Говда Олег Иосифович

Янычары

Прелюдия

Если я, положим, янычар,

не свои ль сжигаем алтари?

Где чужие — можем различать,

но не понимаем, где свои…

М. Евтушенко.

Хорошенькая ассистентка аккуратно сплюнула на препаратное стекло и протянула его придворному лекарю, нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу и обильно потеющему от чрезмерного волнения.

Дежурный врач осторожно поместил драгоценный образец в микроскоп и долго всматривался в окуляр, то и дело нервно и совершенно без надобности подворачивая верньеры настройки. Потом лекарь удовлетворенно кивнул, шагнул к телохранителю императора и что-то тихонько прошептал на ухо.

Врач скрупулезно исполнял древнюю инструкцию о сохранении врачебной тайны. Инструкцию, утвержденную еще при демократии и не отмененную по сей день, несмотря на то, что подслушивать результаты теста было совершенно некому. В этот ранний час в опочивальне Императора не могли находиться даже люди очень приближенные к его Величеству. После полуночи включалось защитное поле, смертельное для любого живого объекта не императорской крови. А утром в спальню могли войти только медики и самые доверенные слуги, чьё пребывание было предусмотрено регламентом пробуждения ото сна священной императорской особы.

Дубль-телохранитель чуть-чуть шевельнул уголками губ, и доктор впервые за всю смену разрешил себе вдохнуть глубже. Эта мимика каменной маски заменявшей лицо Кир-рилу означала, как минимум, довольную улыбку.

Дежурный медикус, на лицо которого постепенно возвращался румянец, неторопливо протер безупречно белым носовым платком запотевшие очки и только после этого, почти ритуального действия, как бы очнувшись, поспешно засеменил в сторону неприметной дверцы ведущей в комнату дежурного медперсонала.

За ним, неторопливо, словно рассчитывала что ее еще могут окликнуть и вернуть в опочивальню, продефилировала белокурая куколка-ассистентка, наверно единственная из всех присутствующих, так и не проникшаяся священностью момента и даже получающая удовольствие от процедуры отбора анализа. Замыкал группу медиков — здоровяк фельдшер, тащивший микроскоп и обязательный «тревожный» чемоданчик.

Проводив взглядом, беззаботно виляющую стройными бедрами, белокурую медсестричку, Кир-рил вздохнул с некоторой долей зависти. Врачебной смене до конца дежурства оставалось всего лишь несколько часов, тогда как служба личного телохранителя могла закончиться только после смерти… собственной, или — охраняемой персоны. Что, в сущности, одно и то же. Поскольку генетически модифицированный дубль-телохранитель был не только верным стражем, но и передвижным контейнером трансплантатов.

Обычных янычар, каждую секунду готовых собственным телом закрыть Его Величество от пули или лазерного луча, Корпус поставлял в избытке, а Кир-рил, кроме всего прочего был еще и набором жизненно важных органов для Императора… Клоном.

Их Величество к тому времени уже пересел за курительный столик и с притворным наслаждением сделал свою первую утреннюю затяжку. Отдавая дань старинной традиции, долженствующей засвидетельствовать, что и повелителю Галактик не чуждо ничто человеческое. Что Он, несмотря на недостижимую, невообразимую высоту своего высочайшего положения — по-прежнему остается самым обычным смертным и тоже потакает своим маленьким слабостям. При этом, император мог дурить своих подданных, совершенно не опасаясь разоблачения. Ведь обывателям не свойственно сопоставлять имеющиеся данные и делать соответствующие выводы. Да и зачем? Куда проще воспринимать угодное им театрализованное действо на веру. Совершенно запамятовав о священной особенности императорской крови — нейтрализовать любые вредные вещества, яды и токсины.

— Ну, что там? — не скрывая нетерпения, поинтересовался Император, выпустив густой клубок дыма, и заполняя своим гулким басом каждый уголок довольно обширного помещения спальни. — Докладывай.

Повелитель Ирия, император Алекс-сандр ІІІ «Справедливый» был видным, высоким мужчиной, с хорошо развитой мускулатурой и вполне приятной, располагающей к себе женщин и не раздражающей мужчин, романтической харизмой. Эдакий, поседевший за штурвалом рейдера, космический волк, благородный рыцарь звездных трас и потрошитель комет, волею случая осевший на троне, но все еще мечтающий о бескрайних просторах Космоса, сражениях с эннэми и безграничной личной свободе.

И пока что эта личина действовала безотказно. Во всяком случае, молоденькие ассистентки, берущие пробы семени для ежедневного экспресс-анализа, исключительно по собственной инициативе и без какой-либо на то надобности, всегда предельно затягивали процедуру получения опытного образца.

— Могу обрадовать вас, Ваше Величество, — учтиво, но без подобострастия, поклонился своему патрону Кир-рил. — Наследный принц по-прежнему прибывает в добром здравии… Результаты сегодняшнего обследования, как и все предыдущие, непререкаемо подтверждают этот факт. Все до одного сперматозоиды пассивны, как снулая рыба.

— Прах тебя побери, Командор, — проворчал император, как обычно в часы расстройства или волнения, называя своего дубль-телохранителя по прозвищу. — Мы с каждым днем все меньше уверены в том, что это хорошее известие. Упаси Бог, чтобы мы желали смерти собственному сыну, но прошло столько времени, а нам так и не удалось отыскать никаких следов принца. И одному Творцу ведомо, сколько еще это будет продолжаться! А ведь мы не бессмертны! Ты хоть понимаешь, что случится со всем Ирием, если Император умрет, не оставив наследника?

— Увы, Ваше Величество, — поклонился Кир-рил. — Враги точно рассчитали свой удар и нанесли его в самое уязвимое место. Ваш первенец похищен, и трон Империи остался без преемника. Но хуже всего, если мне будет позволено так выразиться, то что они не убили принца. И пока Алекс-сандр IV жив — вы будете бесплодны и не сможете зачать второго сына. Одно утешает — подсунуть на престол самозванца врагам тоже не удастся. Трон Ирия испепелит каждого, в чьих жилах не течет священная кровь Императорского дома. Даже, если каким-то чудом раньше, при ритуальном посвящении, самозванца не убьет очистительная Чаша…

* * *

— Да, Предтечи учли опыт Земли и постарались принять все меры, чтобы в Империи больше никогда и ни при каких обстоятельствах не возникал спор о праве престолонаследования, — негромко промолвил мэтр Ник-кита, он же граф Арктурианский, пэр Империи и глава СВВИБ (Службы Внешней и Внутренней Имперской Безопасности), входя в опочивальню и отвешивая безупречный церемониальный поклон. — Но они даже не представляли себе, насколько может быть изощрен в хитростях человеческий, и нечеловеческий ум. Это же надо так изловчиться, чтобы превратить в оружие нападения самую надежную защиту противника.

— Ты, Ник, вместо того, чтобы эннэми восхищаться, лучше бы потратил свое время на поиски принца… — недовольно проворчал Алекс-сандр. — Или, хотя бы, его похитителей, коль они тебе так посердцу…

Телохранитель и руководитель СВВИБ понимающе переглянулись, а Кир-рил взял себе на заметку — еще сегодня проверить профессиональный уровень белокурой ассистентки врача. И — либо заняться повышением ее квалификации, либо — уволить… Обычно, посещавшие императора, раздражительность и хмурое настроение объяснялись неудовлетворением от обязательной утренней процедуры.

— Чего в гляделки играете? — спросил Алекс-сандр III «Справедливый», усиленно пыхтя сигарой и взирая из-под нахмуренного лба на своих двух самых преданных слуг. Людей, наделенных такой безграничной — явной и тайной — властью над судьбами поданных Империи, что выше был только он сам и Создатель. И угадав ход их мыслей, строго прибавил, пригрозив пальцем.

— Командор, девочку не трогать! Девочка хорошая, старательная… Все хорошо сделала… Мы довольны… Нас зло берет, что столько светлых умов до сих пор не могут понять: как эннэми удалось похитить принца? А главное — куда они умудрились его спрятать? Мы бы опечалились, но смогли понять: если бы враги убили нашего сына и даже распылили на атомы, но — наследник престола жив! И мы ежедневно узнаем об этом, вот уже почти полгода! Мэтр, наше терпение иссякло! Поэтому, если, в самое ближайшее время мы не услышим от тебя вразумительных объяснений и четкого плана действий, то будем вынуждены подумать об отставке…

Император небрежно чиркнул пальцами по горлу.

Это было уже второе предупреждение за последний месяц, полученное главой СВВИБ, — а все знали, что на третий раз у Императора слово не расходится с делом. Причем, исключения не бывает ни для кого. И все прошлые заслуги, а также годы непорочной службы засчитываются только для смягчения наказания. В данном случае — высший имперский сановник мог надеяться на замену смертной казни бессрочным поселением в какой-нибудь провинциальной дыре, а то и новой колонии. С общим населением планеты меньшим, нежели проживает в одном многоквартирном доме столицы. Да и то, если у Алекс-сандра ІІІ в этот день будет хорошее настроение.

— Вашему Величеству виднее, где лучше использовать таланты своих подданных, — с показным смирением поклонился мэтр Ник-кита. — Но, я как раз пришел сообщить вам о неких гипотезах сотрудников аналитического отдела, которые показались мне вполне разумными и достойными вашего внимания. Хотя, боюсь, если все случилось именно так, как они предполагают, то поиски принца не только не облегчатся, а вообще станут невозможными. Или — очень и очень продолжительными.

— Дело говори, мэтр… — нетерпеливо прервал его словоизлияния Император. — Не мудри. Не стоит преждевременно мостить под зад солому. Закудахчешь, когда щупать будут… Что там твои аналитики удумали?

Употребление в речи изобилия анахронизмов было еще одним из тревожных признаков, указывающих на стремительно ухудшающееся настроение Императора.

— Извините, Ваше Императорское Величество, — глава СВВИБ еще раз поклонился, словно пристыженный тем, что его уличили в столь элементарной хитрости. — С вашего позволения, я доложу по пунктам. — И дождавшись поощрительного кивка, продолжил. — Во-первых, — практически со стопроцентной уверенностью можно предположить, что принц Алекс-сандр не покидал пределы Ирия.

— Мотивируй?

— С момента похищения престолонаследника, не было зарегистрировано ни одного несанкционированного старта. Не только непосредственно с поверхности планеты, но и с орбитальных станций. Кроме того, следящая аппаратура космопортов не зафиксировала прохождения через терминалы неопознанных лиц императорской семьи.

Несколько секунд Алекс-сандр III обдумывал все услышанное, а потом вопросительно взглянул на телохранителя.

— Что ты скажешь, Командор?

— Да, это можно было бы считать вполне убедительным фактом, — кивнул утвердительно Кир-рил. — Если только за интересующий нас период, на каком-либо терминале, ни разу не возникало непредвиденного временного сбоя аппаратуры. К примеру, короткого замыкания.

Император посмотрел на главу безопасности.

— Я согласен с уточнением коллеги, Ваше Величество… — без малейшей заминки продолжил тот. — Мои аналитики пришли к такому же мнению и все перепроверили еще раз. Но, ничего не только выходящего за рамки обыденности, а даже «плановых» неполадок, за весь интересующий нас период, не зафиксировано. Более того, за последнее время, отделы безопасности космопортов и таможенные службы вообще не регистрировали никаких нештатных происшествий со скандалящими и требующими пропустить их без очереди и досмотра «беременными» или особо заслуженными личностями. Поэтому, я и смею утверждать, что наследник все еще находится в планетарной системе Ирия, но даже пределы Столицы не покидал.

— Так в чем же дело, Ник? Немедленно установите дополнительные детекторы во всех аэропортах, портах, вокзалах, станциях метро и прочих объектах массового передвижения жителей. Похитители не могут вечно держать принца в одном и том же месте, не привлекая к себе внимания.

— Уже делается, Ваше Величество. Но, осмелюсь заметить, что чувствительность этих приборов не столь высока, как хотелось бы. И если принца оденут в плотную одежду, не говоря уже о легком скафандре или обычном водолазном костюме, датчики не сработают. В подобной аппаратуре никогда не было нужды, я имею в виду — такой мощности. Поэтому, на расстоянии их можно обмануть, всего лишь испачкав верхнюю одежду чужой кровью…

— Тогда, как же ты берешься утверждать, что Алекс-сандра не провели сквозь терминал космопорта?

— Все дело в том, Ваше Величество, что на пропускных коридорах Космофлота, кроме электронных датчиков, работают люди и хорошо обученные животные, натренированные реагировать именно на всяческие странности. И поверьте, ни один «пловец» или «рыцарь» не пройдет без персонального досмотра службу безопасности, какие бы документы он не держал в ластах, и какими бы угрозами не сыпал из-под забрала.

— Убедил… — не слишком весело улыбнулся император на неуклюжую попытку мэтра пошутить. — Значит, надо срочно готовить недостающие кадры и технику. Чтобы не позже чем через месяц на каждом перекрестке стоял обученный постовой с детектором крови в руках! Кстати, снимками принца, надеюсь, вы сумеете обеспечить все службы?

— Увы, Ваше Величество, — вздохнул мэтр Ник-кита, — вот в этом как раз кроется второе «но». Я почти уверен, что принцу уже изменили внешность. И обычный визуальный осмотр ничего не даст.

— Согласен. Об этом мы не подумали. Бедный мальчик. Сколько ему всего пришлось пережить…

— Но и это не самое худшее, — потупил взгляд глава безопасности.

— Ты сегодня прямо фонтанируешь «приятными» новостями! — нахмурился император. — Что там еще придумали твои «умники»?

— Это всего лишь предположение, но если враг настолько хитер, как мы считаем, боюсь, принца не зря похитили именно теперь.

— Да не тяни ты, право слово, Ник! Что за противная манера? Говори все, как есть! Не бойся, сегодня мы не намерены никого казнить!

— Через месяц Их Высочеству должно исполниться пятнадцать…

— Ну и что? — непонимающе переспросил Алекс-сандр ІІІ.

— Возраст, когда Корпус имперских янычар набирает рекрутов… — вздрогнув, прошептал ошеломленно Кир-рил. — Ты думаешь?..

— Где проще всего спрятать мальчишку с измененной внешностью и стертой памятью? — обреченно пожал плечами руководитель СВВИБ. — Среди сотен таких же подростков, как и он сам.

— Да, ты прав… — кивнул головой дубль-телохранитель. — Надежнее места, чем Оджак[1] — и придумать просто невозможно.

* * *

— О чем вы там себе бормочете?! — разозлился император. — Может, кто-нибудь из вас обратит внимание и на наше присутствие?!

— Ваше Императорское Величество! — мэтр Ник-кита прямо взглянул в глаза своему господину. — Простите, но это очень… плохое предположение, которое, к моему огромному сожалению, имеет все основания стать реальностью!.. Еще раз простите, но весьма вероятно, что принца придется искать среди янычар.

— Что же тут плохого? — удивился Алекс-сандр. — Наоборот, теперь круг поисков существенно сузился! Наверняка службе безопасности не составит особого труда проверить детектором пару тысяч кадетов и вычислить принца, даже если он потерял память и выглядит немного иначе.

— Директива 17/26–Я гриф «би» к Указу о создании Отдельного янычарского корпуса… — чуть слышно пробормотал Кир-рил.

— Какое еще «я-би»?! — окончательно теряя терпение, рявкнул император. — Мы сейчас точно кого-то выя… высечем и высушим, если не услышим вразумительных объяснений!

— Ваше Величество, — Кир-рил опять взял инициативу на себя, здраво рассудив, что ему-то наверняка казнь не угрожает. — Упомянутая директива предусматривает полную перестройку человеческого организма вплоть до генного уровня, с целью получения наиболее эффективной боевой единицы. И, если ваш сын уже прошел весь цикл обработки, теперь он не только выглядит иначе, но и все его биологические параметры, включая отпечатки пальцев, роговицы глаза и код ДНК изменены до неузнаваемости. А Его Высочество считает себя кем-то совершенно другим. И ни один детектор не сможет уличить эту ложь.

— Кем… считает?

— Этого никто не может знать. Но уж точно не наследным принцем.

— Ты… ты хочешь сказать… — император произносил слова так медленно, словно жернова ворочал, весь заледенев из-за посетившего его разум ужасного озарения. — Он будет жить, но никогда и ничего не вспомнит?.. А я — не смогу зачать наследника… и стану последним императором? И после моей кончины, Ирию суждено превратится в Ад? Это ужасно… Неужто нет никакой возможности как-то решить эту проблему?

Глава СВВИБ удрученно молчал, сохраняя на лице непроницаемое выражение и внимательно рассматривая что-то на паркете.

— Вообще-то, я не был бы столь категоричен в суждениях, — негромко, но твердо произнес Кир-рил, интуитивно пытаясь защитить своего патрона, даже от лишнего волнения. — Предтечи наделили императорскую кровь таким неимоверным могуществом, что многие из ее свойств нами не изучены даже спустя тысячелетия. Не думаю, что она так легко поддастся обычной генной обработке. Более того, я просто уверен, что раньше или позже, принц Алекс-сандр еще переступит порог тронной залы, дабы заявить о своем праве на престол предков!

Император Ирия Алекс-сандр ІІІ «Справедливый» с благодарностью взглянул на дубль-телохранителя, а потом щелкнул пальцами, протянув руку в сторону резного поставца. До сих пор неподвижный, словно часть бара, чашник мгновенно ожил и подал правителю полулитровый фужер, наполненный его излюбленным утренним коктейлем, рецепт которого не менялся почти с того дня, как юный Император взошел на трон. Три мерки осветленного и чуть подслащенного яблочного сока, мерка водки и мерка мелко накрошенного льда.

— Возьмите и себе что-нибудь…

Голос Императора больше не дрожал. Более того, Кир-рилу даже почудились в его тембре насмешливые нотки.

Отлично зная вкусы всех присутствующих, чашник подал телохранителю то же самое, только без водки, а мэтру Ник-ките — плеснул на донышко фужера густого коньяка.

— Чрезмерная любовь к дешевым эффектам, когда-нибудь тебя погубит, граф… — проворчал Алекс-сандр, вперив в главу СВВИБ тяжелый взгляд. — К примеру, сегодня от виселицы твою шею спасает только то, что мы высоко ценим в своих подданных профессионализм и верность. Но, если ты и дальше собираешься изображать перед нами театр одного актера, то можешь сам посылать за палачом или запастись веревкой… Давай, старый шулер, выкладывай припрятанные козыри…

— Простите Ваше Величество, — мэтр Ник-кита граф Арктурианский изобразил поклон, за которым спрятали улыбку. — От вашей проницательности невозможно укрыть даже самую малость.

— Вот и не занимайся глупостями. Мы ждем! Что вы там еще со своими умниками придумали?

— В общем-то ничего особенного, — словно извиняясь, развел руками тот. — Еще Предтечи предупреждали: «Не будьте слишком мудры, но будьте мудры в меру». Пожелав спрятать похищенного принца как можно надежнее, эннэми перехитрили сами себя.

— Говори яснее, Ник, прах тебя побери! — все же не выдержал император. — С огнем играешь! Наше терпение не безгранично!

— Если наследника отдали в янычары, в чем я лично не сомневаюсь, то распознать его будет почти невозможно — это минус. Зато мы можем довольно четко локализовать его место пребывания и взять под плотный присмотр. Ведь интересующим нас объектом становится не много миллиардное население планеты, и даже не весь янычарский Корпус, а всего лишь сотня кадетов примерно возраста Его Высочества. Ничтожная величина в сравнении с предыдущими масштабами поисков.

— И…

— Каждый рекрут из последнего призыва будет взят в плотную разработку, и как верно заметил Кир-рил — императорская кровь Его Высочества себя обязательно проявит. А уж мы этого факта не упустим. Пусть не сразу, а спустя годы — но все же вычислим принца и заберем его домой. Что, кстати, возможно, даже и к лучшему… Враги, уверенные в успехе проведенной ими операции, больше не станут нам вредить в этом направлении. А принц, пройдя янычарскую школу, приобретет неоценимый жизненный опыт и знания, которые помогут ему позже в управлении Империей. А вы, Ваше Величество, с таким отменным здоровьем, проживете еще не один десяток лет и вполне успеете порадоваться возвращению сына и передать ему трон в тот день, который назначите сами.

— Звучит разумно, но янычарский Корпус главная ударная сила Империи, и смертность в его рядах, особенно теперь, когда эннэми активизировали свои действия, превышает сорок процентов… Вы не боитесь, что Алекс-сандр может погибнуть?

— Увы, в Оджаке все пятьдесят пять… — уточнил глава СВВИБ. — Разумеется, Ваше Императорское Величество, мы можем исключить из зоны риска большую часть подозреваемых кадетов и надеяться на то, что благодаря священному наследию Предтеч, произойдет чудо, которое объявит нам принца. А можем — предоставить Фортуне самой решить судьбу наследника Ирия.

Мэтр Ник-кита немного замялся, а потом продолжил гораздо тише, будто разговаривал с самим собой.

— В крайнем… худшем случае, к Вашему Величеству вернется репродуктивная функция — и Империя получит нового наследника…

— Не уверен, что нашему сыну мог бы понравиться этот вариант … — император нахмурился. — Но, как мы понимаем, и это еще не все. Да, мэтр? Ведь наверняка имеется способ, который может сразу решить проблему. Или нам пора начинать разочаровываться в главе имперской безопасности?

— Есть, Ваше Величество… Но он вам не понравится.

— Предоставь нам самим решать. Выкладывай, что припрятал в рукаве.

— Можно распорядиться дать всему последнему призыву яд… — мэтр Ник-кита словно сделал попытку стать меньше и незаметнее. — Выживет только Его Высочество. Мы пожертвуем всего лишь несколькими сотнями новобранцев Корпуса, зато сразу разрушим всю подлую и хитроумную комбинацию эннэми.

Глава СВВИБ умолк и замер. Самое сложное было сказано. Оставалось ждать решения. Секунды растянулись в часы, а император молчал.

— Да, мэтр… — наверное, спустя целую вечность произнес Алекс-сандр «Справедливый». — Горе человеку, когда на первое место выходят интересы государства. Этот закон незыблем со дня Сотворения мира.

— Как прикажете… — поклонился мэтр Ник-кита.

— Мы не закончили… — император буквально пригвоздил взглядом к полу главу безопасности. — Все эти дети, вступая в Корпус, клянутся защищать нас ценою своей жизни — и делают это не раздумывая! Среди янычар не бывает ни трусов, ни изменников. Да, Кир-рил?

— Вы совершенно правы, Ваше Величество.

— А сейчас ты, мэтр, предлагаешь нам предать их веру в своего Императора? Мы тебя правильно поняли?

— Но, Ваше Величество! — ощущая исходящую от императора угрозу, вскричал мэтр. — Это же ради спасения Его Высочества! И потом… я не предлагал! Это всего лишь ответ на вопрос. Я был обязан…

— Мы помним… И только поэтому ты можешь уйти живым. Ступай прочь, граф. И будет лучше, если мы некоторое время тебя не увидим.

— Ваше Величество…

— Это не отставка. Ты хорошо справляешься. Но видеть тебя мы не хотим. Нам неприятно. Все, не испытывай нашего терпения. Понадобишься — призовем. Кир-рил!

Дубль-телохранитель ожил и шагнул к главе СВВИБ.

— Как прикажете, Ваше Величество… — мэтр Ник-кита отвесил императору глубокий поклон, пятясь к выходу. — И ведь я же сразу сказал, что вам не понравится… — пробормотал еще едва слышно.

— И ты не ошибся, — в голосе императора больше не звенел металл. — Мы решили: пусть судьба сама выберет, на чьей она стороне. А покупать жизнь одного юноши ценою сотен жизней других парней и девушек мы не будем. Мы — Алекс-сандр «Справедливый», а не «Кровавый»!

Часть 1. Отрочество. Глава 1

В тени магнолий плещет море.

Сидят мальчишки на заборе…

Сухопарый полковник с черной повязкой на лице, протезом вместо левой руки и ярко-желтом колпаке-бёрке янычарского Корпуса порывисто шагнул к микрофону и, отчетливо произнося каждое слово, так что оно вколачивалось в сознание пятнадцатилетних подростков словно гвоздь, заговорил:

— Вскоре каждый из вас сдает экзамен на аттестат зрелости. С этого момента вы, и только вы сами будете определять собственную дальнейшую судьбу. Решение, принятое в день вручения аттестата, навсегда привяжет всех к выбранной профессии, и в дальнейшем, останется только идти к намеченной цели. Это не так страшно, как звучит, поскольку на протяжении последних пяти лет воспитатели и педагоги делали все необходимое, чтобы максимально развить индивидуальные способности и таланты каждого. Поэтому, кабинеты физики и математики давно отделены от художественных мастерских, и никому из будущих певцов или музыкантов, даже во сне не взбредет в голову выйти на ринг или запустить какую-то химическую реакцию. Я сейчас говорю о другом!.. Если кто-то обратил внимание, то в этом зале собраны только круглые сироты. Те из учеников лицеев и школ, кто в силу разных жизненных коллизий потерял всех своих родных. И сегодня, за давней традицией, Император желает исправить допущенную судьбой несправедливость, приглашая каждого из вас стать членом императорской семьи. Согласно с той же традицией, я объявляю вам слова Императора заранее, чтоб каждый мог спокойно все взвесить, обдумать и, когда придет время выбирать — принял единственно правильное решение.

Привычно переждав ежегодно возникающий именно в этом месте в шеренгах подростков оживленный гул, чорбаджи[2] прокашлялся и продолжил:

— Я более чем уверен, что каждый из вас наслышан о Корпусе, или — если придерживаться старинной терминологии — Оджаке. О янычарских ортах много говорится во всех СМИ, но там упоминают лишь о братстве, равенстве, неподкупной верности долгу, героизме и… безбедной жизни. Все это правда, от первого до последнего слова. Вступив в Корпус, каждый янычар станет названным братом или сестрой Императора, со всеми привилегиями. Никто, кроме Императора не вправе отдать янычару прямой приказ. Все блага Ирия, которыми вы захотите воспользоваться, после присвоения звания отурака[3], оплачивает императорская казна, никого из ветеранов ни в чем не ограничивая! Но, вы уже взрослые люди и понимаете, что в мире ничто не дается просто так. Вот о той цене, за предоставление пожизненных льгот, которую платит Оджак, я и хочу вам рассказать…

Дав утихнуть очередному возбуждению, янычарский полковник продолжал дальше.

— Вы сейчас наверняка вспомнили о беспримерном бесстрашии янычар и тех подвигах, которые они совершают, и о которых так интересно читать и слушать, да? Ну, так это само собой подразумевается. В конце концов, никто не отдаст чужаку любимую игрушку или какую-то другую ценность. Так с чего бы вам позволить врагу покорить Империю? Империю, в которой вы — вторые по значимости, после Императора! И даже то, что за любое сомнение или неповиновение в Корпусе только одно наказание — смерть, вполне логично и приемлемо! Выдвигаемые требования дисциплины жестоки, но они обусловлены интересами государства, а награда — соответствующая цене… Я сейчас скажу нечто менее приятное, что поймут не все из вас, но таков обычай, и не нам с вами его менять.

Теперь офицер мог бы преспокойно развернуться на каблуках и уйти покурить, все равно до его возвращения, заинтригованные подростки не проронили бы ни одного звука, терпеливо дожидаясь этих, самых важных слов.

— Одиночество! Вот плата за право вступить в Оджак и стать родственником Императора.

И как всегда — эффект от сказанного был один и тот же. Мертвая тишина, а потом нарастающая волна гула, напоминающая растревоженный улей.

— Сейчас вы удивлены и не понимаете, как можно стать одиноким, находясь среди тысяч таких же, как и ты? Верно, — кивнул головой чорбаджи, и кончик его ярко-желтого парадного бёрка легко перемахнул из-за спины на грудь. — Внутри Оджака вы всегда будете находиться в круге друзей, но — ни один из вас, даже в самой глубокой старости, не сможет обзавестись семьей, детьми и внуками. От принятия присяги и до самой смерти — единственной вашей родней и семьей станет янычарский Корпус и Император. Поэтому, хорошенько подумайте: готовы ли вы принести такую жертву! Каждый из вас уже пережил потерю родных и знает, что такое боль утраты. У вас впереди целый месяц… Времени больше, чем достаточно. Решайте, взвешивайте и помните: став янычарами, вы ни в чем не будете нуждаться… Вот только в последний путь вас проведут не дети и внуки, а такие же как и вы — безродные сироты…

Полковник немного помолчал, давая подросткам вникнуть в смысл сказанного, а потом шагнул к строю и остановился прямо перед рослым и крепким на вид парнишкой.

— Ну, как, не страшно?

Тот неопределенно пожал плечами и поджал губы.

— Вот как? — чорбаджи воспринял его движения, как положительный ответ, потому что приблизил свое лицо к лицу парня и зловеще прошипел:

— А вот так?

При этом чорбаджи сдвинул в сторону повязку, закрывающую его невидящий глаз, и взглянул на парнишку ужасной, гноящейся раной, наполненной зловонными ошметками плоти, кровяными сгустками и копошащимися во всем этом отвратительном месиве, белесыми личинками.

— А так, страш-ш-шно? — повторил он свой вопрос и, сложив губы трубочкой, подул в лицо парня леденящим холодом. — У-у-у…

* * *

Вест непроизвольно дернулся и проснулся.

Приснится же такой бред! Откуда только берутся подобные фантазии? Особенно с этими жуткими личинками в ране. Современная медицина даже не изучает проблем гноения ран. Во-первых, в любую аптечку входит несколько препаратов исключающих наименьшую возможность заражения. А во-вторых, лазерное оружие, если не поражает насмерть, само прижигает и дезинфицирует рану.

Дрожа от прохлады, Вест нашарил на полу, все еще влажное от пота, тонкое покрывало и укутался в него с головой. Трудно сказать, входило ли изначально, столь иезуитское издевательство в программу подготовки будущих янычар, или так удачно, для воспитателей, сложились обстоятельства, но, все без исключения кадеты, повторяли этот предрассветный ритуал с завидной точностью. Независимо от возраста и степени усталости. Иначе драгоценный сон уходил прочь и больше не возвращался. А каждый, кому приходилось пройти тренировочные лагеря, знает истинную цену сна. Целого часа отдыха и сладких сновидений!

Сам Вест был уверен, что психологи здесь ни при чем. Обычная, неистребимая армейская привычка экономить везде и во всем, что не касается обеспечения боеспособности личного состава, на этот раз сыграла с пятнадцатилетними мальчишками и девчонками скверную шутку.

Выбирая, по поручению талимханеджибаши[4] Корпуса, место для подготовительного центра будущих янычар, большие штабные звезды в первую очередь учли ровный курортный климат Инокини на протяжении всего годового цикла. Полное отсутствие каких-либо ураганов, избыточных осадков и прочих природных катаклизмов. А так же — ее абсолютную стерильность. Вообще-то юная планета, по всем параметрам, вполне созрела для возникновения на ней биологической жизни, но наподобие монастырской затворницы не имела шанса затяжелеть. Некая составляющая в спектре ее солнца, желтой звезды ХТА-649, работала ингибитором при синтезе сложных белков. Именно оно, оставаясь совершенно безвредным для любых живых организмов, исключало любую возможность самостоятельного возникновения на Инокине собственных биологических соединений.

Половозрелые подростки, чью гипертрофированную сексуальную озабоченность нельзя было полностью подавить даже ежедневными изнурительными тренировками, шутили, что таким образом агасы[5] экономят на противозачаточных средствах. Поскольку каверзное излучение, по своей способности эффективно убивать жизнь в процессе зарождения, превосходило даже хорошо проверенный армейский метод — марш-бросок на десять километров, с полной выкладкой и в противогазе. Не говоря уже о «бром-компоте» и прочей химии…

Кстати, Инокиня и в самом деле идеально решала эту, совершенно не шутейную, проблему! Ведь почти треть кадетского состава Корпуса состояла из девчонок, которые, согласно данным статистики и медицинских исследований, созревают еще быстрее своих долговязых сверстников. Что, собственно говоря, легко подмечалось и невооруженным взглядом.

Вест мысленно встряхнул головой, прогоняя прочь лишние мысли, в частности одноглазого полковника из своего сна, и попытался сосредоточиться на более нейтральных вещах. Например, на проблемах строительства жилых помещений тренировочного лагеря Оджака…

Так вот, учтя все вышеперечисленные климатические особенности планеты, армейские архитекторы пришли к единому мнению, что здесь вполне можно обойтись без особых изысков. И остановили свой выбор на быстровозводимых и практически дармовых ортных бараках из самозатеняющейся мономолекулярной пленки, которая надежно защищает от всех типов влажности и воздушных потоков, но при этом обладает нулевым термоизолирующим эффектом. С истинно научной непринужденно проигнорировав тот факт, что разница между вечерними 30–32 °C и двенадцатью-четырнадцатью градусами того же Цельсия, ближе к утру, составляет больше половины суточного номинала. Из-за чего измученным за день кадетам, после команды «отбой», несмотря на распахнутые окна, почти до полуночи приходилось обильно потеть и без сна ворочаться на влажных простынях, а на рассвете — дрожать от холода и пытаться укутаться в тончайшую ткань ситцевого покрывала. Поскольку, учитывая столь высокую среднесуточную температуру на планете, даже байковые одеяла были не положены военнослужащим по нормам материального обеспечения. Независимо от пола и возраста.

Вот и приходилось трем первым курсам «учебки» терпеть эти мучения, тем более что согласно местной легенде, ежегодные рапорты начальника Центра подготовки с просьбой пересмотреть нормы и покрыть корпуса спальных бараков дополнительным термоизолирующим слоем, неизменно возвращались из военного министерства с припиской: «Отказать, в виду отсутствия целесообразности».

Но, сколько бы ни напоминали офицеры, о стойкости бойца к трудностям и лишениям воинской службы, а старшекурсники — проживающие в типовых жилищных модулях, не заверяли новобранцев, что они вскоре привыкнут к этой мелочи, Весту верилось в радужную перспективу с большим трудом. Особенно, начиная каждый рассвет с дрожи во всем теле и вслушиваясь в выбиваемую зубами товарищей морзянку. Зато, только на Инокине командиры и наставники в упор не замечали дрожащих девчонок, забирающихся утром в кровать к озябшей подружке. За всеми не уследишь…

М-да, об этом он точно зря вспомнил. Теплое и упругое тело Тони так отчетливо всплыло в его воображении, что парень понял — сегодня больше не уснуть. А пробираться в женский корпус, изображая из себя девушку, уже слишком поздно, светает. Ну, а раз так, зачем мучиться?

Климук поднялся с кровати и стал одеваться.

Натянув форменную тельняшку и шорты, парень сразу же почувствовал себя гораздо уютнее. И впервые подумал, что, может быть, именно в таких добровольных подъемах и кроется секрет привыкания?

Снисходительно улыбаясь, он укрыл своим покрывалом, дрожащего, но отчаянно цепляющегося за сон, своего соседа и друга Стасика, достал из прикроватной тумбочки умывальные принадлежности и неспешно побрел в блок гигиены.

* * *

Сейчас, когда до побудки оставалось не менее получаса, лагерь выглядел удивительно пустынным и безлюдным. А тишина стояла такая, что сюда отчетливо доносились звуки морского прибоя. Хотя до побережья было почти два километра. Кстати, тоже придумка военных психологов. Мол, захотят кадеты искупаться — так, заодно, и лишний кросс пробегут. Два в одном флаконе. Полезно и приятно. А что после обратного пути, да при такой жаре, придя в лагерь надо вновь под душ лезть, это уже мелочи войсковых будней.

Задумавшись, Вест даже не заметил стоявшего неподалеку незнакомого офицера-наставника с нашивками ортного командира и очнулся только услышав команду:

— Кадет Климук, ко мне!

Вест вздрогнул от неожиданности, но тут же бросился к ортному.

— Одабаши[6], кадет Климук по вашему приказанию прибыл!

— Почему не спишь, кадет? Живот прихватило?

— Никак нет, одабаши! Здоров!

— Тогда, объяснись. Почему вскочил до подъема?

— Выспался.

— В самом деле? — ортный внимательно осмотрел парня, который совершенно бодро стоял перед ним навытяжку и добродушно, не по-уставному прибавил. — Что ж, Вест, похоже ты первым из этого призыва шагнул на следующую ступень развития. Посмотрим, посмотрим…

А потом отрывисто приказал:

— За мной, бегом марш!

Вест механически выполнил команду и только спустя пару минут понял, что пятнистые, как маскхалат, куполообразные бараки тренировочного лагеря остались далеко позади, а они с офицером-наставником бегут по направлению к морю.

Эта пробежка мало чем походила на уже ставшие привычными марш-броски. Легко передвигая ноги, без дополнительной нагрузки на плечах, глубоко вдыхая грудью, не стянутой ремнями формы и снаряжения, пахнущий морем воздух, Вест будто парил над плотным песком. Удивляясь тому, что впервые за полгода обратил внимание на изысканную красоту здешнего пейзажа. Особенно впечатляли полупрозрачные, стеклянно-хрупкие стволы, единственно прижившихся на Инокине, карликовых олив, умудряющихся находить влагу и собираться в рощицы даже на склонах барханов.

Хотя, с другой стороны, что же здесь странного? Да, к морю и обратно бегалось не одну сотню раз, но — непременно в строю. А передвигаясь в колонне, видишь только затылок своего товарища. Вертеть при этом головой и глазеть по сторонам не рекомендуется. Проще простого сбиться с шага, дыхания и создать проблемы не только себе, но и всей орте. Непреложный армейский закон слаженности и взаимопонимания — действуй как все. Это ж в какое диво превратилась бы, скажем, самоходка, если бы хоть один трак из ее гусениц решил полюбоваться окружающими красотами? Так и солдатский строй крепок монолитностью и целеустремленностью.

Зато теперь, когда офицер-наставник доверил Весту охранять свою спину, смотреть в оба было прямой обязанностью кадета. И хоть на Инокине ничто и никому не угрожало Устав, пропитанный кровью погибших бойцов, категорически запрещал янычарам, не зависимо от звания и опыта, любые одиночные перемещения за пределами лагеря или базы.

Впервые оказавшись в спайке, да еще ведомым у офицера-наставника, Вест так проникся собственной значимостью, что едва не влетел в спину ортному, когда тот остановился у кромки воды.

Ласковое и умиротворенное, как и сама Инокиня, прозрачно-синее море преданно и смиренно лежало у его ног, теплыми языками волн, вылизывая потные ступни человека. Только хвостом не виляло…

— Нравиться? — неожиданно спросил одабаши.

— Очень! — искренне ответил Вест. — У нас, на Обстинатке даже запруды штормят.

— Смешно, — улыбнулся уголками губ офицер, давая понять кадету, что оценил юмор.

— Какие шутки, — чуть недоуменно взглянул на наставника Вест. — Без страховочного линя, в воду даже в легком гидрокостюме далеко не каждый отважиться залезть. Да и то — надо сперва допуск у спасателей получить.

— Вот как? — удивился наставник. — А разве ты не с Альфы Тельца?

Тот факт, что офицер-наставник не знает климатических особенностей Обстинатки сам по себе, еще ничего не значил, — мало ли в освоенном Империей пространстве планет, — но в совокупности с тем, что он не ознакомился с биографией кадета, наводила на определенные размышления. И в другое время Вест обязательно насторожился б, сложив вместе два и два, но безмятежность моря и всей окружающей природы, сыграли с парнем плохую шутку.

— Нет, мои родители сменили место жительства и перебрались на Гею, когда мне исполнилось одиннадцать лет. А на следующий год… — Вест проглотил вязкий комок, подступивший к горлу и чуть сипло закончил. — Я остался один…

И тут наставник совершил еще один не уставной поступок. Шагнув ближе, одабаши с непонятной нежностью погладил кадета по коротко остриженным волосам.

— Ничего, парень. Держись… Здесь всем приходилось терять родных и близких. Увы, так устроен мир. И чем старше ты становишься, тем чаще сталкиваешься с этой неприятной стороной жизни.

— А вот и нет! — зло выкрикнул Вест, отстраняясь от офицера. — Я никогда больше не буду рыдать на похоронах. Я — янычар!

— Это верно, — кивнул головой наставник. — С благословения Императора, Оджак предоставляет каждому из нас шанс залечить старые раны и попытаться не нажить новых. Вот только жизнь, кадет, как вода, сумеет просочиться даже в самую микроскопическую трещину. Если только ты не намерен постоянно, до самой смерти, ходить в гидрокостюме и повсюду таскать за собой страховочный линь.

— Я не совсем понял вас, офицер-наставник… — растерялся Вест. Для него, родившегося и выросшего на Обстинатке, сравнение было достаточно емким, но слишком уж витиеватым.

— Не бери в голову, янычар. Со временем сам во всем разберешься и поймешь: что к чему… А пока — видишь эту безбрежную синеву? Она тоже терпеливо дожидается своего часа. Давай, парень, до подъема еще тридцать шесть минут, успеешь поплавать. А я — так и быть — поработаю наблюдателем. Хотел сам искупнуться, но тебе нужнее… — и, видя, что Вест замешкался, ортный командным тоном отчеканил. — Чего застыл, кадет?! Был отдан приказ: искупаться!

— Есть, искупаться!

Накрепко вколоченные за год обучения инстинкты сработали мгновенно. И Вест оказался по пояс в воде раньше, чем сообразил, что офицер-наставник шутит.

Но теперь это уже не имело значения. Теплая как парное молоко, соленая вода приняла Веста в свои объятия, мягко смывая всю грязь с его тела, а потом — море недоверчиво, с робкой надеждой заглянуло в его душу. Так умный пес, лежа в уголке, посматривает на своего хозяина, слишком занятого, чтоб обращать внимание на собаку. И пес с безграничным терпением дожидается своего часа, всегда готовый броситься к человеку, радостно помахивая хвостом.

Ощущение сопричастности было столь мощным, что Вест едва не захлебнулся от нахлынувших на него эмоций, но уже в следующее мгновение наваждение схлынуло, оставляя привкус соленой горечи во рту. Хотя, говорят, что вода горчит в каждом море… и, даже — океане.

— Что это было, офицер-наставник? — огорошено спросил Вест, выбираясь на мелководье и вопреки Уставу, без разрешения обращаясь с вопросом к старшему по званию.

— Почувствовал? — вместо ответа уточнил одабаши.

— Да, офицер-наставник.

— И как?

— Ужасно грустно… — честно признался Вест. — Но, что это было?

— Море… — пожал плечами тот. — А, возможно, сама Инокиня. А в воде ей с людьми общаться легче. Учитывая процентное соотношение жидкости в человеческом организме и ее роли для нашего жизнеобеспечения.

— Море? — переспросил Вест и легонько провел рукой по водной глади, словно приласкал щенка. — Тогда оно по-настоящему несчастно. Хотя, я не совсем понял, что оно… она ищет… Хозяина?

— Словами объяснить трудно. Но, если оперировать доступными нашему мозгу определениями, то Инокиня ищет своих никогда не рождавшихся детей. Свою семью. И она очень устала от одиночества и ожидания… Как и мы все.

— Но, излучение…

— Наверное, она этого не понимает, янычар. А мы, назначив себя венцом мироздания, все еще так и не научились толком разговаривать со звездами. Уничтожать можем, а пообщаться с ними на равных не удается. Кстати, кадет Климук, настоятельно советую тебе позабыть нынешнее происшествие, если не хочешь стать предметом насмешек для всего курса. Потому, как очень сомневаюсь, что во всем призыве найдется еще хоть один человек, которому дано прочувствовать душу планеты.

Вест шагнул на берег, и вода нехотя схлынула назад, напоследок шаловливо обдав его икры теплыми брызгами.

— Что же во мне такого особенного, офицер-наставник?

Ортный пожевал губами, подбирая слова, но Вест опередил его ответ, задавая следующий вопрос.

— Говорят, что Император умеет слышать голос Космоса! Это правда?

И доверительная беседа тут же закончилась. Лицо ортного словно окаменело, начисто стерев любые эмоции.

— Много вопросов задаете, кадет! — отчеканил офицер-наставник. — До подъема осталось пятнадцать минут. Даю тридцать секунд на одевание и за мной, бегом марш. Время пошло!

Глава 2

Наконец-то мы вместе, и вечер обрадован,

И тоска расплелась, и печали на слом.

Умаявшись за день, орта будущих янычар, крепко спала, и только дневальный бродил просторным помещением казармы, как живое воплощение Морфея. Зевая с риском вывихнуть челюсть, Стас потому и не садился, что боялся мгновенно уснуть, он посмотрел на наручный хронометр и подошел к кровати Веста Климука.

— Эй, Ромео! Уж полночь близится!..

Вест чуть-чуть приоткрыл один глаз, что-то невразумительно пробормотал и опять провалился в сон.

— Ну, как знаешь. Мое дело прокукарекать, а там пусть хоть и не рассветает… — Стас подождал немного и повторил попытку. — Эй, лежебока. Курсант спит — служба идет? Тебе не стыдно? Джульетта небось уже заждалась. Дрожит, мерзнет, бедняжка, а согреть-то некому. Их сиятельство господин Вест почивать изволят…

Вест повернулся на бок и произнес несколько вполне внятных звукосочетаний, которые, при наличии фантазии, можно было сложить в имеющую смысл фразу. Вот только смысл этот был оскорбительным как для Стаса, так и для Джульетты.

— Ну, ты вообще, — возмутился дневальный и толкнул Веста сильнее. — Сам же просил разбудить!.. Вставай, тебе говорят.

Тот вскочил и, по-прежнему не открывая глаз, стал привычно одеваться.

— Тихо, тихо… — глядеть со стороны на товарища без усмешки мог только такой же курсант Оджака. — Не торопись, а то успеешь.

— Тревога? — зашнуровав кроссовки, Вест посмотрел на дневального более осмысленно.

— Тоня…

Стас отвечал тихо и односложно, хотя вполне мог говорить в полный голос. Кроме команды: «Орта, подъем!» или сирены тревоги курсанты, скорее всего, проигнорировали бы да же трубный глас, возвещающий конец света.

— Тоня? — повторил Вест, потягиваясь и протирая глаза. — Тоня?! — он как пружина развернулся всем корпусом в сторону электронного табло настенных часов. — Который час?!

— Не шебаршись, успеешь. Я тебя с запасом в пять минут поднял.

— Спасибо, Стас. Ты настоящий друг.

— Ага, я это только что слышал… — ухмыльнулся тот. — А если бы и Тоня узнала, куда ты нас посылал, то сомневаюсь…

— Да ладно тебе, — Вест ткнул дружески кулаком товарища в живот. — Сам и не такое, спросонку несешь.

— Это точно… — согласился Стас. Потом прибавил задумчиво. — Знаешь, мне кажется, что и девчонки наши, в схожих ситуациях, не очень выбирают выражения. Ну, когда им не надо изображать из себя принцесс.

— Я спрошу… — кивнул Вест, хватая с тумбочки полотенце. — Скажу, что ты интересуешься.

— Да иди ты… Я серьезно.

— И я не шучу… — Вест проворно увернулся от нанесенного товарищем быстрого и не акцентированного кресент-кика[7]. — Эй, ты чего? Мне сейчас фингал совсем не нужен.

— Не хочешь чтоб тебя били — не нарывайся, — копируя голос ортного, назидательно произнес Стас. — Спасибо… Думал, засну…

— Ну, бди, — Вест взмахнул рукой, как бы отдавая честь и торопливо вышел из казармы. Несмотря на то что товарищ разбудил заранее, время уже поджимало. Равноправие равноправием, но все-таки нехорошо заставлять девушку ждать себя слишком долго. А тот, кто этого не понимает, рискует второе свидание провести в гордом одиночестве…

Первый отрезок «тропы наслаждения» у всех курсантов пролегал в одном направлении: казарма-санузел. На этом этапе самоволки еще можно было не опасаться встретить дежурного или какого-нибудь другого, из задержавшихся в лагере офицеров. Каждое живое существо имеет право справлять естественные нужды в любое время суток, несмотря на команду «Отбой». Поэтому по дорожке, ведущей в сторону сооружения, отдельно и скромно стоящего в дальнем углу лагеря, курсанты брели в полный рост. Кто и в самом деле по нужде, а кто притворяясь сонными, чтоб не выбиваться из общей массы — при этом внимательно посматривая по сторонам, все ли спокойно. Нет ли где посторонних глаз из среды преподавательского и воспитательского состава.

Проверившись, самовольщики переходили к осуществлению второй части плана, направленного на удовлетворение других нужд. Хоть и из того же числа естественных потребностей организма, но лежащих несколько в иной плоскости…

Убедившись, что никто не заметит его маневра, Вест не вошел в дверь санузла, а пригнулся, в три прыжка обогнул здание по кратчайшей траектории и оказался в глухой зоне, не просматриваемой ни с одной точки лагеря. Теперь оставалось только преодолеть трехметровую наружную ограду. Для этого, на задней стене санузла кем-то, как шутили курсанты, еще в «доисторические» времена, был укреплен пожарный щит, в комплектацию которого входили: огнетушитель, багор, топор, коническое ведро, лопата и… приставная лестница!

Лестница, кстати уже оказалась прислоненной к ограде, а значит, Стас вполне мог оказаться прав, и Тоня опередила Веста. Но, с большей степенью вероятности, они были не единственной парочкой, решившей провести сегодня некоторое время ночи вне расположения части. Излучение излучением, а возраст брал свое.

В общем-то это понимало (или вспоминало себя в эти годы) даже высокое начальство, и за все время существования на Инокине учебного лагеря Оджака ни одного курсанта (или курсистку) еще не исключили за нарушение внутреннего порядка таким способом. Но и поблажек для тех, кто попадался при периодически устраиваемых облавах, тоже не полагалось. Особенно, если самоволка была не первой. Нарушителей неделю гоняли по программе, предусматривающей двойные нагрузки. Так что все нерастраченные запасы юной энергии сублимировались в одно-единственное желание: поспать хоть три часа кряду.

Вест перемахнул стену, перекрывая любые нормативы и на секунду замер, давая глазам привыкнуть к темноте. Ночь за пределами базы, не подсвеченная ничем кроме звезд, оказалась на порядок чернее.

— Думала, ты уже не придешь…

Чтобы понять кто к нему прижался, даже глаза открывать не понадобилось.

Вест сгреб девушку в объятия и жадно поцеловал в мягкие, пахнущие мятой губы.

— Погоди, не здесь…

Тоня выскользнула из объятий парня.

— Мы же не одни на всей планете. Давай, хоть в сторону отойдем. А то свалится кто-нибудь прямо нам на голову.

— А побежали к морю?..

Вест и сам не сразу сообразил, почему предложил именно это. Ведь время, потраченное на дорогу туда и обратно, можно провести куда интереснее. Он уже хотел было исправить эту оплошность, но девушке его идея понравилась.

— Классно придумал, — она даже в ладоши захлопала. — Побежали!..

Тоня развернулась и, удерживая Веста за руку, нетерпеливо потащила парня прочь от лагеря. Причем, с таким энтузиазмом, словно это именно она, а не он, придумала фишку с ночным купанием.

* * *

Вест бежал так легко и быстро, как никогда прежде. Из ладошки девушки, которую он по прежнему крепко сжимал в руке, в его тело словно вливались дополнительные силы, и парню хотелось бежать еще быстрее, буквально ощущая как раздается, уступает перед его натиском упругий воздух.

Тоня, наверное, тоже чувствовала что-то похожее, потому что держалась вровень с товарищем, будто и не существовала никогда разница в уровне физической подготовки девушек и юношей. Только дышала чуть учащеннее и время от времени пыталась свободной рукой поправить, развевающиеся по ветру волосы.

Видимо не зря во всех религиях мира упоминается о том, что Создатель делал человека не в готовом виде, а используя принцип ионов. И полноценной молекулой, в смысле — личностью, тот становится только после обретения и соединения со своей половинкой…

Они бы могли нестись так еще много километров, даже не замечая расстояния, но пляж закончился. Да так неожиданно, что Вест едва успел остановиться у самой кромки, чудом не влетев в воду. Но нерастраченной энергии в нем оставалось еще слишком много, чтобы Вест мог оставаться неподвижным. Он подхватил Тоню на руки и закружил по берегу, как огромная и чуть сумасшедшая юла. Пока не споткнулся обо что-то и не повалился на песок. Извернувшись в последнее мгновение так, чтобы девушка оказалась сверху. Любовь любовью, а если на тебя с размаху валится почти сто килограмм литых мышц, удовольствие не самое приятное. Особенно, когда ты хрупкая, хоть и не кисейная, барышня.

Раздевались неспешно, скорее мешая, чем помогая друг другу и постоянно отвлекаясь на длительные поцелуи. Так что если бы их одежда состояла из большего числа предметов, нежели кроссовки, майка и шорты, то оному Создателю ведомо, сколько времени у них ушло бы на эту процедуру.

Зато в море повалились с визгом и хохотом… Прямо на мелководье. Побарахтались чуток, не размыкая объятий, а потом… Тоня взвизгнула.

— Ой! Жжется… — в ее голосе было больше недоумения нежели боли. Но только в первую секунду. Потом девушка закричала по-настоящему! — Нет! Нет! Ааа!

С неожиданной силой и яростью она высвободилась из рук Веста, вскочила на ноги и пошатываясь бросилась к берегу.

— Тоня?! Что случилось?

Вест тоже поднялся и растерянно глядел вслед девушке.

А Тоня уже даже не кричала, она как-то странно хрипела и, пройдя всего несколько шагов, ничком упала на прибрежный песок.

— Да что такое?!

Вест выскочил из воды и бросился к девушке.

— Тоня?!

Он упал рядом с ней на колени, подался вперед и протянул руку к плечу подруги. Но так и не притронулся. Даже в неверном и тусклом свете звезд было видно, что ее светлая перламутровая кожа странно потемнела. То ли до черно-красного, то ли до фиолетового цвета. А что еще больше потрясло парня, — его девушка уже не пахла ни мятой, ни другими цветами. От тела Тони разило тухлятиной, как от лежалого куска мяса…

Бываю моменты, когда нет времени на раздумья, а нужно действовать, мгновенно и единственно верным способом, иначе — за промедление придется платить жизнью. И если только собственной, то это еще не самое страшное…

Понимая, что ему не то что не справиться, а даже не понять случившегося, Вест подхватил бесчувственное тело девушки, которая уже вроде даже не дышала, и рванул обратно в лагерь так быстро, как только мог. Думая единственно о том, чтобы не упасть и успеть…Успеть, пока…

«Нет! Не думать! Прочь мысли о том страшном и непоправимом, что скрывается за невинным и скромным «пока»!»

Весь путь от берега моря и до санчасти в памяти Веста не зафиксировался. Более-менее осмысленные звуки он смог различить уже только после того, как дежурные медбратья отняли у него бесчувственное тело девушки и водрузили на каталку.

— В реанимацию! — отдал приказ фельдшер, бросив один только взгляд на пострадавшую. — В третий «аквариум». Я вызываю врача…

Дверь в медицинский блок недовольно зашипела, как потревоженная змея, но открылась. Проводив взглядом исчезающую за ней тележку и спину медбрата, Вест прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Вполне возможно, что впервые с того самого момента, как взял Тоню на руки.

— Эй, парень! Что произошло?! — фельдшер тронул его за плечо.

Вест недоуменно посмотрел на него, потом перевел взгляд на свои руки, опять посмотрел на фельдшера, но так и ничего не ответил.

— Понятно…

Фельдшер взял с вешалки халат и протянул Весту.

— На, набрось, а то тебя аж колотит всего… Понимаю, парень, тебе бы сейчас в горячий душ, да укольчик поставить, но — извини, до осмотра врачом не имею права. Чтоб картину не смазать…

Вест по-прежнему непонимающе смотрел на фельдшера, даже не попытавшись протянуть руку за предложенным халатом.

— Эк тебя…

Повидавший на своем веку всякое, фельдшер сам набросил парню на плечи халат, а потом вытащил из кармана плоскую флягу.

— Ну-ка, глотни… Авось, не повредит.

Вест на автомате сделал небольшой глоток и задохнулся, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. На миг парню показалось, что пищеводом прокатился небольшой плазменный заряд, который упал в низ живота и там взорвался. У Веста даже слезы навернулись.

— Ожил? Вот и славно…

— Что ты мне дал?

— Да так, этиловый спирт, один из компонентов многих лекарств. Я реферат о нем пишу. Говорят, что в древние времена, которые и не все звезды помнят, это было самое незаменимое средство от стресса. Вот и решил проверить… Ты же меня не выдашь?

— Что произошло?! — дверь санчасти рывком распахнулась и внутрь стремительно ворвался молодой мужчина в наброшенном на плечи кителе с погонами подполковника медицинской службы. — Кто вызывал?!

— Я, эфенди[8]… — фельдшер шагнул навстречу. — Девушка в реанимации. Что-то очень странное. Такое впечатление, что с нее живьем кожу снимали…

— Он доставил? — врач кивнул на Веста.

— Да, эфенди.

— Угу…

Доктор оттянул парню нижнее веко, потом пощупал пульс.

— Два кубика… нет, три кубика «коктейля Семенова».

Потом врач принюхался и удивленно приподнял брови:

— А почему от него этанолом пахнет? — и сам себя прервал. — Ладно, это подождет. Где пациентка?

— В третьем «аквариуме», эфенди.

Подполковник кивнул, круто развернулся и направился к дверям реанимационного блока. На этот раз они не посмели издать ни одного звука. Створка тихонько открылась, впустила доктора и так же неслышно затворилась за его спиной. Валентина Сокотнюка, начальника медчасти учебного лагеря Оджака уважал и опасался его гнева не только персонал, но и матчасть.

— Ну, все, парень, расслабься… Теперь твоя подружка в надежных руках. Наш доктор даже с того света парней вытаскивал. Семь лет в боевых частях. В самых горячих точках. Заметил шрам на щеке?..

Фельдшер мог говорить и спрашивать что угодно, Вест все равно ничего не слышал. Он даже не почувствовал, как в его предплечье трижды вонзилась игла шприца и только мимолетно удивился, что в мире вдруг стало так тихо и темно.

* * *

— Дежурному по части доложили?

— Еще не успели, эфенди…

— А чего ждете?

— Так парня в чувство приводил…

Голоса доносились словно сквозь скафандр с отключенными наушниками. Вставать не хотелось, но если рядом находится некто, к кому так учтиво обращается второй собеседник, курсанту лежать не пристало.

Вест сделал усилие и открыл глаза. Он все еще находился в санчасти. Лежал на кушетке, а рядом разговаривали давешний фельдшер и подполковник.

— Очнулся, герой? — военврач по неискоренимой привычке всех лекарей тут же ухватил парня за запястье. — Угу… Порядок. Пульс стабилизировался. Сесть можешь?

Вест смог.

— Великолепно. Голова не кружится?

— Нет… эфенди.

— Валентин Якович… — врач присел рядом, но заговорил не с Вестом, а с фельдшером. — Чего ждешь, Федор? Звони дежурному офицеру. ЧП оно везде ЧП.

— Да, эфенди. Уже…

— Ну давай, боец, рассказывай… Что с вами произошло?

— А как Тоня?..

— Не скажу, что очень хорошо, но… нормально, в общем.

— А…

— Стоп, воин! — военврач чуть-чуть сдвинул брови. — Так дело не пойдет. Давай сразу условимся: я спрашиваю, а ты — отвечаешь. Коротко и четко. Если понадобится развернутый ответ, я уточню. Хорошо?

Вест только кивнул. Если нельзя спрашивать о Тоне, то все остальное не существенно… Но отмолчаться не удалось.

— И так. Вопрос первый, — где ты ее нашел?

— На пляже.

— Дежурному доложили. Сейчас будет здесь… — вклинился в разговор фельдшер.

— Хорошо. Кстати, кровь у парня взяли?

— Да, эфенди?

— И что?

— Никаких отклонений. Все показатели в пределах нормы.

— А мазки из ушей?

— Нет.

— Возьмите. Он ведь душ еще не принимал? В раковине должна морская вода оставаться. Проверим на наличие примесей. И пошли санитара на пляж, пусть зачерпнет немного воды для сравнения. Только осторожно. Мы же еще не установили причину…

— Как прикажете, эфенди.

— Так ты говоришь: нашел девушку на пляже? — вернулся к прерванному разговору врач.

— Да.

— Угу. Что вы там делали после отбоя я не спрашиваю, но ты можешь описать, как с нею случилось все это…

— Я не знаю, эфенди.

— Валентин Якович.

— Валентин Якович, — послушно повторил Вест, явно не до конца понимая смысл произносимых слов. Слишком уж далеко он был сейчас в мыслях, переживая заново весь тот ночной кошмар. — Я ничего не видел…

— Что тут у вас за ЧП? — Вест узнал голос одабаши второй орты, капитана Хаима Ли. — Кто пострадал?

— Девушка из третьей орты, одабаши. Антонина Мухина. Обширный ожог второй степени. Но не термического характера, а, скорее всего, биохимического происхождения.

— Боевые ОВ[9]?! — дежурный офицер недоверчиво посмотрел на врача. — Здесь?

— Точно ответить не могу, пока проведен только предварительный экспресс-анализ, но вряд ли. Если б мы находились не на Инокине, я бы предположил, что девушка пострадала от массовой атаки медуз. Ну, или провела ночь в зарослях крапивы.

— Бред!

— Я с этого и начал, Хаим-ага, — ровным тоном ответил военврач. — Хотя, все не так просто. Вот этот молодой человек, например, утверждает, что нашел девушку на пляже.

— Где? На пляже? После отбоя?.. — офицер грозно двинулся к Весту, но фельдшер как раз в этот момент сунулся к Весту с ватными палочками, и ортному пришлось отступить. Он недовольно засопел, но в санчасти даже чорбаджи* подчинялся распоряжениям врачей.

— Вот я им устрою любовь! Они у меня год от особей противоположного пола шарахаться будут, как вспомнят!

— Ну, для начала девушке еще выздороветь надо, — хмыкнул военврач. — Да и герой наш не в самой лучшей форме. Так что пара суток постельного режима ему уже прописана. Это если карантин объявлять не будем. Вы бы подальше от парня держали, одабаши, если не хотите недельку-вторую в изоляторе провести.

— Благодарю, — офицер отступил еще на пару шагов. — И все же: что мне начальнику лагеря докладывать?

— С этим я как раз и пытаюсь разобраться, Хаим-ага. Но теперь, с вашей помощью, мы гораздо скорее установим истину. Вы присядьте, вон на том кресле, — военврач показал место за стойкой регистратуры. — Там и слышно все вполне отчетливо, и никакая бактерия не допрыгнет.

— Хорошо… — дежурный офицер если и понял насмешку, то никак это не показал.

— Итак, боец, — военврач снова повернулся к Весту, беря его за запястье. — Начнем с самого начала. Вы с девушкой отправились на пляж с целью… ммм, искупаться. Я верно излагаю?

— Чушь! — одабаши Хаим, как всегда, был предельно лаконичен и безапелляционен.

— Не понял? — доктор поднял голову.

— Я узнал этого бойца, док.

— И?

— Вест Климук из первой орты. Верно?

— Да, одабаши, — Вест попытался встать, как предписывает Устав, но военврач мягко нажал ему на плечи и усадил обратно.

— Не дергайся… Это хорошо что вы помните всех курсантов в лицо, Хаим-ага, но чем это знание нам поможет.

— Парень из Обстинатки.

— В Империи множество миров… — развел руками доктор. — Так что я по-прежнему ничего не понимаю.

— Жители Обстинатки воду считают одной из самых опасных, даже смертоносных стихий. И ни одному из коренных обитателей тех мест, даже с перепою, не придет в голову тащить подругу к морю. Тем более, ночью! Можете мне поверить. В свое время я провел на этой планете два ужасных года. На Аиде и то было не в пример легче. Исходя из сказанного, я делаю два вывода: либо курсант врет, что нашел пострадавшую курсистку на пляже, либо он никогда не жил на Обстинатке. Даже не знаю, что хуже, эфенди. И если мы до утра не разберемся во всем, боюсь, этот вопрос придется передавать в СВВИБ…

Глава 3

Случалось немало и ныне случается

На этой тропиночке скорби и слез.

— Позвольте на два слова, Хаим-ага… — военврач решительно поднялся с лежанки и шагнул к двери в свой кабинет.

— Хорошо… — дежурный офицер пружинисто вскочил на ноги, напоминая едва сдерживающего азарт охотничьего пса. — А ты, боец, подумай. И советую, прекратить врать. Мы все равно узнаем правду, но твоей заслуги в этом уже не будет.

Вест едва заметно пожал плечами. Он ведь ничего не скрывал, а если правда на саму себя не похожа, в чем его вина? Вот только с морем и в самом деле накладка получилась. Еще вчера он точно не повел бы Тоню к воде. Тут ортный прав на все сто. Неужели одно единственное утреннее купание с тем незнакомым офицером настолько его изменило? Ерунда… Так не бывает! Да? А как бывает?

Вест прислушался к разговору, происходящему в кабинете. Ему и напрягать слух не пришлось. Привычные командовать, оба офицера и не думали понижать голос, несмотря на то, что оказавшись наедине, перешли на дружеский тон.

— Ну и какие у тебя еще тайны, Валентин?

— Да нет никаких тайн, Хаим. Просто спросить хотел: ты к чему безопасность приплел?

— А что? Пусть кадет понервничает. Сговорчивее будет.

— Я тебе удивляюсь, Хаим. Ты что забыл: кого и как принимают в янычары?

— Вот дьявол! Хочешь сказать… — протянул тот. — Нет, ну я же не вчера родился и сам больше двадцати лет в Оджаке лямку тяну. И конечно же знаю, что всем нам меняют биографию, но чтобы так глубоко… Ты уверен?

— Хаим, мы вторгаемся в запретную зону… — военврач заговорил тише, но Вест по-прежнему вполне отчетливо слышал каждое слово. — У тебя нет допуска, и я не имею права разглашать. Но, поверь на слово: скорее всего, записи в его личном деле, как и то, что сейчас находится в голове у парня — ложная память. Утверждаю, как медик. Вся перезаписанная информация в нормальных условиях абсолютно надежна но, увы, дающая сбои в пиковых ситуациях. И в этом ее кардинальное отличие от собственной, настоящей памяти человека.

— А в чем нестандартность ситуации?

— Ну ты даешь… — хмыкнул Сокотнюк. — Стареешь… Совсем позабыл, что с нами женщины делают? Тем более, юношеская влюбленность!.. Гормональный всплеск не шутка.

— Да, — вздохнул дежурный офицер. — И впрямь, подзабыл. Там… — он помолчал. — Не до этого было.

— Понятное дело. Ну, а здесь чего клювом щелкаешь? В такой оранжерее да не найти себе цветок по душе?

— Тут… Веришь, Валя, гляжу я на этих резвящихся щенят, а вижу не парней и девушек, а покореженные боевые машины и трупы, трупы… трупы. А ты говоришь…

— Ого, как тебя прихватило! Как же ты комиссию прошел, капитан? М-да… Учитывая нашу дружбу, докладную писать я не стану, но начиная с завтрашнего дня, будем с тобою работать. Нельзя себя так запускать.

— Да в норме я, чего ты…

— Разберемся. А теперь, пошли обратно. И очень тебя прошу, Хаим, разреши мне самому вести разговор. Иначе мы и до обеда не услышим, что же там произошло.

Дежурный офицер промолчал.

— Ну, ты как, боец? Готов продолжить разговор? У тебя было достаточно времени чтобы все вспомнить.

— Я и не забывал… — пробормотал Вест, слегка бледнея.

— Тихо, тихо. Ты чего? Тебе плохо?

— Нормально. Только голова закружилась.

— Ну, это пройдет. Но если что, сразу говори.

— Хорошо.

— Вот и славно. Тогда рассказывай.

— Ну, мы перебрались за ограду и побежали к морю. Там разделись и полезли купаться. Побарахтались немного. Пару минут, не больше. Потом Тоня завизжала…

— Стоп, — военврач опять сцапал Веста за запястье. — Не волнуйся. Посчитай до десяти, а потом постарайся слово в слово повторить, что именно визжала девушка.

Вест послушно проделал требуемую операцию, а потом неуверенно произнес:

— Точно не помню… Что-то о том, что вода жжется. А может, и не вода…

— А ты сам что чувствовал?

— Ничего. Вода, как вода. Мокрая, теплая, соленая…

— Угу. А дальше?

— Тоня на берег бросилась. Выбежала и сразу упала. Я к ней…

— Она еще что-то говорила?

— Нет. Когда я подбежал, она уже и не дышала, кажется…

— А почему ты не сделал искусственного дыхания? Вас же учили.

— Не знаю… — Вест потер лоб. — Мне показалось… Она выглядела так ужасно… И я подумал… В общем…

— Ну, смелее, — подбодрил парня доктор.

— Я почему-то понял, что нельзя терять ни секунды. И что помочь ей можно только здесь. А любое промедление…

— Да, парень. Все ты правильно сделал… И хоть я пока еще не могу понять, в чем причина такой странной, гм… аллергии, но поступил ты единственно правильным путем. Еще минута-другая, и вполне возможно, мы не смогли бы вытащить девушку. А так, поплавает твоя красавица пару деньков в «аквариуме», отрастит новую кожу, отдохнет недельку-другую в изоляторе и еще краше станет.

— А я, курсант Климук, лично прослежу, чтобы тебе не слишком утомительно было ждать ее выздоровления, — не удержался дежурный офицер. — Как только медицина сочтет тебя пригодным к службе.

Потом помолчал немного и прибавил.

— Вообще-то ты молодец, парень. Спас девчонку. И вполне заслуживаешь на благодарность перед строем, если бы к этому не привело нарушение внутреннего распорядка. А как в Оджаке наказывают нарушителей дисциплины, ты и сам знаешь?

— Тоня, правда, поправится? — слова ортного Вест пропустил мимо ушей. Эка невидаль, несколько нарядов вне очереди. Да хоть дюжина…

— Вне всяких сомнений. Ты успел…

— Эфенди, — фельдшер вышел из дверей лаборатории. — О результатах анализа воды докладывать, или — потом сами посмотрите.

— А есть что докладывать?

— Нет… Ни в мазках с тела пострадавшей, ни в пробах из ушей курсанта, ни в образцах, взятых непосредственно из моря, никаких посторонних примесей не замечено. Ни органического, ни чисто химического происхождения. Кроме тех, что должны там быть, исходя из места получения образца. Проверенные пробы во всех трех случаях практически совпадают с имеющимся у нас эталоном.

— Что значит, практически?

— У эталона и третьего образца заряд нейтральный. У первого — отрицательный. У второго — положительный.

— Ты хочешь сказать, что морская вода произвольно меняет заряд?

— Я всего лишь докладываю о результатах анализа, эфенди. Образцы еще остались, вы можете все проверить сами.

— Придется, Федор… Я вполне доверяю твоей квалификации, но…

— Конечно, эфенди, — кивнул фельдшер. — Хотя, это же не единственная странность Инокини.

— Облучение? Возможно, возможно…

— Я так понимаю, господа медики, что ничего конкретного вы мне сказать пока не можете?

— Увы, Хаим-ага. Вы совершенно правы. Нужно еще раз все проверить.

— А что мне в рапорте указывать?

— Думаю, одабаши, нам всем лучше сделать вид, что ничего не произошло. Человеческий организм до сих пор хранит тайны, которые не может объяснить никто. Забить тревогу дело не хитрое, но если ничего не подтвердится… В общем, я понаблюдаю и за девушкой, и за нашим героем. Само собою — и за морем.

— А если…

— Да, Хаим-ага, вы правы, пойдемте в мой кабинет, подумаем, как себе под зад антигравитационное поле подстелить, — подполковник встал и с удовольствием, аж до хруста костей, потянулся. — А ты, Федор, отведи-ка бойца в душевую и положи спать. Да и сам иди отдыхай. Надеюсь, сегодняшний план по неприятным неожиданностям судьбой уже выполнен.

* * *

«Как приятно всем нарядом блеск в казарме навести.

Навести везде порядок, подмести и подгрести.

Было б лучше, это время, вместе с милой провести.

Лично для меня…»

Негромкая и бодренькая песенка, которая эдаким назойливым шмелиным гудением заполняла санчасть и прилегающую карантинную территорию, лично у Веста вызывала только раздражение. Несмотря на убежденность зама по хозяйственной части, что незатейливый, как устройство РПГ, мотивчик (и в каких архивах он его откопал?!) должен поднимать настроение больных. И тем более — взбадривать кадетов, из числа выздоравливающих, заступивших во внутренний наряд по санчасти учебно-тренировочного лагеря.

Ну, а Вест как раз и был занесен в списки идущих на поправку. Притом, в единственном числе. Удружил начмед…

Вот уж действительно, добрыми намерениями дорога вымощена совсем в другом направлении. Подполковник Сокотнюк хотел дать время кадету придти в себя, а вместо этого подогнал своему завхозу бесплатную рабочую силу. Чем старшина Змей со всей рачительностью поспешил воспользоваться буквально спустя сутки и не пропускал уже ни одного из всех последующих дней пребывания Веста в санчасти. С усмешкой объявляя кадету, что коль уж тот увиливает от занятий, то самый лучший способ дать роздых мозгам — умеренная физическая нагрузка. А для профилактики психических травм — уборка территории, вообще незаменимое средство.

Кто знает, может Вест и согласился бы с мнением медицинского старшины. Тем более что свободное перемещение по санчасти давало ему возможность заходить в «аквариумную» и хоть немного видеться с Тоней. Если б именно в эту минуту Климук не пытался навести блеск в узком пространстве между стенкой и прикрученным к полу сейфом, в котором хранилось некое ценное имущество. Причем, настолько ценное, что ни один выпускник, за все время существования лагеря, не видел этого стального монстра открытым.

Вест сопел, пыхтел и проклинал… Не кого-то конкретно, а вообще. Все больше убеждаясь в том, что над установкой сейфа изрядно потрудился целый штат аналитиков Оджака. Поскольку размещение несгораемого шкафа именно на таком расстоянии от стенки, — когда швабра еще как бы пролазит в оставленную для накопления пыли щель, но непременно и безнадежно застревает там при малейшем поступательном движении, — одной лишь волей случая объяснить невозможно. Нет, как не крути, а без скрупулезных расчетов никак не обошлось.

«Чистить весело картошку одному на целый взвод.

Вилки, ложки, поварешки приготовить наперед.

Было б лучше, в это время, кушать грушевый компот.

Лично для меня…»

Елозя взад и вперед, насаженным на бильярдный кий, куском пылепоглощающей губки из списанного фильтра для кондиционирования воздуха, предусмотрительно заготовленной кем-то задолго до него, Вест мимоходом облизнул пересохшие губы. От глотка компота сейчас и он не отказался бы.

Понятное дело, что согласно третьему закону Ньютона, на каждую каверзу, придуманную воспитателями или сержантами, курсанты изобретают свои хитрости и уловки, тщательно скрываемые от командного состава и передаваемые по наследству следующему поколению желторотых салаг. Вот и тут исхитрились…

А что поделаешь? Традиция, наводить порядок в казарме и других казенных помещениях силами самих военнослужащих, возникла одновременно с формированием первых частей профессиональных вооруженных сил и по своей древности не уступает даже песенке, весело льющейся из динамиков. И не имеет значения, чем устлан пол казармы — титанберилиевыми бронеплитами, армированным плексигласом или персидскими коврами, сплетенными из тростника. Хотя, нет… Из тростника, кажется, плелись «ругательства», еще именуемые «матами», а ковры, кажется, складывались из тончайших деревянных пластинок, так плотно прижатых одна к другой, что между ними возникало междумолекулярное сцепление…

Вест на минутку задумался, выуживая из памяти информацию о старинных способах покрытия полов, а потом так же мысленно отмахнулся. Да какая разница? Он янычар, а не строитель. Суть в ином: пока существует армия — будут и старшины, и дневальные со швабрами.

— Кадет Климук!

Трудно одновременно встать по стойке «смирно» и ухитриться спрятать от взгляда старшины неуставное изобретение, для уборки каверзного закутка. Но Вест успел пристроить кий с мочалкой так, что тот не бросался в глаза. Это тоже входило в общепринятые правила игры. То, чего старшина не видел лично, не считалось нарушением. Особенно — если поставленная задача была выполнена.

— Я!

— Бросай швабру и бегом к своему ортному…

Старшина Змий критически осмотрел внешний вид дневального и поправился:

— Отставить, бегом. Три минуты для приведения в надлежащий порядок внешнего вида. Время пошло!

Поскольку Вест был уже не желторотым первогодком, к тому же — нестроевым, и мог позволить себе некоторый неуставной стиль в общении с воспитательно-педагогическим персоналом, он спросил:

— Не знаешь, зачем я ему понадобился?

— Извини, боец, — насмешливо протянул Змий, вот уж кому больше всего шли эмблемы на петлицах. — Капитан Хмелевский не успел мне об этом доложить. Но, если ты никуда не торопишься, то я, сейчас, быстренько сбегаю и разузнаю все… Подождешь, хорошо?

Возможно, Змей добавил бы что-то еще, но Вест уже шагнул за порог казармы, оставляя за спиной громкое шипение герметичной и звуконепроницаемой переборки, напрочь отсекающее дальнейшие шедевры, вполне предсказуемого и не изобилующего новизной тематики, старшинского юмора.

Второпях не сообразив уточнить, где именно находится командир первой орты, Вест, не слишком торопясь, двинулся к штабному корпусу, здраво рассудив, что даже если одабаши там нет, то наверняка сыщется кто-то, знающий о месте его пребывания. Параллельно размышляя над вопросом: с чего это он так срочно понадобился Хмелю, что ортный выдернул его даже из санчасти.

Это было довольно странно. А к странностям, особенно в последнее время, кадет Климук стал относиться с определенной настороженностью.

* * *

Где расположено двухэтажное административно-штабное здание, знал любой курсант, сумевший продержаться в учебном лагере, хотя бы до второго курса. Как и план его первого этажа. Каждая учебная орта дважды в месяц заступала в наряд, а старшины бдительно следили за тем, чтоб нагрузки на будущих янычар распределялись равномерно. В том смысле, чтоб не получилось так, что одни бойцы три раза подряд отдыхают на запасном КПП, а другие, тем временем, драят полы казармы, пищеблока и прочих, менее аппетитных помещений. Или выполняют иную общественно полезную работу. Поэтому, хоть раз, но блеск в штабе наводить приходилось всем. И всегда — только на первом этаже.

Перед лестницей, ведущей на бельэтаж здания, за небольшой конторкой сидел дежурный, из числа выпускников, и никого кроме офицеров наверх не пропускал. Не положено и все. Ну и бог с ними… Никто особенно и не рвался, особенно из дневальных. Вполне хватало для уборки квадратных метров и внизу. Поскольку в левом крыле размещался малый актовый зал на сто мест и… штабной санузел. А в правом — располагались кабинеты ортных и библиотека.

Вот и сейчас, как только Вест вошел в вестибюль, дежурный старшекурсник приподнялся ему навстречу. Но увидев, что перед ним такой же курсант, плюхнулся обратно в кресло.

— Куда?

— Направо, — лаконично ответил Вест, не уточняя конечного пункта следования.

Удачно все-таки придумали с библиотекой. Тех курсантов, что слишком часто посещают кабинеты своих ортных, товарищи откровенно недолюбливают. А пытаться объяснять всем и каждому, — что ты не по своей воле ходишь на собеседования и больше всех был бы рад не показываться там как можно дольше, — еще хуже. Только внимание к себе привлекать. А так — пойди, разбери: куда человек потопал? Может, ему справочник какой-то, или файл с пропущенной лекцией срочно понадобились?

Вест остановился у двери с латунной цифрой «14» на наличнике. Табличка на самой створке, привинченная, наверное, для тех кто не знал точно куда и зачем идет, гласила: «Т. Хмелевский».

Старшекурсники поговаривали, что еще несколько лет тому на таких табличках писали звание, должность и даже номер орты. Но потом, кто-то из вышестоящих хозяйственников решил, что менять эти «бейджики» каждый год, когда орта переходит на следующий курс обучения, неоправданное расточительство и приказал сменить форму таблички. Оставив информацию, которая максимально долговечна. А поскольку в Оджаке и должность, и звание офицера тоже величины переменные — сохранились только фамилия и инициалы.

А чего, вполне разумно. Явно сказывается разница в уровне подготовки обычных вооруженных сил и элиты — Корпуса янычар. Могли б и иначе решить. Например, оставить на дверях номер орты, а офицерам приказать мигрировать из кабинета в кабинет, по мере продвижения учебного процесса.

Вест постучал в дверь.

— Да. Войдите.

Вест шагнул внутрь и вскинул ладонь к виску.

— Одабаши, курсант Климук…

— А, это ты, Вест. Проходи.

Кабинет ортного как две капли воды походил на все служебные помещения первого этажа — письменный стол с встроенным в откидную панель планшетом терминала и два посадочных места. Обычный стул без наворотов — для посетителей и более комфортный, с регулируемой осанкой — для хозяина кабинета. Даже вид из окна такой же.

Единственным отличием были: карта незнакомого Весту ракурса звездного неба, занимающая всю стену за спиною ортного и, на стенке перед ним, очень красивый голографический слайд — изображающий яркое солнечное утро в березовой роще в час, когда еще не спала роса.

Вест разрешил себе удовольствие несколько секунд полюбоваться пейзажем. Знал — ортному нравиться, когда курсанты выказывают восхищение его любимому уголку заснятому на какой-то только ему ведомой планете.

— Красиво…

— После пустыни Инокини любой бурелом покажется раем, — кивнул офицер. — Присаживайся. Разговор у меня к тебе имеется…

Вест присел на стул и настороженно замер. С одной стороны, — и начмед, и дежуривший в ту ночь по части одабаши Хаим, решили сохранить происшествие с Тоней в тайне, до тех пор, пока не появиться еще хоть какое-то подтверждение, что опасность действительно существует, и они не имеют дела со странной аномалией человеческого организма в единственном числе. Но, разве кому-то неизвестен потенциал «сарафанного радио»? Так что, вполне возможно, сейчас ортный начнет выпытывать именно то, о чем Вест обещал молчать.

— Ты наверняка знаешь, что в лагере каждые три месяца специальная комиссия проводит выборочную проверку успеваемости курсантов.

Вест ограничился кивком.

— Естественно… Но ты не знаешь, что кандидатов для проверки и дисциплины, по которым курсантов будут экзаменовать, комиссия выбирает методом «научного тыка». Проще говоря — лотереей. Чтоб максимально исключить возможность подтасовки результата.

Несмотря на то, что Вест слушал ортного краем уха, главное он ухватил. Его вызвали не по ночному происшествию. Остальное не имело значения. Жизнь курсантов полна неожиданностей, причем — очень редко приятных. Так что одной проблемой больше, одной меньше — не велика печаль. Зато время быстрее пройдет…

— И на этот раз, в число «счастливчиков» попал и ты.

Вест красноречиво пожал плечами.

— Согласен. Но видишь ли, Вест. В данном случае произошла определенная накладка. Из-за того, что выбор кандидатов и дисциплин для тестирования происходит «в слепую», совершенно не учитываются их личные дела.

Ортный помолчал немного.

— В общем, боец, тебе предстоит сдавать норматив по плаванью. Дистанция пять километров.

Вест по-прежнему не понимал озабоченности офицера.

— Ты, конечно, можешь отказаться от испытания. Я уже даже переговорил с чорбаджи, да и начмед наш готов предоставить комиссии соответствующую справку… Но, все не так просто, парень. Несмотря на то что тебе официально никакого порицания не объявят, в личном деле Веста Климука появится очень нехорошая отметка. И вся твоя дальнейшая служба будет протекать по самым захолустным гарнизонам, без каких либо перспектив. Понимаешь, о чем я?

— Нет, одабаши…

Вест и в самом деле никак не мог сообразить: из-за чего офицер так встревожен.

— Я непонятно объясняю? — удивился тот. — Хорошо. Скажу проще. Командование Корпуса считает, что каждый янычар, независимо от своего происхождения и прочих личных характеристик, обязан суметь выполнить обязательный норматив. Теперь понятно?

— Понятно, одабаши. Только, почему я должен отказываться от экзамена? Мне далеко до чемпиона Оджака, но такую дистанцию я уж точно смогу проплыть.

— Уверен?

— Абсолютно.

Ортный Хмель вывел какие-то данные на свой рабочий дисплей, пробежал по ним взглядом и еще раз хмыкнул.

— Видимо, опечатка. Вест, напомни, откуда ты родом?

— Планета Обстинатка, из системы Альфы Тельца.

— И ты готов принять участие в испытаниях по заплыву на пять километров?

— Да, одабаши. Готов…

— Ну, ладно… Иди… — в голосе ортного звучало неприкрытое удивление. — Молодец, парень. Я рад, что ты мой курсант.

Глава 4

У беды глаза зеленые не простят, не пощадят.

С головой иду склоненною, виноватый пряча взгляд…

От штабного корпуса и до скамейки возле санчасти Вест добрел, как в полусне. Впрочем, подумать парню было над чем. Слишком много воды появилось в его жизни за последние дни. В самом буквальном смысле этого слова. Чересчур много даже для жителя Аквавиты, а не только уроженца Обстинатки. И как-то все внезапно…

Еще пару дней тому курсанта Климука не волновало ни одно море во Вселенной вообще, и на Инокини — в частности. А странности начались с того самого утра, когда Вест искупался по приказу незнакомого офицера, которого после единственной совместной пробежки больше нигде не встречал. Впрочем, в лагере одновременно находится больше двух тысяч курсантов и сотни офицеров. И их орбиты, а также траектории, в силу разных учебных планов и служебных распорядков, вполне могут никогда не пересекаться.

Море… Часть Мирового океана, обособленная сушей или возвышениями подводного рельефа. Отличается от Мирового океана также гидрологическим, метеорологическим и климатическим режимом, что связано с их окраинным положением относительно океанов и замедлению водообмена из-за ограниченности связи с открытой частью. Это, если верить энциклопедии, а так — всего лишь очень большая и глубокая лужа. Естественная емкость заполненная жидкостью, непригодной для дыхания, если ты не обеспечен жабрами или гидрокостюмом.

Нет, Вест не был совсем диким и видел множество игровых и документальных фильмов, в которых очень достоверно и живописно рассказывалось о красотах подводного мира. Но, он так же просмотрел множество сюжетов о звездных войнах и черепашках-ниндзя. И что теперь? Это тоже, прикажете, принимать на веру? Впрочем, если прикажут…

А пока курсант Климук видел только две разновидности водоемов, и ни в одном из них и речи не могло быть о наличие какой-то жизни и красоты. Моря родной планеты дышали смертельной опасностью, а Инокини — пустотой. И все их отличие сводилось к одному — вода на Обстинатке рычала и скалила клыки, словно бешеный пес, а здесь — ласкалась, как игривый котенок.

И только однажды, за все время существования учебного лагеря, море Инокини показало свои коготки, исцарапав до крови Тоню. Почему-то, именно в его присутствии.

Вест помотал головой. Мысли, как водится, самовольно свернули в другом направлении. Причем тут вообще сравнительные характеристики морей, если любой уроженец Обстинатки должен любить воду не больше чем кошка или курица? А он, ни село, ни упало, взял и потащил любимую девушку купаться. Змей может пригласить свою подругу полетать? А тигр тигрицу — зернышки поклевать, да бананами полакомиться?

Вот где нонсенс!

И если уж начинать разбираться, то в первую очередь следует сообразить: что произошло с Вестом в то утреннее купание, после которого он перестал относиться к воде, как к враждебной стихии. А еще важнее уяснить: тождественны ли в данном случае понятия: «после этого» и «вследствие этого»?

— Не грузись, боец, утонешь…

Рядом со скамейкой остановился темнокожий курсант из параллельного потока, кажется, Раст. Весту он был знаком по волейболу. Команды их орт противостояли пару раз в чемпионате лагеря. Дважды победила команда Веста, один раз в дополнительное время. И трижды — команда Расти. Именно этот парень запомнился Весту мощными подачами.

— Такие как вы, не тонут… — голос старшины донесся из-за спины Климука. — Топай дальше. Или карантинная линия не для всех нарисована? Хочешь сменить товарища на больничной койке? Это мы запросто. У меня еще столько недомытых помещений осталось…

— Тяжелый случай, — пробормотал Раст. — Как сказал медбрат, пытаясь вытащить одного старшину из-под гусеницы БМП.

— Ты что-то прочирикал, боец? — голос был уже совсем рядом, но Вест и не подумал встать.

— Нет, нет, старшина, — театрально вздел руки Раст. — Вам послышалось. Здесь очень сильное эхо, клянусь парадным колпаком чорбаджи Самсона.

— Да, да… — согласился Змей. — Я и в самом деле никого не вижу.

— Удачи… — Раст состроил зверскую рожу, подмигнул Весту и торопливо зашагал прочь. Солдатская мудрость: «Держись подальше от начальства и поближе к кухне», — продолжала работать несмотря на невероятную древность.

— Крепко досталось? — старшина присел рядом с Вестом. — Не бери в голову, парень. Вряд ли тут что-то личное. Обычная схема. Сам понимаешь, если оружие не драить, оно ржавеет. Так и личный состав. Ваш ортный командир еще мягок. Вот Керим-ага из двадцать второй — тот настоящий зверь. Ну, так и орта его самая лучшая из всех начальных курсов.

— Спасибо, — Вест от неожиданности даже растерялся немного. — Я просто задумался…

— Задумался?! — Змей хмыкнул. — Брось, парень. Думать будешь, когда плечи погоны со звездами придавят и тебе придется отвечать за жизни вот таких же охламонов, как ты сейчас. А пока у тебя задача попроще: быстро и точно реагировать на изменяющуюся обстановку. О чем, хоть печаль? Если о девчонке своей, так это зря — она скоро совсем поправится.

— Меня выбрала комиссия для сдачи зачета? — Вест непроизвольно поддался на доверительный тон старшины.

— Дисциплина?

— Плаванье.

— Заплыв на пять километров?

— Угу…

— Так чего ты паришься? Это же скорее психологический тест. В гидрокостюме еще никто не утонул. Вся загвоздка в том, как ты себя поведешь, когда вокруг не останется никого, а только бесконечная синева над и под тобой. Некоторые не выдерживают.

— И что?

— Пополняют административные службы. Там тоже нужны люди. Кстати, а ты знаешь, почему именно пять километров, а не четыре или семь?

Вест отрицательно помотал головой.

— О, это красивая легенда. Однажды, еще до эры пороха, враги осадили крепость на берегу залива. И чтоб привести подмогу, надо было переплыть его. Все лодки, как ты сам понимаешь, охранялись. Тогда гонцами вызвалось несколько человек из янычарской орты.

— Они, конечно же, успели, и помощь пришла вовремя… — пожал плечами Вест. — Еще одна красивая сказка.

— Да, парень, — Змей нахмурился. — Всего лишь красивая сказка… Но я не успел сказать, что из десятка храбрецов до противоположного берега доплыл только один. Дело, видишь ли, было зимой, в феврале, — самом холодном месяце в тех широтах.

— Простите, ага.

— Не извиняйся, парень, — голос старшины заметно потеплел. — Меня среди тех героев не было… Но за то, что ты правильные слова сказал, я дам тебе одну вещицу. Раньше они входили в обязательный набор спасения боевых пловцов. Пошли со мной. Теперь таких вещей больше не делают. Другие технологии… А штучка очень полезная, особенно, если кому-то предстоит первая встреча с Бездной.

* * *

Подаренная старшиной штуковина выглядела как кусок тонкой проволоки из какого-то нержавеющего сплава, изогнутой странным способом. Петля — не петля, пружина — не пружина. Но если на нее воздействовать определенным способом, из замка освобождался острый конец.

— Ангельская булавка, — таинственным шепотом произнес Змей, вручая подарок Весту. — Спрячь так, чтоб никто из офицеров не заметил, а то отберут.

— Спрятать, я положим смогу, но что мне с этим дальше делать?

— Работает булавка предельно просто. Как только ощутишь, что голова закружилась и потерял пространственную ориентацию, вынимай и коли себя… да, без разницы куда. В мякоть, одним словом. Сразу опомнишься. А еще, если судорога прихватит. Тоже хорошее средство… Понял?

— Да, спасибо, — кивнул Вест. — А почему ангельская?

— Этого уже никто не помнит, — пожал плечами Змей. — Может, их вручали пловцам вместе с боевым псевдонимом? Как когда-то крестик ребенку на шею вешали, объявляя имя. Древние обожали всякую символику. Ладно, боец, свободен. Ступай в расположение орты.

— Я же на карантине…

— Уже нет. После беседы с тобой, одабаши Хмель отзвонился нашему подполковнику, и эфенди приказал выписать тебя. Так что ты, боец, уже почти полчаса совершенно здоров и, в связи с этим, нарушитель внутреннего распорядка. Я понятно излагаю?

— Так точно…

— Тогда, курсант, слушай мою команду!

Вест вскочил и встал «смирно».

— Отставить… — усмехнулся старшина. — Давай, парень. Топай к себе. И это, если захочешь увидеться с подружкой, то я обычно ухожу на хоздвор после шестнадцати. И задерживаюсь там часа на полтора…

— Спасибо, ага.

— Нормально, парень… — старшина погладил кончиком пальца медицинскую эмблему на петлице. — Змей не только хитрый и беспощадный гад, он еще и мудр…

С возвращением в родные пенаты Вест подгадал как раз к передобеденному построению. В том смысле, что вся орта собралась в казарме, ожидая наиболее любимого всеми курсантами сигнала.

Естественно не обошлось без удивленно-радостных восклицаний, дружественных рукопожатий и похлопываний по спине. Особенно усердствовал Стас, радуясь возвращению друга. И это было особенно приятно, ведь он единственный реально терял от выздоровления Веста, поскольку больше не мог пользоваться по утрам его простыней…

— Ну, ты как? — орал Стасик прямо в ухо Климуку, изо всех сил сдавливая в объятиях. — И нифига не похудел… — заметил удивленно. — Интересно?.. А говорили, что после отравления тебя там держат на офигительной диете. Типа, полтора зернышка в день. Врали, да? — и, не дожидаясь ответа, быстро затараторил дальше, при этом старательно подмигивая. — Слушай, а чего вы там такое с Тоней сожрали втихаря?

Так вот чем объяснили медики временное отсутствие пары курсантов.

— Тебя в самом деле интересуют подробности моего лечения? — страдальчески поморщился Вест. — Хочешь послушать о клизмах и рвотных массах?..

— Завязывай, — товарища аж передернуло. — Не перед обедом…

— Тогда, думай, прежде чем спрашивать.

— Понял, не дурак… — Стас улыбнулся. Этот парень вообще не мог оставаться грустным или серьезным дольше чем два-три вдоха. — Кстати, о тебе все время Ниточка справлялась. Достала уже всех: «Когда выпишут и когда выпишут?» Я ей говорю: «Сходи в санчасть и спроси сама», а она, типа: «Неудобно» и краснеет. А чего тут неудобного?

— Ниточка?

— Эй, парень! Ты отравился или оглох? Я же внятно сказал. Ни-точ-ка! Повторить?

— Да перестань паясничать. Я просто удивился.

— Чего?

Стас даже рот приоткрыл.

— Ты, типа, хочешь сказать, что не замечал, как девчонка по тебе сохнет.

— Ну, чего ты выдумываешь, все время? — возмутился Вест. — Вот балаболка. Смотри, наступит кто-нибудь на твой язык. Слишком он длинный…

— Я балаболка?! — возмутился Стас и немедленно сцапал проходящего мимо однокурсника. — Карп, ну-ка, скажи, кто в лагере не знает, что Ниточка по нашему Весту сохнет.

Юр Карплюк пожал плечами.

— Вот, слышал?! — Стас победоносно поднял перед лицом товарища указующий перст.

— А чего же она…

— Спасибо, Карп, дальше мы сами… — Стас развернул однокурсника и легким толчком в спину отправил по прежнему маршруту. — Ну ты тупой, Вест. Слушай, может, тебе обратно в санчасть вернутся? Пока не поздно? А то очень уж пугающий диагноз вырисовывается. Глухой, подслеповатый и сообразительности ноль!

— А в ухо?

— Аргумент, — согласился Стасик. — Вест, ты чего и в самом деле не догоняешь? Ниточка и Тоня подруги. Настоящие. Как мы с тобой…

— Типа, ссорятся все время?

— Типа, парня одна у другой отбивать не станет! — разозлился товарищ. — Вот только не пойму, что они в тебе разглядели? Лично я с таким лопухом даже за двойной компот встречаться бы не стал.

— Я тоже, — кивнул Вест.

Парни рассмеялись и пожали друг другу руки.

— Брек… Слушай, Вест, не, ну а чего на самом деле с вами произошло?

— Отравление, ты же знаешь.

— Ну, не звезди, я тебя умоляю. Не хочешь или не можешь правду сказать, так и скажи…

— Так и говорю.

— Ну, и иди ты…

— Не обижайся.

— И не собирался, — Стас осклабился. — А ты все равно иди. Вон, Ниточка на горизонте нарисовалась… — он кивнул на окно. — Так что, если хочешь избежать общественности, поторопись навстречу. И, мой тебе совет, тащи ее сразу в укромное место. Сексу не обещаю, зато услышишь много для себя нового и интересного. Зуб даю!..

— Ну, смотри, я тебя услышал, — проворчал Вест.

— Конечно, конечно. И не торопись в столовую. Пока ты на прохладных простынях бока отлеживал, некоторые в поте чела… Так что я твою порцию с чистой совестью…

Но Вест уже не вслушивался в болтовню друга. Ниточка шла слишком быстро, и если Вест и в самом деле хотел успеть перехватить девушку раньше, чем она войдет в казарму, ему следовало поторопиться.

* * *

Вопреки бытующему среди обывателей Империи мнению, что в Оджаке между курсантами не делается различия по половому признаку и, еще больше щекочущему их праздное любопытство выводу, что в казармах девушки и парни живут вместе — на самом деле ничего подобного не происходило.

В боевых подразделениях бойцы действительно жили отделениями, а то и взводами, формирующимися на смешанной основе. Но там были взрослые люди, перешагнувшие двадцатилетний рубеж и уже отвечающие сами за себя, в плане личной жизни. Да и условия иные, не до комфорта и обустройства. Случалось, жилой модуль переносился в другое место меньше чем за сутки.

Ну, а территория тренировочного лагеря условно делилась на мужскую и женскую половины. Исключительно по принципу расположения спальных мест. Никаких иных ограничений в перемещении личного состава не предусматривалось ни Уставом, ни традициями Оджака. В том числе и после отбоя… Кроме тех, которые обязаны исполнять все будущие янычары, независимо от срока обучения.

Ниточка, увидев Веста, сперва радостно бросилась к нему. Но пробежав всего лишь несколько шагов, она остановилась, замерла на мгновение, а потом развернулась и быстро зашагала обратно. Но и этот маневр девушка не завершила до конца. Поскольку, метра через три, опять остановилась.

— Оля? Ты чего?

От удивления Вест даже вспомнил ее имя, хотя уже давно никто, в том числе и преподаватели, иначе как Ниточкой курсантку не называли.

— Подожди!..

Девушка развернулась к Весту лицом, но с места не сдвинулась. И только руки ее — то одергивали форменную тельняшку, то пытались вернуть обратно под пилотку выбивающийся локон.

— Привет!

— Здравствуй.

Девушка хмурилась и глядела на парня как-то враждебно.

— Выписали?

— Да, здоров и пригоден… — засмеялся Вест.

— Оно и видно. Ладно, я пошла… — девушка сделала попытку развернуться.

— Эй, подруга? — Вест схватил ее за руку. Ниточка вздрогнула, но руки не отняла. — Что с тобой?

— Ничего… — голос девушки звучал как синтетическая речь, ровно и без капли эмоциональности.

— Е-мое?! — Вест даже разозлился. — С ума вы тут все посходили что ли, пока меня не было? Стас говорил: ты обо мне справлялась каждый день?

— И что из этого? — Ниточка чуть заметно покраснела и торопливо высвободила руку.

— Ничего… — Вест растерянно пожал плечами. — Просто, вот он я. Прямо перед тобой.

— Мне станцевать на радостях?

— Оля, ну перестань. Что за детский сад? Я тебя чем-то обидел?

— Нет, — девушка опустила голову.

— Тогда, зачем весь этот спектакль? Да еще и на виду всей орты?

— А ты стесняешься, да?! Боишься, товарищи донесут Тоне, что пока она в лазарете валялась, я тебя соблазнить хотела?..

Ниточка вдруг ожила, словно снятая с предохранителя пружина. Сама схватила Веста за локоть и потянула куда-то в сторону.

— Пойдем, пойдем!

— Да куда ты меня тащишь, сумасшедшая?

Вест не то чтобы отбивался или упирался, но чувствовал себя как-то глуповато.

— Объясни толком, а ноги я и сам переставлять могу.

— Ну, ты же не хотел говорить на виду у всех, вот я и ищу укромный уголок.

— Обед пропустим…

— Ничего. Я тебе такое покажу, что ты надолго аппетит потеряешь… — теперь Ниточка говорила зло, с надрывом.

— Фига себе… — пробормотал Вест, но упираться перестал. Что бы то ни было, а взглянуть стоило. Слишком мало в мире вещей, способных довести до такого состояния тихую и мягкосердечную девушку.

Вообще-то учебный лагерь, как и любое другое армейское хозяйство, со времен стоянок римских легионеров, застраивался так, чтобы вся его территория хорошо просматривалась часовыми со всех сторон. Но, молодежь, методом проб и ошибок, давно вычислила и зафиксировала добрый десяток мест, где, при желании, можно было относительно безопасно уединиться, не покидая пределы части.

Вот в одно из них, Ниточка и притащила Веста.

— Ну? — парень демонстративно огляделся. — И что я должен тут увидеть?

Вместо ответа девушка вытащила из кармана шорт свой коммуникатор. Ткнула пальцем в экран, оживляя его, а потом протянула Весту.

— Читай.

— Мне?

— Читай. Сам поймешь… — Ниточка буквально всунула коммуникатор Весту в ладонь и отвернулась.

— Ладно…

Вест еще раздумывал, читать или нет, а глаза уже скользили по тексту на экране.

«Оленька! У меня к тебе будет огромная просьба. Сама я не соберусь… Но и терпеть больше нет сил. Умоляю, скажи ему, чтобы не приходил больше. Видеть его не могу!!!»

Там было еще что-то написано, но слова разделились на отдельные слоги и буквы. А те, в свою очередь, черными пауками и тараканами разбежались во все стороны, забиваясь под обрез дисплея.

— Это… это…

— Это Тоня написала мне, Вест. Прости, но в том, что произошло, она винит только тебя.

— Бред!

— Конечно, бред! Конечно! — девушка шагнула ближе. — Я ни на секунду этому не поверила.

— Спасибо…

Климук и не заметил, как обнял Ниточку и легонько прижал к себе. После столь чудовищного обвинения, да еще из уст той, которую он любил и… спас, ощущая тепло другого человека, ему было легче бороться с той пустотой, что вмиг остудила, заледенила его душу.

— Вест.

— Да?

— Ты дрожишь?

— Пустое… Сейчас пройдет.

— Вест? — девушка запрокинула голову и смотрела на него снизу вверх, больше всего напоминая сейчас беззащитного ребенка.

— Что?

— А давай сходим ночью к морю? Я тоже хочу искупаться под звездами. Это, наверное, очень красиво, да?

Вест помотал головой и изумленно уставился на Ниточку.

— Искупаться? Со мной? После этого… — он все еще сжимал коммуникатор в руке. — Подожди… Ты все знаешь?

— Да.

Климук закрыл глаза и неловко ткнулся губами рядом с ухом девушки.

— Спасибо.

Глава 5

Море-море, мир бездонный.

Пенный шелест волн прибрежных…

— Доложите о готовности?

— Курсант Климук к выполнению норматива готов!

Выпускающий мичман щелкнул перед лицом Веста секундомером, а потом хлопнул по плечу.

— Пошел.

Вест красиво «ласточкой» спрыгнул с пирса и, по-прежнему красуясь, поплыл не экономным брассом[10], а быстрым и эффектным кролем[11]. Сперва хотел баттерфляем[12], но вовремя вспомнил, что за излишнее и неоправданное пижонство, комиссия вполне может занизить балл. А зачем со старта создавать себе проблемы, только ради мимолетного восхищения в глазах девушки? Вернее, восхищения Ниточки Вест очень хотел добиться, но платить за это любую цену парень был еще не готов.

Как-то так случилось, что после того памятного разговора, когда Вест узнал, что Тоня обвиняет во всем именно его, Ниточка словно клонировалась во множественном числе и заполнила собой все его жизненное пространство.

Нет, она не ходила за ним, как на привязи; не пыталась занять освободившееся рядом с ним место на занятиях или в столовой. Да и вообще, ее словно и не было рядом. Но как только Весту нужна была хоть какая-то помощь, или совет, или просто понадобилось вдруг что-то спросить, то первым кого он в этот момент видел перед собой — была именно Оля.

Причем, происходило это совершенно случайно. Тут Вест готов был поклясться чем угодно. Ну, вот например, откуда девушка могла знать, что отправившись в библиотеку за неожиданно понадобившимся ему справочным материалом по сопротивлению материалов, Вест оставит флешку на прикроватной тумбочке? Или, что треклятая пуговица оторвется за минуту до построения, а он оставил иголку с ниткой в сменном головном уборе?

А в истории, произошедшей с его обмундированием и бельем, он до сих пор вспоминает Ниточку с благодарностью и чуть краснея.

Вернувшись в орту, Вест вспомнил, что из условно чистой одежды у него только та, что на нем надета. И если форма кое-как годилась для уборки санчасти, заявиться в подобном виде на построение — хуже самоубийства. Вернее, один из самых мучительных способов.

Он уже прикидывал, у кого что позаимствовать на денек, пока приведет в порядок собственные вещи, когда обнаружил, что вся его одежда, включая белье, не только выстирана, но и отутюжена.

Сперва Вест решил, что это Стас позаботился о товарище. Но когда в ответ на искренние слова благодарности, тот начал хмыкать и отводить взгляд, Вест заподозрил неладное и сменил метод допроса. Ему хватило всего лишь минутного разговора с пристрастием, чтобы товарищ раскололся и выдал имя истинного спасителя и благодетеля.

Как же давно, кажется, все это было…

Вест механически посмотрел на коммуникатор и с удивлением обнаружил, что задумавшись, успел отмахать кролем больше двухсот метров. Причем, с очень приличным результатом. А опережение графика, как и отставание чревато. Значит, все — воспоминания и мысли долой…

Сам заплыв на пять километров, даже для обычного, пусть и нетренированного, но физически крепкого человека, да еще и облаченного в гидрокостюм, не представлял особенных трудностей. В армейский скоростной норматив он бы вряд ли вложился, но доплыть смог бы наверняка. Будущих янычар ожидали другие каверзы.

Пловцу предстояло в строго установленное время оказаться в точке подсвеченной на личном коммуникаторе. Именно там, на расстоянии примерно в один километр от берега, на двадцать секунд должен появиться радиобуй, после контакта с которым на коммуникаторе возникала очередная засветка, обозначающая следующий пункт его маршрута. Если же контакт не произошел, буй погружался в воду, повторно всплывая еще на двадцать секунд по истечении целой минуты… А каждая минута штрафа — это не только дополнительные усилия на финальном этапе, но и минусы в общем зачете. По схожей причине не стоило и торопиться, как бы демонстрируя неуверенность в умении точно сориентироваться на местности…

В общем, долго не объясняя, наивысший бал получал тот, кто проходил дистанцию ровно, по утвержденному свыше графику.

А вот и буй…

Несмотря на небольшой кавардак в голове, Вест вышел к нему на расстоянии всего пары гребков. Маяк, что называется, и пикнуть не успел, как Климук приложил к нему коммуникатор.

Есть! Первая точка на дисплее погасла, уступив место следующей звездочке. Почти под самым обрезом и гораздо левее. Да хоть сзади. Расстояние от направления не растягивается и не сокращается. Хоть крути, хоть верти — а плыть предстоит ровно километр. Так что купание продолжается…

Кстати, о купании. Как не настаивала Ниточка, Вест все-таки не решился провести над ней этот эксперимент. Своим нелепым и жестоким обвинением Тоня сумела заронить в душу парня зерно сомнения. И, несмотря на то, что море со дня на день совершенно равнодушно воспринимало тысячи барахтающихся в нем курсантов, в том числе и в присутствии самого Веста, Климук опасался, что в ночное время это может измениться. А вида еще одной девушки, истекающей кровью и с растворяющейся кожей — его психика могла не выдержать.

Воспоминание так ярко ударило по глазам, что Вест потерял ритм и вынужден был перевернуться на спину, чтоб отдышаться. К счастью, ярко-лазурное небо ничем не напоминало того ночного кошмара, и вспышка паники прошла довольно быстро. Взглянув на коммуникатор, Климук отметил, что потерял не больше пятнадцати секунд.

Хорошо что никто не может заглянуть в его мысли. А со стороны эта задержка выглядит, как восстановление курсантом сил, потраченных на стартовый спурт. Бонусов не принесет, но и на штраф не потянет. Рванул от избытка волнения, неизбежного перед любым испытанием, зато теперь успокоился, учел ошибку…

Но мысли и в самом деле лучше отослать на берег.

Вест лег обратно лицом в воду и поплыл к точке рандеву со вторым буем. Время и расстояние примерно соответствовали нормам.

Раз, два. Раз, два… Вдох, выдох, вдох, выдох…

Проще застрелиться чем заставить себя не думать о «белой обезьяне». Воспоминания о той ужасной ночи потеряли беспощадную хлесткость, но зато приобрели устойчивость и прокручивались перед внутренним взором Веста, как файл старого фильма, где наизусть заучена каждая сцена, каждая реплика, но остановить просмотр желание не возникает.

Ерунда! Еще как возникает! Вест не раздумывая выключил бы его, вот только пульта нет под рукой.

Вест мотнул головою и метрах в тридцати, прямо перед собой увидел очередной радиобуй.

Черт! Радиомаяк находился в пределах досягаемости, но явно на гране фола. Мгновенно позабыв обо всем, Климук рванулся к нему, вкладывая в гребки всю силу. Впрочем, двадцать секунд — интервал порядочный.

Чтобы не потерять ни одного драгоценного мгновения, Вест хлопнул коммуникатором по бую синхронно с последним гребком. Тот возмущенно пикнул, но третью координату все-таки высветил. А таймер безмятежно зафиксировал, что до отключения маяка оставалось меньше двух секунд.

* * *

Нет, с этим самобичеванием конкретно надо завязывать! А то с таким настроем далеко не уплывешь!

Вест с удовольствием бы сплюнул, накопившуюся во рту вязкую и горькую слюну, но для этого надо снять маску, что в функционирующем гидрокостюме проделать не так просто. Он ведь не понимает, что человеку всего лишь сплюнуть приспичило, тогда как нарушение герметичности — форс-мажор, опасность для жизни!

«И опять мысли в раскорячку,+ и все не о том! Соберись же!»

Вест сцепил зубы, прикинул по коммуникатору расстояние, направление и попытался войти в рабочий ритм. На какое-то время это ему даже удалось. Но монотонность движений, как любая механическая работа, как перестук колес поезда, имеют свойство убаюкивать. То бишь, отключать контроль сознания и высвобождать то, что у каждого спрятано под броней разума.

Рефлексия и угрызения совести — ужасная вещь. Не зря говорится, что так запугать человека, как он может сделать это сам с помощью разыгравшегося воображения, не удавалось еще ни одному палачу. Да чего там говорят… Только вдумайтесь в само звучание «угрызения»! То есть, грызет зараза, точит, как шашель дерево. Без устали, добираясь до самого нутра.

Вест даже застонал.

«Да что ж такое?! Когда все это закончится?!»

Он никому ничего плохого не делал! В том, что случилось с Тоней нет его вины! И все! Все!

— Да пошли вы в задницу! — от избытка эмоций последнюю фразу Климук даже вслух произнес. Но, увы, как не злись, как не ругайся — а от самого себя никуда не уйдешь, и посылать не стоит.

От еще большего расстройства и выбора слов из списка нецензурных, парня спасло время.

Пока, то да се, Вест и не заметил, как оказался в зоне очередного радиомаяка. Причем, вышел к нему на удивление точно. И когда буй показался на поверхности, Весту оставалось только протянуть коммуникатор, для получения четвертой точки маршрута. Она находилась точно в противоположном направлении. Видимо, с целью экономии оборудования, устроители заплыва решили просто погонять курсанта между двумя маяками.

Это упрощало задачу, но не улучшало ситуации. С расшалившимся воображением надо было что-то срочно делать!

И тут Вест вспомнил о подарке старшины Змея — той самой ангельской булавке.

На потерю ориентации в пространстве, как и на судорогу мышц, раздрай мысли походил мало, но — тем не менее, какая-то общность ощущалась. Организм функционировал с перебоями…

Вест лег на спину и подтянул к груди левую ногу. Именно на кончик ласты он исхитрился пристегнуть булавку. Любое другое место было бы слишком заметно, или — (после натягивания костюма) недоступно.

Теперь главное было снять ее так, чтобы миниатюрная вещица не выскользнула с затянутых в прорезиненную ткань рук.

Стоп! А зачем булавку вытаскивать? Чем, к примеру, палец хуже любого другого участка тела? Зато задача сразу становится на порядок проще. Даже вытаскивать ангельскую штучку нет нужды. Освободил острие из зажима и коли себе пальцы. Хоть все подряд.

Ну, насчет всех Вест конечно же погорячился. Для начала хватит и одного. Но уж без жалости к себе любимому. Колоть, так колоть.

— Блин! Это же больно!..

Острие булавки в неловких руках Веста сработало как настоящее жало. Хорошо, что не вытаскивал. По совокупности ощущений — выронил бы наверняка.

Вест подождал несколько секунд, прислушиваясь к себе, и с облегчением понял — древнее средство или способ подействовали. Голова очистилась от лишнего груза и тут же напомнила, что время не стоит на месте. И даже ради столь важного эксперимента никто не останавливал хронометр. Надо плыть. Причем, быстро!

И все же Вест разрешил себе истратить еще пару секунд. Надо было застегнуть булавку. Потерять такую ценную вещь он не хотел.

Климук обратную процедуру проделал ловчее, хоть и укололся при этом повторно. Но, совсем чуть-чуть. Можно было и внимания не обращать, если б не море.

В тот самый миг, когда Вест ощутил второй укол, оно ожило!

Это никак не проявлялось внешне, а вот на эмоциональном уровне Вест понял, что оно его узнало и очень обрадовалось. Почти как в то утро, когда он пошел купаться вместе с незнакомым офицером. Только сейчас оно больше не лежало поодаль в уголке, а напоминало радостно приплясывающего вокруг и виляющего хвостом пса. Пса большого, сильного, готового убивать врагов, но души не чающего в своем друге и хозяине. Причем, именно в таком порядке.

— Этого мне только не хватало!

Вест сердито хлопнул ладонью по воде.

— Не до тебя сейчас!

О том, что время на исходе, а плыть еще почти целый километр (вот уж завозился!), Климук только подумал, но море его поняло. Тот самый огромный пес, не обиделся, а подставил спину и понес Веста туда, где вот-вот должен был вынырнуть очередной буй.

Вест никогда не плавал на дельфине, только видел в кино, но примерно так себе это и представлял. Под его грудью и животом, сквозь ткань гидрокостюма ощущалось что-то очень большое. Не такое огромное, чтоб испугать, но достаточно сильное, чтоб нести на себе человека со скоростью торпедного катера…

— Тише…

Это может показаться неправдоподобным, но Климук подумал не о странностях, происходящих с ним, а о том — как все это выглядит со стороны. Потому как курсант, несущийся словно глиссер по морской глади, не мог не обратить на себя внимание членов комиссии. А Весту совершенно не хотелось отвечать на лишние вопросы. И особенно те, которые можно увязать воедино с несчастным случаем, произошедшим с Антониной Мухиной.

И море, похоже, приняло его тревогу. Скорость передвижения резко упала и дальше держалась на уровне показателей вполне посильных тренированному пловцу. Впрочем, надобность в излишней поспешности отпала сама собой. Тот первый рывок настолько приблизил Веста к точке рандеву, что он уже и вполне мог управиться собственными силами. Но, поскольку, море продолжало выполнять роль извозчика, парень расслабился, вытянул вперед руки с коммуникатором, и позволил течению нести себя.

Почему нет? До сих пор воды Инокини не сделали ему ничего плохого. А Тоня… Эх, Тоня…

Нет, в этом деле еще слишком много непонятного, чтобы он мог обвинять вот так, сразу, толком не разобравшись. Ведь даже врачи не сделали окончательного заключения… Значит, и ему не стоит торопиться с выводами.

* * *

Нежданно-негаданно заполучив такого помощника, курсант Климук мог больше не беспокоиться о сдаче норматива. Хотя и расслабляться Весту тоже не стоило.

Отметившись на предпоследнем этапе, он вдруг почувствовал, что море, если можно так выразиться, размышляет над тем, что проще: нести человека к бую, или подтащить поплавок к нему? И явно склонялось в сторону меньшей затраты энергии.

— Эй, эй! Даже не думай!

Вест обеспокоенно посмотрел себе за спину, примерно в том направлении, где на берегу находились офицеры комиссии.

В голове возник образ больших удивленно-внимательных глаз.

— Спалишь нас…

Глаза распахнулись предельно широко.

— Тьфу, ты.

Вест сосредоточился, подбирая более четкие формулировки.

— Ты меня хорошо слышишь?

Глаза сменились настороженным собачьим ухом.

— А понимаешь хорошо?

Кончик уха немного согнулся.

— Угу… Примерно так я и думал. Ладно, поплыли к бую, чтобы потом опять чудеса скорости не демонстрировать. Там и поговорим…

Невидимая спина тут же послушно подлезла под парня и в среднем темпе потащила к последней точке заплыва.

«Вот здорово, — не шевелить мозгами оказалось куда труднее, чем плыть — не двигая ни руками, ни ногами. — Блин, кому рассказать — не поверят, да и от психиатров потом не отобьешься. Комиссуют без разговоров. И все-таки, почему я?»

Воображение тут же нарисовало большое ухо, только в этот раз — человеческое.

— Хочешь сказать, — Вест неуверенно хмыкнул. — Ты общаешься со мною потому, что я могу тебя слышать? Вернее, я имел в виду, что никто кроме меня тебя не слышит? Или слышат, но не понимают?..

Мысленная картинка сменилась человеческой фигурой, с головою плотно замотанной каким-то коконом, типа тюрбана. Один удар сердца и фигура раздвоилась. А потом их стало четверо, и процесс увеличения замельтешил в геометрической прогрессии, и не останавливался до тех пор, пока множество человечков не заполнило все видимое пространство и не слилось в сплошную, мутно-серую массу.

— Вот как… Значит, я один такой?

Воображение очистилось, словно с лобового стекла смыли грязь, а в чистом проеме возникло лицо Веста.

— Так не бывает.

Климук помотал головой.

— Нас учили, что по принципу дублирования, который заложен в природу, нет ничего абсолютно уникального, поскольку оно было бы обречено на исчезновение из-за любой, самой невероятной случайности.

Какое-то время море никак не реагировало на слова Веста, но чуть погодя, позади его лица возник еще один лик. Но был он очень размытый и сразу же начал удаляться, пока почти совсем не исчез, превратившись в точку. Как звезда на ночном небе, примерно пятой величины.

— То есть, есть еще кто-то, помимо меня. Но он сейчас очень далеко. Я правильно тебя понял?

Пес радостно завилял хвостом и бросился на грудь человека, едва не сбив того с ног, но все-таки успев лизнуть в лицо прежде, чем друг-хозяин отвернулся.

Вест мог бы внести коррективы в этот мультфильм, но как раз в этот миг прямо перед ним из-под воды вынырнул последний маяк.

— Сорри, сперва дело — эмоции потом.

Вест подождал пару секунд, придавая картине правдоподобия, и только после этого приложил коммуникатор. Тот громко и протяжно пискнул.

«Финиш!»

— Доложите! — голос звучал из буя.

— Курсант Климук сдачу норматива закончил.

— Отлично, курсант Климук. Как самочувствие?

— Хорошо.

— Принято. Оставайтесь на месте, курсант. Через несколько минут вас подберет спасательный пинас.

— Есть оставаться на месте.

— Конец связи.

Голос сменился тихим, на грани восприятия человеческим слухом, попискиванием аварийного маяка. Спасательной технике это было ни к чему, но диапазон передачи сигнала специально расширили, чтобы ждущие помощи, люди не паниковали, не зная: работает маяк или их уже давно никто не слышит.

«Сейчас за мной прилетят»

Пес улегся на соломенную подстилку, положил лобастую голову на передние лапы и грустно уставился на человека.

«Я понял. Но ты ничего такого не думай. Я обязательно вернусь. Даже если вдруг случится так, что это произойдет не скоро, ты все равно знай: я приду».

Пес слабо вильнул хвостом.

«Обещаю!»

Пес с надеждой приподнял голову.

«Ты пойми, я сейчас всего лишь один из множества человеческих подростков. У меня нет ни прав, ни полномочий… Даже если я брошусь сейчас всем рассказывать о тебе, мне просто не поверит никто. И никакие «фокусы» с плаваньем нам не помогут. Особенно, после того случая с Тоней. Ведь это ты ее? Зачем?

Человек сидел в кресле и гладил томно развалившуюся на его коленях кошку. Кошка утробно урчала, но при этом не сводила внимательного взгляда с пса, лежащего у двери. И стоило тому хотя бы пошевелиться, как она тут же нервно подергивала кончиком хвоста и выпускала когти.

— Тоня мешала тебе поговорить со мной?

На глаза воображаемой головы Веста, серебристой повязкой лег журчащий ручеек, концы которого двумя водопадами закрывали уши парня.

— Но ей же было больно!

Пес перевернулся на спину и подставил брюхо.

— Ладно… — Весту даже неудобно стало. — Только никогда больше так не делай. А я, если это будет зависеть только от меня, всегда найду способ остаться с тобою наедине. Договорились?

Пес мгновенно вскочил на ноги и снова попытался облизать человека.

— И все-таки я не понимаю. Не могу сопоставить масштаб…

В тот же миг перед глазами Веста возник огромный глобус Инокини. Сперва он даже не помещался в обзор, но мгновение за мгновением геоид уменьшался, а на его поверхности росло и укрупнялось какое-то странное пятнышко…

Прошло еще несколько секунд и изображение сменило ракурс. Теперь Вест видел огромную человеческую фигуру, у ног которой лежал небольшой шар, размером с футбольный мяч. И как только парень подумал о футболе, фигура стала заносить ногу для удара.

«Нет!»

Воображаемый человек остановил движение. Потом нагнулся, взял шар в руки и протянул его в сторону наблюдателя. То есть, Весту…

— Курсант! Уснул что ли?! Лови штормтрап!

Спасательный пинас завис всего в паре метров прямо над головой Веста, а с его борта, свесившись головою вниз, на Климука глядело веселое лицо кого-то из старшекурсников.

— Давай, цепляйся. Или ты тут навсегда остаться решил?

Воображаемый пес с надеждой поднял голову, но сразу же понял, что люди шутят. И вновь уткнулся носом в собственный хвост. Он готов был ждать сколько угодно, ведь друг-хозяин не может его обмануть…

Часть 2. Юность. Глава 6

Городок провинциальный, летняя жара.

На площадке танцевальной музыка с утра.

Все было как обычно: бравурные марши и сентиментальные вальсы, гремящие из скрытых динамиков в каждом уголке городского парка, принаряженного по случаю торжеств. Заметные издали даже при ярком солнечном свете — неоновые, голограммные и прочие иллюминации. Увитые пестрыми лентами, украшенные бумажными цветами и воздушными шарами, фигурно подстриженные деревья…

Парни «все начисто сбрившие» или наоборот — подкрасившие темный пушок на верхней губе, обряженные в костюмы строгого кроя, пытающиеся изо всех сил казаться возмужалыми, серьезными и взрослыми. Либо, напротив — тщась за демонстративной и почти запредельной бесшабашностью, скрыть страх перед наступающей самостоятельной жизнью.

И, конечно же — стайки молоденьких девушек — всегда фантастически, неповторимо прекрасных неискушенной и чуточку наивной юностью. А сегодня по-особенному подчеркнутой невинностью школьной формы.

Даже облака, волей правительства и метеорологов, приобретшие на сегодня вид агитационных и поздравительных лозунгов, своим неуклюжим формализмом не могли испортить общего впечатления от сладкого предвкушения выпускного бала.

Город готовился к празднику, а виновники торжества — ученики последних классов средних школ — получали его в безраздельную власть до самого рассвета. До той минуты, пока первые ноты гимна Ирия не возвестят мир о еще одном конце детства, и начале той части жизни, где долг перед Императором — превыше всего…

Именно праздник и выпускной вечер удерживали Веста в этом, хоть и родном, но по существу захолустном городке. Подобному тысячам иным населенных пунктов, раскиданным по всей необъятной Империи. Вернее — чувство долга и, как водиться, чье-то головотяпство…

Невзирая на жесткую дисциплину и чрезвычайную меру персональной ответственности, в одной из канцелярий армейских штабов, «военнослужащая» из плеяды длинноногих и пустоголовых блондинок ткнула, выращенным по последней моде, двухдюймовым ногтем не в ту кнопку. И, нарушая целый том предыдущих распоряжений и сверхсекретных приказов, мичман Вест Климук, отправленный в отпуск по ранению, вместо оплаченного командованием курорта Сиесты, очутился в родном городке. Совершенно не представляя, что ему делать там, откуда десять лет тому, вместе с родителями, улетел на Альфу. И где, в один день, после нападения на космическую станцию эннэми[13], потерял обоих родителей. После чего, как сирота, был принят в янычарский корпус.

Но, либо начальство все-таки знало, что делает, либо — вмешались силы иного порядка, и мичман попал, что называется, с корабля на бал.

К этому можно относиться по-разному, особенно в зависимости от настроения, но и на Гее, как и во всей обозримой Вселенной, Звание Героя и «Золотой спрут» (нагрудный знак в виде стилизованного солнца), помимо очень многих и щедро предоставляемых на всех планетах привилегий, накладывали на его кавалеров ряд обязанностей. В том числе, обязательное присутствие на всех мероприятиях имперского масштаба.

То ли, вместо наглядного пособия, демонстрирующего, каких высот может достичь обычный гражданин, не щадящий своей жизни во имя Империи, то ли — «свадебного генерала» должного, вместе с иными представителями власти, придать самому захудалому торжеству надлежащую весомость, официальность. И сегодняшний общегородской «Школьный Бал» тоже не стал исключением.

Уверенно печатая шаг рифлеными подошвами парадных полусапожек по хрустящему гравийному покрытию парковой дорожки, мичман Корпуса янычар Вест Климук неспешно шел к месту проведения торжественного митинга для школ первой пятерки. До назначенного пункта оставалось меньше полукилометра, а значит, в запасе имелось целых семь минут личного времени. Как любил приговаривать ортный Хмель: «Слишком мало, чтобы совершить покупку, но вполне достаточно, чтобы прицениться…».

Хотя, исходя из восхищенных взглядов особей противоположного пола, принаряженных в белоснежные передники и огромные банты, той же демаскирующей расцветки, и ослепленных сиянием «Спрута» на мундире мичмана, тратить время на торг Весту вряд ли придется. Сегодня, с благословения Империи, он мог стать даже оптовым «покупателем». С неограниченным кредитом…

Вест удовлетворенно хмыкнул, небрежно подмигнул, глядя поверх голов очередной стайки девушек, пронесшейся мимо него на встречном курсе, чем вызвал у тех взрыв хохота и хихиканья. А по соотношению двух последних факторов, сделал вывод, что у представителя доблестной звездной пехоты, шансы на успех гораздо выше пресловутого боевого «фифти-фифти»! Несмотря…, а возможно, именно благодаря — отчетливо видимой на правой груди золотистой и бордовой нашивкам, свидетельствующим о тяжелом ранении и контузии.

Благодаря усилиям медиков, ранения ушли, оставив в память о себе зуд в правом боку и ноющие на смену погоды локтевой и плечевой суставы на том же фланге. А вот с контузией, отнесенной в разряд легких телесных повреждений, все оказалось непросто. То ли мозг мичмана, после серьезной встряски, куда-то сместился, а может — уплотнился, или еще как-то изменился, но Вест неожиданно начал задумываться над сущностью вещей привычных и ранее не вызывающих никаких вопросов.

К примеру, почему он помнит наизусть Устав Корпуса, ТТХ всей придающейся рейнджерам техники, огневые характеристики любого вооружения? Почему легко цитирует справочник с любого места, наизусть и без запинки, хоть среди ночи разбуди? Но и на спор, не смог заучить простенькое четверостишье. Поскольку оно не содержало, ни одного бита важной для бойца информации, за которую могла бы зацепиться его память…

Или — взять, к примеру, родной город…

Вест, даже с закрытыми глазами, смог бы нарисовать, точно выдерживая масштаб, схему района в котором родился и вырос, уверенно отмечая на ней родительский дом; школу, где проучился до 7-го класса; гастроном; летний стадион; кинотеатр; спорткомплекс и т. д. — четко удерживая, вместо подсказки, в уме спутниковые фотографии вида города сверху. Но, как только он пытался приблизить изображения отдельных объектов, их очертания мутнели и расплывались, не оставляя после себя в памяти ни одной особенной, характерной только для них детали… Например, какого цвета ограда у стадиона?

Так, словно Вест никогда раньше не видел их вблизи.

Вылеживаясь в реанимации и маясь от безделья, мичман обратил внимание, что все события связанные со службой и войной он помнит детально, с массой красочных подробностей и эмоций, а жизнь на «гражданке» возникает перед глазами исключительно в виде печатных строк…, или — фотографий и кинокадров. Последних, кстати, чрезвычайно мало, да и то все больше напоминающих коллаж, составленный его собственным подсознанием из увиденных в разное время художественных и документальных фильмов.

При очередном врачебном обходе, Климук доложил консилиуму, о подмеченном им несоответствии в своей памяти, чем вызвал растерянность в группе военных медиков, нервный шепоток и заверения штатного психолога, что это последствия тяжелейшей контузии и со временем все пройдет… Надо только запастись терпением.

А еще через пару дней ему был зачитан приказ о награждении, и разные несущественные глупости сами собой вылетели из головы новоиспеченного Героя Империи. И только попав в родной город, мичман снова вспомнил о тех странных ощущениях. Особенно, теперь когда, идя знакомыми с детства улицами, он ничего вокруг не узнавал.

Конечно, прошло достаточно много лет с тех пор, как он вместе с родителями перебрался в другую планетную систему, и лицо городка могло кардинально измениться. Что-то построили, что-то снесли… Иначе покрасили фасады, вывесили иные рекламные щиты. Одни деревья выросли, иные — засохли и их срубили… Но общий-то облик за десять лет не мог так резко стать другим! И даже более того — вызывать стойкое ощущение чужого, виденного мичманом Климуком впервые в жизни…

* * *

Аллея круто повернула на восток и перед глазами мичмана возникла просторная полянка, оборудованная под открытый «зеленый» театр. Все лавки перед обшитой шелковым кумачом трибуной были заполнены возбужденными отроками и барышнями, изо всех сил пытающимися сохранять торжественную тишину и молчание. Но поскольку это было не воинское подразделение, а школьники, — то на пространстве, ограниченном со всех сторон высокими деревьями и живой изгородью из «несгораемых» туй, стоял плотный монотонный гул, отдаленно напоминающий рабочую обстановку в генераторном зале. Да и на самой трибуне, несмотря на то, что до начала церемонии оставалось еще целых четыре минуты, уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу и поглядывали на свои хронометры, разного ранга гражданские руководители и представители общественности. Все похожие друг на друга, словно вылеплены по одной матрице или вообще клонированные. Вест мысленно улыбнулся. Хоть сейчас фиксируй и используй в учебниках для иллюстрации о том, как вид деятельности отображается на облике человека.

Его взгляд скользнул дальше и мичман Климук какое-то время выпал из реальности…

Эфир над Магнифико брызгал слюной и захлебывался от яростных воплей «безопасников».

— Всем! Всем! Всем! Любой ценой задержать или уничтожить мотоциклиста, прорывающегося из зоны контролируемой людьми!

Младший мичман Вест переглянулся с парой таких же недавних курсантов, только вчера прибивших к новому месту службы, а потому находящихся в свободном поиске с целью изучения местности, недоуменно пожал плечами и сплюнул бурую и неприятно скрипящую на зубах, от постоянно подвешенной в воздухе мелкодисперсной пыли, слюну. Если отбросить эмоции, то с более безумной ситуацией ему еще не приходилось стыкаться за весь срок службы, и тем более на Магнифико. Кому и зачем понадобилось покидать единственно безопасный район на всей планете?

Преступнику? Так в Империи уже вторую сотню лет мораторий на применение смертной казни. Погибнуть лучше, чем отсидеть парочку лет? Тем более что в связи с последними веяниями гуманизма и предстоящими выборами в нижнюю палату Думы, суды вообще никому больше пяти лет не дают. А в этом секторе докатились до того, что даже серийным убийцам и маньякам предлагают, вместо стирания личности, службу в штрафбате. Воинскую доблесть с высшей мерой наказания сравнили популисты!.. Ну, ничего. Император еще скажет свое слово.

Самоубийца? И тут непонятка. Заряд бластера в лоб и пишите письма. Зачем обрекать себя на мучения в плену? Крыша сползла в сторону мазохизма? Допустим. Чего только не случается с людьми в районах боевых действий. Особенно в первый срок. Но, нафига он такой сдался службе безопасности? У них на Магнифико, что уже не осталось других забот, кроме поимки спятивших бойцов? Это ж не древние войны, когда перебежчик, унеся с собой в зубах какой-то сверхсекретный план или код, мог повлиять на ход сражения. Бред…

Мотоцикл показался из-за руин какого-то производственного здания на окраине совершенно беззвучно. Как призрак… Вест даже растерялся на мгновение от несовпадения сигналов, поступающих от зрения и слуха. Но когда тот взревел мотором и устремился к кольцу заграждения, вколоченные в подсознание, навыки сработали сами по себе, не дожидаясь приказа разума. Как и у его товарищей.

Заряды из трех боевых бластеров прочертили перед набирающей скорость машиной запретные знаки, вспаривая землю черными, дымящимися бороздками, хорошо различимыми на фоне светлой глины. Но, сидящий на мотоцикле человек и не подумал остановиться, а наоборот прибавил газу и сам влетел в перекрестье смертоносных лучей.

Его, конечно же не разрезало на четыре части, как в кинобоевиках, для этого надо было бы перевести бластеры в постоянный режим излучения и максимальную нагрузку — соответственно, посадив батареи за десяток-другой секунд. Но «гонщику» хватило и этих разрядов. Тем боле что на довершение, у кого-то из мичманов дрогнула рука и один заряд пришелся в колесо. Машина клюнула, мотоциклиста выбросило из сидения и со всего маху ударило о то самое бетонное заграждение, которое он собирался перепрыгнуть.

«Гуляш по коридору и отбивная на ребрах… — мелькнула в голове Веста дурацкая прибаутка. — Минус один»

О том, что вот эта тряпичная кукла больше не жилец, сомневаться не приходилось.

— Всем стоять! Оружие зачехлить! Служба безопасности!

Совершенно безлюдный пустырь на окраине города заполнился множеством человеческих фигур со скоростью хлынувшего с гор потока. Все что-то делали, суетились, кричали друг на друга и в рации. А Вест смотрел только на одного из безопасников, стараясь вспомнить, где они могли встречаться раньше. Климук даже подошел ближе, раздумывая: стоит ли окликнуть?

Знакомый незнакомец тем временем присел рядом с мертвым телом и откинул забрало на шлеме.

— Не успели… Все-таки ушла … Жаль.

Он пробормотал что-то еще, но Вест уже не слышал ни голосов, ни каких либо других звуков. Из шлема погибшего мотоциклиста — очень бледное, словно осыпанное гипсом, уже ничего невидящими глазами на него глядело лицо Ниточки…

Мичман Климук мотнул головой, прогоняя видение и вернулся к реальности.

Одна из представительниц педагогического коллектива, худющая, как стрекоза (сравнение с вышеозначенным насекомым усиливалось огромными очками закрывающими половину аристократического личика), увидев Веста, обрадовано принялась семафорить мичману обеими руками, больше похожими на тонкие лапки, этого прожорливого и хищного насекомого, отдельные виды которого охотятся даже на ос. Именно она и напомнила Климуку о столь загадочной и непонятной истории, которой, Вест до сих пор не нашел никаких вразумительных объяснений. Впрочем, имея дело со СВВИБ, подобному положению вещей удивляться не приходится.

А похожая на Ниточку учительница тем временем продолжала подавать знаки мичману столь интенсивно, словно он совершенно ослеп и в упор не видел трибуны.

Результат ее активности привел к тому, что общий гул на мгновение прекратился, и все выпускники дружно обернулись. Потом дети дружно вскочили и громко зааплодировали Герою.

Все так же неспешно и преисполненный чувства собственного достоинства, которое надежно опиралось на славу всего Космофлота Империи и Корпус янычар в частности, Вест занял почетное место на трибуне и привычно отключил слух. Без подобного умения любой курсант, а так же «свадебный генерал» обречен на головные боли, бессонные ночи и слабоумие. Конечно, кроме тех, кто безумен изначально, так сказать, согласно штатного расписания…

И пока торжественное мероприятие плавно текло своим руслом, утвержденным всеми соответствующими инстанциями, а одухотворенные ораторы умело продолжали и дополняли речи друг друга, Климук занялся излюбленным делом каждого военного, еще не перешагнувшего двадцатилетний рубеж биологической жизни — высматриванием лучших представительниц противоположного пола. Занятием приятным во всех отношениях, даже во время митингов, когда лица и взгляды всех присутствующих, спустя пару минут после начала, становятся практически одинаковыми.

* * *

Помня о свойстве любого массового мероприятия нивелировать личности до усредненного типа, мичман не слишком пристально разглядывал восхищенные лица, а так — водил поверх голов, вылавливая только самые симпатичные мордашки. И неожиданно наткнулся на безнадежно отрешенный взгляд. Островок, айсберг отчуждения, среди моря напряженного и восторженного ожидания. Казалось, этот парень сперва усиленно пытался понять, что происходит вокруг, но действительность неизбежно ускользала от сознания, и ему не оставалось ничего другого, как сдаться и прекратить бессмысленные попытки.

Климуку и раньше приходилось видеть подобные взгляды. Когда необстрелянные новобранцы впервые сталкивались с тяжелой бронетехникой эннэми, и рядом начинали гибнуть товарищи, наполняя эфир предсмертными воплями ужаса и боли… Но здесь, в мирной провинции, удаленной тысячами световых лет от военных рубежей, среди нарядных выпускников?..

А парень с неправильным взглядом, помимо прочего, еще и выглядел гораздо старше других школьников.

Климук оглянулся и увидел ту самую худощавую учительницу, так разительно похожую на Ниточку. Правильно истолковав вопросительное выражение лица Героя, она подошла ближе и едва слышным шепотом спросила:

— Вас что-то беспокоит, господин мичман?

— Да. Этот парень, на заднем ряду… Белобрысый… С ним что-то не так. Вам не кажется?

— Макс Боровский, третья общеобразовательная школа… — учительница сразу поняла кем интересуется Вест. — Это наша трагедия… Хотите послушать?

— Только суть, если можно, — на всякий случай предупредил Климук, наслышанный о склонности провинциальных дам к длительным монологам, перенасыщенным лишними подробностями.

— Гордость школы и всего города… гениальный математик… надежда физмата… Даже из СВВИБ приезжали с родителями беседовать. Парню пророчили великое будущее… Но, увы… Сорвался на выпускном тестировании.

— Перенапрягся?

— И да, и нет… Три года тому, вводили новую программу. И где-то, как бывает с первым запуском, произошел сбой, — и компьютер стал оценивать работы выпускников с противоположным знаком. Большинство учеников, обычно, состоит из хорошистов, поэтому отклонения никто и не заметил, — и, видя непонимание в глазах мичмана, объяснила. — Когда ученик, знающий на восемь баллов, получает шесть или семь, и наоборот, это же не катастрофа, правильно? Даже, когда заведомый двоечник вдруг получает десятку, вполне объяснимо — списал удачно или повезло с заданием… Но «нуль», выданный по результатам тестирования Боровского, поверг мальчика в такой шок, с которым его психика не смогла справиться. Ну и вот… — учительница вздохнула. — Со сбоями в программе разобрались, попутно приведя в соответствие и выставленные оценки, но Макс из сумеречной зоны уже не вернулся. Несмотря на все усилия врачей.

— А что, пересдать ему не разрешили?

— Даже обязали. Беда в том, что вместо реального результата, глаза мальчика по-прежнему видят «ноль».

— А военные психиатры парня осматривали?

— Нет, он же ребенок… — слегка удивилась учительница. — А почему вы спрашиваете?

— Похоже, мне приходилось стыкаться с подобным умопомрачением, и я знаю, как помочь парню.

— В самом деле?! — взмахнула лапками «стрекоза». — Благослови вас Император. Мичман, если вы сможете вернуть Максу Боровскому рассудок, весь выпуск этого года, завтра же подаст заявления в военкомат. Это будет круче любой рекламной кампании!

Вообще-то вмешательство военных в дела гражданских лиц категорически запрещалось Уставом Оджака. Во избежание нежелательных конфликтов, возможных из-за незнания тонкости местных обычаев, но здесь овчинка стоила выделки. Массовый всплеск патриотизма, благодаря умелым действиям мичмана, мог, вышеозначенному мичману, сулить множество приятных моментов… При этом, повышение в звании, стало бы далеко не самой важной из наград. В то время как провала никто и не заметит…

— Аттестат с ним?

— Да.

— Подзовите его ко мне, после окончания митинга.

— А вы уверенны? — вдруг заколебалась учительница. — Хуже не будет?

В ответ Климук только кивнул, мысленно подбирая ключевые слова и интонацию. В конце концов, паренек физически ничем не отличался от сотен таких же новобранцев, прошедших в свое время через руки мичмана, когда ему поручили доукомплектование 36-го ударного на Гленвейне. А умственный уровень… Кто работал с призывниками, того нечем удивить.

Торжественная часть плавно подошла к завершению и после хорового пения гимна Империи, двое крепких парней, в сопровождении все той же учительницы, привели Боровского.

Мичман шагнул вперед и взял под козырек.

— Новобранец Макс Боровский! Смирно! От лица командования Космофлота Империи объявляю вам благодарность, за успешное завершение психологического тестирования будущих разведчиков. Объявляю вам, что со всеми нагрузками вы справились на «отлично» и будете зачислены в резерв командования! С присвоением вам соответствующего офицерского чина, после окончания высшего учебного заведения!

Командный голос мичмана, многократно усиленный чуткими микрофонами взлетел над парковой площадкой, перекрывая все звуки. А после того, как он окончил свою речь, от восхищенного рева полторы сотни молодых глоток, содрогнулся не только парк, но и прилежащая к нему часть города.

— Качать Макса! Ура Боровскому!

— Как следует отвечать, сынок?.. — вкрадчиво поинтересовался мичман у юноши, максимально близко наклоняясь к его лицу и не отрывая руки от козырька.

— Служу… Им… — машинально прошептал тот слова, тысячи раз повторенные на занятиях по военной подготовке и в летних лагерях. Голос парня был слаб, тих и почти не слышен за неистовствующей толпой вчерашних учеников, но бельмо отсутствующего взгляда постепенно уходило с глаз…

— Молодец! — похвалил приходящего в себя безумца Климук и только теперь расслабился. Надежда, возложенная им на рефлексы, не подвела.

— Парня срочно к врачам, — Вест отдал приказ, ни к кому конкретно не обращаясь, но уверенный, что его услышат. — Не упустите момент… Без медикаментозной блокады возможен откат.

— Вы не только Герой!.. — восторженно пискнула учительница и от избытка чувств запечатлела на губах мичмана чувственный поцелуй, заставив бравого янычара покраснеть. — Вы волшебник!

— Ну, что ты, я только учусь… — прошептал Вест, беря девушку под руку и наклоняясь к ее, совершенно по-детски прозрачному ушку. — Могу поделиться кое-какими наработками. Но, наедине. Так, чтоб нас никто не отвлекал, от процесса обмена опытом… — и, почувствовав, что вместо ответа девушка только прижалась плотнее, продолжил уже в обычной манере. — Вообще-то наш капитан, в подобных случаях, рекомендует просто бить по морде. При панике и ступоре от страха — самое верное средство… Кстати, как тебя зовут, прелестное создание?

— Барбара Лещинская… — если молодая женщина и смутилась, то виду не подала. Впрочем, Вест в любом случае не обратил бы внимания. Звездная пехота брала бастионы и круче.

— Милое имя. Тебе идет…

— Спасибо.

— Итак, господа! — произнес громко Вест, обращаясь сразу ко всем на трибуне. — Благодарю за приглашение, встретимся на банкете, а сейчас, если вы не возражаете, коллега Лещинская покажет мне местные достопримечательности.

И пока официальные лица соображали, как реагировать, Климук откозырял, четко развернулся и быстро зашагал прочь, увлекая за собой девушку. Со стороны напоминая довольного воробья, утаскивающего в укромное место «попрыгунью» стрекозу.

— А вас… тебя… — пропищала учительница, более всего напоминая растерянную ученицу, причем, не самых старших классов, пойманную заучем за неблаговидным поступком и бесцеремонно влачимую на директорский ковер.

— Мичман Климук! — не оборачиваясь, словно на смотре отчеканил Вест, а потом добавил с улыбкой и значительно мягче. — Но ты, Барби, можешь звать меня Вестом…

Янычар позволил скользнуть своей ладони чуть ниже, так что на талии оставалось только полукольцо из большого и указательного пальцев, а остальные уже изучали иной изгиб. И, кстати, бедро учительницы оказалось не костлявым, как можно было ожидать исходя из общей конституции, а напротив — даже сквозь ткань платья ощущалось, какое оно гладкое, упругое и… теплое.

Глава 7

Я тебе, конечно, верю, разве могут быть сомненья?

Я и сам все это видел — это наш с тобой секрет…

— Хочешь, детка, я расскажу тебе, о своем богатом внутреннем мире? — процитировал Вест одного разухабистого парня со старинной кинокомедии. — Кстати, а ты знаешь, что кавалер Золотой звезды Героя мичман Климук, то есть — я, родом из этого города?

— Не может быть?!

— Даже, очень может… Улица «Гражданской альтернативы», дом номер шестнадцать. Второй этаж… Пошли, покажу, я знаю короткую дорогу.

— Я тоже выросла в этом районе, Вест, и короткую дорогу тоже знаю… Но тебя, извини, не помню. Ты…, вы…, ваша семья давно отсюда переехала?

— Больше десяти лет прошло…

— А-а… — в голосе девушки явно послышалось облегчение. — Тогда, понятно…

— Что именно? — остановился мичман. Он и раньше планировал задержаться именно под этим разлогим деревом, похожим на натуральную беседку, да только с иными целями. Неожиданное волнение девушки сбило ему настроение и снова усилило подспудную тревогу. — Я что-то не так сказал?

— Тот дом уже лет шесть как снесли, согласно плану реконструкции города. Теперь там сквер…

— Вот как? И что это меняет? Ага, — восхитился Вест внезапно пришедшей в голову мыслью. — Стрекоза Барби едва не разоблачила шпиона эннэми?! Ты чудо, малышка! Дай, я тебя обниму… Тем более что за оскорбление подозрением, с тебя штраф полагается… — и, не дав девушке возможности ни согласиться, ни возразить, впился в ее губы крепким поцелуем. А вот чего Климук совсем не ожидал, хотя и очень на это надеялся: ответ оказался не менее жарким.

В результате — укрытие, предоставляемое деревом, все же было использовано по назначению, согласно с первичными планами мичмана.

Спустя некоторое время Барбара мягко высвободилась и одернула вскарабкавшийся на талию подол платья.

— Что мы, как подростки? — проговорила она, чуть запинаясь и с трудом восстанавливая дыхание. — Мой-то дом цел. Приглашаю… — и, не дождавшись ответа, торопливо прибавила. — Нет, если ты настаиваешь, то можно и в парке… продолжить. Но вокруг мои ученики гуляют. Неудобно…

— И не только ученики, — недовольно пробурчал мичман, поглядывая ей за спину и сноровисто приводя в порядок форму.

— Комендантский патруль! — четко прозвучал молодой мужской голос за спиной девушки. — Ваши документы, мичман?!

— Ой! — Барбара резко отшатнулась в сторону, пытаясь одновременно развернуться. Но обувь на высоких каблуках, не предназначена для столь сложного пируэта. Особенно, на мягкой почве. И если б не один из патрульных, любезно подхвативший девушку, она гарантированно шмякнулась бы на газон.

Вест тем временем вынул из нагрудного кармана кителя пластиковый прямоугольник удостоверения.

Молодой, не старше Веста, лейтенант в форме муниципальной службы приложил документ к наручному сканеру и считал информацию.

— Виноват, товарищ Герой Империи… — начальник патруля взял под козырек. — Но я вынужден вас задержать и препроводить в комендатуру.

— Не понял тебя, братишка? — не ожидающий такого поворота сюжета мичман даже не возмутился толком. — Это теперь комендатура так шутит?

— Отойдем на два слова, — не переставая удивлять Веста, предложил офицер и первым шагнул в сторону.

— Как скажешь… — пожал плечами Климук.

— А как же?.. — пискнула учительница.

— Я быстро, Барби. Не волнуйся…

— Слышь, братишка… Что за приколы? Ты же видел документы. Я в отпуске. Только прибыл…

— Держи, — лейтенант вернул удостоверение Весту, когда от остальных их отделяло шагов пять. — Ты к ней идешь, или уже провожаешь?

— Не понял тебя, лейтенант?..

— Да ты не кипятись, братишка. Я этот разговор веду с тобой по тому, что сам не столь давно оттуда, — он взглянул на небо. — А еще вот из-за этого… — офицер провел пальцем по нашивке за ранение. — Словом, комендантом гарнизона получена шифрограмма из СВВИБ, в которой приказано срочно найти мичмана Климука, отбывающего отпуск в нашем городе, и отправить ближайшем рейсом… Ну, ты сам знаешь куда.

— Вот засада… — выругался Вест, непроизвольно посмотрев в сторону Барбары. — Всю малину изгадили… А у меня еще целых восемь дней по предписанию… Думал… Эх, чего уж теперь!

— Извини, братишка, — сочувственно кивнул лейтенант. — Поэтому и спрашиваю: к ней шли, или отстрелялся уже?..

— Мы шли ко мне! — по-девчоночьи визгливым и вызывающим голоском отозвалась Барбара.

— Гм… — недовольно дернул головой начальник патруля. — Ну и слух у твоей подружки.

— Учительница…

— А-а… — протянул тот понимающе. — Впрочем, это все неважно. Слушай сюда, мичман. У тебя будет три часа. Максимум — четыре. После этого, ты должен возникнуть в комендатуре. Если б я раньше знал, можно было бы по-другому сыграть, но теперь — сканер уже тебя засек и время зафиксировал. Так что не доложить не могу. А что задерживать не стал… Так я же не идиот, чтоб хватать Героя Империи на глазах у школьников. В общем, отмажусь. Только, будь другом, не подведи. Звездочками я, конечно, не рискую, но и по головке не погладят. Сам понимаешь, что значит гриф «мужской сортир».

— Мы его называем «красная треуголка», — улыбнулся Вест. — Спасибо, братишка.

— Действуй, Герой. Похоже, следующую девчонку, кроме боевых подруг, тебе даже издали удастся не скоро увидеть. Кстати, «Спрут» у тебя за что, янычар?

— «Джетта-икс»…

— Магнифико?! — присвистнул лейтенант, невольно подобравшись. — Уважаю. Ну, удачи, братишка… Не трать время.

— Спасибо, лейтенант. Пусть твоя девушка тоже будет счастлива…

Барбара уже стояла рядом и держала Климука под руку с таким видом, словно мгновение до этого готова была сражаться с патрулем за право обладания мичманом.

— Как, вы еще не в койке? — дурашливо вытаращил глаза лейтенант. — Не узнаю янычар.

Климук пожал руку офицеру, подхватил Барбару за талию и широким шагом потащил девушку к одному потайному проходу в парковой ограде, известному только жителям ближайшего микрорайона.

Какое-то время учительница послушно семенила рядом, а потом неспокойно задергалась.

— Что? — остановился Вест.

— Ты все-таки решил прямо тут? — ушки Барбары забавно пунцовели.

— Нет. Я кратчайшим путем хочу…

— Там, куда ты меня тащишь, тупик, мичман… — девушка внимательно посмотрела в лицо Климуку. — Знаешь, давай, лучше я поведу. А перебоями в твоей памяти мы как-нибудь в другой раз займемся. Если случай подвернется. Хорошо?

— Да… Непременно займемся. Впрочем, после контузии и не такие заскоки случаются. Порой парни собственное имя вспомнить не могут.

— А на работу жизненно важных органов это никак не повлияло? — хихикнула Барбара.

— Проверим? — Вест незамедлительно сграбастал девушку в объятия и попытался поцеловать.

— Обязательно… — Барбара уклонилась. — Если не будем останавливаться на каждом шагу.

* * *

— Ты где?

Барби лежала уткнувшись носиком в подмышку Весту и закрыв лицо копной волос, а потому ее голос доносился словно из-за спины. Вернее, из-под подушки.

— Здесь, вроде…

— Теперь — да, а раньше тебя со мною не было. Ты вспомнил другую девушку?

Барбара даже не пошевелилась, по-прежнему прижимаясь к Весту всем телом, обнимая рукой за шею и закинув длинную ножку на живот, а ощущение было такое, словно она оделась и отошла в противоположный угол комнаты.

«Черт побери эту женскую интуицию», — с досадой подумал мичман.

До назначенного лейтенантом срока оставалось добрых полтора часа, которые Вест собирался провести не хуже предыдущих. И вот теперь, если Барби обиделась, планы могли радикально измениться. А он всего лишь подумал, что хоть девчонка с Ниточкой и похожи, словно близнецы, разница все же огромная. Да, они обе тонкие, гладкие, блестящие и приятные на ощупь. Но если Барбару ему хотелось сравнить с нейлоном или шелком, то Ниточка всегда напоминала стальную струну.

— Она тебя ждет?

— Она погибла…

Вест ответил и опять удивился. Впервые эти слова ему удалось произнести без спазма в горле и горького осадка во рту.

— Извини…

Рядом с Вестом опять лежал близкий ему человек, теплом своего тела пытаясь отогреть душу парня.

— Не извиняйся…

— И давно она погибла?

«А это ей зачем? — Вест ощутил укол раздражения. — Обычное женское любопытство, или пытается узнать, полностью ли освободилось место?»

— Если считать по всеобщему календарю, то пять лет уже. А если только по биологическому времени — и полугода не прошло.

— А это как? — девушка заинтересованно приподнялась.

— Типа, ты впервые слышишь о временном парадоксе или про анабиоз?

— Не такие уж мы тут дремучие… — Барбара уселась Весту на живот и слегка поелозила бедрами. — Но ты же не пилот?

— Ну и что? Все равно во время перелетов гораздо больше времени приходиться лежать в холодильнике, чем бодрствовать… — Вест передвинул девушку чуть ниже.

— Ох… Перестань… Ты снова хочешь?

— Хочу, детка…

Вест прижал Барбару к себе, а потом, не выпуская из объятий, перевернул на спину.

— Ты пользуешься тем, что сильнее меня.

— Пользуюсь, — согласился тот.

— Ну, перестань. Так не честно.

— А как честно?

Вместо ответа девушка охватила его голову руками и привлекла к себе…

— Вот так…

Климук не стал спорить, хотя особой разницы не ощутил. Но, видимо, девушки мыслят какими-то другими категориями, недоступными для понимания мужской части населения. Ну и пусть себе… Главное, чтоб не передумала. А от перестановки сапог ноги не меняются.

Барбара не передумала, и еще полчаса довольно резво и бурно унеслись в прошлое, как по объективному, так и по субъективному отсчету времени.

— И большая разница?

Барбара спросила не слишком внятно, но Вест понял.

— По-разному бывает. Когда как… Но суть проблемы даже не в самих разлуках. В конце концов, все люди расстаются на какое-то время. Уходя на работу, уезжая в командировки. Те же моряки, к примеру, иной раз по полгода ходят в плаванье… А у нас даже быстрее. Подпространственные переходы сократили космические дороги до минимума. До самой отдаленной провинции можно добраться всего за полтора месяца. Ну, там еще месяц-другой, смотря какое задание. Так что фактор времени не самый важный камень преткновения.

— А что?

— В том, что мы не стареем. Шесть прыжков и у меня будет минус год. Понимаешь?

— Не очень…

— Девушки, которые ждут парней со звезд — стареют быстрее своих любимых… Теперь понимаешь?

— Да.

Барбара ответила так тихо, что Вест едва расслышал. Еще бы. Женщины и в обычных условиях стараются сохранять молодость дольше мужчин, а тут такая подлость или злая ирония. Ждешь любимого, ждешь… И вот он возвращается, — молодой, красивый, соскучившийся по любви и ласке, а ты — никому ненужная старуха. Вот потому и не рекомендуется всем, кто работает или служит в Космофлоте, заводить романы с планетарниками. Даже странно, что Барби отреагировала на его объяснение так, словно впервые обо всем этом услышала.

— Не грусти, детка… — Вест прижал девушку крепче. — Да, мы дольше других остаемся молодыми. Но, живем мало. Несмотря на все ухищрения медицины, я знаю меньше десятка ветеранов, которым минуло девяносто… А на планетах стольник далеко не средний показатель, верно?

Барбара промолчала в ответ и только погладила его легонько по груди, как раз в том месте, где все еще ощущался шрам.

— Расскажи что-нибудь.

— О чем?

— Ну, например, как ты Героя получил? Меня же ученики выспрашивать будут… Все видели, что мы вместе ушли… А я совсем ничего о тебе не знаю. Пересуды пойдут, домыслы разные.

— Думаешь, они считают, что ты со мною именно ради расспросов удалилась? — хмыкнул Вест.

— Дурак…

— Есть маленько, детка. Последствия контузии… — засмеялся Климук, чуть приподнимая голову девушки за подбородок и лукаво заглядывая ей в глаза. — Ладно, хочешь услышать небольшую, эксклюзивную исповедь янычара? Я согласен. Но, бесплатных пирожных не бывает, а потому — давай меняться…

— В смысле? — Барбара удивленно захлопала ресницами.

— Все просто… — Вест положил руки девушке на плечи и стал легонько сдвигать ее вниз. — Мой отпуск стремительно уходит в небытие, и если я потрачу остаток времени только на разговоры, то не прощу себе этого никогда. Понимаешь?

Глаза у Барбары округлились, а ушки опять заалели, как тогда в парке.

— Вот, — кивнул Климук. — Не возражаешь, если мы совместим полезное с приятным? Чтобы нам обоим было после что вспоминать.

— Ну, хорошо… — Барбара собрала волосы в пучок и поерзала на ногах Веста, подбирая устойчивую позицию. — Но за это твоя история должна быть длинной и интересной.

— А давай баш на баш… — засмеялся Вест. — У меня много историй, так что я могу очень долго говорить.

— Я тоже… — опять чуток покраснела девушка. — Могу… долго…

— Проверим?

— Легко.

Вест демонстративно медленно снял с руки хронометр, перевел его в режим секундомера, показал циферблат Барбаре, подмигнул и нажал «старт»…

* * *

Климук слышал, что в древние времена жил один полководец, который занимался несколькими делами сразу. Увы, мичман не дорос ни до его погон, ни до его умений. Возможно, Барбара действительно могла «долго», но самому Весту, как бесстрастно зафиксировал секундомер, терпения хватило меньше чем на пять минут. Так что свою историю он начал после того, как девушка снова уютно пристроилась на его плече.

— У эннэми есть одна подлая штуковина. Сперва носила название СГ-1, то есть «смерть героям», но в действующих частях мы уже давно и почти официально зовем ее «самкой собаки».

— Ты хотел сказать… сукой? — с некоторым недоумением переспросила Барбара.

— Типа, да, — Вест даже не улыбнулся. — Но в рапорте не укажешь: «…группа была атакована сукой, вот и переименовали в СС-1». Так вот… эта самая эсесовка представляет собою нечто среднее между кибер-стрелком и прыгающей противопехотной миной. Эннэми любят ставить их на маршрутах наших патрулей. Причем, эта штука может пролежать в почве как угодно долго, пока не дождется цели. А когда дождется, выпрыгивает в воздух и зависает над головами…

— А зачем? — Барби, похоже, не понимала нюансов действия противопехотных устройств.

— Вот в этом и подлость… — вздохнул Климук. — Шутники большие наши враги. Прикалываются так. Кибер «СС-1» запрограммирован на единственный выстрел и только по продолжающему движение скафандру. Можешь стоять, сидеть, лежать, играть в карты — она не реагирует. Попытаешься достать оружие — выстрел! Заметит приближение техники — выстрел. Шаг вперед — выстрел. Но даже не это самое страшное. Выстрел будет только один. Понимаешь?

— Не очень. Почему только один?

— Если СС накрыла группу, значит, кто-то один из бойцов точно погибнет. Но кто именно?

— Тот, кто пошевельнется.

— Да… И решать придется каждому за себя самому. Потому что командир такой приказ отдать не сможет.

— Не имеет права?

— Иметь то он имеет, но после этого лучше сразу в запас уходить. А еще проще вызвать огонь на себя. Вот и стоит группа, ждет… Время идет, кислород заканчивается… Но, если выстрел будет только один, зачем торопиться, зачем умирать? Почему именно тебе жертвовать собой, а не кому-то еще? Мысли носятся в голове, как шрапнель, визжа и завывая. И в конце концов кто-то делает шаг вперед.

— «Смерть героям»? — прошептала Барбара, крепче прижимаясь к парню, почувствовав как напряглось, закаменело его тело.

— Да… — Вест закрыл глаза. — Именно так.

— Ты сейчас вспоминаешь того, кто пожертвовал собою, чтобы другие могли жить дальше?

— Нет… — Вест повернул голову и поцеловал девушку в щеку. — В тот раз я успел раньше других.

Барбара чуть-чуть отстранилась.

— Не удивляйся… — Вест кивнул. — Я уже упоминал, что эсесовки стреляют только по движущемуся вперед скафандру. Вот я и снял его с себя, а потом — бросил в сторону наших позиций. Кибер-стрелок произвел выстрел и самоликвидировался. А я — со всех ног побежал сдаваться докторам. Пока не потерял сознание. Атмосфера там не слишком пригодна для человеческого организма.

— Успел? — Барбара спросила раньше, чем поняла смысл вопроса. — Ой! Вот дура… — девушка делано засмеялась. — А почему другие так не делали раньше? Извини… я опять не то говорю.

— Все то… — Вест погладил Барби по плечику. — СС-1 всегда занимает такую позицию, что без скафандра не выжить. Мне удалось первому. Врачи тоже не понимают, как такое могло случиться. Видимо, от страха слишком много адреналина оказалось в крови… Или очень уж выжить хотел… — голос у парня предательски дрогнул. — Вот и перекрыл все мыслимые рекорды.

Барбара звонко чмокнула парня в губы, взгромоздилась сверху и наклонилась так близко, что ее глаза, любопытно хлопающие длинными ресницами, заслонили мичману весь мир. А водопад золотистых волос отгородил целующуюся парочку дополнительным занавесом.

— И за это тебе дали Героя? — чуть отдышавшись спросила девушка.

— Нет… — Климук улыбнулся. — Это всего лишь небольшой и незначительный эпизод, так сказать, местного значения. За такое «Золотого Спрута» не вручают. Чтоб его получить надо спасти мир…

— Судя по тому, что мы все еще живы, а ты Герой Империи, он таки был спасен?

— А то. Фирма веники не вяжет… — Вест шаловливо поплескал девушку по попке. — Но это долго рассказывать.

— Ты обещал… — в голосе Барбары зазвучала почти детская обида. — Обещал…

— Я и не отказываюсь, детка. Только ты послушаешь эту историю чуть позже. Когда я уйду.

— Как?

— У тебя есть гипнофон[14]?

— Я же учительница.

— Вот и хорошо. Мне, когда мозги в порядок приводили, кое-что стерли, чтоб не перенапрягать память. А врач, на всякий случай, самое важное из воспоминаний на информационный кристалл слил. В том числе и ту историю, что тебе так хочется услышать. Я ее потом перепишу. Можешь сама смотреть, можешь ученикам показывать. Только, чур, анонимно. Договорились?

— Спасибо.

— Не булькает… — Вест с деланной озабоченностью посмотрел на хронометр. — У нас еще в запасе чуть больше двадцати минут…

— Так чего же ты ждешь? — прищурила глаза Барбара. — Какие вы, мужчины, все-таки нерасторопные увальни. Бедные мы, бедные. Ну буквально все приходиться самим. Все самим…

Это она, конечно, сильно преувеличила, но что безучастной не оставалась, Вест готов был поклясться чем угодно. Вот только думал он сейчас совершенно не о том…

Глава 8

Я возьму этот большой мир, каждый день и каждый его час.

Если что-то я забуду, вряд ли звезды примут нас…

Выпроводив бравого мичмана и разрешив ему прощальный поцелуй, едва не перешедший в еще один акт соития прямо в дверном проеме, учительница средних классов Барбара Лещинская какое-то время стояла неподвижно, словно забыла, что она должна дальше делать, а потом резко развернулась и торопливо бросилась в душ.

Попеременно меняя ледяную воду на кипяток, девушка долго и с удовольствием смывала с тела собственный и мужской пот, пока ее обоняние не согласилось с тем, что ни на коже, ни на волосах, ни где-нибудь еще не осталось даже молекулы чужого запаха.

Барбара довольно потянулась, все-таки парень не был эгоистом, сумел доставить и ей пару приятных мгновений. Провела ладонями по напряженной груди и встала под сушилку. Насыщенный активными ионами озона теплый ветерок быстро собрал лишнюю влагу с кожи и высушил волосы.

— Ну, что ж, малышка… — Барбара укуталась в махровый халат и вышла из ванной комнаты. — Хорошая девочка. Умница… Ты славно потрудилась, так что теперь можешь и отдохнуть. Брысь под лавку… Теперь я немного похозяйничаю, если ты не возражаешь. Ха-ха-ха… Надеюсь, мой улов стоил затраченных тобою усилий.

Если бы Вест сейчас услышал голос Барбары, то был бы очень удивлен произошедшим в нем изменениям. Миниатюрная учительница, которая все время их знакомства щебетала и охала нежным лирическим сопрано, оставшись одна, вдруг заговорила низким и сиплым мужским басом, с отчетливо похабными интонациями. Но, рядом с ней никого не было, а саму Барбару такая перемена, похоже, не удивляла. Во всяком случае она ничего не ответила тому, кто вот таким неожиданным и совершенно бесцеремонным способом вторгся в ее жизнь.

Немного неловко, словно не своими руками, она сунула в приемное гнездо гипнофона кристалл с копией записи, любезно предоставленной своей случайной знакомой мичманом Климуком, вложила в ухо горошину динамка, откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Ну что, принц… Поведайте нам о своих приключениях…

Сперва перед мысленным взором того, кто сейчас оккупировал сознание девушки пронесся набор цифр, букв и других символов — скорее всего номер в каталоге архива Оджака, а потом на темном фоне высветилась надпись:

«Мичман Вест Климук. Борт рейдера «Сапсан». Апрель 2015 год по официальному календарю Ирия»

Потом надпись исчезла, гипнофон провел подстройку личностных параметров и человек погрузился в запись, на время просмотра став главным действующим лицом транслируемых событий.

— Призрачно все в этом мире бушующем…

Сначала прозвучал фрагмент любимой песни, а потом бортовой комп голосом Веста насмешливо произнес:

— Просыпайся, лежебока! Страшный Суд проспишь…

Возражать самому себе, особенно в облике бесстрастного «Шелезяки», дело бесполезное, поэтому Вест раскрыл глаза и выскользнул из-под одеяла. Тотчас нестерпимо захотелось обратно, в теплую кровать, но Климук не поддался «зову плоти», быстро выполнил несколько дыхательных упражнений и выскочил в коридор. Там повернул к спорткомплексу. В хорошем темпе, пробежал полкилометра коридоров и лестничных клеток, в длинном прыжке отворил ногой двери бассейна, но чуток перестарался, а потому не успел сгруппироваться и в воду бухнул, как камень. Вздымая сноп брызг и такой плеск, будто хлопнули разгонные дюзы, переходя звуковой барьер.

Плавал Вест долго, с наслаждением, пока не почувствовал, что каждая мышца тела стала тяжелой и горячей. И только после этого, вкладывая в каждое движение максимум усилий, проплыл в предельном темпе еще один круг, вылез из бассейна и попрыгал под контрастный душ.

Переодеваясь, Вест заметил, что сегодня затратил на утреннюю зарядку больше времени, чем обычно. И чтоб не нарушать установленный раз и навсегда на корабле порядок, в столовую пошел не пешком, а воспользовался пневмолифтом.

Ровно в восемь по бортовому времени мичман Климук сидел за столиком и нажимал кнопки меню, заказывая свиную отбивную с картофельным гарниром, «глазунью» из трех яиц на помидоре и с сыром, два куска белого хлеба, масло, салат из белокочанной капусты, стакан яблочно-виноградного сока и большую чашку капучино. Ну и, естественно, кусочек слоеного торта, носящего имя то ли какого-то древнего воителя, то ли основателя кондитерской.

Обилие блюд могло привести в шок любого диетолога, но Вест уже давно привык употреблять самые калорийные продукты в первой половине дня, — удобнее форму поддерживать. А еще, как всякий янычар, Климук считал: что лучше подсуетиться с утра, а то «что день грядущий нам готовит» никогда и никому доподлинно неизвестно. Пока дожидался заказа, вызывал на связь «Шелезяку».

Соловьиная трель сообщила ему, что бортовой комп рейдера «Сапсан» готов к общению.

— Доброе утро! — поздоровался Климук. — А ну-ка, дружочек, доложи обстановку.

— Доброе утро, мичман! — сейчас «Шелезяка» использовал голос капитана. — Полет проходит нормально. До прибытия на орбитальную станцию «Озон-17» в сверхсветовом режиме осталось примерно сорок восемь суток. Включить таймер обратного отсчета?

— Все хорошо, прекрасная маркиза… — проворчал Вест. — Не стоит…

— Не понял вас. Прошу уточнить команду.

— Не обращай внимания, это я так, к своим мыслям. Конец связи.

«Если все ЭТО норма, что же в таком случае экстрим? Судный День?»

Хотелось крепко выругаться, заорать, шарахнуть кулаком по столу, но Вест сдержался и, сгоняя злость, свирепо набросился с ножом и вилкой на отбивную. В демонстрации эмоций есть смысл, только при наличии зрителей, а когда ты наедине с бесстрастной техникой — все это теряет смысл. Ну, как плевать в зеркало…

Вляпалась группа на этот раз по самое, как говориться: «не балуй»… И больше всего шишек и плюшек досталось Весту.

Правда, именно благодаря этому он все еще оставался жив, здоров и в первичной комплектации, тогда как остальные члены экипажа лежат погруженные в анабиоз, и совсем не факт, что имперским эскулапам удастся их исцелить. Тем более что в сложившейся ситуации, даже просто попасть на прием к людям в белых халатах проблематично. Потому как вполне вероятно, что весь этот металлический гроб, все еще числящийся рейдером Даль-разведки «Сапсан», в самом ближайшем будущем придется аннигилировать вместе со всеми, кто находится на его борту.

Собственноручно мичманом Климуком — единственным, пока еще пребывающем во здравии и незамутненном рассудке, членом экипажа.

Вест сделал глоток остывшего кофе и устало закрыл глаза. За привилегию жить приходилось платить мыслями и воспоминаниями. И только Великий Космос знает, как это больно…

* * *

В экспедиции с самого начала все шло как-то слишком сумбурно, без определенного плана, на авось. И в конце концов закон подлости сработал, прихлопнув их на обратном пути.

Рейдер атаковал неизвестный вирус, буквально в несколько секунд, положив весь личный состав экспедиции. При этом, по неизвестной причине, проигнорировав только Веста.

Но поскольку, согласно все тому же закону подлости, как и мизера, что ходят парами — строку в списке сюрпризов заполнил еще и бортовой компьютер. «Шелезяка» расценил бессознательное состояние девяти из десяти людей как агрессию и укутал звездолет силовым коконом, а сам перешел в режим «Нападение».

Результат — отказ выполнять чьи-либо распоряжения, кроме командира или первого пилота, имеющего соответствующий допуск. А так как без помощи компьютера Вест не мог сделать расчет пространственного перехода и тем более — отдать приказ на «прыжок», от последней точки релаксации до базы приписки, используя только фотонную тягу, придется добираться больше двух месяцев.

Правда, это обстоятельство уже можно занести в разряд хороших новостей. Пусть даже условно.

Вторая и самая большая беда крылась в том, что «Шелезяка» упорно придерживался первичной оценки ситуации и категорически отказывался снять защиту. В результате чего к обитаемой планетной системе, не получая команду на торможение, со скоростью света, несся снаряд весом почти в полторы тысячи тонн остаточной массы. Снаряд, состоящий не только из кремния, металла и пластика, но и нескольких тысяч галлонов активизированного фотонного топлива… А в коконе силового поля «Сапсан» оставался невидимым для станций наблюдения и предупреждения.

В Оджаке будущих янычар готовили ко многим трудностям службы. Он умел мгновенно и точно реагировать на опасность, с обычным камнем в руке вместо оружия имел шансы выйти победителем в схватке даже с махайродом[15]. На уровне владел большинством, изобретенных за всю историю человечества, видов оружия, мог общаться жестами и говорил на дюжине языков и диалектов. Ездил и летал на всем, что могло ехать и взлететь. Пусть пока только теоретически, но знал, как надо действовать, чтобы выбраться живым из опаснейших и самых невероятных ситуаций, не исключая случайное приземление в кратер действующего вулкана. И в результате, со всеми своими умениями и возможностями, мичман Климук вынужден слоняться по рейдеру, как сопливый юнга, который случайно остался один на дрейфующем атомоходе, с потухшим реактором.

Вокруг все свое, все знакомое, а какую кнопку не нажмешь — тишина…

А в довесок, как будто и без этого мало неприятностей, ни в одной из проб воздуха, слизистой и т. д., взятых на анализ Вестом, не оказалось абсолютно никаких следов вируса. То есть, вообще ничего, что хоть как-то позволило бы объяснить причину коматозного состояния его товарищей. И это было хуже всего. Потому что с неизвестной науке заразой на борту рейдер «Сапсан», без разрешения карантинных служб, не имел права входить в обитаемую зону!

Вест сутками не отходил от компьютера, пытаясь объяснить «Шелезяке», что он — мичман Климук — единственный человек на борту, кто в состоянии принимать адекватные решения. Что остальных членов экспедиции можно считать условно погибшим, а потому комп обязан выполнять его приказы. Перелистал кипу справочников, надеясь найти там совет, как вырваться из рокового круга. Но, все тщетно…

В итоге, примерно на сороковой день, заработав кровотечение из носа и глазной тик, Вест окончательно понял, что бессилен повлиять на сложившуюся ситуацию. И как велит то ли древняя молитва, то ли еще более древний тост: «Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить. И дай мне мудрость отличить одно от другого», — плюнул и положился на волю Проведения. А чтобы с комфортом убить оставшееся до катастрофы время, он погрузился в мечты и… воспоминания. Втайне надеясь, что не насилуемое сознание сумеет найти общий язык с подсознанием, и необходимое решение все-таки всплывет. Вовремя…

Вот так и протекали несколько последних дней, которые мичман Климук сознательно поводил либо во сне, либо за просмотром художественных фильмов, исправно прерываясь на утреннюю зарядку и трехразовый прием пищи. Невозмутимо и отрешенно.

Правда, при всем этом Вест оставался обычным человеком, если можно так выразиться о выпускнике Оджака, стажера янычарского Корпуса, а потому небольшие вспышки ярости, особенно за завтраком, все еще имели место. Невзирая на кажущуюся покорность судьбе…

Именно так.

— Врешь, не возьмешь! Я еще немного покейфую, а потом как выдам мозговой штурм всеми наличными средствами, мало не покажется. И нечего тут!..

Вест дурашливо погрозил пальцем своему отображению в столешнице из полированного пластика.

— Ну вот поели, теперь можно и поспать… Или — сперва в кинозал? Какой из фильмов я не досмотрел в прошлый раз?

— «Игры разума»… — «Шелезяка» охотно подсказал название, посчитав что вопрос адресован ему.

— Точно, — кивнул Вест. — Это там, где мужик никак не может понять, которая из его жизней настоящая, а которая — вымысел. Мне бы его заботы… Впрочем… — мичман суеверно сплюнул, — это я не подумав брякнул. Своих хватает. Ладно, потопали в зал. Посмотрим, чем там все закончилось. Хотя, чего гадать? В старых фильмах всегда хеппи-энд наступает. Ага, прямо, как в жизни…

* * *

«Моряку даны с рожденья

Две любви: земля и море.

Он без них прожить не может,

Ими счастлив он и горд…»

Динамик за окном восторженно хрипел песню о море, о том, как приятно утром погрузиться в его прозрачные волны и тому подобное.

Хоть текст и мелодия нуждались в солидной доработке, Вест не мог не признать правильность самой идеи, а потому взял с полки большое мохнатое полотенце и направился на пляж, ближайший к дому, в котором он снял на недельку однокомнатную квартиру. По дороге купил в автомате стаканчик «пломбира». Тут же, не отходя от мусороприемника, практически выпил мороженое, из-за его консистенции. Ничего не поделаешь, автомат поддерживал рекомендованную для такой жары оптимальную температуру. Твердые брикеты айс-крема продавались только в кафе и ресторанах. Люди не машины, их как не программируй, все по-своему сделать норовят. Даже вопреки постановлению медицинского и санаторного надзора.

Не оглядываясь по бокам (что-то не было с утра желания с кем-то знакомиться), оставил одежду под грибком, сделал несколько глубоких вдохов и бултыхнулся в набегающую волну.

Ох, и хорошо! Особенно после безразличного холода Космоса и тесноты карантина. Долго плыл кролем, потом брасом и, только когда берег превратился в тоненькую полоску, перевернулся на спину, чтобы немного отдохнуть. А когда почувствовал, что мышцы уже отдохнули и налились новой силой, стал готовиться к погружению. Сделал дыхательную гимнастику, минутный аутотренинг и нырнул…

Внутренняя красота моря открылась так внезапно, что Вест поневоле закрыл глаза. Как будто из темного коридора рывком отворились двери в богатый, с выдумкой украшенный музейный зал. И такая здесь господствовала тишина, такой покой, что хотелось плыть «на цыпочках», чтоб неосторожным движением не встревожить, не побеспокоить, не вспугнуть нарочито сонное царство…

Вдруг, что-то похожее на далекий гром коснулось его ушей, и все вокруг заволновалось, заспешило… Каждая, даже наименьшая рыбешка или медуза ринулась прочь от той, еще невидимой, едва ощутимой, но уже скорой беды.

«Подводное извержение?!»

Вест вынырнул и огляделся. Поверхность моря, еще недавно спокойная, укрылась седыми бурунами, а в воздухе уже носились модули спасательных служб, подбирая ранних пловцов.

Двуместный пинас опустился и рядом Вестом.

— Что случилось?

— Извержение, — подтвердил спасатель его догадку и, едва лишь Климук очутился на борту, круто послал модуль в воздух. Торопился, в море были еще люди…

Пинас опустился на крышу жилого корпуса и стартовал, как только Вест выбрался наружу.

Погода менялась буквально на глазах. Начал собираться дождь. Пылевые «черти», как подгулявшие курортники, группами бродили по улице, подбирали, кружили и расшвыривали мелкий мусор и листья. Ослабевшие солнечные лучи едва пробирались сквозь густые кроны платанов и даже не отбрасывали бликов.

Вест прошел на кухню, и пока нагревался чайник, сел просматривать сегодняшнюю прессу. «Бумажные» носители снова входили в моду среди эстетствующей молодежи, к которой, по не совсем понятным признакам, младший мичман причислял и себя.

Неожиданный толчок так тряхнул зданием, что зазвенела посуда.

Одним прыжком Климук оказался у окна и выглянул на улицу, но вокруг царил абсолютный покой. Как будто для жителей побережья землетрясение стало чем-то будничным. И только в воздухе увеличилось количество юрких, как дельфины, двухместных спасательных модулей, а к ним присоединилась пара солидных, как киты, оранжевых скутеров аварийной службы.

— Похоже, Ирей становится опаснее планеты системы Скорпиона… И что это с нашим чопорным «дедушкой» происходит? Не к лицу, даже…

Наискосок просмотренные сообщения подтверждали догадку. За последний год с планетой происходило что-то непонятное. Словно в один миг поменялись полюса, да не зеркально, а перпендикулярно. Глобальные изменения климата, сейсмологические проблемы в издавна спокойных районах… И то ли под действием прочитанного, то ли еще по какой-то причине, но мичмана окутало стойкое ощущение беспокойство.

Вест еще не понимал: откуда ждать беды, но развитая с годами тренировок интуиция подсказывала — опасность рядом! Не смертельная, но неприятная. Словно кто-то, уже почти наступив тебе на пальцы, в последний миг успел отдернуть ногу.

Одним словом, подсознание старательно сигналило об опасности, но не менее привычно умалчивало, о какой именно.

Ответом Весту стал еще один толчок ожившей почвы. Теперь зазвенела не только посуда в шкафу, но и задребезжали окна.

— Ого! Что-то серьезное затевается, не иначе… А чего в доме такая тишь да гладь? Хоть бы кто-нибудь завизжал для порядка. Впрочем, чего это я? Фильмов старых насмотрелся? Те времена, когда землетрясение сопровождались разрушениями и смертью давно канули в пучину седого прошлого.

И все-таки на душе по-прежнему оставалось неспокойно. Вест пожал плечами.

— Ну, не землетрясение же меня беспокоит, в конце концов? — пробормотал, успокаивая подсознание, словно ребенка. — Когда интенсивность толчков перейдет предел, заложенный в конструкции, дома поднимутся в воздух и переждут там, пока стихия не успокоится…

Но от произнесенного вслух объяснения сделалось еще тревожнее.

«Следовательно, грядущие неприятности как-то связаны с землетрясением, — подумал Вест. — Что же именно не так?»

И вдруг понял.

— Поднимутся?! Конечно же! Все жильцы настолько привыкли к этим мерам безопасности, что даже с кроватей не поднялись. И, если дом не сможет взлететь, то все находящиеся в нем обречены!

Климук быстро сунул ноги в кроссовки, выбежал из квартиры и, не дожидаясь лифта, который как всегда, когда нужен, либо на дальнем этаже, либо только что вызван другими, — перепрыгивая через ступеньки, понесся в полуподвальное помещение, к пульту управления зданием.

Одного взгляда мичману хватило, чтобы понять: он прибыл по нужному адресу и, к счастью, вовремя. Случайно или по какой-то иной, пока неизвестной, причине автопилот дома оказался выключенным и, соответственно, не реагировал на заполошно мигающий красный огонек индикатора опасности.

Вест протянул руку, чтоб запустить систему «старт», когда еще один толчок, по силе значительно превышающий все предыдущие, сбил его с ног. Со стен и потолка посыпалась штукатурка, зазмеились и стали расширяться трещины. Сверху, впервые за все время, донесся испуганный детский плач и встревоженные женские голоса.

Чувствуя во рту привкус крови и острую боль в правом локте, Климук вскочил с пола, прыгнул в кресло пилота и рванул рычаги на себя…

Секунды тянулись как жгут, но вот хлопнули предохранители, и дом медленно, по сантиметру, словно сомневаясь в правомочности полученной команды, пошел верх, отрываясь от фундамента.

Когда между зданием и беснующейся почвой оказалось с дюжину метров, Климук нажал кнопку внутренней связи и как можно спокойнее сообщил:

— Домом управляет мичман Оджака Вест Климук. Господа жильцы, прошу всех сохранять спокойствие. У меня допуск к пилотированию пятой категории, так что здание находится в надежных руках, а вашим жизням и здоровью ничего не угрожает.

Отключил микрофон, вытер рукой пот и выглянул наружу, сквозь окно диспетчерской.

Южный городок теперь мало чем напоминал древний и степенный приморский курорт. Поднявшись мгновенно всеми зданиями и старинной крепостью в воздух, он больше смахивал на гроздья разнообразных и разноцветных воздушных шариков в разгар какой-то государственной манифестации или праздничного карнавала.

А внизу трескалась, пучилась асфальтом и брусчаткой, плевалась пламенем разъяренная набережная… Вздымаясь крутыми волнами навстречу молчаливо надвигающейся стене поседевшего моря.

Глава 9

Спите себе, братцы, все придет опять: новые родятся командиры.

Новые солдаты будут получать вечные казенные квартиры.

— А теперь предлагаем вашему вниманию концерт «Для тех, кто не спит в рабочий полдень!»

Бодрый голос больно ударял по натянутым нервам, но приходилось терпеть. «Шелезяка» упрямо отказывался выполнять команды Веста без введения пароля допуска. А так как Климук его не знал, то все приказы и просьбы мичмана Центральный мозг рейдера игнорировал и продолжал придерживаться программы, заложенной в него еще командором.

— Это школа Соломона Плята, школа бальных танцев, вам говорят… — вкрадчиво сообщила аудиосистема корабля. — Две шаги налево, две шаги направо, шаг вперед и три назад… Кавалеры приглашают дамов. Там где брошка, там перед…

От души помянув матушку «Шелезяки», от чего наверняка заикал весь КБ НИИ «Главкиберстрой», Вест решил прогуляться коридорами звездолета, чтоб хоть таким моционом заставить себя пообедать. Тем более что пока плановый концерт не закончится — ни к размышлениям, ни к воспоминаниям все равно возвратиться не получится.

И под оптимистические заверения какого-то новомодного певца, что все пройдет, Вест начал километровую прогулку от комнаты отдыха до кают-компании…

— Если я не хочу окончательно сойти с ума, — Вест говорил вслух. — То, во-первых, — надо составить себе плотный распорядок дня и четко его придерживаться. А во-вторых, — расчленить проблемы на составляющие элементы и попытаться решать их точечно, пока не наметится хоть какой-то вектор поиска… Ну почему, черт подери, это должно было случиться именно со мной, а не с кем-то более умным и подготовленным?

Вопрос был чисто риторическим. Положа руку на сердце, Вест должен был признать, что не хотел поменяться местами с кем-либо из товарищей. И коль уж Судьба избрала его для этого испытания, то пусть коллапс поглотит всю Вселенную, если он не докажет, что достоин выбора.

Жаль только что нельзя дотянутся до того, кто производил выбор и писал вводную. Уж тогда Вест сумел бы задать пару вопросов и узнать: почему именно его испытывают, и за какой такой надобностью?.. А пока мичман Климук будет вести себя, как на тренажере — спокойно, сосредоточенно и уверенно. Оставаясь убежденным, что из любой ситуации всегда найдется выход, даже если на первый взгляд тебе кажется, что попал в тупик. Нужно только внимательно изучить возведенные стены, и какая-то щель обязательно найдется. А сумеешь ты ею воспользоваться или нет — это уже другой вопрос. Опять-таки, риторического свойства.

Эхо шагов гулко отдавалось в глубине коридора, как бы радуясь возможности, хоть на миг разрушить царство предельной тишины. А безграничное Пространство, которое начиналось сразу за обшивкой рейдера и уходило в неизвестность, словно резонатор усиливало этот эффект. Конечно же, исключительно в воображении мичмана. Но легче от понимания этого не становилось.

Самый разнесчастнейший Робинзон на самом наибезлюднейшем острове самого безбрежного океана не мог чувствовать себя более одиноким и покинутым, чем тот, кто оказывался в Космосе без связи. И одновременно с этим — ни один исступленный религиозный фанатик и схимник не сумел бы плотнее приблизиться к Создателю… Молись — не хочу. Можешь даже в воображаемый иллюминатор на экране обзора постучать, привлекая внимание Господа.

Вест вошел в обеденный зал и, хоть мог выбирать любой из четырех столиков, уселся за тот, к которому был «приписан» — в ближнем правом углу.

Это уже входило в разряд привычек, которые исчезают только вместе с владельцем. Манера выбирать место, позволяющее держать в поле зрения все помещение и не бросаться в глаза тому, кто входит. Янычар не готовили по специальной программе, но кое-какие азы разведслужбы офицеры внушали курсантам. Так, на всякий пожарный случай. Не зря ведь говорится, лучше уметь и не пользоваться, чем не знать как, когда понадобится…

Поскольку запасы продуктов рассчитывались на весь экипаж, Вест не церемонясь, заказал большой ломоть хорошо прожаренного мяса, целую гору блинов со сметаной и литр холодного пива.

— Чертова система безопасности, — проворчал почти ритуально. — Ни связи с базой, ни доступа к управлению… Наши, конечно, давно сориентировались, что у «Сапсана» проблемы. Но я на их месте подумал бы, что нам капут. Неважно почему, в Космосе для этого найдется не одна сотня причин, но — что finita, это как пить дать. Зачем искать сложные объяснения, в общем-то, в полнее заурядной ситуации. И никто не догадается, что упрямый комп превратил рейдер в невидимую торпеду и с каждым днем подводит ее все ближе к «цели».

Вест, в который раз, представил себе, что может натворить звездолет такой массы, ворвавшись в Космопорт, вероятнее всего запруженный транспортными кораблями и пассажирскими лайнерами. Да и на самой станции сейчас кроме обслуживающего персонала находятся сотни, тысячи женщин, детей… И заскрипел зубами. Взрыв такой мощности, особенно если детонируют склады порта, и планеты коснется. Похуже любого извержения будет.

— А самое пакостное во всем этом, что я вынужден сидеть в этой торпеде, как больной на всю голову камикадзе и, невзирая на всю подготовку, ничего не могу придумать для предотвращения катастрофы.

Вест промочил горло глотком из кружки.

— Замкнутый круг… Чтобы изменить курс или передать сообщение, нужно иметь доступ к центру управления. Но доступ к нему я смогу получить только после того, как будет дан отбой режиму «Нападение». А это возможно лишь в том случае, если я получу доступ к управлению рейдером… Кольцо замкнулось, и змея ужалила свой хвост. «Lasciate ogni speranza voi ch 'entrate». Прав был старик… «Оставь надежду всяк сюда входящий…».

Укутанный коконом силового поля, а потому наглухо отрезанный от внешнего мира, но продолжая выполнять базовую программу «Возвращение», бортовой компьютер «Сапсана» приведет рейдер в порт приписки, но поскольку никто не сможет отдать команду на торможение и швартовку — звездолет будет двигаться с крейсерской скоростью дальше. И незримая, но не потерявшая других физических свойств, масса звездолета врежется в Космопорт. А то, что она укутана силовым полем, принципиального значения не имеет.

Заверните чугунный копер в толстую оболочку из резины или чего-то еще более упругого. Разница при ударе будет в том, что сама «баба» отпрянет дальше, чем обычно, но стене дома лучше не станет. Особенно, если скорость удара соизмерима с начальной скоростью выстрела. Одним словом: физика шестого класса, а именно раздел, где идет речь о взаимопревращении энергии кинетической и потенциальной. В данном случае ее хватит, чтобы сбить с орбиты небольшой астероид.

Реверс и аверс. Самое эффективное средство для защиты и сохранения человеческой жизни, неожиданно превратилось в смертельную угрозу другим людям. И только потому, что «Шелезяка» продолжает оберегать вверенный ему экипаж. И будет делать это пока люди не придут в сознание, или — пока на рейдере не останется в живых никого, кроме мичмана Климука. В этом случае командование перейдет к нему автоматически, без каких-либо паролей и допусков.

От осознания смысла последней мысли, Вест чуть не подавился куском мяса, мгновенно ставшего похожим на резину, и вынужден был запить все солидным глотком пива. Но мысли, особенно глупые и подлые, имеют такое свойство, что раз придя в голову, будут кружить вокруг, будто навозные мухи. Большие, зеленые и жадные на падаль…

Решение проблемы оказалось на расстоянии вытянутой руки, но лучше б его не было совсем. Потому что теперь Весту, исполнявшему роль безвинной жертвы, отводилась роль судьи и палача. И даже если он много сотен раз произнесет вслух, что жизнь тысяч людей гораздо дороже нескольких полумертвых звездолетчиков, легче не станет…

Вест отодвинул тарелку и поднялся. Аппетит пропал напрочь, а воображение уже рисовало ему картину отключения системы жизнеобеспечения в медблоке. Или, что вернее, поскольку «Шелезяка» не подчинится такому вмешательству и включит резервное питание, — принудительное выведение товарищей из анабиоза. Что не обеспокоит компьютер, но — будет равнозначно смертельному приговору. А на самый крайний случай, если невидимый вирус не сможет добить людей, — собственноручное введение товарищам смертельной дозы какого-то быстродействующего яда…

Веста буквально передернуло от отвращения. И самое лучшее пиво выдалось янычару похожим на помои.

* * *

Хотя большая прогулка согласно лично утвержденному распорядку дня должна была начаться ровно в пятнадцать, Вест едва вытерпел до полудня. Как мичман не заставлял себя заниматься плановой работой, мысли упорно возвращались к тому, что он условно отложил на «потом». И как только «Шелезяка» начал традиционную трансляцию концерта по заявкам, Климук решительно отключил от сети свой лептоп. В конце концов, кто его осудит за небольшое отклонение от режима? А непрошеные мысли, роящиеся вокруг, словно надоедливые мухи, все равно не дадут сосредоточиться на чем-то еще.

Сегодня мичману приснился странный сон. Вернее, три сна…

Вест сперва хотел заняться анализом достаточно четко запомнившихся сновидений сразу, но потом решил, что торопиться не будет. Пусть хорошенько улягутся и отфильтруются. А то ведь как бывает: пока глаза не раскрыл — все яркое, будоражащее воображение, логичное и глубокомысленное. Умылся, почистил зубы, глотнул кофе — бред сивой кобылы, что ни в тын, ни в ворота. Даже на аллегорию не тянет…

Лететь до обжитого людьми сектора, следовательно, и до принятия окончательного решения, а так же — совершения крайнего поступка, оставалось целых одиннадцать дней. Так что времени хватало на все. Даже на разбор снов…

Вест вошел в прогулочную каюту и, подчиняясь неожиданной мимолетной прихоти, набрал на пульте заказа ландшафта бескрайнюю хлебную ниву. Чудеса продолжались! Он — не просто городской уроженец, а воспитанник янычарского Корпуса и вдруг — пшеничное поле? Нонсенс? Возможно… Только подсознанию лучше знать…

В то же мгновение вокруг заколосились какие-то злаки. Вполне возможно, что и та самая пшеница. Красиво. Куда не взглянешь, от горизонта до горизонта волнуется золотом колосьев бесконечная равнина, лишь кое-где украшенная голубизной васильков, белизной ромашек и алыми маками. В небе, в прозрачной синеве звенит жаворонок, а прямо под ноги Весту, легла тропинка, — зовущая, манящая за собой, обещая там вдали, покой и уют…

Не тратя попусту времени, мичман шагнул на нее и, вздымая босыми ногами горячую пыль, неспешно двинулся в ту сторону, куда она его вела. Ведь именно там тот небольшой хутор, где Климук родился и вырос. А кто не знает, что все самые мудрые и светлые мысли приходят в голову именно на тропинке, ведущей в детство…

Ну, ни фига себе? Вест даже головой мотнул. Какой хутор? Какое детство? Кто здесь родился?.. Он?!

Похоже, вместо поиска ответа, ему пока удается только приумножать количество загадок.

Ладно, разберемся.

Итак, сон первый…

Хотя, здесь все более-менее понятно и связано с избытком гормонов… Но был в этом, откровенно эротическом сне и настораживающий момент…

В общем, Весту приснилась Тамара. В белоснежном официальном костюме. При отливающих золотом погонах и аксельбантах. С эмблемой Даль-разведки на рукаве «парадки», — три сплетенных подснежника на фиолетово-черном фоне. В высоких, чуть выше коленей, черных сапожках, обтягивающих стройные длинные ноги, как шелковые чулки и… все. В том смысле, что был на девушке еще серебристый обруч связи, лежащий великолепной диадемой на распущенных волнах русых волос. Но на этом все обмундирование и заканчивалось. Ни форменная юбочка, ни белье не прикрывали стройное тело девушки в секторе от колен и аж до пупка, украшенного большой черной жемчужиной.

Тамара шагнула ближе, протянула Весту руки, улыбнулась и сказала:

— Ну, ты чего скис? Все не так плохо. Подумай… Фифти-фифти тоже нормальный вариант!

А в следующее мгновение открытый участок тела и ноги, в общем, все то, что находилось ниже талии, исчезло… словно, бластером отрезали. Не выдержав такого ужаса, Вест вскрикнул и проснулся первый раз.

И, если отбросит в сторону зов плоти, то единственное информационное послание подсознания разуму может скрываться только в словах Тамары. Следовательно: «фифти-фифти»? Похоже… Но половина чего?..

Следующий сон вроде продолжал тему взаимоотношений, но уже на таком далеком от реальности уровни, что Вест, когда проснулся, сначала попробовал вспомнить, где мог увидеть или прочитать столь замысловатую «камасутру». И искренне пожалел, что подобные фантазии не приходили ему в голову раньше, когда их можно было попытаться воплотить. Хоть частично…

Как и в прошлом сновидении, главным действующим лицом была Томка, но, слава богу, так сказать, стопроцентной комплектации. А также он сам, остальные ребята и — очень способствующая игривому настроению — невесомость…

Но, поскольку в этой мистерии принимал участие весь экипаж «Сапсана», то это послание Вест воспринял как знак, напоминание, что все они нечто большее, чем одна команда. И, убив ребят, Вест рискует потерять часть самого себя. А каким ужасом может стать обрубок целого, наглядно и доходчиво продемонстрировал предыдущий сон.

Во сне отслеживалась некая закономерность. Хотя, на самом деле, в реальной жизни Томка подобное времяпровождение не слишком одобряла. И праздники плоти совершались не чаще одного полета. Да, экипажи рейдеров Даль-разведки формировались по принципу полной психической и физической совместимости экипажа, а также из расчета, что полет может затянуться, неограниченно долго. И людям придется проводить это время в ограниченном пространстве и обществе. Молодым, полным жизненной силы, тихо звереющим от избытка свободного времени и вынужденного безделья мужчинам и — таким же юным женщинам, красивым уже хотя бы потому, что лучше их нет.

Мораль и этика времен первых космических экспедиций требовала парного формирования экипажей. Но, как оказался впоследствии (к сожалению, ценой человеческих жертв и безвестно исчезнувших звездолетов), условия длительных полетов переключали культурных, цивилизованных людей на примитивный уровень сохранения вида. Практически низводили мужчин и женщин к морали пещерных жителей времен рассвета человечества. Раньше или позже, непременно начиналось соперничество за более красивую самку, за более сильного самца. И как следствие: смерть кого-то из членов экипажа, а то и гибель всей экспедиции.

Выход из тупика нашелся, как это ни странно, в институте гетер-телохранителей при Корпусе янычар. Пройдя тщательный отбор, девушки (сохранялся принцип разумных пропорций в зависимости от численности экипажа) прекрасные, легкие в общении, становились настоящими подругами разведчиков и завоевателей опасного и неизведанного Иномирья. При этом удачно совмещая в себе заботливость матери, сладкую щедрость любимой и добрую нежность сестры…

Также им вменялось обязательное медицинское образование и любая из профессий, уже как хобби.

В экипажах, укомплектованных подобным образом, проблем на почве ревности больше не возникало. И со временем этот принцип лег в основу воспитания всего Оджака. А там и само отношение к «звездным семьям» изменилось. Особенно у юношей и девушек, которые хотели посвятить свою жизнь армии или изучению Космоса. Несмотря на процветание некоторого пуританства в общественной морали в самой Империи в целом.

Вест тяжело вздохнул, а потом — выругался. Можно подумать, ему так нравится мысль о гибели товарищей, что если б не голос совести, то он поубивал бы всех, даже не задумываясь. А что делать?! «Шелезяка» и сегодня наверное в тысячный раз отказался подчиниться мичману без введения пароля. И другого выхода у Климука попросту нет. Либо он принесет в жертву друзей, или они все равно погибнут, но — вместе с тысячами других людей…

Третий сон воплотил в кошмар исполнение принятого решения.

Каждый раз, когда Вест заносил над кем-то окровавленный нож, руки переставали слушаться. И он или не мог вообще двигаться, или вонзал острие в собственное тело. С этой болью во множественных, к счастью, воображаемых ранах Вест проснулся окончательно.

* * *

На горизонте возникло марево хутора, а это значило, что согласно подсчетам шагомера Климук и не заметил, как отмахал почти пять километров. От жары и не менее жгучих мыслей в горле пересохло так, что даже сплюнуть не получилось.

Вест сошел с тропинки и выключил мираж.

— Гм, и все-таки в формуле 50 на 50 кроется нечто большее, — пробормотал задумчиво, выходя в коридор. — Ведь это единственные четко произнесенные слова во всех трех сновидениях.

В столовой Климук набрал в меню какой-то сок и стал водить пальцем по поверхности столика. Сначала нарисовал круг и располовинил его диаметром. Ни одна из половинок, ни о чем ему не говорила. Прицепил уши и вставил глаза. Стало пять колец взаимосвязанных первым, разрезанным пополам. Пять пополам не делится. Один элемент лишний. Вытер ухо — у рисунка пропала симметрия. Теперь делилось поровну, но как-то криво. Вытер еще одно ухо — симметрия вернулась, зато оставшаяся тройка кругов опять не хотела делиться… Вест потягивал сок и продолжал механически забавляться черчением, больше не видя в том ни смысла, ни символичности.

Прошло еще немного времени и от разрубленной физии, остались только глаза. Два пятнышка на бескрайней черной поверхности Вселенной.

— Стоп! Фифти-фифти… Тет-а-тет… С глазу на глаз… Один на один! — Вест говорил вслух. — Компьютеру придется подчиниться мне начиная с того момента, когда я буду составлять половину экипажа! Как же я раньше не догадался! Значит, всем нет смысла гибнуть! Хоть одного из них я все же могу спасти!

И тут до мичмана дошел полный смысл нового условия.

— О, Господи! Как же я буду выбирать?!

Лица товарищей закружили перед его внутренним взором сумасшедшим хороводом, то ободряюще улыбаясь, то укоризненно хмуря брови…

Поглощенный новой, свалившейся на него бедой, на появление старичка в пасторальном брыле*, Вест мог бы и не обратить внимания, если бы тот не уселся за его столик.

Обычный почтенный дедок из какой-нибудь периферийной планеты с сельскохозяйственным уклоном, где переселенцы решили жить в гармонии с природой. А она — эта самая природа, оказалась достаточно покладистой и приветливой. В плане наличия приятных климатических условий и дружественных взаимоотношений с аборигенами.

Встретив его в прогулочной каюте какого-нибудь круизного или пассажирского звездолета, Вест вежливо поздоровался бы и пошел дальше, даже не меняя шаг. Но здесь? На изолированном от всего внешнего мира рейдере?

— День добрый, уважаемый. Вы привидение, приписанное к борту «Сапсана» или моя персональная галлюцинация? — ерничая, поинтересовался мичман у нежданного визитера.

Старик улыбнулся.

— А, может, прошу прощения, ко мне пожаловал сам Дух Космоса?

Дедушка и здесь не стал противоречить. Только улыбка еще немного растянула уголки губ.

— Лично Создатель? — продолжал подтрунивать Вест. — Собственной персоной?

— Какая версия тебе больше по душе будет, на той и остановись, — наконец отозвался тихо странный визитер. И голос его — мягкий, спокойный, легко мог убедить собеседника, что за плечами у старика долгая и плодотворная жизнь. Поэтому он всегда точно знает: что сказать, кому и зачем. А когда и помолчать не грех… — Тебе, парень, посоветоваться надо хоть с кем-то, чтоб не обезуметь, верно? Вот я и заглянул на минутку… Ты не возражаешь?

«Если ты сам не плод моего безумия», — подумал Климук, но в ответ только головой отрицательно помотал.

— Вот и славно, — старик снял брыль[16] и вытер блестящую от испарины лысину. — Давай, излагай. Что душу бередит?

— Не могу я выбор сделать, — опустил голову Вест. — Убивать друзей… Легче самому умереть. Понимаете?

Дедусь кивнул.

— Взять, к примеру, Тамару. Оставить жизнь ей, как единственной женщине? Но не толкает ли меня на это всего лишь зов плоти, а не разум? Древний закон велит мужчинам оберегать женщин. Но это атавизм, оставшийся в наследство, еще с тех времен, когда человечество боролось за выживание, и репродуктивные самки были главной ценностью племени. А теперь чем она лучше? Неужели принесет обществу больше пользы, чем Юр-рий, для которого нет тайн в кибернетике? Или командор? Я даже не говорю, о его колоссальном опыте. Он единственный из нас, кто обзавелся семьей. Так почему в угоду моей прихоти, его сын потеряет отца, а Наталья — любимого мужа? Да и вообще… как потом людям в глаза смотреть? Пусть даже убивать я буду во имя спасения тысяч других.

— Однако решение ты уже принял?

— Принял, — глухо ответил Вест.

— И…

— Оставлю жить Тому. Она ведь еще совсем девчонка и не пожила толком… А после того, как получу доступ к управлению, заторможу рейдер и подам «SOS» — уйду вслед за ребятами…

— Как романтично. Прямо слезы наворачиваются.

— А ты не издевайся, — вспыхнул Вест. — Есть что посоветовать — говори. А нет — так и проваливай ко всем чертям. Или куда там привидения и галлюцинации отправляются. Мне и без твоих подначек тошно…

— И туда тоже можно заглянуть, — покладисто согласился дедусь. — А посоветовать… Что же тебе еще надобно, отрок неразумный, коли решение проблем на поверхности. Слепой бы увидел, а глупый — догадался. Сил на вас никаких нет. И ведь, вроде, все верно сделал. Душу в тело, разум в голову…

Вест растерянно моргнул и вытер лицо влажной ладонью.

— На поверхности?.. На поверхности… чего?

Но вопрос его упал в пустоту, потому как за дедушкой, если и был в столовой какой-то дедушка, и след простыл.

— На поверхности стола, что ли? — Климук внимательно осмотрел испещренный его мазней пластик столешницы. — Бред и сумасшествие… Так чего же? Моего лба? Звездолета, в конце концов? Каким образом спасение может оказаться на поверхности? Ничего не понимаю.

Вест вскочил и выбежал из кают-компании. Ему нужен был простор коридора. Думать сидя он не мог. Весь жизненный опыт мичмана, институция янычара подсказывали, что решение рядом. Вот только куда направить мысли, на чем сосредоточиться, — хоть убей, Вест не мог понять.

— Черт меня подери. Похоже, что внутри, я не соображу, — пробормотал вслух. — Может, выйти в Космос и взглянуть на рейдер снаружи. Вдруг, увижу что-то важное? Хорошо, что «Шелезяка» не имеет права удерживать экипаж внутри, ни при каких обстоятельствах… А то и эта идея пошла бы насмарку…

Вест так и замер с разинутым ртом. А затем с маху саданул себя кулаком по лбу, аж в ушах зашумело…

— Идиот! Господи, какой же я идиот! Го-го-го! Ха-ха-ха!

Младший мичман Климук хохотал минут десять, не в состоянии остановиться, пока бессильно не сполз по переборке на пол. Да и там еще некоторое время тихонько хихикал и конвульсивно вздрагивал. И только потом… заплакал.

Слезы выплывали из его глаз большими и редкими каплями, а он размазывал их по щекам и бормотал едва слышно:

— Ребята, я же чуть вас не убил. Простите… если можете. А все так просто. Так элементарно просто. Ну почему я такой тупой?..

Вест поднялся и, пошатываясь, вернулся в кают-компанию, где дрожащими от треволнений пальцами, заказал себе в электронном меню рюмку водки.

— Не выпустить человека наружу, без прямого запрета командира, «Шелезяка» не имеет полномочий. Комп произведет запрос и не получит его. Значит, будет вынужден подчиниться моему распоряжению, в данном случае, имеющему высший приоритет. А для этого надо снять силовой кокон. То есть, выйти из режима «Нападение»! И как только это произойдет, мои распоряжения, как и любого другого члена экипажа, для «Шелезяки» опять получат уровень прямого приказа. Все так элементарно просто… И все останутся жить! И Тамара! И Юр-рий! И командир! И… я тоже… Хотя, наверное, такому беспросветному идиоту и не стоило бы… В целях улучшения человеческого рода в целом…

* * *

Фигура мичмана, впрочем, как и весь коридор звездолета, подернулась зыбью, задрожала, словно голограмма, проецированная на дым костра, истончилась и исчезла. А вместо этого перед внутренним взором наблюдателя опять побежали непонятные символы и цифры. Эта вязь завораживала и интриговала, не позволяя ни на мгновение отвлечься на что-либо другое и собраться с мыслями.

— Назовите пароль допуска!

Голос ворвавшийся в мозг звучал строго и требовательно.

Барбара Лещинская дернулась, делая попытку вскочить с дивана, но мышцы отказывались служить ей.

— Не надо сопротивляться! Назовите пароль допуска! Обратный отсчет включен! Пять…

Девушка, извиваясь как змея, все-таки сползла на пол и встала на четвереньки. Голова ее при этом бессильно моталась со стороны в сторону, как у китайского болванчика.

— Четыре…

Руки Барбары подогнулись в локтях, и она ткнулась лицом в ковер.

— Нет…

— Три.

Теперь девушка пыталась ползти. Что-то очень важное и нужное, видимо, находилось на письменном столе, и она изо всех сил стремилась добраться к этой вещи раньше чем закончится отпущенное ей время, помогая себе даже зубами.

— Два!

Барбара замерла и расслабленно распростерлась ниц, поскольку, управляющий ее телом осознал, что проиграл.

А в воображении тем временем возникла мужская фигура в белом халате.

— Ничего личного, дружок. Но в архивах Оджака нельзя рыться без соответствующего допуска. Ортный тебе потом все доступнее объяснит. И пару нарядов вне очереди объявит, для закрепления. А пока, извини. Ноль!

Барбара зарычала, забилась, в уголках ее губ выступила пена, потом девушка изогнулась дугой, едва не встав на «мостик» и обмякла…

Какое-то время Барбара пролежала неподвижно, и только вздымающаяся при дыхании грудь указывала на то, что девушка еще жива… Но прошло еще несколько минут, и она зашевелилась, приподнялась, села и с неподдельным изумлением стала оглядываться.

— Это я чего на полу забыла-то?..

Ответа, естественно, не последовало. Зато в поле зрения девушки попала кровать, в своем теперешнем состоянии больше похожая на арену после сражения, чем на место отдыха и сна.

— Занятно… Похоже, вечеринка удалась.

На попытку встать каждая мышца ее тела отозвалась такой пронзительной болью, что Барбара растерялась окончательно.

— Мама родная… — простонала девушка, мучительно краснея. — Что же тут творилось-то? Совершенно ничего не помню… И когда только успела наклюкаться так? Надеюсь, это я не с выпускниками куролесила. Вот стыдуха будет, если это они меня так напоили и… Нет, об этом и думать не смей!

Барбара посмотрела на книжный шкаф, нашла взглядом самый толстый том энциклопедического словаря и с облегчением вздохнула. Под верхним обрезом корешка, спокойно и незаметно для чужих глаз, горел огонек видеокамеры.

— Ну, не все так печально и сейчас прояснится. Надеюсь, что после просмотра записи, мне не придется срочно выезжать из города.

Интерлюдия

В небольшом уютном смотровом зале, судя по количеству мягких и даже с виду очень удобных кресел, рассчитанном максимум на дюжину зрителей, перед огромным, занимающим всю стену экраном ожидали начало сеанса двое мужчин. Один, который слева, сидел как хозяин, вальяжно развалившись и чуть позевывая от скуки, тогда как второй — несмотря на то, что умная мебель всячески старалась приспособиться под его тело для максимального комфорта — держался прямо, словно часовой на посту.

У задней стенки этого мини-кинозала, если хорошо вглядеться, можно было различить еще какие-то расплывчатые фигуры, но они настолько не желали оказаться замеченными, что стоило обратить на них внимание, как тени, словно чувствуя это, немедленно исчезали.

— Ну и?

В голосе первого мужчины прозвучало некоторое нетерпение.

— Еще буквально одну секунду, Ваше императорское величество, — скороговоркой произнес второй, делая напрасную попытку вскочить. Позабыв от волнения, что кресла тоже выполняют охранную функцию и при любом резком движении, срабатывают как ловушки, удерживая человека на месте. Очень нежно, но не менее надежно. — На всякий случай, в последнюю секунду, я распорядился сменить весь персонал, включая охрану.

— А Кир-рил?

— Я здесь Ваше Величество.

— Итого, посвященных в тайну, уже трое, — проворчал Алекс-сандр III. — А это значит, мэтр Ник-кита, что вся возня теряет смысл. Но это твоя парафия, мы не будем мешать. Но и ждать дольше, мы тоже не желаем.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Мэтр Ник-кита, граф Арктурианский, пэр Империи и глава СВВИБ подал знак, после которого на экране высветилась ничем не приукрашенная, обычная канцелярская надпись:

«Видеоматериалы к рапорту по делу № 10022-18»

Дав возможность зрителям себя прочитать, надпись сменилась видом стандартной командирской рубки звездолета класса рейдер Даль-разведки и титрами на общеимперском внизу кадра:

«Фильм смонтирован из записей внутренних видеокамер. Трансляция с момента выхода на орбиту четвертой планеты λ-Стрельца».

На экране вокруг стола толпились люди в светлых комбинезонах, с эмблемами членов экипажа рейдера «Гиперон» на груди и рукавах. Говорил высокий, статный мужчина. Фокус камеры на секунду прыгнул вперед, и вывел на экран нагрудную нашивку. «Командир рейдера «Гиперон». Фрегат-командор Клод Пишо».

— Парни, убедительно прошу, нет — приказываю, обращайте внимание на любой пустяк. Забудьте о прежнем опыте! Сейчас для нас нет ничего несущественного. Все что угодно может стать разгадкой или навести на след. Разведывательную операцию проведем двумя этапами. Первый — максимально возможный сбор всей доступной с орбиты информации. Второй — высадка десантной группы. В десантную группу назначаются Бугрин Василий, Анджей Озерский и Котельник Олег. Старший — корвет-лейтенант Бугрин. Десантной группе приказываю занять места в разведывательном катере. Готовность номер один! Старт по моей команде. Связь с рейдером поддерживать постоянно!

Клод продолжал отдавать необходимые распоряжения, а по экрану поползли строчки дополнительных данных.

«База 22–18 на λ-Стрельца. Начальник — профессор Артур Бейлиф. Основной вид деятельности: добыча уникального минерального компонента, который входит в состав противораковых препаратов. Временное поселение заложено в марте 1432 года по общеимперскому летоисчислению. Постоянный численный состав экспедиции — семьдесят шесть человек. Находиться в непосредственном подчинении НИИ при Академии медицинских наук».

Между тем камеры сменились, и на экране возникла стандартная боевая рубка драккара разведывательного флота Империи.

Три десантника в чуть мерцающих пассивным силовым полем скафандрах наивысшей защиты внимательно всматривались в монитор общего обзора, по которому проплывали чужие пейзажи…

Голая каменная пустыня, кое-где покрытая островками серого с металлическим оттенком песка, который наподобие тяжелой ртути лениво переливался под дуновениями ветра. Совершеннейшее безлюдье, на котором еще не ступала нога человека, коих в безграничном Космосе и не счесть.

Но картинка уже менялась. И из-за горизонта выплыл купол эксплуатационно-жилищного комплекса. Вернее, то, что от него еще оставалось на поверхности, — поскольку самой базы больше не существовало… Лишь разодранные страшным взрывом руины, наполовину засыпанные обломками обожженных камней и расплавленного до стеклоподобной массы песка.

— Это невозможно, — прошептал Озерский. — Я как инженер-эксплуатационник, заявляю со всей ответственностью, что по технике безопасности у них не могло быть взрывчатки такой мощности. А обычная небрежность или неосторожность не привели бы к катастрофе подобного масштаба.

Василий вытер лицо рукавом.

— Ну, если не сами учудили, значит — это сделал за них кто-то другой…

— Ты о чем сейчас?! — Анджей удивленно посмотрел на Бугрина. — Детских страшилок насмотрелся о вышедших из подчинения роботах или сбрендивших бортовых ИИ. А потом он пригнал сюда крейсер и уничтожил исследовательскую станцию?

— Я рассматриваю любые варианты. И буду делать это до тех пор, пока не получу внятного объяснения случившемуся.

— Василий, но это полная бессмыслица! Даже если бы весь экипаж утопического звездолета спятил вместе с упомянутым ранее искусственным интеллектом, то автоматика оружия самостоятельно заблокировала бы команды, выполнение которых ставит под угрозу человеческую жизнь.

— При условии, что для них жизнь человека — ценность первой величины.

— А как же иначе? — удивился Анджей. — Это одно из главных правил робототехники. Его прописывают даже в программы домашних картофелечисток.

— На Ирии!

— То есть, ты хочешь сказать, — уловил суть предположения Олег, — что базу уничтожил крейсер инопланетного происхождения?

— Понимаю, что мое предположение звучит фантастически, — твердо ответил Бугрин, — но другого осмысленного варианта, увы, не вижу. И буду отстаивать свою точку зрения, до тех пор, пока меня не разубедят неопровержимые факты.

— Человече! — эмоциональный Анджей ухватился за голову. — Признать подобное, куда большая бессмыслица, чем то, что люди смогли сами себя уничтожить!.. Инопланетяне?! Откуда?!.. Мы же не первый год в космосе, чтобы и в дальнейшем верить в легенды, все еще популярные среди курсантов младших курсов. Даже киношники перестали мусолить эту тему.

— Однако никто не доказал обратного и не может отрицать, что инопланетные цивилизации все-таки могут существовать.

— То же самое, когда-то говорили о Боге! И где он, я вас спрашиваю?

Василий хотел ответить, но его остановил Олег.

— Брек!.. Даже самую причудливую гипотезу нельзя отбросить, пока не взвешены все «за» и «против». Поэтому мы здесь, и наша задача: собрать максимальное количество данных. А выводы найдется кому сделать и без нас.

— Десантной группе внимание! — послышался голос Пишо. — «Гиперон» пеленгует в квадрате Г/57 и 6 по девятке действующий радиомаяк. Слушайте приказ: «Выйти в квадрат. Найти маяк. По возможности, определить: когда и кем он установлен. Если не удастся найти людей, попытаться обнаружить их следы. Связь держать включенной постоянно. Закрыть гермошлемы! Даю отсчет для отстыковки драккара…

* * *

— Интересный маячок… — засопел Бугрин. — Что-то мне все это не очень нравится, парни.

— А нам, значит, нравится? — вскипел Озерский.

— Успокойся, Андрей, — Василий примирительно поднял руки. — Я совсем не это имел в виду. Кто из вас обратил внимание на диапазон работы маяка?

Озерский и Котельник пожали плечами.

— А что не так?

— Это закрытый канал, используется исключительно для сверхсекретных государственных сообщений. Его даже в списке автоматических настроек нет.

— Действительно, — хмыкнул Анджей, бросив взгляд на шкалу пеленгатора. — Но это ни о чем не говорит. Мало ли, что могло случиться. Случайность?

— Угу, — кивнул корвет-лейтенант. — Из того самого событийного ряда, что и Устав Космофлота, написанный тысячей мартышек, одновременно барабанящих по клавиатуре.

— Я ничего и не утверждаю… — признал правоту командира группы Озерский. — Просто обратил ваше внимание на эту деталь. А будет она иметь какой-то вес, или нет — вскоре увидим.

На пульте замигал синий огонек, сигнал максимально разрешенного предыдущей программой приближения к цели, и катер остановился. Согласно данных, считываемых с локатора — до источника сигнала оставалось чуть больше трехсот метров. Однако вопреки отличной видимости и ровному, как бильярдный стол, ландшафту, заметить маяк не удалось и при помощи двенадцатикратной оптики драккара.

У Бугрина даже глаза заслезились от напряженного вглядывания.

— Чтоб мне не выслужить пенсию, если это не искривление пространства. А ну, посмотрите, — он отодвинулся, освобождая место возле окуляра товарищам. — Может, увидите что-то больше.

— Очень похоже, — минуту спустя согласился Анджей. — Атмосфера прозрачная, как вода в пустом аквариуме, а начиная примерно с двадцати шагов от нас, не видно даже камней на почве…

— Еще одна странность, — кивнул Котельник. — Но в пределах допустимого. Такие установки на базе были. Для чего их применили именно здесь: вопрос иного порядка. Придется кому-то немного прогуляться на собственных двух. Искусственное искривление не пропустит технику. Но это лучше, чем естественное. Которое хоть и пропускает все…

— Зато, ничего не выпускает, — закончил за него Анджей.

— Типун вам обоим на язык, — оборвал товарища Бугрин. — Их легко отличить по степени прозрачности границы. Так что давай, Олег, сажай нас поближе к границе зоны… Только без лихачества, а то как шваркнет — костей не соберем.

Пилот, молча, кивнул головой и сосредоточенно впился взглядом в центральный экран.

— Командир, — обратился Анджей к Бугрину, — Разреши, я первый гляну, что там и почем?

— Кто-то все равно должен, — ответил тот, — почему не ты?

— Благодарю, — непоседе не терпелось первому понять, что тут произошло. А то обстоятельство, что ответ был упрятан под купол ИП, еще больше подзадоривало любопытство.

Драккар легко коснулся манипуляторами почвы и застыл. Данные, выведенные на экран, указывали что до границы искривления пять метров и тридцать шесть сантиметров.

— Ну, так что, я пошел? — небрежно бросил Анджей.

— Сейчас, погоди чуток… — придержал его Олег.

Манипулятором катера он подхватил достаточно тяжелый камень и запустил этим импровизированным снарядом в направлении границы ИП. Камень словно растаял в абсолютно прозрачном воздухе, как только пересек невидимый рубеж.

— Ага, — довольно буркнул Котельник, каким-то своим соображениям. — А теперь попробуем по-другому…

С этими словами он шагнул драккаром вперед и медленно начал выпрямлять телескопический манипулятор. Тот высунулся на определенную длину, а затем, будто уперся в стену.

— Вот теперь, появилась хоть какая-то ясность…

Олег, легким нажатием кнопки втянул манипулятор и посмотрел на товарищей.

— Вопросы будут?

Проделанные манипуляции безошибочно указывали на искусственное происхождение ИП.

— Молодец, хвалю за сообразительность, — похлопал пилота по плечу Бугрин. — Сам сообразил?

— Нет. Нам зачитывали на курсах. Не думал, что пригодится, а вот — запомнил.

— Тем не менее. Зато теперь Андрей может особенно не мандражировать, — корвет-лейтенант отключил предохранитель замка блистера кабины. — Давай, действуй. И гляди там под ноги…

Анджей привел защиту скафандра в максимальный режим, протянул вперед руки и осторожно шагнул в зону. Искривленное пространство приняло его незаметно, словно собственную частицу.

— Как слышите меня? — сразу проверил связь.

— Слышимость отличная! — отозвались одновременно с драккара и с рейдера.

— Видишь что-то интересное? — не удержался командор.

— Пока не заметил ничего особенного… Поле не агрессивное. Беру пеленг, иду к маяку.

Можно было перевести дух. Внутри купола ИП ничем не угрожало человеку, потому что самый опасный момент — это зона перехода. И тем не менее, Анджей буквально чувствовал опасность. Не смотря на всю абсурдность версии Бугрина, что-то подсказывало, что Василий прав: земляне не могли установить этот маяк. А раз так, то ожидать можно любой каверзы.

По ровной, без колдобин и каких-либо заметных бугорков, каменистой почве Анджей двигался так осторожно, как не ходил ни один канатоходец даже на высоте небоскреба… Каждый шаг точно взвешен, каждое место, где должна встать нога, просчитывалось по всем возможным параметрам. Эти операции с молниеносной скоростью прорабатывал мозг десантника, на время разведывательной операции превращенный в безукоризненную вычислительную машину, которая не имела права ошибаться, если хотела выжить и уцелеть. Но предостережения оказались излишними — зона отчуждения встречала человека как хозяина, и ловушки сами закрывались при его приближении.

— Ничего не понимаю, — счел нужным поделиться наблюдениями Анджей. — По всему выходит, что ИП создано людьми…

— «Почти» меня не устраивает, — ответил Пишо.

— Я, собственно, и собираюсь убедиться в этом окончательно.

— Каким образом?

— Проверю одну гипотезу.

— Если есть угроза для жизни — категорически запрещаю!

— Пока я внутри зоны, командир, мне нечего нельзя ни разрешать, ни запрещать… Я для вас как бы не существую.

— Вернешься на рейдер, герой, поговорим иначе, — пригрозил Пишо. — Считай, что пару нарядов вне очереди ты уже как бы заработал.

В ответ Анджей чуть натянуто рассмеялся и подошел к датчикам одной из ловушек, едва виднеющейся на поверхности почвы. Еще секунду раздумывал, а потом шагнул в самую середину. Но устройство никак не среагировало на присутствие человека.

— Эй, вы, там! — не слишком сдерживая свои чувства, крикнул Анджей. — Как слышно? Капканы не срабатывают! Зона создана людьми! Вероятно, кто-то из экспедиции уцелел и укрылся здесь, ожидая помощи!

— Но ИИ «Гиперона» утверждает, что на планете людей нет, — заметил Клим Перепелиный, штурман рейдера.

— Сейчас мы это узнаем точно… Маяк, судя по всему, за скалой. Я рядом, осталось ее обогнуть. О! А вот и абориген!

Из-за скалы, то есть именно оттуда, где мог укрываться маяк, выскочила фигура в ярко-синем скафандре медицинской службы и со всех ног ринулась навстречу десантнику.

Анджей радостно распростер руки и сделал несколько шагов вперед. Но вместо дружеских объятий случилось нечто такое, чего не мог ожидать никто.

Фигура замерла, чуть наклонившись вперед, внимательно присматриваясь к Озерскому, а когда тот сделал еще один шаг навстречу, выхватила бластер и выстрелила.

Спасла Анджея, вбитая в рефлексы годами упорных тренировок, готовность к любым каверзам, даже в самых нештатных ситуациях.

Десантник бросился ничком, и луч лазера прошел над ним.

— Код девять! — немедленно доложил об изменении обстановки. — Я атакован! Нападающий в скафандре медика. Возможно, объект сошел с ума… Войдете в зону, будьте внимательны! Я не успеваю, а он уже не промахнется.

И неизвестный нажал на курок. Поднеся ствол почти впритык к голове лежащего десантника, не оставляя тому даже призрачного шанса на спасение… Но выстрела не последовало. Осечка, или бластер разрядился — не важно, Анджей среагировал раньше противника. В следующее мгновение оружие полетело в одну сторону, а нападающий — в противоположную.

В рукопашной медику не тягаться с десантником. Он тяжело грохнулся на спину и неподвижно замер, как и положено всякому, потерявшему сознание.

— Поживем еще немного, хлопцы, — перекрывая шум в динамиках гермошлема, произнес запыхавшийся Анджей. — Только не вопите так громко, барабанные перепонки лопнут.

— Чтоб тебе …! — пожелали из рейдера.

— … ты! — пожелали из драккара.

— Доложись по всей форме! — секунду спустя потребовал Клод Пишо.

— Докладываю. Подвергся неспровоцированному нападению. Объект обездвижен. Кто он — пока не установлено. Почему напал — тоже. Сейчас попробую привести его в чувство и выведу из зоны.

— Принято, — буркнул Пишо. — Действуй… И попробуй хоть раз обойтись без приключений.

— Простите, командор. Но последний приказ исполнить не удастся.

Ответ десантника прозвучал, словно насмешка, и командир собрался одернуть Озерского, но тот объяснился:

— Пленник самоликвидировался.

— Как?!

— На мелкие кусочки. Приступаю к сбору останков. Нужна помощь… Корвет-лейтенант, присоединяйтесь. Эка его разбросало-то, беднягу.

* * *

Алекс-сандр ІІІ «Справедливый» громко чихнул, не менее громко высморкался и откашлялся. Трансляция мгновенно прекратилась. В зале зажегся мягкий, приятный глазам свет.

— Ник, — император глядел на экран, чуть склонив голову, словно высматривал нечто интересное в застывшей фигуре космодесантника. — Ник, — повторил он. — Глупцом тебя назвать мы не можем. Глупцы не возглавляют Службу безопасности даже в провинциальных фирмах, а ты — глава СВВИБ. Но в данном случае, ты явно перемудрил. Или заходишь слишком издалека.

— Ваше императорское…

— Не перебивай нас. Скажи, сколько стоит час твоего времени?

— Я никогда не…

— Кир-рил?

— До какого знака округлить?

— Хватит тысяч.

— Двести сорок семь тысяч новых империалов, мой император.

— Угу… А мое?

— Ваше Императорское Величество! — воскликнул мэтр Ник-кита. — Как можно? Каждая секунда вашей жизни бесценна для Ирия!

— М-да… — хмыкнул император. — Глупый и примитивный пример подхалимства. Я разочарован. Кир-рил?

— Точность прежняя?

— Да.

— Один миллион сто пятьдесят шесть тысяч империалов.

— То есть, если считать вместе с Кир-рилом, просматривая старинную кинохронику, которую за последние сорок лет в различных вариантах не видели разве что дети дошкольного возраста, мы сейчас впустую тратим около полутора миллионов? Стоимость постройки школы в городе или больницы в райцентре. Объяснишь?

— Ваше Императорское Величество! — глава безопасности даже вспотел. — Разрешите мне объяснить?

— Разрешил уже. Стареешь, что ли? Тебе сколько стукнуло?

— Семьдесят пять, Ваше Величество.

— Рановато, вроде, для маразма. Но ты все же сходи к медикам, пусть проверят. Кир-рил, проследишь и доложишь.

Дубль-охранник даже не кивнул в ответ. Он просто принял приказ к исполнению.

— У меня очень важная информация… — совершенно стушевался мэтр Ник-кита. — И решение надо принять соответствующее…

— Поэтому, ты решил нас, это… «разогреть»? Подготовить по всем законам пиар-технологий? Провести психологическую обработку, как народа перед введением нового налогообложения?

— Как бы я посмел, Ваше Величество?.. — на главу СВВИБ было жалко смотреть. И счастье, что этого унижения никто не видел. В том смысле, что случайным свидетелям повезло. — Только напомнить. И оградить от утечки. Ваше пристрастие к просмотру старых фильмов известно даже врагам, и никого не удивит…

— Ладно. Забудь. Мы не сердимся. Докладывай суть… О чем хотел напомнить и что за сверхважная информация?

— О том, что война с эннэми началась именно после нападения их крейсера на базу 22–18. О том, что с тех пор нам ни одного раза не удалось захватить ни одного пленного. О том, что они, если судить по материалам собранным экипажем «Гиперона», очень похожи на нас. Во всяком случае, в основе их органика и дышат они кислородом.

— Хорошо. Напомнил. Дальше…

— Нам удалось вычислить местоположение их метрополии! Звезду и планету, где находиться столица эннэми!

— Уничтожили?

— Это невозможно, Ваше Величество. Самая отдаленная и поверхностная разведка выявила, что плотность противокосмической обороны в системе такова, что даже если мы отправим на прорыв все до одного, имеющиеся в распоряжении империи, звездолеты, включая сухогрузы и лоцманские катера, к планете все равно не пробьется ни один вымпел.

— Интересно. А если они к нам?

— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, — глава СВВИБ уже заметно успокоился и вернул себе присущую невозмутимость. — Если эннэми рискнут — их ждет тот же результат. Война возможна только на периферии. Что, собственно, подтверждается не одним десятком лет нашего с ними противостояния.

— Тогда мы не понимаем.

— Появилась возможность заслать к ним разведчика.

— И? На это вам понадобилось наше разрешение? Раньше, кажется, своим умом обходились.

— Случай слишком уникальный, Ваше Величество.

— Кир-рил?

— Да, мой император.

— Ты хоть что-то понимаешь?

— Понимаю, мой император.

— Тогда объясни нам, а то мэтр сегодня явно решил испытать предел нашего терпения.

— Речь идет об Их Высочестве, наследном принце.

— Что?!

Император вскочил с сидения и в мгновение ока навис над главою безопасности, испуганно вжимающегося в мягкие подушки кресла.

— Вы нашли моего сына?!

— Нет стопроцентной уверенности. Очень многое указывает, но не все еще проверенно. Не хотели зря обнадеживать… — зачастил мэтр Ник-кита, в который раз растеряв вальяжность.

Император не зря носил прозвище «Справедливый» и очень редко срывал злость на невиновном. Но, если уж его заносило…

— Какова степень вероятности?

Алекс-сандр III отошел в сторону, растирая кисти, и стал прохаживаться перед экраном.

— Близкая к девяносто. Из этой выборки наблюдается еще пятеро. У них характеристики похуже, но окончательные выводы все-таки делать преждевременно. А радикальные способы проверки Вы сами запретили.

— Я помню… — проворчал император. — А теперь, вы решили рискнуть?

— Очень удачный случай, Ваше Императорское Величество. Если не получится: для объекта это будет подвиг, а не бесславная гибель подопытного кролика.

— А почему для этого нужен именно принц?

— Отслеживаемый нами объект имеет коэффициент удачливости и стойкости организма превышающий средние показатели более чем в два с половиной раза. Что позволит нам произвести заброс с зоны, где датчики ПКО эннэми уже не отслеживают все что имеет массу меньше десантной капсулы, но еще не контролируют наличие биологических видов.

— Разумно…

— Ваше Императорское Величество, — мэтр вскочил на ноги и словно задыхаясь от восторга произнес. — Мы воюем уже больше трех десятилетий, а до сих пор не знаем: с кем и почему! Я именно для этого и позволил себе напомнить о начале противостояния. Вы только представьте себе, какой ореол славы покроет вашего сына, если ему удастся найти ответы на эти вопросы. Я уж не говорю: о том, чтобы решить их.

— А если его распознают и пленят уже по-настоящему?

— Ваше Величество… — продолжать мэтр не стал. О том, что при современной медицине разведчики и диверсанты уже давно не попадают в плен живыми, даже если хотят этого, уточнять не имело смысла.

— Хорошо… — Алекс-сандр III потер виски, в которые словно воткнули ледяные иглы, и помотал головой, останавливая, шагнувшего к нему дубль-телохранителя. Кир-рил не мог не почувствовать боль патрона. — Подробный план операции нам на стол. Ответ получишь завтра. За подготовку и проведение — ответишь головой. И не рассчитывай на снисхождение. Спрошу сразу за все… Понятно?

— Да, Ваше Императорское Величество. Разрешите выполнять?

Но император больше не обращал внимания на своего подданного. Он пристально, словно пытаясь что-то разглядеть, смотрел на фигуру в скафандре космодесантника, запечатленную на экране.

Часть 3. Возмужание. Глава 10

Бьют дождинки по щекам впалым,

Для вселенной двадцать лет — мало,

Бледное светило медленно катилось на отдых, и болотные сумерки по-хозяйски окутывали опушку, гасили отблеск ядовито-оранжевых вод реки, прятали от глаз противоположный берег и мусорную свалку на нем. В скупых лучах заката еще можно было различить отдельные большие предметы, но уже с десяти шагов деревья словно растворялись в затхлом смоге. Темнота сгущалась, водители включили фары, и машины на трассе за рекой казались быстрыми желто-красными метеорами.

Стараясь не хлюпать чересчур громко и укрываясь от случайного взгляда за буйными зарослями репейника, мичман Климук вышел на берег. Потом, инстинктивно выбрал укромное место за старой ржавой цистерной и осторожно огляделся. Успокоенный тишиною, Вест присел на мятый молочный бидон и снял сапог. Пока перебирался с одного берега на другой, за голенища набралось жидкости, и теперь она неприятно пощипывала кожу. Один Создатель знает, что за раствор течет между этими берегами вместо воды. Но, судя по субъективным ощущениям, рН у субстанции далеко не нейтральный. Вест тщательно выкрутил мокрые носки, на всякий случай сполоснул их водой из фляги, отжал еще раз и только после этого переобулся. Подумал, достал из кармана сигарету и закурил. Ему пока еще не нравилось глотать дым, но что делать, если подавляющая масса аборигенов курит? А разведчик обязан быть незаметен в толпе. Это аксиома.

Привычные движения помогали настроиться, войти в образ, почувствовать себя жителем Беллоны. Вспомнить легенду. А что такого? Грибник возвращается домой. Подустал за день, ноги гудят от хождения, вот и присел передохнуть. Может, с женой поругался? Потому и не спешит домой, оттягивая неприятную минуту встречи с законной половиной.

Разработанный аналитиками план никуда не годился, это было ясно даже им. Но кто упрекнет людей, составляющих модель поведения, не имея представления об истинном состоянии дел. Климук даже задумываться не хотел о тех усилиях и жертвах, которыми были оплачены те крохи информации, что удалось собрать, для его подготовки. Хотя и забывать об этом тоже не следовало. Ибо напоминало, что у него нет права на ошибку…

«Глупый набор слов… Право на ошибку… — хмыкнул Вест в такт собственным размышлениям. — Можно подумать, что за всю историю разведки, хоть у одного, засылаемого во вражеский тыл, разведчика такое право имелось. Тем более что цена провала — его жизнь».

Это понимали все и готовили Климука, наверное, тщательнее чем первого космонавта Земли к первому, опять-таки, выходу на орбиту. А напоследок, сам Император объявил разведчику, что ему вручается карт-бланш на любые действия, которые Вест сочтет необходимыми для выполнения задачи и, заодно, высочайшую индульгенцию при любом исходе дела. «Чтоб не давила на плечи ответственность и не сковывала движений, сынок…» — как сказал Алекс-сандр ІІІ, обнимая мичмана за плечи почти что по-отцовски. Хорошо, хоть не прослезился. Для мыльных опер в самый раз, миллиарды домохозяек зарыдали бы в унисон с ним, но для серьезных мужчин — явный перебор и показуха. Понятно же, что Вест для властелина Ирия ценен исключительно миссией. Да и то, как Климук сумел заметить, параллельно с ним готовили еще как минимум несколько кандидатур. И совсем не факт, что те парни или девушки, сейчас не сидят на бережку другой речки, а то и этой же, только в другом месте, и не размышляют о том же.

Папироса обожгла пальцы.

Вест бросил окурок под ноги и вдавил в грязь каблуком.

— Пора… И так десантирование затянулось из-за повышенной облачности и аномальной плотности облаков. Да еще эта речка подвернулась…

Ворчал Климук скорее для порядка.

Учитывая расстояние, с которого производилось катапультирование объекта, пилоты рейдера произвели ювелирные расчеты. При допустимом отклонении неуправляемого снаряда, в который на время превратился мичман Оджака, в полтора километра, — они промахнулись всего лишь на пару сотен шагов. Правда, при этом разведчик оказался на противоположном от города берегу.

Вест поправил кепку, потопал сапогами, проверяя, хорошо ли сидят, и двинул напрямик к дороге. Впереди его ждала, по меньшей мере, пятикилометровая прогулка в мокрой одежде и обществе пробирающего до костей по-осеннему пронзительного, холодного ветра. Надеяться, что какой-то водитель подберет ночью на безлюдном шоссе незнакомого путника, дело бесперспективное… Хорошо, если, патрульным не доложит.

Едва Вест подумал об этом, как одна из проносившихся мимо машин, притормозила, свернула на обочину и остановилась.

Прекрасно понимая, что водитель не мог его заметить, и остановка вызвана иной причиной, Климук стал медленно приближаться к автомобилю, пытаясь ступать как можно тише и ориентируясь по едва теплящимся во тьме габаритам. Одно из правил разведчика: все, что выглядит странно, несет в себе информацию — может, лишнюю, но чаще — интересную.

Но подойти к машине достаточно близко Вест не успел. Скрипнули рессоры, что-то тяжелым мешком упало на землю, прозвучало короткое ругательство, дверца шумно захлопнулась, и легковушка рванула дальше по шоссе, устремляясь к городу.

В том, что на помойку привезли и выбросили какое-то отрепье, ничего особенного не было. Но, в довольно дорогом авто, судя по очертаниям и ровному шелесту мотора, мусор точно не возят.

Вест сделал еще несколько осторожных шагов и замер: около пустой канавы лицом вниз лежал человек. Вернее — один из эннэми! Слишком рояльным было бы появление на чужой планете еще одного потомка землян, даже мертвого… Но инерция восприятия слишком сильна, чтоб замечать разницу между подвидами гомо.

Мичман присел около неподвижного тела и попытался нащупать пульс на шее. Но абориген был мертв и достаточно давно. Окончательное окоченение еще не наступило, но как шутят патологоанатомы: «температура тела соответствует норме, то есть — равна температуре окружающей среды».

Переворачивая труп навзничь, Игорь коснулся нагрудного кармана и почувствовал сквозь ткань что-то твердое. Вытянул, посветил вмонтированным в часы фонариком и довольно присвистнул: в его руках оказался набор документов покойника. А именно, паспорт Уильяма Смаяла и права на вождение легкового автомобиля, выданные на то же имя.

В остальных карманах нашел пластиковую карточку и несколько купюр различного достоинства. Это было настоящей удачей. Таким невероятным подарком судьбы, что Вест на мгновение растерялся… Его величество Случай давал разведчику возможность попасть в столицу эннэми с настоящими документами. Да, позже могли возникнуть и осложнения, причем такие, что сходу и не просчитать, но упускать такой шанс сейчас, все равно что спустить парус, когда задует попутный ветер.

Совершенно непредсказуемо, к примеру, насколько достоверно сумеет Вест изобразить покойника, не вызывая подозрений. Особенно, если попытается полностью занять его место и влиться в родню убитого? Во-вторых, — под большим вопросом, как воспримут «воскрешение» своей жертвы убийцы Уильяма Смаяла? Судя по тому, что деньги остались при убитом, счет между ними гораздо серьезней карточного долга… Да и вообще, разве можно предусмотреть все проблемы и загадки, какие янычару еще подсунет чужое прошлое? Но одно то обстоятельство, что с документами покойного ворота в столицу эннэми распахнутся без усилий, — в данную минуту перевешивало десяток всевозможных опасений и неприятностей из будущего.

Мысленно попросив у погибшего мужчины прощения, Вест поменялся с трупом одеждой, ввел себя в транс и сконцентрировал внимание на цветной фотографии из паспорта. Лицо покойного было слишком повреждено для контактного копирования.

А спустя час обочиной дороги ведущей к Главному Городу метрополии шагал человек с документами, фигурой и лицом Уильяма Смаяла. И только анализ ДНК смог бы засвидетельствовать подмену и распознать в нем официала имперской разведки, мичмана янычарского корпуса Веста Климука.

* * *

Здесь все было не так, как дома. Мичману Климуку в голову лезли сотни, тысячи сравнений увиденного здесь, с тем к чему он привык за все прожитие годы. И, чтобы банально не перегореть от обилия информации, зачастую даже не второстепенной, а стостепенной, как отсутствие разделительной линии на дороге, Вест запретил себе думать и сопоставлять до тех пор, пока не окажется в относительной безопасности. Каждого приезжего выдают не вопросы типа: «Как пройти в библиотеку?», а шалый взгляд — результат от избытка впечатлений. И погореть на такой глупости было бы чрезвычайно обидно.

Первый КПП патрульно-постовой службы, если верить карте, находился в двух километрах от западной стены Города и имел скорее предупредительное значение. Ненавязчиво намекая, что врагу лучше сдаться сразу, потом — будет гораздо хуже!

Так оно и оказалось. Слегка небрежные позы полицейских, нарочитые, будто приклеенные к губам, наподобие фальшивых усов, лицемерные усмешки — вступающие в резкий контраст с уже отчетливо видимыми очертаниями могучей стены.

Один из них, в чине сержанта, крепкий, ширококостный и мускулистый парень, бросил короткий и цепкий взгляд на подошедшего мужчину, но даже поленился выйти из-под уютного навеса, а только ограничился кивком на фанерный ящик, закрепленный на поддерживающем столбе шлагбаума. Второй полицейский, сидевший рядом, с погонами на одну птичку меньше, только голову повернул, но при этом, как сумел ощутить Вест, оглядел неурочного путника с гораздо большим вниманием и скрупулезностью.

От этой пантомимы Климук слегка растерялся. Вот что значит не иметь ни малейшего представления о местных обычаях. Что от него требуется? С какого боку тут этот ящик?

«Прах меня побери, что делать?..» — запаниковал мичман, отчетливо понимая, что вся его сверхважная и сверхсекретная миссия может провалиться, даже не начавшись. А решение нужно принимать немедленно, раздосадованный непредвиденной заминкой, сержант насупился и откровенно неприязненно посмотрел на Веста.

— Эм? (Ну?).

О значении фразы Климук догадался по мимике и интонации даже раньше, чем подключился к работе вживленный микрочип переводчика.

«Запомни, как таблицу умножения! На Беллоне деньги имеют огромное значение. С их помощью можно решить любой вопрос. Поэтому, сразу же постарайся любым путем приобрести их как можно больше, и при затруднениях, пускай в ход без раздумий… — вспомнились слова одного из офицеров-наставников».

Второй постовой неспешно оторвал зад от скамейки и подошел ближе, выразительно похлопывая правой ладонью по прикладу автомата, при этом, словно невзначай, занимая позицию удобную для стрельбы. Так чтобы нарушителя не закрывал напарник.

— Эмм… (Н-ну…) — искривив губы в насмешливой улыбке, пальцем левой руки сержант ткнул в тот же ящик. И теперь его голос звучал раздраженно.

Климук, демонстративно зевнул, небрежным жестом вынул на ощупь из кармана какую-то купюру, позаимствованную вместе с одеждой у покойного Смаяла, и заткнул ее за бляху на ремне постового. Удовлетворенно отметив, как сразу изменились лица обоих полицейских. Из пренебрежительного, на почтительное.

Понимая, что подача засчитана и он заработал в этой игре первое очко, Вест властно отстранил сержанта в сторону и неспешно двинулся дальше, всей спиной изображая праздного гуляку. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал за плечами почтительный вопрос, заданный сержантом:

— Геро, им лино массе гарты? (Господин, не желает воспользоваться машиной?)

Подсознательно ожидая совсем другого окрика и не совладав с нервами, Климук обернулся слишком уж порывисто, для подобного предложения. Но ляпсус не заметил никто, поскольку сейчас постовых интересовала только возможность еще немного подзаработать.

— Вархен… (Давай…) — украдкой вглядываясь в глаза сержанта, прикидываясь пьяным и глотая звуки, словно язык отказывался ему повиноваться, ответил Вест, все еще ожидая подвоха. Но ничего опасного не происходило. Полицейские были вполне искренними в желании услужить тому, кто может себе это позвоить.

— Йо!.. Сита рай, геро! (Хорошо!.. Один момент, господин!) — обрадовано воскликнул сержант, а его напарник бегом кинулся за караульную будку.

Вскоре оттуда послышалось хрипение стартера, потом взревел мотор, а еще чуть погодя из-за угла высунулось тупое рыло армейского джипа. Он, тихо ворча прогревающимся двигателем, подъехал и остановился рядом с Вестом, с услужливо распахнутой дверцей.

— Канет тарпона, геро… Заме минстру, геро? (Прошу садиться, господин… Куда едем, господин?)

Похоже, вынутая наугад купюра была солидного достоинства. И, желая закрепить успех внедрения, вместо ответа Вест ткнул сержанту еще одну банкнот. Потом неловко взгромоздился на заднее сидение, памятуя о том, что босс никогда не садится спереди — это место телохранителя, и подбородком указал прямо перед собой.

Сержант взял под козырек, кивнул водителю и, мощно взревев мотором, джип с места рванул на третьей скорости. Так что, изображающий расслабленность, Климук даже зубами щелкнул и мысленно выругался.

Рассуждая здраво, в найме автомобиле не было необходимости, потому что до Города оставалось совсем немного, но отказ от предложенной услуги мог показаться полицейскому патрулю подозрительным. Поскольку не соответствовал образу толстосума. Если бы Вест дал меньшую сумму, тогда у него еще были варианты, а так — приходиться соответствовать до конца. Впрочем, был и бонус. Подъехавшему на патрульной машине будет гораздо легче пройти проверку на главном посту, чем человеку ниоткуда.

Заскрипели тормоза, и перед лобовым стеклом из темноты вынырнула еще одна фигура, только теперь с пагонами лейтенанта на плечах. Водитель неспешно опустил боковое стекло, со стороны пассажира. Молодой офицер элегантно козырнул и заглянул внутрь.

— Канет соме, геро, ванн байтерна… (Прошу прощения, господин, но служба…)*

Небрежным движением Вест подал ему паспорт Уильяма Смаяла.

Придирчиво сверив фотографию с «оригиналом» и аккуратно проверив, не фальшив ли сам документ, лейтенант еще раз козырнул и вернул паспорт владельцу.

— Позвольте поинтересоваться, господин Смаял, откуда так поздно возвращаетесь?

Лингвистический чип провел анализ и провел соответственную настройку. Больше процесс общения для Веста не разделялся на оригинальную звуковую дорожку и подстрочник перевода.

— С прогулки.

— А гуляли, еще раз прошу прощения за любопытство, пешком?

Климук изобразил на лице улыбку и, наклонившись к уху лейтенанта, тихо и как бы смущаясь, произнес:

— Надеюсь на конфиденциальность… Понимаете — тут задето мужское самолюбие. Не хотелось бы… Пойдут слухи. В деловых кругах это может навредить репутации. Но вам, я ведь понимаю — должность обязывает, скажу. Моя машина убежала вместе с дамой.

Офицер спрятал улыбку в усах.

— Надеюсь, господин Смаял, это не доставило вам особых хлопот?

— Можете быть уверенны, господин лейтенант, когда я завтра до нее доберусь, красотка отработает все с избытком. Иначе я потребую такую неустойку, что вся их гребенная фирма перейдет в мою собственность. Знаете, я вообще этих баб не понимаю. За такие деньги еще и капризничать? Тем более, ничего особенного я и не требовал… Вот послушайте…

— Прошу прощения, служба! — офицер с трудом подавил брезгливость, еще раз поднес руку к фуражке и исчез так же тихо, как появился. — Желаю успеха…

И только после того, как офицер отошел от машины, мичман Климук рассмотрел метрах в пяти, перед радиатором джипа, массивные ворота, а по обе стороны дороги — высокие каменные стены. Разведчик империи въезжал в столицу эннэми.

* * *

Стена осталась позади. Под мерное урчание мотора, хотелось расслабиться и вздремнуть, но расслабляться по-прежнему было рановато.

Послушный каждому движению подбородка водитель поворачивал то направо, то налево, пока Вест не углядел сквозь прикрытые веки более-менее пригодное место.

— Тормози. Приехали.

— Вы здесь живете?

Водитель скорее всего спросил просто так, механически, поскольку уже притирал джип к тротуару. Но, как учили в школе, вопросы без ответов застревают в мозгу.

— Нет. Прогуляюсь перед сном…

Вест вынул из кармана третью за сегодня купюру, выбирая на ощупь самую небольшую по размеру. Прикинув, что коль уж бумажки отличаются пропорциями, то параллельно достоинству.

Угадал, поскольку в этот раз на лице полицейского не отразилось особого восхищения, но и разочарования тоже. Вот и славно, нефиг баловать. Чрезмерная щедрость тоже запоминается.

Вест выбрался из машины, захлопнул дверку и чуть-чуть пошатываясь зашагал прямо, с уверенностью человека узревшего цель. И только после того, как ворчание знакомого двигателя окончательно растворилось в городском шуме, Климук остановился и огляделся.

Обычная небольшая, но достаточно ярко освещенная улочка, коих сотни стекается со всей округи к центру города, словно талые ручьи к оврагу. Ничего примечательного или настораживающего.

Вест решил остановиться здесь лишь потому, что, невзирая на поздний час, здесь еще работала кофейня… То есть, было место, где он мог посидеть, собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.

В портмоне покойника еще шуршало несколько купюр, и Вест решительно шагнул в дверь заведения. Гулять, так гулять!..

Прямо у входа его перехватил кельнер и, низко кланяясь, — видно заметил на каком транспорте приехал, неприметно и грязновато одетый, поздний посетитель, — провел Веста к свободному столику.

— Что господин желает?

— Для начала один большой кофе, вечернюю газету и двойной коньяк.

— Один момент…

Уютная кофейня утопала в полутьме, и кроме мичмана в ней находились два пожилых беллонца, слишком увлеченных беседой и собственными бокалами, чтобы глазеть по сторонам.

— Прошу, господин, — мигом обернулся кельнер. — Вот ваш заказ.

Ароматный кофе, газета и фужер с алкоголем очутились на столике.

— Прикажете еще что-то подать?

— Наверно, поужинаю… позже. На ваш вкус… Пока, достаточно.

— Приятного вечера, — поклонился официант. — Примите решение, кивнете.

После сумасшедших, фактически на грани физических возможностей человека перегрузок при десантировании, промокшему до нитки и промерзшему до костей, все принесенное, показалось Климуку дарами неба.

Одним глотком он влил в себя содержимое фужера, здешняя двойная порция оказалась по объему чуть больше пятидесяти грамм, и принялся за кофе… Этот напиток приятно отличался объемом в сторону увеличения (в сравнении с наперстком алкоголя) и оказался изумительно вкусным. Вкуснее даже, чем дома. Поэтому, когда взгляду явилось донце чашки даже не испачканное гущей, Вест заказал еще одну порцию. И пока ждал, стал просматривать прессу. Вернее, ту единственную тоненькую газетку с гордым названием «Свободный Мир», которую услужливо положил на стол кельнер, как дополнение к напиткам. А, может, вместо салфеток? Нет, салфетки тоже имелись. Значит — так заведено или оплачено.

Всю передовицу занимала единственная статья, название которой, набранное огромными фиолетовыми буквами, притягивало взгляд монументальной тяжестью. Но не это сейчас интересовало разведчика. И новостям придет черед, только чуть позже. Чтобы попытаться надеть на себя чужую жизнь, желательно хотя бы узнать, в каком отрезке времени она протекает.

Газета оказалась датированной двадцать шестым октябрем одна тысяча двадцать первого года. По календарю принятому в империи эннэми, естественно. И если в кафетериях столицы не принято подавать архивную прессу, то точка привязки по времени есть. Теперь следовало изучить прихваченные документы.

Согласно отметкам в паспорте, Уильяму Смаялу, а теперь и Весту недавно исполнилось двадцать шесть лет и проживал он по улице Непобежденных героев, под номером восемнадцать. Женой и детьми покойник, к счастью, оказался не обременен… Отсутствие в адресном штампе номера квартиры наводило на мысль о наличие в его собственности отдельного строения, а заодно подтверждало принадлежность к зажиточному сословию. Но серебряная каемка на пластиковой карточке уточняла, что семья Смаялов не относится к очень состоятельному сословию, а в лучшем случае владеет небольшой лавкой, таким же кафетерием, парикмахерской или чем-то подобным. Но, как говорится, подобранному на обочине коню в зубы не заглядывают, а в мире, где правят деньги, достаток, пусть и не слишком большой — лучший способ маскировки и возможность для вживания.

Задумавшись, Вест кивнул соглашаясь с собой, а когда перед ним оказалась тарелка с ломтем прожаренного мяса и гарниром, отказываться не стал. Метаболизм у людей и эннэми практически не отличался, да и вообще, как ему объяснили почти перед самой отправкой, Климук мог не опасаться ядов. Такая вот у него оказалась врожденная способность, благодаря которой, при выборе кандидатов, комиссия остановилась именно на нем.

За едой, отличным кофе и размышлениями Вест и не заметил, как минула полночь. Опомнился только, когда кельнер стал слишком часто останавливаться возле столика и громко покашливать, при этом выразительно поглядывая на часы над дверью.

Наступала вторая стадия внедрения во вражескую среду, а с ней — время искать убежище в стенах «родного» дома, находящегося, согласно прописке, по улице Непобежденных героев.

Вест легко потянулся и бросил на стол купюру среднего размера. Пока не обоснуется, деньги стоило бы поберечь, но, на всякий случай, решил оставить о себе приятное впечатление. Небрежно кивнул угодливо поклонившемуся кельнеру и вышел на обезлюдевшую, по причине позднего времени, улицу. Теперь оставалось только поймать лучшего помощника всех приезжих, в том числе и разведчиков, городского извозчика — таксиста. Того самого, который с древних времен в состоянии заменить и справочник и учебник географии.

Глава 11

Задыхался я пылью заморских дорог,

Где не пахли цветы, не блестела Луна…

Улица «Непобежденных героев» растянулась между центральным входом в сквер «Виктории» и въездными воротами на территорию Северных казарм. Весту даже понравился этот застроенный добротными двухэтажными зданиями, уютный квартал. С узкими улочками, старинными фонарями, стилизованными под газовые светильники, но дающими неожиданно много света. В отличие от упорядоченных и закатанных в бетон и асфальт центральных площадей, тут еще можно было увидеть и одинокие кусты, и деревья и цветники, разбитые под окнами домов.

Дом под номером восемнадцать, из неоштукатуренного красного кирпича, даже среди невысоких соседей выглядел не очень презентабельно. Единственное здание без мансарды и крохотным балкончиком, служившим одновременно козырьком над прямым входом с улицы. Зато витрина бакалейного магазина, занимающего правую сторону первого этажа, сверкала яркими красками и рядом с серыми стенами и темными шторами на окнах прочих домов, приковывала взгляд, как озорная барышня, что вышла прогуляться парком под надзором чопорных, степенных тетушек.

Руководствуясь логикой, Вест подумал, что кроме парадного входа, который одновременно вел в магазин, должна быть еще какая-то дверца для жильцов. Вряд ли строя дом, хозяин не позаботился, чтобы и у него самого, и у его гостей не было возможности попасть в дом, при этом не раскланиваясь с любопытными соседями или покупателями.

Но обойдя домик вокруг, Климук не обнаружил запасного входа. Ну что ж, в конце концов в чужой мир со своими законами. Может, здесь налог с дверей платят? А чего, было и в Ирии такое время, когда налог на недвижимость насчитывали по количеству и площади окон.

Вест уже было окончательно решил, что ошибся в предположении, когда заметил в одном месте небольшую щелку между кирпичами и нарушенный рисунок кладки.

«Ага. Пусть и потайная дверца, но запасной вход все же имеется… Это хорошо. Но теперь другая проблема: к главному входу у меня ключи есть, а как отворить потайные двери, не зная секрета? Они же, скорее всего, на биометрическом замке, а биополе не морда лица, его я изменить не могу…».

Но фортуна и на этот раз все еще была благосклонна к мичману. Как только разведчик подошел ближе к двери, чтоб присмотреться, как кусок стены плавно отъехал в сторону, освобождая проход. А в освещенном изнутри прямоугольнике возникла щуплая женская фигурка и с коротким всхлипом бросилась Климуку на грудь.

— Вилли!

Вест неуверенно погладил хозяйку дома по вздрагивающим плечикам и не слишком внятно пробормотал.

— Ну, что ты… Не нужно. Все хорошо…

Незнакомка зарыдала еще громче, даже и не думая выпускать Климука из объятий. Наоборот, только прижалась крепче.

— Ну, все, все. Пойдем в дом…

Осторожно придерживая ее за талию, Вест вошел в коридор и скорее силком втащил, чем завел хозяйку.

В тесной прихожей места хватило только для лестницы ведущей наверх, вешалки для одежды, троих дверей и одного кресла возле тумбочки с телефоном. Вест даже восхитился, насколько данное средство коммуникации походило на такие же, виденные им в музее истории связи. Но время для вдумчивой оценки собранной информации все еще не наступило.

Климук усадил женщину в кресло и наугад открыл ближайшие двери. Повезло, они вели на кухню… Налил в чашку воды. Вернулся в прихожую, и только теперь окончательно разглядел рыжеволосую хозяйку дома. Ею оказалась очень даже миловидная девушку лет до двадцати. Она подняла на Веста полные слез, а оттого блестящие, словно изумруды, зеленые глаза, заглядевшись в которые, тот чуть не пропустил вопрос.

— Как тебе удалось от них уйти?

— В смысле? — брякнул Климук первое, пришедшее в голову, не имея понятия, что и в каком объеме о случившейся трагедии со Смаялом, известно этой девушке. Но даже этим ответом он словно приоткрыл шкатулку, доверху наполненную словами, столько всего сразу выплеснулось на него.

— …они пришли вечером… сказали… заказывай брату гроб… забрали всю выручку… А еще Стив хотел… но я… а через два дня… пять тысяч ларов… — сказанное ею так перемешалось со слезами и всхлипами, что Вест, как ни пытался, почти ничего не смог уяснить. Кроме одного — семья Смаялов в серьезной передряге. А убитый парень, то есть — он, похоже, приходиться девушке братом.

— На, выпей и успокойся, — протянул чашку с водой. — А затем попробуй еще раз, но внятнее. Сыплешь, как горохом.

Девушка сделала маленький глоток и отставила чашку на тумбочку.

— Я попробую. Главное — ты цел.

— Ну, вот и хорошо, — Вест опустился на пол рядом с креслом. — Так что тут случилось, пока меня не было?

— Приходил Стив со своими бандитами, — девушка заговорила чуть спокойнее, но все так же быстро и глотая окончания слов. — Забрал всю сегодняшнюю выручку и приказал приготовить через два дня еще пять тысяч ларов. А когда я пригрозила, что все расскажу тебе, — ублюдки расхохотались и ответили, что пусть это меня не волнует. Потому что с тобой они обо всем договорились, и мне уже можно заказывать гроб и панихиду… — ее губы опять скривились, и девушка снова уткнулась носом в плечо «брата».

«Так вот чьих рук это дело, — подумал разведчик. — Ну что ж, я конечно признателен бандитам, за предоставленную возможность для внедрения. И все-таки, перед возвращением, как правопреемник, «отблагодарю» убийц Смаяла за все. В том числе, и за слезы этой девчонки».

— Перестань. Они лишь пугали, — пробормотал успокаивающе. — Но, ты права, я им и этого не спущу… Мужчины должны сами решать свои дела.

— Не надо, Вилли. Прошу тебя. Не связывайся. Ну, что ты сможешь сделать? — не стала слушать его бахвальство девушка и даже плакать перестала. — У них сила… Мы найдем деньги…

— Слышала поговорку, о том что наперсток ума весит больше, чем корзина силы?.. — нарисовал на лице ободряющую улыбку Климук. — Забудь и ни о чем не беспокойся. Завтра я все улажу.

— Правда? — девушка доверчиво прислонилась к груди «брата» и буквально в то же мгновение отшатнулась.

— Какой кошмар! Вилли, да ты настоящий свинтус! До чего же ты грязен!.. Это надо уметь так изгваздаться. Где тебя носило? Ой, ты же ужасно голоден?.. Да? А ну, марш умываться и будем ужинать… — ее мысли полностью переключились на более важную для любой женщины тему, поэтому не минуло и пяти минут, как она уже громко тарахтела посудой.

«Что ж, — подумал Климук, выходя из ванной комнаты, — похоже, и вторая часть сегодняшних забот завершилась достаточно успешно. Пока мне удается не вызывать подозрений… Осталось выяснить: как звать сестренку и где остальная семья? Но с этим можно и не спешить. Глядишь, как-нибудь само образуется».

Треволнения минувшего дня, горячая ванна и сытный ужин привели к тому, что тело налилось сладкой истомой, глаза начали слипаться, и как Вест не пытался поддерживать канву разговора, без устали стрекочущей сестренки, усталость и сон все сильнее укутывали его разум толстым слоем войлока. Невидимого, но от этого не менее плотного.

— Не мучай себя, иди спать, — улыбнулась мягко девушка. — А то сейчас в тарелку нырнешь. Завтра обо всем договорим…

Климук буркнул что-то невыразительное и честно попытался встать, но ноги почему-то сделались совершенно непослушными, и он тяжело бухнулся обратно в кресло.

Глядя на это, рыжеволосая сестренка рассмеялась так весело, будто и не было ни слез, ни проблем. Потом взяла брата под руку и потащила на себя.

— Давай помогу, а то тебя совсем разморило, братец.

Вест не стал возражать, потому что мнимая слабость в коленях возникла из-за того, что он понятия не имел, где в доме расположена его спальня. Вот и схитрил, чтобы позволить отвести себя наверх.

Но притворство было напускным лишь отчасти. Потому что усталость и в самом деле брала свое. И последнее, что зафиксировал взгляд разведчика, уже уложенного в кровать и укутанного мягким одеялом, прежде чем нырнуть в глубокий сон, — две фотографии. На тумбочке около кровати — на фоне дома юноша и девушка, с подписью «Уна и Вилли, 1019», а на стене — портреты старшей пары, с траурными ленточками в уголках рам.

* * *

Если честно, вся эта затея с самого начала изрядно попахивала авантюрой. Взять, к примеру, любого разведчика из древних исторических сериалов. Как долго хватило бы ему врожденной изворотливости, чтобы не попасться, если бы для внедрения в чужую страну его готовили по информации, взятой исключительно из фильмов? Пусть даже вражеского производства. А Вест оказался почти в такой же ситуации. Поскольку гриф «Секретно» в империи эннэми распространялся на все без исключения. Кроме мыльных опер фэнтезийного и фантастического содержания.

В общем, тот еще источник и с соответствующей степенью достоверности…

Но даже основываясь на нем, одно не подлежало сомнению: беллонцы люто ненавидели имперцев!

Даже в отношении разнообразных монстров, которыми изобиловали НФ-сериалы, жители Беллоны выказывали гораздо больше милосердия, чем к двуногим злобным уродцам, что словно в насмешку походили на людей. Этих следовало уничтожать, не вступая ни в какие контакты. А те мерзости, которые имперцы творили с захваченными в плен беллонцами, хоть военными, хоть гражданскими, могли прийти в голову только безнадежно больному садисту, причем в последней стадии умопомрачения.

Одним словом, не подлежало сомнению, что культура эннэми выстроена на ненависти и страхе перед Ирием. Оставалось понять, когда это произошло. А также, почему в Империи о существовании Беллоны никто даже не слышал?

Та еще задача.

Но, даже при столь скудной и почти эфемерной подготовке, шанс на успех дела у мичмана Климука был. И совсем не призрачный. Поскольку разведчику не вменялось пробраться в Генеральный Штаб или Ставку, завербовать лицо приближенное к кругам высшего командования и правительства, а надо было просто побыть какое-то время среди беллонцев. Пожить их жизнью, приглядеться… А для этого, опять-таки держась заднего плана и не влезая на рампу, умений выпускнику Оджака хватало. Ну и плюс еще парочка последних разработок в пластической хирургии и других отраслях научной и технической мысли.

Проснулся Вест как обычно рывком. Еще мгновение назад он крепко спал и просматривал сны, а вот уже готов хоть к нападению, хоть к тактическому отступлению на заранее разведанные позиции. Вот только сражаться мичману оказалось не с кем. Если только не назначить «приемную» сестричку Уну на роль вероятного противника, а большую чашку, испускающую умопомрачительный аромат кофе, не считать оружием массового и индивидуального поражения.

— С добрым утром, братец, — улыбнулась девушка совершенно по-домашнему и чуточку насмешливо. — Как себя чувствуешь?

— Здравствуй, Рыжик… — ответил Вест и сделал неуклюжую попытку польстить. — Даже самое ненастное и паршивое пробуждение, превращается в прекрасное утро, когда человека будят таким приятным образом.

— Что-то ты сегодня слишком велеречив, Вилли? — отмахнулась Уна, но тем не менее, реснички ее удивленно затрепетали. — Не заболел, случайно?

— Кажется, нет, а надо?

— Я тебе покажу — «надо»! — сестра тут же насупила брови. — Ты забыл, какой сегодня день?

— Напомни, — будто в шутку попросил Вест. — Так оно верней будет. Мало ли?

— Так я и знала! — еще больше посуровела Уна. — И кто из нас двоих старше? Непутевый… Тебя ровно в десять ждут в банке. Осталось подписать окончательный вариант, подготовленного их юристами, договора и мы — спасены. Полученный кредит даст шанс рассчитаться с долгами и встать на ноги, не продавая лавки и дома. Конечно, впереди много трудностей, но это вполне преодолимые проблемы, и зависят от нашей расторопности и желания выстоять! — сестричка произнесла эту речь на одном дыхании, будто перед этим долго заучивала ее наизусть.

— Молодчага, — похвалил ее Вест. — Я бы так не сумел… Хорошо, — быстро сменил тему, забирая чашку, которую в пыле разговора Уна уже собралась отставить в сторону. — А сейчас сколько времени?

— Половина девятого. Как раз нормально успеваешь. Кстати, а где твоя машина? Я что-то не слышала вчера, как ты подъехал.

— В ремонте.

— Как всегда, вовремя. Ладно, поедем на моей. Подбросишь меня в Торговый центр — там наклевывается распродажа партии товаров, как раз по профилю нашего магазина. Причем, по безналу. А оттуда уже поедешь в банк. Все, я пошла одеваться, а ты пей кофе и просыпайся наконец. Времени достаточно, но не в избытке. Жду через полчаса тебя внизу, готового к выходу. Все, время пошло… — Уна плотно сжала губы, но не выдержала командирского тона и рассмеялась.

— Будет исполнено, мой генерал, — улыбнулся в ответ Вест и с наслаждением отхлебнул бодрящего напитка.

Пока Климук осваивался с процедурой утреннего туалета по-беллонски, отпущенные сестрой полчаса прошмыгнули, как один миг. И к назначенному времени мичман успел, что называется с третьим свистком. Впрочем, девушка уже думала о чем-то другом и на этот раз обошлось без замечаний…

В гараже, прежде чем сесть за руль, Уна протянула Климуку черный пластиковый квадрат с металлической окантовкой и золотым тиснением.

— Вчера кто-то обронил в магазине. Пусть побудет у тебя. Мне к нему даже прикасаться страшно.

Вест поднес таинственную вещицу ближе к глазам и прочитал на одной стороне:

«Тайная полиция»

Перевернул пластиковый жетон и увидел на обороте:

«Инспектор Желвис»

— Находки у тебя, однако, сестрица… — пробормотал растерянно. — Такое случайно не теряют. Думаю, сегодня же визитеры с расспросами объявятся. Хорошо, пусть остается у меня. Но, если что, даже не пытайся лгать. С этими ребятами шутки шутить себе дороже встанет. Надо бы вернуть, да где ж их искать-то?..

— Ну, ты и сказанул… — девушка помотала головой. — Если бы каждый обыватель знал, где найти офис Тайной полиции, то какая ж она была бы после этого «тайная»?

— А я о чем? — изобразил самое невинное лицо Вест. — Да, еще одна проблема на наши головы. Будто своих мало… Ладно, поехали, поехали. Время не ждет. Бум разгребать все по мере подступления к горлу…

В дороге Климук делал вид, что задумался, а на самом деле старательно запоминал дорогу, правила движения а так же — учился вождению… И к тому моменту, когда Весту пришлось садиться за руль, он уже довольно сносно сумел разобраться в управлении автомобиля. Кстати, довольно примитивное. Кнопка запуска и выключения двигателя, педали ускорения-торможения, педаль экстренного торможения и руль. Поэтому к Кредитному банку он подъехал даже с некоторым шиком, подмеченным у встречных извозчиков.

Кстати, первая важная деталь! Реальная жизнь беллонцев, в противовес кинофильмам, отличалась суровым аскетизмом. Более того, в сравнении с научно-техническим уровнем используемого эннэми оружия, быт обычных граждан словно отстал в развитии на целую эпоху. Космические технологии в войсках, и двигатели внутреннего сгорания на гражданке. Над этим стоило подумать…

Похоже, при жизни, Уильям Смаял бывал в этом банке довольно часто, поскольку фейс-контроль Вест прошел беспрепятственно, а внутри его перехватил бойкий юнец и поспешил направить в одну из множества дверей, изрезавших длинный коридор, начинающийся сразу за уютным и просторным холлом.

«Магистр Беллей» — прочитал Климук на скромной табличке украшающей дверь кабинета.

— Здравствуйте, господин Смаял, — приподнялся ему навстречу из-за огромного письменного стола невзрачный на вид мужчина средних лет, почти не заметный в не менее огромном кресле. Магистр был одет хоть и в шикарный костюм, но сшитый, как на вырост. Словно одежда досталась ему в наследство от прежнего владельца кабинета вместе с мебелью. — Присаживайтесь. Рад, что вы решили воспользоваться услугами именно нашего банка. Надеюсь, у вас было достаточно времени, чтобы надлежащим образом оценить все преимущество условий, предложенной кредитной линии?

— Договор готов? — Вест решил сократить свои реплики до минимума, чтоб не ляпнуть что-нибудь лишнее. А еще именно так вели себя посетители банков, в просмотренных им кинолентах. Но, похоже, либо он что-то напутал, либо режиссеры не отображали всей правды жизни, потому что менеджер взглянул на него недоуменно и задал вопрос из другой области.

— Конечно, у нас все готово… Если и у вас тоже все с собой?

Вест вспомнил, что Уна, перед выездом всунула ему во внутренний карман пиджака довольно пухлый пакет, и сообразил, что это именно о нем зашла речь.

— Конечно, — ответил важно и потащил конверт из кармана, при этом, не заметив, как черно-золотистый жетон выскользнул следом и плавно спланировал на устланный бежевым ковровым покрытием пол.

Зато банковский чиновник отличался отменным зрением.

— Что это? — спросил магистр Беллей, бледнея на глазах.

— Где? — переспросил Вест. Потом проследил за взглядом банкира. — Ааа… Так, не обращайте внимания. Это не мое… Нашел случайно в магазине… Знаете, покупатели иной раз бывают такими рассеянными. Чего только не оставляют. А он, ну — вы сами видели, как живой: сам из кармана выскальзывает.

— Да, да… Конечно, — невпопад произнес менеджер. — Будьте добры, господин Смаял, подождите одну минутку, — и поспешно вышел из кабинета.

Отсутствие его затянулось куда больше, и Вест уже начал было продумывать пути отступления, в случае если тот придет с охраной или полицией.

Но магистр Беллей вернулся сам и сияя лучезарной улыбкой, которую словно нацепил в коридоре, не глядя в зеркало. Так она не шла к его общей бесформенности.

— Господин Смаял, с учетом новых фактов и недавнего распоряжения Верховного о изыскании способов улучшения благосостояний народа, советом банка принято решение предоставить запрошенный вами кредит на льготных условиях. Руководство уверено, что они вам понравятся больше прежних, — магистр аккуратно положил перед Климуком единственный лист бумаги, усеянный мелким шрифтом. — Подпишите, пожалуйста, здесь и здесь. Можете не сомневаться, вы будете приятно удивлены. Спасибо.

На стол лег еще один лист.

— И еще вот здесь, будьте любезны. Благодарю вас. Банк «Возрождение и независимость» всегда рад видеть среди своих клиентов столь уважаемых граждан Города, господин Смаял. А дополнительные справки, — он указал на пухлый конверт все еще лежавший на столе перед Вестом, — нам больше не нужны.

И только дождавшись, когда Вест засунет конверт обратно во внутренний карман, менеджер протянул кредитную карточку:

— Всего наилучшего, господин Смаял. Затребованная сумма будет переведена на лицевой счет в течение ближайшего часа. Кстати, если у вас все же не найдется свободного времени перечитывать договор, то я хочу обратить внимание, что первая выплата по кредиту отсрочена на полгода, а проценты будут начисляться помесячно и только на остаток.

— Всех благ… — Вест еще раз скопировал манеру поведения одного из героев сериала. — С вами приятно работать. До встречи.

— Лучше вы к нам… — негромко пробормотал менеджер и, кажется, стал еще незаметнее.

* * *

Мичман Климук не был уроженцем затерянной в парсеках Уралии, да и с соображением у прошедших обучение Оджака янычар тоже все нормально. Так что сопоставить факты и понять, что произошло в банке, мозгов хватило. Вот только понять бы еще, к добру такое везение или, наоборот, к худу? Слишком уж все гладко складывается. Везение тоже со счетов сбрасывать нельзя, но и рассчитывать, что оно бесконечное — по меньшей мере глупо.

А с другой стороны, считать, будто все происходящее с ним после высадки игра спецслужб — паранойя чистой воды. Ведь тогда придется допустить, что его ждали и вели буквально с первых шагов. Но если эннэми настолько умны и прозорливы, что способные предугадать самые немыслимые и тайные ходы противника, что же они до сих пор войну не выиграли, а десятилетиями топчутся на периферии? Вопрос. И хоть ответа на него у Веста нет, взять паузу не помешает.

Кафе, которое Вест избрал своим укрытием и временным наблюдательным пунктом, ничем особенным среди десятка таких же заведений не отличалось. Разве что большим разлапистым декоративным пальмовым деревом в кадке, заметным даже через витрину. Очень уж удобно прятаться за ее широкими листьями, не привлекая лишнего внимания и одновременно удерживая в поле зрения все помещение.

Судя по составу контингента и ценнику, сюда в основном приходили обедать целыми семьями горожане среднего достатка. И они же собирались тут, чтобы побеседовать с приятелями или просто посидеть за чашечкой кофе, со свежим номером газеты или журнала в руках. Одним словом, ничего опасного, но и ничего интересного. Не стоило даже напрягаться, чтобы напрягаться и пытаться проникнуть в их мысли. Они и так были достаточно выразительно нарисованы на лицах: спокойная, сытая удовлетворенность жизнью и крохотные проблемы из разряда, где взять деньги на приобретение нового гарнитура или автомобиля? Варианты: за кого лучше выдать не по дням хорошеющую дочь, или на ком женить стремительно взрослеющего сына, пока они сами не занялись этим вопросом?

— Разрешите побеспокоить…

На столике перед Климуком появилась исходящая паром тарелка с первым блюдом, которое своим видом напоминало одновременно и борщ, и геркулесовую кашу.

— Приятного.

Вест взялся за ложку с выражением наивысшего удовольствия. Окунул ее в тарелку и тут словно вспомнил.

— Любезный, мне бы позвонить?

— Аппарат у стойки.

— Благодарю…

Климук чинно прошествовал к стойке бара и повторил свое желание вопросительно взглянувшему на него бармену.

— Пожалуйста…

На стойку встал аппарат, как брат-близнец похожий на тот, что стоял в прихожей дома Смаялов.

— Соединить, или вы сами?

— Сам. Спасибо…

Восприняв нежелание клиента воспользоваться его услугами, как желание сохранить разговор в тайне, бармен деликатно отошел к противоположному концу бара.

Семь цифр, что были заложены в окошко идентификатора домашнего телефона, Вест помнил наизусть.

— Слушаю?..

Голос Уны, чуть искаженный мембраной, оказался вполне узнаваемый.

— Это я.

— Ты где? Что с кредитом? Оформил?

— Не волнуйся, сестренка. Все отлично. Вполне возможно, что деньги уже перечислили.

— Здорово. Ты молодец.

— Я знаю… А у тебя как дела?

— Полная лажа. Такую туфту я и бесплатно не возьму. У нас не те объемы реализации, чтобы так играться с качеством. Отпугнем клиентов.

— Понятно…

— А ты откуда звонишь?

— Из кафе.

— В смысле?

— Ну, переволновался немного. Решил кофейку глотнуть.

— Только без коньяка, хорошо?!

— Обещаю.

— Ну, тогда пока. Хватит деньги впустую тратить. Приедешь домой, все и обсудим подробно, — и Уна прервала разговор.

Вест еще пару секунд послушал короткие гудки и тоже положил трубку…

После вполне пристойного первого блюда подошла очередь яичницы на колбасе, потом был какой-то салат, вкусом напоминающий морскую капусту… Тарелки появлялись на столе и исчезали пустыми с такой скоростью, что можно было только позавидовать аппетиту Веста. А мичман с одинаковым аппетитом наворачивал все, что подавали, не забывая при этом поглядывать на улицу.

Узенькая, предназначенная для одностороннего движения, улочка с куцыми тротуарами, в обеденную пору была почти пуста. Лишь несколько детишек носилось по ней, согласно понятных только им правил дворовой игры, и безрукий калека просил милостыню, прячась в тени, отбрасываемой пятитонным прицепом, загруженным чем-то очень напоминающем арбузы. Крупные ягоды приятно поблескивали влажными боками на солнце, будто только что сорваны и так быстро доставлены в город прямиком с бахчи, что даже утренняя роса не высохла.

— Хозяин знает, что вид калеки не добавляет аппетит многим посетителям, — отозвался кельнер, перехватив взгляд Веста, — но прогнать беднягу язык не поворачивается…

— Ничего страшного… Пустяк.

Официант как-то сразу помрачнел.

— Вот в этом и беда, — буркнул себе под нос неодобрительно, — что чужое горе уже не в состоянии даже испортить вкус еды.

— Милейший, — Вест хорошо отобедал и почувствовал себя созревшим для философской беседы. — Поверьте, это еще не самое плохое.

— Вы думаете?

— Конечно. Хуже будет, когда вид уродства и убожества станет благоприятно влиять на процесс поглощения пищи.

— Простите?

— А чему вы удивляетесь? Глядя на калеку, понимаешь, как все мимолетно в этом мире. Значит, надо торопиться успеть насладиться жизнью и всеми теми дарами, что она нам преподносит.

Возможно, спонтанно возникший разговор имел бы более интересное продолжение, но тут сработала сигнализация автомобиля.

— Кажется ваша «альфа»?

— Наверно. Надо глянуть…

Поверхностный осмотр ничего не дал, зато, достаточно было Весту поднять капот, чтобы догадаться о причине срабатывания сигнализации, даже не зная устройства автомобиля. Один из разноцветных проводов оказался перекушенным. И чтобы заставить машину замолчать, а потом и завестись, скорее всего, надо было либо отсоединить блок питания, либо заменить испорченную проводку.

Глава 12

О если б мне хоть раз набраться сил,

Вы дали б мне за все ответ…

— Серьезная поломка, господин? Нужна помощь специалиста? — послышался за спиной басовитый голос.

Вест оглянулся и увидел рядом здоровенного мужика в бесформенной линялой футболке непонятного цвета, заросшего по самые глаза недельной рыжей щетиной.

— Вообще-то, пустяк… — Вест указал на причину истерического визга машины. — Чьи-то глупые шутки. Но заткнуть ее сложно.

— Ничего подобного! Вы не поверите, но вам невероятно повезло! — воскликнул незнакомец. — Я как раз возвращаюсь домой из автомагазина. И совершенно случайно закупил целый ворох этого барахла… У них сегодня солидные скидки на распродаже, а я запасливый. «Альфа» капризная машина. Может годами работать без малейшей поломки, а может… Так что, если у вас нет ремкомплекта, то я охотно продам вам пару проводков из своего набора.

Вест прислушался к своим ощущениям, но интуиция молчала. И на том спасибо. Значит, непосредственной опасности пока нет.

— Благодарю, охотно куплю. С отключением аккумулятора долго возиться, да и ехать скоро.

— Но… — незнакомец замялся и будто в замешательстве потупил взгляд. — Надеюсь, господин понимает, что розничные цены всегда несколько выше даже мелкооптовых?

— Догадываюсь, — кивнул Климук.

— Тогда никаких проблем, — мгновенно оживился тот, довольно осклабясь. — Господин платит десять марок и может возвращаться к прерванной трапезе, а я все сделаю в лучшем виде… Договорились?

— Хорошо.

Купюра перекочевала в карман засаленных и обвислых не только на коленях штанов, а их владелец приступил к работе.

Но Вест не спешил уходить. Молча стоял за спиной и смотрел, как тот возиться под капотом.

— Не стоит беспокоиться… — отозвался нервно после короткой паузы незнакомец, при этом даже не оборачиваясь. — Я все сделаю по высшему разряду. Заодно, контакты подчищу. Будет даже лучше, чем до ремонта.

— Ну, что вы. Я совершенно не беспокоюсь, — улыбнулся Вест, окончательно убедившись, с кем имеет дело. — Просто любуюсь работой профессионала. А заодно, хочу предложить выгодную сделку… Так, на всякий случай. На будущее.

— Внимательно слушаю господина, — спина незнакомца заметно напряглась.

— Прошу запомнить номер моего авто и то, что я охотно временами куплю у тебя какую-то безделушку или попросту оплачу временную стоянку, и при этом вовсе не обязательно сначала портить машину.

— О, господин очень умный человек, — уважительно произнес мошенник, выпрямляясь. — За три года еще никто не догадался. Но, вы же не сердитесь? Правда? У каждого свой маленький бизнес. К тому же, что для такого богатого господина какая-то десятка? А для меня — вполне ощутимая сумма. Холера! — он вдруг выругался, беспокойно посматривая в начало улочки, откуда показалась колонна военных. — Искренне прошу прощения, но с ремонтом придется немножко подождать, — и быстро направился в ближайшую подворотню.

Заинтригованный поведением незнакомца Вест поспешил следом.

Здоровяк не выказывал неудовольствия назойливостью клиента. Ведь тот вполне мог опасаться, что мнимый механик возьмет деньги и смоется. Мошенник прислонился к дверному косяку подъезда, раскурил длинную папиросу и взглянул на Климука?

— Так постоим, или байки потравим?

— Если я задам пару вопросов, то могу рассчитывать на ответы? — поинтересовался Вест.

— Это будет зависеть от того, как господин будет спрашивать, — ответил здоровяк и выразительно потер пальцами.

— Договоримся, — усмехнулся Климук. — Тебя как звать?

— Это для господина, прошу прощения, не имеет никакого значения. Но, можете называть Механиком.

— Похоже. Скажи: почему ты прячешься от солдат?

— Помниться, мы что-то о гонораре за интервью говорили. Нет?

Вест вытянул из кармана парочку купюр разного достоинства и, сделав из них веяло, стал небрежно обмахиваться.

Механик улыбнулся. Задумался, потом протянул руку и ловко вытянул одну из ассигнаций. Не слишком крупную. Не наглел.

— Господин умеет убеждать. История совсем простая. Прячусь, потому что не хочу служить в армии.

— Но почему? Ведь служба — это почетная обязанность каждого беллонца?

— Если господин собирается продолжать разговор в том же духе, — нахмурился Механик, — то я не скажу больше ни слова.

— Ты не веришь в существование врага и угрозу уничтожения ими Беллоны? — пошел на риск Вест.

— Верю, не верю. Какое это имеет значение? Но даже если эти ирийцы существуют в действительности, то очень сомневаюсь, что моя личность представляет для них хоть какую-то ценность и интерес. Кроме того, я привык чувствовать себя независимым, а мундир заберет у меня и эти крохи свободы, — незнакомец помолчал, жадно затягиваясь и пуская дым кольцами. Думал или тянул время…

— И? — подогнал его Вест.

— Бездумная муштра плюс безнаказанность — прямой путь к озверению. Кстати, а вот и подтверждение правдивости моих слов. — Механик почти театральным жестом указал на улицу.

Подразделение как раз остановился перед прицепом с арбузами.

Чтобы двигаться дальше, нужно было или перестроиться в две колонны, или убрать с дороги препятствие. Резвая офицерша, которой, вероятно, казалось, что она в настоящий момент на параде и на нее смотрят тысячи глаз, выбрала последнее. По ее команде две первых шеренги подставили плечи под прицеп, и через мгновение тот лег на бок, подминая под себя калеку. Бедняга не ожидал ничего подобного и не успел выбраться. Ужасный крик резанул слух. А колонна военных уже маршировала дальше.

Вест дернулся, но его остановила тяжелая рука Механика.

— Вы куда?

— Нужно помочь!

— Глупость. Господин не слышал, что сказала офицер владельцу прицепа?

— А какое это имеет значение?

— Офицер сказала: «Для безопасности страны!» А это значит, что армия берет ответственность за все последствия и изменить что-либо может лишь старший по званию.

Глаза здоровяка подозрительно прищурились.

— А чего это господин все расспрашивает да и расспрашивает? Может господин шпион ирийцев?

— Ты же в них не веришь… — внутренне холодея, усмехнулся Вест. Убивать Механика ему не хотелось. Слишком многие видели как они беседовали, а потом отходили вместе от машины.

— Мало ли во что я верю, а в чем — сомневаюсь. За поимку ирийца обещают большое вознаграждение и знак внештатного помощника. Получив его, мне уже не пришлось бы прятаться по подворотням.

— Логично. Увы, должен тебя разочаровать… — Вест вовремя вспомнил о удостоверении. — Сюда взгляни.

Механик сразу же уважительно подтянулся.

— Прошу прощения, господин. Можете спрашивать дальше. Я всегда готов помочь службе безопасности. А если и в самом деле поможете со значком, мои глаза и уши будут круглосуточно в вашем распоряжении. Поверьте, не пожалеете. Я умею видеть и слышать.

Но Вест уже устал от разговора, да и собеседник начал раздражать. Поэтому Климук махнул рукой и направился к ресторанчику. Выйдя из подворотни, оглянулся:

— Следовательно, прятаться в подворотнях — это быть свободным и независимым?

Здоровяк промолчал.

— Машину не забудь от страха отремонтировать, что испортил. И… — Вест взглянул на часы. — Будь здесь в это же время завтра… Нет, послезавтра. Поговорим еще о значке, ну и о свободе…

* * *

Вест с удовольствием выпил стакан чуть кисловатого сока из какого-то неизвестного овоща и с демонстративным наслаждением затянулся крепкой папиросой.

Странно, но в подобном состоянии духа находились и остальные посетители, для которых, если принять на веру слова Механика, подобные истории обыденное явление. Клиенты понемногу выскальзывали за двери и, пытаясь не смотреть на рассыпанные, лопнувшие арбузы, быстро расходились по домам. Остались в ресторанчике лишь пара седобородых дедов, наверняка, повидавших на своем длинном веку и не такое. А еще, в противоположном углу, около бутафорского камина продолжала трапезу бедно одетая семья. Скорее всего, этот обед был праздничным, и они не могли позволить себе потерять заплаченные деньги.

Отец, мать. Оба явно за сорок, но женщина следила за собой и выглядела вполне миловидно. А когда улыбалась, то и гораздо моложе. Дочери — две девчушки лет восьми. И вполне взрослая девушка. Кареглазая. С длинными каштановыми волосами, спадающими на плечи и грудь. Грудь, кстати, красивую и соблазнительную даже в том балахоне, что заменяло ей платье. И только еще по-детски припухшие губы указывали, что девушка только-только шагнула на порог юности.

— А ведь были времена, когда офицера или солдата, за такое могли отдать под трибунал… — негромко пробормотал кельнер и испуганно поглядел на Климука.

— Согласен с вами, любезный, — кивнул тот. — Раньше ничего подобного не могло произойти.

— А все проклятые ирийцы. Жили мы себе без них тихо, мирно и горя не знали. Чтоб у них все звезды потухли.

Вест открыл рот, чтобы наконец-то спросить: чем же провинились перед беллонцами обитатели Ирия, но не успел. Входные двери рывком распахнулись, и внутрь ввалилась группа вояк в красивой парадной форме черно-белых цветов, а не зелено-коричневой, как у тех, что опрокинули прицеп.

— Чего господа десантники желают? — тут же метнулся к ним кельнер.

Один из парней, с тремя жемчужными треугольниками в петлицах, видимо старший группы, выразительно щелкнул себя пальцем по шее, и вся компания громко захохотала.

— Увольнительная, братишка. Только вчера оттуда, — он мотнул головой в потолок. — Трое суток гуляем! Тащи все что есть. Время пошло! И не жмись! Мы только начали, бабла хватит.

Их было семеро, молодых, крепких парней, слишком долго сдерживавших удаль и силу в рамках службы, и теперь она буквально хлестала через край. За одним столиком вся компания разместиться не могла, а потому бойцы вытащили на середину зала стразу три столика и сдвинули их вместе.

— Сюда все ставь! — продолжал распоряжаться, махом опускаясь на стул. — Приземляйтесь, парни. Мягкой посадки.

— Как прикажете, мастер-сержант, — кельнер вытянулся, словно на плацу.

— Служил? — взглянул на него с интересом тот. — Где?

— Вспомогательные части. При кухне.

— Ну, значит, тебе ничего объяснять не надо. Вольно, боец. Шевели копытами.

Кельнер действительно знал свои обязанности. И буквально через мгновение столы ломились от разнокалиберных бутылок и, существенно проигрывающих в количестве, блюд с закусками.

— Молодец. Свободен, пока…

Вест словно окаменел, при этом ощущая всей кожей зуд азарта. Рядом сидели солдаты вражеской армии, и плохим он был бы разведчиком, если бы упустил такой идеальный случай подслушать мысли, когда эннэми полностью раскрепощены и даже не думают о ментальной защите.

Внимание кельнера, как и всех тех, кто еще оставался в кафе, приковывали шумно празднующие увольнение вояки, поэтому Климук мог спокойно провести сеанс телепатии, который требовал вхождения в транс. На всякий случай Вест принял позу человека, глубоко погруженного в размышления и не желающего, чтобы его тревожили. И только потом сосредоточился на сержанте.

«Что за ерунда?!»

Вест мог поклясться, что поймал резонансную волну мозга намеченного для считывания объекта, но никаких четко оформленных мыслей уловить не смог. Это было настолько невероятно, что он тут же переключился на рядового, сидевшего рядом. Результат оставался прежним. Третья попытка — и опять пустота. В головах вражеских солдат было пусто, словно в пересохшей бочке. Если не считать мыслями удовлетворение от передышки в службе, ну и базисное желание вкусно поесть. И при этом, все они хотели поскорее выпить, чтоб вообще ни о чем не думать. Вест на мгновение напрягся, пытаясь понять, что эти парни так торопятся забыть, но отступил. Столь глубокое сканирование не провести незаметно для объекта, к тому же — без специального оборудования и подстраховки, весьма рискованно. Можно не выйти из погружения.

От неожиданности разведчик даже растерялся. Потому как вывод напрашивался крайне неутешительный. Либо эннэми научились массово производить андроидов, либо — частично отключать мозги людям, превращая их в идеальных солдат. Что ж, это феномен стоило отметить и запомнить. А пока, Вест решил еще немного понаблюдать. Не ожидая какого-либо результата, а так — из любопытства и… для очистки совести.

А солдаты чем больше хмелели, тем выразительнее становились их мимика и жесты. И какими ж уродливыми были души этих парней, если верить желаниям, что все четче вырисовывались на пьяных рожах.

— Гольд, — заплетающимся языком произнес один, обращаясь к своему соседу, минут двадцать спустя, когда опустела половина бутылок. — Тебе не кажется, что здесь есть еще кое-что достойное внимания? А?.. — и он, прищурившись, будто сквозь прицел, взглянул на девушку за столиком в углу.

— Хм, — хмыкнул сержант и восторженно хлопнул ладонью по колену. — Берем с собой? Внимание, отделение! Закончить прием пищи! Выходи строиться. Эгей! Боец! — сделал призывный жест, в сторону кельнера. — Заверни ее нам с собой!

И видя недоумение на лице официанта, громко заржал.

— Расслабься. Мы сами возьмем. А ты сделай нам пакет… — сержант указал на остатки пиршества.

Тем временем двое бойцов двинулись к столику у камина. Не произнеся ни слова, они взяли побледневшую девушку под руки и выдернули ее из-за стола. Остальные, прихватив услужливо поданный кельнером сверток с выпивкой, шумной толпой двинулись к выходу.

Причем, парни делали это так обыденно, что Вест понял: они и на мгновение не сомневаются в своем праве и в чужой покорности.

— Нет, пожалуйста! — попыталась вырваться девчонка, но ее сил явно было слишком мало для сопротивления паре дюжих десантников.

Климук вскочил раньше, чем трезвый рассудок и инструкции разведчика успели остановить благородный порыв. Да и мельком уловленные мысли отца семейства, подействовали, как детонатор.

«А что я могу? — покорно думал тот. — Стоит дернуться, и лягу под стол с разбитой головой, а Тесу все равно заберут. Зачем только родилась такой красивой? А ведь говорила мать: сходи к соседу. Линейный полковник! Дала бы старому, а он — и денег мог заплатить, и написать какую-то справку, чтоб другие не трогали. Не захотела — гордая. Теперь обслужит целое отделение и… бесплатно. А мне соваться нельзя. Убьют — кто вырастит младших девочек?»

Веста буквально передернуло от отвращения. Мысли этого, с позволения сказать, мужчины стоили даже меньше болтовни Механика о свободе и независимости. Мичману сделалось так гнусно, будто его с головой окунули в помои, и уже никакой здравый смысл не мог удержать янычара на месте.

* * *

— Оставьте ее!

В общей тишине, слегка раскрашенной сопением упирающейся девушки и топотом сапог, голос Веста произвел впечатление сопоставимое с раскатом грома. На какое-то мгновение все застыли, как картинка на мониторе зависшего компьютера. Но только на мгновение. Программа справилась, переварила поступившие данные и проигнорировала их, как неформат. Все опять задвигались, затопали, запыхтели… даже не взглянув в сторону Климука. И только один из десантников, который стоял ближе всех, недоуменно покосился на тщедушного молодого мужчину. Но поскольку весь прежний опыт здоровяка подсказывал, что ничего такого на самом деле быть не может, десантник пожал плечами и вернулся к прерванному делу.

Подобное пренебрежение только подлило масла в огонь.

— Я кому сказал?!

— Орел, тебе чего надо?

И все-таки мастер-сержант не зря носил свои нашивки. Он и на нештатную ситуацию среагировал быстрее других. Даже форму обращения к незнакомцу выбрал вполне нейтральную, не оскорбительную. Видимо, сообразил, что тот у кого нет такого права, рот разевать не станет.

— А в рог давно не получал, крыса тыловая!

Рядовые десантники, как и следовало ожидать, ни умом, ни сообразительностью не блистали. Да и откуда ей взяться под костью, о которую ломается даже кирпич.

Тот же самый здоровяк, который оглядывался раньше, отпустил руку Тесы и начиная замах еще при развороте, шагнул к Весту. При такой массе тела, он наверняка вколачивал кулаком кованые штыри в дубовые доски, но те не сопротивлялись, покорно ожидая своей участи. Климука такая участь не устраивала. И пока десантник чертил в воздухе длинную дугу, Вест прыгнул вперед и от души ткнул напряженными пальцами в одну из парализующих точек на корпусе. Убивать эннэми он не собирался, но вырубал надежно. Пользуясь золотым правилом любой драки: если ее не избежать, уменьшай количество противников любым способом.

Десантник икнул от удивления, дважды хлопнул выпученными глазами и повалился ничком на пол. С соответствующим его габаритам грохотом.

Вторая немая сцена была гораздо короче первой. Поскольку, если вынести за скобки причину, сам случай не сильно отличался от базисных.

— Наших бьют!

Мастер-сержант не успел совсем чуть-чуть. Он-то прекрасно понял, что обычная штафирка никогда в жизни не рискнет ударить десантника. И уж тем более, когда тот в компании товарищей. Но, команда «Наших бьют!» всегда и везде имеет доминантный характер и приоритет над остальными вводными! А отменить ее действие никакое «Отставить!», «Смирно!» и даже: «Стой! Стрелять буду!» не смогут. Во всяком случае, немедленно.

Девчонка отлетела в объятия матери, а второй боец, поскольку находился ближе остальных, тут же попытался достать челюсть Климука красивым ударом тяжелого десантного башмака.

Со стороны все выглядело очень мощно и страшно. Таким маваши гери[17] наверняка можно было даже башню легкого танка снести… Поэтому, когда Вест на какую-то секунду пропал с поля зрения, увидеть его снова не рассчитывал никто. И еще большее изумление зрителей вызвал миг, когда и второй здоровяк рухнул поверх поверженного ранее товарища, а Климук оказался на том же месте, только развернувшись в сторону подтягивающихся в зону сражения десантников.

— Стоять! Назад!

— Что вы делаете?! Я сейчас полицию вызову!

Первый окрик принадлежал окончательно прокачавшему ситуацию сержанту. Второй — бармену. Но, ни первый, ни второй требуемого действия не возымели. Четверо бойцов, которым куда привычнее было работать руками и ногами, чем извилинами уже вошли в соприкосновение с противником, и остановить их теперь могла только победа, или поражение.

Веста довольно грамотно взяли в кольцо и короткие, но мощные удары посыпались на мичмана со всех сторон.

Били умело, не как при спарринге, когда соперник один из твоих товарищей, и ты подсознательно стараешься его не изувечить. В данном случае, для десантников этот обнаглевший, в край зарвавшийся штатский своим не был ни на йоту. А потому бойцы в каждый удар вкладывали всю злость, а места выбирали такие, чтобы противник как можно дольше оставался на ногах, но боль при этом ощущал запредельную.

И Климуку пришлось несладко. Очень уж не вовремя включился рассудок и стал нашептывать разведчику, что человек играючи уложивший отделение десантников наверняка привлечет к себе такое пристальное внимание, которое спустить на тормозах не получится никак. Так что победу придется зарабатывать не ввиду явного, а только по очкам…

Впрочем, вряд ли хоть кто-то, кроме мастера-сержанта, занявшего разумную позицию наблюдателя, мог оценить по достоинству всю картинку, всю вязь этого поединка. Кулаки и ботинки мелькали со скоростью спиц в колесе движущегося велосипеда, сливаясь в одно сплошное мельтешение. И разобрать который из ударов просвистел мимо, который достиг цели, а который достался своему же товарищу в пылу драки, не понимали даже сами бойцы…

— Всем стоять! Полиция!

Громкий крик, сопровождаемый парой выстрелов в потолок все же сумел охладить драчунов, и сопя, как после десятикилометрового марш-броска, противники разошлись. При этом оказалось, что на ногах стоят только трое. Еще один десантник неподвижно лежал в тени вазона с пальмой.

Весту тоже досталось. В основном костюму, но и на лице мичмана появилась парочка украшений искусственного происхождения. На скуле наливалась краснотой обширных размеров гематома, а из рассечения над правой бровью на щеку стекал извилистый ручеек крови. Ну так и условно уцелевшие десантники тоже не сильно отличались внешним видом.

— Это он!

Крик кельнера поверг Климука в ступор. Поскольку тычущий в его направлении палец по-другому истолковать не получалось. А продолжение и вовсе исключало возможные домыслы.

— Господин полицейский, я все видел! Вон тот гражданин подло напал на наших доблестных десантников. Хоть у кого спросите!..

— Да, мы подтверждаем, — седобородые старички важно закивали. — Господа десантники уже уходили, когда этот неизвестный спровоцировал драку.

Вест на какое-то мгновение онемел. Но больше всего Климука добило, когда вслед за стариками, утвердительно закачала головами и семья девушки. Одна только Теса испуганно водила глазами по лицам полицейских и десантников, старательно избегая встретиться взглядом с Климуком.

— Офигеть… — негромко пробормотал тот.

— Ваши документы, гражданин! — требовательно протянул руку полицейский.

— Что?

Вест все еще не мог опомниться.

— Прошу предъявить документы, — повысил голос полицейский. — Иначе придется вас задержать до выяснения личности.

— А, ну да…

Климук сунул руку за паспортом и только сейчас вспомнил о жетоне.

«Черт! Нет, чтоб раньше сообразить. Вполне можно было обойтись без драки. Щенок!»

Мысленно ругая себя за проявленную несдержанность, Вест вынул из внутреннего кармана заветный черно-золотистый пластик и аккуратно положил его в ладонь полицейского. Хорошо хоть из пальцев не выпустил, пришлось бы с пола поднимать, а в пояснице тоже что-то ныло и похрустывало при движении.

Полицейский отдернул руку, словно жетон был пропитан ядом, действующим сквозь кожу.

— Виноват, господин инспектор!

И после этих слов в маленьком кафе наступила третья за вечер немая сцена.

Глава 13

Тут за день так накувыркаешься,

Придешь домой — там ты сидишь…

Вест припарковал «альфу» Уны в паре кварталов от дома, ближе не оказалось свободного места. Даже стоянка перед магазинчиком Смаялов оказалась плотно заставленной машинами. Заглушил двигатель, откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Заниматься самобичеванием, в общем-то, пустое занятие, но что делать, если до начальства не дотянуться. А жаль, уж оно б нашло теплые отеческие слова после таких фокусов. Нет, все очень объяснимо и понятно — он живой человек, а не робот. У него тоже есть чувства… Но, в данном случае, к большому сожалению. Ведь самому себе не солжешь, и приходиться признавать, что вступился за девушку, не просчитав последствий! Самонадеянно и глупо!

Да, у него отличная подготовка, но в сравнении с чем? Откуда данные о возможностях противника? Хорошо, что так закончилось. А если бы наоборот? Если б не он им показал где раки зимуют, а десантники ему? И речь не о набитой морде, а о повреждениях хоть и совместимых с жизнью, но — только после продолжительной госпитализации и хирургического вмешательства?!

Какое он имел право подвергать опасности свою жизнь, поставив тем самым на грань провала архиважное задание?! Миллиарды людей на сотнях планет, все человечество ждет результата, разведданных от которых может зависеть исход противостояния двух империй, — а мичман Климук, видите ли, изволит геройствовать.

Он ведь даже о жетоне инспектора тайной полиции вспомнил в последний момент. Кстати, здорово получилось!

Вест довольно улыбнулся, вспоминая, как вытянулись по стойке «смирно» полицейские. Как попеременно бледнели и краснели лица всех остальных. И только мастер-сержант не выглядел смущенным. Даже наоборот, усатый здоровяк кивнул с таким удовлетворенным видом, словно после стрельбищ у него сошлось количество выданных патронов с количеством сданных гильз.

— Какие будут распоряжения, господин инспектор? — старший наряда преданно пожирал глазами начальство, в данный момент представшего перед ним в лице Климука.

— Распоряжения?.. — Вест сделал вид что задумался, и воздух в кафе застыл и уплотнился словно перед грозой. Вот-вот не выдержит избыточного накала страстей и полыхнет молнией.

— У меня нет претензий к парням…

— Но… — полицейский услужливо протянул Весту салфетку.

— Благодарю…

Климук промокнул уже подсыхающий ручеек и посмотрел на лежащих на полу десантников.

— Разве мы сами не были молоды?

Эти слова в устах парня едва перешагнувшего двадцатилетний рубеж, могли показаться по меньшей мере странными, но для полицейских, возраст начальства не имел значения. Они могли быть в два, да хоть в три, раза старше, но это ничего не меняло. В табеле о рангах инспектор тайной полиции занимал такую головокружительную высоту, что автоматически приравнивался к седобородым мудрецам, повидавшим на своем веку многое и многих. А потому оба патрульных немедленно и синхронно кивнули.

— Так точно, господин инспектор.

Вслед за полицейскими, подобострастно заулыбались и усердно закивали и остальные, — включая бармена и кельнера, которые, кстати, проделывали это наиболее профессионально и даже искренне.

— Мастер-сержант…

— Да, господин инспектор…

По лицу сержанта легко читалось, что тянуться перед штатским, пусть и офицером спецслужб, ему не нравилось, но опыт бывалого вояки, и командира подразделения не разрешал дерзить и умножать возможные неприятности.

— Десант по-прежнему не бросает своих?

— Так точно, господин инспектор!

— Ну, тогда забирай бойцов.

— Благодарю, господин инспектор.

— Не за что. Кстати, прошу принять мои извинения…

— Не понял вас? — лицо сержанта потемнело от тревоги.

«Сто выхлопов! Похоже, я рано обрадовался! — уловил Климук его мысль. — За нападение на «сексота[18]», мы так легко не отделаемся!»

— Это ведь я спровоцировал ваших парней… — изобразил едва заметную усмешку Вест. — Захотелось размяться, — а времени, как всегда, в обрез. Вот и решил использовать подходящий случай. И мне удовольствие, и бойцам тренировка. Кстати, — Климук придал взгляду суровость, а голосу необходимую твердость. Такие приемы очень эффективны. — Передай своему командиру, что я рекомендую отделению, вместо следующего увольнения, дополнительную отработку приемов рукопашного боя. Особенно — на ограниченном пространстве.

— Есть, доложить командиру! — отчеканил мастер-сержант.

«Ну, вот — началось…»

— Этим замечанием и ограничимся. Как считаешь, справедливо?

— Так точно, господин инспектор. Справедливо.

— Вот и договорились. Надеюсь, не надо уточнять, что убытки понесенные заведением оплачивает проигравшая сторона, а перед девушкой следует извиниться?

— Так точно, не надо.

Мастер-сержант облегченно вздохнул. Похоже, обошлось. Сексот оказался не спесивым болваном. Наверняка попал в «тайняки» после военного училища. А то и после того, как отличился в боях.

— Какие убытки?! — тут же замахал руками бармен, видимо, имеющий прямое отношение к хозяевам кафе. — Посуда цела, мебель тоже. А беспорядок, разве можно считать убытком.

Родители Тесы скромно промолчали. Не из-за того, что жаждали извинений, а потому что все еще пребывали в ступоре. Зато девчонка глядела на Климука, как на сказочного принца. Так широко распахнув глазища, что в них легко мог поместиться не только упомянутый принц, но даже его лошадь.

— Какие будут распоряжения, господин инспектор? — напомнил о своем присутствии полицейский.

— А вы присаживайтесь к столу… — окончательно войдя в роль, сделал приглашающий жест Климук. — Поскольку вызов был ложным, вам полагается ужин за счет заведения. Как компенсация. Я верно рассуждаю?

Желающих возразить не нашлось. Только лучезарная улыбка на лице бармена слегка поблекла.

«Нет, не может наемный персонаж так переживать о чужой прибыли. И что из этого следует? Как бы он сам не был владельцем кафе?.. Тьфу, о чем я думаю? Какое мне дело? И вообще, пора сваливать, пока не заигрался…»

— Спасибо всем за ужин и чудесный вечер, — Климук чуть-чуть дернул подбородком, что должно было означать прощальный кивок и шагнул к выходу.

— Господин инспектор…

— Разрешите обратиться.

Тихий девичий голосок, прозвучавший одновременно с командными раскатами сержанта, Весту удалось расслышать только благодаря тому, что Теса совершенно неожиданно и так же незаметно оказалась рядом. Климук почувствовал как в ладонь ему ткнулась сложенная салфетка, а девушка, потупив взгляд, поспешно отступила.

«Интересно… Мне уже назначают свидание? Вернее, господину инспектору. Ладно, разберемся. Но это все потом… Ситуация чересчур затягивается и вполне может выйти из-под контроля».

— Да, сержант?

— А вы не могли бы как-нибудь сами к нам на базу заглянуть?

— Не понял тебя?

— Прошу прощения, — мастер-сержант подтянулся. — Я заметил у вас стиль необычный… интересный. Не помешало бы перенять пару приемов.

«Уже начинается. Так что сокращайся, парень, сокращайся!»

— Вот ты о чем… Ну, что ж. Может быть… Но, вряд ли. Не вижу смысла.

— Но…

— Отставить. Скажи, тебе часто приходилось сходиться врукопашную с врагом?

— Ни разу, — честно ответил десантник. — Только огневой контакт.

— Тогда, ты меня понял… — Вест уже был рядом и поощрительно похлопал сержанта по предплечью.

«Понял… — глаза десантника посуровели, а мысли были отчетливы и жесткие, как луч целеуказателя. — Ваши приемы не для имперцев… а чтоб своих вязать. Когда бойцы оружие сдадут».

Климук даже споткнулся на ровном полу.

«Ничего себе образы и сравнения в голове бравых служак. На первый взгляд и не скажешь, что под этим бронированным лбом такие страсти обитают. А чуть разворошил, и вон какая экспрессия поперла. Запоминай, мичман. Запоминай!»

* * *

Вест вынул из кармана сложенную вчетверо салфетку.

— Я вам пишу, чего же более… — пробормотал негромко. — И что тут у нас?

Торопливо, с разным нажимом на белом листке было проставлено восемь цифр. С характерными прочерками между группами.

— До агента не дошла шифровка центра… — Вест продолжал ерничать, стравливая все еще бурливший в крови адреналин. — Пришлось прочитать второй раз… Ну, вариантов не так много. Телефон. И что это должно значить? Девушка вручила спасителю ключ от башни?.. Или законопослушная гражданка имеет желание сообщить что-то важное тайной полиции? А почему нет? Учитывая специфику мышления беллонцев, не удивлюсь, если крошка решила заложить соседей, чересчур приставучего учителя, а то и родителей.

Климук прикрыл глаза. Юная кареглазая красавица возникла в воображении немедленно, словно только и ждала, когда мичман изволит о ней вспомнить.

«Гм, а почему бы и нет? Мне же предписано внедриться в гущу народа. Так что знакомство с еще одним общественным пластом… — шаловливое воображение тут же подсунуло совсем не ту картинку, которую следовало ассоциировать с обществом, но очень точно гармонировало с «пластом». — Да, уж… Вот именно. Уна — сестра по определению и тут меня не поймут ни при каких раскладах, а Теса — вполне рабочий вариант. Решено, займемся крошкой вплотную и будем склонять к сотрудничеству с органами правопорядка, так сказать. И не сойти мне с этого места, если предложение не встретит бурное одобрение. Вот только какими словами потом процесс вербовки в отчете описывать? Ладно, не дрейфь, янычар… Разберемся»

Вест вылез из авто и с наслаждением потянулся. Не разогретые мышцы неприятно ныли после потасовки с десантниками, но в целом Климук остался доволен собой. Подготовкой эннэми прямо скажем не блистали. Понятное дело, что янычар прошедший полный курс обучения в Оджаке и с имперской звездной пехотой совладает. Но при соотношении один к двум, максимум. Да и то попотеть придется. А он сам, считай половину отделения уложил. Герой!.. Вот только левое колено… Все-таки прилетело тяжелым башмаком. Хорошо, успел смягчить удар, а то б только хрустнуло.

Климук сильно прихрамывая сделал пару неуверенных шагов и недовольно поглядел вдоль улицы. Болит, черт. А до дома Смаялов ковылять не меньше километра. Засада… Вот к чему приводит использование только одного вида транспорта, сплошные заторы и припарковаться негде. А если бы хоть часть населения использовала флаеры, которые можно сажать на крыши домов, то сразу куча места для машин высвободилась бы.

Если честно, чем дольше Вест находился в Городе, тем больше у него возникало вопросов без ответов. Слишком много вокруг нестыковок.

Взять хоть к примеру дисколеты, стоящие бог весть с какого времени на вооружении у эннэми. От беспилотных и одноместных, до транспортных большегрузов.

Эти машины оказались настолько удачной разработкой, что даже имперская Академия наук переняла изобретение, довела до нужных гостов, и — прекрасные летательные аппараты уже используются как в мирном хозяйстве, так и в войсках. Постепенно, но уверенно вытесняя из эксплуатации прежние типы воздушного транспорта.

Тогда как у самих беллонцев, причем, не на периферии, а в метрополии, Вест пока видел только автомобили с двигателями внутреннего сгорания. Какой смысл производить два типа совершенно разных видов транспорта, примерно равных по себестоимости, если можно запустить один конвейер? Да еще сэкономить огромные деньги на обустройстве дорог. В смысле, отпадет надобность в их строительстве…

— А нет, похоже, я поторопился с выводами. Флаеров нет, а тайм-фаг[19] в наличии. Воспользоваться не удастся, поскольку не знаю кода, но посмотреть, как там все устроено, надо…

Стараясь не нагружать ногу, Вест подошел ближе к красно-желтой застекленной металлической будке с большими буквами «ТФ» на крыше. Осторожно открыл дверку и заглянул внутрь…

— Тьфу-ты, телефон!

Аппарат для коммуникации, стандартной конструкции, только с пристроенной емкостью для сбора денег за оплату разговора, висящий на тыльной стенке, не оставлял вариантов для размышления.

— Значит, я верно подметил… — пробормотал Климук. — Не стыковка, однако. Кстати… — он вынул из кармана салфетку с номером. — Может, позвонить сразу? Никаких неотложных дел у меня нет. А с Уной и вечером пообщаться можно.

Внутренний голос не возражал.

— Что тут в инструкции написано? Ага, снять трубку, кинуть монетку в щель и набирать… Вперед.

Диск вращался туго и с отвратительным скрипом несмазанных петель. Несколько секунд Вест слушал хриплые длинные гудки, а потом мембрана отозвалась тихим, почти детским голосом:

— Алло?

— Я могу поговорить с Тесой?

Телефон испуганно притих на несколько секунд. А потом неуверенно поинтересовался:

— Господин инспектор?

— Да. С кем имею?..

— Это я — Теса. Вы все же позвонили…

— И?

— Господин инспектор… — голос зазвучал громче и поспешнее, словно собеседница боялась, что Весту может стать неинтересно и он прервет разговор. — Мы не могли бы встретиться? Я подъеду в любое удобное для вас место, и в то время, которое вы укажете.

— Даже так? — Вест умышленно ронял короткие фразы, добирая весомости. Хотя, вряд ли это было нужно. — Хотите что-то важное сообщить?

— Хочу… — Теса ответила с секундной заминкой. Похоже, на самом деле, ничего важного она не знала, но и упускать своего шанса не собиралась.

— Угу. Хорош. А если я к вам подъеду?

— Улица «Восточный бастион», дом восемнадцать, квартира сто четыре…

— Третий подъезд восьмой этаж… — блефовал Вест.

— Вы знаете?.. — восторг и удивление в голосе девушке стали наградой за удачную импровизацию.

— Мы много знаем.

Еще одна короткая пауза. Ягненок в последний раз взвешивал, стоит ли зазывать к себе волка и — шансы уцелеть. Но не зря говорят, что охота, пуще неволи.

— Когда вас ждать?

— Когда? — теперь Вест тянул резину. Он же занятой человек, а не пустышка. — А наша встреча действительно стоит моего времени?

— Обещаю…

Ягненок не только развел огонь, но и сам влез на вертел.

— Ну, тогда не будем откладывать. Прямо сейчас и приеду.

— Ой, как удачно все складывается… — Вест представил себе, как девушка прыгает от радости и хлопает в ладоши. — Мои родители с младшими сестрами только что ушли в кино. И нам никто не помешает… поговорить.

Последнее слово Теса отделила от остальной фразы коротким, но четким интервалом.

Черт! Кто учит женщин вести беседу? Весту три года вдалбливали в голову на занятиях все эти премудрости, пока он хоть что-то понял. А у этой соплюшки откуда такие познания? Или он все же какую-то мелочь упустил, и контрразведка эннэми умело подводит его к грамотному агенту? Нет, не может быть. Это уже паранойя. Никто не мог просчитать, что по пути из банка Вест остановится именно в этом кафе.

Ничего не ответив, пусть поволнуется, Вест повесил трубку. Потом вбросил еще одну монету и набрал «домашний» номер.

— Да?

— Привет сестренка, я задержусь немного.

— Долго? Что-то случилось?

— Нет. Все нормально. Так, кое-какие дела образовались. Думаю, к ужину управлюсь. Кстати, что у нас на ужин?

— Курица-гриль…

— Великолепно. Уговорила. Буду, как можно быстрее…

* * *

Пустив пыль в глаза девчонке тем, что якобы знал ее адрес, переспрашивать код тайм-фага, как и уточнять, где находится ближайшая станция, было по меньшей мере глупо и совсем непрофессионально. Пришлось опять садиться за руль. Благо именно в это время суток большинство транспортных средств стояло прижавшись к бордюрам, в ожидании хозяев. Так что к нужному дому Вест добрался меньше чем за час.

Этот микрорайон отличался от центра Города и той части, где проживали Смаялы. Никаких старинных, чуть приземистых строений или наоборот — архитектурных излишеств. Только высотки. В основном девяти и шестнадцатиэтажные строения. Отдельными величественными свечами, или целыми блоками — длинными, как оборонительные стены замка, какого-нибудь феодала средней руки.

Бетон, стекло и никакого украшательства. Все серо, буднично и функционально до омерзения. Не удивительно, что юная девушка, выросшая в таких казематных условиях, хочет изменить свою судьбу. Пусть и не самым благовидным способом, но выбраться отсюда в другой мир. Тот, что показывают по всех телевизионным каналам, общим числом за несколько сотен.

Странно, но в этом районе свободных мест для парковки оказалось предостаточно. Вест даже не выбирал. Просто подъехал под нужный дом и поставил «альфу» прямо у подъезда.

Лифт. Дверь с аккуратно выведенной под трафарет цифрой.

Климук на секунду замер, прикрыл глаза, выравнивая дыхание, и нажал кнопку звонка.

На первый взгляд девушка, открывшая дверь, показалась мичману лет на пять старше Тесы, как он запомнилась ему по кафе.

За то время, которое понадобилось Климуку, чтобы добраться сюда, Теса успела что-то такое сделать с лицом и волосами, что придало ее облику чарующей таинственности и женской спелости. И если бы не сохранившийся, наверняка, вопреки стараниям девушки характерный рисунок и детская припухлость губ, Вест скорее всего принял бы Тесу за ее же старшую сестру, а то и тетю.

Да, спору нет, умелый макияж только способствует… Но та девчушка была прекрасна именно юностью, а не ухоженностью и профессиональным дизайном.

Прах побери этих женщин с их интуицией и прочими чувствованиями. Климук мог бы поклясться, что на его морде сохраняется самое каменное и бесстрастное выражение, а радостная и приветливая улыбка Тесы моментально потускнела.

— Я вам не нравлюсь…

Она даже не спрашивала, констатировала.

— Очень даже нравишься… — искренне ответил мичман. — Вот только на пороге держишь…

— Ой! — Теса торопливо попятилась, освобождая проход. Тут же, совершенно естественно, зацепилась за что-то на совершенно гладком и даже не застеленном ковриком полу. Взвизгнула, картинно взмахнула руками и оказалась в объятиях мужчины.

Проверять нарочно она так или и в самом деле поскользнулась Вест не стал. С какого боку не подходи, а девушка была нужна ему жива, цела и вообще…

Молодое тело гибко прильнуло к нему, мгновенно обдав жаром, а в следующее мгновение покорно обмякло.

Стоящее на страже чувство долга и тому подобная лабуда еще попытались достучаться до сознания мужчины, но безрезультатно. Губы Веста сами нашли губы девушки. Поцелуй длился ровно столько, сколько Тесе хватило дыхания.

— Мы не слишком торопимся?.. — пробормотала она смущенно.

— Нормально, — Климук опять напялил на себя маску брутального инспектора и, не выпуская девчонку из объятий, изящным пинком захлопнул входную дверь. — Чего зря время терять?

— Как прикажете…

Девушка чуть-чуть отпрянула, но тут же совладала с характером и, медленно отступая, повлекла Климука за собою. Как оказалось, в спальню.

В царящем внутри полумраке, благодаря задернутым шторам, все стало гораздо проще и естественнее. Здесь больше не было расчетливой соблазнительницы, мнимого инспектора Тайной полиции, а только Ева и Адам опять, в самый первый раз открывали для себя священнодействие любви.

Часы остановились, время замерло, мир исчез — утонув в бездне карих глаз и водопаде шелка волос. Оставив после себя только гармонию учащенного дыхания и тихих стонов.

Девушка немногое умела. И даже эти познания носили скорее чисто теоретический характер, но она так самозабвенно, так старательно хотела угодить мужчине, что мичман Климук впервые всерьез задумался о равноправии. Не в процессе, ясное дело, а сейчас, — когда спустя вечность Вест лежал на спине, глядя в потолок, чувствуя на плече голову Тесы и нежно водя пальцами по ее шелковой спине.

— Тебе… — Теса замолчала и исправилась. — Вам понравилось?

— Да, малышка. Спасибо… Надеюсь, тебе тоже было не слишком противно.

— Что вы, господин инспектор…

— Вилли.

— Что?

— Ты можешь называть меня Вилли.

Теса тихонько захихикала.

— Вы еще скажите, что как порядочный человек теперь обязаны на мне женится.

Девушка приподнялась и чмокнула Веста в щеку.

— Вы очень милый и… красивый. Я знала, что не надо торопиться. А родители все пытались поскорее подложить меня под соседа. Фу, старый хрыч. У него даже днем слюни изо рта текут. Вот вы, господин инспектор, совсем другое дело. Молоды, красивы… Нежны. Да я только могла мечтать, быть любовницей такого человека.

— Любовницей?

— Ой, простите… — девчонка испуганно пискнула. — Нет, нет… Я имела в виду, что хотела заслужить право стать вашим агентом.

Климук глядел в ее широко распахнутые глаза, взирающие с такой надеждой, что вдруг почувствовал себя настоящим подлецом. Воспользовавшись положением и получив от девушки свое, он попросту не смел ответить на вопрос хоть как-нибудь иначе, вопреки ее ожиданию.

— Да. Вполне. Достойна.

— Спасибо! Спасибо!

Теса от радости наградила Веста таким поцелуем, что он не смог устоять.

Да и зачем? Девушка тоже желала закрепить достигнутый успех, и договаривающиеся стороны с обоюдным удовольствием предались утехе. На этот раз менее безумной и шалой, но — столь же приятной…

Вест открыл глаза и с удивлением отметил, что все еще сидит в машине, а ярко-оранжевое светило давно перевалило за полуденную отметку.

— Не понял? — Климук протер глаза. — Уснул я что ли?

Вмонтированные в приборную панель машины часы бесстрастно показывали половину пятого.

— Круто.

Мичман потряс головой.

— А как же Теса? Неужели приснилось все?

Глава 14

Хочешь, я в глаза, взгляну в твои глаза.

И слова припомню все и снова повторю…

Климук во второй раз подозрительно посмотрел на циферблат хронометра, но тот вел себя вполне адекватно: минутная стрелка не стояла на месте и как раз передвинулась на одно деление.

— Неужели почудилось? Выходит не так и слабо меня десантура приложила, если мультики видятся.

Вест внимательнее прислушался к внутренним ощущениям. Нет, не понять…

Да, в салоне «альфы» до сих пор витает аромат женских духов, которыми благоухало тело Тесы. Но ведь это не его машина, а Уны. И совсем не факт, что он принес этот аромат с собой из квартиры девушки. С таким же успехом его одежда могла пропитаться парфюм «сестрицы» за время сна, а заодно там проявиться.

Да, он ощущает себя легко и бодро, на подъеме, как после хорошего… А почему не сна? Если взять за основу вторую версию, и поверить часам, то он безмятежно продрых целых четыре часа. И медведь бы выспался. Жаль, не сообразил запомнить показатели спидометра, или уровень топлива. Не пришлось бы сомневаться.

Нехороший, однако, нюанс. Особенно в его ситуации. Если он в такой простой ситуации потерял связь с реальностью, то где гарантия, что этого не случилось раньше? Сам видел не один фантастический сериал на эту тему. Когда герой, находясь то ли в коме, то ли в анабиозе, снил разнообразными приключениями.

Климук вылез из машины и потянулся до хруста.

Стоп! А откуда тогда он узнал о телефонной будке, которую не видно из окна? Обзор загораживают другие машины. Так, так… Теплее. Положим, саму будку мог заметить боковым взглядом, не запоминая, а подсознание зафиксировало и во сне выдало во всех ракурсах. Но внутри ТФ его подсознание, так сказать, без ведома мичмана никак не могло оказаться. Значит, вперед!

Слегка нервничая Климук подошел к желто-красной будке и с облегчением выдохнул.

— Не приснилось. Просто разомлел…

Ему даже не пришлось открывать стеклянную дверь, чтобы увидеть тот самый переговорное устройство, что и во сне. С огромной, тяжеловесной трубкой и небрежно сваренным металлическим ящиком для приема монет.

— Ну что, мичман? Какие будут мнения? Руководство влепит с занесением, или окажет снисхождение к естественным способам снятия стресса?

Вест довольно ухмыльнулся. И вдруг ему так захотелось именно сейчас услышать тихий голосок Тесы, что он потянул на себя дверцу телефонной будки, свободной рукой нашаривая в кармане монету.

Увы, у судьбы закончились плюшки. Бумажных денег и в кармане пиджака, и в портмоне оказалось вполне достаточно и различных достоинств, а вот монет — как назло, ни одной.

— Что такое не везет и как с ним бороться… — пробормотал Климук. — Впрочем, оно и к лучшему. Я просто так, а она бог весть что могла вообразить. Нет уж, такой крошке лишний раз палец в рот лучше не совать. Так что топайте господин мичман на базу…

При воспоминании о базе и ждущем Климука ужине в виде жареной курицы, громко и требовательно заурчало в животе. Достаточно чтобы проходящая мимо парочка удивленно поглядела на него и прыснула смехом. Потом, то ли устыдились своего поведения, то ли испугались — прибавили шагу и торопливо свернули в ближайший переулок.

Вообще-то народу на улицах было на удивление мало. Видимо, помимо наземного транспорта, в Городе все же работали станции тайм-фага или какого иного способа непространственного перемещения. А то что Климук их пока не встречал, случайность. Впрочем, он и не был-то еще нигде, если разобраться. Ночное кафе, после проникновения в Город. Дом Смаялов. Банк. И дом Тесы. Плюс прилегающие к ним территории, в виде квартала-другого. А те же самые транспортные узлы, вполне могли располагаться за ближайшим поворотом или зданием. К примеру, в конце того же переулка, куда направилась давешняя парочка.

— Вот-вот… — пробормотал Вест. — Вопросов непочатый край, а некоторые несознательные личности, вместо того чтобы делом заниматься, по бабам бегают. Не хорошо это. Я бы даже сказал: не красиво и порицаемо!

Вест подошел к дому и уже хотел войти внутрь, когда заметил, что на двери магазина, несмотря на совсем не позднюю пору, а для торговли — так вообще разгар рабочего дня, висит табличка «Закрыто».

«Не понял? С чего это Уна так рано закрылась? Если я правильно понимаю суть моего утреннего посещения банка, у Смаялов финансовые трудности. И при этом прекращать торговлю на добрых три часа раньше? Неувязочка… — Вест на всякий случай решил зайти не через парадный вход, как собирался, а через потайную дверь. — Да, братец, что-то ты излишне расслабился. Слишком часто везло, вот и аукнулась эйфория от успеха. Внимательнее надо быть!.. Кто-то же убил настоящего Уильямса! А зачем?»

Климук аккуратно открыл дверь, незаметно проскользнул в коридорчик и прислушался.

Во всем доме стояла уютная тишина, и только из торгового зала доносились невнятные мужские голоса. Зато, именно благодаря невнятности, очень хорошо различалась интонация произносимых слов. Неприятная, надо сказать, интонация. Угрожающая…

Вест осторожно приоткрыл двери в помещение магазина. Внутри торгового зала Уна разговаривала с группой незнакомых мужчин. Посетителей было пятеро, а их, необезображенные печатью интеллекта физиономии говорили сами за себя. Кроме этого, серьезность намерений «гостей», как и их принадлежность к определенному сообществу, подчеркивало огнестрельное оружие, контуры которого четко проступали под кожей одинаковых черных курток. В общем, классическая сценка, великолепно знакомая мичману с сотен боевиков как имперского производства, так и фильмов местного разлива, скопированных с трансляций для населения Беллоны.

Двое братков расположились возле входа в магазин, на тот случай, если кому-то из покупателей мало будет таблички. Еще один здоровяк опирался плечами на дверной косяк, из-за которого выглядывал Вест. Четвертый бандит, больше похожий на двустворчатый шкаф в одежде, чем на человека, встав сзади, словно кот над мышью, нависал над девушкой. Пятый, с виду самый интеллигентный и, судя по манерам, старший в пятерке, говорил, уперев ладони о прилавок.

— Это очень плохо, детка, что ты не вняла моему предупреждению и не подготовилась к встрече, — он укоризненно покачал головой.

— Но я… — сделала слабую попытку ответить Уна, но стоящий за ее спиной амбал негромко кашлянул, и та испуганно умолкла.

— Настолько плохо, что у меня совершенно испортилось настроение… — удрученно продолжил главарь. — Так что не обессудь, детка. Ты виновата, тебе и исправлять. Как считаете, парни? — он театрально выдержал паузу, обращая внимание всех и усиливая смысл следующей фразы. — Крошке долго придется стараться, чтобы оно у меня поднялось?..

— Го-го-го! — дружно заржали бандиты, уловив в сказанном понятный даже им намек.

— Обижаешь, Стив… — захлебываясь смехом произнес тот, что заслонял обзор Весту. — Такая соска мигом управится.

— Факт, шеф… — кивнул один из тех, кто охранял вход.

— Нас не забудь… — пробасил амбал и положил свои лапы Уне на плечи. При этом его ладони оказались на пару дюймов шире. — Мы тоже в теме…

— Ништяк, парни. Процент большой. На всех хватит… — рассмеялся главарь, названный Стивом, наклоняясь через прилавок к лицу девушки. — Ну, что детка? Все поняла, или — пальцем показать? Впрочем, — мужчина сделал вид, будто призадумался, — если ты не захочешь, то и мы не звери. Подожжем сразу… Получишь страховку и рассчитаешься. Выбирай сама.

* * *

«Опять?! — с раздражением и некоторым недоумением подумал Вест. — У них тут что, поголовное половое недоедание? Как только попадется на глаза молодая девушка, так и начинаются собачьи свадьбы? А с другой стороны… Что нам известно о культуре и традициях Беллоны? В чужую систему со своим уставом только Император ходит…»

— Лапы убери! — девушка сделала попытку освободиться, но амбал даже не шелохнулся. Понимая, что с одинаковым успехом могла бороться с опорной колонной, удерживающей потолок магазина, Уна пару раз дернувшись, угомонилась, зато повысила голос. — Стив, скажи этому борову, пусть отвалит! Мы все отдадим! Вилли утром получил кредит, так что ищите себе другую дурочку, а меня на понт брать не надо.

— Ух ты, у курочки голосок прорезался? Да еще такой грозный… — засмеялся Стив. — Ты уж прости нас, грубиянов, детка… Но, позволь самим решать: брать или не брать. А так же — что, с кого и сколько раз, — рука Стива нырнула в карман куртки. — Твой братец вчера не захотел этого понять, поэтому я вынужден тратить свое время на тебя. Учить, типа…

В руке бандита появился устрашающего вида нож. Не очень длинный. Дюймов десять вместе с рукоятью, зато очень широкий, весь в каких-то шипах, зазубринах и дырах совершенно непонятного назначения. Клинок даже с виду абсолютно нефункциональный и неудобный для боя, но для психологического воздействия лучше не придумать. Увидев его девушка замерла и больше не отрывала взгляда от сверкающего лезвия, как загипнотизированная. Точь-в-точь копируя поведение лягушки перед змеей.

— Вот и умница, — одобрил Стив. — А начнешь шуметь, так испорчу фотографию, что ни один мастер обратно не слепит.

Он обошел прилавок и положил свободную ладонь Уне на грудь. Девушка дернулась, но уперлась спиной в амбала.

— Нет, пожалуйста… — прошептала побелевшими губами. — Вилли скоро вернется. У нас есть деньги…

— Да, ты уже достала, дура! — заорал главарь бандитов. — Какой еще, к чертям собачьим, Вилли? Твой братец подох вчера! Поняла?!

— Этого не может быть… — удивление пересилило даже страх.

— Ты что, тупая? — похоже Стив тоже сбился с настроя, потому что даже нож опустил. — Мне не веришь, парней спроси. Как раз они и отбуцали его так, что братец твой кони двинул.

— Нет… — Уна помотала головой. — Но я сегодня утром сама… И он…

— Да чего ты ее слушаешь, босс? — амбал подхватил девушку и ловко забросил себе на плечо. — Где тут у них спальня? Пусть там свои сказки поет.

— Нет! — в отчаянье Уна взбрыкнула и зацепила плечо Стива. Тот засычал от боли и выругался.

— Молоток, Шкаф. Похоже, ты тут самый умный. Тащи ее вон в ту дверь…

— Нет! — девушка закричала еще громче, за что получила звонкий шлепок по оттопыренным ягодицам.

— Заткнись, если хотя бы до утра дожить хочешь.

«Значит, не судьба нейтралитет сохранять, — Вест покрутил головой, разминая затекшую шею. — Во-первых, — девчонку жаль. А во-вторых, — если она и при таком допросе продолжит о живом брате твердить, то даже эти чугунные головы смекнут, что дело нечисто. В общем, мой выход!»

Бандит, загораживающий дверь, даже не понял, что случилось, когда покатился по полу от парализующего удара в основание черепа. Остальные — тоже. Зато все узнали шагнувшего через порог.

— Вечер добрый. Я не опоздал?

На мгновение воцарилась тишина. Бандиты растерянно и заинтересованно рассматривали того, кого считали покойником. Но быстро опомнились.

— А, так ты и в самом деле оклемался, — буркнул Стив. — То-то я не возьму в толк, чего она все время блеет о братце? Ну, ничего, это поправимо.

Ловким движением он выхватил пистолет из плечевой кобуры, и две пули выкрошили штукатурку там, где секунду назад была голова Веста.

Молниеносное исчезновение Смаяла так ошеломило бандита, что когда мичман буквально материализовался перед самым его носом, у Стива не хватило духу еще раз нажать на спуск. Видимо, обостренным чутьем на опасность главарь бандитов понял, что имеет дело с силой, которую лучше не злить.

Те братки, что охраняли вход в магазин, соображали медленнее и оружие вынуть успели, но — стрелять не стали. Вряд ли они были снайперами, а на таком расстоянии вероятность попасть в босса, была не меньшей, чем шанс поразить врага.

— Во что за манеры у людей… — неодобрительно покачал головой Климук, буравя главаря взглядом. — Чуть что: крики, стрельба, мордобой… Нет, спокойно обсудить проблему, поискать консенсус.

Повернулся к амбалу.

— Хлопец, ты девушку поставь на место. Уронишь, я рассержусь.

Здоровяк посмотрел на главаря.

— Поставь, Шкаф… — кивнул тот. — Но не отпускай… Похоже, интересный разговор намечается?

Уна, как только коснулась пола, отскочила в сторону и схватила с прилавка разделочный тесак. У бандитов ее действия вызвали только усмешку, но поскольку главарь промолчал, то и они от комментариев воздержались.

— Не сегодня… — Вест демонстративно зевнул. — Такой длинный день, столько событий, а я еще даже не ужинал. Давай, завтра?

— Завтра, так завтра… — неожиданно покладисто согласился Стив. — Поскольку ты жив, Вилли, к сестрице твоей у меня вопросов нет. Но наша тема все еще не закрыта. Согласен?

Поверженный браток застонал, заворочался, приподнялся и сел, опираясь на руки.

— Что случилось?

— О!.. Кстати, это как раз Бугай поленился тебя вчера пристрелить. Не зря говорят, что всякий добрый поступок должен быть наказуем. Парни, заберите страдальца, мы с ним еще потолкуем о дисциплине. И… пождите меня в машине.

Бандиты подхватили товарища и быстро выскользнули за дверь.

— Если ты о долге, — Стив ждал ответа, и Климук не стал тянуть, — то считай, все решено.

— Вилли, дружище, знал бы ты, как я люблю слушать такие приятные и умные слова, — главарь бандитов демонстративно поставил пистолет на предохранитель и убрал в кобуру. — Похищения, пытки, убийства так утомляют. У меня же куча возможностей провести с удовольствием не только этот вечер, а чем приходиться заниматься?.. Мы точно договорились?

— Да.

— Смотри, не разочаруй меня. Клянусь стабильностью курса биржи, очень бы не хотелось начинать все с начала.

— Сказал уже.

— Верю… — Стив повернулся к Уне. — Детка, я надеюсь, ты не в обиде? Что поделать, у взрослых такие игры, а ты сегодня едва не перешла в старшую лигу.

— Вали уже…

Мужчина дернул щекой, но взял себя в руки и весело рассмеялся.

— Прах меня подери! Я, наверно, впервые в жизни жалею, что у вас есть возможность заплатить по счетам. Но, ничего. Как говорится, жизнь продолжается!.. Увидимся.

Стив послал девушке воздушный поцелуй, круто развернулся и вышел на улицу. Успев сосредоточиться, в последний момент Вест, уловил отрывок его мысли.

«Надо глянуть на помойку. Что-то в этой истории не пляшет. Смаяла словно подменили! А главное — взгляд! Не щенка и даже не пса — волка! Бред, конечно, а вдруг? За поимку шпиона ирийцев можно поднять очень неплохие деньги. И по понятиям не западло фраера залетного полиции сдать, и бонус зачтется».

* * *

— Чего и следовало ожидать, — пробормотал Вест. — Как он сказал? «Каждое доброе дело не остается безнаказанным»? Интересная формулировка, надо запомнить… Ты как? — он шагнул к прилавку, за которым держала оборону Уна.

Девушка по-прежнему крепко сжимала выставленный перед собой тесак. До побелевших костяшек.

— Они точно ушли?.. — голос Уны звенел на той опасной ноте, что предшествует истерике.

Вместо ответа Климук широким жестом обвел пустой магазин.

Девушка закрыла глаза и привалилась к стене. Нож выпал из ослабевших рук и глухо лязгнул о плиту пола. Уна вздрогнула, прикрыла рот ладошкой и метнулась к двери. Быстро, срывая кожу на пальцах, продела в петли запорную металлическую полосу и опустила защелки. Потом подбежала к окну-витрине и в три рывка опустила жалюзи. На какое-то мгновение в магазине воцарился хмурый полумрак, но уже секунду спустя, тихим пистолетным выстрелом щелкнуло реле, и над прилавком загорелся аварийный фонарь.

— Такие вот пироги, дорогая сестренка, — улыбнулся пытаясь шуткой подбодрить девушку. — И, кстати, о пирогах. Как там наша курица поживает?

— Курица?.. — Уна помотала головой. — Какая курица?

— Ну, вот! — развел руками мичман. — Так я и знал. Ничего женщинам доверить нельзя. Ужин и тот не приготовила. Опять яичница и бутерброды… Бедный желудок. Хорошо, хоть над магазином живем. За коньяком бегать не придется…

— Коньяком? — девушка все еще пребывала в некоторой прострации.

— А ты как хотела? Это единственный способ сберечь здоровье, питаясь всухомятку. Нет, можно, конечно, и медикаментами. Только они менее приятное послевкусие оставляют… — Вест нес всю эту чепуху с самым серьезным видом и не менее внушительным тоном, даже не сморгнув.

Подействовало.

Уна с полминуты хлопала глазами, а потом слабо улыбнулась.

— Зубы заговариваешь…

— Поклеп! — возмутился Климук. — Я и в самом деле проголодался так, что готов съесть муляж с витрины.

— Не придется… — девушка оттаивала. — Курица в духовке. Я выключила ее за пять минут до прихода этих… Вилли, — Уна непроизвольно оглянулась. — А они точно ушли?

— Ты же сама слышала.

— И у нас есть деньги, чтобы расплатится?

— Гарантия. Не веришь, — Вест протянул девушке кредитку. — У тебя же есть терминал, проверь.

— Слава Создателю… — Уна облегченно вздохнула и тут же встревожено посмотрела на «брата». — Почему они все время говорили, что ты мертв?

— Им показалось.

— А ты действительно… жив?

— Типа, «Братец из Преисподней»? — засмеялся Климук. — Кажется, кому-то стоит меньше смотреть телик перед сном… Впрочем, какая разница? Главное, деньги на счету.

— Ты так даже не шути, — надула губки Уна. — Знаешь, как страшно.

— Догадываюсь… Уууу… — завыл дурашливо. — Ладно, сестренка. Проехали. Пошли на кухню, очень жрать хочется. Там и поговорим…

Девушка окинула Климука взглядом, в котором больше не оставалось страха, зато появилось любопытство. Уна явно приценивалась к брату, заметив в поведении парня несвойственные ему черты.

— Пошли…

Девушка прошла на кухню, включила электроплиту, поставила на нее чайник, потом вынула из холодильника бутылку минеральной воды и литровый баллон пива, разлила по кружкам, то что с пивом протянула Климуку, а второй высушила двумя большими глотками. Потом поставила на стол блюдо с жареной курицей, а сама уселась на кресло напротив:

— Рассказывай.

Вест, разрезая мясо, вопросительно приподнял бровь.

— Ты о чем сейчас?

— Вилли… признайся… ведь это не ты, да?

— Изящно сформулировано… — хмыкнул Климук, утаскивая на тарелку едва не треть курицы. — Я — это не «я». И каков, по-твоему, должен быть ответ?

Уна задумчиво теребила локон, взвешивая — продолжать или нет.

— Я понимаю, звучит глупо. Но не мог мой братец ни со Стивом так разговаривать, ни сейчас шутить. Он вообще боялся всего на свете….

Девушка замолчала, шмыгнула носом, взяла со стола салфетку и промокнула глаза.

— О мертвых надо только хорошее, но после гибели родителей, Вилли стал законченным трусом.

Вест старательно прожевал, запил пивом и отодвинул тарелку.

— И какие версии?

— Не знаю, — девушка, как-то совершено по-детски пожала плечами. — Но навредить ты мне не хочешь.

— Логично, — кивнул Климук. — Но, все-таки? Мы уже определились, что я не зомби, а какие еще будут версии?

— Зачем гадать? — во взгляде девушки была мудрость всего Евиного племени, начиная с изгнания из Рая.

Мичман, еще раз кивнул и налил себе еще пива.

— Согласен. Ты права, я не твой брат, — он замолчал, ожидая реакции девушки, но она никак не отреагировала на это.

Вест подождал еще немного и, видя, что Уна терпеливо ждет, продолжил.

— Я — гражданин Ирия. То есть, шпион. Ты это ожидала услышать?

Девушка продолжала, молча глядеть парню в глаза.

— Я случайно стал свидетелем убийства твоего брата. Вернее, увидел, как из машины выбросили мертвого мужчину. Поверь, ему уже нельзя было помочь… — Вест совсем чуть-чуть замялся, и Уна тут же отреагировала. Ее зрачки сузились, и буквально впились в лицо мичмана.

— Клянусь… — прижал тот руку к груди. — Медицина на многое способна, но я же не спасатель. Да и оборудование необходимо специальное…

Глаза девушки снова увлажнились, и она опустила голову.

— Мне жаль… — Вест промочил горло, заодно выдерживая подобающую траурному моменту паузу. — И тогда я решил воспользоваться документами твоего брата. Это был отличный шанс попасть в Город, я не мог им не воспользоваться.

Громко засвистел чайник. Уна встряхнула головой. Потом, словно во сне, сделала себе и Весту растворимого кофе, насыпала сахар, поставила чашки на стол и прошептала:

— А лицо?

— Пластика… маска. Хочешь, увидеть меня настоящего?

— Нет… — Уна помотала головой. — Не сейчас… Знаешь, а я чувствовала, что Вилли умер. И когда ты вчера пришел, никак не могла понять. Я видела перед собой живого человека, а думала, как о мертвом.

И тут Вест понял: девушке нет дела ни до ирийцев вообще, ни до их разведчиков или шпионов в частности. Сейчас весь ее мир, ее личную Вселенную затмила потеря единственного близкого человека. И она вот-вот зарыдает, а то и забьется в истерике. Слезы, говорят, лечат, а женщинам — так вообще рекомендованы, но у Климука на сантименты времени не оставалось. Воспитанник Корпус янычар буквально чувствовал, как вокруг него смыкается кольцо опасности.

— Уна, — Вест легко коснулся пальцами плеча девушки, — ты меня слышишь? Не отключайся… Нам необходимо серьезно поговорить.

— Что? — та подняла глаза на собеседника и невольно вздрогнула, увидев перед собой чужое лицо. Вест, все же вернул свое лицо. Как подтверждение, и чтобы не раздражать ненужными воспоминаниями. — Ах, да… — кивнула, но все еще оставалась слишком далеко от реальности.

— Прошу тебя, соберись! У нас совершенно нет времени! Все очень серьезно и, в той же степени, касается тебя. Мы должны немедленно решить, как быть дальше!

Уна помотала головой, взяла с подоконника гребенку и стала расчесывать волосы. При этом взгляд у девушки был такой, словно ее посреди ночи вытащили из кровати, толком так и не разбудив…

Глава 15

Мы бандито-гангстерито, мы кастето-пистолето, o ес!

Мы стрелянто, убиванто, украданто то и это, о ес!

Невысокий, среднего телосложения мужчина, с совершенно незапоминающимся лицом, при виде человека, входящего в холл офиса Тайной полиции, с трудом сдержал удивленное восклицание и поспешно нацепил обратно, полагающуюся портье, маску безразличия.

И все же его нетипичное поведение не осталось незамеченным. Сидящий в углу для курения парень, такой же безликой внешности, тут же покосился на дверь и быстро прикрылся большим глянцевым журналом, с разлегшейся на всю обложку обнаженной красавицей. А уже намеревающийся отдохнуть электрик вдруг передумал и потянулся лампочкой к плафону, несмотря на то, что до патрона он не доставал на целый фут, а то и больше.

Неожиданный посетитель, безразлично мазнул взглядом по глянцевым прелестям раскрепощенной девицы, чуть дольше загляделся на «электрика», отчего-то совершенно игнорирующего целых три верхних ступени, и больше не обращая внимания на вызванный переполох, уверенно подошел к стойке и кивнул дежурному, как давнему знакомому:

— Я к комиссару Квинтету.

— Прошу прощения, господин, — портье еще как-то пытался повлиять на нештатную ситуацию. — Вы уверенны, что не ошиблись адресом?

Мужчина ограничился кивком.

Портье выждал несколько секунд, но так как никаких объяснений не последовало, а посетитель ждал, неохотно нажал кнопку внутренней связи.

— Да? — ворчливо отозвался спустя несколько секунд динамик.

— Шеф, тут к вам Стив Хаупер пожаловал! — доложил портье. — Какие будут распоряжения?

То обстоятельство, что его сразу узнали, Стиву явно не понравилось, но он даже не шелохнулся, а только губами пожевал. Тогда как в ожидании ответа комиссара, курильщик свернул в трубочку журнал, а электрик слез со стремянки.

— Ну, пусть проходит, если пришел… — не меняя интонации, дал добро динамик. — Проводите…

— Есть.

Портье щелкнул тумблером и кивнул парню с журналом. Но тот уже и сам торопливо приблизился к посетителю.

— Позвольте…

Не выпуская из рук журнала, он ловко провел ладонями по одежде Стива. От воротника и до манжет брюк.

— Смешно… — процедил Стив. — Я похож на идиота?

— Инструкция… — пожал плечами портье и с самым серьезным выражением прибавил. — Самим надоело. Не поверите, который год просим установить сканер на нормальность. Намедни один торговый агент полчаса втюхивал нам бритву с вечным лезвием. А мы так и не поняли: всерьез, или разводил.

— Шутник, блин…

— Прошу вас, — парень с журналом закончил обыск и указал рукой на один из трех лифтов. — Нам сюда.

Лифт словно ждал. Дверь кабинки отползла в сторону, как только Стив подошел к ней.

— Прошу.

— Этаж? — спросил Стив, видя что охранник остается снаружи.

— Не беспокойтесь…

Дверь закрылась, и лифт мягко пополз вниз. Впрочем, этого следовало ожидать. На поверхности уже давно не строят ничего важного в военном и государственном плане. Либо мобильные объекты, либо так зарытые, что никакой орбитальной бомбардировкой не достать. Только полным уничтожением планеты. Или такими смещениями тектонических плит, после которых в пространстве останется плавать голый шарик, пышущий жаром раскаленной магмы.

Лифт неторопливо опускался около тридцати секунд и только после этого выпустил Стива в очередной холл, где его поджидал очередной охранник. Увидев его, Стив подумал, что либо его дурят, либо — лифт не столько средство передвижения, как кабина досмотра более тщательного нежели на это способны руки человека. Очень уж встречающий охранник походил на того, кто остался при входе. Но, приглядевшись внимательнее, нашел пару отличий и успокоился.

— Следуйте за мной.

Охранник провел Стива длинным коридором, разделенным герметическими перегородками из органического бронестекла на несколько отсеков, и остановился перед такой же, как и десятки других, неприметной дверью.

— Проходите.

Стив не заставил просить себя дважды. Шагнул в распахнутую дверь и оказался в достаточно просторном, пахнущем озоном кабинете.

«Одно из двух, — ухмыльнулся мысленно. — Либо воздух намеренно насыщают кислородом, либо комиссар только что устраивал разнос подчиненным, и запах грозы еще не выветрился».

— День добрый, господин Хаупер! — поднялся ему на встречу из-за массивного письменного стола коренастый мужчина, лет пятидесяти. Совершенно лысый, но с гротескно пышными, рыжими усами. Точно такие же бутафорские усы продаются на маскарадах вместе с пластмассовыми очками. — Надеюсь, вы не с повинной? А то ведь мы криминалом не занимаемся. Не интересно, знаете ли…

— А ирийскими шпионами интересуетесь?

Стив хоть и вибрировал немного, но держался. Сейчас ему как никогда прежде понадобился весь опыт игрока. Кто не знает, что блефовать труднее всего не с парой, а имея на руках как минимум каре.

Комиссар Квинтет указал рукой на кресло перед столом.

— Оптом или в розницу?

— Пока только рекламный экземпляр… — Стив постарался максимально непринужденно расположиться напротив. — Но, в великолепном состоянии.

— Вот как?.. — проворчал тот и рявкнул, глядя куда-то в поверхность столешницы. — Инспектора Левинсон ко мне.

Потом перевел взгляд на Стива.

— Кофе, виски, дозу?

— Сейчас не время для шуток, господин комиссар, — Стив попытался изобразить самый уверенный тон, чтобы сразу дать понять: в данной ситуации у него на руках достаточно козырей. — Вы умный человек и уже поняли, что если я сам пожаловал в вашу богадельню, то не для чаепития.

Комиссар кивнул. Бесспорное утверждение, другой не смог бы занять его место. Дураки со связями и родословной занимали куда более звучные и денежные посты в иерархии государства. Слава Создателю, ничего при этом не решая.

Он пригладил ладонью, лезущие в нос усы, подумав о том, не снять ли их вообще, но оставил как есть. При всей патриотичности поступка, главарь одной из крупнейших банд Города все же оставался по другую сторону баррикад от государственного чиновника.

— Внимательно?..

— Может, выключим этот чертов ящик? — кивнул Стив на большой телевизор, проникновенно вещающий что-то вполголоса на тумбе в углу кабинета. — Не дает собраться с мыслями.

— Увы, к сожалению, это невозможно, — отрицательно покачал головой комиссар. — Обычным гражданам и в голову не приходит, сколько условностей и обязанностей возлагается на тех, кто состоит на службе. Одно из последних распоряжений министра юстиции запрещает выключать телевизоры в рабочее время, чтобы не пропустить какое-то важное сообщение.

— Бред. Вы что же, приказы и распоряжения теперь по ящику получаете?

В ответ комиссар только руками развел.

— Хоть звук уменьшите.

— Это можно, — Квинтет хлопнул в ладони, и телевизор умолк. — Так лучше?

— Спасибо. Так вот…

Комиссар поднял руку, останавливая Стива, и перевел взгляд на столешницу.

— Да, заходи. Одну минутку, господин Хаупер. Сейчас к нам присоединится очаровательная дама, и мы перейдем к сути дела.

* * *

Девушка лет двадцати пяти, вошедшая в кабинет комиссара Квинтета, с одинаковым успехом могла произвести фурор, как в среде львиц полусвета, так и среди самых изысканных сливок высшего общества. Но всего лишь раз поймав ее ледяной взгляд, Стив Хаупер понял, что предпочел бы проснуться в кровати рядом с песчаной эфой, чем заняться любовью с этой красоткой.

— Господин комиссар…

— Присаживайтесь, инспектор, — Квинтет махнул в сторону свободного кресла. — Вам будет интересно. Надеюсь… — глаза комиссара, словно курсоры захватили в прицел лицо гангстера. — Начинайте, Хаупер. Мы внимательно слушаем.

— Конечно… — Стив кивнул, открыл было рот, но обвел еще раз взглядом потолок и стены кабинета и неуверенно произнес. — Я так понимаю, уточнять: пишут меня или нет, не имеет смысла?

— Нет.

Ответ комиссара прозвучал отрывисто, как лай или ругательство. Но объяснение все же последовало.

— Стив, я уже сказал, что нас не интересуют твои грязные делишки. Есть что объявить — выкладывай. Нет — проваливай обратно в свою песочницу и не отвлекай от дел взрослых дядей. И теть… — комиссар покосился на инспектора.

От такого пренебрежения Хаупера буквально перекосило, но он только улыбнулся, показывая, что оценил шутку.

— Я к тому, что запись мне бы пригодилась. За шпиона полагается вознаграждение. Не зажмете?

— Господин комиссар, — мелодично промурлыкала инспектор Левинсон. Голос ее был удивительно сексуален, но у опытного, тертого жизнью гангстера от этих звуков мурашки по спине побежали. Рядами и колонами… — Разрешите мне поработать с объектом.

— Есть желание? — Квинтет вопросительно дернул бровями, обращаясь к Хауперу.

— Упаси Создатель.

— Тогда, будем считать увертюру законченной. Излагай…

— Водички бы, — извиняющимся тоном произнес Стив. — Честное слово, в вашем заведении такой сушняк нападает, как после спирта.

Комиссар Квинтет молча сунул руку под стол, не глядя цапнул там что-то и грохнул перед Хаупером банку пива.

— Это последняя пауза, которая обойдется тебе без штрафных санкций. Еще раз промямлишь что-нибудь не в тему, вызываю наряд.

Стив торопливо вскрыл жестянку и с такой жадностью приложился, что глядя на него, комиссар выложил на стол еще одну банку.

— В общем, я вам все как на духу, а дальше сами решайте… — отдышался Хаупер, чувствуя себя так, словно вернулся лет на двадцать назад, к своему первому допросу в полицейском участке. В этом кабинете вальяжность и уверенность гангстера исчезали, как его же отпечатки на запотевших стенках пивной банки. — Не далее как вчера один мой должник решил, что он джентльмен. То есть, по мелочи всегда честен, а крупные суммы можно и не возвращать. Мне такой расклад, ясное дело, не катит. Так что пришлось объяснить. В процессе убеждения, парни чуток перестарались, не учли комплекцию клиента, и он ушел от нас в поля вечной охоты…

— Баю-бай, должны все дети ночью спать. Баю-баю, завтра будет день опять…

Хаупер оглянулся на напевающую в полголоса колыбельную песенку девушку, и непроизвольно подумал, что в кровати эта чертовка наверняка изумительна. Жаль только, что наверняка счастливцу, которому суждено испытать ее ласки, больше не выпадет шанса сравнить.

— Согласен, — кивнул комиссар, приподнимаясь и нависая над столом. — Похоже, на лицо явное недопонимание. Стиви, сынок, ты что тут нам изображаешь? Кто-то, где-то, кого-то… Имена, пароли, явки!

— Уильям Смаял… — вскочил с кресла Хаупер. — Был убит вчера после полудня. Тело вывезли загород и выбросили в районе свалки.

— Так-то лучше, — комиссар опустился в кресло. — Да ты садись, садись. В ногах правды нет… Только я по-прежнему не понимаю, что в этой информации интересного для Тайной полиции.

— Он жив!

Комиссар бросил взгляд за спину гангстеру, многозначительно переглядываясь с инспектором Левинсон.

— Угу. Теплее. Продолжай…

— В общем, вы же понимаете: долги прощать нельзя, иначе никто отдавать не будет. Вот мы и наехали на сестру Смаяла. У них небольшой семейный бизнес — магазин. Решили так, если девчонка подпишется за брата, сумму удвоить, но выплаты ровными долями растянуть на год… — Хаупер взглянул на комиссара, но на каменном лице хранителя правопорядка не отражалось никаких эмоций. Он просто слушал. — А чего, вполне справедливо и посильно. Ну, а на случай если бы она не захотела сотрудничать, я пробил, что все имущество Смаялов застраховано. Небольшой пожар — и все довольны… Я получал свое, и девчонке кое-что оставалось на первое время.

— Оставь подробности себе. Ближе к трупу…

— Ага… В общем, мы как раз объясняли девчонке перспективы и разницу между добровольным сотрудничеством и… принудительным, когда появился покойник.

— Зомби, что ли? — хмыкнул комиссар.

— Какой зомби?! — возмутился Хаупер. — Вилли был как новенький! И такой шустрый… Комиссар, я хорошо стреляю…

— Знаю.

— Да? — гангстер сморгнул, но уточнять не стал. — Тем более. Тогда поймете лучше. Я промахнулся в него с пяти метров, и двигался он, словно спецназовцы в боевиках. Я мигнуть не успел, а он уже стоял напротив, совершенно не обращая внимания на пистолет. Но, даже не в этом главный прикол. У нового Смаяла взгляд был как…, как… — Хаупер замялся, вспоминая и подбирая сравнение. — О! Точь-в-точь, как у вашей сотрудницы. Поверьте, я разбираюсь в людях. Такого клиента мои парни не смогли бы завалить даже вдесятером…

— Интересно, — поощрительно кивнул Квинтет. — Не стесняйся, излагай дальше. Надеюсь, это не все, что ты имеешь сообщить?

— Нет… — поняв, что сумел заинтриговать, Хаупер заметно успокоился. — Последний штришок к картине. Когда я прикинул в мозгу вот все это, что сейчас сказал, то первым делом поехал на свалку.

— И? — комиссар подался вперед.

— Труп Уильяма Смаяла, как и положено приличному покойнику, тихо и мирно загорает на пустыре. Только костюм сменил…

— Идиот! — комиссар Квинтет вскочил с кресла, но успел взять себя в руки и плюхнулся обратно. — С этого же надо было начинать!

— А интрига? — довольно ухмыльнулся Стив. Он таки сумел отыграться за пережитое унижение.

— Что скажете, инспектор?

— Занятная история, господин комиссар. С вашего разрешения, я бы взглянула.

— Решено. Хаупер, покажете инспектору место… захоронения?

— Такой прекрасной леди я готов показать все что угодно… — галантно поклонился Стив. — По первому требованию.

— Я запомню, — инспектор Левинсон мило улыбнулась, и главарь банды гангстеров едва не откусил себе язык. — Кстати, меня зовут Тоня. Или — Антонина. Выбирайте сами, как вам будет удобнее, Стив.

* * *

«Memento mori…» Первая мысль, возникающая в голове каждого нормального человека при виде общегородской свалки. Ибо нет места более наглядно демонстрирующего, что все в мире прах, тлен и суета сует. А вторая: «Как же здесь воняет!»

— Приехали… — Стив Хаупер вопросительно взглянул на чопорную красавицу, восседавшую рядом на сидении авто.

«Ни дать, ни взять, чисто Снежная королева на ледяном троне», — пришло на ум сравнение из далекого детства.

— Пошли… — инспектор Левинсон сделала движение в сторону дверки.

— Вы уверенны? — с сомнением переспросил Хаупер. — Может, приказать парням подтащить труп сюда? Там грязно… Очень…

— Дерьмо не кровь, душу не пачкает… — бросила не оборачиваясь девушка и уже в следующее мгновение оказалась снаружи.

Хаупер негромко выругался, в десятый, наверное, раз за последнее время проклиная себя за то что связался с Тайной полицией. Нет, каким бы крутым он себя не чувствовал, здесь был совсем другой уровень. Нет, не преувеличивал комиссар, упоминая о детской песочнице. Под ногой что-то неприятно чавкнуло, и Стив с наслаждением выругался вслух. Благо, нашлась причина.

— Затейливый оборот, — отметила инспектор. — Но, впредь прошу фильтровать базар, не в малине.

— Прошу прощения, госпожа инспектор…

— Тоня или Антонина… — напомнила та.

— Тогда, с вашего позволения, пусть будет Тоня, — кивнул Хаупер и жестом указал направление. — Нам сюда… И хоть я совершенно не понимаю зачем вам лично осматривать банальный труп…

— Вам и не надо, Стив, — поморщилась инспектор. — Я даже не буду напоминать о том, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Просто, примите как факт: в вашей деятельности, это знание совершенно без надобности. Ну, как к примеру, сколько и каких удобрений вносит фермер, чтоб получить хороший урожай… Ага. Вижу… Наш клиент?

— Да.

Труп Уильяма Смаяла оставался в том же месте, где его и осматривал Стив последний раз. Вот только птицы уже успели внести существенные коррективы в его внешность.

«Идиот! — выругал себя Хаупер. — Не мог сообразить, что полиция захочет перепроверить мои показания. Надо было накрыть лицо покойнику. Или хоть ничком уложить. Как его теперь опознать? Даже дактилоскопия не поможет. Парень вел добропорядочный образ жизни, и его пальчики вряд ли занесены хоть в какую-то базу…»

Но инспектора Левинсон похоже интересовало в трупе что-то другое.

Даже не взглянув в лицо покойника, девушка ощупала ткань куртки, брюк. Осмотрела подошвы сапог, даже засунула пальцы за голенище, — несмотря на то, что тело Смаяла уже немного распухло, и ей для этого пришлось приложить некоторое усилие.

— А вы молодец, Стив… — похвалила Хаупера, тщательно протирая руки салфеткой, сильно пахнувшей каким-то медицинским эфиром. — И можете быть уверенны, награду заслужили.

— Спасибо.

Стив хотел еще что-то добавить, но инспектор уже отбросила в сторону салфетку и вынула из сумочки небольшую коробочку, размером с удлиненную пачку сигарет. Щелкнула на ней каким-то рычажком и поднесла к уху.

— Господин комиссар, инспектор Левинсон на связи.

— …

— Да. Это именно то что мы ищем.

— …

— Нет. Я уверенна почти на сто процентов. Эта одежда не местного производства.

— …

— Конечно. Запеленгуйте точку и высылайте экспертов. Парни Хаупера покараулят тело и встретят их у дороги.

— …

— Уже выезжаем.

— …

— Сразу, как только увижу.

— …

— Одну секунду, господин комиссар… — инспектор повернулась к гангстеру. — Адрес Смаялов?

— Непобежденных, восемнадцать.

— Улица «Непобежденных героев». Дом номер восемнадцать.

— …

— Да. Все точно. Думаю, можно отправлять группу захвата. Пусть занимают позиции и ждут моего сигнала. Я должна убедиться лично.

— …

— Конец связи.

Девушка еще раз щелкнула и спрятала коробочку обратно.

— Рация, — объяснила Хауперу, не дожидаясь вопроса. — Одна из последних разработок.

— Сколько?

В голове Стива уже толпились мысли о массе преимуществ такого мобильного вида связи.

— Сам аппарат не много, — пожала плечами инспектор. — Но он подключен к ретранслирующему узлу, и там все разговоры обязательно фиксируются. Я не уверенна, что Вас устроит постоянная прослушка, господин Хаупер.

— Господин комиссар, — Стив изобразил смущенную усмешку. — Да и вы тоже, госпожа инспектор, достаточно внятно объяснили степень важность моего бизнеса для вашей конторы. В конце концов, какая разница от чего начислять процент? Важно, чтобы налоги вовремя и в полном объеме поступали в казну. Верно?

— Ну, вообще-то…

— И чем больше сумма уплачена, тем достойнее вклад гражданина в победу… — не дал сбить себя гангстер.

— Можно и так сказать… — девушка как-то по-новому посмотрела на Хаупера. Словно он открылся ей с совершенно неожиданной стороны, но она еще не решила: с лучшей или худшей. — Только не понимаю, что вы от меня ждете?

Стив потер подбородок.

— Я готов обменять вознаграждение на такое же чудо техники.

— А-а… вот вы о чем. Ну, во-первых, — дело не завершено. Процент успеха очень высок, но не мне вам объяснять, что жизнь полна неожиданностей. А во-вторых, — в любом случае вопрос придется решать непосредственно с комиссаром Квинтетом. Без его разрешения на подключение к абонентской сети, любой аппарат всего лишь набор мертвых деталей.

— Я понял. Спасибо… Тоня. Какие будут распоряжения?

— Вы же все слышали, Хаупер. Оставляете парней встречать экспертов, а я — собираюсь в гости к Смаялам. Можете присоединиться, если интересно…

— Благодарю за доверие… Тоня. — Стиву по-прежнему приходилось делать над собой усилие и проглатывать рвущуюся наружу «госпожу инспектор». — Нанесем визит шпиону имперцев вместе.

Глава 16

И где награда для меня, и где засада на меня —

Гуляй, солдатик, ищи ответу…

Глядя на поникшую голову девушки, Климук вспомнил кадр из фильма. Режиссер хотел достучаться до зрителя и запечатлел мгновение, когда солдатский ботинок давит детскую игрушку, случайно подвернувшуюся под ноги. Если не считать того, что Уна родилась на Беллоне, она же ни в чем не виновата. Но, как говорится, по закону военного времени, никто в этом разбираться не станет. И если у настоящего шпиона остается хоть какая-то надежда выжить, выторговать снисхождение ценой предательства, согласием сотрудничать, то пособнику, предателю пощады не будет точно. Поскольку не представляет ценности для контригры, а заодно — в назидание остальным. Неповадно чтоб…

— Теперь ты меня убьешь…

Она даже не спросила, констатировала факт.

— Почему ты так решила?

— Вы же никого в живых не оставляете…

Девушка продолжала расчесывать волосы, а слова роняла не задумываясь над смыслом, как сквозь сон.

— Бред! Какой бред…

Вест вскочил на ноги, и Уна испуганно вжала голову в плечи, но даже не предприняла попытки защититься.

— Извини… — мичман сел обратно. Он сам не понял мотива, но почему-то ему очень захотелось объяснить, доказать этой девчонке, что она ошибается. — Я не хотел тебя напугать.

Уна не ответила, но ее рука с гребнем, движущаяся вверх и вниз, с методичностью челнока ткацкого станка, замерла на половине пути.

— Я понимаю, что сейчас не место и не время, но почему ты говоришь, что мы всех убиваем, если ваши бойцы никогда не сдаются в плен?

— Потому и не сдаются…

— Ты не поняла. Они вообще никогда не сдаются. Даже не пытались. За все время… Откуда ж им знать, что плен хуже смерти?

— Можно подумать — ваши сдаются…

— Нет, но это же…

Вест замолчал на половине фразы.

«Прах Вселенной! А ведь и в самом деле. Мы все знаем, что попасть в плен к эннэми хуже самой ужасной смерти, и при этом, нет ни одного подтверждения. За все время противостояния не было захвачено ни одного пленного. Как с нашей, так и с вражеской стороны! Техника, серьезно поврежденная на поле боя оставалась, а люди — никогда. Пых! — и внутри оплавленного скафандра несколько унций золы органического происхождения».

— Скажи, а зачем вы на нас напали?

— Что?! — вопрос Уны поверг Веста в ступор. — Что ты сказала?!

Девушка спокойно посмотрела мичману в глаза. То ли поверила, что шпион не будет ее убивать, то ли была в таком состоянии, когда все равно.

— Древние мудрецы говорили: «Если ты сердишься, значит, ты не прав».

— Да пошли они нафиг, все твои мудрецы! Ты сказала: мы напали? Мы?!

— Ну да. Это же и ребенку известно.

Климук посмотрел на часы. До темноты оставалось часа три. Примерно час он отводил гангстеру на проверку фактов, сопоставление, и прием окончательного решения. Еще не меньше часа, а то и полтора, уйдет на убеждение органов контрразведки и принятия решения. В общем, терпимо…

— Я не ребенок, и мне не известно…

— Глупо… — уголки губ девушки вздрогнули.

— Что именно? — Вест все еще бурлил.

— Сидим на кухне и обсуждаем: кто на кого напал. Словно от нас с тобой хоть что-то зависит.

— Что ж, — Климук тоже попытался улыбнуться. — Ты права. Со стороны, может показаться смешным. Но, в действительности, все иначе. Именно поэтому я еще раз спрашиваю: почему ты говоришь, что мы напали первыми.

— Я поняла, — Уна поднялась из-за стола. — Вам говорят, что это мы агрессоры. Хорошо. Пошли в комнату. Я покажу тебе кое-что. А там сам решай.

В гостиной Уна взяла с нижней полки стеллажа видеокассету и вставила ее в магнитофон.

— Ты хочешь убедить меня в чем-то демонстрацией кино?

— Это не просто кино… Как мне к тебе теперь обращаться? — девушка еще не нажимала кнопку «Старт».

— Вест.

— Так вот… Вест, — в голосе Уны появилась торжественность. — Это немного обработанная запись самого первого контакта. Встречи, о которой веками мечтали наши цивилизации, но лучше бы ее не было… Я не буду комментировать. Смотри сам.

В телевизоре замелькали титры, за кадром полилась создающая серьезный настрой музыка, а потом весь экран заняла рубка драккара…

«Трое десантников в скафандрах наивысшей защиты, но с еще незадраенными гермошлемами внимательно всматривались в монитор общего обзора, по которому проплывали чужие пейзажи…

Голая каменная пустыня, кое-где покрытая островками серого с металлическим оттенком песка, который наподобие тяжелой ртути лениво переливался под дуновениями ветра. Совершеннейшее безлюдье, на котором еще не ступала нога человека, коих в безграничном Космосе и не счесть.

Но картинка уже менялась. И из-за горизонта выплыл купол эксплуатационно-жилищного комплекса. Вернее, то, что от него еще оставалось на поверхности, — поскольку самой базы больше не существовало… Лишь разодранные страшным взрывом руины, наполовину засыпанные обломками обожженных камней и расплавленного до стеклоподобной массы песка.

— Но это невозможно, — прошептал один. — Я как инженер-эксплуатационник, заявляю со всей ответственностью, что по технике безопасности у них не могло быть взрывчатки такой мощности. А обычная небрежность или неосторожность не привели бы к катастрофе подобного размера.

Второй вытер лицо рукавом.

— Ну, если не сами учудили, значит — это сделал за них кто-то другой…

— Ты о чем сейчас?! — посмотрел на него третий. — Детских страшилок насмотрелся о вышедших из подчинения роботах или сбрендивших бортовых ИИ. А потом он пригнал сюда крейсер и уничтожил исследовательскую станцию?

— Я рассматриваю любые варианты. И буду делать это до тех пор, пока не получу внятного объяснения случившемуся.

— Сем, но это полная бессмыслица! Даже если бы весь экипаж утопического звездолета спятил вместе с его ИИ, то автоматика оружия самостоятельно заблокировала бы команды, выполнение которых ставит под угрозу человеческую жизнь.

— При условии, что для них жизнь человека — ценность первой величины.

— А как иначе? — удивился первый. — Это же одно из главных правил робототехники. Его прописывают даже в программы домашних картофелечисток.

— На Беллоне!

— То есть, ты хочешь сказать, — уловил суть предположения Сем, — что базу уничтожил крейсер чужого происхождения?

— Понимаю, что мое предположение звучит фантастически, — твердо ответил первый, — но другого осмысленного варианта, увы, не вижу. И буду отстаивать свою точку зрения, до тех пор, пока меня не разубедят неопровержимые факты.

— Человече! — Сем ухватился за голову. — Признать подобное, куда большая бессмыслица, чем то, что они могли сами себя уничтожить!.. Инопланетяне?! Откуда?!.. Мы же не первый год в космосе, чтобы и в дальнейшем верить в легенды, все еще популярные среди курсантов первых курсов. Даже киношники, которое десятилетие, как перестали мусолить эту тему.

— Однако никто не доказал обратного и не может отрицать, что инопланетные цивилизации все-таки могут существовать.

— То же самое, когда-то говорили о Боге! И где он, я вас спрашиваю?

Первый хотел ответить, но в разговор вмешался второй десантник.

— Брек!.. Даже самую причудливую гипотезу нельзя отбросить, пока не взвешены все «за» и «против». Поэтому мы здесь, и наша задача: собрать максимальное количество данных. А выводы найдется и без нас кому делать.

— Десантной группе внимание! — послышался голос за кадром. — «Желтая лодка» пеленгует в квадрате Г/57 и 6 по девятке действующий радиомаяк. Слушайте приказ, парни: «Выйти в квадрат. Найти маяк. По возможности, определить: когда и кем он установлен. Если не удастся найти людей, попытаться обнаружить их следы. Связь держать включенной постоянно. Закрыть гермошлемы! Даю отсчет для отстыковки драккара…»

* * *

— Стоп! — в горле пересохло, и голос Веста хрипел, как при ангине. А от волнения даже пот на лбу выступил.

Девушка остановила воспроизведение.

— Что-то не так?

— Дальше один из них, в поисках аварийного маяка, войдет в зону искривления пространства, найдет последнего из уцелевших медиков. Но тот откроет по нему огонь и самоликвидируется?..

— Да, — кивнула Уна. — Ты уже где-то видел эту запись?

— И не один десяток раз…

— Где?

— Что? — задумавшись о своем, Климук не сразу осознал суть вопроса. — А-а… это неважно. То есть, важно, конечно. Чрезвычайно, даже. Думаю, многие удивляться… Но, не сейчас.

Вест помассировал виски, собираясь с мыслями.

— Уна, нам нужно немедленно уходить из дома.

— Нам?..

— Да! Скажи, тебе есть где спрятаться?

— Спрятаться?

— Что ты каждое слово переспрашиваешь? Разве я непонятно выражаюсь? И мне, и тебе!

— Я не понимаю…

Вест затейливо выругался, правда на родном языке, чтоб не смущать Уну. Помогло. К мичману вернулась способность мыслить более спокойно и взвешенно.

— Прости. Я не подумал об этом сначала, слишком уж обрадовался возможности проникнуть в Город. Да и не знал, что все так обернется. Рассчитывал перекантоваться еще пару дней и уйти по-тихому. Кто ж мог предположить, что судьба столкнет нас с гангстерами. Ты мне веришь?

Похоже, девушка и в самом деле пока не прониклась. Очень уж спокойной она казалась. Чуточку растерянной — это да, но совершенно не взволнованной.

— За мной придут… — Вест постарался придать голосу максимальной убедительности. — Обязательно придут. Главарь гангстеров что-то заподозрил и не успокоится, пока все не выяснит. А значит, очень скоро сюда нагрянут ваши спецслужбы. Сам-то я уйду, но тебя они тоже в покое не оставят.

— Почему? — девушка не притворялась, она действительно не понимала. — Я же ни в чем невиновна?

— Это нам с тобою известно, — вздохнул Климук. — Контрразведке — нет. Может, в добровольные пособницы шпиону тебя и не запишут, но допрашивать будут очень долго, пока не выведают все до мельчайших подробностей. А поскольку уверенности в том, что выложишь все, как на духу, у них нет — значит, возможен и допрос третьей степени.

— Меня будут пытать?.. — побледнела Уна.

— Я не знаю ваших законов, — заколебался на мгновение Вест, — но вряд ли они сильно либеральны к своим гражданам. Судя по тому, что я успел увидеть, так даже — наоборот. «Все во имя победы!» Кажется этот императив[20] вам вдалбливают в головы с детства?

— Но, они ведь разберутся, поймут?..

Вест неопределенно пожал плечами.

— Не думаю, девочка, что тебе от этого станет легче. Да и вряд ли… Обычно в таких случаях, правдивость слов, клиента подтверждается его смертью. Или палачи сами добивают героя из сострадания.

— Ты намеренно меня пугаешь, да? — девушка сжала кулаки и гордо выпрямилась. — А на самом деле, хочешь что-то выведать?!

— Я и не предполагал, что ты носитель государственных секретов… — изобразил ухмылку Климук и махнул рукой. — Брось. Вместо того, чтоб изображать из себя борца с агрессорами и шпионами подумай, где спрячешься. А лучше всего — вообще уезжай из столицы.

— Это невозможно.

— Почему? Мир огромен. Всегда можно найти место, где не будут задавать лишних вопросов. Деньги с карточки мы сейчас обналичим. Устроишься как-нибудь. Может, с меньшим комфортом, зато — останешься живой!

Уна отрицательно помотала головою и присела на краешек дивана.

— Да. Вот теперь я окончательно верю, что ты чужой. Только пришелец с другого мира мог произнести подобную чушь… Вест.

— Объясни?

Вместо ответа Уна вынула из кармана жакета знакомую книжицу удостоверения личности и показала его Климуку.

— И что?

— Я не смогу объяснить, как это действует, но без него я не пройду дальше ближайшего перекрестка. Меня остановит первый же патрульный. А пока я с паспортом в кармане — службе безопасности всегда известно мое местонахождение. Даже, если я каким-то чудом окажусь на противоположной стороне планеты. У нас никто и нигде не пропадает бесследно…

Девушка спрятала документ и продолжила.

— Лет сорок тому, родители говорили, подобное исчезновение еще было возможным. Но потом — ученые что-то такое придумали, и всех взяли на учет. Сперва даже волнения какие-то были, протесты, акты гражданского неповиновения. Но СМИ очень быстро и доходчиво объяснило, что это делается исключительно для безопасности государства, еще один заслон против агрессора, а законопослушным гражданам это совершенно ничем не угрожает. Люди поволновались, поволновались и успокоились. А там и привыкли. Мое поколение уже и вовсе не обращает на это внимание. Тем более что Тайная полиция, кажется, и в самом деле не использует возможности подобной слежки. Во всяком случае, в суде не принимают доказательства, собранные с применением этой техники.

— И что, ты даже не попытаешься?

— Нет, — Уна больше не казалась растерянной и смотрела на Климука очень серьезно. — Спасибо тебе за заботу, но до тех пор, пока я остаюсь дома — еще есть шанс доказать свою непричастность. Но, как только подамся в бега, исчезнет и эта возможность.

— Уверенна?

— Да!

— Но…

— Не надо ее уговаривать, Вест! Уна девочка умная и все правильно решила… Так будет лучше для всех… — прозвучавший сзади, голос заставил Климука рывком оглянуться.

— Без резких движений, ладно?

Но Вест и сам замер, когда увидел, кто именно стоит в дверном проеме, небрежно опираясь плечом о косяк.

— Ты?!

— Не ожидал? Ну, здравствуй, янычар. Давненько же мы с тобою не виделись…

— Мне не мерещится? Это и в самом деле ты?

— Я, Вест, я. Не сомневайся. И обойдемся без фокусов. Договорились? Со мною ты, конечно, справишься. Но кто же ходит в гости без сопровождения. Да и не продуктивно это. Поверь, нам есть что обсудить. Тебя прислали на разведку. Вот и не торопись обратно, пока не соберешь всю возможную информацию.

— И ты мне ее предоставишь?

— О, можешь не сомневаться. Собеседников у тебя и без меня будет предостаточно. Обещаю. Замучаешься слушать…

* * *

— Хорошо, — Вест медленно поднялся. — Я пойду с тобой, Тоня. Если ты прямо сейчас пообещаешь мне одну вещь.

— Какую именно? — инспектор Левинсон отклеилась от двери и шагнула в комнату.

— Не трогайте девушку…

— Мог и не говорить, сама догадалась.

— И?

— Ты же сам военный, Вест, — пожала плечами Антонина. — Должен понимать, что я не главная карта в колоде, и далеко не все от меня зависит.

— Это не тот ответ, который я хочу услышать.

— Зато честный…

— Не увиливай.

— Все такой же упрямый максималист, — улыбнулась инспектор Левинсон. — Ладно. Если для тебя это так важно, я могу пообещать, что отображу в рапорте свое мнение. И, на основании подслушанного разговора, подтвержу, что Уна Смаял случайный персонаж в этом деле. Такой вариант тебя устраивает?

— Поклянись.

— Чем?

— Ну, хотя бы памятью о том, что у нас с тобою было.

Секунду Антонина молчала, а потом негромко рассмеялась.

— Нет, Вест, ты неисправимый романтик. И совершенно не взрослеешь. Это же надо такое придумать. «Памятью о том, что было»… — девушка опять прыснула смехом. — Умора… Особенно, если вспомнить, чем все закончилось. Не знаю, как тебя, а меня до сих пор в пот бросает. Ночью. Когда приснится тот ужас…

Вест промолчал. Они так и стояли друг против друга, меряясь взглядами и только одинокая муха отчаянно пыталась пробиться на свободу сквозь прозрачное стекло.

— А, знаешь, мне даже приятно… — Тоня первой прервала чересчур затянувшуюся тишину. — Тем более что ты явно искренен. Так и быть, Климук, я твердо обещаю, что предприму все меры для того, чтобы девчонку не допрашивали с пристрастием и провели по документам, как случайного свидетеля. Большего обещать не стану, не требуй. Не в моей компетенции.

— Вполне, — Климук протянул вперед сложенные руки. — Я готов.

Теперь инспектор Левинсон хохотала гораздо дольше.

— Тебя что, по нашим боевикам готовили? Ну насмешил… Ладно, собирайтесь. Пять минут. Лишних вещей не брать. Хаупер! — Антонина демонстративно повернулась спиной к Климуку. — Заходи.

Стив не заставил себя долго ждать. Несмотря на заверения, что она не самая важная птица, в личной иерархии главаря банды гангстеров, инспектор Левинсон занимала достаточно высокий уровень. Во всяком случае, принадлежала к той части, которая имеет право отдавать приказы даже ему.

— Вот, принимай хозяйство. Как часть оплаты.

— Подождите! — Уна словно очнулась. — Это же мой дом. Почему вы…

— Забудь, детка… — инспектор поморщилась. — Каким бы боком твое дело не повернулось, обратного пути все равно нет. Пусть и совершенно случайно, но ты теперь знаешь гораздо больше, чем положено простому обывателю. Значит, тебя, если будешь себя правильно вести, после соответствующей проверки и обучения, либо используют в структуре… Либо — изолируют от общества. Но в этот дом ты уже точно не вернешься никогда. Стив?

— Да, госпожа инспектор.

— Помниться, ты что-то о страховке упоминал?

— Совершенно верно. Все имущество Смаялов, включая этот дом, застраховано на приличную сумму.

— Ну, вот и решение вопроса… Организуешь?

— Прошу прощения, — Хаупер замялся. — Я правильно вас понял?

— А что, это так сложно?

— Нет, что вы… — ухмыльнулся гангстер. — Просто никогда раньше не думал, что методы спецслужб и наши… Как бы это выразиться, чтоб никого не обидеть?

— Одинаковые? — подсказала Антонина.

— Именно.

— Привыкайте, господин Хаупер. Я уверенна, что и вас ожидает много перемен. В самом ближайшем будущем.

— Надеюсь, приятных? — Стив попытался состроить хорошую мину при не самой удачной игре.

— Надейтесь, — кивнула инспектор и посмотрела на часы. — Пять минут прошло, Вест. Вы готовы?

Климук посмотрел на Уну, но та и не начинала собираться. Все происходящее настолько выбило девушку из колеи, что на осознанные действия она была просто не способна. Мяла в руках какую-то шаль, случайно прихваченную с дивана и глядела себе под ноги.

— Не совсем…

Инспектор проследила за его взглядом.

— Понятно. Пошли, сейчас с нее толку все равно не будет. Через часик придет в себя, напишет список. Я лично перезвоню. Стив…

— Весь во внимании.

— Подожжешь только после моего звонка.

— Не вопрос. Я никуда не тороплюсь. Самому хочется поглядеть. Кстати, с Уильямом все понятно, а обгоревший труп девушки от вас поступит, или мне обеспечить?

— Надеюсь, не из еще живущих?

— Я что, зверь? Или в Городе мало моргов?

— Действуйте… Вест?

— Еще буквально один вопрос, — Климук смотрел на Антонину во все глаза и совершенно не узнавал. — Можно?

Инспектор Левинсон вздохнула.

— Если ответ не займет много времени. Вест, клянусь… прошлым, там — куда мы поедем, будут не только спрашивать, но и охотно отвечать. В самом полном объеме и обо всем, что тебя заинтересует.

— Это личное.

— Даже так? Интересно.

— Скажи, тебя эннэми завербовали после окончания Оджака, или ты и там уже была их агентом?

Девушка задумчиво посмотрела на Климука, словно взвешивала варианты и никак не могла решить: стоит говорить правду, или нет. Потом, какая-то неуловимая тень скользнуло по ее лицу, и Тоня негромко спросила:

— Вест, как ты думаешь: сколько мне лет?

— А разве мы не ровесники? В учебке орты формировались по возрасту.

— Пластика.

— Правда?

— Странный вопрос от человека, несколько суток щеголявшего лицом и фигурой Уильяма Смаяла, — пожала плечами инспектор Левинсон.

— Я понял тебя… — мичман Климук дернул щекой. — Можешь не отвечать. Не влияет…

Глава 17

Все могут короли, все могут короли,

И судьбы всей Земли вершат они порой…

Минивэн с сильно затемненными стеклами, едва пропускающими в салон лучи заходящего солнца, скромно пропетляв по улицам, примерно на пятнадцатой минуте завернул во внутренний дворик какого-то жилого комплекса. Высокие стены тут же надвинулись со всех сторон, загораживая небо, как будто машина нырнула в колодец.

— Приехали.

От дверцы машины до дверей здания было примерно четыре шага. Вполне достаточно, чтобы изобразить неловкое падение, или попытку затянуть развязавшийся шнурок. То есть, сцену любимую и почти обязательную во всех боевиках. Вот только Вест не мог понять, какой в этом смысл? Что такого архиважного, по мнению сценаристов и режиссера, можно увидеть, даже если охранники любезно расступятся и предоставят достаточно времени? Какой сверхсекретной информацией успеет завладеть хитроумный пленник, что ради нее стоит рисковать здоровьем? Ведь за дополнительными пинками и затрещинами не заржавеет. Для профилактики. Конвоиры академий не заканчивали, а базового положения: «Шаг влево, шаг вправо…» никто не отменял.

А в результате — в самый нужный момент, когда представится случай бежать или сделать что-то действительно важное — лишний ушиб скрутит мышцы болью и сведет на нет внезапность, быстроту движений, а с ними и шансы на успех.

Вест хмыкнул собственным мыслям: ни капельки неконструктивным, а чтоб отвлечься чуток. Назвавшись груздем, в кошелке дырку не ищут. Да и вообще, о каком побеге речь, если он заинтригован не меньше тех, кто якобы его поймал?

— Пошли… — Антонина легко выпрыгнула наружу и прошла внутрь здания, даже не оглядываясь.

Дверь, тамбур, коридор, лифт. Везде мягкое покрытие, заглушающее звук шагов. Приятный, романтический полумрак. Стены в пастельных тонах, без каких либо табличек, только указатели со стрелками и цифрами. Постороннему не понять, а знающему — достаточно. Еще один тамбур, резкий, ослепляющий свет в глаза, оставивший после себя красные круги.

— Предупреждать надо…

— Извини. Положено по процедуре. Органика восстановится, а оптика, если была, накрылась.

— Ультразвуком тоже ударите?

— Уже… — в голосе Антонины послышалась едва заметная насмешка. — Проходи… Тебе сюда.

Инспектор Левинсон посторонилась, пропуская Веста в очередную дверь, такую же неприметную, как и все остальные.

— Пыточная?

— Да, что-то вроде…

Комната примерно в шестнадцать квадратов. Освещение яркое, но не как операционной. Свет льется из потолка, ламп не видно. Слева — мягкий диван. Пара кресел. Журнальный столик. Справа, за дверью — вместительный металлический шкаф. Судя по характерному звуку, десять к одному — холодильник. Противоположная стена — одно огромное зеркало.

— Располагайся.

— А вы на меня из зазеркалья любоваться станете? — Вест указал подбородком на стеклянную стену.

— Не бери в голову, Вест, — отмахнулась Антонина. — Там только технический персонал. Не маленький. Должен понимать. Все фиксируется. Мало ли какие нюансы?.. Отвечать никому не охота. Независимо от величины звезд и ширины лампасов.

— Уже не беру. А если в туалет приспичит?

— Вот им и озвучишь свое желание. Как и любое другое.

— Здорово. Всегда мечтал иметь личную прислугу…

Девушка неопределенно хмыкнула. То ли соглашалась, что о таком многие мечтают, то ли — не одобряла.

— А пива можно заказать? — Вест намеренно ерничал, как бы нащупывая степень гостеприимности.

— Пива? — похоже, ему таки удалось удивить бывшую подругу.

— Да. Что-то постоянно во рту сухо. Не замечала? Наверное, чего-то в атмосфере недостает или, наоборот — в избытке. Я имею в виду, для человеческого организма.

— Не хитри, Климук, тебе это никогда не удавалось, — улыбнулась девушка. — Ведь ты сейчас пытаешься узнать откуда я родом, да?

— Факир был пьян и фокус не удался.

— Не совсем. Присядем?

Девушка первой подошла к дивану и грациозно опустилась на мягкие подушки. Мичман сделал лицо кирпичом и занял место напротив нее, в кресле.

— Вест, ты по-прежнему неправильно истолковываешь ситуацию.

— Да?

— Да. А все потому, что продолжаешь считать себя разведчиком во вражеском тылу.

— И что не так?

— Все… — Антонина непринужденно рассмеялась.

— А-а, — Вест демонстративно вытаращил глаза и огляделся. — Так я на пикнике среди друзей? Прости, обознался.

— Увы, не на пикнике, — глаза девушки посерьезнели. — А вот по поводу друзей — в самую точку. И тебе совсем не надо хитрить, чтобы что-то узнать. Просто спроси…

— Хм, — Климук дернул плечами. — Давай проверим, Тоня. О возрасте больше не уточняю, моветон. А вот с каких краев будешь, хочу полюбопытствовать?

— Здешние мы, господин хороший. С деда-прадеда… — в тон Весту ответила девушка. — Могу метрику показать, если надо. Устраивает?

— Даже и не знаю… — честно ответил Климук.

— А теперь что смущает?

— Не могу решить, что хуже: завербованные эннэми предатели из людей, или они сами под личинами имперцев. Ведь мы о вас только-только первые сведения получили, а вы — как я теперь понимаю, живете среди нас годами.

— Десятилетиями…

Инспектор Левинсон не шутила.

Вест помотал головой.

— Но ведь это ж… Это ж…

— Погоди с выводами. Я думаю, ты изменишь мнение, когда узнаешь все полностью, — Антонина поднялась с дивана и шагнула к Климуку.

— Инспектор, спасибо. Вы свободны! Дальше я сам.

Властный мужской голос заставил девушку остановиться и сделать нечто напоминающее книксен[21], а Веста оглянуться.

— Добрый день, Ваше Высочество, — неброско одетый мужчина среднего возраста, кого-то неуловимо напоминающий Весту, изобразил самый изящный поклон, который мичману только приходилось видеть. Лучшие актеры в фильмах и те показались бы увальнями на его фоне. — Если позволите, то дальнейшую беседу мы продолжим с вами вдвоем.

Климук ощутил некоторый шок, но закалка янычара позволила ему совладать с нахлынувшими чувствами. Более того, он даже попытался нанести пробный укол.

— Мне лично инспектор Левинсон не мешает. Как-никак, в отличие от вас, мы с Тоней давние знакомые.

— Воля Вашего Высочества закон для подданных, — без тени неудовольствия еще раз поклонился мужчина. — Инспектор, можете остаться. И, раз вы уже здесь, соблаговолите представить меня принцу.

— Ваше Высочество, — реверанс[22] Антонины был не менее безупречен, чем поклон незнакомца. — Позвольте представить Вам графа Арктурианского, пэра Империи и главу СВВИБ.

— Для Вас, мой принц, просто мэтр Ник-кита, — третий поклон носил толику фамильярности, которую в общении с августейшими особами могут позволить себе только самые близкие друзья или — проверенные слуги.

* * *

— Приятно познакомиться, — Вест отвечал что-нибудь, только б не молчать и более-менее соответствовать моменту, а сам напряженно размышлял, что за подвох ему приготовили? И почему такой нелепый. «Принц! Какая нелепость и бессмыслица!» — Не могу сказать, что весьма рад, все-таки в гости так не приглашают… Я же именно у вас в гостях, метр? Верно?

— Ошибаетесь, Ваше Высочество, — на сей раз поклон уже был чисто символическим. Оно и понятно, в обстоятельном разговоре не до церемоний, голова отвалится кланяться при каждом слове. — Наследный принц в любом уголке Империи у себя дома. В Ирии нет другого хозяина, кроме Его Императорского Величества и его сына.

— Хозяин… — проворчал Вест, по-прежнему ничего не понимая, но подстраиваясь под игру. — Когда еще пиво пообещали, а до сих пор не принесли.

Мэтр Ник-кита непонимающе посмотрел на Антонину. Видимо, эту часть разговора он пропустил.

— Прошу прощения Ваше Высочество, — инспектор Левинсон метнулась к холодильнику. — Мы сменили тему разговора, и я подумала, что пиво было только шуткой.

— Милое дитя, — хмыкнул глава СВВИБ, украдкой подмигивая Весту. — Который год на службе, а до сих пор не знает, что такими вещами не шутят.

— Светлое или темное? — уточнила девушка, делая вид, что ничего не слышала. Всякое начальство порой любит что-нибудь брякнуть, с потугой на ум.

Шутка шуткой, а нет лучше и надежнее способа сойтись поближе двум мужчинам, чем совместное подтрунивание над женщиной. Причем, независимо от возраста и социального положения. Во всех прочих вопросах надо еще выяснять и разбираться, кто на какой позиции стоит, а в борьбе с прекрасным полом, все мужчины априори союзники и единомышленники.

— Светлое, если не затруднит. Для более крепких напитков еще не время. А вы, мэтр, что же ничего не заказываете? Может, выпьете со мной за компанию?

— Благодарю вас, мой принц. К сожалению, я давно прожил те годы, когда мог позволить себе бокал пива по первой прихоти. Впрочем, дабы не оскорбить вас отказом, глоток воды выпью. Это не помешает даже такой старой развалине.

— Будет скромничать. Император не стал бы держать на такой важной должности дряхлого старца.

— Ваш отец мудр, мой принц, — улыбнулся мэтр Ник-кита, придавая фразе параллельный смысл. Мол, если сын не понимает мудрости отца, то сам он еще… гм, не дорос. — Только тому, кто больше не подвержен телесным соблазнам, и можно доверить самую огромную власть в Империи.

— Я подумаю над вашими словами… — Вест усмехнулся в ответ, давая понять, что уловил и подтекст. Сделал из поданного Тоней бокала глоток отменного пива и продолжил… — Значит, вы по-прежнему настаиваете на том, что я наследный принц Империи и хозяин даже здесь?

— Безусловно, Ваше Высочество! И настаиваю, и утверждаю.

Вест пожал плечами. Неторопливо обвел взглядом стены комнаты, словно надеялся отыскать на них какую-то подсказку. Посмотрел на запертую дверь.

«Поддерживать предложенную версию, или упорствовать? К чему они ведут? Я — наследник престола? Но это же смешно. Понятно, что со мной затеяли какую-то игру. Глупую, или изощренно хитрую. Проверка? Вполне. Но, чего именно? А может, разговор пишут на видео, чтобы потом использовать его, как доказательство моего умопомешательства?»

Вест непроизвольно взглянул на стеклянную стену.

«Да, ну… Зачем? Во-первых, — мои собеседники не прячут лиц. А во-вторых, — был бы нужен сумасшедший шпион, так для этого достаточно одного укола. Нет, не сходится. Должен быть какой-то смысл. Да и мэтра этого я, кажется, видел на приеме у Императора Алекс-сандра. Он не высовывался, но был там. Точно был… Еще одна загадка. Зачем на Беллону посылать разведчика, если глава СВВИБ чувствует себя здесь как дома? Стоп! А может, я еще никуда не летал. Может все это часть подготовки? И сейчас очередной тест на поведение в нештатной ситуации? Гм, да запросто. Значит, мичман, тебе надо собраться и продемонстрировать сообразительность. Действуй, янычар. Где наши не пропадали!»

Приняв решение, Климук почувствовал себя гораздо увереннее и раскованнее.

— Тогда, с вашего позволения, мэтр Ник-кита, я допью пиво, встану и уйду. Надеюсь, стражники не станут хватать меня в коридоре, или препятствовать каким-либо другим способом?

— Как можно, Ваше Высочество! — непритворно воскликнул граф Арктурианский. — Вы в любую минуту совершенно вольны поступать так, как считаете необходимым. Но…

— А знаете, мэтр, — Вест многозначительно приподнял бокал. — Почему-то я был уверен, что непременно отыщется какое-то «но».

— Увы, мой принц, мир вообще состоит из одних запретов, — согласился тот. — Со дня появления на свет, человек только и слышит: «Нельзя!». И все же, в данном случае речь идет не об этом печальном аспекте бытия. Дверь комнаты беспрепятственно распахнется перед наследником престола, но — даже не пошелохнется перед мичманом Климуком. Так что, Ваше Высочество, между вами и свободой стоите только вы сами. Вернее, тот бравый янычар, которым вы по-прежнему себя считаете.

— Не понял? — Вест отставил бокал на столик. — Как только я соглашусь с тем, что являюсь принцем, вы меня отпустите?

Мэтр Ник-кита подошел ближе и присел на диван, рядом с креслом Климука.

— Не возражаете? Возраст все же кроме многих неоспоримых преимуществ имеет и ряд неудобств.

— Обойдемся без церемоний, мэтр. Тем более что из подданных нас никто не видит, а инспектор Левинсон никому не расскажет.

— Благодарю вас, мой принц. Вы всегда были вежливым мальчиком. Рад видеть, что и возмужав, остались таким же добрым и чутким… Так вот. Речь не идет о согласии. Вам надо снова стать самим собой.

— Простите, мэтр… — Климук в поисках поддержки даже на Тоню оглянулся. — Но я — это я. Или вы хотите сказать, что все мои воспоминания о янычарском Корпусе и дальнейшей службе — ложные?!

— Ни в коем случае, мой принц! Эта часть жизни ваша! Самая подлинная. Вы, и только вы, своим мужеством, храбростью заслужили звание Героя Империи! Спасли жизни товарищей и еще тысяч обычных, граждан. В том числе и сотен детей. О, клянусь честью, я очень хочу, чтобы Ваше Высочество никогда не забывали о тех событиях, особенно после того, как сядете на престол.

Мэтр сделал небольшую паузу и продолжил не так пафосно.

— Одна просьба. Попытайтесь так же ярко вспомнить годы до того дня, как стали янычаром? Что вы можете рассказать о своем детстве, кроме эпизодов, которые записаны в личном деле?..

* * *

Весту не было нужды напрягать память. О нестыковках и неестественности собственных воспоминаний он уже неоднократно задумывался и раньше. Особенно, в те дни, когда случайно оказался после контузии в якобы родном городе. Но тогда ему просто не дали времени обдумать все до конца. А после — и вовсе не до воспоминаний было.

— В ваших словах есть смысл, мэтр. Но…

— Никаких «но», Ваше Высочество. Вы плохо помните детские годы по одной простой причине. В тринадцать лет ваша память была стерта и заменена ложными данными.

— Звучит как сцена из плохого боевика, — ухмыльнулся Климук. — Скажите, мэтр, а брата близнеца у меня случайно нет? Или какого-нибудь другого парня, с которым нас перепутали в родильном доме?

— Брата у вас нет. У Императора не может быть одновременно больше одного ребенка, — вполне серьезно ответил тот. — Ваша матушка рожала во дворце. Зная, что за появление сына ей придется заплатить жизнью…

— Простите, — у Климука мгновенно пропало желание ерничать. — Я не знал…

— Естественно. Ведь над вашей памятью трудились лучшие специалисты, — кивнул глава СВВИБ. — И тем не менее, мой принц, каждое мое слово — правда.

— Ну, хорошо. Допустим, вы меня убедили, — не стал упорствовать Вест. — И что дальше?

— Вы хотите спросить: что нужно сделать, чтобы опять стать собою?

— Да.

— Для начала, мой принц, вам надо просто довериться нам…

Только сейчас Климук обратил внимание, что пока он вел словесные прения с мэтром, Антонина села рядом, чуть-чуть прижалась и держит за руку, время от времени нежно поглаживая.

— Все просто, Вест… — промурлыкала она совсем как когда-то. — Ты только поверь.

— Совершенно верно, — граф Арктурианский едва заметно поморщился от такой фамильярности инспектора. — Все гораздо упроститься, как только вы поймете, что мы не враги, а самые верные и преданные друзья.

— Я не клинический идиот… — Вест не стал отнимать руки, хотя в данной ситуации прикосновения когда-то любимой девушки были ему скорее неприятны. — И не отрицаю действительность только потому, что она не укладывается в рамки моих представлений о ней. Хотите чтобы я поверил?

— Совершенно верно.

— Докажите!

— Все что вашей воле угодно, если только это будет в наших силах.

— Не увиливайте, мэтр! Никаких отговорок я не приму. Вам нужно мое доверие? Так заслужите его!

Вспышка гнева и властный тон возымели действие. Даже инспектор Левинсон вспомнила свое место и торопливо отодвинулась.

— Приказывайте, Ваше Высочество… — глава СВВИБ покорно склонил голову.

— Как я теперь понимаю, ваши люди меня вели с первых шагов по Беллоне? — Вест смягчил тон и заговорил более спокойно.

— Увы, Ваше Высочество, — мэтр Ник-кита покаянно вздохнул. — Немного не так. Мы довели вас до Беллоны, а потом — потеряли из виду. Никто не мог просчитать вашего перевоплощения в Уильяма Смаяла. А главное, что вы поменяетесь с ним одеждой. Датчики были вшиты в сапоги и куртку. Верите, я чуть с ума не сошел, когда сопровождающие агенты доложили, что вы мертвы! И радовался, как дитя, узнав, что это ошибка, и вы всего лишь ушли от наружки. Весь отдел поднял по тревоге, все силы задействовал. Кстати, мой принц, примите самые искренние поздравления. Все-таки, в Оджаке у вас были отличные наставники. Надо будет не забыть, потом, обязательно поощрить их.

— Не волнуйтесь, я напомню… — кивнул Вест. — Но я, заговорив о слежке, хотел спросить о другом…

— Весь во внимании?

— Если вы осведомлены, как я попал на Беллону, то обязаны знать и о способе эвакуации.

— Естественно, — подтвердил мэтр. — Капсула с одноразовым телепортом по-прежнему ждет вас в условленном месте. В наши планы не входит раскрывать карты преждевременно. И ваше героическое возвращение, после выполнения задания, часть задуманного. Как видите, Ваше Высочество, я предельно откровенен.

— Ценю… — Вест посмотрел на опустевший бокал, хотел было попросить Тоню повторить, но передумал. Незачем выказывать чрезмерное волнение. А постоянная сухость во рту самый верный признак, о котором не могут не знать такие профессионалы. — Осталось всего лишь подтвердить слова делом.

— Как я уже сказал: приказывайте!

— Уна Смаял…

Если мэтр Ник-кита и не был готов к такому повороту, то отлично спрятал эмоции. А вот Тоня заметно напряглась. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а во взгляде, которым она одарила Веста, больше не было былой нежности.

— Продолжайте, — глава СВВИБ превратился в скульптуру «Предельное внимание».

— Я хочу, чтобы мы отправили ее моим телепортом. На рейдер… Немедленно.

— Не вижу препятствий, — пожал плечами мэтр. — Хотя и не понимаю смысла.

— Могу объяснить.

— Сделайте милость…

— Девушка знает больше, чем я успел разведать за несколько дней, которые провел на Беллоне…

— Ах, вот в чем дело!.. — кивнул мэтр. — Я уж подумал: любовь! Можете не продолжать, Ваше Высочество. Я уловил суть. Девчонка — страховка на тот случай, если мы все же окажемся эннэми. Нам не будет смысла убивать обычного мичмана, поскольку имперцы все те секреты Беллоны, которые выведали вы, узнают от Уны даже раньше. Верно?

— Да, мэтр. Вы действительно очень умны. И я искренне буду рад видеть вас в кругу друзей, а не врагов.

— Благодарю вас, мой принц. Так когда вы хотите осуществить транспортировку гражданки Смаял?

— Чем быстрее мы с этим покончим, тем раньше вернемся к идентификации принца…

— Значит, не будем откладывать… Вы сами девушку проинструктируете, или как?

— Самому вернее будет.

— Хорошо… — мэтр поднялся. — Тогда, Ваше Высочество, мы с инспектором Левинсон, с вашего позволения, оставим вас… — Антонина немедленно вскочила на ноги. — Скажем, на час. Управитесь, или будут иные распоряжения?

— Постараюсь уложиться.

— Гражданку Смаял доставят немедленно. И вот еще… — мэтр Ник-кита едва заметно улыбнулся. — Ваше Высочество, видите вон ту зеленую кнопку, на панели рядом с дверью? Она опускает жалюзи, заслоняющие зеркальную стену. Если понадобится, можете воспользоваться… Ровно час вас никто не потревожит.

Глава 18

Где я только не был, чего я не отведал.

Березовую кашу, крапиву, лебеду…

После городского смога и тошнотворного амбре свалки, чистый лесной воздух сам по себе казался изысканнейшим ароматом. По внутреннему ощущению Веста уже минула полночь, но большая луна — Энио[23] еще не взошла, а от маленькой Эриды* толку было не больше, чем от обычной звездной россыпи.

Тем не менее, даже в подлеске скорость продвижения группы если и упала, то почти незаметно. Мощные фонари, выданные всем, даже Весту, давали достаточно света, а проводник — прекрасно знал дорогу и вел к указанной ему точке самым удобным путем.

Уговаривать Уну почти не пришлось.

Похоже, за то время, что Климук провел в приятной беседе и распитии пива, девушка успела пройти первичную обработку. Впрочем, ее могли и не трогать. Ведь нет худшего палача, чем собственное воображение. Оно-то уж точно знает все наши страхи, даже самые потаенные, и непременно станет пугать именно ими. Одним словом, стоило только Весту завести разговор о том, что он хочет отправить Уну подальше отсюда, как девушка тут же разревелась и согласилась. В том смысле, что была угодна отправиться на любой край света, только чтоб ни минуты дольше не оставаться в этих страшных стенах.

А еще Уна с детской непосредственностью вполне серьезно объявила, что верит Весту. Она, типа, знает, что он хороший и не обидит ее.

Возражать не имело смысла, да и что тут скажешь? Что на самом деле ты не белый и пушистый, как кролик наизнанку, а наоборот — волк в овечьей шкуре? Смешно. Особенно, если тебе как раз надо, чтоб она тебе доверилась и согласилась. Впрочем, девушка все равно вряд ли поверит любым возражения. Они же, как втемяшат себе что-то, так хоть кол на голове чеши. Или — теши? Гм, старинные поговорки, вещь занятная, только порой непонятна и половина слов.

В общем, Уна согласилась гораздо раньше отведенного срока и остальное время мичман Климук потратил на живописание красот родного мира. Девушка слушала, как сказку. Ведь до сих пор для нее все, что находилось за пределами атмосферы Беллоны было враждебным, смертельно опасным Космосом, захваченным беспощадной империей кровожадных извергов. Цель которой поработить, а то и вовсе уничтожить единственный мир людей.

Но вот какую интересную деталь Климук подметил в этом разговоре.

Ему очень просто было рассказывать Уне о красотах Обстинатки и Геи. Совершенно не приходилось подбирать слова, как будто читал вслух страницы готового текста. По меткому определению древних мудрецов: Климук говорил, как по писаному. Но как только рассказ перескакивал на моменты, связанные с Инокиней или, к примеру, Магнифико — внутренний голос умолкал, словно эта тема ему была не интересна или незнакома, а мичман, соответственно, тут же начинал мямлить, сбивался с одного на другое и путался в хронологии событий.

Было бы занятно, если б не укладывалось в теорию о ложности детских воспоминаний Климука. А радоваться этому открытию или нет, Вест еще не понял.

С одной стороны, разве плохо узнать о себе такое?.. Да миллионы парней согласились бы поменяться с ним местами и оказаться наследником престола. Впрочем, сам Климук, тоже от подарка судьбы отказываться не собирался. Тем более, когда все так на этом настаивают. Но какая-то грусть оставалась. Как при расставании со старым верным псом, чья жизнь, увы — гораздо короче человеческих дней.

— Мы на месте…

Антонина, идущая впереди Веста, остановилась и развернулась к нему лицом.

— Я вижу…

Вообще-то, если честно, то Климук не видел ничего, кроме кольца из парней в камуфляже. Они не путались под ногами, не мешали передвижению, один раз даже помогли, подхватили под руку, когда он оступился перебредая реку, но все время были рядом. «Для обеспечения безопасности августейшей особы!», — как выразился мэтр Ник-кита. Сам он, в силу почтенного возраста от ночной прогулки отказался, доверив возглавить ее инспектору Левинсон. Но перед этим взяв слово с Климука, что тот не станет выкидывать никаких фокусов.

Вест не колеблясь пообещал, не предпринимать попыток улизнуть с Беллоны через телепорт, или каким иным способом. А чтобы закрыть тему и избежать двоякости толкований, по собственному почину, дал слово янычара, что как только отошлет Уну, то сразу же и добровольно отправится в любое место, куда главе СВВИБ будет угодно его пригласить.

— Вест… Ваше Высочество… Я надеюсь…

— Расслабься, Тоня, — Климук ободряюще похлопал девушку по предплечью. — Никаких сюрпризов.

Потом повернулся к Уне, тихонько замершей рядом с ним. Она не издала за всю дорогу ни одного звука, а только время от времени, как бы ненароком касалась его локтя.

— Ты готова? Не передумала?

— Нет… — Уна отвечала полушепотом, словно боялась что их подслушивают. — Но ты не оставишь меня там одну надолго, правда?

— Я постараюсь, — в отличие от нее, Вест говорил жестко, одним только тоном вселяя уверенность. — Не волнуйся. Все будет отлично. Никто тебя не обидит. Первое время, конечно, станут надоедать расспросами, но тебе же нечего скрывать. Разузнают все, что интересно и отстанут. А к тому времени и я вернусь.

— Да… Так и будет… — девушка кивнула. — Мы же об этом уже говорили. Я готова. Куда дальше?

— Стой здесь. Мне сперва надо активировать капсулу. Она только на мое биополе отреагирует…

— Вест! — Тоня шагнула ближе.

— Ну, что еще?

— Мне очень не хочется тебя обижать своей подозрительностью… Я прекрасно понимаю, чем мне это аукнется, когда ты займешь положенное тебе по праву рождения место в Империи, но… Мне же голову оторвут. Причем, совсем не фигурально.

— Да говори уже, — Климук ободряюще подмигнул девушке. Правда, в темноте она могла этого и не заметить. — В конце концов, должна же быть какая-то скидка для первой любви. Хочешь еще как-то подстраховаться?

— Можно, я сцеплю нас наручниками? Телепорт такого типа не рассчитан на массу превышающую сто килограмм…

— Если тебя это успокоит, Тоня, — Вест засмеялся и пошутил. — Можешь даже обнять за талию. А то, мало ли. Вдруг коварная техника меня опознает, а лишний вес посчитает балластом и отсечет… по локоть.

А вот Антонина шутить не собиралась. Получив разрешение, инспектор Левинсон немедленно обхватила Климука двумя руками за талию и застегнула наручники себе на запястьях.

— Довольна душенька? — Вест повел плечами, приноравливаясь к новому ощущению. — Надеюсь, больше ничто нам не мешает?

— Нет. Спасибо.

— Наслаждайся…

Климук шагнул к дереву, между корнями которого был спрятан небольшой, закамуфлированный под пивную жестянку футляр, поднял его, отряхнул от налипшей листвы и сжал в ладонях. Дождался характерного потепления, а так же — обязательного жужжания и отбросил цилиндр от себя на пару шагов.

Секунд тридцать на полянке ничего не происходило, а потом ночную тьму прорезал небольшой световой конус. Как будто в полутора метрах над землей подвесили зажженную лампу…

— Уна, — Вест неловко, движения сковывали объятия Антонины. — Тебе туда.

— До свидания?

— До скорой встречи, девочка. Иди…

Уна кивнула, не поднимая глаз, словно никого больше не хотела видеть и шагнула в телепорт. Установка тайм-фага, несколько раз мигнула, давая время человеку передумать, а потом схлопнулась.

На крохотной лесной полянке остался только мичман Климук, он же, по утверждению главы СВВИБ мэтра Ник-киты, наследный принц Ирия и сопровождающие его лица.

* * *

На несколько секунд ночь вернула свои права, дав возможность Весту посмотреть на звезды. Серебряные гвоздики, коими приколочен к хрустальному своду небес бархатный покров ночи, как поэтично выражались люди в ту дремучую эпоху, когда вся их Вселенная сводилась к одному единственному шарику. Да и тот, они считали блином, покоящемся на спине Левиафана, или какого иного чудища, плавающего в море времени.

Гвоздики… Холодные, безликие, чужие.

Но если помнишь, что тебя ждут — ты нигде не одинок. И пусть все так далеко, что Беллоны не достает свет родных звезд, разведчик обязан помнить: во Вселенной есть целые миры, где живут люди, которым ты дорог, которые любят тебя, помнят и ждут. Иначе все станет бессмысленным. Иначе — провал…

Группа сопровождения включила фонари, и звезды поблекли. Впрочем, может, фонари и не причем. Сквозь верхушки деревьев как раз показался краешек величественной спутницы Беллоны — Энио.

— Все прошло удачно? Можем возвращаться?

— Если ты готова от меня отцепиться, — Вест нехотя оторвался от созерцания небес. — То иных препятствий не вижу.

— Вот все вы, мужчины, такие… — Антонина решила поддержать шутку. — Сперва обещаете на руках носить, а как дойдет до дела, сразу находится куча причин, чтоб отмазаться. Одни — женаты, других страна на подвиги зовет…

— Еще бы, — согласился Климук. Настроение хоть и не поднималось выше отметки «минор с плюсом», повод для оптимизма все же образовался. — Вам же только дай волю. Тут же на шею усядетесь. Фиг сбросишь.

— Имеется опыт?

— А то… — Вест с намеком похлопал по наручникам все еще сковывающим запястья инспектора. — И достаточно наглядный.

— Согласись, — девушка ловко отстегнулась и наконец-то разомкнула объятия. — Это надежнее обручального кольца.

— Только в самом буквальном смысле… — покачал головой Вест. — Кольца соединяют души.

— Да ты никак философом стал? — засмеялась Антонина, взмахивая руками как крыльями. Затекли.

— Не так чтоб уж очень… — пожал плечами Климук. — Но кое над чем задумываться стал. После гибели Ниточки.

— Оля погибла?! Ты уверен?

— Увы… — Весту не нравилась тема, но промолчать было невежливо. Девчонки ведь тоже дружили, до того как… — Все произошло на моих глазах. Нелепая и страшная смерть.

— Странно. Я сделаю запрос. Жаль, если так. Девочка хорошо знала свое дело. Далеко могла пойти.

Она еще что-то говорила, но Климук уже отключился. Его разум молил о передышке и категорически отказывался воспринимать любую информацию. Пусть хоть вся Вселенная через секунду провалится в тартарары…

— Присядем? — Вест указал на поваленный ствол дерева.

— Нас мэтр ждет… Ты же обещал.

— Пара минут ничего не решает, — Климук уже присаживался.

Ноги и в самом деле просили роздыху. Похоже, он переволновался даже больше, чем сам полагал.

— А если, госпожа инспектор, все еще сомневается и подозревает меня в планировании побега, разрешаю обратно пристегнуться.

— Благодарю, вас… — тут Антонина вспомнила что бойцы сопровождения не входят в круг посвященных в тайны императорской семьи и поправилась, — мичман. Я лучше, по старинке. Как когда-то…

Климук и ответить не успел, как бывшая подружка взгромоздилась к нему на колени и обвила руками за шею. Последовавший поцелуй мог быть приятным во всех отношениях, если бы случился не здесь и не сейчас.

— Помнишь? — пробормотала Тоня. — Ночь, звезды… Только ты и я.

— А еще — море…

— Перестань! — девушка вздрогнула. — Так не честно.

— Извини, — повинился Вест. — Но и твои приемчики не из фейр-плей. Призываешь на подмогу гормоны?.. Зря.

Девушка чуть отстранилась, склонив голову на бок.

— Не скрою, в то время я был от тебя без ума, но ты же первая меня бросила. Не хотела ничего слушать. Сколько раз я передавал с Ниточкой просьбу о встрече, но ты так ни разу и не захотела повидаться… Заметь! Ни одного разу! А потом и вовсе перевелась из Корпуса.

— Вот-вот, — вздохнула девушка, вопреки логике, еще крепче прижимаясь к Весту. — Оля была лучшей на курсе. Я проиграла бы ей даже без того злосчастного купания. Ну, а после — у меня и вовсе не оставалось шансов.

— Это ты о чем?

— Да так. О девичьем. О синхрофазотроне… — грустно усмехнулась Антонина. — Не обращай внимания, мичман. Дыши глубже.

— Послушай… — Вест прижал губы к уху девушки. — Нас тут точно никто не пишет. Скажи, для меня это важно. Очень!

— Спрашивай.

— Ты точно эннэми, или они чем-то сумели тебя…

— Купить?! — девушка переспросила в полный голос, так что даже охранники дернулись. Вернее, вздрогнули лучи фонарей. Сами бойцы по-прежнему изображали роботов. — Ты это имел в виду?

— Тихо, дура!.. Чего орешь?.. Я же не хочу обидеть. Мало ли на чем человека можно взять. Самих азам вербовки обучали. И главная аксиома гласит, что у каждого найдется «ахиллесова пята». Надо только хорошо поискать. Кстати, вы же сами меня сейчас вовсю склоняете к сотрудничеству, попутно выискивая наживку, которую я заглотну вместе с крючком. А я подаюсь…

— Ой, ли?..

— Да, поддаюсь. Но — при одном условии! Напомню, если забыла. Вы со мною предельно откровенны.

— Помню я, — пробормотала Тоня. — Помню.

— Ну, тогда отвечай, как на полиграфе. Или прикажешь мне этот вопрос мэтру Ник-ките задать?

— Не надо, — девушка взъерошила волосы Климуку. — Тем более что я уже все тебе сказала. Ты просто не поверил. Но, прямо сейчас напоминать ответ не стану. Не место здесь, для чистосердечных признаний.

— Уверена?

— На все сто. Хочешь откровений — поехали обратно. Мэтр наверняка заждался.

— Плохая ты.

Тоня рассмеялась.

— Ладно, пользуйся моей добротой. Исключительно, чтоб тебе веселее шагалось, приоткрою краешек тайны.

— Внимательно…

— Нет и никогда не было никаких эннэми.

— Не понял?

Вест помотал головой.

— Такая шутка, типа, да?

— Верь не верь, а не говори — брешешь… — Тоня спрыгнула с колен Климука и ловко одернула комбинезон. — Пойдемте, мичман. Вас ждут великие дела. Даже, если вы совершенно этого не желаете.

— Одну секунду!

Климук поднялся, ухватил девушку за руку, рывком развернув к себе лицом.

Охрана дернулась к ним, осветив со всех сторон, но инспектор Левинсон жестом остановила бойцов. Интуитивно Тоня ощущала, что сейчас они с Вестом не враги. А в разговоре между мужчиной и женщиной третий всегда лишний.

— В глаза мне посмотри! — велел Климук.

Антонина слегка отстранилась, так чтобы глаза Веста перестали сливаться в один, из-за чего он казался легендарным Циклопом. Их взгляды скрестились. Зеницы мичмана словно два лазера впились в зрачки девушки, готовясь преодолеть любую преграду и пробиться вглубь сознания, — но вместо сопротивления, обнаружили распахнутую настежь дверь. В совершенно пустую комнату…

— Извини… — чуть слышно пробормотала Тоня. — У тебя еще нет допуска. Ты узнаешь все, но только после разрешения мэтра. Таковы правила… Ваше Высочество.

* * *

— Э, нет, милая! Так не пойдет! — Климук потащил Антонину обратно на нагретое уже место на стволе дерева. — Сказав «а», говори и «б». Допуск допуском, но есть вопросы, на которые запрет не наложен.

— Вест, пожалуйста! — инспектор Левинсон оглянулась на охранников. Получив команду не вмешиваться, те вновь замерли, как окаменели. — Пойми же ты, прах меня побери, — я не имею права.

— Скажи, девочка, а кому зачтется моя вербовка? Мэтру, или тебе? — как бы невзначай поинтересовался Климук. — Хочешь, я по возвращению, подтвержу на любом уровне, что готов к сотрудничеству только благодаря проведенной тобою работе? Убедила окончательно, типа… своей откровенностью. Как считаешь, это поможет в продвижении по службе? Погоны старшого инспектора, или кто там у вас следующий по званию, небось снятся по ночам, да? Нет?.. Или все-таки да? Тоня, я же помню, какой ты была честолюбивой.

Девушка оглянулась еще раз на охранников. Статуи, да и только. Прижалась к Весту, словно опять собиралась поцеловать его, но вместо этого чуть слышно прошептала нам ухо:

— Когда Императором станешь, не забудешь?

— Обещаю… — теперь Климук окунулся в волну дурманящего аромата волос девушки. — Главою СВВИБ пойдешь? Я же не только за ухаживанием проводил время в учебке. Золотое правило руководителя тоже выучил: если хочешь работать спокойно — ключевые посты должны занимать только преданные лично тебе люди. Уверен, и у верховной власти те же постулаты. А мы ведь не чужие…

— Спасибо. Предложение лестное, но не в тему… — ответ был чуть громче, так чтоб и охранники услышали. — И вообще, мичман, кто кого вербует?

— Ну, вы даете, госпожа инспектор, — Вест соответствовал тембром и интонацией уровню, предложенному девушкой. — Конечно же вы меня. И вербуете, и… — Климук понизил голос, — … коварно соблазняете.

— Даже не надейся, — фыркнула Тоня. — Будете своим фавориткам головы морочить, мой принц. А я всего лишь один из скромных винтиков вашего государственного аппарата.

— Нет, так нет… — Вест поубавил фривольность. — Но на парочку вопросов я все же надеюсь получить ответ.

— Ладно, Климук. Каким был непрошибаемым, таким и остался: мертвого уговоришь… — сдалась Антонина. — Только мэтр очень не любит, если ход событий выбиваются за временные рамки его расчетов. А по ним мы уже должны двигаться к Городу. Так что, давай сделаем это по-быстрому.

— Звучит двусмысленно, — не сдержался Вест и громко фыркнул.

— О Великий Космос! Ну, почему мужчины все такие одинаковые и совершенно предсказуемые?..

— А как же иначе вы могли бы заманивать нас в свои силки, если бы мы отличались умом и сообразительностью?.. — Вест опять прижался к нежной щечке девушки. — Не сопи. Это для конспирации. Шутки в стороны. Вопрос первый! Вы утверждаете, что я наследный принц?

— Да.

— Меня похитили в детстве?

— В тринадцать лет, Ваше Высочество.

Вест помолчал секунду, обдумывая. Потом пробормотал:

— Послушай, Тоня. Вполне возможно что я и высочество, и наследник, и все такое — но я еще не привык к титулам. Давай, пока все уляжется, я останусь для тебя прежним Вестом?

— Я постараюсь.

— Спасибо… Так на чем мы остановились?

— На похищении.

— А потом, похитители изменили мне память?

— Точно так.

— И отправили в Оджак.

— Да.

— Зачем?

— На твои поиски были брошены все силы СВВИБ. Армия, полиция, муниципальные формирования. Эти хоть и не знали, кого именно ищут, но ты же понимаешь — такая мелочь, на усердие не влияет. По приказу Императора перекрыли все космопорты и узловые ТФ-станции. В спешном порядке любые места массового скопления оснащались специальными датчиками, хотя это уже только для видимости и успокоения Его Величества.

— Ну да. Обычное дело. Если нельзя получить результат, надо хотя бы изобразить рвение.

— Возможно, — не стала возражать Антонина.

— Я перебил. Продолжай… Так почему все-таки Оджак?

— Где проще всего спрятать подростка? Среди сотен таких же как и он. Тем более что в Оджак принимают сирот со всей Империи, зачастую ничего толком не помнящих ни о своем детстве, ни даже о том — откуда они родом. Идеальное прикрытие для еще одного безвестного паренька. Пресловутую иголку проще отыскать в стогу сена, чем принца среди курсантов янычар. Особенно, если не забывать, что над тобой поработали не только психологи, но и пластические хирурги.

— Если я правильно помню, для решения задачи с иглой, стог предлагается сжечь, а над пеплом поводить магнитом. Верно?

— Это ты о чем сейчас?

— Забыла что ли? Одна из легенд Корпуса янычар повествует о том, что у лиц императорской крови иммунитет к любым ядам.

— Да. Это правда.

— Ну вот, чем не способ обнаружения?

— Отравить всех, кто подпадает под приметы и ждать, кто выживет?

— А что не так? Результат гарантирован.

Тоня дернула плечиком.

— Вест, скажи честно, ты смог бы отдать такой приказ?

— Вряд ли, — чуть подумав, не стал лгать Климук. — Но речь не обо мне. «Империя превыше всего!» Или теперь янычары считают по-другому?

— Нет. Все по-прежнему. Мэтр Ник-кита тоже предлагал применить яд, но Император запретил. Он считал, что это бесчеловечно. Что нельзя платить такую цену даже за наследника престола. Его Величество сказал, что тот кто с легкостью жертвует жизнями людей, поклявшихся ему в верности — верности не заслуживает.

— Я это запомню… — пробормотал Климук.

По его голосу инспектор Левинсон не смогла понять, одобрил принц такую оценку венценосного отца его жизни, или — наоборот. Но что запомнил, сомневаться не приходилось.

— И последний вопрос… Кто организовал мое похищение, если по твоим же словам — нет и никогда не было никаких эннэми?

— Закономерный и вполне понятный… — девушка чуть-чуть напряглась и высвободилась из объятий мичмана. — Но ответ на него превышает все мои полномочия на несколько порядков. Не создавай мне проблем. Ты хотел отправить девчонку на рейдер? Твое условие выполнено. Так не нарушай и сам данного слова. Потерпи полчаса, и мэтр Ник-кита удовлетворит твою любознательность в полном объеме. Пошли, Вест, очень тебя прошу.

— Ладно… — Климук взглянул на небо, где уже вовсю красовалась богиня Неистовства. — Наверное, ты права. Достаточно кустарщины и самодеятельности. К серьезным делам и относиться надо с должным пиететом. Как наш ортный любил приговаривать?

— Звездолет в песочнице не построить…

— Точно.

Вест встал и взял девушку под руку.

— Ты чего?

— Сама же говорила: небо, звезды… ночь.

— А-а, — рассмеялась Тоня и тут же добавила непререкаемым тоном инспектора Левинсон. — Хватит мне зубы заговаривать. Больше никаких комментариев. Охрана! Продолжить движение. Возвращаемся на базу.

Глава 19

Ты покинул берег свой родной,

А к другому так и не пристал.

Великолепная штука — эффект повторения. Вроде тот же навевающий тоску по утраченной свободе внутренний двор, а ля каменный колодец. Прежний сумрачный полумрак и тишина безлюдных коридоров, ослепляющая вспышка света в предбаннике. Даже комната та же самая, устроенная на подобии террариума, с унизительной прозрачной смотровой стеной. А из-за того, что все это тебе уже знакомо, впечатление смазано. Не внушает, так сказать…

Ведь что такое свобода? Осознанная необходимость. То есть, если понимаешь, что каникулы закончились вместе с летом, а еще и для всех сразу, то и на занятия идти не так муторно. И женитьба не так пугает, если все сверстники давно побывали в ЗАГСе, а некоторые и не одиножды.

Мэтр Ник-кита ждал в кресле. Откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Может и дремал. Но как только створки дверей разошлись, пропуская внутрь Веста и инспектора Левинсон, мэтр изобразил попытку встать.

— Да сидите, сидите… — махнул на него Вест. — Договорились же, без церемоний.

— Как угодно, Вашему Высочеству…

Вест двинулся было к дивану, но с полпути свернул в сторону холодильника.

— Сушит… — объяснил ни к кому конкретно не обращаясь. — С пивом повременим, а вот соку выпью.

— Рекомендую авайю[24], — отозвался глава СВВИБ. — Очень хорошо утоляет жажду и тонизирует. К тому же, авайя местный фрукт. Значит, сок натуральный, а не смесь порошка с дождевой водой. На этикетке должно быть нарисовано нечто, напоминающее сливу в арбузной расцветке.

— Благодарю.

— А еще лучше, если мне будет позволен, мой принц…

— Мэтр… — укоризненно прервал его Вест.

— Простите. Привычка… Частое общение с вашим батюшкой тоже имеет свои, знаете ли… — мэтр Ник-кита замялся. — Имеет, в общем. Так о чем, то бишь я? Ах, да… О жажде и тонусе. Думаю, правильнее всего будет попросить Тоню организовать нам кофе. Как-никак ночь на дворе. Я бы даже сказал, полночь.

— Вполне, — Вест вынул из холодильника полулитровый пакт с изображением упомянутой полосатой сливы, надорвал уголок и жадно надпил. — Ммм. Великолепно. Тоня, мне со сливками, и три таблетки фруктозы.

— А вам мэтр? — инспектор и виду не подала, что временный перевод в официантку ее хоть немного задел.

— Просто кофе, деточка.

Вест тем временем занял кресло рядом.

— Как прошла ТФ-транспортировка?

— На старте сбоя не было, — пожал плечами Климук. — А отчета о прибытии я не получал. У меня нет связи с бортом рейдера, если вас это интересует. Не предусмотрено. Ведь это я должен был телепортироваться.

— Нашими службами тоже не замечены аномальные всплески энергии. Так что с большой долей вероятности, все прошло успешно.

— Мэтр, — сменил тему Климук. — Антонина приложила максимум усилий, чтобы убедить меня в вашей искренности. И — надо заметить, вполне преуспела.

— Я понял, — кивнул глава СВВИБ. — Собственно, и не сомневался. У инспектора прекрасные данные и не менее радужные перспективы…

— Рад. Она не теряла времени зря и успела приоткрыть мне занавес над историей похищения. Вот только на вопрос: кто и зачем это сделал, категорически отказалась. Ссылаясь на недостаточную компетентность.

— И это правда. Вы не замечали, мой принц, что интерпретация фактов во многом зависит от способа подачи?

— Вообще-то…

— Знаю, знаю, — проворчал мэтр. — Молодые со своим максимализмом убеждены, что в мире существует только белое и черное, небрежно игнорируя даже радугу. Поверьте, утверждение, будто истина одна и всегда объективна — ложь, придуманная теми, кто эти истинны якобы излагает. Чтобы сразу выбить почву из-под ног оппонентов. Вы тоже еще поймете это…

— Мэтр, я как раз хотел сказать, что согласен с вами, — улучил момент Вест, когда глава СВВИБ замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— Кофе…

Антонина поставила на столик поднос с двумя чашками, источающими божественный аромат.

— Это просто замечательно! — довольно потер руки мэтр Ник-кита, не уточняя, что именно он имеет в виду: свежий кофе или мудрость, так неожиданно выказанную наследным принцем. Он в два глотка опустошил свою чашку. — Мой принц, скажите: как вы считаете, можно ли воспитать хорошего бойца, если всю подготовку свести исключительно к тренировке мышц и боям с тенью? Без спаррингов и соревнований с другими бойцами?

— Абсурд, — ни мгновения не задумываясь и безапелляционно ответил мичман янычар. — Любому силовику известно, что один спарринг заменяет десяток обычных тренировочных часов. А одни соревнования — десяток спаррингов. Никакая прокачка мышц не даст бойцу того опыта и уверенности в себе, что приходит после схватки с соперником.

— Согласен, — улыбнулся мэтр. — И поскольку наши мнения совпадают, провозгласим эту субъективную истину абсолютной. А если кто-то имеет другое мнение, пусть выходит в круг.

— Но я не понимаю, к чему вы ведете?

Вест попытался хлебнуть кофе, но обжег губы и поставил чашку обратно, мимолетно удивившись: «А как же мэтр проглотил этот кипяток?»

— Вы же изучали историю Ирия?

— Конечно.

— Тогда вспомните, что происходило в империи сто сорок лет тому? Из глобальных событий.

— Ммм… — задумался Вест. — Вы имеете в виду установление демократического правления?

— Да. А еще последовавшее за этим столетие кровавого дележа, бесконечных свар и разрухи… Времена, когда даже межгалактические перелеты стали для людей снова чем-то недостижимым. Когда все варились в своих звездных системах, выживая, кто как может. Так называемое Смутное время.

— И что.

— А вас учили: почему оно произошло?

Вест неопределенно пожал плечами.

— Ну, кто-то там в регионах решил, что центральная власть ущемляет права жителей окраин. Что налоги, которые они платя метрополии больше похожи на аннексии и контрибуции… Отказались платить, замутили суверенитет. А у императора не оказалось достаточно сил, чтобы поставить бунтовщиков на место и навести порядок. Как-то так, кажется… Я вообще-то историей не очень увлекался. Скучная тягомотина. То ли дело, военная подготовка!..

— Древние мудрецы говорили, что у народа, который не помнит прошлого — нет будущего.

— Древние много говорили, — кивнул Климук. — И где они теперь? Давайте все-таки не уклоняться от главного вопроса, мэтр Ник-кита. Ведь я до сих пор так и не получил ответа!..

— Мы уже очень близко, мой принц. Последняя вводная, если позволите?

— Валяйте…

— Благодарю. Скажите: этично ли жертвовать малым, во имя сохранения большего?

— Ну и задачки у вас, мэтр, — помотал головой Климук.

— И все же?

— Гм. Не знаю… Ответ не очевиден и неоднозначен. Отрезать палец, чтобы сохранить руку? Да. Вполне. А, к примеру, убить ребенка, спасая мать? Не знаю… Не уверен.

— А если глава семьи решит принести в жертву одного сына, чтобы спасти весь род от вымирания? Вместе с внуками и даже не родившимися еще правнуками?

— Это вы обо мне сейчас?

— Нет, мой принц. Простите, Ваша персона весьма значительна и важна для Ирия, но не в тех масштабах, о которых я говорю.

— Продолжайте.

— Когда в Империи наконец-то удалось навести порядок и снова объединить человечество, те же люди, сумевшие добиться этого, приняли решение: любой ценой не допустить возврата к анархии. Именно тогда и был создана Служба Внешней и Внутренней Имперской Безопасности. Которая, в свою очередь породила… эннэми.

* * *

Какое-то время тишину разгоняло тихое жужжание компрессора холодильника, усиленно сжимающего фреон для системы охлаждения. Или в ушах шипит, закипая, серое вещество, не в состоянии переварить услышанное?

Вест залпом допил остывший кофе. Потер виски.

— Я не ослышался?

— Нет, мой принц. Беспощадный враг, с которым Империя сражается веками, был рожден в недрах аналитического отдела СВВИБ.

— Я не понимаю…

— Охотно объясню. Алекс-сандр І «Мудрый», заняв престол обновленной империи, первым делом потребовал прогноз развития Ирия на ближайшие столетия. Аналитики принялись за дело и спустя пару недель пришли к единодушному мнению: при таком состоянии внешней и внутренней политики империя обречена. Не далее чем через два поколения, произойдет окончательный развал Ирия, с последующим дроблением создаваемых союзов на самые мелкие административные структуры. Вплоть до возвращения суверенных государств в пределах одной звездной системы.

— Печальная перспектива.

— Не так чтобы очень, — мэтр пожевал губами. — Человеческое сообщество достаточно пластично. И уже не единожды доказывало это. То распадаясь на мелкие группы, сформированные по племенному принципу, то вновь собираясь в самые немыслимые, но вполне устойчивые конгломерации. Беда в уровне развития системы. Одно дело древние источники энергии, и совсем иное — энергетическая инфраструктура империи. После обретения независимости большинство обособленных мини-государств и федераций окажутся не в состоянии поддерживать на должном уровне производство и хранение энергоносителей. А выход из-под контроля всего лишь одной такой станции…

Мэтр Ник-кита замолчал, давая Весту самому додумать. А тому и думать не было необходимости. Взрыв аннигиляционного заряда мгновенно встал перед глазами. Каждый, кто хоть раз видел ад, пусть даже всего лишь на полигоне, не забудет этого кошмарного зрелища никогда.

— Да, — граф Арктурианский заметил, что его слова произвели нужное впечатление на собеседника. — Расчеты подтверждали именно такое развитие событий. После чего — вполне вероятное скатывание в каменный век тех народов, кто уцелеет после техногенных катастроф. И возвращение в эру предшествовавшую освоению Космоса — всех остальных.

— Жуть…

— Конечно. Причем, прошу заметить, мой принц, что этот ужас поджидал человечество не в отдаленном будущем, а непосредственно угрожал внукам людей, сделавших расчеты. Как вы думаете, они были готовы смириться с судьбой, уготованной своим близким?

— Вряд ли.

— Совершенно верно. И еще…

— Еще?

— Да Ваше Высочество… Был еще один прогноз. Еще более фантастический. И поскольку он ничего не прибавлял к общей картине, мы его не принимали в расчет. Так, запасной вариант… всего лишь подтверждающий, что промедление смертельно.

— Я слушаю.

— В общем, часть аналитиков-футурологов считала, что в ближайшем будущем нам предстоит столкнуться с враждебной цивилизацией.

— Этот прогноз устарел еще до рождения моего прапрадеда. Это не серьезно.

— И опять вы правы. Уж в это точно никто бы не поверил. Да и ненужно. Хватило первой части… Доклад императору глава СВВИБ придержал, а аналитический отдел получил новую задачу. Найти способ изменить будущее. Ценою любых жертв, соизмеримых конечному результату.

— Поскольку с тех пор прошло почти полвека, а Империя по-прежнему едина, надо полагать — они справились.

— Ответ был прост и лежал в основе человеческой психологии. Люди — животное стадное. И ничто их так не сближает и не объединяет, как опасность. Враг, победить которого можно только сообща.

— Да, — кивнул Климук. — Одабаши любил приговаривать, что гуртом и батьку легче бить.

— Это одна из тех поговорок, которые наш аналитический отдел потом ввел в обиход, подготавливая психологическую почву, — улыбнулся мэтр. — Внедряя в массы, так сказать, необходимый настрой. Как вот это стихотворение, помнишь: «Единица — вздор, единица — ноль, один — даже если очень важный — не поднимет простое пятивершковое бревно, тем более дом пятиэтажный…»

— «Плохо человеку, когда он один. Горе одному, один не воин. Каждый дюжий ему господин, и даже слабые, если двое…» — проявил образованность и Вест. Тем более что стихи ему по-настоящему нравились.

— Вот-вот… Просчитав все возможные варианты, аналитики сошлись в одном: человечеству необходим внешний враг. Страшный, таинственный и непобедимый. Такой, чтоб до каждого жителя на самых окраинах Империи дошло — пощады не будет никому. Во Вселенной останемся либо мы, либо они. А если такого врага нет, его следует немедленно придумать. Назначить, так сказать…

— Подождите! Вы хотите сказать, что все это время Империя воюет с призраком?

— Нет, ну что ты. Фальсификация исключительно в информационном поле не продержалась бы так долго. Все реально. И война, и эннэми.

— Я что-то запутался, — помотал головой Вест, непроизвольно поглядывая на холодильник. Во рту опять пересохло, словно после десятикилометрового марш-броска. — Где же вы их нашли?

— А помните, мой принц, я вас спрашивал об этичности жертвовать малым ради большего?

— Вы хотите сказать, что империя воюет сама с собой?

— И да, и нет…

— Объясните ж наконец!

— Конечно. Ваше предположение имеет смысл. Именно оно и было одним из первых вариантов, предложенных аналитическим отделом. Выбрать какую-то периферийную систему, имеющую ограниченные контакты с остальным миром, и либо объявить ее саму эннэми, либо о ее захвате пришельцами. Второй вариант был более интересен с точки зрения быстроты роста гражданского самосознания, но имел и минусы. Во-первых, — это вряд ли сильно могло задеть людей, проживающих на другом конце империи. У них же главный принцип: «моя хата с краю». Да и вообще, праведное негодование убывало бы по мере отдаленности от места военных действий. Во-вторых, — поскольку империи необходимо перманентное противостояние, то вялотекущая война, вместо сплочения, добавила бы козырей сепаратистам. Сразу посыпались бы обвинения, что если Император не в состоянии освободить одну провинцию, то как он защитит других? А значит, надо брать все в свои руки и отделяться.

— Логично… — насупился мичман. — И врагом всего человечества были назначены такие же граждане Империи, которым не посчастливилось уродиться на ее периферии.

— Именно так и планировалось, — кивнул мэтр Ник-кита. — Но Провидение в самый последний момент сказало свое веское и решающее слово.

Вест заинтересованно поднял голову, но вместо лица главы СВВИБ, увидел перед собою стакан.

— Я заметила, ты хочешь пить… Здесь сок авайи, — Антонина отдала напиток.

— Спасибо… — Вест жадно отпил. — Очень кстати. Прошу прощения, мэтр. Продолжайте. Я весь во внимании… Вы сказали: провидение?

— Иначе и не объяснишь, — пожал плечами тот. — Когда на расширенном заседании СВВИБ уже был вынесен вопрос о эннэми, а аналитики предоставили семь возможных кандидатов, поступила совершенно неожиданная информация из архивного отдела Космофлота. Оказалось, что за год до начала Смутного времени была осуществлена отправка последней партии переселенцев в одну из отдаленных Галактик. Естественно, за сто лет неразберихи о ней все благополучно забыли, а вот теперь они как раз пришел срок их прибытия в пункт назначения.

— Бред… — скривился Климук. — У них что связи не было? Да и где та Галактика, до которой надо лететь сто лет?

— Нет, мой принц. Совсем не бред. Связи у них действительно не было. Я не астрофизик, толком объяснить не могу, что-то связанное с магнитными звездами. Но, если это важно — сейчас запросим развернутый комментарий специалиста.

— Позже…

— Как пожелаете, мой принц, — изобразил поклон мэтр Ник-кита. — А что до расстояния, то по нынешним меркам — это не так уж и далеко. От столицы Ирии до Беллоны можно добраться за три месяца и еще несколько суток, в зависимости от класса судна.

— То есть, роль эннэми в СВВИБ отвели переселенцам?

— Изящный ход, не правда ли? За время перелета сменилось два поколения. Так что они де факто уже как бы и не граждане Ирия, то бишь чужие. А потомкам переселенцев была предложена версия о чудовищной трагедии, в результате которой именно они единственные выжившие люди во Вселенной.

* * *

Вест глядел на главу СВВИБ и в который раз пытался по выражению глаз мэтра, по его мимике понять, сколько правды в столь невероятной истории, будто списанной со страниц самого примитивного комикса.

— И как их удалось убедить?

— Легко. Потомкам переселенцев была предложена версия о чудовищной трагедии, в результате которой именно они единственные выжившие люди во Вселенной. И теперь только от их мужества и героизма зависит быть ли человечеству вообще.

— Мэтр, — Климук потряс головой, словно пытался избавиться от навешанной нам уши лапши. — Вы серьезно хотите, чтобы я в этот бред поверил?

— Хочу. Только не в бред, как вы изволили изящно выразиться, — улыбнулся мэтр Ник-кита. — Все рассказанное правда, от первого и до последнего слова. Сомневаетесь? Задавайте вопросы.

— Ну, хорошо. Вот вы говорите, будто бы переселенцев убедили в том, что они последние люди во Вселенной. И при этом — их враг империя людей. Нестыковка, согласитесь. Ведь не рассчитывали же, что они никогда не узнают с кем воюют. Никогда не увидят врага, так сказать, в лицо. Подобную информацию даже при локальных стычках не всегда удается сохранить в тайне, а уж при полномасштабных и многолетних военных действиях…

— Совершенно согласен. Именно это и повлияло на выбор катастрофы, уничтожившей человечество. Кстати, вы как военный человек, к тому же побывавший в зоне боевых действий, должны были обратить внимание на тот факт, что… ммм, — глава СВВИБ замешкался, подбирая слова. — Ладно, пока не будем менять терминологию, чтоб не запутаться. Так вот, «эннэми» никогда не сдаются и крайне редко берут в плен солдат империи.

— За столько сражений, мэтр, об этом уже известно даже детям.

— Конечно, так и задумывалось. Я лишь хотел подчеркнуть. А почему?

— Надеюсь, что вы объясните. Поскольку разных предположений тьма, и скорее всего — ошибочных.

— Естественно, — усмехнулся мэтр Ник-кита. — Мы сами их и распускаем. На самом деле все очень логично. Переселенцам и колонизаторам Беллоны было рассказано следующее. Империя подверглась нападению космических паразитов, которые проникают в мозг человека и управляют им. Результат — захват и уничтожение очередного биологического вида. Внешне изменения незаметны, а агрессивность возрастает на порядок. А главная отличительная черта — ненависть к себе подобным и милитаризация общества. Ну, а после демонстрации небезызвестного всему миру ролика с уничтожением исследовательской базы № 22–18, с соответствующими коррективами, долго никого убежать и уговаривать не пришлось.

— И что, дюжина переселенцев так вдохновилась вашими проповедями, что они дружно оседлали всю имеющуюся в колонии сельскохозяйственную технику, и как один человек поднялась на борьбу с космическими захватчиками? — хмыкнул Вест. — Кстати. А вы-то сами, я имею в виду переговорщиков от СВВИБ, кем представились, если незараженных человеков больше нет?

— Разумные вопросы. Сразу ощущается военная жилка… — кивнул мэтр. — А ответ, практически один. Он же — необходимое и достаточное условие. «Последним людям» переговорщики представились посланцами сверхцивилизации. Чем-то вроде «смотрящих» за данным сектором Вселенной. А поскольку за время перелета наука и техника Ирия не задерживалась в развитии, как вы понимаете, мой принц, чтобы убедить поселенцев в этом не понадобилось много труда. После чего, в не менее тактичной форме, было дано разъяснение, что высокоразвитые цивилизации не имеют морального права вести боевые действия сами, но нам не запрещено оказывать более слабым посильную помощь.

— И они это проглотили?

— Вопрос чисто риторический, — пожал плечами глава СВВИБ.

— Ну да, — согласился Климук. — Глупо спрашивать после полувекового противостояния. Но, все равно, кое-что не стыкуется.

— «Кое-что», мой принц, это не беда. Все можно растолковать и объяснить, если вы поверили в главное. Но, я вас перебил. Прошу прощения. Спрашивайте.

— Люди? Человеческий ресурс? Пусть переселенцы привезли с собою миллион эмбрионов, пусть рождаемость у них ничем неограниченна, но — это все равно капля в море триллионов жителей империи.

— Мой принц, уверяю вас, — с ноткой усталости в голосе произнес граф Арктурианский. — Все решаемо, если найден стержень. Мы же не блицкриг готовили. Важно было подготовить общественное мнение, поставить на военные рельсы промышленность. И империи для подготовки было необходимо времени гораздо больше, чем для того чтоб милитаризировать одну планету, где гражданам вбивалась в голову их основная задача начиная с детского сада. Конечно, помощь Беллоне оказывалась не только оружием, боевой техникой, припасами и продовольствием. Время от времени подвозился и биологический материал, якобы похищенный у имперцев. Мало ли в Ирии витабанков* с эмбрионами? А когда возникала нужда в уже обученных специалистах, на Беллону доставлялись люди, похищенные в разных системах. Историями о таинственных пропажах давно никого не удивить… Им чуть-чуть корректировали память, а странности списывались на удаление из мозга чужеродного паразита.

— Да, уж… Впрочем, чего еще ждать от тех, кто сам организовал войну для своего народа.

— Зря вы так, Ваше Высочество, — видя что мэтр Ник-кита замешкался, может банально устал, вклинилась в разговор инспектор Левинсон. — Никто же не осуждает врача, что-то удаляющее у живого человека, чтоб сохранить жизнь всему организму. Вы знаете статистику потерь всей армии Империи за все годы противостояния?

— Что-то в пределах миллиона. Мало?

— Увы, нет. Но, заметьте, это почти за полвека. А расчеты аналитиков предполагали гибель триллионов после повторения анархии и окончательного развала империи. И полное уничтожение человечества, при столкновении с цивилизацией чужих. Особенно, если те вторгнутся в нашу галактику, после развала империи.

— Ты уверенна? — мичман испытующе взглянул на девушку.

— Я могу уточнить, Вест, — Тоня смотрела Климуку прямо в глаза. — Но речь шла об уничтожении не менее двух третьих всего населения. И это только за первое десятилетия после краха.

— Какой кошмар!.. — Вест потряс головой.

— Вот примерно такой же была реакция СВВИБ, когда они ознакомились с прогнозом. И причина, давшая им моральное право и силы, исполнить задуманное. Во имя спасения Человечества.

— Вообще, все не так глобально и страшно, как раздувается СМИ, с нашей же подачи, — мэтр кивком поблагодарил инспектора. — Примерно трети боев на самом деле никогда не было. Объявленным погибшими солдатам, в восьми из десяти случаев, уготована участь похищенных специалистов. Кстати, позволю себе рассказать один забавный случай, а то мы все слишком напряжены. Не возражаете?

— Если считаете уместным.

— Вполне. Речь идет о Дмитрии Ух. Наш современник. Кстати, легендарная в СВВИБ личность, отличившаяся феноменальным невезением… — улыбнулся мэтр Ник-кита. — Так вот, это боец под разными именами, естественно, умудрился повоевать пять раз за имперскую пехоту и четыре раза за эннэми. Как вам такая ухмылка судьбы?

— Смешно.

— Вот. А там где возможен смех — и все прочее, при ближайшем рассмотрении, уже не кажется столь ужасным.

— Возможно… — Вест потер виски. — Что ж, подведем итог. Первое, — эннэми нет и люди веками сражаются сами с собой, превратив периферию Империи в полигон для подготовки бойцов и испытания боевой техники. Второе, — благодаря мифу о войне, СВВИБ удалось навести порядок и сохранить целостность государства. Третье, — Космофлот и армия, существенно окрепли и приняли на вооружение технику на порядок лучше прежней. Четвертое, — все это происходит давно и, как я понимаю: с одобрения Императора… — Внимание, вопрос! Зачем вам понадобился наследный принц империи? И почему для этого меня понадобилось сперва похищать, отдавать в янычары, а теперь пытаться вновь вернуть память и завербовать в свои сторонники?

Глава 20

А в общем, надо просто помнить долг

От первого мгновенья до последнего…

Вот уже несколько минут мэтр Ник-кита, он же глава СВВИБ, пэр Империи и граф Арктурианский прохаживался комнатой, заложив руки за спину и что-то негромко бормоча. То ли вопрос Веста застал его врасплох, то ли еще что-то пошло в разговоре не так, как планировалось, — но он замолчал, встал с кресла и, ничего не объяснив, начал вышагивать из угла в угол.

— Мэтр, я, в общем-то, никуда не тороплюсь, и мы можем прерваться хоть до утра. Тем боле что, как вещают мои биологические часы, до него всего-то пара часов осталась.

— Что? — мэтр остановился. — А, нет. Сейчас продолжим. Просто спина затекла… Годы, знаете ли. Давно пора на покой… Но, увы, с такого поста на заслуженный отдых провожают исключительно верхом на лафете.

— Может, еще кофе? — поинтересовалась Антонина.

— Ну, тогда и бутерброды давайте, — решил подыграть собеседникам в непонятной паузе Климук.

— Присоединяюсь, — кивнул мэтр, неспешно усаживаясь в кресло. — Деточка, распорядись. Нам и в самом деле подкрепиться не помешает.

Инспектор Левинсон выждала пару секунд, может, будут какие-то дополнительные поручения, и вышла.

— А почему просто не приказать, оставить нас? — поинтересовался Вест.

— Ну, что вы, мой принц. Инспектор знает о вас все. Никаких новых тайн мы бы ей не открыли. Я понимаю, вам кажется что я для чего-то коварно тяну время. Молодым трудно понять стариков. А у меня банально разболелась спина. Отвлекает. Так вот, возвращаясь к вашему вопросу… Ошибка, в главном. Вы не угадали мой принц, император не посвящен. Его Величество не только ничего не знает об операции «Эннэми», но даже не подозревает, что подобное возможно.

У Веста рванулось на язык сразу несколько вопросов, но он сдержался.

— Да, вы не ослышались.

— Но, почему?

— Все очень просто, мой принц. Императора не зря называют честью и совестью. Принимая жезл власти, он принес клятву, где есть и такие слова: «Клянусь никогда не лгать своему народу». И если вы считаете, что это пустые слова, то ошибаетесь. А теперь, представьте себе на минутку, что Его Величество посвящен, и на очередной конференции, какой-то журналист в погоне за сенсацией, совершенно случайно что-то такое ляпнет. Понимаете?! — мэтр перевел дух. — В самом начале еще обошлось бы рядом увольнений, а теперь — если общественность узнает правду, откат превысит все мыслимые рубежи. Империю буквально разорвет на самые мелкие лоскутки.

— Лекарство оказалось страшнее болезни?

— Нет, — покачал головой мэтр Ник-кита. — Если не прекращать прием. А к тому идет. И спасти ситуацию сможете только вы, Ваше Высочество. Вот почему вы здесь, и я все столь подробно излагаю.

— Как?

— Вы станете первым Императором, который будет знать правду, но сможет промолчать.

— Подождите, мэтр, — поднял руку Вест. — Этот ответ порождает целую кучу дополнительных вопросов. Начиная хотя бы с того, что мой… да, прах вас побери, убедили!.. МОЙ отец еще жив и продолжает здравствовать! Второе — что изменилось? Почему именно теперь? И потом — а как же Клятва?

— Начнем с конца, если позволите.

— Да хоть сбоку.

— Благодарю, — глава СВВИБ сделал вид что не заметил ни раздражения в голосе принца, ни ехидства. — Клятву мы обойдем. Нынешняя медицина не чета той, прежней. И психологи давно придумали, как поставить блок на большинство императивов Императорской присяги. Вот только вы первый, кто даст согласие на такое вмешательство.

— Допустим.

— Второе… Почему именно теперь? При правлении Алекс-сандра І «Мудрого» все только начиналось и об утечке информации можно было не опасаться. Поверьте, мой принц. Все не так сложно, как кажется людям, не имеющим представления об устройстве секретных служб. А девяносто девять процентов из аппарата СВВИБ никогда не знали и так и не узнают, чем и для чего они на самом деле занимаются.

Мэтр посмотрел на Климука, заметил на его лице недоверие и кивнул.

— Ну, хорошо. Вот вам пример. В НИИ ведутся разработки сверхсекретного оружия. За ними, естественно, надзирает служба безопасности. Поэтому все записи в исследовательских журналах ведутся в двух экземплярах. Один — рабочий, для внутреннего использования. Второй — архив СВВИБ, для контроля. Мало ли что может случиться. Диверсия, скажем. И все материалы в институте будут уничтожены. С рабочими документами все понятно, а вот с теми, которые направляются в архив — ситуация сложнее. Служба безопасности, как и любая иная военизированная структура имеет ряд уровней допусков. И те, кто на самом верху пирамиды, непременно желают знать, что происходит на подведомственном им участке. Отсюда, никого не удивляет, что главе СВВИБ и его заместителям постоянно оправляются рапорта, содержащие экстракт всех событий. В том числе и по ходу испытаний.

— И не только в военизированных…

— Согласен. Но в гражданских институциях все сложнее. А здесь приказ начальника не принято обсуждать. Объяснение из разряда «так надо» проходит в большинстве случаев, даже на уровнях выше среднего звена. Так вот… Принято считать, будто руководство, ознакомившись с рапортами, их уничтожает. А если нет? Скажите, мой принц, как вы думаете: такие подсказки, пусть и выхолощенные, помогут другим исследователям в той же области? Например, НИИ того ж профиля, только расположенного на Беллоне.

— Наверняка. Во всяком случае избавят от прохождения тупиковых вариантов.

— Верно. Грандиозная экономия средств и времени, и никто никого ни в чем не заподозрит. Исследователи сдали копии офицеру безопасности. Тот передал их в архив. Архивариус отправил дальше по инстанции «выжимку». И только последний, самый доверенный, находящийся вне всяких подозрений, посвященный в тайну человек отсылает данные эннэми. И так во всем. Исполнители нижних эшелонов свято уверены, что трудятся на благо Родины, а потому усердны и старательны.

— Да… Вы правы. Если такой нарыв вскроется. То гной утопит всех.

— Я это уже и сам сказал, — укоризненно заметил мэтр Ник-кита. — Теперь о временах Алекс-сандра ІІ «Бережливого». Когда противостояние набирало сил и масштабности. Именно при нем был введен пятипроцентный военный налог. Вести войну на два фронта… Я имею в виду, что империя вооружала не только себя, но и врага — оказалось слишком тяжелой ношей даже для столь развитой экономики. Часть ВПК пришлось отдать в частные руки, хоть и под присмотром государства. Одним словом, как говорили древние: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Но и тогда процесс оставался под контролем. У людей хватало забот и помимо войны. А наши аналитики все время придумывали какие-то новые приоритеты. Мелкие, понятные и вполне достижимые.

— Вроде Фонда военной индульгенции[25]?

— А то, — улыбнулся мэтр. — Мое, кстати, предложение. Я тогда совсем молодой был, все время что-то изобретал, выдумывал… Человек всю жизнь может делать посильные для себя взносы. И когда совершит преступление, кроме тех, что в списке самых тяжелых…

— Уклонение от уплаты налогов и воинской повинности… — съехидничал Вест.

— Ну, не только. Покушение на императора, сепаратизм, преднамеренное убийство…

— Можете не продолжать. Нам зачитывали список.

— Вы словно не одобряете? А по-моему, гениально. Я однажды вычитал, что еще в древние времена многие церкви продавали преступникам эти самые индульгенции. И тот, кто мог позволить себе ее купить — считался очищенным и неподсудным. Только они брали всю сумму сразу, тем самым отсекая огромные массы малоимущих граждан. Так что мое ноу-хау исключительно в предложении рассрочки и предоплаты. Прижилось же в народе. А это, поверьте, лучшая оценка.

— Да. Соглашусь. Жизнь полна неожиданностей и вовремя уплаченный взнос в Фонд, лучшая гарантия, что завтра не окажешься в тюрьме.

— Кстати, вот вам и еще один положительный показатель. С тех пор, как за преступления стали наказывать деньгами, количество тюрем уменьшилось на порядок. Тяжелых преступлений, вопреки утверждениям СМИ, не так много. А отдавать кровные сбережения за хулиганство или превышение скорости никто не торопится. Понимают, что растранжирить бонусы просто, и можно запросто оказаться в неприятной ситуации с пустым счетом.

* * *

Дверь с тихим шипением открылась.

— Ваш завтрак, господа…

Антонина в белом переднике поверх делового костюма и волосами, забранными под ажурный чепчик, смотрелась мило и потешно. Она вкатила в комнату небольшую тележку, уставленную кофейным сервизом и целой кучей разнокалиберных тарелочек и вазочек с бутербродами на любой вкус.

— Спасибо, деточка, — кивнул мэтр Ник-кита. Недоуменно посмотрел на новый вид инспектора. — А этот маскарад зачем?

— Прислуге положено.

— Ерунда какая-то. Снимай все и присаживайся с нами.

— Все?

— Ой, ну будет тебе, — рассмеялся мэтр. — Не капризничай. Тебе не идет… Впрочем, если Его Высочеству любопытно взглянуть…

— Как-нибудь в другой раз, мэтр… — поддержал шутку Вест. — Тем более, я все уже видел. Лучше вернемся к временам правления Алекс-сандра ІІ.

— Да? А я, признаться, думал, что с этим периодом мы уже разобрались. Рутина и только. Все те события, которые вынудили нас на столь радикальные меры, как вы можете догадаться, начались уже в годы царствования вашего батюшки.

— И что же такого чрезвычайного произошло именно в последние двадцать лет? — Климук взял ближайший бутерброд и осторожно надкусил. — Ммм, ты до сих пор помнишь мои вкусы. Спасибо. Вот уж не ожидал.

— Ваше Высочество, — Антонина обворожительно улыбнулась. — Я знаю о вас все. Такая работа…

— Да, — подтвердил глава СВВИБ. — Без преувеличения. И многое сейчас было бы гораздо проще, если бы не тот злосчастный случай на Инокине.

Девушка едва заметно вздрогнула. Похоже, она пережила самый настоящий ужас, если до сих пор окончательно не забыла. Весту даже жаль ее немного стало.

— А во времена Алекс-сандра ІІІ случилось самое страшное, что только могло — рутина! Человек такое существо, которое умудряется привыкнуть ко всему. В древности даже шутка такая была. Мол, человек привыкает даже к казни через повешенье. Сперва немного дергается, а потом привыкает и висит спокойно.

— Мрачная шутка.

— Зато точно отражающая характер Человечества. Всего каких-то три поколения сменилось, а граждане Ирия свыклись с войной и эннэми, как с сезонными штормами. Кое-какие меры приняты, а там поглядим: может, в этом году пронесет мимо, обойдется?.. Еще никто не ропщет, но и патриотизм угасает буквально по годам. А когда у людей исчезает глобальная цель, ослепляющая сознание, словно солнце глаза, они начинают оглядываться и присматриваться к мелочам. И скрывать правду становиться все сложнее, все затратнее. Не говоря уже о такой пакости, как человеческий фактор, способной развалить даже самую стабильную и надежную структуру.

— Это да… — согласился Климук. — Отсутствие дисциплины, любопытство, непредсказуемость — кошмар каждого командира.

— Кстати, о командирах… — вздохнул мэтр Ник-кита. — То ли ваш батюшка оказался самым умным из последних императоров, то ли подсказал кто-то, незаметно для СВВИБ, но именно при нем была учреждена школа разведки при Оджаке. Мол, СВВИБ отлично справляется с внутренними врагами и ситуацией в целом, а чисто военные функции не вытягивает. И главный упрек, против которого нам нечего было возразить: это то, что войне полсотни лет, а местонахождение звездой системы эннэми так и не обнаружили.

— Да, обвинение убойное. Правду открыть нельзя, а значит — оправдаться не получится.

— Факт. Так что и школу создали, а потом и ГРУ. Надо ж выпускников куда-то направлять работать. Ну, а те, соответственно, принялись копать во всех направлениях с присущей молодости энтузиазмом и упорством.

— И нарыли?

— По мелочи, — скривился глава СВВИБ. — Сущие крохи… Но, лиха беда начало. А главное, если хоть что-то не укладывается в общую схему, оно раньше или позже поставит под сомнение все. Не стоит считать противника глупее себя. И для того, чтобы понять это, даже аналитический отдел утруждать не стоит.

— Согласен.

— Ну, вот и объяснение. Не в этой пятилетке так в следующей, но ГРУ докопается до истинного положения дел и доложит Императору. Последствия тоже очевидны.

— Вам не позавидуешь, — сочувственно покивал Климук.

— Не говорите вздор, молодой человек! — впервые за весь разговор мэтр Ник-кита позволил себе повысить тон. — Причем тут это? Император прикажет — я завтра же приму яд. Что будет с Ирием?! Зачем тратить столько усилий, жертвовать людьми, ломать судьбы, если все напрасно? И теперь спокойно наблюдать и ждать, когда Империя рухнет? Когда дело всей жизни, твоей и многих предшественников будет уничтожено. И не врагами, — соратниками. Из лучших побуждений. Во имя правды и справедливости! А еще страшнее — понести наказание, и оказаться правым. Но только когда это произойдет, нам уже ничто не поможет. И радоваться будет некому.

Вест тактично промолчал, давая мэтру выговорится. Но, тот уже совладал с неожиданной вспышкой.

— Прошу прощения, Ваше Высочество.

— Нормально. Все мы люди… Продолжим?

— Конечно. Тем более что в сущности мы уже вполне можем подытожить наш разговор. Ведь последний ваш вопрос касался Императора.

Вест дернул шеей.

— Можете не продолжать. Я понял. Вы хотите к тому моменту, когда раскроется подноготная операции «Эннэми», посадить на трон императора, который не удивится докладу ГРУ и позволит СВВИБ продолжать в том же духе.

— В самую точку, мой принц. Оцените изящность решения… Никакой гражданской войны, никаких сепаратистских движений, вообще ничего. Стабильность и процветание. Вот только правдивого доклада не будет.

— Не понял?

— Беллона либо исчезнет вообще, либо станет табу на всем время вашего правления. Причину обоснуем.

— Правления… Ну, что ж, давайте и об этом поговорим. Каким образом вы собираетесь сместить нынешнего Императора. Надеюсь, вы понимаете, что ни как сын, ни как янычар на это никогда не соглашусь.

— Никаких убийств, Ваше Высочество, — замахал руками мэтр Ник-кита. — Я и сам верный слуга престола. Все гораздо проще. Для этого, собственно и было организовано ваше похищение. И поскольку вы на нашей стороне — открою один секрет, который знают главы СВВИБ, но в него не посвящены августейшие особы.

— А такое возможно?

— Поживите с мое, перестанете удивляться.

— Вы сказали главы службы безопасности? — Климук выразительно посмотрел на Тоню.

— Инспектор Левинсон исключение. Вы же знаете, что каждому императору положен дубль-телохранитель?

— Конечно.

— Антонина — ваш дубль. Ее вырастили из вашей клетки, как только было принято решение о начале операции «Замена».

— Не понял?! — теперь пришла очередь Веста возмутиться. — Эта девушка моя биологическая сестра?

— Да, — кивнул мэтр. — Отсюда и ваша необъяснимая тяга друг к другу.

— Но, мы же… — Вест посмотрел на Тоню и оба дружно покраснели.

— Перестаньте, — фыркнул глава СВВИБ. — Она же не понесла от вас. Да и вообще, в царских семьях целые династии состояли из браков с близкими родственниками. Не зря же все венценосные особы обращались друг к другу только «брат» и «сестра». И вообще, вы меня удивляете, принц! Какое отношение шалости юности имеют к судьбе Империи?

— Подождите, подождите!.. — Вест улыбнулся. — Ведь это шутка, да? Ведь у императора дубль мужчина!

— Ошибаетесь, мой принц. Это невозможно по одной простой причине. Полная копия императора скрывает в себе еще большую опасность, чем просто брат. Возможность дворцового переворота! От чего как раз Предтечи пытались защитить трон Ирия. Так что дубли не содержат в себе «У» хромосому. Да чисто с практической точки: внутренние органы женщин снашиваются медленнее…

— А как же Кир-рил?

— Видите ли, мой принц, это семейная тайна.

— Но мне-то можно ее узнать?

— А вы действительно хотите этого?

— А вы как думаете?

— В принципе, логично… — развел руками мэтр. — Дело в том, что после смерти вашей бабушки, дубль вашего дедушки так замучила его своей ревностью. А Алекс-сандр ІІ был большой любитель прекрасного… Одним словом, желая оградить сына от такой участи, ваш дедушка приказал вырастить для него бесполого дубля, но в мужском теле.

— Ужас, — мичман непроизвольно вздрогнул. — Кир-рил евнух?

— Можно и так сказать, — кивнул мэтр. — Хотя он сам этого не осознает, поскольку не искалечен, а создан таким изначально.

— Все равно — жуть.

— Согласен. Поэтому ваш батюшка велел больше не нарушать традиций. И ваш дубль, — глава СВВИБ кивнул на Антонину. — Вполне соответствует всем требованиям.

— Стоп, стоп! — Вест тоже посмотрел на девушку и припомнил недавний разговор. — Тоня сказала, что гораздо старше меня.

— Ерунда, — отмахнулся мэтр. — Во-первых, это невозможно в принципе. Откуда возьмется материал для дубля, если вас самого еще нет? А во-вторых, мой принц, запомните на будущее один совет… Не верьте всему, что говорят женщины.

* * *

— Спасибо, учту — проворчал хмуро Климук. — Вы упомянули о чрезвычайно важном секрете?

— Да. Всем известно, что во время коронации на Императора снисходит благословение Предтеч. Он обретает изумительное здоровье, которое продлевает ему жизнь как минимум в три раза. Что позволяет реже меняться правительству и соответственно — продлевает стабильность в государстве.

— Конечно.

— Так же известно, что после коронации Император становится бесплодным до тех пор, пока жив единственный наследник.

— И это тоже…

— И что он отдает все эти качества своему наследнику, вместе с престолом.

— Да. Мэтр, не тяните.

— Уже, мой принц. Есть то, о чем не знает никто. Император становится обычным человеком не только после коронации преемника, а даже если его сын проходит больше половины процедуры посвящения. Гораздо раньше, чем будет принесена Клятва.

Несколько секунд Климук обдумывал услышанное. Мэтр ждал.

— Что-то я не вполне…

— Конечно, — довольно улыбнулся глава СВВИБ. — Чего стоит операция, если все лежит на поверхности. И тем не менее, расчет прост. Первоначально планировалась всего лишь небольшая коррекция сознания, благодаря которой вы, Ваше Высочество, в нужный момент осознали бы себя почетным шефом СВВИБ и то, что все действия службы безопасности одобрены вами лично и направлены исключительно на благо Отечества. Но похищение принца эннэми стало той специей, которая придала нового вкуса опостылевшей жвачке. В учебке Оджака нет телевиденья и вы не в курсе… Как только СМИ раструбили о неслыханной, изуверской подлости эннэми, патриотизм граждан Ирия вырос на треть!

— Любит меня народ, — хмыкнул Вест.

— Еще как, — серьезно подтвердил мэтр. — Как сорок лет тому, когда начались массовые пожертвования средств на разработку вооружения, а у военкоматов возникли очереди из добровольцев. Больше того, до сегодня в рейтингах телевизионных программ первые ступени уверенно занимают сериалы о приключениях похищенных эннэми мальчишек. Это во-вторых…

— Думаете, никто не сообразил бы проверить принца после похищения на ментальную обработку?

— Обязательно, Ваше Высочество! — осклабился мэтр Ник-кита. — Но ответ на вопрос в том, кто проводил бы тестирование. Сами угадаете, или подсказать?

— Психологи службы безопасности…

— Нужны еще объяснения?

— Нет.

— Ну и славно. А теперь третий, самый глубокий слой пирога… Чтобы вывезти мальчика за пределы метрополии, эннэми изменили его внешность и все, что только позволяет современная медицина. Но, из-за своевременно принятых мер СВВИБ, покинуть планету они не успели. Слишком долго держать при себе принца, когда главная задача выполнена, им тоже нет смысла. А где лучше всего спрятать ребенка без документов? Правильно, в толпе таких же сирот, собранных со всей империи. Среди кадетов Корпуса янычар. Соответственно имеем место нахождения наследника и примерную группу объектов, в числе которых он может находиться с высокой долей вероятности. Но идентификация объекта затруднена чрезвычайно, и для установления личности наследника обычные методы не годятся. Поэтому, обнаружить принца можно исключительно благодаря свойствам императорской крови, обладающей иммунитетом к любым ядам.

— Вы хотели предложить Императору подвергнуть этому испытанию несколько тысяч подростков? — Вест непроизвольно сжал кулаки.

— Не тысячи, а всего лишь пять сотен. Интересны были только ваши ровесники, мой принц, — кивнул мэтр Ник-кита.

— Да какая разница?!

— В масштабах Империи — никакой. Тут вы совершенно правы. Увы, не сработало. Ваш батюшка оказался слишком гуманным и лояльным к своим подданным. Он решил, что не имеет морального права жертвовать ими, даже ради вас.

— Уважаю…

— Тем самым только подтвердив наши предположения, что если подробности операции «Эннэми» вскроются еще при его правлении, скандала и последующей катастрофы не избежать. А значит, мы не ошиблись и вовремя предприняли превентивные меры. И теперь вы, вернувшись героем из разведки, тем самым доказав свою уникальность, и с моей подачи, естественно — не подвергая опасности жизни других, пройдете проверку ядами и троном. То есть, незаметно для всех запустите механизм. Ваш батюшка начнет стареть. И эдак годков через двадцать, вы вполне законно смените его на престоле. Тихо, мирно, без волнений и беспорядков. А потом, мы все вместе, подключив силы ГРУ, будем думать, как разрулить сложившуюся ситуацию. Потому что у нас будет главный козырь — вы, Ваше Высочество, даже произнеся Клятву, сможете лгать своему народу!

Глава СВВИБ умолк и выжидательно посмотрел на Климука. Похвалу услышать надеялся, что ли?

— Увы, мэтр, ошиблись, — помотал головою тот. — И даже очень сильно.

— Простите, Ваше Высочество?

— Нет, все грамотно и вполне могло сработать, если бы не досадная мелочь. Меня нельзя было отдавать на воспитание в Оджак. Я и как сын был бы не готов предать отца, а для янычара это вообще немыслимо!

— Фу-ты, — демонстративно утер совершенно сухой лоб мэтр Ник-кита. — Я уж было подумал, что мы и в самом деле где-то просчитались. Мой принц, это все лирика и смею вас заверить — временная. Не далее, как через несколько часов вы и не вспомните обо всей этой ерунде.

— Еще одно ментальное вмешательство?

— Ну, а как вы хотели? — даже удивился мэтр. — Я же с самого начала предупредил, что вам необходимо поставить блок на императивы Клятвы.

— А зачем тогда все эти разговоры? Усыпили бы меня, провели корректировку сознания и получили на выходе такого принца, который вам нужен.

— Ваше Высочество, — мэтр устало прикрыл глаза, вздохнул. — Я не лукавлю с вами. Вы совершенно правы, такой вариант мог бы стать идеальным, если бы не одно «но»!.. Ваше сознание уже подвергалось полной замене, и повторное вмешательство в психику, без согласия пациента — чревато безумием. Вашим безумием. А зачем нам спятивший принц?

Глава 21

А, может, она начинается

С той песни, что пела нам мать…

— А если я все-таки откажусь?

— Откажетесь?! — мэтр Ник-кита непроизвольно подался вперед. Похоже, ему ни на секунду не приходила такая мысль. — Но почему?!

Вест промолчал.

— Мой принц! Ваше Высочество! Почему? Хоть убейте, не понимаю ваших сомнений? Ведь то, что я предлагаю, по большому счету даже преступлением назвать нельзя. Был бы Император бессмертен, тогда да. А мы всего лишь немного убыстряем приход старости. Не у младенца невинного жизнь отбираем. Ваш отец пожил вволю. Да так, что миллионы граждан империи с радостью поменяли бы весь отпущенный им срок на один такой год. Но даже если б и у младенца… Ваше Высочество, подумайте о судьбе Ирия!

— Мэтр, нет нужды пытаться объяснить мне второй раз. Я понял вашу точку зрения. К тому же вы очень наглядно подтвердили ее… Жизнями солдат. Но вот мне, ближе и понятнее поступок императора. Когда он не счел возможным жертвовать невинными людьми, даже для спасения сына.

— Вы уверенны, что Алекс-сандр III принял бы такое же решение, если б вопрос стоял не о вашей жизни, а о его?

— Это не важно…

— Как сказать. Лично я более чем уверен в обратном. И если бы ментальный блок можно было ввести после присяги, давно б уже поговорил с Его Величеством начистоту. Но, увы, жизнь не имеет сослагательного наклонения. И если бы, да кабы в расчет не принимаются… — мэтр Ник-кита цепко посмотрел Весту в глаза. — Мой принц, надеюсь вы вполне сознаете, что коль уж дело зашло так далеко, пятиться никто не станет. И я, с огромным сожалением и неохотой, буду вынужден прибегнуть к самым радикальным методам. У Империи просто нет другого шанса.

— Смешно, — Климук действительно улыбнулся.

— Простите?..

— Вы собираетесь вынудить меня дать добровольное согласие? Сами вслушайтесь… «Вынудить» и «добровольное».

— Нет, Ваше Высочество. Ведь что такое свобода? Осознанная необходимость. Значит, человека нужно всего лишь поставить в такие рамки, когда он осознает, что сотрудничество — самый лучший выбор.

— Пытать будете… — кивнул Вест. — Да, соглашусь. У каждого имеется предел боли, после чего человек сдается. А что если я, дав согласие, потом передумаю?.. Вы поверите, начнете программирование, но вместо союзника получите идиота?

— Не считайте меня ребенком, мой принц. Я на посту главы СВВИБ уже почти сто лет. Поверьте, найду способ подстраховаться.

— В самом деле?

— Не верите? Напрасно. Кстати, вы сами указали на свою болевую точку. Хотите проверить?

— Почему нет? — пожал плечами Климук. — Если у нас такая доверительная беседа.

— Как прикажете… — лицо мэтра приобрело выражение, которое обычно бывает у наставников, утомившихся сотый раз повторять тупоумному ученику прописные истины.

— Вы не боитесь ничего, что касается вас лично. Я даже уверен, что у вас хватит мужества умереть под пытками, но не сломаться. Но если вместо вас будет страдать кто-то другой…

— Вы не посмеете, старая сволочь! — Вест попытался вскочить на ноги, но инспектор Левинсон навалилась на него и свела попытку врезать главе СВВИБ по физиономии на барахтанье.

— Ваше Высочество, зачем так пафосно? — развел руками мэтр Ник-кита. — Мы же только рассуждаем. Антонина! Оставьте принца. Его Высочество благороден, вспыльчив, но и отходчив. Вы ведь уже успокоились?

— Да отцепись ты… — проворчал Климук то ли девушке, то ли мэтру.

Тоня отстранилась, оправила костюм, очаровательно улыбнулась Весту и замерла, готовая исполнить любой приказ.

— Убедились?

Но мичман так просто не мог сдаться, даже если и понимал, что проиграл вчистую.

— Интересно, как вам удастся найти на Беллоне тех, кого я сочту невинными жертвами?

— А вы по-прежнему считаете их эннэми? — удивленно вздел брови мэтр Ник-кита.

— Вы не ответили.

— Ну, если Ваше Высочество настаиваете… — глава СВВИБ кивнул Антонине.

Инспектор вскочила и быстро вышла из комнаты.

— Это ваш ответ?

— Минутку терпения, мой принц.

Двери зашипели и Весту стило огромных усилий, чтобы не оглянуться. Впрочем, в этом не было необходимости. Зеркальная стена прекрасно отражала рядом с Антониной молодую, красивую девушку.

— Теса?!

— Господин инспектор… — радостно воскликнула та, заметив Климука. — Слава Создателю! Я уж и думать не знала что от меня хотят. А это вы.

— Вижу, представлять нет необходимости… — мэтр кивнул еще раз. Антонина взяла Тесу за руку и вывела. Та не упиралась, а только выворачивала голову, стараясь смотреть на Климука.

— Ничего не бойся. Все будет хорошо! — Вест даже привстал. А когда дверь закрылась, повернулся к собеседнику.

— Вы…

— Простите, мой принц, но вы опять горячитесь. Ничего плохого с вашей симпатией не случится. Если не забудете, воля ваша, сможете потом взять девчушку в палац. Хоть грелкой для постели, хоть — фавориткой… — мэтр усмехнулся. — Никогда не понимал разницы. Но, это все потом. Сперва мне нужно ваше согласие. Надеюсь, мы с вами оба достаточно разумны, и мне не придется перечислять все те круги ада, которые бедной малышке предстоит пройти, если вы и дальше станете упрямиться?

— Не надо, — кивнул Вест. — Вы меня убедили…

— Вот и славно. Тогда не будем затягивать время. Сейчас небольшое обследование, сон…

«Убедили в том, что солгали, когда утверждали, что потеряли мой след после смены обличия. А сами отслеживали каждый шаг. Мелочь… Но, тот кто не гнушается, причем без какой-либо видимой нужды, лгать по мелочам, солжет не морщась и в остальном. Значит, мэтр, верить тебе нельзя!»

Вест понял, что промелькнувшая тень сомнения не ускользнула от внимательного взгляда главы службы безопасности и прикрылся более прозаичным вопросом.

— Сон? Зачем? Я отлично себя чувствую.

— Разуму необходим отдых. Примите снотворное, выспитесь часиков восемь, а завтра — сеанс.

— Ну, что ж. Вам виднее…

— Великий Космос! Вы даже представить не можете, Ваше Высочество, как я рад, что сумел вас убедить. Жаль, что не логикой, а воздействием на эмоции, но вы меня простите, когда полностью осознаете всю огромную ответственность и важность вашей миссии для Отчизны. А по совокупности качеств, я уже могу со всей уверенностью сказать, что Алекс-сандр IV вполне заслуженно будет носить титул «Великого», или «Мессии»!

— А теперь вы хотите смягчить свое, мягко говоря, нелицеприятное поведение банальной лестью? — хмыкнул Вест.

— Мой принц, зачем лгать тому, кто всего лишь через десяток-другой лет будет распоряжаться твоей жизнью? Когда вы придете в себя, то вспомните наш разговор и поймете, что я не лукавил. Коррекция затронет только те участки, на которые воздействует императив Клятвы. Ну и детские воспоминания вернет. Во всем остальном, вы по-прежнему будете ощущать себя Героем Империи мичманом Корпуса янычар — Вестом Климуком. Бравым воякой, повесой и надежным товарищем. Человеком, которому нечего стыдиться в прошлой жизни, и уверенно смотрящего в будущее. При этом, заметьте — вы обеспечите это самое будущее еще многим триллионам граждан Ирия, вашим подданным.

— Великолепная речь. Я чуть не прослезился…

Мэтр вздохнул.

— Ерничаете? Ваше право. Молодым свойственен максимализм. Это от избытка гормонов, которые не позволяют взглянуть на жизнь хладнокровнее. Может, вам вместо снотворного Тесу прислать? Или — Тоню?

— Или обоих сразу, чтоб я ни на секунду не забывал о том, что своими капризами подвергаю их смертельной опасности.

— И вот опять вы подозреваете меня в гнусности!.. — всплеснул руками мэтр Ник-кита. — А я ведь совершенно искренне. Ну не смотрите на меня, как на врага. Клянусь, Ваше Высочество, во всей Вселенной нет для меня дороже человека чем вы!

— Ладно… — ощущая некоторую неловкость пробормотал Климук. — Поживем, увидим… И воздадим…

Последнюю фразу Вест пробормотал так тихо, что и сам не понял: только подумал, или все же сказал?

* * *

— И еще один вопрос, мэтр… Заключительный. Чтоб больше никаких недоговоренностей. Обещаю, на мое решение, ответ не повлияет.

— К вашим услугам, мой принц.

— Если вы вели меня все время… Я имею в виду, в том числе, период обучения в Оджаке… Должны знать и ту девушку, с которой я…

— Ваше Высочество, вы же понимаете: глава СВВИБ не занимается рутинной работой. Но ваш приоритет так высок, что в данном случае я контролировал каждую мелочь и конечно же знаю, о ком вы говорите. Оля? Она же Ниточка?

— Да.

— И что дополнительно к факту ее безвременной кончины вас интересует?

— Правда.

— Правда… — вздохнул мэтр. — Далась она вам.

— Так скажете или нет?

— А которую из многих? Ваша правда в том, что она вас действительно любила. Моя в том, что она прирожденный агент влияния. Антонина и рядом не стояла. Я был в шоке, когда узнал, что ее внедрили к нам из ГРУ. Представляете, девчушке едва шестнадцать лет, а она уже двойной агент. Куда мир катится?..

— И ее ликвидировали…

— Случайность. Вы же сами видели.

Возразить Весту было нечего. Да, все именно так и произошло. Тогда на Магнифико неизвестного мотоциклиста, оказавшегося Ниточкой, пристрелили парни, с которыми он сам прибыл из Оджака и впервые вышел на рекогносцировку.

— Вы удовлетворены моими объяснениями, Ваше Высочество?

Климук кивнул.

— Разрешите пригласить медиков?

— Давайте, чего тянуть.

— Благодарю, — мэтр Ник-кита встал и отвесил церемониальный поклон. — С медициной разговаривать не надо, они не посвящены в тонкости дела. Знают только то, что положено. Я с вашего позволения вас покину, но вы не волнуйтесь, Антонина за всем присмотрит.

— Настаиваете, что она лучшее снотворное?

— Вам лучше знать, мой принц… — мэтр позволил себе намек на шутку. Значит, поверил, что все идет по его сценарию. Принц то ли сломлен, то ли внял, но в любом случае — готов сотрудничать. А только это имеет значение. Прочее отсеется само, или будет отсечено при коррекции сознания.

— Скажите, метр?! — решил продемонстрировать норов Вест. — А с моим отцом вы тоже так фамильярно себя держите?

— С императором нас связывают многие годы… — улыбнулся глава СВВИБ. — Он зовет меня просто Ник, разрешает опускать в разговоре наедине официальное обращение. Иной раз и пошутить можно. В конце концов, я не просто служащий, а дворянин. Но ни о какой фамильярности и речи быть не может. Я еще из ума не выжил.

— Угу. Тогда запоминайте на будущее: со мною можно будет то же самое и ни на йоту больше, привыкайте сразу. Чтоб после не возникало недопонимания. Я не считаю себя хоть чем-то вам обязанным. Даже наоборот, если вспомнить о похищенном у меня счастливом детстве. Тем более что мое досрочное восхождение на трон вам было необходимо гораздо больше и потому — в заслуги не запишется. А теперь ступайте. Я в самом деле что-то устал.

— Ваше Высочество, — мэтр уважительно поклонился. Выждал несколько секунд, но Климук угрюмо молчал. — Приятных снов. Но, если я вам понадоблюсь — вызывайте в любое время суток.

— Я учту…

Дверь с легким шелестом выпустила мэтра наружу и подождала, пока в комнату не войдет группа лекарей и инспектор Левинсон.

Глядя на троицу в белых халатах, мичман отстраненно думал о том, что традиции имеют власть над умами даже большую, чем принято считать. Взять хотя бы, к примеру, веками неизменный состав медгруппы. Врач, фельдшер и медсестра. Причем, в девяносто случаев из ста, врач — степенный мужчина, постарше, с бородкой и в очках. Фельдшер — молодой парень атлетического телосложения, чаще ближе к Гераклу чем к Аполлону. Ну а медсестричка — непременно из длинноногих созданий, носящих даже обычную униформу так, что она практически незаметна на ее восхитительной фигурке. Первый — воплощение ума, знаний и уверенности. Второй — сила и убойный аргумент согласится на любое лечение даже для самых капризных пациенток. Девушка… В общем, понятно. Если ее правильно расположить перед глазами больного, можно производить любые операции без наркоза.

Пока Вест размышлял, по существу, ни о чем, доктор присел рядышком, щупал пульс, проверял давление. Здоровяк пододвинул ближе стол и выложил на него содержимое двух саквояжей. А медсестричка проворно раздевала пациента. Проделывая эту хлопотливую в общем-то процедуру с невероятным профессионализмом, ни на секунду не мешая врачу. Да и Вест заметил ее работу, только когда руки девушки взялись за молнию на брюках.

— Обязательно?

Медсестричка мило улыбнулась и мягко картавя, промурлыкала.

— Не волнуйтесь, мужчина, это не изнасилование… Хотя, как я вижу, кое-кто тут не п’гочь пошалить, да?..

— Да, да… — уловив что речь зашла о нем, забормотал врач, не вынимая из ушей стетоскоп. — Отличное здоровье…

Фельдшер коротко хохотнул и из мужской солидарности объяснил.

— Датчики нельзя поставить поверх брюк.

Врач закончил прослушивание и поняв, о чем разговор, счел необходимым прибавить.

— Вам прописано полное обследование, молодой человек. Так что не стесняйтесь Милочки…

— Это вы о чем? — не сразу понял Вест. Потом вспомнил прохождение медкомиссии перед приемом в Оджак и почувствовал себя неловко.

— Впрочем, это не обязательно. Если процедура как-то задевает ваши принципы, можете сами представить нам образец… — понял его замешательство врач.

— Да ты чего, братан, — загудел фельдшер. — Не вздумай отказываться. Наша Милка самая лучшая. Потом долго вспоминать будешь.

Медсестричка улыбнулась, провела кончиком языка по губам и подмигнула Весту.

— А мы и не воз’гажаем, п’гавда, мужчина?

Вест пожал плечами. Ханжой он не был. Не женат и даже не обручен. Так ради чего отказываться от бесплатного удовольствия?

— Ну, если надо…

Инспектор Левинсон громко фыркнула.

Мэтр Ник-кита точно прислал самых лучших медиков. Даже перешучиваясь, они продолжали работать. У Веста уже и кровь из вены взяли, и упомянутыми датчиками утыкали все тело, после чего врач опять выпал из реальности, считывая что-то на планшете.

— Закройте глаза и считайте звезды… — попросил через минуту. — И не напрягайтесь, мне нужна самая четкая картина…

Вест закрыл глаза и попытался считать. Ага, легко сказать. Кто не знает притчу о белой обезьяне? Климук честно старался увидеть созвездия, но вместо этого капризное воображение упорно рисовало парню влажно блестящие губы медсестрички.

— Нет, так не годится, — врач досадливо хлопнул по коленке. — Эти пики режут всю статистику. Молодой человек, давайте мы выйдем, а вы сдайте Милке образец биоматериала. Надеюсь, это вас успокоит, и будем нормально работать.

— Я должна оставаться рядом, — непреклонно произнесла Антонина.

— Так, может, ты сама поможешь па’гню? — стрельнула в нее глазками медсестричка. — Смот’геть не так инте’гесно. Сама, небось, знаешь…

— Вот еще, — инспектор Левинсон зарделась. — Ладно. Только не долго. Пяти минут хватит?

— Это от пациента зависит, — опять подмигнула Весту Милка.

— В общем, мы пошли… — врач встал с дивана. — Позовешь, когда закончите.

— Док, — девушка грациозно опустилась на его место. — Там у две’ги кнопочка зеленая… Не сочтите за т’гуд.

— Нельзя! — тут же взвилась Антонина.

— Ну, мне-то не п’гивыкать, — пожала плечиками медсестричка. — Опасаюсь, мужчине не пон’гавиться, что за ним наблюдают. — Она кивнула в сторону зеркальной стены.

— Но…

— Инспектор Левинсон, мэтр давал мне разрешение использовать жалюзи. Вызовем его, чтоб подтвердил? Или обойдемся?

— Соглашайтесь, инспектор, — врач доверительно прикоснулся к локтю Антонины. — Мужчины существа капризные, а нам нужен быстрый результат. Время идет… Мэтр останется недоволен задержкой.

— Уговорили… — Антонина отстранила врача и первой шагнула к выходу. У двери задержалась и демонстративно нажала зеленую кнопку.

* * *

— Мужчина, ну что же вы так нап’гяжены?.. — промурлыкала сестричка, расстегивая пару верхних пуговиц на халатике и опускаясь перед Вестом на колени. — Это же совсем не больно. Во всяком случае, пока никто не жаловался.

— Я знаю, — буркнул Климук, чувствуя себя как на экзамене по самому нелюбимому предмету.

— Нет, так дело у нас не пойдет… — недовольно помотала головой Милочка, когда мичман вздрогнул от первого же ее прикосновения. — Я-то не прочь повозится подольше с таким мужественным пациентом, но — боюсь, девушке инспекто’гу эта заде’гжка совсем не пон’гавится.

— И как же нам быть? — Климук честно пялился на великолепную грудь медсестрички, но нужное процессу настроение не приходило.

— Вам надо отвлечься… — девушка ободряюще улыбнулась. — О, п’гидумала! Мужчина, хотите загадку?

— Что? Загадку?.. — Вест даже немножко опешил. — Валяй. Только я военный, поэтому, что-нибудь попроще.

— А вот, поп’гобуйте отгадать. Два конца, два кольца, а посе’гедин гвоздик…

«Гвоздик? Какой еще гвоздик? Ну, причем тут гвоздик? И концы какие-то дурацкие… Два кольца? Почему два? Я же не женат еще. Так что кольцо у меня только одно. Выпускника Оджака. Да и то не мое…»

Весту, как наяву, вспомнился момент, когда он дожидался высочайшей аудиенции в приемной Императора. От волнения Климук тогда мало что соображал и воспринимал действительность, как сквозь сон или дурман опьянения. К нему подошел кто-то из адъютантов, в который раз придирчиво осмотрел парадную форму мичмана, на предмет соответствия внешнего вида, но в отличие от всех предыдущих проверяющих, остался недоволен.

— Кольцо потертое. Исцарапанное.

— Снять?

— Сдурел, мичман! — вызверился тот. — Грубейшее нарушение формы! Да вас за это… — тут офицер вспомнил, что этот бравый янычар не из числа просителей, а из лиц приглашенных лично Императором и унял праведный гнев. — Ладно, не переживай. Безвыходных ситуаций не бывает. Давай меняться.

Адъютант снял с пальца свое кольцо и протянул Весту. В отличие от затертого и совершенно тусклого кольца мичмана, это блестело, как только что купленная новогодняя игрушка.

— Держи, Герой. Я тоже сначала через Корпус прошел, перед тем как здесь окопаться. Вернешь потом… — он сделал небольшую паузу и с акцентированной многозначительностью прибавил. — Когда вернешься!..

«Вернешь, когда вернешься! Вернешь — когда вернешься…»

— Ну, вот…

Климук в недоумении уставился на медсестричку. Девушка мило улыбнулась и неспешно промокнула салфеткой рот.

— Все, мужчина, можно одеваться. Сеанс окончен.

«Фига себе! Вот это задумался!!!»

— Все?..

Вопрос сорвался с языка раньше, чем Климук осознал глупость и комичность ситуации.

— Гы, я вижу, мужчина, вам пон’гавилось?.. — девушка двусмысленно улыбнулась, уселась Весту на колени, а голову положила ему на плечо. — Можно и повто’гить п’гоцедуры. Если еще вст’гетимся. Надеюсь, помогло. Все вспомнили?

— Ты о чем?

— Этого мне знать не положено… — от прежней, мило и сексуально картавящей шалуньи не осталось и следа. Климука обнимала за шею строгая и чопорная учительница. И голос соответственно понизила до едва различимого шепота.

— Одно предупреждение. Комната экранирована по категории «прима». Активация невозможна. Вам надо выйти хотя бы в коридор.

— Какая активация? Чего?

Девушка пожала плечиками.

— Простите, я свою работу выполнила. И, пожалуйста, чуть тише. Жалюзи только для отвода глаз. На самом деле и просмотр, и прослушка остались.

— Проклятье! — Вест схватился за голову, потом вспомнил что по-прежнему не одет и стал застегиваться. Его взгляд скользнул по руке и зацепился за кольцо выпускника. Вернее, кольцо неизвестного офицера.

«Дерни за колечко, парашют и откроется… Кольцо эвакуации!»

Все остальное всплыло из подсознания, словно только и ждало команды.

— Ну, наконец-то, — облегченно вздохнула девушка, заметив изменения в лице Климука.

— Да, вспомнил… — Вест приблизил губы к розовому ушку. Со стороны должно быть казалось, что парочка флиртует после процедуры с сексуальной подоплекой. — Говоришь, надо выйти?

— Обязательно.

— Но как?

— Лучше всего сразу… — медсестричка прижалась теснее и положила руку Веста себе на грудь. — Я открою дверь и встану в проеме. Вы толкаете меня в спину. Мы вместе вываливаемся в коридор и падаем на пол. Потом, я будто выворачиваюсь и оказываюсь сверху… Пока охранники придут в себя, да меня стащат — у вас будет секунд семь-восемь. Должны успеть.

— А с тобой, что будет, когда я исчезну?

— Со мной? — удивилась девушка и чмокнула Климука в щеку. — Спасибо за заботу… Ну, вероятность, что мэтр в припадке ярости казнит всех, полностью исключить нельзя. Только вряд ли. У него разум всегда главнее эмоций. Да и что взять с дурочки, вроде меня?.. Кроме того, что она и так даст…

Милка рассмеялась, ободрительно подмигнула и быстро спрыгнула на пол.

— Э нет, мы так не догова’гивались! Я вижу, вы готовы к новым све’гшениям? — девушка неторопливо поправила халатик. — П’гошу п’гощения, мужчина, но по’га звать д’гугих. А то, небось, ваша инспекто’гша переволновалась. Кстати, если случайно не заметили — она к вам очень не’говно дышит.

И чуть-чуть излишне виляя попкой Милка двинулась к выходу.

— Подожди! — включаясь в инсценировку, Вест бросился за ней, словно хотел удержать. — Что за глупые штучки?!

Двери не препятствовали задуманному. Покорно и тихо уползли в стену, открывая Климуку путь на свободу.

— Стой! Тебе нельзя выходить! — успела еще крикнуть Антонина, увидев Веста за спиной медсестры. А дальше все завертелось, как и было задумано.

Как только Климук очутился в коридоре, кольцо ожило и дало о себе знать, легким жжением. Удерживая за халат девушку, которую несколько охранников пытались оторвать от него, Вест зажмурил глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях.

— Бейте по голове! Не давайте ему сосредоточиться! — истошно закричал кто-то, голосом очень похожим на фельдшера. — Доктор, сделайте укол! Отключить сознание! Он уходит!

На Климука посыпался град ударов, а мгновением позже мичман провалился в убаюкивающую тьму…

Глава 22

Оправдан риск и мужество, космическая музыка

Вплывает в деловой наш разговор…

Густая тьма, плотным коконом сжимающая разум и тело, разлетелась мелкими брызгами. Свет и вода хлынули на Веста сплошным потоком, возвращая мичману сознание и ощущение тела.

«Откуда столько воды? Утонул я что ли?..» — вяло удивился Вест, а уже в следующий миг какая-то сила вытолкнула его на поверхность.

Климук с наслаждением вдохнул чистый, пахнущий солью и солнцем воздух. Вокруг него простирался огромный водоем. По размерам не меньше моря, а по ровной и чистой глади — как замерзший пуд. Вот только никакого льда и в помине не могло быть при такой жаре. Самый курортный сезон. Градусов тридцать пять по Цельсию, не меньше. Да и вода хорошенько прогрелась.

Вест все еще пытался сообразить: где он и что произошло, когда в воображении возникла уже подзабытый с годами образ большого пса, радостно повизгивающего и виляющего хвостом. Пес коротко тявкнул, вскочил и бросился на грудь другу-хозяину.

Все это с Климуком уже было. И картинка с псом, и влажный язык, оставляющий на губах вкус морской воды.

«Инокиня?! Я на Инокине?!»

Воспоминания вернулись все разом. Беллона. Сбор информации. Арест. Антонина. Мэтр Ник-кита. И совершенно неожиданная помощь… Вот только почему все-таки Инокиня, а не какое-нибудь другое, более подходящее место? Впрочем, мичман вряд ли смог бы внятно объяснить, какое именно место он считает лучшим именно для такого случая и почему…

Пес, продемонстрировав радость, снова улегся и выжидательно уставился на человека.

«Ждешь, когда я решу, что дальше делать?»

Пес поднял уши, вильнул хвостом.

«Ну, правильно. Тебе-то чего… А я вот, честно, вообще уже ничего не понимаю. Кому можно верить, а кто на поверку окажется совсем не тем, за кого себя выдает. Вот кто мне подскажет правильный выбор? Императора спасать от СВВИБ или мэтр, при всей его неприятной в общем-то позиции, прав, и империю сметет волна бунтов, если позволить правде о эннэми всплыть?»

Вест еще только додумывал эту мысль, как все вокруг исчезло, оставив мичмана наедине со звездами. Ничего, кроме пустоты и звезд. Словно Климук очередным прыжком оказался в открытом космосе. Какое-то мгновение все оставалось неподвижно, а потом Вселенная стремительно ринулась навстречу человеку. Хотя, учитывая разницу в масштабах, правильнее будет сказать, что он сам с фантастической скоростью он рванул куда-то в глубины Вселенной. Звездные скопления проносились мимо, как в заставке к фильму «Звездный вояж», словно не материальные тела с гигантскими массами и размерами, а невесомые пузырьки в струях минеральной воды или шампанского. Секунду, вторую, третью…

Климук по-прежнему ничего не понимал в происходящем. Вернее, он догадывался, что это Инокиня пытается ему в свой способ подсказать ответ, но пока ничего вразумительного не увидел.

Примерно на пятой секунде Вселенная притормозила, небесные объекты стали укрупняться, пока не превратились в вполне узнаваемую звездную систему, включающую в себя центр обитания эннэми — планету Беллону. Картинка выжидала ровно до того момента, как Климук ее идентифицировал. Потом ракурс сместился очередным скачком и Вест увидел знакомые очертания рейдера империи…

Еще несколько мгновений ему позволили любоваться «звездным разведчиком», а потом очертания звездолета смялись, скукожились и полыхнули ярким блицем. Одна только ослепительная вспышка и на месте барражирования красавца звездолета распухает газовое облако.

«Это что ты мне показала? Они уничтожили «Сапсан»? Рейдер, который ждал меня, а принял на борт Уну?»

Звезды исчезли, перед Вестом снова лежал большой пес и грустно заглядывал в лицо другу-хозяину.

«Мэтр в очередной раз солгал. А теперь-то во имя чего? Что эта девочка могла бы рассказать такого, что не был бы обязан доложить я сам после возвращения? Обычная перестраховка? Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Можно позволить один обман. Ну, два… Но тот, кто обманывает непрерывно, никакой ложью во благо уже не прикроется…»

— Эй, за бортом?! Купаться не надоело?..

Голос донесся сверху, едва ли не опережая шелест двигателей пятиместного пинаса аварийной службы.

«Извини, служба. Но я не прощаюсь. И — спасибо…»

Пес вильнул хвостом и опять уткнулся мордой в лапы. Ему было не привыкать ждать.

Климук открыл глаза. В полутора метрах над ним половину неба закрывало днище пинаса. Рядом свисал штормтрап. А над ним радостно улыбалось лицо того самого одабаши, который пять лет тому познакомил Веста с Инокиней.

— Цел?

— Цел…

— Ну, так поднимайся на борт! Все в порядке? Справишься?

— Нормально, — проворчал Вест, хватаясь за нижнюю ступеньку веревочной лестницы.

Мичману потребовалось меньше минуты, чтоб подтянуться пару раз на руках, а там уже при помощи ног, быстро взобраться наверх. Одабаши помог ему перебраться через борт и уважительно козырнул.

— Добро пожаловать домой, Ваше Высочество.

В пинасе кроме них двоих никого больше не было.

— Это уже официальное обращение? — поинтересовался Климук.

— Еще нет, но…

— Тогда и не стоит опережать события, одабаши…

— Майор Шелест! — отчеканил тот. — ГРУ Оджака… Виктор Оттович.

— Мичман Климук. Корпус янычар. Можно, просто Вест.

— Ваше…

— Господин майор! — Климук дернул щекой. — Ей, право. Я еще не привык, да и не до конца верю, если честно. Так что, давайте оставим все как было. По меньшей мере до тех пор, пока мое восстановление в правах не будет узаконено. А то самозванством и плохим спектаклем отдает.

— Согласен, — кивнул тот. — Я просто хотел дать сразу понять, что темнить не надо. Вы дома и среди друзей.

— Вы не поверите, Виктор Оттович, — усмехнулся Климук, — как много этих самых друзей у меня образовалось за последнее время. Классифицировать не успеваю.

— Не зря же всегда говорили: будь проще, и люди к тебе потянутся, — хохотнул офицер. — Но кое-какие изменения в своем статусе тебе все же придется принять. Это я предупреждаю заранее… Сразу после твоего убытия, Его Величество подписал именной указ о присвоении мичману Климуку внеочередное звание корвет-капитана и представил ко второму Золотому спруту. Так что ты у нас теперь первый в империи дважды Герой.

— Еще и это… — поморщился Вест.

— Зря ты так, парень… — неодобрительно произнес одабаши. — Родиться принцем или нищим — в том заслуги нет, как судьба распорядится. А заслужить второго Спрута, не каждому дано.

— Я понимаю… Просто, навалилось сразу столько…

— Ничего не попишешь. Так оно чаще всего и случается в жизни. То колдобина на колдобине, то взлетная полоса… Ну, что? На базу? Надо доложиться о прибытии…

— А откуда знали, где меня найти? Кольцо сразу было направлено на базу учебного лагеря?

— Нет. Чтоб сделать этот телепорт нейтральным для любых считывающих устройств, оно настроено на подсознательное желание. Переносит туда, где человек чувствует себя наиболее защищенным. Большинство, кто в теме, поставили на дворец — и, с момента прекращения связи с рейдером, ждут твоего появления там. А я решил, за Инокиней присмотреть… Так что помимо благодарности и прочих бонусов за встречу агента, вечером получу со всех еще и законный выигрыш.

— Ну, да… Кто ж кроме вас знал о том купании…

— А вот эту историю, Ваше Высочество, очень рекомендую попридержать для внутреннего пользования. Есть такая, очень хорошая и жизненная поговорка: «Знаешь интегральное исчисление, делай вид, что дальше дифференциалов не продвинулся…». Поверьте, народ зря не скажет.

* * *

Пинас заложил длинную дугу и, плавно набирая скорость, понесся к едва виднеющейся на горизонте береговой линии.

— Виктор Оттович, не знаю вправе ли мы с вами на эту тему поговорить, но…

— Спрашивайте… Вест. Что знаю и можно — расскажу. Я же понимаю: вопросов у тебя накопилась уйма. И все противоречивые, как аверс и реверс.

— Если ГРУ все известно, зачем была нужна эта, якобы разведывательная операция?

— Ну, положим, далеко не все. Да и по срокам… Сейчас включу автопилот…

Майор набрал на пульте навигации нужные координаты и повернулся лицом к Весту.

— В общем-то подозрения о двойном дне в работе СВВИБ возникли у руководства Оджака не так давно. Всего несколько лет тому. Да и то, как не прискорбно это осознавать: афера раскрылась совершенно случайно.

— Такой высокий уровень секретности?

— Наоборот, — сделал неопределенный жест майор. — Все на виду, все под контролем и с наивысшего соизволения. Да и кто мог заподозрить службу безопасности империи в том, что она занимается не только безопасностью… Ты же знаешь причину создания ГРУ. Ни о каком заговоре или нарушениях со стороны СВВИБ и речи не было. Просто, однажды, Их Величество заметили, что который год империя воюет, а до сих пор о противнике практически ничего неизвестно.

Вест кивнул.

— Пожелание императора, даже если оно не сформулировано в четкий приказ, все равно является высочайшей волей. Глава СВВИБ и слушать не хотел о создании на базе его службы еще одного подразделения, и тогда на уровне высшего командования было принято решение поручить создание разведывательного управления янычарам. Поскольку у Оджака уже есть прекрасная учебная база и даже дополнительных средств не понадобится. Всего лишь отдать приказ о включение в подготовку курсантов нескольких специальных дисциплин и использовании лучших выпускников при решении кадрового вопроса… — майор посмотрел на скучающего Климука и сам себя перебил. — Я так понимаю, что предысторию можно опустить.

— Вообще-то я тоже здесь учился.

— Угу… Так вот. Когда ГРУ наконец-то было сформировано и приступило к выполнению непосредственных задач, используя как точку отсчет материалы собранные СВВИБ, оказалось — безопасность вообще не вела никаких серьезных разведывательных мероприятий. Похоже, они просто не знали, как это делать, да и не стремились особенно. Исторически свыкнувшись с мыслью, что внутренний враг опаснее внешнего. А поэтому ограничились превентивными контрразведывательными мероприятиями и успокоились.

— Разве такое возможно?

— Почему нет, — пожал плечами тот, — если никто не задает лишних вопросов? Вашего дедушку, судя по всему, устраивали отчеты, предоставляемые сперва предшественником, а потом и мэтром Ник-китой. Так что ГРУ начало выслеживать эннэми, можно сказать, с нуля… И вот тут начались странности, которые уже нельзя было списать на отсутствие опыта спецслужб или банальной лени сотрудников. Наоборот… Выпускники Оджака так рьяно взялись за дело, что информация хлынула потоком. Совершенно противоречивая. И настолько, что аналитики схватились за голову. Как только начинало проясняться хоть что-то и уже можно было попытаться спрогнозировать действие врага и место следующего нападения, хотя бы в первом приближении, как эннэми появлялись совершенно в другом месте.

— Утечка информации…

— Именно к такому выводу и пришли в Управлении. Перешерстили весь личный состав, угробив на это почти полгода. Но крота так и не нашли. Максимально ограничили круг лиц имеющих доступ к полной информации, только и это не помогло. Оставалось только просить императора разрешить слежку за высшими сановниками. И тут одна девчонка, готовя курсовой проект наткнулась на некое несоответствие в цифрах статистики. По ее расчетам получалось, что производственные мощности ВПК потребляют сырья и энергии почти в два раза больше, чем выпускают продукции. Не понимая, в чем ошибка, Оля пришла с этими результатами к своему куратору…

— Оля? Простите, вы сказали: «Оля»?

— Да. Именно твоя бывшая подружка и нашла ту ниточку, потянув за которую нам удалось размотать весь клубок.

— Так вот почему «Ниточка»… Оля погибла.

— Да. И никто не знает, что именно она делала на Магнифико.

— То есть, как?

— Ну, ты же знаешь, аналитики живут практически на казарменном положении. Поэтому, два раза в год им предоставляется краткосрочный отпуск для устройства личных дел. Ниточка подала рапорт, получила разрешение, а потом отбыла в неизвестном направлении. Где именно она обнаружилась в последний раз, ты видел.

Климук сглотнул подступивший комок и промолчал.

— Одним словом, проведя тщательное расследование, мы вышли на СВВИБ. А точнее, на самую верхушку имперской службы безопасности. И, мягко говоря, уперлись. Докладывать Его Величеству о том, что никаких эннэми не существует, что три поколения императоров воевали сами с собой, потому что некие личности, водили их за нос. Еще и неплохо наживаясь на махинациях. Ведь как все происходило… Заводы, закупали сырье за счет бюджета. А ту часть техники, снаряжения и прочих припасов, что направлялась эннэми, продавали за наличный расчет.

— Это же огромные деньги.

— Фантастические. Но даже не это самое страшное… Чистоган глава СВВИБ получал из Фонда поддержки армии и Космофлота! То есть, самым наглым образом разворовывая народные пожертвования. Представляешь, что произойдет, когда граждане империи об этом узнают.

— Бунт…

— Если не вдаваться в подробности.

— И что же делать?

— Уже сделали… — майор широко улыбнулся. — Сперва не стали мешать СВВИБ проводить операцию по твоему похищению. Только организовали жуткий цейтнот, не дав возможности вывести на Беллону и вынудив отдать в янычары. Ну, а все дальнейшее уже было только вопросом времени. Мэтр Ник-кита вел тебя, мы — его. Потихоньку выявляя вражескую агентуру и внедряя своих людей…

Майор перевел дыхание, вопросительно взглянул на Климука. Тот молчал.

— Вот вкратце. Теперь ты знаешь правду. А слово наследного принца перевесит любые рапорты и объяснения хоть главы СВВИБ, хоть начальника ГРУ. Мы сейчас прибудем на базу. Доложимся. Приведем тебя в порядок, и полетим во дворец. Как бы пафосно это не звучало, Вест — дальнейшая судьба империи зависит только от тебя.

— А что я должен говорить? Вы меня проинструктируете?

— Правду, Ваше Высочество. Сейчас ваша искренность станет самым страшным оружием.

— Опять, правду… — и Климук, невзирая на торжественность момента, самым прозаическим образом почесал затылок.

* * *

Вест закончил доклад и ждал. Алекс-сандр ІІІ стоял вполоборота к нему, разглядывая что-то за отливающим синевой бронестеклом окна. В малом кабинете императора кроме них находился только незаменимый и неизменный, как тень, дубль-телохранитель. Всех остальных, невзирая на родословную, чины, ранги и звания император попросил подождать в зале. После доклада, по протоколу был запланирован небольшой обед. Что именно на нем предстояло отмечать, еще не огласили, но причину всегда можно найти, была бы августейшая воля и желание.

Если Кир-рил и имел какое-то мнение о докладе Климука, то это никак не выражалось на его каменном лице. Один только раз за все время, когда Вест впервые озвучил гипотезу о своем происхождении, дубль пошевелился, словно хотел шагнуть вперед, но этим и ограничился.

Император, наоборот, даже услышав от Веста, что тот якобы приходится ему сыном, даже не шелохнулся и не стал перебивать.

Все это Климук фиксировал какой-то частью сознания, откладывая анализ на потом, направив всю волю и собранность на одно: не сбиться. Доложить четко, ясно и по возможности одни только факты. Если император захочет узнать чье-то мнение, он сам спросит.

— Ваше Величество. Корветтен-капитан Климук доклад закончил.

— Да, уж… Вся эта история настолько невероятна, что вполне может оказаться правдивой. Ты как считаешь, Кир-рил?

— Может.

— То-то же… Капитан, подойди

Вест чеканя шаг приблизился к императору.

— Взгляни… — Алекс-сандр ІІІ посторонился, давая Климуку место у окна.

С тридцатиметровой высоты дворца открывался вид на великолепный парк. Художественно подстриженные деревья и кусты, аллеи, скульптурные ансамбли и фонтаны.

— Нравится?

— Красиво… — ответил Вест, интуитивно ощутив, что уставное «Так точно, Ваше Величество» будет неуместно. — Восхитительно.

— Нашему сыну тоже нравилось…

Император смотрел на Климука чуть склонив голову к левому плечу.

— И что же нам теперь с тобой делать?

— Готов исполнить любой приказ, Ваше Величество. Я — янычар!

— Янычар… — император пожевал губами. — И только? Посмотри внимательно вокруг, парень. Неужели совсем ничего не напоминает? Принц любил сюда приходить…

— Виноват, Ваше Величество. Перед приемом в Оджак мне произвели полную замену памяти. Так что даже если бы я что-то вспомнил, совсем не факт… — Вест запутался в словах но основную мысль, выразил.

— Да… — вздохнул император. — Нет ничего страшнее фанатизма. Ибо они убеждены что знают истину, а потому обладают правом решать судьбу других. Причем, в большинстве случаев, путем физического устранения инакомыслящих. Кир, за графом Арктурианским послали?

— Ищут…

— Ищут… — Алекс-сандр ІІІ посмотрел на Климука. — Не похоже на старину Ника. Он не прятаться от нашего гнева и правосудия должен, а стоять здесь. Глядеть нам в глаза и со всей искренностью убеждать, что все было сделано во благо империи. А потом, когда мы велим его казнить, гордо произнести что-то вроде: «Императоры приходят и уходят, а Ирей вечен!». Прах его побери!

Понимая что император всего лишь рассуждает вслух, Вест промолчал.

Алекс-сандр ІІІ вздохнул. Прошел к своему креслу, уселся поудобнее. Вздохнул второй раз.

— Знаешь, что самое паршивое, капитан?

— Никак нет, Ваше Величество.

— А от души? Кого-нибудь другого, хоть и генерала, мы бы спрашивать не стали, но ты во всей это истории и так по уши. Говори, как думаешь.

— Вы считаете, что мэтр Ник-кита отчасти прав?

— Умен или догадлив?.. — в голосе императора промелькнуло удивление.

— Скорее второе… Будь вы уверенны в злом умысле главы СВВИБ, не стали бы и вспоминать о нем. А поскольку хотите видеть и ждете объяснений — значит, есть сомнения.

— Молодец… — одобрил Алекс-сандр ІІІ. — Ну, ладно. С Ником разберемся. Объявится, никуда не денется. Стар он, в подпольщика играться. Давай думать, как нам с тобою быть?

— Ваше Величество, — Климук вытянулся.

— Да погоди ты… Думаешь нам легко глядеть на такого бравого молодца, не узнавать в нем ни единой черточки и гадать: сын это или чужой человек, которого к нам подводит в очередной подковерной борьбе одна из спецслужб? И это после стольких лет поисков и ожидания…

Вест опять промолчал.

— Ну, что молчишь?..

— Ваше Величество, я готов пройти какие угодно испытания и тесты, чтобы и самому в конце концов понять: «Кто я?». Но если мэтр Ник-кита сказали правду… А я не вижу смысла меня обманывать…

— Как минимум несколько, — в третий раз вздохнул император. — Например, сохранить твой статус, отпугнув нас от самой главной и неподкупной экспертизы.

— Есть еще один способ, — негромко отозвался Кир-рил.

— Заткнись… — огрызнулся Алекс-сандр ІІІ. — Еще ты будешь нас учить…

— Ваше…

— И ты тоже… — зыркнул на Климука император. — Советчик! Понимал бы… В первом варианте, мы всего лишь стареть начнем. А при современной медицине — это, как минимум, лет шестьдесят отличного здоровья и еще полвека старости. Тогда как Кир-рил на возобновление репродуктивной функции намекает. Взамен на убийство, вполне возможно, собственного сына! Ну, все, Ник… ты нас сильно рассердил!..

— Ваше Величество! — разодетый, как павлиний хвост, церемониймейстер возник в дверях кабинета совершенно бесшумно. — Пэр Империи, граф Арктурианский испрашивает аудиенции!..

— Ага! Явился! — Алекс-сандр ІІІ привстал с кресла. — Тащи его сюда!

Церемониймейстер поклонился, оглянулся, подал знак и отступил в сторону.

Обычно чопорный и даже щеголеватый Мэтр Ник-кита сейчас являй собой ярчайший пример разгильдяя для всех курсантов любых военных училищ. Он не просто вошел в кабинет, влетел с разбегу, как форвард врывается в штрафную площадку в надежде перехватить голевой пас. Глаза его сверкали то ли торжеством, то ли пламенем безумия.

Кир-рил быстро шагнул вперед и на треть корпуса загородил собой патрона. Не профессиональный телохранитель, но как любой янычар имеющий соответствующую подготовку, Вест тоже занял удобную для защиты императора позицию с другой стороны.

— Ваше Величество! — глава СВВИБ не рухнул на колени, не заколотил головой об пол и даже не стукнул кулаком в грудь. Да, он раскраснелся, запыхался и тяжело дышал, но вел себя всего лишь, как человек, что торопился с важным известием. Он даже на Климука особого внимания не обратил, хотя не мог не понимать: что это для него значит?

— Ваше Величество!

— У тебя есть оправдание? — удивился Алекс-сандр ІІІ. — Ладно, выкладывай. Меня не зря называют «Справедливым».

— Оправдание?.. — мэтр Ник-кита сбился. Потряс головой, посмотрел на Климука. — Вы о сыне? Это Алекс-сандр. Не нужно никакой экспертизы. Головой отвечаю. Но, я так понимаю, что о эннэми вам еще не докладывали?

— Ник! — рявкнул император. — Ты окончательно спятил?!

— Ваше Величество! — церемониймейстер опять возник в кабинете. — К вам маршал Савицкий, Главнокомандующий объединенными силами Космофлота империи. Начальник Генерального штаба генерал-полковник Айсберг и шеф ГРУ.

— Пусть подождут, — поморщился Алекс-сандр ІІІ. — Мы еще с главою СВВИБ не закончили.

— Примите их, Ваше Величество… — мэтр Ник-кита пару раз быстро кивнул. — Думаю, они по тому же поводу. И в данной ситуации Вам лучше услышать это известие от них.

— Ну, хорошо… — нетерпеливо махнул рукой император. — Зови… А ты не тяни кота… Выкладывай. Генералы потом подтвердят.

— Как прикажете… — мэтр Ник-кита провел рукой по лицу, словно стирал с него усталость. — Два часа тому, в районе скопления Стрельца крейсер без опознавательного кода уничтожил трансгалактический круизный лайнер «Сады Семирамиды». На борту которого, помимо экипажа и персонала, находилось полторы тысячи пассажиров. Списки погибших уточняются…

— Что?!

— Ваше Императорское Величество. Прикажите включить телевизор. Сейчас все каналы транслируют только одно — запись со спутника наблюдения в этом регионе.

— Кир-рил!

Тихо зашуршали шторы, закрывая оконные проемы. А одна из стен малого кабинета замерцала синевой.

На фоне черноты ночного неба, подсвеченный мириадами серебристых точек, величественно и неторопливо двигался круизный лайнер, больше всего напоминающий огромного синего кита. Как и морской исполин, такой же мощный, уверенный и не опасающийся ничего во всей бесконечной акватории Вселенной.

На небольшую тень, рванувшуюся ему наперерез, как торпеда никто и внимания не обратил, пока она не вошла в фокус, только теперь обретя конкретные очертания. Этот звездолет был гораздо меньше размерами, а хищными, стремительными обводами вызывал в памяти еще одного обитателя морей. Кита убийцу — касатку.

Второй звездолет вышел на траверс круизному лайнеру и замер.

Замерли и все те, кто сейчас находился в кабинете Императора.

Вязкая тревожная тишина, становилась только гуще и тяжелее с каждым вдохом, с каждым замирающим биением сердца.

Трагедия случилась, когда условные траектории движения обоих звездолетов пересеклись.

Огромный корпус трансгалактического лайнера вдруг поплыл, теряя стройность. Потом буквально на глазах распух, как мыльный пузырь, и лопнул… Совершенно беззвучно и не страшно. Оставив после себя облако мелкой пыли, чуть крупнее россыпи серебристых звезд. Это облако тоже ширилось, распухало, росло, теряя плотность и четкость, как раздуваемый ветром туман или дым.

И только тот, кто знал Космос не по экрану видео, понимал, что это не пыль, а обломки корпуса звездолета, части оборудования, уцелевшая мебель и тела…

Тысячи останков, еще мгновение тому живых мужчин, женщин и детей, даже не успевших испугаться и понять, что они уже умерли. Ничего не подозревающие, наслаждающиеся перелетом туристы, отдыхающая и несущая вахту команда судна — люди, превращенные в ледяные статуи и глыбы космическим холодом раньше, чем их разорвал на ошметки прыжок в разнице вакуума и внутреннего давления.

Неприкаянные души, обреченные веками скитаться по безграничным просторам, в поисках последнего пристанища…

Южное. Июль-октябрь 2013

ГЛОССАРИЙ

* Оджак — очаг (оджак) — название корпуса янычар, а также других частей придворного войска. Этим же словом обозначались и особые разряды придворных служителей.

* Берк — колпак

* Чорбаджи — офицерский чин в Османской империи у янычар, соответствующий командиру орта (роты).

* Отурак — ветеран

* Талимханеджибаши — высший сановник империи, который отвечал за подготовку янычар.

* Агасы — старшими офицерами, отвечавшими за набор мальчиков в корпус на определённой территории империи и их подготовку, были румели агасы (он отвечал за проведение девширме в Европе), анадолу агасы (Азия), гелиболу агасы (Галлиполи).

* Одабаши — в рамках полка-орта существовали следующие чины: сакабаши («начальник водного снабжения»), баш каракуллукчу (букв. — «старший помощник повара»; младший офицер), ашчи уста («старший повар»), имам, байрактар (знаменосец), векильхарч (квартирмейстер), одабаши («начальник казармы») и, наконец, чорбаджи (букв. — «суповар»; соотв. полковнику). Простые солдаты также имели свои собственные чины в зависимости от проявленных качеств и срока службы. Самый высокий чин отурака освобождал от участия в кампаниях и давал право заниматься торговлей.

* Кресент-кик — обратный боковой удар ногой верхнюю часть корпуса или голову.

* Эфенди — вежливое обращение к образованному человеку, независимо от занимаемой должности. В противовес обращению «ага», которое используется при общении с людьми занимающими более высокую ступень в обществе благодаря своему положению или происхождению, но при этом не имеющие высшего образования.

* ОВ — отравляющие вещества.

* Брасс (фр., вrasse от фр., вrasser — месить, перемешивать) — стиль спортивного плавания на животе, при котором руки и ноги выполняют симметричные движения в плоскости, параллельной поверхности воды.

* Кроль (англ., crawl— ползание) — стиль плавания на животе, в котором левая и правая часть тела совершают гребки попеременно. Каждая рука совершает широкий гребок вдоль оси тела пловца, во время чего ноги, в свою очередь, тоже попеременно поднимаются и опускаются. Лицо плывущего находится в воде, и лишь периодически во время гребка голова поворачивается, чтобы сделать вдох. Кроль считается наиболее быстрым способом плавания.

* Дельфин или Баттерфляй (англ., butterfly — «бабочка») — один из наиболее технически сложных и утомительных стилей плавания. Это стиль плавания на животе, в котором левая и правая части тела одновременно совершают симметричные движения: руки совершают широкий и мощный гребок, приподнимающий тело пловца над водой, ноги и таз совершают волнообразные движения.

* Эннэми — *военный сленг (фр., ennemy — «враг»).

* Гипнофон — вымышленное устройство, позволяющее воспроизводить запись прямо в мозг слушателя, как сон.

* Махайрод — саблезубый тигр, один из опаснейших теплокровных хищников.

* Брыль — соломенная шляпа.

* Сексот — сокращение от «секретный сотрудник».

* Тайм-фаг — вымышленный, фантастический способ передвижения грузов и людей при помощи телепортации.

* Императи́в (лат. imperativus) — требование, приказ, закон. С появлением кантовской «Критики практического разума» императив — это общезначимое предписание, в противоположность личному принципу (максиме); правило, выражающее долженствование (объективное принуждение поступать так, а не иначе).

* Книксен — Это женский эквивалент мужского поклона в Западной культуре. Женщина чуть сгибает ноги в коленях и делает лёгкий кивок. Приседание в книксене не столь глубокое, как в реверансе, и выполняется быстро. Такой вид приветствия обычно используют по отношению к человеку, имеющему более высокий социальный статус.

* Реверанс — (фр. Révérence — глубокое почтение, уважение) — традиционный жест приветствия, при котором женщина сгибает ноги, отводя колени в стороны и отодвигая одну ногу немного назад, одновременно выполняется наклон головы. В европейской культуре женщины традиционно выполняют реверанс перед членами королевской семьи.

* Энио — греческая богиня неистовой войны, спутница Ареса. Энио вносила смятение в битву, вызывала в воинах ярость. Отождествлялась с римской богиней войны Беллоной.

* Эрида — греческая богиня раздора. У Вергилия («Энеида» VIII 702) персонифицируется и выступает как спутница Беллоны.

* Авайя — выдуманный фрукт, якобы произрастающий на Беллоне.

* Маваши гери — удар ногой в голову.

* Индульге́нция (лат. Indulgentia от лат. indulgeo, «терпеть, позволять») — в католической церкви — освобождение от временной кары за грехи, в которых грешник уже покаялся и вина за которые уже прощена в таинстве исповеди, в частности разрешение от наложенной Церковью епитимьи.

Примечания

1

Оджак, — очаг (оджак) — название корпуса янычар, а также других частей придворного войска. Этим же словом обозначались и особые разряды придворных служителей

2

Чорбаджи — офицерский чин в Османской империи у янычар, соответствующий командиру орта (роты).

3

Отурак — ветеран

4

Талимханеджибаши — высший сановник империи, который отвечал за подготовку янычар.

5

Агасы — старшими офицерами, отвечавшими за набор мальчиков в корпус на определённой территории империи и их подготовку, были румели агасы (он отвечал за проведение девширме в Европе), анадолу агасы (Азия), гелиболу агасы (Галлиполи)

6

Одабаши — в рамках полка-орта существовали следующие чины: сакабаши («начальник водного снабжения»), баш каракуллукчу (букв. — «старший помощник повара»; младший офицер), ашчи уста («старший повар»), имам, байрактар (знаменосец), векильхарч (квартирмейстер), одабаши («начальник казармы») и, наконец, чорбаджи (букв. — «суповар»; соотв. полковнику). Простые солдаты также имели свои собственные чины в зависимости от проявленных качеств и срока службы. Самый высокий чин отурака освобождал от участия в кампаниях и давал право заниматься торговлей.

7

Кресент-кик — обратный боковой удар ногой верхнюю часть корпуса или голову.

8

Эфенди — вежливое обращение к образованному человеку, независимо от занимаемой должности. В противовес обращению «ага», которое используется при общении с людьми занимающими более высокую ступень в обществе благодаря своему положению или происхождению, но при этом не имеющие высшего образования

9

ОВ — отравляющие вещества

10

Брасс (фр., вrasse от фр., вrasser — месить, перемешивать) — стиль спортивного плавания на животе, при котором руки и ноги выполняют симметричные движения в плоскости, параллельной поверхности воды

11

Кроль (англ., crawl— ползание) — стиль плавания на животе, в котором левая и правая часть тела совершают гребки попеременно. Каждая рука совершает широкий гребок вдоль оси тела пловца, во время чего ноги, в свою очередь, тоже попеременно поднимаются и опускаются. Лицо плывущего находится в воде, и лишь периодически во время гребка голова поворачивается, чтобы сделать вдох. Кроль считается наиболее быстрым способом плавания

12

Дельфин или Баттерфляй (англ., butterfly — «бабочка») — один из наиболее технически сложных и утомительных стилей плавания. Это стиль плавания на животе, в котором левая и правая части тела одновременно совершают симметричные движения: руки совершают широкий и мощный гребок, приподнимающий тело пловца над водой, ноги и таз совершают волнообразные движения

13

Эннэми — *военный сленг (фр., ennemy — «враг»

14

Гипнофон — вымышленное устройство, позволяющее воспроизводить запись прямо в мозг слушателя, как сон

15

Махайрод — саблезубый тигр, один из опаснейших теплокровных хищников.

16

Брыль — соломенная шляпа

17

Маваши гери — удар ногой в голову

18

Сексот — сокращение от «секретный сотрудник»

19

Тайм-фаг — вымышленный, фантастический способ передвижения грузов и людей при помощи телепортации

20

Императи́в (лат. imperativus) — требование, приказ, закон. С появлением кантовской «Критики практического разума» императив — это общезначимое предписание, в противоположность личному принципу (максиме); правило, выражающее долженствование (объективное принуждение поступать так, а не иначе)

21

Книксен — Это женский эквивалент мужского поклона в Западной культуре. Женщина чуть сгибает ноги в коленях и делает лёгкий кивок. Приседание в книксене не столь глубокое, как в реверансе, и выполняется быстро. Такой вид приветствия обычно используют по отношению к человеку, имеющему более высокий социальный статус

22

Реверанс — (фр. Révérence — глубокое почтение, уважение) — традиционный жест приветствия, при котором женщина сгибает ноги, отводя колени в стороны и отодвигая одну ногу немного назад, одновременно выполняется наклон головы. В европейской культуре женщины традиционно выполняют реверанс перед членами королевской семьи

23

Эрида — греческая богиня раздора. У Вергилия («Энеида» VIII 702) персонифицируется и выступает как спутница Беллоны

24

Авайя — выдуманный фрукт, якобы произрастающий на Беллоне

25

Индульге́нция (лат. Indulgentia от лат. indulgeo, «терпеть, позволять») — в католической церкви — освобождение от временной кары за грехи, в которых грешник уже покаялся и вина за которые уже прощена в таинстве исповеди, в частности разрешение от наложенной Церковью епитимьи

Content

Говда Олег Иосифович Янычары

Прелюдия

Часть 1. Отрочество. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 2. Юность. Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия

Часть 3. Возмужание. Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

ГЛОССАРИЙ

Примечания