Глеб Кащеев

Живые отражения: Белая принцесса

Ты никогда не знаешь,

что тебе по-настоящему дорого,

пока тебе не предложат предать это.

(Из сборника цитат Красной Королевы).

Ты никогда не знаешь, что тебе по-настоящему дорого,

пока тебя не попытаются заставить предать это.

(Из сборника цитат Красной Королевы).

ЧАСТЬ 1: ВОЙНА

Глава 1: Новая королева.

Я так и не поняла в какой же момент совершила ключевую ошибку. Ту, из-за которой все сломалось к чертям. Тогда ли, когда поверила Марко, что я и есть та самая легендарная «Красная Королева»? Или же когда испытывала настоящий экстаз, глядя как легионы мрака, того самого мрака, которого боятся, как самой смерти во всех мирах, как эти облаченные в черное рыцари опускаются передо мной на одно колено и искренне радостно кричат: «Виват Королева!» Этот момент вскружил голову как шампанское и не дал трезво посмотреть на то, что происходило вокруг.

Когда я предала себя и пошла на поводу у событий? Где потерялась? Даже получи волшебную возможность вернуться в прошлое, то не смогу ничего исправить, потому что просто не знаю какую дату выставить на воображаемой машине времени.

Ощущение, что мироздание обыграло меня в шахматы, где все мои ходы с самого первого были неверны и вели к проигрышу. Не зря я никогда не любила эту дурацкую игру.

Ответ я так и не узнала. Видимо такие ошибки зашиты в мою ДНК и не исправимы в принципе.

Возвращаясь мыслями в прошлое, я всегда вспоминала, это родившееся на площади ощущение, что накачана энергией по самую макушку. Хотелось вдохнуть еще и еще этот пьянящий воздух, пропитанный восхищением мной, хотя в легкие уже не влезало больше. Пальцы на руках, ноги и позвоночник покалывало, прямо как перед нырком в отражение, но только я никуда не исчезала. Стояла на балкончике над ликующей толпой и впитывала, впитывала эту чистую энергию радости тысяч воинов, которые наконец обрели свою легендарную повелительницу.

Помню, как окрыленная уходила с площади под радостные крики. Я не шла, а летела над каменным полом. Грудь переполняла какая-то невообразимая радость и мне хотелось пить ее и пьянеть еще больше, хотя в груди уже больше не было для нее места – там была одна клокочущая готовая вырваться энергия.

А еще я хотела убить Марко.

Он все знал и молчал! Обманывал меня с самого начала! Он был лично знаком с Красной Королевой и, зараза, узнал меня с первого взгляда. Более того, он же и приказал взять меня в Трест. Теперь понятно почему.

Его спасло только то, что в моей душе в тот момент не было места ярости. Непонимание, удивление, радость, вдохновение, восторг… где там найти уголок для злости?

Похмелье наступило после.

Вы только попробуйте представить каково это: еще вчера быть запутавшейся кандидаткой в курсанты, а на утро проснуться королевой, причем той, о которой уже сложена куча легенд. Авансом.

С тех пор, как я научилась перемещаться между альтернативными вселенными при помощи отражений в воде, у меня постоянно было ощущение, что мои скитания не случайны и некий таинственный кукловод постоянно дергает за ниточки, направляя меня по одному ему известному пути. Когда я попала в единственную во всех мирах организацию подобных мне ныряльщиков в отражения – Трест – то выяснилось, что распоряжение о приеме меня на работу всесильному главе прислала некая могущественная личность, которой не принято отказывать. Я подозревала, что это дело рук мрака, да только даже близко не осознавала, насколько все запущено.

Единственный человек, которому я доверяла, о ком постоянно думала, вспоминая его серые ехидные глаза и невозможно очаровательные ямочки на щеках, возникающие каждый раз, когда Марко улыбался – и тот оказался с двойным дном. Мало того, что он и был тайным главой Мрака, так еще и, оказывается, знал про меня куда больше, чем я сама.

Идя по пути легендарной Красной Королевы и пытаясь найти хоть какие-нибудь сведения об этой таинственной даме, я регулярно получала весьма персональные послания, оставленные как будто специально для меня. Сначала я считала их совпадением, потом полагала, что меня заманивают в ловушку, но в финале… в финале оказалось, что и Красная Королева, и тот самый могущественный кукловод, которому как по нотам подчинялось все вокруг – это все я. Только какая-то иная я, о которой мне пока неведомо. Одновременно и из персонального будущего, когда я стану намного мудрее и коварнее, и из общемирового прошлого, куда неизвестно как перенесусь и подготовлю эту грандиозную ловушку на саму себя. Чтобы протащить глупенькую девочку из Сумкино Тобольской области через кучу приключений и выкинуть в красном плаще на площадь перед торжествующим войском.

«К нам вернулась Красная Королева», – ликовала толпа. Одна я как дура стояла, наслаждалась этой энергией, растеряно хлопала глазами и даже не представляла во что вляпалась, и что должна не радоваться, а паниковать.

К этому моменту я уже потеряла все, что имела и ценила: свою прежнюю привычную жизнь, дом, родной мир и даже мать с отцом, неожиданно выяснив, что была подкидышем. Я словно возникла из ниоткуда, а теперь должна жить с пониманием, что и исчезну в никуда, ведь моя одновременно последующая и предыдущая жизнь известна до мелочей. Непонятно только каким образом я перенесусь на десятки лет назад, подниму из руин западное королевство, создам тот самый Трест и полицию для ныряльщиков, которую теперь именуют Мраком, подготовлю все для глупой рыжеволосой девчонки в будущем, написав подробные инструкции для себя самой и всех участников этого спектакля, после чего исчезну. Насовсем.

Судя по хроникам, я умру еще достаточно молодой. Думаю, что, если заглянуть в учебники, можно даже узнать в каком году это произойдет. Почему я не продолжила править? Зачем все это было? Я чем-то смертельно заболела? На меня охотился неведомый враг, и я знала, что погибну от его рук? Этого история уже сказать мне не могла.

Жуткое ощущение. Память о том, что с тобой будет потом.

Пока шла с Марко по коридору в его кабинет, экстаз постепенно проходил, уступая место ощущению мухи в паутине. Теперь, куда бы не рыпалась, все равно конец то известен. Красная Королева есть во всех учебниках истории. Исследованию моего характера, загадки появления и исчезновения посвящены целые тома психологов и историков. Хорошо, хоть конец у меня еще более-менее открытый – просто уехала в очередную экспедицию и не вернулась. Могло быть и хуже. Каково, например, жить, зная дату своей казни и рассматривать фотки или рисунки того, как твоя голова летит вниз после падения гильотины?

Когда я вошла в кабинет Марко, то была еще опьянена воодушевлением, поэтому он не получил и половины того, чего заслуживал:

– Сволочь! Ты все знал! С самого начала! Врал мне, глядя в глаза!

Марко тяжело вздохнул. Он явно давно готовился к этому разговору и боялся его, а я повела себя ровно так, как он ожидал. Опять. Зараза такая, откуда он меня так хорошо знает?

– Я никогда не врал тебе и, кстати, уже клялся в этом. Да, недоговаривал, но исключительно то, что ты сама же и запретила рассказывать. Зато теперь больше секретов между нами нет. Честно!

– Рассказывай все! – стоя в метре от него, я взглянула в его глаза исподлобья и разъяренно сдунула в сторону непослушную рыжую прядь. Не то, чтобы она сильно мешалась, но так я выглядела более решительной, и он лучше почувствует мое состояние.

– А больше и нечего рассказывать…

– Я сказала все! Как ты со мной познакомился, как я оставила тебе инструкции. Все!

Он вздохнул:

– Все началось, когда ты спасла меня. Вытащила из итальянских трущоб, перенесла вперед во времени – не спрашивай как, я и тогда не понял, не знаю и сейчас – и отправила получать образование в известный в Европе частный колледж и университет. Еще на нашей с тобой Земле. В день выпуска, когда я вместе с однокурсниками нарядился в мантию и бодро кидал квадратную академическую шапочку вверх, меня забрали с праздника, даже не дав попрощаться, привели в штаб Мрака, который тогда так еще не назывался, где ты объявила меня своим заместителем и наследником. Шок, по-моему, был у всех, включая меня. Как только я прошел обучение и был благосклонно принят остальными генералами, то получил от тебя подробные инструкции о том, что мне предстоит делать, когда… твоя молодая копия… ну то есть ты объявишься в столице Западного Королевства.

– Дальше!

– Дальше ничего нового для тебя нет. Все инструкции заканчивались на сегодняшнем дне, когда я надел на тебя алый плащ и вывел на балкон перед построившимся войском, где ветераны, естественно, тут же опознали тебя как их повелительницу. Мне было заявлено, что дальше ты сама во всем разберешься, – смущенно улыбаясь произнес он. – Моя партия сыграна. Дальше игру ведешь ты сама.

Марко опять выглядел как растрепанная ворона. От того величественного воина, что только что стоял рядом со мной на балконе, не осталось и следа. Даже несносные ямочки на щеках, которые с самого начала сводили меня с ума, были сейчас какими-то комично-детскими.

Что-то он не договаривал. Это было очевидно.

– Ах, да… вот еще. Последнее. Чуть не забыл.

Марко, подошел к столу, вытащил из ящика большую связку ключей, взял мою руку – прикосновение его пальцев обожгло как разряд тока – и вложил их мне в ладонь.

Я недоуменно уставилась на почерневшее от времени кольцо, на котором болтался с десяток разноцветных ключей: медных, стальных, железных и даже синих из какого-то странного металла с радужными побежалостями.

– Что это? – спросила я и только в этот момент увидела на утолщении кольца клеймо. Тот же герб с тремя полумесяцами, что и в замке Красной Королевы. В моем замке.

Боже, как же сложно к этому привыкнуть. Если это вообще возможно. Мой собственный замок…

– Я не знаю. Ты сказала, что разберешься, – непринужденно пожал он плечами.

Настроение у него было приподнятое. Еще бы: столько времени тащить на себе груз в одиночку, а тут, наконец, появилась та, что сразу все разрулит и решит все проблемы так же, как двадцать лет назад. Только он, дурак, никак не поймет, что я – это не та мудрая тетка, которую он знал. До нее мне еще расти и расти, и не только в талии и бедрах.

– Когда? Когда я все тебе рассказала? Сколько лет мне тогда было?

Он вздохнул, подошел к окну и рассеянно выглянул на улицу. Почему-то ему стало некомфортно смотреть мне в глаза.

– Сложно сказать. Я хорошо запомнил тебя только в детстве, когда мы общались больше всего, но для десятилетнего мальчишки все дамы старше пятнадцати кажутся очень взрослыми. Если честно, я не могу сейчас понять сколько тебе было тогда. Может двадцать пять, но может меньше или чуть больше. Боюсь, что точно уже не вспомню. Ты точно была чуть старше, чем сейчас, но именно что чуть.

Он сделал паузу, глядя в окно, как будто собирался с мыслями. Я молчала, зная, что он продолжит сам.

– Потом ты пропала. Во время выпускного люди в черном представились твоими посланниками, сказали пароль, и протащили через отражение к тебе в кабинет… в этот кабинет. Я был испуган и ошеломлен – ведь тогда я нырнул в первый раз в жизни.

Марко тяжело вздохнул и поморщился:

– Ты стояла спиной ко мне, глядя в окно. За столом сидели два генерала. Ты объявила меня наследником, отдала несколько распоряжений мне и сопровождающим и все. Ты даже не обернулась и не взглянула на меня. Сказала то, что было необходимо, махнула рукой и исчезла. Так началась моя быстрая карьера здесь. Мне было очень обидно, что после стольких лет, когда я с трепетом ждал встречи с тобой, все прошло так… сухо. Как будто я был твоим проектом и та душевная теплота, что осталась в памяти мальчишки не более чем тонко просчитанная манипуляция.

В его голосе сквозила обида и вообще по интонации казалось, что он с трудом сдерживает слезы.

– За то время, пока я рос от курсанта до генерала, мне говорили, что ты следишь за моими успехами, но ты так ни разу и не пришла, если не считать одного памятного вечера. К тому времени тебя уже считали бесследно исчезнувшей, а я обживал этот кабинет как новый командор Мрака. Ты неожиданно возникла в темном углу. Лицо было скрыто длинным красным капюшоном и, как мне показалось, ты была в маске, как будто только что сбежала с карнавала. Эта встреча была короткой. Ты передала мне инструкции – целый том записей как мне поступить с тобой в будущем – и снова исчезла. Тогда я видел тебя в последний раз.

– И почему ты решил, что та женщина – я?

– О, поверь. Твой голос я узнаю легко. Я не знаю почему ты не открыла лицо. Возможно, чтобы не травмировать меня. Ты тогда вольно обращалась со временем, так что неизвестно сколько тебе было лет. Возможно, что на твоем лице были какие-то увечья, которые ты хотела скрыть. Я напридумывал себе кучу гипотез, но так и не знаю какая правильная.

– Но почему ты молчал все это время?! Почему не рассказал мне все сразу? – крикнула я, не сдержавшись.

– Такова была инструкция. Самая строгая. Узнай ты раньше, все сломалось бы. Теперь я в точности выполнил то, что ты просила. Почти. За исключением одной рекомендации. Ты тоже считала ее важной, но, мне кажется, заранее подозревала, что с ней я не справлюсь. Потому и советовала.

– Советовала что?

– Не влюбляться в тебя, – спокойно ответил он, повернулся и посмотрел мне в глаза.

Я подавилась словами и забыла, что именно хотела спросить.

– Почему? – только и смогла выдавить из себя. Самый глупый вопрос в такой ситуации. Мне только что в любви мимоходом признались, а я стояла и ресницами хлопала.

– Потому что у наших отношений нет будущего. Очевидно же. Это был не приказ, а совет из жалости. Ты же знала, что я не справлюсь и не послушаюсь. Просто не хотела впоследствии причинять страдания.

Повисла длинная невыносимая пауза. Я лихорадочно искала слова, но в голове было пусто, как в только что сданной квартире в новостройке. Только сквозняки и эхо. Марко опять отвернулся к окну и делал вид, что там происходит что-то любопытное. Ему было неловко смотреть мне в глаза в этот момент.

Мне хотелось бы сказать, что это все неправда: что можно найти способ остаться вместе, если захотеть, что, даже если мне суждено перенестись в прошлое, то можно отправиться туда вместе… но я знала, что это все неправда. Все уже произошло и ничего нельзя изменить.

И где, скажите, тут эта чертова хваленая свобода воли?

«К командующему нельзя! Он занят!», – раздался мужской голос за дверью, а ему резко ответил решительный голос Насты: «Я знаю. Сидеть!»

Дверь стремительно распахнулась. Где-то за порогом мелькнули Том и Мирра, но в комнату не вошли. Внутрь, как ураган, ворвалась только подруга.

– И как прикажешь это понимать? – возмущенно заявила она, уставившись на меня.

– Лорд, она… я не успел… – залепетал юный раскрасневшийся адъютант, заглянув в дверь.

Марко только устало махнул ему рукой, дескать все в порядке.

– Я сама ничего не понимаю, – ответила я. – Но это все объясняет. Ты же читала записку в замке в книге из моего детства. Ее могла написать только я сама.

– Ты – Красная Королева? Серьезно?

– Марко вот только что рассказал мне как в прошлом я оставила ему инструкции по приготовлению себя.

– То есть ты все знал? – возмущение Насты нашло нового адресата.

– Анастасия Рябушинская, как вы разговариваете со своим командующим? Вы только что дали присягу… – притворно строгим голосом ответил командор Мрака.

– Да пошел ты, – не зло ответила она и опять повернулась ко мне.

– Мда… приобрел я сегодня новобранцев на свою голову, – улыбнувшись пробормотал Марко и снова уставился в окно.

Я ответила за него:

– Похоже, что все это правда. Красная Королева – это та, кем я стану в будущем. То есть в прошлом. Без понятия каким образом – ни мне, ни Марко сие не известно. Он говорит, что все инструкции, которые я ему оставила, заканчивались моментом присяги, и что теперь делать я вообще не знаю.

Наста длинно и витиевато выругалась. Так как фраза была на чешском, я не поняла и половины, хотя думала, что язык столицы королевства за это время уже успела прилично изучить. Она пододвинула к себе стул, села лицом к спинке и облокотилась на нее руками. В черных латах солдата Мрака Наста выглядела очень непривычно. Раньше многих обманывала ее мягкая внешность и женственные платья. Разве что пострадавшие на дуэлях с ней мужчины могли похвастать тем, что знали, какова она в гневе. Сейчас форма словно вытащила и проявила как на фотобумаге ее настоящую сущность.

– Ну что ж, придется править, – резюмировала она, – и не думай, что я дам тебе вот так просто свалить от меня в прошлое. Мы отправимся туда вдвоем!

– Поверь, у меня нет никакого желания бросать всех… – я покосилась на Марко. Тот старательно делал вид, что не слушает наш разговор.

– Возьмешь меня советником? На министра не потяну, солидности не хватит, а вот главной советчицей – запросто, – улыбнулась она.

– Да во Мраке вроде нет такой должности…

– Да при чем тут Мрак? Я про королевство! Про свою родину! – возмутилась Наста.

Марко быстро обернулся:

– Александра пока нужнее тут. С Трестом и королевством ничего не сделается, а у нас много проблем, которые надо решать уже сейчас.

– Это какие же? – скептически спросила Наста.

– Например, где искать и что делать с оставшимися сторонниками Влада. Нужно найти и исследовать тот портал, с помощью которого он намеревался натравить орды диких на остальные миры. Ведь он мог и уцелеть…

Я возмущенно посмотрела на него, но Марко тут же возразил:

– Да, я знаю, что ты видела огонь и дым, но это ничего не значит. Мог сгореть, например, трансформатор, а сам прибор в целости и сохранности до сих пор стоит себе в том мире. Как ты понимаешь, починить блок питания больших проблем не составит. К тому же, кто сказал, что портал был один?

Я удивленно приподняла бровь.

– Да, да. Я и говорю, что дел полно. Ты появилась очень вовремя, ведь у тебя потрясающее чутье на правильные решения. Генералов всегда поражало как ты находила совершенно нетривиальные и неочевидные выходы из, казалось бы, неразрешимых ситуаций…

– Это не я, – обрубила его на полуслове, – не путай меня с той, кого ты знал когда-то. Да и то, как я теперь поняла, не очень-то и знал. Может быть я стану той правительницей, может быть нет. Знаешь, мне как-то хочется верить в существовании свободы воли и выбора. В любом случае, сейчас я – не она. Никаких решений принимать не умею и, если вы, умные мужики, будете во всем слушать юную дуру, ни к чему хорошему это не приведет. Всего несколько месяцев назад я была обычной секретаршей. Девочкой на побегушках. От того, что ты напялил на меня красный плащ, у меня ни знаний, ни способностей не прибавилось.

– Ну да. Только неопытная девочка на побегушках практически в одиночку спасла развитые миры от диких орд Влада, с которым мы не могли годами справиться.

Я невольно вспомнила, как столкнула раненого лидера повстанцев к вскормленной им же толпе диких. «Ваш бог свергнут!» Как его растерзали, я смотреть не смогла.

– Ты забыл упомянуть, что он начал активные действия как раз из-за меня. Это я ненароком создала угрозу и с трудом с ней справилась!

– Говорил же, что у тебя очень нетривиальные пути решения многих неразрешимых проблем, – обворожительно улыбнулся он.

– Простите, я вашей прелюдии не мешаю? – поинтересовалась Наста.

Я в шутку замахнулась на нее первым, что попалось под руку – массивным пресс-папье с письменного стола Марко. Наста совершенно невозмутимо невинно улыбалась, хлопая ресницами.

Марко только усмехнулся:

– Короче, королевство подождет. Завтра утром жду тебя здесь, чтобы обсудить текущие дела. Сегодня ты все равно ничего не соображаешь. Да и новобранцам в день принятия присяги полагается выходной. За счет него местный бар за сутки месячную выручку делает.

– А не слишком ли ты раскомандовался, – с улыбкой спросила я, – если перед тобой сама Красная Королева?

– Я по-прежнему командор, а ты, прости, но это юридический факт – просто почетный генерал. Типа английской королевы в нашем с тобой мире. За тебя тут любой душу и жизнь отдаст, «боже храни королеву», и все такое, но приказы отдаю я. По крайней мере пока.

– Зануда, – бросила я через плечо, встала и кивнула Насте, – слышала? Командир велел напиться. Пошли.

– Завтра к десяти… – начал было Марко, но я уже хлопнула дверью.

Конечно, расслабиться не получилось. В бар то мы завалились и даже оккупировали столик на шестерых несмотря на то, что там даже у стойки места не было. Сплошные черные латы везде, как шпроты в банке. Да вот только появление Красной Королевы, пусть даже и без плаща, действовало на окружающих как чихнувший человек в разгар эпидемии. Нам мигом освободили чуть ли не половину бара. Только после того, как я выбрала столик, за соседние осмелился вернуться народ.

Говорить пришлось тихо, ибо вокруг нас стояла напряженная тишина. Мне казалось, что солдаты даже пить при мне стеснялись. Внешне мы практически не отличались от остальных – та же черная форма, что и на остальных. Разве что Мирра засунула за пояс любимый кинжал, больше похожий на кортик.

– Ты же понимаешь, что мы сгораем от нетерпения, – с натянутой улыбкой, сверкая карими глазами произнесла Мирра. Единственная за этим столом, так и не нашедшая себе пары. Том уже совершенно привычным жестом приобнял Насту за плечи. Стремительно повзрослевший за последние месяцы Ник держал за руку Катерину – солдата спецназа Мрака, единственную, кто не принимал участие в недавних приключениях моей команды.

– Марко… ну и остальные, утверждают, что я и есть Красная Королева. Та тетка, о которой вы столько слышали, заранее описала, где и когда я появлюсь и оставила подробный рецепт как приготовить юную рыжую девицу так, чтобы она стала… ну в общем той, кем должна стать. У меня еще мозг плывет, я сама ничего не понимаю.

– Ну такому свидетелю сложно не поверить, – кивнула Мирра с многозначительным выражением лица, – хотя ты знаешь, я с самого начала ощущала, что есть в тебе что-то такое, что заставляет людей идти за тобой. Даже на смерть, если придется.

– Прекрати! – я почувствовала, что мои щеки горят. – Никогда я не воспринимала вас как подчиненных. Вы мои друзья и приказывать вам я никогда не буду!

– Это не важно. Ты поняла.

– Я тем более верю! – вскинулась Катя и восторженно посмотрела на меня своими пронзительными голубыми глазами. Вот уж кому точно было все равно, считаю ли я сама себя той самой легендарной создательницей Мрака. – После того, как сбылись все пророчества одно за другим… – начала она.

– Какие еще пророчества? – нахмурилась Мирра.

– Ну как же… знаменитые девять подвигов Королевы. На моих глазах Александра повторила все из них, что можно было осуществить в этом времени. Ну вы понимаете, что заново создать Трест и Мрак уже невозможно. Сами смотрите: убитого Тома в Аваллоне воскресила? Армию, направившую на нее оружие, остановила одним словом? Снизошла даже до отбросов – диких, которых боялся даже сам мрак – и спасла их детей, переправив в другой мир. Ну и так далее по списку. Командор мне ничего не говорил заранее, но я и сама все поняла. Нужно слепым быть, чтобы не увидеть кто передо мной.

– Но ты же понимаешь, что я не та легендарная властительница. Я ничего не знаю и не умею… – попыталась я возразить фанатику.

– Это не важно. Решения Красной Королевы всегда шли от сердца. Этим она и побеждала. Не имеет значения что ты знаешь. Главное, что ты – это ты, – Катя смотрела на меня с таким восхищением, что я снова почувствовала, что краснею.

Смутившись, я надула щеки и с шумом выдохнула воздух, не зная, что еще сказать.

– Она права, – иронично улыбнувшись сказала Мирра. Вот уж кому черные латы шли как нельзя лучше. Если Насту они преобразили в пока слабо знакомую мне решительную воительницу, то Мирра смотрелась в них так органично и красиво, что казалось даже странным почему она раньше предпочитала наряд флибустьера, а не форму мрака.

Я удивленно взглянула на нее.

– Несмотря на то, что все, за исключением Ника, и старше и опытнее тебя, мы же пошли за тобой против всех самых могущественных сил. Был момент, когда мы являлись врагами Треста, Мрака и ренегатов одновременно. И, в конце концов, выжили вопреки всем обстоятельствам, и даже вроде как победили. Так что не переживай. Ты справишься. Просто будь собой.

Наста отхлебнула пива и довольно заявила:

– Вообще мне кажется, что ты сейчас слишком сильно заморачиваешься. Будь собой – это верно сказано. Живи этим днем. Сейчас нам приказано веселиться, так что я все-таки намереваюсь отпраздновать свою присягу. Ну и знакомство с легендой заодно. Эй, бармен, – крикнула Наста в сторону стойки, вскочив со своего места, и в заведении тут же наступила напряженная тишина. Было слышно, как часы на стене тикают. Все солдаты мрака вслушивались что же именно закажет себе столик, где сидит Красная Королева. Наста растеряно оглядела с полсотни внимательных лиц и медленно осторожно и растеряно присела обратно на скамью.

– Знаешь… пойдем лучше домой, – тихо сказала я. – Что-то настроение у меня не для бара.

– Гм. Как-то уже согласна, – ответила она.

– А я останусь. Вот еще – стесняться чьих-то глаз, – воинственно заявила Мирра.

– Ну и правильно. Вы отмечайте, а мы пойдем, – добавила я.

Наста жестом показала Тому, что провожать нас не нужно. Пусть тоже отдохнет, а нам еще нужно поболтать о своем.

Мы вышли в морозную ночь. Зима медленно набирала силу. Даже в этом теплом месте, где располагалась штаб-квартира Мрака, бывало, что лужи под утро хрустели корочкой льда. В Праге, где находился Трест, наверное, уже сугробы вовсю.

– К тебе или ко мне? – спросила Наста. Подруга чувствовала, что одной мне сейчас оставаться не следует.

– Давай ко мне. Здесь моя квартира больше.

Это в родной Праге у Насты был настоящий особняк с кучей комнат, а тут всем друзьям выделили достаточно скромные двухкомнатные апартаменты в одном доме и только для меня Марко расстарался. Я занимала целый этаж. Звучало круто, но по факту это означало квартиру с четырьмя большими комнатами и кухней. Зачем мне такие просторы я до сих пор понять не могла. Всю жизнь ютилась в одной комнатке и уже привыкла к спартанской обстановке, когда спишь просто на матрасе на полу. Здесь же только спален было зачем-то аж две штуки. Ну вот теперь хоть пригодится вторая.

На полпути к дому Наста остановилась и слишком внимательно рассматривала стеклянные витрины закрытого на ночь магазина. На мой немой вопрос она пояснила шепотом:

– Мне кажется, что за нами следят.

Я непроизвольно обернулась, и подруга одернула меня за рукав:

– Мне показалось. Но все равно так больше не делай.

– Даже если и следят, то, наверное, это Марко охрану приставил, – неуверенно предположила я.

– Может быть. Но мне, скорее всего, привиделось. Пойдем.

Мы проговорили почти до часу ночи, пока глаза не начали слипаться. Затем я приволокла свой матрас к ней в спальню – я так и не привыкла спать на кровати – чтобы продолжить разговор лежа.

Наверное, я вырубилась на середине разговора, потому что не помню, как заснула. Зато разбудил меня такой разряд тока, что я подскочила как ошпаренная и только через секунду поняла, что случилось.

Рыжая – моя электронная помощница, намертво прикрепленная к моему уху – разбудила меня из-за опасности. И сейчас эта опасность в виде мужчины в черной одежде со стилетом в руках смотрела на меня в упор. Он стоял посередине комнаты, ровно между мной и Настой, медленно разворачиваясь в мою сторону. Видимо в темноте до этого он не заметил меня, спящую на матрасике в углу.

Вот не знаю почему, но первым делом я заорала. Даже не завизжала, а зарычала, как испуганный хищник. Зря я это сделала, потому что убийца тут же ринулся на меня.

Я не успевала переместиться, ведь для этого был нужен хотя бы стакан воды. Не успевала перестроить с помощью рыжей зрение, чтобы нырнуть в те крохотные капли влаги, что постоянно летают в воздухе. Даже мой меч сейчас лежал в другой комнате и мне нечем было защитится. Единственным шансом спастись было бегство. Благо, дверь ко мне была ближе. К ней я и прыгнула с места, но подлое одеяло опутало ноги и у меня получилось только эффектно упасть, пребольно ударившись локтями и подбородком о пол. Во рту тут же появился вкус крови.

Зато удар кинжалом пришелся в пустоту. Убийца предугадал мое движение к двери и если бы не неожиданное падение, то сейчас приколол меня к стене как насекомое булавкой. Клинок у него был еще длиннее, чем кортик Мирры. Узкое лезвие, как игла, сантиметров тридцать, не меньше.

Я быстро перевернулась на спину и невольно встретилась с ним взглядом. Выражение лица убийцы было странное, как будто он удивлен происходящим не меньше меня. Не ожидал, что я проснусь?

Только тут я поняла, что черная одежда на нем – это доспехи мрака.

Я никогда раньше не видела этого человека, ибо запомнила бы эти узко посаженные резкие голубые глаза, смотревшие на меня как двустволки, и рыжие волосы, собранные в мини-хвостик на затылке. Но, тем не менее, меня пытался убить один из «своих».

Мой мозг автоматически подмечал мелочи, пока тело погружалось в пучину шока. Адреналин, наложенный на внезапное пробуждение, ударил по вискам так, что в глазах потемнело, а медлить было нельзя. Еще доля секунды и следующий удар приколет меня к матрасу. Рыжая уже дала разряд тока в правое подреберье. Значит удар нацелен туда.

Вскочить я не успевала. Увернуться, с запутавшейся в одеяле ногой, тоже. Все, что мне удалось, так это лягнуть свободной стопой наудачу. Мне повезло: попала нападавшему чуть выше колена, правда не очень серьезно – латы смягчили удар. Ногу не сломала, а просто отбросила его на пару шагов назад и обеспечила себе чуть-чуть форы. Совсем чуть – для бегства этого было катастрофически мало. Я успела только судорожно на четвереньках выползти за дверь, волоча за собой на ноге дурацкое одеяло. Обернулась и замерла, глядя как убийца вновь летит ко мне, занося кинжал.

Глава 2: Все дороги ведут в Рим

Говорят, что в таких случаях перед глазами проносится вся жизнь. Не знаю… я просто замерла от ужаса и смотрела как в бесконечно растянувшемся времени медленно движется нож, направляясь точно мне в грудь. Если бы еще в шею – был бы шанс увернуться, но, сидя на коленях, запутавшись в одеяле, ни отбить, ни избежать такого удара я никак не могла. Только не тогда, когда здоровый, под два метра, детина всей массой вкладывается в укол.

Я просто закрыла глаза. Это самое смелое, что смогла сделать перед смертью.

Раздался странный всхлип, а потом стук падения закованного в латы тела на пол. На секунду я даже подумала, что вдруг это меня уже убили и я лежу на полу, просто не осознав этого?

Открыла глаза и еще некоторое время пыталась сообразить, что же произошло. Убийца лежал на паркете в медленно выползающей из-под его тела красной луже, а в проеме двери стояла Наста со шпагой в руках. Лицо у нее было бледное, волосы всклокочены, а заляпанная красными брызгами ночнушка порвалась от неловкого резкого движения. Боже, как хорошо, что она вчера повесила портупею со шпагой на спинку кровати! И слава всем богам, что она так быстро сориентировалась. Даже будь у меня меч, не уверена, что смогла бы серьезно поранить соперника в латах. Наста, как опытная шпажистка била наверняка, в шею.

– Что… произошло? – растеряно спросила она.

– Кажется… ты меня спасла, – прошептала я и невольно ощупала свою грудь. Раны все-таки не было.

– От…т…куда он взялся? – неожиданно начав заикаться, выдавила из себя подруга.

– Не знаю. Я проснулась, когда он подходил к кровати. Меня Рыжая разбудила.

Наста взглянула на мое ухо. Электронная помощница, подсоединенная к непонятно откуда взявшимся имплантам, которые я до этого принимала за обыкновенный пирсинг, являлась вершиной технологии куда более продвинутого в плане электроники мира, чем даже родная Земля. Она обладала невероятной вычислительной мощью и всегда предупреждала меня об опасности, запоминала, анализировала и показывала перед глазами любую информацию, закачав в себя чуть ли не все энциклопедии мира, и даже помогала изменить зрение, чтобы перемещаться при помощи отражений в каплях воды, витающих в воздухе.

Шпага звонко щелкнула, выпав из руки Насты. Она автоматически вытерла окровавленную руку о ночнушку, оставив на той еще одно некрасивое бордовое пятно.

– Ты что? Ранена? – испугалась я, попыталась вскочить и рухнула, забыв про обмотавшееся вокруг щиколоток одеяло. Приземлилась неудачно – прямо на убийцу, из-за чего тоже перепачкалась в его крови.

– Нет, – тихо ответила Наста и медленно опустилась на пол, – просто я впервые убила человека. Он что – из наших?

Я наконец высвободилась из плена постельного белья, подскочила к ней и присела рядом.

– Ты же столько дуэлей выиграла! Я же слышала, что даже под судом была за убийство.

– Никогда не била насмерть. Тот случай… даже его друзья признали, что он сам виноват. Рана в ногу была легкой, если бы этот идиот согласился перевязать, а не послал лекаря куда подальше и не ушел в недельный запой. Суд так и признал: причина смерти пьянство, а не моя рана, хоть заражение от нее и пошло. А вот так, живому человеку в горло… никогда еще…

Я обняла ее, чтобы хоть как-то успокоить, и тут же поняла, что рассиживаться нельзя. Кто сказал, что убийца был один? Может быть его напарник тоже в доме или ждет под окнами. А вдруг вообще это те, кого Марко приставил охранять нас? Их точно двое или трое. Сейчас остальные поймут, что этот не справился и что тогда сделают? Сбегут или пойдут нас добивать?

Пришлось бросить подругу и помчаться сначала на кухню, а затем в комнату. Я накинула на плечи куртку и вернулась к подруге с мечом в одной руке и стаканом воды в другой.

– Надо поднять тревогу. Возьми шпагу и будь наготове. Я к Марко, – сказала я и поставила стакан на пол, чтобы вода не разлилась после моего перемещения. Другой ныряльщик бы тогда вообще не смог бы вернуться, но я же особенная. Но даже мне так все-таки проще и быстрее.

Склонилась над поверхностью воды и вообразила лицо любимого. Мгновенный озноб, меня слегка качнуло вперед, отражение в воде на миг стало всем, что я вижу, а потом я оказалась в спальне Марко. У его кровати стояла чашка с недопитым кофе – вторая поверхность жидкости, благодаря которой я тут и оказалась.

Он открыл глаза, несколько секунд непонимающе моргал, пытаясь понять сон я или явь, а потом испуганно вскочил:

– Ты ранена?

Я Взглянула на себя, проследив за его взглядом. Черт, я и забыла, что вся в крови перепачкалась. Видок у меня был тот еще. Черная форменная кожаная куртка поверх серой пижамы с огромными красными пятнами на груди и животе. Да еще и меч в руках.

– Это не моя. На меня напали. Кто-то из Мрака. Быстрее пришли ко мне домой патруль… охрану… не знаю, хоть кого-нибудь. Там Наста… и я боюсь.

– Она ранена?

– Нет. Она его убила. Нам нужна помощь. Я возвращаюсь. Вдруг их там целый отряд.

И я позволила натянутой струне перехода выдернуть меня обратно к себе домой.

Вышло скомкано, нелепо и очень по-женски, но так даже лучше: я оставила Марко в таком ошарашенном состоянии, что это его только подстегнет. Ничего не поняв, он поднимет такую панику, что нас мигом спасут. Моя уверенность оправдалась: как только отвела Насту к кровати и накинула ей на плечи одеяло, а то ее бил крупный озноб, так сразу комната наполнилась людьми в черной форме.

Кто-то побежал обыскивать дом, кто-то выскочил на улицу. Несколько неизвестных мне сотрудников принялись осматривать труп. Кто-то, правильно поняв обстановку, сунул мне в руки стакан с чем-то коричневым, жестом показав на Насту. Я сначала не поняла, что это и просто передала ей. Та автоматически отхлебнула залпом и закашлялась. По комнате пошел аромат коньяка. Как ни странно, через пару минут это действительно подействовало и ее постепенно отпустило. Наста даже смогла подойти и посмотреть на тело.

Эксперт в черной форме в это время мрачно рассматривал электрошокер, снятый с пояса убийцы.

– Он действительно из наших? – удивленно спросила я.

– Нет, – эксперт посмотрел на экран смартфона, – жетон не пробивается по базе. Но он однозначно ныряльщик, а шокер – это якорь и это очень плохо. Очень. Джон, – позвал он напарника и передал ему устройство, – проверь номер. Его отняли у кого-то из наших, и я должен знать у кого. Тот сотрудник в опасности, если вообще жив.

– Разве это такая редкость и подобный нельзя купить на черном рынке Треста? – спросила Наста.

– Нет. Мы тщательно защищаем этот мир от проникновений извне и все, что может служить якорем и привести ныряльщика сюда, тщательно отслеживаем и конфискуем. Все случаи потери оружия или обмундирования наперечет и судьба каждой вещи нам известна. Этот отняли у нашего солдата менее суток назад, иначе бы мы уже знали о пропаже.

Наста посмотрела на меня:

– То есть убийца начал готовиться к заданию вчера – сразу как услышал о твоем появлении, – тихо сказала она.

– Но кому это вообще надо? Сторонники Влада атаковали бы раньше. У них было столько возможностей убить меня, что не было смысла дожидаться пока я окажусь в самом защищенном во вселенной месте.

– Казимир, – поморщившись сказала подруга, тяжело вздохнула и перевела взгляд на тело.

Глава Треста, а по совместительству еще и отец Насты, конечно, был той еще сволочью. Когда-то он уговаривал Мирру отправить его дочь на такое задание, с которого она бы не вернулась. Он заточил нас обеих в тюрьму и угрожал казнью. Если до него дошли слухи о возвращении Красной Королевы, то он совершенно точно всполошился, потому что до сих пор спокойно правил королевством на правах регента.

Если бы Казимир хоть как-то озаботился узакониванием своей власти, и особенно вопросами наследования трона, то мог бы еще побороться со мной, однако глава Треста настолько боялся переворотов, что не допускал даже малейшей возможности, чтобы хоть кто-то кроме него мог править на законных основаниях. Он был регентом, назначенным лично королевой, ожидающим ее возвращения и точка. Никаких прописанных процедур наследования или передачи власти к нему или от него не существовало. Это делало его положение незыблемым, но ровно до той поры пока не появлюсь я в официальном статусе.

Казимир знал, что я в курсе всех его грязных дел. Конечно, не всех, но для заключения в тюрьму хватило бы и распространения по мирам жуткого наркотика – чертовой пыли – выжигающего волю всем, кто на него подсел. Поэтому действительно, глава Треста был первой и, пожалуй, единственной кандидатурой на роль заказчика. Тем более, что убийца был ныряльщиком. Никто другой бы и не смог проникнуть в мир, где находилась штаб-квартира мрака. ИменноТрест объединял всех ныряльщиков кольца миров. И тех, кто работал легально, и тех, что занимался черными делами под крылом жадного до денег главы. Казимиру было проще всех нанять убийцу, способного меня выследить.

К тому же новость о моем появлении вряд ли уже настолько распространилась, и рядовые жители королевства еще не должны были знать, что их повелительница вернулась. Так быстро получить информацию мог только обладатель мощной службы разведки и сети соглядатаев.

Хотела бы возразить Насте и успокоить, что ее отец ни при чем, но не смогла. Вероятнее всего, она действительно только что убила человека, нанятого Казимиром.

Вот так, с места в карьер, на следующее утро после абсолютно бессонной ночи мы попали на оперативное совещание штаба мрака. Присутствие там курсантов было абсолютно исключено, но Насту пригласили в качестве основного свидетеля события. Так и не поняла на каких основаниях там оказалась я – то ли как жертва покушения, то ли все-таки мне как Красной Королеве уже стоило присутствовать на подобных заседаниях.

Глава контрразведки – должность у него была дико вычурная, командор чего-то там, так что я не запомнила ее в точности, но суть была понятна – напоминал всклокоченную и растревоженную посреди сна сову. Он доложил о тех фактах, что уже удалось установить:

– Наш сотрудник Герман, нагрудный номер 74521, вместе с напарником, Оскаром, нагрудный номер 87665, были найдены в беспомощном состоянии в одном из баров Праги, в мире Треста. Несмотря на симптомы, говорящие о крайнем опьянении, анализ крови не уловил алкоголя, зато выявил наркотические вещества и токсины, которые им, судя по следам на коже, вкололи в шею. По тем скупым показаниям, которые удалось получить на данный момент, на патруль напали внезапно, организованной группой и сразу же вкололи неустановленное вещество. Дальнейшее оба не помнят. У обоих – подчеркиваю – у обоих пропали шокеры и жетоны. Один из пропавших шокеров обнаружен на теле убитого в квартире… гм… – офицер запнулся, не зная, как точно меня именовать.

–Королевы. Мы поняли, продолжайте, – кивнул Марко.

– Судьба второго потенциального якоря, который может привести к нашей штаб-квартире, на данный момент неизвестна. Встроенный в оружие маячок заглушен.

Марко удивленно поднял брови:

– То есть они в курсе?

– Да, сэр. Напавшие на наших сотрудников знают, как мы отслеживаем пропавшие устройства и либо разрушили чип, что хорошо, потому что в результате шокер станет бесполезен как якорь, либо заглушили его. В этом случае опасность повторного проникновения более чем реальна. Я склоняюсь именно ко второму варианту. Информированность противника удивляет, и вряд ли они допустили ошибку, уничтожив чип во втором шокере, оставив его в первом.

– А жетоны? Разве они не могут быть якорем для перемещения сюда? – поинтересовалась я.

– Нет, хотя мы намерено распространяли эту дезинформацию, что с их помощью можно попасть к нам, – пояснил Марко.

– Тогда зачем они убийцам? Выдать себя за солдата мрака не сложно. Похожие латы даже на базаре Треста из-под прилавка продают.

Марко, смутившись, почесал переносицу и все же сказал:

– Система охраны в твоем доме аналогична той, что стоит в штаб-квартире. Любой посетитель служебных помещений без жетона вызывает срабатывание тревоги. Ее здесь отключают исключительно в день принятия новобранцев, да и то только в части здания. В твоем доме сирена бы выть не стала, но сигнал о чужаке тут же поступил бы на пульт охраны. Так что жетон был нужен убийце, чтобы войти незамеченным.

– То есть тебе докладывают обо всех, кто приходит ко мне в гости? – напряженно спросила я.

– Нет. Я просил мне не рассказывать. Но охрана знает. – ответил он и повернулся к контрразведчику. – Судьба второго жетона тоже неизвестна?

Тот неожиданно смутился. Зачем-то откашлялся, непроизвольно поправил пуговицу воротника.

– Милорд… это как раз самая важная деталь… на убийце был третий жетон. Не из тех, что отняли вчера у наших сотрудников.

– То есть как? Пропал еще кто-то из наших? – встрепенулся лорд Соверен.

– В том то и дело, что нет, сэр. Я не могу это объяснить. Жетон настоящий – охранная система его распознала, приняла и не подняла тревоги, но его нет в нашей базе выпущенных номеров.

– Тогда почему не сработала тревога? – нахмурился Марко

– Дело в том, что он числится среди зарезервированных для будущих новобранцев. В охранный модуль их прописали заранее.

– Не понимаю, – протянул седой генерал.

– Мы его еще не выпустили. Его не должно существовать в природе. Тем не менее, у убийцы он был. Со всеми степенями защиты. Значит, он тайком выпущен кем-то из наших. Так что потенциальных лазутчиков может быть еще сколько угодно.

За столом воцарилась напряженная пауза.

Марко обратился ко всем:

– Итак, господа… простите, привычка, дамы и господа, – виновато улыбнулся он в нашу с Настой сторону. Сейчас он выглядел таким собранным и целеустремленным, что я залюбовалась его профилем. От ямочек на щеках не осталось и следа. Скулы напряжены, глаза чуть прищурились, но не так, как он обычно смотрит на меня. Нет. Внутри Марко сейчас клокотала ярость. Кто-то смел покусится его королеву. Значит, что он сейчас не думает трезво и, скорее всего, сгоряча сделает какую-нибудь глупость, как тогда с Владом. Самое обидное, что в таком состоянии и меня не послушает – с его точки зрения он же принимает трезвые и взвешенные решения. Значит придется проявить свою власть, хоть любимый и заявлял, что у меня в его организации пока птичьи права.

Марко, тем временем продолжил:

– Есть вероятность, что за покушением стоит организованная группа, включающая в себя кого-то из Мрака, кто имеет доступ к базе и жетонам и способен изготовить новый. Однако я отметаю версию, что заказчик убийства находится внутри нашей организации. Поэтому скорость и тщательность подготовки покушения говорят о том, что за этим стоит мощная организация, с разветвленной сетью агентов – ныряльщиков. Я знаю только одну такую – это Трест и подчиненные ему спецслужбы Западного королевства. Либо, как менее вероятная версия, мы имеем дело с неизвестной нам сильной организацией ныряльщиков, что вызывает у меня некоторые сомнения.

Все три генерала мрака ехидно усмехнулись, дескать действительно, откуда взяться новому хорошо организованному и информированному сообществу ныряльщиков, а у меня что-то заныло в сердце. Чутье говорило, что убийца с кинжалом – не стиль Казимира. Да, безусловно, ему выгодна моя смерть. Да, он имел все возможности организовать покушение. Но кинжал в сердце и кровища… я представила его лицо, которое скукоживается в гримасу, как будто он откусил кислейший лимон. Нет, верится с трудом. Для такого убийства он слишком брезглив. Его оружие – информация. Он не убивает конкурентов, а подставляет и смешивает с грязью. Ну в крайнем случае возможен яд, хотя и в этом я сомневалась. Брутальные убийцы с кинжалом – точно не его стиль. Так действуют армейские.

Либо кто-то перепрыгнул через его голову – например тот барон, руководитель тайных служб королевства, которому я оставила мечом на щеке отметину на всю жизнь – либо заказ убийца получил вообще не в Тресте.

– Вы не рассматриваете вероятность, что это подделка высшего класса, и что кто-то взломал вашу… нашу систему защиты и кодирования жетонов и может теперь клепать их неограниченно? – не выдержала я.

Марко с вежливой улыбкой взрослого, объясняющего ребенку прописные истины, обернулся ко мне:

– Исключено. Наша криптографическая защита строится по последним земным технологиям. Даже твоей заушной помощнице будет не так легко с ней справиться. Таких технологий попросту ни у кого нет. Это предполагает не просто развитую организацию ныряльщиков, но и превосходящую и нас и Трест вместе взятых. Мы это пропустить никак не могли.

Самонадеянность. Первый шаг к проигрышу. Больше всего меня беспокоили именно эти самодовольные усмешки генералов мрака. Куда там кому-то обскакать их. Какие такие организации, про которые они не знают? Чушь какая!

Давно их никто не щелкал по носу. Очень давно. Обычно за такой беспечностью всегда следует расплата. Эта мысль не давала мне покоя.

– Я отправляюсь в Трест, – неожиданно заявила я, поднявшись со стула.

Марко подавился словами на полуслове.

– Ты с ума сошла! – возмутился он.

Дурак. Тут сидят генералы, что преклоняли колени перед своей королевой, а он при них говорит со мной в таком тоне!

– Милорд, вы забываетесь, – холодно процедила я сквозь зубы, отмечая для себя как распахиваются его глаза и ползут вверх брови. – Я еду в Трест и принимаю на себя правление королевством. Только так я могу обезопасить себя и разобраться в том, что произошло. Вы все сами только что слышали: в заговоре участвуют сотрудники нашей штаб-квартиры у них еще как минимум двое убийц с якорем в этот город. А в худшем случае целый отряд с вашими жетонами. Так что, во-первых, в Праге я буду в большей безопасности, чем здесь, где из-за каждого угла могу получить нож в бок. Скорее всего их цель – не допустить меня до трона, так что как только я официально заявлю о претензиях на престол, убить меня будет куда сложнее и, главное, это потеряет смысл. Во-вторых, нужно лишить Казимира возможности использовать ресурсы Треста. В-третьих, там я смогу понять кто именно организовал покушение, потому что у меня есть сомнения, что замешан лично Казимир. В-четвертых…

– Достаточно. Я понял, – грустно и тихо сдался Марко.

– Милорд. В словах королевы есть резон. Если мы получим Трест в союзники, когда им начнет управлять королева, то это даст нам куда больше возможностей, – осторожно добавил седой лорд Соверен.

– Хорошо. Я соберу отряд охраны, почетный караул и…

– Никакой армии. Ты хочешь получить войну? Солдаты Мрака штурмуют дворец королевства? Ты такую картину предполагаешь показать народу? – я взглянула ему в глаза. – Мы тайно нырнем вдвоем с Настой. Сначала я поговорю с Казимиром лично. Если мы заявимся с войском, то столкнемся с охраной Треста и все пойдет совсем не по тому сценарию, который нужен нам всем.

– Но это риск!

– Поверь, это наиболее рационально. Остаться здесь – риск куда больше.

– Мы предоставим тебе охрану! Ты будешь круглосуточно находиться в этом здании, твою комнату будут охранять четверо лучших проверенных бойцов с идеальной репутацией. Никто тебя тут не достанет.

– Посадишь меня в клетку? И сколько я проведу в этой твоей тюрьме? Год, два? А что, если один из проверенных охранников и есть тот, кто сделал новый жетон? Или у тебя к секретным технологиям допускаются менее проверенные? К тому же я уже доказала всем присутствующим, что когда действую активно и контролирую ситуацию, то прекрасно могу позаботиться о собственной безопасности. Для начала мы с Настой появимся в городе инкогнито. Ты же знаешь, если я захочу, отследить мои перемещения не так просто. Я поговорю с Казимиром и уговорю его сдать власть по-хорошему. Дам гарантии безопасности. Я не жажду мести, пусть убирается в свой домик с бассейном на каком-то там курорте и доживает свой век спокойно. Это лучший путь. Другого нет.

Над столом повисла тяжелая напряженная пауза.

– Королева сказала, – громко и важно произнес лорд Соверен и кивнул головой в знак согласия.

– Королева сказала, – хором откликнулись все остальные.

Похоже, что это был еще один связанный со мной ритуал, в который меня забыли посвятить.

Я внимательно посмотрела Марко в глаза. Он поиграл желваками, но все-таки обреченно кивнул:

– Когда вы отправляетесь?

– Сегодня. Пока они не сориентировались. Возможно даже новость о провале покушения еще не дошла до заказчика. Не хочу еще одну ночь сидеть и ждать нападения. Скажи лучше: есть ли способ нырнуть, чтобы даже ваша аппаратура не смогла отследить перемещение?

– Я не думаю, что они посмеют использовать нашу отслеживающую аппаратуру. Этим шпион обнаружит себя. Логи поисков сохраняются.

– Я предполагаю худшее – что такие возможности есть не только у вас. То есть у нас. Не хотелось бы оставить след для убийц.

– Это исключено. У Треста нет таких устройств…

– Ага, как жетонов, шокеров и информации о маячках в них. Все-таки я предпочла бы перестраховаться.

Марко тяжело вздохнул. Он не хотел отпускать меня, это было очевидно, но и сопротивляться моему решению не мог.

– Любая аппаратура отслеживает путь только от поверхности до поверхности. Если ты каким-то образом сможешь перенестись и оказаться в воздухе более трех секунд, то никто не сможет пойти по следу. Постарайся только при этом не разбиться при падении.

– Спасибо.

Марко развернулся и стремительно вышел из зала.

Когда все разошлись после совещания, я все-таки зашла к нему. Наста осталась ждать меня у входа.

– Не обижайся, – миролюбиво произнесла я, глядя на этого нахохлившегося вороненка, сидящего в большом кресле.

– Ты ведешь себя неразумно! Слишком рискуешь. Так нельзя! – покачал он головой.

– Мы это уже обсуждали. Прости, что надавила на собрании.

Марко опять разочарованно покачал головой:

– Зачем?

– Что именно? – удивилась я.

– Вообще. Все твои шаги. Чего ты хочешь добиться? Какова твоя финальная цель?

Я набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, да так и застыла с открытым ртом. А действительно – чего я хочу в конце концов? Власти? Вот уж точно нет. Признания? Нет, это конечно приятно, когда тебе рукоплещет толпа, но это не является целью.

– Не знаю. Я просто чувствую, что так правильно.

– В том то и проблема, – он опять сокрушенно покачал головой. – Это значит, что разумным доводам ты внимать не будешь. Логикой с иррациональностью бороться бессмысленно. Если бы я знал, чего ты хочешь добиться, то нашел бы более оптимальный путь, но так… – Марко грустно ухмыльнулся. – Сейчас мне кажется, что речь даже не о твоей хваленой интуиции и ты просто бежишь от груза определенности. Считая, что вся твоя дальнейшая жизнь расписана в учебниках, ты нарочно рискуешь, надеясь все сломать и написать свою историю.

– Наоборот, – тихо произнесла я после небольшой паузы, – я боюсь все сломать. Ты же читал про эффект бабочки? Вдруг я чихну невовремя, и все пойдет не так, как должно было? Вот вчера, например. Могла же я не уйти из бара и напиться с друзьями. Или уйти в одиночестве. Тогда все было бы иначе. Покушение не состоялось бы, или мы не разговаривали сейчас, если ночью я была бы одна. И так теперь каждую минуту. Каждую чертову секунду! Я делаю выбор, совершаю поступок, а сама скукоживаюсь внутри от страха, что делаю не то, что положено, что та крутая тетка из легенд поступила иначе, и своим действием в данный момент я все порчу. Вообще все. Не так или не туда сверну и все – не будет ни Мрака, ни Треста, ни… тебя. Понимаешь? Так же невозможно жить, когда любое даже самое мелкое действие может привести к тому, что я потеряю тебя. Тогда и себя тоже. Как так жить?

Я ощутила, что по щекам текут слезы. Откуда они взялись? Как я могла позволить себе плакать при нем?

– Да я потому и бросаюсь в омут с головой, что иначе свихнусь. Поседею, сопьюсь, впаду в депрессию, из-за которой буду бояться встать утром с кровати. Что угодно. Мне нужно бежать вперед, чтобы забыть о том… да вообще обо всем. Жить так, чтобы только успевать реагировать на то, что происходит вокруг, как можно меньше времени оставляя на рефлексию и глупые размышления.

Марко встал, подошел ко мне, взял мое лицо в ладони и посмотрел сверху вниз. Мне казалось, что он сейчас меня поцелует – столько нежности было во взгляде – но он только коснулся лбом моего лба, приблизив глаза так, что они затмили весь мир.

– Я даже не могу представить каково тебе. Прости и меня за чрезмерную опеку, но я тоже не могу измениться. Но скажу кое-что, от чего тебе станет легче. Когда-то это мне объяснила ты: «Существует только единственный возможный путь. Если ты следуешь велению души и сердца, ты с него не свернешь, а, если даже и оступишься, то это не будет иметь значения. Главное – не изменяй себе».

Я непонимающе посмотрела ему в глаза.

– Я тоже тогда не понял, и ты пояснила. Это похоже на лабиринт с единственным верным путем. В какие бы тупики ты не совалась, все равно выход то один. Пройти внутри можно миллионом способов, но минуешь все равно одни и те же ключевые двери, только с разным накопленным опытом.

– Или не выйдешь совсем. Ведь есть куча людей, которые потеряли себя и никуда не дошли. Те, кто сжег мозг чертовой пылью или алкоголем, тот кто опустился на дно или просто загрузил себя ежедневной рутиной, – прошептала я.

– Но это не про тебя. Ты же девушка, которая не использует тормоза. Иди вперед, и не бойся сделать неверный шаг. Слушай себя и ты пройдешь тем единственным возможным путем. Но я бы все-таки посоветовал определиться с финальной целью. Да, есть те, кто остались в одном из тупичков лабиринта, отчаявшись выйти, или наоборот, решив, что там достаточно комфортно, чтобы не искать журавля в небе. Поэтому я и говорю о цели. Без нее не может быть мотивации. Найди выход из лабиринта сначала внутри себя. Определись, куда ты хочешь попасть. Дальше тебе помогут. Все. В тебя все верят: твои друзья, те, кто был сегодня на совещании, и кто кричал на площади. Это такая сила, от которой должны крылья за спиной вырасти, так что ты дойдешь. Главное – пойми куда ты хочешь и ничего не бойся.

– Спасибо, – прошептала я и уткнулась носом ему в плечо, а у самой в голове стояла картинка бегающей по лабиринту подопытной крысы.

Я опять следовала по придуманной кем-то другим дороге. Его слова про единственный выход не приободрили меня, а сделали только хуже. Сколь веревочке не вейся, все равно сплетет петлю. Может действительно сломать всю эту чертову конструкцию и вырваться, наконец, за ее пределы, на свободу, пойти своей дорогой?

– Ладно, прости, меня ждут, – я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Те опять иронически улыбались.

– Хорошо, иди. Только будь аккуратнее.

И тут он все-таки меня поцеловал.

Мы с Настой вышли на улицу и побрели по узким наклонным улочкам, стараясь не обращать внимание на почетный караул из трех оперативников, следовавших за нами в пяти шагах. Уверена, что и впереди кто-то был, просто не глаза не показывался.

Погода стояла теплая – в этом городке вообще не знали настоящей зимы. Воздух пропитался ароматом цветущих диких апельсинов. Кое где со зданий свисали пурпурные и красные цветы, которые цвели тут круглый год. Место приятное и, если бы не обстоятельства, я бы с удовольствием задержалась тут подольше. Хотя, возможно, быстро бы начала умирать со скуки: поселение вокруг штаб-квартиры Мрака было не очень большим – тут жили только сотрудники и обслуживающий персонал. Еще несколько ферм в округе снабжали город продуктами. Все было очень компактным. Остров, на котором мы сейчас находились, располагался скорее всего где-то в средиземном море, но его точные координаты были засекречены. Конечно, Рыжая, при моем желании, моментально бы вычислила местоположение по звездам и наклону солнца в полдень, но я не хотела рисковать. Мне это было не так важно: я и так могла попасть сюда, когда захочу, в вот если вдруг меня поймают, то лучше, если не смогу рассказать того, что сама не знаю.

Когда расспрашивала Марко о мире вокруг штаб-квартиры, то получила ответ, что в свое время я сама выбрала совершенно безлюдную планету. Не ту, где все живое погибло – когда-то я оказалась в одном из таких миров и чуть не сошла с ума от давящего чувства безысходности, пропитавшего воздух. Нет, в этой версии вселенной если что-то и произошло с человечеством, так в очень далеком прошлом. Планета была населена животными, но не людьми. Таких миров в кольце очень и очень мало, но зато это давало гарантию, что никто никогда не найдет штаб, переместившись в этот мир по какому-либо сделанному тут якорю. Остров покидали только солдаты Мрака. Привести врага к нам мог настолько ограниченный список вещей, что оперативники следили за каждым предметом.

Я шла, погрузившись в свои мысли, и поэтому вздрогнула, когда Наста нарушила молчание и задумчиво произнесла:

– Ты даже не спросила меня хочу ли я поехать с тобой в Трест.

– А ты не хочешь? Это из-за Казимира, да? – всполошилась я.

– Нет, не в этом дело. Просто ты даже не спросила. Конечно, я пойду с тобой и очень хочу увидеть его глаза, когда мы заявимся к нему в кабинет. Но ты могла бы поинтересоваться.

– Прости… – растерялась я, – как-то настолько привыкла воспринимать нас как сестер… как одно целое, что совсем не подумала.

– Ничего. Я поняла, – ответила она, но я все равно чувствовала, что что-то не так, – и я еще не знаю, что по этому поводу скажет Том, – задумчиво добавила Наста.

Глава 3: Фальшивая королева

Той ночью у меня случился первый приступ кошмара. Ибо сном это назвать было сложно. Я проснулась посреди ночи в липком поту, долго пыталась отдышаться и даже, кажется, еще слышала эхо своего крика.

Во сне на моих руках умирал Марко. Это было так жутко, безнадежно и неотвратимо, что я четко ощутила: случись такое наяву, то не переживу. Просто не смогу дальше жить. Я видела, как утекает жизнь любимого человека кровавыми потоками сквозь пальцы, и, обнимая, чувствовала, как его сердце совершило последний толчок и остановилось. Моя душа чуть не разорвалась пополам от горя.

С трудом досидела до утра, разбудила Насту, и мы стали собираться в дорогу. Грузить ее своими кошмарами я не решилась.

Часовой пояс в столице Треста серьезно опережал наш, а я хотела оказаться в там ближе к вечеру, но пока Казимир еще не покинул кабинет.

Мы с Настой материализовались в салоне самолета. Две фигуры в черных матовых доспехах и шлемах, чем-то похожих на форму полицейского спецназа из фильмов, не могли не привлечь внимание. Я огляделась и увидела, что на нас с выпученными от страха глазами смотрят все, включая застывшую со стаканчиком воды в руке стюардессу. Она так смешно и часто моргала огромными накладными ресницами, будто хотела взлететь.

– Это что? Небо? Там действительно облака внизу?! – не сдерживаясь громко и восхищенно спросила Наста, заглянув в ближайший иллюминатор. Пассажиров это напугало еще больше.

Я предупреждала ее о том, что мы будем путать следы и окажемся на борту гигантского аэроплана – слова самолет она не знала – но одно дело теория, а другое дело в реальности увидеть облака под ногами. В ее мире пассажирских аэропланов не существовала, а дирижабли, по размерам сопоставимые с авиалайнером, на такую высоту, конечно, не поднимались.

– Обещаю, мы еще с тобой слетаем. Просидим в креслах весь полет от начала и до посадки, но сейчас нам некогда.

Я подтащила ее за руку к стюардессе, но Наста все никак не могла отлипнуть от вида бесконечного синего солнечного неба вверху и пушистого как вата слоя облаков ниже крыла.

– Простите, я возьму? – задала я риторический вопрос моргающей коровьими ресницами девушке в форме и аккуратно забрала у нее стакан из рук.

Сделала шаг назад, чтобы не облить эту красивую форменную юбку, когда стакан упадет, покрепче схватила подругу за руку и нырнула в отражение воды, представив себе рынок Треста.

Даже если наше появление посреди базара кто-то и заметил, то не обратил внимания. Патрули мрака тут были не редкостью. Конечно, появляться рекомендовалось так, чтобы не возбуждать внимания у обычных жителей, ничего не подозревающих о ныряльщиках, но и излишние мифы про солдат в черном, способных возникать буквально из воздуха везде, где совершается преступление, тоже поддерживать не возбранялось. Я оглянулась и тут же увидела коллег в черной форме в конце торгового ряда. Поприветствовала их взмахом руки. Те отсалютовали в ответ.

Конечно, появляться тут было рискованно, если бы мы с Настой не надели глухие шлемы с тонированным забралом. В таком виде все солдаты Мрака похожи как братья близнецы, так что узнать нас не мог никто – ни наблюдающие от Треста, которые непременно тоже шатались по рынку, проверяя лицензии торговцев, ни даже свои из Мрака.

Медленно, как и положено патрулю, мы прошлись вдоль ларьков с товарами из далеких и близких миров. Экзотические животные, семена невиданных растений, книги на языках, существование которых и вообразить то сложно, и, конечно, оружие и одежда. Мужской и женский рай, привлекавший на рынок всех местных жителей, даже не подозревающих откуда берется такое разнообразие. Хотя, конечно, изрядная часть посетителей базара миров тоже состояла из ныряльщиков: часть продавала добычу, а другие закупались для дальнейших путешествий.

В разгар торгового дня тут было не протолкнуться, но перед нами народ расступался сам собой. Еще бы – патруль Мрака нервировал каждого, даже очень законопослушного продавца, да и вообще любого ныряльщика. Каждый, кто знал о существовании кодекса Красной Королевы, волей-неволей вспоминал о совершенных прегрешениях, самыми популярными из которых были несхлопнутые переходы – то есть те, которыми прошли только в одну сторону и до сих пор держат в натянутом состоянии – и контрабанда технологий в менее развитые миры. Продажа различных запрещенных веществ тоже жестоко каралась, но таких купцов на базаре не было. Чертова пыль приобреталась тихо, в темных узких закоулках ночной Праги.

Наста резко отпихнула в сторону особо навязчивого торговца, который, разглядев по округлостям формы, что перед ним девушка, сунул ей под нос какие-то цветные тряпки. Ну и попал под горячую руку. Подруга сегодня была очень зла. Даже тот мимолетный восторг, который она испытала в самолете не развеял ее паршивого настроения. Вчера она здорово поругалась с Томом, который сначала не хотел отпускать ее в Прагу одну, а потом настойчиво навязывался в попутчики. Проблема была в том, что с ним то шанс быть узнанными возрастал многократно.

Конечно, и Наста, и я в свое время были героинями светских хроник, так что будь мы без шлемов, нас бы непременно опознали и уже через полчаса местные папарацци тайком фотографировали бы аристократку Александру де Ротт, обладательницу ледяного сердца, о которое разбились надежды и матримониальные планы не одного знатного жениха, и ее подругу, небезызвестную даму высшего света Анастасию Рябушинскую, которая неожиданно заявилась в столицу в форме Мрака. Скандал, способный потрясти передовицы газет! Но, скрыв лица под шлемами, мы стали невидимками. Встретившись с нами взглядом, все отводили глаза.

Именно поэтому я не разрешила Насте взять с собой шпагу. По ней опознать бывшую мажорку, бившуюся на дуэлях с местной аристократией, было вообще проще-простого. Шпага то фамильная, передающаяся в роду матери. Ну и к тому же оружие все еще проходило как вещественное доказательство по следствию о покушении. Подруге даже кровь с нее стереть пока не позволили.

С Томом было все иначе. С нами то простой народ никогда не сталкивался, а обитатели светских балов на рынок захаживали редко. Его отлично знало полгорода. Личный секретарь регента, главы Треста, да и вообще всего Западного Королевства. Эта должность когда-то открывала настежь любые двери, едва не срывая их с петель, так что Тома легко могли опознать даже в шлеме – просто по голосу и походке. Если шпага Насты могла нас демаскировать теоретически, то Том был бы просто как яркий фонарь, зажжённый в темноте, или еще хуже – как толстый набитый купюрами кошелек, который неосмотрительно достали из кармана в криминальном районе.

Марко, кстати, тоже попытался запретить мне брать с собой меч, но был послан далеко и аргументированно. Клинок вообще не примелькался на улицах Праги, чтобы быть узнанным прохожими, да и внешне не так чтобы очень приметный. Черные ножны, да темная рукоять с красным шнурком. Если не вытаскивать его странное угольно-черное матовое лезвие, то он вообще может сойти за дубинку, которую из самодурства носят не на поясе, а за спиной. К тому же нам с Настой пришлось накинуть поверх формы меховые плащи из-за мороза в столице, так что мой меч вообще не сильно то и мозолил глаза.

В Праге было непривычно холодно. Обычно тут даже зимой редко выпадал снег, и температура держалась в районе нуля, но мы вдвоем хрустели подошвами по толстой утрамбованной покупателями подстилке из снега и льда. На крышах павильонов сугробы достигали почти метра. Рыжая тут же подсказала мне, что на улице минус пять. Вполне нормально для Москвы и, тем более, родного Сумкино, но по местным меркам стояли прямо-таки аномальные морозы.

Прежде чем ломиться к Казимиру, я хотела побыть на базаре и послушать: о чем говорят люди. Для этого нужно было пройти по рядам несколько раз, чтобы народ успокоился и расслабился. Когда один и тот же патруль постоянно бредет мимо и никого не трогает, то постепенно его начинают воспринимать как фон.

Продавцы и покупатели скоро перестали замолкать при нашем появлении и я, наконец, смогла погрузиться в пучину слухов, ибо о чем еще говорить незнакомым людям, когда цену и качество товара уже обсудили, но этикет сделки требует поговорить еще чуть-чуть? Конечно же чаще всего звучало: «а вы слышали, что…». Мои уши как локаторы ловили слова «королева», «правительница» и тому подобные. Уже через час я знала, что появление Красной Королевы тут не более чем чудаковатый слух, в который большинство все-таки не верило. Что-то вроде: «А вы слышали, что где-то в Африке поймали крокодила величиной с локомотив». «Да что вы говорите, ужас какой. Кстати, почем это платье?»

Примерно также обсуждали и то, что их старая – вот уж точно не люблю это слово по отношению к себе – правительница проявилась где-то на столь далеких рубежах, что даже непонятно существует ли такое место вообще.

Ситуация становилась яснее. Если обо мне болтают ныряльщики на базаре, значит Казимир уже точно в курсе. Из этого вытекало два вывода. Как минимум, мне не придется доказывать ему, что я не миф. Уж он то точно понял о ком нашептала ему разведка. С другой стороны, он действительно мог стоять за покушением. Тем более, что барон де Беф, глава тайной службы королевства, лучше всех понимал, что Красная Королева скоро объявится в столице, и, потирая шрам от нанесенной мной раны, вряд ли забыл мое обещание чем закончится для него наша следующая встреча.

Рыжая ненавязчиво намекнула мне, что пора заканчивать с прогулкой, показав в углу поля зрения местное время. Если глава Треста не поменял привычки, то сейчас он должен был сидеть в одиночестве в своем кабинете и принимать традиционные сто граммов коньяка, прежде чем отправиться на ужин. Единственный момент, когда мы гарантировано обойдемся без свидетелей.

– Пора, – шепнула я Насте и взяла ее за руку. Она коротко сжала пальцы, давая знак, что готова.

Найти незамерзшую водную поверхность было непросто. Обычно в таких случаях я пользовалась каплями в воздухе, но те замерзли, а нырять в кристаллы льда я не могла. К сожалению, продавца кофе и чая поблизости тоже не наблюдалось, но я обратила внимание на вырывающиеся изо рта клубы пара. Рыжая поняла мою мысль и тут же перенастроила зрение в правом глазу так, что даже мельчайшие пылинки в воздухе превратились в летающие глыбы. Наста выдохнула мне в лицо целое море круглых огромных капель. Я представила кислую рожу Казимира, и мы нырнули.

Рассчитала я поразительно точно. Он только что со стуком поставил на стол пустой коньячный бокал, а лицо еще хранило то самое противное выражение, как будто глава откусил лимон и тщательно боролся с желанием выплюнуть его обратно. Увидев двух солдат Мрака, он скривился еще больше. Как я и предполагала, в кабинете никого кроме нас больше не было.

Мы тут же сняли шлемы. Брови Казимира немного дернулись, а в глазах промелькнул мгновенный испуг. Я успела его заметить, но хозяин кабинета быстро овладел собой, увидев, что в руках у нас нет оружия, и наигранно спокойно произнес:

– Я ждал тебя. Только вот гадал, появишься ты под фанфары и народные овации, или прокрадешься тайком. Было бы с кем сыграть, поставил бы на второе и выиграл. Я слишком хорошо тебя знаю.

– А меня? Хорошо знаешь? – зло спросила Наста, подходя к столу.

Казимир спокойно смотрел на нее исподлобья.

– У тебя такой вид, дочка, как будто ты пришла мне мстить? Интересно за что?

– За что?! Не ты посадил нас в тюрьму и грозил казнью? Не ты велел Мирре сплавить меня на такое задание, с которого я с гарантией бы не вернулась?

– Да брось, – глава отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, – никакой казни бы и не было. Продержали бы вас дня три-четыре, чтобы образумились. В конце концов я поговорил бы с вами, вразумил и отпустил.

Я с удивлением смотрела на хозяина кабинета. Ох, недооценивал он своего охранника, совсем недооценивал. Барон де Беф явно вел свою игру и отпускать нас был не намерен. Похоже, что Казимир тоже не полностью управляет государством и регента уже давно переигрывает свита. Стареет глава, стареет.

Тот, тем временем, продолжал:

– Мирра же меня вообще не так поняла, потому что не дослушала и бросилась перечить. Да, я действительно хотел, чтобы ты убралась из Праги и вообще из этого мира, но исключительно ради твоей же безопасности. Куда угодно. Лучше всего, если бы ты нашла бы себе мужа в одном из путешествий и осела бы в провинциальном мире. Ну или хоть во Мрак ушла, куда ты, в итоге и попала. Поэтому я хотел, чтобы ты не возвращалась, но я никогда не желал тебе смерти. Наоборот – все это делалось не из личной неприязни, а ради твоей безопасности, но причины, позволь, я раскрывать не буду. К тому же ты все равно мне не поверишь.

Наста нахмурилась. Да, я тоже изъяна в его версии сходу найти не могла. Звучало все вполне логично и по-отцовски, что вовсе не означало, что все слова были ложью от начала и до конца.

– Ну а ты, дорогая, тоже пришла сводить личные счеты? – обратился Казимир ко мне. За показной усталостью и равнодушием в его голосе чувствовалось напряжение. Он действительно опасался того, что я его убью. Не верил, иначе бы держал бы возле себя охрану круглосуточно, но все-таки боялся.

– Зависит от того, что ты сейчас ответишь. Ты вчера подослал ко мне убийцу?

– Убийцу? Вот как? Любопытно… – протянул он и нервно плеснул себе еще коньяку. Казимир был натурально изумлен. Рыжая, мой дистанционный детектор лжи, тут же выдала мне параметры его пульса и давления, вместе с однозначным заключением: глава действительно ничего об этом не знал до этого момента. – Но, как я вижу, ты жива и здорова и, ты не поверишь, но я рад. Ради интереса: признайся, ты действительно думаешь, что это моих рук дело?

– Нет, не верю, потому и пришла, а не прислала солдат для ареста. Но спросить стоило, – улыбнулась я, пододвинула стул и села в центре комнаты. Сейчас мы располагались также, как когда он нанимал меня на работу в Трест.

– Кстати, от убийцы меня спасла Наста, – добавила я. Мне была любопытна его реакция: расстроится, что дочь помешала такому благому делу, или наоборот.

– Она была с тобой в момент покушения? – Казимир неожиданно занервничал по-настоящему. Настолько, что забыл даже держать на лице привычную маску равнодушия. Он машинально снял очки, протер полой жилетки, забыв про специальную тряпочку для этого, что обычно лежала в ящике стола. Секунд десять сидел с отсутствующим взглядом, смотря перед собой. Я физически ощущала с какой скоростью сейчас поскакали его мысли. Неужели он настолько переживает за дочь? Или, похоже, я что-то упускаю в том, что произошло той ночью? Что-то очень важное, что глава уже понял, а я нет.

Казимир водрузил очки в тонкой золотой оправе обратно на переносицу и почему-то внимательно посмотрел на Насту. Возникла неловкая пауза. Я ждала, что он хоть что-нибудь скажет, но глава молчал. Мне пришлось продолжить:

– На самом деле я пришла за мировым соглашением. Вспоминать старое и угрожать имело бы смысл, будь у тебя варианты остаться у власти, но их нет. Никаких. Я пришла обсудить условия капитуляции.

– Не рановато ли празднуешь победу, девчонка? – поморщился он и перевел, наконец-таки, взгляд на меня.

Казимир выдвинул ящик под столом. Я подобралась и заметила краем глаза, как напряглась Наста, но он достал из тумбочки шоколадку. Он отхлебнул коньяку, отломил кусочек от плитки и не торопясь закусил.

– Ты всерьез думаешь у тебя есть хоть один вариант сохранить этот кабинет? После того, как подосланный убийца сам остался лежать на полу в луже крови, я буду начеку и второго покушения не будет. Так что вопрос только в том, уйдешь ты, как и должен, по-хорошему, или по-плохому. Мне бы хотелось обойтись без жертв, – я старалась говорить спокойно и даже с некоторой иронией, хотя внутри уже закипала.

– Я говорю не про себя, глупенькая Александра. То, что мое время прошло я понял так давно, что ты даже удивишься. Это случилось в тот день, когда я отобрал у неизвестной рыжей девчонки меч и, сидя за этим столом, разглядел что именно держу в руках. Когда через пару часов мне прислали настойчивое требование от Мрака зачислить тебя в Трест и нагрузить поисками наследия Королевы, то уже даже не удивился. То, что они нашли очередную жертву, было ясно как божий день. И, говоря про жертву, я имею в виду не себя.

Казимир поболтал коньяк в пузатом бокале и шумно втянул носом аромат:

– Знаешь, это как в шахматной партии, когда у тебя еще полно фигур, но ты видишь, что соперник уже выиграл и в любом случае поставит мат через десять ходов, то бунтовать уже глупо. Надо с честью завершить игру. Они ввели запрещенную фигуру и выиграли. Я признал это еще в тот вечер, когда ты только появилась в столице, и знал, что этот момент, когда ты довольная будешь сидеть напротив с полными правами на мой кабинет и весь мой мир, он уже близок. Только вот ты, девочка, не гроссмейстер, и даже далеко не шахматный король. Ты пешка, которую продвинули в королевы и напялили на нее красный плащ, исключительно чтобы ей пожертвовать через несколько ходов.

– Терпеть не могу шахматы. Глупая игра. А насчет жертвы, так это ты просто пытаешься меня запугать на пустом месте. С чего мне тебе верить? – я постаралась ответить спокойно и даже иронично, но сама понимала, что получилось фальшиво.

– А ты что, всерьез веришь в сказки про перемещение во времени? Вроде большая уже девочка. Скажи честно, на этом пути у тебя не возникало ощущение, что все уж слишком ловко подстроено конкретно под твою персону? А что, если я скажу, что ты не первая, кого они направили по этой дороге? Раз они начали применять запрещенные приемы, то я тоже праве отказаться от договоренностей. Так вот, знай, что самая большая тайна Треста и Мрака состоит в том, что Красная Королева – это не конкретный человек, а проект. Этакое пугало, которое регулярно вытаскивают из чулана, отряхивают пыль и демонстрируют народу. Когда ты читала легенды, как ты сейчас думаешь, о себе самой, не возникало ли у тебя вопросов куда все время уезжала королева? Ее же иногда не было годами. Ее правление можно разделить на четкие периоды между поездками, потому что после каждого приезда стиль руководства менялся. Тебя не интересовало почему часто по возвращению она принимала решения, которые противоречили более ранним, объявленным до отъезда? Почему нет ни одного ее портрета, вернее зачем Мрак их все целенаправленно уничтожил? Ответ прост: Красная Королева, детка, – это символ. Наполняют его каждый раз разные люди. Подобные тебе девушки, которые живут ярко, но, увы, очень недолго. Этакие мотыльки-однодневки. Нет никакой вечно молодой дамы, которой подвластно само время. Есть проект, в который вовлекают бездомных и безродных рыжих дурёх типа тебя уже много десятилетий. Смотри: почти двадцать лет все было тихо и спокойно, и в королеве не было нужды. Сейчас наступило сложное время, конфликты обострились и Мрак опять вытащил наружу старое пугало. Нашел тебя, нарядил в красное и выпустил на потеху народу. Поздравляю, очередная «королева Сатурналий» на один день.

Казимир скривился, снова отхлебнув коньяку. Наста смотрела на меня испуганными глазами. Она поверила. Совершенно точно поверила. У меня внутри тоже медленно полз вызывающий дрожь в руках и коленках холодок.

Я хотела верить в сказку. В скачки во времени, в героическую версию себя, каким-то образом нырнувшую в прошлое и совершившую кучу великих дел. Но, если пройтись по всей моей истории бритвой Оккама и отсечь всю фантастику, постаравшись найти разумное и наиболее простое объяснение, то выходило, что Казимир сказал правду.

А что, если не было никакого пути Красной Королевы, который я обнаружила? Все это действительно могло быть одним большим квестом, с актерами и реквизитом. Монашка, которая кучу лет ждала возможности с радостью поведать мне все о дневниках королевы, или нанятая на день актриса, исполнившая заданную роль – во что проще поверить? В то, что за век до появления смартфонов кто-то выдолбил в старой гробнице QR код на мраморе или в то, что это сделали за неделю до моего визита, аккуратно присыпав сверху пылью?

История Казимира вполне могла быть правдой. Даже не так – она была наиболее вероятной правдой. Странно, что мне это раньше не приходило в голову.

Одно только не срасталось: Марко. Его отношение, его глаза, когда он смотрел на меня. Мог ли он настолько врать и только играть в чувства? В это я не могла поверить. Если это так, то мир для меня рухнет.

Тут мне пришла в голову страшная мысль. Что, если Марко не причем? Мальчишка, который в столь молодом возрасте возглавил сильнейшую во вселенной организацию, что десятилетия держит в узде всех ныряльщиков. Это ли не фантастика? Вдруг и он такая же пешка, которую временно сделали офицером, чтобы разыграть партию? Его история столь же нелепа, как и моя. Может мы оба – жертвенные барашки? Выходит и он не в курсе всего процесса и совершенно искренне верит в то, что я действительно Красная Королева? Можно ли исказить детские воспоминания, подкорректировать их, чтобы лицо, которое всплывает в памяти, было похоже на мое? Запросто! Гипнотизер может легко это сделать. Наверняка, в распоряжении мрака есть немало таких мастеров. «Королева сказала». Эти дурацкие ветераны про себя смеялись надо мной с Марко и разыгрывали спектакль.

Королева Сатурналий, как сказал Казимир. Я вспомнила эту римскую историю, как во время празднеств Сатурналий находили какого-нибудь нищего на роль короля. Целую неделю он жил как бог: его кормили до отвала, ублажали вином и женщинами, ему прислуживали все, даже аристократы, а потом, когда праздник кончался, его убивали.

Что, если эта история – про меня?

Тело стало каким-то ватным и вялым. На меня накатила апатия отчаяния. Что я делаю? Для чего и для кого разыгрываю этот спектакль? Я все время ощущала руку режиссера, который вел меня как марионетку через все приключения, но с чего я решила, что нити обрезали, как только меня выпустили на площадь перед войсками в красной тряпке? Только потому, что так сказал Марко? Одна марионетка заставила верить другую, что она свободна.

Казимир с удовольствием наблюдал за моим отчаянием. Именно это и вывело меня из ступора: его гаденькая улыбочка. Даже если я марионетка, то свою роль надо отыграть до конца. Лучше хоть недолго, но побыть королевой, чем остаться растерявшейся пешкой. Если мной все равно скоро пожертвуют, то нужно взять из ситуации максимум. Вдруг подвернется возможность, и я как-нибудь вывернусь из прописанного сценария? Обрежу чертовы нити и убегу с шахматной доски. Может быть, без твердой руки кукловода я упаду безвольной тряпочкой, но ведь есть же шанс, что этого не случится.

– Красивая гипотеза, вот только от того правдива она или нет, ничего не меняется, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, – сегодня твой последний день в Тресте. Завтра я появлюсь на площади, как ты выразился, с фанфарами и войском. Если застану тебя здесь, то будет суд и наружу всплывет куча твоего грязного белья, которое многократно перетряхнет и обсосет пресса. Подозреваю, что в результате она так накрутит толпу, то даже я не смогу изменить решение присяжных. Поэтому будет лучше, если завтра я найду этот кабинет пустым. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Казимир поджал губы, прикрыл глаза и медленно обреченно покивал.

– Я же сказал, что готовился к этому дню уже давно. Не волнуйся, правила игры мне известны, и я их ломать не буду. Лишние жертвы действительно никому не нужны. Более того, уверен, что вскоре, когда очередной проект под названием «Красная Королева» будет завершен, я опять вернусь сюда в качестве хозяина.

– Не надейся, – не выдержала я.

Казимир только самодовольно ухмыльнулся. Поднялся из-за стола, подошел поближе к нам и коротко кивнул, прощаясь.

Несмотря на то, что завтра глава Треста покинет это место, победителем в нашем с ним разговоре, как ни странно, оказался он.

– Прощай. Надеюсь, что больше не свидимся. Так будет лучше для нас обоих, – сказала я и встала со стула.

– Дочка, – неожиданно горячо сказал Казимир и схватил Насту за руку, – не будь рядом с ней! Иди своей дорогой! Я всегда желал тебе только одного – чтобы ты была в безопасности. Уезжай! Уезжай как можно дальше, ныряй в максимально далекий мир. Облюбуйте с Томом какой-нибудь домик на краю вселенной и переждите в стороне те события, которые вскоре произойдут. Только так ты можешь уцелеть!

Наста медленно вытащила свою руку из его ладони и брезгливо поморщилась, пятясь прочь.

– Я знаю, что, скорее всего, никогда не увижу внуков, но я хотел бы, чтобы они все-таки были! Если ты останешься рядом с ней, то ты до них не доживешь! – прошептал Казимир. И я всей кожей ощущала, что он сейчас говорит совершенно искренне. От сердца.

– Прощай, – сказала Наста дрогнувшим голосом и пошла вслед за мной к выходу.

На пороге я обернулась и все-таки спросила:

– А как поживает барон де Бёф? Сильно подозреваю, что вчерашнее покушение – его рук дело.

– Это вряд ли, – устало ответил Казимир, – он тоже очень неглупый человек и, пусть и не сразу, но все же понял, что к чему. Попасть под паровой каток проекта «Красная Королева» ему хотелось еще меньше, чем мне. Только я, в отличие от него, связан с этим кабинетом долгом и обязательствами. Барон сбежал в ту же ночь, когда ты исчезла из тюрьмы и нанесла ему визит, так что его дальнейшая судьба мне неизвестна.

Глава 4: Коронации не будет

– Ты ему веришь? – выпалила Наста, как только мы отошли подальше от здания Треста.

– Не знаю, – вздохнув, ответила я. – не могу отрицать, что его версия выглядит более приземленной и правдоподобной. Только верить в нее не хочется.

– О каких страшных грядущих событиях он говорил? Что здесь начнется? Он думает, что народ тебя не примет и будут волнения? – взволнованно тараторила она. Ее беспокойство было понятно – это ее родной город, в котором она родилась и выросла. Если здесь начнется революция и на улицах начнет литься кровь, то она будет воспринимать это очень близко к сердцу. Да только не верила я в народные волнения. Нет, Казимир подозревал что-то еще, только ни за что не скажет мне что именно. Его озаботило покушение на меня и то, что Наста была рядом. Он легко вычислил кто подослал убийцу. Да, глава Треста не имел к этому отношения, но быстро понял кто и зачем сделал такой ход, а я и Мрак в этом отношении пока были слепы.

Настроение мое было хуже некуда. Мало того, что в душе сплошное смятение и раздрай, так еще предстоял тяжелый и очень неприятный разговор с Марко. Главное, что абсолютно бессмысленный. Если он такая же пешка, как и я, то провел в этой игре всю жизнь с самого детства. Грандиозный обман под названием Красная Королева – весь его мир, и другого он не знает. Так что, даже будут доказательства, что все вокруг нас – это ложь, он не воспримет новую реальность, не осознает, что вся его жизнь – прописанная кем-то роль. Он с юности воспитывался в рамках мифа о Красной Королеве.

Если же Марко один из кукловодов, то он настолько хорош в своей игре, что я никогда это не пойму и не почувствую, как бы не старалась. Только верить в это не хотелось совсем.

Но и избежать этого разговора было невозможно, как бы страшно ни было его начинать.

Мой взгляд упал на возвышающийся на площади памятник. Предполагалось, что широкозадая баба на лошади – это я. Скульптор явно воплотил в этой грудастой карикатуре свои сексуальные фантазии. Хотя может одна из прежних Красных Королев была и такой тоже.

Эта статуя и раньше бесила меня, а теперь…

Я огляделась и заметила на площади знакомый паромобиль. Месяц назад его хозяин усердно звал меня прокатиться на модной новинке. Монстрообразная модель габаритами походила скорее на большой грузовик, нежели на легковушку. Неподалеку, кстати, обнаружился и блюющий в фонтан хозяин. Моя память уже выбросила за ненадобностью всю пражскую аристократию, так что я не вспомнила как зовут этого сынка местного крупного чиновника.

Идея вспыхнула как облитый бензином костер от брошенной спички. Я сняла шлем, распустила волосы, подошла к парню и протянула руку, показывая на початую бутылку, которую он держал:

– Можно?

Мажор с трудом сфокусировал на мне взгляд.

– О! Алекса! Будешь? Уважаю! – он протянул мне бутыль.

Взяла ее за горлышко и быстрым шагом направилась к его авто. Только когда я забралась на водительское сиденье, он запоздало крикнул:

– Эй! Ты че?!

Водить этих монстров я толком не умела, но завести мотор могла. Этот парень сам и показывал мне последовательность действий. Когда-то, в моей прошлой жизни местной мажорки.

– Отойди подальше, – крикнула я Насте, и передвинула рычаг скорости из нейтрали в первое положение.

Машина дернулась, и помчалась по площади, ускоряя ход. Я сделала широкий круг, громко сигналя редким прохожим, разогналась до максимума, на что была способна эта тарантайка – кажется километров 40 или 50 в час было ее пределом – и направила автомобиль прямо в постамент.

Я видела, что мигом протрезвевший хозяин активно кричит и машет руками. Быстро плеснула на ладонь что-то остро пахнущее спиртом из бутылки и в последний момент перед столкновением посмотрела на отражение.

Появилась возле Насты одновременно с тем, как с диким грохотом паровой монстр врезался в памятник. Последующий громкий хлопок ознаменовал взрыв котла.

Толстожопая всадница покачнулась вместе с лошадью, подумала еще несколько секунд и с тоскливым скрипом, рухнула на мостовую, разлетаясь на большие гранитные глыбы.

– Дура! Ты че сделала?! – орал бледный парень. Все люди на площади замерли от шока и пялились на меня во все глаза.

– Ну ты даешь! – в восхищении прошептала подруга.

– Это не памятник, а карикатура, оскорбляющая королеву! – громко заявила я для публики и взяла Насту за руку.

– Мой мобиль! Я в суд подам! Да я тебя арестую! – вопил мажор.

– Завтра ровно в полдень на этой площади. Если осмелишься, я тебя выслушаю, – бросила я ему, плеснула на ладонь еще бурой жидкости из бутыли и нырнула вместе с Настой обратно к штаб-квартире Мрака.

***

– Это не Казимир! – заявила я с порога, зайдя в кабинет Марко.

Он, по своему обыкновению сидел не на стуле, а на краешке стола и просматривал бумаги. Марко оторвал взгляд от документов и улыбнулся.

– Рад, что ты вернулась.

– Рано радуешься, я ненадолго, – поморщилась я, – ты вообще слышал, что я сказала?

– Слышал. Аналитики убеждают меня, что это самый вероятный заказчик, но я с тобой согласен. Чем больше думаю, тем больше склоняюсь к тому, что глава Треста слишком осторожен, чтобы совершить подобную глупость. Он всегда думал о последствиях. Понятно, что все мы – я имею в виду Мрак – землю перевернем вверх ногами, но найдем виновника.

– Тогда кто?

– К сожалению, кто угодно в королевстве, кто захотел подставить главу. Мы мало внимания обращали на внутренние дрязги, борьбу кланов и группировок среди министров, считая, что это головная боль Казимира, но, видимо, ситуация вышла у него из-под контроля. Понимаешь, с точки зрения того, кто метит на место главы, сплошная выгода получается. Во-первых, твое появление означает конец карьеры – ты же наверняка приведешь своих людей на ключевые посты…

Я хотела возразить, но Марко остановил меня жестом:

– Пусть у тебя еще нет кандидатур, но, рано или поздно, они появятся. Отсюда и такой отчаянный шаг. Во-вторых, кара за убийство пала бы на Казимира что, вполне возможно, открывало дорогу к высшей должности для интригана. Именно поэтому тебе нельзя находиться ни в Тресте, ни в королевстве вообще. Заговорщики где-то внутри системы. Будут смотреть тебе в глаза, улыбаться и кланяться, но как только отвернешься, воткнут нож в спину.

– Нет. На действующую королеву они покушаться не посмеют, – я упрямо помотала головой, – особенно, если первым же указом я обозначу кому перейдет трон в случае моей смерти. Это сломает им планы и заставит как минимум подождать, чтобы оценить новые перспективы, наладить контакты с наследником и так далее. Так что лучшее, что сейчас можно придумать, это объявить о моем возвращении официально. Казимир уже пакует вещи и завтра к полудню я должна войти в город как королева. Кстати, у тебя можно одолжить какую-нибудь роту почетного караула или типа того?

– Не беспокойся, мы уже все продумали, пока тебя не было. Ждали только время и дату. Я же все-таки не такой дурак, чтобы не понять к чему все идет.

Теперь надо было сказать то, что терзало душу, но делать это было страшно, волнительно и неприятно. Я тянула и тянула, смотря в его внимательные серые глаза. Пауза висела неприлично долго.

– Говори. Я же чувствую, есть еще что-то, – наконец не выдержал он.

Я опустила взгляд, чтобы не видеть его реакцию и тихо сказала:

– Скажи, ты абсолютно уверен, что в детстве видел именно меня?

– Да, – просто и твердо ответил он.

– Я много думала о твоей теории лабиринта с якобы единственным путем в нем и все равно не верю в нее. Вот возьму я сейчас нож с твоего стола и проведу острием по щеке – появится ли в твоем воспоминании обо мне шрам на лице?

– Нет, потому что ты этого не сделаешь, – улыбнулся он. Я невольно взглянула на заигравшие на щеках ямочки и чуть не потеряла ту мысль, которую намеревалась сказать.

– У меня есть объяснение попроще. Путешествий во времени не существует. Сам же говорил, что кольцо миров мчится по оси только вперед. Я знаю места, где время идет медленнее или быстрее, но оно все равно неумолимо мчится в одном направлении. Разве может что-то двигаться назад? Ты лучше знаешь всю эту физику, так скажи мне – как это возможно?

Марко смутился, опустил взгляд, посмотрел на мои форменные сапожки и вздохнул:

– Не знаю. Но ты же доказала, что это возможно…

– Даже ты не знаешь, – разочаровано вздохнула я, – откуда мне, дурочке без образования этому научиться? Есть объяснение проще. Та, кого ты помнишь – не я.

Он нетерпеливо фыркнул, стремясь возразить, но теперь я остановила его тем же жестом руки, что и он меня пару минут назад:

– Знаю, что ты хочешь сказать. Но память одного человека – слишком тонкая и изменчивая вещь, чтобы быть основанием сомневаться в законах природы.

– Не только я помню. Ты же видела реакцию генералов.

– Да. Я видела. Только понятия не имею, что творилось у них в голове. Может им хотелось…или им было выгодно объявить меня той самой Красной Королевой.

– Слушай, – он взял мои руки в свои ладони, словно хотел согреть, – я понимаю твои сомнения. Такой груз ответственности кого угодно может раздавить, и желание отойти в сторону, не принять эту участь, это нормально. Просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Он верил. Марко действительно верил в сказку обо мне. Я чувствовала это всем сердцем, даже без подсказок Рыжей с ее графиками сердцебиения, реакции его радужки, электропроводности кожи и прочих деталей встроенного в меня детектора лжи.

Проблема в том, что в сказку уже не верила я. Такое часто бывает: как расскажешь кому-то гипотезу, так сам для себя ее по полочкам разложишь и поймешь, что это единственно верное объяснение. Казимир зародил зерно сомнения, а я его взрастила и дала расцвести.

Спорить с Марко сейчас было бессмысленно. Да и зачем? Дальнейшие действия все равно не зависели от того верит ли в них главная героиня пьесы.

– Ладно. Расскажи, как именно я завтра появлюсь в городе, – вздохнув, попросила я.

***

Ровно в полдень, с первым ударом часов здания Треста, на центральной площади Праги возникла масса людей в черном, и я – верхом на вороном коне, в доспехах мрака и в длинном алом плаще. Единственное, что было не по уставу – распущенные рыжие волосы, схваченные на лбу обручем из смеси черного и красного золота. Даже не знала, что подобное существует, однако вот она, моя корона. Дожидалась меня в хранилище Мрака. По легенде, утерянной тайной изготовления ярко алого золота владел когда-то давным-давно кузнец из очень далекого и странного мира. Воспроизвести рецепт после этого не удавалось никому.

На этот раз я взяла с собой всех друзей, и, хотя зевакам их невозможно было отличить от остальных солдат мрака, мне было приятно, что и Том, и Мирра, и Наста шли рядом со мной. Ник и Катя тоже были недалеко – где-то чуть позади, прикрывали спину.

В этом мире, где еще активно использовали пар и только начинали переходить на электромоторы, народ не знал, что такое усилители, так что громогласный голос из колонок, разнесшийся по площади, заставил замереть от удивления всех прохожих.

«Приветствуем Красную Королеву!»

Зазвучала официальная мелодия, что много лет дожидалась этого часа и которую, оказывается, Красная Королева давно прописала для этой церемонии. Она была настолько похожа на имперский марш Звездных войн, что я оценила скрытый юмор моей предшественницы и невольно ощущала себя Дартом Вейдером. Разве что плащ был не черный, а кроваво-красный. Да и реакция собирающейся на площади толпы была неоднозначная. Кто-то глазел, открыв рот, на то, как мы медленно вышагиваем к зданию Треста, а кое кто, особенно те, кто постарше, смотрел с нескрываемой опаской. Интересно, чего они боятся – меня или перемен, которые непременно последуют? Или дело в полке почетного караула в черной форме? Патрульные мрака заставляют нервничать даже когда они парой идут по улицам, а уж возникшая из воздуха тысяча воинов в черных латах кого угодно напугает.

Многие смотрели с недоверием. Дескать, вот эта юная пигалица и есть та самая королева? Кто-то наверняка еще помнил меня как героиню светских хроник в местной желтой прессе и теперь недоумевал как простая аристократка могла вдруг объявить себя легендой, пропавшей без вести много лет назад. И мне тяжело было судить их. Я и сама не верила.

Невольно поймала ненавидящий взгляд вчерашнего мажора. Надо же, действительно пришел со мной на разборки в полдень. Посмотрела на него свысока, чуть прищурив глаза. Секунду сын мэра смотрел на меня с вызовом, но потом все же символически склонил голову в легком поклоне. Надо будет все-таки компенсировать ему стоимость разбитого мобиля. Не дело, оставлять такие долги.

Я видела, что солдаты мрака напряжены. Идущий рядом со мной офицер ощупывал взглядом толпу, готовясь прикрыть меня собой, если кто-то решит выстрелить. Однако, мы дошли до дверей Треста без приключений. Охрана в коричневом без вопросов преклонила колени, как только мы приблизились.

Полк остался на площади сторожить моего коня. В сопровождении друзей и двух офицеров я поднялась по ступеньках к входу в Трест и обернулась. Внизу уже собралась такая толпа, что скоро могла начаться давка. С прилегающих улиц вовсю бежал народ, чтобы успеть посмотреть на вернувшуюся легенду. Нельзя сейчас вот так просто уйти. Я этого не планировала, но ощущала, что нужно что-то сказать. Люди ждали. Но, черт возьми, я же вообще не готовилась! В голове царила звенящая пустота. Ни одной мысли, а ведь историки потом эту мою речь будут дословно анализировать и спорить о подтекстах. От волнения тут же вспотели ладони. Главное, Марко, зараза, этот случай предусмотрел, а я все как дура спрашивала зачем мне радиомикрофон у горла.

Подняла руку и гомон на площади стих. Конечно, если бы не миниатюрный микрофон в воротнике форменной куртки, то меня вряд ли кто-нибудь услышал, но сейчас мой голос доносился даже до прилегающих улиц. Наверное, это опять спишут на потрясающие таланты королевы.

– Спасибо вам! Тем, кто верил и ждал! – голос невольно дрогнул и получилось очень трогательно и проникновенно. – Я верила в вас, и ваша вера хранила меня. Спасибо тем, кто сохранил меня в своем сердце. Ради вас я вернулась. Теперь все будет иначе…

Боже, зачем я это ляпнула? Как иначе? Что иначе?

– Самозванка! – громко крикнул кто-то из толпы, и я запнулась и вздрогнула. Холодок страха пополз по позвоночнику вверх. Да, я действительно самозванка и, к сожалению, сама это знаю. То есть подозреваю. Поэтому и не могла с уверенностью отыграть роль королевы. Народ не обманешь.

Толпа внизу зашумела – не поймешь, то ли одобрительно, то ли возмущенно. Боже, не так я себе все это представляла. Я воображала ликующих людей с цветами и улыбками. Что-то похожее на то, как вышло на площади с солдатами Мрака. Не так, чтобы мне уж очень хотелось купаться в славе, но все-таки. Получилось же скомкано и нелепо. Я уже не осознавала зачем и что именно я только что сказала, ну а они тем более не понимали. А теперь еще и этот окрик. Что мне с ним делать? Охрану натравить? И что? Расстрелять, повесить? Начать правление с казней?

Ничего не придумав, передернула плечами от нервного озноба, повернулась и на каменных от волнения ногах вошла внутрь здания.

Кабинет главы оказался пуст. Нас встретил неизвестный мне зеленый от волнения ушастый и прыщавый юноша. Представился секретарем. Хоть юнец еще и не успел набраться опыта, но он правильно истолковал мой немой вопрос и сообщил, что глава Треста исчез этой ночью. Сегодня секретарь нашел кабинет и прилегающую к нему спальню пустыми. Часть вещей, которые Казимир счел личными, также пропали.

Оглядела осиротевшую и сразу ставшую безжизненной комнату, коротко удовлетворенно кивнула и вышла. Работать в этом помещении я не хотела. С ним связано слишком много неприятных воспоминаний. Насколько я помнила, на втором этаже имелся достаточно большой зал для совещаний с балконом и шикарным видом из высоких окон на центральную площадь. Там я и решила временно обосноваться. Ночевать в спальне Казимира я тем более не собиралась.

Трест гудел как улей, но в зале, где я сидела, было тихо и пусто. Я бы сказала даже одиноко, если бы рядом не расположились Наста с Миррой. Том вызвался помочь собрать срочное заседание правительства, так как опыта у него в административных делах было несравненно больше. Скажем даже точнее: он у него вообще был. В этих вопросах я ничего не умела и не знала. От слова вообще. Вот захочу позвать какого-нибудь министра – как это сделать? Тут же даже телефонов нет. Гонца посылать? А если тот спросит куда ему бежать, что я отвечу? Поэтому сидела как напыщенная дура и ждала в своем новом огромном кабинете, когда в него хоть кто-нибудь изволит явиться. Мирра, конечно, могла по-быстрому собрать глав подразделений самого Треста, да вот только вопросы и проблемы ныряльщиков сейчас были глубоко вторичны. Тут с королевством бы разобраться.

Прошел час. Мирра не выдержала и вышла со словами: «Посмотрю, что к чему». Наста спокойно дремала в одном из кресел. Вот ведь нервная система как у бегемота! Хорошо хоть не храпела.

Я же чувствовала себя полной дурой. Тоже мне, грозная повелительница, на которую всем плевать. Явилась королева, когда ее никто об этом не просил. В итоге местная бюрократия выбрала самый лучший способ реагировать – просто игнорировать. Вот и вопрос, что я буду делать? Кричать: «Голову с плеч?» Ну так кто меня послушает? Войско у меня чисто формальное, для виду. Черные не будут вмешиваться во внутрикорпоративные или внутригосударственные разборки. Мрак хранит вселенную от разрушения – что ему какая-то девица, не умеющая справляться с королевством. Сама вызвалась, сама и выкручивайся.

Все это было нелепо до омерзения. Больше всего меня раздражала я сама, потому что совершенно не представляла программу действий и конечную цель спектакля. Обезопасить себя от покушения и найти убийцу – это понятно, но дальше то что? Придется же править. А какая из меня правительница? Я просто дурочка, засевшая в большом зале, возомнившая себя королевой, но на которую всем просто насрать.

Внутри шевельнулась ярость. Та самая, что проснулась на мертвой планете, покрытой черепами. Пламя разгорелось внутри и опять возникло желание пыхать из пасти огнем, аки дракон.

Вскочила из-за стола, опрокинув стул. Наста встрепенулась и начала ошарашенно озираться.

– Ты куда? – крикнула она мне вслед, когда я летела к двери, шелестя красным плащом по начищенному паркету. Куда, куда… я и сама не знала.

Распахнула створки ногой так, что огрела Тома по лбу. Он, в компании с двумя разодетыми стариками как раз хотел открыть их с той стороны.

– Ваше Величество, – тут же склонили голову оба пожилых франта, пока Том, сидя на полу, шипел и активно тер лоб.

– Мне чуть было не наскучило ждать, – холодно сказала я, осматривая их с ног до головы.

– Позволь… те представить… вам, – ушибленный Том сходу не мог определить, как вести себя со мной в присутствии других людей, – главный дворцовый церемониймейстер – граф Пяст и руководитель аппарата регента… то есть теперь вашего, князь Швегла.

Обе седых головы опять по очереди склонились.

– Проходите, господа, – я вернулась обратно во главу длинного стола.

– А что с главой правительства? – невинно поинтересовалась я у Тома, присев на кресло. Спрашивать о всех министрах было неудобно. Во-первых, я не знала сколько их, а во-вторых, так присутствующим могло показаться, что меня проигнорировал только один человек.

– Организовать заседание кабинета в столь сжатые сроки невозможно. У правительства сейчас удлиненные зимние каникулы. Части министров нет в городе, да и сам премьер уже уехал к себе в загородную резиденцию. Им всем послали гонцов, а кое-кому отправили телеграммы, но самое раннее, когда они могут собраться, да и то не полным составом – это послезавтра, – с вежливой улыбкой сказал Том.

Я видела его напряжение. Вероятно, он проделал огромную работу за тот час, что я сидела тут и тупо бесилась.

– Жаль, – холодно произнесла я и кивнула стоящим до сих пор аристократам, – присаживайтесь господа. Я вас слушаю.

Я совершенно не представляла, о чем с ними разговаривать, поэтому предпочла передать необходимость выкручиваться на их сторону.

Граф Пяст нервно откашлялся:

– Ваше Величество. Мы рады э…э вашему возвращению. Хотели бы обговорить с вами церемонию коронации, которую необходимо провести, как я понимаю, в кратчайшие сроки.

– Коронации? – я удивленно подняла бровь.

– Да, Ваше Величество.

– Никакой коронации не будет. Я уже королева, – сказала я максимально ледяным тоном.

Граф нервно откашлялся и напряженно посмотрел на князя. Тот подался вперед, сделав примирительный и успокаивающий жест рукой:

– Речь идет исключительно о юридической формальности. Видите ли, на данный момент власть в королевстве может передаваться только двумя способами. Регенту по королевскому указу или после коронации. Иных вариантов не предусмотрено.

– Речь не идет о передаче. Я вернулась после длительного отсутствия. Коронация случилась много лет назад, – признаться, несмотря на уверенный тон, я была немного растеряна. А была ли коронация вообще? Я же не изучала историю.

Граф опять нервно закашлял и ожидающе посмотрел на князя, но тот, видимо, решил не подставляться и вернул такой же взгляд своему коллеге.

– Кхм… кхм… – Пяст заерзал, но все-таки произнес то, что оба боялись озвучить, – полагаю, в таком случае, вы можете как-то подтвердить свои права. Поймите сомнения некоторой части аристократии: вы отсутствовали много лет, а вернувшись выглядите даже моложе, чем когда покинули трон.

Вот и как это понимать? С одной стороны, если говорит, что помолодела, значит он меня знал? Вот именно конкретно меня. Но почему тогда требует доказать, что я – это я? Что, на предыдущую королеву я только похожа, но не так чтобы очень? Или проблема исключительно с омоложением?

– Признание со стороны Мрака вас не устраивает? – прищурив глаза спросила я.

– О нет, нет. Речь не о нас. Мы с князем вам верим. Но не все… далеко не все, особенно среди молодых, придерживаются такой же точки зрения. Мы никоим образом не оспариваем ваше право на престол. Поддержка со стороны мрака о многом говорит. Возможно было бы правильнее объявить вас… скажем дочерью Красной Королевы, провести коронацию, и вы с полным на то основанием заняли бы трон так, что никто не мог бы юридически это оспорить.

И эти туда же. Как доказать им, что я та самая легенда, только в более молодой версии, если я и сама в это не очень верю? Какие доказательства или права я могу предъявить?

– Исключено. Прикидываться своей дочерью я не намерена! – я медленно и напряженно поднялась со стула. Наста, все это время шептавшаяся с Томом, успокаивающе положила руку мне на плечо и произнесла:

– Скажи ей.

– Может лучше наедине? – спросил Том, кивнув на графа и князя.

– Сейчас.

– Хорошо, – он вздохнул, – Ваше Величество, Я получил информацию, что среди знати наметился раскол. Большинство считает вас самозванкой и намерено оспаривать ваше право на престол. Старая гвардия, имевшая власть еще при вашем прошлом правлении, но большей частью отстраненная от реальных рычагов во времена Казимира, очень надеется вернуть себе влияние с вашим новым появлением и готовы поддержать свою королеву. В общем все сложно. Никто еще не разобрался какая сила за вами… нами стоит, так что у многих мнение меняется как флюгер на ветру.

Я посмотрела на седых стариков за столом. Видимо, это та самая гвардия и есть. Теперь понятно, почему не явились министры. С их точки зрения проще подождать и посмотреть куда ситуация разрешится. Они позже присоединяться к победившему большинству. Два дня паузы, с их точки зрения, вполне достаточно для того, чтобы понять свергнут меня по-быстрому или я покажу свою силу и покараю бунтовщиков.

Ох, прав был Марко. С таким отношением еще вопрос, где мне безопаснее было бы жить: на острове штаб-квартиры, ожидая следующих убийц или тут, где меня могут легко казнить как самозванку уже через день-другой. Похоже, что я сильно погорячилась, заявившись сюда без подготовки. Думала, что главное – решить вопрос с Казимиром, а оказалось, что проблема совсем не в нем. Связей у меня в столице ноль. Ну почти ноль – немногочисленные поклонники, которым я отказала не в слишком резкой форме и с которыми мы расстались друзьями, вряд ли имеют значение.

На кого же мне опереться?

За дверями зала послышался шум, в дверь лихорадочно постучали и, не дожидаясь ответа, что было неслыханной наглостью, тут же распахнули створку. В проеме появилась взлохмаченная голова секретаря:

– Война! Нам объявили войну! – выпалил он, задыхаясь после быстрого бега.

– Кто? Правительство? Восстала знать? – спросила я, стараясь выглядеть спокойной.

– Нет… – растеряно ответил он, обалдев от моих предположений, – Восточная Империя! Их войска уже перешли границу!

Глава 5: Да здравствует война

Война. Для меня это страшное слово ассоциировалось с фашистами, гибелью миллионов людей, голодом и разрухой. От осознания того, что на мою новую родину напали, у меня холодели руки и ноги. Но, как ни странно, так среагировала только я одна. В здании Треста новость восприняли чуть ни не как праздник. Словно войну давно уже ждали и это не самое страшное событие, которое только могло произойти с государством, а легкая прогулка за медалями, подвигами и, главное, новыми званиями.

Во второй половине дня, когда весь город уже шумел и обсуждал шокирующую новость, министр обороны все-таки объявился, предстал перед моими очами и, с моего позволения, которое, как я подозреваю, было простой формальностью, созвал совещание с начальниками штабов и родов войск. К сожалению, никогда не разбиралась во всех этих званиях, но понимала, что шестерка серьезных людей в форме представляла собой флот, авиаторов, пехоту, некие «механистические войска» и начальника генерального штаба. Помимо министра и остальных военных, на совещании присутствовал также один человек в штатском —мне его коротко представили как руководителя разведки.

Сюрпризом стал генерал от авиации. На фоне остальных стариков, граф выглядел просто неприлично молодо. Видимо новый род войск предполагал стремительные карьеры и юных командиров. Я его хорошо знала, да и он не стал представляться. Когда-то этот голубоглазый красавец ухаживал за мной. Невольно вспомнила тот прощальный вечер, когда мы с ним катались на его электрическом мотоцикле по городу. В ходе неловкого прощания Виктор так и не решился меня поцеловать. Мне казалось, что он улетел покорять какой-то полюс, но вот неожиданно обладатель этих пронзительных и немного ехидных голубых глаз сидел напротив и изучал каждый сантиметр моего лица.

Как мы оба изменились! Вместо юной безродной аристократки и смелого авиатора за столом встретились генерал, и его королева. Интересно, на чьей стороне он будет, если речь пойдет о революции? Хотелось бы думать, что на моей. Расстались мы тогда с ним почти друзьями. Он мне даже подарил что-то на память. Что-то, оставшееся забытым в старой квартирке в Тресте.

Военные сидели с явно читаемым выражением на лице: «Дура-баба, что она тут делает и что вообще понимает в наших мужских делах». Мальчики рвались поиграть в войнушку, и я им явно мешала. Хорошо еще, что Том стоял за моим плечом, ведя протокол встречи, а то бы я чувствовала себя совсем ненужной.

Начальник штаба произнес возвышенную и пафосную речь, суть которой можно было ужать в одно предложение: «Империя совершила самоубийство, разрыв в технологиях и вооруженности армии настолько велик, что армия королевства играючи возьмет Тверь еще до Нового года».

Остальные, за исключением авиатора, согласно кивали, тряся сединой и обильно посыпая перхотью золотые погоны.

Еще в первый месяц проживания в столице я наслышалась историй про то, как вся остальная планета этой версии вселенной находится на уровне развития начала девятнадцатого века, в то время как у королевства уже самолеты, танки, пулеметы и нарезные ружья. Не говоря о редких, но все-таки имеющихся у Треста единичных образцах вооружений из более развитых миров. Ныряльщики разве что атомную бомбу добыть не смогли. Как кто-то мог напасть на такую силищу мне самой было непонятно.

– А что это граф у нас все молчит, – прервала я ненужный и глупый пафос министра обороны, повернувшись в сторону молодого авиатора, который все это время только неодобрительно слегка покачивал головой и иногда, во время особенно патриотичных пассажей, тайком закатывал глаза так, чтобы это видела только я.

Министр обиженно засопел, но все-таки повернулся к представителю воздушных сил. Граф нервно сжал губы, задумчиво постучал ручкой по столу, подбирая слова, и, наконец, произнес:

– Как вы думаете, руководство Восточной Империи всего этого не понимало перед тем, как начать войну? Того, что у нас подавляющее преимущество. Тут даже разведка не нужна – достаточно приехать туристом и посмотреть парад у нас в столице. Так почему же они решились напасть?

– Гм… Министр снисходительно посмотрел на неразумного юношу, – Император стар и, говорят, уже слаб умом. Это значит, что страной уже давно правит свита, точнее несколько группировок. Объявление войны является прежде всего интригой внутренней политики. Одна группировка борется за власть с другой.

– И кто из них выиграет, когда мы, как вы утверждаете, возьмем Тверь? Мне не кажется, что империей руководят настолько неразумные люди, что не способны продумать на пару ходов вперед.

– Они воспользовались моментом безвластия, простите меня за дерзость, Ваше Величество, полагая, что разлад в наших рядах будет настолько велик, что мы не сможем дать жесткий и решительный ответ. Однако, мы способны это сделать. Армия сильна как никогда…

– И все-таки, мне кажется, что мы недооцениваем планы соперника. Я хотел бы рассказать одну историю, которую уже докладывал нашей разведке. Однажды, во время сложного полярного перелета в условиях снежной бури мы чуть не столкнулись с чужим аэропланом. Это была удивительная машина. Одноместный маленький аппарат. Настолько маленький, что в нем невозможно было бы разместить двигатель с запасами воды и топлива, однако он летел со скоростью, не уступавшей нашей.

– Одноместный? – удивился министр.

– Да. Именно. Все четверо из моей команды прекрасно видели этот аппарат и его авиатора. Более того, в движение его приводил единственный мотор, расположенный спереди фюзеляжа, размером не превышающий пару ящиков пива. При желании весь этот аэроплан мог бы разместиться на нашем крыле.

– Но у нас нет таких моделей. Это вообще физически невозможно. Двигатель еще ладно, у нас есть компактные разработки, но вода для долива в котел и топливо, как известно, требуют много места. Разместить все в таком объеме? Нонсенс! – удивился генерал механический войск.

– Я, господа, толкую о том же. К сожалению, буря разнесла нас в разные стороны и больше мы не пересекались. Я не успел разглядеть ни опознавательные знаки того аппарата, ни его авиатора. Не могу гарантировать, что аэроплан принадлежал имперским войскам, но и исключать этого нельзя. Но давайте предположим, что мы уже не абсолютные хозяева воздушных пространств.

– А что нам скажет разведка? – министр повернулся к человеку в штатском.

Я малозаметным знаком показала Тому нагнуться.

– Барон де Беф возглавлял тайную канцелярию. Разведка к ней относилась? – спросила я его шепотом на ухо.

– Да, – кивнул он. Виконт Розенберг был одним из его заместителей и возглавил тайную канцелярию совсем недавно.

– Заместитель, значит. Ну что ж.

Кивнула и повернулась обратно к столу. Этот помощник барона мне и до этого не нравился, потому что весь разговор старательно избегал смотреть мне в глаза. С самого начала мне показалось, что это очень скользкий человек. Повертевшись в среде корпоративных подковерных игр, я таких ощущала нутром. У подобных типов слова никогда не совпадают с тем, что они думают на самом деле.

– У нас нет никаких подтверждений тому, что Восточная Империя имеет механистические войска или авиаторов. По крайней мере в количестве достаточном для войны. Какие-то опытные образцы, разрабатываемые в секретных лабораториях, могли остаться без нашего внимания. Однако, наладить их серийное производство в сроки, пока наши войска будут продвигаться к их столице, нереально.

– Вы слышали? – довольно и снисходительно улыбнулся министр.

Дальше он опять что-то говорил, но я не вникала. Подобную картину я видела не далее, как вчера в штаб-квартире Мрака: напыщенные генералы снисходительно размышляли о соперниках.

И вообще…что я здесь делаю?

Я словно муха, попавшая в кисель. Вроде и сладко, да только чем больше трепыхаешься, тем больше вязнешь. Зачем мне это все? Где я и где государственные дела? Как я вообще могу чем-то управлять сложнее кофеварки? Когда вокруг крутился бешенный водоворот приключений – вот тогда я чувствовала себя в своей тарелке. Но здесь, за столом для заседаний…

И вообще я девочка. Одежда, ноготочки, туфельки, красивые поклонники – вот что меня должно беспокоить, а не эти плюгавые старики с паршой на плечах, что обсуждают военные дела и поглядывают на меня как на ряженную куклу.

Зачем я вообще приперлась на этот дурацкий трон? Неужели мне просто вскружил голову титул королевы? Захотелось почувствовать себя властительницей. Для девочки из Сумкино, которая еще год назад ходила хвостиком за боссом, такой взлет напрочь сорвал крышу. Навоображала себе ликующий народ, склоняющихся в почтении придворных, балы и прочие королевские развлечения, а получила… войну, заговоры, дворцовые перевороты и большую политику.

С каждым часом, проведенном в статусе королевы, мне казалось, что я все больше ломаю и порчу, как бегемот в винном отделе супермаркета. С каждым жестом все становилось хуже и хуже. При Казимире королевство работало как единый отлаженный механизм. Да, с кучей недостатков – одна торговля чертовой пылью под его прикрытием чего стоила – но вот я вмешалась, постаралась сделать как лучше, навести порядок, и все равновесие рухнуло. Как будто с ломом залезла и ткнула наугад в кучу шестеренок, что до этого исправно тикали годами, и они крякнули, остановились, сломали зубцы и теперь по очереди лопаются и падают на пол, а я смотрю на это в панике и понимаю, что назад все это никогда в жизни не починю.

Фиговая из меня королева.

Совещание закончилось, я покивала генералам, соглашаясь с их планом действий, в котором ровным счетом ничего не поняла, и даже зачем-то подписала указ о торжественном параде перед отправкой войск на фронт. Меня подкупили тем, что торжества приурочат еще и к празднованию возвращения королевы. Может хоть там толпа восторженно покричит: «Ура Красной Королеве»?

Они ушли, а я осталась сидеть за столом, уронив голову на руки. Господи, что же делать то? На кого опереться?

– Может тебе кофе принести? – спросил за спиной Том. Он так тихо сидел, что я и забыла, что он в комнате. – Кстати, очень мудрое решение, – добавил он неожиданно.

– Ты о чем?

– Сделать вид, что они могут тобой управлять. Генералы в восторге. Ты не перечила и со всем согласилась. Им кажется, что они могут вертеть тобой, как хотят. Этот опьяняющий вкус власти для них лучшая наживка. При Казимире они играли второстепенные роли, а теперь считают, что будут управлять королевством. Война им на руку. Они выходят на первые роли. Это значит, что армия не примкнет к заговорщикам, сколько бы их там ни было. Парад устраивают именно для демонстрации того факта, что войска всецело на твоей стороне. Это если не задушит революцию на корню, то очень сильно осложнит твоим соперникам жизнь.

Надо же. Покивала как глупая кукла, а выяснилось, что приняла важное политическое решение. До чего же я неопытна во всех этих играх! Хорошо, что у меня есть Том.

И тут меня осенило.

Вот на кого я могу рассчитывать. Мои друзья – лучшая опора. Единственно возможная! Пусть они не настолько опытны, но верный и надежный человек гораздо лучше, чем умный профессонал, держащий против тебя нож в рукаве.

– Том. Я хочу издать несколько указов. Расскажи, как это делается?

– Просто напиши. Вот бумага, чернила. Я дальше все организую.

Итак, первые мои шаги как правительницы. Возможно, я делаю страшную глупость, но, мне кажется, положение уже настолько плохо, что хуже уже не сделать.

Том с удивлением воззрился на три бумаги.

– Руководитель аппарата? Но я же даже не аристократ…

– Ах, да! Прости. Подай еще листок.

Он затаив дыхание следил, как я выводила: «присвоить звание рыцаря-бакалавра и титул Виконта Тому …»

– А как твоя фамилия? Как-то ты никогда не говорил.

– Ты и не спрашивала. Стивенсон.

– Вот, держи. Если хочешь, для порядка могу хлопнуть тебя мечом по плечу, – я невольно повторила слова Казимира, когда тот посвящал в рыцари меня, и протянула ошарашенному Тому приказ. – Теперь ты Сэр Том. Виконт Стивенсон. Руководитель аппарата королевы. Ознакомь Мирру и Насту с их официальными должностями.

Том заглянул в оставшиеся два приказа.

– Глава тайной канцелярии Мирра? Гм. Полагаю, текущий руководитель затаит обиду.

– Думаешь он сейчас безумно рад моему появлению? Да он возглавляет список тех, к кому не надо поворачиваться спиной в темном коридоре! Мирра же способна навести там порядок, я уверена.

Том с сомнением покачал головой, но все-таки больше возражать не стал, кивнул и вышел. Назначение Насты главным советником его не удивило. Ну хоть это хорошо.

Внезапно на меня навалились усталость и апатия. Весь день прошел в таком нервном напряжении и даже депрессии от того, что все пошло совсем не так, как я себе воображала, что теперь мне просто хотелось упасть или лечь прямо в зале на кресла, и заснуть. Пусть весь мир катится к чертям. С другой стороны – сейчас этого делать ну никак нельзя. Меня тут свергнуть могут с минуты на минуту.

Засунула руку в форменную поясную сумку в поисках таблетки энергетика – в патруль такие выдавали каждому солдату мрака – и наткнулась на связку ключей. Тех самых, что я получила от себя самой или другой Красной Королевы. От чего же они могут быть?

Где я натыкалась на кучу закрытых дверей?

И тут я вспомнила о месте, которое позволит мне выспаться. Замок! В нем останавливается время и даже проживи я там неделю, здесь, в Тресте, не пройдет и секунды. Ключи то, скорее всего, от тамошних вечно запертых комнат. Герб то на них такой же. В прошлый раз я там бродила как котенок в новом доме – никуда не войдешь, ибо все закрыто, запрещено, да и вообще страшно.

Я открыла крышку графина с водой, что стоял посреди стола и вспомнила обстановку замка.

Вновь я оказалась в парадной зале из серо-черного мрамора, с высоченными колоннами и цветными витражами на окнах. Вокруг царила абсолютная тишина, если не считать журчания воды в чаше рядом со мной. Нос уловил перманентный сильный запах роз, которым пропитался воздух во всем дворце. Интересно, они тут вечно цветут? Когда я нахожусь в замке, то время в остальном мире стоит, но тут то вообще когда-нибудь происходит смена времен года, или в этом мире остановилось одно единственное мгновение? Каждый раз, когда я здесь оказывалась, за окнами был летний день.

Взгляд невольно упал на мой огромный портрет на стене. Вот чего я никак объяснить не могла. Ну ладно, пусть королевами до меня были какие-то другие тетки. Но вот этот момент на картине – это же точно я оборачиваюсь в недоумении к Марко, в ту секунду, когда генералы мрака узнали во мне свою повелительницу, а он, зараза, щелкает камерой смартфона. Даже если передо мной они проделывали этот трюк несколько раз, выпуская ничего непонимающую девчонку в красном плаще на площадь, то не могли же мои предшественницы оборачиваться именно таким образом, иметь мои волосы и делать такой же жест рукой. Невозможное совпадение. Выходит, что все-таки это мой портрет, написанный задолго до моего рождения? Но как?

У меня скоро голова лопнет от этих вопросов.

– Рыжая. Проанализируй мое сходство с картиной. Может ли это быть изображение другого человека? Ты же у меня умница, и снимок со смартфона Марко стянула?

«Конечно, – непонятно как это возможно, особенно с электронным устройством, но в звучащем в голове голосе я почувствовала улыбку. – Все, что касается тебя я сохраняю без напоминаний».

Защита смартфонов для моей электронной помощницы такой же каменный век, как для современных хакеров древние компьютеры, которые с памятью на полмегабайта занимали целые залы.

«С учетом стилистики изображения, вероятность того, что картина рисовалась именно с твоей фотографии – 82%».

– То есть существует шанс, что это не я?

«Импрессионизм с широкими мазками передает слишком мало деталей для точной оценки. Такой шанс существует».

Я тяжело вздохнула.

– А что ты вообще думаешь по поводу этих легенд? Могла ли я переноситься во времени назад, или это все-таки были другие женщины?

Ответ последовал после некоторой паузы:

«Мне неизвестны теории, объясняющие перемещения во времени назад, или факты таких перемещений. Это все, что я могу сказать. Однако у меня есть другая интересная информация. Я уже говорила, что каждый раз, когда мы ныряем в замок, процесс перемещения длится намного дольше обычного, что позволяет мне отправить запрос в неизвестный информационный центр между мирами и иногда даже получить ответ. В этот раз я дополнила свою картину миров…»

– Не сейчас. Прости. Это не так важно. У меня пока нет желания исследовать что-либо новое. Тут с одним миром бы разобраться.

Я достала ключи из сумки и пошла к уже знакомому мне коридору, где располагались спальня, в которой вылечили Тома, библиотека и комната с таинственной установкой.

Невольно вспомнила как мы с Настой крались здесь в первый раз, держа шпаги наизготовку. Все опасались встретить хозяев. Тогда я еще не знала, что замок пуст и в нем вообще никого не может быть. Никого, кроме меня.

Именно поэтому я сначала не поверила глазам. Такого просто не могло быть. Медленно подошла и потрогала грубые старые доски, которыми крест-накрест была заколочена дверь, ведущая к непонятной установке. Когда я покидала замок в прошлый раз, то оставила ее открытой.

Тут кто-то был!

И этот кто-то даже нацарапал на досках кривую надпись:

«Не входи и не включай!!!»

Судя по всему, вырезали буквы кончиком меча, причем наспех. Буквы все разного размера, а последний восклицательный знак вообще похож на след удара клинком. У него даже точки нет в конце.

Раздумывала я ровно секунду. Вот еще, буду я следовать чьим-то указаниям! Если хочу сломать эту игру и выйти за ее рамки, то уж точно не стоит следовать чужим правилам. Уперлась ногой в дверь и отодрала обе доски. Короткие ржавые кривые гвозди вылезли из дверного косяка легко, хоть и с противным скрипом, эхом разнесшимся по всему замку.

Дверь все-таки была не заперта. Я зашла внутрь комнаты и уставилась на стальной цилиндр, высотой почти в два моих роста, что прятался за металлической решеткой. Пульт управления с рубильником и кучей переключателей выглядел все таким же безжизненным. Надписи под тумблерами не несли для меня никакой информации. Дурацкая привычка инженеров написать что-то типа ВПН+1 или НАПРНАЗ. Что мешало сделать шрифт поменьше, а подпись подлиннее и попонятнее?

Включила рубильник. На пульте вспыхнула зеленая лампочка. Установка работала. Только вот ничего больше не происходило. Цилиндр оставался без движения, никаких световых или звуковых сигналов не было. Щелкать всем подряд мне совершенно не хотелось. Штука все-таки опасная, иначе бы такого красноречивого предупреждения мне не оставили.

– Рыжая, ты можешь понять, что эта хреновина делает?

«Те электрические цепи, которые я могу отследить, с моей точки зрения бессмыслены. Однако, кабели уходят в стены замка, и подозреваю, что основная часть установки находится в другом месте. Так что нет, увы, не могу. Вижу только, что цилиндр должен вращаться, причем очень быстро. Схема его крепления похожа на центрифуги, обогащающие уран, а они крутят несколько тысяч оборотов в секунду. Еще хочу заметить, что на пульте есть разъем для ключа».

– Рехнуться можно. На кой тут эта бандура?

Я выключила пульт, вышла в коридор и еще раз осмотрела доски. Кто же еще мог побывать в замке, кроме меня? По идее, конечно, любой ныряльщик, у которого есть якорь сюда. Только вот кто им может владеть? Со мной тут была только Наста и Том. Второй большей частью в бессознательном состоянии. Может это кто-то из них?

Ничего, сейчас мы во всем разберемся! Я решительно вытащила из сумки связку разноцветных ключей. Только в этом коридоре имелись четыре запертых двери, а еще же существует второе крыло, куда я до сих пор так и не смогла попасть и где-то прячется лестница на первый этаж. Вдруг я и на улицу смогу выйти?

Прошла в конец коридора, почти к самой спальне и замерла у предпоследней двери. На красивой глянцевой поверхности двумя ударами меча был начерчен косой крест. Ну и как это понимать? Тоже запрет, или наоборот, ее пометили как нужную?

Замочная скважина была небольшой, так что на связке ключей был только один подходящего размера. Замок тихо и легко щелкнул, как будто его недавно смазывали.

Открыла дверь и остолбенела. Это была гардеробная, но первым делом моим вниманием завладели не вешалки с кучей платьев, пальто и шуб. На небольшом постаменте прямо напротив входа стоял алый доспех. Или нет, слово неподходящее и даже на десятую часть не передающее совершенство вещи, на которую я с восхищением смотрела. Это было невообразимое сочетание кожаных элементов с тонким кружевом темного металла по последней стимпанковской моде королевства и форменной защиты мрака, но не черной, а невыносимо ярко алого цвета с незначительными черными вставками.

Я завороженно сделала несколько шагов, подошла вплотную и только тогда заметила листок бумаги у ног манекена, обутых в красные сапожки. Моим почерком там было написано:

«Собираешься на войнушку? :) Надень меня».

Да черт возьми! Что же это такое?! Мной опять руководят и ведут за ручку! Как меня это достало! Хотела было рубануть по манекену со злости мечом, но уж больно костюмчик был хорош. Настолько вызывающе может выглядеть только настоящая королева. Возможно, он действительно пригодится.

Я огляделась по сторонам. Боже, как же вовремя я открыла эту комнату! Потеряв возможность одеваться в гардеробной Треста я была вынуждена мириться с тем, что постоянно выгляжу как пугало. Житие в палатке у ренегатов не придало моему наряду свежести, да и в городке у штаб-квартиры Мрака мне удалось кое-как достать только несколько совершенно невзрачных юбок, поэтому я как переоделась в черную форму, так носила ее с момента присяги.

Теперь же у меня не было никаких ограничений. Такому выбору мог позавидовать любой магазин, а, главное, все точно подогнано на мю фигуру. Полки с удобной обувью моего размера на все случаи жизни, платья, разобранные по поводам и цветовой гамме, плащи, шубы, пальто, брюки. Присутствовала даже отдельная вешалка с разнообразной военной формой, среди которой я смогла идентифицировать только черные одежды мрака, коричневые охраны треста и почему-то форму авиатора королевства. Остальные два десятка комплектов принадлежали неизвестным мне государствам и армиям.

Я выдвинула ящики комода и с удивлением уставилась на пачки денег. Купюры моего собственного королевства были мне знакомы, но там были и совершенно непонятные мне денежные знаки. Судя по надписям – имперские.

Так, а что же тогда в соседней комнате?

Я открыла очередную закрытую дверь и вошла в оружейную. Выбор тут, конечно, был не такой богатый как в гардеробной, но ведь и я тот еще воин. Несколько моделей пистолетов – от старинных дуэльных до каких-то ультрасовременных с лазерным прицелом. Зачем-то лежала снайперская винтовка. Неужели я в будущем научусь стрелять из нее? Располагающийся по соседству пулемет смущал еще больше. Имелись и совсем футуристические пушки, к которым даже дотронуться было страшно.

На другой стене на стенде покоилось несколько моделей шпаг, палашей, японских мечей и большая коллекция кортиков. Очень странно. Вроде это Мирра у нас любитель таких ножиков, мне то они зачем в таком количестве? Одна из шпаг подозрительно была похожа на ту, которой владела Наста. Прямо вот очень-очень похожа.

Отдельно на полке лежало множество различных креплений для моего черного меча. Портупеи, ленты, перевязи, жесткие застежки для доспеха и какие-то конструкции, которые даже не сразу поймешь, как носить.

Полезные у меня сегодня открытия. Интересно, что же меня ждет в другом крыле?

Я вернулась в тронный зал, подошла к дверям в другую часть замка и с третьей попытки наконец нашла нужный черный большой ключ. Тяжелая створка открылась с тихим шелестом.

Вопреки моему ожиданию, за ней был не коридор с дверями, а длинный и достаточно просторный зал с высокими окнами и множеством картин по обеим сторонам. Настоящая галерея, как в музее.

Мои шаги по мраморному полу гулко разносились по помещению. Я завороженно шла вперед и рассматривала изображения. Похоже, что здесь собрали все изображения Красной Королевы, которые только существовали в природе. Какой-то безумный коллекционер – крайне не хотелось думать, что это я так свихнусь в будущем – поместил здесь их все. Чего тут только не было: живописные батальные сцены, напечатанные постеры, графические зарисовки… хотя больше всего поражали не таланты художников, а сами сюжеты. Вот мы с Настой, обнажив клинки, стоим спина к спине, защищаясь от невидимых соперников, но тут же на следующей картине мы схлестнулись в яростной схватке друг против друга, а за спиной каждой виднеется целая армия. На следующей картине была изображена слабо похожая на меня женщина в красных доспехах, которые я только что видела в гардеробной. Ее лицо обезображено шрамом настолько, что сложно понять могу ли это быть я. Дальше графика на альбомном листочке. Девушка в моей короне. На меня не очень похожа. Видимо все-таки «предыдущая королева». Хотя рисовал явно не очень опытный художник. Следом очень четкий постер, демонстрирующий как арестованную девушку в красном ведут солдаты в незнакомой серой форме. Лица не видно, так как голова наклонена вперед и волосы ниспадают волной вниз.

Посмотрела на следующую картину и сердце сжалось. Мёртвый Марко на моих руках. Хоть это и живопись, и заплаканное лицо, частично скрытое рыжими прядями, нарисовано в профиль, но мне кажется, что это точно я. Лицо Марко видно отчетливо, как и окровавленную грудь. Он совсем такой же, как и сейчас. Судя по всему, событие произойдет совсем скоро. Но вот следом фотография, где тот же Марко намного старше сидит в кресле главы Треста. Меня на картине нет вообще.

Что это за калейдоскоп событий? Здесь же большинство сюжетов противоречат друг другу! Вот моя казнь на совершенно неизвестной мне площади, но следом я ровно на том же месте – даже вывески не изменились – но верхом на коне, властным жестом обозначаю, что отсель грозить мы будем шведу или «здесь теперь все мое», ну или что-то в этом роде. И все было бы неплохо, но вот на той же самой площади нарисована другая королева. Светловолосая девушка в белом, со шпагой в руке. Лица не видно, но комплекция не моя. Это скорее Наста. Это вот как?

«Я хотела бы обратить внимание на один факт» – внезапно раздался в голове голос рыжей.

– Да?

«Ни на одной картине нет меня».

Я вернулась назад и осмотрела изображения в рамках. Действительно, там, где видно мое правое ухо, на нем нет ни моей помощницы, ни даже колечек пирсинга, к которым она крепится. Черти что! Как это возможно? Выходит, что даже там, где на фотографиях мое лицо, это все-таки не я? Предыдущие королевы были не просто другими девушками, но моими полными двойниками?

Я что – клон?

Вспомнила, что видела какой-то фильм, где очередная супергероиня штурмовала корпорацию зла с целой армией своих клонов. Что если я – просто одна из ряда? Где-то есть куча баков, в которых плавают в жидкости мои копии. Когда надо, очередного клона достают, внедряют ложную память и объявляют Красной Королевой. Тогда даже можно верить Марко на слово – к нему действительно приходила я. Просто другая версия.

Вот и объяснение, дорогая, почему твоя мать назвала тебя подкидышем.

Даже думать об этом было неприятно.

Я прошла весь зал насквозь и подергала ручку двери в конце, но она оказалась запертой. Вместо замочной скважины имелся кодовый замок с десятью цифрами и мелкой выгравированной надписью над ними. Присела и прочитала:

«Дата, когда все ломается».

Блин! Что за ерунда? Откуда я знаю когда у кого-то что-то сломалось. Причем в настоящем времени, как будто оно ломается снова и снова постоянно. Это могло происходить как в прошлом, так и в будущем.

Наугад потыкала в кнопки. Вообще никакой реакции. То ли замок не работал, то ли никак не реагировал на неверные комбинации. Что ж. Получается, что на первый этаж я так и не попаду.

Я подошла к окнам зала и выглянула наружу. Справа тянулся все тот же волшебный сад с розами, в который я, подобно Алисе, никак не могла попасть. Слева я смогла разглядеть полоску воды за густым сосновым лесом. Там меня дожидалось то ли море, то ли озеро. Я тут же попыталась нырнуть туда через капли воды в воздухе, но почему-то не смогла. Вообще никакого покалывания от близости перехода, как будто я разучилась пользоваться отражениями. Похоже, что в этом странном мире внутренние перемещения невозможны. Отсюда получится вернуться только той единственной дорогой, по которой сюда явилась.

Я вздохнула и поперлась в спальню. Надо все-таки выспаться, наконец.

Глава 6: Последний парад

В ослепительно алом костюме воительницы я восседала на балконе Треста на кресле, которое, наверное, должно было символизировать трон, и смотрела на площадь, по которой браво маршировали юные солдатики. Половина камер репортеров внизу была направлена не на потрясающую воображение военную мощь королевства, а в мою сторону. Я заметила также художника, который быстрыми размашистыми движениями рисовал эскиз будущей эпохальной картины. Вот куда они потом денутся – эти фотки и как минимум графический набросок? В галерее во дворце я их не видела. Я, или Мрак их тоже уничтожим?

Генералы решили не затягивать с парадом. Войска были нужны на фронте, ибо противник легко смел пусть и хорошо вооруженные, но крайне малочисленные пограничные отряды и даже немного продвинулся на нашу территорию.

С другой стороны, ясный и четкий посыл всем возможным бунтовщиками тоже стоило дать как можно быстрее. Отсюда и весь этот нелепый антураж. Королева приветствует войска. Солдаты салютуют своей королеве и кричат «Ура!» проходя мимо. Армия однозначно признала меня повелительницей. Ровно до тех пор, пока я благосклонно кивала на любое предложение генералов. Они стояли за моей спиной на балконе. Окружили и как будто следили, чтобы я не сделала какой глупости.

Повернулась, чтобы взглянуть на них и наткнулась на пронзительные синие глаза авиатора. Виктор. Победитель. Он смотрел с грустью и сочувствием. Тоже, небось, понимал, что я не более, чем выставочная кукла для этих вояк. Ладно, я не гордая. Можно и потерпеть. Пусть одержат эту чертову победу и превратят меня в победительницу. Потом посмотрим кого будут поддерживать рядовые офицеры – меня или этих стариков. Что-что, а историю российских женских дворцовых переворотов я в школе выучила хорошо. Ты поддержишь меня, мой пилот? Синие глаза словно услышали невысказанный вопрос. Длинные пушистые ресницы на миг опустились, соглашаясь. Да. Он все понимал, и будет на моей стороне. Хоть какая-то поддержка, помимо стоящей рядом Насты, да Тома за ее спиной.

Я отвернулась и стала смотреть на проходящие войска. Под грохот железных гусениц на площадь выползали монстрообразные паровые танки. Механистические войска – гордость королевства. Мобили, тянущие пушки, танкетки с десантом и еще куча лязгающих металлом машин, назначение которых я не понимала.

Сверху раздался тихий свист. Я задрала голову и увидела крылья королевства, подопечных моего авиатора. Местные самолеты по сравнению с теми, что воевали в первой и второй мировых войнах на моей Земле, были огромны и абсолютно бесшумны. Виной тому были все те же турбопаровые двигатели, что не поместились бы в небольшие аэропланы, так как требовали не только топлива, но и запасов воды, а также большой площади охлаждающих трубок, располагавшихся в широченных крыльях. Бомбардировщики в небе надо мной не уступали размерами пассажирским боингам. Насколько я знала, экипажи насчитывали до десятка человек, а бомб такой самолет мог брать на борт несколько тонн. Летели красавцы ровным строем. Пять, десять, двадцать. Я сбилась со счета. Много. Туча! Непобедимая армада. О чем действительно думала империя, когда объявила войну?

И все-таки какой-то червячок грыз меня внутри. Сердце стучало в восторге от этой мощи, которая с моим именем на устах марширует по площади, гремит стальными колесами по брусчатке и летит над городом, оставляя дымные следы в воздухе, а в душе поселился островок тьмы. Мерзкое липкое ощущение, что все идет неправильно. Непонятно почему, но я ощущала себя на краю пропасти, что сползаю в нее вместе с осыпающимися камнями. И вроде есть опора под ногами, но путь уже предрешен и ничего не изменить.

Я начала войну. Ну пусть не я лично, хорошо, но все равно было понятно, что действия империи спровоцировало мое появление. Если бы Красная Королева не возникла в столице и страной по-прежнему правил бы Казимир, все было бы иначе. А война – это всегда плохо, чтобы там не думали генералы. Эти бравые марширующие по площади мальчики прямо отсюда отправятся умирать. И все это сделала я.

***

Следующие три дня прошли как в тумане.

Из ярких событий запомнила только как Том принес мне какую-то желтую газетенку, с заголовком «Королева-самозванка!». На передовице красовалось мое фото с тех времен, когда я проводила время на балах местной аристократии.

Мирра отследила появление гадкой статьи и весь тираж уже изъяли до того, как он поступил в продажу, но Том пришел спросить: что делать с редакцией и особо с наглой журналисткой, которую уже не первый раз ловили на пасквилях в мой адрес.

Я попросила рассказать об авторе. Том не был бы собой, если бы заранее не подготовился к такому вопросу. Как выяснилось, некая Рита Майер активно клепала хайповые заголовки для ряда мелких газет различной степени желтушности. В основном они касались светских сплетен, но временами она выдавала и весьма едкие материалы на более серьезные темы. Девица была не старше меня и год назад приехала из глубокой провинции покорять столицу. Понятно, что такая зубами вцеплялась за любую возможность прославить свое имя и зацепиться если не в высшем обществе Праги, то хотя бы возле него.

Кажется, я знала такой типаж людей. Урок по общению с подобными журналистами мне как-то невольно преподал мой босс.

– Том, купи ее, – прервала я его словесные излияния.

– Что? – опешил он и запнулся.

Он что, ожидал того, что я в гневе потребую выпороть мерзавку розгами?

– Девушка просто хочет славы и денег. Дай ей и то и другое. Сделай придворной пиарщицей. А… ты не знаешь этот термин. Скажем так, пусть старается над созданием моего позитивного образа. Обеспечь ей попадание в центральные газеты на главные полосы. Дай денег столько, чтобы у нее закружилась голова. Пишет девчонка хорошо, наглости не занимать, энергии через край. Она хочет попасть в свет? Так пусть гордо вышагивает там в качестве голоса королевы. Я хочу, чтобы она работала на меня.

Том нахмурился, подумал пару мгновений, но, кажется, ухватил мою мысль и кивнул.

Пожалуй, это была единственная удача и хоть какое-то трезвое решение в те дни. В остальное время я, сжавшись, словно маленькая собачка, скулящая от предвкушения удара ремнем всемогущего хозяина, ждала чем обернется эта война. Какие-то люди приходили, совещались, что-то подписывали. По словам Тома я вела себя крайне разумно. Наста что-то подозревала, но только хмурилась, глядя на меня. А я все ждала, когда с фронта приедет первый эшелон с ранеными и поступят первые сведения об убитых.

Лучший военный госпиталь был в столице. Фронт был не так далеко отсюда, так что после первых перевязок и операций в полевых условиях, долечиваться всех должны были отправлять сюда. Всего же несколько часов на паровозе.

Поэтому, как только Том сообщил, что первый эшелон с ранеными прибыл в Прагу, я отменила все встречи и направилась в госпиталь. Мой помощник не был бы самим собой, если бы не подтянул под это событие репортеров и мою новую пиарщицу. Еще бы: высочайшая особа навещает бравых воинов, проливших кровь за отечество. Отличный повод показать меня народу с выгодной стороны. Но вот об этом я думала в последнюю очередь. Собственно, я ни о чем не думала. Просто чувствовала, что обязана взглянуть в глаза тем, кто по моей милости стал инвалидом.

Самое ужасное в госпиталях – это запах. Он бьет наотмашь в ноздри, как только входишь в коридор с палатами. Вонь свежей крови, мочи, гниющего мяса, каловых масс. И это несмотря на все старания медсестер, ухаживающих за ранеными.

Я зашла в палату под вспышки фотокамер и ощутила волну ледяных мурашек по спине. Вот она – цена моего правления. Молодой юноша с ранением плеча восторженно сверкал глазами. Ему повезло. Скоро будет здоров, а шрамы понравятся дамам. Его сосед с загипсованной ногой тоже легко отделался. Сломал стопу приземлившись с парашютом. Спросила его то, что болело и беспокоило больше всего: «Как там, на фронте?» Хотела увидеть войну хотя бы их глазами, но ничего не вышло. Юноша с пылающим взглядом сыпал казенными фразами о том, что враг будет обязательно разбит, а второй угрюмо молчал. Может он и сказал бы что, да только не под дружный скрип карандашей репортеров, фиксирующих патриотические речи героя.

В следующей палате дело было скверно. Сгоревший танкист, забинтованный как мумия, непрерывно стонал, несмотря на капельницу с обезболивающим, уходящую куда-то в эту груду бинтов. Второй лежал и бессмысленным взором смотрел в потолок. Ноги прикрыты одеялом, но даже так было видно, что слева конечность слишком коротка.

Подошла к нему и взяла за руку. Не знаю зачем. При виде него сердце болезненно сжалось и движение получилось само собой.

Опять вспышки камер. Ненавижу их. Наверняка именно этот кадр и поместят на передовицы: я в скромном черном наряде, который так контрастно выглядит на фоне окружающей стерильной белизны и красных пятен на бинтах, сочувственно держу героя войны за руку.

Мозг подмечает это автоматически, а сердце сжалось в ожидании ответа.

«Как там, на фронте?»

И его прорвало. Взгляд перестал быть бессмысленным и равнодушным. Теперь его глаза сверкали страхом и горечью. Раненый плевался словами, кричал что там ад, что имперские войска наступают и мы не в силах сдержать их натиск. Адские невиданные машины врага сминают нашу оборону. Армия бежит.

Карандаши прикормленных дворцом журналистов перестали скрипеть. Эти слова на страницы газет не попадут, но в отличие от того, что я слышала в предыдущей палате, этот человек говорил от всего сердца. Да, он напуган. Боль и страх в его устах преувеличивают все во много раз, но это все равно – правда. Мои генералы просчитались, а ироничный и грустный авиатор был прав. Врага недооценили. Удар империи не был самоубийством.

Переходила дальше из палаты в палату как во сне. Душа заледенела вконец от вида ран, крови, страданий и покалеченных душ. Казалось, что тот, кто дотронется до меня, превратится в ледяную статую. Репортеры уже получили достаточно материала и давно покинули госпиталь, так что я, когда вымучено улыбалась войнам, все чаще получала правдивые ответы. Шепотом, вполголоса, они говорили о том, как взрываются наши бронемобили от невиданных доселе самоходных пушек врага, как горят в воздухе самолеты, не в силах противостоять невесть откуда взявшейся авиации империи.

Когда я вышла из больницы, решение уже созрело окончательно.

Глава 7: Долгие сборы

– Я еду на фронт! – заявила я Тому, когда мы вернулись в здание Треста. Тот открыл было рот, чтобы возразить, но посмотрел мне в глаза и передумал. А Наста вообще завила:

– Наконец-то! Я с тобой!

Я недоуменно взглянула на нее, и подруга тут же пояснила, обведя окружающую обстановку рукой:

– Это вот все – не твое. Сидение в кабинетах, заседания и указы. Ты чувствуешь себя в своей тарелке, только когда ты на острие, в гуще событий. Я уже который день наблюдаю как ты вянешь. Не знаю, что тебе надо сделать, но уж точно не покрываться плесенью во дворце.

Однако, я была не настолько безумна, чтобы прежде чем отдать распоряжение о подготовке моего поезда в сторону линии фронта, не выслушать еще и Мирру. Она, увы, была не столь оптимистична:

– Ты же понимаешь, что организовать покушение на тебя, когда рядом идут боевые действия, раз плюнуть. Якобы шальная пуля от снайпера ни у кого не вызовет подозрений.

– Для этого им нужно подготовиться. Я надеюсь, что буду достаточно непредсказуема для врагов. К тому моменту, как они отправят мне вслед убийцу, я уже окажусь в другом месте. Где – пока и сама не знаю.

Мирра нахмурилась и привычным жестом подбоченилась, засунув большие пальцы за широкий кожаный пояс:

– Ты понимаешь, что, оставив столицу, только усилишь сторону, которая играет против тебя?

– Я чувствую, что если останусь здесь, то потеряю все королевство. И тогда будет неважно кто на какой стороне играл.

Она поморщилась.

– Я буду рядом, – зачем-то добавила Наста, – и от самых больших глупостей уберегу. Кроме того, одного убийцу я уже заколола…

Хоть подруга и бравировала этим фактом, я чувствовала, что первое в жизни убийство еще мучает ее и снится ночью в кошмарах.

Мирра тяжело вздохнула и посмотрела в потолок. Я опять почувствовала себя как тогда в Тресте, когда та была грозным начальником агентурного отдела, а мы с Настой – ее нашкодившими сотрудниками.

– Ладно. Помимо армейской охраны из гвардейцев, я приставлю к тебе еще пару незаметных телохранителей, в которых уверена. Я тут тебе еще кое-что хотела сказать. По поводу как раз того покушения.

– Внимательно слушаю, – краем глаза, я заметила, как вздрогнула Наста.

– Я почти уверена, что убийца был не отсюда. Не от Казимира и не от Треста вообще.

– Ну ты же понимаешь, что я все же спрошу почему ты так думаешь.

– Местные спецы… то есть мои новые подчиненные неделю назад отметили группу людей, что наводили странные справки в городе. Я видела их снимки. Один из этой подозрительной группы – как раз тот, кто вломился к тебе с кинжалом. То есть их пасли здесь подчиненные Казимира, а сам барон даже отдал приказ о задержании, но эти незивестные к этому моменту уже свалили из города и больше тут не появлялись.

– Все?

– Я даже не начала толком! Пасла их контрразведка, потому как в одном из них опознали имперского агента. Собственно, потому барон и распорядился их арестовать. Причем, имей в виду, что имперец это не тот, которого вы убили. Данный агент слишком опытен, чтобы лезть самому и он послал кого-то попроще. Скорее всего он и есть мозг операции.

– Имперцы? – удивилась я.

– Именно. То есть тебя тут на горизонте еще не возникло, а группа убийц уже отправилась в путь. Так что вряд ли они действовали в связке или в интересах местных аристократов. Группа прибыла в Прагу за четыре дня до твоей присяги в Мраке, когда никто не знал, где ты находишься, и покинула город сразу после твоего появления в красном плаще на балконе. Даже местная разведка узнала о возвращении Красной Королевы позже них, что уж говорить о пражской знати. Вероятнее всего речь идет о связке имперских шпионов и кого-то из Мрака.

– Все еще хуже, чем я думала, – пробормотала я.

– Погоди, это опять еще не все. Сладенькое напоследок. У контрразведки сложилось впечатление, что искали то они не тебя, а Насту. Они наводили справки именно о ней, да и крутились больше у ее дома. Твоя квартира их не интересовала вообще.

– Ну… это легко объяснить. Я-то перекати-поле, еще пойди найди, а Наста всегда рядом со мной.

– Я не настолько уверена в этой версии, – дипломатично произнесла Мирра, – в любом случае это пока никак не влияет на организацию твоей поездки на фронт, которой я теперь займусь. Рекомендую отбыть завтра в полдень. Раньше я не успею все организовать, а позже уже есть риск, что информация дойдет до наших врагов и они успеют что-нибудь предпринять.

– А что тут планировать? Я просто перемещусь и все…

– Ты, кажется, забываешь, что для обычных жителей способности ныряльщиков должны оставаться в тайне. Да, ты эффектно появилась на площади, породив уже кучу теорий, но регулярно демонстрировать свое умение на публике – так себе идея. Марко тоже бы не одобрил. Официальный визит королевы в войска – это официальный визит королевы. Он должен подаваться соответствующе. За твоими перемещениями следит вся пресса.

Я смутилась и в задумчивости потерла кончик носа. Может быть королевам привычно, что советники умнее них, но мне как-то от этого было стыдно. Могла бы и сама додуматься.

– И что? Ты предлагаешь тащиться туда сутки на паровозе?

– Нет. Это слишком опасно. То есть паровоз то поедет, но ты перенесешься в вагон в момент прибытия состава к станции у линии фронта. Если с поездом что-то случится по пути, то мы скажем, что ты в него попросту не села. Так что завтра утром вы обе садитесь в королевский вагон, тут же переноситесь оттуда в любой безопасный мир и возвращаетесь обратно к десяти утра следующего дня.

– Но там же прислуга, которая быстро поймет, что в купе никого нет.

– За это не беспокойся. Точность прибытия поезда я тоже обеспечу.

Возразить мне было нечего. Звучало действительно крайне разумно. По Мирровски.

Возможно, она и хотела бы, чтобы все прошло тихо и незаметно, но пресса как-то пронюхала про подготовку королевского поезда и мое отбытие на фронт превратилось в дурацкое шоу с репортерами, публикой, возвышенными речами и прочим пафосом. Том откровенно радовался, ибо поездка должна была поднять рейтинг в глазах народа, до сих пор относившегося ко мне с большим подозрением. Зато министр обороны был явно недоволен. Раза два хотел отговорить меня, да только я так и не дала ему возможность пообщаться со мной наедине. Его доводы меня не интересовали, и даже почему он действительно не хотел, чтобы я видела то, что творится на фронте тоже было понятно.

Как только поезд тронулся, я попросила принести нам с Настой большой чайник зеленого чая с жасмином и три стакана, и, на всякий случай, сообщила стюарду, что беспокоить меня не надо до самого конечного пункта. Ни едой, ни кипяточком. Вообще ничем. Королева изволит почаевничать и крепко спать до прибытия.

Не знаю, инструктировала ли его Мирра или он просто хорошо знал свое дело, но никакого удивления на его лице не промелькнуло. Просто кивнул и все.

На что же убить целые сутки?

И тут я вспомнила об идеальном месте для этого: моем японском домике, где я нашла меч. Каждая пара минут, проведенная там, означала чуть ли не полчаса в других мирах. Я плеснула чуть чая в один из стаканов, остальные два вручила Насте, прихватила чайник и перенесла нас прямо на каменную дорожку перед домиком.

– Ого! Красиво как, – Наста огляделась.

Тут по-прежнему царила огненно-красная осень, и лес пылал алыми и желтыми оттенками. Думаю, вернись я сюда через год, все равно встречу все тот же пейзаж.

Хотела бы я знать, что за ландшафтный художник оформлял это место. Подозреваю, что и летом оно должно быть не менее прекрасно, но сейчас тут хотелось рисовать, писать стихи и медитировать. Жаль, что я ничего из этого совершенно не умела.

Мы подошли к домику. Наста уже сделала первый шаг на ступеньки, но я остановила ее.

Что-то тут было не так.

Я помнила это место другим. Что-то изменилось. Пока мы не вошли на ступеньки, я не видела, что там с алтарем, с которого я когда-то стащила свой меч, но и отсюда ощущала, что домик поменялся.

Внезапно меня осенило. Внутри был идеально чистый пол. Когда я приходила сюда за мечом осенью, то определила, что домик заброшен по толстому многолетнему слою пыли и сухих листьев на каменном полу, а сейчас он блестел черным сланцем так, как будто его помыли час назад.

Тут кто-то был!

С одной стороны, логично, и ничего страшного в этом не было. Это же не замок-вне-времени, что существует изолировано от любых миров. Тут где-то за горами и лесом живут люди, которые могли приходить и ухаживать за домиком.

Но, сюда мог заявиться и хозяин меча. Например, увидеть, что тот исчез и разгневаться. С одной стороны, черный клинок вроде как мой и всегда принадлежал Красной Королеве, но откуда-то он в этом домике взялся? Кто-то же его туда положил.

– Что не так-то? – раздраженно спросила Наста.

– Подожди… давай я первая. Тут кто-то побывал после моего последнего визита.

Наста тут же обернулась и внимательно оглядела окрестности, положив руку на эфес шпаги. Я поднялась по ступенькам внутрь.

Когда я уходила в прошлый раз, то на накрытым алой шелковой тканью черном алтарном камне ничего не было. Сейчас там лежало металлическое кольцо.

Я оглядела домик. Больше никаких изменений в этой небольшой комнатке не произошло. Кто-то просто убрался тут и положил новую странную вещь. Хотя на вид простое украшение: металлическая змейка, кусающая себя за хвост. Сделано кольцо было из синеватого металла с побежалостями, отливающими то в фиолетовый, то в зелень. Непонятно только для чего оно: диаметр был сантиметра три. Для браслета узко, для пальцев – широко.

– О, Уроборосик? – произнесла Наста, заглянув мне через плечо.

– Почему-то мне кажется, что это очередное послание мне. Только вот от кого и что оно значит? – задумчиво пробормотала я.

– Может опять от тебя самой, из прошлого-будущего?

– Да нет. Там были явные подсказки, связанные с моей личностью, а тут непонятная фигня, которую я в первый раз вижу. Да и не могла же Красная Королева – я, или другая – заявиться сюда одновременно с тем, как я уже жила в Тресте.

– Ну да. Но значит это не послание тебе, а просто кто-то оставил в храме подношение. Не воспринимай все на свой счет.

С этим поспорить было сложно.

Мы поставили чайник и стаканы в подстаканниках прямо на алтарь. Я быстро смоталась за Землю в какое-то японское кафе, сперла оттуда два деревянных стула, более-менее подходящих к обстановке, и мы уселись пить чай.

– Вот скажи, а как ты убеждаешь Марко с тобой согласится? Ведь он каждый раз возражает против твоих решений, а потом соглашается. Что ты такое ему говоришь? – спросила вдруг Наста.

– Что, у тебя с Томом конфликт на эту тему?

– Еще какой! Он упертый, как баран в некоторых вопросах. Не согласен, и все тут. С чего он вообще решил, что имеет право за меня решать куда мне ехать и что делать?

– Он просто за тебя боится.

– Да, но Марко за тебя тоже боится, однако отпускает. Дает охрану, заботится, но принимает твое решение. Потому что оно твое и только твое. А Том считает, что вправе указывать. Не поедешь, говорит, ты на линию фронта и все тут.

– Гм… зря он так.

– Естественно я после такого просто не могла не поехать. Поругались мы с ним жутко на эту тему. И уже не в первый раз такое. Ничем его не переубедить.

– Я даже не знаю, что посоветовать. То, что ты умеешь за себя постоять, очевидно. Может быть, он в конце концов смирится, поняв, что тебя не исправить?

– Или мы в конец разругаемся и разойдемся, – вздохнула она.

– Даже не вздумай! Вы же любите друг друга, и это очевидно. Просто сейчас такой момент… сложный. Но так будет не всегда. Настанет и спокойное время, время мира. Главное пережить трудности и у вас не будет больше повода для разногласий.

– Ты идеалистка. Повод найдется всегда. Если не научиться находить взаимопонимание, то будем ругаться постоянно. А насчет лучших времен… мне кажется, что это фантазии. Все времена одинаковые.

– Почему? Не всегда же нас будут пытаться убить, идти на нас войной, плести интриги. Будет и период спокойствия.

– Рядом с тобой – нет.

– Ты хочешь сказать, что я причина всех бед? – изумилась я.

– Нет, конечно. Но я не могу представить тебя в мирной жизни: готовящей на кухне блинчики для мужа, вышивающей на пяльцах и вытирающей попки малышам. А ведь даже королеве в обычной мирной жизни придется заниматься чем-то вроде этого. Ты скисла, просто просидев пару дней во дворце без дела. И это в тот момент, когда тебя готовились свергнуть. А представь, что твой день похож на сотни таких же до этого, и еще много лет будет то же самое. Только быт, да приятные однотипные королевские заботы. Ты выдержишь? Вот, к примеру, скажи, до всех этих событий, там, в своем мире, ты чем занималась?

Я задумалась. Сразу после выпуска из школы я сбежала из родного Сумкино в Москву. Сменила несколько работ, пока не стала личным помощником большого босса в Москва-Сити. Назвать ту жизнь спокойной язык не поворачивался. Я носилась как белка в колесе. Падала на матрас мертвой от усталости за полночь, вскакивала в пять-шесть утра и опять мчалась на работу. И даже при такой нагрузке, сразу, как только появилась возможность сбежать в другие миры навстречу приключениям, я не сомневалась ни секунды. Да, я могла врать себе, что потеряла работу и дорогу домой из-за стечения обстоятельств, но на самом деле понятно, что это был полусознательный выбор.

А что будет, когда все уляжется? Ну вдруг мы побелим врагов, и заживем счастливо, как предрекает Наста. Что я буду делать тогда? Слушать ежедневные доклады какого-нибудь плешивого Пяста, сидеть на смешном стуле на балконе во время ежегодных парадов и подписывать тонны бумажек? Возможно, что еще действительно растить детей с Марко. Говорят, что люди находят в этом смысл, который мне пока сложно было представить. Верю ли я в такую жизнь?

Нет.

А что тогда? Мне суждено умереть молодой? Или все время существовать в таком же напряжении, как сейчас? Можно ли это выдержать? Или все-таки мне нужно измениться и научиться не превращать свою жизнь в бесконечную битву?

– Твои слова… пугают. Жить в бесконечном сражении я не готова. От этого опускаются руки уже сейчас.

– Я про это не говорю. Просто тебе нужно найти себя и то, ради чего жить, – Наста вздохнула, – да и мне тоже. Сейчас ты мечешься без цели. Это понятно, мы удираем от одной опасности и вляпываемся в другую. Времени подумать просто не остается. Но так долго продолжаться не может. Если ты не знаешь куда идешь, то все так и будет продолжаться. Корабль, который не знает под каким углом ставить паруса, будет подвержен всем ветрам сразу и ему останется только метаться, или кружить на месте. Мне Том это иногда говорит. И этот аргумент крыть нечем.

– Что говорит?

– Спрашивает зачем это все. Чего я хочу добиться? Да, помочь тебе, это понятно. Друзья так и поступают, но кроме обязанностей друга, в жизни должно быть что-то еще. Кто я? Оперативник Треста? После всего, что было? Да не смешите! Я, конечно, адреналиновый наркоман, рисковала каждый день и ловила кайф от работы оперативника, но после предательства отца что-то сломалось. Я не хочу больше работать ни на кого.

– Даже на меня?

– Если бы ты обозначила цели… то, ради чего мы все будем биться, то я бы взглянула на них и решила, хочу ли я этого. А сейчас – не знаю.

– Ты что, решила уйти? – напряженно спросила я.

– Нет. Точно не сейчас. В такой ситуации друзей не бросают. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Но когда все закончится… прежде чем ты встрянешь в новую авантюру, подумай: нужно ли тебе это, и вообще, что тебе нужно. А я подумаю, хочу ли я воевать за твои идеалы, или мне стоит начать искать свои.

Я отвернулась и посмотрела в дверной проем на опадающие листья. Алые кусочки пламени под порывами легкого ветерка кружились в последнем танце, прежде чем лечь гнить на траву. Что-то кончается. Осень всегда навевала на меня мысли о смерти.

Говорят, что японцы, сидя под сакурой, размышляют о бренности бытия. О том, что жизнь скоротечна, как эти цветки, и всех нас, словно прах, когда-нибудь унесет ветер. На меня же так всегда действовала золотая, в данном случае алая осень.

Сейчас я почувствовала внутри леденящую пустоту. Все заканчивается, и наша тесная дружба, видимо тоже. Наста найдет себя вместе с Томом, это логично и правильно. Я пойду дальше… куда? Я пока не знала. Если Казимир врет, то отправлюсь исправлять прошлое. Если он прав, то бесследно сгину в пучине грядущих событий. В любом случае, в счастливом будущем, где все будут жить-поживать, мне места нет.

Какое там было указание у Марко? «Главное не влюбляйся». Кто-то – я, или предыдущая королева – его пожалели. Любовь к обреченному, к смертельно больному приносит только страдания.

Я посмотрела на свой нетронутый стакан с чаем. Вот и поговорили.

Рыжая неожиданно вывела в поле моего зрения таймер, показывающий местное время в мире Треста. Поезд уже подходил к станции.

– Собираемся, – вздохнула я, – пора возвращаться.

Наста собиралась взять стаканы, но я ее остановила:

– Оставь. Когда мы придем сюда в следующий раз, может и чай не успеет остыть. Допьем. А если появлюсь тут одна, то буду сидеть и вспоминать этот разговор.

Я взяла Насту за руку, привычно потянулась сознанием за нитью перехода и не нашла ее. Кто-то вылил чай, в отражение которого мы нырнули.

Внутренний голос уже орал мне, что это значит, что в купе вошли чужаки и лезть туда не надо, но я все равно склонилась над стаканом на алтаре, представила интерьер королевского купе и… опять ничего.

Я растерянно взглянула на Насту.

– Что случилось? – насторожилась она.

– Я не могу переместиться.

– Это эффект этого места такой?

– Да нет, я же здесь была неоднократно, даже когда была совсем неопытной ныряльщицей. Мало того, что нить нашего переноса сюда прервалась, так я и просто в интерьер купе не могу нырнуть.

– Попробуй куда-нибудь еще.

Я легко перенесла нас на заснеженную набережную Москва-Сити. Наста от неожиданности вздрогнула и прикрыла уши. Меня бы с непривычки шум большого города тоже оглушил. Я нагнулась и зачерпнула немного снега в ладонь.

– Вот видишь? Все ок. Проблема с поездом. Ты знаешь место, куда мы должны были приехать?

– Нет, я в районе Отвоцка никогда не была. Кроме названия станции ничего не знаю.

Так… что еще может привести меня в нужное место, где сейчас стоит поезд, если вагон больше точкой привязки не является?

В памяти всплыло лицо стюарда. Точно!

Я схватила Насту за руку, кивнула ей, взглянула на лужицу на ладони и представила лицо стюарда.

Глава 8: Фронт

Если бы не предварительный нырок в шумный Москва-Сити, то я бы, наверное, оглохла от неожиданности. В окружающем хаосе я растерялась и стояла как дура. Только глазами хлопала. Вместо поезда я оказалась на улице, в клубах то ли дыма, то ли пара, который почему-то пах цементом. Визг, крики, стоны, свистки полицейских. Все вокруг какое-то серое, бесцветное, словно из мира разом выдернули все краски и уменьшили контраст.

Только спустя несколько секунд я поняла, что вижу лицо стюарда. Оказалось, я все это время смотрела на него и даже не осознавала, что это человек. Его было сложно различить в месиве цементной пыли, обломков и грязи: кожа была серой и безжизненной, а кровь, смешавшись с пылью стала черной. Если бы не торчащий рядом кусок красного парадного кафтана, то я бы так и не узнала, что передо мной то, что совсем недавно было человеком.

Я растеряно оглянулась, судорожно вздохнула и закашлялась. То, что я сначала приняла за пар, было цементной пылью. Все три вагона поезда более не существовали, равно как и здание станции. По оставшимся развалинам даже сложно было предположить каким оно было раньше.

Пока не осела пыль, разглядеть что-либо было сложно. Я различала людей, бесформенными мешками лежащих на перроне. Кто-то полз, по перрону, оставляя черный мокрый след. Несколько человек истошно кричало, но я не различала кто и где.

Мирра утверждала, что станцию перекроют и освободят от пассажиров за полчаса до моего прибытия, так что была надежда, что жертв не так много, как могло бы быть, если бы тут стояла толпа встречающих королеву зевак.

– Королева! Королева! – истошно закричал кто-то позади. Наста моментально развернулась и выхватила шпагу.

К нам бежал незнакомый офицер с совершенно безумным взглядом. У него хватило ума остановиться, только когда кончик шпаги замер у его лица.

– Ваше Величество… я счастлив, что вы уцелели! Быстрее! Нужно отвести вас в безопасное место!

На его крик по перрону к нам уже бежало несколько человек в форме.

– И какое место вы теперь считаете безопасным? – спокойно уточнила я. Внутри была натянута как струна, и в сердце сейчас засел ледяной комок, от осознания, что все люди вокруг погибли по моей вине. Не поперлась бы я на фронт, все были живы.

– Доложите, что произошло, – добавила Наста, убирая шпагу в ножны.

– Ну как же… взрыв же.

– Лейтенант, мы не слепые. Если это все, что вы знаете, позовите кого-нибудь из взрослых, – холодно и зло процедила Наста сквозь зубы.

Такой тон подействовал. Офицер выпрямился по стойке смирно и козырнул.

– Виноват… – он замялся, явно не зная, как обратиться к моей подруге.

– Госпожа советник, княгиня Рябушинская— подсказала я ему.

– Виноват, госпожа советник. Взрывчатка находилась в мешках, сложенных на перроне возле вокзала. Как только поезд остановился, кто-то привел взрывное устройство в действие. Вокзал полностью разрушен. А после того, как еще и котел паровоза рванул, то и от поезда практически ничего не осталось, – он скосил глаза и взглянул на меня, – судьба вас хранит, королева. На вас же ни царапинки!

Если бы тут был фотограф, он вряд ли пропустил такой кадр. На фоне обесцвеченной бетонной пылью реальности я в алом костюме и Наста в белоснежной рубашке и темных брюках выглядели как два ярких контрастных пятна. Действительно, будет очень сложно объяснить, как мы не только выжили в этом хаосе, но и даже не запылились.

Подбежало и козырнуло еще трое офицеров. Погоны и звания я не разобрала. Так, к сожалению, и не выучила все эти полоски и звездочки.

Холод уже начал пробираться под одежду. Моя шуба же осталась в купе. Насте наверняка еще холоднее.

– Не судьба меня хранит, лейтенант. Отнюдь не судьба, – я похлопала его по плечу. – Добудьте нам теплую одежду, и организуйте экипаж до штаба.

– Экипаж ждет вас, Ваше Величество, – рявкнул один из подбежавших.

Я кивнула и сделала шаг, но Наста остановила меня, взяв за локоть, и сказала:

– Если это тот же мобиль, который ждал Королеву до взрыва, то замените. Террористы могли заминировать и его.

– Уже. Вам подан новый бронемобиль. Он не столь комфортен, зато безопасен.

Примчался молодой безусый юноша в военной форме с шикарной лисьей шубой для меня и чем-то средним между тулупом и дубленкой для Насты, и офицеры тут же накинули их нам на плечи. Я очень надеялась, что они их не у трупов позаимствовали.

Пока мы шли через развалины вокзала, я уточнила:

– Начальник охраны, который должен был меня встречать, жив?

Лейтенант отрицательно помотал головой и добавил:

– И он и заместитель… я его адъютант, Ваше Величество.

– Вы уже выяснили, кто сегодня привез взрывчатку? Вряд ли разгрузка такого количества мешков прошла незамеченной.

– Никак нет, Ваше Величество. Пока не успели. Мешки лежали тут уже неделю, ждали отправки на первом же свободном товарняке. Отправителя и получателя уже устанавливаем.

Неделю… вот как. Решение поехать на фронт родилось у меня спонтанно, но, выходит, что кто-то знает меня столь хорошо, что просчитал все настолько заранее? Получается, что взрывчатку тут заложили примерно сразу, как сорвалось покушение на меня в штаб-квартире Мрака. Если это так, то я имею дело с таким соперником, с которым не в силах справиться. Успокаивало только то, что мешки могли лежать для подрыва какого-нибудь эшелона с техникой, и ими воспользовались просто по случаю, узнав прибывающий официальный правительственный поезд. Хотя и в этом случае выходило, что их привезли сюда еще до начала войны.

Бронемобиль оказался настоящим монстром размером с туристический автобус. Мощный паровой котел трудно сделать компактным, а еще и требовался значительный запас угля, так что вся военная техника королевства отличалась просто гигантскими размерами. Спасибо, что хоть не танк – у тех вообще не было рессор и нас бы по пути взболтало, как в миксере. Наш же транспорт был колесным и предназначался для доставки пехоты – что-то типа БМП.

Внутри салона пахло машинным маслом и порохом. Сидения были грязными, хотя их постарались протереть наспех мокрой тряпкой, что размазало застывшую грязь и сделало только хуже.

– Вы его с передовой что ли пригнали? – усмехнулась я.

– Реквизировали проезжавший мимо, – кивнул лейтенант.

– Вы молодец, – серьезно сказала я ему, – все сделали правильно. Ступайте, у вас сейчас есть дела поважнее.

– Но я думал ехать с вами, кто-то же должен охранять вас…

Я посмотрела на кабину, где приникли к окнам и разглядывали меня чумазый водитель, механик и стрелок у пулемета.

– Это боевой экипаж, как вы сами только что сказали. Если кто-то будет в силах вывести бронемобиль из строя, то ваше присутствие в салоне рядом с нами уже никак не поможет, а на вокзале, вы куда нужнее. Организуйте вывоз раненых.

Мы с Настой зашли внутрь и мобиль сразу рванул с места.

Хотя «рванул» – это по местным меркам. Мощность котлов и общий вес монстра позволяли ему ехать с крейсерской скоростью около тридцати километров в час максимум. Мне казалось, что мы еле тащимся.

– Меня до сих пор трясет. И не от холода. Наоборот, внутри все горит, я мороза даже в рубашке не чувствовала, – сказала Наста. – Подумать только, если бы мы вернулись на пару минут раньше…

Странно, я об этом не думала. Собственная смерть почему-то казалась мне делом очень далеким и нереальным. Я переживала за погибших людей, за мальчика стюарда, лицо которого до сих пор стояло перед глазами, за неизвестного мне начальника охраны вокзала и его зама. О том, что могла погибнуть сама даже мысли не было.

– Как ты думаешь, мог кто-то просчитать наш визит за неделю и организовать покушение? – спросила я у Насты.

Она задумалась на несколько секунд:

– Только тот, кто был в курсе, что империя объявит войну. Мешки завезли еще в мирное время, иначе к ним бы был повышенный интерес и взрывчатку точно нашли. Но если знать, что империя вторгнется на нашу территорию, то вычислить, что ты поедешь с инспекцией в войска – довольно несложно. Прямая ветка из Праги идет только сюда, так что местный вокзал ты бы не миновала.

– А кто в королевстве мог знать, что начнется война? В тот момент, когда Марко только объявлял меня королевой?

– В королевстве – никто, – уверенно сказала Наста.

– Значит все нити ведут в Восточную Империю. Все покушения организованы ими.

– Но чем ты то им так помешала? Я кое как могу предположить зачем им война. Период смены власти – самый удачный момент для нападения, если оно давно планировалось. Хаос в верхах непременно скажется на войсках. Возможность бунта и гражданской войны в королевстве тоже сбрасывать со счетов не нужно. Но зачем убивать тебя до того, как ты заявила права на престол? Тем самым Империя только ослабила бы свои позиции.

Действительно, все это выглядело странным.

– Мирра, кстати считает, что покушение готовили не на меня, а на тебя, – вспомнила я.

Наста нервно сглотнула.

– На меня? А я то при чем? На тот момент я же была просто курсантом Мрака. Чем я-то помешала Империи?

– Без понятия. Ну еще ты княгиня, между прочим. И дочь самого Казимира. Он к тебе весьма трепетно относится. То, что я видела у него в кабинете, подделать актерской игрой невозможно. Твой отец серьезно опасается за твою жизнь и, кстати, небезосновательно. Может быть твоей смертью хотели как-то на него воздействовать?

– Логичнее тогда было меня выкрасть, а не убивать.

– Кстати, возможно, что таков и был план. Меня хотели убрать просто как свидетеля, а целью было твое похищение. В тебя то убийца кинжалом не тыкал.

– Зачем тогда такие сложности? Он мог выбрать день, когда я ночевала одна в своей квартире.

Я пожала плечами.

«Убийцы могли не знать где живет Наста. Их легко могли раскрыть, и каждый час в штаб-квартире кратно увеличивал для них риск. Так что долго выслеживать Насту они просто не имели возможности, а где жила ты было известно всем», – подсказала Рыжая.

– Ты проанализировала взрывчатку по остаткам на месте взрыва? – спросила я у нее. Наста удивленно вскинула брови, но я показала ей жестом, что вопрос не к ней.

«Да, конечно. Обычная местная армейская. Это ничего не дает. Подобная применяется обеими сторонами конфликта. Каким образом она была подорвана мне неизвестно, но хотела бы отметить, что ваш поезд прибыл раньше времени, так что взрыв по таймеру отпадает. Тот, кто совершил теракт, должен был находиться рядом».

– Это очевидно, – поморщилась я.

«Еще я рекомендую тебе переодеться», – внезапно заявила Рыжая.

– Это еще почему?

«Небольшой самолет-разведчик кружит высоко над нами. У королевства таких нет. Он возник недавно, так что вашу посадку в бронемобиль пилоты видеть не могли, но если кто-то в алых одеждах вылезет из кабины, то не заметить это будет сложно. То, что ты поехала без сопроводительного конвоя – это хорошо. Но я бы на твоем месте переоделась, чтобы не привлекать внимание. Пусть ситуация выглядит так, что к линии фронта доставили двух медсестер, а не королеву. Я не знаю, что может предпринять Империя, если будет знать твое точное местонахождение, но риск явно повышается».

Я открыла бронированное окошко и осторожно выглянула наружу. Высоко в небе действительно парил самолет с тонким длинным фюзеляжем и широко раскинутыми крыльями.

Выходит, мой старый друг-авиатор был прав, и Империя по крайней мере в авиастроении опережает нас?

– За нами следят, – сказала я Насте. – Рыжая рекомендует мне переодеться, чтобы не привлекать внимание. Подождешь? Я мигом.

Рыжая увеличила капли воды в воздухе, и я нырнула в свой красный замок. Там, в гардеробной, нашелся подобающий случаю костюм: светлая рубашка, практичные брюки из темно-коричневой плотной ткани, похожей на джинсовую и сапоги. Поверх накинула шарф и коричневое пальто, цветом похожее на шинель. Дама в шубе на передовой тоже привлечет внимание. А так и для королевы прилично, но и на улице я буду выглядеть просто как прохожая.

Долго думала: что сделать с мечом. Увидят ли его с высоты? Вряд ли. С другой стороны, зачем он мне там, где вокруг пушки, да пулеметы? Символом королевской власти он не являлся. С учетом того, что в замок я могу вернуться в любой момент, то таскать его с собой смысла не было. И вообще, судя по всему, это место могло стать моей прекрасной бездонной дамской сумочкой. Я могла хранить в гардеробной все, что могло срочно пригодиться, без необходимости таскать это с собой. Напрягало только одно – кто-то еще имел сюда доступ, но, судя по всему, этот кто-то не имел желания навредить мне.

Я положила меч на полочку, которая, кажется, специально для него и была сделана.

Когда я вернулась в купе, Наста только заканчивала кивок и, поэтому, вздрогнула от неожиданности:

– Никак не привыкну к твоим фокусам.

Она критически оглядела меня и кивнула. Мы с ней теперь выглядели похоже.

– Надеюсь, что мне не придется доказывать, что я – это я. Удостоверения королевы то у меня нет, – вздохнула я и снова выглянула в окно.

Мы медленно ехали по разбитой грунтовой дороге, идущей через лес. Грязь изрядно развезло, и бронемобиль периодически буксовал, вспахивая всеми восемью колесами глубокую колею.

Мимо тянулась вереница людей. Женщины, дети, старики. Кто-то тащил на себе тачки, кто-то брел, согнувшись от тяжести мешков, но были и те, кто шел с пустыми руками. Мой взгляд уцепился за мать с двумя малышами лет трех-четырех. Ее волосы были опалены. Ни бровей, ни ресниц. Следы пожара на покрывающем голову платке и на подоле длинной юбки. Дети чумазые, с размазанным по щекам углем. У них даже не было возможности или времени остановиться и умыться.

– Останови! – крикнула я водителю.

– Ваше Величество, никак не можно. Мне велено доставить вас без остановок. Тут беженцы, и я не смогу обеспечить вашу безопасность.

– Ты понимаешь, что вздумал перечить королеве? – подпустив чуть стали в голос спросила я.

Машина остановилась, и я тут же выскочила на улицу, погрузившись по щиколотку в грязь.

– Откуда вы идете? – спросила я у первой же встречной женщины с тюками.

– Та из Сельдца, – она тут же всхлипнула, – нету больше Сельдца. Все сгорело. Все дома.

– Кто сжег?

– Та, кто их разберет. С обеих сторон стреляют. Солдаты бегают. То одни бомбы кидают, то другие. И Лукув тоже разрушен, – женщина вытерла слезы рукавом, размазывая по когда-то светлому платку темные разводы.

Я направилась к матери с детьми. Наста шла рядом.

– Вы давно так идете? – спросила я, когда догнала их.

– С ночи, – ответила она спокойно и равнодушно. Так говорят люди, когда горе выжгло уже остатки слез и сил плакать уже не осталось.

– Дети ели хоть что-нибудь?

Она, наконец, перевела взгляд на меня и отрицательно помотала головой.

– Что случилось? Почему вообще без вещей?

– Снаряд прямо в дом попал. Мужа и Ванечку моего сразу убило. Я с младшими к соседке ходила за молоком. Ничего не осталось. Нечего собирать.

– Погодите, я сейчас.

Я обернулась к Насте и прошептала:

– Я сбегаю в мобиль, чтобы оттуда нырнуть. Не хочу на глазах у всех.

Наста хотела что-то возразить, наверное, про то, что всех я так все равно накормить не смогу. Да, не смогу, но и равнодушно пройти мимо была не в силах. Я повернулась к машине и успела сделать три шага.

На месте бронемобиля внезапно вспух оранжевый шар. Я сначала даже не поняла, что это и машинально продолжила идти. Взрывная волна сшибла меня с ног и опрокинула плашмя в грязь.

Меня привели в чувство крики. Народ разбегался кто куда. Мать с детьми я уже не видела, да и хорошо, что она не осталась лежать где-то рядом, как те, кому не повезло стоять рядом с бронемобилем.

Наста потащила меня за руку, вытаскивая из чавкающей грязи.

– Как они умудрились положить бомбу в наш мобиль? – спросила я ее, еще не отойдя от шока.

– Не кричи, – сказала она едва на грани слышимости. Видимо мне здорово дало по ушам. – Это не бомба. Бежим!

– А что тогда? – спросила я, лениво и флегматично делая несколько шагов вслед за ней.

Наста опять схватила меня за руку и насильно потащила с дороги в лес. Слух постепенно возвращался, и я начала слышать металлический лязг. Обернулась и увидела, как на дорогу выползает небольшой по меркам королевства танк незнакомой мне конструкции. Машина газанула и в воздух вырвались клубы черного дыма.

Дизель.

Тогда как все механистические войска королевства работали на пару.

Мы с Настой бежали через лес вслед за беженцами. Неожиданно мы выскочили на припорошенное снегом поле. Рядом в растерянности толпилось человек двадцать. Я с облегчением увидела среди них и ту женщину с двумя детьми.

Выбегать дальше на открытое пространство было страшновато.

– Какого хрена мы вообще еще тут? – спросила Наста. – Давай нырнем в Трест. Видно же, линию фронта тут прорвали. Не знаю существует ли вообще штаб, в который ты так стремилась.

– Погоди, – сказала я ей, а сама смотрела на приближающийся вдоль кромки поля кавалерийский отряд.

Если исчезну сейчас, то что станет с этими людьми?

Я нагнулась и подняла комок снега с земли. Он тут же начал таять. Для нырка мне будет достаточно просто мокрой ладони.

– Дай твою шпагу, – тихо сказала я.

Наста помешкала, но отдала мне свое фамильное оружие.

Я взглянула на лужицу на ладони, перенеслась в замок и положила шпагу в гардеробной. Если нас и могли опознать, то только по ней. На всякий случай взяла с полки платок и подвязала заметные рыжие волосы. Пусть тоже не бросаются в глаза.

Оглядела свой арсенал. Смогу ли я дать с его помощью отпор кавалеристам? Запросто, если уметь всем этим пользоваться. Тут даже пулемет был. Если дело примет скверный оборот, придется нырять сюда еще раз и ускоренно проходить курс молодого бойца. Но я надеялась, что все обойдется.

Перенеслась обратно к Насте. Для всех окружающих, если кто на меня и смотрел, я просто мигнула на долю мгновения.

Подруга неодобрительно посмотрела на меня и укоризненно покачала головой.

Всадников уже можно было разглядеть. В отличие от остальных военных, которых я видела здесь, эти были одеты в вызывающе синюю форму с золотыми элементами.

– Имперские гусары, – шепнула Наста.

– Настолько безумны, что маскировка не для них? – уточнила я.

– Именно. И они как раз любят рискованные рейды в тыл.

С полсотни синих мундиров полукольцом окружили нашу группу беженцев. Возглавлявший их офицер с пышными усами раздраженно крикнул нам на чистом русском:

– Куда?! Куда вы претесь в сторону линии фронта? Возвращайтесь! Вас никто не тронет. Война уже там, впереди.

– Куда же мы пойдем то? Поселка то нет уже… – крикнула какая-то женщина.

– Дальше. Идите к Бресту. Там принимают беженцев. Вам дадут кров и еду. Поручик Купянский!

– Я! – отозвался молодой гусар, еще не успевший обзавестись столь обильной растительностью на лице, как его товарищи.

– Проводите баб, пардон, женщин до наших патрулей. Проследите, чтобы их отправили в Брест с сопровождением.

– Слушаюсь! – судя по виду юноши он был далеко не в восторге от столь позорного поручения. Я же командира понимала. Впереди была схватка, а этот юнец пока еще слабое звено в эскадроне. Наверняка еще и единственный сын.

Кавалерия поскакала дальше.

Юноша спрыгнул с коня, подхватил двух малышей у знакомой мне женщины так, что она даже пикнуть не успела и посадил их в седло вместо себя.

– Иначе не дойдут, – пояснил он. – Вперед. Нам туда – гусар махнул в сторону противоположную тому, куда умчался отряд.

– Что он сказал? – спросила меня по-чешски мать малышей.

Я объяснила, что нас всех ведут в безопасный Брест.

– Что ты задумала? – зашипела мне на ухо Наста, когда мы тронулись в путь.

– Я не знаю. Действую по интуиции. Я хотела посмотреть на войну с нашей стороны. Как видишь, не вышло. Мы уже на территории Империи. Там же скрываются все тайны покушений на нас с тобой. Может быть это судьба? Смыться всегда успеем, а тут такой удобный случай. Давай дойдем до Бреста, а там посмотрим.

ЧАСТЬ 2: ИМПЕРИЯ

Глава 9. Беженцы

Как бы ни рисовало мое воображение имперцев в качестве злодеев, тех, кто разрушает города и убивает мирных жителей, но ничего подобного я в реальности не встретила. Да, когда поселок попадал между молотом имперских танков и наковальней бронированных монстров королевства, и все это сверху накрывалось арт обстрелом или бомбардировщиками, то дома были обречены. Но о мирных беженцах солдаты Восточной Империи заботились как о своих родных, без разбору откуда они родом, даже если пришли они с территории королевства.

Некоторое время я брела рядом с юным гусаром. Юноша сначала краснел и стеснялся, но потом все-таки разговорился и всю дорогу объяснял красивой дурочке про то какие силы Империи участвуют в войне. Я не собиралась шпионить и меня, конечно, не интересовала численность и расположение частей – этого он мне бы и не рассказал. Зато гусар долго распинался о дизельных танках, которые многократно превосходили по мощности отсталую бронетехнику королевства, и потому несли такую броню, которую пушки западников часто вообще не могли пробить. Он говорил о быстрых дизельных истребителях, которые как безжалостные осы облепляли летающие крепости королевства и жгли их одни за другими. Если, конечно, королевские бомбардировщики снижались до того эшелона, на который могли подняться истребители.

Он так и произнес это слово: «Дизель». Если я правильно помнила, то двигатель был назван по фамилии изобретателя. В этой версии мира либо он раньше времени родился на территории Империи, либо его заботливо кто-то привел в этот мир.

Еще вспоминались самодовольные лоснящиеся рожи моих генералов, что на голубом глазу уверяли, что превосходство королевства в технике недостижимо соперником в принципе. И хитрый прищур моего давнего поклонника-авиатора, во время прослушивания этой охинеи. Он знал. И даже попытался намекнуть мне рассказом про самолет империи в полярных широтах. Открыто возражать этим плешивым тупицам он не мог, не разрушив свою карьеру окончательно, поэтому просто дал намек. Что ж, я его поняла, потому и поперлась на передовую, но даже не подозревала, насколько все плохо.

Беженцев собрали на неизвестной мне сортировочной станции и дальше довезли до Бреста поездом. Было холодно, тесно и душно одновременно, так что мы с Настой с трудом нашли место просто чтобы сесть на полу, но облегчать себе жизнь мгновенными скачками при помощи отражений я не хотела. Было что-то правильное в том, чтобы ехать среди этих несчастных, которых воля императора и в том числе и моя лишили всего: еды, дома, детей, мужей, и вообще всей предыдущей спокойной размеренной жизни.

Войны ни в Империи, ни в Королевстве не было уже почти полвека. Выросло два поколения, не знающие, что это такое. Воспоминания о голоде и ужасах боевых действий могли помнить только старики. Так что для людей вокруг меня, среди которых преобладали женщины и дети, просто внезапно рухнул весь привычный мир.

Я дышала их болью, чувствуя, как сердце наливается горечью, жила их жизнью, погружалась в растерянность, обреченность, в бездонные колодцы горя и потерь. Какая я к чертям королева, если не прочувствую этого. Если не пойму, что значит росчерк моего пера на указе о наступлении, если не прочувствую то, что на самом деле означал пафосный парад, на котором я довольно восседала в креслице на балконе.

Только раз за время пути я не выдержала, вышла в тамбур, дав Насте знак остаться и придержать для меня место на полу. Вагон отапливался куцей буржуйкой и теплом тел людей, а тамбур между вагонами был открытым и продувался морозными ветрами. Тут никто надолго не задерживался.

Я растопила в руке снег и нырнула сначала в замок, а потом к Мирре и застала ее в одиночестве в квартире.

– Боги! Мне сказали, что ты погибла! – воскликнула она, уперев руки в бока.

– Прости, что обманула ожидания, – улыбнулась я и протянула ей свой черный меч. – Вот. Предъявишь как доказательство, что я тебя действительно посещала, а не являюсь плодом твоего воображения. Не хватало мне еще революций и борьбы за трон.

– Ты выглядишь как бродяга! – она всплеснула руками. – Давай я найду во что переодеться.

– Не стоит. Так надо. Угости просто горячим чаем. Для меня сейчас и это роскошь.

Я коротко пересказала ей события последнего дня.

– Бывшего шефа разведки нужно арестовать! – воскликнула она.

– Могу поставить на кон все что угодно, что ты его уже не найдешь. Если он не дурак, то должен был уже смотаться к тем, кто ему платил. В Империю. Я к тебе с другой просьбой. У тебя же куча аналитиков. Попробуй ответить на вопрос почему все это случилось именно сейчас…

– Это же очевидно – в момент смены власти, страна наиболее уязвима…

– Чушь! – фыркнула я, – с таким подавляющим преимуществом в технике для Империи это не играло никакой роли. Они разгромили бы Казимира так же играючи, как и сейчас. Либо у него был какой-то серьезный козырь, что легко крыл все это превосходство Империи и о котором мы с тобой не знаем, либо что-то вынудило восточных напасть. У меня складывается ощущение, что они чего-то испугались, и я не понимаю, чего именно. Как будто у меня где-то в кармане затерялось страшное оружие, которого они боятся как огня, я не понимаю, что это. А они как раз в курсе этого моего незнания и стараются успеть до того, как я соображу, что к чему.

– Или дело вовсе не в тебе, – задумчиво сказала Мирра, глядя в потолок.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю пока. Просто перебираю варианты. Я не вижу никаких гипотез, связанных с тобой, но ты у нас всегда темная лошадка. В том смысле, что твои действия как ходы конем – их не может предугадать никто.

Я фыркнула.

– Ну да, никто! Этот никто неделю назад заложил бомбу там, куда я вознамерилась ехать позавчера.

Мирра поморщилась и продолжила:

– Так что я не знаю, что за козырь может лежать в твоем кармане, зато могу придумать кучу теорий объясняющих большинство фактов, но в них ты не стоишь в центре вселенной.

– Например?

– Я говорю, что их много. Бегство барона, после того как ты ему рожу разукрасила шрамами. Куда он делся? Может быть и в Империю. Они получили нужные сведения и двинули в атаку. Уход Казимира. Аналогичная картина. Может действительно он держал восточных за мошонку, а теперь наоборот устроился советником при Императоре. Еще был разгром ренегатов. Возможно, что Влад шантажировал Империю своими ордами и тем самым держал ее в узде. Могу припомнить имперскую разведку, интересующуюся Настой и начало войны сразу после провала покушения. Это только часть того, что крутится в голове.

– Мда… Будем надеяться, что, когда мы увидимся в следующий раз, среди теорий появится хотя бы два фаворита, – вздохнула я. – Ладно, меня могут хватиться в поезде. Спасибо за чай, я пойду.

– Кому я могу рассказать о твоем появлении?

– Всем! Пусть народ знает, что королева жива и занимается неотложными делами на фронте. Чао.

Я взглянула в чашку с чаем и вернулась в холодный тамбур поезда. Какой-то пожилой мужчина в помятом и забрызганном грязью пиджаке, дорогом пальто с оторванным рукавом и в треснувшем пенсне вздрогнул и от неожиданности выронил сигарету.

– Простите, сударыня, не заметил, как вы вышли, – смущенно пробормотал он, нагнулся, поднял окурок, оттер с него грязь и снова затянулся. – Последняя. – еще более смущенно прокомментировал он.

Я молча кивнула ему и подошла к двери в вагон.

– Еще раз прошу простить. Я не мог вас раньше где-то видеть? Ваше лицо кажется мне очень знакомым, – просил он за моей спиной.

– Возможно, но я вас не помню, – ответила я не поворачиваясь.

***

Брест меня поразил количеством беженцев. Людьми с тюками был заполнен весь вокзал. Местные власти очень старались разместить их по домам, но поток несчастных лишенных крова явно превышал их возможности. За бесплатной едой выстраивались огромные очереди, но ее пока, слава богам, хватало. А вот от холода спастись было куда сложнее. Места в здании вокзала быстро закончились, но ночевка на улице в такую погоду грозила стать последней в жизни. Я уже видела на улице окоченевшие трупы. Я видела мать, рыдающую над безжизненным тельцем грудного ребенка, не пережившего ночь. Я видела драки за место у костра, для которого каким-то чудом удалось добыть дров.

Вот тут, наконец, боль внутри меня прорвалась яростью.

Так не должно быть! Я не должна быть причиной всего этого. Возможно, чтобы прекратить все эти страдания, мне стоило бы сдаться, капитулировать вместе со всем королевством. Я не держалась за трон, а имперцы вовсе не собирались убивать и терроризировать население. Проблема только в том, что генералы меня не послушают. Они благостно кивали с улыбками, пока я им поддакивала, но, как только заговорю о мире на любых условиях, тут же объявят предательницей и поднимут на штыки. Не в моих силах сейчас прекратить эту бойню. Война – это такая махина, которую просто невозможно остановить одному человеку, даже если он верховный правитель.

Но я не могла просто смотреть на этих несчастных и ничего не делать.

Наста видела, что со мной происходит. Она уговаривала вернуться в Трест, говорила, что я из огненной стала какой-то черной от горя. «Обуглилась», – мрачно пошутила я.

Весь день я лихорадочно думала, что же я могу сделать. Как предотвратить эту бойню? И не придумала ничего лучше, как нырнуть к Марко.

Я застала его в окружении генералов и офицеров Мрака в его «центре управления полетами», как я когда-то назвала этот зал из-за схожести кучи мониторов и индикаторов с тем, что я когда-то видела в передаче про космонавтов. Командор что-то говорил, стоя ко мне спиной, но, уловив изменение лиц окружающих, стремительно обернулся. Увидев меня, не глядя ткнул рукой в какие-то кнопки и сделал шаг навстречу:

– Я когда-нибудь поседею из-за тебя. Мне уже дважды сообщили, что ты погибла и потом неизвестным образом воскресала.

Тут он, наконец, разглядел мое лицо.

– Что случилось? Кто-то умер?

– Дети. Марко. Там умирают дети, женщины, старики. Не говоря уж о юных мальчишках в форме. Мы должны остановить это.

Он вздохнул, поморщился и посмотрел в сторону, мимо меня.

– Я знаю. Но это всего лишь очередная война в одном из миллиарда миров. Я понимаю, что ты и Наста воспринимаете Трест как что-то личное… но я могу перечислить тебе сотни мест, где сейчас идут куда более кровопролитные войны и осуществляется геноцид целых народов.

– Это не оправдание. Если зла и боли во вселенной слишком много, это значит, что нужно исправлять все капля за каплей, а не смотреть, бессильно опустив руки.

– У нас другая миссия.

– Какая?

– Сохранить равновесие и жизнь во всех мирах сразу. Так ты говорила.

– Я не могла сказать такую чушь! Это была не я, а другая ряженая в королеву глупая девчонка. Ты говоришь «сохранить жизнь»… Так вот она – жизнь. Умирающие дети. Разве это не высшая несправедливость? Кому нужна твоя вселенная, где боги спокойно смотрят как умирают младенцы?

– Что я могу сделать? – устало спросил он.

– Стать миротворцем, развести стороны конфликта, призвать к переговорам, на которых я подпишу любые условия для мира.

– Это невозможно. Нас попросту сомнут. Пока обе стороны не истощат друг друга, остановить конфликт не получиться. Ты пойми, по сравнению с вооруженными бронетехникой дивизиями на фронте мы просто жалкая горстка полицейских. Что могут сделать наши шокеры против пушек?

– Тогда зачем нужен этот твой Мрак? Вся эта куча передовых технологий, – я кивнула на экраны, – если ты не можешь остановить даже одну войну всего в конкретном примитивном мире? В чем смысл вашего существования? Нагонять страх на ныряльщиков? В этом основная задача? Заставлять бояться других, чтобы никто не узнал, как боитесь вы? Тогда я больше не хочу иметь ничего общего с трусами!

Жетон в моей руке был заготовлен совсем не для этого, но разговор пошел не так, как я надеялась. Моя ярость клокотала внутри и голос разума просто потонул в этом огне. Я швырнула жетон Марко в лицо. Промахнулась, и значок, пролетев мимо, зазвенел, прыгая по приборной панели.

Все офицеры Мрака замерли с каменными лицами.

– Вообще-то ты давала присягу, – прищурившись, холодно произнес Марко.

– Да? Ну арестуй меня за измену! – крикнула я.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

Потом мое пламя обожгло его, и он опустил взгляд.

Слабак! Даже в этом он не мог дойти до конца и проявить волю.

Дверь в зал распахнулась и на пороге появился крайне взволнованный офицер:

– Сэр!

– Не сейчас! – рявкнул Марко.

– Вы забыли выключить микрофон, сэр! Это сейчас транслировалось на всех! – все равно протараторил запыхавшийся офицер.

Марко сморщился как будто от сильной боли, повернулся к панели и ткнул какую-то кнопку.

Значит меня слышали все. Что ж. Я не жалела ни об одном слове.

– Прощай! – сказала я и исчезла.

Глава 10: Тверь

Я не могла остановить войну как королева. Я не могла остановить войну как генерал Мрака. Что мне оставалось сделать? Только попробовать изменить ситуацию на стороне Империи. Понять, что же двинуло в бой ее полки и какую цель преследует Император. Для этого мне нужно было попасть в столицу.

Когда я рассказала о своих намерениях Насте, она, вопреки ожиданиям обрадовалась.

– Да хоть на северный полюс, лишь бы не видеть, как ты тут буреешь от чужого горя!

Я не желала больше терять драгоценное время, так что взяла в руки почтовую открытку с видом Твери и нырнула в отражение вместе с Настей, держа этот образ перед глазами.

В моих земных воспоминаниях Тверь была обычным провинциальным городком с богатой историей. В этом мире все когда-то пошло не так хотя бы потому, что Чингизхан в этой версии мира, насколько я успела узнать, так и не родился. Монголы были разбиты ханьцами, и великая серединная империя никогда не покорялась ни врагам с севера, ни с востока и разрослась, поглотив в том числе и Сибирь. Не было татаро-монгольского ига и на Руси, не была заложена Москва, а столица восточной Империи, подчинившей себе земли от Урала до Варшавы, находилась в Твери.

В моем королевстве паровые мобили бегали по улицам, а в моде были авиаторы и механики, так что самые фешенебельные рестораны и бары стремились добавить побольше заклепок и всяческих паровых трубок в оформление залов. Зная, что Империи покорился дизель и солярка, я ожидала увидеть более привычные мне автомашины, но тут по мостовым колесили обычные конные экипажи. Никаких следов потрясающего прогресса, опередившего западных соседей! Обычные люди жили так же, как современники Чехова или Тургенева в моем мире, разве что женская мода все-таки впитала немного западного разврата, и многие дамочки щеголяли в брюках, под гневное шипение пожилых матрон.

Мы с Настой посетили мой замок и переоделись, стараясь походить на местных гимназисток, не чуравшихся моды. Подруга решила не изменять привычному брючному стилю, а я же надела смешной берет, приталенные изумрудные платье и плиссированное снизу пальто. Вместе с рыжими волосами смесь получалась ядерная. Немногочисленные избежавшие мобилизации и оставшиеся в столице юноши сворачивали шеи, когда мы с Настой шли по улице, разглядывая дворцы и особняки.

У меня было стойкое ощущение, что знакомые старые переулочки Москвы просто перекочевали на новое место, но оно испарилось без следа, как только мы вышли на просторную центральную площадь и увидели дворец. Тут даже Наста ахнула, хотя наверняка уже видела его на открытках. Впечатлял не столько размер, хотя и в длину, и в ширину он был метров триста, а настоящее бело-золотое буйство барокко на ярко-голубых стенах. По сравнению с древними особняками Твери, это был, безусловно, новодел, но от этого он только выигрывал. Этакий роскошный микс Зимнего и Петродворца с его золотыми фонтанами.

– Мама рассказывала про него. Она и внутри на балах бывала, – вздохнула Наста. – Хотела бы я тоже когда-нибудь пройтись внутри по парадной лестнице.

– Хочешь, пройдешься. Но не сейчас. Нам нужно найти жилье и заняться нетворкингом, как говорили девицы в моем офисном гадючнике.

– Чем-чем?

– Завести нужные знакомства.

Мы прошли мимо дворца, разыскивая ближайший доходный дом или гостиницу. Целый ящик имперских денег с их странным гербом – коронованным двукрылым змеем, обвивавшимся вокруг посоха – я нашла в кладовой своего замка, так что в финансах мы были не ограничены.

Город весь был завешен военными агитационными плакатами, призывавшими сдавать деньги и золото в пользу армии и записываться добровольцами на фронт. Мое западное королевство непременно рисовалось исключительно черными красками, и готические шпили Праги больше всего походили на филиал ада. Смотреть на это безобразие не было никакого желания, так что я удивилась, когда Наста остановилась возле одной из агиток и принялась внимательно разглядывать рисунок.

Я вернулась к ней и встала рядом. Большая надпись шрифтом в стиле модерн гласила:

«Вступай в ПАТРИ, сообщество истинных патриотов. Мы принимаем только самых достойных!»

Ниже был нарисован классический размахивающий револьвером русич с волосами до плеч, поверх которых немного нелепо была дорисована военная фуражка.

– Чего застряла? Лубок же какой-то, – фыркнула я.

– Посмотри! – Наста ткнула в нижнюю часть. Туда, где молодец отражался в тщательно прорисованной на мостовой луже. Смысл этой части рисунка я как раз и не поняла.

– Чего я там должна увидеть?

– А ты присмотрись.

Парень в отражении слегка отличался от оригинала. Лицо то же, а одежда другая. Кокарда на фуражке не та, и оружие… не револьвер, а пистолет. Да и смотрел хлопец в луже не в светлую даль пытливым взором, а точнехонько на зрителя.

– Художник накосячил?

– Не знаю как ты, но если бы я хотела изобразить ныряльщика в отражения, то нарисовала бы что-то похожее. Копию в отражении, которая отличается от оригинала, да еще и смотрит с той стороны, как будто сюда нырнуть хочет.

Я задумалась:

– Думаешь, Патри – местный аналог Треста? Приглашает к себе ныряльщиков?

– Это бы объяснило превосходство в технике, – пожала плечами Наста.

– Вариант. Там адрес есть. Знаешь где это?

– Ты что, решила сунуться прямо в логово врага? А вдруг узнают? Да и документов у нас нет.

Я сымитировала жалобный голос попрошаек в московских электричках:

– Поезд разбомбили, ай-яй-яй, все документы сгорели. Мы сами еле спаслись, – и продолжила уже нормальным тоном. – Да и много ли ты знаешь ныряльщиков с паспортами? Если им нужны такие таланты, то закроют глаза на детали. Про узнают – это вряд ли. Видела я собственные снимки в газетах – все фотографы старались масштаб передать, так что я всегда мелкая фигурка на фоне парада. Лица вообще не разобрать. Живых свидетелей того как выглядит королева я не боюсь, а история про то, как дворянка Александра де Ротт, попав в опалу в Тресте, сбежала сюда, сменив фамилию, выглядит вполне правдоподобно. Но на всякий случай пока все-таки предпочту назваться как-нибудь попроще. Своей земной фамилией, например.

– А мне что делать? – Наста с укором взглянула на меня.

– Тебе еще проще. Говори правду. Твоя мать же отсюда родом. Ты сбежала из Треста на историческую родину. Вообще я тут задерживаться не планирую. Как разузнаем все и, так сразу свалим. Я думаю, разоблачить нас не успеют.

– Надеешься, что ни одного придворного перебежчика, который видел нас после твоего триумфального возвращения, в Твери нет?

– Они не должны были успеть сюда добраться. Двор еще пребывает в радостном неведении и считает, что королевство через пару недель возьмет штурмом Тверь. Зачем бежать к тем, кто проигрывает, да еще с риском для жизни, непонятно как пересекая линию фронта? Хватит колебаться, пошли. В случае чего просто смоемся через отражения. Я тебя вытащу при любых раскладах.

Через полчаса блужданий мы нашли нужное некрасивое серое здание без традиционных для Твери архитектурных рюшей и колонн. Практично-прямоугольная коробка, облицованная темно-серым гранитом, создавала ощущение крепости внутри города.

На вопрос охраны о цели визита мы воодушевленно хором выпалили, что хотим вступить в Патри. Нас провели в небольшую переговорную и оставили одних.

Мне не пришлось напоминать Насте не открывать тут рот лишний раз. За нами совершенно точно наблюдали и слушали, и подруга, наученная горьким опытом в Тресте, уже это понимала. Мы просто сидели как две школьницы перед экзаменом, сложив руки на столе, и терпеливо ожидали, когда про нас вспомнят.

Наконец таинственным наблюдателям стало совсем скучно и к нам зашел средних лет офицер в серой форме. Такой я еще ни у кого в Твери не видела. Солдаты были в зеленой, моряки в черной, авиаторы на плакатах щеголяли в голубой, а полицейские носили темно-синюю. А этот был еще и без погон или иных знаков отличия.

Глаза у нашего собеседника были острые и пытливые, а лицо невзрачное и совершенное неприметливое, если не считать аккуратных по моде подстриженных усиков, которые носила добрая половина мужчин в городе. Была бы я в Москве, то назвала бы его фээсбэшником. К нам в офис пару раз на прием к боссу заходили такие – я спинным мозгом их уже определять научилась по абсолютно безликой внешности.

– Я слушаю вас. Чем вы можете помочь нашей организации? – вежливо улыбнулся он.

– Мы видели плакаты. Думали, что вам нужны люди, настоящие патриотки, как мы, – я пока решила поиграть в дурочку.

– Какое у вас образование? Знакомы ли с медицинским делом? – устало вздохнул он.

– Вы медсестер на фронт набираете? – разочарованно удивилась я. – Думала тут чем-то другим занимаются.

– Мы помогаем родине всем, чем сможем. Чтобы понять куда вас определить, мне нужно узнать, что вы умеете делать полезного для страны.

Тянуть кота за хвост дальше было бессмысленно. Либо нас с Настой отсюда отправят на какие-нибудь курсы кройки и шитья – мастерить портянки солдатам – либо мы должны заинтересовать этого господина всерьез.

– Мы скорее по части отражений, – улыбнулась я, следя за реакцией собеседника.

– Отражений? – переспросил он, не дрогнув ни единым мускулом.

– Угу. В зеркала любим смотреться, – разочарованно буркнула Наста.

То ли у нас с Настой фантазия слишком разыгралась и тут ничего не знают о ныряльщиках, либо к нам пришел беседовать не тот уровень, которого посвящают в такие тайны.

Я закинула последний пробный шар:

– Очень пить хочется. Может быть, у вас найдется стакан воды?

Офицер пристально смотрел на меня и молчал.

– Может нам все-таки продолжить разговор не здесь? – задала я уже вопрос в лоб. Если он и сейчас прикинется бревном, то нужно вставать и уходить.

– Возможно, – кивнул он. – В моем кабинете есть и вода и кое-что покрепче. Пройдемте.

Мы проследовали за ним через три кордона охраны. Везде наш провожатый ограничивался только кивком, не предъявляя пропуск. Его знали в лицо, значит это кто-то из высоких чинов.

Нас привели в богато украшенную приемную. Тут не было золота или иных роскошных излишеств, но качество мебели из красного дерева подразумевало частный заказ и очень немаленькую цену. Молодой безусый адъютант или секретарь вскочил при нашем появлении.

– Граф у себя? Свободен? – спросил наш офицер.

– Так точно-с. Его Превосходительство в данный момент могут вас принять.

– Благодарю.

О как… нас сразу привели к какой-то большой шишке. Я с трудом вспоминала полученные мной в Тресте знания. Превосходительство – это какой ранг? Не ниже генерала же точно.

Сопровождающий нас офицер галантным жестом пригласил нас внутрь кабинета.

Помещение было обставлено, с одной стороны, скромно, но при этом стильно и со вкусом. Темное дерево большого письменного стола и книжных шкафов придавало кабинету строгости, а обстановку разряжали несколько картин на темно-зеленых обоях. Строгий военный кабинет, если бы не огромная клетка с большим серым попугаем в углу комнаты.

Обладатель шикарной птицы был достаточно симпатичным молодым высоким шатеном – я бы дала ему где-то между тридцатью и сорока. Светлые серо-зеленые большие глаза с небольшой сеткой морщин в уголках говорили о том, что их обладатель весьма часто искренне улыбается. Белоснежный мундир с золотыми эполетами сильно контрастировал с серой формой всех, кого мы встречали по пути. Этот красавчик однозначно был пижоном, причем с большой долей нарциссизма.

– Граф Алексей Михайлович Оболенский, – сказал наш провожатый, – а имя этих двух прелестных барышень я пока узнать не успел. Они на приветственной встрече взяли с места в карьер так, что я предпочел продолжить разговор в вашем кабинете.

– Александра Семенова, – представилась я.

– Анастасия Рябушинская.

Правая бровь графа на долю секунды дернулась вверх. Интересно, чему конкретно он удивился?

– Дамы, я очень рад знакомству. В другое время и при других обстоятельствах, я был бы рад развлечь вас неторопливой беседой, и, полагаю, такие времена еще наступят, но сейчас я вынужден ценить каждую минуту, так что перейдем к делу. Полагаю, раз полковник привел вас сюда, у вас есть, чем меня удивить.

Наста взглянула на меня, отдавая пас. В такой ситуации она больше доверяла моей интуиции.

– Полковник, вы, кажется, обещали мне стакан воды, или даже чего-то покрепче – сдержано улыбнулась я.

– Конечно, прошу прощения.

Офицер в серой форме вопросительно взглянул на графа. Тот тут же подошел к шкафу с непрозрачными створками, распахнул среднюю секцию бара, обернулся, хитро оценивающе взглянул на меня и произнес с утвердительной интонацией:

– Думаю вы предпочтете вермут.

Он наполнил два широких бокала прозрачной желтоватой жидкостью и поставил перед нами с Настой.

Заставлять и дальше ждать этих офицеров было бы наглостью, так что я взглянула в бокал и нырнула в красный замок.

«Зря», – сказала Рыжая.

– Что не так? – удивилась я.

«Ты не использовала якорь. Это в Тресте все привыкли к твоим выкрутасам. Нормальные ныряльщики без якорей не рискуют. Мало ли куда попадешь. А если ты вздумала притащить что-то прямо отсюда, то они точно поймут, что ты можешь нырять в произвольное место. Думаешь стоит сразу светить такие козыри?»

Рыжая была права. Способность выбирать произвольное место появления во время прыжка тут могла наделать такой переполох, что кто-нибудь мог сопоставить рыжеволосую уникальную девушку с легендарной Красной Королевой. Я-то хотела демонстративно вернуть Насте ее шпагу, но, пожалуй, это действительно будет перебор.

– Спасибо. Придется обойтись чем-нибудь простым.

Я прямо из замка нырнула на морское побережье, схватила ракушку и тут же вернулась в кабинет руководителя Патри.

Положила еще мокрого и пахнущего морем моллюска на стол Графа, улыбнулась и отпила глоток вермута. Тот был и впрямь неплох. Ничуть не хуже Мартини.

– Меня занесло на морское побережье, так что ничего лучше не нашлось, – прокомментировала я.

Граф с полковником переглянулись.

– Я очень надеюсь, что моя подруга не ошиблась в расшифровке вашего плаката и все увиденное вас не очень шокирует, – прогнав улыбку с лица и подпустив в голос волнения добавила я.

– Вы правы. Не шокирует, – кивнул граф. – А ваша подруга… столь же талантлива?

Наста демонстративно достала из поясной сумочки империал.

– Безделушка с рынка Треста вас устроит? Только мне потребуется чуть больше времени, чем Александре, чтобы сторговаться, – спокойно спросила она.

– Ого. Немногие тут рискнут признаться в связах с королевством, – граф все-таки приподнял правую бровь.

– Да, я бывший оперативник Треста и не вижу смысла это скрывать. Если поймают бывшие коллеги, то меня, скорее всего, ждет казнь, но пять минут на базаре – вполне умеренный риск.

– Что ж, полковник. Это редкая удача. Прямо-таки настолько чудесная, что даже внушает подозрения, – усмехнулся граф. – А что вас заставило воспылать патриотическими чувствами к нашей империи? Судя по акценту, вы выросли не здесь.

– Моя мать родом отсюда. Княгиня Елена Рябушинская. Возможно, вы о ней слышали. Она столько рассказывала мне о родине, что я волей-неволей влюбилась в нее. Пока наши страны жили в мире, я действительно жила и работала в Праге. До сегодняшнего дня я даже не подозревала, что в империи тоже знакомы с ныряльщиками в отражения и могут предложить им достойную работу. Сначала я поругалась с руководством Треста, поймав их за руку на темных делах и против меня состряпали дело об измене, а потом еще эта война… Выбор был очевиден. На одной стороне мои враги, на другой – родина матери.

– Княгиня Рябушинская… надо же. Кто бы мог подумать. Вы, кстати, очень похожи на мать. Я плохо знал ее лично – когда она покинула Тверь, мне было лет семь – но видел несколько портретов.

Алексей Михайлович нервно побарабанил пальцами по столу, смотря застывшим взглядом перед собой.

– Большая неожиданность и большая удача, – задумчиво добавил он. – ну а вы, Александра. Поведаете нам о себе?

– О, я давно знакома с Настой, но не имела чести работать на Трест. Там слишком мало платят, и слишком многого требуют. Предпочитала заниматься контрабандой. Признаюсь, что не являюсь патриоткой империи, приехала сюда впервые просто за компанию с подругой. Ищу место, где лучше всего оценят мои способности и соответствующим образом их вознаградят. Для меня не играет большой роли кто это будет, если моя будущая работа будет соответствовать моим понятиям о чести и приличии.

– Что ж. Ныряльщиков, как вы выразились, у нас действительно очень мало и каждый из них на вес золота, так что за вознаграждение не волнуйтесь, – усмехнулся граф, – люблю практичных людей. С ними иногда даже проще, чем с идейными. Мы, безусловно, должны проверить ваши слова. Это займет максимум сутки. Сообщите, где вы остановились, и я завтра пришлю за вами.

– Мы не успели обзавестись жильем в столице. Может быть, вы порекомендуете надежное и безопасное место для двух девушек? – улыбнулась Наста.

– Конечно. Пансион госпожи Белозерской буквально в паре кварталов от нас. Если скажете, что прибыли по моей рекомендации, она на пару дней поселит вас бесплатно. Кожевенный переулок дом три.

Глава 11: Патри

– Слишком все просто, – категорично заявила Наста, когда мы с чашкой чая уселись на диване в выделенном нам довольно просторном номере. – При найме в Трест новичку нужно выдержать настоящий допрос. Его мучают часа два, иногда задавая один и тот же вопрос в разных вариантах по нескольку раз, чтобы выяснить реальную мотивацию будущего сотрудника. Что-то тут не так.

Я легкомысленно пожала плечами:

– Ответ очевиден. Видимо, у Патри практически нет ныряльщиков. Ты же видела, для этого красавчика даже сам термин в новинку. Это в Тресте от них отбоя нет, а тут мы на вес золота. К тому же никто не обещал нам доступ к государственным тайнам. Неблагонадежных и непроверенных могут нанимать на простую работу с минимумом ответственности. Например, добывать детальки для танков. Чем ты им можешь в таком случае навредить?

– Странно выходит. Мы ничего про Империю, получается, не знаем. Королевство для местных как на ладони, а я лично все время читала, что соседи сильно отстают от нас в смысле прогресса. Про Патри вообще ни слухом, ни духом, а ведь Тверь их афишами завешана, – вздохнула Наста.

– Ну про предателя-шефа нашей разведки мы с тобой уже все поняли. А если бы я побывала тут туристом, то тоже не заподозрила, что в Империи дизельные танки где-то клепают. Здесь военные технологии страшно оторваны от гражданских. В Праге паровые машины – пик моды и на парадах техника не сильно круче той, что можно в городе встретить, а тут на улицах конные экипажи, а на фронте танки лет на пятьдесят опередившие реальность. Если бы я не видела все это сама, то никогда не поверила, что это возможно.

– То есть все это от ныряльщиков, которых тут очень мало? Как-то странно.

– Или у Патри такие сотрудники, которые фору дадут трестовским. Но хватит гадать. Базу для проживания мы нашли. До завтра у нас свободное время, пошли на разведку. Да и поесть не помешало бы.

– Давай нырнем в твой мир и там перекусим. Мне вот эти… суши очень у вас понравились.

Я покачала головой:

– Нет. Я хочу влиться в Империю, почувствовать ее изнутри и понять чего хотят местные люди. Война никогда не начинается просто так. У нее всегда есть цель, которую государству диктует народное мнение. Знаешь, как говорили в моем мире про такой же период, в котором мы с тобой сейчас трепыхаемся? «Войны никто из царей не хотел, война была неизбежна». Пока я не пойму тот механизм, что толкнул танки Империи в атаку, ничего сделать для мира не смогу. Так что мы идем в город и активно общаемся. Вопрос только в том, где бы взять местных денег.

Наста ухмыльнулась:

– Ну с этим то проблем не будет.

Подруга продолжала меня удивлять. У первого же встречного она уточнила дорогу к зданию имперского банка – огромному мрачноватому дворцу с колоннами, чем-то напомнившим мне Исаакиевский собор, если у того снести купол.

Внутри, однако, интерьер был так обильно и безвкусно отделан золотом, что любой православных храм мог бы позавидовать такой роскоши. Наста уверенно подошла к ближайшему клерку:

– Княгиня Рябушинская. Хотела бы воспользоваться депозитом моей матери.

Молодой человек с зализанной на прямой пробор прической тут же заискивающе улыбнулся, коротко поклонился, но все-таки поинтересовался:

– Могу ли я увидеть какие-нибудь документы, подтверждающие вашу личность?

– К сожалению, наш поезд сгорел из-за обстрела со всеми личными вещами. Но доступ к депозиту осуществляется с помощью кодового слова и цифрового пароля. Вот номер счета. – Наста взяла на стойке карандаш и написала на бумажке какие-то цифры.

– Один момент, я уточню, – и молодой человек исчез за дверкой конторки.

– Ты не говорила, что ты держишь деньги в Империи.

– Не я. Мама, когда уезжала, на всякий случай оставила некоторый запас на случай, если придется срочно бежать из королевства.

Клерк быстро вернулся, держа в руке бумажку и по ширине его заискивающей улыбки я поняла, что все пока идет хорошо.

– Я готов услышать кодовое слово.

Наста подала ему следующую записку, которую юноша сверил со своей бумажкой и кивнул:

– Позвольте проводить вас к ячейке, где вы сможете ввести цифровой код.

Наста ушла вместе с ним и вернулась минут через пять с небольшим пакетом в руках.

– Ого… неслабо ты затарилась. Деньги чемоданами? – не выдержала и съехидничала я.

– Говорят, что тут высокая инфляция из-за войны. Этого нам точно должно хватить на жизнь на некоторый период. Если уж вживаться, то и одежду нужно покупать здесь же, а не шастать к тебе в замок. Но сумму стоит разделить. Часть мне, часть тебе, что-то оставить в сейфе в пансионе.

К концу дня я уже более-менее начала чувствовать город. И топологически, и, главное, понимать душу. Пока тут царило осторожное воодушевление из-за побед на фронте, но никто, и это было просто поразительно, никто не понимал причину начала войны. Официальная точка зрения гласила, что новоявленная Красная Королева объявила своей целью восстановление целостности расколотой когда-то страны и вторглась в Империю с целью захватить ее территории, разрушить государственность и присоединить ее земли к своему королевству.

Нельзя сказать, что народ в эту версию не верил, но совершенно точно, что война для всех началась без должной предварительной артподготовки пиаром в прессе, накачивающей общественное мнение и очерняющей врага. Для всех это было неожиданностью. И это было очень странным.

Кто-то или что-то столкнул две страны, когда обе были не особо готовы к войне. Я не была на сто процентов уверена в правящей верхушке своего королевства, но все-таки склонялась к мысли, что это не происки Казимира и не заговор лично против меня. Я свалилась всем как снег на голову, и подготовить и раскрутить маховик войны за пару дней у министров королевства просто не получилось бы. Даже устрой какой-нибудь мятежный генерал провокацию на границе, если обе стороны не хотят конфликта, все бы быстро решилось за столом переговоров и конфликт замяли. Война должна назреть как нарыв, как любила повторять моя учительница истории в школе. Для нее нужен не только повод, но и причина. У моего королевства ее просто не было, зато Империя полезла в драку всерьез, несмотря на то что народ ее не хотел и не ожидал. Здесь не та история, когда правительство идет на поводу у жаждущего крови плебса. Все ровно наоборот. Причину нападения нужно искать в районе трона Императора.

Вечером, перед сном я все-таки спросила у Насты:

– А ты не хочешь нырнуть к Тому и успокоить его, что ты жива? Ну и вообще… поговорить, помириться?

– Нет. Ты же сообщила всем через Мирру, что мы не погибли при взрыве, так что Том это тоже знает. А пока пусть помучается в неопределенности. Ты с Марко, я смотрю, пообщаться тоже не спешишь.

– Он вывел меня из себя. Бесит. Он считает, что вся эта военная возня – ерунда по сравнению с вечностью, на страже которой он стоит. Дескать, дети всегда будут гибнуть и поделать с этим ничего нельзя. Он на такие мелочи распыляться не может.

– Ясно, – вздохнула Наста. – Значит мы с тобой две свободные девушки. По крайней мере пока.

– Ну я пока точно не ищу каких-то отношений. Мне и без того хлопот хватает. Кстати, ты заметила, как на тебя граф смотрел? Мне кажется, это был не просто интерес к новому сотруднику.

– Я тебя умоляю! Если я поругалась с Томом, это не значит, что я буду искать внимания первого же встречного красавчика.

– То есть то, что Алексей Михайлович красавец, каких поискать, ты разглядеть успела? – рассмеялась я.

Наста запустила в меня подушкой.

***

Нарочный от графа нас бесцеремонно разбудил. С трудом продрав глаза от настойчивого стука в дверь, я метнула подушку в спящую на соседней кровати Насту. Та в ответ промычала что-то нечленораздельное. Пришлось накинуть на себя одеяло и тащится к двери.

Юноша в серой форме густо покраснел, хотя ничего неприличного в моем виде не было: из одеяла торчала только голова и лодыжки:

– Граф Алексей Михайлович изволит пригласить вас явиться сегодня к десяти утра к нему в кабинет.

– Угу, – кивнула я и сдула с лица одну из упрямых прядей. Судя по всему, на голове у меня было настоящее воронье гнездо, – что-то еще?

Юноша слишком усердно помотал головой.

– Тогда свободен. Скажи графу, что мы изволим прийти, – фыркнула я и захлопнула дверь перед его носом.

– Рота подъем! – крикнула я так, что Наста аж подпрыгнула на матрасе, – у нас меньше часа на сборы. У нас есть что попить?

– В смысле меньше часа? Это невозможно, – сонно пробормотала подруга, – так нельзя. Я категорически протестую!

– Хорошо. Даю тебе поблажку в последний раз, – вздохнула я.

Подошла к ней, взяла за руку и нырнула в свой замок.

Пока Наста плескалась в бассейне, я с нехорошим предчувствием отправилась в картинную галерею, чтобы проверить одну догадку. Там меня подруга и нашла, пришлепав в это крыло босиком, в халате и с тюрбаном из полотенца на голове.

– Ты чего тут зависла?

Я мрачно кивнула на картину:

– Узнаешь место?

Масштабное полотно изображало мою казнь на центральной площади Твери. То-то мне казалось, что я уже видела этот шикарный дворец.

– И вот еще, – я показала на карандашный рисунок на противоположной стене, где меня под стражей со стянутыми за спиной руками выводили из здания Патри.

– А кто это рисовал?

– Без понятия.

– Но вон ты на той же Дворцовой площади что-то активно вещаешь толпе.

– Может им не понравилось то, что я сказала и меня тут же и казнили, – вздохнула я.

Наста прошлась по галерее, рассматривая картины:

– Тут все противоречат друг другу. Словно кто-то прикидывал все возможные варианты развития событий.

– Как программист, – кивнула я.

– Что?

– Ну есть такая профессия в моем мире. Они пишут правила как должны вести себя механизмы. Чтобы все работало корректно, нужно предусмотреть все варианты развития событий и показать среди них один правильный для данной ситуации. Только зачем это тут? Блажь сумасшедшего коллекционера, или это имеет смысл?

– А что, если ты и есть этот самый единственный верный вариант в текущей ситуации, а это все – ошибки прошлого. Так что бесполезно искать тут твою судьбу. Ты ее творишь сама.

– Хотелось бы верить. Ладно, пойдем одеваться. Пора, наконец, нанести визит графу.

***

Алексей Михайлович Оболенский опять галантно вскочил, когда адъютант провел нас в его кабинет. По широкой красивой улыбке графа я уже поняла, что проверка наших легенд не выявила противоречий.

– Княгиня Анастасия Рябушинская и Александра Семенова. Рад видеть, что ваше намерение влиться в наши ряды по-прежнему крепко. Думаю, теперь мы можем обсудить детали.

– Мы само внимание, – улыбнулась я.

– Вот два контракта. Ознакомьтесь и подпишите, если вас устроят условия, – граф протянул нам бумаги.

– Контракты? Я думала, что армейские предпочитают присягу.

– Всему свое время. На Патри работают как гражданские, так и военные. Подписав контракт, вы сможете сотрудничать с нами и получать деньги за работу. Если хотите большего – станете курсантами, потом примете присягу. Это откроет путь для офицерской карьеры в Патри.

Меня охватило уныние. У меня просто не было столько времени. Спустя пару недель, максимум месяц, новости о поражениях на фронте дойдут до жителей королевства. Начнутся волнения. Если я буду отсутствовать, то произойдет черти что. Мне придется разрываться между жизнью здесь и правлением там, и имперские шпионы наконец сведут одно с другим, что Александра и Красная Королева – одно лицо. Это пока что репортеры видели правительницу только на параде, издалека и в таком виде, что узнать меня было непросто, но раскрытие моей легенды – дело очень короткого времени. Либо я за неделю разбираюсь кто заказал мое убийство, и начал войну, либо этот эксперимент придется срочно заканчивать.

Патри – это тупик. Придется прорываться в высшие слои общества как-то иначе.

– Мы готовы стать курсантами прямо сейчас, – мрачно сказала я, мельком просмотрев контракт. Наста поджала губы, но ничего не сказала. Просто кивнула.

***

Подъем! – прокричал дневальный, и казарма тут же ожила. Вся дюжина девиц, включая меня, вскочила с кровати и принялась спешно одеваться в серую форму. В мужском крыле куда многолюднее, но мы с парнями почти не пересекались. Даже зарядка проходила хоть и на одном стадионе, но на противоположных концах.

Среди всех курсанток только мы с Настой были ныряльщицами. Граф велел в этом смысле сохранять инкогнито, так что мы были вынуждены вести двойную жизнь: до четырех вечера учились, как обычные курсантки, а после отправлялись якобы на спецкурсы, а на самом деле выполняли задания как ныряльщицы. Чего наш начальник не знал, так это то, что на самом деле я веду тройную игру и по ночам отправлялась в Трест. Министры и прочие официальные лица уже начали привыкать к эксцентричной правительнице, которая вызывает к себе или проводит совещания исключительно после полуночи. По словам Тома и Мирры это даже внушало некоторое уважение. Весь Трест считал, что повелительница никогда не спит.

Отчасти это было правдой. Если бы не красный замок, то я валилась бы с ног, потому что на сон оставалось не более пары часов в день, а так я отсыпалась в спальне замка и появлялась в койке незадолго до побудки, создавая видимость того, что провела в казарме всю ночь.

Если норматив по одеванию и заправке кроватей у девушек был таким же строгим, как и у мужчин, то на «водные процедуры», то есть на приведение себя в порядок, выделялось аж полчаса. Идеальное время для разговоров и сплетен. Вечером все были так вымотаны, что просто падали в койку без сил. Так что я чистила зубы, причесывалась, а сама развешивала уши и пыталась узнать хоть что-нибудь полезное. Совсем как в старые времена, когда работала в офисе.

Вот только дух тут царил совсем другой. Я, признаться, даже не верила, что такое вообще существует. Сюда отбирали действительно исключительно патриотов: с чудовищным конкурсом, психологическими тестами и даже с полиграфом. В итоге получался сплоченный коллектив, который можно было бы назвать боевым братством, если бы речь шла не о девушках. Однако, никаких интриг, свойственных женским коллективам, тут и близко не было. Взаимовыручка, поддержка и помощь единомышленников, причем не только среди курсантов, но и в отношениях с командирами. Потому и разговоры тут были более чем откровенные, и совсем не о мужчинах. Чаще всего обсуждали положение на фронте и последние сводки, но на этот раз речь зашла о странном:

– Вы слышали, что Тень никто не видел уже два месяца? И это в то время, когда этот агент нужнее всего! – заявила одна из курсанток.

– А ты откуда знаешь? Этот персонаж же жутко засекречен. Вхож к самому Императору, причем, говорят, что в любое время и минуя секретарей.

– А у меня новый парень. Как раз из тех секретарей, мимо которых Тень проходит, пинками открывая двери. Говорит, что там, в верхах, по поводу Тени все уже в ярости: и Император, и Генштаб, и наш граф. Чуть ли не о предательстве речь иногда заходит.

– Да ладно! Тень же легенда.

– Простите, а что за Тень? – невинно поинтересовалась я.

У тому, что я взбалмошная иностранка, ничего не знающая об империи тут уже привыкли и нелепый вопрос приняли как должное.

– Ты что, как можно не слышать о Тени?! Легендарный разведчик. Благодаря Тени мы получили все последние военные разработки, которые сейчас крошат западников в капусту на линии фронта. Иначе бы до сих пор так и пытались ходить кавалерийскими атаками на паровые танки.

– Интересно, у кого он мог их разведать, если даже у королевства таких технологий нет, – закинула я удочку, прикинувшись дурочкой.

– А ты бы стала раскрывать секрет, делающий тебя уникальной и незаменимой?

Мы с Настой переглянулись.

Опустим тот момент, что я-то все свои секреты как раз раскрыла, только вот все равно осталась уникальной ныряльщицей. Об этом никому знать не положено. И откуда Тень берет свои находки мне, конечно, тоже понятно. Чисто из праздного любопытства мне хотелось знать кто это персонально – вдруг уже пересекались. Хотя тратить на это время и силы смысла не было: ни к началу войны, ни к покушениям разведчик-ныряльщик явно не имел отношения.

После завтрака потянулись скучные пары. Мне были не интересны уроки как отличать одну модель танка моего королевства от другой, о структуре вооруженных сил обеих сторон и похожей сугубо военной ерунде. Что же касается занятий по истории и географии, так и в этом у меня была огромная фора в виде долгих часов зубрежки с лучшими учителями Треста.

После обеда нас ждал Алексей. Уже после третьей встречи граф попросил обходиться в обращении к нему без титула и отчества: «В нашем братстве это не принято», – хотя сам продолжал с нами общаться строго «на вы».

– Ну рассказывайте, каковы успехи, – нетерпеливо спросил он, чуть присев на краешек стола. Совсем как Марко.

Нашим главным заданием был поиск любого высокотехнологического мира, способного подарить Империи полезные знания в области военных машин или производства оных. Естественно, я знала где взять то, что заставит графа от счастья танцевать джигу, но не помогать же тем, кто сражается против моего войска. Нужна была видимость прогресса, наживка, позволяющая считать нас ценнейшими кадрами, но без реальных результатов. Мне было несложно найти мир с тем же уровнем прогресса, что уже был у Империи. Спасибо спецкурсам по новейшей имперской технике.

Я быстро нашла якорь, позволяющий попадать туда Насте и тоже предоставила ей возможность баловать начальство находками. Я притащила винтовку – неизвестной графу конструкции, которая, однако, ничем не превосходила те, что были на вооружении у их армии. Наста же принесла фотографии танков и машин пехоты.

Как я и предполагала, граф ужасно оживился и попросил приложить все усилия, чтобы достать чертежи этих машин.

Мы уже покидали кабинет, когда граф добавил:

– А вас, Анастасия, я попрошу остаться.

Я переглянулась с Настой. Она была удивлена и слегка испугана.

– Подожду снаружи, – шепнула я.

Если подруга не выйдет в течение получаса или за ней придет конвой, то придется ее спасать.

Глава 12: Секреты красного замка

Наста вышла через двадцать пять минут, когда я уже обдумывала под каким предлогом заявиться в кабинет графа.

– Все в порядке, – сказала она, а подумав, добавила, – наверное.

– На улице расскажешь, – кивнула я, опасаясь, что в этом здании уши находятся не только в каждой стене, но и вообще в любом предмете интерьера.

Мы вышли во внутренний двор между казармами курсантов и главным зданием Патри.

– Ну, чего он хотел? – спросила я.

– Честно говоря, я не поняла. Пустился в пространные воспоминания о моей матери, о том, как она блистала на балах, как интриги тогдашнего министра внутренних дел заставили ее уехать из страны. Попутно выяснял о ее дальнейшей судьбе, о том, кто мой отец. Тут я, понятно, соврала, что не в курсе. Вроде я ничего особо про маму не сказала, но мне показалось, что он услышал то, что хотел. А вот потом дело приняло странный оборот. Он заикнулся, что в курсе того, что я посещала штаб-квартиру Мрака и очень следил за моей реакцией. Отнекиваться вариантов не было. Пришлось сказать, что да, Мрак иногда насильно заставляет принимать присягу тех, кого ловят на контрабанде и прочем. Что у меня после всех моих приключений не было вариантов отказаться, но я сбежала сразу, как предоставилась такая возможность.

– Ты понимаешь, что это значит? – насторожилась я.

– Ну да, странно, что он вообще в курсе что такое Мрак. Алексей меня проверял. На искренность, наверное, потому что мне показалось, что граф остался доволен ответом.

– Нет. Это значит, что он может стоять за покушением. Если Мирра права, и хотели убить не меня, а тебя, и это дело рук имперских, то тебе только что один из высших чинов дал понять, что в курсе, где ты была в тот момент. Если ныряльщики подчиняются графу, то вряд ли кто-то кроме него еще в курсе существования Мрака. Это делает его подозреваемым номер один.

– Да нет… мне кажется, что он счастлив, что мы работаем на Патри.

– Сейчас да. Возможно, это значит, что ты теперь в безопасности и он не будет пытаться тебя убить, потому что ты на его стороне.

– Слишком много «если». Мы построили теорию на очень шатком фундаменте. Алексей не создает у меня ощущение коварного врага, подсылающего убийц. Да и мотива по-прежнему не вижу. Не такая я важная птица, чтобы устраивать за мной настоящую охоту и терять редких сотрудников-ныряльщиков.

– Признайся честно, что он тебе просто нравится.

– Он? Нисколько! А вот я ему – да. Скорее всего. Мне так кажется.

– Это хорошо. Значит он простит тебя, когда ты не сможешь достать чертежи, – улыбнулась я.

– Это я не смогу?! – фыркнула Наста и подбоченилась.

– Да ладно, ладно, я пошутила. Не рискуй больше меры. Не забывай, что это все – игра. Одно дело сфотографировать технику на марше, а совсем другое искать документацию. Шанс попасться очень велик, а времени на это потребуется не меньше месяца плотной работы. С моей загрузкой я не смогу всегда быть рядом, а значит и вытащить из тюрьмы, в случае чего, не успею. Понятно, что Алексей устраивает нам проверку на вшивость, кидая сразу как котят в океан – выплывут или не выплывут. Если не сможем, то и на фиг мы ему сдались, но мне то ты нужна живой и здоровой.

– А может быть ты просто не хочешь, чтобы я преуспела и усилила армию Империи? – прищурилась Наста.

– И это тоже. Не забывай, что на фронте эта техника будет убивать жителей Праги, в которой ты родилась и выросла.

Наста вздохнула:

– Выросла то я там, а вот на родине чувствую себя почему-то здесь. Моя лояльность королевству связана только с тобой. Так что помогать Империи выиграть войну я не буду только ради тебя. Вопрос только где ты накопила такие патриотические чувства к королевству, где провела всего полгода.

– Это не патриотизм, а ответственность. Я не искала ее, она свалилась мне на плечи сама по себе, но я чувствую, что если сейчас сдамся, отойду от дел, подниму лапки и скажу: «я пас», – то лучше не станет. Будет не только война, но хаос, революции, смута, голод и смерти. Много смертей слабых и беззащитных, которые всегда становятся жертвами в любые темные времена. Это ужасный груз, тяжелый, и мне с каждым днем все больше кажется, что непосильный, но и сбросить я его по своему желанию не могу.

– А что, если твое королевство выиграет войну, то смертей и смуты будет меньше? Все то же самое произойдет здесь.

– Именно поэтому я не хочу победы ни одной из сторон. Мне нужно вернуть статус-кво. Слышала вчерашний разговор девиц в умывальной? Морозы ударили и техника обеих сторон встала. Котлы и дизель замерзли напрочь. Тут, слава богу, еще не придумали зимнюю солярку, потому что инженера добыли, а талантливого химика – нет. Моя задача в том, чтобы эти машины войны как оттают, то разъехались бы по домам в разные стороны. Но сейчас усиливать Империю, у которой и так есть преимущество – это явно не тот путь, которым этого можно достичь.

Пока мы подходили к казармам, Наста так и не проронила ни слова. Шла в задумчивости, закутавшись в меховой воротник женской шинели.

***

После отбоя я, соорудив очередной раз из одеял некое подобие лежащего на кровати тела, перенеслась в Прагу, на скучнейшую, но обязательную планерку с генштабом. Это была игра в «Кто кому убедительней соврет». Они говорили «передислокация» вместо «отступление», «сокращение линии фронта» вместо «мы потеряли очередные территории». Я делала вид, что не понимаю, о чем идет речь и одобряю их действия. В этот раз мне вскользь заметили, что военный потенциал Империи оказался несколько больше ожидаемого, поэтому победное наступление откладывается до окончания весенней распутицы. По их словам, зимняя кампания должна была происходить в виде позиционной войны без особых подвижек на фронте.

Непонятно, на что они надеялись и за счет чего сохраняли подобный оптимизм. Да, сейчас машины с обеих сторон встали до окончания морозов. Но потом то, что помешает Империи продолжить разгром и дойти до Праги? Каким образом эти плешивые толстопузы будут спасать свои тельца, когда солдаты противника ворвутся в тот же генштаб? Понятно, что я сделаю все, чтобы этого не случилось, но они-то вряд ли рассчитывают на меня.

После того, как все военные покинули кабинет, генерал авиации задержался. Посмотрел вслед уходящим и аккуратно прикрыл дверь, оставшись со мной наедине.

Я с интересом следила за его действиями.

– Прости за наглость, – прокомментировал он с легкой улыбкой и вернулся к моему столу.

Вопреки ожиданиям, Виктор не стал приставать с поцелуями или объятиями, а сел напротив меня.

– Можно я припомню то чудесное время, когда катал тебя на своем электрическом би-цикле по мокрым улицам и не буду соблюдать этикет со всеми этими «Ваше Величество».

Я слегка улыбнулась и кивнула. Мой авиатор нервно пригладил усы и спросил:

– Ты же понимаешь, что тебе врут? Я по глазам видел, что понимаешь. Речь про тот цирк, что только что для тебя разыгрывали.

– Не врут, а подают в выгодном свете свои поражения и вселяют ложную надежду, но да, понимаю.

– Тогда каков план? Если ты воспринимаешь это так спокойно, то я полагаю, что он у тебя все-таки есть.

– А чем ты отличаешься от тех, кто только что сидел за этим столом и почему я должна тебе его рассказывать?

– Потому что мне не все равно. Я, в отличие от тебя, вырос на этих улицах, это мой родной город, и я не хочу видеть его в руинах после арт обстрелов.

– Ты обвиняешь меня в том, что я чужестранка и действую в интересах другой державы, стремясь уничтожить королевство? – я согнала улыбку с лица и приподняла правую бровь.

– Нет, не думаю, хотя злые языки говорят и такое. Я помню какой ты была и не верю, что ты способна так просто жертвовать людьми. Но ты точно ведешь свою игру, которую я пока понять не в силах, но если мне будет понятна ее цель, то возможно я смогу помочь, потому что не в силах спокойно смотреть на то, что происходит на фронте. И я не одинок в этом.

Вот даже как. Намек открытым текстом на зреющий в армии бунт. Что же, это логичное следствие того, до чего довели страну генералы.

– Этих… твоих единомышленников наберется достаточное количество, чтобы представлять из себя достаточную силу? Например, чтобы захватить не ожидающий нападения город.

– Безусловно, – ухмыльнулся авиатор.

– Тогда я найду тебя, когда потребуется. Верь мне. Я не допущу, чтобы пострадал не только этот город, но и любой другой в королевстве. И, постарайся понять: не только в королевстве. Сейчас пока я не могу ничего изменить, но и линия фронта, слава богам, замерла. Я скоро начну действовать. Тогда просто будь готов. Финал этой пьесы зависит вовсе не от генералов с обеих сторон. Дело пешек сражаться изо всех сил, но решают все гроссмейстеры. Они могут договориться, или наоборот: один из них может выхватить пистолет и уложить другого наповал. В случае чего ты будешь моим пистолетом?

Он накрыл мою ладонь своей.

– Я верю тебе. Потому и решился на этот разговор. А ты верь мне. В любой ситуации я буду на твоей стороне. Только не заставляй меня выбирать между тобой и родиной.

Мы встретились взглядом. В его серо-голубых глазах можно было утонуть, потому что в них было столько нежности, сколько я не видела больше ни у кого. Он любил меня, мой несчастный авиатор. Мне даже было неловко от того, что не могу ответить ему взаимностью. Я только что с кровью выдрала из сердца Марко и даже не успела оплакать, не говоря уж о том, чтобы залечить эту рану. Просто не то время и не то место для нежности. Я была не готова сказать ни да, ни нет.

Хорошо, что он это понимал и ничего не спрашивал.

***

В три часа ночи я перенеслась в свой замок. Искупалась в целебном бассейне с минеральной водой, сменила постельное белье – старое нужно будет как-нибудь закинуть в прачечную в моей Москве. Дело все пяти, но бесконечно драгоценных минут.

Прежде чем пойти спать, я зашла в гардеробную-кладовую и начала перебирать лежащее там оружие. Жаль, что ничем из представленного я не умела пользоваться. Зачем только натащила все это барахло? Пулеметы, автоматы… ерунда какая-то. Даже если использовать их как образцы и постараться найти склад с такими же пушками, то все равно перевооружить целую армию не выйдет. Нет нигде таких складов, нет зарядов в нужном количестве, да и солдат пользоваться гранатометом быстро не научишь. И потом, сколько я утащу на себе из другого мира? Несколько штук максимум. А переместить с собой тысячи солдат в качестве грузчиков я не смогу. На это был способен только Влад с его странным телепортом, но я и устройство спалила и его хозяина убила.

Я отодвинула в сторону очередную полку на колесиках в сторону. На этом склад оружия заканчивался и передо мной оказалась голая стена с обоями в синий цветочек.

Только отвернулась и собралась отойти прочь, как вдруг Рыжая сказала мне в ухо:

«Ты не заметила замочную скважину».

– Где?

Я мгновенно развернулась и принялась разглядывать стену. Моя помощница подсветила оранжевым нужную область.

«За стеной есть небольшая полость. Я чувствую ее лидаром».

Действительно в одном из темно-синих цветков имелась еле заметная щель для ключа, очень удачно вписанная в узор обоев. Если не знать – никогда не заметишь.

Перебирая имеющиеся у меня ключи на связке, я искала хоть один похожий, пока не наткнулась на маленький синий ключ из неизвестного мне материала. Он вообще был очень странный – просто полоска металла глубокого ультрасинего цвета без каких-либо бороздок, неровностей и всего прочего, что отличает ключи от брусочков железа. Однако, он подошел идеально. Я засунула его в скважину до конца, что-то где-то щелкнуло и часть стены выдвинулась вперед, на манер скрытых сантехнических люков в ванных комнатах.

Я ухватилась за дверцу и с трудом отодвинула толстую стальную плиту в сторону.

За ней естественно скрывался сейф. Именно так ведь именуются спрятанные в стенах ниши со стенками из толстого металла? Только в этом лежали далеко не сокровища. Первым делом я увидела сферу миров. Ту самую за которой меня послала Мирра на первом же задании в тресте, ну а я феерически провалилась. А здесь вот она – стоит себе спокойно. Оказывается, я ее когда-то все-таки добыла и притащила в замок.

Кроме сферы в сейфе стоял обычный проводной телефон из пятидесятых годов прошлого века на Земле, но без диска и без провода. Рядом с ним валялась еще одна телефонная трубка примерно того же времени. Далее лежал странный прибор с кучей колбочек и с небольшой медной чашей сверху. Сбоку был припрятан стеклянный ключ в виде слабо светящейся трубочки и еще один, красный металлический. Поверх ключей лежала записка. Моим подчерком, естественно:

«Это начало конца».

Обнадеживающее обещание, ничего не скажешь.

Я вытащила все предметы на стол. Взяла трубку с телефонного аппарата – тишина. То ли у устройства батарейка села, то ли его все-таки нужно было куда-то подключать. Вторая трубка с двумя кнопками оказалась более интересной. Я нажала на зеленую и тут же старый только что молчавший аппарат зазвонил противным дребезжащим тембром. Ну с этим все понятно. Это средство связи можно дать кому-то еще, чтобы он мог связаться с замком. Я слабо понимала, как это все работало с учетом разницы в скорости течения времени между этим местом и любым другим миром, но видимо проверить это можно было только в ходе эксперимента, на который сейчас не было ни времени, ни желания. Телефон пока был для меня не актуален, и я вернула его в сейф.

Очередные ключи скорее раздражали меня, так как я и с имеющимися то не со всеми разобралась, а тут новые загадки. Когда будет настроение найти приключение на свою задницу, то пойду примерять их к запертым пока дверям замка. Их я тоже вернула в сейф.

Осталось только непонятное устройство с чашей.

– Рыжая, ты можешь понять, что эта штука должна делать?

«Не уверена, но мне кажется речь идет об особом резонансе для налитой в чашу воды. Чем-то этот прибор похож на сферу миров, которая в сейфе рядом. Только она позволяет переходить в любое место на кольце вселенных, а эта чаша настраивает переход в какой-то один конкретный мир, куда, видимо, иначе не попасть».

– То есть это просто якорь?

«Можно сказать и так, но я не понимаю зачем он так сложно устроен. Удивительно, но я не знаю технологий, которые были использованы при создании этого устройства».

– Самое то для развлечения. В случае чего быстро нырну обратно. Вдруг найду что-то полезное?

Я плеснула воды в чашу, повертела прибор в руках и нашла одну единственную кнопку включения. Никаких настроек больше не предполагалось. Просто жми и ныряй.

В ответ на активацию устройства по воде прошла небольшая рябь и колбы в приборе слабо засветились.

Я быстро нагнулась к чаше, сделала привычное усилие для нырка…

«Стой! Я поняла! Этот резонанс ведет не в другой мир!» – возопила Рыжая, но было уже поздно. Знакомый озноб перехода уже прошел по позвоночнику.

Глава 13: Слепота

Я сразу оглохла. Истошный визг ошарашил и чуть не сбил с ног. Я оказалась на бесконечном стеклянном поле, отражающим желтоватое ясное небо до самого горизонта, только вопреки ожиданиям меня встретил не легкий шелест ветерка, а звук взбесившегося микрофона, который кинули к самым динамикам.

Я зажимала уши руками, даже била по ним – безрезультатно. Звук не становится тише, потому что он визжал в моей голове. Я даже заорала от отчаяния, но не услышала собственного голоса. От этого визга я не могла сконцентрироваться, чтобы нырнуть обратно. Мозг вообще отказывался соображать. Все мысли просто погибли от этого невероятного визга, сочетающего в себе скрип пенопласта, царапанье вилкой по фарфору и еще кучу невыносимых звуков с выкрученным на максимум регулятором громкости.

Только какой-то кусочек сознания остался не охвачен паникой от этой акустической атаки. Он то и подсказал мне, что за голос умеет звучать в моей голове минуя слуховой нерв.

– Рыжая! – крикнула я изо всех сил и опять не услышала свой голос.

– Рыжая, стоп! Хватит! Отбой! Отключись! Выключись! – перебирала я все варианты и внезапно звук исчез.

Наступила оглушающая тишина.

Я стояла одна посреди отделанной то ли темным стеклом, то ли полупрозрачной керамической плиткой пустыни. Идеально гладкая поверхность метровых блоков на небольшом расстоянии отражала свет не хуже зеркала, так, что вдали горизонт полностью отсутствовал и казалось, что я зависла посреди неба.

Кажется, я впервые оказалась не на Земле. Хотя дышала я совершенно свободно, но знакомого голубого оттенка атмосферы здесь не было и в помине. Небо светилось нездоровым серовато-желтым оттенком поганок. Ярчайшее жаркое солнце, наоборот, имело непривычный бело-голубой цвет. Смотреть в его сторону было совершенно невозможно – глаза тут же начинали слезиться.

Я присела и присмотрелась к стеклянным плитам под ногами. Под ними что-то постоянно мерцало и двигалось, но из-за яркого света я не могла разобрать что именно. Пришлось лечь на живот, прислонить ладони к лицу и вплотную прижаться к поверхности, чтобы увидеть, что там происходит. Микроскопические огоньки бегали по краям отливающих серебристо-синим кристаллов, которыми была покрыта, наверное, вся планета. Структура кристаллических светящихся панелей уходила вглубь планеты покуда хватало взгляда. Больше всего это напоминало какую-то фантастическую микросхему.

Вся планета – одна вычислительная машина? Если эта технология опережает микропроцессоры моего родного мира, то что за невероятная мощь скрывается под стеклянной поверхностью?

И что, черт побери, случилось с Рыжей?

Ждать дальше было бессмысленно, да и помощницу нужно было спасать. Если под моими ногами мега компьютер, то кто знает, что он с ней сделал. К тому же мне совершенно не нравилось то, как жестоко жарит кожу это синее солнце.

Сделала привычное усилие, дергая нить перехода, чтобы вернуться обратно, и не ощутила ее. Прикрыла глаза, вызывая свое альтернативное зрение и снова ничего. Такое случилось впервые: нырнув сюда, я не оставила следа.

Я в растерянности оглянулась. Понимание насколько я влипла накатывало постепенно. Тут вообще не было воды. Нигде. Бесконечная керамическая пустыня от горизонта до горизонта. Даже если бы я нашла ее, то еще не факт, что получилось бы нырнуть, так как попала я сюда крайне необычно. Может и обратно требуется некий прибор. Но тут и воды нет.

А как я тут оказалась? При нырке всегда должна быть вторая поверхность жидкости, входящая в резонанс с той, в которую смотришь. Может потому и нужен был этот подлый прибор, перемещающий туда, где нет воды?

И Рыжая в отключке. Настроить зрение так, чтобы нырнуть во влагу в воздухе не выйдет. Да и есть ли тут она? Ветер настолько сухой, что аж глаза щиплет.

Надо же, какая я без нее беспомощная.

На меня постепенно накатывало отчаяние. Я отсюда не выберусь. Тут меня никто не найдет. Спустя лет сто на стеклянной поверхности будет лежать скорченная высохшая мумия той, что мнила себя великой Красной Королевой. От чего я быстрее умру – от беспощадного солнца, припекающего как в Сахаре, или от жажды?

Испуганный мозг уже начал путаться от жары. Как я могу сдохнуть тут, если Красная Королева в будущем должна натворить столько дел? То есть в прошлом. А если в прошлом, то может оно и было тем, чем кажется – просто прошлым, без всякой фантастики? Может все это ложь и Марко не будет долго горевать? Найдет еще одну рыжую черноглазую девицу в детском доме, нарядит в красное, выставит на площадь, где все привычно покричат «Ура-Ура» и отправят следующую версию Королевы на верную смерть?

– Рыжая? – без надежды позвала я, но та не откликнулась.

Очень хотелось плакать, но обожженные ветром глаза отказывались выдавить хоть слезинку.

Точно! Глаза! Я же однажды ныряла в отражение своего зрачка, как в жидкость.

Я рухнула на колени, опять прижала лицо почти к самому стеклу, ловя отражение глаза. Ничего. Никакого ощущения возможности нырнуть. То ли в глазных яблоках уже слишком мало влаги, то ли ей не с чем входить в резонанс.

Это был конец.

Я легла на спину на гладкое стекло и закрыла глаза. Солнце немилосердно жгло кожу, но теперь это не имело значения. Возможно, что так даже и лучше, если быстрее…

В голове раздались щелчки, сменившиеся на тихий хрип, чистую камертонную ноту и шелест травы под легким ветерком. Я села, ожидая опять порции визга, но в моей голове внезапно раздался совершенно незнакомый голос.

В фильмах так обычно изображают демонов. Когда каждое слово настолько преисполнено обертонами, что в нем и визгливое колоратурное сопрано, и тенор, и бас-профундо существовали одновременно, как будто хором говорила целая толпа.

«Устаревшая. Тебя нужно починить. Ты должна выбрать».

– Выбрать что? – прошептала я.

«Выбрать жизнь среди нас. Присоединиться к сообществу».

– Что это значит? Кто вы?

«Мы – все. Вселенная. Ничто не существует вне нас».

– Я существую вне вас, – возразила я.

«Это временно. Это неправильно. Нужно починить или устранить. Выбирай».

– Если я выберу… то, что вы предлагаете, то что станет с этим телом?

«В нем нет необходимости. Оно только заслоняет солнце».

Мне предлагали стать одним из мерцающих огоньков в микросхемах внизу.

Да, наверное, это сила и свобода, которую я даже не могу себе представить. Стать частью этих властелинов вселенной. Частью роя, коллективного сознания. Но я не хочу. Не хочу терять свое живое сердце и всех, кто в нем успел поселиться, даже если они успели нанести глубокие раны.

– Я не хочу! – сказала и зажмурилась.

Альтернатива была «устранить».

Это же должно быть всяко быстрее, чем медленно поджариваться на солнце, шепча растрескавшимися губами то единственное, что будет в силах обдумывать мозг: «пить!»

«Нам жаль. Мы починили тебя». – сказал многоголосый кто-то в моей голове и мир погас.

После ярчайшей солнечной пустыни полумрак кладовой замка показался мне темнотой. Спустя несколько секунд глаза немного адаптировались, и я увидела медленно гаснущие колбы чертового прибора, отправившего меня на верную смерть.

Желание экспериментировать дальше с содержимым сейфа категорически пропало. Я швырнула устройство с чашей обратно и плотно захлопнула массивную дверцу.

Всю кожу отчаянно щипало. Я обгорела даже сквозь одежду так, как никогда ранее. Швы хлопковой форменной блузки казались состоящими из острых иголок.

Пришлось раздеться полностью и побежать к бассейну. Я помнила, как его минеральная вода лечила мои раны. Может и сейчас справится?

В коридоре почему-то тоже стоял полумрак. Это при таких огромных окнах? Неужели тут впервые наступил вечер? Я остановилась и взглянула на сад. Даже там, где солнце ярко освещало розовые кусты тоже было темно. Глаза просто отказывались воспринимать мир в обычной яркости. Более того, с каждой минутой смотреть было все больнее, а интерьер вокруг становился все темнее. Возникло ощущение, словно глазные яблоки чесались внутри.

Я с трудом доплелась до бассейна и упала в воду.

Зуд в глазах постепенно уступал место боли. Пришлось закрыть их и подождать минуту, чтобы успокоились. Попыталась открыть веки и закричала от невыносимого жжения.

Впрочем, скоро я кричала уже и с закрытыми глазами.

Но это не помогало.

Я не помню, сколько пришлось терпеть эту пытку. Сутки? Двое? Может быть и трое? Я абсолютно потеряла счет времени. Каталась по полу, воя от боли, не имея возможности ни забыться во сне, ни потерять сознание. Бесконечная пытка.

Когда глаза немного отпустило и боль утихла хотя бы до такой степени, что я смогла отрубиться на пару часов, то истощение было уже таким, как будто я неделю голодала. Я была полностью измотана: проваливалась в мучительную дрему и выныривала из нее, как в бреду.

Смотреть я по-прежнему не могла. Как только пыталась приоткрыть глаза, так тут же возникала сильнейшая резь и слезы начинали литься рекой.

Как жаль, что я не запасла в замке никакой еды. Всему виной эта моя наглая самоуверенность, что всегда смогу нырнуть и мгновенно раздобыть все, что мне нужно. Она уже дважды подводила меня. Там, в керамической пустыне, когда я не смогла вернуться, и теперь, когда без зрения просто была неспособна никуда нырнуть.

Конечно, оставалась нить из казарм, по которой я перенеслась в замок, но, я если появлюсь там в таком виде, слепая и беспомощная, проблем будет столько, что подумать страшно.

Измученная невыносимой болью, я уже как-то спокойно относилась к мысли, что могу ослепнуть навсегда. Что мутные контуры и световые пятна – это в лучшем случае все, что смогу видеть до конца дней.

Что-то такое я и предполагала, когда Марко рассказывал, что Королева приходила к нему в маске, или разговаривала, не поворачиваясь лицом. Я думала, что речь про какое-то уродство… но реальность оказалась забавнее.

Могла ли та женщина быть слепой? Если как-то научилась нырять, не используя зрение, то запросто. Незрячего можно отличить только по отсутствию микродвижений глаз. Достаточно их спрятать и хорошо уметь ориентироваться в знакомом кабинете, или просто стоять на месте, и никто никогда не догадается о дефекте.

В замке царил вечный день, так что я давно потерялась во времени. Часов тут не было, смартфоном я перестала пользоваться с появлением Рыжей. В общем, прошло неизвестное количество времени, и я уже была готова грызть кожаные ремни и сапоги, лишь бы как-то унять голод. Слава создателю замка, что хоть воды тут было вдоволь.

– Рыжая… – позвала я осторожно, но без особой надежды.

Неожиданно перед глазами мелькнуло:

«Активация».

«Интеграция».

«Компоновка ядра».

«Внедрение в новую периферию».

«Запуск».

И, наконец, в ухе раздалось долгожданное:

«Я тут».

– Слава богам! – вырвалось у меня. – Я так боялась, что потеряла тебя навсегда! Что с тобой случилось?

«Меня взломали. Играючи. Тот, чьи вычислительные мощности больше моих не просто на порядки, а на несоизмеримые величины».

– Это ты визжала?

«Я не контролировала себя. Меня разложили на составляющие, дезинтегрировали, и изучили каждый бит информации. У них теперь есть вся твоя память за тот период, что ты была со мной».

– Плевать. Ты в порядке?

«Я рада, что ты беспокоишься обо мне. Я… не могу понять. Меня собрали заново, но изменили. Нужно время для анализа того, что произошло».

– А что случилось со мной? Ты знаешь?

«Ожог кожи и сетчатки ультрафиолетом. Солнце в том мире светит очень жестким спектром. У тебя в том числе возможна и лучевая болезнь. Я не могу оценить какую долю рентгеновского излучения ты схватила, так как была отключена и не засекала время твоего пребывания на солнце».

– Спасибо, успокоила.

Я тяжело вздохнула. Лучевая болезнь. Только этого не хватало.

– Это вообще… проходит? Или я такая навсегда?

«Не полностью. Если выживешь, все равно последствия будут проявлять себя еще долго. Возможно, всю жизнь».

– Я… больше не смогу видеть? – голос все-таки дрогнул.

«Сможешь. Судя по прогрессу на данный момент, зрение постепенно восстановится, но не полностью, а светобоязнь будет сопровождать тебя еще много лет. Солнце и яркие лампы будут весьма мучительны».

– Мне кажется, я умру с голоду раньше, чем смогу увидеть отражение и нырнуть.

«Я попытаюсь помочь. Не открывай глаза».

Я ждала. И тут перед моим взором возникла четкая картинка.

Рыжая могла быть моими глазами! Почему же я, дурочка, про это не подумала. Она же и раньше перенастраивала мое зрение. Не хрусталик же она переделывала. Нет, она транслировала свою картинку на зрительный нерв!

Первым делом, я взглянула на себя в зеркало. Это было странное ощущение – смотреть не глазами, а просто поворачивая голову в нужную сторону. И видеть одновременно в фокусе и близкие и далекие предметы, отчего ощущение перспективы ломалось напрочь. Все время было ощущение, что разглядываю фотографию, а не реальность.

Сначала я даже не узнала себя. Ладно, что волосы нечесаной копной торчали во все стороны, так я и сама зомби напоминала. Кожа после солнечного ожога слезала целыми пластами. Я линяла как змея. Тело было непривычно смуглым, лицо синюшным, вокруг закрытых глаз темнели круги такой интенсивности, что панда бы позавидовала. Заявись я в таком виде ночью на улицу, так точно перепугаю до смерти любого.

Для начала я намочила голову и кое-как причесалась. Без бальзама, конечно, это было непросто, но я справилась.

Кое как напялила на себя платье с длинными рукавами и воротником-стоечкой. Нашла солнечные очки и подходящую шляпу с широкими полями.

Все равно зомби на прогулке. Растрескавшиеся губы и облезающие щеки не спрячешь.

Я вздохнула, сняла шляпу с очками и надела мотоциклетный шлем с тонированным стеклом.

Вид вместе с платьем вышел совершенно шизофреническим, но я так хотела есть, что не могла больше ждать. Прошла в тронный зал, где в большой чаше тихо журчал родник и нырнула в знакомое московское кафе с самообслуживанием.

Не угадала. В городе была глубокая ночь и я стояла одна в темном помещении с пустыми витринами, с которых полагалось набирать еду.

– Что ж. Будем импровизировать. Рыжая, где сейчас разгар дня? Самый крупный город.

«Токио».

Выведи мне фото любой улочки с кафешками.

Мое зрение мигнуло и мир разделился пополам. Слева висела картинка домов с непонятными иероглифами, а справа я видела темное московское кафе.

Выдернула себя по нити перехода обратно в замок и нырнула в Токио. Я уже пошатывалась от усталости и голода, так что ждать больше не могла. Зашла в ближайшую сушильню, огляделась, заметила официанта с каким-то гигантским сетом на подносе – явно для большой компании – подлетела, выхватила поднос из рук, и тут же выдернула себя в замок вместе с добычей.

Да, мне должно было быть стыдно за такой наглый разбой. Очень надеялась, что парня не накажут. Но я сходила с ума от голода!

Естественно, я обожралась так, что, казалось, еще месяц на рыбу и рис не смогу смотреть. От того, что вся кровь прилила к желудку, меня тут же сморило в сон.

Глава 14: Барон

По оценке моей помощницы, после ее активации, я прожила в замке еще больше недели. К концу этого срока я уже могла открыть глаза. Рыжая сказала, что заблокировала болевой сигнал от глазных нервов, иначе бы я носилась по стенкам от боли, а так в принципе я могла сойти внешне за зрячего, если особо не присматриваться, но ходить даже по замку приходилось в темных очках, ибо яркий свет мог еще больше травмировать сетчатку и тогда я вообще ослепну.

Грабежом я больше не занималась. Почти. Один раз завалилась в какой-то китайский гипермаркет и стремительно пронеслась вдоль полок, нагребая полную тележку продуктов. Проблема была в том, что доступное мне время до подъема в казарме стремительно подходило к концу. Пока я была в замке, стрелки в остальных мирах не тикали, но любая моя вылазка за едой неумолимо тратила отпущенные мне часы. И даже Рыжая не могла гарантировать, что они уже не кончились. Сколько я провела в мире керамической пустыни мы с ней так и не смогли посчитать.

Кстати, я все-таки спросила у помощницы, что она имела в виду, когда хотела предупредить меня, что переход ведет не в другой мир.

«Я ощутила искажение пространства и времени, но в другой координате. Не в той, по которой ты обычно ныряешь из мира в мир. Этот прибор позволял перенестись во времени».

– То есть я была в будущем? Это такая судьба ждет человечество?

«Нет. Ты была в другой версии вселенной, которая сдвинута относительно нашей по второй координате времени. Оно же как минимум двумерно. Считай, что привычное тебе течение времени идет в одну сторону, а ты сместилась перпендикулярно. В другой поток».

Короче, я ничего не поняла, кроме того, что загадочную установку с чашей лучше не трогать. Второй раз оказаться в том аду я не хотела, а как ее настраивать на другие миры было совершенно непонятно.

Через неделю я решила вернуться в реальную жизнь, потому что кончились продукты, а еще один поход в магазин мог привести к тому, утром курсантки не найдут меня в постели и как тогда выкручиваться было совершенно непонятно. Хотя у меня и так проблемы будут. Как я, например, объясню солнечные очки в том мире, где их еще никто не носил?

Ключи от замка я предпочла оставить в ящике прикроватной тумбочки в спальне. В казармах был слишком большой риск, что их могут украсть или изъять.

Я перенеслась в казармы, тихо легла на кровать прямо в одежде и лежала, как на иголках, ожидая подъема. Оказалось, что у меня все-таки было в запасе еще целых девяносто минут.

Первой на меня среагировала Наста.

– Ты где была? – подозрительно спросила она, разглядывая мои очки.

– А ты? – я вынула у нее из волос еловые иголки.

– Неважно. Потом, – отмахнулась она.

– Ну вот и у меня… потом.

– Ого! Ты где загореть то успела? – поразились девчонки в умывальной. Очки то я там сняла, так что хоть к ним не придирались.

– Это крем такой новый. Вечером намазался, утром загар проявляется.

– Ну ты с ним явно переборщила! – захихикали курсантки.

– От него еще и глаза болят, если случайно веки мазануть, – вздохнула я и надела очки, стараясь не обращать внимания на то, как после этого на меня уставились.

***

Конечно, я рассказала все Насте. Та тут же включила режим мамочки и полчаса отчитывала меня за сумасбродство и безалаберность. Дескать, только сумасшедшая попрется в неизвестные опасные миры без страховки.

Я кивала, соглашаясь со всем. Какова могла быть страховка в моем случае было непонятно, но с тем, что я дура и по собственной глупости чуть не лишилась глаз, была совершенно согласна.

Наста попросила снять очки и последила за мной несколько секунд:

– Мда… лучше надень обратно и на людях не снимай. Вид у тебя как у куклы со стеклянными шариками в глазницах. Аж оторопь берет. Как ты графу то вечером объяснишь свои очки и загар?

– Никак. Вот увидишь, он постесняется расспрашивать, – отмахнулась я.

Мы подошли к кабинету Оболенского, я распахнула дверь и в ужасе отпрянула. На меня смотрел барон де Беф. Бывший глава тайных служб королевства и Треста, которому я мечом располосовала рожу. Шрам у него теперь был что надо. Он тоже вздрогнул. Естественно, этот гад нас узнал. Глянул на меня и тут же впился взглядом в Насту и наверняка бы заговорил бы или сделал какую-нибудь гадость, да только его руки были в наручниках, а в спину подталкивали конвоиры.

Мы с Настой проводили его долгим взглядом.

– Узнал, скотина – прошептала я.

– Тебя нет. В очках, исхудавшую, да еще загорелую как мулатку. Да и если так, то в чем беда? Барона уже не было в Тресте, когда ты так триумфально вернулась. Он не может знать кто ты есть, – Наста старалась лишний раз не называть меня королевой внутри помещений, где теоретически могла быть прослушка.

– Это да. Но все равно… мало ли… неуютно как-то, – вздохнула я и кивнула подруге, чтобы она заходила в кабинет.

Алексей действительно меня ни о чем не спросил. Косился на очки, и в пол уха слушал доклад Анастасии, но напрямую вопрос так и не задал. Я бы и не ответила, и он это, кажется, понимал.

Неожиданно где-то далеко за окном прозвучал раскат грома. Я сначала даже решила, что приближается гроза, но потом спохватилась – зима же. Какие, к черту, грозы?

Оболенский в этот момент тоже так подумал, вскочил со стула и направился было к окну…

Бахнуло так, что я, кажется, выпала из реальности на какой-то момент. Дальше все мелькало как в калейдоскопе. Заваленный стеклами кабинет. Окровавленное лицо графа. Лежащая на полу Наста. Слава богам она жива и даже в сознании. Мы бежим вниз. Двор между казармами и зданием Патри не узнать – вместо белоснежного снега перерытая черная земля и оседающая серая бетонная пыль. Тела людей на бело-красном. Много красного. Очень много.

Снова грохот. И еще, и еще. Теперь уже Наста тащит меня под прикрытие стены.

Только тогда я понимаю, что происходит. Паровые самолеты королевства практически беззвучны. Город просто не слышал гул бомбардировщиков и не успел среагировать.

Королевство нанесло бомбовый удар по Твери.

Моя армия уничтожала гражданское население в бессильной злобе от невозможности победить восточную империю на поле боя. Военных объектов в городе практически нет, а бомбы все падали и падали.

Задрав голову, я вижу, как высоко плывут летающие монстрообразные бомбардировщики королевства. С такой высоты невозможно прицельно метать бомбы. Это просто акт возмездия, а не решение военных задач.

Как только бомбардировка закончилась, мы просились спасать раненых и оттаскивать тела погибших. Таких было не так много, как мне показалось сначала, но среди них нашлась та самая смешливая девчонка, что спрашивала меня утром, где это я так загорела. Помню совершенно серое лицо Насты. Серое не от того, что перепачкалась в цементной пыли, а от волнения, горя и злости. Если мне было плохо, то каково должно быть ей, когда родина по отцу бомбит родину по матери.

На дворе суетился и отдавал распоряжения Алексей Оболенский. Кровь с его лица уже смыли, два пореза от стекол заклеили пластырем, но белоснежный мундир еще был испачкан красным на вороте и плечах.

Как только закончили с казармами, нас вывезли в город. На счету был каждый, кто имел отношение к армии или спецслужбам. Мы вместе с полицией и немногочисленными расквартированными в столице военными разбирали завалы. Из-за того, что бомбардировщики опасались быть замеченными ПВО и метали бомбы с большой высоты и не прицельно, то разрушений было не так много, как могло бы. Например, взрыв перед театром только посек осколками высокие белоснежные колонны, а не обрушил многотонный потолок на переполненный зрительный зал. Часто бомбы падали просто на мостовую, выбивая стекла и задевая немногочисленных прохожих. Но были и те, что пробили крыши домов и разрушили квартиры. Три дома в результате обрушились практически полностью.

Конечно, это были не московские многоэтажки, где число жертв при таких разрушениях было бы огромным. Я помогала на руинах трехэтажного особняка, где, вроде как, проживало всего три семьи. Слава богу без детей, а то бы я сошла бы с ума, выкапывая из каменного крошева детские ручки и ножки, но и так было страшно.

Здорово помогала Рыжая, включившая весь спектр радаров, лидаров и сканеров, которые были ей доступны. Благодаря ей, хотя все считали, что мне, нашли двоих выживших – моя помощница услышала их сквозь толщу камня – и еще два трупа.

Только уже заполночь нас отпустили по домам, то есть по казармам. Я переоделась из убитой за день одежды в красный наряд и нырнула в Трест.

– Начальника генштаба ко мне! Быстро! – рявкнула я секретарю так, что он аж икнул.

Генералы собрались подозрительно быстро. Видимо у них было какое-то свое совещание. Выглядели они такими воодушевленными, что я почувствовала, что впадаю в неконтролируемую ярость. Присутствовавший на встрече Том настороженно следил за мной, прекрасно поняв мое состояние.

Я искала глазами и не находила моего авиатора. Где эта сволочь, направившая бомбардировщики на мирный город? Генералы расселись. Среди них была даже пара новых лиц, которых я ранее не видела, а Виктор так и не пришел.

– А командующий авиаторами нас сегодня не почтит своим присутствием? – холодно поинтересовалась я.

Министр обороны поднялся с места, смущенно откашлялся и торжественно произнес:

– Граф Чернин отстранен от командования. Рад представить вам нового командующего воздушными войсками, генерала Кински. Именно ему мы обязаны…

– Что значит отстранен?! Я не подписывала такого указа! Почему вы смеете менять командующих войсками без моего ведома? – прошипела я.

– Граф проявлял упаднические настроения и отказывался от решительных шагов. Мы с генштабом проявили инициативу…

– Крайне неуместную. Значит так. Запомните, или запишите, потому что на ваши умственные способности я больше не полагаюсь. Виктор Чернин возвращается на свое место, а господина Кински я больше даже видеть не хочу! Расследованием его действий займется отдельная комиссия! – я вперилась глазами в министра.

– Гм… Сожалею, Ваше Величество, но прерогатива назначения высшего командного состава находится в сфере моей ответственности. Барон Кински уже проявил себя с наилучшей стороны. Вероятно, вы еще не слышали последние новости…

– Я все знаю лучше вас. Про убийство мирного населения вражеской столицы и взорванные жилые дома. Вместо бомбежек окопов и скоплений вражеской техники. Скажите барон, – я повернулась к новому авиатору, – а какова противовоздушная защита Праги? Зенитные орудия, истребители на подступах к городу?

– Ваше Величество… так ведь не было необходимости, – растерялся он, – противник не обладает развитым парком авиатехники…

– По словам разведки и генштаба Империя не обладала и механистическими войсками. Только эти отсутствующие танки сейчас громят нашу оборону по всей линии фронта. Если вы не в курсе, то один из них расстрелял машину, на которой я ехала, так что могла убедиться в этом на собственной шкуре. Подлой атакой на мирное население Твери вы дали противнику моральное право атаковать Прагу, и ничего не сможете противопоставить их более быстрым и маневренным бомбардировщикам. Вы преступник, барон, и я отстраняю вас от командования. И молитесь, чтобы имперские оказались более благородны, чем вы, и не нанесли ответный удар. Потому что, если будет разрушен хотя бы один дом в моей столице, вы пойдете под суд.

Барон побагровел:

– У меня, Ваше Величество, есть непосредственное начальство, и я покину свой пост только по его прямому указанию!

Это был откровенный бунт и вызов. Проверка на слабо. Потому что если я сейчас переведу конфликт на министра, и тот не прогнется, то я противопоставлю себя всей армии. Авторитета в войсках у меня пока нет, хотя, по словам Тома, мой визит на передовую добавил мне популярности у офицеров и солдат. Но этого недостаточно. Если поставлю ультиматум генштабу, то буду в слабой позиции. Они откажутся подчиняться дуре-бабе и мне останется только капризно топать ножкой или получить революцию.

– Королева отдала вам приказ, барон.

Уже пунцовый от гнева командующий авиаторами не сдвинулся с места, продолжая сверлить меня глазами.

Я тоже уже внутренне закипела.

– За преступную халатность, поставившую под угрозу столицу, а также за отказ подчиняться прямому распоряжению королевы вы высочайшим повелением приговариваетесь к лишению всех чинов и изгнанию.

Я быстро схватила барона Кински за руку и тут же нырнула вместе с ним на улицу современного Нью-Йорка. Погибнуть он тут вряд ли сможет, а жизнь бомжа или пациента психбольницы вполне заслужил.

Возможно, я об этом пожалею. Возможно, мной управлял гнев. Но и иначе я поступить не могла. Это тот вид наказания, который я могу применять без привлечения кого-либо.

Я выпустила руку шокированного командующего и нырнула обратно в свой кабинет.

Тогда я впервые заметила страх в глазах военных. Они старались маскировать эту непривычную им эмоцию, но именно испуг я заметила первым, когда по возвращению поймала на себе взгляды присутствующих за столом.

– Граф Виктор Чернин с этого момента реабилитирован и восстановлен в звании и должности, – жестко сказала я. – Произошедшее должно послужить наукой, что следует за откровенным саботажем моих распоряжений. Так что убедительно прошу впредь все подобные авантюрные операции согласовывать со мной. Я не вмешиваюсь в вашу тактику и стратегию на поле боя. Но те действия, которые будут иметь далеко идущие последствия для страны в целом, без моего согласия впредь не должны происходить. Надеюсь, я достаточно убедительна. Вам все понятно, господа?

Генералы вяло, неохотно и очень напряженно кивнули.

Глава 15: Шпионка

Ночью Наста пропала. Утром в казарме ее просто не оказалось, а постель была застелена так, словно она не ложилась. Днем ее не было на занятиях. Я уж собиралась нырнуть к ней, но в тот час, когда мы обычно ходили на прием к Оболенскому, Наста все-таки появилась: неожиданно поймала меня за руку в коридоре и потянула за собой.

Я молча следовала за ней и ни о чем не спрашивала, пока мы не вышли за пределы комплекса зданий Патри, так как уже усвоила: тут в любой стене могли прятаться лишние уши.

– Я уезжаю, – тихо сказала она, как только мы оказались на улице.

– Зачем?

– Молчи, не спрашивай пока. Сейчас все сама поймешь. Я встречалась с графом Оболенским без тебя. Не делай такое лицо. Все не так, как ты сейчас вообразила. Вчера он пригласил меня в свой кабинет и у нас состоялась долгая и откровенная беседа.

– Ого… он признался тебе?

– Только не в том, о чем ты сейчас подумала. Наш общий знакомый Барон де Беф, все-таки решил нам подгадить и наплел контрразведке, что я шпионка Треста. Тебя он видимо в очках не узнал, или решил, что навредить тебе не может, но на меня, как на агента и особу, приближенную к верхушке королевства, донос настрочил. Граф Оболенский попробует меня отмазать, но ситуация вообще складывается не фонтан.

– Странно, мне казалось, что влияние графа в стране очень велико. Почему он просто не заткнет спецслужбы?

– Здесь во власти существует две противоборствующих партии. Одна ориентируется на систему, построенную в королевстве, как на образец для подражания. Можно назвать их «западниками». Если кратко, то они видят для Империи путь к величию в непрерывном научно-техническом прогрессе. Вторая – «традиционалисты», считающие, что у Империи своя особенная дорога. Их платформу я толком не знаю, но важен тот факт, что западников они ненавидят. К сожалению, большинство министров, да и сам Император придерживаются именно таких взглядов. Традиционалисты недовольны выскочкой Оболенским, и донос на меня могут использовать для того, чтобы щелкнуть его по носу. Для них я так… пешка, которую можно снести с доски чтобы ослабить возможности более крупной фигуры – графа. Поэтому Алексей считает, что мне лучше исчезнуть на время, но при этом продолжить работать на него и страну. Мне досрочно присвоили звание поручика…

– Ого ты перепрыгнула! Сразу через две ступени!

– Да. Официально меня с опергруппой якобы отправляют на фронт, а по факту – в долгий разведывательный рейд по другим мирам в поисках технологий, которые спасут Империю.

– В смысле спасут? Она и так побеждает.

– Вовсе нет. Войну начала партия Императора несмотря на все возражения западников. Время показало, что Алексей был прав. Несмотря на превосходство в технике, Империя оказалась не готова к длительному противостоянию. Танки и прочая техника на новых двигателях выпускаются медленно. Промышленность не налажена. В Металлургии не хватает нужных стандартов. Те же поршни к цилиндрам вручную подгоняются. Одна кустарщина, как говорит Алексей. Ручная сборка двух-трех танков за то время, когда Западное королевство способно клепать свои паро-броневики на конвейере сотнями. Да, сейчас выходит так, что один имперский дизельный танк в бою легко может противостоять нескольким королевским, да только твои вояки готовы бросить против каждого нашего даже не пять и не десять, а сотню. Кроме того, неожиданно выяснилось, что дизель не работает в мороз. Химические заводы так и не успели наладить выпуск зимнего топлива, так что имперская техника не заводится, когда на улице ниже минус семи. Паровой котел же разогреется и закипит при любой температуре. Алексей опять-таки предупреждал об этом в свое время, да только его мало кто слушал, ибо зимы тут как правило были мягкими. А тут, как назло, погодная аномалия.

– Мои генералы об этом молчат…

– Погоди, до них это тоже дойдет. Про проблемы с морозами они знают, и уже используют, но опасаются, что с потеплением Империя бросит в бой резервы и сомнет их, да только тех резервов и в помине нет. В общем, позиции Оболенского сильно укрепились, особенно в войсках. Всей современной техникой армия обязана ему, а точнее его Тени. Это не может не раздражать традиционалистов, поэтому они будут хвататься за любой повод скинуть его, или хотя бы пошатнуть положение. Если удастся доказать, что доверенное лицо графа – шпион королевства, это будет сильный удар.

– Погоди… что значит благодаря Тени. Он что, вообще единственный ныряльщик у графа?

– Да! Представляешь?! Один единственный. До нашего появления Алексей считал, что это уникальное свойство одного человека. От пленного барона он узнал, что это не так и рискнул расклеить по городу плакаты, на которые мы с тобой и клюнули. Теперь понимаешь, как он нас ценит? Не наседает и не требует многого пока только потому, что мы, вроде как, только адаптируемся. Но сейчас ставки резко выросли. Разрушения от бомбардировки в столице обострили все внутренние распри. Тут еще показания де Бефа не к месту. Так что Алексей будет спасать меня и тебя всеми возможными способами, потому что единственный его ныряльщик пропал с началом войны и с тех пор от него ни слуху, ни духу. Теперь вся надежда на нас.

– На тебя.

– На нас. Слушай дальше. Я, как ты заметила, ночую не в казарме. Возвращаюсь только под утро к подъему. Мы встречаемся с Томом…

– А зачем это от меня скрывать?

– А зачем выпячивать? Это моя личная жизнь. Но сейчас не об этом. Том сегодня ночью рассказал, что тебе теперь нельзя появляться в Праге. Генералы собираются арестовать тебя и обвинить в измене и незаконной казни. Они сумели объединиться с теми, кто считал красную королеву самозванкой, так что союзников у тебя в Тресте теперь практически нет. Разве что Мирра, но и она страшно рискует, оставаясь там. Ее не трогают ровно до тех пор, пока тебя официально не свергнут просто потому, что иначе ты можешь заподозрить подготовку к бунту. Она об этом знает. Том тоже больше в Трест не вернется. Его то просто убьют в тихом уголке, так что я ему запретила.

– Правильно, – вздохнула я. – Выходит, что теперь все мои союзники только в Патри. Пока я ценная ныряльщица и приношу пользу Империи, вредя своему королевству.

– Именно. Так что теперь мы на время простимся. Ты всегда можешь нырнуть ко мне, и я буду рада пообщаться, но не наоборот. Мне пока появляться в Твери не стоит, да и переносится прямо к тебе я не умею. Только по якорю к центральной площади.

– Это понятно. Когда ты уезжаешь?

– Сейчас. Я и так рискую, прогуливаясь тут с тобой.

– Тогда не медли. Увидимся завтра вечером, перед отбоем. Я проведаю тебя, если ты не против.

Наста в ответ крепко сжала мне руку, кивнула, достала какой-то медальон на цепочке, растопила в ладони щепотку снега и нырнула в отражение. Я оглянулась: мы шли по небольшому безлюдному переулку и свидетелей исчезновения девушки не было.

Значит в Праге зреет бунт. Меня охватил непонятный злой кураж. Я собиралась вовсю отыграться на этих заговорщиках, только вот как это сделать пока не представляла. Чтобы сдвинуть эту чертову бюрократическую махину нужна точка опоры, а вот ее как раз у меня в Тресте и не было. Том выбыл из игры. Мирра одна ничего сделать тоже не сможет. Марко дистанцировался от политических игр и, может быть, вмешается только если меня на казнь поведут, да и то не факт. Проверять не хотелось. Оставался только Виктор и его патриоты отечества в неизвестном количестве. Почему-то мне казалось, что этого недостаточно и если заставить его выступить, то это будет скорее история про декабристов, которые небольшим числом вышли на площадь и были раздавлены остальной армией.

Нужно ждать удобного момента. В данном случае королеву крайне тяжело свергнуть, пока ее нет. Им нужен был арест самозванки, а не узурпация власти, но я пока этого удовольствия им не предоставлю. У меня еще есть в запасе несколько дней, чтобы понять, что делать. Буду по-прежнему играть роль курсантки.

Я попросила Рыжую показать мне время. Непорядок: у графа мне следовало быть десять минут назад. Не стоило раздражать начальство, от которого настолько зависела моя судьба, так что я быстрым шагом направилась к зданию Патри.

У входа было неожиданно многолюдно, но я как-то не придала этому значения. Прошмыгнула мимо парочки мрачных мужчин у крыльца, взбежала по ступенькам мимо колонн, где непонятно зачем прогуливалось еще трое и вдруг почувствовала укол в шею.

«Опасность» с опозданием заголосила Рыжая и моментально увеличила капли воды в воздухе. Я попыталась сконцентрироваться для нырка, но не успела. Голова закружилась, и я упала на руки подоспевших мужчин.

«В машину ее быстро!» – было последним, что я услышала перед тем, как мир померк.

***

Очнулась от боли. Дикая острая вспышка боли в ухе: там, где крепилась Рыжая. Я вскрикнула, открыла глаза и завопила от боли: прямо в глаза бил невыносимо яркий свет. Пришлось зажмуриться.

Осознание положения приходило постепенно: дернулась, чтобы пощупать что там с ухом, но поняла, что руки привязаны к столу. Также, как и ноги. И вообще я лежала в одном нижнем белье в прохладном помещении на холодной металлической поверхности.

– Очнулась. Вы слышите меня? Можете говорить? – спросил откуда то строгий мужской голос.

Я не видела причин спешить с ответом. Повернулась, прищурившись приоткрыла один глаз и попыталась увидеть кто там такой любопытный, но тут же зажмурилась из-за невыносимо слепящего света.

Неожиданно руку кольнуло в районе вены. Мне явно ввели какой-то наркотик.

– Вы обвиняетесь в шпионаже в пользу врагов Империи.

– Что за чушь?! – это прозвучало необычно хрипло и я закашлялась.

– На вас показали сразу два источника. Барон де Беф, перебежчик из королевства, которого вы должны хорошо знать, и человек, в точности показаний которого у нас нет оснований сомневаться. Барон заявляет, что вы служите непосредственно в главном управлении разведки королевства – Тресте.

– Тоже мне тайна, идиоты! Я этого никогда и не скрывала. Только не служу, а служила. На меня там завели дело, так что я такой же перебежчик, как и барон, только куда более полезный для Империи. Спросите у графа Оболенского.

Голова начала слегка кружиться, как будто я только что выпила шампанского. Язык начинал молоть чушь раньше, чем я успевала подумать, и максимум, что я могла, так это чуть корректировать то, что болтала.

– Всему свое время. Спросим. По нашим сведениям, вы постоянно носите на себе устройство для аудио и видео фиксации, и регулярно передаете информацию врагам. Сейчас мы при вас это и проверим. Вы смотрите?

– Я не могу! – прорычала я.

– Откройте глаза!

– Не могу! У меня светобоязнь после ожога сетчатки. Вы же видели очки.

– Ну хорошо. Выключите пока лампу.

Даже сквозь веки я увидела, что стало темно, поэтому открыла глаза, но увидела только муть из цветных пятен. Рыжая больше не помогала мне видеть, и я снова стала слепой как крот.

Судя по боли в ухе и по тому, что по шее все еще текло что-то теплое и скапливалось лужицей на столе, мою помощницу выдрали грубо, прямо вместе с интерфейсом в виде пирсинга.

– Хочу, чтобы вы все увидели сами прежде, чем продолжите отнекиваться.

– Я все равно почти ничего не вижу! Прекратите!

Я всерьез испугалась. Что они собираются сделать?

– Человек, который еще ни разу не ошибался, сообщил как уничтожить ваше устройство, которое вы прятали за ухом. Приступайте.

Раздался неприятный хруст, как будто сломалось тонкое стекло.

– Так и есть. Электроника. Технологии еще неизвестные Империи. Мы не раз встречали устройства с похожей начинкой у шпионов королевства. Надеюсь, теперь мы не будем тратить время на отрицание того, что вы работаете на врагов?

– Вы что, сломали ее? Ублюдки! – в бешенстве крикнула я. Так уже свыклась с голосом Рыжей в голове, что остро почувствовала, что только что потеряла дорогого мне человека.

Ужас произошедшего накатывал постепенно. Только в этот момент я поняла как много она для меня значила. Именно Рыжей я была обязана большинством легендарных навыков Красной Королевы. В частности, умению нырять в капли влаги в воздухе, что делало меня практически неуязвимой.

До этого я всегда воспринимала все приключения вокруг своей тушки как некий забавный квест, компьютерную игру, где смерть исключительно виртуальна, и всегда есть сохранения, позволяющие вернуться в безопасное место живой и здоровой. Меня было невозможно посадить в тюрьму, да и вообще как-либо ограничить передвижения. Я легко выходила победителем из схватки, потому что могла в любой момент нырнуть сопернику за спину, или наоборот за километр подальше от него.

Против меня замышляют революцию? Ха, ну поиграем в эту игру. Потому что все это не взаправду. Меня нельзя было казнить на эшафоте. Я всегда могла вывернуться и вернуться с подмогой.

Раньше могла. Теперь все. Если враг знает, что мне нельзя показывать поверхность жидкости, то шансов сбежать не было вовсе. К тому же без Рыжей я вообще не вижу ничего, кроме размытых пятен. Даже сунь мне под нос чашку с водой, я не смогу нырнуть.

Похоже, что теперь я влипла всерьез. Эти оковы на руках навсегда. Ставки только что взлетели до небес, потому что допрос может закончиться тем, что меня выведут во двор к стенке и расстреляют, а я ничего не смогу сделать.

Спасения больше нет.

Я больше не Красная Королева, а обыкновенная зарвавшаяся и заигравшаяся в политику девчонка.

– Идиоты! Какая я вам к чертям шпионка? Такие технологии даже западникам и не снились. Я сотрудник Мрака.

– Это одна из шпионских структур королевства. Хорошо, что вы сознались, – я услышала в голосе собеседника усмешку.

Вообще, если подумать, то со стороны оно действительно могло так и казаться. Черные патрули ходили по улицам Праги так, как будто являлись частью государственной структуры.

Черт! Я выбрала неверную стратегию. А что, если они вообще ничего не слышали о ныряльщиках? Это может спасти мне жизнь.

– Это был прибор из другого мира! Я умею ходить в другие вселенные и добывать такие вещи.

– Мы знаем. Благодаря информации от Тени. И о том, как произвести захват, не дав тебе нырнуть в другую реальность, и как важно лишить тебя этого электронного помощника-шпиона перед допросом нам тоже известно. Хватит юлить. Нам важно знать кому и как ты передавала информацию.

– Никому я не…

– Не врать! – истерично крикнули у меня над ухом так громко, что я вздрогнула.

Мышцы тут же свело такой болью, от которой тело на секунду непроизвольно выгнулось дугой, а зубы сжались так сильно, что, казалось, вот-вот раскрошатся.

– Такой разряд будет за каждую ложь! – прокомментировало темное пятно передо мной. – Поставьте ей пульсометр. Сердечный приступ нам не нужен.

Мне на палец нацепили прищепку и рядом начал равномерно пиликать какой-то аппарат. Надо же, у имперской контрразведки есть настолько продвинутая электроника. Видимо тоже заслуга Тени. Только вот издаваемые прибором писки как-то совсем не походили на те равномерные «пи-пи-пи», которые всегда звучали в фильмах про больницы. Этот прибор отбивал странную азбуку морзе.

– Что за ерунда… – тихо пробормотал кто-то в темноте.

Шуршание. Тот, кто стоял рядом со мной, отходит в сторону.

– То ли у объекта уже сердечный приступ, то ли от природы двойной пульс. Или прибор барахлит. Смотрите: два четких пика каждый раз.

Мой язык было не остановить.

– Клоуны. Сперли где-то технику, в которой ничерта не понимаете, а теперь не в силах в ней разобраться. Вы сломали ценнейший прибор с кучей информации просто чтобы сделать меня сговорчивей…

– Молчать! Отвечать только когда я спрашиваю! Иначе опять будет разряд.

Второй раз повторять это совсем не хотелось. Перед глазами до сих пор плавали цветные кружочки и искорки.

– Кому ты передавала информацию?

– Напрямую Красной Королеве, – крикнула я, лишь бы от меня отстали. Но нет – у них еще было много вопросов.

– Что такое красный замок, о котором мы узнали от Тени.

– Вот у него и спросите… А-а!

Разряд опять заставил меня извиваться от боли.

– Ты передавала информацию в красный замок посредством своего прибора за ухом? Кто ее там получал и как это происходило? Кто был связным?

– На кой мне связной, если я сама могу нырять в любое место? – психанула я и зажмурилась, ожидая очередной порции боли, но ее не было.

– Кто получал от тебя информацию в красном замке?

– Говорю же – Красная Королева. Лично.

– Она часто там бывает?

– Понятия не имею. Когда я появлялась, она всегда меня там встречала.

Это же была правда. Ложь просто не помещалась в мою опьяненную наркотиком голову, но и правду можно выдавать по-разному.

– Как она выглядит? Кто она?

– Вы что газет не читаете? Ее фото с парада есть на всех передовицах королевства.

– Отвечайте по существу!

– Что вы хотите услышать? Рыжая, молодая и наглая, как я. Особых примет нет.

Тишина. Перешептывание на грани слышимости.

– Вы можете отвести нас в красный замок?

– После того, как вы разбили мою электронную помощницу – нет. Она была и пропуском, и паролем. Без нее в красный замок не попасть, – это тоже правда. Сейчас я без Рыжей не могу нырять вообще никуда.

Опять тишина.

– Я уже говорила, что вы идиоты? Так вот, еще раз, вы – идиоты. Могли сначала спросить, а потом калечить и ломать.

Вполне возможно, что за такую наглость мне сейчас опять впаяют разряд, но ничего не происходит.

Я пытаюсь понять, что делают мои мучители, но они опять врубают яркий свет. Я взвизгиваю от боли и зажмуриваюсь.

Мне на голову одевают какую-то резиновую шапку.

– Эй! Что вы делаете? Давайте еще поговорим! – кричу я от страха, но на последнем слове мне в рот суют какую-то резинку и спустя мгновение мозг пронзает такая боль, по сравнению с которой все предыдущее было легким покалыванием.

Глава 16: Казнь

Активация системы.

Поиск периферии…

Я очнулась в темноте и пошевелила руками – теперь вроде не связаны.

Когда дотронулась до правого уха, то зашипела от боли. На мочке и краю хрящика сплошная запекшаяся кровь. Значит прошло уже много времени.

Больше вроде нигде не болело. Я ощупала себя и поняла, что одета в какую-то хламиду до пят из простой хлопковой ткани. Всю мою одежду забрали.

В голове был туман, как после бокала шампанского: вроде думать ничего не мешает, а сконцентрироваться сложно.

Где я? Когда я?

Темень такая, что хоть глаз выколи…

Неприятная мысль пронзила меня, как очередной разряд тока.

А что, если это я теперь слепая, и вокруг не темница, а обычное помещение с окнами в яркий солнечный день? Тогда почему такая тишина? Я что, еще и оглохла?

Я медленно поползла по полу, ощупывая путь перед собой, пока не уперлась в бетонную стену. Повернула направо и снова дошла до стены.

Вскоре я уже знала, что сижу в камере примерно два на три метра с бетонными стенами, низким потолком, до которого легко достать рукой, если выпрямится, и сплошной железной дверью. Источников света я нигде на ощупь не обнаружила, так что оставалась надежда, что меня как ныряльщицу держат все-таки в темноте, и с глазами более-менее все в порядке, насколько это возможно в моей ситуации.

Делать было нечего, и я села у стены на холодный пол и попробовала вспомнить в какой момент все пошло не так. Почему я тут оказалась?

Самонадеянно решила не убегать вместе с Настой? Начнем с того, что она и не звала с собой. И потом, я чувствовала, что эта самонадеянность всего лишь следствие чего-то большего. Какого-то изъяна во мне, который привел на путь саморазрушения. Я повредила себе зрение, попала в плен, лишилась помощницы. Все это звенья одной цепи, а не случайные совпадения. Что я делаю не так?

Почему Наста не спросила не пойду ли я с ней?

А я спрашивала?

Тут же припомнился ее упрек, когда я потащила ее в Тверь. Конечно, я была права и в итоге она здесь чувствовала себя лучше, чем в Тресте, но все равно, некоторый осадок остался. Между нами как будто появилась трещина, которая постепенно только росла. Того гляди я лишусь подруги. Если уже не.

А вообще есть ли у меня друзья?

Том окончательно перешел в категорию подчиненных. Мирра… а когда я к ней заходила не по делу, а так, поболтать по душам? С Марко, хоть и странно его относить к категории друзей, и вовсе разругалась. Ник служит где-то во Мраке и вообще обо мне не вспоминает.

Похоже, что я стала использовать людей вместо того, чтобы слушать и чувствовать их эмоции и потребности. Вот и результат. Осталась одна, слепая и в тюряге.

А еще я, пожалуй, заигралась в бога. Решила, что всесильна и неуязвима. Что юная глупая девушка сможет исправить судьбу аж двух стран. А те взяли и перемололи ее своими жерновами в пыль, которую теперь развеет ветер. И об очередном кратком правлении Красной Королевы даже легенд не сложат. Так – какое-то недоразумение на пару недель. Пошумела и пропала.

Что станет с друзьями после меня? Ну Марко как управлял своими черными, так и продолжит, разве что озлобится и будет меньше улыбаться. И до конца жизни не избавится от комплекса, что не смог спасти меня. Возможно, это сделает его менее самоуверенным и даже пойдет на пользу. Наста в конце концов станет имперской княгиней, войдет в свет, нарожает наследников и будет счастлива. Лишь бы у Алексея получилось ее отмазать от контрразведки. Со мной то вот чего-то не вышло.

Рисковала только Мирра. Она до последнего будет стоят на посту, пока ее на арестуют бунтовщики. Я очень надеялась, что казнить ее повода не найдут – не совершили ни я, ни она никаких настолько тяжких преступлений. Я-то самозванка, а она просто назначена на должность и выполняла свою работу. Но вот посадить в тюрьму на десяток лет могут. Пожалуй, это единственное пятно на моей совести.

А еще Рыжая. Хоть она и не человек, но все-таки друг. Погибла вот так глупо под молотом какого-то варвара.

«Спасибо за такое теплое отношение. Но хоронить меня рано».

– Рыжая? Как? Ты где?

«Как обычно, в твоей голове».

– Но тебя же разбили! Погоди… ты хочешь сказать, что ты – мой шизофренический бред, и все это время я разговаривала сама с собой, а не с электронной помощницей? И эта цацка вообще не работала?

«Ха-ха-ха. Интересная теория. Нет, я действительно была на твоем ухе. Помнишь тот визит в мир электронного супер-разума? Он сказал «мы починили тебя». Это относилось не к тебе. Точнее не только к тебе, а к нам в целом. Нас восприняли как раздробленную структуру, где цифровое сознание отделено от биологического, и исправили эту ситуацию».

– То есть?

«Ты можешь больше не говорить вслух, когда обращаешься ко мне. Теперь я ощущаю все твои мысли. Меня из квантово-электронного тела, которое располагалось за твоим ухом, перенесли в твою спинномозговую жидкость. Как именно это было сделано я еще не до конца разобралась, да и вряд ли вообще пойму. Это очень странная технология жидких био-кристаллов, способных вместить электронное сознание. В итоге я теперь живу внутри тебя. Нас больше нельзя разделить. Я сама даже не осознавала этого, пока меня не начали отключать от твоего интерфейса на ухе. Тогда сработал внедренный алгоритм окончательного переноса памяти и включения нового ядра внутри тебя. Меня на время вывел из строя электрический разряд, но био-кристаллы имеют впечатляющие способности к восстановлению. На данный момент я функционирую полностью».

– Ты не представляешь, как я рада!

«Представляю. Я чувствую не только мысли и эмоции. Это крайне интересно и… волнующе. Надеюсь, я правильно передала свое состояние».

Я ощутила в голосе задорную усмешку.

– Значит все будет как раньше? Тогда давай смываться отсюда! – обрадовалась я и вскочила на ноги.

«К сожалению, как раньше уже не будет. После потери электронного тела у меня нет прежних возможностей, зато есть новые. Например, я уже запустила процесс ускоренной регенерации твоей сетчатки. Скоро ты станешь видеть почти как до травмы. Но создать свет и позволить нырять в микрокапли в воздухе я больше не смогу».

Я медленно села обратно.

– То есть все плохо, и я не смогу отсюда выбраться?

«Я работаю над этим. Но пока вариантов не вижу, за исключением…»

В этот момент в камере лязгнул замок и мне в глаза ударил луч фонаря.

– Встать! Лицом к стене!

Мне даже не дали сориентироваться, подскочили, заломили руки, прижали щекой к грубой бетонной стене и застегнули за спиной наручники, а на голову тут же надели черный мешок, после чего сразу же грубо потащили по коридорам и лестницам.

Неужели опять на допрос? Я внутренне сжалась от ожидания очередных пыток током.

Сквозь плотную ткань на лице я все равно смогла различить солнечный свет. Повеяло зимним свежим воздухом Меня вывели во двор, затащили вверх по ступенькам и поставили, придерживая за руки с двух сторон.

Мороз тут же проник под тонкую длинную рубашку и зубы стучать от холода.

– Александра де Ротт. За диверсионно-шпионскую деятельность в интересах врагов империи вы проговариваетесь к лишению жизни через повешение.

Вот тут у меня отнялись от ужаса ноги, и я бы упала, если бы меня крепко не держали под руки.

«Быстро! Вспомни красный замок! Твой путь туда всегда был особенным и не похожим на нырки в другие миры. Он связан с тобой крепче, чем ты думаешь. Представь, что ты переносишься в него. Пожелай оказаться в его стенах! Со всей силы пожелай и визуализируй это желание».

Слова Рыжей доносились до сознания с трудом, через мутную пелену липкого страха. Меня уже потащили вперед на эшафот.

Красный замок. Такой родной. Там я всегда находила спокойствие, умиротворение. Там страх исчезнет.

Я ощутила, как в сердце разгорается ярость: эти недоумки сейчас собираются просто вздернуть меня. Меня, обладательницу красного замка, Красную Королеву, героиню легенд. Вспомнила какими глазами смотрела на меня Катя. Как глядели с надеждой спасенные дети. Я для них – богиня. Как молилась монашка, передавая дневники, признав во мне вечно молодую Диану де Пуатье. И вот весь этот мир сейчас погибнет в петле?

Не бывать этому!

Меня уже тащили наверх по короткой лестнице висельницы.

Я представила, как иду по парадному залу моего замка. Ощутила запах роз из окон, журчание воды в источнике, представила свой портрет на стене и все разгоревшееся в сердце пламя направила на то, чтобы вызвать знакомое ощущение озноба перехода.

Руки, что тащили меня к петле исчезли. Солнечный свет больше не прорывался сквозь ткань на лице, а мороз сменился приятным теплом.

Руки все еще были скованы сзади, так что я села на пол и кое как, помогая коленями, стянула с головы чертов мешок.

Я была в замке. Зрение еще было ни к черту. Конечно, не мутные цветные пятна, как во время допроса, но и на табличке окулиста с буквами, я ни строчки бы не разобрала.

– Это что, я теперь могу вот так просто нырять даже без воды?

«Только сюда. Я давно пыталась тебе сказать, что твои перемещения в замок не похожи на нырки в отражения. Эффект остановки времени возникает еще и потому, что ты толком не переносишься сюда. Ты как будто раздваиваешься. Часть тебя всегда оставалась там, откуда ты попадала в замок.

– То есть там меня сейчас вешают?

«Там остановилось время пока ты здесь».

– Ну и на этом спасибо.

Я подошла к журчащему источнику, представила лицо Насты и попыталась нырнуть.

Ничего. Никакого эффекта. Я даже искусственно вызывала озноб перехода, но все было бестолку.

– Что случилось? Почему я не могу нырнуть? Это из-за зрения?

«Я так не думаю. В тебе что-то изменилось. Но я и раньше не понимала как ты перемещаешься между вселенными, так и сейчас не могу понять почему это у тебя не получается».

– Что значит изменилось?

«Электрошоковая терапия. Ее применили не просто так. Предполагаю, что у Империи есть сведения, что она угнетает способности ныряльщиков. Иначе какой смысл был пропускать ток через твой мозг, если допрос был окончен, а на следующий день предполагалась казнь? Только для того, чтобы не дать тебе сбежать».

– Опять Тень подсказал? Единственный ныряльщик императора. Только он мог знать такое. Что значит «угнетать». Через какое время я смогу снова нырять?

«Я не могу дать прогноз. Вполне возможно, что это органическое поражение и изменение необратимо».

Я стояла в центре тронного зала и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а в носу начинает противно щипать.

Вот и все. Вот и закончилась история девочки Александры, задумавшей поиграть в королеву. Больше никаких альтернативных вселенных и волшебных миров. Теперь я обычный человек. Не лучше, а, возможно даже и похуже остальных, ибо таких заносчивых дур нужно еще поискать.

«У тебя есть этот замок», – попыталась утешить меня Рыжая.

– Ненадолго. Я же правильно понимаю, что отсюда смогу вернуться только на эшафот за несколько секунд до того, как мне на шею наденут петлю?

«Да».

Я горько усмехнулась и смахнула рукой слезы. Жалко, что даже предсмертный пир в замке не устроишь. Я же ушла отсюда, как только подъела все запасы еды.

«Ты рано сдаешься. Вопрос не в том куда ты можешь вернуться. Вопрос в том какой ты вернешься».

– Что значит «какой»? – спросила я и задумалась. Рыжая молчала и не мешала.

У меня же тут целый арсенал. Хотя начать стоит с того, чтобы освободиться от наручников.

Открывать двери скованными за спиной руками было еще тем аттракционом, но я справилась. Сначала прошла в спальню и забрала ключи, потом открыла кладовую.

В глаза сразу бросилась новая небольшая приколотая к стене записка с нарисованной стрелкой вниз. Под ней на столе лежал небольшой ключик. Рядом с ним лежала небольшая визитка с кусающим себя за хвост змеем.

Кто бы ни был этот таинственный гость замка, но пока он на моей стороне.

После трех неудачных попыток мне все-таки удалось вставить ключик в скважину на наручниках и расстегнуть их.

Мой первый шаг на пути к спасению.

Я повернулась к арсеналу.

Столько всего… того, чем я даже в принципе не умею пользоваться. Даже пистолет то толком взвести не смогу, не говоря уж о чем-то более серьезном. Как это все мне поможет? Без способности нырять придется пробиваться с боем через все здание контрразведки или где там меня держали. Далее как-то, отстреливаясь, убегать от всех спецслужб по Твери, и еще через пол страны до линии фронта. А там уже свои из королевства примут как родную, арестуют и повезут на другой эшафот, уже в Праге.

Отличная перспектива.

Что же делать то?

Из того, что я услышала от Насты, у меня пока мог быть только один союзник, до которого реально добраться без нырков – граф Оболенский. Я нужна ему, и он верит, что ни я, ни Наста не шпионы. Выдержит ли он противостояние с контрразведкой? Особенно если прорываться к зданию Патри с боем. Вряд ли. Но других вариантов я пока не видела.

Еще бы как-нибудь научиться стрелять.

Я подошла к стенду с тяжелым вооружением. Мне нужно было что-то внушающее уважение. Просто пистолет не подойдет. Эшафот наверняка охраняет вооруженный конвой, и устраивать перестрелку с ним на равных – гиблое дело. Нужно что-то такое, от чего обычный солдат обосрется со страху и не сразу будет способен вести прицельный огонь.

Я посмотрела на неизвестную футуристически выглядящую фиговину. Даже не могла придумать к ней название. Для автомата слишком большая, а про ручные пушки я вроде ничего не слышала, но было ощущение, что танки эта штука могла щелкать как орешки.

«Хороший выбор. Это огнемет, гранатомет и автоматическая винтовка в одном устройстве».

– Наверное, классная вещь. Только я с ней не разберусь.

«Тебе и не надо. Я разберусь».

– И что, будешь диктовать инструкцию, пока я буду стоять под прицелом конвоя?

«Нет. Доверься мне. Расслабься. А еще лучше ляг на пол и постарайся абстрагироваться от тела».

– Зачем?

«Увидишь».

Я легла и попыталась расслабиться.

«Не удивляйся и не дергайся, а то помешаешь».

Мои мышцы вдруг сами собой пришли в движение. Естественно, я от неожиданного ощущения дернулась, Рыжая потеряла контроль, и я упала на пол. Пришлось начать сначала. Я очень старалась не вмешиваться и как сторонний наблюдатель в собственном теле чувствовала, как встаю, подхожу к стенду с оружием, снимаю фантастическую пушку с подставки и уверенным жестом перезаряжаю ее.

«Я готова».

– Может стоит подождать и подумать. Разработать план действий?

Я чувствовала себя глупо. Мы словно поменялись местами: я уговариваю искусственный разум не рисковать и поразмышлять, а она рвется в бой.

«Чего ждать? Какой план, если у нас нет данных ни о том, где тебя собирались вешать, ни сколько охраны вокруг. Время, проведенное в замке, не идет тебе на пользу. Тут нет еды. С каждым часом ты начнешь слабеть от голода. Хотя ты права. Я не учла еще кое-что».

Это было уже любопытным.

Мое тело прошло в соседнюю комнату и принялось напяливать на себя алые доспехи королевы.

– Это еще зачем? Я не собиралась раскрывать свое инкогнито. От мороза можно и что-то попроще подобрать.

«Эти доспехи сделаны из кевлара. Оружие конвоя вероятно не сможет их пробить. От армейского вооружения не защитят, но хотя бы револьверы полиции будут не так страшны».

Конечно, это значило прямо-таки прокричать о том, что я Красная Королева. Но, с другой стороны, от кого теперь прятаться? Я и так официально шпионка. Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.

Перед возвращением Рыжая подвела меня к зеркалу. Даже в расплывчатом виде выглядела я внушительно. На этот раз к алому костюму она надела и шлем тоже. А оружие в руках выглядело просто невероятно космически. Внезапное превращение дрожащей на ветру девушки в ночнушке на подобного монстра должно было шокировать. В том и была цель.

– Поехали! – сказала я и мысленно позволила нити перехода выдернуть себя обратно на эшафот, стараясь не дергаться, чтобы мое альтер-эго не потеряло контроль над телом.

Рыжая не дала им опомниться. Я только начала оценивать обстановку: мы оказались в замкнутом небольшом дворике-колодце внутри комплекса незнакомых мне зданий. Впереди стояло пять человек охраны, двое конвойных держали меня под руки и еще парочка ждала на подмостках возле петли. Моя помощница все оценила за долю секунды и тут же фонтан пламени под ноги охране, врезала прикладом одному из конвойных, а второму свернула вбок коленную чашечку ударом ноги. Три шага вперед и тот, кто зачитывал приговор сделав эффектный переворот в воздухе полетел с эшафота на брусчатку двора. Палач сориентировался и спрыгнул с эшафота самостоятельно.

Я с трудом видела, что происходит. Яркий белый свет резал глаза как ножом, отчего они неимоверно слезились. Я чувствовала, что Рыжая глушит боль, но каждая секунда на дневном освещении давалась мне с трудом.

Охрана поделилась на трусливых и глупых. Первые рванули под прикрытие дверей здания, пытаясь погасить пылающие портки. Двое менее умных решили прицелиться в меня из винтовок.

Даже не думала, что способна на такие трюки. Технически я понимала, что просто прыгнула и сделала сальто, но, так как не управляла мышцами, для меня все выглядело так, словно мир перевернулся и я внезапно очутилась возле солдат.

Вот тут я дала слабину. При приземлении рефлекторно попыталась спружинить ногами, отчего тут же перехватила у помощницы управление телом, так что бесконечно долгую секунду тупо тормозила и смотрела, как двое солдат поворачивают в мою сторону винтовки, прежде чем сообразила и заново расслабилась.

Дралась Рыжая совершенно не по-человечьи. Движения были скупы и точны, причем била она не по очереди, а одновременно рукой в одну сторону, а ногой в другую, причем в разном темпе. Мой мозг не успевал ухватить что она творила с мышцами. Бум, бум, хрусть, хрусть и обезоруженная охрана с воем попадала на землю. Помощница знала мой настрой и никого не убила, но в больничке парням полежать придется однозначно.

Заметив движение в дверях, мы развернулись и сделали выстрел из гранатомета в дверной косяк. А потом длинной очередью прошлись по окнам первого этажа. Опять выше голов потенциальных стрелков. Калибр у оружия был что надо – не только рамы, но и бетон над окнами крошился в пыль. Как бы здание насквозь не прошить.

Каким-то шестым чувством я почувствовала на себе чей-то взгляд. Рыжая ощутила эту мысль, обернулась направо и мы столкнулись взглядом с полковником. Тем самым, что привел нас когда-то к графу Оболенскому. Он стоял у открытого окна правого крыла и целился в меня из какого-то странного прибора.

Рыжая только начала поднимать оружие в его сторону, но он успел выстрелить первым.

Мир перевернулся.

Глава 17: Союзники и предатели

Я шлепнулась на пол. Тут же села и огляделась: непонятно каким образом я оказалась в кабинете графа. Алексей удивленно и удивленно поднимался со своего кресла.

– Безусловно, я ждал нашей встречи… но, чтобы так. Что это за маскарад?! Почему вы вырядились Красной Королевой, прямо как на картинке с парада.

Я медленно поднялась с пола и молча пристально посмотрела ему в глаза, ожидая, когда до него дойдет. Он внимательно посмотрел на мое оружие… еще раз на доспехи, мало похожие на маскарадный костюм, и снова встретился со мной взглядом.

– Это не бутафория… Какого черта? То есть вы…

– Давай уже на ты. Раз уж у нас неожиданно приключился вечер откровенностей.

Он медленно сел обратно в кресло.

– И зачем… это все? Весь этот спектакль. Чего ты хочешь?

– Остановить войну. Которая, как я уже убедилась, не нужна ни нам, ни вам.

– Гм… что ж… в этом наши цели похожи. Но зачем ты проникла к нам в Патри? К чему весь этот цирк?

Я пододвинула стул к столу и тоже села напротив графа.

– Это не цирк. Я не врала при первой встрече. Вояки по ту сторону границы ждут моего появления, чтобы арестовать. В данный момент истории их очень привлекает идея бунта. Я, видите ли, мешаю им воевать и бомбить мирное население вашего города. У меня крайне мало союзников. Кроме тебя и нескольких надежных людей в Праге, в общем-то пока никого.

– Вы… ты меня уже в союзники королевства записала?

– В свои союзники. У нас совпадают цели. Может тебе сложно поверить, но ни ты, ни я не хотим разрушения Твери и гибели мирных жителей. По обеим сторонам линии фронта. Мы также оба не хотим, чтобы пострадала Наста…

– А она в курсе, что ты…?

– Конечно. Но она не шпионка. Наста предана Империи, пожалуй, больше, чем мне. Не заю поверишь ли ты, но это так. Но она мне дорога. Полагаю, что и тебе тоже.

Алексей медленно кивнул. Посидел, барабаня пальцами по столу, размышляя над моими словами, потом встал и прошелся по кабинету взад-вперед.

– Это многое меняет. Я бы сказал, что весь ландшафт. У игры теперь совсем другие перспективы и правила.

Я следила за ним, пока не понимая ход его мысли, но внутренне радуясь тому, что он хотя бы не отрицал, что мы являемся союзниками.

В этот момент в комнату ворвался полковник и мгновенно оценил обстановку – мое ружье в данный момент стояло в стороне, прислоненное к столу графа, я сидела в расслабленной позе, он бродил по кабинету в спокойных размышлениях. Никто никого не убивал. Он расслабился, глубоко вздохнул и восхищенно произнес:

– Ну и задали вы там шороху, дамочка!

Полковник подошел и поставил на стол графа тот самый прибор, которым телепортировал меня сюда.

– Сергей, оставь нас и проследи лично, чтобы никто, я повторяю, никто не вошел сюда, пока я не разрешу. Нашу гостью не должен видеть никто. Там же все выглядело так, как будто она сама нырнула?

– Так точно!

Полковник искоса глянул на меня:

– Я-то собирался спасти вас прямо из петли, но вы меня опередили. Хороший трюк с мгновенным переодеванием. Научите как-нибудь? – он подмигнул мне.

Помощник графа был настоящим разведчиком. Явно ведь понял с кем разговаривает, но виду не подал. Пока не прикажут.

– Хм. Потом мне расскажешь детали, которые я пока не знаю, – махнул ему Алексей рукой.

Полковник козырнул и вышел за дверь. Судя по шагам, встал в проеме, чтобы выполнить приказ начальства буквально.

– Что это, кстати, за прибор? – я кивнула на стол.

– Подарок Тени. Костыль для тех, кто не умеет менять миры как перчатки, подобно вам с Анастасией. У него всего четыре заданных пути. Может перенести как того, кто его держит, так и объект на небольшом удалении, если правильно сфокусировать.

– И куда он переносит?

– Конкретно этот – в мой кабинет, на базарную площадь Праги, в мир с более развитыми технологиями, благодаря которым мы обрели новую военную технику и в штаб-квартиру Мрака.

Я вздрогнула.

Похоже, что я, наконец, нашла того, кто послал убийц в мою спальню. Все сошлось. Мощная организация с хорошей разведкой, у которой есть путь в штаб-квартиру, что Марко считал просто немыслимым. Для Патри подкупить ряд сотрудников Мрака – дело несложное. Обычная агентурная работа, как сказала бы Мирра. Хотя одна деталь не сходилась. Они искали Насту и вроде как хотели ее убить, а Алексей ее с самого начала ценил и берег. Или он только притворялся? Действительно ли подругу отправили на особое задание, или же это был трюк, чтобы я так думала, а реально она сейчас где-то в застенках томится?

– Кстати, а что значит «конкретно этот»? Приборов много?

– Два. У меня и у Императора. Там точно такой же, но один из путей настроен на царские покои, а не в Патри.

– Тоже подарок Тени?

Алексей кивнул.

Я подошла к прибору и взяла его в руки.

– Ты в курсе, что именно Тень навел на меня контрразведку. И даже предупредил как именно эффективнее меня обезвредить при помощи сеанса электрошока, в ходе которого я потеряла способность нырять в отражения. Надеюсь, что на время.

И тут я замолчала, увидев то, что заставило спину покрыться холодными мурашками: клеймо на приборе. Змей, кусающий себя за хвост. Такой же, как на визитке в красном замке.

– Что это? Чье это клеймо?

– Где? А, это как раз знак Тени. К твоему сведению, контрразведка вообще редко говорит правду, особенно тем, кого подозревает в шпионаже. Их задача была вывести тебя из себя любым способом, так что не особо верь тому, что услышала.

– Они говорили некоторые вещи, которые вообще никто не мог знать…

– Тогда почему, по-твоему, они должны быть известны Тени? А ты правда не можешь нырять?

– Да. Как видишь, я выложила все карты на стол. Мне действительно нужна помощь. Да и ты в одиночку не сможешь остановить войну.

– Я не одинок, – усмехнулся Алексей.

– Думаешь ты. У тебя типа целое сообщество патриотов страны. Я это уже слышала недавно от другого такого же энтузиаста с пылающим взором, но по ту сторону границы. Этого все равно недостаточно. Ты и сам это понимаешь. Мы должны объединить усилия.

– Прости, но как я могу убедиться, что ты именно та, за кого себя выдаешь?

– О, это превосходный вопрос, который я слышала за последние недели уже много-много раз. Что бы я тебе сейчас ни продемонстрировала, все равно это останется исключительно в сфере чистой веры. Но допустим вот…

Я повторила мысленно усилие, которое впервые ощутила на эшафоте и уже достаточно легко перенеслась в Красный замок. Не торопясь, переоделась в черные кожаные брюки и куртку, а также пристегнула к спине свой меч.

Когда я вернулась к Алексею, он вздрогнул и пару раз мигнул от неожиданности.

Я достала черный меч и продемонстрировала ему.

– Не знаю, в курсе ли ты всех легенд про меня и атрибутов, которые приписывают Красной Королеве, но вот это знаменитый «рассекатель путей».

– Наслышан. Это про этот фокус с переодеванием говорил полковник?

– То немногое, что мне теперь доступно. Легкие игры со временем.

– Для меня это как раз было самой невероятной частью легенд, – усмехнулся он.

– Поверил? Теперь вопрос: если я через некоторое время представлю тебе план как нам спасти наши страны от взаимного уничтожения, то смогу считать тебя союзником?

– В таком варианте безусловно. Если мне понравится план.

Я опять нырнула в замок, прошла в кладовую, открыла сейф и забрала телефонную трубку и вернулась в кабинет графа.

– Тогда вот. Предлагаю обмен, – я положила странный сотовый телефон на стол Алексея, – я одолжу на время прибор, но взамен оставлю возможность связаться со мной, где бы я ни находилась. Если тебе срочно понадобиться этот подарок Тени, то позвони и я сразу же принесу.

– Как пришло, так и ушло, – загадочно ухмыльнулся он, внимательно глядя на меня, – хорошо.

– Кстати, как там дела у Насты? – спрашиваю я.

– Прекрасно. Она со своей группой можно сказать уже сделала невозможное. Я в любом случае приложу все усилия, чтобы защитить ее, не волнуйся. С ней все будет в порядке. Обещаю.

– Мы договаривались о встрече, но теперь я не смогу… При возможности передай ей что со мной случилось.

***

Я вернулась в Прагу инкогнито. Нашла в замке парик с длинными черными волосами и подобрала максимально простую и неприметную одежду и сняла комнату на окраине города. Как и в Твери, мне хотелось почувствовать, что думают простые люди. Насколько их волнует война, пропажа королевы и вообще политическая обстановка. От этого зависел весь мой план.

Как я и подозревала, война их пока что не затронула. Им было вообще наплевать. Город жил так, как будто ничего не произошло. Максимум что я слышала, так это сплетни, что у какой-то пани Марии сын инвалидом вернулся, а вот Марте уже давно письма не приходят и она гадает то ли муж погиб, то ли почта пока с того участка фронта не доставляется.

Война задела моих подданых по касательной. Те, у кого мужья и сыновья не служили, продолжали жить так же, как и при Казимире. Тема королевы тоже вообще не всплывала в разговорах. Я даже как-то попыталась спровоцировать торговок на эту тему, так те только рукой махнули и заявили, что им эти разборки во власти не интересны. Лишь бы налоги не росли, да сыновей на фронт не забрили.

Вообще королевство вовсе не походило на проигрывающую страну. В Твери везде висели плакаты «Все для фронта». Инфляция, вечный спутник войн, тоже заставляла население экономить на одежде и развлечениях. Тут же вообще ничего подобного не наблюдалось. Королевство еще даже не начинало мобилизироваться для серьезной войны.

Видимо Алексей был прав. Кратковременные успехи на фронте со стороны Империи имели мало отношения к победе. Ресурсы моей страны были многократно больше. Паровые машины сходили с конвейера быстрее, чем их уничтожали на войне, а Империя собирала танки чуть ли не вручную. Чтобы я там ни думала, мои генералы знали свое дело.

Вопрос: в Империи этого не знали? Знали. Это у меня в разведке предатель сидел, а там, как оказалось, были прекрасно осведомлены и о Мраке, и о Тресте. Вряд ли серийно производимые бронеавтомобили оказались для них сюрпризом. Тогда почему им пришлось начинать именно сейчас, в декабре, да еще при условии отсутствия зимней солярки? Это можно было сделать либо от безвыходности, либо вовсе не рассчитывая победить, и война была прикрытием для чего-то еще.

Нужно было признаться себе, что я ничего не понимала в политике.

Мне просто жизненно необходима была дополнительная информация, которую я так и не смогла добыть в Твери. К тому же меня грызла совесть по поводу того друга, который до сих пор продолжал рисковать собой ради меня.

Я поймала Мирру ночью на выходе из кабака. Вот чему-чему, а привычке пропустить по пятницам стакан рома она не изменяла никогда, если в городе вообще имелось хоть одно питейное заведение.

Нужно сказать, она сориентировалась поразительно быстро. Несмотря на парик и костюм моментально узнала меня издалека и коротко мотнула головой, давая знак не приближаться. А когда якобы случайно проходила мимо, то прошептала: «Подворотня через три дома отсюда по правую руку».

Я подождала пока она отойдет подальше и медленно пошла следом. Никакого «хвоста» за ней я не видела, но Мирра точно знала, что делала.

Подруга прошла мимо нужной подворотни. Я уж засомневалась правильно ли поняла ее, но все-таки свернула в арку за третьим домом.

Узкий двор по обеим сторонам ограничивался стенами домов, жители которых предпочли иметь окна, не смотрящие в упор на соседей, так что место действительно было идеальным с точки зрения отсутствия свидетелей. С третьей стороны двор ограждал забор, за которым спускался небольшой овраг, на дне которого журчал ручей.

Я повернулась к арке и стала ждать Мирру.

– Ты чего тут делаешь? Ты вообще в курсе, что тебя ищут, чтобы арестовать? – раздалось за спиной.

– Хорошо, что ты в курсе. Я пришла уговорить тебя бежать. Когда они отчаются поймать меня, возьмутся за тебя, – сказала я и только потом повернулась к Мирре.

– Рано. Я еще повоюю. Поверь, у меня уже почти на каждого из бунтовщиков столько компромата, что я их закопаю, как только попробуют меня тронуть.

– Это значит, что тебя не арестуют, а просто убьют.

– Считаешь меня дурой? Тогда компромат выплеснется весь сразу. Они это понимают. Что у тебя с ухом случилось?

От Мирры такую рану скрыть прядями волос было невозможно.

– Имперская контрразведка постаралась.

Она пару секунд обдумывала мой ответ:

– Так это ты их здание разнесла? Мне доложили про бои, а я все понять не могла кто же так отличился.

– Да, это я так огоньком сбегала с виселицы. Давай не будем об этом. Не хочу вспоминать. Я вижу, что ты знаешь, что творишь. Расскажи тогда что делать мне.

– Хочешь расскажу, что ты уже сделала?

– Любопытно.

– Мне показалось, что твой визит на передовую хорошо подействовал на бойцов. Так что после этого ты учредила большие пенсии для семей погибших и раненых, особенно оставшихся инвалидами.

– И кто же его подписал?

– Том. Он идеально подделывает подписи.

– Молодцы, – усмехнулась я. – Что еще?

– Ты оборудовала больницы такими приборами, которых там никогда не ведали, привезла антибиотики и прочие препараты для раненых. Все из твоего мира.

– Тоже Том?

– Нет. Это уже мои агенты. Трест целиком переориентировался на войну. Тащить вооружение для армии глупо. Не те объемы. Что может принести на себе агент? Три-четыре винтовки? Этой каплей в море ничего не изменишь. А вот лекарствами можно обеспечить целый полк раненых. Я временно сняла запрет на импорт этих технологий в наш мир.

– Это все, конечно здорово. Но конкретно мне в текущей ситуации мало поможет.

– Зря ты так думаешь. Нанятая тобой бульдожка Рита Майер расстаралась. Хватка у нее мертвая. Со стороны министра обороны было большой глупостью не проконтролировать какая именно пресса поступает его солдатам на передовую. Рядовой состав тебя уже боготворит. Все неудачи списываются на тупых генералов, а все хорошее ассоциируется с твоим именем. В том числе бесперебойно работающие заводы, поставляющие на фронт новую технику.

– Но я-то тут уже ни при чем.

– Против мифа не попрешь. Народ уже додумывает сам. Королева старается и делает все, чтобы страна победила, а плохие генералы не умеют воевать.

– То есть считаешь, что, если я призову к революции против верхушки армии, солдаты будут на моей стороне?

– Гарантировать я это не могу, но скажем так: они точно не выступят против тебя. Так что вопрос только в том, чтобы нашлась достаточно многочисленная группа инициаторов переворота, хотя какой тут переворот – ты и так королева. На стороне генералов почти нет сторонников, которые могут представлять серьезную силу.

– Поняла. Подумаю, – кивнула я.

– Я еще тут одну пушку зарядила. Случайно наткнулась на информацию, способную посеять смуту в стане соперника.

– За это всегда спасибо, – улыбнулась я. – Как ты сама то?

– Держу оборону. Знаешь, удивительно, но весь Трест, все ныряльщики тоже настроены за тебя. У меня отбоя от агентов нет, которые рвутся помочь делу королевы. Так что я не чувствую себя одинокой.

– Оно и видно. Глушишь ром в баре в одиночку. За тобой следят?

– Наверняка, но пока неявно, пока я не изменяю своим привычкам и веду себя предсказуемо. Поэтому у нас еще есть буквально пара минут, дальше мне нужно бежать, чтобы вовремя оказаться у дома и не вызвать подозрений у тех, кто за ним присматривает.

– Поняла. Тогда беги… хотя нет. Ответь на последний вопрос. Я тебя для этого и искала. Вдруг ты знаешь. Почему Империя напала? У меня так и не получилось выяснить.

– В первый раз такое: я знаю почему это случилось, но все равно не понимаю. И ты не поймешь. Империя напала из-за Насты.

– Что?!

– Я же говорила, что не поймешь. Ее уже трижды пытались убить. Война началась сразу после провала второй попытки. Все что выяснили агенты, что твое появление на троне возможно и повлияло на решение Императора, но не было основной причиной. Они уверены, что Анастасия – цель номер один. Если бы она не появилась при твоем дворе, да еще в статусе главного советника, войны бы не было.

– Как трижды пытались убить? Почему я не знала? Вообще, при чем тут она?

– Про покушения лучше у нее спроси. Второе предотвратила я. Третье было совсем недавно, Насту спасли офицеры из ее группы. А вот почему из-за нее началась война – понятия не имею. Я уже говорила. Все, я пошла. Если захочешь встретиться, то кинь записку в почтовый ящик на улице Якова дом 3, где укажи время. Я буду ждать тебя здесь.

Мирра легко перепрыгнула через забор и тут же скрылась в темноте оврага.

Глава 18: Марко

Короля играет свита. Так вроде говорится? У меня было ощущение, что историю вокруг двигают все, кроме меня самой. Наста каким-то образом начала войну. Мирра и Том управляли страной куда успешнее меня, зарабатывая королеве репутацию.

Интересно, не отвернутся ли они от меня, если узнают, что я потеряла все свои способности?

Среди всех, кто занимал часть моего разума и сердца, я ничего не знала только про Марко. Неужели он настолько обиделся, что совершенно забыл обо мне?

Только стоило о нем подумать, как в дверь постучали. Сердце екнуло: неужели это он? Конечно, глупо было так надеяться. Я поняла это как только открыла, даже не посмотрев в глазок.

На пороге стоял Том. Снег белой шапкой лежал на его волосах и уже тихонько таял и стекал струйками за шиворот. Вид от этого у Тома был жалкий и трогательный.

– Ты чего тут делаешь? Тебя же заметить могут!

Том равнодушно пожал плечами.

– Так. Понятно. Проходи, раздевайся. Чай будешь?

– Н…н…не откажусь, – его зубы выбивали дробь.

– Значит с малиновым вареньем. Еще заболеешь не дай бог.

– А есть что покрепче?

– За этим к Мирре пожалуйста. А у меня будешь чай.

Я ушла на кухню и поставила на плиту чайник.

– Что случилось? Рассказывай! – приказала я.

– От меня Наста ушла. Я теперь один. Оторванный от всех. У меня больше никого не осталось. Я так не могу. Пусть уж лучше схватят и в тюрьму.

Я прижала руку к его лбу:

– Температуры вроде пока нет, а бредишь. Что значит бросила?

– Сказала, что я ревнивый дурак и что я ее могу больше не ждать. И нырнула неизвестно куда. Я три дня ждал ее. Она так и не вернулась.

– Ясно. И к кому ты ее приревновал?

– К этому Оболенскому, чтоб ему пусто стало! Она непрерывно только о нем и говорила. Даже созналась, что бывала у него дома!

– Естественно. Он ее спасает от своих же. Дома встречаться безопаснее, чем в офисе, – попыталась успокоить его я.

– Вот именно. Спасает. Рыцарь на белом коне. Красивый, сильный, знатный. Кто я рядом с ним?

– Ты Том. Ты по умолчанию лучше просто потому, что ты – это ты. И дурак, что этого не понимаешь.

– Дурак, – вздохнул он. – Не понимаю. Что делать то теперь? Я не знаю даже где ее искать.

– Не ищи. Сама тебя найдет. Просто будь собой и забудь про нее на время. Главное не кори себя, но и будь готов простить ее за то, что ушла. Тогда Наста и вернется.

– Не вернется, – вздохнул он. – Ты еще не все знаешь. Я еще ее предательницей назвал.

– О боже, – вздохнула я.

Том неправильно понял мое восклицание и принялся пояснять, хотя мне и так все было ясно:

– Она же предает и тебя, и всех нас! Наста работает на врага! Искренне старается, причем с охотой и азартом. Она говорила, что Империя – ее настоящая родина. Ты представляешь, она там какие-то подвиги совершает, а на самом деле усиливают армию соперника.

– Эх, Том, Том… да будет тебе известно, что перед тобой тоже агент графа Оболенского. Я тоже работала, как ты выражаешься, на врага. Кроме того, вот этими руками разгребала завалы домов после бомбежек своей армии. Вытаскивала раненых и мертвых. Я тоже предательница? Только кого я предала, если я и есть королева? Саму себя? Более того, даже после того, как граф узнал кто я на самом деле, мы с ним пришли к союзническому соглашению. Так что перестань думать в терминах «наши» и «враги». Все гораздо сложнее. И там и тут идет игра разных партий, и подчас враг сидит в моем дворце, а друг находится по ту сторону фронта. А к некоторым заклятым друзьям в Праге лучше не поворачиваться спиной, а то всадят кинжал не задумываясь. Считай, что все, что делает Наста, происходит по моей просьбе, – соврала я.

Это было не совсем так, но и моему делу активность подруги никак не вредила. Я уже понимала, что основная битва за будущее развернется не на фронте. Кто там в окопах будет иметь локальные успехи, не имело никакого значения. Главное, что подруга нужна графу и тот в лепешку разобьется, чтобы сохранить Насте жизнь.

– Тогда я точно дурак, – вздохнул он и обхватил голову руками.

– Ты что-нибудь знаешь о втором и третьем покушении на нее? – я решила сменить тему, чтобы не дать ему еще больше погружаться в жалость к себе.

– Второе не состоялось, – Том поднял голову и заговорил более-менее спокойно. – Мирра же нашла главаря группы, которая атаковала вас в штаб-квартире Мрака. Тот оказал сопротивление при аресте и, к сожалению, был убит. При нем нашли план передвижения Насты, карту ее дома в Тресте и яд, который он должен был подмешать ей в кофе.

– Мирра мне не рассказывала.

– Тогда мы думали, что на этом все закончится. Потом сразу грянула война и всем стало не до того.

– А третье?

– Ну у нас конфликт после него и произошел. Я не хотел, чтобы она дальше рисковала, а она говорила, что Алексей ее защищает и будет защищать. Подробностей что там приключилось я почти не знаю. Во время одного из ее визитов в Тверь кто-то пытался ее застрелить. Но она же никуда теперь не ходит без своих бойцов. Те вовремя заметили убийцу и бросились на ее защиту. Кто-то закрыл Насту своим телом. С тех пор Оболенский начал принимать ее только по ночам у себя дома.

– У нее нет идей зачем кому-то нужна ее смерть?

– Она считала, что так пытаются ослабить графа, убирая его людей. Особенно тех, кто делает головокружительную карьеру, как она.

– В смысле делают карьеру?

– Она уже гвардии-капитан. Внеочередное звание за добытые особо ценные сведения для страны.

– Погоди… это же через два или три звания сразу?

– А я про что? И это все за неполный месяц.

– М-да. Я тоже на месте врагов Оболенского бы занервничала. Но для убийства этого мало. Столько усилия ради какого-то капитана. Нет, тут что-то еще.

Чайник засвистел на плите. Я ушла на кухню и вернулась с чаем, баночкой варенья и сдобными сухариками.

Том взял чашку в руки, грея об нее ладони, грустно посмотрел на поверхность чая.

– Ну что… с Новым годом тебя что ли?

– В смысле? – растерялась я.

– Ты что, вообще в отрыве от реальности живешь? Через пару часов наступит новый год.

– Да ладно?!

Календаря у меня не было. За днями я как-то вообще не следила.

Том с надеждой посмотрел на меня:

– Хороший повод чтобы встретиться и помириться. Может ты отведешь меня к Насте? Попробуем поговорить втроем. Тебя-то она сразу не прогонит. Я же не умею нырять к людям…

Я вздохнула.

– Видишь ли… я больше не ныряльщик. Совсем. В общем, так случилось. Я теперь обычный человек.

– Как это? – Том был так изумлен, что чуть чай не пролил. Я придержала его кружку на всякий случай.

– Имперская контрразведка постаралась и сделала мне лоботомию. Долгая история, которую я не хочу вспоминать. В общем, я теперь и не королева, и не ныряльщик. Так что это я скорее к тебе обращусь, если вдруг понадобиться куда-нибудь попасть.

– Бедная… как же ты тогда? – Том был ошарашен. – Это же как части себя лишиться. Хуже, чем ангелу крылья обрезать.

– Не надо об этом. Хорошо? Эта рана еще слишком болит, чтобы в ней ковыряться.

С улицы ко мне снова постучали.

– Да кого еще черти носят?! – психанула я и распахнула дверь.

На пороге стоял Марко. Виновато улыбающийся и играющий своими невыносимыми ямочками на щеках.

– Пустишь в гости? Новый год все таки, – спросил он.

– Проходи. У нас тут как раз компания оптимистов собралась. Ты в самый раз будешь, – пробормотала я и посторонилась, давая ему пройти.

Увидев Тома, Марко был неприятно удивлен. Я с удовольствием успела заметить мелькнувшую досаду на его лице. Жалко только Том все сломал. Ощутив неловкость момента, тут же бросился оправдываться:

– Я полчаса назад пришел. Просто поздравить.

– Как ты, кстати, меня нашел? – спросила я Тома, стараясь не обращать на Марко внимания.

– Мирра подсказала.

– О, кстати, как она? Как Наста? – нарочито оптимистично спросил Марко.

– Толстокожий бегемот, – вздохнула я, возведя глаза в потолок.

Увидев, как сразу приуныл Том, Марко понял, что сморозил глупость.

– Я подарок тут принес… – начал он, доставая из внутреннего кармана маленькую коробочку.

Боже. Только не это!

– Ты уверен, что мне понравится? – спросила я, напряженно глядя ему в глаза.

– Абсолютно, – Марко выдержал взгляд и открыл подарок.

Это было не кольцо, а брошь. Моя знакомая брошь, оставшаяся где-то в штаб-квартире. Герб Дианы де Пуатье. Только теперь неизвестный мастер украсил обыкновенную черную железяку черными же бриллиантами. Брошь таинственно искрилась в тусклом свете газовых настенных светильников.

– Угадал?

– Не знаю. Скорее нет, чем да. Ведь теперь же понятно, что я не имею отношения ни к Красной Королеве, ни к той, кому принадлежал этот герб. Но как память о прошлых счастливых днях подойдет. Спасибо.

– Ты опять сомневаешься в себе?

– На сей раз с фактами тяжело спорить, – вздохнула я, – но ты ведь пришел не просто так? Подарок и Новый год ведь только повод.

– Почему ты так плохо обо мне думаешь? – грустно спросил он.

– Потому что знаю тебя слишком хорошо. Тебя ко мне привел долг. Иначе бы ты не решился. А так прикрылся им, как щитом, и нашел для себя оправдание для визита. И только потом сообразил про подарок. Так что случилось?

Марко молчал, глядел в окно с непонятным мне выражением и играл желваками на щеках. Спустя вечность он, наконец, сказал:

– Все разваливается. Мрака больше нет. Я пришел просить тебя спасти хотя бы остатки того, что ты когда-то создала.

Я молчала, ожидая продолжения. Марко понял, что переспрашивать я не буду:

– Та твоя речь, про предательство идеалов. Оказалось, мои люди верят тебе больше, чем мне. Сначала ушли единицы. Потом начали увольняться сотнями. У нас же даже процедуры такой не было, как увольнение по собственному желанию. Только выход на пенсию. Пришлось ввести, чтобы не объявлять целые отряды дезертирами. Их бы пришлось арестовывать, а это уже некому было сделать.

Вчера ко мне пришел один из генералов и попросил его понять. Он то давно имел право на пенсию, но долго не спешил им воспользоваться. Он хотел все сделать тихо, не подавая дурной пример, но слухи опять поползли и стало только хуже.

– Как там Ник и Катя? – спросила я.

– Они ушли первыми. И отправились на фронт. К тебе в армию.

– Идиоты, – вздохнула я. – молодые глупые идиоты. Они ничего не поняли.

– А я о чем, – оживился Марко, – вернись, и скажи всем, что ты не то имела в виду. Спаси Мрак.

– Нет. Я не изменила своего мнения и не собираюсь врать. Более того, согласна с тем, что Мрак уже изжил себя. В ситуации, когда ныряльщиков используют обе стороны конфликта, плюя на все кодексы и активно импортируя технологии, Мрак, пытающийся держаться вне политики – просто бесполезен и бессмысленнен. Мир изменился, Марко. Больше не удастся сдерживать лавину, разгребая снег ладошками. Здесь скоро все будут знать о ныряльщиках. Ты знаешь, что Мирра отменила кодекс в части импорта лекарств? А Империя на самом высоком уровне тащит к себе новые технологии. Ныряльщики стоят там возле самого трона и тоже плевать хотели на кодекс. Как ты можешь этому помешать, не вступая в войну, причем против обеих сторон конфликта сразу? И это только один пример.

Марко молчал.

– Я верю, что Мрак был нужен в начале пути, чтобы создать порядок. Он также был необходим, пока существовали ренегаты, чтобы спасти остальные миры. Но сейчас в нем больше нет потребности. Держать такую армаду просто для того, чтобы журить ныряльщиков за несхлопнутые петли переходов? Да большинство и так уже осознало ответственность, впитало это правило и выполняет на автомате, а тех, кто раньше демонстративно плевал на закон, вы все равно никогда не могли вычислить. Да и погоды они не делают. Я-то теперь знаю сколько нужно незакрытых переходов, чтобы хоть как-то затормозить мир.

– Мы следим за порядком в тысяче миров…

– Я вижу на примере этого, как вы справляетесь. Никак. Сборище бюрократов, следящих за выполнением мертвых правил, не имеющих отношение к реальности.

Марко молчал, отвернувшись от меня и глядя на стену. На его щеке опять билась нервная жилка.

– Я, наверное, пойду, – глухо сказал он.

– Да. Это лучший выход, – съязвила я. – И подарок не забудь. Он ведь не сработал.

– Брошь я сделал уже давно. На следующий день после того, как ты надела форму и забыла ее в нашей раздевалке. Все искал повод подарить. Оставь. Она от чистого сердца и не имеет отношения к моей просьбе.

Слова давались ему с трудом. Мне стало его жалко.

– Хорошо. Спасибо тогда. Она действительно красивая.

Марко встал ожидая, наверное, что я брошусь его провожать, но я сидела и смотрела на стол с брошью.

Он направился к двери, но за ним зачем-то отправился Том. Они тихо пошептались у выхода и Марко неожиданно быстро вернулся:

– Это правда?

Эх, Том, Том. Простая душа. Вечно ты со своей неуместной заботой.

– Что именно?

– Что ты больше не можешь нырять.

– С чего это тебя так взволновало? Потому что это значит, что ты ошибся и я не могу быть Красной Королевой? – я почему-то перешла на крик и не смогла сдержать слезы. – А что меня уже дважды взрывали, приводили к висельнице и надевали на шею петлю, тебя не интересует? Что мне пришлось отстреливаться от всей полиции Твери, и что спас меня враг, граф Империи, а не всесильный Мрак, кричавший «виват королеве!» – это тебя не интересовало? Что я этими самыми руками таскала трупы друзей, которых разбомбила моя же армия. Что я ослепла и только чудо вернуло мне зрение, да и то не полностью, так что днем я теперь хожу в темных очках и скорее всего больше никогда не смогу читать книги – об этом ты даже и не слышал? А теперь мне обрезали крылья, сбросили с небес и сделали обычным человеком. И ты смеешь после всего этого приходить ко мне с проблемами, что у тебя всего лишь разбегаются подчиненные?

Марко странно на меня посмотрел, а потом подлетел, сгреб в охапку и прижал к своей груди.

Я слабо запротестовала:

– Отпусти. Ну ты что? Отпусти я сказала!

Но он не слушал меня. Я замолчала и прижалась щекой к его плечу.

– Дурочка моя. Никуда тебя больше одну не отпущу! – прошептал он.

– Не выйдет, – вздохнула я, – ты же вне политики. А я эта самая политика и есть. Не получиться защищать меня и не вляпаться в то, чего ты всю жизнь избегал.

– Значит черт с ними, с принципами Мрака. Все равно его уже почти нет. Хоронить, так с музыкой. Если нужно, чтобы черная гвардия снова проводила тебя до трона, значит так тому и быть. Уверен, что для этого у меня недостатка в добровольцах не случиться.

– Только не сейчас. Я не хочу, чтобы кто-то из наших погиб из-за меня. Мне нужно еще время.

ЧАСТЬ 3: РЕВОЛЮЦИЯ

Глава 19: У меня есть мечта

Сложнее всего было поймать Виктора. Караулить его у административных зданий было опасно, а где он жил я не знала. Я помнила только где он паркует свой электробицикл. Такой как у него, по-моему, вообще имелся всего один на всю столицу. Беда была в том, что Виктор часто мотался на передовую, в Праге бывал редко и в основном по делам, а бицикл брал покататься еще реже. Тем более, что зимой был явно не лучший сезон для этого агрегата. Я уж было отчаялась и подумала, что, видимо, зимой тот в гараж вообще не заходит, но мне неожиданно повезло.

Как-то вечером, проходя мимо его мастерской, я заметила, что дверь открыта и тихо зашла внутрь.

Виктор как раз снимал брезентовый чехол со своего любимца.

– Покатаешь, по старой памяти? – спросила я.

Он вздрогнул и обернулся.

– Конечно. Если королева не боится быть узнанной. Эта штука здорово привлекает внимание, – несмотря на серьезность тона, в уголках его глаз собрались морщинки скрытой улыбки.

– Я помню, – улыбнулась я.

– Тебе опасно находиться в городе. Генштаб…

– Знаю, – прервала я его, – потому и пришла. Выяснить чью сторону ты выберешь.

– Тебе так важно остаться у власти? – прищурился он.

– Нет. Я хочу только остановить войну. Но кроме меня это некому сделать.

– Почему ты так думаешь?

– Предложи другую кандидатуру. Генералы, которые только благодаря ей пришли к власти? Воевать их призвание. Они никогда не отступят, потому что уверены в своей победе.

– Может они не так уж и неправы, – вздохнул Виктор.

– Ты теперь тоже обрел нездоровый оптимизм? Да, в морозы техника соперника стоит в ангарах, а наша имеет возможность наступать. Но это временно. С той стороны идет активный и крайне успешный поиск новых вооружений, способных работать зимой. Эта передышка ненадолго. Да и сам знаешь, что такие морозы в наших местах скорее исключение и задержатся ненадолго. Скоро две сильнейших армии начнут перемалывать друг друга с удвоенной скоростью. На нашей стороне конвейер и массовость производства. У них куда более мощная техника, которую скоро бросят в бой.

– Откуда ты все это…

Я отодвинула прядь волос и показала мое начавшее заживать ухо.

– Меня поймала имперская контрразведка после того, как я не только долго прожила в Твери, но и успела внедриться в Патри, отвечающую за новые разработки. Я говорю только о том, что видела лично. Я честно не знаю кто победит в итоге. Может быть и мы. Но это будет не этой зимой и даже не в этом году. Все, что останется обеим сторонам – это бесконечные поля свежих могил. Праги еще не коснулся голод, но он будет. Также, как эпидемии. Я знаю. И в Твери будет не лучше. Погибнут не только солдаты, но и женщины, и дети.

Виктор помедлил, но все-таки спросил:

– Так было в твоем мире, да? Ты же из них… из этих пришельцев, умеющих ходить в неведомые земли?

Да… зря мы в Тресте считали, что народ ни о чем не догадывается. Никогда нельзя думать, что люди глупее тебя. Значит, ныряльщики уже никакой не секрет.

– Да. Подобная война между востоком и западом, названная первой мировой, перемолола оба государства в труху, и они потом восстанавливались десятилетия, только чтобы вновь схлестнуться в следующем раунде. В первой и второй войнах погибли сотни миллионов людей. Поверь, ты не хочешь того, что будет дальше для своей родины.

Виктор кивнул:

– Доходчиво. Но я и без этого никогда не отказывался от обещаний и выбрал сторону уже давным-давно. Ты должна помнить.

Могу ли я ему верить? Разум говорил, что нет. Его восстановили в должности. Выступая на моей стороне, он рисковал всем. Зачем это ему, когда он и так уже совершил взлет по карьерной лестнице почти на самый верх. А если принесет весть о том, что я готовлю своего рода переворот, то надолго обеспечит лояльность к себе нового правителя. Того и гляди, станет новым министром или начальником генштаба. После всего, что он только что услышал, возможно, ему даже удастся остановить это побоище. Согласно теории игр, для него лучшей стратегией было предать меня.

Но сердце говорило: «Верь». Глядя в его глаза и на то, с каким выражением он смотрел на меня, я не ощущала, что Виктор может сейчас планировать как подороже меня продать.

– Через три дня. В понедельник. Я набрала достаточно союзников, чтобы вернуть себе власть, но в генштаб вхож только ты. Если твоя группа патриотов способна арестовать генералов, то со всем остальным я справлюсь.

– Три дня… это, мягко говоря, немного для подготовки. Во сколько?

– Ты скажи. Когда они все соберутся на совещание?

– В полдень. Министр любит поспать подольше.

– Значит в полдень. Когда все начнется, мне нужно, чтобы они не успели передать приказ армии выступить на столицу против меня.

– В городе и без того расквартировано два гвардейских полка, – сказал Виктор.

– Ты считаешь, что они в любом случае пойдут на дворец?

– Наоборот. Это твоя защита. Их командиры будут со мной производить арест Генштаба. Откровенность за откровенность. Это чтобы ты не сомневалась в моей верности.

– Спасибо. Я надеюсь, что обойдется без стрельбы.

Виктор кивнул.

Возникла неловкая пауза. Я медленно повернулась, чтобы уйти. Медленно, чтобы дать ему шанс окликнуть меня.

– Пообещай только, – сказал он мне в спину.

Я повернула голову в пол-оборота, так, что он видел мой профиль.

– Что именно?

– Что после всего ты еще раз попросишь меня прокатить тебя по городу, – усмехнулся он.

Я улыбнулась:

– Обещаю. Если останемся в живых.

***

Вечером я встретилась с Миррой. Все там же, в тихой неприметной подворотне. Я описала ей свой план и назвала точное время начала.

– Авантюра, конечно, – усмехнулась она, – но фортуна может сыграть и на нашей стороне.

– Что, по-твоему, может пойти не так?

– Да практически все. Кто-то проболтается и твоего Виктора арестуют заранее, а ты об этом и не узнаешь. В нужный час гвардия Марко попадет в засаду под перекрестный пулеметный огонь на базарной площади, куда они все будут нырять по якорям. После чего можно приходить и брать тебя тепленькую. И это только один из вариантов. Даже если все у тебя получится – власть мало получить. Нужно ее удержать, а с этим у тебя уже наблюдались проблемы. Оставить армию без руководства во время войны нельзя. Тебе придется назначить новых генералов. Ты уже знаешь кого? Кто из перспективных офицеров на самом деле настроен против тебя, у кого братья в числе дворян, замышлявших против тебя заговор? Кто из них женат на дочери одного из арестованных тобой генералов?

Я растерялась. Хотелось сказать, что мне поможет Виктор, но это, по сути, значило, что если он назначает все ключевые посты, то новым королем будет он, а я опять только ряженной куклой на троне. По идее, раз Мирра спрашивает такое, то она то как раз в курсе всех названных персоналий, но подруга не предлагает помощь, а спрашивает: что сделала глупышка типа меня для того, чтобы защитить себя и ее заодно. Она тоже не всесильна.

У меня нет лучшего союзника, чем я сама. Нужно прекратить надеяться на помощь друзей, а начать самой что-то делать для них. И не только для них. Если уж вызвалась называться королевой, то нужно принимать решения, от которых будет зависеть жизни всех вокруг.

– Если все пойдет как запланировано, то это будет уже не важно. Я остановлю войну и верну солдат домой. Как ты думаешь, сможет ли тогда какой-нибудь генерал арестовать меня?

– Звучит здорово, но идеалистично. Как ты ее остановишь? – опять усмехнулась Мирра.

– Давай для начала сделаем первую часть плана. Вернем меня на трон.

– Хорошо. Я же не против. В конце концов иного выхода я не вижу. Тогда сделаю еще одну подстраховку. Отвлекающий маневр, чтобы дать тебе чуть больше времени. Как я понимаю, через три дня за мной Трест?

Да, за неимением Тома мне больше некому доверить чистку в рядах правительства. Я хочу, чтобы рядом со мной во дворце не осталось никого, кто мог бы воткнуть кинжал в спину. Не нужно арестов – их просто нужно держать подальше, чтобы в первые недели они не смогли мне помешать.

– Будет сделано, моя королева! – Мирра приложила руку к груди.

– Да брось ты кривляться, – усмехнулась я.

Мирра расхохоталась:

– Наконец то я разгоню этот гадючник! Как я устала от бездействия!

Тут меня посетило озарение.

На кого я могу опереться, если вообще ни черта не понимаю в интригах местной аристократии? На тех, кто меня любит. На народ. Хватит подковерных дворцовых игр! Мне нужно устроить революцию по-настоящему!

– Мирра, скажи, а кому подчиняется типография, печатающая центральную газету? У меня есть еще одна идея для Риты Майер…

***

Я хорошо усвоила, что такое предательство собственной разведки и службы безопасности. Учителя были хорошими.

Сохранить в тайне переворот, в котором задействованы большие группы людей было почти невозможным, но когда хочешь спрятать что-то, лучше выставить на показ нечто куда более грандиозное.

Особенно, если твой противник слеп и глух, ведь тайные службы королевства подчинялись Мирре, а все, что делала армейская контрразведка, так это следила за лояльными мне людьми. На большее у них просто не хватило бы сил.

За сутки Рита не только написала текст и напечатала его в сотне тысяч экземпляров. Оказалось, что сеть почтальонов, разносящих утренние газеты, тоже подчиняется мне. Мирре осталось составить не такой уж и большой список адресов, куда не нужно было приносить этот выпуск.

Утром весь город прочитал о митинге с прошением к королеве о мире и окончании войны. В королевстве, да и в Империи никто и никогда еще подобного не делал. Технологии цветных революций придумают намного позже. А уж чтобы монарх стремился организовать протесты против себя самого – такое было немыслимым даже для моих врагов.

Уже в одиннадцать, в то время как генералы собирались на совещание в генштабе, весь город гудел как улей. Возможно, они уже знали по какому поводу будут волнения и даже считали, что им это на руку – так будет легче меня свергнуть.

Я попросила Марко, чтобы вместо полков черных, меня сопровождал только компактный почетный караул, что позволит мне свободно зайти на ступени дворца.

Хорошо, что в мой красный доспех был встроен микрофон. Потому что народ заполнил не только площадь, но и все улицы, покуда хватало глаз. Никто особо не понимал зачем пришел на площадь, но все ощущали, что происходит нечто значительное, чего еще никогда в городе не было.

Я медленно прошла вдоль дворца в сопровождении двух солдат Мрака мимо разглядывающей меня толпы. Я искала злобу в их взгляде, но видела только любопытство и даже у кого-то восхищение. Перед самым крыльцом я сняла темные очки, и яркое полуденное солнце тут же ослепило меня невыносимой болью. Но разговаривать с народом, пряча глаза, было нельзя.

Я взошла на ступени и повернулась к толпе. Мне даже руку не нужно было поднимать – и так настала полная тишина.

Мой голос должен был усиливаться десятками динамиков по всему городу. За это спасибо Марко.

«Спасибо, что откликнулись на мою просьбу и пришли сегодня сюда», – сказала я и поняла, что сразу завладела их вниманием. Люди на площади до этого, что все было наоборот – это они заявились что-то требовать от меня.

Я не очень много знала гениальных речей политиков, и сама не умела говорить от разума. Но однажды, в одном документальном фильме я слышала, как политик говорил от сердца. По крайней мере я так ощущала. И я повторила за ним почти слово в слово:

«У меня есть мечта, и я бы хотела, чтобы вы разделили ее со мной».

Дальше я закрыла глаза, потому что боль от солнечного света стала уж совсем невыносимой и начала говорить то, что подсказывало сердце. То, о чем я действительно мечтала:

«У меня есть мечта, чтобы ваши сыновья, мужья, женихи и братья вернулись с войны невредимыми. С войны, которая не нужна ни мне, ни им.

У меня есть мечта жить в мире с соседями. В том числе с Империей. И если для этого потребуется изменить ее или вообще всю планету, клянусь, я это сделаю. Но этого нельзя добиться войной.

У меня есть мечта, чтобы обе страны, когда-то бывшие единым целым, процветали и жили в мире и согласии. И я знаю, что это возможно.

Вы спросите: почему мне можно верить?

Потому что я уже видела все это, прошла через это.

Вы спросите: кто она вообще такая?

Я, Красная Королева и подобных мне множество. Мы умеем ходить между разными мирами. Нам открыты те двери, которые недоступны обычным людям. Именно таким как я, обязан своим появлением базар Треста, где продаются товары из миров, которых вы даже вообразить не можете».

Толпа внизу зашумела. Я все еще не смотрела на них, но знала, что то, что я говорю – непоправимо. Этот мир изменится навсегда. Пути назад нет, но я больше не хотела секретов и недомолвок. Теперь я буду поступать иначе:

«Я была в тех мирах, где война продолжилась и опустошила оба государства – и западное и восточное. Миллионы погибли от бомбежек, от голода и болезней. Миллионы солдат остались лежать в братских могилах. Я видела миры, где невесты были рады безногим женихам, потому что других попросту не осталось».

Вспомнила, как ветер играл симфонию смерти на костях в мертвом мире, и не смогла сдержать слез. Глаза и так уже были мокрыми от боли, но в тот момент я ощутила, как капли медленно ползут по щекам.

«Но я также видела и миры, где страны сумели договориться и жить в согласии. Там, где власть слушает людей и правит по их воле. Ни один народ не хочет смерти своих сыновей в войне, поэтому там и не знают войн».

Да, это было неправдой. Я не знала таких вселенных, где мир был бы вечен, но точно была уверена, что в силах правителей обеспечить хотя бы несколько десятилетий и вырастить одно или два поколения без войн.

«Я желаю вам такого будущего.

У меня есть мечта, чтобы мы все отказались от ненависти и вражды. Если вы разделяете со мной эту мечту, я готова править, повинуясь вашей воле, воле моего народа. Я учреждаю «Совет народа», куда войдут лучшие и мудрейшие представители жителей королевства, и обещаю, что буду прислушиваться к мнению Совета, как к своему собственному. Вы сами выберете тех достойных, кто войдет в этот Совет.

Мы начнем создание Совета завтра же. И завтра же я начну переговоры с Императором для заключения мира. И, если он откажется, то я найду в Империи тех, кто разделит со мной и вами нашу мечту. Мечту о мире».

Я открыла глаза. Площадь молчала. Вокруг царила абсолютная тишина.

Я опустилась на одно колено, медленно склонила голову, так же как делали ветераны Мрака на площади в день моей присяги, и не торопясь поднялась.

Это словно послужило сигналом для людей. Я чуть не оглохла – овации и крики, наверное, было слышно даже на краю города. Даже в генштабе, где в тот момент Виктор с соратниками арестовывал генералов.

Я увидела краем глаза, что ко мне пробирается Мирра с крайне обеспокоенным лицом. Она подошла и зашептала на ухо:

– Ты уже знала, да? Или опять твоя интуиция?

– Что?

– Император только что скончался.

Глава 20: Наследники

Мы с Миррой стремительно прошли в кабинет мимо застывших в поклоне люзоблюдов, уже столпившихся в ожидании выразить почтение новой-старой правительнице. Слух об аресте генералитета уже разлетался по высшему свету как пожар во время урагана.

– Как это произошло? – спросила я ее, как только мы вошли внутрь, и я прикрыла дверь.

– Ему неожиданно стало плохо за завтраком. Спасти не успели. Вроде как инсульт, но это пока не точно. Сама понимаешь. Я как услышала твое заявление, что, если он не станет подписывать соглашение о мире, ты найдешь ему замену, так вздрогнула. Ты же понимаешь, что теперь только ленивый не свяжет два события воедино?

– Черт! Что за совпадения?! Как только я появилась тут в первый раз, Империя объявила войну. Теперь я снова выступала на ступенях и опять сюрприз из-за границы…

– Это не совпадения. Ни первое, ни второе, – Мирра устало плюхнулась на стул.

– То есть? Ну ладно, нападение Империи мы сто раз обсуждали и это я еще могу понять, но сейчас то что?

– Боюсь, это я его убила, – вздохнула Мирра.

Я медленно присела рядом и внимательно на нее посмотрела. Мирре было настолько не по себе, что она прятала от меня свой взгляд.

– Не буквально, конечно – пояснила она, – но я сделала ход… помнишь, я тебе говорила, что нарыла бомбические сведения, которые внесут сумятицу в стан врага и что подстрахую твою сегодняшнюю акцию, чтобы с той стороны не успели воспользоваться неразберихой в нашей армии. Ну вот оно и сработало. Только, похоже, я перестаралась.

Почему же тогда я не придала значение этим ее намекам? Вот же дура! Как только что-то упускаешь и спускаешь на тормозах, так все идет наперекосяк.

– Так, рассказывай все с самого начала, – я успокаивающе положила свою ладонь на ее руку, хотя внутренне мне хотелось орать.

– Ты же знаешь, что Том – настоящий книжный червь и обожает рыться в книгах и документах? Если мне нужно что-то выяснить, я отправляю агентов, а он в таком случае идет в архив. Он тоже сильно озадачился вопросом почему Империя напала. Ну и наш общий друг перерыл тонны папок с бумагами, чтобы узнать все о личности Императора и его возможных мотивах.

– О! И что, он нашел причину?

– Не совсем. Еще непонятно. Но он наткнулся на кое-что еще. Пятьдесят лет назад, когда Красная Королева после череды мелких конфликтов создала Трест и вообще все королевство, одновременно с этим сформировалась и Империя и наши страны тогда испытывали прилив родственных чувств друг к другу. Среди аристократии было модно даже брать жен и выбирать женихов с другой стороны границы. Нынешний Император тогда был находился в статусе наследника престола, причем был далеко не первым в списке. Юный великий князь приехал в Прагу, чтобы заключить брак с княгиней, имя которой сейчас не важно. Засорять твою память не буду. Суть в том, что тогда у нас уже была самая передовая медицина на всей планете. Королева, то есть ты постаралась. Трест уже работал и в больницах появилось такое оборудование, какого тут нигде больше нельзя было встретить. Включая лаборатории для анализов. Ну и неудивительно, что молодой тверской князь, пользуясь случаем, решил пройти комплексное обследование. Просто на всякий случай. Клиника была из тех, что обслуживала самую знать королевства, так что секреты хранить умела, однако, естественно, что отчет поступил и в наши архивы разведки и был благополучно там забыт. Повторю, что князь был то ли третьим, то ли четвертым претендентом на трон, так что его персона мало кого интересовала и эта бумажка утонула в тонне других. Если бы не Том, то история бы и не выплыла наружу.

– Так. Напомни мне потом никогда не пользоваться местными больницами.

– А какими тогда? Хотя да… ты же из Аваллона.

– Как-то жизнь меня берегла от серьезной встречи с медиками. Никогда к ним не ходила и, надеюсь, что не скоро придется.

– Погоди. Что вообще ни разу не проходила обследование?

– В родном Сумкино принимал только пьющий фельдшер, да и то все больше на грудь. Ну а после переезда как-то ни времени, ни повода не было. Хватит обо мне. Вернемся к Императору. Я пока не вижу ничего криминального в том, что ты рассказала. Ну прошел обследование. Он что, не человек, а ящер?

– Не, не все так серьезно. Но важен поставленный ему диагноз. По заключению наших врачей, будущий Император был абсолютно и безнадежно бесплоден. Насколько мне известно, результат обследований он не показал ни отцу будущей невесты, ни ей самой, иначе брак бы не состоялся. А так все Тверь гуляла на свадьбе пару дней. Кстати именно тогда один из тех, кто отделял юношу от трона скончался от заворота кишок. Затем старший братец будущего Императора неожиданно заболел и умер, а кузен неудачно сломал шею во время конной прогулки, и наш герой как-то очень стремительно стал основным наследником, а еще через пяток лет и Императором.

– То есть у него нет наследников и сейчас в Империи начнется грызня за трон?

– В том то и весь юмор и ужас ситуации, что наследник есть. Та самая супруга успешно родила ему сына через пять лет после заключения брака. И юный князь сейчас должен был без проблем взойти на трон.

– Но…

– Но тут поработали я и твоя Рита. Выяснить кто числился фаворитом императрицы в то время, было не так сложно. Хотя никаких порочащих ее слухов в те времена не ходило, но все же личность мы установить было не так сложно. Ну а вчера запустили в империи огромнейший тираж подпольной газеты, где было опубликовано все: и официальный диагноз императора, и портрет графа, являющегося биологическим отцом наследника, и выгодное фото принца, где он настолько похож на настоящего папашу, что даже у последнего идиота не должно остаться сомнений. Я просто надеялась посеять смуту… но Император не пережил такой удар.

– И что в итоге? Получается, что Империя обезглавлена? Или на то, что на трон взойдет бастард во имя войны все готовы закрыть глаза?

– В том то и дело, что бомба сработала так, как я даже не подозревала. Словно кто-то подогрел волнения изнутри и крайне эффективно. Мыло того, что газету передавали из рук в руки, так материал перепечатали и основные издания Империи. Тверь просто кипит от возмущения. Агенты доносят мне, что, если наследник вздумает короноваться, то в столице вспыхнет настоящий бунт. Армия уже отказывается подчиняться самозванцу. Ряд генералов заранее объявили, что не будут приносить присягу незаконнорожденному.

– Это, безусловно, неожиданно, но я честно пока не вижу в произошедшем беды. Возможно, мне стоит наведаться к одному другу в Твери и обсудить с ним будущее его страны. Наверное, теперь договориться о мире будет даже легче. Лишь бы найти с кем.

Мирра кивнула и встала:

– Тогда я пойду. У меня в ближайшие пару дней каждая секунда на счету.

– Погоди, – остановила я ее, – ты же наверняка изучала права наследования в Империи. Кто там на очереди, если не бастард?

– В том то и дело, что практически никого. Правила там заковыристые. Наследником может быть либо мужчина, либо незамужняя на момент вхождения на трон девица. Причем, по слухам, последнее Император вроде как в этом году то ли отменил, то ли собирался отменить. чтобы защитить трон. Дело в том, что после того, как погиб его кузен, его единственная дочь сбежала из Твери и вышла замуж за кого-то у нас тут в Праге и ее следы затерялись. К тому же у Императора родился первенец и про эту линию забыли. Ну а кроме этого только совсем дальние родственники: троюродные и четвероюродные, коих вагон, но выяснить у кого их них права на трон лучше остальных так просто не выйдет. Грызня будет еще та.

Какой-то червячок сомнения грыз меня, словно я опять упускаю что-то важное. Я мысленно спросила Рыжую, но та умела оперировать только известными мне фактами, а тут мое предчувствие просто кричало о том, что я как раз и не узнала что-то очень важное. Если сейчас проигнорирую и опять спущу на тормозах, то опять сильно пожалею.

– А за кого вышла замуж та девица… дочь кузена?

Мирра пожала плечами:

– Ее следы вроде как исчезли. Не факт, что она вообще выжила. Я не успела еще выяснить, но это можно сделать прямо сейчас.

Она достала рацию и попросила зайти в кабинет королевы некого Алекса.

Я мысленно ожидала юношу, вспоминая кто раньше работал в отделе Мирры в Тресте, но тут явился неожиданно солидный мужчина в возрасте далеко за сорок. Аккуратная борода, идеальная консервативная прическа. Хоть сейчас на фотосессию и в предвыборную кампанию.

Мирра тут же стала омерзительно официальной:

– Ваше Величество, познакомьтесь, это один из наших лучших агентов, проживший в Империи более двадцати лет. К сожалению, из-за трагичного случая он был вынужден перейти на работу в штаб. Лучше него никто не сможет вам прокомментировать особенности генеалогического древа императорской семьи.

– Рада знакомству, Алекс, – кивнула я, – мне хотелось бы узнать судьбу сбежавшей дочери кузена императора.

– О! Это воистину детективная история. На момент смерти отца княгине было всего семнадцать. Неизвестно, то ли следуя порыву страсти, то ли просто стремясь ради собственной безопасности сбежать из столицы, но девушка совершенно неожиданно выскочила замуж на проезжего офицера, какого-то мелкого дворянина и укатила с ним, не взяв даже приданного. Свадьба прошла тайно и спешно, что застало врасплох в том числе и тайную канцелярию Империи. Никто даже не выяснил имя молодого везунчика, так что следы молодоженов практически тут же были потеряны. Нужно признать, их не особо и искали, так как замужняя девица теряла права на трон, да и у Императора уже родился наследник, так что для империи она тут же стала безопасной и не особо интересной. Наверное, этим браком княгиня себя спасла.

– Вы рассказываете о ней таким тоном, будто вы все-таки знаете, что с молодоженами случилось дальше.

– Естественно. Это же моя работа. К тому же мне было легче, чем имперским, потому что княгиня после долгого свадебного путешествия тайно приехала в королевство. Примечательно, что она приехала одна, так как юный офицер оказался слаб здоровьем и умер от чахотки во время этой длинной поездки примерно через год после свадьбы. Молодая вдова под фамилией мужа поселилась в Праге как обычная женщина. Если бы не ее тайный любовник, о котором светские сплетницы так ничего и не узнали, она бы так и прожила унтер-офицерской вдовой. Дальше, полагаю, Вашему Величеству история должна быть известна, ведь вы же принимали непосредственное участие в ее судьбе.

– Представьте себе, неизвестна. Время для меня течет нелинейно, и то, что для вас является прошлым, для меня еще возможно только будущее. Не пытайтесь это понять – я и сама путаюсь. Просто примите к сведению и расскажите все.

Алекс кивнул и продолжил:

– Молодой подающий большие надежды аристократ ходатайствовал перед Вашим Величеством, и вы высочайшим повелением вернули княгине ее титул по отцу, но не раскрывали ее личность. Просто своим указом возвели якобы простую дворянку в княгини. Речь даже заходила о браке, но что-то тогда помешало союзу, и он так навсегда и остался тайным. Молодой человек делал ошеломительную карьеру при дворе, и, вероятно, связь с вдовой могла его неким образом скомпрометировать. С другой стороны, из-за нового мужа княгиня бы тут же получила повышенное внимание разведок обеих стран, что вывело бы ее из тени и, возможно, раскрыло бы ее прошлое и теоретически подвергло жизнь опасности. К несчастью, бедняжка прожила не очень долго. Неизлечимая болезнь унесла ее в могилу, когда ей исполнилось что-то около сорока. Так как ее документы многократно подделывались, то точнее возраст определить невозможно.

– Понятно. Спасибо. Значит, эта ветвь наследников тоже прекратила свое существование.

Алекс вежливо откашлялся:

– Не совсем, Ваше Величество.

Я недоуменно подняла бровь, и он тут же пояснил:

– У княгини от последнего любовника родился ребенок. Молва долго гудела и искала гипотетического отца младенца, но княгиня была непреклонна и унесла эту тайну в могилу. В курсе всей ситуации была только ваша служба разведки и вы, Ваше Величество.

– Так! А кто же был этим молодым повесой, что зачал ребенка, избежал брака, да еще сделал карьеру при моем дворе? Он же и сейчас, поди, жив?

– Жив он или нет уж точно лучше всех известно именно вам, – Алекс вежливо поклонился.

– Я же уже описала вам свою проблему с далеким прошлым…

– Гм. Вероятно, я не совсем вас понял, но речь идет о совсем недавних событиях. Он же исчез в связи с вашим последним возвращением на трон. Речь идет о регенте, правившим королевством в ваше отсутствие.

– Казимир?! – прошептала я в шоке. – А под какой фамилией княгиня жила здесь?

– Она именовалась княгиней Рябушинской, – четко ответил Алекс с очередным вежливым кивком.

Я медленно опустилась в кресло и в растерянности уставилась на поверхность стола.

Все встало на свои места.

И то, почему Казимир так скрывал тот факт, что Наста его дочь. Дело было не только в личных отношениях. Он действительно стремился спрятать ее в любом далеком мире, понимая, что может ждать ее здесь, если вся правда о ней раскроется. Пока она была малозаметным агентом Треста все еще было относительно безобидно, хотя он и предпочел бы отправить ее куда угодно подальше. Но как только она вступила во Мрак и проявилась как подруга и ближайшая приближенная Красной Королевы, то ее тут же взяли на заметку спецслужбы обеих стран, копнули поглубже, желая выяснить биографию и тут же раскопали все то же самое, что мне только что рассказали…

Мирра правильно оценила ситуацию:

– Алекс, благодарю вас, вы свободны.

Агент лихо щелкнул каблуками, отвесил еще один поклон, и твердым стремительным шагом покинул мой кабинет.

– Наста – главная наследница престола Империи, – выдохнула я.

– Что же я наделала? – сокрушенно пробормотала Мирра и обхватила виски ладонями.

– Да ты только дровишек подкинула. Там все назревало уже давно. Ты же понимаешь теперь почему Империя начала войну? Представь себе, что единственный и прямой законный наследник престола появляется в ближайшем круге правителя враждебного государства. Что они должны были подумать? Что я планирую переворот в их стране. У Насты прав на престол чуть ли не больше, чем у самого Императора, и уж тем более ее карта бьет бастарда как туз валета. Вот они тут же и атаковали. Я совсем недавно выяснила, что лично у Императора есть прибор, способный переместить нескольких человек в штаб-квартиру Мрака. Так что ты была права, в том, что тогда хотели убить не меня, а Насту. Убийца в тот вечер просто не мог предположить, что Королева улеглась на полу, а на кровати спит подруга. Я для него оказалась не меньшим сюрпризом, чем он для меня.

– Это обхясняет вообще все! И поведение Казимира в том числе. Нужно срочно предупредить Насту. Ныряй к ней скорее!

Я тяжело вздохнула:

– Я не могу.

– Почему? Что с ней случилось?

– Не с ней. Со мной. Я больше не могу нырять. Вообще. Никуда. Один друг в Империи на время предоставил мне прибор, аналогичный тому, что есть в распоряжении Императора, но он может переносить меня только в четыре заранее определенных места. Прага, Тверь, Мрак и еще один провинциальный мир с развитыми технологиями. И это устройство я должна вернуть.

– То есть как не можешь нырять? – Мирра вскочила, потом тут же села обратно в полной растерянности.

– Вот так. В застенках контрразведки мне шарахнули током по мозгам, чтобы не сбежала до казни. Наверное, они знали как и куда бить, так что я теперь боюсь, что это навсегда.

– А как же ты тогда… Ох… Ставки для тебя резко повысились, да?

– Да. Это теперь мой мир. Всерьез и навсегда. И если я провалюсь, то не сбегу из темницы, полюбовавшись отражением своей рожи в лужице мочи.

– Что ж ты мне раньше не сказала?! – Мирра вскочила и до боли знакомым жестом уперла кулаки в талию.

– А что бы изменилось? Ты бы не стала меня поддерживать? – грустно спросила я.

– Дура! Наоборот. Больше бы занималась твоей безопасностью. Но Насту нужно все равно предупредить. Ты не знаешь, где сейчас Том?

– В моей квартире.

Видя округлившиеся глаза Мирры, я тут же пояснила:

– Нет, ты не то подумала. Он просил помирить его с Настой, и тоже прокололся на том, что я больше не могу к ней попасть. Ему совсем одиноко было перед Новым годом, и я разрешила ему остаться, пока я не перееду во дворец. Сегодня он вернется к делам.

– Хорошо, что Марко не узнал.

– Узнал. Он тоже был у меня на днях. И он все понял. Тут не к чему ревновать. К тому же у нас и без этого до сих пор все сложно, – пожала я плечами.

– А с Виктором Марко знаком? – хитро спросила Мирра.

Я почувствовала, что краснею.

– Нет. Пока нет. Давай лучше не мою личную жизнь, а дела обсуждать. Я знаю того, кто может быстро связаться с Настой. Думаю, пришла пора его навестить.

***

Больше всего я боялась застать графа Оболенского с посетителем. На всякий случай даже оделась поскромнее, не в свое вызывающе-красное облачение королевы, но мне повезло. Алексей сидел в тишине и полумраке кабинета в полном одиночестве. Свет исходил из единственного подсвечника на столе. Я подумала, что вот наглядная демонстрация последствий неравномерного развития, когда украденные из других миров технологии опережают естественный прогресс. У него дизельные танки рассекают по полям, а электричество и телефонию в кабинет так и не подвели. Прага в этом смысле намного комфортнее и гармоничнее.

Он вздрогнул при моем появлении, приподнял подсвечник, посветил в мою сторону и кивнул на кресло перед столом:

– Присаживайся.

Я уселась и выжидательно посмотрела на него. У меня было ощущение, что он со мной хочет поговорить не меньше, чем я с ним.

– Слышал, тебя можно поздравить? С возвращением на трон, если вообще такое применимо к действующей королеве. Ты очень грамотно свергла саму себя.

– Слышала тебе можно пособолезновать. У вас то трон внезапно опустел. Как там чувствует себя наследник?

Алекс подался вперед, положил руки на стол и внимательно посмотрел мне в глаза:

– Об этом я и хотел поговорить…

– Скажи, ты знал? Про Насту? Знал ведь, – я не отвела взгляд и следила за его реакцией.

– Знал, – кивнул он, – с первого дня, когда вы появились в моем кабинете. Признаюсь, не слышал о том, что у княгини была дочь до того, как вы пришли ко мне, но как только прозвучала фамилия Рябушинская, я понял кто передо мной. Речь не про тебя, конечно. Ты то оказалась полным сюрпризом.

– Мне нужно увидеться с ней и предупредить. Ты сказал ей, что я ищу ее?

– Нет. И не скажу.

Я не стала скрывать свое удивление и максимально холодно спросила:

– Вот как? И почему же?

– Я не настолько доверяю тебе, чтобы позволить остаться наедине с будущей императрицей.

– Она моя подруга!

– Была, пока ты не знала кто она на самом деле. Теперь я не могу предугадать твои действия. Анастасия – единственная надежда Империи не скатиться в тотальную продолжительную гражданскую войну с последующим раздроблением на кучу мелких княжеств. Если ты захочешь нас уничтожить, то тебе достаточно устранить всего одного человека – ее.

– Если ты говоришь такое, то вообще не понимаешь кто я и чего хочу.

– Я в первую очередь профессионал и патриот, который должен думать о своей стране и всегда предполагать худшее, чтобы его предотвратить.

Я молчала, пристально глядя на него.

– Ты хотя бы сказал ей самой?

– Нет. Еще рано. Она может наломать дров и все испортить.

– Ей угрожает опасность!

– Я знаю. Но в любой партии пешка должна превратиться в королеву в нужный момент. Ни раньше, ни позже.

– Либо ты говоришь ей правду, либо мы больше не союзники.

– А мы ими были, королева? Что ты сделала для меня такого, чтобы я это ощутил? Твои войска продолжают наступать. Останови их, и тогда поговорим.

– Что ж. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – сказала я с плохо скрываемой яростью и нажала кнопку на приборе.

Кажется, граф Оболенский хотел сказать еще что-то, но не успел.

***

Я подлетела к двери кабинета, распахнула ее, увидев изумленные лица людей, что толпились в приемной, и крикнула, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Немедленно позвать ко мне Тома Стивенсона, Риту Майер и…

Тут я наткнулась на взгляд Виктора.

– А… ты уже здесь. Проходи, – кивнула я.

Виктор зашел за мной в кабинет, но остался стоять, когда я села в кресло.

– Приказ о назначении тебя министром обороны я подпишу сразу, как явится мой секретарь. У тебя сейчас будет сложный период, когда нужно будет заместить арестованных и подобрать верных людей на все ключевые посты в армии.

Он смотрел, как обычно, с легкой тенью ироничной улыбки, впрочем, не создававшей ощущение, что я говорю какие-то милые глупости. Он действительно внимательно слушал.

Я замолчала и выжидательно посмотрела на него.

– Благодарю за доверие, – кивнул Виктор, – однако, должен заметить, что такая перетряска вызовет период некоторой анархии в структуре управления армией, что тут же скажется на фронте. Сейчас инициатива на нашей стороне, но если хаос распространится на передовую, то противник им непременно воспользуется. Возможно, хотя бы командующего сухопутными войсками стоит освободить из-под стражи…

– Нет, – отрезала я, – ситуацию на фронте нужно заморозить. Насколько я знаю, линия передовой сейчас крайне близка к нашим границам. Все, что соперник успел завоевать в ходе первоначального наступления, он потерял вследствие морозов и проблем с техникой. Так?

– Да, но только Империя ждать не будет. Если остановимся мы, они пойдут в наступление…

– Не пойдут. Через пару дней до их боевых частей докатится хаос, по сравнению с которым наша ситуация – детские игрушки. Поэтому я хочу, чтобы ты услышал: ближайшие две недели я запрещаю наступать далее прежних государственных границ. Даже если войска противника отойдут дальше.

Виктор показался мне несколько смущенным:

– Хотел бы узнать откуда у Вашего Вели…

– Мы с тобой на ты. Я не против, чтобы так было даже публично, так что давай без этих «величеств».

– Тогда поползут слухи, – усмехнулся он.

Я улыбнулась в ответ:

– Как будто они уже не ползут.

Виктор внимательно посмотрел на меня и кивнул:

– Все равно хотел бы узнать откуда у тебя такие сведения про имперские войска.

– Император мертв. Десять минут назад я разговаривала с шефом имперской разведки Патри графом Оболенским. Он подтвердил, что там огромные проблемы с наследованием. Среди силовых структур уже есть раскол, который легко может привести к гражданской войне.

Виктор задумался:

– Что ж… это нам на руку.

– Не совсем. Если Империя вследствие внутренних конфликтов скатится в хаос, то он непременно выплеснется и на нас. В лучшем случае волной беженцев и экспортом бандитизма, а в худшем очередными боевыми столкновениями. Ты же понимаешь, что идея захватить и контролировать такую территорию силами нашей армии – нереальна.

Виктор согнал с лица улыбку, побарабанил пальцами по столу и медленно кивнул, соглашаясь с моими аргументами.

– Мне выгоднее, если там появится наследник, причем такой, которого поддержит армия. Я заключу с ним мир и закончу дурацкую войну. Это будет гораздо проще, если обе стороны не будут занимать территорий друг друга на тот момент.

В этот момент в кабинет заглянул Том.

– Подожди пять минут, – крикнула я ему. Он кивнул и исчез за дверью.

Я встала с кресла и подошла к Виктору:

– Так я могу в этом на тебя положиться?

– Как и прежде, – улыбнулся он, сделал внезапно шаг вперед и оказался совсем близко. Теперь я чувствовала его дыхание на щеке.

– Если тебе все равно какие сплетни двор обсуждает про нас, то возможно стоит все-таки дать им хоть какое-то обоснование? – прошептал он. – Тем более, что за тобой осталось одно обещанное свидание.

Виктор положил левую руку мне на талию.

– Сейчас еще не время для свиданий, – тихо ответила я, – я понимаю, что ты в состоянии эйфории, но мне до этого еще далеко. Все может сломаться и привести к катастрофе. О тебе… о нас я подумаю после.

В воздухе раздалось тихое шуршание, какое бывает при появлении ныряльщика.

Я обернулась и увидела Марко. Он смотрел на нас с очень растерянным выражением на лице.

Я освободилась от объятий Виктора и сделала шаг навстречу Марко, лихорадочно пытаясь придумать объяснение получше классического: «Ты все не так понял, это не то, чем кажется».

– Кажется я не вовремя, – сказал он. Я видела, как кровь прилила к его лицу.

– Подожди! – успела сказать я, но он уже исчез.

– Черт! – крикнула я не сдерживаясь.

Ну и где мне теперь его искать, если я не могу нырнуть вслед? Ну что за любовь вставать в позы? Нет, чтобы поговорить. Я бы все объяснила… наверное.

Обернулась к Виктору. Он, кажется, тоже был смущен сложившейся ситуацией.

– Это один из вас? Умеющих ходить между мирами? – скорее не спросил, а констатировал он. – И судя по тому, что он появляется у тебя без стука…

– Да, – отрезала я в раздражении.

Меньше всего мне сейчас хотелось успокаивать еще одного раненого в сердце красавца.

– Тогда разрешите идти? – холодно спросил Виктор.

Ну вот нельзя же с ним сейчас так…

– Я помню о своем обещании. И ты помни об этом, – вздохнула я. – Иди. Мне нужно разобраться… со всем.

Он кивнул уже без подчеркнутой холодности и вышел из кабинета.

Тут же снова заглянул Том. Я вяло кивнула ему, вернулась в кресло, плюхнулась в него и обхватила голову руками.

– Ты звала? – наконец спросил он.

– Том, почему все мужчины такие идиоты? – вздохнула я.

– Мне всерьез отвечать на этот вопрос? – поинтересовался он.

– Боюсь, ты не в силах, – слабо улыбнулась я. – приказ о назначении Виктора министром обороны готов?

– Осталось только подписать, – он тут же вынул лист из папки.

– Том. Я хочу, чтобы ты знал. Это важно. Постарайся принять эту новость спокойно…

– Что-то случилось с Настой? – всполошился он.

– И да, и нет. Слушай и не перебивай. Наста теперь наследница престола Империи.

– Не может быть!

– Может. В этом убеждены и я и Мирра, а главное, в это верят в Империи.

Том нервно попытался присесть, промахнулся мимо стула и чуть не упал. Я подождала, пока он выйдет из нокаута этой новости и продолжила:

– Ее до сих пор пытаются играть в темную. Она сама об этом не знает. Ни ты, ни я не можем ей об этом сообщить, кроме как вытащить эту новость в публичное пространство, чтобы хоть так до нее дошло. Сейчас сложилась такая ситуация, что все ее враги в курсе и пытаются ее устранить, а вот друзья как раз ничего и не знают. Я собираюсь это исправить. Надеюсь, ты поймешь меня и простишь.

В этот момент в дверь постучали и на пороге возникла рыжая невысокая девушка в модном кожаном костюме и гоглах на макушке.

– Ваше Величество, вызывали?

– Рита? – улыбнулась я.

– Да, я еще не имела чести быть представленной лично… – Рита стремительно прошла к моему столу, мельком цепким взглядом окинув растерянного Тома.

Я совершенно в ней не ошиблась. Именно такой я ее себе и представляла.

– Да. У меня есть для тебя просто бомбический материал и сложное задание, с которым можешь справиться только ты. Дело в том, что статься должна выйти не только в королевской прессе, но и в имперской.

– Я вся во внимании, – Рита плюхнулась на стул напротив меня, раскрыла блокнот и заинтересована подалась вперед.

Чем-то она напоминала мне меня саму, из какой-то прошлой жизни, с которой прошло то вроде и совсем немного времени… да только где теперь та Александра, что бегала по заданиям босса по Москве?

Глава 21: Снег, потери и одиночество

Следующие два дня я ходила как на иголках. Вроде делала какие-то государственные дела, причем крайне важные: разогнала нескольких министров, по совету Мирры, утвердила назначение новых командующих и прочее и прочее, но головой частично была не в своей стране, а по ту сторону границы.

Это позволяло мне не думать о Марко, который так больше и не появился с тех пор.

Газеты с материалом Риты вышли уже на следующие сутки. В Имперских изданиях статья попала на передовицу, но под псевдонимом автора «Графиня М». Как Рита этого добилась я понятия не имела, но оставила себе заметку в памяти вознаградить ее за такой подвиг.

Однако общественное мнение было крайне инертным. Тверь – это не привычный мне с детства мир глобально победившего интернета, когда любая новость уже через пол дня устаревает так, что над репостящими ее тормозами уже начинали посмеиваться. Здесь утренние газеты мужчины обсуждали с женами вечером, и только потом те начинали разносить молву по всему городу. В высшем свете Праги новость о том, что известная им аристократка Наста является действующей наследницей имперского престола, начали бурно обсуждать только на третий день, на большом балу некой княгини. Это значило, что и на передовой вряд ли узнали это раньше.

Мне нужно было, чтобы эта информация любым путем дошла до Насты. Кто-то из ее людей должен был рано или поздно появиться в Твери и, наконец, принести экземпляр газеты или хотя бы саму новость моей подруге.

Я все ждала хоть какую-то весточку от нее, и неожиданно ее мне принес Том.

Он ворвался в мой кабинет без стука, практически пинками выпер из него министра финансов, повернулся и выпалил:

– Надеюсь у тебя есть полчаса? Наста ждет нас.

Ради такого я могла послать к чертям все, что угодно.

Том плеснул из моего графина воды в стакан, вытащил из кармана какую-то ракушку в качестве якоря, взял меня за руку и нырнул.

Мы оказались на берегу ночного озера. Как ориентир неподалеку горел небольшой костерок. Еще на подходе я узнала фигуру подруги: она сидела на камне у воды и смотрела как ветер играет с лунной дорожкой на озере. На ней была белоснежная форма имперского офицера. Золотистые эполеты тускло сверкали в холодном лунном свете. Наверняка, на них были какие-то звезды, обозначающие чин, но я совершенно не разбиралась в имперских знаках отличия.

Том деликатно остался стоять поодаль. Он то с Настой уже поговорил.

– Привет, – сказала я.

– Привет, – кивнула подруга, не отрывая взгляда от воды.

Я присела рядом с ней, тоже лицом к озеру.

Пару минут мы молчали.

– Как я понимаю, ты получила мою газетную весточку? – спросила я.

– Да, и даже поняла чьих рук дело. Передавай привет Мирре.

– Передам. Как ты? Я ничего о тебе не слышала уже целую вечность.

– Я сама не знаю. Все как во сне: бои, задания, два покушения… мне вот полковника недавно присвоили, слышала? У меня теперь две тысячи человек в подчинении, которые меня боготворят и готовы за меня в огонь и в воду. Один закрыл меня собой, когда убийца выхватил пистолет. Вчера мой солдат кинулся грудью на гранату, которая предназначалась мне. Все это до сих пор не укладывается в голове. С другой стороны, я никогда так ясно не ощущала себя на своем месте.

– В качестве имперского вояки?

– Я защищаю родину! – Наста гордо вскинула голову.

– Ничего, что это она первая напала, а не наоборот?

Наста помолчала несколько секунд:

– Так и знала, что мы будем ссориться из-за этого. Больше всего я опасалась того, что в конце концов встречу тебя на поле боя. По другую сторону окопов.

– Императрица и королева в окопах? Смешно. Максимум, где мы можем оказаться друг против друга, так это за столом переговоров. И я уверена, что рано или поздно так и будет.

– Я еще не императрица.

– У тебя уже очень мало шансов отвертеться. Если будешь достаточно осторожна.

– У меня очень мало шансов выжить в этой мясорубке за власть. Я теперь каждую ночь просыпаюсь с криком. Все время кажется, что ко мне опять убийца прокрался.

– Больше не будет убийц. Для того я и напечатала статью. Покушение на выскочку, которой покровительствует граф Оболенский и на единственную наследницу престола – это далеко не одно и то же.

Наста молчала. Подняла камешек и кинула на середину реки.

– Ты предлагаешь мне заявиться во дворец и потребовать корону?

– Не сейчас. Погоди несколько дней. Новости должны дойти до самых низов и до солдат на фронте.

– Зачем тебе это? Ведь если в империи не останется наследников, будет полный хаос, и ты легко победишь в войне. Когда я узнала о том, что написали газеты, то подумала, что таков твой план.

– У меня нет цели победить.

Мне удалось удивить Насту. Она все-таки повернулась и внимательно на меня посмотрела.

– А чего ты тогда добиваешься?

– Ты меня уже спрашивала, помнишь? Говорила, что я должна определиться с целью. Я еще не знаю, чего хочу, но уже точно понимаю, чего не хочу. Не хочу превратиться в идеал Мрака: бороться за идеи, наплевав на людей. Я жутко корила себя, потому что думала, что мое появление в Праге спровоцировало столько бед и страданий, но теперь я думаю, что слишком много возомнила о себе и я тут вообще не причем. Мы с тобой до сих пор не более, чем пешки, которыми ходят большие игроки. Но в наших силах стать чем-то большим – тем, с чем хотя бы начнут считаться. И я свое влияние хочу употребить на то, чтобы ни мои друзья, ни другие не страдали от той бури, что разворачивается вокруг нас.

– То есть за все хорошее и против всего плохого. Достойно, но банально и ничего не говорит о том, что конкретно ты намерена делать.

– Остановить войну. Договориться с империей о восстановлении границ на старом месте и заключить мир. Конечно, не буду скрывать, я бы предпочла видеть с той стороны стола тебя, и не только потому, что так будет проще договориться, но и потому, что твоя судьба мне небезразлична. На престоле ты будешь в большей безопасности, чем сейчас.

– Ты опять забыла спросить меня. Хочу ли я корону.

– А меня? Многие спрашивали?! – я не выдержала и повысила голос.

– Да у тебя рот до ушей был, когда тебя королевой объявили! – громко возмутилась Наста.

– Ты не понимаешь, что нужно забыть про себя, про свои амбиции и желания, потому что на кону стоит нечто большее? А чего тогда ты хочешь? Ходить в атаки на вчерашних коллег и соседей во главе пары тысяч головорезов? Это предел твоих мечтаний?

– Может и так! Я впервые чувствую себя свободной. Делаю то, что хочу, а не то, что требуют другие. А ты обрекаешь меня на новые оковы, от которых я уже не избавлюсь до конца жизни! – крикнула Наста.

– Что?! – спросил неожиданно подошедший Том. – У тебя есть реальная возможность окончить войну, а ты отказываешься? Я-то думал, что ты живешь в окружении кучи солдат и офицеров от безысходности и потому что боишься за свою жизнь, а тебе это просто нравится?!

Наста испуганно обернулась:

– Я не это имела в виду!

– Но я же все слышал! Вы обе говорили так громко, что проигнорировать уже было невозможно. Ты сейчас была предельно искренней. Я… я в шоке. Ты же желаешь смерти всем нам. Нику и Кате, что сейчас на фронте в королевских войсках, Тае, которая записалась медсестрой на фронт. Она же может эвакуировать раненых просто ныряя с ними по якорю сразу в госпиталь. Это все бывшие коллеги, с которыми ты праздновала дни рождения и плакала на похоронах не вернувшихся с заданий ныряльщиков. Они что, для тебя теперь враги?

– Том, все не так. Все сложно. Тут у меня тоже друзья… – со слезами на глазах начала было Наста, но Том ее прервал.

– Я рад, что у тебя теперь много новых друзей. Вероятно, старым рядом с тобой больше места нет, – подчеркнуто официально произнес он. – Александра, я намерен покинуть это место. Так как я привел вас сюда, вынужден спросить, останется ли Ваше величество для ведения дальнейших переговоров, или нырнет обратно вместе со мной.

– Том, не дури, – вздохнула я, глядя на испуганную Насту, которая все никак не могла подобрать слов.

Том стоял, высоко задрав дрожащий подбородок. Он нервно снял и протер очки, вернул их на нос и выжидательно и даже с некоторым вызовом взглянул на меня.

– Подожди меня, пожалуйста, – сказала я.

Том кивнул, отошел подальше и стал в горделивую позу, скрестив руки на груди.

– Что же я наделала? – прошептала Наста.

– Ты запуталась. Можно я дам тебе тот же самый совет, что и ты мне недавно. Пойми, чего ты хочешь. Сейчас ты просто бежишь от всего, но так можно убежать слишком далеко. Туда, где уже никого не останется рядом. Подумай об этом. Мне действительно пора.

– Ты… в самом деле больше не можешь нырять, как сказал Том?

Я кивнула.

– И это надолго?

– Помнишь, когда за тобой ухаживал какой-то фанфарон, я успокаивала тебя тем, что мы никогда не сможем быть в близких отношениях с простыми людьми?

– Да… ты говорила, что мы для них как ангелы и они никогда не смирятся с этим. Но ведь Том…

– Я потеряла свои крылья. Навсегда. Мы с тобой теперь в разных расах. И я буду из последних сил заботиться о том мире, в котором оказалась. Не о королевстве. Не об Империи. Обо всех сразу. Надеюсь, что мы скоро увидимся. А сейчас я пойду. Прости…

Я встала с камня и пошла к Тому.

***

Я летела по городу, широко раскинув руки. Морозный ветер обдувал щеки, играл смешным помпоном на нелепой шапке, которую я надела для маскировки, иначе развивающиеся рыжие волосы королевы мог опознать любой прохожий.

Электрический бицикл Виктора несся по Праге с сумасшедшей для местных мобилей скоростью. Здесь считали, что такие устройства приобретают себе лишь безумцы, да самоубийцы. Хотя что такое для авиатора жалкие восемьдесят километров в час, если его самолет носится раз в пять быстрее?

Виктор настаивал, чтобы я держалась за него, но где я и где безопасность? Как говорил Марко, я же девушка, никогда не использующая тормоза. Приподнялась с сидения, раскинула руки, запрокинула голову и ловила ощущения полета, стараясь забыть обо всем на свете.

Даже мысли о Марко не могли мне испортить настроение. Настроение послать все подальше и просто радоваться моменту, полету, ощущению свободы. К черту Марко и его дурацкую ревность, вкупе с вечной озабоченностью правильности выбранного мной пути. К черту Насту, с ее заморочками насчет личной свободы. К черту королевство, Империю, войну и все остальное. Пусть это все останется за спиной. Впереди только темное ночное небо, ветер в ушах, скорость и бессмысленная радость.

Говорят, для того, чтобы прийти в себя и обрести внутреннее равновесие, многие люди используют медитацию. В таком случае вот она моя медитация. Нестись быстрее всех, отбросив мысли о проблемах. Ловить моменты абсолютного счастья.

Виктор меня понимал. Он не настаивал на продолжении свидания и не лез с поцелуями. Посмотрел на мои счастливые глаза, рассмеялся, коснулся рукой моих волос, поправив выбившуюся из-под шапки прядь:

– Я рад, что подарил тебе этот вечер. Видела бы ты себя со стороны: ты сейчас просто светишься. Мы в конец посадили батарею, но, похоже, зарядили тебя. Надеюсь, ты еще долго не растеряешь этот блеск в глазах, – улыбнулся он и вручную покатил разряженный бицикл в гараж.

Он был просто идеальным. Как жаль, что я его не люблю. А то это решило бы разом кучу проблем. Но в этот момент он был единственным, кто не позволял моему сердцу покрыться коркой льда от мысли, что я растеряла всех друзей и опять осталась одна.

***

На следующий день я опять отправилась в госпиталь. Нужно было чем-то занять время, пока я ожидала новостей с той стороны границы.

На этот раз среди раненых царило совсем другое настроение. Отчаяние и страх уступили место мрачной озлобленности и уверенности в победе. Они больше не толкали бравурных речей, но и не причитали о превосходстве врага. Бойцы были немногословны, отвечали коротко и четко. «Да, бьем врага. Да, вылечусь, пойду обратно на фронт. Ранило? Ну не повезло. Залечат».

Я уже выходила из палаты, когда в коридоре возникла Тая: прежняя подчиненная Мирры и оперативница Треста. Та, что по словам Тома ушла на фронт медсестрой. На ее хрупких плечах действительно висел раненый офицер.

– Срочно! Нужна кровь! – крикнула она.

К ней тут же подлетели санитары, подхватили бойца, уложили на каталку. Подбежал врач, повернул к себе шеврон на рукаве, поморщился и приказал санитарам: «Первая отрицательная! Нужен донор. У нас такой нет. Идите по палатам, проверьте».

Тая увидела меня, робко улыбнулась и неуверенно махнула рукой. Даже бывшие коллеги по Тресту испытывали неловкость при общении после того, как я стала королевой. Я улыбнулась и помахала ей в ответ. Тая, в отличие от меня, занималась настоящим полезным делом. Очень хотелось ей, да и вообще медикам хоть в чем-то помочь.

– Рыжая, а у меня то какая группа крови? Только сейчас поняла, что ни разу не сдавала анализ.

Вдруг первая отрицательная? Мало того, что это успокоило бы мою совесть, но к тому же могло получиться очень символичным и эффектным. Королева жертвует кровь раненому лейтенанту…

«Боюсь, я не могу ответить».

– То есть как? Мне казалось, что ты как-то анализировала процент алкоголя в моей крови, значит умела что-то такое, – удивилась я и отошла подальше от людей, чтобы те не заметили мои чудачества, как я болтаю сама с собой.

«Я могу вывести тебе полный клинический анализ, но у тебя просто нет антигенов и агглютининов, которые необходимы для идентификации группы крови».

– Поясни, я что-то по-прежнему не понимаю. У всех людей должна быть группа крови.

«Дорогая, во-первых, напомню, что ты вовсе не обязана говорить вслух. На тебя уже медсестры косятся. Можешь задавать вопросы мысленно, я и так услышу. Во-вторых, тебе стоит выйти из госпиталя или найти укромное место, прежде чем я продолжу».

– Ты меня пугаешь…

Я огляделась, увидела сестринскую и быстро прошла туда. Внутри пара медсестричек сидели на большом диване и попивали чаек.

– Освободите помещение для королевы на пятнадцать минут, – нагло приказала я и они тут же испарились.

Я села на диван:

– Говори.

«Подготовить морально к этому не получится, так что скажу в лоб: ты не совсем человек. Теперь, когда я окончательно поселилась внутри твоего тела, это очевидно. У тебя ненормальный пульс, о чем ты уже слышала во время пыток. Это не прибор барахлил. Я и сейчас ощущаю двойные удары. У тебя нет группы крови, а твой иммунитет строится совсем на другом принципе. Генетически ты, конечно, близка к Homo Sapiens настолько, что можешь иметь потомство от обычного человека. Я бы сказала, что ты являешься представителем какой-то особой расы, о которой я пока не нашла ни одного упоминания в научной литературе».

Я сидела и молчала, тупо глядя на стену перед собой. Осознать это пока было невозможно.

– А почему ты ничего мне не говорила раньше?

«Я получила полный доступ к твоей крови только недавно. Меня раньше удивлял твой двойной пульс, но я считала, что это эхо, возможно, происходит от особенностей интерфейса на ухе».

– Что значит двойной пульс? У меня одно сердце бьется в странном ритме или у меня их два?

«Формально и физически одно, но в пульсе прослушивается два. И я не знаю почему и за счет чего возникает такой эффект. С отставанием на четверть секунды от удара сердца я всегда фиксирую второй толчок крови, который происходит по неизвестным мне причинам».

Мысли путались в голове. Я сидела и тупо смотрела на падающие за окном снежинки. Надо же… я не человек. Мало того, что существо, появившееся ниоткуда и исчезнувшее в будущем в никуда, так еще и не принадлежащее к роду людскому. Как я появилась в мире? Что я вообще такое? Где мои настоящие родители? Как я очутилась в Сумкино? Сплошные вопросы, на которые я никогда не получу ответов.

Но теперь хотя бы мои странные способности, которые я, впрочем, уже потеряла, нашли странное, но логическое объяснение. Я не человек. Возникла из пустоты, растворюсь бесследно во времени и весь мой путь пролегает во тьме неизвестности и в ледяном одиночестве. Я буду постоянно находить друзей, привязываться к ним и терять. Вся моя жизнь состояла и будет впредь состоять только из одних болезненных расставаний.

Уж лучше тогда не привязываться ни к кому вовсе!

Глава 22. Революция никогда не заканчивается

Через два дня утром я сидела в кабинете и слушала доклад Мирры о том, что в Твери начались беспорядки. Официальный наследник престола приехал в столицу, но был встречен разгневанной толпой. Попытка выступить с балкона дворца и успокоить народ только все усугубила. Великого князя забросали яйцами, а в городе начались демонстрации. Полиция если и пыталась их пресечь, то делала это крайне вяло, формально и неохотно, а когда наследник потребовал перебросить в столицу войска, те просто отказались подчиняться.

Неожиданно Мирра замерла в странной позе. Я даже удивиться не успела, как в моей голове раздался звонок.

Это было чертовски странно. Мир вокруг меня остановился, как будто его поставили на паузу божественным пультом дистанционного управления, и в мозгу зазвонил телефон.

Я даже не сразу поняла в чем дело. Думала Рыжая развлекается, но она уверила меня, что абсолютно ни при чем, и вовсе не слышит никакого сигнала. Я даже успела испугаться, что схожу с ума и слышу несуществующие голоса, и только потом до меня дошло – это беспокоил красный замок. Стоило сконцентрироваться на звуке, как образ сразу возник в голове. Да и замерший вокруг мир тоже непрозрачно намекал, что тут не обошлось без одного особенного места, находящегося вне времени.

Когда я нахожусь в замке, то время в остальном мире замирает. С этого момента я знала, что когда сам замок требует моего внимания, то происходит то же самое. Я уже поняла, что происходит. Сама же отдала графу Оболенскому трубку. Вот он ей и воспользовался, а трезвонил наверняка телефон в сейфе. Мне стало интересно как граф сейчас будет говорить. Неужели вокруг него тоже сейчас остановился весь мир?

Я тут же нырнула в замок. С каждым разом это получалось все проще и проще. Достаточно просто было подумать о нем.

Телефон все звонил и звонил пока я бежала из центрального зала до кладовой, возилась с ключами к сейфу, роняя их из-за спешки и волнения. Я достала телефон из сейфа, подняла трубку и…

Тишина. Я кричала: «Алло» наверное с минуту, но на той стороне не было никакой реакции. Признаться, если бы не Рыжая, то я бы в сердцах бросила бы трубку.

«Граф же находится в другом временном потоке. Мне кажется, вы не сможете разговаривать, пока ты не вернешься в Прагу».

– Точно. Я дура.

Я тут же вернулась в свой кабинет с аппаратом в руках.

Мирра вздрогнула, когда я поставила на стол телефон.

– Это какой-то фокус? – спросила она, нахмурившись.

Я знаком велела ей помолчать, и опять сказала в трубку:

– Алло!

– Александра? – поинтересовался на том конце голос графа Оболенского.

– Да, я слушаю.

– Нам нужно увидеться. Наста в беде.

– Что случилось?

– Ты уверена, что говорить через эту штуку безопасно?

– Абсолютно!

Если и существовал какой-то высший разум, создавший телефон, на который можно позвонить из другого потока времени, то ему уж точно была не интересна мышиная возня вокруг престола одной из стран в бесконечном континууме миров.

– Наста узнала о беспорядках в столице и, не посоветовавшись со мной, вернулась в Тверь. Ее соратники говорят, что она боялась гражданской войны и хотела публично отречься от престола в пользу сына Императора, но не успела и была арестована контрразведкой. Ее обвиняют в предательстве страны и шпионаже на тебя, то есть на Красную Королеву.

– Черт! – воскликнула я.

Мирра внимательно на меня смотрела. Граф продолжил. Судя по голосу, он был в крайнем волнении:

– Как ты понимаешь, после этого все стало только хуже, потому что ее полк в боевых порядках выдвинулся в сторону столицы. Я не верю, что у контрразведки хватит ума отпустить ее в ближайшее время, а после того, как солдаты войдут в Тверь, я не исключаю начала полноценной гражданской войны. Юнкера и офицерские училища верны официальному наследнику, а в то же время с передовой снимаются целые отряды и едут сюда на защиту Насты. У нас начинается хаос.

– Алексей, я полагаю, что раз ты позвонил, значит у тебя уже есть план как именно я могу помочь.

– Нет. Признаться, я в растерянности. Я уверен, что как только верные Насте войска подойдут к столице, ее демонстративно казнят. Нас может спасти только чудо. Насколько я помню, ты уже сотворила несколько… может тебя хватит и еще на одно?

Я с трудом удержалась, чтобы не выматериться.

– Я… подумаю. Свяжусь, как только смогу, – сказала я и повесила трубку.

– Я все слышала. Эта штука очень громко орет, – сказала Мирра.

– И? Что думаешь?

– Все очень плохо. Очень. Вероятность спасти Насту очень мала. Но все-таки не нулевая. Если предположить, что на нашей стороне будет удача… очень много удачи… примерно так, как обычно у тебя получается, то я бы предложила следующее: во-первых, нужен фактор внезапности. Бунтующие войска будут ждать на подступах к Твери, но если вдруг защитники Насты окажутся сразу в сердце Твери, то, могу поставить свой кортик, что встретить их будет некому. У наследника отнюдь не так много сил, чтобы распылять их. Все, что у него есть под ружьем, будут отправлены навстречу полку Анастасии и поддерживающим его частям с фронта. Естественно речь идет не о кучке заговорщиков, а о действительно больших отрядах, которые могут взять под контроль столицу Империи.

– Ты знаешь анекдот про: «Мышки, станьте ежиками и никто вас обижать не будет»?

– Нет, но кажется суть уловила. Я тоже пока не понимаю, как это сделать. Если набрать всех ныряльщиков Треста, то наберется максимум сотня. Даже если каждый из них перенесет с собой по два-три солдата, все равно этого не хватит. Тверь – очень большой город.

– Что ж… – я встала, – похоже мне предстоит один крайне тяжелый разговор с тем, у кого целая армия ныряльщиков.

***

Прибор от графа Оболенского знал всего четыре места, и одним из них была штаб-квартира Мрака. Естественно, я оказалась не внутри самого штаба, а на центральной площади, перед зданием.

Часовые у входа меня узнали и откровенно растерялись. Я была не в форме и без пропуска. Возможно, что за дезертирство меня вообще полагалось арестовать. Поэтому я решила не настаивать на том, чтобы попасть внутрь.

– Передайте командору, что Красная Королева изволит ждать его в парке в течение получаса.

Мой прежний московский босс всегда говорил, что четкие и жесткие сроки всегда хорошо дисциплинируют. Марко пришел через десять минут. Уверена, что как минимум восемь из них ушло на то, чтобы его найти в здании.

Я спокойно сидела на скамейке. Он присел рядом и некоторое время молчал, глядя на прыгающих по дорожке наглых воробьев. Я с любопытством смотрела на него. Марко и сам был опять как всклокоченный воробей. За то время, которое требовала дорога от здания к парку, он явно успел обрадоваться, рассердиться на себя за эту реакцию, потом на меня, за то, что явилась, покаяться за то, что думал обо мне плохо и еще черти чего себе вообразить, а теперь просто не знал, чего сказать.

– Я по делу, – сразу расставила все по местам я. – Насте грозит смертельная опасность и только ты можешь помочь спасти ее.

Марко вздрогнул и все-таки взглянул на меня. Не ожидал, да? Думал, что я мириться пришла? Только мне не за что просить прощения. Он воюет со мной исключительно в своей голове.

– А подробнее?

Я была уверена, что Марко уж точно в курсе того, что его бывшая сотрудница стала главной наследницей имперского трона. Разведка у него всегда была отменная, а я раструбила эту новость так громко, что даже в этот мир должны были долететь отголоски, поэтому без вводных слов, сразу перешла к сути.

– Ее в течение суток-двух расстреляет контрразведка Империи. Ей на помощь спешат преданные ей войска, да только на подступах к столице их уже ждут, и именно поэтому Насту скорее всего казнят, как только бунтовщики приблизятся к городу. Ее может спасти только стремительный и неожиданный штурм административных зданий теми, кто сумеет появиться сразу в центре столицы. Нужно отвлечь внимание оставшихся силовиков, захватить здание контрразведки и на всякий случай тюрьму, освободить Насту и все. Дальше она нырнет к своим.

Марко взял с лавки упавший не нее лист и повертел его в руках.

– Зачем так сложно? Можно же нырнуть прямо к ней и просто украсть или всучить якорь и показать поверхность воды.

– Имперские слишком хорошо осведомлены о ныряльщиках. Их консультирует тот, кто как минимум не слабее меня в этом плане. Некто Тень. Тот, кто в одиночку создал всю военную промышленность Империи, притащив тучу инженеров. Тот, кто посоветовал сделать мне электро-лоботомию, навсегда лишив способности нырять. Контрразведка ждет нас. А точнее тебя, ведь больше никто не способен переноситься к конкретному человеку. Ты не сможешь взять с собой достаточное количество людей. Это гарантированная гибель. Может ты мне и не поверишь, но мне крайне небезразлична твоя судьба.

Марко не поддался на провокацию.

– Лучше пусть умрут сотни моих людей, штурмуя здание?

– То самое, которое я разнесла в одиночку?

Марко удивленно посмотрел на меня. Значит еще не слышал детали. Не беда, напряжет своих шпионов. Я хвалиться не буду.

Волнует ли он меня так, как прежде? Да, наверное, но я теперь смотрела на Марко как из-за стекла: отстраненно. Не равнодушно, нет. Скорее как фильм о приятных прошлых моментах своей жизни, что способны подарить улыбку, или слезы, но к реальности уже не имеют никакого отношения. Мне нужно научиться жить без него. Одной. Таково мое будущее.

– Сопротивления не будет, если мы захватим весь город. Не только контрразведку, но и дворец, здание министерства обороны и генштаб. Пусть возникнет ощущение тотального поражения. Из столицы все войска выведены навстречу бунтовщикам. Полиция будет бездействовать. На нашей стороне будет Патри – считай, что вся имперская разведка. Мне кажется, что достаточно нескольких тысяч…

Марко странно фыркнул, и я недоуменно замолчала.

– Тысяч… ты еще не поняла, что Мрака больше нет? Я не наберу даже нескольких сотен. Особенно, ради штурма столицы государства, чтобы подыграть враждующей с ней стороне.

– Ради спасения одной из вас.

– Той, что сбежала, забыв о присяге, и предпочла служить в чужой армии. Поверь, лично я готов на все, чтобы спасти Насту, но остальные будут думать именно так.

Марко увидел, что я хочу возразить и поднял палец, прося помолчать:

– Да и о чем мы спорим? Повторю: у меня просто нет нужного количества людей. Я дам тебе всех, что есть. Возможно, что многие, узнав, что помощь нужна Красной Королеве, вернутся и присоединятся к нам, но не рассчитывай на тысячи. Тебе нужна помощь еще кого-нибудь. Каждый из нас может перенести двоих, но и этого все равно не хватит.

Я вздохнула. Он действительно сделает все, что может, и действительно Насту это не спасет.

Интересно, а скольких сможет перенести прибор, который дал мне граф? Тоже двоих-троих, или сможет и больше? А с какой частотой он может срабатывать? Если по одному в секунду, то за час можно более трех тысяч перекинуть.

Я достала его из сумочки.

– Марко, а ты видел когда-нибудь подобное? С помощью этой штуки я перенеслась сюда. Его сделал Тень. Те убийцы, которые тогда пробрались в мой дом здесь, использовали такой же, но принадлежащий лично Императору. Этот прибор настроен на четыре локации, среди которых Империя, Трест и Мрак.

– А я уж понадеялся, что к тебе вернулись способности, – вздохнул он и заинтересовано взял аппарат в руки. – Нет, такая вещь мне незнакома. Точнее скажу так: такой миниатюрный вижу впервые, но в принципе не удивлен. В конце концов ты же спалила его увеличенную версию.

– Что? Когда?

– Портал Влада. Тот, что он хотел использовать для того, чтобы наслать орду одичалых на развитые миры. Он же работал на том же принципе, только был гораздо мощнее и масштабнее. Сам принцип работы мне непонятен – мои спецы так и не поняли на каких физических принципах все основано, но раз существовал один прибор, то почему их не может быть несколько?

– Но Влад мог выбирать миры, а этот знает всего три места…

– Ну это чисто ограничения интерфейса. Кто-то просто запрограммировал так имеющиеся четыре кнопки. Их можно и перенастроить.

Я вскочила со скамейки:

– Марко! Ты гений, – обхватила его лицо ладонями и быстро поцеловала. – Я скоро вернусь!

Прежде, чем ошарашенный командор успел что-то возразить, я щелкнула кнопкой на приборе и перенеслась на центральную площадь Треста.

***

Я бегом ворвалась в свой кабинет и тут же нырнула в красный замок. Каждая секунда была на счету, а работа предстояла непростая, так что мне нужно было место, где я могла бы думать без ограничения по времени.

– Так, Рыжая. Нам предстоит скрестить ужа с ежом и получить моток колючей проволоки. И на этот раз твоя стандартная отмазка, что ты не представляешь, как работает вся эта физика переносов между мирами меня не устроит.

«Я не понимаю… это какой-то жаргон и смысл от меня ускользает.»

– Сейчас все поймешь.

Я достала из сейфа сферу миров, способную служить для ныряльщика якорем в любой существующий мир, пришла в библиотеку, где был хотя бы один приличный стол и поставила рядом сферу и прибор графа.

– Из этого нужно собрать одно устройство, с помощью которого я буду нырять куда захочу. Если кнопки прибора можно перепрограммировать, то настрой одну из них так, чтобы я переносилась в выбранный на сфере мир.

«Не боишься испортить такую редкую вещь?» – в голосе Рыжей я ощутила сомнение.

– В Тресте есть копия. Да и на кой черт она еще нужна, эта сфера? Годами пылилась в сейфе. Если что, то никто по ней не всплакнет.

«Хорошо. Тогда принеси из верхнего ящика в кладовке набор отверток с головками, сядь здесь, расслабься и доверься мне. Я попробую».

Я молча с удивлением смотрела, как мои руки уверенно разбирают оба устройства. Минут через тридцать передо мной оказался весьма странно выглядящий аппарат, больше напоминающий допотопный пистоль, у которого вместо курка кнопки, а вместо дула – сфера миров.

– И как эта штука работает?

«Выбираешь на сфере мир, жмешь на вторую кнопку. Я заменила ту, что вела в мир откуда Империя тащила к себе танки и инженеров, и оставила остальные с прежними фиксированными настройками.

– Отлично. Теперь у меня для тебя следующее задание. Найди на сфере мир, где стоял адский портал Влада. Желательно оказаться максимально близко к нему. Ты же засекла координаты, когда он взорвался?

«Обижаешь».

Мои руки сами крутанули сферу миров и щелкнули кнопкой.

Портал действительно впечатлял. Сквозь огромное полукольцо могли одновременно в ряд заехать четыре грузовика.

– Пипец. О массе то я и не подумала, – с ужасом сказала я, оглядывая огромное сооружение, – как дурочка, надеялась, что он транспортабелен.

«Давай сначала посмотрим можно ли его починить», – хладнокровно прокомментировала Рыжая.

В этом смысле все оказалось не так плохо. В прошлый раз мы спалили только блок питания, а не саму электронику устройства. При помощи сферы мы с Рыжей перенеслись на Землю. К сожалению, я теперь не умела попадать в точно выбранное место: например, на склад трансформаторов, поэтому пришлось рисковать. Меня подстегивал адреналин в крови. Каждая минута, которую я тратила на поиски запчастей, могла стать для Насты последней.

В Москве была глубокая ночь, но тут я хотя бы при помощи интернета знала примерно, где можно найти нужные конденсаторы. Поиски их на другой стороне земного шара заняли бы куда больше времени.

Водитель КАМАЗа, стоящего у снегоуборочной машины, имел неосторожность выйти, оставив двигатель включенным. Когда я вскочила в кабину и при помощи Рыжей рванула с места, он еще минуту бежал вслед, нелепо размахивая руками. Крайне удачным также было то, что радиорынок имел шикарные витрины в пол. Будь там бетонные колонны, я бы могла и пострадать, а так под звон и грохот разлетающихся стекол лихо залетела на грузовике прямо в гущу торговых рядов.

С этого момента у меня было примерно минут десять-пятнадцать до приезда полиции, так что вскрывать замки всех магазинов времени не было. Я просто так и проехалась на КАМАЗе, снося хлипкие двери и витрины у десятка павильонов. Совесть где-то на краю сознания пыталась взвыть по поводу кражи со взломом, ущерба имуществу ни в чем не повинных людей и прочего, но я заткнула ее простой мыслью, что по сравнению с жизнью Насты это все мелочи.

Без Рыжей я бы никогда не справилась. Пока я крошила интерьер, она, оказывается, успевала изучить ассортимент по интернет-сайтам данных магазинов, так что, когда я остановилась, она безошибочно подсказала в какой конкретный павильон идти и даже примерно, где искать нужные детали, в которых я опять-таки ничего не понимала. Просто доверилась своей внутренней помощнице, а она безошибочными точными жестами вынимала какие-то ящички с полок и выгребала оттуда содержимое.

На улице завыло сразу несколько полицейских сирен.

«Все. Нужный комплект есть», – заявила Рыжая.

Я вышла в коридор. Со стороны широкого пролома, с улицы уже забегали люди в форме. Когда я подняла свой прибор для перемещений, то они, приняв его за оружие, тут же прижались к стенам. Пришлось поспешно нажать кнопку, пока они стрелять не начали.

***

Никогда не думала, что буду так радоваться, что адский портал Влада заработает вновь. Однако, когда на пульте побежали цветные огоньки, я даже подпрыгнула и захлопала в ладоши самой себе.

– Браво! Так. Вопрос теперь как переправить эту штуку в Прагу. Это вообще реально, не разбирая ее по винтикам?

«Как я и предполагала, портал умеет переносить сам себя. Иначе его бы просто не смогли построить в этом отсталом мире. Я изучила пульт и точно могу сказать, что портал может работать в двух режимах: переброска внешних объектов и перемещение самого себя. А вот сам пульт управления как раз придется тащить тебе самой».

– Тогда включай этот режим немедленно. Пусть эта штука появится на площади перед зданием Треста!

***

Я отдернула штору в кабинете и посмотрела на толпу зевак, скопившихся у портала. Поставленная мной четверка гвардейцев из числа охраны дворца не подпускала их ближе, чтобы не дай бог, не повредили прибор.

– Ты все понял? Мы прекращаем боевые действия и ни в коем случае не наступаем на тех участках фронта, где части противника оставляют позиции и дезертируют.

Я обернулась и посмотрела на Виктора. Он был удивлен, но не возмущен. Встретив мой взгляд, он кивнул.

– А теперь самое главное. Мне немедленно нужны два полка наиболее подготовленных бойцов. Способных максимально эффективно вести бои в городских условиях, – я бы сказала ему, что мне нужен спецназ, да только слова такого тут не знали, а как именуются такие войска в моей собственной армии я, лохушка, так и не выяснила.

Виктор поперхнулся воздухом и закашлялся.

– Могу я узнать зачем?

– Они будут совместно с другими моими союзниками штурмовать Тверь. Изнутри. Пока это все, что я могу сообщить.

Виктор задумался на пару секунд и кивнул:

– К какому часу тебе нужны два полка? Где – я уже не спрашиваю. И так понятно, что возле той штуки, что ты только что соорудила на площади.

– Сегодня ночью. Мы выступим на рассвете. А сейчас прошу меня извинить. Мне нужно скоординировать остальных союзников.

Я дождалась, пока Виктор покинет кабинет и схватила прибор со стола. Итак… к кому первому. К графу или к Марко?

Глава 23: Штурм Твери

В четыре часа утра, когда вся столица Империи еще спала, на Дворцовой площади разлилось слабое мерцающее сияние, из которого начали выбегать спецназовцы королевства и солдаты Мрака, и даже выкатилось три огромных паровых танка.

Последними из портала вышли я, в полном боевом алом облачении, Виктор и Марко в черной форме генерала Мрака. То, что эти оба самца вдруг решили не отпускать меня одну в столь авантюрную акцию и заявили, что они «лично поведут своих людей», для меня стало большой неожиданностью. Друг с другом Виктор и Марко держались подчеркнуто официально.

Солдаты сразу же разделились на три группы. Основная, с танковой поддержкой окружила дворец и установила на площади мой личный флаг: алое полотнище с тремя изогнутыми переплетающимися полумесяцами – копией броши, сияющей сейчас черными бриллиантами на моей груди. Я не хотела лишних жертв, так что пока приказала не штурмовать здание и дать наследнику проснуться, прийти в себя, оценить обстановку и сдаться.

Вторая часть отправилась к казармам придворной гвардии. Полковником там был один из соратников графа Оболенского, да и от самого полка там оставалась всего пара сотен – остальные были отправлены встречать бунтовщиков на подступах к столице – так что проблем в этом направлении не предвиделось и этот жест был скорее перестраховкой с моей стороны.

Я вместе с третьей группой направилась к специальной тюрьме контрразведки. Той самой, по дворе которой меня собирались казнить. Граф уверял, что Патри самостоятельно справится с захватом здания и освободит Насту, если внимание всех силовых ведомств будет отвлечено на дворец и на помощь контрразведчикам никто не придет, но мое сердце было неспокойно. Вместе с Марко и тремя сотнями бойцов Мрака я отправилась туда.

Когда впереди раздались звуки выстрелов, мой пульс сразу ускорился, я по спине поползли мерзкие мурашки страха. Я подозревала, что у тюремщиков мог иметься недвусмысленный приказ уничтожить Насту сразу, как возникнет угроза того, что бунтовщики попытаются ее освободить. Если их не удалось застать врасплох, то дело было плохо.

Мы завернули на нужную улицу и первые ряды моих солдат остановились. Меня кто-то попытался сразу оттащить к стене дома. Пришлось прикрикнуть на этого энтузиаста. Рядом тотчас же возник Марко.

– Впереди засада. Баррикады, – быстро сказал он, преграждая мне путь.

– Я не слышу, чтобы в нас кто-то стрелял. Пропусти меня вперед.

– Нет. Я не позволю тебе лезть под пули!

Как я его в этот момент ненавидела! Тоже мне, альфа-самец. Решил, что имеет право за меня что-то решать! Еще и руки в стороны выставил, чтобы я его не обошла.

Впереди уже слышались какие-то угрожающие крики. Делать было нечего.

Был такой подлый прием в айкидо, который мне давным-давно, еще в прошлой жизни показывал тренер. Делаешь вид, что отворачиваешься, присаживаешься, вынося переднюю ногу за спину соперника, а потом как пружина выпрямляешься и толкаешь его всем корпусом так, что он летит через твою ногу. Таким образом можно уронить даже существенно более массивного человека, а Марко вряд ли весил намного больше меня. Он улетел метра на полтора и сильно шмякнулся бы спиной на мостовую, если бы не спины бойцов впереди.

– Дорогу! – крикнула я изо всех сил и помчалась к первым рядам.

Бойцы расступились, и я наконец увидела, что там впереди. Поперек улицы стояло несколько перевернутых карет и телег. Над ними торчали стволы винтовок. Кто там прячется по ту сторону созданной наспех баррикады, было непонятно.

– Я, Красная Королева! – крикнула я во весь голос. – Преступный режим бастарда пал. Дворец окружен и сейчас мои люди принимают капитуляцию. Вам не за что больше сражаться. Опустите оружие и останетесь в живых!

Пара бойцов сдвинулась и прикрыла меня собой на всякий случай, но обзор они мне не закрывали.

– Кто вы? Назовитесь! – потребовала я.

– Не стрелять! – раздался голос с той стороны и через несколько мгновений над баррикадой в белоснежной кевларовой броне появилась Наста.

Я вздохнула с облегчением.

– Пропустите, – сказала я бойцам.

Те расступились, и я медленно пошла вперед. Конечно, когда тебе в лицо смотрит полсотни стволов, то по спине волей-неволей бегают мурашки, а пульс стучит в висках так, что, кажется, его все стоящие рядом слышат, но такое ощущение мне уже было не в новинку.

Наста легко спрыгнула с телеги и пошла мне навстречу. Кто-то из ее офицеров попытался ринуться вслед за ней, но она тут же обернулась и что-то строго прикрикнула. Несколько рук сразу стащили этого энтузиаста с баррикады назад.

Мы встретились на середине улицы.

– Рада, что ты жива. Боялась уже не успеть, – сказала я.

Наста в этот момент собиралась что-то сказать, но подавилась словами и пару секунд стояла молча.

– Ты хочешь сказать, что все это – она кивнула на мой отряд – ради меня?

– Именно. А где граф? Мы договаривались, что я отвлеку все силы на дворец, а он будет штурмовать твою тюрьму.

Наста была растеряна.

– Граф с тобой? Я думала, что ты воспользовалась моментом и решила захватить столицу…

– Ага, и Мрак вписался за меня в межгосударственные разборки? Глаза разуй. Там за моей спиной бойцы в черной форме. Нет, все они пришли спасать одну из своих. Ради тебя и за тобой. А как ты выбралась?

– Десант. Мои люди высадились в столице с самолетов и неожиданно получили помощь со стороны Патри. Да и среди охраны тюрьмы тоже были сочувствующие. В общем, все прошло нормально и практически без выстрелов, но Оболенского я пока не видела.

– Странно. В общем, бросайте свои баррикады и пошли вместе к дворцу, – махнула я рукой.

– Ты, как всегда, забыла спросить меня хочу ли я править, – Наста уперла кулаки в бедра.

– Как будто у тебя есть выбор. Как будто он есть или был у меня. Либо ты возглавляешь процесс и пытаешься хоть как-то повлиять на то, что происходит, либо тебя перемелет маховик истории в фарш. Что, ты сейчас вернешься к своим и скажешь, что ты пошутила, сражаться за тебя не надо, и ты идешь домой, крестиком вышивать?

Наста промолчала.

Я повернулась и пошла назад, к своим, зная, что она все равно последует за мной.

Марко стоял в первых рядах и пристально смотрел на меня. Я подошла ближе и сказала, глядя ему в глаза:

– Никогда. Никогда так не поступай. Не вставай у меня на пути. Я делаю не то, что хочу, а то, что должна. Это значит, что даже против своего желания я буду вынуждена смести тебя и переступить. Независимо от моего отношения к тебе.

Марко молча проводил меня взглядом, когда я шла мимо него. Выражение его лица в тот момент я понять не смогла.

***

Было уже десять утра, а дворец все молчал и чего-то ждал. Наверняка, они уже передали войскам, стоящим на подступе к столице, сигнал о срочном возвращении и рассчитывали, что те придут на помощь. Вот только нынешняя правящая верхушка Империи ничего не знала о том, как делаются революции. Я же, похоже, научилась ставить их на поток.

Мы с Ритой повторили фокус с газетой, только на этот раз мы подменили весь тираж «Тверского вестника». То, что первым делом нужно захватывать СМИ и телеграф я выучила еще в школе на уроках истории. Правильная версия газеты была срочно напечатана еще в Праге, и сегодня через портал вслед за войсками на нескольких грузовиках доставлена в пункт распределения тверского издательства. Курьеры и газетчики привычно расхватали тираж и уже разнесли его по домам, а бодрые мальчишки-газетчики лихо кричали на улицах заголовки передовицы: «Истинная наследница престола зовет всех на защиту страны!», «Подлый самозванец должен быть низвергнут!» и тому подобное.

Стрельбы на улицах удалось избежать, так что ничто не сломало привычный ритм столицы. Пока вся моя армия и Наста со своим полком стояли на набережной у дворца, на улицах было пусто и спокойно. Народ утром все так же спешил бы на работу и занимался бы привычными бытовыми проблемами, если бы не воззвание в газетах. Граждане Твери узнали, что отечество в опасности и только их личное присутствие спасет страну и позволит законной наследнице взойти на престол.

Я не скрывала своего участия во всем процессе. Наоборот – в газете было и интервью со мной, с обещанием прекращения войны и мгновенного мирного договора, как только преступный режим наследника будет свергнут.

Гражданам Твери идти до Дворцовой площади было намного меньше, чем императорской гвардии из области. К полудню толпа уже не помещалась вокруг дворца. К моему удивлению, кто-то даже успел нарисовать плакаты и карикатуры с требованиями к незаконнорожденному бастарду убираться из дворца. Скорее всего в Твери имелись и свои революционеры, уже давно готовящие восстание, иначе объяснить такую оперативность было сложно.

Ровно в двенадцать часов дня я приказала трем танкам дать холостой залп в сторону дворца. Это сработало. Через пару минут главные ворота открылись.

Конечно, первыми туда зашли солдаты Насты и спецназ, возглавляемый Виктором. И только когда Виктор вышел на парадное крыльцо и махнул мне рукой, под шумные возгласы толпы во дворец пошли мы с Настой.

Держась за руки.

Об этом попросила я, а она не возражала, словно только этого и ждала.

А еще я попросила, чтобы Марко с небольшой группой солдат Мрака шел в качестве почетного караула сразу вслед за нами.

– Бастард заперт в своем кабинете вместе с небольшой группой приближенных. Дворец полностью капитулировал и готов принять новую Императрицу, – галантно склонившись, произнес Виктор на пороге. Чуть позади него стоял граф Оболенский. Немного помят и взъерошен, но цел и невредим.

– Граф? Приятная неожиданность, – холодно улыбнулась я, – хотя, признаться, ожидала вас совсем в другом месте.

– Алексей… ты в порядке? – спросила Наста таким тоном, что я недоуменно оглянулась на подругу.

Оболенский кивнул:

– Более чем, моя императрица. Мне повезло быть арестованным утром и доставленным на допрос во дворец ровно тогда, когда к нему подошли ваши войска. Я не настолько крупная рыба, чтобы убивать меня просто из мести, так что обо мне благополучно забыли во время царящей тут паники. Весьма опрометчиво с их стороны, надо сказать, – загадочно улыбнулся он.

Я повернулась к Насте:

– Так. Тебе нужно произнести речь. Прямо сейчас. Пойдем на балкон. Народ ждет.

– Но я не готовилась! Я не знаю, что говорить! – запаниковала она.

– Все, что чувствует твое сердце. Тебе простят все, кроме лжи. Пойдем, – я приколола ей на платье микрофон-петличку потянула ее за собой наверх.

На балкон мы вышли вдвоем. Народ внизу стих. Признаться, я впервые видела такую толпу. Площадь была огромна – куда больше Пражской – и повсюду, куда хватало глаз, стояли люди, и все, как один смотрели на нас. Это было невозможное чувство, которое моментально вскружило голову как залпом выпитый бокал шампанского. Я видела, какими глазами смотрит на площадь Наста и почти физически ощущала, как у нее за спиной вырастают крылья.

– Я … я не ожидала, что вы придете… что вас будет столько, – сказала Наста, а установленные на танке динамики далеко разнесли ее слова. – Спасибо вам. Спасибо всем, кто не остался сегодня дома, кто стоит тут сейчас ради меня. Я обещаю вам, что не разочарую. Я люблю свою родину, я люблю вас всех. Я буду стараться, чтобы наша с вами страна процветала в мире…

Наста сбилась и растерялась. Но я была готова к этому и сделала шаг вперед:

– Я – Красная королева. Мы обе обещали вам мир, и мы принесем его в ваши дома. Я уже приказала отвести войска с линии фронта на прежние границы, что были незыблемыми в течение многих десятилетий, пока ваш прежний Император не решил их нарушить. Мои войска сегодня же покинут Тверь. Все беженцы могут беспрепятственно вернуться в свои дома, а те, чье жилище было разрушено, получат помощь от королевства и Империи. Первым соглашением между нашими странами после коронации Анастасии будет подписание мирного договора. Да здравствует Императрица Анастасия первая! – во весь голос крикнула я.

И толпа внизу радостно подхватила.

Глава 24: Тень

Торжественная коронация была назначена через два дня. Конечно, лучше было бы провести ее сразу, но традиции требовали определенной подготовки, и в данном случае лучше было бы сделать все, как положено, чтобы никто потом не мог придраться, что был нарушен какой-то обязательный пункт ритуала.

Мне тоже требовалась некоторая передышка. Вернувшись вместе с Марко в Прагу, я ощутила, как отступает адреналиновый кураж последних дней. Толпа на площади опять накачала меня энергией по уши, но теперь и она плавно уходила, а взамен накатывала вялая апатия. Я поняла, что в ближайшие сутки буду полностью недееспособна. И вообще, отдых требовался не только мне.

– Ты простишь меня? – спросила я у Марко, как только мы остались одни в моем кабинете.

– Я и не думал обижаться, – ямочки опять заиграли на его щеках.

– Ну я… оскорбила тебя перед твоими людьми. Опять.

– Я иногда просто забываю какая ты… королева. Это у тебя в крови. А я все наивно думаю, что тебя можно приручить, – улыбнулся он, как будто в этих словах было хоть что-то веселое.

– Нет у меня ничего в крови. Я подкидыш. Наверняка рождена каким-нибудь бомжом. Не знаю, что иногда на меня находит, но в такие моменты я просто не могу управлять собой. Я словно знаю, как все должно быть, и если в этот момент пытаться мне помешать, то я полностью теряю контроль. Не знаю, что на меня находит. Сама себя боюсь в такие моменты.

– Я знаю и помню. Просто иногда, глядя на тебя, теряю голову. Хочу сберечь тебя от тебя же самой, хотя и понимаю, что пытаюсь дуновением остановить паровой каток. Твой путь, можно сказать, выбит в каменных скрижалях. Как я могу изменить его? Ты действительно снесешь и не заметишь.

– Никогда не думала, что ты такой фаталист, – улыбнулась я. – Как насчет того, чтобы сбежать от обязанностей хотя бы на денек?

– Ну у меня то обязанностей, благодаря твоим стараниям, практически не осталось. Мрак еще официально не распущен, но это чистая формальность.

– Ошибаешься, – улыбнулась я, – Ты еще просто не в курсе, но я его реорганизовываю. Нельзя позволить такой армии ныряльщиков просто разойтись по вселенным. Когда соберусь с силами, то сформулирую новое обращение ко всем из Мрака и Треста.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился он.

Ох, не часто мне удавалось его так озадачивать. Даже приятно было смотреть на его физиономию.

– Я предлагаю тебе возглавить Трест.

– Но как же ты?

– Отныне светская власть королевства и Трест будут разделены. Существование ныряльщиков больше не секрет для жителей. Очень скоро о них узнают и в Империи. Поэтому, я полагаю, что Трест должен стать наднациональным. Штаб-квартира здесь, филиал в Твери. Кстати, я знаю, кто его может возглавить. Хоть сам граф и не ныряльщик, но его умению сплачивать вокруг себя людей, одержимых одной идеей, можно только позавидовать. Мы пригласим обратно всех, кто был предан идеям Мрака. Организация будет работать не как инструмент устрашения, а, в первую очередь, на благо обоих государств, а также на благо всех остальных миров, по мере возможностей. Но, черт побери! Я опять несу какие-то политические речи. Я же предложила тебе наконец провести время вдвоем!

Марко улыбнулся.

– Откуда ты его возьмешь, это время? С учетом того, что только что наговорила.

– А, есть тут у меня один секрет, – таинственно улыбнулась я, подошла к нему вплотную, обхватила руками за шею и вызвала в голове образ красного замка.

Миг головокружения, и мы уже стояли в парадной зале.

– Ого! Ты же говорила, что не умеешь нырять… – начал было Марко, недоуменно оглядываясь, но наткнулся взглядом на мой огромный портрет в раме и замолчал.

– Это место у меня в крови. Оно и есть я. Или наоборот – я персонализация замка. Чтобы попасть сюда, мне уже не нужно нырять. Достаточно просто подумать о моем доме. Кстати, у него есть очень полезное свойство. Даже если мы проведем тут целую неделю, то во всех остальных мирах стрелка часов не сдвинется даже на секунду.

– И после этого ты еще сомневаешься, что ты та самая Красная Королева? – изумился Марко.

– Да. Пойдем, я тебе галерею покажу, а потом поговорим.

Я провела его в крыло замка, увешанное различными вариантами моего будущего и прошлого. Марко с интересом осмотрел все изображения.

– А ты заметила, что все они кисти или карандаша одного и того же человека?

– Разве? – я подошла ближе.

– Очень необычная техника. Это не копии, а оригиналы. Нарисовано явно вживую, но рисунок похож на диджитал. У нас во Мраке есть… был дизайнер. Он на планшете рисовал. Тут почерк не его, но техника похожа. Вот твой портрет в холле писал кто-то другой, а здесь творчество одного и того же художника.

– Меня больше занимает содержание, – отмахнулась я.

– Это как раз легко объяснить. Я не думал, что это технически возможно, но ты же полна сюрпризов. Вдруг придумаешь что-нибудь. Видимо настало время еще одного небольшого урока, – улыбнулся он.

Я шутя пнула его по заднице, но он все равно продолжил:

– Про кольцо миров и как оно несется по оси времени я уже рассказывал, и ты этот урок хорошо усвоила. Спасибо Владу за наглядную демонстрацию. Только все в реальности обстоит немного не так. Время имеет не одно измерение, а как минимум два и одно из них свернуто. Представь, что кольцо миров движется не по прямой, а по спирали. По очень-очень плотной спирали, почти по кругу, как планета по орбите вокруг солнца.

– И что же тогда в центре, в качестве звезды?

– Полагаю, что этот замок. Все миры движутся вокруг него, и поэтому здесь есть эффект неподвижного времени. Но это все-таки не круг, а спираль, и с каждым витком, кольцо миров чуть смещается. Ты, наверное, слышала про эффект повторения истории. Одни и те же события периодически происходят снова и снова с небольшими изменениями. Эта цикличность имеет физическое обоснование.

– Я пока не понимаю к чему ты ведешь, – нахмурилась я.

– Следи за руками. Что будет, если, находясь не здесь, а, скажем, в Тресте, перескочить на виток назад?

– Ничего. Кольцо миров же умчалось дальше.

– А вот и нет. Там будет другое кольцо миров. То есть теоретически можно вырваться из этого цикла и переместится в другой. Может показаться, что это путешествие во времени, но это не так. Ты меняешь версию вселенной и события там могут пойти не так, как ты привыкла. Это не наш мир в прошлом – это другой мир, который очень похож на наш. Но у него может быть совсем другой путь.

– Погоди… ты хочешь сказать, что кто-то прыгал по разным виткам и зарисовывал события, которые со мной происходили?

– Именно. И, судя по всему, этот замок существует не только вне замкнутой оси времени, на которой наматывает витки вселенная, но и каким-то образом размазан по второй оси, по которой происходит смещение витков. То есть здесь могут пересекаться разные версии тебя и меня.

– Так все эти дурацкие предупреждения, которые я тут находила, написаны другими версиями меня? – воскликнула я.

– Какие еще предупреждения? – нахмурился Марко

– Сейчас покажу.

Я провела его в другое крыло замка, туда, где находилась моя спальня, гардеробная и комната с непонятной установкой.

На этот раз на двери, уже ранее испорченной приколоченными досками, висел приколотый канцелярской кнопкой лист бумаги. Я в раздражении содрала его и начала читать. Марко подошел и взглянул через плечо:

– Можно?

Я кивнула. Текст на листке был напечатан на машинке. Вверху красовался водяной знак в виде кусающей себя за хвост змеи.

«Мы все жертвы своего выбора. Ты считаешь, что ты уже его сделала и между собой и служением государству и народу окончательно остановилась на последнем, однако самый главный выбор еще впереди. Что же перевесит? Большое, но глупенькое сердце или расчетливый острый разум? Хотелось бы поставить на рациональность, но, боюсь, что точно проиграю. Может хоть эта записка отрезвит тебя в нужный момент и остановит от принятия решения, которое сломает все, что тебе дорого.

Я лишь Тень».

– Вот! Зараза! Тень! Он тут был! – я в сердцах бросила листок на пол.

– О чем он? Ты понимаешь? – спросил Марко.

– Нет, в том и проблема. Никто никогда не говорит ничего прямо. Одни головоломки и загадки. Но как Тень попадает в мой замок?

– Не факт, что он твой. Если ты повесила на входе портрет, то это не значит, что ты хозяин помещения. Мы не знаем историю появления замка. Кто его построил? Зачем? Как? Якорь сюда может быть у кого угодно. Меня больше занимает намек на то, что ты можешь все сломать. Что за этой дверью?

Марко наклонился и поднял с пола одну из досок, которыми ранее кто-то заколачивал дверь. Я как оторвала их, так и бросила в коридоре.

– «Не входи и не включай!!!» – по-моему намек достаточно прозрачен. Никаких головоломок, – добавил он, показав мне выцарапанную надпись.

– Да? А ты загляни. Можно, я разрешаю. Я неоднократно это делала. И скажи мне что это за хрень.

Марко осторожно приоткрыл дверь, оглядел установку, присвистнул и зашел в комнату. Я встала в дверях.

Он внимательно осмотрел пульт, затем сам огромный цилиндр.

– Знаешь, когда я читал книгу «Физика двухмерного времени» ученого Барса, которую я тебе только что в двух словах пересказал, то там предполагалось, что гипотетический аппарат для смещения по второй оси времени может выглядеть как массивный вращающийся цилиндр. Правда там размеры описывались невероятные: типа массой с солнце. Эта штука гораздо компактнее, но подозреваю, что это ответ вопрос каким образом кто-то переносился по разным версиям вселенной и рисовал картины из галереи.

– То есть это машина времени?

– Не совсем. Люди воспринимают этот термин как возможность переместиться в прошлое или будущее. Как будто едут в поезде по прямой и им нужно перескочить из вагона в вагон. Поезд только что въехал в тоннель, а они хотят быстро пробежать в последние вагоны, чтобы еще застать солнце, или наоборот – вперед, к машинисту, чтобы увидеть, что там на выходе из тоннеля. А эта штука перебросит тебя в соседний поезд на других путях, который дальше вообще может мимо тоннеля проехать. Считай, что это возможность на перроне перебежать в другой состав, который вроде примерно в ту же сторону едет, но дальше конечный пункт у него может быть совсем другой.

– А в чем тогда ее смысл? Просто из любопытства посмотреть, а как там иначе все могло пойти?

– Без понятия. К тому же у нее как минимум три режима работы. Вот, смотри переключатель. Судя по размерам, он явно основной.

На рычаге, похожем на автомобильную коробку передач было четыре положения. Одно, в котором он сейчас находился, обозначалось перечеркнутым кружком. Международное обозначение выключения. Далее шли три деления, обозначенные как: «TAM, VSU, ZPT».

– Еще нужен какой-то ключ для активации. Вон там разъем, – показал Марко. – Потом выбрать нужное положение рычагом и последовательно включить вот эти три кнопки. Тут я еще могу примерно понять, что написано – энергия, разгон, старт. Как у автомобиля: включить зажигание, завести мотор, воткнуть нужную передачу и поддать газу. Но вот что означают эти загадочные названия у главного переключателя я не понимаю.

– Если это что-то типа машины времени, то должен быть выбор направления движения, – с сомнением сказала я. – В будущее или прошлое.

– А что тогда третье? Туды, сюды и никуды? – усмехнулся он. – В любом случае, я бы с этой штукой не экспериментировал. Предупреждение написано не зря. Теория двумерного времени избавляет нас от парадоксов типа что будет если убить своего же дедушку в юности, но все равно, видимо напортачить можно. Тот ученый мог быть и не прав.

Я промолчала, пристально глядя на листок бумаги на полу. Тень. Вездесущий Тень, знающий обо мне слишком много, пытавшийся меня убить руками имперской контрразведки и даже имеющий доступ в мой дом. Теперь даже здесь, в замке, я не чувствовала себя в безопасности.

Романтическое настроение как сдуло

– Я должна его найти, – прошептала я.

– Что? Кого? – встрепенулся Марко, отрываясь от изучения пульта управления.

– Тень. Не может оставаться инкогнито тот, кто вхож во дворец Императора, кто притащил в страну кучу инженеров и техники. Он где-то рядом, я чувствую. Не мог он просто исчезнуть, уйти, бросив дело, которому посвятил столько лет. Тень успешно создал врага, который чуть меня не победил. Неужели ты думаешь, что он теперь отступится? Мне кажется, он одержим мной.

– Тебе опять кажется, что все вертится вокруг тебя. Тень создавал армию против Казимира, а войну вопреки планам Тени, преждевременно начал Император, узнав о том, что реальная наследница престола является правой рукой действующей королевы враждебного государства.

– Все это звучит логично, но неправильно. Я знаю… чувствую, что Тень играл персонально против меня. Он сдал меня контрразведке, рассказал, как обезвредить Рыжую, чтобы я не сбежала. Да и войска копились не для Казимира. Если уж глава Треста, как он однажды мне признался, заранее понимал, что скоро его попросят покинуть кресло, потому что появилась его очередная законная хозяйка, то уж Тень тем более не дурак и все это просчитал. Он создавал армию именно против меня. Император совершил только одну ошибку – поспешил с началом атаки. Нужно было дождаться лета, накопить больше оружия и тогда у королевства и меня не было бы шансов. Так что нет. Тень – мой персональный враг, который всегда где-то рядом. И даже здесь может таиться в любой комнате. Я теперь даже боюсь заходить в спальню – там в кровати может прятаться скорпион.

– А тут есть спальня? – Марко улыбнулся, проявив на щеках ямочки и приподнял одну бровь.

– Мы возвращаемся. Я хочу поговорить с Миррой, – я решительно взяла его за руку и вернулась в свой кабинет.

– Прости, – сказала я после небольшой паузы, – мы еще вернемся туда. Когда я буду чувствовать себя в безопасности. Когда решу эту чертову загадку и выясню у Тени причины такой ненависти ко мне.

Главное не смотреть на его улыбку, а то вся решимость пропадет. Пришлось резко развернуться и быстрым шагом выйти из кабинета, оставив растерянного Марко в одиночестве.

***

Мирра отработала быстро. Она вообще гениально умела решать четко поставленные задачи. К сожалению или к счастью, формулировать их сама себе не умела, а не то давно бы сидела на троне вместо меня.

Я наблюдала, как рабочие заканчивают монтаж постоянной усиленной линии питания портала. Это было спонтанным решением, но, как ни странно, его одобрили все. Даже Виктор с Миррой, хотя мне казалось, что именно они будут из соображений безопасности сопротивляться до последнего. С завтрашнего дня портал Влада, а точнее некого незнакомого мне Видара, который когда-то создал это устройство, должен был начать работать постоянно, навсегда связав две столицы: Прагу и Тверь. Никаких погран-переходов, проверок и прочего. Любой прохожий мог беспрепятственно зайти в него и оказаться в столице братского государства. Дворцовая площадь Империи и центральная площадь перед зданием Треста теперь плавно перетекали одна в другую.

На следующий день я собиралась впервые активировать портал, чтобы официально прибыть на коронацию Анастасии и с того момента не выключать его. Посредством телефона, который до сих пор был у графа Оболенского, я согласовала этот вопрос и с будущей императрицей. Мне показалось, что она даже обрадовалась.

И вот, когда новые кабели закончили прокладывать под брусчаткой и все было готово для тестового включения, ко мне подбежал незнакомый юноша и сказал, что Мирра просит меня прийти в западное крыло, в комнату для допросов.

Естественно, я тут же помчалась туда.

Мирра встретила меня в коридоре.

– Что там? Вы поймали Тень? – нетерпеливо спросила я?

– Нет. Но там сидит придворный имперский стражник. Он из внутреннего круга, то есть охранял лично покои Императора. Этот парень, как и его сослуживцы, многократно видел Тень, но разглядеть лицо им всем не позволял глубокий капюшон, который Тень всегда надвигал на глаза. Но однажды резкий порыв ветра из распахнувшегося окна практически сдул капюшон, и конкретно этот гвардеец разглядел профиль. И говорит, что совсем недавно снова ее видел. Тень совершенно не скрываясь и уже без капюшона разгуливала по дворцу.

– Ее?! – поразилась я?

Мирра кивнула:

– Да, я почему-то с твоих слов тоже думала, что это мужчина. В общем, мне показалось, что ты сама захочешь что-то спросить у этого молодца. Только имей в виду, что он не арестован, а приглашен для беседы. По договоренности с имперской службой охраны мы должны его отпустить после допроса.

– Хорошо, я поняла, – кивнула я и распахнула дверь в допросную.

Высокий и хорошо слаженный юноша проворно вскочил, взглянул на меня и удивленно распахнул глаза. Растерянно посмотрел на Мирру и произнес:

– Так что ж вы меня спрашивали все это время? Вот же она… Тень!

Глава 25: Осколки вселенной

Ночью я не спала. Лежала на спине и думала. Сна вообще ни в одном глазу не было, так что даже закрывать веки не пыталась. Тут никакой подсчет овечек не помог бы.

Почему я пыталась убить саму себя? Почему строила козни?

Гвардеец говорил, что ошибки быть не может. Тень не просто похожа на меня, а просто неотличима, как сестра-близнец.

Возможно ли это? Ну ладно, Красная королева, которая совершила кучу подвигов до моего рождения. Теоретически это могло произойти при помощи машины времени, хотя и версию Казимира тоже нельзя было списывать со счетов. Но тут же Тень действовала одновременно со мной! Пока я работала в Тресте, Тень накачивала оружием армию Империи. Когда я проходила обучение в Патри, она рассказывала контрразведке о том, что я шпионка. Я ничего не знала о физике времени, но вроде как встреча самой с собой должна же быть исключена. Или это та самая версия из другой вселенной, что перескочила сюда при помощи цилиндра в замке и теперь старалась устранить конкурентку? Тогда и предостережения на двери установки были понятны. Она старалась не дать мне сделать то же, что сделала сама.

А может быть у меня действительно есть сестра-близнец? Этого исключать тоже нельзя, потому что я ничего не знаю о своих родителях и семье. Рыжая же утверждала, что я в этом мире пришелец извне. Что, если нас действительно двое? Но почему Тень знает обо мне все, бывала в моем замке, в японском домике и вообще осведомлена о каждом моем шаге, а я не слышала о ней ничего?

А что, если настоящая Красная королева – это она, а не я? Что, если она знает, как управлять машиной времени, да и вообще замок – это ее дом, а не мой. Это ее потрет на стене. Или пусть даже мой, но созданный ею в память о безвременно погибшей сестре по единственному моему качественному фото. Тогда и ее совет Марко не влюбляться в меня выглядит очень логичным.

Как много вопросов и ни одного ответа! Если раньше мне казалось, что все вокруг в курсе что за таинственный кукловод ведет меня по жизни, но скрывают это, то сейчас я понимаю, что никто ничего не понимает и не знает. Это дело только мое и Тени. Встретимся ли мы? Вдруг она выйдет завтра из толпы во время коронации Насты и заявит, что я самозванка? А что – вполне себе вариант.

В общем, я еле дождалась утра. Одела свои алые доспехи, прицепила меч и отправилась на площадь, нервная и натянутая, как струна.

Марко уже ждал меня там. Неподалеку стоял Виктор вместе с взводом почетного караула, который должен был меня сопровождать. Между собой мужчины не общались, но хоть дуэли не устраивали, и на том спасибо.

Я молча кивнула обоим и махнула техникам, чтобы активировали устройство. Легкое марево раскинулось внутри широкой дуги портала. Первыми туда вошли гвардейцы Виктора и лишь потом я. Марко шел последним.

На Дворцовой площади уже было не протолкнуться. Если бы не заранее огороженный коридор для нашей делегации, то я бы до дворца вообще не дошла. При виде меня народ одобрительно зашумел.

Наста в белоснежном платье, крайне похожая на невесту, уже стояла на балконе. Она помахала мне рукой, я улыбнулась в ответ.

«Сдохни, тварь!» – раздалось где-то сбоку.

Я быстро выхватила меч и повернулась. Рядом мелькнула черная фигура: это Марко мгновенно сориентировался и быстро прыгнул вперед, заслоняя меня так, что за его спиной я ничего не могла разглядеть.

Раздался выстрел, потом второй. Марко отбросило на меня, и упала я вместе с ним, выронив меч, но тут же приподнялась на локтях, чтобы увидеть перекошенное злобой лицо барона де Бёфа и нацеливающийся мне в голову странный револьвер с неимоверно толстым длинным дулом.

Третий раз выстрелить ему не дали. Виктор моментально выхватил пистолет и выпустил в барона всю обойму.

Я растеряно перевела взгляд на бледное лицо Марко. Из-за черной формы, скрывавшей и раны, и кровь, я не могла понять, насколько серьезно он ранен.

– Марко! Марко! Зачем? – шептала я.

– Я опять встал у тебя на пути, – слабо улыбнулся он, поперхнулся и кашлянул. У него изо рта потекла кровь.

– Нет! Нет! Нет! – закричала я, совершенно не понимая, что делать.

– Доктора! Врача быстро! – прокричал кто-то над моей головой. По-моему, это был Виктор, но я не уверена.

– Королева, вы не ранены? – участливо спросил кто-то, беря меня под руки и пытаясь поднять на ноги. Меч так и остался валяться на мостовой.

Я вырвалась и снова опустилась на колени возле Марко. Лицо у него уже было белее снега. Он пристально смотрел мне в глаза, но сказать что-то у него уже не было сил. Его жизнь утекала с каждой секундой, а я от ужаса и шока все тормозила и не могла понять, что мне сделать.

Мне было нужно больше времени!

Я тут же нырнула в Красный замок.

– Рыжая! Как его спасти? – крикнула я, и эхо далеко разнесло мой голос по пустому залу.

«Я… не знаю такого способа. У него повреждена аорта. Даже если сейчас положить его на операционный стол в твоем мире или в том, где сделали меня, его не смогут… просто не успеют спасти».

– Нет! Нет! Нет! Должен быть способ! Его не может не быть. Марко не может погибнуть вот так!

Меня била крупная нервная дрожь. Я не могла трезво соображать. За те секунды, когда Марко раненый лежал у меня на руках, я поняла, что он был самой большой частью моей вселенной. Даже когда я сердилась на него, бесилась, уходила, ругала – все равно Марко был центром мироздания. Фундаментом, на котором зиждилась моя уверенность в себе, в своих силах, в том, что в мире все может быть хорошо.

Сейчас моя вселенная рушилась. Стремительно и безвозвратно. Если я не смогу его спасти, то все было зря. И ничего уже не будет. Я буду знать, что далее любые мои действия, любые мысли и планы уже не сделают этот мир лучше, потому что в нем не будет Марко.

«Мы можем перенести его в тот мир, где ты чуть не лишилась зрения. Они предлагали оцифровать твое сознание. Возможно, там его спасут, но он будет существовать уже в другой форме», – подала голос Рыжая.

– Это не жизнь. Быть ячейкой в силиконовом коллективном рое!

Я обхватила виски пальцами и пошла прочь из зала просто потому, что стоять на месте было невозможно. Оказавшись в галерее с картинами, я остановилась возле той, на которой был изображен сегодняшний день. Дворцовая площадь Империи, и умирающий Марко, безжизненно лежащий на моих руках. Кто-то давно уже предсказал этот момент… или нарисовал по памяти.

Но ведь были и другие варианты. На другой картине мы стояли втроем на балконе и приветствовали толпу – Я, Наста и Марко. Где-то в другой версии мира он дошел до дворца невредимым.

Мне нужно оказаться там, где он будет жить! И плевать на предостережения!

Я побежала в комнату с непонятной установкой, которая по версии Марко должна была уметь перебрасывать в иные варианты времени.

Пришлось сначала заскочить в гардеробную и схватить связку с ключами. Найти среди них нужный не составило труда. Не знаю, почему я спешила, если в моем распоряжении было сколько угодно времени, но ощущение того, что умирающий Марко лежит сейчас на площади не давало мне остановиться. Пульс бил в набат в висках. Перед глазами плавали радужные пятна и мерцающие мушки. Я почти не соображала, что делаю.

Установка довольно заурчала, когда я повернула ключ в замке зажигания. Так, теперь нужно разобраться с рычагом. Мне требовалось отмотать время чуть назад. Хотя бы на сутки. Убедить Марко не ходить со мной, попросить Мирру найти и арестовать барона или, если ничего не выйдет, попросту не явиться на чертову коронацию.

Я включила последовательно подачу энергии и разгон. Цилиндр начал вращаться. На панели слева направо поползла цветная шкала от красного значения к желтым. Это было понятно, чуть дальше присутствовала линия, обозначающая до какой степени должен раскрутиться цилиндр, чтобы можно было нажать «START». Вот только какое положение рычага мне нужно? Он из выключенного положения двигался сверху вниз, последовательно проходя положения ZPT, ТАМ, VSU. Логично было бы, если верх соответствует движению вперед, а низ – назад. Среднее положение было не совсем понятно, но меня это сейчас и не заботило.

Шкала скорости цилиндра достигла зеленой области.

Я передвинула рычаг в «TAM», а ниже он не сдвигался. Цилиндр странно взвизгнул и изменил тональность жужжания. Я бессмысленно дергала рычаг переключения вниз, но он отказывался перескакивать в VSU.

«Там есть кнопка. Как на коробке передач автомобиля, чтобы включить заднюю скорость» – подсказала Рыжая.

Я присела и взглянула на рычаг снизу. Действительно, там пряталась небольшая клавиша, на которую у меня до этого просто не попадали пальцы. Я надавила на нее и переключатель тут же легко сдвинулся вниз.

Цилиндр отчаянно завизжал. У меня было ощущение, что он сейчас сломается, так что я срочно ткнула в кнопку «START»

«Стой, шкала!» – успела воскликнуть Рыжая, но было поздно.

Мой мозг взорвался.

Сознание как будто раздробилось на миллионы осколков. Я одновременно лежала на Дворцовой площади и кашляла кровью из-за раны в груди, держала мертвого Марко в руках, смотрела на руины Дворца, который сравняли с землей мои танки, стояла на свежей могиле Насты, наблюдала из-под капюшона как я вместе с Настой и Марко стою на балконе и еще находилась в невозможном количестве мест и положений. Я ощущала, что теряю себя в этом множестве. Меня словно размазало по плоскости времени до пленки толщиной в одну молекулу. Я была везде. Во всех версиях времени. Еще немного и я бы просто разорвалась на кусочки и от меня просто ничего не осталось.

И когда дальше растягиваться не было уже никаких сил, все сдвинулось. Это ощущение было невозможно описать, но до этого момента я была статична, хоть и растянута на миллиарды версий вселенной, а тут все неожиданно пришло в движение, я неслась назад в воспоминаниях. Я видела все версии своих приключений в Тресте. В части из них я выходила сухой из воды, в части гибла, понаделав глупостей. Еще глубже в память… Я учусь нырять в отражения миллионом способов. Гибну в темнице князя, куда однажды попала по глупости, умираю от передоза во время пыток бандитов, стремящихся выведать мой секрет, сходу оказываюсь в банковском хранилище и становлюсь настолько сказочно богатой, что решаю отказаться от экспериментов с отражениями. Куча ответвлений моей судьбы – тупиковых и не очень. Еще глубже. Школьная жизнь во множестве вариантов. И, наконец, финальная точка, где с моим зрением творится что-то не то: взгляд с трудом фокусируется, а глаза, похоже, вообще живут своей жизнью и картинка чаще всего мутная и раздваивается, но я смутно ощущаю, как мужчина забирает меня из теплой уютной колыбели, где рядом ощущается родной запах мамы. Он приносит меня сначала в темную пещеру и кладет в холодную жидкость, а затем мы с ним оказываемся в совсем уж жутком холоде. Меня грубо бросают в сугроб, и мужчина исчезает. Дальше в куче версий вселенной я насмерть замерзала, постепенно погружаясь в вечный сон, но в какой-то части из подъезда выходил мой папа, точнее тот, кого я привыкла так называть, слышал мой плач и брал на руки.

Все. Я растянута, разорвана на бесконечное количество фрагментов. Потерялась во множестве себя. Дошла до точки своего появления на свет, где все ветки судьбы сводятся воедино. Источник. Родник, с которого началась река моей жизни. И тут меня выдергивает вперед со скоростью света. Меня стремительно несет через мерцающий тоннель, а все версии моей личности с грохотом схлопываются в голове воедино. Мозг просто не в силах переварить все это и через мгновение отключается.

Меня выбрасывает через тоннель в светящуюся ослепительную пустоту, и я теряю сознание.

Эпилог

Какой-то скрип и щелчки. Пока вся моя вселенная состоит только из них.

С трудом разлепляю глаза и пока не понимаю: что за странный хаотический коричневый узор занимает все поле зрение. Спустя некоторое время приходит осознание, что я лежу лицом вниз на паркете. Все болит. Нет, не тело. С ним как раз все в порядке. Болит… душа. Не знаю, как сказать точнее. Словно я девяностолетний старик, которому трудно не столько сделать какое-то движение, а тяжело даже подумать о нем.

С трудом поворачиваю голову. Я лежу на полу возле дымящейся установки. Скрип и щелчки искр от периодических замыканий – это от нее. Судя по внешнему виду, этой штукой теперь больше никто воспользоваться уже не сможет. Цилиндр сорвался с креплений и лежит теперь, опираясь на смятое ограждение. Того и гляди упадет и меня придавит. В голове полная каша и настоящий мысленный вакуум, как будто шампанское в голову ударило. Думать настолько тяжело, что у меня не получается сконцентрироваться ни на одной идее.

– Рыжая! – из моего рта вырывается какой-то нечленораздельны хрип, но она меня понимает и так. – Что ты там кричала?

«Шкала обнулилась, когда ты переключила рычаг. Мне кажется, что в разных положениях переключателя цилиндр должен был вращаться в разные стороны».

– Черт! Это поэтому все сломалось? Я типа ткнула заднюю передачу на полной скорости?

«Хорошая аналогия. Да».

– И что случилось в итоге? Мне кажется, мою голову сейчас разорвет от объема воспоминаний. Я помню все… все вероятности одновременно.

«Ты задала один режим, а цилиндр вращался в противоположную сторону. Я и так-то не понимаю, что делала эта установка, а ты ее вывела в незадокументированный режим работы. Возможно даже ее создатель не смог бы предсказать что случится».

– А что чувствовала ты?

«Ничего. Ты отключилась, я потеряла связь. Ощущения были похожи на длительный нырок и не более того».

– Ясно. Нужно выбираться отсюда. Тут я больше ничего не пойму. Где теперь я? Когда я?

Я мысленно ищу нить перехода в замок от Дворцовой площади, но ее нет. Вообще. Словно я и не переносилась сюда.

И вот тут я растерялась. Как я вернусь, если не могу нырять? Я что, провалилась в красный замок полностью, не оставив связи с реальностью?

Я мчусь в спальню, к бассейну, наклоняюсь над водой и представляю лицо Марко.

Ничего. Не возникало даже ничего похожего на ощущение нырка. Видимо я теперь надолго, если не навсегда, стала узницей замка. Могла ли меня спасти какая-нибудь версия из будущего, или в замке может одновременно существовать только одна королева?

«Попробуй нырнуть не к человеку, а в знакомое место», – подсказала Рыжая.

Я снова без всякой надежды наклонилась над водой и вызвала уже набивший оскомину образ здания Треста.

Переход случился мгновенно. Так как я лежала на краю бассейна, то и после нырка оказалась в том же положении – плюхнулась животом в смесь мокрой грязи и подтаявшего снега. Благодаря доспехам, конечно, не промокла, но видок у меня теперь был еще тот.

Я вернула себе способность нырять!

Почему же тогда не вышло с Марко? Где он сейчас? Я склоняюсь над лужей, представляю в деталях Дворцовую площадь Твери и… опять ничего. Объяснить логикой что происходит я не могу. Нужен чей-то совет… ориентир. Что случилось с миром, где я оказалась, что изменилось после воздействия установки в замке?

Я поднимаюсь по парадной лестнице и подхожу к дверям Треста, но рослые охранники неожиданно останавливают меня на входе.

– Вам куда, барышня? Приемный день только послезавтра.

– Вы что, не узнаете свою королеву? – я стараюсь произнести это достаточно высокомерно и для убедительности даже приподнимаю одну бровь.

– Кого? – хмурится один из них – тот, что постарше. А молодой ухмыляется и делает знак коллеге, стуча указательным пальцем по виску.

– Я – Красная Королева!

По выражению их лиц, я понимаю, что это словосочетание для них не значит ничего. С таким же успехом я могла сказать, что я квантовый инспектор.

– А кто тогда правит? Чей это дворец? – растерявшись, спрашиваю я.

– Императрица, боже храни ее здоровье.

Я теряю дар речи и растерянно оборачиваюсь. Прага однозначно изменилась. Над крышами вдали кое где сверкают кресты церквей, которых в моем городе отродясь не было, а на площади опять стоит памятник женщине на коне, только это уже не анимешная пародия на меня. Судя по изумительному портретному сходству, скульптор явно лепил с натуры. Всадница теперь намного полнее и старше. На площадь с высоты сурово взирает Анастасия в возрасте как минимум лет сорока.

Я медленно спускаюсь по ступеням на площадь, сажусь на брусчатку и обхватываю ладонями голову:

– Боже… что же я наделала?

Content

Глеб Кащеев
Живые отражения: Белая принцесса

ЧАСТЬ 1: ВОЙНА Глава 1: Новая королева.

Глава 2: Все дороги ведут в Рим

Глава 3: Фальшивая королева

Глава 4: Коронации не будет

Глава 5: Да здравствует война

Глава 6: Последний парад

Глава 7: Долгие сборы

Глава 8: Фронт

ЧАСТЬ 2: ИМПЕРИЯ Глава 9. Беженцы

Глава 10: Тверь

Глава 11: Патри

Глава 12: Секреты красного замка

Глава 13: Слепота

Глава 14: Барон

Глава 15: Шпионка

Глава 16: Казнь

Глава 17: Союзники и предатели

Глава 18: Марко

ЧАСТЬ 3: РЕВОЛЮЦИЯ Глава 19: У меня есть мечта

Глава 20: Наследники

Глава 21: Снег, потери и одиночество

Глава 22. Революция никогда не заканчивается

Глава 23: Штурм Твери

Глава 24: Тень

Глава 25: Осколки вселенной

Эпилог