. Увидев, что я встревожен, Василий вопросительно вскинул подбородок.

— Не обращай внимания. Показалось.

— Странный ты. Кстати, будь осторожен. Бакаев — вспыльчивый человек. За сына готов убить любого, а ты…

— Да. И я бы сделал это снова, ни секунды не сомневаясь. Ладно, поправляйся. Грувд, на выход. Нет! Никакой оплаты не будет, скотина деревянная. Ты у меня в номере живёшь просто так и жрёшь за троих. Это и есть твоя оплата. Ой, заткнись. На выход, — грубо отмахнулся я от деревяшки.

Грувд закатил глаза и, недовольно размахивая ветками, вышел из номера, бубня себе под нос.

— Вась, поправляйся. Сегодня отлежись, а завтра надевай маску и отыгрывай привычную роль глухонемого. Студентам незачем видеть твои фингалы. Слухи всякие пойдут, сам знаешь.

— Спасибо, — вымученно улыбнулся Ершов.

— Это тебе спасибо за то, что не выдал, — я пожал приятелю руку и двинул на выход.

Спускаясь по лестнице, я раздумывал, что же делать с отцом Бакаева. Он всяко не даст жизни моим друзьям, пока не услышит желаемого. А если узнает правду, то в длинном списке моих «фанатов» появится ещё один человек, желающий меня убить. И что теперь? Неужели нужно вырезать весь его род из-за вероятности, что он всё выяснит?

Нет, всё-таки я готов поспорить, что кто-то колдовал рядом с номером Ершова. Хотя, может, и недосып так сказывается. Ладно, если отец Бакаева будет досаждать, вызову его на дуэль. Решим всё прилюдно и официально. Так, чтобы ни у кого не возникло вопросов, как и почему он погиб.

* * *

Переулок рядом с гостиницей Ершова.

Парень с выпирающими вперёд зубами и очками с диоптриями прятался за мусорными баками, сжимая в руке мобилет. Дрожащие пальцы, не попадая по кнопкам, раз за разом пытались набрать нужный номер. Студент нервно сглотнул, закрыл глаза и сделал десяток длинных вдохов и выдохов. Взяв себя в руки, он набрал нужные цифры.

Послышались гудки, и трубку практически моментально подняли.

— Т-т-тарас Ф-ф-фомич, — заикаясь, промямлил звонивший.

— Племяш, узнал что-то полезное? — набросился на него с вопросами Крысов.

— К-к-кажется, я з-з-знаю, кто п-п-поможет тебе убить Д-д-дубровского.

Глава 15

После занятий я двинул на стадион. Пятнадцать студентов кучковались в сторонке, ожидая моего появления. Рядом с ними стояли Оболенский, Львов и Картаполов. Увидев меня, друзья тут же посыпали вопросами:

— Дубровский, может, на А-0 позанимаемся? Что-то народу сегодня многовато, не находишь? — спросил Гриша, кивнув в сторону моих учеников.

— Всё в порядке. Это я их позвал. Будут тренироваться с нами. А точнее, на нас, — я расплылся в хищной улыбке.

— Готов поспорить, Витя решил устроить тренировку, где нам будет запрещено всё, а вон тем ребятам — наоборот, — ухмыльнулся Лев.

— Ты прав. Сегодня мы будем тренировать уклонение от атак, а они смогут нападать, используя всё, что душе угодно.

— Даже магию? — как-то растерянно водил глазами по новичкам Картаполов.

— Да, Миш. Они с факультета магии природы, так что особого урона не нанесут. Да и для них я тоже сделаю ограничение.

— Фух, тогда ладно, — с облегчением выдохнул Картаполов и вытер о штаны вспотевшие ладошки.

— Кстати, сильно не бьём. Подзатыльник или пинок по пятой точке допустим, всё остальное под запретом.

— Хоть как-то можно отбиваться — уже хорошо, — выдал Миша, сомневаясь в собственных способностях.

— Подойдите! — крикнул я, махнув студентам. — В течение часа вы будете нас атаковать.

— Целый час? — возмутился очкарик.

— А что тебя смущает? В бою вам придётся сражаться намного дольше.

— Да не, я понимаю… — замялся он и неловко замолчал.

— Значит так, вы можете использовать любое оружие и артефакты. Но! Магию природы используете только так, как я показывал на занятиях. Никаких семян и прочих заготовок. Вы должны научиться мгновенно воссоздавать нужное растение. Если попадёте по своему сопернику, он выбывает до конца тренировки.

Лев посмотрел на меня, приподняв от удивления брови. Ну а чего он хотел? Шпынять слабых аристократов? Нет уж. А так каждый из нас будет понимать: стоит ему оступиться — и товарищам придётся несладко.

Природники тут же двинули к стендам с оружием. И я в очередной раз выделил Жанну. Одуванчик взяла копьё, которое смотрелось в её руках непривычно и неестественно. Готов поспорить: она никогда раньше им не пользовалась, но сделала отличный выбор, потому как оружие прекрасно подходило под поставленную задачу.

А вот остальные аристократы брали то, с чем привыкли работать. Кто-то мечи, кто-то шпаги. Нашлись три умника, схватившихся за короткие кинжалы. Даже интересно посмотреть, как они будут орудовать этими зубочистками.

— Можем начинать! Время пошло! — выкрикнул, я и тут же разгорелась охота.

Дворяне, приученные к дуэльному стилю ведения боя, постоянно мешали друг другу, пытаясь самолично достать противника. Дилетанты. Впрочем, ещё недавно мои друзья действовали так же.

Уклоняясь от тычка в грудь, я заметил, как слева громко рухнуло тело. Лев натянуто улыбнулся и посмотрел на меня с извиняющейся миной. Эх… Я совсем забыл, что даже без магии он чертовски силён. Потерявший же сознание парень пытался снести Львову голову, а тот присел, пропуская удар сверху, и на выходе влепил такую пощёчину, что нападавший попросту отключился.

Если забыть о первом пострадавшем, то можно смело сказать, что занятие оказалось достаточно увлекательным. Природники пыжились, стараясь нас достать, но все удары летели мимо. Одуванчик кричала, что нужно работать сообща, но её, разумеется никто не слушал. По крайней мере, первые двадцать минут. Когда силы студентов начали таять и гордость пошла на спад, головы у них наконец-то включились.

Нападающие оценили свои перспективы и поняли, что проще всего наброситься толпой на Картаполова. Мы пытались помочь ему вырваться из окружения, но, Мишку, увы, ранили в спину, и он выбыл.

После природники накинулись на Оболенского. Следующие пятнадцать минут он доблестно сопротивлялся, но споткнулся о лозу, выращенную Жанной, и тоже получил свой удар.

Под кульминацию нашей тренировки все студенты осознали, что ни меня, ни Льва им поймать не суждено. По крайней мере, не используя магию. Беготня прекратилась. Вместо этого неумёхи сконцентрировались на создании растений, которые должны были загнать нас в угол.

Одни выращивали колючки, чтобы уменьшить возможное пространство для манёвров, другие пытались заставить лозы двигаться достаточно шустро, чтобы схватить нас. И да, это тоже было бесполезно. Впрочем, должен заметить, что колдовать они стали намного лучше.

— Занятие окончено! — выкрикнул я, и студенты друг за дружкой обессиленно попадали на песок.

— А когда новая тренировка? — задыхаясь, спросил зубастый.

— Следующая тренировка будет только для победителей, — сообщил я, хитро прищурившись. — Я хочу, чтобы вы всегда стремились к большему. Рвите жилы, выжимайте из себя последние соки, работайте на грани выгорания. И тогда вы станете гордостью своего рода. Плюс ко всему, по итогу квартала я подарю лучшему ученику защитный артефакт.

Что и говорить, мотивационная речь удалась! Правда, когда я внимательно пригляделся к студентам, видок их не сказал мне ничего хорошего: вымотались настолько, что едва могли улыбаться.

— Все за мной, — скомандовал я и повёл друзей вместе с учениками в профессорскую столовую.

Столовка как раз закрывалась, и потому мы не встретили ни единого преподавателя, а вот с персоналом я смог полюбовно договориться. Жалкая тысяча рублей открыла для простых студентов все изыски профессорского меню.

Ребята радостно уминали ужин, обсуждая прошедшую тренировку. Но больше всех хвалились те, кому посчастливилось схватить Оболенского и Картаполова.

Львов посмотрел на меня и заметил:

— Дубровский, а ты неплохой учитель. А ещё этот взгляд, — он сделал странный жест в воздухе.

— Пялюсь на Жанну? — усмехнулся я.

— На кого? А, ты про кучерявую. Да, симпатичная. Но я не об этом. Ты смотришь на них так, как будто они не твои ровесники, а несмышлёные дети. Знаешь, такой взгляд… отцовский. Как будто ты ими гордишься.

— А это плохо? — улыбнулся я.

— Думаю, это отлично, — Лев хлопнул меня по плечу и принялся подначивать Оболенского за то, что тот был пойман.

Картаполов всю дорогу молчал, а после встал из-за стола и двинул на выход.

— Миш, ты куда? — окликнул его я.

— Всё думаю о твоих словах про разрывание жил и становление великим. Меня порядком задело, что я вылетел первым. Выходит, я — балласт. Не хочу тащить вас на дно. Пойду тренироваться, — его слова были наполнены злостью, а глаза — решимостью.

— Запомни это чувство. Когда покажется, что ты достаточно хорош, вспомни эту злость и снова иди тренироваться, — дал я последние наставления, после чего Картаполов кивнул и удалился.

До конца недели я только и делал, что тренировался. На занятиях — вместе со студентами, после — с друзьями и ребятами, которые сумели победить в очередном состязании по магии природы. Удивительно, но Жанна каждый раз оказывалась одной из лучших в классе. Талантливая девочка.

После занятий, кстати, периодически встречал Быкова. Он проходил мимо и просто улыбался. Надеюсь, этот княжеский отпрыск не задумал ничего плохого, иначе мне придётся разрушить его планы, а вместе с ними — и его жизнь.

В конце недели объявили о том, что академия готова провести финальный этап соревнований. Так нам наконец решили позволить определить, кто из первокурсников лучший в сражениях без ограничений.

Что ж, отличный шанс в очередной раз доказать своё превосходство. Было бы здорово, если бы ректор провела соревнования среди всей академии. Победи я в подобных боях — и больше никто не посмеет посмотреть на меня косо.

В день проведения турнира на трибунах собралась вся академия. Я стоял в центе стадиона и пытался понять, сколько же тут зевак — три тысячи или пять? Рядом со мной были Львов, Картаполов, Оболенский и Ершов, который уже успел поправиться. Ребята проверяли снаряжение, а Миша постоянно бубнил себе под нос: «я смогу, я смогу, я смогу».

Кстати, на участие в последнем этапе записалось двести человек. Если устроят турнир на вылет, как и в прошлой раз, мы застрянем здесь надолго. Рассматривая трибуны, я снова заметил Быкова. Он сложил руки перед губами и прокричал:

— Вперёд, мой слуга! Порви их!

Ха-ха! Надменный ублюдок. Доставучий гад, но вреда от него вроде никакого. После соревнований, пожалуй, хорошенько отлуплю его, чтобы не зазнавался. Тоже мне, сильнейший в академии. Хотя самомнение у него и правда на высоте.

На арену выплыла Маргарита Павловна в шикарной серебряной мантии и бриллиантовым ожерельем на груди. Она подняла руку, заставив всех утихнуть, а после объявила:

— Рада приветствовать вас на финальном этапе состязаний первокурсников! Мы решили разбить соревнование на два этапа. На первом состоится императорская битва, где все будут биться против всех до тех пор, пока на ногах не останется половина студентов. Во втором же этапе пройдут дуэли между уцелевшими, — ректор замолчала, и трибуны ликующе завопили.

Маргарита Павловна вскинула руки, и над нашими головами развернулся огромный магический экран. Сейчас на нём транслировали густой лес, в котором шёл дождь с грозой.

— Вы видите лес Невского. Это пробой в изнанке, полностью очищенный от чудовищ. Окружность пробоя достигает пятнадцати километров, и именно там пройдёт первая часть испытаний. Запомните: убивать запрещено! — выкрикнула ректор, и возликовавшая было толпа немного расстроилась. Маргарита Павловна улыбнулась и добавила: — Но калечить можно, — и народ снова завопил.

Порталы открылись, и мы не теряя времени переместились в лес. Вместе с нами отправились и десятки преподавателей, которые в будущем позаботятся о раненых. Телепортировавшись, преподавательский состав тут же использовал магию земли, создав под ногами подобие землянки, куда сразу же и спустился, дабы не мешать резне.

Дождь нещадно хлестал по лицу, а из-за туч и высоких деревьев стояла тьма. Однако же, несмотря на эти трудности настроение моё было приподнятым. Всё же дух соперничества — это прекрасно. Так я думал до тех пор, пока не оглянулся по сторонам.

Стоявшие рядом студенты хищно на меня пялились. При этом, когда они встречались со мной взглядом, тут же отворачивались, как будто только что не смотрели на меня, желая прикончить. А когда я заметил в толпе лица Львова, Оболенского, Картаполова и Ершова, мне всё стало ясно.

Значит, как только объявят начало сражения, вся эта толпа ринется, чтобы меня прибить. Оно и понятно! Никто не хочет давать шанса сильному сопернику. Проще вынести меня в самом начале, а потом поделить призовые места между уцелевшими. Что ж, отличный план, но и я так просто сдаваться не собираюсь.

Над лесом пронёсся громогласный вой трубы, и окружившие меня студенты ринулись в атаку. Парень, стоящий слева, ухватил меня за руку собираясь вонзить кинжал в бок. Плану его, увы, не суждено было сбыться. На огромной скорости выбросив нас вверх, под моими ногами выросло дерево Хуры.

Бедолага, что в меня вцепился, беспомощно размахивал руками в воздухе, пока не шлёпнулся лицом в грязь. И он определённо потерял сознание, ведь, как ни крути, а падение с десятиметровой высоты совсем не шутка.

Грязь расползлась в стороны, и студент провалился под землю. Когда дыра, образовавшаяся в земле, закрывалась, я заметил в яме лицо одного из профессоров. Хмм… Ученик сразу оказывается в безопасности, где его тут же начинают лечить. Что же, элегантное решение.

Преследователи смотрели, как я, раскачиваясь на лозах, тянущихся ко мне с деревьев, улетаю вдаль. Дождь нещадно молотил по коже, ветер свистел в ушах, а я уносился в кромешную тьму чащи. И нет, противники не просто смотрели — они активно заливали меня заклинаниями. То огненный шар взорвётся, пролетев мимо, то маг земли попробует преградить дорогу каменной стеной.

Правда, все их атаки были бесполезны, ведь я по своему желанию мог изменять траекторию полёта, тратя минимальное количество сил. К тому же, благодаря лозам, скорость моя была гораздо выше, чем у преследователей.

Спустя минуту я оторвался от противников и резким рывком притянул себя к макушке одного из деревьев. Ухватившись за скользкий ствол, затих, прислушиваясь к крикам.

— Он полетел туда! Быстрее! — голосил незнакомый парень, освещая себе путь шаром огня.

Следом за этим крикуном бежала толпа из двадцати человек. Слева в кустах затаилась девчонка, которая резво сплела заклинание. Секунда — и небольшая молния ударила прямиком в центр толпы. В сухую погоду эффекта от такой атаки было бы немного, но во время дождя заклинание сработало шикарно.

Жёлтая дуга оплела студентов по ногам, и из двадцати человек на ногах остался только огневик, бежавший впереди. Правда, и его потрепало. Он надрывно дышал, покачиваясь из стороны в сторону.

Выругавшись, огневик повернулся назад в поисках предателя, но было поздно. Девочка наложила на себя заклинание ускорения и на всех парах подлетела к магу, ударив его в челюсть кастетом. Парень как подкошенный рухнул в грязь. Не желая оставаться на виду, девочка тут же нырнула обратно в чащу леса.

Остальные преследователи сильно растянулись и прочёсывали местность, пытаясь меня найти. Впрочем, это не мешало им атаковать друг друга исподтишка. То и дело находился какой-нибудь умник, который пытался вынести отставшего от группы. А кто-то и сам специально отставал, чтобы привлечь к себе внимание хищников, а после прикончить их.

— Смотрите на деревьях! Зуб даю, он где-то рядом, — выкрикнул Оболенский, ведя за собой группу из тридцати человек.

Ха-ха! А вот это я одобряю. Дух соперничества и желание превзойти противника, несмотря на то, что он — твой друг. В обычной жизни я принял бы такое за предательство, но здесь совсем другое дело.

А ещё забавно, что мои друзья разделились на четыре группы и прямо сейчас прочёсывали лес, фактически меня окружив. Что ж, соревнование будет увлекательным. Жалко, что сейчас дождь, а то можно было бы вывести из строя всех сразу с помощью грибных бомб. Хотя разве для меня это проблема?

В ладони появились три семечка Баобаба. Я напитал их маной и швырнул в крадущуюся подо мной толпу. Одно из семечек попало Оболенскому по макушке. Он вскинул голову как раз в момент, когда семена стали прорастать. Три огромных дерева взмыли ввысь, отгородив студентов от дождя ветвями, а вместе с этим перекрыв и обзор.

Баобаб, напитанный маной, принялся с огромной скоростью всасывать всю воду, которую обрушивали на него небеса, не давая каплям попасть на землю.

— Он где-то рядом! Ищите! — раздавал приказы Гриша, не замечая, как на стволах деревьев растут крошечные синие грибы.

Минуту спустя грибы взорвались зеленоватым облаком, распространив повсюду свои споры. Облако мгновенно накрыло всю группу. Благодаря баобабам вода не могла сбивать мелкую пыльцу, из-за чего заражение накрыло каждого. Корни баобаба жадно впитывали воду, иссушая почву и воздух.

Студенты один за другим падали на землю, уже покрывшуюся сухой коркой. Выпучив глаза, они кашляли и задыхаясь от грибницы, что расползалась по их лёгким. Выскочить из зелёного облака успел только Оболенский. Правда, споры попали ему в глаза, а значит, он тоже уже не боец.

Поглотив уничтоженную группу, открылись десятки ям. Последним под землю ушёл Оболенский. Ну и славно. Ребят переместили в безопасное место, и теперь можно продолжить сражение.

Пока я наблюдал, как закрываются ямы, прогремел гром и яркая вспышка осветила деревья.

— Вот он! — надрывно заорал кто-то, и в меня тут же полетел огненный шар.

Спрыгнув с дерева, я помчался сквозь кустарник, понимая, что все вокруг ринулись за моей головой. Убегая, я создавал позади заросли борщевика, а слева и справа разбрасывал семена Хуры, возводя непроходимые колючие стены. Теперь меня смогут атаковать только спереди.

— Обходи слева!

— Я его вижу!

Крики доносились со всех сторон, и чем ближе они становились, тем сильнее я улыбался. Этот забег напомнил мне сражение в лесах эльфийского королевства Фаерон. Помнится, тогда длинноухие открыли на меня настоящую охоту. Вот только к утру три сотни их элитных воинов были мертвы, а я, пусть и израненный, но выбрался из западни живым.

Впереди показалась группа из трёх человек. А нет, уже из двух. Горло одного из них я захлестнул лозой и вздёрнул беднягу над землёй. Миг — и уже один остался. Второго лоза схватила за ногу и, ударив о землю, утащила в заросли борщевика. Третий осознал, что остался в гордом одиночестве и собрался бежать за подкреплением. Да кто ж тебе позволит, парень? Догнав противника, я ударил его по ногам, сбив в грязь, а после пнул в висок, потушив сознание.

Не успел я продолжить путь, как сверху мелькнула молния. Отпрыгнув в сторону, я едва успел притянуть себя лозами к ближайшему дереву, в которое уже летели ледяные иглы. Пока ледышки барабанной дробью вонзались в кору, я уже нёсся навстречу отряду из десяти человек, среди которых был и Картаполов. Кстати, Миша эти ледяные иглы и запускал.

Картаполов создал вокруг себя десяток ледышек и уже собирался нашпиговать меня ими, как вдруг появился вьюнок-повилика. Сорняк опутал его ногу и жадно зачерпнул ману. Колдовать Миша тут же прекратил и как подкошенный рухнул в грязь. Это тебе не тренировка — здесь я выпью тебя досуха за жалкую секунду, тем более что маны у тебя не так уж и много.

После Картаполова я перво-наперво добрался до парня с двуручным посохом. Он по широкой дуге размахнулся своей оглоблей, и я успел перехватить его оружие, продолжив вращение. Благодаря артефакту Зуброва владелец посоха отлетел на десяток метров в глубь леса, а чуть погодя я со всего размаха впечатал стальным прутом по ногам приближающихся противников.

Взмыв в небо, они порхали как листья, сорванные ветром. Вращались, шелестели одеждой, а после попадали в грязь, срывая глотки от боли. Всё-таки многотонный удар переломал беднягам все кости. Пусть ещё скажут спасибо, что остались живы.

Только я решил, что настал момент для небольшой передышки, как спереди, обогнув стену из Хуры, появились ещё два отряда по десять человек в каждом. Один возглавлял Львов, а второй — Ершов.

Глава 16

Ершов на ходу потянулся к мане и сплёл заклинание, заставившее капли дождя превратиться в острые лезвия, которые на огромной скорости тут же полетели в меня. Понимая, что не успеваю создать баобаб для иссушения влаги, я рванул влево, прикрывшись костяным щитом, одновременно с этим развеяв одно из деревьев Хуры.

Десятки заклинаний взрывались рядом, а Ершов даже сумел меня ранить, порезав бок и ногу водяными лезвиями. Чёртов хитрец! Мгновение спустя он сменил позицию и атаковал в обход костяного щита.

Дерево Хуры рассыпалось прахом, а я выбежал через получившийся проход, врезавшись в толпу из десятка студентов.

Те ошалело на меня уставились, совершенно не ожидая, что добыча выскочит прямо на них сама. Замешательство противников дало секунду форы, за которую я успел создать длинный корень, что обогнул меня вокруг пояса. Противники бросились в атаку и даже успели нанести пару ударов, прежде чем корень запустил меня в полёт. Но летел не только я. Львов схватил за ворот куртки Ершова и, раскрутив его, швырнул следом за мной.

Василий летел красиво, но недолго. В полёте я разбрасывал семена деревьев Хура, которые уже в воздухе начали прорастать. Одно из таких брёвен и врезалось в грудь Ершова, сбив его на землю. Впрочем, на этом погоня не закончилась.

Снизу по мне вели прицельный огонь десятки магов. Молнии, лёд, пламя, магия крови — да чем они только не стреляли. Нашлась даже пара умельцев, способная призвать духовное оружие в виде лука. Стрелы, заряженные стихийной магией, вспарывали воздух, со свистом проносясь в сантиметрах от моего тела.

Когда до земли оставалось около пяти метров, противники поняли, куда я в итоге приземлюсь, и просто начали палить по прямой. Думали, я по своей воле свалюсь в этот шквал заклинаний? Наивные! По рукам заструилась мана, и одежде распустились пышные листья, похожие на крылья. Я расставил руки в стороны и изменил наклон тела.

Пусть крылья вышли паршивого качества, да и дождь не позволял воспользоваться ими как следует, но вот приспособить их в качестве планера мне прекрасно удалось. Свалившись влево, я влетел под прикрытие высоких деревьев.

Поблизости чувствовалось присутствие десятков магов, и все эти сгустки маны мчались ко мне. С каждым по одиночке я бы легко справился, а вот со всеми сразу…

Да, собственно, и со всеми сразу справлюсь, нужно только найти пару батареек. А вот и они. Из кустов вывалился отряд из десяти человек, что тут же был опутан вьюнком-повиликой. Сорняк влил в меня такой объём маны, что даже в глазах потемнело. Впрочем, практически весь запас я тут же израсходовал, создав заросли борщевика, разрастающегося во все стороны.

Бесполезно использовать один и тот же трюк против людей, уже его видевших? Пожалуй, да, но это не значит, что он не сможет выиграть мне время. К тому же теперь есть двухметровая плотная завеса, прячась за которой я могу уничтожать преследователей по одному.

Враг не видит, где я нахожусь, а если и почувствует присутствие маны, то этим «сгустком» силы может оказаться кто угодно. Мне же драться намного проще, так как абсолютно все присутствующие против меня.

Некоторые, конечно, попытались срубить борщевик стихийными лезвиями, но он мгновенно вырастал заново, благодаря тому что у меня появился безграничный запас маны в виде ходячих «батареек», то и дело пропадающих в зарослях вьюнка.

Серп ветра вспорол борщевик, прорубив длинную просеку.

— Чисто! — выкрикнул парень с порезанной щекой, и к нему тут же подбежали его напарники. Завязался активный спор — что делать дальше и куда идти. А пока бойцы спорили, я успел обойти их группу и с помощью той же повилики выпить из них всю энергию, пустив её на восстановление срубленной просеки.

Так бы и продолжалась наша игра в одни ворота, если бы не Львов. Над лесом поднялся трёхметровый шар огня, от которого в разные стороны разлетались искры, мгновенно гаснущие от падающей с небес влаги. Лев дураком не был, а потому выбрал для броска подветренную сторону.

Размахнувшись, он швырнул огненный шар в гущу сорняка. Пламя мгновенно испепеляло борщевик, едва успевая его коснуться. От этого в воздух поднялись молочные клубы ядовитого дыма, и вся эта гадость сейчас пёрла прямо на меня.

Несмотря на то, что борщевик создал я сам, дым его контролировать всё же не мог. Пришлось бежать сломя голову, заставляя весь сорняк на пути усыхать, открывая мне путь. Едкий дым подкрадывался всё ближе. Достаточно одного вдоха — и я вылечу.

Лев использовал слабость моей магии против меня же. Молодец! Всё, как я и учил. Правда, он забыл предупредить о своём финте студентов, сражавшихся с ним на одной стороне. Пока я убегал по чистой тропинке, им приходилось с боем прорываться сквозь сорняки. Конечно же, они делали это куда медленнее.

Волна дыма захлестнула бедолаг, выкашивая их десятками. А через пару минут раздался оглушительный рёв трубы. Я на секунду отвлёкся и провалился под землю, где меня встретил улыбающийся преподаватель.

— Поздравляю, ты прошёл первый этап.

Надрывно дыша, я осмотрелся по сторонам. Вокруг лежали десятки раненых студентов, и они всё прибывали. Казалось, эта подземная ниша скользит под полем боя и собирает всех, кому нужна помощь. Видимо, так оно и было.

Сначала преподаватели собрали задыхающихся в дыму борщевика, потом тех — кто от этого дыма удирал, а в самом конце — остальных.

Увидев, что я всё ещё на ногах, многие расстроились. В том числе и Лев.

— Дубровский, ну что ты за человек⁈ Дал бы отлупить себя толпой, и я бы с лёгкостью забрал первое место. А теперь есть все шансы, что дома меня отлупит отец. Эх… — он наигранно вздохнул и покачал головой.

— А какая честь в победе, которая легко далась? — парировал я, переводя дыхание.

Львов задумался и кивнул.

— Ты прав. Пожалуй, такая победа хуже поражения. Ладно, а где Ершов?

— Я сбил его бревном и думал, что вы его подобрали.

— Я здесь, — прохрипел Василий, что лежал в десяти метрах от нас, накрытый белой тканью, которая насквозь пропиталась кровью.

— Ох ты ж… Крепко я тебя приложил, — я приподнял простыню и увидел распоротое бедро. — О Хуру порезался?

— Ага. Не думал, что будут осадки из брёвен, а то бы зонтик захватил, — улыбнулся Вася и скривился от боли.

Кстати, за предыдущую неделю Грувд значительно продвинулся в исцелении Ершова. У пациента появился полноценный нос, а кожа даже приняла здоровый вид. Ещё есть над чем работать, но в целом он уже может показываться на людях без маски. Правда, сам Вася с этим пока не спешил. И снял маску лишь на время испытания. Как только соревнование закончится, он снова вернётся к образу таинственного принца, будоражащего фантазию Лунгиной.

Когда под землёй собрались все ученики, нас телепортировали обратно на стадион. Прошедшим испытание позволили искупаться в аплодисментах, а раненых отвезли в лазарет. Те, кто вылетел с незначительными ранами, заняли места на трибунах, чтобы узнать имя победителя.

Маргарита Павловна появилась на экране, висящем в воздухе, и громогласно объявила:

— Ну и как вам увиденное? — Толпа взорвалась одобрительным воплем. — Да, мне тоже понравилось. Ребята так сильно старались, что количество участников сократилось с двухсот до сорока восьми. Это намного меньше, чем мы рассчитывали, но какая разница, если зрелище вышло отличное, верно? — свисты и улюлюканье пронеслись по стадиону. — Тогда не будем тянуть и начнём финальную часть турнира!

Итак, в боях на вылет предполагалось пять этапов, а в финале должны будут встретиться сразу три противника. Хмм… Интересно, как они решат разыграть главный приз? Выпустят биться сразу трёх человек или же дадут нам сразиться по очереди друг с другом? Наверное, тот, у кого окажется больше побед, и станет чемпионом.

Если выберут первый вариант, то готов спорить: мне придётся сражаться сразу против двоих. Зазвучала труба, и на экран вывели турнирную таблицу. Нам не дали даже ознакомиться с её результатами, вместо этого тут же телепортировав первую пару участников в центр стадиона, тем самым начав бои.

С первым соперником мне повезло. Сражаться пришлось с магом крови. Должен признать, что навыки у него были отменные, вот только слишком долго он колдовал. Парень попытался усилить кровотечение из ран, которые лекари отказались лечить тем из ребят, кто переходил в следующий тур.

Противник планировал усилить моё кровотечение, тем самым лишив меня сил, но пока он плёл заклинание, я создал за его спиной костяную стену и рванул вперёд. Парень отшатнулся, стараясь разорвать дистанцию, и упёрся в препятствие, а следом ему прилетел удар в челюсть, после которого бедняга уже не встал.

Второй противник оказался магом тени. Потянувшись к мане, он сгустил тьму вокруг себя, создавая острые щупальца, что должны были разорвать меня на куски. Парируя, я создал ковёр из люминесцентных грибов и выкрутил их яркость на максимум. После того, как все тени развеялись, парень потерял волю к победе и сдался. Что ж, разумно. Мог ведь и по морде получить.

Третий специализировался на магии усиления. Этот белобрысый пацан наложил на себя такое количество ускоряющих заклинаний, что в один момент просто исчез из поля зрения. Он думал, что сможет одолеть меня с помощью скорости, но какой толк от скорости, когда на мне древесная броня, из которой торчат синие грибы?

Парень ударил меня в спину, и место удара взорвалось смертоносными спорами. Да, он успел отскочить назад, и споры пролетели мимо, но выдал своё местоположение. Отпрыгнув, маг угодил прямиком в появившуюся костяную клетку и как бы ни старался потом её разрушить, силёнок ему не хватило. Очередная победа без единого удара.

Четвёртый боец обладал навыками трансмутации. Он превратился в некое подобие оборотня с волчьей головой, руками тролля и ногами с выгнутыми назад коленями. Что и говорить, тварь мощная. Быстрые движения, тяжеловесные удары и острые зубы, коими он то и дело пытался вгрызться мне в горло.

Первое время я уклонялся от бесконечной серии атак, а после использовал артефакт Зуброва. Оборотень со всего размаха направил кулак в мою голову, а я нанёс встречный удар. Когда кулаки встретились, раздался оглушительный хруст, и предплечье оборотня сложилось гармошкой. Парень тут же потерял концентрацию и, отчаянно вопя от боли, принял человеческую форму.

Все эти победы казались слишком лёгкими, а мне хотелось настоящего вызова. Противника, который заставит попотеть и прочувствовать, что я не просто так стану лучшим в академии. И финальный раунд дал мне такого врага, даже двух.

В финал вышли Львов и парень с фамилией Скорпионов. Если со Львом всё было понятно, то второй товарищ оказался действительно ценной находкой. Он обладал телекинезом. Вроде ничего особенного, но, чёрт возьми, как же виртуозно он применял свои навыки.

Поединок начался с того, что я попытался отравить их грибными спорами, но те зависли в метре от оппонентов. Скорпионов создал непроницаемый щит, столкнувшись с которым споры не смогли продолжить свой путь. После Львов швырнул огненный шар, а телекинетик снял щит, позволив спорам сгореть.

Всё это заняло доли секунды, после чего очередь атаковать перешла к противникам. Львов создал за моей спиной стену огня, а Скорпионов выбросил в воздух шесть клинков, сочащихся ядом. Кинжалы со свистом проносились мимо, пытаясь задеть меня под разными углами.

Периодически один из клинков падал. Видимо, концентрации Скорпионову не хватало, но в эти моменты он воздействовал на мою ногу, стараясь заставить меня споткнуться. Приходилось резко уходить в кувырок или отпрыгивать в сторону, чтобы не упасть.

Но хуже всего оказалось то, что Львов не отставал ни на сантиметр, постоянно размахивая своей двуручной оглоблей. Наступая, он создавал стрелы молний, шары огня и делал провалы в земле, желая, чтобы я рухнул во внезапно образовавшуюся яму. А всё, что мог делать я, — так это использовать артефакт Зуброва и отправлять в полёт двуручную железяку вместе с её хозяином. Впрочем, Лев очень быстро возвращался в строй.

Во время одной из атак товарищ сумел-таки меня достать. Клинок, объятый пламенем, чиркнул по боку, оставив после себя сильный ожог. Хорошо, что я вовремя успел отпрыгнуть, иначе мог и вовсе погибнуть. Я призвал Слая за спину Скорпионова, но Лев знал все мои трюки и был на стороже. Как только слизень появился, он мгновенно его спалил.

Призывать Грувда и Клювика не имело смысла, ведь их постигла бы та же судьба. Я сделал немного элегантнее — запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил из кисета Сердце проклятого.

Как только наружу хлынула необузданная волна некротики, весь стадион вздрогнул, а Скорпионов на долю секунды потерял концентрацию. Его клинки попадали на пол, а я рванул вперёд.

Лев, раскусив мою задумку и ударил на опережение, чтобы прикрыть напарника, но я с лёгкостью проскользнул под лезвием и в два шага сократил дистанцию, пробив в солнечное сплетение. Хэкнув, Скорпионов пролетел метров пять и кулем рухнул на землю с переломанными рёбрами.

— Дубровский, да что ты за чудовище такое? — ухмыльнулся Львов. — Ну ничего, мне есть, чем тебя удивить.

— Ха-ха! Ну давай! Покажи, на что способен, — я улыбнулся в ответ, достав меч Крабова, и тут же засмеялся. Проклятье! Да я коллекционер чужих артефактов. Сердце проклятого принадлежит Крысову, меч — Крабову, значок — Зуброву. Точно! Я же совсем забыл о монетке, которую мне подарил наёмник из шайки ворон, или как их там называли? А ещё запонка Львова.

— Чего смеёшься? Думаешь, я проиграю? — зло бросил Лев.

— Ну, судя по твоему лицу, ты лучше сдохнешь, чем примешь чью-то победу.

— А то! — оскалился Львов и набросился на меня, нанося удар за ударом.

Он размахивал мечом, как дубиной. И это выглядело странно. Такая манера боя совсем на него не походила. Обычно Лев наносил выверенные удары, заставляя противника подстраиваться под его темп боя. Но сейчас парень как будто специально подставлялся под удар. При этом я совершенно перестал ощущать его магическое присутствие, как будто в теле товарища совсем не осталось маны.

Бездумно молотя двуручником, он в очередной раз рубанул сверху вниз, позволив мне зайти себе за спину. Я нанёс удар, метя в бедро, но клинок прошёл сквозь ногу, как если бы я промахнулся. В тот же миг фигура Львова пошла волнами, и сквозь неё пролетело лезвие двуручника. Лезвие летело плашмя по рёбрам.

К своему стыду, я вынужден признать, что до последнего момента так и не понял, что передо мной чёртова иллюзия. Но как только сквозь неё пролетела рука Львова, сжимающая меч, всё было кончено.

Я рванул вперёд, сокращая со Львом дистанцию и попутно блокируя удар подступающего лезвия, и использовал серебряную монету. Сталь схлестнулась, во все стороны посыпали искры. Миг — и меч Льва замер, а иллюзия, скрывавшая его, развеялась.

Друг смотрел на меня удивлёнными глазами, совершенно не понимая, почему не может пошевелиться.

— Какого чёрта⁈ — выругался он, неистово тужась. Бедолага, даже вена на лбу запульсировала.

— Знаешь, ты и правда удивил меня. Но, как у любого хорошего мага, у меня тоже пара тузов в рукаве, — я расплылся в улыбке и вытащил меч из рук противника. — Будет не больно, — предупредил я, размахиваясь, а после добавил: — Наверное…

Клинок со свистом рассёк воздух и плашмя врезался в грудную клетку Льва. Пролетев пару метров, аристократ кувыркнулся и рухнул на спину, замерев на арене. Ликующие трибуны затихли в ожидании драматической развязки. Но мой друг больше не собирался сражаться, поняв, что уже сделал лучшее, на что только был способен. Поднявшись на ноги, он выкрикнул:

— Сдаюсь!

Трибуны взорвались ликующими возгласами. Свист, аплодисменты, улюлюканья и прочие звуки оглушали. Что и говорить, всегда приятно знать, что ты лучший. Пусть пока и не сильнейший в мире, но с чего-то ведь нужно начинать, верно?

На экране снова появилась Маргарита Павловна.

— Это был поистине драматичный поединок! Но несмотря на это победил Львов Лев Львович! — выкрикнула она, и тут я обалдел. А вместе со мной ошалел и весь стадион, так что ректору пришлось пояснять причины своего решения: — Дубровский Виктор Игоревич является преподавателем и посему не может участвовать в соревновании студентов. Однако он и студент тоже, потому и был допущен к состязанию без права на получение первого места.

Вот это поворот! А они не могли сказать об этом до начала соревнований? Тогда бы на меня не объявили охоту, да и мне самому не пришлось бы калечить десятки дворян. Чёрт с ним, с этим титулом, но она обязана выдать мне артефакт, положенный за первое место. Я бесплатно не работаю! И я заставлю Маргариту Павловну отдать мне приз!

Толпа бурчала что-то невнятное, обсуждая услышанное, а Лев покраснел от стыда и стоял как в воду опущенный. Ну ректор и отчебучила. Придётся всё брать в свои руки. Найдя Маргариту Павловну на одной из трибун, я подбежал к ней и вырвал микрофон.

— Госпожа ректор совершенно права. Я знал о её задумке с самого начала и согласился участвовать в этой авантюре. Думаю, вышло занятно. Две сотни человек пытаются прибить одного преподавателя. Готов поспорить, что каждый из вас хотя бы раз в жизни мечтал надавать по шее высокомерному профессору. А у участников был такой шанс! Впрочем, воспользоваться этим смогли не все. Что скажете? Вам понравилось⁈ — выкрикнул я, но толпа безмолвствовала, пока Быков не заорал:

— Да! Это было шикарно!

Следом за ним заголосили сотни глоток, утопив нас в аплодисментах.

Пока трибуны ликовали, ректор наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Спасибо.

— Никаких спасибо! Вы должны мне артефакт за первое место, — шепнул я в ответ, хитро улыбнувшись.

— Думаю, мы сможем решить этот вопрос полюбовно, — Маргарита Павловна холодно посмотрела на меня и забрала микрофон, продолжив речь.

Усмехнувшись, я направился к толпе зевак, чествовавших Льва. Студенты подходили к нему, хлопали по плечу и говорили тёплые слова, вот только Лев был не готов их слушать. Поражение оставалось для него поражением. А незаслуженное первое место так и вовсе фонило ни с чем не сравнимым послевкусием. Растолкав зевак, я протянул другу руку.

— Поздравляю с победой, — серьёзно сказал я.

— Вить, да какая победа? — отмахнулся он.

— Настоящая. Ректор объявил, кубок твой, приз тоже достанется тебе. А то, что ты не знал об условиях соревнований, ну так тебе и не положено по рангу. Ты ведь студент, а я — преподаватель, и с меня взяли обещание хранить скрытое условие в тайне, — и не моргнув глазом соврал я, чтобы хоть как-то поднять товарищу настроение. Отведя его в сторонку, я добавил: — Знаешь, почему ты проиграл в самом конце? Потому что мы изначально это планировали. Ректор дала мне артефакт, который парализует противника. — Я вложил монету в ладонь друга.

Лев с интересом уставился на предмет, а после вернул его мне.

— Если бы первокурсник победил преподавателя, кто бы из студентов стал воспринимать профессоров всерьёз?

— Но ты ведь уже победил профессора, — парировал Лев.

— Ты прав. И из-за меня авторитету преподавателей нанесён серьёзный урон. Ректор решила не допускать второго такого удара. Пусть я всего лишь замещаю, но сейчас я — преподаватель. И проиграй я, уважение к учителям упало бы ещё сильнее. А так студенты увидели, что ты чертовски силён, но даже тебе есть к чему стремиться.

— Ты должен был сразу мне обо всём рассказать. Мы же друзья. Да и твою тайну я бы ни за что не выдал, — возмутился Львов.

— И что, стал бы ты тогда сражаться в полную силу? — усмехнулся я.

— Конечно! — без раздумий выпалил Лев и тут же замялся, смущённо добавив: — Не знаю. Может, и нет…

Между нами затесалась Маргарита Павловна. Вежливо улыбнувшись, она прощебетала:

— Виктор Игоревич, я, с вашего позволения, заберу Льва Львовича для награждения.

Положив руку на спину Львова, она увела его к пьедесталу, где ждал мой кубок. Я лишь иронично покачал головой, как вдруг моё внимание привлёк парень с выпирающими вперёд зубами и толстыми очками с диоптриями. Он застенчиво протянул трясущуюся руку и сказал:

— П-п-поздравляю.

— С поражением не поздравляют, — ответил я и, улыбнувшись, пожал его руку.

В тот же миг я ощутил, как по телу прокатилась мощная волна маны, а после всё вокруг поплыло, и мы очутились в месте, похожем на холст пятилетнего художника.

Глава 17

— Д-д-дядя, я сдел… — выкрикнул парень, отбегая от меня, но тут же задохнулся, потому что я схватил его за ворот рубахи и дёрнул назад.

— Стоять, — прошипел ему в ухо, глядя, как из здания похожего на замок на улицу выходит три десятка человек.

Все отлично вооружены, а про количество маны, струящейся по их каналам, и говорить ничего не буду. Среди этой толпы был Бакаев-старший. Он злобно смотрел на меня, выставив перед собой меч.

— Значит, это ты убил моего сына, — утробным голосом прорычал безутешный папаша.

— Полагаю, если я скажу «нет», ты мне всё равно не поверишь?

— Совершенно верно. Считай, ты уже покойник. Окружить! — рявкнул он, и толпа быстро взяла меня в кольцо.

— Отзови людей, иначе я сверну парнишке шею, — пригрозил я, вдавив пальцы в горло виновнику моего перемещения.

— Вот ты и показал свою личину. Теперь я даже не сомневаюсь, что это ты убил Толю, — оскалился Бакаев, а после с насмешкой добавил: — А насчёт парня… Да мне плевать. Можешь разорвать ему глотку.

— Твой сынуля пытался изнасиловать свою невесту, а я всего лишь научил его манерам. Если бы он не решил убить после этого меня, остался бы жив. Фактически я просто защищался, — парировал я, пока вытягивал из парнишки остатки маны, ведь после соревнования у меня её практически не осталось.

— Д-д-дядя, где мой дядя? — лепетал очкастый, обливаясь слезами.

— Если Толя решил выпотрошить тебя, значит, на то была веская причина. Кстати, даже не рассчитывай на быструю смерть в бою. Я буду пытать тебя месяцами, пока ты не откусишь себе язык. А когда ты сделаешь это, я не позволю тебе истечь кровью, спасу и продолжу пытать, пока мне не надоест, — прошипел аристократ, сжав рукоять меча так, что аж костяшки побелели.

— Какой грозный! — усмехнулся я. — Вызовешь меня на дуэль или, как и твой сынишка, будешь прятаться за спинами, пока подчинённые делают всю грязную работу? — с отвращением поинтересовался я и мгновенно получил ответ.

— Взять его! — брызгая слюной, заорал Бакаев.

Жаль… Я надеялся, что он согласится на дуэль. Обычно после смерти главаря подчинённые теряют волю к борьбе. Ну да ладно. Подготовку-то я уже завершил.

Толкнув парня вперёд, я создал под ногами баобаб, выбросивший меня вверх на десяток метров. Бойцы Бакаева стали плести заклинания, чтобы достать меня в воздухе, но лозы вьюнка-повилики рванули к ним прямо с ветвей. Зелёные нити оплели магов, начав иссушать их запасы маны.

Правда, практически все бойцы с лёгкостью выбрались из западни, но трое замешкались, позволив иссушить себя до дна. Пока мой полёт не закончился, я призвал Грувда в виде древесного доспеха, а вместе с ним — и Слая с Клювиком. Пока слизень расплёскивался, кислотной сетью падая вниз, коршун рванул вверх, чтобы дать мне обзор на всё, что творилось за спиной.

А посмотреть там было на что. Десятки заклинаний, желая вспороть мне спину, сплетались яркими пятнами. И пока одни готовились к залпу, другие уже запустили в воздух серпы ветра, пламени и воды.

Создав лиственные крылья, я с горем пополам увернулся от первых залпов попутно разбрасывая по округе семена эвкалипта, которые тут же выросли до максимального размера и усохли, усыпав почву листьями. Прячась за сухими остовами деревьев, я ждал только нового залпа, и очень скоро противник дал мне желаемое.

Отстрелявшиеся в первые секунды боя рванули в погоню через заросли эвкалипта, а среди тех, кто ещё не атаковал, нашёлся уникум, создавший долбанный метеорит. Огромный горящий булыжник нёсся к земле со страшной скоростью, а я в это же время заливал остатки маны в формирующейся под землёй корень.

Заметив меня, группа, пробираясь через сухие листья эвкалипта, на бегу сотворила новые заклинания. Но как только маг огня сформировал шар пламени, эфирные масла в листьях вспыхнули, утопив в неудержимом пожарище десяток человек.

Пока мои преследователи горели, корень вырвался из земли и зашвырнул меня поближе к замку.

Паря над землёй, я видел, как, размахивая руками, в огне оголтело носятся люди. Уверен: сейчас они кричат от боли, но из-за рёва пламени их совершенно не слышно. Треск огня перекрыл грохот метеорита, врезавшегося в то место, где я стоял всего мгновение назад. От удара образовался десятиметровый кратер, а взмывшая вверх почва заслонила собой всё вокруг.

Несмотря на то, что обзор был перекрыт, оторваться мне не удалось. Слева возникла фигура в чёрном плаще. То был маг воздуха, причём очень изобретательный! Его плащ оказался сделан из жесткой ткани, натянутой на металлический каркас. Снизу, подбрасывая хитреца в небо, задувал тёплый ветер.

Едва я успел его заметить, как он приблизился и рубанул мечом, метя мне в голову. Клинок Крабовых с лязгом отбил сталь, но удар был такой силы, что меня откинуло на землю. Пролетев десяток метров, я извернулся и приземлился на ноги, но даже так по всему телу прокатилась волна боли.

К слову, маг воздуха тоже решил присоединиться к падению. Отбивая его удар, я зашвырнул крошечное семечко, которое проросло, став вьюнком-повиликой. Лоза тут же оплела крылья летуна, и он на всём ходу врезался в стену замка, оставив после себя кровавые ошмётки.

Отдышаться мне не дали. Глазами Клювика я увидел, как два десятка человек огибают пожар сбоку и бегут ко мне, а позади них в луже крови лежит паренёк, который и перенёс меня в эту западню. Похоже, беднягу обезглавили. Вот что случается, когда работаешь с ублюдками.

Я на всех парах ворвался в замок и заставил грибницу покрыть собой весь потолок. Впрочем, затея оказалась довольно глупой. Надежда на то, что преследователи ринутся следом за мной, рухнула. Вместо этого прозвучал приказ:

— Разрушьте чёртов замок до основания!

Водяное лезвие пронеслось сквозь камень, срезав левую башню. Справа в стену врезалась каменная колонна, отчего замок затрясся.

Осознав, что для укрытия это место не подходит, я пробежал замок насквозь и выпрыгнул в окно за пару секунд до того, как в крышу врезался огромный метеорит. Центральная часть здания сложилась внутрь, подняв в воздух столбы пыли.

Пылюка, взметнувшаяся вверх, заслонила собой солнце. Вот чёрт! Я попытался было выбежать из облака, но за долю секунды тени сгустились, и мои руки захлестнули плотные чёрные жгуты.

Вот тварь! Поймал-таки. Ну да ладно, сейчас я эти тени… Люминесцентные грибы выросли вокруг меня ковром, но спасения не последовало. Облако пыли оказалось настолько плотным, что свет тут же рассеивался, лишь немного ослабляя чёрные жгуты, связавшие меня по рукам и ногам.

А-ха-ха! Не стоило убегать. Если бы принял открытый бой, то… То меня бы убили. Пока имеем, что имеем. Так-так… Нестерпимый зуд пробежался по коже, под которой разрастались крошечные синие грибы. В пыли вдруг промелькнула фигура и заорала:

— Он здесь! — выкрикнул неизвестный, и по моим ногам, сковывая ещё сильнее, поползла лоза.

Слева и справа появлялись всё новые тени, а после выплыла и самодовольная физиономия Бакаева. Чёрные жгуты подняли меня в воздух и, размахнувшись, впечатали спиной в землю. От такого удара дыхание перехватило. Я закашлялся, стараясь вдохнуть, но ничего не получалось. Тень дёрнула меня за ногу и потащила из пылевого облака наружу.

Забавно. От нападавших остались жалкие крохи. Всего десять человек, причём двое из них изъедены кислотой после атаки Слая. Да и не десять их уже. Коршун со свистом спикировал вниз и клювом пробил череп мужику, запускавшему метеориты. Правда, после такого удара Клювик тоже погиб. Впрочем, Бакаев лишь криво усмехнулся, увидев, что его подчинённый больше не встанет.

— Радуйся, что твоя жизнь будет долгой. Правда, она будет наполнена страданиями, но зато ты будешь жить. Будешь жить, несмотря на то, что убил Толю. Ну ничего! Очень скоро ты позавидуешь мёртвым, дай только Даниле денёк с тобой поработать. Верно? — Бакаев ухмыльнулся, посмотрев на мужчину с лицом, покрытым кровавой коркой. То ли проказой недавно переболел, то ли недавно срезали кожу…

— Всё сделаем, хозяин. Вы ж меня знаете. Будет через пять минут верещать как девка, — раздался весёлый басовитый голос.

Тени, выпущенные Бакаевым, распяли меня, попутно заткнув рот. Видимо, мерзавец хотел видеть мои страдания, но никак не слушать вопли.

— А чего у него кожа посинела? — спросил пыточных дел мастер.

— А я откуда знаю? Может, татуировками увлекается, ублюдок. Начинай уже, — недовольно фыркнул Бакаев, усевшись на траву.

Данила-мастер достал остро заточенный тесак и, подойдя ко мне, провёл по щеке лезвием. Боль царапнула кожу, кровь заструилась вниз по подбородку, но я не дрогнул, продолжив с вызовом смотреть мяснику в глаза.

— Хозяин, а парень-то не из трусливых. Может, придётся и подольше пяти минут повозиться, — мерзко усмехнувшись, заявил Данила.

— А ты думал, что он обычный пацан? Двадцать наших положил. На такое трус не способен.

— Фы флаф! — промычал я.

— Чё ты там лопочешь? — ядовито выплюнул Бакаев и освободил мне рот.

— Говорю, что ты прав. Я не трус, а вот ты — трусливая тварь. Впрочем, тебе нечего стыдиться, ведь ты уже покойник, — хищно усмехнулся я в тот момент, когда из пылевого облака на своих бывших товарищей выбежали двадцать мертвяков.

В этот же момент взорвались грибы, проросшие под моей кожей. Облако спор накрыло Данилу и ещё пару бойцов. Ещё трое из них отпрыгнули назад, спасаясь от ядовитых спор, и угодили прямиком в лапы зомби.

Трупы с остервенением рвали плоть ещё живых, выгрызая зубами огромные кровоточащие куски. Те, кого накрыли споры, практически безболезненно умерли от некротики, сожравшей их плоть. Да, мой фокус с грибами удался, но теперь всё лицо заливало красным.

Бакаев и ещё два бойца встали спина к спине и отчаянно рубились, разрывая мертвяков на части. Кровавые брызги летели во все стороны, конечности тел взмывали в воздух салютом. Количество зомби стремительно сокращалось.

Правда, сконцентрировавшись на зомби, Бакаев ослабил контроль над тенями, чем я и воспользовался, развеяв его заклинание люминесцентными грибами. Когда на землю упал последний мертвяк, я рванул к троице, наложив на себя покров маны, усиление и использовав артефакт Зуброва.

Красный клинок прочертил линию, разрубив пополам сразу двух людей Бакаева. Они развалились на части, словно сломанные игрушки, забрызгав хозяина алыми фонтанами.

— Тварь! Выпотрошу и заставлю жрать собственные кишки! — заорал Бакаев, рванув в атаку.

Правда, атаковал он недолго — буквально нисколько. Из земли вырвался острый кол и пробил магу бедро. Следом за первым колом возникли ещё шесть. Четыре проткнули ноги, а два вонзились в подмышечные впадины, парализовав руки.

Бакаев орал и корчился от боли, пока колья поднимали его над землёй. Чтобы не доставлять ему лишних мучений, я призвал корень, который появился за спиной смертника, и со всего размаха врезал ему по макушке. Голова лопнула как перезрелый арбуз, а вместе с этим конечности оторвались от тела, повиснув на кольях.

Да уж, жестокая смерть, ничего не скажешь. Впрочем, стоит ли вообще его жалеть? В конец концов он планировал пытать меня месяцами напролёт. Ладно. Надеюсь, эпопея с Бакаевыми закончилась навсегда, и не появится ни брата, ни свата, желающих отомстить.

Кстати, пацан, телепортировавший меня, звал какого-то дядю. Готов поспорить, что его дядю зовут Тарас Фомич. Вряд ли кто-то, кроме Крысова, смог бы организовать нечто подобное.

За спиной раздался хлопок. Поняв, что ничего хорошего такие звуки не сулят, я крутанулся на месте, нанося удар. Меч вспорол воздух, меня занесло, и я рухнул на землю, заорав от боли. Перед глазами лежала моя нога, срубленная по колено, а за ней стояла фигура мерзко улыбающегося человека, чей голос я узнал бы из тысяч.

— Ну вот и всё, Дубровский, — хихикнул Крысов, занося меч, чтобы разрубить меня пополам.

Вот только Грувд оказался быстрее, чем клинок мерзавца. Копьё материализовалось в моих руках, и Тарас Фомич налетел на него грудью. Наконечник пробил кожаную куртку и вышел с обратной стороны, а сам противник медленно заскользил по древку, стараясь дотянуться до меня остриём.

— С-с-сучонок, я заберу тебя с собой, — шипел он, кашляя кровью.

Когда до моей шеи оставались считанные сантиметры, дендроид изменил свою форму.

— Грувд! — заорал он.

Копьё вмиг превратилось в человекоподобный пенёк, который изнутри разорвал Крысова на части. Дендроид, залитый красным, выглядел довольно жутко, но куда страшнее было смотреть на кровь, хлещущую из обрубка моей ноги. Грувд перетянул рану лозой, осмотрел меня, покачал головой и принялся шантажировать.

— Грувд, Грувд, Грувд, — наглец перечислял дары, которые хочет получить за моё исцеление.

— Придурок. Если я умру, то ты тоже подохнешь, ведь наши души связаны, — усмехнулся я, тут же скривившись от жуткой боли.

— Грувд… — печально вздохнул древень и, подхватив отрубленную ногу, стал пришивать её на место.

Древесная игла на тонкой лозе проткнула кожу, стянув края раны. Больно было ужасно. А ещё я заметил, что лоза не выделяет привычный белый сок. Подхватив с земли чью-то кисть, я швырнул её, попав в голову Грувда.

— Давай обезболивай, скотина бессовестная! — выпалил я.

— Грувд, — обиженно фыркнул он, и на лозе тут же выступили белые капли, прогнав боль.

Операция длилась полчаса. Завершив работу, Грувд сообщил, что кость он также стянул с помощью лоз, которые рассосутся через неделю, когда нога окончательно заживёт. Мелкий собирался было свалить, но я заставил его превратиться в паукообразный стул, на котором он повёз меня от одного трупа к другому.

С помощью лоз я нагло рылся в карманах жертв и зачастую ничего не находил. Так, мелкие артефакты, которые незначительно увеличивали силу или запас маны. Хлам, конечно, но на продажу сгодятся.

Обыскав Бакаева, я огорчился больше всего. Ничего полезного. Клинок, и тот не магический. Ну хотя бы кошелёк был до отказа набит рублями. А вот Крысов оказался настоящим сундуком с сокровищами. Куча драгоценностей на пальцах, часть из них магические, другая — обычные побрякушки. А ещё нашлась цепочка со странным амулетом в виде крысиной лапки, сжимающей сапфир. Надо же, когти и лапы из чистого золота. От артефакта исходили слабые волны божественной энергии. Взяв его в руки, я сразу же его использовал.

Миг — и передо мной открылось портальное окно, ведущее в бескрайнее поле. Хмм. Не понимаю, зачем Крысову потребовалось устанавливать точку телепортации на каком-то поле? К тому же, от амулета веет божественной энергией, не может же он просто открывать какие-то жалкие порталы? Ерунда какая-то. Ладно, с этим позже разберусь.

Надев амулет, я приказал моему стулу ехать к разрушенному замку.

Центральную часть строения полностью уничтожили, а вот левое и правое крыло худо-бедно сохранились. В правом ничего ценного не было, а вот в левом нас ждала очень интересная находка.

Огромная смердящая туша лежала в центре просторного зала. Бока твари, мелко дрожа, раздувались, со свистом вдыхая воздух. Королева крыс. Заметив нас, она проводила взглядом въехавший в комнату стул и замерла, уставившись на меня.

Богиня умирала. Впрочем, эту тварь я жалел ещё меньше, чем Бакаева. Из-за неё пострадали тысячи, если не сотни тысяч человек по всей империи. Я подхватил себя лозами и усадил на диван, стараясь не тревожить раненую ногу.

Устроившись поудобнее, посмотрел на Грувда, принявшего первоначальную форму. Мелкий божок истекал слюной, уставившись на королеву крыс. Да уж, странные у него вкусовые пристрастия…

— Приятного аппетита, — кивнул я, откидываясь на спинку дивана.

Грувд увеличился в размерах, оскалил пасть и с чавканьем впился твари в глотку. Крыса даже не сопротивлялась — просто вздрагивала, когда дендроид отрывал от неё куски плоти. При этом сынуля Урфина не желал потерять даже капли божественной крови, жадно всасывая её через призванные им лозы.

А дальше случилось странное. По моим каналам вдруг хлынула необузданная волна энергии. Подобное я чувствовал лишь однажды, когда прокачивал через себя некротику лича, но сейчас по каналам бежала отнюдь не некротика, а нечто древнее и невероятно мощное.

Ни с чем не сравнимое чувство. Как будто твоё тело перестало существовать, став частичкой света, вливающейся в океан божественного.

Боль ушла, а на смену ей явились эйфория, ощущение всемогущества, величия! И… через жалкое мгновение всё снова вернулось на круги своя.

Я снова вывалился в грязный клочок реальности, в котором Грувд… Постойте-ка… Разве эта махина — Грувд?

Чудовище около двух метров высотой. Мускулистая спина бугрилась странными мышцами, сплетёнными из корней. Плечи, руки и ноги покрыты корой на манер доспехов. Тварь с лёгкостью вырывала кости из тела королевы крыс и, разламывая их пополам, высасывала мозговую жидкость. После дендроид зашвыривал белые осколки в пасть и с лёгкостью их перемалывал.

— Грувд? — настороженно спросил я и сам не заметил, как встал на ноги.

Твою мать! А ведь нога совершенно не болит. Я бросил беглый взгляд и не обнаружил даже швов, сделанных Грувдом. Вот это да! Даже шрама не осталось! И что это было? Мелкий поглотил силу бога и смог меня исцелить по щелчку пальца, или же…

Двухметровое чудовище повернулось ко мне и, ударив себя кулаком в грудь, пророкотало утробным голосом:

— Моя Грувдар. Твоя быть должный! Моя хотеть много-много камней. Человечка дурацкий язык! Гадость! — дендроид сплюнул и продолжил трапезу.

— Твоя закрыть рот и сказать, какого чёрта только что случилось? — передразнил я мелкого… Хотя какой же он, к черту, мелкий? Переросток!

— Моя поглощать крыса. Твоя украсть два сила из три! Два из три! — яростно выкрикнул Грувдар, продемонстрировав два пальца.

— Что ты несёшь? Хочешь сказать, что ты забрал могущество богини, а я каким-то образом отобрал часть сил у тебя? — вылупился на него я.

— Не ты! Куст внутри твоя! Игрд… Ибрагд… Игразибль, —раздраженно выпалил Грувдар.

— Иггдрасиль?

— Да, вот эта штука, как ты сказать! — Грувдар размахнулся и со злостью ударил в стену, проломив её насквозь.

От его слов я потерял дар речи. Нет я, конечно, надеялся возродить друга, но не думал, что он и сам сможет о себе позаботиться.

Проклятье! За всей этой неразберихой я совсем позабыл узнать у Грувдара, какой навык он получил. В его имени прибавилось две буквы, а значит, и навык должен быть не один.

— Грувдар, ты дважды эволюционировал?

— Да, — недовольно буркнул древень, запихивая в рот крысиный хвост.

— Да оторвись ты от этой падали, она уже никуда не убежит. Показывай, чему научился, — окликнул я друга.

Не поворачиваясь ко мне, древень отрастил на спине десяток шипов, после чего выстрелил ими в бетонную стену, превратив каменную кладку в решето.

— Ого, впечатляет, — похвалил я его, похлопав в ладоши. — А второй навык?

— Второй украсть твой куст! Ненавидеть! — выкрикнул Грувдар и снова устроил погром.

Я хотел было успокоить друга, но тут услышал в глубине своей души зов. То был до боли знакомый голос Иггдрасиль, что настойчиво взывал ко мне. И чем сильнее я прислушивался, тем сильнее размывался окружающий мир, а звуки ломающихся стен затихали.

— Кальдер… Кальдер Виран… Друг мой… — заполнив собой всю реальность, послышался голос Иггдрасиль.

Глава 18

Голос Иггдрасиль бесконечно повторял забытое мной имя «Кальдер Виран, Кальдер Виран, Кальдер Виран». Звук кружил надо мной многоголосым эхо, рисуя картины прошлого. Как я сражался ради спасения Руиндара и как погиб у корней мирового древа, уничтожив свой мир.

— Зачем ты показываешь мне это?

Иггдрасиль умолк, а через секунду передо мной появилось зелёное пятно света.

— Друг мой, Кальдер Виран… Я рад, что мы снова можем поговорить, — с теплотой в голосе приветствовал меня Иггдрасиль.

Я, конечно, рад тому, что мировое древо приходит в норму, но кое-что меня настораживает. Иггдрасиль никогда не выдёргивал меня в свой пласт реальности насильно. Древо всегда лишь предлагало поговорить тем, кто был готов его слушать. В этот же раз он потушил моё сознание ради беседы. В чём причина такой спешки? Срочный разговор?

— Я тоже рад тебя слышать, — я ткнул пальцем в зелёное пятно. — И видеть. Рассказывай, как тебе удалось запрыгнуть на борт и переместиться в этот мир вместе со мной?

Я старался спросить как можно мягче, но древо отвечать на мой вопрос, видимо, не планировало.

— Кальдер Виран, друг мой. Я поглотил часть божественной мощи и теперь могу возродиться… — Я хотел было задать ещё один вопрос, но Иггдрасиль не дал вставить даже полслова. — Пласт реальности, в котором погибла богиня крыс, отлично подходит для моего возвращения. Высади меня в почву у замка, и я смогу расти, не боясь забвения.

Из зелёного облака света появилась лоза, что приподняла амулет, висящий у меня на шее.

— В этом амулете заключена божественная сила королевы крыс. Он позволяет создать карманную реальность, куда может войти только обладатель амулета. Амулет же одновременно и ключ, и замок. Посади меня в почву и закрой дверь. Дай мне шанс возродиться в этом мире, старый друг. Ты — моя единственная надежда.

Я только собрался сказать, что теперь меня зовут Дубровский Виктор Игоревич, но сеанс связи резко прекратился, и меня выбросило обратно в замок.

Надо мной склонился Грувдар, что уже собирался влепить мне пощёчину огромной лапой.

— Даже не думай об этом, — предупредил я дендроида, открыв глаза.

— Твоя упасть. Грудь светиться. Зелёный, злой. Моя хотеть прогнать морок, — бас Грувдара громом прокатывался по сводчатому залу, пока он жестами пытаясь показать сказанное.

— Знаешь, когда ты общался с помощью передачи мыслей, понять тебя было намного проще, — хмыкнул я, вставая с пола.

— Твоя лишь бы критиковать, — возмутился Грувдар, сложив руки на груди.

— Как скажешь. Кстати. Спасибо, что пришил ногу, — проходя мимо, я похлопал здоровяка по плечу.

Ох и высокий же он стал. Неужели после следующей эволюции перемахнёт за три метра? Пока Грувдар доедал останки крысы, я направился к выходу из здания.

Стоя на ступенях, усыпанных мелким камнем, заметил, что окружение поменялось. Если раньше облака, трава и даже солнце казались мазнёй пятилетки, то сейчас всё пришло в норму. Пушистые белые облака, яркое солнце и бесконечное зелёное поле, уходящее за горизонт.

Рука сама собой потянулась к амулету, висящему на шее, но как только я его коснулся, он засветился и исчез. Какого чёрта? Иггдрасиль говорил, что амулет — ключ, открывающий путь из этой реальности. И как мне теперь отсюда выбраться? Сейчас разберёмся…

Сосредоточившись, я ощутил произошедшие со мной изменения. Если раньше питомцы, которых я мог призывать, хранились в моей душе, как и ключ от магазина Ыбракхта, то сейчас там появилось несколько отсеков, если их, конечно, можно так назвать.

В одной части располагались питомцы, в другой находился ключ от магазина, а в третьей — амулет. Представив, как амулет появляется у меня в ладони, я ощутил приятную тяжесть. Побрякушка и правда появилась. А стоило подумать, что он возвращается в ячейку, как амулет в мгновение ока испарился и снова занял своё место в пустующем отсеке.

Интересно. А если так… Попытался использовать артефакт, не извлекая его из отсека, и у меня получилось. Портал открылся и снова вёл куда-то в на чёртово поле. До сих пор не понимаю, зачем Крысову открывать портал посреди поля.

Это так на меня подействовала божественная энергия от умирающей королевы крыс? Если да, то мне нравится. Даже очень. Ну-ка, иди сюда. Я прикоснулся к рукояти меча, и он также переместился в отсек, где лежал ключ.

Занятно. Иду я, значит, безоружный, на меня напали, а через секунду все лежат, порубленные в капусту, ведь меч теперь всегда при мне. Значок Зуброва и монета тоже отправились в душевное хранилище. Или духовное? Впрочем, какая разница? Главное, что теперь не придётся таскать всё это барахло на себе.

Кстати, может, стоит и Сердце проклятого туда закинуть? Хотя нет. Вдруг артефакты и правда помещаются в мою душу? Попади туда Сердце проклятого, и оно будет изнутри отравлять меня некротикой и либо уничтожит саму душу, либо извратит её, создав второго лича. А слетать с катушек в мои планы не входит, по крайней мере — не в этой жизни.

Помимо всего перечисленного, в контейнере с амулетом лежал росток. Росток Иггдрасиль. Проклятье! В прошлом мире я бы не задумываясь высадил его в почву, желая возродить друга, но сейчас… Сейчас меня что-то настораживало, я даже не понимаю что.

Не знаю, как себя поведёт пантеон местных богов, ведь я притащу в их мир нового обитателя, а конкурентов никто не любит. Впрочем, мне ли переживать? Мы только что убили королеву крыс. И за неё явно найдутся желающие отомстить.

Если я призову Иггдрасиль, то он, конечно, может выбесить остальных божков, но если какой-то мстительный бог захочет поквитаться со мной, то Иггдрасиль поможет. Да и я слишком часто пускал всё на самотёк, но в этот раз подстелю соломку заранее. Кстати, забавно вышло: Иггдрасиль возродил меня, чтобы я возродил его.

Почесав подбородок, спустился по лестнице и призвал росток. Крошечный куст размером не больше пяти сантиметров беспомощно лежал на моей ладони. Не могу поверить, что однажды ты опутывал своими корнями целую планету, а теперь превратился вот в это.

— Ладно. Другого выбора я всё равно не вижу. Мировое древо — мой единственный гарант безопасности, ведь на Урфина надеяться не приходится. Тем более я обязан Иггдрасиль своей жизнью, — бормотал себе под нос я, выкапывая лунку.

И всё же что-то никак не давало мне покоя. В голове постоянно крутились сомнения, хотя, казалось бы, о чём можно переживать? Это друг, которому я обязан жизнью. Но… Но сейчас я не только мешкал, но и как будто уговаривал себя поступить как должно.

— Дубровский, твою мать! Соберись! На тебя это непохоже, — зло сказал я сам себе и, поместив росток в лунку, присыпал его землёй.

Едва корни Иггдрасиль коснулись почвы, как он увеличился в размерах и за жалкие секунды превратился в небольшое дерево. Пышные ветви раскинулись в разные стороны, шелестя листвой на ветру. Странно, реальность карманная, а откуда-то взялся ветер. Как-то многовато на сегодня странностей.

Я погрузился в транс, чтобы поговорить с Иггдрасиль, но он безмолвствовал. Видимо, потратил много сил на возрождение. Что ж, я не спешу. Можем пообщаться и попозже. Впереди у нас целая жизнь, а может, и не одна.

Я собирался забрать Грувдара и вернуться в академию, но древень прибежал сам, почувствовав конкурента.

— Сломать Ибградзикль! — отчаянно орал Грувдар, вырастив на руке десяток острых шипов, которые тут же выстрелили в мировое древо, стремясь его уничтожить.

Я не успел ничего сделать, впрочем, старому другу и не требовалась моя помощь. Ствол дерева плавно изогнулся, пропуская иглы мимо.

— Ты чё творишь, пенёк-переросток⁈ — рявкнул я, встав на пути Грувдара.

— С дорога! Моя прикончить этот тварь! — ревел дендроид, стараясь меня обойти.

— Не смей! — прошипел я, сверля Грувдара взглядом. — Я понимаю, что он украл у тебя часть божественной силы, но это не значит, что ты имеешь право его прикончить.

— Твоя глупец! С дороги! — Грувдар положил руку мне на плечо, стараясь оттолкнуть, но я уже использовал артефакт Зуброва и замер как вкопанный.

— Только через мой труп, — прорычал я, стряхнув его руку. — Если бы тебе грозила опасность, я бы рискнул ради тебя жизнью. А Иггдрасиль подарил мне жизнь в этом мире. Я ему должен. Понимаешь?

— Твоя пожалеть! — гаркнул дендроид и замахнулся, а после передумал, сплюнул и исчез.

— Это что сейчас было? — растерянно спросил я, почесав затылок. — Нет, я понимаю, шанс впитать божественной энергии на халяву не каждый день выпадает, но… — я повернулся к Иггдрасиль и на долю секунды заметил, как на коре древа проступило что-то похожее на лицо, а после исчезло. — Не желаешь пообщаться? Думаю, нам есть, что обсудить.

Ответа от молодого древа жизни я так и не получил. Ветви качались на ветру, и со стороны бы никто не сказал, что это бог Руиндара.

Тревога никуда не делась, но после того, как я посадил росток, немного притупилась. Ладно, раз уж Иггдрасиль безмолвствует, пора заняться более важными делами.

Прогуливаясь по полю боя, я нашёл труп Крысова. Стоя над разорванным телом, решил провести эксперимент. Призвал божественный амулет и положил его на землю, после чего достал из внутреннего кармана камень телепортации, ведущий в здание службы безопасности.

Зажав его в ладони, я попробовал активировать переход, но ничего не произошло. Зато, когда я вернул амулет в хранилище, а потом снова использовал тот же самый камень, портал открылся. Видимо, об этом и говорил Иггдрасиль. Без моего ведома никто не сможет проникнуть в этот пласт реальности.

В этом мире я видел только два божественных артефакта, но оба они впечатляли. Сердце проклятого с бесконечным запасом некротики. И амулет, даровавший мне сотни километров плодородной земли. Правда, пока совершенно непонятно, что с ней делать. Засеять пшеницей и стать самым крупным фермером в империи?

Или перенести сюда производство лекарств, а вместе с этим и мой особняк? В конце концов так больше никто не сможет причинить вреда моим близким. Однако же, если меня убьют, они могут до конца жизни остаться запертыми в этой реальности. Впрочем, шанс умереть снаружи значительно выше.

Я использовал камень телепортации и, открыв окно, зашвырнул в него всё, что осталось от тела Крысова, после чего шагнул туда и сам. Как только я появился на телепортационной станции, на меня тут же уставились ошалевшие охранники. Бойцы медленно потянулись к оружию, но их остановил Фёдор Лунгин.

— Отставить! Это новобранец из моего отряда, — скомандовал он и, подойдя ко мне, обнял за шею так, как будто хотел задушить: — Ты какого чёрта вытворяешь? Что это за труп?

— Это Крысов, — пояснил я, с трудом сбросив руку своего начальника. — Можно закрывать дело. Он мёртв.

Фёдор заскрипел зубами, стараясь не сорваться на крик, а после прошипел:

— Твою мать, Дубровский… — он сделал глубокий вдох и продолжил: — В кабинет к Трифонову, живо! Будешь ему всё объяснять. А меня всё это уже достало.

Забавно. Фёдор уверен, что для меня это наказание, но я знаю маленький секрет Вадима Иннокентиевича. И секрет заключается не в том, что он пьёт на рабочем месте, а в том, что он нормальный мужик.

Постучав в дверь, я дождался разрешения и вошел. Внутри оказался только Трифонов в окружении бесконечных стопок бумаг.

— Вадим Иннокентиевич, у меня новости, — сообщил я, закрыв за собой дверь.

— О! Виктор Игоревич. Присаживайся, — радостно посмотрел на меня Трифонов, а потом задумчиво добавил: — А ты чего такой…

— Помятый? — подсказал я.

— Окровавленный, — поправил меня Трифонов.

— Так я это… Крысова поймал.

— Как поймал? Живым? — вскочив со стула, забросал меня вопросами дознаватель.

— Обижаете. Конечно, мёртвым. На телепортационной станции труп лежит. Можете проводить опознание и закрывать дело, — самодовольно ухмыльнулся я, закидывая ногу на ногу.

О гибели Бакаева и его команды, я, разумеется, умолчал. Впрочем, как и о том, что мы добили богиню. Да и про Иггдрасиль тоже распространяться не стал, а ещё божественный артефакт… Эх, опять появилась пачка секретов. Ненавижу секреты.

Трифонов собирался задать новый вопрос, но я его опередил, начав длинный рассказ.

— … Крысов пытался убить меня, но в итоге умер сам, — завершил я слегка изменённую историю.

— Виктор Игоревич, любишь ты во всякое дерь… — замялся инспектор, — во всякие неприятности вляпываться, — Трифонов покачал головой и добавил: — Хорошо жив остался.

Инспектор потянулся к сейфу, сотворил какое-то заклинание и вытащил из него две стопки купюр, которые бросил на край стола.

— Держи. Тут сто тысяч. Вознаграждение за голову Крысова.

— Ого! Рад стараться, Вадим Иннокентиевич, — расплылся в улыбке я и забрал деньги.

— Значит так, Виктор Игоревич. Твой старший, Фёдор Лунгин, жаловался. Говорит, не умеешь работать в команде, субординацию не соблюдаешь, — Трифонов поскрёб бороду и добавил: — Впрочем, это для меня не секрет и не проблема. Будешь также служить в «Пламенном рассвете». Подчиняться напрямую Лунгину, но работать теперь в одиночку. Фёдор время от времени будет подкидывать задания по твоему профилю, а там уж сам разбирайся, как выполнить требуемое.

— А какой у меня профиль? — с интересом спросил я.

— Как какой? Ты — маг смерти, твоя задача — убивать на благо империи, — дознаватель нарисовал в воздухе руну и вздохнул. — Ну всё, Дубровский, теперь ты однозвёздный рядовой. Поздравляю.

Я пожал протянутую руку и вышел в коридор. За спиной послышался крик:

— Виктор Игоревич! Лунгина пригласи на минутку.

К слову, всё это время Лунгин ошивался рядом с кабинетом. Увидев меня с пачками денег и довольной физиономией, Фёдор скрипнул зубами и направился на приём к Трифонову.

Такими темпами скоро я буду командовать Лунгиным, а не он мной. Усмехнувшись, отправился обратно на телепортационную станцию.

«Шустро работают», — подумал я, осмотрев портальный круг. Труп Крысова уже забрали, а следы крови затёрли. Стерильная чистота.

Перекинувшись парой слов с привратником, я договорился об открытии портала прямо в академию.

Войдя в синеватое окно, оказался на центральной площади. Студенты бесцельно бродили туда-сюда, обсуждая прошедший турнир. Некоторые обращали на меня внимание, натянуто улыбались и ускоряли шаг, шушукаясь по пути.

Я достал мобилет и набрал Большакову.

— Алексей Павлович! Доброго вечера.

— О! Виктор Игоревич! — радостно воскликнул Заяц. — Родной, как у вас дела в академии? Может, найдёте время и заедете к нам на чай? Ульяна всё время вас вспоминает, — как бы невзначай напомнил о дочери он.

— Всё хорошо, Алексей Павлович. Ульяне передавайте мои наилучшие пожелания, — сообщил я, расплывшись в улыбке от накативших воспоминаний о рыжей бестии. — В гости смогу заскочить нескоро. Прошу понять и простить. Очень много дел.

— Это печально, — грустно вздохнул Большаков. — Полагаю, вы и сейчас звоните по делу?

— Вы невероятно проницательный человек. Алексей Павлович, вы что-нибудь слышали о наёмничьем корпусе Ворона?

— Чернокрылые? Да, знаю таких, а что?

— Есть к ним одно дело, — абстрактно выразился я, не желая говорить, что планирую перебить их до того, как они доберутся до меня.

— А что за дело? Могу выступить посредником.

— Алексей Павлович, это очень личное дело. Вы мой близкий друг, но даже вам я не могу об этом рассказать. Надеюсь, моя тайна вас не обидит.

Большаков помолчал пару секунд, а после посерьёзневшим голосом произнёс:

— Нет, что вы. Я понимаю. У самого пару раз бывали такие… Гхм… Дела, если так можно выразиться. Предупрежу вас сразу. Это очень опасные люди. Они готовы взяться за любую работу, но их услуги стоят непомерно дорого. И, ради богов, не пытайтесь их обмануть. В лучшем случае вас просто убьют, а в худшем…

— Алексей Павлович, я деловой человек и обманывать не привык, — перебил его я и расплылся в улыбке, вспомнив все те ситуации, когда жульничал, играя в карты. — Так как мне их найти?

— На двадцать пять километров западнее Ангарска стоит деревня, называется Култух. Там живёт парень. Пастух. Зовут Тимуром. Найдёте его у ручья Чёрный, он будет пасти овец. Скажете: «Слышал, здесь ночи темнее вороньего крыла», он всё поймёт и отведёт вас куда нужно, — тон Большакова всё время был напряжен, как будто он рассказывал мне страшную тайну.

— Алексей Павлович, надеюсь, у вас не будет проблем из-за того, что вы рассказали мне об этом?

— Виктор Игоревич, проблем не будет, если никто не узнает о том, что об этом рассказал именно я, — натянуто засмеялся Заяц.

— Вас понял. Этого разговора не было. Большое спасибо. Я ваш должник.

Понятно. Большаков будет в опасности, если хоть кто-то узнает, что он проболтался. Значит, конкретно этот секретный код я использовать не буду. Ладно, зайду немного по-другому. Не теряя времени, я переместился в Ангарск и, поймав такси, двинул в Култух.

Машина прибыла на место, как раз когда начало вечереть. Сельчане весело орали песни под звуки гармони, а вдалеке одинокий парнишка гнал стадо баранов. Подойдя поближе, я спросил:

— Тимур?

— А кто спрашивает? — дерзко вскинулся пастух, крепче сжав в руке кнут.

Мимо проходили бараны, от которых разило навозом и свежей травой. Один даже остановился и с вызовом посмотрел на меня. Глупое животное, иди своей дорогой, если не хочешь, чтобы я пообламывал тебе рога. Баран, как будто услышав мои мысли, потупил взгляд и отправился следом за стадом.

— Дубровский Виктор Игоревич, — представился я.

— Впервые слышу, — фыркнул парень. — Вы, судя по всему, аристократ. Что аристократу нужно от обычного пастуха? — ухмыльнулся Тимур, поигрывая кнутом.

Забавно. Сопляк, оказывается, не так-то и прост. Обычные крестьяне боятся заговорить с аристократом, зная, что наша братия обладает дурным нравом и за лишнее слово может запросто убить, а этот вон как держится, да ещё и дерзит.

Я достал из кармана мобилет, который забрал у одного из мёртвых наёмников. На устройстве был выгравирован вороний череп. Я швырнул этот прямоугольник парню. Поймав его, пастух бегло осмотрел предмет и вздрогнул.

— Откуда у вас…?

Глава 19

— Бойцы из корпуса Ворона приходили меня убить. В итоге они сами сдохли. А главаря шайки я лично отправил на рудники. Полагаю, он сдохнет в ближайшее время, — холодно сообщил я. — Когда его уводили СБшники, он сказал, что наёмничий корпус Ворона отомстит за каждого бойца, а за двенадцать покойников и вовсе вырежет всех, кто мне дорог. Так вот, передай своему боссу, если он хочет отомстить, то я буду ждать его здесь. А если у него есть хоть капля мозгов, то мы сможем решить конфликт полюбовно.

Пока я говорил, парень как заворожённый смотрел на меня, сжимая в руке мобилет, а после дёрнулся и выдал:

— Дядь, ты головой не ударялся? Я пастух. Какой корпус? Ты чего? — голос его звучал испуганно и даже растерянно. Оно и неудивительно, думаю, раньше к нему с такими речами никто не заявлялся. — Забери свою железячку, а я пошёл. Мне овец закрыть надо.

Парень протянул мобилет, после чего резво побежал за стадом.

— Овец закрыть? Ну сходи, закрой… — пробормотал я себе под нос, одновременно призывая Клювика.

* * *

Пастух бежал домой всё время оглядываясь. Со стороны могло показаться, что за пареньком гонится стая бешеных собак, но поблизости никого, кроме перепуганных баранов, не было.

— А ну пошли отсюда! — крикнул парнишка и со свистом щёлкнул кнутом, прогоняя животных, преградивших ему путь.

Влетев в дом, он проскакал по всем комнатам и задвинул занавески. В доме стояла жуткая холодина: печка не топилась весь день. Дыша на руки, парень залез на печь и, порывшись куче тряпья, достал мобилет. Замёрзшие пальцы кое-как набрали номер, и в ту же секунду трубка заговорила грубым голосом:

— Что случилось?

— Антип Иванович! Тут мужик пришёл. Говорит, двенадцать наших убил. У него и мобилет был с гравировкой! — задыхаясь, выпалил пацан.

— Запомнил его?

— Да запомнил, запомнил. Но он это… никуда не уходит. Он всё ещё тут. Сказал, мол, если хотите отомстить, то подождёт здесь. А, ежели договориться решите, то вы — разумный человек или как-то так, — тараторил Тимур.

— Как зовут?

— Так это, Тимурка я… — растерянно промямлил пастух.

— Да не тебя, идиотина! — рыкнули из мобилета.

— А! Вы про этого? Он назвался Дубровским.

— Понятно… — протянул Антип Иванович и, подумав, добавил. — Приведи его к нам. На месте решим, что с ним делать.

Парнишка кивнул, и в трубке послышались гудки. Не теряя времени, пастух принялся собирать рюкзак, ведь путь ему предстоял неблизкий. В это же время из печной трубы, превратившись в сгусток чёрной энергии, исчез коршун.

* * *

Как я и думал, главарь наёмничьего корпуса Воронов решил со мной встретиться. Готов поспорить, он очень хочет послушать, что я ему скажу. А если мои слова не понравятся, тогда он просто прикончит меня. По крайней мере, попытается. Жаль, что во время разговора никто не обмолвился, где именно находится их база. Впрочем, какая разница? Меня туда и так отведут.

Уверен: парнишка примется водить меня кругами, чтобы наёмники смогли понять, не привёл ли я за собой хвоста. Работают они явно нелегально, иначе зачем такая секретность?

Через полчаса прибежал и сам взъерошенный пастух. Дышит надрывно, за спиной рюкзак, набитый всяким хламом.

— Лидер готов тебя принять. Иди за мной, — провожатый постарался придать своему голосу официальный тон, но всё испортила отдышка.

— А далеко идти-то? — поинтересовался я, совершенно не понимая, на кой чёрт ему рюкзак. Неужто база пернатых так далеко расположена?

— Ну так… Дня за три доберёмся. Ты б это, пожрать себе купил, что ли… Я тебя кормить не собираюсь, — вернув себе былое нахальство, пацан шмыгнул носом.

— Не волнуйся, с голоду не подохну, — усмехнулся я и создал в руке сочный помидор, после чего швырнул его пацану.

— Ничёсе! Дядь, да ты фокусник, — расплылся в улыбке Тимур, тут же надкусив спелый плод. Сок брызнул во все стороны, и пацан, с аппетитом чавкая, махнул рукой. — Ладно, тогда потопали.

— Стоять. Куда ты топать собрался? Есть в вашей глуши такси или извозчик какой?

— А чё? Ноги бить не хочешь? — почесав затылок, Тимур, видать, вспомнил: — Ну так-то можем Макара нанять. Если заплатишь, конечно, а если нет, то пешком пойдём. Выбор за тобой.

— Организуй транспорт, — велел я, вытащив из кармана пятьдесят рублей.

— Ого! Да ты ещё и богач, — присвистнул пастух. — Только полтишка многовато будет. Помельче купюры найдёшь?

— Сдачу себе оставишь. Организуй транспорт, у тебя полчаса.

Пастух радостно сбросил рюкзак и убежал, оставив меня любоваться округой.

В окнах постепенно загорались огни, песни под гармонь переросли в яростную драку с матами и проклятьями. Судя по крикам, обнаружилась измена. Муж рогоносец явился отбивать голову своему обидчику, а местные бабы истошно визжали, стараясь их разнять. Да, весёлая тут жизнь. Подерутся, напьются да и забудут о том, что всего день назад хотели поубивать друг друга.

К моменту, когда драка завершилась, послышался приближающийся скрип колёс. Старая кляча катила телегу, на которой сидел Тимур, а рулил этим чудом техники беззубый кучер с растрёпанными волосами.

— Ваш блродие… — пробуровил извозчик, обдав меня густым перегаром.

— Родной, ты как? Доедешь? Или, может, поспишь чуток, пока малец телегой рулить будет? — спросил я, улыбаясь этому чудо-работнику.

— Та я с радостью, — икнул Макар и откинулся на спину, мгновенно захрапев.

— Эй! Я только путь показываю! Извозчиком не нанимался! — тут же возмутился Тимур.

— Рот закрой и вези куда надо. А то сдачу отберу, — пригрозил я пацану, устраиваясь в телеге поудобнее.

— Да понял я, понял… — буркнул нахмурившийся пастух и, схватив поводья, стеганул ими кобылу. — А ну пошла! Но! Но!

Пока Макар распугивал своим храпом местных собак, я лёг на спину и закинул руки за голову. На небе в окроплении тысяч ярких звёзд сиял молодой месяц. Интересно, Руиндар был одной из этих ярких точек? Или же я переместился совсем в другую реальность и время?

Когда я чуть задремал, телега резко остановилась, отчего Макар неуклюже вывалился за борт.

— Дура! Да трезвый я! Как стёклышко! — заорал он, вскочив на ноги, а потом осмотрелся по сторонам и спросил: — Чё, уже приехали что ль?

— Ага. С тебя десять рублей за проезд, — усмехнулся Тимур, выпрыгивая из телеги. — Пойдём, барин, нам туда.

Пацан указал рукой на лодочный причал, располагавшийся в середине деревни, что называлась Новоясачная. На воде покачивались десятки небольших лодок и одна громадина, напоминавшая баржу. Тридцать метров в длину и около десяти в ширину. К ней мы и двинули.

Рассвет только занимался, но работа в порту уже кипела. Грузчики активно перетаскивали на палубу ящики с каким-то грузом. Мужики обливались потом и пыхтели, а за всем этим наблюдала миловидная барышня в сером платье до пола. Она стояла на причале и голосисто покрикивала:

— Аккуратнее неси, криворукий! Уронишь ящик, я тебя лично утоплю! — на одного из грузчиков она даже зашипела, ударив по спине.

— Смотрю, у вас отличное настроение? — спросил я, вставая рядом.

— А вы, собственно говоря, кто? — нахмурилась красотка.

— Дубровский Виктор Игоревич. Судя по всему, мы с вами попутчики.

— Какие попутчики? Я выкупила все билеты на эту развалюху, — чуть повернулась ко мне девушка и тут же куда-то крикнула: — Пётр! Свиная твоя морда! Живо иди сюда!

Из трюма вылез перепачканный пылью лысеющий мужик в кожаной жилетке. Он скорчился так, будто у него заболел зуб, но всё же подошёл.

— Ну чего ты с самого утра орёшь? — устало заскулил он и, посмотрев на меня, добавил: — Что за баба склочная? — мужик хотел ляпнуть что-то ещё, но хлесткая затрещина мигом заставила его замолчать.

— Следи за языком. Моя семья позволяет тебе не сдохнуть с голоду. Помни об этом, — пригрозила пальцем эта командирша в юбке. — А теперь скажи, какого чёрта ты продал билеты вот этому хлыщу?

— А-ха-ха! — я заливисто рассмеялся и посмотрел на капитана посудины. — А ты прав. Баба, и правда, склочная.

Бесстрашная девица решила врезать и мне, вот только я уклонился, а она, потеряв равновесие, едва не свалилась в воду. Я вовремя поймал её за рукав и выдернул обратно на причал, так что она оказалась у меня в объятьях.

— Для такого юнца у вас довольно крепкие руки, — покраснев, фыркнула дамочка.

— Для такой красавицы вы довольно грубо выражаетесь, — хохотнул я.

— Приходится работать с бестолковыми мужланами, которые понимают только грубость, — она поправила растрепавшиеся волосы и тут же меня оттолкнула. — Впрочем, это неважно. Пётр, объясни мне, кто это. И на каком основании ты продал ему билет на свою посудину? Ты же знаешь, что я не вожу свои грузы с попутчиками.

Пётр растерянно посмотрел на меня и заявил:

— Да я этого господина впервые вижу. — капитан вытер лоб от пота, отчего жилетка распахнулась, продемонстрировав значок в виде вороньего черепа, висящий на подкладке.

Из-за моей спины вылез Тимур. Он улыбнулся и постучал себя по левому плечу, а после сделал жест, как будто смахивал пыль. Увидев это, капитан посудины невольно дёрнулся и тут же затараторил.

— Ой! Ольга Афанасьевна, прошу прощения. Совсем забыл. Я же нанял двух новых матросов. Вот это Тимур, а это… — замялся капитан, посмотрев на меня, — как там тебя?

— Виктор Игоревич, — усмехнувшись, подсказал я.

О боги, из капитана просто отвратительный лжец. Кто вообще может поверить в этот бред? Матрос в наряде аристократа. Ну да, ну да…

— Ага. Витька, — расплылся в улыбке мужик и тут же на нас прикрикнул: — А ну на борт! Псы помойные! Живо за работу! Я вам за что плачу⁈

Тимур сделал вид, что испугался, и бросился в трюм. Я тоже решил подыграть капитану и пробежал целых пару метров, после чего вальяжно потянулся и улёгся на нос корабля.

— Интересно, сколько ты платишь матросу, одетому и ведущему себя как аристократ? А самое главное — зачем он тебе? — буркнула Ольга, а после посмотрела на часы. — Твою мать. Быстрее грузите чёртовы ящики! Мы должны отплыть через двадцать минут! — рявкнула она, грозно посмотрев на капитана.

— Сию минуту, госпожа, — и капитал снова по-дурацки криво улыбнулся.

— Каким-то покладистым ты стал, после того как новые матросы прибыли. Впрочем, это тебе идёт. Оставайся таким же паинькой, — Ольга усмехнулась и похлопала капитана по щеке, отчего глаз у него задёргался ещё сильнее.

Дамочка взошла на борт и неторопливо двинула в мою сторону.

— Виктор Игоревич, может, вы поработаете ради приличия? — насмешливо спросила она.

— Оленька, я с радостью поработаю. Но так уж вышло, что я специализируюсь на всяких магических штуках. Вот если двигатель выйдет из строя или ещё чего, тогда помогу чем, смогу. А пока будьте немного потише. Я планирую поспать, — язвительно улыбнувшись, я тут же отвернулся от нахалки.

— Нет, вы и правда хам каких поискать. Судя по кольцу, вы какой-то разорившийся аристократ, но это не даёт вам право… — договорить она не успела.

— Не даёт мне право отвечать грубостью на грубость? Если вы не заметили, то я просто плачу вам вашей же монетой.

— Хотите сказать, что я хамка⁈ — задохнулась она от злости.

— Нет, что вы! — воскликнул я, повернувшись к ней, и насмешливо продолжил: — Но первое впечатление вы произвели именно такое.

— Ну знаете ли! Вы сами виноваты! — Ольга возмущённо сложила руки на груди.

— Да, вы правы, я сам виноват, что решил с вами заговорить. И искренне сожалею о своём поступке. Если вы не против, позвольте раствориться в тишине. Женские визги плохо сказываются на моём настроении, — ухмыльнувшись, я отвернулся и больше не реагировал ни на какие её выпады.

Ох и характер у этой купчихи. Мама не горюй. Помнится, в Руиндаре я как-то познакомился с одной воительницей. Ух! Дамочка была неимоверно взрывоопасной и очень красивой. Я к ней и так, и эдак. Нет, отшивает. Хамит. Я и подарки, и в битве её пару раз спас… Не идёт на контакт — и всё.

В итоге меня наняли для подавления восстания в одной пустынной стране, и она там тоже оказалась. Долгое время сверлила меня взглядом, даже ядом плевалась. Одним словом, достала жутко. И началась у нас игра злословия. Кто кого больнее уколет. В итоге доигрались так, что в одну из ночей она пришла ко мне в палатку. И так меня отлюбила, что на утро мы даже не поняли, кто кого соблазнил. Зато оба остались довольны.

Вот и эта купчиха всех мужиков проверяет. Кто согнулся, автоматически помечается как слабак и дальше об него будут только ноги вытирать. Дал отпор? Уже что-то интересное — можно продолжить проверку, а там чёрт знает, куда такая проверка заведёт.

Да, хороша купчиха. Особенно прекрасны зелёные, как изумруд, глаза. Тонешь в них как в болоте. И чем сильнее она орёт, тем глубже засасывает. Сколько там Тимурка сказал ехать? Три дня? С такой дамочкой они пролетят за секунду. Я улыбнулся и, положив руки под голову, задумался.

Капитан, выходит, тоже из Вороньего корпуса. Интересно, сколько у них бойцов? Как далеко распространяется их влияние? Есть ли в их команде сильные маги? Хотя плевать. Даже если у них будет маг, с которым я не смогу справиться, всё, что нужно сделать, — это открыть карманную реальность и запрыгнуть туда, закрыв за собой дверь.

Да, с артефактом Крысова я становлюсь фактически неуловимым. Неудивительно, что служба безопасности так долго искала его и не смогла найти.

Погрузку завершили на полчаса позже, чем планировала Ольга. Ох и отчитала же она всю команду, вспомнив и матерей матросов, и всю остальную их родню вплоть до десятого колена. Скажи такое любой мужик, началась бы поножовщина. А тут нет. Матросы злятся, краснеют, но терпят и героически превозмогают. Идиоты, что с них взять…

Лодка тронулась и, плавно покачиваясь на волнах, поплыла вниз по течению. Река, по которой мы шли, звалась Китой. Полноводная, постоянно ветвится и изгибается в разные стороны.

Десятки речек поменьше напитывали Киту мощью, позволяя нашей посудине плыть, не боясь сесть на мель. Вот только слишком много попадалось изгибов, из-за чего двигались мы на малых оборотах. Мотор лодки приятно подо мной вибрировал, массируя тело, затёкшее от поездки в телеге.

Спустя семь часов неспешного плавания команда корабля отправилась обедать. Несмотря на то, что меня никто не приглашал, я пошёл вместе с ними. Капитан ведь сам сказал, что я новый матрос. Его за язык никто не тянул.

На нижней палубе одноногий кок разливал из котла дымящуюся жижу. Варёное зерно с приправой в виде костей и куриных шкур выглядело отвратно, а от запаха так и вовсе начало подташнивать. Да уж. После университетской кормёжки такое есть точно не станешь. Жалко матросов. Они ведь не виноваты, что капитан жмот и экономит на продуктах.

— Родной, плесни-ка мне этих помоев, — обратился я к коку, улыбаясь.

— Хе! Ты помоев, видать, ещё не жрал. Привередливый какой,— усмехнулся кок и шлёпнул коричневую массу на стальную тарелку.

Я сел на свободное место и обратил внимание, что все без исключения матросы смотрят на меня с нескрываемой ненавистью. Ну ещё бы. Они всё это время пахали, а я спал.

— Господа и господа! Подходите по одному. Покажу вам фокус и сделаю персональный подарок каждому! — провозгласил я, театрально раскинув руки в стороны.

— Чё ты там горланишь, придурок? Жри давай молча, — буркнул бык в тельняшке. — Подарит он чё-то… Хе… Лодырь…

— Я предпочитаю считать себя кормильцем, — усмехнувшись, заставил из тарелки с кашей вырасти куст спелых помидоров. Сорвав один из плодов, швырнул его в здоровяка.

Тот ловко поймал помидор и, ни секунды не сомневаясь, укусил. Одобрительно покачав головой, бычара спросил:

— Фокусник, что ль?

— Я же говорю, в этой поездке я ваш кормилец. Вы можете бычиться на меня дальше или подойти и получить по порции нормальной еды, а не этой гадости.

Амбал в тельняшке молча встал, вытер рот, шагнул ко мне и плюхнулся на скамейку.

— Ну давай, кормилец, корми, — суровая морда расплылась в улыбке.

Так начался аттракцион невиданной щедрости.

Матросы приносили тарелки с омерзительным варевом, а уходили с охапками помидоров, огурцов, яблок и даже персиков, которые мне довелось попробовать на приёме в академии. Работяги с довольными мордами уплетали мои дары, а когда обожрались, двинули на выход, благодаря меня за сытный обед.

Ну вот, с командой отношения налажены, теперь нужно и повара задобрить.

— Уважаемый, ты чего людей одним зерном кормишь? Они тебе что, голуби?

— Хе! Я ж колдунствовать, аки ты, не обучен. Чё дали, тем и кормлю, — дёрнул плечами одноногий и посмотрел на меня с прищуром.

— Там у тебя мешок с зерном? — я ткнул пальцем за спину кока.

— Ага. А чё?

— Не против, если я из него выращу тебе десяток мешков картошки ну и овощей всяких?

— Етить тебя за ногу! Против? Да я ж только за! Я ж тоже этим дерьмом давлюсь, — кок с отвращением оттолкнул остатки каши. — Слушай, ты если лучка, свёколки да капустки вырастишь, я на ужин такой борщ забабахаю, мама дорогая. Будешь лопать и добавки просить, — мечтательным шёпотом причмокнул кок, как будто выдал мне страшную тайну.

— Сделаем, — усмехнулся я и, развязав мешок, высыпал его содержимое на пол.

Благодаря тому, что у меня был строительный материал в виде пшеницы, ману я практически не потратил. А вот времени ушло полчаса, но оно того стоило. Весь пол кухни теперь был завален овощами, которые кок продолжал заказывать, пока не закончилась пшеница.

— Виктор Игоревич, грёбаный ты фокусник. Надеюсь, ты всегда с нами плавать будешь! — выдал одноногий, задохнувшись от восторга.

— Ха! Ну, может, и не всегда, но пару дней ещё поплаваю. Николай, а ты как к рыбе относишься?

— Крайне уважительно! А ты чё, и рыбачить могёшь? — уставился на меня кок.

— Значит, через пару часов вернусь с рыбой, — ухмыльнулся я и пошёл на выход.

Усевшись на хвост лодки, я сосредоточился и призвал лозы, которые проросли из деревянного днища. Ха! Я сказал, что вернусь через пару часов? Да в этой реке столько рыбы, что она сама на лозу насаживается, думая, что это в воде барахтается червь.

За десять минут я вытащил три огромные рыбины, которые назывались таймень. Из семейства лососёвых. Огромные, заразы. В длину около метра, а весят килограммов по сорок.

Да, отличный улов. Команда у нас тридцать человек, и сто двадцать килограммов рыбы мы всяко за раз не съедим. Подумав, я выпустил одну таймень обратно в реку. Не люблю просто так продукты переводить. Если будет нужно, поймаю ещё.

Когда я приволок восемьдесят килограммов тайменя на кухню, кок разве что не прыгал от восторга.

— Виктор Игоревич, ты это, из потрохов зелени вырасти всякой. Я тебе отруб пожарю из красной рыбки. Получше борща будет, — уважительно распылялся Николай, принявшись потрошить рыбу.

Как оказалось, красная рыба была в цене, и бедняки предпочитали продавать её в город вместо того, чтобы есть самим. Ловили её преимущественно на мелководье, так как никакая удочка не могла удержать чудовище, весящее от сорока до восьмидесяти кило. А вот руками поймать и вытащить или копьём пробить насквозь — это было куда проще.

Это я всё к чему говорю? Во время плавания выловить тайменя практически невозможно. Если только сетями, но он, зараза, шустрый и плавает вверх по течению. А лодка идёт медленнее, чем плывёт рыба. Одним словом, можно полдня просидеть с сетью и результат не гарантирован. А тут я, считай, халяву подкинул, да ещё и на всю команду.

Пока кок Николай готовил свои шедевры, я уселся на нос корабля и любовался, как мы проплываем мимо Раздолья. Отсюда не было видно моего особняка, зато на противоположном берегу торчали крыши теплиц. М-да, всё-таки нужно переносить производство в карманную реальность. Там будет куда безопаснее.

А когда Иггдрасиль подрастёт и окрепнет, начнётся совсем другая жизнь. Местные боги перестанут представлять хоть какую-то угрозу. Да и смысл в производстве лекарств отпадёт. Мировое древо сможет лечить обычным прикосновением. Представляю, как в надежде на исцеление к нему со всей империи потянутся паломники.

В раздумьях я не заметил, как начало темнеть. Кстати, где там обещанный ужин? Я поднялся с палубы и заметил, как капитан корабля шушукается с матросами, после чего они уходят в трюм. Всё это выглядело, мягко говоря, странно. Мотор корабля заглох, а место рулевого за штурвалом пустовало.

Позади послышался всплеск воды, и на палубу вдруг вылез оскалившийся мужик, держащий в зубах клинок. Выплюнув тесак себе в руку, он усмехнулся и хрипло бросил:

— Лучше не дёргайся, аристократишка.

Глава 20

Слева и справа поднимались новые фигуры, облепляя корабль как мухи, слетающиеся на варенье. Всего на борт вылезло сорок человек. Вооружены длинными кинжалами. Видать, рассчитывают воспользоваться темнотой и по-тихому захватить груз. А может, и пару заложников угнать ради выкупа. Ну что же, ребята, планы ваши придётся изменить.

— Уважаемый, ты бы зубочистку свою убрал, а то так и порезаться недолго, — усмехнулся я, делая шаг назад.

— А ты за меня не переживай, ты о своей шкуре лучше думай. Ну! Руки в гору — и не шуми тут. А то глотку перережу, — припугнул налётчик, выставив перед собой кинжал.

Оценив ситуацию, я понял, что на борту сейчас пять средне одарённых и десяток слабых магов, остальные же — обычные мужики. Да, угрозу они, конечно, представляют, но не сказать, что сильную. Думаю, за пару минут управлюсь.

Правда, в процессе разнесу полкорабля, но это уже не мои проблемы. Капитан-то, тварь такая, точно знал о нападении и потому увёл команду в трюм. Вот пусть он и печалится об уничтоженной посудине.

Кто-то из тридцати налётчиков ловко вскрыл замок, тут же впустив остальных прочёсывать отсек с пассажирскими каютами. Ещё двое отправились в капитанскую рубку, чтобы занять место за штурвалом. На палубе осталось всего восемь человек. При этом мной заинтересовались лишь трое. Другая пятёрка вальяжно расхаживала туда-сюда, заглядывая под ткань, накрывающую ящики с грузом.

— Сёма, чё там у тебя? Боярчик ерепенится?

— Да тупит чё-то. Сейчас помогу ему пошустрее думать, — усмехнулся стоящий передо мной налётчик и сделал шаг вперёд, чтобы ударить меня по лбу рукоятью клинка.

Уголовники вели себя расслабленно, так как никакого оружия, видимо, не заметили, а маги, оставшиеся на борту, даже не почувствовали течения маны. Да и где им почувствовать? Всё произошло так быстро, что первый разбойник осознал свою смерть только после того, как я прикончил уже четверых его товарищей.

Пока рука с кинжалом летела ко мне навстречу, я призвал меч из внутреннего хранилища, активировал артефакт Зуброва и усиление Урфина, а заодно наложил покров маны. Клинок просвистел в воздухе так стремительно, что разбойник, промахнувшись, сумел сделать ещё три шага, прежде чем развалился на две части.

Сместившись влево, я с разворота нанёс удар в шею второму противнику. Этот даже не дёрнулся. Голова взмыла вверх, картинно выбрасывая кровавые струи. Ещё двоих я срубил одним движением. Когда же они начали заваливаться на палубу, выхватил кинжал из руки покойника и метнул его в разбойника, появившегося справа.

Увы, метать клинки я никогда не умел. Впрочем, мне это и не нужно. Бросок вышел таким мощным, что кинжал, провернувшись в воздухе, ударил рукоятью в лоб и, пробив кость, застрял внутри. Так ещё пять нападающих умерли в одно мгновение, и оставшаяся троица наконец-то поняла, с кем связалась.

Двое сместились назад, начав плести заклинания, а третий отважно сиганул за борт, спасая собственную шкуру. Правда, до воды он так и не долетел. Из борта корабля резко вырвался острый шип, насадив грабителя на острый наконечник, словно насекомое.

Оставшаяся парочка показала себя довольно слаженной командой. Один заставил реку захлестнуть палубу волной, а второй мгновенно сплёл заклинание молнии. Идея была в том, что будет некуда деться, ведь куда бы я ни побежал, меня везде настигнет электрическая дуга. Так бы оно и было, если бы не моя скорость.

Пока сплеталось заклинание молнии, я в одно мгновение сократил дистанцию и рубанул по диагонали снизу вверх. Плетение тут же прекратилось, а маг развалился надвое. Оставшийся в одиночестве уголовник поднял руки и упал на колени.

— П-п-прошу, не убивай! — заикался он.

— Кто вас нанял? — спросил я, подойдя ближе.

В моей руке тут же появился люминесцентный гриб, который осветил бедолагу. Одно ухо отрезано, нос сломан, на шее татуировка, но видно её плохо. Я схватил за рубаху и деранул вниз. Ткань с хрустом лопнула, показав татуировку в виде парящего ворона. Картинка, конечно, больше походила на карикатуру, но суть была ясна.

Тут я почувствовал, как в десятке метров за моей спиной, собираясь в несколько сгустков, концентрируется мана. Хитрый ублюдок. Думал, сможет выиграть немного времени? Хороший план.

Когда заклинание сорвалось с места, я прыгнул вверх, пропуская его под собой. Пять ледяных шипов пробили насквозь мага, их сотворившего, оставив в груди аккуратные кровоточащие отверстия.

Итак, что мы имеем? Наёмничий корпус Ворона прислал бойцов по мою душу? Готов поспорить, что нет. Иначе они бы атаковали меня всей толпой. В итоге же основная часть бойцов ринулась в каюты, видимо, для того, чтобы убить охрану купчихи. Выходит, в свободное время от убийств наёмники промышляют грабежом.

В каком бы мире ты ни жил, ничего не меняется. Наёмник живёт ради войны. А если этой самой войны нет, то нужно как-то выживать. А всё, что они умеют, — это наводить ужас и убивать. Ну вот и крутятся как могут. Нет, я их не осуждаю, но и одобрить такие занятия не могу.

Распахнув дверь, ведущую к каютам, я наткнулся на десяток охранников купчихи. Они лежали на полу. Кровь покинула их тела и сейчас растекалась по стенам и полу. Из кают в коридор летели тряпки и прочий хлам. Наёмники явно что-то искали. А ещё вдалеке слышались проклятья, посылаемые самой Ольгой.

— Сучьи выродки! Мой отец достанет каждого из вас! Кишки пустит, мать вашу! — грозно кричала купчиха.

Сломя голову в атаку я не бросался. Вместо этого методично переходил из одной каюты в другую, разрубая наёмников на части. Да, артефакт Зуброва, как ни крути, восхитителен. Сила удара становится такой, что клинок перерубает кости, даже не встречая сопротивления. Хм-м… Что-то я слишком часто нахваливаю свой трофей. Ну а что поделать, если он и правда хорош?

Когда я добрался до купчихи, она больше не кричала. Ольга лежала на спине с кляпом во рту, а рядом с ней валялся труп наёмника с перерезанным горлом. Ещё один бинтовал раненую руку. А купчиха-то молодец. Без боя не сдалась.

— Вот сука! Может, в расход её? — прошипел раненый, затягивая бинт.

— Нельзя. Лидер приказал взять живой. Выкуп за неё получим. — холодно отрезал его напарник с вертикальным шрамом на брови.

— Но она убила Саву!

— Сам виноват. Знал, на что идёт. К тому же его убила баба. А если он от бабы не смог защититься, всё равно бы сдох. Не сегодня, так завтра, — тут шрамированный услышал, как я вошёл в комнату, и вскрикнул, выхватывая оружие. — А ты кто тако…

Слова его оборвались вместе с жизнью, да и как тут выжить, когда голова твоя отделилась от тела. Раненый боец даже успел вытащить клинок, но сталь оказалась плохого качества и с лёгкостью была перерублена вместе с телом владельца.

— Оленька, моё почтение, — задорно улыбнулся я, кивнув девице, и пошёл на выход.

За спиной раздалось яростное мычание. Купчиха протестовала, требуя её освободить. И я обязательно это сделаю, когда разберусь со всеми наёмниками, а пока ей будет безопаснее в каюте.

Подойдя к капитанской рубке, услышал обрывок разговора:

— Не торопятся они… Обычно эту посудину быстрее берём.

— Да щас придут. Мож с девкой развлекаются.

— Если лидер узнает о таких развлечениях — выпотрошит.

— Ну а тебе-то что? Лишь бы к нам не лезли, а там пусть чё хотят вытворяют.

Вокруг капитанской рубки стояло полно всяких ящиков и прочего хлама. Оттуда было отлично видно воду, но не палубу. Если бы они увидели с десяток трупов своих товарищей, то уже давно бы поняли, что нападение завершилось тотальным провалом.

— Доброго дня, мужчины, — гаркнул я, толкнув дверь ногой.

Два испуганных старикана уставились на меня, не зная, что делать. Оружия при них не было, зато было предынфарктное состояние. Они выставили перед собой руки, понимая, что окровавленный мужик, вошедший в рубку, сейчас покрошит их на мелкие куски.

— Раньше убивали? — холодно поинтересовался я, застыв в дверном проёме.

— Э-э-э… Кто? Мы? М-м-мы нет. Нет к-конечно! Мы не душегубы какие, мы л-лодочники. Просто управляем к-кораблём. О-о-обслуга, — заикаясь, выдавил из себя дед.

— Плавать умеете? — Старики переглянулись и кивнули. — У вас двадцать секунд. Кто не успеет выпрыгнуть за борт, умрёт.

— Так вода же ледяная, — прошептал лодочник.

— Один, два…

Я с каменным лицом вёл отсчёт, а лодочники, толкая друг друга, пытались протиснуться на палубу. С трудом пробившись наружу, они сломя голову побежали к воде. Я успел досчитать до пятнадцати, когда снаружи послышались два всплеска. Что же, если не околеют, значит, будут жить.

Очистив корабль от наёмников, я двинул в трюм. Дверь оказалась заперта, поэтому пришлось немного постучать. От «стука» дверь разлетелась в щепки.

— Тук-тук. Есть кто живой? — поинтересовался я, заходя внутрь.

Люминесцентный гриб выдернул из темноты команду, перетрусившую от моего появления.

— Ну и чего вы спрятались, скоты? Я думал, мы теперь друзья и в случае опасности вы мне маякнёте. А вы по норам попрятались, — пристыдил я матросов.

— Это… Так мы это… — промямлил капитан, не веря своим глазам. Судя по всему, он рассчитывал, что меня либо прикончат, либо возьмут в плен.

— Можешь не нагружать свой иссохший мозг мыслями. Выводи своих клоунов на палубу. Нужно прибраться, — я посмотрел на кока и добавил: — К тебе, одноногий, у меня претензий нет. А остальные снова будут жрать помои.

Сплюнув на пол, я пошёл на кухню и заставил продукты снова превратиться в пшеницу. Пшеницу, которая была рассыпана по всему полу. Пусть собирают её голыми руками вперемешку с грязью. Падаль. Непонятно, вся ли команда работает на воронов или есть и случайно затесавшиеся матросы. Впрочем, это не важно…

После я направился в каюту и развязал одиноко лежащую Ольгу.

— Почему вы сразу меня не освободили⁈ Чёртовы верёвки передавили мне руки! Я тут едва не задохнулась! — возмутилась купчиха, потирая запястья.

— Вот из-за этих визгов и не развязал. Я же говорю, люблю тишину, — хохотнул я, собираясь уйти.

— Где моя охрана? — уже немного мягче спросила Ольга.

— В коридоре.

— Велите им срочно прийти сюда! — приказала барыня.

Что за вздорный характер? С другой стороны, если дама просит, то кто я такой, чтобы ей отказывать? Выйдя в коридор, я потянулся к некротике и заставил трупы подняться. Изрезанные, обескровленные тела, переваливаясь из стороны в сторону, стали медленно заходить в каюту купчихи. Ох и визгу было. Жуть! Усмехнувшись, я пошёл на палубу.

На палубе одни матросы тащили трупы и бросали их за борт. Другие тут же замывали кровавые пятна. Уборкой руководил капитан. Этот плешивый горлопан орал на подчинённых, стараясь хоть как-то отыграться за своё унижение. Я тут же подошёл к нему и, схватив за ухо, дёрнул вниз. Мужик айкая нагнулся и, корчась от боли, уставился на меня.

— Ищи, где можно пришвартоваться. Купчихе нужно искупаться. А вам — до стерильной чистоты выдраить каюты. Если к утру найду хоть одну каплю крови, я тебе лично кишки выпущу и заставлю их как гирлянды по кораблю развешать. Исполнять! — со сталью в голосе отчеканил я и, толкнув капитана вперёд, влепил ему пинка.

— Бросьте их, мать вашу! Сучье племя! Бегом драить каюты! — грозно заорал капитан, потирая ушибленный зад.

— Нет, родной, вы и палубу отдраите, — тихо прошептал я, но капитан услышал.

— Отставить! Половина драит палубы, другая — каюты! Исполнять! — голос плешивого сорвался на визг.

Спустя час мы пришвартовались на мелководье. Матросы выпрыгнули, привязав корабль к деревьям верёвками. Увы, сбросить трап оказалось некуда. Поэтому пришлось прыгать прямо в воду, которая доходила до колена. Глядя, как Ольга стоит на краю борта и всё не решается спуститься, я подхватил её на руки и сиганул в воду.

Звук всплеска слился с женским визгом. Ледяная вода взметнулась вверх, попав девушке на лицо, от чего её глаза расширились ещё сильнее.

— Вы что творите⁈ Поставьте меня! — увидев улыбку на моём лице, она тут же вспомнила, что за своими желаниями нужно следить. — Нет, лучше отнесите на берег.

— Благодарю за ценную рекомендацию. Без вас, Оленька, я бы никогда не догадался, что нужно идти на берег. Хотел, знаете ли, развернуться и немного поплавать. Но раз уж вы просите…

— Не юродствуйте, Виктор. Я, конечно, благодарна вам за спасение, но это не значит… — она замялась, подбирая слова, и через пару секунд сдалась. — Не значит ничего, чего бы вы там себе не придумали. Вот.

На неудавшийся выпад я отвечать не стал, а просто отнёс дамочку на берег и поставил на песок. Слева и справа тянулась длинная песчаная коса, а немного выше по склону пестрел еловый лес.

— Оленька, не желаете ли принять горячую ванну и отведать вкуснейшей красной рыбы, которую приготовят только для нас? — галантно спросил я, протянув спутнице руку.

— Для вас я Ольга! — фыркнула она, потирая замерзающие руки.

— Ольга может остаться на корабле и поужинать помоями вместе с матроснёй. А Оленьку я накормлю и организую тёплый дом на время нашей стоянки. С ванной. Горячей, — видя, что купчиха сомневается, я использовал финальный аргумент. — Ванной, которую вы примете без лишних глаз.

— Так и быть, можете называть меня Оленькой, — дамочка надменно улыбнулась и взяла меня под руку.

Пока мы разговаривали, я заставил лозы оплести днище корабля. Если эти твари попытаются нас бросить и уплыть, у них ничего не выйдет.

Отойдя от воды, я снова потянулся к мане. Лозы вырвались из песка и, сплетаясь друг с другом, двинули по кругу, создавая двадцатиметровое жилище. В центре формирующегося дома остался небольшой пятачок песка, на котором я и планировал развести костёр.

Спустя полчаса здание было готово. Всего три комнаты. В одной была кухня, во второй — обеденный зал и две кровати. А в центре — купальня. Над песчаным пятачком висела чаша, сплетённая из лоз. От неё в сторону реки тянулся толстый корень, с помощью которого я уже начал заполнять чашу водой.

Как только чаша наполнится, можно будет искупаться. Кровати я устелил мягкой зелёной листвой, а поверх постелил матрасы и одеяла, стащенные с корабля.

— Николай, приготовь рыбу на три персоны. На меня, Оленьку и себя. Сам поешь на улице или на корабле, — велел я одноногому.

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство, — испуганно закивал кок и убежал на кухню, куда лозы уже доставили тушу тайменя.

Под чашей купели вспыхнул костёр, и вода начала медленно нагреваться. Процесс был непростым — пришлось изменить лозы, сделав их очень водянистыми, отчего те нагревались, но не горели. Мы с Оленькой сели у огня и, выставив руки вперёд, смотрели на пламя.

— Оленька, а вы молодец. Целого разбойника убили. На такое не каждый мужчина способен, — сделал я комплимент даме.

— Бросьте. Я спасала свою жизнь и честь, — отмахнулась купчиха и улыбнулась уголками глаз. — А вот вы действительно удивили. Перебили такую кучу народа. Я думала, что вы обычный мужлан, а вы… — она снова начала подбирать слова и подобрала так, что лучше бы молчала, — а вы необычный мужлан.

Я прыснул со смеху, и Ольга захохотала вместе со мной.

— Вы даже не представляете, насколько я необычный.

— Думаю, мне достаточно знать, что вы способны заставить трупы и растения подчиняться своей воле, — улыбнулась собеседница и впервые посмотрела мне в глаза.

— Вы удивитесь, но я способен подчинять своей воле ещё и девушек.

Ольга смущённо отвела глаза и, видно, захотела снова выдать какую-то колкость, но промолчала.

Николай приготовил рыбу, после чего я выпроводил его из дома. Поначалу думал замуровать вход лозой, но потом решил этого не делать. Всё же у Ольги должна оставаться иллюзия, что она может в любой момент уйти.

За ужином купчиха показала себя совсем с другой стороны. Весёлая, интересная девушка с красивыми глазами и обаятельной улыбкой. Светским львицам было до неё далеко. Обилие жизненного опыта, куча пройденных трудностей и здравый взгляд на жизнь, лишенный любого налёта инфантилизма.

Оленька рассказала, что едет к Аршанскому перевалу, у которого открылся пробой. Монстров уже перебили, а вот разлом остался открыт. Внутри оказалась пещера, в недрах которой осталось полно макров. Местный барин основал шахту, а Ольга подрядилась возить туда продукты и прочий хлам в обмен на всё те же макры.

— Знаете, Виктор, а ведь мой отец всегда хотел сына. Надеялся, что наследник спасёт его затухающее предприятие. А в итоге его спасла я. Старый дурак и сам не заметил, как дочь прибрала к рукам всё вокруг. А после решил выдать меня замуж… — задумчиво хмыкнула она.

— Захотел отстранить от дел?

— Не знаю. Может, отстранить, а может, захотел, чтобы новый муженёк сломал мою гордость об колено и заставил стать слабой, — девушка взяла с тарелки кусок рыбьего хребта и кинула его в огонь. — Так уж вышло, что жених после первого же знакомства сбежал, поджав хвост. А после и второй, и третий… — грустно задумавшись, она добавила: — Слабаки… — поднявшись со скамейки, купчиха посмотрела мне в глаза и попросила: — Выйди, пожалуйста. Я искупаюсь.

— Хорошо, но если на тебя нападут, кричи. Помогу… — ухмыльнулся я и создал лесенку из лоз, ведущую в чашу с тёплой водой.

— Сама справлюсь, — за спиной послышался смущённый голос.

Я вышел на улицу и вдохнул ледяного воздуха. Квакушки орут, рыба плещется — красота. А ещё матросы рыщут вокруг домика и стреляют глазами. Видать, снова жрать помои им не понравилось. Да и ещё бы понравилось, когда из нашего дома доносятся такие ароматы. Но предатели другого не заслуживают.

Когда Ольга влезла в купальню, я растворил ступени и стал ждать. Через полчаса она собралась выбраться из чаши, но, увы и ах, никак не могла этого сделать сама.

— Виктор! Виктор! — кричала она, а после нетерпеливо пискнула. — Ну Вить!

Широко улыбаясь, я вернулся в дом и увидел торчащую из купели голову. Щёки раскраснелись, волосы облепили плечи, а внимательные зелёные глаза так и сверлят.

— Что случилось?

— Верни ступеньки, — недовольно буркнула она.

— А что такое? Их кто-то украл? Непорядок. Сейчас поищу, — я наигранно заглянул под лавки и развёл руками в сторону. — И правда, украли. Ну ладно, прыгай, я поймаю.

— Ты совсем сдурел? Куда я прыгну? — растерянно пролепетала она.

— Как куда? Ко мне на руки, — увидев её возмущённое лицо, я решил зайти с другой стороны. — Ты права. Вот полотенце, прикройся. А я пока создам новую лестницу.

Ольга возмущённо вздохнула, а когда лестница появилась, перешагнула через чашу и аккуратно начала спуск. Правда, спуск вышел невероятно стремительным. Ступени под её ногами превратились в пыль, и девица рухнула прямо в мои объятия. Она испуганно распахнула глаза и рот, а я воспользовался моментом и поцеловал её.

Красавица задёргалась, как бешеная, оттолкнула меня и, встав на землю, выкрикнула:

— Ты что себе позволяешь⁈

Нежная рука рванула, чтобы влепить мне пощёчину, но была перехвачена на полпути, а я потянул девушку к себе и снова впился в неё губами.

— Хам! Пусти! — мягко и уже не сопротивляясь сказала она.

— А я и не держу, — ответил я, дав ей полную свободу, но при этом продолжив целовать.

Оленька томно задышала и, схватив за ворот куртки, притянула меня к себе. Уж не знаю про защиту какой чести она рассказывала до этого, но в постельных делах оказалась очень хороша. Через пару минут оглушительные стоны будоражили округу, а её ногти оставляли на моей спине кровоподтёки, я же брал строптивую дамочку как хотел и где хотел.

Устав, мы упали на кровать, чтобы через минуту снова слиться в клубок бушующей страсти. Представляю, каково было матросам, слушающим женские стоны. Думаю, их ненависть ко мне выросла до запредельных размеров.

Спустя три часа девушка окончательно выбилась из сил и попросила пощады. Довольно мурлыкнув, она поцеловала меня и, прижавшись ко мне попкой, сладко уснула. А следом за ней в сон провалился и я. Вот только спал недолго.

У изголовья кровати послышался скрип, и, резко открыв глаза, я увидел нож, несущийся прямиком к моей глотке.

Глава 21

Какой самый идиотский поступок можно совершить? Правильно! Попытаться подкрасться к магу природы в доме, который он же и возвёл. Слабоумный капитан думал, что я крепко сплю, а он, словно кошка, ступает мягко и совершенно бесшумно. Да-да, почти так и было.

Когда этот плешивый крыс сделал первый шаг, я почувствовал, как его нога перенесла вес на мои лозы. Когда он подошёл к изголовью кровати, я дал ему шанс одуматься, скрипнув полом. Увы, инстинкт самосохранения подвёл нашего капитана.

Открыв глаза, я увидел, как рука с ножом застыла у моего горла. А застыла она, потому что с потолка спустились десятки лоз, связав нападавшего по рукам и ногам, а заодно и пережав ему рот. Он только и мог, что мычать и испуганно на меня таращиться, понимая, насколько огромную совершил ошибку.

Пока лозы волокли мерзавца к выходу из хижины, я осторожно вытащил руку из-под головы Оленьки, но всё же разбудил её.

— Вить, ты куда? Не уходи, — сонно пробормотала она и потащила меня к себе.

— Спи. Я скоро вернусь, — япоцеловал девушку и, накинув куртку, вышел на улицу.

Бр-р-р… Ну и холодина. Я поёжился, выдохнув облако пара. С корабля доносился громогласный храп команды, заглушавший кряхтение капитана.

— Пойдём-ка прогуляемся, — сказал я и, схватив идиота за ногу, потащил по песку вдаль.

Мы прошли метров триста. Всю дорогу я волочил неудачника по мелководью, порой утаскивая на глубину, чтобы тварь наглоталась воды, а после давал отдышаться. Когда мы отошли достаточно далеко от лагеря, чтобы его вопли никого не разбудили, я ослабил лозу, затыкавшую рот.

— Первый вопрос. Ты сам решил меня убить или же тебе приказал лидер воронов? Да, дружок, я всё знаю о вашей банде.

— Банде? Ха! Да что бы ты понимал, юнец! У нас проверенное в боях братство! Мы готовы умереть друг за друга, — гордо заявил капитан, несмотря на то, что челюсть его ходила ходуном от холода.

— Умереть ты ещё успеешь. А пока ответь на вопрос: кто надоумил меня убить? — добавив в голос стали, спросил я.

Придурок только ухмылялся, видимо, ничего не собираясь рассказывать. В храбреца пограть решил? Ну хорошо. Значит, и я немного поиграю.

Я создал лозу, которая быстро оплела моё предплечье. Она была тонкая как нить, но этого зрелища хватило, чтобы мой собеседник начал панически вырываться, осознав, что через мгновение случится что-то плохое.

Поднеся руку к капитану, я заставил лозу проткнуть его кожу и заползти внутрь грудной клетки. Плешивый зашипел от боли, но не утратил решимости отмалчиваться. Лоза же полностью скрылась в теле урода, оставив после себя крошечную каплю крови на его бледной коже.

— Думал, напугаешь меня своими фокусами? Я участвовал в битве за Сахалин! Когда попёрли косоглазые, я разучился чувствовать страх! — храбро выкрикнул бандит, но в его глазах плескался ужас.

— Я не собираюсь тебя пугать. Мы просто сыграем в маленькую игру. Сейчас твоё сердце оплела лоза. Соврёшь мне — и я почувствую.

— Да плевать мне, что ты там сделал! Я ничего не скажу!

— А если ты будешь молчать, то случится вот это.

Лоза сдавила сердце, на пару секунд остановив его биение, а после отпустила. Глаза мужика округлились от страха, по телу пробежала нервная дрожь, а лицо побледнело. Сам допрашиваемый задышал очень часто.

— Знаешь, я ведь могу останавливать и запускать твоё сердце хоть до самого утра. Расскажи то, что я хочу знать, и будешь жить, — усмехнулся я.

— Я, я, я сам! Всё сам! — затараторил капитан.

— Что сам?

— Сам решил убить. Месть за братьев, это всё месть! — задыхаясь, выпалил он и затих в ожидании нового вопроса.

— Ты сказал правду, молодец, — я похлопал его по ледяной щеке. — А теперь два самых важных вопроса: где находится база воронов и как выглядит ваш лидер?

— Они убьют меня, если скажу!

— Так и будет, но для начала вороны должны узнать, что ты проболтался. А пока они не знают, ты в безопасности. К тому же туда меня уже ведёт Тимур. По договору с вашим лидером, кстати. Как там его зовут? Антип Иванович? — Услышав имя босса, мужик вытаращил свои бельма ещё сильнее. Видимо, имя главы держалось в строжайшем секрете. — Расскажи мне, где база. Я просто хочу быть уверен, что пацан не водит меня за нос.

Пока капитан медлил, я снова сжал его сердце, да так, что он едва не потерял сознание. Пришлось подержать беднягу на грани жизни и смерти больше получаса, чтобы тот наконец одумался.

— Гора Уныман-Барон. База там! — прохрипел язык, корчась от боли, разрывающей грудь.

— Понятия не имею, где это, — на миг задумавшись, мотнул головой я. — Ну да ладно. Как выглядит лидер? — я снова сжал сердце капитана.

— Чёрные как смоль волосы, нос, как клюв хищной птицы, взгляд, как будто он хочет сожрать твою душу, — высказав всё это, плешивый всхлипнул, и из его глаз покатились слёзы. Кажись, про братство не врёт. Неужели сейчас страдает от того, что смалодушничал и предал? Впрочем, какой у него был выбор?

— Молодец. — похвалил я, и лозы, оплетавшие тело мужчины, рассыпались в прах.

— Убери из меня эту гадость, — простонал капитан.

— Убрать? Ещё чего! Теперь ты служишь мне. Если я почувствую, что ты решил предать, лоза в ту же секунду разорвёт твоё гнилое сердце. Вытирай сопли и иди обратно на борт. Как только взойдёт солнце, отплываем.

Я похлопал допрошенного по плечу и вернулся домой. Оленька сопела, завернувшись в одеяло. Сняв одежду, я снова прижался к её горячему телу.

— Вить, ты холодный! — взвизгнула купчиха, когда мои ледяные ноги коснулись её.

— Тогда согрей меня, — я расплылся в улыбке, а красавица повернулась и прижалась ко мне нежной грудью.

Пару часов мы наслаждались друг другом, ещё часа три удалось поспать, пока в стену дома робко не постучали.

— Виктор Игоревич, солнце встаёт. Как вы и приказывали, мы готовы отплывать, — потупив взгляд, буркнул капитан. Как там его звали? Пётр вроде бы.

— Отлично. Мы скоро будем, — я отмахнулся от мужика, и тот ушёл.

— А это что сейчас было? — удивлённо спросила Ольга.

— Ты о чём?

— Об этом. Никогда не видела, чтобы Пётр был таким покладистым.

— Мы с ним нашли общий язык, если так можно сказать. Я бы даже сказал, лучшими друзьями стали, — улыбнувшись, я заткнул рот девушки поцелуем. На корабль мы попали только через час.

Проведя инспекцию кают, я оказался приятно удивлён. Отдраили их так, что те просто сияли. Подойдя к капитану, я с максимальной теплотой в голосе сказал:

— Отличная работа.

— Рад стараться, — ответил он, боясь поднять на меня взгляд.

— Кстати, с этого дня будешь возить Ольгу куда скажет за цену втрое меньшую, чем брал с неё ранее.

— Но как же… — попытался возразить Пётр.

— Я что, спрашивал твоего мнения?

— Нет, господин… Будет исполнено, — голос мужика поник, и он даже визуально стал казаться меньше.

— Замечательно. Можешь идти.

Со стороны за нашим разговором наблюдал Тимур. Как только капитан ушёл, парнишка приблизился и зашептал:

— Дядь, а чего с кэпом случилось-то? Был такой бойкий, а щас как побитая псина, — пацан шмыгнул носом и уставился на меня.

— Мучается из-за того, что допустил нападение на корабль. Кстати, а ты где был во время атаки?

— Я-то? Да где ж мне быть? Спал в трюме. Меня хоть и назвали матросом, но за бесплатно я не работаю, — гордо надулся пастух, выпрямив спину.

— Молодец. Задаром работают только дураки и те, кого мучает чувство вины. Впрочем, вторые тоже дураки. А ты не похож ни на тех, ни на других. Далеко пойдёшь.

— Похвала, дядя, хороша, но, может, монетой подогреешь? — хитро прищурился парень.

— Могу подзатыльником подогреть, — усмехнулся я, но наткнулся на взгляд, в котором читался вызов. И правда, далеко пойдёт. — Деньги получишь, когда отведёшь меня к воронам.

— А сколько получу? — загорелись мальчишеские глаза.

— Стольник.

— Э! Чё так мало⁈ Дай хотя бы двести! — возмутился вымогатель.

— Хорошо, тогда дам полтинник, — серьёзно кивнул я, придавив не в меру наглого просителя взглядом.

— Дядь, а ты прав! Стольник — отличная цифра. Мне нравится. Ладно, пойду в трюм, пока не ляпнул лишнего и сумма снова не уменьшилась, — ухмыльнулся Тимур, закинув руки за голову.

— Иди, иди, — хохотнул я.

Я сел на край палубы, чтобы полюбоваться рассветом, отражающимся на водной глади. Алый шар медленно поднимался, а дымка тумана, окутавшая берега, испарялась. Я создал в ладони крупный персик и с наслаждением впился в него зубами. Сладкий сок брызнул по подбородку, заставив сощуриться от удовольствия.

Сзади подошла Оленька и села рядом.

— Дубровский, а что происходит? — спросила она, положив руку мне на ногу.

— Сижу, жую, — улыбнулся я и сотворил ещё один персик для неё. — Будешь?

Она взяла спелый плод и поправила растрепавшиеся волосы.

— Представляешь, ко мне сейчас подошёл Пётр и извинился. Сказал, что брал с меня слишком высокую плату. А теперь ему стыдно, и он готов возить меня в три раза дешевле. Ты как-то странно влияешь на людей, Виктор. Я с этим жмотом плаваю уже не первый год, но такого ещё не слыхала, — внимательные зелёные глаза уставились на меня в ожидании реакции.

— Я знаю, что происходит. Но, боюсь, мои слова тебя разочаруют, — серьёзно сказал и взял театральную паузу.

— Ну не томи. Что случилось-то? В судне пробоина, и мы можем утонуть? Капитан неизлечимо болен? Или… — тут мне пришлось прервать купчиху, так как пошли какие-то совсем уж безумные предположения.

— Оль, понимаешь… — начал я, взяв её за руку. — Когда ты увидела меня, то сразу влюбилась. Искренне, с первого взгляда. Тебе было всё равно, что я обычный матрос. Возможно, ты даже не понимала тогда своих чувств, но это так, — я расплылся в самодовольной улыбке, и тут же получил шлепок по плечу. — Ты дослушай. Так вот, ты любила матроса, а я разочаровал тебя, оказавшись магом-аристократом. И так уж вышло, что мне придётся снова тебя разочаровать, — тут я увидел, как мимо проходит поникший капитан и сказал: — На самом деле этот корабль принадлежит мне. Так ведь, Пётр?

В этот момент капитан выглядел как ребёнок, у которого отняли любимую игрушку. С грустной миной на лице он, отсалютовав мне, заявил:

— Так точно, Ваше Сиятельство.

— Вольно. Можешь идти, — отмахнулся я, посмотрев в расширенные от удивления глаза Оленьки. — Считай, что скидка — это мой тебе подарок.

— Дубровский, да кто ты такой на самом деле?

— Очень хороший вопрос, — усмехнулся я. — Скажем так, я история, которая творит новую историю.

— И что всё это значит? — так и не разобравшись в происходящем, купчиха уставилась на меня с нескрываемым изумлением.

— Всё что угодно, — я откусил последний кусочек от персика, перехватил косточку на манер ракушки и швырнул её за борт, глядя, как она прыгает по водной глади.

Поняв, что ответов от меня не получит, Оленька легла на плечо, и мы ещё долго смотрели на воду.

— Поехали со мной в Нижнеудинск, — внезапно предложила купчиха, смотря куда-то вдаль.

— Ого! Это предложение руки и сердца? — улыбнулся я.

— Дурак, — тихонько шепнула красавица. — Мне с тобой хорошо. Да и парень ты надёжный. У меня, знаешь ли, большой особняк. Поможешь мне с делами, будем вместе жить. А там уж как пойдёт…

— Ольга Афанасьевна, я с радостью обсужу ваши чувства, но немного позднее, — чуть притормозил её я, прижав к себе.

Лодка вдруг резко остановилась, сев на мель. Из-за удара часть ящиков, привязанных к борту, пролетела через всю палубу снарядами, рухнув в воду. Некоторым матросам тоже посчастливилось искупаться. А вот мы с Ольгой не нырнули в ледяную воду только потому, что я привязал нас к парапету лозами.

— Какого чёрта⁈ — выругался я, поднимаясь на ноги.

За штурвалом никого не было. Посмотрев на воду, я обнаружил капитана, яростно гребущего на другой берег. Вот же придурок! Решил корабль на мель посадить, чтобы он мне не достался, а сам сбежать пытается? Очень зря. Я тебя и отсюда достану. Лоза, обвитая вокруг сердца капитана, сжалась, и беглец моментально пошёл ко дну.

Спустя минуту я вытащил Петра на палубу с помощью плакучей ивы. Он порядком наглотался воды, причём всё это время его сердце не билось. Идиот. Я же предупреждал, что будут последствия.

Потянувшись к мане, заставил лозу ритмично сокращаться. Сердце бедолаги снова застучало, глаза распахнулись в ужасе, а изо рта вырвался фонтан воды. Капитан перевернулся на бок и, судорожно кашляя, пополз от меня подальше.

— Пётр, я ведь говорил, что твоя жизнь в моих руках. Ты не сможешь сбежать, не сможешь предать, не сможешь обмануть. Умрёшь ты или нет, решаю только я. Даже если ты перережешь себе вены, я подниму тебя в виде зомби и заставлю и дальше водить эту проклятую посудину, пока мясо не отслоится от твоих костей. Ты меня понял? — хищно улыбнувшись, спросил я.

— Отпустите меня. Зачем я вам нужен? — зарыдал отчаявшийся наёмник.

— Закрой свою пасть и иди за штурвал. Я сниму лодку с мели, и если мы сегодня не прибудем к горе, то ты пожалеешь о том, что не умер во время нападения бандитов.

Услышав эти слова, капитан на четвереньках бросился за штурвал. Забавно. Сначала он попытался меня убить, потом —обмануть, а после молит о пощаде. Да, наглости этому идиоту не занимать.

Эх, если бы он знал, что лоза растворится, как только я перестану вливать в неё ману, то просто доставил бы меня в нужное место и жил себе спокойно. Однако, теперь у меня на него совершенно другие планы. Будем перевоспитывать.

Создав под днищем ворох лоз, я попытался сдвинуть лодку с мелководья. Попытка оказалась провальной. Корабль был слишком загружен, а я, хоть и являлся сильным магом природы, но поднять сотни тон чистого веса не смог.

И что делать? Вырастить под днищем дерево? Оно может проломить обшивку, и тогда мы точно никуда не поплывём. Ладно, поступим по-другому.

Создав лозу, я определил, что максимальная глубина на этом участке реки около десяти метров. При этом ближе к берегу начинается мелководье.

Раз так, то проблема решается невероятно просто. Я улыбнулся и создал в руке десяток плодов Хуры. Один за другим я швырнул их за борт. Плоды взорвались, разбросав семена, которые тут же проросли, превратившись в десятиметровых исполинов. Верхушки деревьев высунулись из воды, создавая завихрения течения. Причём чем больше деревьев прорастало, тем выше поднимался уровень воды в реке. Создать плотину оказалось отличной идеей.

Правда, пришлось высадить около пятидесяти деревьев, прежде чем корабль наконец сдвинулся с места. Но это не стало проблемой, ведь запас маны был полон.

Корабль скрежетнул днищем по песку и медленно поплыл дальше. Вытерев проступивший пот, я улыбнулся и двинул в рулевую рубку. Капитан, стоило только войти, испуганно покосился на меня, не зная, чего ожидать. Я улыбнулся и сказал:

— Помни. Чтобы доставить меня на место, у тебя есть время до конца дня.

Не знаю, то ли страх заставил мужика ускориться и филигранно обходить все препятствия реки Китой, то ли желание поскорее со мной распрощаться, но к горе Уныман-Барон мы добрались к тому к моменту, когда солнце начало погружение в покрасневшую воду.

Забрав Тимура, я спустился на берег и прокричал:

— Оленька, обязательно свидимся! Обещаю! Кстати, до моего возвращения Пётр теперь твой личный слуга! Ты слышал, плешивый⁈

— Да, — довольно громко сказал капитан, но я посчитал, что в его голосе не было нужной доли покорности.

— Что ты там мямлишь⁈

— Да, господин! — испуганно вскрикнул он, готовый в любую секунду рухнуть на колени.

— Витя, ловлю тебя на слове! Жду в гости! — прокричала в ответ Оленька и послала мне воздушный поцелуй.

Корабль отчалил и уплыл вниз по течению. Пока я смотрел вслед уплывающему судну, Тимур не оглядываясь пошёл вперёд, бросив через плечо своё привычное:

— Дядь, чё встал? Потопали. Чем быстрее доберёмся, тем быстрее я получу свою сотку. Да?

— Да, обязательно получишь, — я хитро улыбнулся и зашагал следом за парнем.

Пейзаж был невероятным. Горные пики, укрытые снежными шапками, и пышные облака, но всё это было где-то далеко. А пока перед нами раскинулся густой еловый лес.

Извилистая дорожка петляла между деревьями, уходя в темноту. Кричали совы, вдалеке выли волки, а с неба светила яркая луна. Красиво. Есть в этой жути какая-то своя прелесть. Звериная, необузданная, первобытная. В каждом вздохе чувствуется мощь природы. Раз уж мы зашли глубоко в лес, настало время и мне побыть зверем.

Я схватил паренька за капюшон и дёрнул назад, повалив на землю. Парень сразу же начал материться и брыкаться.

— Дядь! Дядь! Ты чё удумал⁈ А ну пусти! Пусти, мать твою за ногу! — голосил Тимур, пытаясь отбиться от меня, но все его потуги были бесполезны.

Крошечная лоза прогрызла дырку в его груди и обвила сердце. Паренёк тоненько взвизгнул от боли и ужаса. Не желая поднимать лишнего шума, я прикрыл ему рот рукой и тихонько процедил:

— Слушай сюда, Тимурка. Теперь я контролирую твоё сердце и могу сделать так, что оно остановится. А после ты умрёшь. Если попробуешь обмануть — умрёшь. Ты парень смекалистый, думаю, уже понял, что к чему, — я убрал руку от рта парня, и он, тяжело дыша, продолжил смотреть на меня, не издав ни звука. — Молодец. Расклад такой. Я понимаю, что ты ведёшь меня прямо в лапы наёмников ворона. Готов даже поспорить, что впереди засада, — после этих слов сердце парня забилось ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее невозможно. — Я хочу, чтобы ты провёл меня безопасным маршрутом. Если понял, кивни.

Тимура колотила нервная дрожь. Зубы стучали, дыхание создавало облачка пара, но он даже не собирался рыдать. Гляди-ка, а парень покрепче капитана будет. Наконец Тимур, поджав губы, кивнул.

— Отлично. А теперь расскажи мне, куда мы идём? Как выглядит база? Сколько там человек? Одним словом, выкладывай всё, что знаешь, — холодно потребовал я.

Парень, ничего не скрывая, выболтал абсолютно всё. База наёмничьего корпуса располагалась на северной стороне горы Уныман-Барон. Там была пещера, уходящая вглубь скальной породы. Но самое прекрасное то, что наёмники сделали себе десятки запасных входов и выходов на случай, если на них устроят облаву.

Внутри обычно размещалось около ста бойцов, которые проживали на базе постоянно. Они же охраняли добычу, тренировали новичков и распределяли заказы между остальными наёмниками.

Лидер воронов практически никогда не покидал пещер. Судя по словам парня, он был дотошным солдафоном, обожающим порядок. Строгий, но справедливый. И каким только образом грабёж купцов вписывается в его понятия о чести и справедливости? Впрочем, я очень скоро это узнаю. Я поднял пацана и подтолкнул его вперёд.

— Молодец, Тимурка. Ты только что купил себе жизнь. Если проведёшь безопасной тропой, я тебе пятьсот рублей заплачу, когда решу все вопросы с воронами. Но помни: твоя шкура всё ещё в моих руках, — мягко предупредил я.

Похвала на парня не подействовала. Он постоянно скрёб грудь ногтями, как будто надеялся, что сможет выманить лозу наружу.

Пройдя по дорожке четыреста метров, мы свернули влево, на какую-то козью тропу. Ещё через двадцать минут лес закончился, а следом за ним начался бесконечный подъём в гору. Одиночные деревья изредка пестрели на камнях, поросших куцей травой, из-за чего даже уцепиться было не за что.

Иногда подъём был очень крутым, и тогда приходилось буквально карабкаться, а порой гора превращалась в подобие равнины, и ноги могли отдохнуть. По дороге мы часто встречали ели с разодранной корой. Чьи-то огромные когти распарывали древесину, оставляя на ней кровоточащие следы смолы.

Тимур этого не замечал и настойчиво шёл дальше, а я двигался следом, искренне надеясь, что нам не придётся встретиться с этой зверюгой. В траве то дело попадались изломанные скелеты оленей и прочей живности. Впрочем, везение меняя часто подводит. Вот и в этот раз фортуна показала дурной характер.

— Назад! — рявкнул я, увидев, как в пятидесяти метрах впереди возникла гигантская махина, перепачканная кровью.

Зверь поднялся на задние лапы, в момент став ещё больше, и громогласно заревел на всю округу.

Глава 22

Тимур испуганно попятился. Дрожащие губы парня прошептали испуганное «медведь». Он сделал пару шагов назад, споткнулся и покатился вниз по склону.

Медведь? Хм-м… Таких тварей в моём мире называли Баргестами. Глаза светятся синим, в высоту около четырёх метров. Бурая шкура, длинные когти, острые клыки, из пасти вырываются клубы пара, смешанного с кровавой слюной. Упав на четыре лапы, монстр тут же рванул в атаку.

Пока это чудовище неслось ко мне, камень под ногами дрожал. Выглядело зловеще. Впрочем, это всего лишь животное, я его запросто успокою.

Перед медведем возникли лозы, опутавшие его с ног до головы. Взревев, косолапый задёргался из стороны в сторону, разорвав несколько лоз, после чего, получив немного свободы, пустил в ход когти. За мгновение от моей ловушки остались валяющиеся повсюду зелёные ошмётки.

Так, а если увеличить количество? Медведь пробежал ещё десяток метров, когда из камня вырвалась настоящая зелёная волна. Вот только на этот раз косолапый оказался готов. Острые как бритвы когти вспарывали растения ещё в воздухе, не давая им себя опутать.

Когда между нами осталось двадцать метров, я создал грибы, которые тут же взорвались, разбросав перед мордой твари споры. Я видел, как он сделал глубокий вдох, поглотив огромное облако. Споры попали твари ещё и в глаза. И… ничего не произошло!

Когда зеленоватое облако коснулось глаз зверя, полыхнуло синеватое марево. Он что, обладает магией холода? Миг — и вспышка уничтожила мелкую пыльцу, оставив от неё хрусткий иней, осыпающийся на землю. В Руиндаре было полно магических зверей, однако в этом мире я видел подобное впервые. Причём никакой маны я в этом хищнике не ощущал.

Косолапый, сделав мощный рывок, сократил дистанцию ещё. От него несло таким нестерпимым холодом, что даже моя одежда покрылась изморозью. Я создал вокруг зверя костяную клеть, попутно достав из хранилища меч и активировав все имеющиеся усиления.

Костяные прутья толщиной в руку тут же покрыл мороз, а в следующую секунду они взорвались ледяным крошевом не в силах сдержать мощь пленника. Медведь заревел и набросился на меня, размахивая лапами как обезумевший.

Да, я всё ещё был быстрее, но толку! Холод обжигал кожу, даже когда медведь промахивался. Поднырнув под его правую лапу, я наотмашь рубанул мечом. Сталь с лязгом царапнула шкуру и отскочила. Нанеся удар, который рассёк бы любого надвое, я смог срезать лишь небольшой клочок шерсти.

А вот это уже интересно. Зверь явно необычный, ведь под шерстью в том месте, куда я нанёс удар, блестело что-то похожее на макр. Как будто под плотной шкурой скрывалась ещё более устрашающая тварь, состоящая из камня. Ну что же… Сразимся по-настоящему.

За долю секунды под брюхом медведя выросли три баобаба, подбросив зверюгу в небо. Одновременно с этим я призвал Грувдара и Слая.

— Огонь! — приказал я, и мои товарищи тут же сделали залп.

Грувдар выстрелил десятками острых игл, что врезались в шкуру противника и разлетелись в разные стороны. Следом кислотой харкнул Слай. Зелёная жижа попала медведю на брюхо и зашипела. В то же время лозы, созданные Грувдаром, схватили хищника за задние лапы и со всего размаха хлёстко впечатали в камень.

Грохот стоял такой, что казалось вот-вот сойдёт лавина. В воздух поднялось пылевое облако, откуда стремительной тенью вылетел косолапый. И несмотря на то, что я стоял довольно далеко, я едва успел среагировать, преобразовав Грувдара в древесный доспех.

Удар чудовищной силы пришёлся в бок, отправив меня в полёт. Рёбра не сломались только благодаря усилениям. Пролетев с десяток метров, я кувыркнулся, сдирая кожу о камни, и встал на ноги. К счастью, больше медведь за мной не гнался, и в этом была огромная заслуга Слая.

Слизень окутал тело косолапого и пытался растворить его. На секунду мне даже показалось что он справится, но зелёная плёнка покрылась инеем и лопнула, рассыпавшись на тысячи кусочков. Вот ведь живучая тварь!

Зверюга снова рванула вперёд, а я выставил перед собой руку, укрытую древесной бронёй. Из предплечья появились четыре острых шипа, которые, повинуясь моей воле, тут же отправились в полёт. От первого медведь уклонился, второй прошёл вскользь, третий чиркнул по морде, а четвёртый угодил точно в глаз.

Ударившись, шип соскользнул с синего как ледышка глаза и отлетел в сторону. Да твою мать! Из чего же ты сделан, паскуда⁈ Ну да ладно. С големом тоже было много возни, а значит, и тут справлюсь. То, что нельзя разрезать, придётся расколоть.

Правда, времени на подготовку мне эта тварь не дала. Вспарывая воздух когтями, медведь пытался достать меня, а я же вертелся как уж на сковородке, стараясь не пропустить ни единого удара. Ныряя под лапу, я заходил монстру за спину и пробивал серию в район печени.

Затея оказалась бесполезной: руки мгновенно промерзали, теряя чувствительность. Чтобы не лишиться обеих конечностей, я решил просто удирать, пока чуть в стороне готовилась моя ловушка.

Я наворачивал круги от косолапого, отпрыгивая от его ударов и швыряя в морду камни. Это жутко бесило медведя, но достать меня он не мог. Впрочем, с каждой секундой я ощущал, как в моём теле остаётся всё меньше маны, и это начинало беспокоить. Жаль, что в мишке нет ни капли маны — я бы с радостью пополнил запасы.

Когда подготовка завершилась, я рванул вниз по склону, отчаянно голося:

— Мишутка! За мной!

Медведь с жутким рыком понёсся следом. Забег наш продолжался, пока свет луны не померк. В этот момент я щучкой сиганул вперёд и услышал позади оглушительный удар, от которого по спине забарабанили камни. Сзади жалобно рычал медведь, скрывшийся в пылевом облаке. Однако же, новой атаки от него я не ждал: всё было кончено.

Развеяв пыль, подул ледяной ветер. На камне лежал медведь с перебитым позвоночником. А дело в том, что чуть раньше я создал сорокаметровый корень, конец которого обвязал валун, чтобы использовать его как ударный инструмент. Инерция была такой, что медведю раздробило всю нижнюю часть тела, впечатав его в скалу на добрых полтора метра.

Из ран стекала синеватая кровь, шкуру пробили белёсые обломки рёбер, но морда до сих пор не потеряла достоинства и смотрелась величественно. Косолапый, даже умирая, всем своим видом говорил: «Ты можешь забрать у меня жизнь, но честь моя останется со мной навсегда». Гордый зверь.

Он пытался выбраться из-под валуна, перебившего ему хребет, но силы покидали его вместе с жизнью. Я подошёл ближе и сел на корточки прямо напротив медвежьей морды. Заглянув в глаза, потянулся к его душе. Непокорный зверь сопротивлялся, но в итоге признал мою силу и уступил.

В душе косолапого плескалась радость. Вот же странная тварь. Умирает, а при этом счастлив от того, что напоследок встретил достойного соперника. Настоящий воин. Но, как говорил учитель, между жизнью и смертью всегда выбирай жизнь. Я порезал ладонь и протянул окровавленную руку медведю.

— Служи мне и будешь жить, — но косолапый недовольно фыркнул и отвернул морду, хотя напоследок мог запросто откусить мне руку по локоть. — Да что за упрямая тварь! — возмутился я и, подойдя ближе, схватил мишку за ухо, впечатывая окровавленную руку в рану на его боку. — Смотри мне в глаза. Теперь ты часть меня и будешь жить, пока я живу.

Взгляд медведя дрогнул, а через мгновение он исчез в вспышке света. Пакт забрал последние силы, и я, задыхаясь, рухнул на камень. У друидов есть запрет на подчинение зверей, не желающих союза. Да и к чёрту эти запреты! Я нарушил самый страшный запрет и уничтожил Руиндар с помощью Мирового древа. Так что спасение медведя против его воли теперь и вовсе ничего не значит.

Как только зверь исчез, снизу послышался топот. Тимур нёсся ко мне, опасаясь, что вместе с моей смертью конец придёт и ему. Я ведь не объяснил, как действует заклинание, сдавившее его сердце, а пацанёнок, видать, успел надумать лишнего.

— Дядь! Т-т-ты как⁈ Э-э-это было просто. Просто. Охренеть как сильно! — заикаясь и задыхаясь от восторга, выпалил пастух.

— Да-да, я шикарен. На этом похвалу можно закончить. Лучше найди нам место для ночлега. Я сейчас не в состоянии куда-то идти, — на моё лицо сама собой наползла улыбка.

— Всё сделаю, дядь! Щас всё будет, — парень рванул налево и скрылся где-то в низине.

Я лёг на спину и посмотрел в темнеющее небо, которое постепенно затягивало. Свинцовые тучи обещали в любую секунду начать снежную бомбардировку, а подниматься по снегопаду в гору, не имея ни капли маны, — это чистое самоубийство.

Парень вернулся спустя двадцать минут.

— Дядь, ты живой? — спросил он, склонившись надо мной.

— Живой, Тимурка. Только твоими молитвами и жив. Нашёл место для ночлега? — устало вздохнул я, поднимаясь на ноги.

— Ага. Вон, там в низине сушняк валяется и еловых веток куча. Шалаш сделаем, еловые лапы на пол постелем, и можно ночевать, — отчитался парнишка.

— Тогда веди.

Всё оказалось именно так, как описывал парень. На дне глубокого оврага валялись три ели, сломанные ветром. На ветвях их зеленела хвоя, а камни вокруг были усыпаны сухой корой.

Спустившись, мы быстро наломали веток и соорудили из них крышу, а после набросали на пол импровизированного жилища хвои. Жаль, маны не осталось — так бы ночевали в доме из лозы, а не на морозе.

Подойдя к сушняку, я призвал меч и использовал артефакт Зуброва. Проклятье! Какое же варварство — рубить мечом дрова. Но другого выбора нет. Без костра мы за ночь околеем.

Лезвие меча со звоном рассекало сухую древесину, роняя на землю ровные поленья. Пока я подрабатывал дровосеком, Тимур строил шалаш и разводил костёр.

Шалаш у него получился отличный. Со всех сторон укрывал от ветра, а пышная хвоя на крыше должна была защитить от снега, уже начавшего срываться с неба. Алое пламя горело в метре от шалаша, разбрасывая во все стороны искры от потрескивающих поленьев. Круговерть снежинок спускалась с небес и шипя испарялась, как только касалась огня.

— Дядь, ты жрать-то будешь? — поинтересовался Тимур, развязывая рюкзак.

За меня диким урчанием ответил мой желудок. Да, друид без маны — обычный человек. Даже Клювика не могу призвать, чтобы он поймал какого-нибудь зайца. Кстати, лоза в груди парня растворилась, но он об этом и не подозревал.

Пастух протянул мне ломоть чёрствого хлеба и кусок красной рыбы. Увидев это, я расплылся в улыбке.

— Украл рыбу, пока кок отвернулся?

— Ну… Не то чтобы украл, — замялся парень. — Скажем так, запасся провиантом.

— Ох и жулик, — я засмеялся, а после спросил: — Ну и как ты к воронам попал?

— Да я ж беспризорник. Поймали на воровстве. Оказалось, что украл у воронов. Сначала хотели отбить мне голову, а потом оценили мои таланты и позвали к себе. Ну а я чё? Не обижают, кормят, в дом пустили пожить. Живу и радуюсь. Да, порой надо работёнку какую сделать, но разве ж это великая плата за нормальную жизнь? — как будто оправдываясь, пожал плечами Тимур. — Оно, знаешь, дядь, жить на улице, попрошайничать, убегать от полицаев и жрать помои вообще не мёд. Даже если бы вороны просили ради них убивать. Я бы убивал. Это лучше, чем сдохнуть в подворотне… — обиженно надулся он и, шмыгнув носом, отвернулся.

— Согласен, — услышав мои слова, Тимур удивлённо посмотрел на меня через плечо. — Сдохнуть может любой дурак. А ты попробуй выживи. Особенно когда судьба втаптывает тебя в землю. Между жизнью и смертью всегда выбирай жизнь. Ты молодец и всё верно сделал. Парень ты толковый. Если выживу, возьму тебя на службу. Если захочешь. Неволить не стану. Нет — получишь деньги и распрощаемся.

— А чё за служба? — оживился паренёк.

— Красть и убивать не придётся. Поселишься в моём особняке, будешь помогать по хозяйству. Если проявишь себя, то передам тебя в руки управляющего. Поможешь открывать аптеки.

— Ой, да хорош заливать! Такого босяка подберёт аристократ? — отмахнулся Тимур и вытер руки о штанину.

— А ты себя не принижай. Величие человека не в титуле заключается, а в стремлении жить. У тебя оно есть. Будешь шевелиться — достигнешь чего захочешь. Сложишь лапки — пойдёшь на дно. Чё я тебе рассказываю? Ты и без меня это знаешь. Всё, я спать. Через четыре часа разбудишь, я на дозоре посижу, а ты отдохнёшь.

— Ага, — всхлипнул мальчишка, отвернувшись. Видать, мои слова ранили его в самое сердце.

Ночь выдалась снежная, поднялся ветер. Но это никак не помешало мне проспать всё на свете. Тимур толкнул в бок и тихонько шепнул:

— Дядь, вставай.

Открыв глаза, я увидел, что уже утро, а снегу намело столько, что даже вход засыпало.

— Я же просил разбудить меня, — буркнул я, потирая глаза.

— Да ты спал как убитый… Ну и выглядел так себе. Вот я и решил, что тебе отдых нужнее, чем мне. И это… — парень замялся, потёр шею и спросил. — А ты правда меня с собой заберёшь?

— Если захочешь, то заберу. Но сразу предупреждаю: за так кормить не стану. Придётся работать. Дармоеды мне не нужны.

— Обижаешь. Я за троих пахать буду! — решительно подорвался Тимур.

— Тогда по рукам. Если выживу, заберу тебя с собой, — улыбнулся я и пожал своему провожатому руку.

— Дядь, тут это… — снова замялся парень. — Есть одна штука. Ты только не злись.

— Говори как есть, не томи.

— Короче, вороны за нами следят с момента нашей высадки. Вот… — он замолчал и зажмурился, будто ожидая, что я его сейчас ударю.

— Я в курсе. Одного наёмника почувствовал, когда по лесу шли. Второго слышал ночью, он бродил вокруг лагеря. Не проблема, — хмыкнул я, прислушиваясь к ядру, которое было наполнено маной до краёв.

Моя тень увеличилась в размерах и выползла за пределы шалаша. Миг — и она пошла рябью, а ещё через мгновение из неё появился огромный медведь. Косолапый упёрся спиной в брёвна и, тряхнув головой, разломал наше убежище. Увидев, что медведь жив, Тимур остолбенел от ужаса и только и мог, что бубнить «Миш… Мид… Миха… Медве…»

— Как ты сказал? Миха? Неплохое прозвище. Михалыч, приятного аппетита, — пожелал я и хлопнул косолапого по боку.

Медведь недовольно на меня покосился, но команду понял и побежал исполнять. Массивная туша рванула вверх по склону и, взобравшись, со всего размаха рубанула когтистой лапой по пышной сосне. Раздался крик, и с самой макушки вниз рухнул человек, одетый в стерильно белый костюм.

Ель была немалых размеров, и я был уверен, что наёмник разобьётся, но он сделал ловкий кульбит в воздухе и как кошка приземлился на четыре конечности. Правда, этим бедняга лишь отсрочил свою неизбежную гибель.

Михалыч, грозно зарычав, в один прыжок настиг наёмника и атаковал. Мужик попытался было отскочить, но медведь оказался быстрее. Когти разорвали брюхо нашего наблюдателя, забрызгав всё вокруг кровью. Следующий удар снёс шпиону половину черепа.

Косолапый есть покойника не стал. Вместо этого поднял морду, принюхался и рванул налево.

— К-к-как? — ошарашенно промямлил Тимур, испуганно глядя вслед удаляющемуся гиганту.

— Хороший человек поладит с любым существом, — пожав плечами, я, проваливаясь в снег по пояс, пошёл туда, где погиб наблюдатель.

Покопавшись в останках наёмника, нашёл пару отличных ножей да блочный лук. Вещи хорошие, но мне они без надобности. А кроме них и взять нечего.

На предплечье покойника была набита татуировка в виде черепа ворона. Странные ребята. Кто-то бьёт парящего ворона, кто-то — череп, а кто-то — птицу, сидящую на ветке. Может, так они обозначают звания бойцов?

Спустя пять минут вернулся Михалыч, держа в зубах ещё два изуродованных тела. У этих тоже было только оружие да суточный запас еды. Готов поспорить, что мы находимся очень близко к их базе, иначе они бы взяли больше припасов.

— Молодец, косолапый, — похвалил я, потрепав его за ухом.

Бурый недовольно фыркнул, но морду не отвернул. После того, как наши души слились, холод, исходящий от его тела, больше не обжигал. Более того, теперь я мог отключить излишнее охлаждение пушистого друга. Ухватив его за шерсть, я запрыгнул зверю на спину и протянул руку Тимуру.

— Залезай. Теперь у нас есть транспорт.

Не говоря ни слова, парень залез на Михалыча и вцепился в меня намертво. Отдав команду косолапому, мы медленно двинули наверх. Мощная грудь зверя рассекала снег, не встречая сопротивления, а мы покачивались из стороны в сторону, сидя на его спине. Судя по учащенному дыханию Тимура, эта поездка привела его в восторг.

Восхождение заняло около четырёх часов. За это время нам пришлось дважды слезать с косолапого, давая ему возможность прикончить разведчиков наёмничьего корпуса.

Добравшись до места назначения, Тимур показал мне скрытый проход. В скальной породе зияла трещина шириной около полуметра. Издали я бы её никогда не заметил, да и после снегопада ход почти полностью замело. Пришлось откапывать его голыми руками.

— Вот тут один из запасных. А главный будет с обратной стороны горы, — проинструктировал меня парень.

— Отлично. Слезай, — велел я, завершив раскопки.

Тимур без вопросов выполнил приказ. Как только он коснулся земли, его тут же оплели лозы. Я схватил получившийся кокон и поволок в пещеру. Оказалось, что узкий только вход — дальше пещера становилась намного шире. Сквозняк задувал со свистом, обжигая кожу холодом, а я думал, что делать с мальчишкой дальше.

Если брошу его у входа, то он околеет ещё до моего возвращения. Впрочем, от сквозняка избавиться просто. Я закупорил лозами вход, а заодно создал вокруг парня подобие люльки. Сверху же укрыл Тимура своей курткой.

— Доверие ещё нужно заслужить, так что без обид. Полежишь пока тут, а я скоро вернусь.

Тимур замычал, пытаясь вырваться, но всё было бесполезно. Я двинул дальше по тоннелю, приказав косолапому обойти гору вокруг и напасть с главного входа.

Вдалеке забрезжил свет факелов. Парочка бойцов трепалась о бабах да о том, как повеселятся в кабаках, когда их сменят.

— Ну а ты чё? Думаешь, на Варьке жениться-то?

— Сань, я чё, дурак? У меня в каждом городе по такой Варьке. Ты ж знаешь, что я старый солдат и слов любви не ведаю, — философски заметил хриплый голос.

— Ага-ага. Расскажи мне. Борька говорил, что ты к её бате уже свататься ходил. Герой-любовник, блин, — поддел друга невидимый мне весельчак.

— Борька, сучий пёс! Проболтался? Увижу, морду ему расквашу!

— Да ладно тебе. Дело-то житейское.

— Нет, Саня, предательство — это не житейское дело.

В глубине пещеры послышался рёв медведя, перешедший в ожесточённый бой. С лязгом стали и разрывами от используемых заклинаний.

— Чё там творится? — взволнованно вскинулся весельчак.

— Да забей. Без нас разберутся, — отмахнулся хриплый. — Судя по звуку, опять косолапый пришёл.

— Твою мать! Говорил же Кешке, чтоб не подкармливал эту скотину! Нет, говорит, выращу себе защитника. И всё мясом его кормил, мясом. Козёл! Так прикинь, он ещё и макры туда запихивал! Представляешь? Могли продать, а он их медведю скармливал! А теперь вон вырос, образина. Не покормишь, так он сам тебя сожрёт!

— Слушай, ну Кешка в чём-то был прав. Когда прорыв открылся, мишка-то его сам и зачистил.

— Ну так-то да, но всё равно…

Я вынырнул из темноты и, взмахнув мечом, ловко отоварил плоской стороной клинка по челюстям охранников. Потеряв сознание, бойцы рухнули на пол, и я тут же уволок их в темноту.

Вернувшись, призвал Клювика и уже с его помощью быстро осмотрелся. Потолок метров шесть в высоту. Сама же пещера округлая, около ста метров в диаметре. Слева располагались казармы, справа — тренировочное поле, в центре — цветастый шатёр, расшитый символикой воронов. Полагаю, именно там и сидел лидер.

В дальней части пещеры стояла столовая, где наёмники вяло жевали кашу. Я же находился рядом со складами. Пока Клювик парил над потолком, успел насчитать больше двухсот человек. Да уж, неслабая такая армия. Впрочем, это не проблема.

Прикоснувшись к стене, я заставил синие грибы разрастись по всему потолку. В случае необходимости смогу прикончить всех наёмников за одно мгновение. Впрочем, я и в схватке с медведем так думал, но всё пошло не по плану. Ладно, всех, наверное, с первого раза не прикончу, но ряды их сильно прорежу.

Тихонько прокравшись на склад, я едва сдержался, чтобы не присвистнуть от удивления. Десятки стеллажей с оружием, драгоценностями, провиантом, шкурами, макрами и прочими товарами. Хорошо же они пощипали торгашей. Товара здесь миллиона на три, не меньше.

Выйдя из-за угла, наткнулся на безмятежно спящего кладовщика. Мужик громко храпел, не обращая совершенно никакого внимания на сражение, происходящее у входа в пещеру. Кстати, удивительно, что Михалыч так долго держится.

И тут со стороны входа раздался оглушительный взрыв, от которого с потолка посыпались мелкие камни. Один из таких угодил кладовщику промеж глаз. Хрюкнув, он вскочил на ноги и, ошалело заводив глазами, уставился прямо на меня.

— А ты кто такой, мать твою⁉

Глава 23

После удара в челюсть кладовщика резко потянуло в сон. Усадив его обратно на стул, я прошёлся среди стеллажей, осматривая ящики. На многих из них встречалась маркировка, по которой можно было определить, куда собирались доставить груз. И, если я правильно понял, лежали здесь не только речные грузы.

Побродив ещё, нашёл с десяток ящиков с макрами, которые должны были доставить в Иркутск из Красноярска. Скорее всего, ограбили либо автомобиль, либо совершили налёт на поезд. А они рисковые! Такие дерзкие ограбления должны были вызвать кару небесную.

На ящиках стояли даты отправки. Я сопоставил их с другими ящиками и сразу понял, что грабили вороны крайне редко. Одно дело раз в три-четыре месяца. Захватили груз и бесследно исчезли. Всё это говорило о том, что они тщательно готовились к захвату каждой из целей.

Правда, с захватом моего корабля у них не сложилось. Скорее всего, так вышло, потому что я подсел на борт в последний момент. Помнится, когда обыскивал тела разбойников, то не обнаружил ни одного мобилета. Впрочем, у капитана мобилета тоже не было. Выходит, вороны уже вышли на позиции, готовые атаковать в любой момент, но без связи их даже не смогли предупредить.

Однако же, если отбросить провал с кораблём, то можно смело сделать вывод, что их лидер осторожен и далеко не дурак. А значит, мы сможем договориться. В крайнем случае придётся устроить бойню. Так или иначе, но эту угрозу я точно устраню.

Уже не скрываясь, я вышел из склада и двинул к шатру, стоящему в центре пещеры. Сперва на меня не обращали никакого внимания, но, когда до цели оставалось шагов десять, путь мне преградили три бойца. Они вроде собирались что-то сказать, но я не слушал.

Ударив в щиколотку, сбил первого с ног, а пока он падал, пробил пыром в грудь. Наёмник улетел в дверной проём шатра, как снаряд, и оттуда раздался грохот. На обратном движении локтем саданул в висок мужика, достающего меч. Бедняга кувыркнулся в воздухе и рухнул на пол.

Последний же успел достать клинок и даже наложить на него заклинание яда, вот только атаковать не смог. На замахе я перехватил его руку и рубанул лбом в переносицу. Драка закончилась к тому моменту, когда из шатра показался человек, идеально подходящий под описание лидера.

Чёрные как смоль волосы, нос, напоминающий клюв хищной птицы, и взгляд, готовый сожрать душу. Помимо этого, у предводителя Воронов оказались широченные плечи и рост под два метра. Но больше всего удивило, что все его движения были текучими, словно вода. Выплыв из шатра, он грозно рявкнул:

— Какого чёрта вы тут устроили? — но тут его взгляд наткнулся на меня, и последовал следующий вопрос: — Кто ты и почему напал на моих людей?

Рука Антипа Ивановича легла на парные клинки, висящие на поясе. В это мгновение я порадовался, что перед выходом «в свет» надел древесный доспех, так что в случае необходимости пристрелить своего соперника смогу. С такого расстояния уклониться от шипов Грувдара даже мне будет катастрофически сложно.

— Всё было немного не так, — поправил я главаря. — Сначала ты послал своих пернатых, чтобы они похитили моих людей. А после уже пришёл я и напал на твоих.

— Дубровский? Не ждал вас так быстро. А где Тимур? — голос Антипа громогласным эхом прокатился по пещере, заставив подчинённых ручейками стекаться к своему хозяину. Толпа молча окружила нас и ждала приказа, чтобы разорвать меня на части.

— Тимур в порядке. Немного напуган, но он стойкий парень. Всё с ним будет хорошо. А вот нам с вами нужно решить один маленький вопрос.

— Если хочешь отомстить, то мсти заказчику, мы всего лишь исполнители. Если бы мы отказались брать заказ, его отдали бы кому-нибудь другому. А в нашей области, ты уж поверь, полно отморозков.

— Да я-то верю. Заказчик ваш уже мёртв, как и двенадцать человек, которых ты послал за моей головой.

— Одиннадцать. Игорь ещё жив, — поднял на меня глаза Антип Иванович и с прищуром спросил: — Ты выглядишь довольно умным парнем, а учитывая тот факт, что ты добрался сюда, не попавшись на глаза нашему дозору…

— Вообще-то попался. Они мертвы. А я пришёл к вам именно потому, что вы мстите за каждого убитого товарища. Я не хочу тащить опасность домой. Лучше решим всё здесь и сейчас.

Услышав это, командира Воронов не дрогнул, сохранив каменное лицо.

— Ты же понимаешь, что теперь отсюда не уйдёшь? — стальным голосом отчеканил он.

— Ещё как уйду. Более того, вы даже не станете меня останавливать.

— Ха! Какая самонадеянность. Или это глупость, Дубровский? — усмехнулся главарь, но при этом лицо его оставалось непроницаемым.

— Я бы сказал, это уверенность, рождённая из тщательной подготовки. Посмотри наверх, — я чуть вздёрнул подбородок и, подхватив лозой один из факелов, зашвырнул его к потолку. — Видишь эти грибы? Если я захочу или умру, то случится вот это.

Под ногами наёмников, стоящих в первом ряду, вырос маленький гриб, что тут же взорвался. Спор разлетелось немного — хватило всего лишь на двух бойцов. Но они тут же рухнули на землю, начав задыхаться. Я не поворачиваясь смотрел на Антипа Ивановича, а его взгляд прыгал с меня на погибающих товарищей.

Пожалуй, демонстрация вышла наглядной. Этого достаточно. Я отозвал заклинание и всё прекратилось.

— Нападёте на меня — и все умрут, — предупредил я, неспеша осмотрев собравшихся.

— Да, смелости тебе не занимать. И магия интересная… Никогда подобного не видел, — холодно похвалил главарь и добавил: — Говори, чего хочешь, и проваливай. Тебя никто не тронет.

— Ты хотел сказать, пока никто не тронет? — усмехнулся я. — Нет, Антип Иванович, мы решим все вопросы здесь и сейчас. Я не собираюсь оставлять за спиной врага, способного ударить в любой момент, причинив вред моим близким.

— Виктор Игоревич, ты очень странный молодой человек. Создал ловушку, которая убьёт нас, если мы убьём тебя. Мы тебя отпускаем, но ты не уходишь. При этом ещё и угрожаешь нам расправой. Всё выглядит так, будто у нас нет выбора, а ты планируешь прикончить нас в любом из случаев.

— Антип Иванович, если бы я хотел вас убить, вы бы уже были мертвы. Ведь мне вовсе не обязательно было попадаться вам на глаза. Немного изучив вас, я пришёл к выводу, что вы — разумные люди, и мы сможем сработаться. Переходите под моё командование.

Толпа недовольно загудела:

— Иваныч, сруби ему башку — и дело с концом!

— Наглый юнец! Да кем он себя возомнил!

— Вали его! Всех убить всё одно не успеет!

Среди этих криков появился ещё один голос.

— Антип Иванович! Все выходы запечатаны какими-то корнями! Я проверил! Мы запечатаны. Попробовал сжечь корни, но на их месте появляются новые! — задыхаясь, выпалил прибежавший боец.

— Всё верно. Пещера запечатана. Если грибы взорвутся, то споры заполнят каждый уголок пещеры, и все умрут. Без вариантов. — громогласно сообщил я.

По толпе прокатился шёпот, а я порадовался, что они не знают о том, как прямо сейчас трое их наёмников используются мной вместо батареек. Ну а что? Я же как-то должен поддерживать ту самую лозу, запечатавшую входы?

— Подчинить наёмничий корпус Ворона хотели даже князья. Но мы не работаем ни на кого, кроме себя, — гордо заявил Антип, посмотрев на меня сверху вниз и расправив плечи.

— Антип Иванович, давай без вот этих высокопарных речей. Ты просто боишься, что вашу шайку используют и пустят в расход, как только вы станете не нужны. Ведь так случилось после окончания войны, да? — Главарь воронов контролировал себя, но, услышав о войне, едва заметно дёрнул веком. — Я же предлагаю не просто подчиниться мне и отдавать долю от ваших заработков. Я предлагаю вам работу. Законную и хорошо оплачиваемую.

— И что ты предлагаешь? — скептически скривился Антип, наклонив голову набок. — Стать твоими цепными псами?

— В первую очередь я предлагаю вам жизнь. Ну а во-вторых, мои интересы распространяются на всю империю и даже дальше. Думаю, твои ребята слышали о том, что я за бесценок лечу малоимущих.

— А это чё Дубровский, что ль? Он моего дядьку вылечил! — послышался крик из толпы. — Я думал, он старше.

— Тёщу мою тоже вылечил, будь он неладен! — проскулил чей-то раздосадованный бас.

— А-ха-ха! Да-а-а, тёща у тебя та ещё змеюка, — наёмники заржали и тут же попали под раздачу.

— Тихо! — гаркнул Антип, и толпа моментально замолкла. — Продолжай.

— Так вот. Я открываю аптеки по всей стране, и мне нужны люди, которые защитят мои вложения и помогут решить вопросы силой, если это потребуется. Вместе с этим я планирую открыть производство косметики и построить ещё несколько санаториев на территории Сибири. Работы будет много, платить буду достойно, — закончил я своё предложение.

— Ты, похоже, не совсем понимаешь, с кем имеешь дело. Мы не охранники… — начал было Антип, но я его перебил.

— Сейчас вы шайка грязных разбойников, а я предлагаю вам стать достойными людьми и выйти на свет. Перестать скрываться в пещерах и жить в нормальных условиях. Не бояться, что вас в любой момент может взять за глотку служба безопасности. Готов поспорить, среди вас куча рукастых и толковых людей, а значит, я смогу подобрать работу, подходящую вашим талантам, — замолкнув, я окинул взглядом окружающих. Все пялились на Антипа, ожидая, что он скажет.

Что ж, понятно. Они так уважают своего лидера, что готовы умереть за его идеалы. Ладно, придётся перетянуть его на свою сторону, а после этого подчинится и остальная шайка.

— Юнец, я слышал предложения и получше. Такому аристократишке, как ты, никогда не понять, что значит честь воина. Мы — хозяева своей судьбы и не собираемся служить за сладкую косточку.

— Вы пойдёте служить не за деньги, а за сильным лидером.

— Ха-ха! За тобой, что ли? — усмехнулся Антип.

— А ты сообразительный. Сразись со мной. Если сможешь меня убить, заклинание развеется, и вы забудете о том, что я когда-либо сюда приходил. Но если выиграю я, ты присягнёшь мне на верность и все твои люди перейдут в моё подчинение.

В толпе послышались смешки. Ну ничего, веселиться им осталось недолго. Антип Иванович смерил меня взглядом, а после достал нож, сделав разрез на ладони.

— Поклянись, что, умирая, не попытаешься забрать с собой моих людей, — он протянул мне руку.

Ого! Клятва на крови? Довольно мощная магия. Теперь, даже если мне сильно захочется, нарушить её я не смогу. Забавно, что главарь не сказал ни слова о том, что примкнёт ко мне в случае моей победы. Как будто и не рассматривает варианта своего поражения. Что ж, это мой шанс пропихнуть свои условия.

— Пусть моя душа сгорит, не оставив от себя и следа, если я, проиграв в честной дуэли, попытаюсь убить твоих людей, — я улыбнулся, пропихнув в клятву условие, что дуэль обязательно должна быть честной.

И тоже надрезал свою ладонь, пожав Антипу руку. Он попытался было отстраниться, но я не отпустил.

— А теперь ты поклянись, что в случае моей победы примешь моё родовое кольцо и станешь служить роду Дубровских, — я посмотрел на него в упор, а потом расплылся в улыбке.

— Клянусь.

— Ты, конечно, хитрый лис, но со мной такое не пройдёт, — ухмыльнувшись, я сжал его руку ещё крепче. — В чём конкретно ты клянёшься?

— Клянусь верой и правдой служить роду Дубровских, если проиграю в честной дуэли. Но служить я буду лишь в том случае, если Дубровский выполнит обещание и даст моим людям безопасность и достаток.

— Так, давай расшифруем, что такое обещанный достаток. А то под это можно подсунуть всё что угодно. Я стану платить каждому из твоих бойцов по триста рублей в месяц. Отличившиеся будут премированы. Сержанты получат жалование в пятьсот рублей, тебе буду платить пять тысяч. Также каждый из твоих ребят получит собственный дом. Это достойное жалование?

По толпе прокатился одобрительный гул.

— Достойное предложение. Клянусь служить тебе, если всё сказанное окажется правдой. Только учти, что у меня в подчинении больше пятисот человек. Потянешь?

— А ты мне в карман не заглядывай. Финансы — это моя проблема, — я хищно улыбнулся и отпустил руку собеседника.

— Как будем сражаться? С магией или без?

— Выбери вид сражения, при котором у тебя будет больше шансов, — я снял куртку и отбросил её в сторону.

— Самоуверенно и глупо, — прокомментировал Антип, осмотрев меня с ног до головы, и добавил: — Тогда сразимся на мечах без использования артефактов и магии. Любое усиление под запретом.

Сделал ли я глупость, дав ему право выбирать? И да, и нет. С одной стороны, я бы с лёгкостью победил, используя магию и артефакты.

А с другой, мне нужно было показать тотальное доминирование. Чтобы никто из наёмников даже не смел подумать о том, что от меня можно запросто избавиться. Одним словом, я должен вызвать уважение собственной силой. Всё же солдат навсегда остаётся солдатом и слушать слабака не станет.

— У меня только артефактный клинок, — предупредил я.

— А я поделюсь, — осклабился Антип, извлекая из ножен два меча, до этого висевших на поясе. Один из них он и швырнул мне.

Отличное оружие. Идеальный баланс. Клинок порхает в руке, и вес практически не ощущается.

Антип замер, выставив меч перед собой. Несмотря на то, что я был вдвое младше его, воспринимал он меня всерьёз. Это было заметно по напряженной позе. Стоит, словно пружина, готовая в любую секунду сорваться с места. Не говоря ни слова, наёмники расступились, образовав широкий круг. Мгновение — и схватка началась.

Антип сделал резкий выпад, метя мне в грудь. Я же отвёл лезвие в сторону и рубанул по диагонали, пытаясь достать шею. Сталь с лязгом ударялась о сталь — смертельный танец всё набирал обороты.

И я, и Антип искали слабые места друг друга. При этом он играл грязно. К примеру, наступил мне на ногу, чтобы я не мог отпрыгнуть назад, а после попытался вогнать клинок мне в живот. Но в Руиндаре я и сам видел, а главное — сотни раз проделывал нечто подобное. Таким меня не удивить.

Вместо того, чтобы разрывать дистанцию, я её сократил и нанёс удар, одновременно отбив его меч и чиркнув по ноге. И если бы глава Воронов резко не отшатнулся, то лишился бы ноги.

Антип делал ложные выпады, стараясь спровоцировать меня на необдуманную атаку. Но я никуда не спешил. Мало-помалу дёргал соперника, методично выискивая брешь в обороне. И брешь нашлась.

Я заметил, что на каждый третий удар он делает небольшой шаг в строну. Неопытный боец мог бы сказать, что соперник просто смещается с угла атаки, закручивая противника, но дело обстояло иначе.

То была старая привычка, со временем создавшая изъян в его технике. Скорее всего, Антип часто сражался в строю, занимая одну из боковых позиций. В битве ему приходилось смещаться в сторону, чтобы иметь место для манёвра. Именно это он делал и сейчас.

Клинок соперника скользнул по моему плечу, оставив кровавую полосу. Не обращая внимания на боль, я рванул навстречу его движению и нанёс колющий удар в то место, куда он только собирался поставить ногу.

С чавкающим звуком клинок вошёл в бедро противнику. Да так удачно, что я повредил артерию. Кровь, пульсируя, вырвалась наружу. Антип скривился от боли, но оружия не выпустил.

— Сдавайся. Ты уже не боец, — констатировал я, опустив меч.

— Нет! Я ещё жив, а значит, могу победить, — уверенно заявил он и бросил взгляд на лужу крови под собственной ногой.

Воспользовавшись этим мгновением, я рубанул ему по кисти, выбив клинок из рук. Вместе с мечом на камень упали и три пальца наёмника. Зарычав от боли, Антип покачнулся, но устоял, собираясь продолжить бой. Проклятый безумец решил, что лучше умрёт, чем сдастся. Увы, но решать, кому жить, а кому нет, буду я.

Я призвал Грувдара за спину Антипа, и он спеленал наёмника лозами по рукам и ногам, чтобы тот не сопротивлялся во время лечения.

Жаль только, подчинённые Антипа не поняли моих благих намерений и рванули в атаку. Укрыв себя и Грувдара за костяным щитом, обёрнутым лозами, я взорвал грибницы, растущие на потолке.

За непроницаемым костяным щитом послышались крики и кашель, а после — сипение задыхающихся людей. Удовлетворённо кивнув, я развеял заклинание. Споры, парящие в воздухе, превратились в прах, как укрывавшие меня щиты.

Осмотревшись по сторонам, я увидел три сотни бойцов, лежащих на каменном полу. Все до единого сжимали в руках оружие и судорожно хватали ртом воздух.

— Слушайте сюда! Теперь я ваш глава. Антипа мы вылечим, и он продолжит руководить вами во время моего отсутствия. Как я и обещал, я дам вам работу и шанс вести нормальную жизнь. Воспользуетесь вы этим шансом или нет — дело ваше. Вы не рабы и вольны уйти в любой момент. Вы слышали клятву, она распространялась только на Антипа Ивановича. Но если вы останетесь и будете трудиться на совесть, то получите щедрое вознаграждение. Если же решите отомстить мне за смерть своих собратьев, помните, что в ваших телах всё ещё живёт грибница, и я могу перекрыть вам кислород в любую секунду…

Я ещё долго говорил о нюансах нашего сотрудничества и о том, как собираюсь использовать их силу. Не забыл упомянуть о вознаграждении и каре за нарушение правил, которые я установлю. Наёмники сидели на полу и внимательно слушали. Сопляк, заявившийся к ним полчаса назад, исчез. Вместо него появился сильный лидер, подаривший им жизнь и пообещавший улучшить её в будущем.

Да, я мог взорвать грибницу и просто подождать десять минут, сидя под щитами, а после прогуляться по пещере полной трупов. Более того, это было бы довольно прибыльно, так как добра у Воронов хранилось немало. И наёмники это прекрасно понимали. Однако же, перед ними стоял не инфантильный подросток, который победил чудом, а бывалый воин, одолевший их главного в честном бою. Воин, держащий своё слово и проявивший милосердие по отношению к их предводителю.

Пока я говорил, Грувдар остановил кровотечение и пришил пальцы. Антип удивлённо смотрел на руку, перебинтованную лозами, и внимательно слушал рекомендации Грувдара.

— Твоя пальца не шевелить. Три дня. Будет шевелить, пальца не прижиться, ходить калекой. Понять?

Антип с открытым ртом пялился на говорящую деревяшку и кивал. Да и немудрено. Обычный человек может встретить бога примерно никогда. А тут перед ним пляшет полубог. Мало того, он ещё и пришивает пальцы.

— Грувдар, родовое кольцо, — потребовал я, протянув руку, и в неё тут же лёг кругляш с символикой дуба. — Антип Иванович, присягаешь ли ты мне на верность? Готов ли верой и правдой служить Дубровским? Готов ли взять фамилию Продубровский?

Антип молча взял кольцо и, напялив на палец, сказал:

— Клянусь.

— Клятва принята. И помни, если предашь, то тебя и твоих людей ждёт жестокая и неминуемая смерть. Ладно, я вынужден вас покинуть. У меня куча дел, а вам есть что обсудить, — я кивнул собравшимся и крикнул: — Тимур, мы уходим!

Парня я развязал десятью минутами ранее, и теперь он стоял в толпе наёмников, слушая мою речь.

— Иду, Виктор Игоревич! — отозвался он, проталкиваясь в центр круга.

Я использовал амулет Крысова и открыл портал, ведущий в карманную реальность.

— Оставайтесь здесь. Я скоро вернусь и скажу, что делать дальше, — пожав руку бывшему лидеру Воронов, я шагнул в портал, услышав за спиной команду Антипа:

— Смирно! Отдать честь новому главе!

Миг — и я, Грувдар и Тимур оказались там, где дневной свет никогда не гаснет. В месте, где вечное лето, зелёная травка, а ещё…

Где долбанный Иггдрасиль? На клочке земли, куда я высадил куст, красовался глубокий кратер, но мирового древа нигде не было. Я тут же повернулся к Грувдару, решив, что это он сожрал моего друга, пока меня не было. Увидев мой взгляд, дендроид возмущённо замахал ветками.

— Чего смотреть? Моя быть с твоя! Без понятий, где деться куст! — пробасил древень.

Грувдар говорил ещё что-то, но я его уже не слушал. Из развалин замка показалось три десятка жутких тварей. Они двигались к нам, в унисон повторяя всего одну фразу:

— Жрать. Он хочет жрать…

Content

Не грози Дубровскому! Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23