Ашер — 5

Глава 1

Небо над Ашеном было лазурным. Не такого насыщенного цвета как сапфир, но и не светло-голубое, как это характерно для обычного лета на Земле. По нему скользили пушистые, белые облака, такие идеальные, будто сама Богиня отрисовывала их огромной кистью. Океан, по которому я плыл, был спокоен.

Это было какое-то блаженство, я греб и греб по тихим водам Священного Океана.

Вода была теплой и кристально чистой, она имела тот же сладкий привкус, что запомнился мне с того дня, как попал сюда. Конечно, наученный Ритиными суевериями, я больше не хлебал ее, просто она текла по лицу и приходилось иногда облизывать губы. У меня было такое ощущение, что еще никогда мне не удавалось плыть так легко. Стоило мне только чуть быстрее начать перебирать ногами, как скорость увеличивалась, как будто вода не оказывала никакого сопротивления.

Неожиданно слева от меня на поверхность поднялся огромный черно-зеленый плавник, похожий на парус. Он сверкал сотнями тысяч алмазных капель.

Задержал дыхание, нырнул и осмелился открыть глаза под прозрачной водой.

Как и в прошлый раз, пара огромных хромированных глаз пристально следила за мной, а гигантская рыба мчалась к горизонту вровень со мной. Мне уже было известно, что это никакое не чудовище, поэтому я не боялся, что рыба меня утопит или сожрет. Понятия не имел, чем питались дети Богини Солнца, но пока это не люди, все было в порядке.

— Ну давай же! — крикнул ей и стал быстрее работать руками.

Знаю, что рыбы не умеют ухмыляться, но мне показалось, что именно это она и сделала, еще и глазами хитро блеснула. Она тоже ускорилась, и мы стали плыть не в тандеме, а наперегонки. Она явно мне поддавалась.

Гребок за гребком я набирал скорость, пока, увлекшись, не потерял из виду Священную рыбу.

— Эй… — окликнул ее, остановившись, и осмотрелся вокруг в поисках своего компаньона по плаванию. Но рыба исчезла в чернильных глубинах океана.

Раскачивался на мягких волнах в поисках признаков… А куда я, собственно говоря, плыл на этот раз?

Со всех сторон, куда ни глянь, было видно только бесконечный синий океан.

Где находится остров Сканно?

Или любой другой остров Ашена, если уж на то пошло?

Волны начали подниматься выше, облака над головой потемнели. Вода, которая несколько мгновений назад была прозрачной, как слеза, стала темно-зеленого цвета, настолько темного, что я не мог разглядеть своих рук в этой темноте.

Сильный ветер начал раскачивать воду, пришлось активнее работать руками, чтобы удержаться на плаву. Тяжелый волны угрожали обрушиться на меня и отправить на самое дно.

— Ааааа! — изо всех сил пытался барахтаться на поверхности, но что-то тянуло меня вниз.

Мне казалось, что чем сильнее сопротивляюсь безжалостным волнам, тем усерднее они меня топят. Силе,которая звала со дна, сопротивляться было невозможно.

Гудящий вой эхом разнесся по глубинам, но в отличии от демонического воя, этот звук был приятным.

Пение?

Поначалу оно напомнило мне звук неземного голоса Шелли,она пела так же волшебно. Но чем дольше слушал, тем больше убеждался, что этого голоса никогда раньше не слышал. Хотя и звучал он очень знакомо.

Я напрочь забыл о том, что мне нужно дышать и выбираться на поверхность, и вместо этого ринулся вниз. Туда, откуда доносился голос.

Пение становилось громче, я сильнее перебирал ногами. Не знаю, что хотел увидеть в той всепоглощающей тьме.

Мои пальцы напряглись, чувствовал, что вот-вот мне откроется какая-то тайна. Еще чуть-чуть, почти…

— Макс? — донесся до меня голос, но не тот, который я искал.

Постепенно выплыл на поверхность, и вот я уже не плаваю в бездонном океане, а медитирую на небольшой террасе над садом камней в Медвежьем углу.

Или, по крайней мере, пытаюсь медитировать.

— Макс? — снова позвал Грэг. Пришлось приоткрыть один глаз и посмотреть на него. Мальчик стоял в дверном проеме, на широкие перила он поставил поднос с дымящимся чайником и кружкой. — Ой, прости! Не знал, что ты медитируешь, могу вернуться позже.

— Нет, нет, все в порядке, — улыбнулся ему и жестом пригласил подойти поближе своего конюха, а теперь еще и приемного сына. — Что у тебя там, приятель?

— Олли отправил меня найти тебя, у нас оставалось немного семян бодроцвета, и мы… Мы подумали, что тебе это понравится, — грэг уселся рядом со мной и придвинул поднос ближе.

— Спасибо, — по привычке взъерошил его непослушную копну пшеничных волос. — Думал, мы уже давно их использовали, это очень приятная неожиданность.

— Как раз хватило на одну чашку, — торопливо выпалил он и налил мне в чашку ароматный напиток из крошечного глиняного заварника.

— Даааа, — не сдержал стона удовольствия, когда поднял кофе и вдохнул яркий, бодрящий аромат. Он был чуть слаще обычного кофе, к которому я привык, но так было даже вкуснее. Вообще в последнее время заметил, что мои рецепторы привыкли к сканнийской еде и вряд ли уже когда-нибудь удовлетворятся земной едой. Сделал глоток своего нового любимого напитка и снова застонал. — Пресвятая Богиня, как же хорошо.

— Неужели так вкусно? — хихикал Грэг над моим преувеличенным удовольствием, а я закатил глаза и выпил почти все в три глотка.

— Почему бы тебе не попробовать самому? — спросил и протянул ему остатки кофе на дне кружки.

— Правда можно? — он с благоговением взял кружку, как будто ему позволили сделать то, что обычно не разрешают. Например, хлебнуть шампанского из родительского бокала за новогодним столом.

— Осторожно, он еще горячий, — он довольно улыбнулся и сделал большой глоток.

Грэг нахмурил брови, улыбка его дрогнула. На лице было написано, что мальчик борется сам с собой. Было очевидно, что ему не понравится вкус кофе, но он пытался убедить себя, что это очень вкусно, чтобы не разочаровывать меня.

— И как тебе, нравится? — спросил с самым невинным видом, хотя прекрасно видел, что он даже проглотить его не смог.

— Мммгм, — он кивнул и промычал что-то нечленораздельное, глаза наполнились слезами.

— Грэг, — положил руку ему на плечо. — Тебе не обязательно должно нравится все,что нравится мне. Все люди разные, это нормально.

Мальчик с облегчением кивнул и выплюнул кофе обратно в кружку. Ну нахрена? Последние зерна!

— Спасибо, это не так вкусно, как кажется по запаху, — он вытер рукавом рот, потом слезящиеся глаза и вернул мне чашку.

— Бывает, — понимающе улыбнулся ему и отставил напиток, приправленный слюнями Грэга, в сторону.

— Ты пришел сюда медитировать? — спросил мальчик через несколько минут молчания. Мы сидели на перилах и смотрели, как над островом поднимается утреннее солнце.

Шелли уже тоже проснулась, она летала над пастбищами на своей Победе с серебристыми мерцающими крыльями. Ее ярко-рыжие волосы пламенели на фоне росистого серого утра.

— Мне кажется, это самое спокойное место во всем поместье, — отставил руки назад, сделав упор на ладони.

— Да, — согласился он, повторив мою позу. Мы вдвоем наблюдали за фениксом. — Оно умиротворяет. Это тебе помогает?

— Что, медитация? — уточнил, потому что не совсем понял, что он имеет в виду.

— Да, — сказал он, не сводя глаз с пегаса. — Каково это?

— Медитировать? — посмотрел на него, какой-то он был подозрительный. Постоянно искал что-то интересное на раскинувшейся территории, лишь бы не смотреть мне в глаза. — Ну, мне пока трудно в этом разобраться. Я как будто отключаюсь от реальности, но получается не всегда. Нужно заниматься этим почаще.

— Но это помогает тебе лучше понять себя, верно? — Грэг наконец повернулся ко мне и пытливо посмотрел в глаза.

Ну так оно отчасти и было, но не всегда. Иногда казалось, что эти видения не имеют никакого смысла. Сегодняшнее пришло ко мне не впервые, и медитации пока не дали никаких ответов.

Внимательно посмотрел на мальчика, пытаясь понять, к чему он клонит. Его определенно что-то беспокоит. Но прежде чем успел копнуть глубже, нас прервали. За нашими спинами раздалось покашливание. Обернувшись, увидел в дверном проеме Бруно, моего верного управляющего поместьем.

— Мне ужасно жаль беспокоить вас, хозяин, но нам нужно обсудить несколько вопросов, — сказал пожилой мужчина, поправляя монокль. Он поправил старую, кое-где в заплатках, но безукоризненно чистую рубашку, и сел рядом с нами. — Грэг, мальчик мой, сделай одолжение, загони поросят в сарай, пока не пошел дождь.

— Думаешь, сегодня будет дождь? — с сомнением спросил, глядя на золотые солнечные лучи, которые стремительно прогоняли остатки утреннего тумана.

— Не знаю, но мадам Брайт и ее поврежденное крыло никогда не ошибаются, — нежно улыбнулся управляющий, его большие уши затрепетали.

Все уже давно поняли, что так он смущается, поэтому мы с Грэгом обменялись удивленными взглядами. Это была самая тщательно охраняемая, но все равно всем известная тайна Медвежьего угла. Наш старый Бруно пылал страстью к эксцентричной жрице-целительнице, которая жила в небольшом домике к северу от нашего поместья.

Она оказала нам большую услугу, согласившись лечить всех, на чью доли выпали неприятности. Сначала Сет с Грэгом, а потом и я, когда поймал проклятие, которым наградил меня Дастин Лонг. Если бы не мгновенная реакция сокола и не тошнотворные настойки и травяные отвары мадам Брайт, которыми она меня отпаивала, я, вероятно, не смог бы прийти в себя и восстановить силы так быстро. Продолжал бы валяться в постели вместо того, чтобы заниматься делами.

— Лучше сделай, как велит Бруно, — попросил мальчика, решив довериться суждениям стариков.

— Хорошо, — он вздохнул, хотел еще немного посидеть со мной, но покорно встал и пошел к лестнице.

— Хорошо, — он вздохнул, но все равно встал и направился к лестнице.

— Кстати, спасибо за кофе, — окликнул мальчика, и на его лицо вернулась улыбка, он резво спустился по ступенькам и побежал на пастбище. Мне пришлось на время выбросить из головы все странности, связанные с поведением Грэга, и сосредоточить все внимание на управляющем. — Что я могу сделать для тебя, Бруно?

— У меня есть для вас кое-какие новости, хозяин, — чопорно сказал он. Сколько бы я ни просил называть меня по имени, этот приверженец порядков и традиций ни в какую не соглашается.

— Сет? Кристофер? — они первыми пришли в голову, потому что мысли об этих людях посещали и беспокоили меня чаще всего. Взял рубашку, которую снял перед медитацией, и быстро надел ее.

— Кристофер все еще пытается разобраться в том.что затевает Алек Сван, — отчитался Бруно и снял монокль, чтобы отполировать его рукавом. — Я отправил к нему Бертрама с манжетой, как вы и просили.

Кивнул, потирая круглый шрам, оставшийся после проклятия Лонга. Кристофер выглядел как более старая версия Бруно, только с деревянной ногой в придачу, и был таким же добрым и преданным. Перед последним боем он одолжил мне свою зачарованную манжету, чтобы ослабить боль в руке. Это помогло мне сосредоточиться на бое с Лонгом и сохранило жизнь.

— Спасибо, Бруно, эта вещь очень дорога ему как память, — согнул пальцы правой руки и внутренне содрогнулся от жгучего покалывания, которое пронзило меня. Как будто током прошило.

— Как ваша рука? — спросил проницательный управляющий, пристально осматривая меня от макушки до пяток.

— Хорошо, — солгал ему и заставил себя улыбнуться. — Еще никогда не чувствовал себя лучше.

— Да, если бы у вас продолжались боли, это было бы чем-то неслыханным. Хотя и вся эта история с проклятием довольно редкое явление, — сказал мудрый старик. — В конце концов Сет уничтожил зачарованную руку Дастина Лонга еще до того, как он умер, да и амулет отдал всю свою энергию, чтобы спасти вас от проклятия.

Старик кивнул головой на амулет, который висел на моей шее.

Глава 2

Красный драгоценный камень треснул по центру и сменил цвет с ярко-рубинового на тускло-бордовый. Я больше не чувствовал слабого жужжания силы внутри него, и это явно говорило о том, что защитный амулет превратился в обычную безделушку.

— Со мной все в порядке, — продолжил настаивать и спрятал свою коллекцию подвесок под рубашку. — Меня это уже не беспокоит так, как раньше. И кроме того, я обещал Кристоферу вернуть его памятную вещицу.

— Мы продолжим искать лекарство, — стоял он на своем, ни на секунду не веря мне. Я улыбнулся доброте и преданности, сияющим в его глазах.

— Уверен, если кто и сможет разобраться в этом, так это ты, — сказал и спрыгнул с перил. Хватит сидеть. — А теперь расскажи мне о Сете.

Помог старику спуститься и мы вместе спустились по лестнице, ведущей во внутренний дворик с камнями. Так можно было намного быстрее, чем через дом, добраться до кухни, где как я очень надеялся, Олли уже готовил завтрак.

— К сожалению, про Сета до сих пор нет никаких новостей. Я хотел с вами поговорить о Совете Ашеров, — Бруно перешел к делу и уничтожил все мои ложные надежды.

— Что еще скажет этот Совет? — спросил, нервно толкнув дверь на кухню.

— Они в очередной раз напомнили, что собственность, принадлежащая ранее Дастину Лонгу пока не может быть передана вам из-за нарушения протокола поединка, — доложил Бруно, заходя следом за мной в помещение, где всегда витали невероятные ароматы. — Они заявили, что поскольку нельзя наверняка утверждать, что именно от вашего выстрела погиб Ашер Лонг, ваши претензии на его активы и собственность не могут быть удовлетворены. Кроме того Сет все еще находится вне закона, и они напоминают вам, что если нас поймают на его укрывательстве, мы разделим его участь.

— Как мило с их стороны, — этот день только начался, а я уже сочился сарказмом. Нужно учиться проще относиться к тому, что говорит Совет. — Значит, нам придется усерднее работать, чтобы смыть грязь с имени Сета. Так мы не только спасем ему и себе жизнь, но и получим собственность их с Шелли отца. А заодно и доступ к его обширной библиотеке. Честно говоря, мне больше ничего от этого скверного места и не нужно.

— Поместье Лонга — это в основном земля для разведения пегасов,которое со временем отошло на второй план, когда он все больше и больше стал увлекаться тайными алхимическими и магическими практиками, — рассказывал управляющий. И откуда он все это знает, если никогда не выходит за ворота? — Ваш второй дом, Александрийское поместье — это то, чем когда-то было поместье ее отца. Это единственное хорошее, что этот ужасный человек сделал для своей дочери. Он подарил этой прекрасной девушке любовь к небу и ко всем живым существам, большим и маленьким.

Мы подошли к окну и смотрели, как Шелли верхом на Победе скачет по небу. Обе они выглядели изящно и величественно, они слились так, словно были одним живым организмом, созданным для неба. Здесь было невозможно не согласиться со стариком.

Шелли в принципе была красивой женщиной, но она выглядела просто потрясающе,когда находилась в воздухе и делала то, что у нее получалось лучше всего.

— На самом деле, господин, думаю, у меня есть решение, которое могло бы удовлетворить все стороны в этом вопросе, — сказал Бруно, перекатываясь с пятки на носок.

— Слушаю тебя, — с трудом оторвал взгляд от виражей, которые выписывала моя жена на своем пегасе, и посмотрел на старика.

— Поскольку из всего поместья вас интересуют только книги, мы могли бы предложить Совету произвести раздел имущества. Мы заберем содержимое библиотеки, а им будет отписано все остальное, — заключил он.

— Думаешь, мы сможем с ними договориться? — оживился и склонил голову на бок. — Как мы преподнесем им это?

— Думаю, они просто усложняют ситуацию и откладывают решение, потому что они останутся в выигрыше, если все ваши притязания на имущество Лонга будут отклонены, — он поправил монокль. — Если исход поединок признается незаконным, то все имущество погибшего переходит Совету.

— Ты хочешь сказать, что мы должны без лишних препирательств отдать им все, что они хотят, но с одним маленьким условием: они закроют глаза на то, что Сет вмешался в ход дуэли, правильно? — уточнил у старика.

— Именно так! — сказал он подмигнув. — И еще нам нужно разрешение воспользоваться материалами из библиотеки. Мне составить официальное письмо с этой просьбой?

Бруно — не просто управляющий, это самое настоящее золото, и поместьем руководит, и любое письмо получше всех нас вместе взятых составит.

— Давай пока повременим, но будем иметь в виду этот вариант, — сказал ему. — Пока сделаем все возможное, чтобы избавить Сета от расправы.

На улице раздалось хлопанье крыльев, которое привлекло наше внимание. Это точно была не Шелли, потому что она все еще находилась в небе, мы прекрасно это видели. Мгновение спустя на кухню вошла эксцентричная летучая мышь. Она повела острыми ушами и внимательно посмотрела на Бруно.

— Надеюсь, ты еще не утомил моего пациента делами, Брю? — фыркнула она и подошла к управляющему, позвякивая ожерельем и кокетливо грозя ему костлявым пальцем.

— Брю? — спросил я и с улыбкой, которая предвещала ему тонну шуточек, осмотрел управляющего с ног до головы.

— Кхм… Да… Я имею в виду… Нет, я не утомляю вашего пациента, мадам Брайт, — пробормотал он и принялся протирать и без того чистый монокль.

— Никому этого не позволю! — властно сказала она, положив руку на бедро. Сумасшедшая жрица подошла ко мне, бесцеремонно дернула мою правую руку, задрала рукав и осмотрела мой шрам.

Он стал выглядеть намного лучше. Перед тем, как я свалился в обморок после поединка с Лонгом, кожа там, где его зачарованная рука касалась меня, почернела и сочилась гноем. Когда очнулся дома — метка была ярко-розовой, а к тому моменту, как ее осматривала целительница, стала совсем белой. Она зажила, но так и осталась в форме змеи, которая сама пожирает свой хвост.

— И какой у нас прогноз? — спросил у летучей мыши, когда она обошла меня по кругу и придирчиво осмотрела со всех сторон.

— Полагаю, ты можешь вернуться к своей обычной жизни, — заключила она, стрельнув в меня взглядом из-под затемненных очков. — Пойдем, Брю, мне нужно вернуться к своему дому до полудня, иначе упущу единственный момент в сезоне, когда можно собрать фиолетовые поганки.

— Конечно, мадам, — смущенно сказало он и протянул ей руку. А потом обратился ко мне. — Я провожу мадам Брайт, а потом на всякий случай подготовлю наше предложение для Совета, хозяин.

— Спасибо, Бруно, — пожал его мохнатую лапу. — И вам спасибо, мадам Брайт, что в очередной раз помогли нам и подлатали меня.

— Постарайтесь хотя бы пару дней держаться подальше от неприятностей, — ответила она. И по сути была права. Мне и самому уже хотелось покоя и умиротворения, недельку передышки, когда ничего не происходит, но о таком я даже не мечтал.

Покачал головой, слушая споры этих престарелых влюбленных. Мне было радостно получить от своей целительницы справку о том, что со здоровьем все в порядке. Еще больше понравился тот факт, что можно вернуться к обычным делам.

Как-то неожиданно мой голод сменил направление. Я потоптался на кухне, где в котелке у Олли бурлил завтрак, и посмотрел на дверь. Выйти через нее, пройти сад камней, войти в другую часть дома, подняться на третий этаж и войти в спальню, где моя сексуальная жена-кошка наверняка еще спала, как самая настоящая бездельница.

Выбор очевиден.

Когда я добрался до третьего этажа и подошел к спальне, которую делил со своими женами, постарался тихо открыть дверь, чтобы не разбудить свою спящую красавицу.

Однако оказалось, что все мои подражания повадкам ниндзя были напрасны, потому что Рита уже проснулась и удобно устроилась на подоконнике вместе с книгой.

— Привет, — подошел к ней и прислонился к стене рядом с окном.

— Доброе утро, любимый, — поприветствовала она меня. На ней была легкая ночная сорочка, в ней дерзкая воительница выглядела нежной и уязвимой. Она набросала на подоконник подушек и свернулась на них калачиком, это было так уютно, что так и тянуло к ней присоединиться. Первые капли дождя начали барабанить по стеклу. От этой картины мое сердце кувыркнулось в груди.

Просто потрясающе, что с каждым днем она вызывала во мне все больше и больше чувств, и еще могла одним своим видом заставить мой пульс учащаться.

— Что читаешь? — спросил ее.

— Шелли начала учить меня, но я пока не понимаю написанных слов, — призналась Рита, не отрываясь от страниц. — Но здесь много картинок и по ним можно понять всю историю.

— И о чем же эта история? Расскажи мне, — попросил ее. Мне в голову пришла одна шаловливая мысль, и я опустился на колени перед ней.

— Ну, эта история о женщине, которая выглядит, как огонь. Да, она буквально создана из огня, — сказала она зачарованным голосом. Меня всегда умиляло, какой восторг вызывают в ней новые знания.

Улыбнулся и провел рукой вдоль ее блестящего хвоста. Она, как будто невзначай лениво обвила его вокруг моего запястья, и это показалось мне очаровательным, потому что она прекрасно осознавала, что делает.

— Огонь, да? — подтолкнул ее к продолжению рассказа, а сам выпрямил одну ее ножку и начал поглаживать ее.

— Да, потоки пламени вырываются из каждой ее клеточки, — продолжала Рита и на автомате подставила мне вторую ножку. У меня моментально встал от того, как ее тело реагировало на мои прикосновения.

— Понятно, — сказал с преувеличенным интересом и укусил ее за большой палец на правой ноге.

Ее реакция была бесценной.

— Эй! — она звонко рассмеялась, и это так контрастировало с ее приглушенным голосом, что я уже начал сходить с ума от желания. Она подтянула обе ноги к груди и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Рита как будто не могла решить, что ей делать, злиться на меня за то, что нарушаю ее покой или позволить мне продолжить, потому что ей любопытно, что я сделаю дальше.

Посмотрел в ее глаза, там уже разбушевался целый шторм. На коленях подошел ближе, скинув по пути хала, который надевал, чтобы выйти помедитировать.

— Хочешь посмотреть картинки? — промурлыкала она, пододвинув книгу поближе. Она раздвинула ноги и положили между ними книгу. Рита как ни в чем не бывало перелистывала разноцветные страницы.

Проигнорировав книгу, уткнулся носом в ее живот и провел ладонями по длинным гладким ножкам, от щиколоток до бедер, задирая полупрозрачную ночную рубашку до самой талии.

— Хочу, чтобы ты рассказала мне эту историю, — попросил ее, массируя внутреннюю часть бедер.

Дыхание Риты участилось, она прикусила нижнюю губу и мурлыкнула, когда я поцеловал ее в коленку.

— Слушаю, — поторопил ее.

Глава 3

— Давным-давно… — начала она, шире раздвинув ноги. — Раньше все женщины острова Сканно рождались с крыльями.

— Да? — демонстрировал ей свой интерес к истории, а сам спустился с поцелуями ниже, к аккуратным пальчикам на ногах.

— У них у всех были крылья, потому что священным долгом этих женщин была защита острова с неба, они были свирепыми воительницами, — продолжала кошка, хотя несколько раз у нее перехватило дыхание, особенно после того, как я поднялся к бедрам и начал покусывать и облизывать их.

— Продолжай, — подгонял Риту, потому что сама она уже начала терять нить повествования.

— После того, как нашествия демонов стали происходить реже, а потом и вовсе прекратились… ох! — выдохнула она, потому что я нашел особо чувствительное местечко рядом с половыми губами. — В Дочерях Сканно уже не было необходимости, поэтому они сбросили крылья, чтобы начать земную жизнь и завести семьи. Со временем девочек, рожденных со способностью летать, становилось все меньше и меньше.

— Ага, — промычал и подвинул бедра Риты ближе к краю подоконника. Задрал ее ночную рубашку повыше и раздвинул ноги, чтобы полюбоваться аккуратными розовыми губками, которые уже блестели от влаги.

— Макс, — зашипела она и запустила длинные пальцы мне в волосы, чтобы притянуть ближе.

— Не останавливайся, продолжай рассказывать, — закинул обе ее ноги себе на плечи и приступил к работе.

— Ох… Хорошо, — ее голос дрожал. Я, едва касаясь, провел кончиком языка снизу до клитора. А потом еще раз, только усилил давление. — Эта легенда рассказывает о женщине, которую называют Огненной.

— Это как? — подтянул ее еще ближе, так, что аппетитная задница оказалась в воздухе, а Рите пришлось откинуться на локти, чтобы поймать опору и не съехать с подоконника.

— О, Богиня! — простонала она. Я раздвинул ее пухлые губки пальцами и прижался языком ко входу. Ее сладкий, мускусный запах стал еще ярче.

— И что случилось потом? — продолжал дразнить ее.

Рите уже было трудно сосредоточиться. Скорее даже невозможно. Потому что в следующее мгновение книга упала на пол, а она запустила обе руки в мои волосы и направила меня туда, где ей больше всего хотелось внимания.

— Маааакс! — застонала она громко, когда я подключил все приемчики, что были в моем арсенале, чтобы заставить ее увидеть звезды.

Обводил языком ее клитор, пока он не набух и не начал пульсировать. Только доведя ее до такого состояния, скользнул двумя пальцами внутрь.

— Оооо, да! — Рита стонала и подавалась бедрами мне навстречу. Она откинула голову назад и судорожно дышала. — Хочу… Еще немного… Мне нужно…

— Что тебе нужно, детка? — спросил и добавил третий палец.

— Оо, какие у тебя сильные руки, Макс, — шептала она и начала подмахивать задом сильнее. — Я обожаю твои руки, они такие сильные, но нежные… Вот так, любовь моя, да…

— Здесь? — перевернул руку ладонью вверх и согнул пальцы, нащупал особенно мягкое местечко почти у самого входа. Ее стенки сжали мои пальцы как тиски.

— Да, о, Богиня! — оргазм обрушился на нее сразу, я даже не успел протолкнуть пальцы вперед.

— Черт, Рита, — простонал вместе с ней, потому что капец как хотел ее. Она выгнула спину и задрожала от удовольствия.

Член пульсировал от каждого сокращения ее стенок, но пока с этим ничего нельзя было поделать. Нет, можно, конечно, но тогда мы оба просто свалились бы на пол.

Я уже собирался предложить ей перебраться в постель, как по комнате поплыл знакомый хвойный, с нотками цитруса, аромат. Он предупредил о приближении Шелли еще до того, как ее прохладное тело прислонилось к моей спине. После душа ее кожа была чуть влажной и восхитительно контрастировала с моей, разгоряченной.

— Вы начали без меня? — улыбнулась она, и ее руки скользнули вдоль моих плеч пол ногам Риты. Вместе мы помогли дрожащей кошке спуститься с подоконника и оседлать мои колени.

— Мы думали, ты тренируешься с Победой, — пробормотала Рита, задыхаясь. — Мы разогревались для тебя.

— О, я ничуть не против и не жалуюсь, — сказала она, прижимаясь ко мне ближе. — Кажется, я пришла вовремя.

— Шелли… — одной рукой моя вторая жена обняла меня за пояс, а вторую запустила под пояс легких, свободных штанов, которые какого-то черта все еще были на мне. Она обхватила пальцами колом стоящий член и сделала движение, от которого у меня в глазах потемнело, так это было приятно. — Ух…

— Надеюсь, этим ты и займешься, — сладко улыбнулась она, вытащила член из штанов и крепко сжала его у основания. Они уже понахватались от меня грязных словечек с Земли, и да, мне все нравится. — Рита, дорогая, сядь на него.

Кошку не пришлось просить дважды, она в одно движение сбросила ночную рубашку, приподняла бедра и плавно опустилась на член. Она была такой мокрой, что смогла сделать это без остановок и заминок. До самого основания

— Маааакс! — застонала она снова, ее руки взметнулись к моим плечам в поисках опоры.

— Он такой большой, правда, дорогая? — шептала Шелли, убирая светлые пряди с лица кошки. — Не торопись, тебе нужно привыкнуть к тому, как он тебя растягивает.

— Мне нравится эта легкая боль, — простонала кошка, откинув голову и закрыв глаза. — Нравится, что он такой большой.

— Черт, — они с ума сведут меня этими пошленькими разговорами. Положил руки на полную грудь Риты.

Рита начала описывать круги на моем члене. Пришла моя очередь откидывать голову и закрывать глаза от удовольствия. Чистый кайф.

Я был на грани. Это было до боли медленно и чувственно, но ни мне, ни Рите не хотелось ничего менять. Удовольствие стремительно нарастало.

В какой-то момент мы зависли на грани кульминации, казалось, что дух покинул тело. Мы трое были связаны не только на физическом уровне, и это усиливало ощущения. Когда оргазм подобрался максимально близко, я чувствовал не только его, но и два других. Мы все готовы были взорваться и уйти в отрыв.

— О, Богиня, Макс, да, да, да, — кричала Рита.

— Сильнее, Макс, — шепнула Шелли на ухо и прижалась ко мне ближе. Почувствовал, что она опустила руку между ног и активно работала над тем, чтобы тоже получить удовольствие. Это стало последней каплей.

— Твою мать… я все, — предупредил сквозь стиснутые зубы, сильнее и быстрее долбя Риту.

— Да! — вскрикнула Шелли. — Наполни ее своим семенем!

— Мааакс! — застонала Рита, когда на нее нахлынула волна второго оргазма, которая утянула за собой и меня.

— Дааа! — сдерживать стоны и просто по-мужски пыхтеть с такими красотками было нереально. Яйца взорвались и я залил Риту накопившейся спермой.

— Мои любимые! — Шелли тоже удалось дойти до финала. Благодаря глубокой связи между нами, я чувствовал, как хорошо им обеим.

Когда удовольствие стихло и мы все отдышались, появилась возможность формулировать здравые мысли. Я поцеловал обеих жен и откинулся на пол, уложив их рядом с собой.

— Дождь еще не закончился? — спросил, не открывая глаз. Мои жены держались за руки, положив головы мне на грудь.

— Мммм, нет, — Шелли приподняла голову и посмотрела в окно. — Чем займемся, чтобы скоротать время?

— Есть у меня несколько идей… — сказал им игриво, приоткрыв один глаз.

— Но нужно перебраться в постель, — сообразила Рита и мы с Шелли рассмеялись, следуя за ее пушистым хвостом, скрывшимся за полами балдахина.

Остаток дождливого утра мы провели, предаваясь ленивому сексу. Прерывались только затем, чтобы перекусить угощениями, которые Олли заботливо присылал нам с кухни.

Это было удивительно спокойное и уютное утро — из тех, что не хочется отпускать. Я бы с удовольствием пролежал так весь день, но жизнь Ашера на Ашене никогда не знала покоя. Дел было — как всегда — выше крыши, а неожиданные события поджидали за каждым углом. Этот день не стал исключением.

Когда мы наконец разбрелись по разным уголкам дома и приготовились перевести дух, в комнату заглянула Дороти — экономка Шелли, которая приехала с нами в Медвежий Угол. Она просунула голову в приоткрытую дверь, нахмурилась и, переминаясь с ноги на ногу, виновато проговорила:

— Прошу прощения, что прерываю, господин… Но у нас гость. Очень важный. Лорд Ашер. Он настаивает на встрече.

Байрон? Опять?..

Глава 4

— Дорогая, ты зря так беспокоишься, — буркнул я, но не стал сопротивляться, когда Шелли ловко застегнула на мне наплечники из толстой, блестящей кожи. — Это всего лишь Байрон.

— Мне известно, что вы с лордом Ашером лучшие друзья, но я не допущу, чтобы ты встречал такого уважаемого гостя в неряшливом виде, — холодно отрезала Шелли. И снова закрутилась вокруг меня, подправляя то одно, то другое.

Если бы на Ашене был галстучный этикет, она бы, наверное, завязывала узлы с закрытыми глазами, как опытный портной. Ловко, с характером.

Она провела руками по моей груди, приглаживая плотную ткань темно-фиолетовой туники, и я невольно усмехнулся, когда её пальцы скользнули вниз, к животу.

— Нравится то, что чувствуешь, любимая? — поддел я, а потом аккуратно развернул её к себе спиной, чтобы мы оказались лицом к лицу в зеркале.

— Это правда… — шепнула она, касаясь моих предплечий. — Ты становишься только крепче. Только сильнее.

Я скрестил руки на её талии, чувствуя, как она прижимается всем телом. Но когда её пальцы добрались до метки — старого, неровного шрама — меня будто окатило холодом. Я напряжённо выдохнул и шагнул назад, разрывая контакт.

Никогда не думал, что обычный шрам может смущать. Я же не принцесса в башне. Но внутри всё ёкнуло.

Шелли не отпрянула. Не сделала шаг в сторону. Она просто подошла ближе, мягко взяла меня за лицо, заглянула прямо в глаза.

— Если кто и знает, что такое шрамы, так это я, — прошептала она, её взгляд — изумрудные иглы, пронзающие насквозь. — Я знаю, как это — чувствовать, будто ты не целый.

И тут меня переклинило. До боли ясно осознал: она — женщина, которую всю жизнь презирали за внешность, — справилась. Смогла выстоять. А я тут жалуюсь. Трусь.

— Просто… — начал я, но голос предал. Пальцы дрожали, будто я стоял в строю под дождём. Связь между мыслями и словами прервалась, как в задымлённой рации.

Она потянулась, встала на цыпочки и поцеловала меня в губы — медленно, тепло, глубоко. Мир чуть замедлился. Давление ушло, как будто кто-то ослабил затянутую петлю.

Я вдохнул её запах — пряный, с оттенком жасмина. Провёл пальцами по её волосам, распутал перья у висков — самые чувствительные участки. Она вздрогнула, зрачки расширились. Её дыхание стало чуть громче. Несмотря на всё утреннее напряжение, она оставалась чуткой и искренней.

— Помоги застегнуть платье, — попросила она хрипло, повернувшись ко мне спиной. Волосы перекинула через плечо, обнажив белоснежную спину и тонкую линию шрама между лопатками.

Платье цвета слоновой кости облегало её фигуру идеально. Длинные рукава-колокольчики, пояс, инкрустированный камнями, — всё перекликалось с моим нарядом. Мы были как единое целое.

Я застегнул пуговицу на её шее, глядя ей в глаза через зеркало. И понял: она правда понимает. Не жалеет. Не утешает. Просто рядом. Это было даже сильнее любви.

— Я всё понимаю, любимый, — сказала она тихо, едва слышно.

— Как скажешь, душа моя, — ответил я сдержанно, стараясь выровнять дыхание. Отпустить было трудно, но я знал: сейчас не время падать духом.

В этот момент в спальню вошёл Грэг, а за ним — Рита.

— Вы уверены, что это так и носят? — пропищал Грэг, неловко дёргая плечом. Рита шла следом, пытаясь пригладить его шевелюру влажными ладонями, будто мама-кошка, ловящая внука за уши.

Милое зрелище. Даже улыбнулся.

Хотя Рита выглядела совсем не как мама. Чёрный кожаный корсет, юбка в тон нашему с Шелли фиолетовому, пояс с камнями и даже наплечники, гармонирующие с нашими. Её женственность и боевитость переплетались, как металл и шёлк.

— Не ной. Именно так и носят, — хищно усмехнулась она, поправляя ремень под рукой Грэга, чтобы декоративный элемент не сбился.

— Где мы вообще раздобыли эту… пыточную моду? — пробормотал я, стряхивая пыль с его наряда — копии моего.

— После того как ты спас дочь повелителя от демона, он передал тебе часть наследства, — ответила Шелли. — Среди прочего были ткани — я отправила их в Александрийское поместье, и Дороти сшила всё это.

— А я и не знала, что Дороти умеет шить, — удивилась Рита. Закрыла глаза, замурлыкала, когда Шелли заплела ей волосы в косу, одновременно делая лёгкий массаж головы.

— Она очень искусна в этом деле и проделала фантастическую работу, — отметил я с уважением, кивнув барсучихе, которая твердой лапой держала в порядке всё Александрийское поместье. Услышав мой комплимент, она довольно заулыбалась, а у меня даже сердце сжалось от теплоты. — Мы все выглядим на миллион долларов.

— Надеюсь, это что-то из еды? — не выдержал Грэг. — Потому что я умираю с голоду.

— Нет, дружище, — хмыкнул я и подмигнул Рите, — это просто выражение. Означает, что мы — шик и блеск.

Шелли как раз закончила плести Рите косы. Я подошёл ближе, притянул кошку к себе и вдохнул аромат её шеи — пряный, волнующий, знакомый до мурашек.

— Ммммм… Ты так приятно пахнешь.

— Фуууу, пап, ты же помнишь, что я всё ещё в комнате, да⁈ — простонал Грэг, скривившись так, будто только что увидел, как кто-то облизывает жабу. Он закатил глаза и выскользнул за дверь с преувеличенной драматичностью.

— Он только что…? — я ткнул большим пальцем в сторону двери, по которой испарился наш кривляка.

— Наш Грэг — очень умный мальчик, — с довольной улыбкой сказала Рита, переплела пальцы с моими.

— Кажется, этот паршивец всегда знает, как вовремя сбить меня с волны, — рассмеялась Шелли, приобняв меня с другой стороны.

— Он снова назвал меня папой, — повторил я, как будто пытался убедить себя, что это действительно произошло, пока мои женщины мягко вели меня по коридору, как две грации, украсившие мою жизнь.

— Пойдёмте выясним, чего хочет наш гость, хорошо? — предложила Рита и легонько стукнула меня снизу по подбородку, будто приказывая рот прикрыть.

— Да, хорошо, — сжал её ладонь и повёл своих красавиц вниз, к гостиной. Там уже стояли Грэг и Дороти.

— О, потрясающе! — всплеснула руками экономка, оглядывая нас с головы до ног. В её глазах блестели слезы умиления. — Вы просто великолепны, честное слово. Проходите в гостиную. Лорд Ашер, его супруга Несси и маленькая Молли уже ждут вас. Мы подали им прохладительные напитки.

— Спасибо, Дороти, — кивнул я, оценив её заботу, и распахнул дверь в уютную приёмную, где горел огонь — скорее всего, для тепла и уюта в промозглое утро.

— Макс! — Молли, дочка Байрона, со своими оленьими глазками и крошечными рожками, радостно соскочила с колен матери и побежала ко мне.

— Привет, Молли! — подхватил её на руки. — Ну что, сколько бед ты успела натворить по дороге?

— Ни одной! — захихикала она, проводя маленькими пальчиками по ремням моей туники.

— Наглая ложь! — прогремел Рамзи и вырвал девочку из моих рук, подкидывая её вверх. Она визжала от восторга. — Покажу тебя солнцу — вдруг Богиня захочет забрать тебя себе. А заодно и все твои проделки.

— Папа, нет! — визжала Молли, извиваясь, как ужик. Рамзи засмеялся, но, когда понял, что она стала слишком юркой, аккуратно поймал её за платьице и медленно опустил на пол.

— Ну тогда, может, демоны возьмут тебя к себе, — продолжал грохотать он. — Уверен, ты и их умудришься вымотать.

— Нееет! — смеялась она, отползая к матери. — Мамочка, спаси меня!

— Хватит уже, дорогой, — спокойно сказала Несси, поднимаясь с кресла. Её светлые волосы блестели от света настенных кристаллов, мягко струясь по обнажённым плечам. Она подошла, забрала дочь, усадила к себе на бедро и ласково погладила по спине.

— Мааама, — Молли прижалась к ней, обвила шею пухлыми ручонками и прикрыла глаза.

— Ваша дочка — такая очаровательная малышка, — ворковала Шелли, гладя её по спинке.

Молли смутилась ещё сильнее, покраснела и уткнулась носом в шею матери.

— Это и благословение, и проклятие, — усмехнулся повелитель, взъерошив непослушные кудряшки дочки. Наверняка с утра ей сделали аккуратную прическу, но теперь от неё не осталось и следа.

— Что привело тебя и твою семью в наш дом, Байрон? — спросил я, устраиваясь в одном из кресел. Шелли и Рита удобно расположились на подлокотниках, а Грэг сидел на полу у моих ног — рядом с Мирой.

— Кроме того, что у меня есть к тебе дело, — повелитель говорил искренне, — мы просто зашли навестить вас и узнать, как идут дела. Макс, скажи прямо: как ты себя чувствуешь? Ничего не тревожит?

— Всё в порядке, правда. Не стоит беспокоиться, — заверил его. — У нас отличная целительница.

— Да, я уже слышал, что старая мадам Брайт наконец-то начала выходить из своей норы… Но вот уж не думал, что это произойдёт из-за тебя, — рассмеялся Байрон.

— Почему? — искренне удивился. Разве я чем-то хуже других? Казалось, наоборот, ко мне люди тянутся.

— Её народ живёт уединённо, они крайне подозрительны, особенно к Странникам, — пояснил он. — Настолько закрыты, что никто толком и не знает, с какого они острова. Одни слухи.

— Ну, она немного… своеобразная, — попытался сгладить.

— Думаю, тут виноват мой брат, — с нежной улыбкой сказала Шелли. — Он кого угодно сведёт с ума. А она, уверена, не раз лечила его по приказу клана наёмников.

— Да, мне тоже показалось, что они давно знакомы. Особенно тогда, когда он восстанавливался здесь после ранения, — кивнул я.

— Кстати, о Сете… — вздохнул повелитель. — Я изучил материалы дела, которое Совет состряпал в спешке. Все, кто был на арене, видели, как он выпустил стрелу в руку Дастина Лонга. Даже я, как Лорд Ашер, не могу помочь в этом напрямую. Совет крайне щепетилен в вопросах поединков. Любое вмешательство третьей стороны — смертная казнь.

— Этого нельзя допустить, — сказал я, сжимая руку Шелли, которая после этих слов будто перестала дышать. — Мы сделаем всё, что нужно, чтобы спасти его. Что бы это ни стоило.

— Вот поэтому ты мне и нравишься, друг мой, — усмехнулся Байрон, покачав своей лохматой головой. — У тебя есть упорство, с которым немногие рождаются. А те, кто им наделён, часто тратят целую жизнь, чтобы научиться его использовать.

— Спасибо… — не скрыл, что для меня это был неожиданный и потому особенно ценный комплимент. Тем более — от такого человека.

— Я знал, что ты не примешь всё как есть, поэтому копнул глубже и кое-что нашёл. Если мы сможем доказать, что именно твой болт убил Лонга, вмешательство Сета перестанет иметь значение, — сказал Байрон, подарив нам надежду.

— Отлично! Значит, мы это докажем, — уверенно сказал я. Ну серьёзно, только идиот может поверить, что кто-то умер от выстрела в руку. Так что мысленно я сразу отмёл план Бруно — идею отдать поместье Дастина Совету.

Пускай эти жадные ублюдки подавятся.

Почему мы вообще должны прогибаться перед этой сомнительной структурой, которая вместо защиты народа только его душит? И даже дело было не в имуществе — у меня не было ни малейшего интереса к богатствам мёртвого врага.

Теперь это стало делом принципа.

— Пока ты валялся в постели и играл в умирающего, — продолжил повелитель, — я отправил в столицу Восточного Венгена пару посланий магам, которые смогут доказать невиновность Сета.

Он достал из кармана своей алой мантии с золотым орнаментом два свитка с печатями.

— Если коротко — в этих документах содержится официальная просьба о пересмотре дела. Она уже одобрена, поэтому Совет временно отстранён от любых действий против Сета. Пока маг не представит заключение, они не смогут предпринять ни шагу.

— Подожди, ты же говорил магов. Так их один или несколько? — не понял я.

— А, — отмахнулся Байрон, — у меня две младшие сестры, обе состоят в магическом Ордене Венгена. Они делают всё вместе, с детства не разлей вода. Я их давно воспринимаю как единое целое, вот и путаюсь в словах.

— Правда? — с любопытством спросила Рита. Её ушки приподнялись, а глаза засветились искренним интересом — тем самым, который я так в ней обожал.

— Они могут доказать, что Сет убил Лонга не в физическом, а в магическом смысле, — продолжил Байрон. — Тем более, Совет пришёл к выводу, что рука Дастина была сделана из зачарованного мрамора с острова Глас.

А законы поединков никак не уточняют, как именно наступает смерть — физически или магически. Даже если стрела Сета попала в артефакт, содержащий его магическую суть, первым в него попал твой болт. Он и уничтожил физическую оболочку.

— Ого… Байрон… — я опешил. Он действительно всё это провернул, пока меня не было? Столько времени, сил… Ради меня? — Тебе совсем не обязательно было всем этим заниматься…

— Не утруждайся благодарностями, — отмахнулся он. — Это было несложно. Да и я давно хотел повидаться с сестрёнками. Надеюсь, они тоже смогут присутствовать на церемонии уплаты десятины.

— Кстати, это и есть наша следующая причина визита, — сказала Несси. Она грациозно поднялась с кресла, поправила платье и подошла к окну. Распахнула шторы, и в комнату хлынул тёплый полуденный свет.

— Дождь закончился. Пик солнца уже близко, — добавила она.

— Ты права, дорогая, — поддержал её овен, поднимаясь. — Церемония десятины через пять дней. Максу ещё многое нужно успеть.

— Честно? Я про неё вообще забыл, — признался я. Вряд ли кого-то это удивило. Учитывая, что за последнюю неделю на меня дважды покушались, думать о церемониях как-то не входило в мои приоритеты. — Что мне нужно делать?

— Для начала — подготовить твоё тело, — серьёзно сказала Несси и наклонила голову.

Раздался лёгкий хрустальный звон — кристаллы, нанизанные между её рогами на тонкие, почти невидимые нити, зазвенели при движении. Её серые глаза вспыхнули, как серебристая луна. Женщина извлекла из кармана платья хрустальный кулон в форме полумесяца.

— Я могу умереть в процессе? — сразу уточнил я. Здесь, на этом острове, за самыми безобидными вещами скрывалась какая-нибудь смертельная подлянка, так что вопрос был вполне серьёзный.

— Да, от потери крови и истощения, — буднично ответила Несси, кивнув своей богато украшенной головой. — Ну, если только раньше не сгоришь в огненных водах Пруда.

— Что ещё скажете? — я постарался сохранить невозмутимость, подражая её тону.

— Несси, не пугай парня, — рассмеялся Байрон. — Не свариться в Священном Бассейне — это, поверь, самое простое.

— Вам, конечно, весело, — мрачно отозвался я, — но мне, знаешь ли, совсем не смешно. Ни у кого не вызывает восторга перспектива свариться заживо в кислотной жиже ради какой-то церемонии.

— Прости, всё время забываю, что ты не привык к сканнийскому чувству юмора, — с лёгкой виноватостью улыбнулась Несси. — Байрон прав. Самая безобидная часть всей этой истории — это как раз Благословение. Лучше пройти его за несколько дней до церемонии. Тогда твоя кожа успеет восстановиться к празднику.

— Вы меня пугаете. Серьёзно, что там вообще со мной будет? — Теперь уже без тени иронии. Это начинало походить на что-то совсем не метафорическое.

— Дорогая, ты снова за своё, — Байрон бросил на неё снисходительный взгляд и покачал головой.

— Прости, Макс, — сказала Несси, подходя ближе и мягко хлопая меня по плечу. — Просто ты так забавно реагируешь, что сложно сдержаться. Ладно, никаких больше идиотских шуток. Объясняю как есть: в Священных Прудах вода насыщена кислотами. В обычных условиях ты не выдержишь даже нескольких минут. Но обряд Благословения меняет структуру тела — делает кожу устойчивой. Его проводит Аколит из Венгена, и только он может открыть тебе доступ к защите.

Она достала из-за пояса хрустальный кулон — тот же полумесяц, сверкающий в её руке, как кусочек замёрзшего лунного света.

— Именно поэтому я сегодня здесь, вместе с мужем, — продолжила она. — И мне нужно, чтобы на обряде присутствовала вся твоя семья. День Благословения — это не просто подготовка. Это праздник. И защита, которую ты получишь, будет тем сильнее, чем больше любящих тебя людей будет рядом. Неподалёку есть родник, его воды можно освятить. Но мы должны отправиться туда прямо сейчас. Пока не наступил полдень.

— Почему бы нам просто не использовать бассейны, которые есть в саду камней? — заговорил рассудительный Грэг. — вмешался Грэг. Его вмешательства редко раздражали — обычно они были к месту. Но сейчас…

В комнате мгновенно повисла мёртвая тишина.

Ни один взгляд не был направлен на мальчика — все уставились на меня. Несси застыла с полуулыбкой, Байрон нахмурился, а у Риты задрожали губы. Я чувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной ток. Даже воздух, казалось, стал плотнее, тяжелее.

— Что ты сейчас сказал? — спокойно, почти шепотом переспросил я, но в груди уже поднималась тревога. Ушедшая было усталость вернулась с утроенной силой.

Глава 5

Бассейны для сбора десятины раньше стояли в поместье каждого уважающего себя Ашера. Но времена изменились. Совет забрал их себе, подчинив тем самым подачу жизненно важных ресурсов — и установил железный контроль над народом. По их приказу все частные бассейны были уничтожены.

Когда-то любой Ашер мог свободно производить и распространять серые камешки — артефакты, которые очищали солёную воду, делая её безопасной для питья. Но Совет быстро пресёк эту вольность, объявив подобные действия вне закона.

Вплоть до казни.

Нарушение каралось смертью. Без суда и следствия.

Это было настолько серьёзным преступлением, что даже такой ублюдок, как уродливый стервятник Уолтер, умудрился шантажировать Дуэйна — тупого, как пробка, владельца этого поместья. Шантажировать успешно. Пока я сам не положил конец его жалкому существованию.

— Ты хочешь сказать, что в этом поместье есть настоящие бассейны для сбора десятин? — пронзительный голос Несси прорезал тишину. Она выглядела так, будто услышала о предательстве самого Совета. По степени потрясения она мало отличалась от нас с Шелли и Ритой — только мы больше были напуганы, чем поражены.

— Да. Прямо в самом сердце сада камней. Между фресками с древними легендами, — невозмутимо продолжил Грэг, словно обсуждал погоду, а не смертельно опасную тайну. Он был слишком увлечён игрой с Молли: они гоняли по полу блестящий синий шарик, и весь остальной мир будто бы перестал для него существовать.

В какой-то мере я даже был ему благодарен. Тайны тяжело давят на плечи, особенно когда приходится скрывать их от своих друзей.

— Эм… Байрон, мне нужно кое-что тебе сказать, — Грэг нервно замялся, краем глаза косясь на меня. — Очень надеюсь, что ты меня выслушаешь…

Я напрягся, готовясь ко всему.

Но Рамзи только запрокинул голову и расхохотался, от всей души, по-настоящему.

Что это за реакция? Мы вляпались по уши, а он ржёт?

— Разве… Мне не стоило это говорить, да? — Грэг резко посерьёзнел, заметив наши ошарашенные лица и всё ещё смеющегося Повелителя. Потом виновато повернулся ко мне и беззвучно прошептал: «прости».

Рита осторожно попыталась вставить:

— Ну…

Шелли поддержала её, скривившись:

— Видишь ли, дорогой…

Но Рамзи только махнул рукой, всё ещё отдышавшись после смеха:

— Нет-нет, парень, — перебил он их. — Никогда не извиняйся за свою честность. Особенно передо мной.

Я почувствовал, как напряжение в груди чуть ослабевает. По крайней мере, Повелитель не собирался устраивать из этого трагедию.

— Что касается остальных, — продолжил Рамзи, бросая на нас уверенный взгляд, — расслабьтесь. Мне всегда было известно о фондах десятины в этом поместье. Как вы думаете, кто помог Старому Крузу вытащить их из часовни?

— Правда? — вырвалось у меня. Удивление было настоящим.

— Почему ты ему помог? — добавил я, всё ещё не веря своим ушам.

Рамзи на мгновение задумался, будто снова погружаясь в прошлое:

— Покойная жена Круза, госпожа Глория… Она тогда уже болела. Почти не покидала поместье. Эти бассейны были её отдушиной. Она любила их всем сердцем. Старик умолял меня — и я поддался. Позволил вынести бассейны и установить их в саду, чтобы она могла в любую минуту выйти и полюбоваться ими.

Он мечтательно вздохнул, и я увидел в его глазах настоящую тоску.

— Ну конечно, — Несси фыркнула, но улыбнулась тепло. — В этом весь ты. Выполняешь желания полубезумных стариков, даже если это может стоить тебе жизни.

Я невольно усмехнулся. Где-то в глубине души я уважал Рамзи за такие поступки. Пусть иногда он казался безумцем, но сердце у него было правильное.

— Он её так любил, — умилялся главный здоровяк острова, прижав крупную ладонь к щеке. — Это всё так печально.

— Байрон, да ты настоящий романтик, разве сам этого не знаешь? — усмехнулся я, качнув головой.

— Значит, у нас нет проблем? — спросил Грэг голосом, дрожащим от беспокойства.

— Нет, приятель, — спокойно ответил повелитель, шагнул к нему и взъерошил волосы. Затем он аккуратно подхватил сонную Молли, которая уже забралась на колени к Грэгу и уютно там устроилась. — Не вы приняли решение сохранить эти бассейны, так почему же вы должны нести за это ответственность? Насколько я помню, двадцать пять лет назад члены Совета собственноручно изъяли все бассейны из ваших часовен, не оставив ни следа от прежнего порядка.

— Это прекрасная новость! — ошеломленность Несси мгновенно сменилась диким энтузиазмом, она схватила меня за руку и с неожиданной силой потянула вверх из кресла. — Любой естественный водоём мог бы подойти, но бассейн будет ещё лучше. Он даст тебе больше силы, чтобы выдержать церемонию.

— Этот ритуал кажется чертовски сложным, — Грэг встал рядом со мной, выражение лица его стало настороженным.

— Не волнуйся, — сказал Байрон, опершись руками на бёдра, словно готовясь к долгому объяснению. — Это скорее испытание психологической стойкости, чем физической выносливости. Когда Ашеры погружаются в бассейн, вода становится для них безвредной, но им приходится сохранять полное сосредоточение. А это, скажу тебе, далеко не так просто, как кажется — над головой нужно всё время держать каменный щит. И поверь, это сбивает с толку сильнее, чем думаешь.

— Не говоря уже о том, что ты непрерывно будешь терять кровь, которая пойдёт на уплату десятины, — добавила Несси, повернувшись ко мне. Она достала из кожаного мешочка, висевшего у неё на талии, пригоршню какой-то сушёной травы, осторожно отсыпала немного в чашку и залила её кипятком из пузатого чайника, стоящего на стеклянном столике. — Оставлю это для тебя. Ты должен пить этот чай каждый день, чтобы не свалиться в обморок от потери крови, когда придёт время.

— Спасибо, — кивнул я, взяв чашку из её рук, и сделал глоток. По вкусу напиток напоминал мяту — терпкий, но вполне терпимый. Куда лучше, чем ядовитые снадобья мадам Брайт.

— Я прослежу, чтобы он пил этот чай каждое утро, — сказала Рита и припрятала мешочек, который Несси протянула ей, в складках своего корсета.

— А почему мы вообще должны держать щит? В этом есть какой-то особый смысл? — спросил я, допивая чай. — Просто в моём представлении вечеринки у бассейна должны выглядеть немного иначе.

— Щит — это очень древняя традиция, берущая начало ещё с первых церемоний сбора десятины, — спокойно сказала Несси. Она знала о ритуалах куда больше, чем большинство здешних жителей, умела проводить обряды уверенно и без лишних слов. Интересно, она тоже жрица? Но если так, то с той бешеной летучей мышью их точно не спутаешь. Разные они. Очень.

— Давайте прогуляемся до вашего сада, — продолжила Несси, бросив на меня взгляд, в котором читалась скрытая решимость. — И мой муж расскажет вам эту историю. Никто не сделает этого лучше него.

Мы поднялись на ноги и пошли за ней. Несси шла вперёд легко, будто знала каждый камень под ногами. Было в её движениях что-то странное — слишком уверенное. Она вела нас по поместью так, словно жила здесь не один год, а всю жизнь. И если учесть, что глаза её не просто светились серебром, а буквально горели изнутри, словно в полусне или видении, можно было поверить — она действительно видела больше, чем окружающие.

— Давным-давно, — загремел басовитый голос Байрона, когда мы миновали резные ворота и спустились к каменному саду, — после того как все демоны были утоплены в слезах Богини Солнца, Ашеры попытались вернуть жизнь на эти земли. И Богиня даровала им своё последнее благословение — в форме испытания.

Молли устроилась у него на руках, прижавшись к широкой груди, и слушала, раскрыв глаза. Я заметил, с какой теплотой он обнял её. Наверное, Рамзи из тех отцов, кто по-настоящему умеет быть рядом — и в радости, и в беде. Наверняка не раз рассказывал дочери сказки перед сном, под аккомпанемент глухого, глубокого голоса.

И ей чертовски повезло — голос Рамзи будто окутывал пространство, заставляя всех замирать и слушать, забывая о времени.

— Люди не могли жить здесь, пока воды оставались солёными, — продолжал Байрон, не спеша и с каким-то почти церемониальным уважением к словам. — Они не знали, станут ли ручьи и реки снова чистыми. Но уходить не хотели. Эти земли были их домом.

Мы шли за ним по ступеням, ведущим вниз, в окружение древних каменных стен и ползущего по ним плюща.

— Ручьи были напоминанием о спасении, о том, как Богиня Солнца принесла себя в жертву ради них. Но без пресной воды люди были обречены. Тогда, в самую тёмную ночь, Богиня явилась избранным в облике Священной Рыбы. Она открыла им путь, но предупредила: испытание будет тяжёлым. Только сильнейшие смогут его пройти.

Было в этих словах что-то, что отзывалось где-то глубоко в груди. Истории о жертве и пути через боль всегда звучали особенно для тех, кто сам знал, что такое борьба.

— Расскажи им об опасном путешествии, папочка! — воскликнула Молли, подняв голову.

— Конечно, солнышко, — Байрон одарил её тёплой, спокойной улыбкой. Его голос стал чуть мягче, но не потерял силы.

— Каждый, кто стремится доказать свою доблесть, должен пройти через опасность. Первой преградой стала ревнивая Луна. Она не желала отпускать людей в новую жизнь. И чтобы укрыть Ашеров от её гнева, Богиня сотворила щиты из камня. Эти щиты делали людей невидимыми для неё. Так даже в те ночи, когда Луна становилась кровавой и насыла демонов, наши герои оставались в безопасности.

— Вот почему, — тихо добавила Несси, когда мы вошли в каменный сад, — во время церемонии ты держишь над собой каменный щит. Он — символ твоей решимости, твоего мужества и готовности принести себя в жертву ради других.

Мы остановились в центре сада. Вокруг рос дикий плющ, обвивая древние мраморные стены, исписанные фресками. Два бассейна с мутной водой, а между ними на каменном пьедестале возвышалась статуя Священной Рыбы — словно замершая в вечном прыжке над водной гладью.

— Понял, — коротко ответил я, когда мы все собрались у кромки водоема. — Значит, получается, благодаря щитам Ашеры сумели целыми и невредимыми добраться до Священного Источника, так?

— Не совсем, — слабо возразила Рита, пряча взгляд. Я усмехнулся, заметив, как её щёчки заливаются краской, а хвост нервно подрагивает. — Герои попали в плен, не так ли?

— Совершенно верно, госпожа Рита, — утвердительно произнёс Байрон. Его голос звучал так уверенно, что не оставлял сомнений. — Они были укрыты от взгляда Луны, но щиты не могли спрятать их от Первородных чудовищ.

— Первородные чудовища? — переспросил я, нахмурившись. Слово звучало тяжело, незнакомо, а потому тревожно.

— Монстры, которые обитали на острове задолго до появления демонов Луны, — подсказала Шелли, осторожно коснувшись моего локтя.

— Да, именно так, — Байрон медленно кивнул, и его мощные рога словно подчеркнули вес его слов. Он опустил дочь на землю и аккуратно снял с неё крошечные туфельки, как солдат, привычно проверяющий снаряжение перед боем.

— Чудовища почуяли их — ведь каменные щиты не могли скрыть запах крови и человеческой плоти, — продолжил он. — Монстры захватили Ашеров, заковали им ноги в железные обручи, которые врезались в тело, причиняя страшную боль, и погнали их через дремучие леса к подземным пещерам.

— А как же они выбрались? — спросил потрясённый Грэг, вырвав мои мысли вслух. Было немного легче осознавать, что я здесь не один такой, кому вся эта история в новинку. Мы вдвоём слушали, не отрываясь, впитывая каждое слово, словно пацаны у костра, впервые слышащие о героях былых времён.

— Они молили Богиню о спасении, — Байрон говорил неспешно, будто сам заново переживал события. Одновременно он снял сандалии с ног своей жены и аккуратно поставил их рядом с туфельками Молли. — И тогда Богиня спросила их: готовы ли они по-прежнему отдать всё, что имеют, чтобы спасти свой народ? Она предупредила: испытание будет жестоким. Только истинно преданные смогут пройти сквозь огненные врата, которые откроются перед ними.

— Прямо под самым носом у этих гадких монстров, правда, папочка? — кровожадно спросила маленькая Молли, сверкая глазами.

— Правда, дорогая моя, — мягко улыбнулся Байрон и, подхватив её, посадил на плечи, словно выдрессированного скаута на походе. — Смельчаки-ашеры сумели вырваться из лап чудовищ и добрались, наконец, до самого Источника, где Богиня даровала им необычайную силу — очищать воды своей собственной кровью.

Рамзи указал могучей рукой на Несси, стоявшую у воды, с лицом, поднятым к небу, словно внимая какому-то зову свыше.

— Источник был полон воды, но сама вода была словно отравленная, — с детской серьёзностью пояснила Молли. — Поэтому один из героев — кто-то вроде мамы — должен был рискнуть собой и изменить всё.

Мы все замерли, наблюдая, как Несси, с величавой грацией, зашла в воду по колено. Платье расплылось по поверхности бассейна, словно кувшинка на озере, а ладони она сложила у груди, будто в молитве. Тишина вокруг стала почти осязаемой — ни единого вздоха, ни малейшего шороха.

И тогда произошло чудо.

Поверхность воды вдруг вспыхнула серебром, ослепительно сверкнув, как драгоценная монета под полуденным солнцем. Из пасти статуи Священной Рыбы тонкой струйкой забила вода — чистая, живая.

— Ура! — Молли захлопала маленькими ладошками и радостно захихикала, осторожно опуская пальчики ног в воду.

Густой серебристый туман поднялся из бассейна, окутывая нас прохладной вуалью, словно лёгким дыханием далёких гор. Он тихо пополз по земле, придавая происходящему почти сказочную, но в то же время тревожную атмосферу.

Несси, всё ещё пребывая в молитвенном трансе, легко ступила из воды и направилась ко второму бассейну по каменной дорожке, которая пересекала центр сада и разделяла водоёмы.

— После того как древний источник был подготовлен, Богиня сказала Ашерам, что настало время доказать свою преданность — ей и своему народу, — продолжал повелитель, ведя нас за женой к другому бассейну. — Она объяснила, что пролитая жертвенная кровь превратится в камни, способные очищать воду. С этого момента всё должно было быть именно так, из поколения в поколение.

— Но было ещё одно испытание, последнее. Испытание разума, — тихо добавила Несси и увела Молли в сторону, чтобы та поиграла на безопасном расстоянии. Грэг, восприняв это как приглашение, тоже последовал за ними.

— Макс, тебе нужно войти в воду, — сказала Несси, повернувшись ко мне.

Я сбросил ботинки и, не раздумывая, вошёл в бассейн, как она попросила.

— Так же, как и первые Ашеры, мы просим тебя отдать всё, что у тебя есть, ради защиты людей, которые верят в тебя, — голос Байрона звучал особенно тяжело, словно вибрацией наполняя воздух вокруг. Я чувствовал эту тяжесть кожей. — Ты принимаешь это условие?

— Да, — ответил я торжественно.

Пальцы Несси мягко опустились мне на плечи, её прикосновение согрело сильнее самой воды.

Повелитель сбросил сапоги и присоединился ко мне.

— Помни об искренности своих убеждений, когда тебе зададут этот вопрос на церемонии. Если твой ответ будет не искренним, если твои мотивы будут нечисты — ты можешь погибнуть… или сойти с ума. Так уже случалось с некоторыми Ашерами, — его голос сделался тяжёлым, словно камень, а взгляд пронзал насквозь.

— Принято к сведению, — кивнул я, не отводя взгляда от своих прекрасных жён, стоявших на краю бассейна. Несси тем временем погружала меня в воду всё глубже. Вода обнимала меня теплом, и где-то внутри тела разливалась серебристая дрожь.

Тёплое сияние окутало моё тело, от пальцев ног вдоль позвоночника прошла дрожь, кожу слегка покалывало, но это было даже приятно.

— Теперь ты готов к церемонии, друг мой! — торжественно заявил Байрон и хлопнул меня по спине своей широкой лапой.

— Я взял на себя смелость поручить одному из твоих рабочих изготовить тренировочный щит, чтобы ты мог попрактиковаться в оставшиеся дни.

— О, если это были Ной или Мило, то он уже давно готов и ждёт меня в сарае. Спасибо! — поблагодарил я его за предусмотрительность, когда мы все вышли из воды, которая уже перестала дымиться.

— Ты должен тренироваться каждый день. Держи щит даже во время медитаций, — наставительно сказал он, стряхивая воду с ног, чтобы они быстрее высохли. — Надеюсь, ты уже понял, насколько медитации важны, и относишься к ним серьёзно.

— Да, — кивнул я. — Теперь я прекрасно это понимаю. Горький опыт с миром теней многому меня научил, и забыть его было невозможно. У меня уже получается гораздо лучше.

— Хорошо, — прогремел повелитель, и я почувствовал прилив гордости, увидев одобрение в его взгляде.

Мне хотелось продолжить обсуждение предстоящих событий, но нас внезапно прервала Молли: девочка выбежала из-за угла со слезами на глазах.

— П-помогите! — всхлипнула она, бросаясь в объятия отца. — На Грэга напал монстр!

Глава 6

— Да какой это монстр, — раздался недовольный голос Грэга ещё до того, как он сам появился из-за фрески. — Это всего лишь Гарри.

На его голове, как ни в чём не бывало, восседала самая уродливая птица, какую я когда-либо видел: чёрные взъерошенные перья, кривой клюв, а лапы — настоящие когти, словно у богомола. Помесь ворона и ночного кошмара.

Грэг выглядел, мягко говоря, не в восторге от своего пассажира, но и паники не проявлял. Птица склонила плешивую башку набок и уставилась на нас жуткими красными глазищами. От её взгляда мурашки бегали по коже. В желтом, вонючем клюве она зажимала конверт.

— Гарри, маленький ты засранец! — возмутилась Шелли, спеша к мальчику, чтобы снять с него эту напасть.

— Он не слезет, — обречённо буркнул Грэг, делая попытку стряхнуть эту тварь. Ворон только сильнее вцепился когтями в его волосы. — Ай!

— Плохая птичка! — закричала Молли в защиту своего нового друга и сердито замахала руками.

Я подошёл ближе, прищурился.

— Ну привет, уродец, — хмыкнул я. — Чего приперся? Послание принёс?

Гарри, не спеша, повернул голову в мою сторону, словно обдумывая, стоит ли вообще на меня реагировать. Ладно, раз так… Я нащупал у себя на шее треснувший амулет, снял его и поднял повыше, чтобы осколки сверкнули на солнце.

Птица угрожающе зашипела, в её глазах блеснул интерес. Письмо выпало из клюва прямо мне под ноги.

— Точно, тебе ведь блестяшки нравятся, да? — усмехнулся я, отвёл руку назад и со всей силы запустил амулет куда-то в кусты. — Иди ищи, балбес.

— Кааар! — выкрикнул Гарри, резко оттолкнувшись от головы Грэга. Расправил крылья и метнулся за игрушкой.

— Тупая птица! — возмущался мальчишка, старательно вытряхивая из новой туники чёрные перья.

Шелли уже была рядом. Она пригладила Грэгу волосы — те торчали в разные стороны, словно его только что током ударило.

— Как голова, малыш? — спросила она, заглядывая ему в глаза.

— Нормально. Но скажи этому глупому воришке, чтобы больше ко мне не лип! — рыкнул он и бросил в сторону Гарри обиженный взгляд. Ворон, копошась у кустов, что-то злобно прошипел в ответ.

Я усмехнулся. Гарри пытался закопать мой амулет в землю, орудуя кривыми лапами, как кот, который прячет какашку в лотке.

— Ладно, думаю, он понял, кто здесь главный, — сказал я, подобрал письмо и кивнул на Молли, которая вцепилась в отца, как утопающий в спасательный круг. Щёки у малышки были в слезах, подбородок дрожал.

— Иди, покажи ей, что с тобой всё в порядке, — мягко подтолкнул я Грэга вперёд.

— Эй, — неловко махнул он ей рукой, пытаясь выглядеть беззаботно. — Не волнуйся, со мной всё в порядке.

Но малышка только крепче прижалась к отцу и продолжала смотреть на него с явным недоверием. Такая реакция в её возрасте была естественной, но всё равно чуть кольнула сердце. Грэг, заметив это, сам подошёл поближе и, чтобы немного разрядить обстановку, начал корчить забавные рожицы. Девочка хихикнула сквозь слёзы, и её напряжение постепенно спало.

Я наблюдал за этим с теплотой. Грэг, несмотря на юный возраст, проявлял удивительную чуткость и находчивость.

— Рад, что с тобой всё в порядке, дружище, — сказал Байрон, добродушно похлопав его по плечу. Меня всегда удивляло, с какой искренней теплотой он относился к каждому жителю острова — будь то вельможа или простой мальчишка.

— Боюсь, что возня с нашей дочкой заняла у тебя добрую половину дня. Можешь идти по своим делам, мы скоро поедем, — добавил он с тёплой улыбкой.

Тем временем я, закончив натягивать ботинки, обратился к нему:

— Байрон, раз уж теперь не нужно скрывать наши бассейны, может, объяснишь мне, зачем тебе так важно моё участие в этой церемонии? — спросил я, завязывая шнурки. — Я ведь и дома могу спокойно всё сделать — просто добавлю свою долю камней в общее хранилище.

Честно говоря, перспектива толкаться в бассейне с другими Ашерами меня мало радовала. Я привык делать всё по-своему, без лишней показухи.

Байрон, опустив на землю успокоившуюся дочь, серьёзно посмотрел на меня:

— С моей стороны было бы глупо ставить тебя в неудобное положение. — Он помедлил, будто подбирая слова. — Помни: об этих источниках знают немногие. Я понимаю, что пока раскрыл перед тобой не всё, но доверься мне. Поверь, услуга, которую ты окажешь, вернётся тебе сторицей. В десятикратном размере.

Я кивнул, хотя внутри всё ещё оставались сомнения. Однако Байрон пока ни разу не дал мне повода усомниться в его словах.

Тем временем Грэг, явно желая быть полезным, вскочил:

— Я помогу подать вашу карету, повелитель! — радостно сказал он и побежал вперёд, крепко держа Молли за руку.

Мы с Байроном проводили их взглядом. Его жена, улыбнувшись, пошла за детьми.

— Какой замечательный мальчишка, — сказал Байрон тепло. — Похоже, он наконец нашёл здесь своё место. Во дворце он всегда чувствовал себя лишним, не справлялся с обязанностями. А здесь он расцвёл. Вы оказали на него огромное влияние.

Я усмехнулся и покачал головой:

— Он и правда удивительный ребёнок.

Байрон кивнул и вдруг вспомнил ещё кое-что:

— Ах да, я хотел передать тебе одну вещь.

Он порылся в карманах мантии и вытащил небольшой серебряный медальон, размером чуть больше монеты. В полуденном свете металл загадочно поблёскивал.

— Это нашли в кармане у стервятника Уолтера, того самого, который вместе со своим братцем Дереком хотел заманить тебя в ловушку.

Я напрягся, принимая медальон из его рук.

— Судя по всему, — продолжил Байрон, — эта маленькая штука способна отследить гнездо вестника.

— Ты уже узнал, как это работает и кто его сделал? — спросил я, сунув медальон в карман.

— Боюсь, у меня не хватит ни ресурсов, ни знаний, — с сожалением покачал головой Байрон. — Признаюсь, мне самому было бы чертовски интересно заглянуть в библиотеку Дастина Лонга. Надеюсь, когда мы наконец разберёмся с Советом, этим клубком жадных змей, ты позволишь мне это сделать.

Рамзи хмурился так, что казалось, тучи сгустились прямо над его головой.

— У нас тоже есть запасной план, не волнуйся, — сказал я, чтобы немного его успокоить, пока мы вместе шли в сторону каретного сарая.

Королевская семья уже собралась в дорогу. Их роскошная карета, запряжённая гигантскими гусеницами, тронулась в путь. Гусеницы при движении издавали странные, певучие трели и смешно шевелили короткими усиками на своих лохматых головах. Мы смотрели им вслед, пока повозка не скрылась за изгибом дороги.

— Ваш щит готов, он в сарае, хозяин, — бодро отчитался Мило — один из моих самых трудолюбивых работников. Невысокий, жилистый парень с вечной улыбкой на лице, сейчас он заканчивал уборку, сметая грязную солому у самого входа.

— Спасибо, Мило, — кивнул я ему.

— Ной будет здесь через минуту, — добавил он. — Ему есть что показать вам.

Я только собрался расспросить его подробнее, как рядом оказался Грэг, нетерпеливо пританцовывая на месте:

— Эй, а что было в письме, которое принесла эта общипанная курица? — спросил он.

Решив, что стоит обсудить всё сразу, мы направились на кухню — место, которое уже стало у нас чем-то вроде штабной комнаты.

На кухне было тепло и уютно. Олли, наш повар, гигантский ленивец с добродушной улыбкой, уже возился у стола. Он расставлял множество тарелок с фруктами, хрустящим домашним хлебом, охлаждённым мясом и ароматными тушёными овощами.

Мы быстро собрались вокруг большого дубового стола. И тут же начался настоящий набег на еду — народ хватал всё подряд, словно голодные волчата. Лишь одна Шелли сохраняла достоинство и вела себя прилично, словно настоящая леди.

— Это письмо от Сета, — сказала она, аккуратно отложив в сторону кружку.

Все моментально притихли, прислушиваясь.

— Он пишет, что сейчас в безопасности, просит не беспокоиться, — продолжила Шелли. — И уверяет, что не влип в очередной клан наёмников.

— Это хорошо, да? — оживилась Рита. Она весело улыбнулась и налила нам всем вина в тяжёлые кубки. — В кланах ему делать нечего. Там нет настоящих друзей. Они терпят таких, как он, только ради выгоды.

Я молча кивнул, глядя, как капли вина медленно скатываются по бокам кубков. Рита права — Сету лучше держаться подальше от таких «друзей».

— Да, это очень хорошо… — тихо сказала Шелли, но тут же замолчала. Несмотря на обнадёживающие новости, по её лицу было видно, что тревога никуда не ушла.

— Эй, дядя Сет пишет, что пытался пробраться в поместье Дастина Лонга, — подал голос Грэг. Он заглядывал через плечо феникса в письмо, разложенное на столе.

— Сумасшедший придурок, — пробормотал я, покачав головой, и подтянул письмо поближе, чтобы самому взглянуть на него.

Уже по диагонали пробежав текст глазами, я понял: объяснений, зачем он полез в дом своего отца, там нет. Только пара строчек о том, что он наткнулся на ворона. Великолепно.

— Сет пишет, что Гарри ест только кровавую печень и что нам нужно как можно скорее его накормить, иначе он станет ещё более невыносимым, чем обычно, — я закатил глаза. Как будто мне мало проблем без этой ворчливой птицы! Не то чтобы я жалел продукты на очередного рта, но, честно говоря, терпеть Гарри у меня получалось с трудом.

— Как бы там ни было, я рада, что с нашим Сетом всё в порядке, — с облегчением сказала Рита, отламывая кусочек ароматного сыра.

— Да… пока, — шепнула Шелли и безучастно уставилась в свою почти нетронутую тарелку.

Большинство, кажется, не заметили, как изменилась её поза: плечи поникли, взгляд потух. Я незаметно подвинулся ближе и под столом сжал её бедро.

Шелли подняла глаза на меня и натянуто улыбнулась, но тревога всё ещё отражалась в её взгляде. Мне захотелось расспросить её, понять, что её гложет, но она опередила меня — быстро сложила письмо Сета, спрятала его в карман и откашлялась, словно прогоняя тяжёлые мысли.

— У нас на повестке несколько вопросов, — объявила она, взявшись наконец за перекус. — Первым делом давайте обсудим аукцион. Он уже сегодня вечером.

Я поставил кубок на стол и, обведя взглядом своих жён, спросил:

— Значит, мы всё-таки выкупим Энджи?

Имени этой женщины хватило бы, чтобы у всех на лице появилось напряжение. Энджи… красавица с лицом ангела и душой змеи. Вдова стервятника Ашера Уолтера, она за короткое время успела доставить нам кучу неприятностей. Лгать, манипулировать, подставлять невиновных — всё это для неё было как дыхание. За одну лишь ночь она успела оболгать Риту перед влиятельными людьми и натравить своего мерзкого мужа на нашего Грэга.

Честно сказать, мне бы меньше всего хотелось иметь с ней хоть что-то общее.

Но после того как Уолтер погиб самым идиотским образом, его план заманить меня на поединок окончательно провалился. Энджи осталась одна — без мужа, который не позаботился ни о её будущем, ни о её защите.

И вот, с отвратительным характером и испорченной репутацией за плечами, она оказалась в положении, когда никто даже пальцем не пошевелил бы ради её спасения. Никто не захотел бы выкупить её у торговцев, жениться на ней или просто вытащить с аукциона живого товара. Оказавшись в тупике, она проглотила гордость и обратилась за помощью к нам.

Единственной причиной, по которой мы вообще задумались над этим предложением, были сами торговцы. Попасть к ним — хуже, чем умереть. Даже для такого интригана, как Энджи, мы не могли пожелать подобной участи.

Рита знала об этом слишком хорошо. Она не раз попадала в руки торговцев, хоть и рассказывала о своём прошлом скупо и с явной неохотой. И теперь, при всей её обоснованной неприязни к Энджи, стоило только поднять эту тему, как кошка невольно ссутулилась и опустила уши.

— Как бы ни была неприятна нам эта женщина, она всё-таки может принести пользу, — проговорила Рита, будто стараясь убедить в этом скорее себя, чем нас. Но я хорошо видел: за этим рассудочным рассуждением скрывалось простое сострадание. Она слишком хорошо понимала, что значит попасть в лапы тех, кто обращает людей в товар.

— Мы ведь обсуждали её опыт в торговле, — поддержала Шелли, мягко приобняв Риту за плечи. Мне стало тепло на душе: феникс без слов поняла, что кошке нужно сейчас почувствовать поддержку. — Энджи действительно добилась успеха. Её товары приносили солидную прибыль. Было бы глупо упустить возможность заполучить такого специалиста.

— Тогда решено, — кивнул я. — Сегодня вечером едем на аукцион.

В этот момент в дверях кухни появился Мило — один из наших енотов-работников. Он стряхнул с лап опилки и почтительно поклонился.

— Прошу прощения, — сказал он. — Мы с Ноем подумали, что вам будет интересно узнать: теплица построена. Мы уже подготовили почву для посадки семян бодроцвета.

— Правда? Так быстро? — оживился Грэг. Он заёрзал на скамейке, как всегда, когда его детский восторг начинал его переполнять.

— Мы можем пойти посмотреть? — тут же выпалил он, подпрыгивая на месте.

— На самом деле мы надеялись, что вы поможете нам с посадкой, — с лукавой улыбкой сказал Ной, появившись на кухне следом за братом.

— Мы готовы, — без колебаний ответил я, вставая и мысленно прикидывая план дня.

Вся семья дружно поднялась вслед за мной. Мы вышли на улицу и направились за братьями-енотами к восточному полю. Все торопливо рванули вперёд, только мы с Шелли остались немного позади. Она шла молча, опустив взгляд себе под ноги.

Я замедлил шаг и, когда расстояние до остальных стало безопасным, тихо спросил:

— С тобой всё в порядке, дорогая?

— Я… — бодро начала было Шелли, но запнулась, когда я взял её за руку и легонько сжал. Я хотел дать понять: со мной можно не притворяться сильной.

— О, Макс, я ужасно волнуюсь за брата, — выдохнула она наконец.

— Но он ведь написал, что больше не собирается связываться с наёмниками, — я мягко придержал её за талию, когда мы начали спускаться по тропинке с торчащими из земли корнями. — Думаешь, он нас обманывает?

— Нет, что ты, — она покачала головой. — Я ни на секунду не поверила бы, что он лжёт. Просто… — Шелли остановилась, чтобы вытряхнуть камешек из туфли.

Я смотрел на неё и мысленно чертыхнулся: праздничные платья и тонкие туфли совсем не подходили для прогулок по полям и рощам. Могли бы и догадаться предложить переодеться.

Когда она выпрямилась, я повернулся к ней спиной и чуть наклонился:

— Запрыгивай, дорогая.

В награду я получил ослепительную улыбку и тёплое ощущение её стройных бёдер, обхвативших мой торс. Она легко обняла меня за шею и шепнула, целуя в затылок:

— Как любезно и благородно с вашей стороны, Ашер Медведев, предложить даме такую помощь.

— Всё для тебя, любимая, — оглянулся через плечо и игриво подмигнул ей, чтобы развеять её тревоги.

Шелли расхохоталась — чисто и звонко, так, что звук этого смеха отозвался у меня в груди чем-то светлым и родным.

— Никогда не устану от твоих странных оборотов речи, — сказала она сквозь смех, пряча лицо у меня на плече. — Хоть и половины не понимаю.

Я усмехнулся и пошёл дальше, стараясь нести её так, чтобы не тряхнуть на ухабах. Впереди уже виднелась теплица, её стеклянные стены сверкали на солнце, как огромный хрустальный дом.

Глава 7

Когда мы дошли до возвышенности, на которой раскинулось восточное поле, вдруг ослепила яркая вспышка света. Я инстинктивно зажмурился и сделал несколько шагов вслепую, цепляясь руками за коленки Шелли, чтобы удержать равновесие. Открыв глаза, увидел, как ослепительный свет рассыпался на миллионы радужных солнечных зайчиков, скачущих по всему полю.

У меня челюсть отвисла от восторга.

— Это теплица? — уточнил я на всякий случай, потому что постройка выглядела больше как музей современного искусства, чем обычная теплица.

— О, Богиня! — ахнула Шелли. — Похоже, Мило заказал термостекло с Гласа. Оно недорогое, обычно его используют для изготовления посуды или столов для банкетов на свежем воздухе. Все из-за его способности долго сохранять тепло.

— Понятно, — ответил я, хотя на самом деле мало что понял. Просто стоял и зачарованно смотрел, как солнечные зайчики скользят по сияющим стенам.

— Это было очень умно с его стороны, — продолжила Шелли, объясняя. — Еда и напитки в такой посуде остаются теплыми даже на холоде.

И тут до меня дошло, насколько гениальной была эта идея.

— Идеальный материал для теплицы, — согласился я и осторожно опустил Шелли на землю, чтобы скорее догнать остальных.

— Мило, ты и твой брат — просто гении! — восторгалась Шелли, когда мы вошли внутрь стеклянной постройки. Если бы не окна, грамотно расставленные для проветривания, внутри стояла бы удушающая жара.

— Не могу не спорить, выглядит впечатляюще. Как вам удалось так быстро справиться? — добавила Рита, крутясь на месте, словно пытаясь охватить взглядом всю красоту.

— О, боюсь, это все заслуга Мило, — скромно признался Ной. — Я больше разбираюсь в растениях.

— Ну уж нет, — Мило неловко снял кепку и замял ее в руках. — Я делал только чертежи, строили мы вместе. Но самая трудная часть еще впереди — заставить бодроцвет расти не в сезон. И здесь нам не обойтись без Ноя.

— Тогда чего мы ждём? — энергично воскликнул Грэг, который уже где-то раздобыл мешок с семенами и закинул его за спину.

— Кхм… — Ной переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко перед таким количеством зрителей. В руках он держал еще несколько сумок с семенами — одну для каждого. — Если вы заметили, почва уже вспахана. Осталось только равномерно разбросать семена по грядкам.

Он махнул рукой в сторону идеально ровных борозд в глинистой земле и пожав плечами, добавил:

— Всего сорок восемь рядов. Предлагаю разделиться на пары и разойтись по теплице — так будет быстрее.

Мы разбились на пары в зависимости от того, кто к кому ближе стоял. Как нетрудно догадаться, я снова оказался с Шелли, чуть в стороне от остальных.

Мы молча работали над посадкой, и в этой тишине было что-то непривычно тяжелое. Я уже понял, что Шелли обдумывает что-то важное и рано или поздно решится заговорить.

И действительно, когда мы добрались примерно до середины поля, Шелли замедлила шаг и повернулась ко мне.

— Помнишь, ты спрашивал меня о Сете? Думаю ли я, что он солгал, говоря, что не имеет дела с наемниками?

— Ты всё-таки считаешь, что он снова связался с плохой компанией? — спросил я, тоже замедлив шаг.

— И да, и нет, — смущённо сказала она, теребя ремешок сумки на груди. — Я не думаю, что он нашел новый клан. Но меня беспокоит, как он выживает один. С его репутацией его нигде не примут.

— То есть у тебя есть теория? — уточнил я, потому что моя жена редко делилась догадками, если не была почти уверена в своих выводах.

Шелли нахмурилась и снова занялась разбрасыванием семян.

— Есть еще одна… «компания», — осторожно произнесла она. — Та, которая может заинтересоваться моим братом так же сильно, как когда-то наемники. Слышал ли ты что-нибудь о племенах людей-волков?

— Мы с Ритой, возможно, с ними сталкивались, когда совершали набег на руины Вестфорда, — я вздрогнул, вспомнив стаю волкоподобных существ, которые тогда нас преследовали. — Это было в ту ночь, когда ты нашла нас в лодке.

— Эту ночь я никогда не забуду, — моя прекрасная жена грустно улыбнулась и бросила очередную пригоршню семян вдоль вспаханного ряда. — Помнишь, что я сказала тогда? О том, что мне гадали в шестнадцать лет, и гадалка предсказала изгнание Сета.

— Да, помню, — ответил я. — Твой отец лишил Сета наследства и выгнал его из дома, потому что тот отказался участвовать в его грязных алхимических делишках. Не буду врать — рад, что твой отец мёртв.

— Я тоже, хотя это и ужасно — говорить такое о собственном отце, — вздохнула она. — Вскоре после этого была назначена моя церемония по удалению крыльев. Как ты знаешь, она пошла не по плану. Мне в рану занесли инфекцию, и я очень, очень сильно заболела.

— Этого я не знал, — мы совсем остановились. — Как хорошо, что ты выжила.

— Это стоило слишком дорого моему самому близкому человеку, — призналась она, и семена, которые держала в руке, просыпались на землю. — В то время Сету приходилось как-то крутиться, чтобы выжить самому. Ашен жесток, там нет места изгоям. Мне ничего не известно об этом периоде его жизни, он наотрез отказывается рассказывать. Но я знаю одно: когда мне стало совсем плохо, когда все думали, что я умру, он, несмотря на запреты и преследование отца, пробрался ко мне и дал лекарство, о котором никто ничего не знал. На следующее утро я проснулась совершенно здоровой.

Из него невозможно было вытянуть подробности. Он только намекнул, что снадобье досталось ему от шамана из племени людей-волков, но просил никому об этом не говорить. Племя ревностно охраняло свои тайны.

— И ты думаешь, что сейчас он с ними? — спросил я и снова принялся раскидывать семена. Мы и так уже здорово отставали.

— Я просто не знаю, кто ещё мог бы его принять, — горько сказала Шелли.

— Как ты думаешь, они тоже заставляют его охотиться на демонов, как наемники? — спросил я, потому что это волновало меня больше всего. После встречи с вестниками я прекрасно понимал, насколько это опасно.

— Нет, не думаю, — она пожала хрупкими плечами. — Но я точно знаю, что и наемники, и люди-волки противопоставили себя Ашерам. Кланы ненавидят вас, потому что считают несправедливым оставлять судьбу людей в руках кучки избранных, благословлённых призрачной Богиней.

Говорят даже, что волки считают себя истинными владельцами земель Ашена, потому что их предки были первыми детьми Луны. Они правили архипелагом ещё до того, как Богиня Солнца спасла людей. И утверждают, что именно Ашеры загнали их в подземелья.

— Наемники и волки — союзники? — я рассыпал остатки семян и снял сумку с плеча.

— Пресвятая Богиня, нет, — невесело рассмеялась Шелли. — Они ненавидят друг друга даже больше, чем Ашеров.

Сет рассказывал, что племена и кланы пытались договориться: волки предлагали разделить земли поровну после свержения Ашеров. Но наемники оказались слишком жадными и высокомерными. Они хотели всё забрать себе. С тех пор вражда между ними только усиливалась.

— Какая тупость, — я так и захотел приложиться лбом об руку. — Если бы они смогли договориться и объединить силы, их мощь была бы несокрушимой.

— Ты прав, — сказала Шелли и коснулась моего плеча, чтобы я посмотрел туда же, куда и она. — К слову о совместной работе…

Она указала на противоположный конец теплицы. Рита и Грэг явно не страдали излишним трудолюбием: они нашли способ сильно упростить задачу.

Они накинули сумки с семенами на концы граблей и ослабили швы на дне, так что оставалось только ходить вдоль рядов, и семена сами равномерно сыпались в борозды.

Они уже заканчивали последний ряд. Когда Грэг бросил на землю свои грабли, Рита подошла к нему, сложила руки на груди, оценивающе посмотрела на результат — и чмокнула его в лоб.

Очарованные этой сценой, мы с Шелли взялись за руки и, затаив дыхание, продолжили смотреть.

— Мы с Ритой, возможно, с ними сталкивались, когда совершали набег на руины Вестфорда, — я невольно вздрогнул, вспомнив, как нас преследовала стая волкоподобных существ. — Это было в ту ночь, когда ты нашла нас в лодке.

— Эту ночь я никогда не забуду, — Шелли печально улыбнулась и бросила очередную пригоршню семян вдоль вспаханного ряда. — Помнишь, что я тогда сказала? О гадании в шестнадцать лет… Мне предсказали изгнание Сета.

— Помню, — кивнул я коротко. — Твой отец лишил Сета наследства и выгнал его за то, что тот отказался участвовать в его грязных алхимических делах. Не буду врать — рад, что он мёртв.

— Я тоже, хотя это ужасно — говорить такое о собственном отце, — вздохнула она, отвела взгляд. — После этого мне назначили церемонию по удалению крыльев. Как ты знаешь, всё пошло не так. В рану занесли инфекцию. Я едва не умерла.

— Этого я не знал, — мы остановились. Я сжал её ладонь, как бы заверяя — теперь всё в прошлом. — Главное, ты выжила.

— Это стоило слишком дорого моему самому близкому человеку, — прошептала она, и семена рассыпались из её ослабевшей руки. — Сету приходилось выживать самому. Ашен жесток, здесь нет места слабым. Что с ним тогда было — я почти ничего не знаю. Он не рассказывает. Но одно я знаю точно. Когда я была при смерти, он всё-таки пробрался ко мне, нарушив все запреты, и принёс лекарство.

Шепотом добавила:

— После той ночи я словно заново родилась.

Я молча кивнул. Уважал его за это — несмотря ни на что.

— Он лишь обмолвился, что снадобье досталось от шамана из племени людей-волков. И велел никому не говорить. Племя свято хранит свои тайны.

— Думаешь, сейчас он с ними? — я снова принялся за работу, не давая себе застыть на месте. Нам и так нужно было догонять остальных.

— Я не знаю, кто ещё мог бы его приютить, — тихо сказала Шелли.

— Как думаешь, они тоже заставляют его охотиться на демонов? — спросил я, хмурясь. Этот вопрос сидел у меня в голове занозой. После встречи с вестниками я знал, насколько это может быть опасно.

— Нет, не думаю, — она пожала своими хрупкими плечами. — Но я точно знаю: и наемники, и волки ненавидят Ашеров. Они считают несправедливым, что судьбы людей решают горстка избранных, которых якобы благословила призрачная Богиня.

Шелли замолчала на мгновение, а потом добавила:

— Говорят, волки считают себя истинными хозяевами земель Ашена. Их предки были первыми детьми Луны, правили здесь задолго до появления Богини Солнца. И утверждают, что именно Ашеры загнали их под землю.

— Наемники и волки — союзники? — я стряхнул остатки семян с ладони и снял сумку с плеча.

— Пресвятая Богиня, нет, — горько усмехнулась Шелли. — Они ненавидят друг друга даже больше, чем Ашеров.

Сет рассказывал: когда-то племена и кланы пытались договориться. Волки предлагали разделить земли поровну после свержения Ашеров. Но наемники оказались слишком жадными. Хотели всё загрести под себя. С тех пор между ними — только кровь да вражда.

— Какая тупость, — я покачал головой. — Вместо того чтобы объединиться и сокрушить врагов, перегрызли друг другу глотки.

— Ты прав, — сказала Шелли, и вдруг коснулась моего плеча, привлекая моё внимание. — К слову о совместной работе…

Она указала на противоположный конец теплицы.

Рита и Грэг нашли, как упростить задачу: накинули сумки с семенами на концы граблей, ослабили швы — теперь им оставалось только шагать вдоль борозд, а семена сами равномерно сыпались на землю.

Они заканчивали последний ряд. Когда Грэг бросил грабли, Рита подошла к нему, скрестила руки на груди, осмотрела проделанную работу — и негромко чмокнула его в лоб.

Я улыбнулся краем губ. Мы с Шелли молча взялись за руки. Тепло её пальцев передавалось сквозь всё тело.

Иногда простые моменты значат больше любых слов.

Конечно, на таком расстоянии мы ничего не слышали, но я отчётливо прочитал по губам, что Рита сказала мальчику:

— Горжусь тобой.

— Ох… — Шелли тяжело выдохнула.

Когда непоседливый мальчишка с растрёпанными волосами обнял кошку, и она, смеясь, притянула его к себе, в глазах Шелли блеснули слёзы. Она хлюпнула носом и сильнее сжала мою руку.

— Шелли?.. — Я нахмурился. Только ведь успокоилась.

— Наша Рита стала такой замечательной мамой, — сказала она с тёплой, но грустной улыбкой. — Могу представить, как тяжело ей это далось.

Она замолчала, вытирая слёзы. Потом добавила:

— Для меня будет большой радостью видеть, как растут ваши чудесные дети.

— Дорогая… — Я притянул её к себе и крепко обнял. Слов здесь было мало — только тепло и тишина.

Её плечи дрожали в моих руках, и я лишь сильнее обвил её руками, не давая прошлому затопить нас обоих.

Я знал, что стоит за этой болью.

Неудачная церемония удаления крыльев не убила её, но лишила будущего. Лишила её возможности подарить жизнь другому.

В этом жестоком мире женщина без надежды на детей ценилась мало. Её отец, стыдясь, фактически продал Шелли — единственному, кто согласился взять её такой, какой она осталась.

И когда она говорила про «радость наблюдать за нашими детьми», я слышал сквозь её улыбку — горечь невысказанной мечты.

— Всё в порядке… — прошептала Шелли в моё плечо, но горячие слёзы продолжали жечь мою тунику. Я молча гладил её по спине, давая понять: я никуда не уйду.

И вдруг…

Я замер.

Вспышка — словно кто-то вложил картину прямо мне в голову.

Я осторожно отстранил Шелли, посмотрел на неё пристальнее.

На долю секунды перед глазами вспыхнуло то самое видение.

Мы стояли на террасе Медвежьего угла. Шелли — такая же прекрасная, но совсем другая. Я обнимал её за талию, чувствуя под ладонями тёплый, округлившийся живот.

А за её спиной, освещённые рассветом, распахнулись огненные крылья.

Новые крылья. Живые.

И ребёнок… внутри неё.

— Макс?.. — Шелли заметила моё состояние и насторожилась. — Что случилось?

Я моргнул, возвращая себя в реальность.

— Просто задумался, — отвечал я уклончиво, хотя сердце стучало так, словно собиралось вырваться из груди.

Шелли вглядывалась в меня, явно не веря ни одному моему слову.

Я собирался сказать ей… Всё рассказать. О сне. О её новых крыльях. О ребёнке.

Но в этот момент в теплицу ворвался Бруно.

— Хозяин! — Управляющий был бледен и задыхался, как после долгого бега. — Идите скорее! В сарае… это вам доставили!

Я обменялся быстрым взглядом с Шелли — и без лишних слов мы бросились за ним.

Глава 8

Все, кто собрался в нашей новенькой теплице, рванули за взволнованным управляющим к сараю. Он заинтриговал всех, включая Мило и Ноя.

Когда добежали, увидели двух тараканов, запряженных в огромную повозку, а правили ими двое мужчин.

— Доставка для Ашера Медведева, — сказал тот, в руках которого были поводья. — Мы привезли ваши товары, господин, куда их сложить?

— Выкладывайте пока все на землю, вот здесь, у стены, — распорядилась Шелли, поспешив к первому ящику, который второй курьер вскрывал ломом. — Надеюсь, ты не будешь возражать, любимый, но твои жены позволили себе купить кое-что на торговой площади.

— Дорогая, у нас золота больше, чем я могу посчитать, понятия не имею, куда его тратить, так что вы можете покупать все, чего вам только захочется, — улыбнулся и подошел ближе. Было интересно, чего они там накупили.

Ее зеленые глаза хищно сверкнули, когда третий ящик вскрыли и поставили на землю. Она захлопала в ладоши! Великая сила шоппинга работает даже на фантастическом острове, он поднимает женщинам настроение в считанные минуты.

— Хорошего дня, господин, — попрощались курьеры и запрыгнули на повозку. Они медленно покатили к воротам, ведущим прочь из поместья.

— Что там интересного? — спросил Грэг. Он встал на цыпочки и заглянул внутрь одного из ящиков.

— Подарки, — улыбнулась Рита, вытаскивая удлиненный жакет насыщенного, глубокого синего цвета. Он был пошит из тонкого бархата и на первый взгляд по размеру подходило только нашему невысокому управляющему.

— О, Богиня, — сказал Бруно, который тоже все понял. Его уши взволнованно дернулись. — Это же…

— Твой старый жакет давно пора выбросить, я сразу подумала о тебе, когда увидела это, — кошка протянула ему подарок.

Бруно с самым почтительным и благодарным видом принял его. У него даже руки затряслись, будто это была какая-то святыня, а не кусок ткани. На спине серебряной нитью было вышито дерево.

— Это же Древо Знаний, — благоговейно выдохнул он, проводя когтистыми пальцами по тончайшей вышивке. Старик совсем расчувствовался. — Рита, дорогое мое дитя…

Он мигом скинул старую одежку, отбросил ее подальше и надел темно-синее произведение искусства. По очереди он разгладил рукава, чтобы избавиться от складок, а потом потянул за подол. Наконец, одеяние село так, как ему того хотелось.

— Кхм-кхм, — он откашлялся, снял монокль, под которым показался подозрительно мокрый глаз, и принялся тщательно его начищать. — Спасибо, дорогие. Честно говоря, это самая красивая вещь из всех, что когда-то у меня были. Я буду дорожить этим подарком, как дорожу вашей благосклонностью.

— Носи с удовольствием, Бруно, — улыбнулась ему Шелли, и обе они наклонились, чтобы крепко обнять старика.

Он жутко смутился, но обнял их в ответ так же крепко.

— Грэг, у нас и для тебя есть подарок. Уверена, тебе понравится, — сказала феникс и подошла ко второму ящику. Она вытащила оттуда небольшое седло из кожи цвета красного дерева. Оно выглядело мягким и лоснилось от смазки, а медные пряжки были отполированы до блеска, так и хотелось его потрогать.

— Шелли… это просто… вау! — взорвался в благодарностях мальчик, принимая подарок.

— Думаю, Метеор и Виктория снова станут родителями маленькой гусеницы, и я хотела бы знать, не хочешь ли ты помочь мне заботиться о малыше, когда он родится? — ласково щебетала она, обняв его тощие плечи. — Если готов помочь, он станет твоим, когда вырастет.

— А ты поможешь превратить его в пегаса, когда он подрастет? — глаза мальчика вылазили из орбит от эмоций и волнения.

— Конечно, если ты этого захочешь. Я знаю, как ускорить этот процесс, — пообещала она.

— Спасибо! — в тысячный раз поблагодарил он и прижал седло к груди. Пойду смажу его маслом и повешу в каретном сарае!

Он рванул вперед, оставив нас разбираться с остальным. Ребенок, что с него взять.

— У вас есть что-нибудь еще для него? — спросил и заглянул в ящики, в которых было все: от текстиля, книг, украшений до столового серебра и посуды для Олли и новых перьев и чернил для Бруно.

И одежда, конечно. Очень много одежды.

— Да, но там нет ничего, что заинтересовало бы его больше, чем подарок, который ему уже отдали, — улыбнулась Шелли, вытаскивая из ящика очередной сверток.

— Вы, дамы, продумали все до мелочей, — удивился, вытащив крошечную коробочку с резными зубочистками из дерева, скрупулезно изготовленными вручную.

— Мы проверили, что есть дома, а что необходимо докупить. Когда купили все жизненно важное, остальные деньги потратили на маленькие радости, — Шелли достала небольшой холщовый мешочек и вынула оттуда фиолетовую круглую конфетку. — Правда, Рита?

— Когда ты успела прихватить виноградные конфеты? — Рита удивленно округлила глаза и навострила уши.

— Маленький шмель прожужжал мне на ухо, что ты очень их любишь, — улыбнулась она и протянула ей угощение.

А потом произошло кое-что очень интересное.

Рита довольно зажмурилась, понюхав конфету, а потом взяла ее из пальцев Шелли.

— Спасибо, — промурлыкала Рита, слизывая фиолетовую глазурь с большого пальца.

— Пожалуйста, — ответила та, слизывая остатки конфеты со своих пальцев.

— Да уж… И вам спасибо, — пробормотал, наблюдая, за своими жёнами. У меня даже давление подскочило. Возбуждение моментально прошило все тело.

Бруно толкнул меня локтем и понимающе улыбнулся. Я откашлялся и расправил плечи.

— Я бы спросил, есть ли у вас подарки для господина Макса, но не думаю, что его сейчас интересует что-то, кроме вас двоих, — ухмыльнулся Ной. Ты смотри-ка, обычно из него клещами слово не вытянешь, а тут разошелся с комментариями.

— О, у нас есть много подарков для нашего любимого мужа, — улыбнулась Шелли. Она передала мешочек с конфетами Рите.

Та сразу подошла ко мне и протолкнула в рот конфету.

— У нас есть кое-что для тебя и твоего брата, Ной, — сказала кошка, стараясь не смеяться над тем, как скривилось мое лицо от кислючей конфеты.

У меня даже слезы в глазах собрались, но к тому моменту кислая оболочка уже растворилась, и я добрался до сладкой, шоколадной серединки.

— Ох… — застенчиво выдохнул енот, не привыкший к вниманию. Ему даже в голову не приходило, что девушки позаботились о нем и Мило. — Это было совсем не обязательно…

— Не говори ерунды, Ной! — шикнула на него Шелли. — Вы с Мило столько для нас сделали, мы очень рады, что обрели таких помощников. Взять хотя бы теплицу, это же настоящее произведение искусства, и благодаря ей мы сможем вырастить урожай, который продадим на фестивале Полнолуния. Одно только это чего стоит, и это далеко не все ваши заслуги.

— Она права, — вмешался, когда прожевал и проглотил конфету. — Вы оба стали нашими незаменимыми друзьями и помощниками.

— Итак, последний ящик только для вас двоих, — обрадовала их Шелли, похлопав по деревянной стенке. — Вы найдете там все необходимое, чтобы сделать ваши фермерские домики более уютными, а еще там есть угощения. На дворцовой площади не было большого разнообразия фертийских продуктов, но кое-что нам с Ритой удалось найти.

— Вы раздобыли земляные орехи! — Мило пришел в восторг, без лишних церемоний он сунул в рот полосатый черно-белый каштан. — Ной, попробуй только! Настоящий земляной орех, сто лет их не видел! Да от этого вкуса с ума можно сойти!

— Госпожа Рита, госпожа Шелли, — Ной по очереди поклонился девушкам и тепло улыбнулся. — Ваше внимание — большая честь для нас.

— Идите, — тоже улыбнулся братьям,потому что в этой атмосфере по другому было нельзя, идиотская улыбочка сама расплывалась по лицу. Я так гордился своими женами за то, как они распорядились ресурсами. Купили все необходимое для дома и позаботились о том, чтобы уделить внимание каждому человеку в поместье. — Можете вернуться в свои дома и распаковать вещи, со всем остальным мы справимся.

— Вы уверены, что не нужна наша помощь? Мы могли бы сначала помочь отнести все в дом, — предложил Мило. Он уже накрывал свой ящик крышкой, а его брат раздобыл где-то тележку.

— Абсолютно уверен, идите и устраивайтесь поудобнее, на сегодня вы свободны, можете отдохнуть, — прогнал их все-таки и рассмеялся, когда они быстрым шагом двинулись в сторону ряда небольших домиков для персонала, которые были расположены сразу за фруктовым садом.

— Я с удовольствием отнесу своему старому другу Олли эту великолепную кухонную утварь, — сказал Бруно, порывшись в первом ящике и обнаружив, что там находится все, что только может понадобиться повару. — Только мне нужна будет помощь.

— Думаю, наш сообразительный Грэг поможет тебе, — сказал я, заметив мальчика, который возвращался из каретного сарая с тачкой.

— Отличная идея, мальчик мой, — похвалил его управляющий. — А теперь помоги мне загрузить это на телегу.

— А что с последним? — спросил мальчик.

— Об этом не беспокойся, — я поднял оставшийся ящик. Он весил килограмм сорок, не меньше, и мне потребовалось приложить усилия, чтобы поднять его высоко над головой. — Мне же нужно начинать тренироваться с тяжелым щитом, так что это будет разминкой. Вперед, мои жены!

Шелли и Рита хихикали над моими выходками, они пошли вперед рука об руку.

— Грэг, иди с Бруно и помоги им с Олли разобрать вещи, а я пока унесу это наверх, — сказал, пока мы все вместе шли к дому.

— Только обязательно поднимись к нам, когда закончишь, — наказывала ему Шелли. — В этом ящике есть еще несколько вещей для тебя.

— Одежда? — фыркнул я небрежно. Мои руки уже начинали уставать от этой тяги жен к тряпкам. — Или там еще что-то есть?

— Да, по большей части одежда, — сказала Шелли, которая шла впереди. Рита шла рядом и следила, чтобы я не врезался в стены в узких коридорах. — В конце концов ты Ашер четвертого ранга, тебе придется посещать все мероприятия, и твоим женам — тоже. И сегодняшний вечер не исключение.

— А что не так с нарядами, в которые мы вырядились с утра? — Дороти нашила нам королевских одежек и я искренне не понимал, чем они плохи. Последний лестничный пролет преодолел, поставив ящик на голову,потому что руки уже забились до предела. — Если наша нынешняя одежда подходит для встречи с семьей повелителя, то она должна быть более чем хороша и для аукциона.

— Я согласилась бы с тобой, если бы это было любое другое торжественное мероприятие, любимый, — щебетала Шелли со знанием дела. — Но аукцион — это ежегодное светское торжество, которое обязывает соблюдать некоторые правила. Люди одеваются в свои лучшие наряды, многие даже надевают маски или раскрашивают лицо, чтобы их никто не узнал.

— Зачем им маскироваться? — спросил, заходя в нашу спальню. Шелли широко распахнула и придержала дверь. — Разве приобретение жен, наложниц, слуг и дорогущих ваз не является повышением статуса? Можно подумать, Ашеры не кичатся этим и не хотят, чтобы все знали об их обновках.

— Еще не так давно считалось дурным тоном приобретать такие активы за золото, а не в поединке. Это могло пошатнуть честь. Но теперь бои проводятся только для галочки или из личных интересов, — пояснила Рита. Она выдвинула на середину комнаты прочный журнальный столик, чтобы я мог поставить на него свою ношу.

Слава Богине.

Я никогда не был слабаком, а за последнее время стал еще крепче, но этот ящик показал, что у меня маловато выносливости, чтобы удерживать щит достаточно долго. Надеюсь, за пять дней успею поднатаскаться.

— Ну показывайте, что вы там накупили! — сказал с преувеличенной бодростью, которой вообще не чувствовал, просто чтобы отвлечься и позволить себе провести время не так напряженно, как обычно.

— Ооо, здесь есть из чего выбирать, — сказала Шелли и игриво улыбнулась. — Тебе так не кажется, моя дорогая Рита?

— О, да, — согласилась с ней кошка. — Мы должны рассмотреть все варианты и остановиться на одном, ты согласна со мной?

— Вы опять затеяли против меня какую-то игру, да? — упер руки в бока и нахмурился, как будто бы оскорблен до глубины души.

На самом деле мне дико нравилось, когда они объединялись и нападали на меня вот так. Их совместные кокетливые поддразнивания сводили меня с ума во всех смыслах.

— В этом нет ничего такого, любимый, — рассмеялась Шелли. — Мы просто подумали, что сначала нам нужно будет решить, в чем пойдешь ты, а потом уже подобрать наряды себе. В конце концов мы же одна семья. Правда для этого тебе придется все примерить…

— Эм… Подожди, что? — улыбка, которая не сходила с лица, когда они обе находились рядом и все было относительно хорошо, исчезла. — Вы хотите, чтобы я примерил все это устроил вам показ?

Они обе молча смотрели на меня, но слова были не нужны, приговор был написан в их глазах. Я понял, что у меня большие проблемы.

Спустя три часа и примерно сотню нарядов я наконец стоял перед зеркалом и смотрел на человека, в котором с трудом узнавал себя.

Начнем с того, что эта проклятая коробка была чертовски тяжелой отчасти потому, что Рита решила обновить мою броню. Новая была серебряной и состояла из наплечников, нагрудника, защитой для рук и ног, отполированных до блеска. На тунику темно-синего, ближе к фиолетовому, цвета был накинут тонкий кольчужный жилет, а завершали образ черные кожаные брюки. Ко всему этому прилагался тяжелый черный плащ до пола с черным в белое пятнышко меховым воротником. Он крепился к наплечникам и свисал до самого пола, скрывая мой меч, подаренный Ритой. И вишенкой на торте был арбалет, висевший поперек спины. Кошка сказала, что он древний и уже давно не стреляет, но в свете поединка с Лонгом, этот декоративный элемент просто необходим.

Все это выглядело неплохо, но больше всего меняли мою внешность тончайшие узоры и завитки, которые она выводила на моем лице.

— Не крутись так сильно, — отругала она меня в очередной раз, наклонилась ниже и нарисовала вокруг правого глаза узоры, похожие на ветки деревьев.

— Извини, я не привык к тому, что на мне рисуют, — ответил ей язвительно и шлепнул по заднице.

Рита ойкнула, но покрепче перехватила мой подбородок большим и указательным пальцами, чтобы не дергалась и снова сосредоточилась на работе. С такого близкого расстояния мне было видно, как ее кошачьи зрачки расширяются и сужаются в зависимости от того, под каким углом падает свет.

Это загипнотизировало меня настолько, что перестал ерзать, и осознал это, когда она закончила и отложила тонкую кисть и краску.

— Готово! — сказала она и отошла на пару шагов назад, чтобы оценить проделанную работу.

— И как я выгляжу? — спросил, стараясь держать руки внизу, чтобы не задеть случайно свежий рисунок.

— Выглядишь загадочно, этого мы и добивались, — промурлыкала Рита, а потом она наклонилась и коснулась моего носа кончиков своего, отчего чернила отпечатались на ее коже. — Хочешь посмотреть?

— Ну не знаю, — хрипло прошептал, прижимая ее к себе за талию. — Мне нравится, что я вижу тебя, этого достаточно.

— Но ты должен взглянуть еще и на себя, — она показала язык и отвернулась, прежде чем успел поцеловать ее. — А потом обязательно похвалить мой шедевр.

Рита улыбнулась и отошла в сторону, чтобы я наконец увидел свое отражение в огромном зеркале.

— Ух ты, — даже привстал с мягкого пуфика, чтобы получше рассмотреть детали.

Кошка нарисовала мне на глазах что-то вроде маски, но она перекрывала кожу не сплошняком, а как будто была соткана из тончайших деталей. Как ульи, которые мы плели из ясеневых корней. А из-за металлического блеска чернил она красиво переливалась на свету.

Это и правда выглядело круто.

— Тебе нравится? — спросила она, не дождавшись вербальной реакции.

— Рита… — мою растерянность не могло скрыть даже великолепие рисунка. — Где ты этому научилась?

— Я… — она запнулась и прижала уши назад, кошка выглядела очень смущенной и взволнованной. — В детстве во время тренировок я часто отвлекалась на рисование, выводила пальцами узоры на песке. Это стало вредной привычкой, от которой мне так и не удалось избавиться.

— Ты неправильно меня поняла, котенок, — повернулся к ней лицом и взял за руку. — Там, откуда я родом, люди душу дьяволу готовы продать ради такого таланта. В моем мире ты могла бы выбрать лучшую школу искусств, выучиться и стать, например, художником.

Хотя мне не нравилась эта сфера деятельности, потому что все творческие люди, которых я знал, были какими-то слишком воздушными, я был бы не против, если бы Рита стала такой.

— Там, откуда ты родом, женщина может стать художником? — спросила Рита, заинтересованно навострив уши.

— Любой, у кого есть способности, может, детка, ты правильно поняла, — подытожил и притянул ее к себе, чтобы поцеловать в щеку.

— О чем это вы? — раздался мелодичный голос Шелли, мы с Ритой резко обернулись.

Глава 9

У меня челюсть с полом поздоровалась при виде моей Шелли.

Она надела платье, подол которого был насыщенного изумрудного цвета, а гладкий корсаж — лазурно-синего. Она выглядела одновременно нежной и сильной, но изюминкой образа было не это, а ее прическа.

Когда ее волосы были собраны наверх, золотистые пряди из нижних слоев становились более заметными. В сочетании с платьем это делало ее похожей на заходящее солнце над безмятежным лугом, не хватало только овечек на зеленой юбке.

— Вы великолепно смотритесь вместе. А лицо Макса! Рита, это ты сделала? — Шелли подошла ближе и ее подол зашелестел, как высокая трава на ветру.

— Да, это я, — снова смутилась кошка, прижав уши, щеки залил румянец. — Хочешь, и тебе тоже нарисую?

— О, дорогая, ты правда можешь? — с надеждой спросила феникс.

— Думаю, тебе подойдет золотая краска, а себе я возьму серебряную, — вслух рассуждала Рита, а я в очередной раз отметил, что женщины везде и во все времена одинаковые. Такой восторг у них вызывает этот боевой раскрас.

— Что они делают? — спросил Грэг, который наконец присоединился к нам. Девушки суетились в ванной, поэтому он не видел, причину их бурной реакции.

— Они собираются, — ответил ему и похлопал рукой по небольшому кожаному диванчику, на котором сидел, чтобы мальчик ко мне присоединился. — Все в порядке?

— Ага, — беззаботно ответил он, плюхнувшись рядом со мной. — Олли очень понравились подарки. И еще я отнес Гарри немного свежей печени. Злобный воришка наелся и спит на чердаке сарая. Посмотри-ка, что мне удалось забрать у него!

Он протянул мне треснувший амулет, и выглядел при этом таким довольным, что я невольно улыбнулся.

— Почему бы тебе не оставить это себе? — предложил ему.

— Правда? — он широко распахнул глаза и прижал бесполезную побрякушку к груди.

— Да, хоть он и утратил свои силы, можно воспринимать его как памятный сувенир, — почему-то мне казалось, что Грэгу это будет по душе.

— Да! Спасибо, Макс! — радостно протараторил он и сразу надел его на шею. — Как я выгляжу?

— Ты у нас очень красивый, — сказала Рита. Они с Шелли как раз вышли из ванной.

Рита переоделась в свое бомбическое темно-синее платье, которое надевала на прием у повелителя в Голубую ночь. Из-за разрезов с обеих сторон, которые делали ее ноги просто бес-ко-неч-ны-ми, оно было больше похоже на набедренную повязку. Топ на бретельках обнажал подтянутый живот, обуви на ней не было по какой-то там традиции ее народа, и это тоже выглядело чертовски сексуально.

Единственным элементом, который выбивался из ее традиционного образа, был синий шелковый платок, усыпанный звездами, который Шелли вплела ей в волосы. Только когда они оказались рядом, я понял их задумку с нарядами.

Шелли была восходящим солнцем, рассветом, ее золотая, мерцающая маска подчеркивала изумрудно-зеленые глаза, они будто и правда лучились теплым светом

И если феникс была ярким восходом, то Рита, наоборот, олицетворяла глубокую, загадочную ночь. Серебристая маска вокруг голубых глаз оттеняла и подчеркивала их красоту и таинственность.

— Эй! Такое нельзя придумать за полчаса, вы уже давно знали, в чем пойдете, просто решили поиздеваться надо мной с этими примерками! — шутливо обвинил их, грозно смерив взглядом обеих. Они лишь обезоруживающе улыбнулись, даже спорить и оправдываться не стали. У меня сердце несколько ударов пропустило, такими красивыми они были.

— О, Рита, кажется, мы доигрались, — рассмеялась Шелли, спрятавшись за спину кошки.

— Так и знала, что как только он увидит нас вместе, сразу все поймет, — улыбнулась Рита. Я подошел к ним, и она прицепила к моему поясу для оружия небольшой рог для поиска демонов-вестников, которую завез мне Байрон в прошлый визит. Эта маленькая штучка носила громкое, пафосное название «Глас Истребителя». — Наш Макс слишком умен, чтобы играть с ним в такие игры.

— Итак, если ты День, а ты ночь, то кем же быть мне? — спросил, обнимая их обеих.

— Мы все продумали, ты — сумерки, которые находятся между ними и крепко держат их в своих руках, — сказала Шелли.

— Рита? — голос Грэга прервал молчание, установившееся в комнате. — Ты можешь научить меня так рисовать?

Мы все рассмеялись.

После того, как мы все наконец собрались, облачились в одежду, подходящую для общения с представителями высшего общества, и нанесли боевой раскрас, нам оставалось только сесть в карету, доехать до дворцовой площади и пройти в главную боевую арену, где и был организован аукцион. Это мы и сделали.

— Мы позаботимся о вашем экипаже, Ашер Медведев. Дамы, — лакей в черной маске с перьями, похожий на ласку, поклонился девушкам и помог им выбраться из кареты. Нас принимали, как членов королевской семьи, прислуживали на каждом шагу и низко кланялись.

Однако кое-что омрачило этот прием. Чем ближе мы подходили к залу, тем больше Рита замедляла шаг. В конце концов она совсем остановилась, ее рука безвольно выскользнула из моей.

— Рита? — ее состояние меня очень беспокоило.

Она не отреагировала, продолжила стоять и смотреть на зал, прижав острые ушки к макушке. Мы с Шелли отвели ее в сторону, чтобы не мешать непрерывному потоку знати проходить в помещение.

— Дорогая? — Шелли положила ладонь на побледневшую щеку кошки.

— Мне очень жаль, — Рита, вроде, вышла из своего кратковременного транса, но выглядела все такой же удрученной. — Честно говоря у меня остались не самые приятные воспоминания об этом месте. Я была здесь всего два раза, в первый — меня подавали на аукционе, во второй — мы могли потерять нашего любимого мужа. Постараюсь выбросить это из головы.

Я обнял ее и прижал к себе.

— Мы не обязаны делать это, котенок, — напомнил ей. — Мы не должны спасать Энджи только потому, что этого больше никто не сделает. Она сама довела ситуацию до такой критической точки своими поступками и отношением к людям.

— Ты прав, — согласилась она, приподняв уши. На лице появилось выражение решимости. — Но мы сделаем это, потому что никто не заслуживает участи попасть в руки торговцев.

Ее слова и серьезность тона напомнили мне, что хоть мы и вырядились, как на веселую вечеринку, это мероприятие не будет похоже на те, на которых мне уже довелось покупать. У меня не получится расслабиться и от души повеселиться, потому что на аукционе будут торговать людьми. И будет хорошо, если их выкупят более-менее адекватные Ашеры.

— Ты уверена? — спросила феникс, поправляя платок, заплетенный в волосы Риты.

— Вы рядом со мной, я справлюсь, — улыбнулась она, и грозовые тучи в ее взгляде рассеялись.

Рита взяла нас за руки и уверенно повела в большой зал, проявляя истинную храбрость и решительность, которых ей было не занимать.

В боевом зале мало что изменилось с тех пор, как мы побывали в нем несколько дней назад.

На утоптанной земле арены уже началось какое-то развлечение. В кои-то веки я был не участником, а зрителем, мне было интересно оказаться на трибунах, а не на «сцене».

На небольших столиках уже были расставлены кувшины с ягодным вином и тарелки с типичными сканнийскими угощениями — жареными фиолетовыми морковками, свежим хлебом и мясом, которое долго томилось в чугунных котлах.

На арене происходило что-то вроде гладиаторских боев. Человек, похожий на осу, с четырьмя руками и двумя мечами сражался с огромной жабой без рук, зато задние лапы у нее были просто огромные. Жаба пыталась зацепить осу длиннющим шершавым языком, но стоило ей только приблизиться, как меч рассекал воздух и отсекал язык под самый корень. К слову, новый вырастал за считанные секунды.

Это зрелище было до странного захватывающим и отвратительным одновременно, оно отбило у меня аппетит, который разыгрался от ароматов тушеного мяса.

— Какое же это варварство! — ядовито выплюнула Шелли. Не знаю, от чего она дрожала, от ярости или от холода, но на всякий случай снял мантию и накинул на ее обнаженные плечи. — Они оба попадут на аукцион?

— Хороший вопрос, — сказал я, и мы с фениксом одновременно посмотрели на Риту, которая подозрительно притихла.

— Бои обычно происходят во втором акте, а это значит, что мы пропустили первую треть мероприятия, — сказала она безжизненным голосом. — Парад плоти уже закончился. И хорошо, всегда ненавидела эту часть.

Кошка замолчала, она сидела и так сильно сжимала кулаки, что костяшки ее пальцев побелели.

— Эй, — прошептал ей на ухо и протянул свою руку, чтобы у нее было, за что держаться, и она не теряла связь с реальностью. — Я с тобой.

Словно очнувшись от воспоминаний, она покачала головой и медленно моргнула. Рита оглядывалась вокруг так, словно только что заметила, что добровольно вошла в логово льва, и очень сильно сожалела об этом решении.

— Дорогая, — еще раз обратился к ней, осторожно взял за подбородок и повернул голову, чтобы она смотрела только на меня. — Я здесь, Рита. С тобой ничего не случится, обещаю тебе.

Она протяжно выдохнула, прикрыв глаза. По ее щекам скатилось несколько слезинок, они размыли кое-где узорчатую маску, но в целом ничего критичного с ней не случилось.

Это зрелище было настолько же красивым, насколько душераздирающим. Уже через несколько мгновений Рита открыла глаза и лучезарно улыбнулась, как будто эта печальная картина мне только привиделась.

— Я знаю, — она сжала мою руку, сделала глоток вина, а потом положила голову мне на плечо и пролежала так некоторое время.

Не совсем понимал, какие мысли роились под этой загадочной маской, но решил не допытываться. Зачем портить ей настроение, когда она вот так искренне улыбается?

— Рита в порядке? — тихо спросила Шелли.

— Думаю, да, — ответил ей так же тихо, продолжая поглаживать руку кошки. Она все еще прижималась ко мне.

Возможно, все дело было в ее кошачьих повадках, но порой единственное, что могло ее успокоить — это самое простое прикосновение.

Шелли уловила это с самого начала. Думаю, это связано с тем, что такие отношения были у нее с матерью. Они поддерживали друг друга через тактильность. Поэтому неудивительно, что она попросила меня поменяться с ней местами, чтобы она могла дать Рите внимание, в котором та нуждалась.

Улыбнулся и позволил ей сесть между нами. Сделать это между узкими рядами было не так уж удобно, тем более она прихватила с собой мой объемный плащ с меховым воротником.

— О, простите, — извинился перед соседом слева, которого случайно задел локтем.

— Ничего страшного, — прозвучал хриплый голос из-под маски льва, под которой была видна только нижняя часть его лица, заросшая щетиной.

Он протянул мне руку для пожатия.

Я отвлекся на пульсирующую боль в области шрама. С некоторых пор мысль о том, чтобы жать руки незнакомым людям, заставляла мои внутренности неприятно сжиматься. Не спешил отвечать ему, хоть Рита и позаботилась о том, чтобы защитить мои руки. Металлические накладки были больше обычных и закрывали тыльную сторону ладони, а под ними на мне были плотные кожаные перчатки. Они не только круто выглядели, но и на все сто справлялись со своей главной функцией.

Несмотря на это, я все равно не стал жать руку незнакомцу, а только прижал кулак к сердцу, выражая свое почтение. Невежественным Странникам вроде меня такое прощалось, и я очень надеялся, что этот номер пройдет.

Мужчина хмыкнул, повторил мой жест и вернулся к своему кубку с вином.

— Аааааааааааа! — закричало жабоподобное существо, и это был последний звук, который оно издало. Человек-оса пронзил бедолагу клинком и распорол ему живот. Толпа обезумела, когда из брюха на землю посыпались его внутренности вперемешку с темно-красной, почти черной кровью, от них шел пар.

Да уж. Мне определенно больше не хотелось есть.

Когда аплодисменты смолкли, раздался низкий гудящий шум. На арену высыпали служащие, чтобы оперативно убрать тело и внутренности убитого и засыпать кровь песком. Одновременно с этим другие выкатили большой каменный помост, который поставили в центре, как сцену.

— Что происходит? — спросил у жен. Свет стал приглушенным.

— Третий акт, — пояснила Рита. Шелли расплела ее прическу и вытащила платок, чтобы накинуть кошке на плечи. — Аукцион вот-вот начнется, так что приготовь Глас Истребителя. Его нужно будет поднять, чтобы сделать или повысить ставку.

— Хорошо, — отцепил рожок от пояса.

Публика взорвалась криками и аплодисментами, когда на арену вышел человек-муха с огромной головой и выпуклыми темно-бордовыми глазами, которые были далеко посажены и смотрела и в разные стороны. Он вынес деревянную трибуну, которую поставил на помосте, и встал за нее.

— Благородные Ашеры! — обратился он к присутствующим. — Да начнется аукцион!

Толпа, притихшая только для того, чтобы выслушать его, разразилась аплодисментами. На помост взошла вереница женщин, одетых в откровенные черные наряды из кожи. Эта одежда практически не оставляла простора для воображения. Было в этом что-то знакомое. И только когда я обратил внимание на людей, которые тащили их за веревки, продетые в кольца на ошейниках, до меня дошло, что так же выглядела и Рита, когда мы впервые с ней встретились.

— Лот номер один! — крикнул в ликующую толпу ведущий аукциона. Один из служащих провел по помосту женщину с пышными бедрами, похожую на лисицу, она испуганно прижала рыжий хвост и уши. — Начинаем с десяти тысяч!

Несколько медных рожков взметнулись в воздухе и сверкнули на солнце. Ведущий следил за ними взглядом. Он болтал со скоростью ста стов в минуту, пока не была названа финальная цена. За лису дали восемьдесят тысяч.

— Продано! — громко выкрикнул аукционист.

Аукцион продолжился. Одну за другой женщин продавали как скот тем, кто предлагал самую высокую цену.

Дело шло довольно быстро. Лицитатор назвал двадцать третий лот и вперед выдернули Энджи, ради которой мы и пришли.

На ней были крошечные черные шорты, больше похожие на трусы, как и на всех остальных «лотах», выставленных на этом ужасном аукционе. Перья на ее голове были начищены, но они топорщились в тревоге. Она выглядела затравленной и лихорадочно осматривала трибуны расширившимися от ужаса глазами.

Многие зрители издевательски освистывали женщину, а некоторые даже что-то швыряли на арену.

— О, вижу, этот лот не пользуется хорошей репутацией, — мерзко усмехнулся ведущий. — Тогда начнем торги с пятисот монет.

В толпе послышались перешептывания, но ни один Ашер не пошевелился, чтобы поднять рожок.

— Никто? — издевался аукционист. — А что насчет четырех сотен?

На трибунах послышались смешки, но по-прежнему никто не изъявил желания выкупить ее.

— Как ты думаешь, любимый, она уже достаточно понервничала? — спросила Шелли с легкой усмешкой.

— Полагаю, что да, — сказал, притворно скучая, закатил глаза и сверкнул рожком, подняв его в воздух. — Беру за четыреста.

— Так, четыреста. Мне кажется, или я слышу что-то про четыреста пятьдесят? — аукционист был настоящим шоуменом, он мастерски подогревал и развлекал публику. — Если других предложений не будет, двадцать третий лот достанется…

— Пятьдесят тысяч золотых, — сказал мой сосед и вся арена погрузилась в гробовую тишину.

Чёрт!

Почему это не могло пройти легко и просто?

Глава 10

— Пятьдесят тысяч! Ставка от господина в этой… хм… изысканной маске! — Ведущий аж надрывался, голос срывался — похоже, такого поворота он точно не ждал. Толпа взревела так, будто на стадионе забили решающий гол. Или будто в любимом сериале внезапно убили главного героя.

А я? Я просто сверлил взглядом этого мужика в маске льва, который устроился рядом. И видел, как его пасть, украшенная мелкими хищными зубками, растягивается в такой самодовольной ухмылке, что аж зубы заскрипели. Ну, погоди, царь зверей хренов.

— Пятьдесят пять, — отрезал я, вскидывая свой рожок. Надо же показать, что меня так просто не возьмешь.

— Принято! Пятьдесят пять тысяч! Слышу ли я шестьдесят? — Аукционист явно вошел во вкус, подстегивая азарт, как заправский конферансье.

— Шестьдесят, — процедил сквозь зубы мой сосед по ложе. Кажется, такой резвый старт стал для него небольшим сюрпризом. Улыбочка слегка поблекла.

— Шестьдесят пять, — не дал я ему и секунды на раздумья. Пусть понервничает.

— Восемьдесят, — небрежно бросил он, явно пытаясь изобразить, что ему эти деньги — так, мелочь на карманные расходы. Ага, знаем мы таких.

— Макс, — Шелли осторожно тронула меня за рукав. Голос тихий, встревоженный. — Ты уверен? Энджи… она точно этого стоит?

Мы все, как по команде, посмотрели на сцену, где сгорбившись стояла женщина. Зрелище, честно говоря, жалкое. И где-то там, очень глубоко внутри, шевельнулось что-то похожее на сочувствие. Неприятное такое чувство. Но мое обостренное… что там у меня обостренное? Чувство справедливости? Или простое упрямство? В общем, что-то внутри твердило: за все в этой жизни надо платить. Что посеешь, то и пожнешь. Карма там, судьба — да какая разница, как это назвать, но счета должны быть оплачены.

Хотя слова Риты о тяжелой доле этих несчастных торговцев, о том, как их тут ломают, все еще крутились в голове. Один взгляд на нее — и чаша весов качнулась. Она была уверена — никто не заслуживает такой участи. И ведь права, черт возьми. Чисто по-человечески — права.

Но кто ж знал, что этот аукцион превратится в балаган из-за одного таинственного хмыря в маске, которому Энджи, похоже, понадобилась только потому, что на нее позарился я? Чисто из вредности, что ли? Или какой-то свой интерес?

Пора было заканчивать этот цирк с конями. И у меня как раз созрел план. Дерзкий, рискованный, но если сработает… этому выскочке мало не покажется.

Пока я отлеживался после стычки с Лонгом, Бруно, чтобы я не свихнулся от скуки, таскал мне книги об Ашене. Нудные, надо сказать, книженции по большей части. Но в одной из них как раз нашлась глава про аукционы. И вот эти знания, если их грамотно разыграть, могли принести победу. Или полный провал, тут уж как карта ляжет.

Да, план был рискованный, почти наглый. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы довольная ухмылка не расплылась на моем лице раньше времени. Надо держать марку.

— Сто тысяч, — бросил я так, будто для меня это не деньги, а так, пыль дорожная. Толпа, и без того разгоряченная, взвыла еще громче. Гудят, как улей.

— Какая щедрость от Ашера с разрисованным лицом! — Ведущий, кажется, совсем охренел от такой цифры. Он таращился на меня так, будто я только что Луну с неба достал. Еще бы, ведь до этого ее и за четыреста золотых никто брать не хотел. А тут — сто тысяч!

— Двести, — отрубил таинственный покупатель в маске льва. Сухо, без эмоций. Толпа окончательно обезумела. Крики, свист, топот — полный стадион.

— Макс! — снова дернула меня Шелли, уже сильнее. Я перевел взгляд на Риту. Она была спокойна, как скала. И весь ее вид говорил: «Действуй, я с тобой», хотя она и понятия не имела, какая чертовщина сейчас творится у меня в голове. Ее спокойствие придало мне уверенности. Это дорогого стоит, когда в тебя так верят.

— Просто доверься мне, любимая, — сказал я фениксу, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, и легонько поцеловал ее в лоб. Затем я встал во весь рост, чувствуя на себе сотни взглядов, и высоко поднял рог. — За двадцать третий лот я ставлю свое имение!

Тишина. Мгновенная, оглушающая тишина после рева толпы. А потом…

— Ашер в нарисованной маске предложил ИМУЩЕСТВО! — восторженно заорал ведущий. Он так надрывался, что я всерьез забеспокоился, как бы его кондрашка не хватила прямо на сцене. Ему после торгов прямая дорога была в лечебницу для душевнобольных, или что тут у них вместо этого. — Давненько такого не бывало, ох, давненько! Ставка принята! Что скажет уважаемый оппонент?

Мой сосед в маске льва помедлил буквально секунду. Видимо, переваривал. Потом тоже поднялся. Голос ровный, но я уловил в нем нотку напряжения.

— Чтобы избавить уважаемых торговцев от лишней возни с оценкой и продажей имущества, я готов заплатить ранее предложенные мной двести тысяч золотых за это поместье, отказываясь тем самым от дальнейшей борьбы за лот номер двадцать три, — объявил он с плохо скрываемым самодовольством.

Есть! Я едва сдержал торжествующую усмешку — он попался! Клюнул, как пескарь на червяка. Даже не понял, в какую ловушку угодил, решив, что обхитрил меня. Теперь пути назад у него не было.

Кажется, я был не так уж плох в тактике. Может, и в шахматы бы смог научиться играть, если бы захотел. Если все пройдет гладко, надо будет рассказать Бруно — он точно оценит этот финт ушами.

— Продано-о-о! Поместье Ашера в нарисованной маске уходит господину в маске льва за двести тысяч золотых! Лот номер двадцать три достается Ашеру в нарисованной маске! — протянул аукционист, и наше маленькое состязание официально завершилось под одобрительный гул толпы.

Я обернулся к ложе, где сидел мужик, который так настырно пытался перейти мне дорогу, но его и след простыл. Смылся по-тихому.

— Видимо, у него еще остались неотложные дела — портить жизнь другим людям, — отшутился я, поворачиваясь к женам. Но моя довольная улыбка быстро сползла с лица при виде их ошарашенных лиц. Особенно Шелли. Она смотрела на меня так, будто я только что продал Родину за пачку жвачки. — Что? Что не так?

— Макс, ты… ты правда только что обменял одно из наших поместий… на Энджи? — Голос Шелли дрожал. Она выглядела так, будто ее ударили пыльным мешком по голове. Я прямо чувствовал — еще пара секунд, и она взорвется, если я немедленно все не объясню.

— Ага, — я легонько щелкнул ее по кончику носа, стараясь выглядеть беззаботно. — Но я же не уточнил, какое именно поместье, верно? Чисто формально, поместье этого урода Дастина Лонга теперь мое, пока Совет там у себя не разродился решением и не доказал обратного. Да, мы пока не можем им полноценно распоряжаться, но юридически-то оно числится за мной! Нужно лишь, чтобы Бруно, Кристофер и Сет успели как следует прошерстить библиотеку твоего отца на предмет нужных законов и прецедентов. Так что, считай, мы провернули отличное дельце, не потратив ни гроша из нашего кармана. Ну, или почти не потратив.

— Макс… ты гений! — выдохнула Шелли с нескрываемым восхищением. Шок на ее лице сменился пониманием, а потом и азартом. Она оценила хитрость плана. — Даже если Совет в итоге признает твою победу над Лонгом недействительной — а с теми данными, что у нас есть от повелителя, это будет ой как непросто — мы все равно в плюсе! Мы получили Энджи, а этот тип в маске остался с носом и без двухсот тысяч!

— И это дает нам еще одно важное преимущество, — добавила Рита, которая всегда думала о врагах и безопасности на два шага вперед. — Записи о сделках с собственностью здесь хранятся в публичном архиве, так ведь? Значит, мы сможем узнать имя того, кто выкупил наше «поместье». Вычислим потенциального врага еще до того, как столкнемся с ним нос к носу.

— Погоди, а как ты вообще узнал, что можно ставить имущество на кон? — удивленно спросила Шелли, все еще переваривая мой маневр.

— А вы что думали, я там тупо валялся в постели и плевал в потолок? — усмехнулся я. — Читал. Про Ашен, про местные обычаи, в том числе и про аукционы. Нашел кое-что интересное.

— Но после того, как ты очнулся, мадам Брайт еле уговорила тебя провести в постели хотя бы пару дней! — возразила она, недоверчиво качнув головой.

— Это были о-о-очень долгие и невыносимо скучные два дня, — улыбнулся я женам, и они обе рассмеялись. Когда смех утих, я наклонился к Рите и шепнул ей на ухо: — Ты действительно думаешь, что этот тип в маске — наш враг?

— Он не проявлял к Энджи ни малейшего интереса, пока ты не сделал первую ставку, — резонно заметила наша умница Рита. — Ты же видел реакцию зала до нашего вмешательства. Никто ее брать не хотел. Зачем ему понадобилось выкупать именно ее, когда вокруг было полно лотов и поинтереснее, и уж точно без такой сомнительной репутации?

— Согласна с Ритой. Никто в здравом уме не станет поднимать ставку с четырехсот золотых до двухсот тысяч, если только не преследует цель насолить конкретному сопернику, — добавила Шелли, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Это была игра против тебя, Макс.

— Значит, на мою многострадальную задницу нацелился еще кто-то. Прекрасно, просто замечательно, — саркастически хмыкнул я. — Впрочем, не привыкать. Но хотелось бы знать этого героя в лицо. Или хотя бы имя. Займемся этим в ближайшее время.

— Готовься и к другим сюрпризам. Ты сегодня наделал немало шума на этом аукционе, — серьезно заметила Шелли. Но мы с Ритой лишь отмахнулись, обняли ее с двух сторон, и остаток торгов провели, методично уничтожая закуски, стоявшие на столике в нашей ложе. Надо же было отпраздновать удачную сделку.

Наконец, последний лот, который, увы, никому так и не приглянулся, вернули торговцам. Покупателям предложили подойти и рассчитаться с аукционистом.

— Подождите меня снаружи, ладно? Здесь сейчас начнется давка, духота страшная, народ локтями работать будет, пробиваясь к выходу. Не самое приятное место для дам. Я заберу Энджи, оформлю все бумаги, и поедем домой все вместе, — предложил я женам.

— Хорошо. Мы позаботимся, чтобы карета была готова, — согласилась Рита, и мы разделились: девушки направились к выходу, на свежий воздух, а я отправился толкаться в очереди с другими Ашерами, чувствуя себя как в метро в час пик.

— Всем приготовить Глас Истребителя! — громко рявкнул аукционист, перекрывая гул толпы.

Об этом этапе я ничего в книгах не читал, но, судя по действиям остальных Ашеров, ничего сложного тут не было. Надо просто сделать то же, что и они.

Ведущий, он же, видимо, и счетовод, обильно смочил слюной одну свою ладонь — темной и какой-то вязкой, фу. В другой руке он держал толстенную книгу, похожую на амбарную. Интересно, что он сам подходил к покупателям, а не они к нему. Приблизившись к очередному Ашеру, он подставлял ему свою мокрую ладонь, как чернильную подушечку. Ашер прижимал к ней раструб своего рожка, оставляя в книге уникальный отпечаток — своего рода подпись или печать.

Ну, вроде, проще простого.

— А, владелец двадцать третьего лота, — он наконец подошел ко мне. Воняло от него так, будто он только что вылез из кучи навоза. Запах был настолько сильным и тошнотворным, что пришлось реально бороться с рвотным позывом. Просто жесть. — А, точно, ты же за собственность расплатился. Тогда рог можешь убрать. Просто поставь печать поместья, с которым решил расстаться, вот здесь. — Он ткнул пальцем в свободное место в своей книге.

Что, прямо сейчас? Вот так сразу? Черт. Я ведь еще ничего не придумал!

Я смутно припоминал, что Бруно что-то говорил о необходимости не только дать каждому поместью имя, но и создать для него уникальную печать. Когда я узнал о скрытом таланте Риты к рисованию, мелькнула мысль поручить это ей, но как-то все руки не доходили. Пришлось импровизировать на ходу. Нужно было что-то самое простое, на что хватит моей криворукой фантазии прямо сейчас.

— А ручка есть? — спросил я его, надеясь на чудо.

— Верно, тебе нужна ручка? — переспросил он с каким-то странным выражением.

— Есть, — прожужжал аукционист, с готовностью протягивая мне свою слюнявую ладонь.

— Точно… ручка… — обреченно пробормотал я, вспомнив, что шариковых ручек тут еще не изобрели. Пришлось стиснуть зубы, прижать большой палец к его скользкой, противной ладони, а затем трижды ткнуть им в пустое место рядом с надписьью «лот номер двадцать три», изобразив нечто отдаленно похожее на корявый трилистник. Три отпечатка рядом.

— Хм… Слишком просто как-то, — протянул он, вращая своими выпученными, как у мухи, глазами. — Похоже на подделку.

Дерьмо! Даже дерьмище. Попандос.

Технически, поместье Дастина Лонга еще не было моим из-за всей этой бюрократии с Советом. Так что вся эта махинация, по сути, и была подделкой, в этом-то и заключался весь фокус. Но не успел я напрячь извилины, лихорадочно сочиняя очередную порцию вранья, как аукционист вдруг хмыкнул и пожал плечами.

— Но это уже не наши проблемы, — прожужжал он. — Тот, кто предложил выкуп за поместье, уже рассчитался, так что теперь это его головная боль, можешь расслабиться. Кроме того, ты сделаешь нам огромное одолжение, забрав наконец эту стерву. Она тут всех достала, невыносимая баба, все будут только рады от нее избавиться.

Отлично. Пронесло.

— Спасибо, — поблагодарил я, стараясь скрыть облегчение. — Приятно иметь с вами дело.

— Забери свое приобретение на выходе, там передадут, — он порылся в сумке, висевшей на его раздутом пузе, и вытащил маленькую деревяшку с выжженным номером лота «23». — И наберись терпения. Она не самая приятная особа, это точно.

Я был несказанно рад уйти от него подальше, особенно ради глотка воздуха, который хоть и не был кристально свежим, но хотя бы не вонял, как деревенский сортир. В тот момент я испытал острую гордость за каждую прихлопнутую дома муху — этот тип был просто омерзителен.

Сразу за дверью аукционного зала меня ждал один из охранников, похожий на осу-переростка. Он тащил за короткий поводок недовольно пыхтящую Энджи. Ошейник туго стягивал ее шею, оставляя красную полосу.

— Живее, двадцать третья! Не задерживай! — рявкнул он и дернул поводок так резко, что женщина споткнулась и чуть не упала.

Я молча протянул ему деревяшку с номером. Он выхватил ее, сунул мне в руку конец кожаного шнура-поводка и быстро удалился.

Некогда гордая и влиятельная женщина теперь удрученно плелась за мной, опустив голову. Мы вышли на улицу, где уже начинало темнеть, и стали ждать наш экипаж. Воздух был прохладным и влажным.

— Я уже думала, ты не придешь за мной, — нарушила она наконец неловкое молчание. Голос был хриплым и усталым.

— Честно говоря, мы с женами долго обсуждали и не горели желанием сюда идти, — сказал я прямо, без обиняков. Она заметно оскорбилась, даже выпрямилась и начала закипать. — А что, тебя это удивляет? После всего, что было?

— Нет, — призналась она после паузы, немного успокоившись. — Понимаю. Но… меня удивило, что ты заплатил так много. Ведь меня мог купить любой другой Ашер. В конце концов, я лишь хотела не попасть обратно к этим торговцам… Тебе не нужно было отдавать за меня целое поместье.

— Поверь, мне это практически ничего не стоило, — я расстегнул пряжку ошейника, снял этот дурацкий поводок с ее шеи и отбросил его в сторону, в пыль у дороги. — Давай сразу проясним один момент. Я не рабовладелец. Держать тебя силой или заставлять что-то делать против воли я не собираюсь. Можешь уйти прямо сейчас, вот сию минуту. Никто тебя не остановит и искать не станет. Но если хочешь остаться в моей семье — придется учиться если не любить, то хотя бы уважать всех, кто живет и работает со мной. Сможешь наладить нормальные человеческие отношения — добро пожаловать. Нет — надеюсь, у тебя есть какой-то запасной план. Потому что одинокой женщине на Сканно выжить практически невозможно. Но раз уж мы здесь, видимо, других вариантов у тебя особо и нет. Так что выбор за тобой.

Женщина снова опустила голову и молча кивнула.

— Спасибо, — прошептала она еле слышно. В ее голосе прозвучало какое-то смирение, которое показалось мне на удивление искренним. Это немного удивило.

— Благодарности тут ни к чему. Лучше начинай работать над собой прямо сейчас, — сказал я, заметив в конце улицы Метеора, который уже тянул нашу карету.

— У вас все в порядке? — Рита спрыгнула с козел, едва карета остановилась рядом с нами, и смерила Энджи придирчивым взглядом с ног до головы.

— Все нормально, — отчитался я. — Поехали отсюда скорее, а то уже темнеет.

— Подожди секунду, — сказала Рита, быстро развязывая красивый платок у себя на шее и протягивая его Энджи. — Накинь на плечи, уже прохладно становится. Уверена, мы подберем тебе что-нибудь поприличнее из одежды, как только вернемся в Медвежий угол.

— Кстати, насчет поместья… Я совсем забыл, что нам нужно придумать печати для Медвежьего угла и Александрийского, — сказал я, помогая Энджи забраться в карету и закрывая за ней дверцу.

— Рита должна их нарисовать! У нее точно получится красиво! — Шелли высунула довольную физиономию из окошка кареты, явно гордая своей идеей.

— Я тоже об этом подумал, — улыбнулся я, помогая слегка покрасневшей Рите взобраться на козлы. Сам уселся рядом, взял поводья и мысленно послал Метеору образ новенького, теплого сарая в Медвежьем углу, где его уже наверняка ждала симпатичная белая кобылка по имени Победа. — Домой, мой мальчик! Поднажми!

Величественный пегас расправил свои мощные крылья, размял их парой ленивых взмахов и снова аккуратно сложил за спиной. Громко фыркнул, выпустив облачко пара, и резво потянул карету по дороге домой.

— Это было очень великодушно с твоей стороны — отдать Энджи свой платок, — похвалил я Риту, когда мы немного отъехали от города. Она смутилась еще больше. — А как насчет тебя самой? Может, попросим у Шелли мою мантию? В карете все-таки не так холодно, как здесь, наверху.

— Не беспокойся обо мне, — отмахнулась она. — На Наби, моей родине, климат куда суровее, так что легкая вечерняя прохлада мне не страшна. К тому же, не думаю, что Шелли так легко расстанется с теплой накидкой.

— Да уж, она у нас птичка теплолюбивая, это точно, — согласился я, осторожно направляя карету по узкой лесной дороге, которая становилась все темнее.

— Ну а если я все-таки замерзну, то просто заберу немного твоего тепла, — игриво промурлыкала она, придвигаясь ко мне ближе и прижимаясь плечом.

— Всегда пожалуйста, — я тут же приобнял ее свободной рукой за плечи, показывая, что эта идея мне очень даже нравится. Ее близость всегда успокаивала. — Кстати, насчет печатей для поместий… Я знаю, ты думаешь, мы шутим, но я говорил совершенно серьезно. Твои рисунки — это нечто.

— Хорошо, я подумаю, что можно сделать, — тихо сказала она, прижимаясь еще крепче и кладя голову мне на плечо.

Мы были уже где-то на полпути к дому, когда лес вокруг как-то неестественно затих. Знакомая дорога, которая обычно вызывала приятное чувство близости дома и безопасности, вдруг стала казаться зловещей и чужой. Это почувствовал даже Метеор.

Он резко сбавил шаг, стал ступать очень осторожно, почти бесшумно, прядая ушами, прислушиваясь к каждому шороху и нервно подергивая усами.

— Что случилось, дружище? В чем дело? — спросил я вполголоса, когда он совсем остановился посреди дороги, отказываясь идти дальше.

— Что-то его напугало, — предположила Рита, мгновенно напрягшись и выпрямившись. Она плавно, без единого лишнего движения, извлекла из ножен, закрепленных у нее на бедре, свой длинный изогнутый кинжал.

Я последовал ее примеру, вытаскивая свой клинок из ножен на поясе. Сталь холодно блеснула в тусклом свете сумерек.

— Засада? — Я спрыгнул с козел на землю, чтобы лучше осмотреться по сторонам. Тишина давила на уши.

— Что там происходит? — раздался встревоженный голос Шелли. Они с Энджи выглядывали из окна кареты, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте.

— Сейчас проверим, — ответила Рита, ловко прокрутив кинжал в руке. Этот виртуозный, отработанный до автоматизма жест заставил Энджи испуганно ахнуть, но Рита тут же шикнула на нее, заставив замолчать.

— Оставайся у кареты, дорогая, присмотри за ними, — попросил я Риту. Она понимающе кивнула: в случае чего, женщины в карете сами себя не защитят, Энджи сейчас точно не боец.

Я перебросил меч в левую руку, разминая правую кисть. Покрутил запястьем, несколько раз быстро сжал и разжал пальцы, прогоняя легкое онемение — в бою такая мелочь могла стоить очень дорого. Делал я это уже на ходу, медленно и осторожно продвигаясь вперед по темной дороге, всматриваясь в густые заросли по обочинам.

Метеор тревожно заржал прямо у меня за спиной.

Глава 11

Я обернулся и увидел, как он нервно передёрнул головой и встал на дыбы.

— Да что такое? — подошёл и похлопал его по боку, стараясь успокоить. Его глаза метались по поляне. Я всматривался в темноту, пытаясь разглядеть то, что вывело пегаса из себя. Но там не шевелился ни один листик. Если бы не волосы, вставшие у меня дыбом на затылке, я бы решил, что Метеор просто большой трусливый цыплёнок.

Я не успел сделать и двух шагов, как воздух разорвал пронзительный вой, донёсшийся словно из-под земли. Луна налилось кроваво-красным.

Нашествие демонов.

Ещё один вой сотряс землю, и мы с Ритой встретились взглядами.

— Садись! — крикнул я ей, убирая клинок в ножны, чтобы запрыгнуть на кучерское место. — Метеор, поехали!

Пегас заржал, вскинул передние ноги и рванул галопом по дороге.

Вдалеке послышался звук трубы, но у меня не было времени разбираться, откуда он — между деревьями слева донеслось рычание и шипение. Ядовитая слюна шлёпалась каплями на землю.

— Быстрее, Метеор! — подгонял коня, когда мы уже сворачивали за поворот.

— Макс, демоны! — закричала Рита, запуская в темноту несколько сюрикенов.

Один попал в цель, из кустов донёсся жуткий визг, и звуки погони стихли — но только на миг.

— Отличный бросок, дорогая! — обрадовался я, но преждевременно. Колёса кареты налетели на поваленное дерево, всё накренилось, и я вцепился в поводья, пытаясь выровнять движение. — Дерьмо!

Карета всё-таки рухнула в овраг, с грохотом заваливаясь набок. Мы не могли больше двигаться.

— Ось сломалась! — Рита уже спрыгнула на землю, готовая защищать нас от любого кошмара, пока я успокаивал обезумевшего Метеора.

— Тихо-тихо, мальчик, — поднял ладони, показывая, что всё под контролем. В голове метнулся образ — уздечка, путающая ноги. Я сразу понял, что нужно делать.

Одна ось всё равно была сломана, держать пегаса в упряжке смысла не было — я расстегнул уздечку.

— Вы как? — подошёл к карете, переживая за девушек. Их сильно тряхнуло.

— Луна! — завизжала Энджи, в панике.

— Тихо ты! — шикнула на неё Шелли и выбралась наружу, таща за собой мою мантию.

— Домой! — вопила новенькая. — Мне надо домой!

— Если ты не заметила, нам всем нужно попасть в безопасное место, — рыкнул я и вытащил меч. — А если ты не заткнёшься, демоны нас услышат — и тогда никуда мы не попадём.

Звонкий звук разорвал напряжённую тишину. Но это был не крик Энджи — я узнал его. Посмотрел на медный рожок у пояса — и понял, откуда идёт звук.

— Это же Глас Истребителя… — прошептал я, как будто видел его впервые. — Кто-то дут в рог, и поблизости, видимо, оказался вестник.

— Макс, чего ты ждёшь? Карета — хлам. Уходим! — потянула меня Рита. — Шелли и Энджи не справятся, если на нас нападут снова.

Я с ней полностью согласен.

Но призыв рога звучал снова. И я не мог не взять свой.

— Рита…

— Даже не думай, — сказала она, глаза её расширились.

Демонический вой прозвучал снова, и Энджи, наконец вытянутая Шелли из кареты, заорала так, будто ей резали горло.

— Пусти меня обратно! — истерила она, пытаясь влезть обратно в сломанный кузов.

— Стоять, идиотка! — Шелли преградила путь, отталкивая её.

— Знаю, это не лучший план, — обратился я к Рите. — Но если ты доведёшь их до поместья, я буду тебе очень благодарен.

— Ты серьёзно хочешь идти на охоту? — склонила она голову, как всегда, когда пыталась что-то проанализировать.

— Не то чтобы хочу… — признался я. — Но ты должна мне довериться.

— Мне это не нравится, Макс Медведев, — глухо ответила она, стиснув зубы. — Но я сделаю, как скажешь.

— Спасибо, любимая. Обещаю, всё объясню позже. Метеор! — свистнул я, вскочил в седло и спрятал меч в ножны.

— Только возвращайся живым, — сказала Рита и встала на носочки, чтобы поцеловать меня.

— И что бы я без тебя делал? — с такой поддержкой хоть в ад.

Уезжал я, правда, с тяжёлым сердцем. Если меня убьют, не спасу Сета. Если и с ним что-то случилось… Шелли потеряет обоих — и это убьёт её.

Нет, нельзя думать о худшем. Если кто и доведёт девушек до дома, так это моя жена — вояка с Наби.

— Позаботься о них. Метеор, полетели! — и пегас взмыл в небо, расправив огненные крылья.

Ещё один зов рога — и на этот раз совсем близко.

Жуткий крик — но не демона, а человека — вырвался из-за деревьев. Мы с Метеором тут же среагировали.

— Сдохни, тварь! — это был человек с длинными ушами, как у кролика, окружённый демонами. Они тыкали в него щупальцами с ядовитыми шипами.

Я узнал его — Ашер Роджер. Мы познакомились на банкете после Александрийских гонок. Он отбивался двумя мечами от трёх демонов, те щёлкали в его сторону челюстями, капая тёмно-зелёной слюной.

Их становилось всё больше — из-за деревьев вылезали новые. А громкость его рога подтверждала: вестник где-то рядом.

— Метеор, вниз! — приказал я, мысленно показывая образ, как он опускается и высаживает меня в самый эпицентр нашествия. — А потом — в безопасное место, понял?

Пегас коротко присвистнул, спикировал, завис в воздухе. Я соскользнул с седла.

Приземление вышло грубым — я перекатился, встал на ноги, встал спиной к спине с кроликом, обнажив меч.

Идеальный момент — демон летел прямо на Ашера. Я ударил.

Тварь вонзилась в мой клинок, но я отшвырнул её ногой, подошёл ближе и добил, вонзив меч в грудь.

С последним визгом она распалась на пепел.

Я выдернул меч и вытер о штанину.

— Ашер Медведев, это ты? — спросил он.

— Да. Берегись щупалец — они ядовитые.

Чтобы не быть голословным, тут же наступил на одно из них — слишком близко подкралось. Демон зашипел, отпрянул, его шипы болтались, как сломанные.

— Спасибо за совет, — ответил Роджер, вставая спиной ко мне. Он разрубил демона, и нас обрызгало горячей липкой кровью.

— Обращайся, — кивнул я, блокируя щупальце своим новым наручем.

Пока тварь замешкалась, я полоснул её по брюху и добил в сердце.

— Протруби в рог, — приказал Роджер, почти не повышая голоса, отбиваясь от двух демонов сразу — изящно и с яростью, как будто эта бойня была для него привычной рутиной.

Я не стал спорить. Ни времени, ни смысла. Передо мной как раз оказался демон с щупальцами, который, к счастью, развернулся ко мне спиной — подарок судьбы, который нельзя было упускать. Одним сильным ударом я снес ему хребет, и только потом сказал: — Проверим, не ушёл ли вестник.

На самом деле идея была разумная, даже чересчур. Если этот тварь-командир ещё не показался, это не значит, что его нет где-то поблизости. И если он наблюдает, лучше встретить его во всеоружии.

Я вытащил рожок, прижал его к губам и вложил в дыхание всю тревогу момента.

Пронзительный звук, похожий на металлический скрежет, с рёвом вылетел из трубы и прошёлся эхом по лесу. Щупальца ближайших демонов дернулись, будто их полоснули током, и сами твари отшатнулись на несколько шагов назад. На миг в наших рядах появилось хрупкое, дрожащие пространство тишины.

Но лишь на мгновение. Они встрепенулись, сориентировались и вновь начали движение, словно рой, которому кто-то дал команду «вперёд».

— Он определённо где-то рядом, — сказал я, сжав рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев. — И ближе, чем был, когда ты появился.

Мои глаза метались по рядам демонов, ища слабое место, проход, окно — хоть что-то. Но всё, что я видел, — сплошная, живая, плотная стена из когтей, пастей и слюнявых челюстей.

Никаких лазеек. Только смерть.

— И как нам найти этого ублюдка в такой толпе? — прорычал кролик, отсекая щупальце, вцепившееся в его лодыжку.

Мы не искали. Он нашёл нас сам.

Сначала раздался звук — дикий, мерзкий, будто кабан, которому вбили кол в брюхо, визжит от ярости и боли. Воздух сгустился, деревья вокруг затрепетали, а демоны расступились, как волны перед клином.

Из-за их спин вышел Он.

Вестник. Огромный, жирный, покрытый слизью монстр — трёхметровое чудовище, вся внешность которого вопила о насилии. Его щупальца извивались в воздухе, как змеи в агонии, пасть сочилась гноем и пеной, а взгляд был… разумным. Злобным. Оценочным.

Он шёл прямо на нас, не торопясь. Как будто знал, что мы никуда не денемся.

Каждый его шаг сопровождался мерзким хрустом суставов. Он поворачивал голову то влево, то вправо, будто осматривая еду в витрине. Потом остановился и заревел — низко, мощно, почти со вкусом. Из пасти во все стороны брызнули слюни.

— Думаю, это он, — прокомментировал я, чуть наклоняя голову.

Демоны по бокам замерли в ожидании, будто он был для них не просто вожак, а жрец и бог одновременно.

— О, Богиня… — выдохнул Роджер, сжав меч так, что даже рукоять хрустнула.

Следом за этим вестник поднял голову и взревел снова — этот раз громче, злее. Армия дёрнулась и рванула вперёд.

— Ага, — выдавил я, — теперь начнётся настоящее веселье.

Мы с Роджером встали спиной к спине, стараясь не допустить, чтобы кто-то прорвался к нам в тыл. Но их было слишком много. Они шли с такой скоростью, что мы едва успевали поднимать клинки.

— Больше всего сейчас меня беспокоит то, что нас со всех сторон окружает толпа кровожадных монстров, — добавил я, отбивая удар и отвечая встречным, отрывистым выплеском стали.

— Медведев, левый фланг! — заорал Роджер.

Я среагировал машинально — шаг в сторону, разворот, удар снизу вверх. Щупальце упало на землю, подёргиваясь в пыли.

— Есть идеи? — крикнул я, отбивая демона, который чуть не впился Роджеру в плечо.

— Ммм… молиться о чуде? — ответил он с натянутой усмешкой, полусумасшедшей от напряжения.

— А как насчёт протянутой руки помощи? — раздался рядом голос, смутно знакомый, но явно внушающий надежду.

Из гула сражения вынырнул знакомый силуэт — чешуйчатое лицо посла Кларка из Синапсида. Он, как и прежде, ловко орудовал золотым кнутом, словно танцуя среди демонов.

— Ты даже не представляешь, как мы рады тебя видеть, старина! — обрадовался Роджер, и его клинок засиял с удвоенной яростью.

И в этот момент казалось, будто кто-то прорвал дамбу. Ашеры прибывали один за другим, и казалось, что они не кончаются.

Поле боя превратилось в безумную карусель. Щупальца летели, демоны взрывались, клочья плоти и пепел кружились в воздухе. И всё равно — их оставалось слишком много.

Я не мог отвлечься, не мог оценить общую картину. Я был в центре шторма. Каждое движение — борьба за выживание.

Но краем глаза я заметил, как вестник заорал и взвился, когда на него одновременно напали трое Ашеров.

Они были быстры, точны, беспощадны. Одного он лишился щупалец, другого — верхней конечности.

Слева от него, как и прежде, действовал Кларк, хлеща кнутом с хирургической точностью. Позади, почти рядом с Роджером, орудовал Ашер в маске, похожей на мою. Он методично обрубал щупальца, которые тянулись к кролику.

Именно Роджер теперь сражался с демоном лицом к лицу, не отступая ни на шаг. Он выбрал себе врага — и тот был самый страшный.

Я только что расправился с очередным тварем, когда увидел: один из демонов подкрадывается к Ашеру в маске с тыла.

Не думая, я бросился на перехват.

— Осторожно! — закричал я, когда понял, что не успеваю добежать, но было уже слишком поздно. Демон ударил его щупальцем по спине, вонзив шипы и обвив остальными конечностями, повалил его на землю.

Я перепрыгнул через бревно и подбежал к ним, но Ашер в маске уже рухнул на колени. Опоздал.

— Оставь его в покое! — я ударил монстра эфесом клинка прямо между глаз. Он зарычал, выпустил человека из щупалец и переключил внимание на меня. Я отбросил его и добил.

В тот же миг вестник издал душераздирающий вопль. Роджер, ловко орудуя двумя клинками, обрубил две оставшиеся верхние конечности.

— Умри, порождение тьмы! Умри, умри! — выкрикнул он, ранив ногу демона одним мечом, отчего тот рухнул на колено, а вторым перерезал ему горло.

Обезглавленное тело вестника рухнуло и в одно мгновение обратилось в кучу пепла. С той самой ночи, когда случилось первое нашествие и я убил своего первого демона, я не видел ничего подобного. Он просто взорвался, осыпав нас всех черно-серыми хлопьями.

Судя по рассказам Бруно, книгам и собственным наблюдениям, такая разрушительная сила могла исходить только от праведной воли или сверхъестественной помощи — вроде благословения или кометы. Такой удар мог нанести лишь тот, кто чист сердцем. Видимо, Роджер и был таким.

Хоть он и выглядел как безобидный кролик, в бою Роджер вел себя как чертов зверь. Я мысленно отметил: впредь в охотах держаться к нему поближе.

— Правильно, бегите, жалкие прихвостни! — заорал Кларк на отступающую орду демонов. Когда их предводителя не стало, они разбежались, как тараканы при включенном свете.

А потом случилось самое приятное за день.

Все Ашеры на поляне начали аплодировать. Смех, поздравления, похлопывания по спине, рукопожатия — радость от того, что мы выжили, заполнила пространство.

Когда стало известно, кто прикончил вестника, собратья Роджера подняли его на руки и стали подбрасывать в воздух.

— Смотрите все! — снова крикнул Кларк. — Наш товарищ, Ужасный Роджер, стер демона-вестника с лица этих святых земель!

Ашеры плавно опустили Роджера на землю.

— Забери его сердце. Оно по праву принадлежит тебе, — расчувствовавшись, сказал Кларк, указывая на кучу пепла.

От нее исходило тусклое сияние. Ашеры расступились, давая Роджеру пройти и взять то, что осталось от врага.

Когда он коснулся камня, тот погас, превратившись в обычный, хотя и необычайно красивый оранжевый кристалл. Роджер поднял его над головой.

Один за другим Ашеры доставали из-под туник свои камни и поднимали их вверх.

Я не остался в стороне. Нащупал кулон на груди, снял и тоже поднял к небу.

— Слава Богине! — крикнул Роджер.

— Слава Богине! — повторили мы хором.

— А теперь давайте почтим павших, — сказал Кларк, вставая рядом с Роджером, камень его в руке слабо светился белым.

И тогда все камни вокруг начали мерцать, как светлячки в ночи.

Я взглянул на неподвижное тело Ашера в маске, которого не успел спасти, — и в этот миг мой камень тоже начал пульсировать светом.

Он бился в ритме общей скорби, охватившей нас, когда мы смотрели на тела погибших товарищей.

Та схватка, та сплоченность — ничто из прежнего опыта не шло с этим в сравнение.

Я вдруг понял, что смысл охоты не в смертельной гонке за демоническими сердцами.

Охота должна быть объединяющей борьбой за общее благо.

Когда Роджер убил вестника, я не почувствовал ни зависти, ни досады. Только гордость за него — и за нас всех.

И если в этом суть охоты на Сканно — то, пожалуй, она мне даже по душе.

Жаль только, что большинство участвует в ней из корысти или ради славы.

Внезапно раздался новый сигнал рожка. Мы поспешно опустили камни и надели их обратно.

Ашеры начали выстраиваться в ряды. Я оказался рядом с Кларком и Роджером.

Над деревьями снова раздался зов — а затем еще один, совсем рядом с первым.

Что за черт?

Затем прозвучал третий зов. Если бы не разница в тональности, можно было подумать, что это один и тот же рожок, настолько близко они звучали.

— Может, мне кажется, но разве они не слишком близко? — спросил я у Кларка, державшего хлыст слева от меня.

— Ты прав, странно видеть сразу трех вестников в одной зоне, — ответил Роджер.

— Что… — начал я, но новый трубный зов перебил меня.

— Звук идет с дворцовой площади! — крикнул один из Ашеров с лисьими ушами.

И тут — ужасный демонический вой. До нас донеслись звуки жестокой битвы.

Посол резко обернулся в ту сторону.

Я никогда раньше не видел его таким растерянным.

Он произнес фразу на своем языке — слов я не понял, но она вызвала у меня озноб.

Звучала она зловеще.

— Это вестник безумия, — прошептал он.

Глава 12

Только посол Кларк рявкнул свое объявление, как стройные ряды Ашеров тут же развалились, превратившись в толпу. Все ломанулись туда, откуда доносились звуки битвы — грохот, крики, какой-то нечеловеческий вой. Натуральный зов поля боя.

— Погодите, а кто такой этот вестник безумия? — крикнул я в спины убегающим, но кто там слушать будет. Кларк уже несся по дороге к дворцовой площади, только пятки сверкали. Бесполезно.

— Ашер Медведев! — Я тоже было дернулся следом, но меня крепко ухватили за плечо. Обернулся — Роджер. — У тебя же есть… э-э… летающий зверь?

— Пегас, что ли? — уточнил я на всякий случай. А то тут каждый день какая-нибудь новая хреновина вылезает, фиг поймешь, о чем речь. — Метеор его зовут.

— Да, он! — кивнул кролик. Вид у него был встревоженный. — Понимаю, ты и так для меня сделал… ну, очень много. Но не откажешь в еще одной просьбе?

— Смотря что, — я вытер меч о штанину, смахивая какую-то мерзкую зеленую слизь, и сунул клинок в ножны. Ножны, конечно, пижонские, все в позолоте да каменьями усыпаны — больше для парадов, чем для драки. Но что дали, то дали. Нашествие это застало нас всех, что называется, со спущенными штанами. — Говори, что нужно?

— Мне бы в поместье свое заглянуть, проверить, как там, — быстро заговорил он, тоже убирая оружие. — Оно к западу отсюда. Я управляющего оставил за главного, он парень толковый, мудрый даже, но вот вояка из него никакой. Совсем никакой. Пожалуйста, если можно, позови своего коня, доставь меня домой.

— Это та ферма у самой западной стены? — припомнил я. Точно, когда я тут первый раз очутился, буквально на нее и вывалился из ниоткуда. Небольшое такое, аккуратное хозяйство.

— Да, она самая, — подтвердил кролик. Я сунул два пальца в рот и свистнул, стараясь мысленно передать Метеору наше местоположение, как точку на карте для таксиста скидываешь. — Я… я очень польщен, что Ашер твоего ранга вообще знает о моих скромных владениях.

— Да ладно тебе, не преувеличивай, — отмахнулся я. Лесть эта сейчас совсем ни к чему. Метеор как раз приземлился в паре шагов, мягко сложив крылья. Красавец. — Слушай, можно вопрос? А какой у тебя ранг, Роджер?

— Зови меня просто Эндрю, пожалуйста, — попросил кролик, подходя ближе.

Я легко запрыгнул в седло. Эндрю Роджер этот был невысокого роста, пришлось протянуть ему руку, чтобы подсобить забраться на спину пегаса позади меня.

— Макс, — кивнул я, мол, ко мне тоже без чинов. А потом мысленно передал Метеору картинку поместья, как я его запомнил. — Давай, дружище, погнали! Только побыстрее.

Могучий конь расправил крылья, сделал пару шагов для разбега и мощно взмыл в багровое от демонической луны небо.

— Макс, спасибо тебе! Огромное! — крикнул Эндрю мне в спину, перекрикивая свист ветра, и пару раз хлопнул меня по плечу.

— Да не за что, — отозвался я. — Надеюсь, не слишком навязчиво, но все же, какой у тебя ранг? Любопытно просто.

— Вовсе нет, Странник, не грубость, — ответил он. Это он так вежливо намекает, что мне, как чужаку неместному, такое простительно? Или тут и правда такие вопросы в порядке вещей? — Я Ашер первого ранга. Скромно, но я горжусь. Зато род мой очень древний. Отец, дед, прадеды — все носили нашу фамилию с тех самых пор, как первые Ашеры вообще на архипелаге появились.

Эндрю снял с шеи и протянул мне медальон. Деревянный, резной, а в центре — инкрустация из серебра, сверкающая комета. Точно такая же, как на всех флагах и гобеленах в Голубую ночь была.

— А дерешься ты знатно, — честно сказал я. Его ловкость и смелость в бою меня и правда впечатлили. — Видно, отец не зря тебя гонял на тренировках.

Мы как раз подлетали к его поместью. Становилось заметно спокойнее, чем ближе к окраине, тем меньше следов битвы. Это немного успокаивало — может, и у меня дома все тихо, и девчонки мои добрались без приключений? Хоть бы так.

Метеор плавно опустился на самый край поля.

— Еще раз спасибо тебе, Макс, — Эндрю спрыгнул на землю и, по местному обычаю, прижал кулак к сердцу. Знак уважения и благодарности.

Я ответил тем же жестом.

Кролик сунул руку в карман штанов и вытащил небольшой оранжевый камень, который тускло светился изнутри. Сердце вестника.

— Пожалуйста, прими это. Плата за спасение моей жизни. Если бы не ты… сожрали бы меня эти твари, и костей бы не осталось.

— Не, Эндрю, ты чего? Я не могу это взять, — я аж руками замахал. — Ты сам того ублюдка завалил. Камень твой по праву. Честно заработанный.

— Он мне без надобности, — спокойно ответил он. Ну что за человек? Прямо альтруист какой-то. Неужели и правда есть такие, кто просто защищает других, не гоняясь за рангами и добычей? Удивительно. — Для меня будет честью, если ты возьмешь это сердце и сделаешь с его помощью что-нибудь… стоящее. Благородное. Как думаешь, сможешь?

Первой мыслью было снова отказаться. Слишком уж щедрый подарок. Но его вопрос… он застал меня врасплох. Смогу ли я сделать что-то стоящее? Мир чуточку лучше?

Черт возьми, да! Еще как смогу. Это ведь именно то, чего я хочу. И это станет возможным, когда мы вытащим нашего алхимика, Сета. Он же обещал помочь разобраться, как соединять эти камни, чтобы улучшать оружие. Мы надеялись, конечно, что нас при этом на куски не разнесет какой-нибудь непредсказуемой реакцией. Поэтому мне нужно как можно больше этих сердец. Любых. Шанс на успех может быть не с первой попытки.

— Я позабочусь, чтобы оно не пропало даром, — серьезно пообещал я, принимая камень. Он был теплым и слегка пульсировал. Я спрятал его в потайной карман на внутренней стороне бронепояса. В той заварухе, куда я сейчас направлялся, из обычного кармана он мог вывалиться на раз-два. Надежное место не помешает.

Со стороны дворцовой площади снова донесся протяжный звук рога, а за ним — душераздирающий, замогильный вой. Похоже, очередная партия демонов откуда-то из-под земли вылезла. Дела…

Я нетерпеливо глянул на багровое небо. Пора было возвращаться.

— Это большая честь для меня, — еще раз повторил Эндрю.

— Уверен, что помощь тут не нужна? — спросил я на всякий случай. Вроде тихо все вокруг, но мало ли.

— У меня тут и арсенал приличный имеется, и пара крепких помощников найдется, — заверил он. — Справимся. Ты давай, будь осторожен там, в бою.

Он махнул мне рукой на прощание. Мы с Метеором тут же рванули с места, стремительно набирая высоту.

— Лети на звук рогов, дружище, — похлопал я коня по мощной шее.

Чем ближе мы подлетали, тем чаще и громче раздавались звуки Гласа Истребителя. Когда мы наконец зависли над дворцовой площадью, до меня дошло, что, наверное, имел в виду посол Кларк, говоря о «вестнике безумия».

Внизу творился сущий ад. Ашеры всех мастей и рангов сбились в группы и отчаянно рубились с какими-то гигантскими двуногими демонами. Мрази были размером с небольшой грузовик, покрытые костяными наростами, и с легкостью отбивались от трех-четырех воинов одновременно.

Никогда в жизни не видел столько Ашеров и демонов в одном месте. Настоящая мясорубка. Я лихорадочно шарил глазами по толпе, пытаясь выцепить знакомое лицо Сета. Если он снова в лапах тех наемников, которые использовали его чутье на камни, то они наверняка должны быть здесь, в самом пекле, где добычи больше всего. Но в этом хаосе разглядеть кого-то конкретного было почти нереально.

Нужно спускаться ниже.

— Метеор, ищи место для посадки! Хоть какой-нибудь пятачок!

Пегас коротко свистнул и начал кружить, снижаясь. Но куда там! Вся площадь была забита дерущимися — люди, демоны, вспышки энергии, лязг металла. Яблоку негде упасть.

Мы так увлеклись поиском посадочной площадки на земле, что проморгали огромную тварь, приближающуюся к нам по воздуху.

— Твою мать! — заорал я, резко дергая поводья в сторону. — Это еще что за хренотень⁈

На нас неслось нечто раздутое, как дирижабль. Каким чудом оно вообще держалось в воздухе — загадка почище Бермудского треугольника. Его крылья выглядели так, будто их моль поела — обтрепанные, дырявые. Совершенно непонятно, как они выдерживали вес массивной туши. И если у тех тварей на земле, которые мне уже почти как родные стали, мерзкие щупальца росли из спины, то у этой летучей гадости они извивались прямо из огромной зубастой пасти. Отвратительное зрелище.

— Медведев! — раздался знакомый зычный голос. Я завертел головой, пытаясь понять, откуда кричат. Ага, вон он! Байрон, Повелитель, стоял на какой-то возвышенности у стены дворца и махал мне обеими руками. В одной руке он сжимал меч.

— Байрон! — крикнул я в ответ.

— Не дай ему добраться до Храма Солнца! — проорал он, указывая мечом в сторону величественного здания с золотым куполом, к которому как раз и летел раздутый монстр. — Он отравит Священные пруды! Всех нас потравит!

— Принято! — крикнул я. Метеор, кажется, тоже все понял без слов — он тут же рванул в погоню за летающим пузырем.

Я потянулся за спину, нащупывая арбалет. Рита, конечно, говорила, что это скорее антиквариат, чем оружие, и его мне дали чисто для антуража, потому что он богато украшен. Но выбора не было, надо пробовать.

Ощущения были совсем не те, что от моего старого, верного арбалета, из которого я когда-то подстрелил Дастина Лонга. Тот, к сожалению, разлетелся в щепки, когда я от боли грохнулся на землю без сознания. Этот новый был тяжелее, какой-то… неуклюжий.

Ну, жаловаться бесполезно. Делай что можешь с тем, что есть. И побыстрее! Летающий демон уже начал поливать толпу внизу какой-то ядовитой жижей, которая струилась у него то ли из пасти, то ли еще откуда-то. Люди внизу шарахались, некоторые падали, корчась.

Я вытащил из колчана на поясе потускневший серебряный болт и зажал его зубами, чтобы освободить руки. Кое-как — на лету, в седле скачущего пегаса это та еще задачка — натянул тетиву до щелчка и вложил болт в направляющий желоб.

Пока я целился, эта тварь, будто почувствовав опасность, начала метаться — то резко взмывала вверх, то камнем падала вниз. Уворачивалась, гадина.

Впрочем, могла бы и не стараться. Едва я нажал на спусковой крючок, как понял — промазал. Болт ушел сильно в сторону. Прицел у арбалета был сбит напрочь. Черт! Прикинув в уме поправку, я полез за вторым болтом.

Зарядил снова, прицелился еще раз, учитывая погрешность и упреждение на движение цели. Но стоило мне нажать на спуск… как тетива лопнула с сухим треском! Болт сорвался, но полетел вообще не пойми куда, кувыркаясь в воздухе. Абсолютно бесполезно.

Отчаяние накатило такой волной, что аж дышать стало трудно. Меня взбесила собственная беспомощность, эта дурацкая поломка! Эта ошибка могла стоить острову очень дорого. Эта тварь летела прямиком к храму, чтобы отравить воду — единственный источник для всего города, как я понял. А второй болт был моей единственной надеждой ее остановить.

Может, от этой самой безысходности, которая меня накрыла с головой, но я вдруг почувствовал знакомое замедление… Нет. Не замедление. Время встало. Совсем. Все вокруг замерло, кроме меня и Метеора. Застыли кричащие люди внизу, замерли в воздухе капли ядовитой жижи, повис в неестественной позе летящий демон. Полная остановка.

— Ого! — выдохнул я. Это было что-то новенькое. Метеор подо мной тоже замер на мгновение, а потом недоуменно фыркнул, впервые ощутив на себе этот эффект. — Потом объясню, приятель. Не знаю, сколько у нас времени, так что гони к тому болту! Быстро!

Конь коротко свистнул в знак согласия и рванул сквозь застывший, плотный воздух туда, где в призрачном свете багровой луны поблескивал бесполезно летящий болт.

Я мысленно скомандовал ему подобраться как можно ближе. Метеор подчинился, зависнув рядом с застывшим в воздухе снарядом. Болт мелко вибрировал, словно сдерживая огромную энергию. Зрелище завораживающее. Я с опаской протянул руку, чтобы развернуть его в нужную сторону… и тут же отдернул. По руке, от кончиков пальцев до самого локтя, прошла резкая, болезненная вибрация, как будто сунул руку в розетку.

— Твою ж мать! — Я потряс рукой, пытаясь стряхнуть неприятное ощущение. Сразу вспомнилось детство в одной из приемных семей. Там проводка в доме была ни к черту, и я как-то раз, играя, случайно задел оголенные провода в стене. Ничего страшного, но шандарахнуло знатно. С тех пор у меня с электричеством, скажем так, натянутые отношения.

— Черт! — выругался я снова, разминая пальцы.

Попытка прикоснуться к застывшему болту ощущалась почти так же. Глубоко вздохнув, я размял шею, пальцы, собрался с духом и схватил эту вибрирующую дрянь обеими руками.

Нервы взвыли. По рукам побежали огненные мурашки, будто тысячи иголок впились под кожу. Но я стиснул зубы и не отступал. Мне хотелось заорать от боли, особенно когда старый шрам на ладони дал о себе знать — он запульсировал под перчаткой так сильно, что казалось, рука сейчас просто отвалится.

Медленно, миллиметр за миллиметром, упрямый болт начал поддаваться. К тому моменту, как я наконец развернул его острием точно в сочленение левого крыла демона с его раздутым телом, пот уже ручьями струился по лицу и спине, а дышал я как загнанная лошадь.

И тут время резко, без всякого перехода, вернулось в свой обычный бешеный темп. Нам с Метеором оставалось только смотреть, как болт, выпущенный из ниоткуда, вонзился точно в цель.

Монстр дико, пронзительно взвизгнул и рухнул вниз. Вместо того, чтобы долететь до Священных бассейнов на крыше храма, он с глухим стуком врезался в фасад здания и шлепнулся прямо к ногам огромной статуи Богини Солнца, охранявшей вход.

— Вниз! — скомандовал я Метеору. Мы приземлились прямо на широкие ступени, ведущие к Храму.

На вонючую, еще дергающуюся тушу демона тут же набросились Ашеры с мечами и копьями. Я же был вымотан настолько, что сил хватило только сползти с седла. Ноги подкашивались, руки дрожали. Подняться и помочь им добить тварь я был просто не в состоянии.

И в этот момент гнетущая краснота, заливавшая все вокруг светом Демонической Луны, начала бледнеть и исчезать. А вместе с ней растворились в воздухе и все чудовища, до которых не успели добраться Ашеры. Там, где только что были низшие демоны, остались лишь небольшие бугорки вздыбленной земли. Это означало только одно: все вестники были повержены. Нашествие закончилось.

Ликующий рев прокатился по площади. Люди, собравшиеся перед Храмом, окружили нас с Метеором, начали кричать что-то одобрительное, хлопать меня по спине. Меня это порядком смутило. С чего вдруг такая честь? Я ж только один болт кое-как запустил…

Глава 13

— Эй, полегче! Дайте человеку вздохнуть! — громыхнул рядом знакомый бас Байрона. Ну наконец-то, пробился сквозь эту толпу зевак. Ашеры неохотно попятились, освобождая немного места вокруг меня. Байрон подошел, лицо расплылось в широкой, хотя и немного усталой улыбке. — Макс, друг мой! Ты только что спас нас от самой жуткой катастрофы за всю историю Сканно, понимаешь? Если бы хоть капля этой дряни, этой желчи демона, попала в Священные воды… всё, хана. Отравила бы источник начисто.

Я только плечами пожал. Геройства своего не ощущал, скорее усталость дикую и ноющую боль в правой руке. Хотелось просто присесть где-нибудь в тишине, а не вот это вот всё.

— А что с ущербом? — выкрикнул кто-то из толпы обеспокоенно. — Храм-то цел? Надеюсь, Священные воды не пострадали?

— Демон… он уничтожил Священную лестницу! — ответил незнакомый мне тип с рогами, похожий на какого-то клерка, выходя из здания Храма. Голос у него дрожал.

Новость о лестнице мгновенно разнеслась по толпе испуганным шепотом. Я и сам напрягся. Без этой лестницы к бассейнам наверх не подняться. А это, как я уже понял, для местных — жизненно важный объект.

— Мы успели начать опускать её, еще до того, как твари прорвались внутрь! — поспешил оправдаться рогатый служащий, видя реакцию толпы. — Так что пострадала только самая верхняя часть, понимаете? Большая часть цела!

— Погодите-ка! — выступил вперед один из Ашеров, мужик с суровым лицом. — Церемония Десятины же вот-вот, буквально через несколько дней! Как же мы теперь поднимемся к Священным водам? Это же…

— Да на острове полно мастеров! — попытался излучать оптимизм служащий. — Починят! Наверняка смогут!

— Да ни в жизнь они не успеют, даже если в три смены пахать будут, днем и ночью, — прервал эту болтовню чей-то хриплый, неприятный голос. Толпа разом стихла, все обернулись. По ступеням храма спускался высокий тип с большими желтыми глазищами навыкате и сальными, прилизанными волосами. Вылитый филин из кошмара. Алек Сван собственной персоной. Он обвел всех тяжелым взглядом и заговорил, обращаясь сразу ко всем: — Самый важный день в году почти настал! Но зло снова подняло голову, чтобы лишить нас света!

Воцарилась такая тишина, будто Сван всех разом загипнотизировал. Мертвая, гнетущая тишина. Умеет же публику зацепить, стервец.

— Но мы — благороднейшие из благородных! — вдруг взревел он так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. — Им нас не одолеть! Разве я не прав⁈

— Праааав! — рявкнула в ответ толпа Ашеров, поддавшись его пафосу.

— Вот именно, друзья! Отличный настрой! — Сван аж засиял от удовольствия. — Мы не позволим себя сломить! Не дадим себя в обиду!

— А что насчет церемонии, судья Сван? — робко подал голос служащий Храма. — Нам ведь нужны десятины… Засушливый сезон на носу. Без воды никак.

— Вы совершенно правы, мы оказались в крайне затруднительном положении, — Сван картинно вздохнул, изображая вселенскую скорбь. Сделал вид, что глубоко задумался, прошелся туда-сюда, потирая подбородок. Прямо актер погорелого театра. Станиславский бы точно крикнул: «Верю!». Но я-то, Макс Медведев, тертый калач, чуял тут подвох за версту. У этого филина наверняка уже готов хитроумный план, который выгоден только ему самому, а на нужды народа ему глубоко плевать. — Поэтому… — он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием, — я смиренно предлагаю использовать для церемонии большой пруд в моем имении, Бронзовой Гавани. Он достаточно велик и наполнен чистейшей водой. Конечно, этим водам потребуется благословение, чтобы они стали Священным бассейном на время церемонии…

— Это неслыханно! — возмутился посол Кларк, ящер, который, кажется, был на нашей стороне. Он и не пытался скрыть своей неприязни к Свану. — То, что вы предлагаете… Такого еще никто и никогда не делал! Это нарушение всех традиций!

— Вы правы, посол, — неожиданно кротко согласился Сван, склонив голову. — Знаю, это беспрецедентный шаг. Но, полагаю, все согласятся, что и времена у нас сейчас беспрецедентные. А нужды народа… их все-таки нужно удовлетворять. Вы согласны со мной, Лорд Рамзи?

Байрон молчал, сверля Свана взглядом, тяжелым, как у ястреба, высматривающего добычу. А филин тем временем разошелся не на шутку, продолжал вешать толпе лапшу на уши про сплочение, благородство, отвагу и прочую чушь, в которую сам не верил ни на копейку.

Байрону, похоже, это представление тоже порядком надоело. Он на мгновение зло прищурился, но ответил на удивление мягко:

— Ты прав, Алек, времена нынче непростые, — он скрестил руки на могучей груди и слегка склонил голову набок. — Твое предложение… весьма щедрое. Особенно учитывая, как ревностно ты обычно оберегаешь свою частную жизнь и покой своего имения.

— О, ради общего блага я готов примириться с некоторыми неудобствами, господин, — Сван тут же согнулся в низком поклоне, аж противно стало. — Если вы и Совет дадите свое разрешение, мне потребуются услуги вашей супруги, Леди Ашены, чтобы благословить воды моего пруда.

Вот же наглец! Еще согласия не получил, а уже распоряжается, кому и что делать.

Байрон подошел к нему почти вплотную, смерил тяжелым взглядом с головы до ног. Было видно невооруженным глазом, что он этому филину не доверяет ни капли. Но народ нужно было успокоить, дать им надежду. Так что личную неприязнь пришлось засунуть куда подальше. Все жители острова зависели от этой церемонии, от этой воды. Право на чистую воду для питья и готовки — это не шутки. Только сейчас до меня по-настоящему дошло, какая колоссальная ответственность лежит на плечах Байрона, Лорда Ашена. Не позавидуешь.

— То, что предлагает судья Сван, поистине благородно, — наконец произнес Байрон, обращаясь к затихшей толпе, которая ждала его решения с замиранием сердца. — Мы проведем церемонию в Бронзовой Гавани.

Заявление повелителя вызвало новый взрыв оваций. Люди ревели, хлопали, радовались так, будто им только что пообещали золотые горы. Этот энтузиазм быстро перерос в какое-то неконтролируемое безумие, и мне расхотелось находиться в его эпицентре еще сильнее. Пора сваливать.

Я уже собрался было проталкиваться сквозь плотные ряды разгоряченных Ашеров, как сильная рука Байрона легла мне на плечо.

— Макс, ты как? В порядке? — в его голосе слышалась неподдельная тревога. — Я видел, ты опять двигался… слишком быстро. Это было заметно даже со стороны. Ты потратил много сил, верно?

И правда, усталость накатывала волнами, правая рука снова заныла тупой болью, но в целом я держался на ногах уверенно.

— Все нормально, Байрон, не парься, — я устало улыбнулся и дружески стукнул его кулаком по мощному плечу. — Но если мне больше никогда в жизни не придется участвовать в подобной заварушке, я буду только счастлив. Честное слово.

— Согласен с тобой на все сто, — рассмеялся повелитель.

— Прошу прощения, — мы и не заметили, как рядом материализовался посол Кларк. Вид у него был серьезный. — Мне нужно кое-что показать тебе, Байрон. И тебе, Медведев, тоже стоит пойти.

— Что еще стряслось, Кларк? — недовольно вздохнул Рамзи. Видно было, что и ему хочется просто выдохнуть после всего этого кошмара, а не разгребать очередное дерьмо. А то, что ящер позвал нас не чай с плюшками пить, было очевидно по его кислой мине.

Вместо ответа Кларк жестом показал следовать за ним. Он быстро обвел нас вокруг галдящей толпы и повел к черному ходу Храма Солнца.

— Простите, что приходится такими закоулками, — бросил он через плечо, не сбавляя шага. — Не хочу привлекать лишнее внимание. Если бы мы пошли через главный вход, нас бы точно заметили.

Он явно спешил. Мы подошли к неприметной задней двери. Рядом с крыльцом стояло корыто, полное воды, и лежал небольшой стог какой-то сухой травы. Очень кстати — Метеору как раз нужно было отдохнуть и подкрепиться после скачки и битвы. Я оставил его там, зная, что он сам разберется.

Мы с Байроном переглянулись — оба чувствовали неладное — и, не сговариваясь, ускорили шаг, следуя за ящером.

Когда мы вошли в просторный зал первого этажа Храма Солнца, в нос ударил запах пыли и гари. Пол был усыпан обломками камней от разрушенной лестницы и кучками серого пепла. Удручающее зрелище. Еще недавно здесь было так красиво, а теперь… разруха.

— Милосердная Богиня, ну и бардак! — огорченно пробормотал Байрон, отбрасывая ногой мешавший пройти камень. — К чему такая секретность, Кларк? Что случилось?

— По словам клирика Ходжа, хранителя этого Храма, — начал объяснять ящер, понизив голос, — что-то произошло с подъемным механизмом, когда он пытался убрать лестницу в пол.

— Совершенно верно, господа! — из-за груды обломков выскочил невысокий человечек, ростом примерно с Бруно, с колючей шевелюрой, делавшей его похожим на ежика. Он был явно взволнован. — Как только я увидел этих демонов, несущихся к Храму, я тут же выбежал из своей кельи. Но едва лестница начала опускаться, механизм вдруг заклинило! Застопорился намертво! За все годы моей службы здесь такого ни разу не случалось! Я вышел в зал, чтобы проверить, в чем дело, и тут этот… этот зверь выломал парадную дверь!

— К чему ты клонишь, Ходж? — поторопил его Байрон, но без злобы, скорее с нетерпением.

— Повелитель! — голос ежика сорвался на писк. — Могло показаться, что это демон разрушил лестницу, но это не так! Клянусь вам! Он даже приблизиться к ней не успел, как она… она взорвалась! Изнутри!

Ежик был в настоящем ужасе. Он так отчаянно размахивал руками, что подвернутые рукава его туники размотались и закрыли ладони, делая его похожим на пациента дурдома, только что сбежавшего от санитаров. Да он, по-моему, и вел себя соответственно.

— Посмотрите сами! На пыль посмотрите! — одной рукой, скрытой под рукавом, Ходж указал на кучу пепла — все, что осталось от демона после того, как его догнали Ашеры. И действительно, эта кучка лежала метрах в двух от основания разрушенной лестницы. Демон физически не мог ее так разнести.

— Говоришь, механизм вышел из строя? Сам по себе? — грозно нахмурился Байрон, его взгляд стал ледяным.

— Да это же работа лучших мастеров с острова Глас! — аж подпрыгнул клирик, оскорбленный до глубины души. Будто сама мысль о том, что изделия с Гласа могут сломаться, была кощунством. Видимо, так оно и было. Местные мастера славились своим искусством.

— Так, значит… кто-то сделал это намеренно? — я решил вставить свои пять копеек, озвучив вертевшееся на языке предположение.

— Вот именно! — Ходж ткнул в мою сторону пальцем, все еще скрытым под тканью рукава. — Именно так я и думаю!

— Если это так… виновные должны быть найдены и наказаны по всей строгости, — лицо Байрона стало еще мрачнее. Эта новость его явно разозлила не на шутку. — Ходж, ты можешь заняться этим расследованием? Тихо, незаметно. Если найдешь хоть какие-то улики, доказательства — немедленно во дворец. Я предупрежу стражу, чтобы тебя пропустили в любое время дня и ночи.

— Да не делай вид, что не понимаешь, Байрон! — прошипел посол Кларк, его раздвоенный язык мелькнул в воздухе. — Ты прекрасно знаешь, кто скорее всего за этим стоит. Я ни на секунду не поверю, что эта престарелая сова, этот Сван, предложил бы всему Ашену пользоваться его личным прудом, если бы за этим не стоял какой-то гнусный расчет и коварные замыслы!

— Ты говоришь об Алеке Сване? — уточнил я, хотя ответ был и так ясен.

— А ты, Медведев? Ты тоже подозреваешь его в нечистых намерениях? — Кларк пытливо заглянул мне в глаза своими немигающими змеиными глазами.

— Я просто заметил, что в последнее время, если где-то случается какая-то хрень, в ней почти всегда оказывается замешан этот тип, — пожал я плечами. — Совпадение? Не думаю.

— Спасибо вам обоим, что обратили на это мое внимание, — сказал Байрон клирику и послу. Голос его был ровным, но чувствовалось внутреннее напряжение. — С этой минуты только мы четверо знаем об этом деле. Никому ни слова за пределами этих стен, поняли? Если за этим действительно стоит Алек, нельзя дать ему понять, что мы его подозреваем. У него повсюду уши и глаза, шпионы на каждом шагу по всему острову. Мы можем потерять единственное преимущество — внезапность, если он прознает о наших подозрениях. Со своей стороны, я постараюсь ввести его в заблуждение. Буду особо настойчиво убеждать Совет провести церемонию в Бронзовой Гавани, сделаю вид, что полностью ему доверяю.

— А мне что делать? — спросил я. Сидеть сложа руки, пока тут такие дела творятся, я точно не собирался.

— Тебе, Макс, нужно продолжать медитировать и тренироваться со своим щитом, — ответил Байрон, снова сжимая мое плечо своей тяжелой рукой. — У меня сильное предчувствие, что в самое ближайшее время ты понадобишься мне в своей лучшей форме — и физической, и ментальной. Так что готовься, друг мой.

— Кстати, отличный был выстрел, Медведев, — неожиданно сказал Кларк с хитрой ухмылкой. Ага, значит, он тоже заметил мой фокус со щитом? Пронырливый ящер.

— Так это вы сразили того летающего демона⁈ — пискнул низкорослый Ходж и бросился ко мне, протягивая руку для рукопожатия. — От лица Богини и всех жителей Сканно благодарю вас за защиту Священных вод!

— Эм… да не за что, обращайтесь, — улыбнулся я, с трудом сдерживая смех. Энтузиазм этого ежика был заразителен. Он так энергично тряс мою руку, что я боялся, как бы он ее из сустава не выдернул.

— Нам пора, — сказал Байрон. — Нужно уходить, пока никто не заметил нашего отсутствия. Или, что еще хуже, не увидел нас здесь вместе. Ходж, еще раз спасибо тебе за верную службу Богине Солнца. И будь впредь так же внимателен и бдителен.

— Всегда к вашим услугам, Повелитель, — ежик низко поклонился, прижав руку к сердцу.

Байрон кивнул в ответ и повел нас с Кларком обратно, тем же путем, которым мы сюда пришли. Метеор терпеливо ждал меня на улице, пощипывая траву.

— Мне пора идти, Байрон, но я зайду к тебе позже, как и договаривались, — сказал Кларк, когда мы вышли на свежий воздух.

— Хорошо, буду ждать, — они обменялись крепкими рукопожатиями.

— Медведев, — посол протянул руку и мне, его чешуйчатая ладонь была прохладной и сухой. — В этой битве ты был хорош. Очень хорош.

— Рад был снова увидеться, посол Кларк, — ответил я на рукопожатие.

После чего ящер развернулся и буквально растворился в ближайшем переулке — быстро и бесшумно, как заправский ниндзя.

— Кое-что еще, Макс, — сказал Байрон, когда я уже закинул ногу на спину Метеора. — Мои сестры прибудут на остров накануне церемонии. Поэтому ты должен передать Сету… сообщи ему, что сразу после торжества он должен явиться на главную боевую арену. Для установления обстоятельств… ну, ты понимаешь.

— Обязательно передам, — пообещал я, хотя сам понятия не имел, как заставить этого противного Гарри отнести записку Сету. И знает ли вообще эта злобная, бестолковая птица, где сейчас искать своего хозяина? Задачка…

— Договорились, — кивнул Байрон и полез в глубокий карман своего плаща. — Знаешь, Макс, ты стал настоящим Ашером. И я горжусь тем, что могу назвать тебя другом. Сегодня ты сражался невероятно отважно. И еще… — он понизил голос, — птички нашептали мне, что ты хочешь поэкспериментировать с сердцами вестников? Так вот, мне тут удалось раздобыть кое-что… Думаю, это может тебя заинтересовать и, возможно, ускорит процесс.

Из внутреннего кармана плаща повелитель достал небольшой тканевый сверток и протянул мне.

— Что это? — я взял сверток. Он был неожиданно тяжелым для своего размера. Я уже хотел было развернуть его, но Рамзи остановил меня, накрыв мои руки своей огромной лапищей.

— Погоди, ну не здесь же! — его глаза хитро блеснули. — Не вздумай открывать это, пока не окажешься у себя, за крепкими стенами своего Медвежьего Угла. Договорились?

— Понял, — кивнул я, хотя, честно говоря, ни хрена я не понял. Но его наставление выполнить собирался. Спрятал сверток во внутренний карман куртки и взялся за поводья, готовя Метеора ко взлету.

— Подожди, Макс, — Байрон снова остановил меня, на его лице играла широкая, искренняя улыбка. — Ты сегодня и правда отлично поработал. Заслужил.

Он снова полез в карман, на этот раз в карман своего жилета, нащупывая там что-то совсем маленькое. На мгновение он пристально посмотрел на этот предмет, зажатый в его огромной ладони, так что я не мог разглядеть, что там. А потом, без предупреждения, щелчком большого пальца метнул его мне.

Я едва успел поймать летящий предмет и аж присвистнул от удивления, когда разглядел, что это было.

Глава 14

Драгоценный камень бутылочно-зелёного цвета вспыхнул у меня в ладони, поймав отблеск огня из камина. Я смотрел на него не отрываясь — сердце вестника. Оно лежало прямо у меня на ладони, будто живое, будто пульсирующее.

За окнами шуршал дождь, убаюкивающе барабаня по стеклу библиотеки Медвежьего угла. Я уже был дома, в тепле и безопасности, но всё никак не мог прийти в себя. Сидел в кресле, уставившись в этот камень, как в нечто ирреальное. Голова отказывалась принимать, что мне такое вот просто подарили.

Подарок от повелителя.

Я, разумеется, пытался отказаться. Вежливо, но настойчиво сунул камень обратно Байрону — мол, спасибо, но не стоит. Он только улыбнулся в своей привычной, немного лукавой манере, покачал головой и взглянул на меня — как-то особенно, в упор, будто сквозь меня.

— Макс, — сказал он с лёгкой усмешкой, — я бы поставил на это свой статус Ашера шестого ранга: ты всю охоту провёл, помогая другим. Без задней мысли. Ни разу не подумал о себе, о выгоде, о том, чтобы собрать побольше наград. Я прав?

Я почесал затылок и молча хмыкнул. Потому что что тут скажешь? Он, к сожалению, был чертовски прав.

У меня было два сердца вестников. Два. И я ни одного из них не убил.

Одно из них — зелёное.

Я поднялся с кресла, достал из кармана второй камень — оранжевый, тот, что подарил Роджер — и положил рядом с зелёным на низкий столик. Потом вытащил ещё одну вещицу — ту, что нашёл Рамзи. Завёрнутую в ткань, загадочную и странную. Положил её рядом.

И завис. Просто уставился на это богатство — как идиот. Смотрел, как мерцают грани, как пылают цвета. Внутри всё было тихо, будто время остановилось. Наверное, я уже час вот так сидел. Ни одной мысли в голове.

— А вот ты где, — донёсся до меня мягкий, мурлычущий голос.

Я поднял глаза. Рита.

Она вошла, ступая босыми ногами по ковру цвета королевского синего. Блестящие волосы, румянец, лёгкая полуулыбка. Пахла свежестью, ванилью и чем-то цветочным — видимо, из тех баночек, что Шелли наставила в ванной.

— Когда вернулся, любимый? — спросила она, подходя ближе.

Я отодвинулся чуть вперёд, давая ей место, и откинулся на спинку кресла. Мне просто хотелось, чтобы она была рядом. Чтобы обняла. Чтобы снова ощутить, что я — дома.

— Не так давно, котёнок, — ответил, притягивая её к себе и утыкаясь носом в волосы. Они пахли… черт его знает чем. Цветочная какая-то хрень. Но приятная. — Не стал подниматься — Бруно сказал, что вы там приводите себя в порядок.

— Пришлось часто останавливаться, прятаться… даже реку переходить, — сказала она, и уши у неё слегка дёрнулись от раздражения. — А Энджи только мешала. В какой-то момент устроила истерику и грохнулась в воду. Я за ней прыгала.

— Прости, дорогая, — тихо сказал я и стянул с её плеча бретельку ночной сорочки насыщенного зелёного цвета. Оставил на гладкой коже пару поцелуев. И в этот момент понял, что сорочка не её. Это вещь Шелли. И я усмехнулся про себя. С появлением феникса Рита и правда стала женственней, мягче. Шелли, видимо, действовала на неё как катализатор.

— Спасибо, что доверилась мне. Я и не сомневался, что ты справишься и всех приведёшь домой.

— Мы команда, Макс. Это не только твоя ответственность, — сказала она, прильнув ко мне. Я обнял её за бедро, прижал ближе.

Она чуть отстранилась, махнула подбородком в сторону стола:

— А теперь расскажи, как тебе удалось урвать сразу два камня?

— Один дал Байрон, другой — Роджер, — коротко пояснил я.

— Потому что ты снова заботился о других вместо того, чтобы грести для себя, — кивнула она.

— Ну, Рамзи примерно то же самое сказал, — фыркнул я. — Всё это наводит на мысль… может, я как-то не так работаю Ашером?

— Напротив. Ты именно такой, каким должен быть настоящий Ашер, — прошептала она мне в ухо, а потом легко подула туда.

— Эй, щекотно, — рассмеялся я. Она прижалась ко мне сильнее, прижавшись лицом к моей шее. — Что ты делаешь, котёнок?

— Чувствую тебя, — прошептала она, скользнув языком по моей ключице. — Обожаю твой запах. Хочу пропитаться им, пока ты не смыл его.

— Ну ты и фетишистка, — прохрипел я, когда её тело стало извиваться, тереться о меня. Возбуждение накрыло моментально, без предупреждения.

— Ммм… — промурлыкала она, массируя мои плечи. — Запах поменялся. О чём ты там думаешь, а? Что-то приятное?

— Подумал о том, какая ты у меня красивая, — поднял её лицо за подбородок и коротко поцеловал.

— Вы двое снова начали без меня? — раздался голос Шелли. В нём слышалась насмешка, а не упрёк. Мы с Ритой чуть отстранились друг от друга, обменявшись виноватыми взглядами.

— Для тебя тоже найдётся место, — я похлопал по правому бедру.

— Мы скучали, — сказала она, подходя ближе.

— Я тоже, — кивнул и провёл рукой по её рыжим волосам.

На Шелли была ночная рубашка. Закрытая, но ткань тонкая — под ней угадывались очертания фигуры. В руке она держала небольшой флакон, откупорила его зубами.

— О чём говорили? — спросила, усаживаясь рядом и кладя мою ладонь себе на колени. Вылила немного масла на руки и начала втирать его в шрам.

— Ждали тебя… не хотели спешить… — я сбился, потому что от массажа стало заметно легче, и боль в руке ушла почти сразу.

После того случая с болтом, шрам сильно давал о себе знать. Сейчас же — как будто отпустило. Я откинулся назад и прикрыл глаза.

— Рита… помощь… Энджи…

— Думаю, он пытается сказать, что мы только начали вспоминать, что происходило, пока его не было, — пришла мне на выручку Рита. — Я рассказывала об Энджи, ты почти ничего не пропустила.

— О, она, как всегда, в своём репертуаре, правда? — скептически заметила Шелли, продолжая массировать мне руку.

— Где она сейчас? — спросил, собирая мысли. — Успокоилась хоть немного?

— Сейчас отдыхает на втором этаже, рядом с комнатой Сета. Говорила, что позже хочет переехать в один из домиков, — ответила Рита.

— Подожди, сама изъявила желание переехать в фермерский домик? — переспросила Шелли и недоверчиво глянула на Риту. — На неё это не похоже.

— Согласен. Нужно понаблюдать. Вряд ли она вдруг стала другой, — сказал я и сжал руку Шелли. Боль почти прошла, только лёгкое покалывание напоминало о себе.

— Угрозы попасть к работорговцам могли на неё повлиять… — тихо заметила Рита. Она на миг замолчала и погрустнела.

— Больше такого не будет, — сказала Шелли, беря её за руку.

Рита кивнула, взяла нас с Шелли за руки и улыбнулась.

— Рад, что мы все вернулись. Переживал, как вы доберётесь, — сказал я и поцеловал обеих в висок.

— Ты говорил, что тебе подарили оба камня, но не уточнил, за что именно второй, — заметила Рита.

— Оба? Даже зелёный? — удивилась Шелли, тронула лежащие на столе камни. — Разве он не мощнее обычных? Сет говорил, такие просто так не отдают.

— Почему повелитель тебе его вручил? — Рита с интересом посмотрела на меня. — Не хочешь опять признаться, что сделал что-то героическое?

— Ну… я просто не дал отравить Священные воды. Ничего особенного, — пожал плечами. Не считал это чем-то выдающимся.

— Подожди, что? — Шелли вскинула брови. — Кто-то пытался отравить древний бассейн?

— К нему летел жирный демон с крыльями, который хотел напускать слюней в воду. Байрон приказал мне остановить его — что я и сделал, — объяснил я, чуть усмехаясь. — Но не волнуйтесь, с бассейном всё в порядке. Церемонию, правда, пришлось перенести — теперь она будет в поместье Алека Свана, в Бронзовой Гавани.

— Почему? — подалась вперёд Рита, на лице которой читалось искреннее любопытство.

— Лестница в Храме Солнца была повреждена. Доступа к бассейнам пока нет, — ответил, стараясь говорить как можно расплывчатее. Жёны у меня — доверенные, но Байрон просил держать язык за зубами. Мало ли кто подслушивает. — Сван, видимо, хотел блеснуть гостеприимством и предложил свой дом. Хотя, честно говоря, не понимаю, на кой чёрт ему это надо. Да и вообще — разве на острове не найдётся другого места? Хотя бы нормального озера, в воды которого Несси могла бы благословение пустить.

— Единственное подходящее озеро — как раз в Бронзовой Гавани, — нахмурилась Шелли. — Но оно загрязнено. Люди там рыбу ловят, мусор сбрасывают. Для Богини это не просто неуважение — это прямое оскорбление. Освятить его не получится, даже если маги с Венгена в цепочку встанут. А вот поместье Свана — второе по масштабу после дворца Ашера, за ним тщательно следят. Уверена, там есть подходящий водоём.

— Как удобно, — пробормотал я, прищурившись. Чёрт, этот Сван не просто подставился — у него явно были свои цели, и я почти уверен, что они не из благородных.

— А как ты его сбил? Этого демона? — с жаром спросила Рита.

— Из арбалета, — пожал я плечами.

— Да ты что? — её глаза, и без того яркие, распахнулись ещё шире. — И как тебе удалось заставить эту древнюю развалину нормально выстрелить?

— А мне и не удалось, — хмыкнул я. — Зато мы с Метеором импровизировали так, что сами потом не сразу поверили. Я, как мог, описал, как мы вытащили эту операцию — от дерганого старого арбалета до того, как я руками корректировал траекторию болта. Слушали они меня с таким выражением лиц, будто я в цирке на арене выступаю.

Когда дошёл до момента с остановкой времени, обе застыли. Рты открыты, не мигают. Как будто я не человек, а оживший миф.

— Тебе… удалось остановить время, — выдохнула Рита, и в её голосе звучал не просто восторг, а нечто близкое к священному трепету. Она тут же выпрямилась и одарила меня гордой, сияющей улыбкой.

— Ага, — тихо сказал я, сжав её бедро, чувствуя, как под пальцами напряглись её мышцы.

— Это действительно впечатляет, дорогой, — отозвалась Шелли, устраиваясь поудобнее у меня на коленях. Она поёрзала, выгибаясь, как довольная кошка, и добавила: — Но… прости, я просто умру от любопытства, если ты не покажешь, что там в этом свёртке.

— Секретный свёрток? — подыграл я, улыбаясь. Потёрся носом о её нос. — Сам не знаю, что внутри. Байрон вручил мне его, будто у меня в руках секретная формула спасения мира. Сказал: открой только в одиночестве, никому не показывай. Но я решил подождать вас. Нам ведь всё интересно вместе.

— Ну так чего тянуть? — Шелли, не дожидаясь, подалась вперёд, подхватила свёрток и положила мне на колени. — Открывай. Сейчас самое время.

— Как скажете, моя госпожа, — шепнул я, скользнув пальцами по её рёбрам. Она фыркнула, оттолкнула мою руку, но глаза сверкали.

— Ну хватит уже! — всплеснула руками Рита. — Открывай! У меня аж сердце колотится от любопытства.

Феникс и вправду горел нетерпением — поддразнить её было бы весело, но самому уже не терпелось взглянуть. Осторожно развернул ткань и застыл.

— Это книга, — первой заговорила Рита, но в голосе её прозвучала тень разочарования. — Или половина книги.

— Фолиант, — поправил я, бережно подняв её. Обложка растрескалась, как старая кора дерева. Солнце и луна на корешке выцвели почти до неузнаваемости. Посреди обложки — странный символ: перевёрнутая подкова с точкой. Символ что-то во мне задел, как будто я его уже видел, но не мог вспомнить где.

Открыл первую страницу — и скривился. Все буквы, как нарочно, были написаны заковыристым почерком, будто автор измывался над читателем. Я не понимал ни слова.

— Это алхимия, — подтвердила Шелли, проведя пальцем по строчкам. — Тайные символы. Читается только алхимиками.

— Полезная штука, конечно, — пробормотал я, перелистывая страницы с иллюстрациями. Рисунки красивые, замысловатые, но — бессмысленные для нас. Как будто ты нашёл волшебную карту, но все надписи на языке гоблинов.

— Сможешь прочитать? — спросила Рита у Шелли.

— Нет. Я могу распознать, что это за шифр, но расшифровать его — увы, нет. Это нужно либо знать код, либо быть настоящим алхимиком… — Шелли вздохнула. — Сет, где же ты, когда так нужен?..

— Байрон сказал, это может нам пригодиться, — пояснил я, аккуратно заворачивая книгу обратно в ткань. — Он как-то пронюхал, что мы хотим поработать с камнями и алхимией. Видимо, решил, что этот фолиант даст нам фору. Надо только дождаться Сета.

— Надеюсь, он скоро вернётся, — пробормотала Шелли, прижавшись ко мне плечом.

— Вернётся, — уверенно сказал я. — Помнишь, что Байрон говорил? Его сёстры скоро прибудут, и он уверен, они помогут во всём разобраться. А Сет — он всегда возвращается. Дом тянет.

— А пока ты можешь готовиться к церемонии, — добавила Рита с тем самым строгим тоном, от которого у меня, кажется, даже спина автоматически выпрямилась.

— Конечно, тренер, — ухмыльнулся я. — Но прошу — этот вечер позволь мне провести со своими прекрасными, неумолимыми женами.

Следующие дни прошли почти по военному расписанию, только вместо сержантов у меня были девушки в ночнушках. Подъём — до рассвета. Медитация. Завтрак. Тренировки. Обед. Домашние дела. Медитация. Ужин. Секс. Сон. Повторить.

Шелли, как заведённая, будила меня ещё в полумраке. Не знаю, как ей это удавалось, но каждый раз я открывал глаза от её лёгкого прикосновения и едва слышного голоса. Потом поднимался на террасу, где с океана тянуло прохладой, и минут двадцать сидел с закрытыми глазами, стараясь поймать то состояние, которое уводило внутрь.

Снова и снова — одна и та же сцена: океан, бескрайний и тёмный. Гонка с огромной рыбой, буря, небо рвётся молниями, а потом — я почти достигаю голоса в глубине, и всё обрывается.

Каждый раз выныривал за секунду до того, как что-то должно было произойти. Будто кто-то нарочно дёргал за поводок.

После медитации Рита не давала расслабиться. Завтрак, и тут же — в зал. Она отнеслась к роли тренера серьёзно, будто я готовился к поединку за трон. Но подбирала нагрузку чётко. Сама не позволяла мне халтурить, но и не добивала. Программа продуманная, выверенная. Я чувствовал, как тело просыпается, набирает силу.

Обедали вместе. Шелли хлопотала, Грэг тараторил без умолку, как радио, — о енотах, еде, своих приключениях, какие звёзды он вчера наблюдал. А я ловил себя на том, что улыбаюсь.

Вечером снова медитация, потом — ужин. Массаж. Секс. Иногда — сразу на полу, не доходя до кровати. Отключался, как убитый, но с каким-то спокойствием внутри. Всё шло своим чередом.

Медвежий угол стал по-настоящему домом. А мои жёны — не просто спутницы. Они были моей опорой, моей стаей. Моей командой.

Глава 15

В один из дней Грэг уговорил меня после обеда пойти вместе с ним в теплицу — сказал, что хочет показать там что-то интересное.

— Тяжело? — спросил он, оглядываясь через плечо. Я сдул прядь волос со лба, чтобы не лезла в глаза, и перехватил щит поудобнее. — А как ты думаешь? — буркнул ему в ответ. Да, я ворчал и психовал, потому что эта штуковина была чертовски тяжёлой. До церемонии оставалось всего два дня, и я решил таскать щит на себе постоянно, а не только во время медитаций. Надо было привыкать.

— Думаю, я бы его вообще с места не сдвинул, — признался Грэг и ловко перепрыгнул через корень дерева. — Осторожно там.

— А я бы уже растянулся тут во весь рост, если бы не твое предупреждение, — усмехнулся я. — Не сравнивай себя с другими, лучше ищи в себе сильные стороны.

Мотивирующая речевка получилась спонтанно — всё из-за какого-то корня.

Грэг задумался над моими словами, и дальше мы шли молча.

Когда наконец добрались до теплицы, я с облегчением опустил щит на землю и позволил себе пару глубоких вдохов.

— Ну что, готов? — спросил Грэг, едва сдерживая переполнявшую его радость.

— Веди, командир, — отдал я ему честь, и мальчик залился довольным смехом.

Он потянул меня за запястье, распахнул дверь, и я, честно, чуть не уронил челюсть на пол.

— Смотри! — возбуждённо закивал он, показывая на ряды нежных побегов, пробивающихся сквозь рыхлую почву. — Они растут!

— Это те самые семена? Так быстро? — я присел, чтобы рассмотреть их поближе. Побеги были похожи на крошечные банановые деревца, а на верхушках уже начали распускаться белые цветочки. — Мы же их только посадили.

— Бодроцвет быстро растёт, — послышался знакомый голос. Я поднял голову и увидел Ноя — он всё это время был здесь, под крышей теплицы, развешивая ульи, сплетённые из корней ясеня.

— Уже завтра цветы будут в идеальной стадии для опыления, — добавил он.

В этот момент в теплицу влетела Шелли, неся цилиндрическую клетку, укрытую тканью.

— Хорошо, что у нас есть эти замечательные создания, — пропела она весело.

Шмели, которых она принесла, мало походили на обычных: они были похожи на крошечных колибри с переливающимися крылышками, как у стрекоз. Когда они суетились в клетке, доносился негромкий звон, будто стеклянные бусинки сталкивались друг с другом.

— С тех пор, как к ним подсадили новую королеву Лулу, они с нетерпением ждали нового дома, — объяснила Шелли.

— Можно взглянуть на королеву? — глаза Грэга загорелись от любопытства.

— Конечно, — с улыбкой сказала Шелли, ставя клетку на землю. — Я даже надеялась, что именно ты окажешь нам честь и переселишь её в центральный улей.

Она указала на один из ульев, свисающий со средней балки.

— Что нужно делать? — с готовностью спросил Грэг. Мы с Шелли переглянулись через его голову, обменявшись нежной улыбкой.

Она опустилась на одно колено, аккуратно открыла клетку и вынула на ладонь самого крупного шмеля.

— Иди сюда, — тихо позвала она мальчика, показав ему жестом протянуть руку. — Держи Дебору нежно, но крепко. У неё осталось всего одно крыло.

— Что с ней случилось? — Грэг моментально погрустнел.

— Бывает, что люди собирают шмелей ради красоты и удаляют им крылья, чтобы не улетели. Эти создания стоят дорого, и жадные Ашеры не хотят терять своё золото, — объяснила она и осторожно переложила королеву на раскрытую ладонь мальчика.

Дебора неуверенно переступила на тонких лапках, посмотрела на Грэга огромными пурпурными глазами и медленно хлопнула длинными ресницами.

— Почему нельзя просто получше за ними следить? — ахнул Грэг, прижимая Дебору к груди так бережно, словно она была самой хрупкой драгоценностью в мире. Его голос задрожал от возмущения и горя.

— Думаю, ещё потому, что многих раздражает звук их полёта, — тихо ответила Шелли, усмехнувшись как-то грустно и потерянно.

Грэг замер, глядя на шмелиху в своей ладони, будто хотел одной силой мысли уберечь её от всех обид, какие только можно представить. Он осторожно погладил её подушечкой пальца по макушке, и я видел, как дрогнули его ресницы — ещё чуть-чуть, и он бы заплакал.

— Но давайте не будем о грустном, — быстро встрепенулась Шелли, выдергивая нас обоих из этой ямы печали. — Теперь у неё есть дом. И люди, которые о ней позаботятся.

В этот момент Ной притащил стремянку и поставил её аккурат под центральным ульем. Всё было готово.

— Ты очень добрый мальчик, — с нежностью сказала Шелли. — Давай, отведи её домой.

— Хорошо, — ответил Грэг, собираясь с силами. Он поднялся по ступеням осторожно, как рыцарь, несущий в руках потерянную принцессу. Я видел, как он шепчет что-то Деборе, успокаивая её, словно понимая, что для неё это тоже важный момент.

Я почувствовал, как Шелли сплела свои пальцы с моими. Взглянул на неё — её глаза блестели, полные чувства.

— Я знала, что ему это понравится, — шепнула она. — В последнее время он стал очень тревожным. По ночам ходит без сна. Мы с Ритой стараемся занять его чем-то добрым, пока ты весь в тренировках.

— Серьёзно? — удивился я, глядя, как Грэг осторожно опускает шмелиху в новый улей. Его движения были полны почти священного трепета. — Даже не заметил. Вы с Ритой большие молодцы. Но всё равно… это знак. Мне надо больше времени проводить с ним.

— Он всё понимает, — Шелли крепче сжала мою руку. — Он гордится тобой.

— Я знаю. Но… — вздохнул я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тяжесть. — Я хочу, чтобы он чувствовал себя моим сыном. По-настоящему. А не просто каким-то приложением к моим делам. Я сам когда-то был на его месте. Когда на тебя не смотрят, не слушают. Когда ты для них — просто мебель…

Слова застряли в горле. Воспоминания были свежими и горькими, будто только вчера.

— Я не понимаю, как можно было не заметить такого человека, как ты, — прошептала Шелли и прижалась ко мне щекой. — С того самого дня, как я тебя увидела, ты живёшь в моём сердце. Даже когда я сплю.

Я поцеловал её в макушку, пряча улыбку в её тёплых золотистых волосах.

— Фу, паааап! — донёсся снизу возмущённый голос Грэга.

Я расхохотался и, не теряя ни секунды, бросился к нему, поймал и прижал в медвежьи объятия.

— Эээй! — заорал он, брыкаясь и смеясь.

— Тебе не обязательно ждать таких моментов, чтобы звать меня папой, — сказал я, прижимая его крепче. — Правда. Чем чаще будешь это говорить, тем роднее это станет.

Он замер у меня на руках, будто обдумывая каждое слово.

— То есть… мне правда можно? — наконец выдохнул он, такой растерянный, что я сам чуть не растрогался до слёз.

Я опустил его на землю, встал на колено, чтобы быть на одном уровне с ним, и положил руки ему на плечи.

— Только если ты сам захочешь, — ответил я спокойно и уверенно.

Его лицо светилось внутренним теплом. Я знал: этот момент он запомнит надолго.

Мы развернулись к Шелли, и я спросил:

— Что дальше?

— Теперь — переселить остальных, — улыбнулась она.

И тут в теплице раздался звонкий голос Риты:

— Шмели? Только не говорите, что я всё пропустила!

Шелли, смеясь, махнула ей рукой:

— Как раз вовремя, дорогая. Хочешь помочь?

— Только скажи, что делать! — Рита вспыхнула радостью, как девчонка.

— Встань под ульем, — скомандовала ей Шелли, показывая рукой. — Теперь подними клетку повыше и открой дверцу.

Рита всё сделала аккуратно, хотя в её глазах плясали искорки волнения. Когда дверца приоткрылась, Дебора, сидевшая уже в улье, вытянула шею и издала высокую звонкую трель, похожую на хрустальный перезвон.

В ответ в клетке вспыхнуло движение — один за другим шмели начали расправлять свои прозрачные крылышки, похожие на витражное стекло. Их звонкие голоса откликались на зов королевы, и один за другим они вылетали наружу, взмывая к потолку, словно капли света.

Теплица наполнилась музыкой крыльев и тихим, живым светом.

Все мы, затаив дыхание, с каким-то детским восторгом наблюдали, как величественные маленькие шмели пели и кружились под самой крышей. Они плавно спустились к ульям и начали сновать вокруг, словно выстраивая в воздухе невидимые узоры. Всё это походило на парад мыльных пузырей: их крошечные крылышки мелькали так быстро, что в солнечных лучах вокруг каждого из них появлялись переливающиеся ореолы, мерцающие всеми цветами радуги.

Я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляд — настолько завораживающим было это зрелище.

Но даже оно меркло на фоне того искреннего восторга, что светился на лицах моей семьи, собравшейся рядом со мной.

— Красиво… — мечтательно вздохнула Рита, обвив руками плечо Шелли.

— Прекрасно, — согласился я, но говорил уже совсем не о шмелях.

— Пап, — прошипел Грэг и боднул меня локтем в бок. — Ты похож на желе, сейчас расплавишься.

Я усмехнулся и лениво толкнул его в ответ:

— Однажды ты встретишь девушку, которая покорит тебя с первого взгляда, и вот тогда моя очередь будет посмеиваться над тобой.

Он тут же надулся, скрестил руки на груди и завел старую песню:

— Никогда.

— Ну-ну, — продолжил я его дразнить, за что сразу получил ответный толчок в бок.

Мы перекидывались лёгкими ударами, как два щенка, проверяющие друг друга на прочность.

— Милый? — позвала меня Шелли, прерывая нашу с Грэгом возню.

— Да, дорогая? — ответил я, одновременно ставя ладонь на лоб мальчишки, чтобы тот не мог дотянуться до меня своими тощими руками, пока мы разговариваем.

— Мы с Ритой собираемся заглянуть к Энджи, — доложила она, с трудом сдерживая смех. Грэг, словно заведённый, продолжал махать руками и ногами, старательно пытаясь меня достать. — Она уже почти поправилась и скоро сможет приступить к своим обязанностям.

— Нужно мне идти с вами? — спросил я, всё ещё удерживая мальчишку на расстоянии.

— Нет-нет, — засмеялась Шелли. — С управлением домом мы как-нибудь справимся без тебя. Лучше отдохните и проведите время вместе.

— Как раз можешь поспарринговаться с Грэгом, — подмигнула Рита и, переглянувшись, наши озорные девчонки, весело хихикая, выскочили за дверь.

Я убрал руку с головы сына и только проводил их взглядом.

— Куда это они? — наконец спросил Грэг, отдышавшись от безуспешных попыток прорваться ко мне.

— Пошли заниматься женскими делами, — пояснил я, оглядывая пустеющую дорожку.

— Понятно, — отмахнулся он и, пнув камешек, лениво добавил: — Так ты хотел побороться со мной?

Я изо всех сил старался сохранить серьёзный вид, чтобы не обидеть его — было видно невооружённым глазом, что он весь горит желанием.

— Все дела по дому сделал? — спросил я, и сам внутренне поморщился от того, как по-отцовски это прозвучало.

— Да! — гордо выпятил грудь Грэг, но почти сразу сник. — Ну, почти все. Пока больше нечего.

— А что ещё осталось? — задумался я вслух, проверяя, не перегрузили ли мы его работой.

— Поросят нужно будет загнать в сарай, но это только вечером, — пожал он плечами и почесал затылок.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда давай пока потренируемся в сарае, а потом вместе заберем Тома и Кельвина.

— Серьёзно? — аж вспыхнул он, не веря ушам. Бедняга до сих пор не мог привыкнуть, что здесь к нему относятся нормально, без подвохов. — Давай наперегонки!

И прежде чем я успел что-то ответить, мой не по годам ловкий приёмный сын вылетел из теплицы, подняв за собой вихрь пыли.

— Эй, так нечестно! — крикнул я ему вслед и, усмехнувшись, рванул за ним, решив не спорить о правилах.

Мы неслись наперегонки по дорожке, топча землю, поднимая клубы пыли, и заливались смехом.

Я быстро понял, что недооценил мальчишку: он не только улучшил скорость, но и выдерживал темп гораздо дольше, чем раньше. Теперь мне не приходилось поддаваться, чтобы он не сильно отставал.

Было даже сложно обогнать его, но в конце концов я ускорился и догнал его на повороте, схватил за плечо и притормозил.

— Эй! — возмутился он, запыхавшись.

— Ты становишься сильнее, — сказал я, сжав его тощий бицепс двумя пальцами. — Продолжай в том же духе, и однажды, может, и обыграешь меня.

— Однажды, однажды… Когда это ещё будет! — проворчал он, изо всех сил напрягая худющие руки, на которых мышцы ещё даже не начали прорисовываться.

— В детстве я был таким же дохляком, как ты, — усмехнулся я, когда мы вошли в наш новый сарай, пахнущий свежими досками и опилками. — Так что не переживай, наладим питание, будешь тренироваться — мясом обрастёшь.

Я встал в стойку, выставил вперёд раскрытую ладонь и сказал:

— Ну что, давай, бросай свой самый лучший удар!

— Хорошо, — я видел, как он замахнулся с такой силой, будто собирался снести меня с ног. Но удар получился настолько размашистым и неуклюжим, что промахнулся почти на метр. Если бы я вовремя не подхватил парня за плечо, инерция швырнула бы его прямиком на землю.

— Эй, полегче, — я усмехнулся, мягко поставил его обратно на ноги и похлопал по спине. — Неплохо для первого раза, дружище. Но знаешь, для сильного удара не нужно размахивать руками, как мельница. Смотри: ноги — на ширине плеч, правую немного назад. Попрыгай чуть-чуть на месте, найди устойчивое положение, чтобы тебя не сдуло от лёгкого щелчка.

Грэг нахмурился, встал в какую-то свою, особенную стойку, проигнорировав большую часть моих советов. Я едва сдержал ухмылку, потом легко подтолкнул его в плечо — и он, не удержав равновесия, плюхнулся на задницу.

— Да пап! — выпалил он, недовольно надув губы и уткнувшись в землю.

Я рассмеялся. Этот крик «пап» уже не застал меня врасплох, как в первый раз.

Особенно в такие моменты, когда он чем-то напоминал мне самого себя в детстве: упрямого, неловкого, злого на весь мир… И всё это было особенно странно, если учесть, что между нами не было ни капли крови. Но каждый раз, глядя на него, я видел отражение — пусть кривоватое, пусть побитое временем, но всё-таки себя.

И именно это чувство придавало особую теплоту мысли о будущем — о наших общих детях с Ритой и Шелли.

Когда-то давно я считал, что мечтать о детях — удел эгоистов и безумцев. В мире, полном страданий и перенаселения, рожать нового человека казалось мне верхом самодовольства. Но теперь… Теперь я знал: суть была совсем в другом.

Когда я увидел в этом зашуганном, оборванном мальчишке частицу себя, я не почувствовал гордости. Меня не переполняло самолюбование.

Вместо этого я испытал другое, дикое, животное желание — встать стеной между ним и всем, что могло бы его обидеть. Помочь ему стать сильнее, свободнее, увереннее. Уберечь от тех страхов и сомнений, которые когда-то сожрали меня изнутри.

И если это было тем, что делает человека отцом — то я хотел быть именно таким отцом. Хотел, чтобы он звал меня папой не по ошибке, а потому что сам этого хотел.

— Вставай, боец, — протянул ему руку и снова поставил на ноги. — Ноги шире. Не на одной линии, а то опять свалишься. Сожми кулаки. Локти ближе к корпусу. Подбородок опусти — не высовывайся, шею прикрывай. Первый нормальный удар по шее — и ты отправишься в страну снов.

Грэг, насупившись, старательно выпрямился, скорректировал стойку под моими подсказками.

— Так? — спросил он, бросая на меня быстрый, напряжённый взгляд.

— Очень хорошо, — кивнул я, снова попытался его столкнуть, но на этот раз он удержался на ногах. Я даже удивился, насколько быстро он схватывает суть.

— Колени чуть согни. Заднюю ногу смести в сторону, так устойчивее. Отлично. Теперь запомни: когда бьёшь, не падай всем телом вперёд. Рука выпрямляется до конца, плечо докручиваешь, корпус подключаешь. Смотри на меня.

Я встал напротив него, развернулся боком и медленно, под счёт, показал правильный прямой удар.

Грэг попытался повторить. Неуклюже, с запозданием, заваливаясь вперёд. Чуть не рухнул снова.

— Спокойно, спокойно, — я перехватил его за локоть. — Не спеши. Не заваливай вес на переднюю ногу. От этого удар не станет сильнее, только сам рухнешь. Смотри ещё раз.

Я чуть носком ботинка подвигал его заднюю ногу, расширяя стойку, и снова показал движение. Потом поднял ладонь, чтобы он в неё бил.

На второй попытке Грэг справился куда лучше: его кулак звонко хлопнул по моей руке, а сам он остался стоять на месте, не полетел вперёд, как снаряд.

— Ура! — крикнул он, распахнув глаза от радости.

Я улыбнулся в ответ:

— Видишь? Всё возможно. Только не забывай про защиту. Левая рука прикрывает голову. Локоть прижат к корпусу. Ударил — и сразу снова в защиту. Противник не будет ждать, пока ты раскорячишься.

Мы продолжали тренироваться — медленно, терпеливо. Сначала прямые, потом боковые удары. Потом простые связки. У Грэга начали гореть глаза. Он старался. И это было лучше любой благодарности.

Когда мои ладони начали ощутимо ныть от бесконечных ударов, я поднял руки и потряс их.

— Чёрт, приятель, — рассмеялся я, — ты меня прибил. Отличная работа.

— Спасибо… — прохрипел он, тяжело дыша. Лицо его покраснело от напряжения. — Можно перерыв? Руки как желе стали. Я вообще никогда не был сильным. Даже не представляю, как ты умудряешься плавать на такие расстояния… Хотя на самом деле это всего лишь…

Он осёкся.

Сначала я не сразу уловил, что он хотел сказать. Но потом до меня дошло.

И холодок пробежал по коже.

Грэг побледнел, зажал рот рукой, втянул голову в плечи, как нашкодивший щенок.

— Что ты имеешь в виду? — медленно спросил я, сжимая ладони в кулаки, чтобы не выдать своего волнения. — Грэг, как ты мог видеть, как я плаваю?

— Я… эммм… — он замялся, начал мяться, лепетать несвязные отговорки.

— Грэг! — резко оборвал я его. Это было не похоже на обычную детскую выдумку. Что-то здесь было не так. И я уже догадывался, в какую сторону.

Он глубоко вдохнул, поднял взгляд и прямо, не моргая, встретил мой:

— Я правда видел, как ты плаваешь, — признался он. — Это… снится мне. Почти каждую ночь.

Глава 16

— Ты… подожди… что? — я помотал головой, пытаясь уложить в голове то, что только что услышал от Грэга. — Как ты вообще можешь видеть мои сны?

— Забудь, что сказал! — мальчишка всполошился, закричал и рванул к двери. — Уже поздно, думаю, надо загнать поросят в сарай!

— Грэг… — я окликнул его, стараясь говорить спокойно, не давить, но внутри у меня всё сжалось: мне было важно понять, что за чертовщина творится.

Ребёнок не обернулся. Ловко проскользнул мимо меня и исчез за боковой дверью.

— Грэг, стой! — крикнул я и бросился следом.

На бегу сокращая дистанцию, я услышал, как он, захлёбываясь рыданиями, лихорадочно бормочет себе под нос одно и то же слово:

— Дурак, дурак, дурак…

Я вновь позвал его, но Грэг словно не слышал — или не хотел слышать. Его трясло от сдерживаемых эмоций, и он явно был слишком занят самобичеванием, чтобы обращать внимание на мои крики.

Мальчишка, судя по всему, решил срезать путь через двор и попытался перемахнуть через забор. Но… попытался — ключевое слово. Зацепившись носком ботинка за верхнюю перекладину, он неуклюже перелетел через неё и грохнулся оземь.

— Ай! — коротко вскрикнул он, несколько раз перекувырнулся и уселся на задницу, громко ойкнув от боли.

Грэг подтянул колени к груди, обнял их руками и, уткнувшись в них лицом, снова принялся шептать:

— Дурак, дурак, дурак… — и бился лбом о собственные предплечья. Потом всхлипнул и замер.

Я остановился в паре шагов, не подходя сразу. Просто стоял и смотрел. Он больше не пытался убежать, и судорожные приступы, вроде бы, схлынули.

Подошёл ближе, опустился рядом на небольшой холмик, поросший мягкой травой.

— Просто посижу тут с тобой, — спокойно сказал я, чтобы он знал: не будет ни крика, ни допросов.

Опёрся локтями на колени и, стараясь не смотреть прямо на Грэга, уставился на пастбище. Кельвин и Том мерно жевали сочную траву, казавшуюся особенно зелёной в свете закатного солнца.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая всё вокруг в тёплые, медные оттенки. Я вдруг подумал, что дни здесь заметно короче. И напомнил себе в который раз: мы не на Земле, и здесь всё идёт по другим законам. Даже время.

Тишина, лёгкий вечерний ветер и умиротворённая картина пастбища постепенно подействовали на Грэга. Он придвинулся ближе, осторожно навалился на меня сбоку, будто ища защиты, но голову так и не поднял.

— Пожалуйста, не злись на меня, — глухо пробормотал он, уткнувшись лицом в колени.

— Я не злюсь, — ответил я тихо и похлопал его по спине, как ободряют маленьких детей. — Просто растерян. И очень за тебя волнуюсь. Но злости нет, честно.

— Я обещаю… больше так не делать… — пробормотал он, полувсхлипывая.

— Грэг, посмотри на меня, — попросил я, не настаивая, а давая ему время.

Он медлил, потом медленно поднял голову. Глаза у него были красные от слёз, лицо — взволнованное и несчастное.

— Я ничего не понимаю, — сказал я. — Давай начнём с простого. Просто расскажи мне, что происходит. Не утаивай ничего. Всё как есть.

Грэг всхлипнул ещё раз, глубоко вдохнул и выдохнул, как будто набираясь сил перед трудным признанием. Я положил ему руку на плечо, чтобы он знал: я рядом и не брошу.

— Ещё когда я был совсем маленький… — начал он, голос дрогнул, и он прочистил горло, прежде чем продолжить. — С самого раннего детства у меня была способность… видеть сны других людей.

Я молча слушал. Сказать, что это звучало странно — ничего не сказать.

— Я родился не здесь… — он бессознательно ещё сильнее прижался ко мне. — Моя родина — это маленькая деревушка на Восточном Венгене.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— Когда меня ещё не было на свете, в нашу деревню пришёл Странник. Сначала он казался всем добрым и щедрым. Показал нашим людям много полезных вещей: как быстро разжигать огонь с помощью маленького устройства, как строить дома, чтобы они выдерживали непогоду. Люди ему верили…

Он говорил с такой горечью, будто лично пережил всё это.

— Но добрым он был недолго, — продолжил Грэг и тяжело вздохнул. — Я его никогда не видел. Но мне рассказали: он был моим отцом.

Я нахмурился, но ничего не сказал, давая ему договорить.

— Он хотел быть с моей матерью. Но мама уже была обручена с главой деревни. Тогда Странник пошёл на подлость… — голос мальчика дрогнул. — Он проник в её сны. Манипулировал ею, убеждал, что она его любит…

Лицо Грэга омрачилось. Он с трудом продолжал:

— Жених мамы всё узнал. Но было уже поздно. Когда правда вышла наружу, Странник сбежал, как трус. Исчез, словно его и не было. Только… кое-что он оставил после себя. Меня.

Грэг замолк, обхватив себя руками, словно внезапно продрог.

Я дал ему время прийти в себя, не торопил, просто молча сидел рядом, чтобы он знал — он не один. Положил ладонь ему на плечо и слегка сжал — так, чтобы напомнить о своем присутствии, но не спугнуть.

Мальчишка глубоко вздохнул, набрался сил и продолжил:

— Конечно, я не мог знать свою мать до рождения, — голос его дрогнул, и он на секунду замолчал, будто проверяя, хватит ли сил рассказать дальше. — Но бабушка рассказывала… После той истории она будто сломалась. Жених бросил её, а это только усугубило её страдания.

Я молча кивнул. Иногда слова ни к чему — важнее просто быть рядом.

— С каждым годом всё становилось хуже, — Грэг чуть опустил голову. — Она больше не видела во мне ребёнка. Только напоминание о том человеке… о том, что её разрушило. Постепенно страх и тоска переросли в ненависть. Она могла закричать, едва увидев меня… однажды даже замахнулась. Тогда меня забрали бабушка с дедушкой. Пока я вел себя тихо, мне позволяли жить с ними. Но и это не продлилось долго…

Он провел рукой по волосам и, будто пытаясь вырвать боль вместе с ними, судорожно дернул себя за пряди.

Я не вмешивался. Ему нужно было это выговорить.

— Сначала я даже не понимал, что происходит, — наконец выдохнул он. — Мне казалось, что я просто вижу странные сны. Но потом я понял — это не мои сны. Я как-то… оказывался внутри чужих.

Он нахмурился, будто борясь с воспоминаниями, и добавил:

— Мне тогда ещё никто не рассказывал про моего отца. Я думал, что просто помогаю людям.

— Помогаешь? — уточнил я осторожно. — Ты можешь как-то влиять на их сны?

— Я не совсем понимаю, как объяснить это словами, — он задумался. — Это как… отдалённый звон. Как будто где-то звучит колокол. Чем громче звон — тем больше человек нуждается в помощи. Я не мог игнорировать эти призывы, особенно когда был маленьким. Сейчас… получается чуть лучше.

Интересно. Очень интересно. Я задумался, прикидывая, сколько всего ещё скрыто в этом мире.

— От чего зависит сила этого зова? Ты чувствуешь, когда человеку снится кошмар?

— Да. Но не только тогда, — он чуть пожевал губу, подбирая слова. — Чаще всего это страх, боль, одиночество… Но иногда сон — это важный урок. А моя задача — чуть-чуть подтолкнуть человека, чтобы он сам нашёл выход.

— Дай угадаю, — улыбнулся я и приобнял его за плечи. — Мне ты тоже однажды помог?

— Возможно, — слабо улыбнулся он. — Большинство людей не осознают, что спят. Они верят во всё, что видят. А иногда решение у них прямо перед глазами… Я просто… указывал путь. Аккуратно.

Я усмехнулся. Какая же всё-таки странная штука — жизнь. Вчера я и представить не мог, что сидеть на закате на холме с мальчишкой, способным входить в чужие сны, будет казаться нормой.

— Это бабушка рассказала мне о моем отце, — продолжил Грэг, его голос стал тише, почти шёпотом. — И о том, какую опасную силу я унаследовал. Она велела мне никому об этом не говорить. Предупредила, что если кто-то узнает, особенно вожак деревни, меня изгонят. И она была права…

Он зажал лицо в ладонях и тихо всхлипнул.

Я тронул его за руку — ледяная. Становилось прохладно, а мы оба сидели на траве, как два простуженных воробья.

— Эй, приятель, — сказал я мягко. — Давай пока оставим эту историю. Нужно двигаться. Загоняем Тома и Кельвина в сарай, а потом…

Я задумался и с улыбкой добавил:

— Потом я напою тебя горячим шоколадом.

— Горячий шоколад? — он поднял на меня глаза, полные настоящего детского удивления и любопытства.

Я не удержался и тихонько рассмеялся.

— Увидишь сам, — пообещал я, вставая. — Пошли.

Мы поднялись на ноги и, отбросив тяжёлые мысли, направились к пастбищу, где на фоне красного заката мирно щипали траву наши поросята.

Мы вдвоем возились с поросятами, загоняя их в сарай, и это, как ни странно, здорово помогло отвлечься. Работали молча, каждый погруженный в свои мысли, но именно это молчание было правильным — оно давало возможность отдышаться от тяжёлого разговора.

Мне ужасно хотелось вытащить из него ещё подробностей — узнать, кто конкретно довёл мальчишку до изгнания, кому стоит начистить лицо за ту чушь, что он пережил. Но даже я понимал: нельзя торопить такие вещи. Надо дать время, чтобы он сам захотел выговориться. Всё, что слишком больно, невозможно вытянуть за один присест.

Когда мы закончили, я вдруг осознал, как сильно хочется подсластить всё это. Да, черт возьми, сладкое — это не только для девчонок. Настоящим мужикам оно тоже нужно. Особенно после таких разговоров. Хотелось верить, что Грэгу понравится то, что я задумал.

Чтобы нормально продолжить разговор по душам, надо было сначала немного подкрепиться.

— Можешь развести огонь, приятель? — попросил его, заходя в пустую кухню и отряхивая с рук солому.

— Хорошо, — отозвался он без особого энтузиазма. Где тот Грэг, который буквально несколько минут назад бурлил эмоциями? Верните мне его обратно. Этот тихий, обессиленный мальчишка вызывал лишь жалость.

Я, потирая руки, оглядел полки, шкафы и кладовку в поисках чего-то съедобного. Внимание привлек холщовый мешочек — узнаваемый, как родная рубаха. Любимые конфеты Риты. Черт побери, да это же почти сокровище.

Схватил мешочек, нашел ковшик и в шкафу отыскал что-то вроде марли. На вид чистая. Сойдет.

Высыпал конфеты на тряпицу, собрал края в кулак и без лишних церемоний стукнул по ним с размаху.

— Что ты делаешь? — ошарашенно спросил Грэг, наблюдая за моими манипуляциями с кухни.

Вот и хорошо, хоть какая-то реакция пошла.

— Нам нужна начинка, — объяснил я спокойно, разворачивая марлю. Главное — не перемолоть их в труху, а аккуратно разбить кислючую оболочку.

Получилось как надо: сахарная корка потрескалась и осыпалась, а внутри остались трюфельные серединки — коричневые, пахнущие шоколадом. Надо было только надеяться, что они растопятся так же, как обычный шоколад.

Я переложил их в ковшик, плеснул туда немного сливок из кувшина, стоявшего в кладовке, и принялся аккуратно подогревать смесь у очага, нашарив деревянную ложку.

— Принеси пару кружек, а? — кивнул я Грэгу.

Он радостно вскочил, и через пару минут мы уже стояли у огня вдвоем. Я помешивал шоколад, наблюдая, как комочки медленно исчезают, а напиток становится гладким, тягучим. Правда, цвет подвел — получился больше бордовый, чем привычно шоколадный, но запах стоял такой, что слюнки подступали к горлу.

Когда последний кусочек растаял, я разлил напиток по кружкам и осторожно подул на свою, пробуя.

— Неплохо, — отметил я, сделав осторожный глоток. По вкусу — почти как горячий шоколад из детства.

— Это очень вкусно! — воскликнул Грэг, весело смотря на меня с бордовыми усами над верхней губой. Он хлебнул ещё — горячего, свежего, не морщась.

— Медленнее, приятель, — хмыкнул я. — Так можно и живот схватить.

Но он только лукаво усмехнулся, облизал губы и сделал ещё глоток, явно наслаждаясь моментом. И правда, какая там боль в животе, когда сейчас так тепло и сладко внутри.

— Спасибо, — тихо пробормотал он, уставившись в пляшущие языки огня.

— Это хорошо, — кивнул я, отводя взгляд в сторону, чтобы не смущать его вниманием. Пусть сам решает, когда готов продолжить. Главное, чтобы знал: я рядом и готов выслушать.

Поленья в очаге трещали, наполняя кухню уютным ароматом дыма и тепла. Мы сидели молча, но это молчание больше не было тяжёлым. Оно было правильным. Настоящим.

Глава 17

И правда, Грэг собрал в кулак всё своё мужество, как всегда делал перед лицом чего-то пугающего, и решительно вздохнул, будто собирался прыгнуть в ледяную воду.

— Один из жителей нашей деревни начал видеть повторяющийся сон, — медленно начал он, явно подбирая слова. — С каждым разом он становился всё громче и громче. В конце концов звон стал настолько сильным, что я больше не смог его игнорировать.

Он замолчал на секунду, будто снова слышал этот звон в своей голове, и я почувствовал, как в комнате стало будто бы теснее от невысказанных слов.

— Никогда не забуду этот сон, — продолжал он наконец. — Человек бежал сквозь леса Восточного Венгена с такой скоростью, что листья только мелькали перед глазами. И всё это время его руки были в крови. Он бежал, пока не добрался до реки… чтобы смыть кровь.

— Кровь? — переспросил я, настолько ошарашенный, что поставил свою почти пустую кружку на каминную полку с глухим стуком.

Грэг кивнул и обнял себя руками, будто ему вдруг стало холодно.

— В первую ночь я испугался, когда понял, что это значит, — признался он, глядя куда-то сквозь пламя. — И сбежал. Просто вырвался из сна. Но на следующую ночь… он снова позвал меня. Мне было так любопытно — кому же снился этот сон? Сначала я не успел рассмотреть.

Я протянул руку и взъерошил ему волосы.

— Естественно, — хмыкнул я. — На свете нет ни одного человека любопытнее тебя.

Грэг слабо улыбнулся, явно не испытывая никаких угрызений совести, но почти сразу снова посерьезнел.

— Итак, я снова пошёл за звоном колокола, — его пальцы сжались на кружке так сильно, что костяшки побелели. — Человек стоял спиной ко мне у самой реки, на корточках, омывая руки. Я обошёл его, чтобы увидеть лицо. И тогда…

Он судорожно втянул воздух.

— Это был глава нашей деревни.

— Готов поспорить, после такого тебе стало только ещё любопытнее, — заметил я и подмигнул ему, стараясь немного разрядить обстановку.

— Ну да! — вздохнул он, закатив глаза. — Этот человек меня никогда не жаловал. Я подумал, что если помогу ему избавиться от кошмара, он пересмотрит своё отношение. Поймёт, что мои способности могут быть полезными, а не опасными. Вот я и решился на глупость — заглянуть глубже. Узнать, что именно его так тревожит.

Он опустил взгляд на кружку.

— Думаю, он всё понял… потому что меня тут же выбросило из его сна, как пробку из бутылки. А уже очень скоро он ворвался в наш дом, рыща повсюду в поисках меня. Только ему не было известно, что я живу у бабушки с дедушкой. Это спасло меня. Дедушка успел отвести меня в южную гавань и посадить на первый попавшийся корабль. Он шёл до острова Сканно.

Я слушал, затаив дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Старики отдали больше половины своих десятинных камней за место на корабле… — голос Грэга дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Так я оказался здесь.

Когда его рассказ подошёл к концу, я так широко раскрыл рот от изумления, что чуть не выронил кружку. Быстро прикрыл рот ладонью и прочистил горло.

— Грэг, — негромко спросил я, — сколько тебе было лет, когда тебя вынудили бежать?

— Только начался мой восьмой сезон, — ответил он тихо.

Восемь? Всего восемь лет?

Мне вдруг стало не по себе. Как ребёнок в восемь лет вообще мог выжить один в новом месте?

— И ты всё это время был один? — задал вопрос, который не мог оставить в себе.

— Да, с тех пор, как прибыл на Сканно, — подтвердил он, словно это было чем-то обыденным.

— Чёрт… — выдохнул я. В этом мальчишке было нечто, что вызывало во мне не просто жалость, а уважение — глубокое, почти братское уважение. — Ты хоть понимаешь, что только самый смелый и находчивый ребёнок смог бы выстоять в таких условиях?

— Мне уже четырнадцать, — пожал плечами он, будто это ничего не значило, но я заметил, как он немного отвернулся, смущённый моими словами.

— Больше никому не позволяй заставлять тебя чувствовать себя хуже, чем ты есть, — сказал я серьёзно. — Понял меня?

Он кивнул, чуть улыбаюсь уголком рта.

— Но и своих способностей не показывай просто так, — продолжил я. — Пусть лучше люди считают тебя обычным. Если никто не будет знать, на что ты способен, тебе будет проще.

— Хорошо, — снова кивнул он, его глаза сверкнули коротким огоньком понимания.

Я на мгновение замолчал, разглядывая его, потом спросил, прищурившись:

— А теперь объясни-ка мне одно. Как ты можешь спать сам, если носишься по снам других людей?

Грэг поёрзал на месте, будто собирался выслушать нагоняй.

— О-о, вообще-то… — он виновато глянул на меня. — Спит только моё тело. Сознание бодрствует всё это время.

— Так я и думал, — буркнул я и ткнул пальцем в темные круги под его глазами. — Тебе нужно отдыхать, Грэг. Ты не можешь каждую ночь караулить меня на границе моего сна. Как бы сильно ни хотел помочь — тебе нужен настоящий отдых.

— Но что, если ты снова попадешь в Темное царство?

— Темное царство? — нахмурился я. — Это еще что за место такое?

— О, я так называю особенные сны, — ответил он после короткой паузы. — Даже не знаю, как описать, чтобы ты понял. Темное царство… оно глубже, тяжелее и намного реальнее обычных снов. И туда по какой-то причине могут попасть только Странники и те, в ком течет их кровь.

— Ты случайно не про тот странный светящийся лес, где, кажется, одежду еще не изобрели? — спросил я, вспомнив дикий сон, в котором пришлось сражаться с теневой версией самого себя.

По пояс голым, кстати.

— Именно, — хохотнул Грэг. — Но я, знаешь ли, нашел способ обойти этот запрет на одежду.

— Ты! — я узнал его, вспомнив о пегасе, который тогда вытащил меня из той передряги. — Это был ты! Ты — тот самый пегас!

— Нужно быть крайне осторожным в этом измерении, — серьёзно сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Там все по-настоящему. Если получишь рану в Темном царстве, она проявится и в реальности. Проверено на собственном горьком опыте.

В подтверждение своих слов он закатал рукав туники и показал мне неровный шрам на тыльной стороне предплечья.

— Что с тобой случилось? — я наклонился ближе, чтобы получше рассмотреть след.

— Упал с дерева. Прямо на острый камень, — он поморщился при воспоминании, но почти сразу снова расплылся в улыбке. — Бабушка тогда была в бешенстве — простыни все были в крови. После того, как она меня отходила розгой, я еще долго не мог нормально сидеть.

— Помню, ты говорил, что она никогда не была особенно заботливой… Но бить ребенка — это уже за гранью, — заметил я сухо.

— Может, ее методы и были жестковаты, — пожал он плечами, — но благодаря ей я научился хоть как-то контролировать свои способности. В общем-то, я всё равно по ней скучаю.

— Может быть, однажды, когда у нас станет поменьше забот, мы попробуем её найти, — сказал я, хотя прекрасно понимал, что даю ему лишь слабую надежду. И всё же хотелось, чтобы эта надежда у него оставалась.

— Блуждающие деревни долго на одном месте не задерживаются, — грустно вздохнул он. — А мой народ… он меня больше не ждет. Думаю, мне уже не найти дорогу назад.

— Грэг, приятель… я и не подозревал об этом, — я положил руку ему на плечо.

— Всё хорошо, — заверил он меня, легко, почти беззаботно улыбнувшись. — Теперь у меня есть ты, Рита и Шелли. Мне повезло, и я ни на что не жалуюсь.

Словно это я, а не он, нуждался в утешении. И, наверное, так оно и было, судя по тому выражению, которое я чувствовал на своём лице.

— Правда, пап, я в порядке, — добавил он серьезно.

— Никогда бы не подумал, что однажды у меня появится сразу готовый ребенок, да еще и такой умный, — я улыбнулся ему, слегка лукаво.

Грэг ответил широкой улыбкой и обнял меня обеими руками за плечи.

В тот момент меня накрыло чувство такой гордости и счастья, что едва ли нашлись бы для него подходящие слова.

А он… он действительно принял меня всем сердцем.

Мальчик вдруг широко зевнул, глаза его потускнели. Это мне совсем не понравилось.

— А теперь слушай меня внимательно, — перешел я на твердый, не терпящий возражений тон. — Тебе не нужно караулить мои сны каждую ночь. Тебе тоже нужно отдыхать.

— Но что, если тебе снова понадобится помощь? — с тревогой спросил он.

— Давай так, — предложил я. — Мы придумаем кодовое слово. Если мне будет нужна помощь, я подумаю о нем. Это будет наш сигнал тревоги.

— Хм… может сработать, — задумчиво сказал он. — Так мне действительно удастся выспаться. А то я даже на расстоянии не смогу уснуть, если буду волноваться за тебя.

— Вот именно, — кивнул я. — Значит, договорились?

— Ага! — оживился он. — А какое слово выберем?

— Подумай о чём-то, что тебе точно не приснится, — вслух рассуждал я.

— О! Пророщенные бобы! — радостно выпалил он. — Ненавижу их! Но бабушка заставляла есть. И слава богу, они мне точно не приснятся.

— У меня тоже есть похожая история с брокколи, — засмеялся я. — Ненавижу её с детства, сколько бы ни рассказывали о её пользе.

— Брокколи? — удивленно протараторил он это слово и хихикнул. — Что это такое?

— Это такая капуста, похожая на крошечное деревце. На вкус — как трава, — скривился я, только вспомнив эту гадость.

— Тогда пусть нашим кодовым словом будет «брокколи»! — радостно предложил он.

— Брокколи так брокколи, договорились, — улыбнулся я и пригладил его взъерошенные волосы. Они были мягкими, как пушок молодого котёнка, и этот простой жест почему-то наполнил меня теплом. — Грэг… А ты не знаешь, почему только Странники могут попасть в тёмное царство?

— Не знаю, — задумчиво ответил он, ковыряя пальцами прилипший к стенке чашки густой горячий шоколад. — Но каждый раз я находился там либо сам, либо с кем-то из странников. Когда я жил во дворце, Лорд Ашер тоже иногда оказывался в темном царстве… но я не решался идти за ним. Боялся, что он прогонит меня… или сделает что-то ещё хуже, если узнает мою тайну.

— Понимаю тебя. Но тебе не стоит его бояться, — сказал я твердо, не оставляя ни малейшего места для сомнений. — Уверен, Ашер Рамзи никогда бы не стал сердиться на тебя за то, что ты родился таким, какой ты есть.

Он нахмурился, переваривая мои слова, потом медленно произнёс:

— Ты не злишься на меня…

Он не спрашивал. Просто констатировал факт, который никак не укладывался у него в голове.

— Потому что, Грэг… — я поднялся и потянул его за руку, помогая встать. Пора было убирать кухню, пока Олли не устроила нам разнос с утра. — Тебе было всего восемь лет. Ты не заслужил того, через что тебе пришлось пройти. То, что ты родился с необычными способностями, — не твоя вина.

— Глава деревни боялся меня… — пробормотал он, словно всё ещё пытаясь оправдать своих обидчиков.

— Лидер должен защищать своих людей, а не бояться их, — тихо сказал я, чтобы не слишком давить на него. Пусть сам дойдет до этого вывода. Я занялся мытьем чашек, а он молча собирал со стола липкие фантики от конфет.

И тут на кухню ворвалась Шелли, словно солнечный луч в пасмурный день.

Передние пряди её волос были стянуты в забавный узелок на макушке, чтобы не мешали, а остальная копна падала на плечи светлым водопадом. На щеке красовалось маленькое пятно грязи, но её улыбка была сияющей, глаза — озорными.

— О, вот вы где! — воскликнула она с воодушевлением. — Грэг, дорогой, надеюсь, ты не обидишься, но мне придётся похитить Макса. Его ждёт небольшой сюрприз!

— Сюрприз⁈ — загорелись глаза мальчика.

— Боюсь, тебе он вряд ли понравится, — весело подмигнула она и легко зацепила пальцем его нос.

— А-а-а, понял. Опять ваши нежности! — фыркнул Грэг, закатывая глаза. — Тогда сам по себе, пап. Я в это не лезу.

Он помыл руки и отодвинул меня в сторону локтем, притворно ворча.

Я рассмеялся и обнял его за плечи.

— Тогда отправляйся спать. И запомни: спать, ясно? Никаких брокколи!

— Никаких брокколи! — радостно повторил он, с довольным видом, будто у нас теперь был секретный пароль, известный только нам двоим. — Спокойной ночи, Шелли!

— Сладких снов, дорогой, — ответила она тепло. Мальчик убежал в коридор, оставляя за собой след хорошего настроения.

Шелли же, чуть склонив голову, озадаченно спросила:

— Что такое брокколи?

Я, не моргнув глазом, заявил:

— Злобный овощ, посланный на Землю, чтобы терроризировать человечество.

Она расхохоталась, с трудом сдерживая веселье. Потом сделала шаг ко мне и обняла за шею, ловко скользнув руками мне под куртку, чтобы прижаться ближе.

— Ты только больше запутал меня, — сказала она, смеясь и пряча лицо у меня на груди. — Но мне не привыкать.

Я обнял её в ответ, вдыхая её запах — смесь лаванды и теплого хлеба. В её прикосновении было столько жизни, что мне не хотелось отпускать её никогда.

— Хочешь, расскажу тебе маленький секрет? — её голос прозвучал тихо и немного таинственно.

— Это было бы великодушно с твоей стороны, — шутливо отозвался я, мягко прижимая её к себе и чувствуя, как она улыбается сквозь дыхание.

Глава 18

Мне всегда нравилось, что Шелли была такая миниатюрная. Когда я обнимал её, она ощущалась в руках как фарфоровая статуэтка — хрупкая, теплая, настоящая. Это заводило меня так сильно, что мозг попросту вырубался. Оставалась одна животная потребность: закинуть её на плечо и утащить в пещеру для самого настоящего первобытного секса.

Иногда мне казалось, что стоит ей только появиться на горизонте — и всё, конец моей самообладанию. Но, к несчастью, на мне висели не только желания, но и обязанности Ашера, а они, сволочи, никогда не давали расслабиться как следует.

— Ты говорила что-то о сюрпризе? — с хрипотцой спросил я, вцепившись в реальность обеими руками.

— Да, упоминала, — пропела она, хитро сощурившись, и подтолкнула меня к столу. Чтобы не опрокинуться, я плюхнулся на лавку.

Шелли ловко задрала платье до самых бедер — тонкая ткань скользнула по коже, открывая стройные ноги. Не теряя ни секунды, она устроилась сверху, обхватив меня коленями.

— Хочешь пить? — спросила она, глядя на меня снизу вверх, как ни в чем не бывало.

— Теперь — определенно, да, — прорычал я и машинально скользнул ладонями по её идеальной заднице, сжав её так, что девушка сладко выдохнула.

Шелли приподнялась, так что я почти уткнулся носом в её декольте — глубокий вырез и пьянящий аромат её кожи сводили меня с ума. Член дернулся в штанах, протестуя против бездействия.

Но она даже не думала бросаться ко мне на шею. Вместо этого Шелли потянулась к бутылке вина на столе. Бутылка перекочевала в её руку, и она, словно издеваясь, открыла её зубами. Пробка вылетела с негромким хлопком, будто бы это было шампанское, но я сразу понял по аромату: это было наше любимое легкое вино, без всяких пузырьков.

С пробкой, все еще зажатой между пухлыми губами, она поднесла горлышко к моему рту. Я сделал несколько жадных глотков, не сводя с неё глаз.

— Ты мне доверяешь? — прошептала она, голос был низким, тёплым, и меня мгновенно обдало жаром с головы до пят.

— Конечно, — хрипло ответил я, ощущая, как возбуждение подкатывает к горлу. В этот момент я бы согласился абсолютно на всё, лишь бы быстрее утащить её куда-нибудь вдвоём.

Шелли медленно развязала шелковый платок, которым были перехвачены её волосы. Рыжие локоны рассыпались по плечам, сверкая в тусклом свете, словно расплавленное золото. Я не удержался и провёл рукой по шелковистым прядям, скользнув пальцами вдоль нежной щеки.

— Ох, — выдохнула она, вздрогнув.

Шелли чуть поёрзала у меня на коленях, заставляя меня стиснуть зубы от мучительного желания.

Потом она обвила моей шеей тот самый шелковый платок и потянула за оба конца, притягивая меня к себе. Наши губы слились в поцелуе — долгом, горячем, с лёгкой ноткой вина.

— Шелли… — простонал я, обнимая её крепче.

— Доверься мне, — шепнула она прямо в мои губы и завязала платок у меня на глазах.

Мир погас. Осталась только она — её дыхание, её аромат, её тепло.

Моя кровь забурлила, словно магма.

— Веди, — выдохнул я, полностью отдаваясь в её руки.

Она взяла меня за руку и повела куда-то. Я покорно ступал вперёд, вслушиваясь в её лёгкое пение, которое служило мне единственным ориентиром в кромешной тьме.

— Куда мы идём? — спросил я, в который уже раз за этот путь.

— Скоро узнаешь, — опять ответила она с той же дразнящей спокойностью.

Либо у неё железное терпение, либо она подпевала себе под нос после пары хороших глотков вина, которое прихватила с собой.

— Просто иди за моим голосом. Рита рассказывала, что у тебя это неплохо получается, — поддразнила она.

— Ну конечно, — фыркнул я, чувствуя, как начинаю улыбаться. Эти две точно обсудили меня с головы до ног. — Что ещё она тебе нашептала?

— О, например, о вашем «месяце меда»! — захихикала Шелли. Словно плеск воды донесся до нас всё громче — воздух сменился, стал прохладнее и свежее.

— Ты хотела сказать «медовый месяц»? — поправил я её с улыбкой.

— Так и знала, что что-то не так сказала! — она звонко засмеялась, и её радостный смех будто окатил меня тёплой волной.

Я никогда раньше не видел её такой раскованной, чуть пьяненькой — и это только подливало масла в огонь моего уже и так безумного влечения.

— Мы с Ритой заметили, как много ты работаешь и тренируешься в последнее время, любимый, — мягко сказала Шелли, — и решили, что тебе нужен маленький отдых.

Шаги стихли. Она остановилась, и я послушно застыл рядом.

Через секунду её ладонь скользнула по моей руке и отпустила… но тут же появились её обе руки у меня на лопатках — тёплые, нежные, будто опалила.

— Шелли? — шепнул я, почти не дыша.

Она явно почувствовала моё нетерпение.

— Хорошо, дорогой, — с улыбкой сдалась Шелли и развязала мне глаза.

Я пару раз моргнул, привыкая к мягкому свету луны — и тут же обомлел. Передо мной раскинулась настоящая сказка: на берегу озера, под широкими ветвями раскидистого дерева с искривлённым стволом, моя жена устроила целый лагерь уюта. Мягкие подушки и теплые одеяла были щедро разбросаны на покрытом мхом берегу, а в воздухе витал аппетитный запах жареного мяса, доносящийся из корзинки.

В животе предательски заурчало — чашка горячего шоколада, конечно, хороша, но для взрослого мужика нагулявшего аппетит — явно не предел мечтаний.

— Дорогая… — только и выдохнул я, не находя слов, чтобы передать переполнявший меня восторг. Ни одна женщина прежде не устраивала для меня ничего подобного. А Шелли… Шелли организовала настоящий праздник души.

Она взяла меня за руку и подвела к подушкам. Я с благодарностью опустился на мягкое ложе, ощущая, насколько тело устало за день. Шелли всё продумала: даже натянула между ветвями полупрозрачный балдахин, подсвеченный тёплым фонариком. Это создавало ощущение уюта и уединённости, словно весь мир за пределами нашей небольшой поляны перестал существовать.

— Ты сама всё это сделала? — спросил я, удивлённо оглядывая чудесный пикник.

— Конечно, — улыбнулась она и устроилась рядом, уютно свернувшись калачиком. Но долго усидеть на месте Шелли не могла — слишком много энергии было в этой женщине. Она тут же вскочила и подтянула ближе корзинку с припасами. — Рита сказала, что настала моя очередь немного побыть с тобой наедине. Пикник — это её идея, а я просто всё воплотила.

— Ты тоже много работаешь, дорогая, — тепло сказал я, заправляя выбившуюся прядку волос за её ушко. — Медвежий угол сильно изменился. Здесь стало уютно, ухоженно — и в основном благодаря тебе.

— Ты преувеличиваешь, — кокетливо отмахнулась Шелли и вытащила из корзинки странную ягоду — на вид как недозревшая клубника. Она поднесла её к моим губам.

Я послушно откусил кусочек, и терпкий сок тут же брызнул в рот. Губы приятно защипало от легкой кислинки, особенно когда Шелли провела ягоды по ним.

— Ммм… — протянул я, наслаждаясь неожиданным вкусом.

— Работы ещё много, — делилась она своими мыслями. — До холодов нужно закончить ремонт в доме, но и про удобство, и про красоту забывать не стоит.

Шелли улыбнулась и доела оставшуюся половинку ягоды.

— Тебе здесь нравится? — спросил я, потянувшись к бутылке вина, которую она заранее приготовила. — Знаю, мы почти всё время проводим в Медвежьем углу. Но если захочешь, можем чаще ездить в Александрийское поместье.

— О, здешние сквозняки сводят меня с ума, — с притворной серьёзностью закатила глаза Шелли, а потом попыталась отобрать у меня бутылку.

Я, смеясь, поднял её повыше, не давая схватить, и наклонился к ней, аккуратно подцепил пальцами подбородок, чтобы напоить её прямо из своих рук.

— Нет, серьёзно, — сказал я, глядя ей в глаза. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Где бы мы ни были.

Шелли беззаботно рассмеялась и сделала ещё несколько глотков, глядя на меня с нежностью.

— Мне здесь хорошо, — призналась она, и в её голосе прозвучала лёгкая нотка удивления. Видимо, для неё самой это было неожиданно — ведь всю жизнь она провела в роскоши.

Но стоило ей упомянуть Александрийское поместье, как я заметил, как она машинально завела руку за правое плечо. Этот жест был ей привычен: шрам, оставленный после встречи с Бёрнсом, давал о себе знать каждый раз, когда в памяти всплывали тяжёлые моменты.

Я осторожно взял её руку в свою.

— Что ты хочешь сделать с ним? — спросил я тихо.

— С чем? — Шелли моргнула, словно вынырнув из тяжёлых воспоминаний.

— С Александрийским поместьем, — пояснил я. — Мы не обязаны его держать, если оно причиняет тебе боль.

— Но это очень ценная собственность, — словно на автомате ответила она, будто никогда раньше не думала о продаже.

— Мне всё равно, сколько оно стоит, — сказал я твёрдо. — Если оно тянет тебя назад, мы избавимся от него.

Шелли провела ладонью по моей щеке.

— Это уже не больно, правда, — сказала она мягко. — Вы с Ритой сделали для меня больше, чем кто бы то ни было. Вы помогли мне залечить раны, которые оставил Адлер.

Она замолчала на мгновение, словно подбирая слова.

— Медвежий угол — мой дом, теперь и навсегда. А Александрийское поместье… Это хороший актив. Может, когда-нибудь мы захотим начать новое дело. Я не уверена, что хочу продолжать путь, который мне навязал отец. Думаю, жеребенок Победы и Метеора будет последним. Но у этого места есть потенциал. Его просто нужно правильно использовать.

— Сделаем, как скажешь, — коротко поцеловал ее в губы.

— Хорошо, — она с благодарностью посмотрела мне в глаза и несколько раз легко коснулась губами моей шеи.

Я только начал расслабляться и получать удовольствие от ее ласки, как Шелли вдруг оживилась, ахнула и отвернулась к корзине.

— Ты просто обязан это попробовать! — с заговорщицкой улыбкой она вытащила небольшой сверток.

Развернув его, Шелли достала на свет мой любимый перекус: ломтики поджаренного мяса, тягучий плавленый сыр, маринованные корни ясеня — и все это на хрустящем ломте хлеба.

— Ты приготовила бутерброды! — обрадовался я, беря у нее угощение и откусывая солидный кусок.

— Специально для тебя, — с гордостью ответила она и достала второй бутерброд для себя.

— Это ты хорошо придумала, — похвалил я, быстро управившись со своей порцией.

— Угу, — протянула она, откладывая свой бутерброд в сторону. — Но я подумала и о других вещах.

— И о каких же? — спросил я, довольно усмехаясь, когда она, кошкой, подползла ко мне на коленях и уютно устроилась рядом.

— У меня для тебя еще много сюрпризов, Макс Медведев, — пропела она, ловко ослабляя завязки на моих штанах, освобождая полы рубахи и стягивая ее через голову.

— Ты сама лучше любого сюрприза, — успел выдохнуть я, прежде чем она припала к моим губам. Поцелуй был горячим, глубоким, требовательным.

Шелли скользила ладонями по моей груди, по животу, по всем местам, где кожа горела от ее прикосновений. Она уже не стеснялась своих желаний — отдала себя порыву полностью, словно сама была огнем. Даже воздух между нами будто бы стал гуще и теплее.

Я притянул ее крепче, углубляя поцелуй, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Но в следующий миг она мягко прервала нашу близость, положив ладонь мне на грудь.

Шелли с легкой улыбкой выскользнула из моих объятий, взяла бутылку, сделала глоток вина и протянула ее мне.

Пока я пил, не отводя от нее взгляда, она медленно, с нарочитой ленцой, стянула с плеч тонкие бретельки. Платье плавно соскользнуло вниз, задержавшись на крутых бедрах.

Я допил вино в два глотка и отшвырнул бутылку в сторону. Одну жажду утолил — пришло время заняться другой.

Моя жена-феникс водила ладонями по своему обнаженному телу, нежно сжимая полную, налитую грудь, и смотрелась так, что у любого бы голова пошла кругом.

А потом она сделала кое-что совсем неожиданное: поднялась на ноги, элегантно, словно танцовщица, и повернулась ко мне спиной.

Покосилась через плечо, и, поймав мой взгляд своими сверкающими изумрудными глазами, медленно стянула платье с бедер, оголив тело до конца.

Чистая магия! От одного только вида можно было потерять контроль.

— Присоединишься ко мне? — кокетливо спросила она, покачивая бедрами в сторону озера.

Я поднялся, будто под гипнозом, и, торопливо сбрасывая с себя остатки одежды, пошел следом. Хорошо еще, что Шелли заранее развязала шнуровку — иначе точно бы застрял в этих веревках.

Небольшая передышка в прохладной воде явно бы не помешала. Я весь горел изнутри, как на углях.

Она даже не подозревала, насколько сильно на меня действовали ее движения — как легко могла одним лишь взглядом взвинтить меня до безумия.

Я осторожно вошел в воду.

— Такая теплая, — удивленно пробормотал я.

— Это природный горячий источник, — пояснила Шелли.

Действительно, стоило присмотреться, как над гладью воды клубился легкий пар.

Ладно, даже если охладиться не получится — поплескаться в горячем источнике в такую ночь было отличной идеей.

Я медленно заходил глубже, пока вода не достигла шеи, и с наслаждением закрыл глаза. Все тело, ноющие мышцы, уставшие суставы — все в одно мгновение расслабилось, отпустило. Настоящее блаженство.

— Как ты нашла это место? — спросил я, чувствуя, как тепло окутывает меня со всех сторон. Странно, не помню, чтобы Рита или Бруно что-то говорили о нем.

Ответа не последовало. Я нехотя приоткрыл один глаз.

— Шелли?

Огляделся, но вокруг было пусто. Жены-феникса нигде не было видно.

— Ш… — хотел было еще раз окликнуть ее, но не успел даже произнести имя, как что-то неожиданно обвилось вокруг моих лодыжек и резко дернуло вниз.

Я с головой ушел под воду, захлебнувшись удивлением. К счастью, через пару секунд меня отпустили, и я, отплевываясь, вынырнул на поверхность, жадно хватая воздух.

— Ахаха! — раздался заливистый смех Шелли, прежде чем она, как настоящая разбойница, набросилась на меня сзади.

— Ах ты!.. — уличил я подлую шалунью и тут же схватил ее, намереваясь как следует наказать за такую выходку.

Она радостно визжала, вырываясь, а я не отпускал. Мы вместе плюхнулись под воду, отчаянно борясь, как два озорных подростка.

Так началась настоящая битва без правил: мы топили друг друга, визжали, смеялись, барахтались, пока не выбились из сил. Непонятно было, отчего сильнее захватывало дух — от смеха или от бурной возни в теплой воде.

Когда силы окончательно иссякли, я притянул Шелли к себе на руки. Она с легкостью обвила мою талию стройными, упругими ногами, прижимаясь всем телом. Мы просто стояли в горячей воде, ощущая тепло друг друга, слушая, как бешено колотятся сердца, и ловили прохладные струи ночного ветра, которые лишь усиливали близость.

Все напряжение после нашей игривой схватки постепенно рассеялось, но возникло другое — более глубокое, томительное.

Я посмотрел в глаза жене и сказал почти шепотом:

— Ты такая красивая…

Шелли только улыбнулась и ласково провела руками по моей шее и плечам. В свете луны ее движения казались замедленными, завораживающими. Капельки воды, оставшиеся в волосах, переливались серебром, а щеки и губы порозовели от смеха и возбуждения.

Я ощущал каждое ее прикосновение кожей, словно волной проходило через тело. В ответ на ласку ее груди прижимались к моему торсу, и я чувствовал, как через тонкую пленку воды передается тепло твердеющих сосков.

Кровь упрямо отлила от головы, скопившись ниже пояса. Все тело звенело от желания.

Шелли запустила пальцы в мои мокрые волосы и потянулась к моим губам. Ее поцелуй был обжигающим, страстным, без намека на стеснение.

— Детка… — выдохнул я, прикусывая ее пухлую нижнюю губу.

— Макс… — простонала она в ответ, горячо дыша, прижимаясь всем телом. Она слегка пошевелилась, создавая то самое трение, которое заставляло меня терять рассудок. — У меня уже голова кружится от жары…

А у меня — от тебя.

— Держись за меня покрепче, — сказал я, чувствуя, как Шелли положила голову мне на плечо.

Я медленно двинулся к берегу, преодолевая упругое сопротивление воды. Нести ее было одновременно и тяжело, и приятно — чувствовать ее тепло, ее доверие.

Когда мы вышли на сушу, я перехватил Шелли поудобнее, крепко придерживая за упругие бедра, чтобы не выскользнула, и понес к нашему импровизированному ложу — куче мягких подушек и теплых покрывал.

Аккуратно уложил ее, залюбовавшись на то, как она выглядит в свете луны: распущенные рыжевато-малиновые волосы разметались по подушке, а на влажной коже красиво играли блики.

Я нежно убрал прядь с ее лица и не удержался — провел пальцами по щеке, по тонкому изгибу шеи. Ее ресницы были не просто рыжими — они отдавали в малиновый оттенок, как будто каждый волосок был раскрашен огненными акварелями. А в глубоких зеленых радужках вспыхивали золотистые искорки. Я бы мог смотреть в эти глаза бесконечно.

— Тебе не холодно? — спросил я, прижимаясь губами к ее теплой шее. Прохладный воздух приятно холодил кожу, создавая острый контраст с внутренним жаром. Мне-то было даже в кайф — терпеть не могу духоту. Но как насчет нее, моей жар-птицы, привыкшей к огню? Этого я пока не знал.

Глава 19

— С тобой никогда не холодно, Макс, — её голос был дрожащим, она всхлипнула, когда мой рот нашел её затвердевший сосок. Я осторожно покусывал, лизал и посасывал этот чувствительный бугорок, чувствуя, как она начинает стонать всё громче. — О, как приятно! — её дыхание становилось всё более прерывистым.

Шелли красиво прогнулась в спине, её бедра подались вперёд, и она неосознанно тянулась к моему члену, ощущая влечение, словно сама не могла сдержать свои инстинкты.

Закончив с одним её соском, я перешёл к другому. Не мог понять, кто больше наслаждается этими ласками, но её грудь была настолько потрясающей, что мне хотелось утонуть в ней. Она полностью потеряла связь с реальностью, её тело извивалось подо мной, требуя ещё большего, всё больше распаляя меня.

Перевернув её на спину, я усадил её сверху.

Руки скользили по её спине, потом по бокам, а потом, чувствуя мягкость её животика, я спустился одной рукой ниже и стал ласкать её влажную киску. Она слегка развела ноги, будто сама приглашала меня продолжить.

Шелли была невероятно чувствительной, её тело быстро отвечало на прикосновения, и мне хотелось растянуть её удовольствие, поиграть с ней, немного подразнить. Я старался избегать прямых контактов с клитором, чтобы она не кончила слишком быстро.

Она резко зашипела, когда мои пальцы скользнули по её половым губам чуть грубовато. Шелли взяла мою руку и направила её, показывая, где и как нужно ласкать, чтобы доставить ей удовольствие, а не боль.

— Ооо, дорогой, да! — её тело задрожало, когда я перестал её мучить и начал ласкать клитор. Я обводил его по кругу, то едва касаясь, то с ощутимым нажимом. Это оказалось именно тем, что ей было нужно, чтобы достичь оргазма. Она вскрикнула, прогнулась в спине, а потом, не сдержавшись, толкнула меня в грудь и упала сверху.

До этого момента я сдерживал свою пульсирующую эрекцию. Сначала удовольствие должна была получить она, иначе можно было бы опозориться, если бы я завершил раньше. Но когда она приподнялась, уперлась руками в мою грудь и проехалась влажной киской по моему твердо стоящему члену, я понял, что больше не могу сдерживаться.

— Бляяяя, детка! — вырвалось у меня, когда я откинул голову на подушки, полностью теряя контроль. Она почувствовала, как мне хорошо, и сдавила меня сильнее.

— Ааа! Макс… — она ещё ускорила движения.

— Хочу, чтобы ты кончила, — я обхватил её за узкую талию и крепче прижал к себе. Это была настоящая пытка, но такая приятная, что я не мог остановиться.

— Да, да, да, — постанывала она, двигая бедрами вперёд и назад вдоль моего члена.

Иногда головка чутко касалась входа в её киску, но она не давала мне зайти дальше, приподнималась и снова опускалась, продолжая начатое. Всё тело сжалось от желания перехватить её, вонзиться в неё глубже, но я позволил ей продолжить.

Я был уверен, что изольюсь в неё, как только войду, поэтому сдерживался, пока она не получит от меня всё, что ей было нужно.

— Давай, дорогая, кончай, — прошептал я сквозь стиснутые зубы, ускоряя её движения. С неё текло так много смазки, что влажными были даже мои живот и бедра.

— М… Нет, — Шелли вздрогнула и разорвала наш контакт в тех самых местах. Она подалась вперед и уткнулась лбом мне в грудь, где бешено колотилось сердце.

— В чем дело? — спросил я, пытаясь заглянуть в её лицо, но она продолжала прятать его.

— Всё в порядке, но я хочу закончить, когда ты будешь внутри меня, — смущенно призналась она, напрягаясь, чтобы сдержать подступающее удовольствие.

Мне хотелось спросить, просто ли ей нравится заканчивать вместе или она надеется на беременность? Потому что если хоть немного шансов есть, я готов был бы по десять раз в день «поставлять» свою спермой. Но я решил подождать с этим разговором. Сейчас явно не самое подходящее время и место.

— Я могу заставить тебя кончить не один раз, — прошептал я в её влажный висок. Мы оба тяжело дышали, набираясь сил перед финалом. Не знаю, насколько это было громким заявлением, но мой член ещё ни разу меня не подвёл. — Ни в чем себе не отказывай.

— Нет, — она настаивала. Её взгляд был настолько горячим, что мой член дернулся и приподнялся ей навстречу. Похоже, ей нравились эти игры на грани оргазма.

Ну что ж, тогда продолжим.

Было чертовски жарко.

Как будто где-то рядом взорвалась звезда. Мне стало интересно, можно ли умереть от воздержания. Если да, то в тот момент я бы не удивился.

— В таком случае… — ухмыльнулся со злым весельем и поменял нас местами. Сначала оказался сверху, а потом перевернул ее на спину и уложил так, что лицом она оказалась вжата в подушки, а задница осталась приподнятой. В такой позе ее талия казалась еще уже. А еще она была идеальна для того, что я собирался сделать. Нагнулся и размашистым движением языка провёл кончиком по её блестящим от влаги половым губам.

— Да! — она вскрикнула и вцепилась обеими руками в одеяло. — Да, Макс!

— Расслабься, — сказал, продолжая её ласкать.

Она извивалась и подставляла мне под язык самые чувствительные участки, чтобы получить как можно больше удовольствия, но я сжал ее бедра, чтобы не ерзала. Хотела ощущений на грани — получит.

В тот момент ее не волновало ни то, как она выглядит, ни шрам на спине. Даже смущение отошло на второй план, со мной осталась горячая штучка, которая недавно распробовала секс.

Оторвался от нее, чтобы немного отдышаться, и начал массировать спину поясницу, с удовольствием отмечая, что Шелли уже превратилась в лужу. Она так расслабилась, и растеклась по подушкам, словно у нее не было костей.

Мой массаж переместился на бедра, сначала внешняя часть. потом внутренняя, где кожа была охренительно нежной и мягкой.

Шелли так прогнулась в спине и оттопырила задницу, что у меня слюни потекли при виде ее истекающей соком киски.

— Макс… — умоляюще всхлипнула она.

— Не вздумай кончить без меня, — прохрипел я и, раздвинув пальцами половые губы, вошел в нее языком.

— Ааааа! — она издала протяжный стон и уткнулась лицом в одну из подушек, из которых состояло наше любовное гнездышко.

Подрагивания в ее животе и области бедер участились, внутри нее начал нарастать мощный оргазм, и мне хотелось почувствовать его совсем не языком.

Колени Шелли дрожали, еще немного, и она рухнула бы на подушки, не в силах держаться на ногах. Прямо перед тем, как она была готова кончить, я отстранился от нее и придержал за бедра, чтобы не упала.

— Макс, пожалуйста… — умоляла она, задыхаясь. — Пожалуйста, любимый. Я не могу больше терпеть, кончи в меня!

— О, да, — мне самому только это было и нужно. Я сжал в руке свой налитый кровью, член. Удовольствие выросло до такой степени, что стало болезненным.

Сделал несколько поступательных движений вдоль ствола, и чуть не накончал в собственную ладонь.

Ух! Возможно, наш секс будет длиться не так долго, как мне того хотелось бы.

— Макс, п… подожди… — прошептала Шелли. Ее рука скользнула поверх одеяла к опрокинутой корзине для пикника. Она порылась внутри пару секунд, вытащила оттуда что-то и протянула мне. — Думаю, мы могли бы это попробовать…

Я взял у нее безделушку, но даже не посмотрел на нее, потому что жена гипнотизировала меня взглядом зеленых глаз. Она смотрела с рабской покорностью, и это было лучше всех секс-игрушек в мире. Наконец любопытство пересилило и заставило меня посмотреть на предмет, который лежал в моей руке.

На первый взгляд это был самый обычный кожаный ремешок с застежкой, но учитывая контекст ситуации, я сразу понял, для чего он предназначен.

— Где ты это взяла? — спросил у Шелли.

— На нашу дворцовую площадь иногда приезжает особенная торговая тележка, — пропела жена, пожав плечами. — Они продают… экзотические товары. Это регулируется по размеру.

Я уставился на то, что, по сути, было ашенской версией эрекционного кольца, сделанного из мягкой черной кожи. Выглядело оно сомнительно, но мне оставалось только довериться Шелли и застегнуть его на своем члене. Не отвалится же он, в конце концов. Затянул его, чтобы ощущалось легкое давление. Мне показалось, что оно еще само немного сжалось, и вот это было уже очень приятно. Магия что ли какая-то?

— Чёёёрт! — мой член сильно пульсировал, головка подрагивала в такт сердцебиению.

— Любимый, — Шелли подняла попку вверх и шире расставила колени. — Возьми меня.

Мне не нужно было повторять два раза. Я тоже этого хотел. Нет, не так. Мне это было жизненно необходимо. Поэтому подошел к ней на коленях и размазал по члену смазку.

Головкой раскрыл ее красивые губки и начал погружаться в горячее лоно. Меня током прошило от этих жарких ощущений.

Шелли застонала и уткнулась лицом в подушку, а я медленно скользил внутрь сантиметр за сантиметром. Уровень влажности позволял протаранить ее одним жестким толчком, но тогда мы оба мгновенно кончили бы, а мне хотелось забрать еще немного удовольствия.

— В тебе так узко и горячо, — прохрипел, когда наконец вошел до упора.

Шелли ничего не ответила, только застонала и начала выписывать бедрами восьмерки.

Она сдерживалась, но было видно, как ей хочется уже кончить и завалиться отдыхать. У меня тоже возникло искушение толкнуться в нее и получить уже заслуженное удовольствие, но я подождал, когда мы оба привыкнем к приятным ощущениям.

— Двигайся, — Шелли не вытерпела первой. Она командовала севшим голосом, не терпящим возражений. Я отступил буквально на сантиметр, а потом резко толкнулся обратно. — Аааа! О, Богиня!

— Твою мать… — я задыхался, остатки самообладания покинули меня.

Меня охватила какая-то животная похоть, и я окончательно слетел с катушек. Подхватил Шелли так, чтобы она прижималась спиной к моей груди и начал ее таранить.

Одной рукой я придерживал ее под грудью, чтобы не упала от напора, а пальцами другой спустился к ее набухшему клитору и начал его массировать.

— Наполни меня своим семенем, любимый, — простонала моя жена резко прогнулась в спине. Она была готова.

— Твою мать, детка… — я продолжал вбиваться в нее членом, пока ее оргазм продолжался и продолжался.

— О, Богиня, — она всхлипнула и потянулась дрожащей рукой туда, где соединялись наши тела.

Прежде чем до меня дошло, что она делает, застежка на ремешке расстегнулась и полетела вниз. И я тоже.

Возможно, в этом головокружительном падении я что-то кричал или издавал какие-то звуки, но этого мне уже никогда не узнать. Меня в самом прямом смысле оглушил самый сильный оргазм в жизни. Электрические разряды бегали по позвоночнику, будто меня молнией ебнуло, под закрытыми веками взрывались разноцветные яркие вспышки.

Я вздрагивал, пока сперма пульсирующим потоком полилась из меня, пропитывая ее внутренние стенки.

Меня немного отпустило, и сквозь шум в ушах стали доноситься стоны и крики Шелли.

— Маакс, любовь моя, — она обхватила меня за затылок, повернула голову и напала на мои губы с жадным поцелуем. Я продолжал двигаться, выжимая максимум для нас обоих.

— Черт, черт, чеееерт, — все. У меня больше не было сил толкаться бедрами вперед, совершенно обессилел. Не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь кончал так долго и обильно. Я испытал облегчение и приятное опустошение, когда это закончилось.

Каким-то образом мне еще удалось не свалиться и удержать Шелли в руках. Мы как будто оказались в эпицентре шторма, но все закончилось благополучно.

— Детка, ты потрясающая… — прошептал ей в самое ухо, чувствуя, как она всё ещё дрожит в моих объятиях. — Прекраснее самой Богини.

Шелли ничего не ответила, но сжала мои руки вокруг своей талии крепче, будто стараясь не дать этому мгновению раствориться. Мы лежали молча, ловя остаточные толчки накрывшей нас волны, позволяя телам успокоиться.

— Я люблю тебя, — наконец выдохнула она, всё ещё прижимаясь ко мне, когда я почувствовал, как моё тело невольно отозвалось на её тепло, и остатки напряжения медленно уходили. Мы вздрогнули одновременно, когда я, обмякший, вышел из неё, оставив между нами ощущение соединённости даже без прикосновения.

— И я тебя люблю, — прошептал ей в затылок, нежно целуя влажные пряди у основания шеи. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо… просто не отпускай меня, ладно?

— Даже не собираюсь, — укрыл нас одним из одеял, не давая прохладному ночному воздуху добраться до разгорячённой кожи. Шелли прижалась ко мне крепче, устроилась на моём плече, а я обвил её руками, стараясь дышать ровнее, хотя сердце всё ещё отбивало бешеный ритм.

Прошло несколько минут. Мы перешептывались, не торопясь, лениво поглаживая друг друга. Потом Шелли задремала — почти незаметно, но её тихое посапывание выдавало всё.

Я остался лежать, не в силах сомкнуть глаз. В голове стоял приятный гул, тело ощущалось странно лёгким — мышцы подрагивали, но не от усталости, а от насыщенности. Как после хорошей тренировки или глубокой растяжки. Такое ощущение, будто жизнь в тебе прибавилось.

— Ой… — прошептала она сквозь зевок и потянулась, сладко выгибаясь.

— Привет, Спящая Красавица, — поцеловал её в лоб, потом в щёку, и наконец добрался до губ. Она распахнула глаза и, улыбаясь, перевернулась ко мне лицом.

— Не собиралась засыпать, — хрипло пробормотала. — Просто… мне показалось, что я всё ещё сплю.

Я убрал с её лица прядь спутанных волос и нежно провёл пальцем по линии скулы.

— Позволь теперь мне о тебе позаботиться, — прошептал, целуя её в переносицу. Шелли кивнула, всё ещё как будто во сне.

Поднялся, проверил содержимое корзины. Осталось немного фруктов, орехов, хлеб. И — к моей радости — несколько тканевых салфеток и её расческа. Прекрасно. Сначала — перекус, потом — порядок.

Я разломил сочный водянистый фрукт, дал ей напиться, потом сам сделал несколько глотков. Закинул в рот пару орехов, откусил кусок хлеба. Наслаждался моментом — всё здесь, даже еда, казалась частью какого-то идеального сна.

Она наблюдала за мной с лёгкой улыбкой, когда я приводил наш импровизированный лагерь в относительный порядок. Вернул подушки на место, стряхнул с одеял песчинки и ветки.

— Сейчас вернусь, — сказал, целуя её в нос. Схватил одну из салфеток и пошёл к горячему источнику.

Окунувшись в воду, смыл с себя пот и следы страсти. Потом намочил чистую салфетку, выжал и вернулся к жене. Осторожно присел рядом и начал протирать её кожу, начиная с рук и плеч.

Заботиться о женщине — это даже более интимный акт, чем всё, что мы делали до этого. Я был сосредоточен, аккуратен, и всё же с каждой секундой чувствовал, как дыхание Шелли становится глубже, а зрачки — шире. Добравшись до её живота и бёдер, отметил, как всё её тело отзывается на прикосновения. Но сейчас не об этом.

Когда закончил, укрыл её пледом и обнял.

— Я всегда думала, что жена должна заботиться о муже, а не наоборот… — сказала она, запнувшись, как делала всегда, когда становилась особенно искренней.

— А я думаю, это должно быть обоюдно, — ответил, поцеловав её в лоб. — Ты так много для меня делаешь, и я хочу делать для тебя то же самое.

Она на мгновение прикрыла глаза, потом шепнула:

— Никто никогда…

Я не дал ей договорить, провёл ладонью по её спине.

— Всё, что было — в прошлом. Теперь ты со мной.

Она прижалась ко мне, и мы ещё немного полежали в тишине, глядя на звёзды сквозь полупрозрачный балдахин. Казалось, ничто не способно разрушить эту гармонию. Пока с небес не раздалось знакомое хриплое:

— Кааар!

Я поднял взгляд.

Гарри.

Вернулся ужасный ворон — с посланием от Сета.

Глава 20

— Что это было? — не поняла Шелли, выбираясь из-под вороха одеял и подушек. Встала, глядя вслед черному силуэту, что пронесся над нами, нарушив всю романтику момента. Эх, птица обломинго.

— Дорогая, ну куда же ты? — поднялся я следом и тут же накинул на ее хрупкие плечи одеяло. Придумала тоже, босиком по траве в одной рубашке. Ночи-то уже не летние.

— Макс, это же Гарри! Наверное, Сет письмо прислал! — затараторила она, не сводя глаз с этой вредной птицы, которая уверенно летела в сторону нашего поместья.

— Кстати, а где мы вообще? — наконец огляделся я, пытаясь сориентироваться на местности. До этого момента мне было как-то совершенно не до географии.

— Мы ушли на запад от дома, — ответила Шелли, роясь в ворохе одеял, оставшихся на земле. — Где моя одежда?

Увидев, что она начала поиски, я тоже озаботился этим насущным вопросом. Натянул штаны, пока Шелли продолжала искать свое платье. Нашел свою тунику, которая валялась неподалеку.

— Держи, — улыбнулся я, протягивая ей свою одежду. Ее легкое платье, которое все-таки нашлось, явно не спасало от утренней прохлады — она заметно поеживалась. Помог ей вытащить длинные волосы из-под ворота туники и подвернул слишком длинные рукава. — Так-то лучше. Пойдем обратно.

Обратный путь мы шли рука об руку, через небольшую долину. Там, спрятанные от посторонних глаз, располагались несколько уединенных горячих источников. Они оказались прямо на окраине нашего поместья. И я просто не мог поверить, что за все это время так и не узнал об этом месте. Настоящее сокровище!

Думаю, никто из местных просто не рассматривал их как место для отдыха, ну, или не знал, как это сделать. А вот Шелли их «нашла», как находят алмазы, и заставила сиять, превратив в жемчужину нашего поместья.

По дороге мы договорились, что обязательно вернемся сюда, и не одни, а вместе с Ритой. Ей, наверное, тоже понравится такое местечко.

— Хотя, знаешь, не уверен, что ей понравится долго плескаться в воде. И вообще, умеет ли она хорошо плавать? — засомневался я в привлекательности такого отдыха для нашей кошки. Представил Риту, барахтающуюся в горячей воде, и еле сдержал смешок.

— О, уверена, наша Рита предпочла бы просто поспать на солнышке, — по-доброму хихикнула Шелли.

— Ты тоже заметила, что она частенько этим занимается? — мне стало совсем смешно. Наша боевая кошка иногда превращалась в самое ленивое создание на свете.

Но прежде чем она успела ответить, до нас донесся пронзительный крик. Как ушат холодной воды. Он моментально спустил нас с наших романтических облаков на грешную землю. Меня это прямо-таки напрягло. Что там опять могло произойти? Не успели отойти, как уже что-то стряслось.

— Помогиииитееее! — крик явно доносился из дома. Мы как раз проходили мимо сарая, когда оттуда, как черти из табакерки, выскочили братья-еноты. Чуть не пришибли нас дверью, вылетев наружу.

— Что там происходит? — спросил Мило, поднимая свою кепку, которая слетела у него с головы от резкого движения.

— Не знаем, мы сами только подошли, — ответил я, и мы вчетвером, не сговариваясь, ломанулись к дому. Что за напасть такая?

— Мы как раз складывали кое-какой инвентарь и собирались идти отдыхать, как услышали этот вопль, — запыхавшись на бегу, пояснил Ной.

— Аааааа! Уберите это! — снова раздался крик. Такой, будто там человека пытали раскаленным утюгом, не меньше. У меня в голове уже начали рисоваться самые мрачные картины.

Но когда мы наконец ворвались в холл, я выдохнул с облегчением. Правда, тут же на смену облегчению пришло сильное раздражение. Вот же цирк!

— Демон! — взвизгнула Энджи, которая, как выяснилось, спряталась под буфетом у двери. Сидела там, скорчившись, и тряслась.

— Это не демон, идиотка, — равнодушно, с фирменным покерфейсом, констатировала Рита. Она стояла в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдала, как виновник переполоха — Гарри, будь он неладен — кружит по комнате.

— Это зло! — снова завопила истеричка-Энджи, выглядывая из-под своего укрытия.

— Это не зло, мадам, всего лишь птица с тяжелой педагогической запущенностью, — поправил ее Бруно. Он тем временем бегал по комнате, отчаянно размахивая чем-то, напоминающим сачок для бабочек. Полезность этого предмета в данной ситуации стремилась к абсолютному нулю.

— Что это значит? — спросил у него Грэг, который, вооружившись деревянным ящиком, тоже пытался поймать пернатого вредителя.

— Это значит, что эта птица непослушная, неопрятная и злобная! — пояснил управляющий. Ему почти удалось накрыть ворона сачком, но Гарри, издеваясь, взмахнул крыльями и уселся на арочные стропила под самым потолком.

— Кар! — крикнул он своим отвратительным голосом, склонив голову набок. С явным любопытством разглядывал развернувшуюся на него охоту. Наглец!

— Я схожу за своими метательными ножами, — нахмурилась Рита. Видимо, ей надоело смотреть на этот балаган. Интересно, ножи ей нужны для Гарри или для Энджи? Я бы не удивился ни тому, ни другому.

— В этом нет необходимости, дорогая, — пропела Шелли. Она вышла в центр комнаты. Корзина для пикника все еще висела у нее на руке. Порывшись там, она достала завалявшуюся полоску мяса. Видимо, от бутербродов, которые готовила для нашего свидания.

— Привет, любимый, — промурлыкала Рита и быстро чмокнула меня в щеку, когда я подошел к ней. Шелли тем временем решительно закатывала рукава моей туники еще выше. — Тебе не холодно?

— Что?.. — не сразу понял я вопрос. Залюбовался своей второй женой. В моей одежде, да еще и такая воинственная, она выглядела… ну, очень привлекательно. Потом до меня дошло: если на ней моя туника, то на мне-то, по сути, почти ничего нет. — Ой. Нет, я в порядке.

— Мне кажется, вы оба в полном порядке, — многозначительно ухмыльнулась Рита и посмотрела на меня так, как кошка смотрит на канарейку. Ну, я ее «намёк» понял.

— Непослушный воришка! — Шелли злилась и грозила пальцем упрямой птице на стропилах. — Спускайся сюда, живо!

— Каааар! — взвизгнул Гарри в ответ. Нахохлил свои засаленные черные перья и с громким стуком приземлился… прямо на буфет, над которым пряталась Энджи.

— Аааааааа! — завопила она по новой. От волнения с ее головы, украшенной множеством косичек и перышек, осыпалось на пол несколько белоснежных пушинок.

— Убирайся оттуда, гадкая птица, если не хочешь оглохнуть! — Мило кинулся на него, размахивая метлой, которую вытащил откуда-то из подсобки.

— Каааар! — Гарри вспорхнул с буфета и спикировал прямо в объятия Шелли. Ну, вот это уже ни в какие ворота!

— Назад, дворняга! — крикнул я, делая шаг к нему, готовый уже сам схватить эту наглую птицу.

— Да успокойся ты! — ругала Шелли, пытаясь отцепить свиток, привязанный к лапе вырывающейся птицы. Стоило ей только снять свиток, как этот пернатый кошмар извернулся и цапнул ее за палец. — Ай!

Прежде чем я успел хоть как-то среагировать — например, поймать этого гада и выбросить в окно — Грэг сделал свое дело. Вот уж не ожидал!

— Эй! — крикнул он ворону. На его прыщавом подростковом лице было выражение праведного гнева. — Нельзя обижать девчонок, придурок!

Мальчик, недолго думая, схватил ворона за облезлую шею, бросил в деревянный ящик, который до этого носил с собой, быстро накрыл крышкой и сел сверху, чтобы тот точно никуда не делся. Молодец какой!

— Ура! — обрадовалась Шелли. Я тут же подошел к ней, чтобы посмотреть, насколько серьезно его укусил. Палец кровоточил. — Грэг, ты мой герой!

— Хорошая работа, приятель, — сказал я, рассматривая рану — довольно длинный, неглубокий порез вдоль всего указательного пальца. — Грэг, сходи-ка на кухню к Олли. Может, он даст немного сырой печени? Эта зверюга, может, успокоится, если покормить.

— Я пока придержу его, — Бруно подошел и солидно встал на ящик, где сидел Грэг. Теперь мальчик мог спокойно сбегать на кухню и принести что-нибудь съедобное этому злобному созданию, которое пыталось сожрать палец моей жены.

— С вами все в порядке? — спросил Мило, осторожно глядя на Энджи, все еще съежившуюся под буфетом. — Его обезвредили, бояться нечего.

Тот из братьев, что был повыше — Ной, кажется — протянул ей руку, как настоящий джентльмен, и помог взволнованной женщине выбраться из ее убежища и встать на ноги. Она поднялась, одернула свое простое желтое платье с фартуком.

— Спасибо, — сказала она, но без особой теплоты в голосе. Бегло осмотрела братьев. — Кто вы?

— Я Ной, — он склонил перед ней голову.

— А я Мило, — добавил второй енот и поклонился так низко, что кепка снова свалилась с его головы. Он поднял ее, вернул на место и только после этого разогнулся. — Мы слышали, что в поместье появилась новая служанка, но никто и представить не мог, что она окажется такой красивой.

— Хм, — пренебрежительно фыркнула Энджи и задрала нос. Но потом искоса, как бы невзначай, взглянула на Мило, который по-прежнему был в маске. Кажется, она была заинтригована. — У тебя есть манеры, батрак, этого нельзя отрицать.

Мило прямо расцвел! Готов был на чистой радости взлететь на Луну от этой, скажем так, «прохладной» похвалы. Мы с женами переглянулись, удивленные таким поворотом.

Бруно деликатно откашлялся, прерывая возникшее неловкое молчание. Вытащил из кармана своего нового бархатного сюртука чистый носовой платок.

— Возьмите, дорогая, нужно перевязать ваш палец, — он протянул его Шелли.

— О, спасибо, — сказала она, забирая платок у управляющего. Но на самом деле девушка была настолько увлечена письмом от брата, что ей было совершенно не до своей раны. Поэтому мне пришлось взять эту заботу на себя, пока она читала послание.

— Не крутись, — прошипел я ей, пытаясь аккуратно обмотать палец. Одной рукой Шелли никак не могла держать постоянно скручивающийся свиток, поэтому Рита подошла и помогла ей.

— Сет передает всем привет, — сообщила нам моя жена-феникс, наконец развернув свиток. Потом проговорила вслух все важные моменты из письма, чтобы мы все услышали и перестали волноваться. — Он в безопасности, но по-прежнему отказывается сказать, где и с кем живет — это меня очень огорчает, — ее голос дрогнул на мгновение. — Еще он говорит, что прибудет на боевую арену послезавтра, сразу после церемонии сбора десятины.

— Ох, дерьмо! — меня накрыло волной панического страха. Вот это новости! — Церемония уже завтра? Почему время на Ашене бежит так быстро? Словно его кто-то подгоняет.

— Не волнуйся, любимый, — Рита положила прохладную руку мне на плечо. Ее спокойный, успокаивающий голос подействовал лучше любого лекарства. Вернул меня с небес на землю, поставил на твердую почву. — Ты много готовился к испытаниям церемонии и прекрасно справишься с каждым из них.

— Совершенно согласен! — Бруно ласково похлопал свою любимицу-кошку по спине. Потом жестом показал нам троим — мне, Шелли и Рите — уходить из холла. — И в свете предстоящих событий предлагаю нам всем хорошенько выспаться. А утром отправиться в Бронзовую Гавань. Нам нужно будет выехать пораньше, чтобы прибыть на место к середине эпохи.

— Ты тоже поедешь с нами? — удивился я. Мне казалось, что в Бронзовую Гавань едем только мы с женами. Ну, может, еще Грэг, если захочет и его отпустят.

— Конечно, мы все поедем, — невозмутимо сказал Бруно, стоя на ящике с Гарри. — Для нас большая гордость, что Ашер Дома, которому мы принадлежим, участвует в церемонии. Это самое значительное событие на острове Сканно. Послы со всех остальных островов приезжают к нам, чтобы пролить кровь за свой народ.

— Но этого же все равно будет недостаточно, чтобы в достаточной мере обеспечить жителей каждого острова чистой водой на весь год… то есть сезон. Люди хотят жить, а не выживать, — высказал я вслух то, что всегда меня беспокоило. Эта десяти на все острова — ну, совсем не дело.

— Вы совершенно правы, хозяин, — мой управляющий, стоя на ящике и поправляя монокль, выглядел как настоящий профессор, читающий лекцию. — Лучшие Ашеры с каждого острова пополняют запасы десятичных камней в местных бассейнах трижды в сезон. Но самой главной является древнейшая церемония сбора десятины, которая проводится на Сканно, в старейшем из ныне существующих бассейнов. В том самом, воды которого вы спасли от отравления.

— Ого! — мои знания об обычаях Ашена расширились благодаря этому небольшому замечанию. Даже параллель с моим миром нашлась. — Эта церемония похожа на празднование Нового года.

— Что это за торжество? — тут же заинтересовался Бруно. Ему, кажется, хотелось знать буквально все на свете.

— У меня на родине люди празднуют начало каждого нового сезона, — объяснил я ему и всем остальным. Любопытная Рита тоже навострила ушки. — Мы называем сезоны годами.

— Великолепно! — управляющий даже приподнялся на носочки от восторга. Вот уж кого-кого, а его этой темой точно зацепило. — Мне очень нравится узнавать новые факты из культуры Странников, хозяин. В ближайшее время мне хотелось бы уточнить и задокументировать несколько вещей, если вы не против.

— Как только у тебя появится свободная минутка, Бруно, я в твоем полном распоряжении, — улыбнулся я старику. Он, кстати, тоже выглядел вполне довольным. Но уже в следующую минуту мое лицо омрачило одно неприятное осознание. — Кстати, а как мы собираемся добраться до Бронзовой Гавани без кареты? Кто-нибудь проверил, насколько там все плохо после того крушения?

— Не волнуйтесь, хозяин, — сказал Ной и смущенно переступил с ноги на ногу. — Госпожа Шелли довольно подробно описала нам место крушения, и мы с Мило сходили туда. Притащили карету домой. Сегодня вечером закончили ее ремонт. Раз-два и готово!

— Совсем забыл о ней, — вот же хорош хозяин! Я смущенно потер затылок. Совсем замотался. — Спасибо вам огромное за то, что обо всем позаботились. Вот уж не думал, что вы так быстро справитесь.

— Мы даже сделали небольшой прицеп для тех, кто не поместится, — вмешался в разговор Грэг. Он как раз вернулся с кухни, откуда принес окровавленный кусок мяса для голодного ворона.

— Вы в надежных руках, Ашер Медведев, — козырнул мне Мило, сияя от гордости.

— Вполне, — согласился с ним Бруно, а потом хлопнул в ладоши, призывая всех поторопиться. — Так что поверьте, хозяин, мы начнем сборы, а вам лучше отправиться отдыхать. Завтра будет сложный день.

— Как скажешь, — поднял я обе руки вверх, будто сдаваясь на его милость. Позволил женам увести меня наверх, в нашу постель. Утро вечера мудренее.

На следующее утро в доме начался такой хаос, который может себе представить только многодетная семья, собирающаяся, например, в поход на природу. Вот примерно так.

Я даже не стал медитировать, как обычно в последнее время, потому что Бруно каждому из нас нарезал задач по самое не хочу. Мы бегали по дому, словно угорелые, в поисках нужных вещей. С некоторыми членами нашей разрастающейся семьи мы встретились только у каретного сарая, когда все уже было почти готово к отъезду.

— Думаю, нам нужно назначить стражу, — сказала Рита. Она в предрассветных сумерках изучала на карте наш маршрут до Бронзовой Гавани при тусклом свете фонаря. — В такой час на дороге можно встретить кого угодно. На первый взгляд обычные люди могут оказаться разбойниками или наемниками. Чую подвох в таком раннем выезде.

— Хорошая мысль, — поддержал я ее, загружая тяжелый щит в карету. Поставил его за задним сиденьем и взял у Ноя ремень, которым пристегнул щит к спинке, чтобы он, не дай бог, никому не отбил ноги во время тряски. — Ной, вы с братом не против на один день стать стражниками? Работа пыльная, но почетная.

— Стражниками? — Мило высунул голову из-под кареты. Он перепроверял исправность колес, настоящий хозяйственник. — Записывайте нас! Мы готовы!

Я внимательно посмотрел на енота. Ему явно не терпелось показать все свои лучшие стороны сразу. И было понятно, на какую именно «публику» была рассчитана эта игра. Он нет-нет да поглядывал на Энджи, ища ее одобрения. Но она его демонстративно игнорировала, скучающе разглядывая свои ногти. Вот же вредная девчонка.

— Спасибо, Мило, — мне захотелось поддержать беднягу. Самого же Мило, казалось, совершенно не смущало такое пренебрежительное отношение со стороны предмета его обожания. Он приподнял кепку и слегка склонил голову в ответ на мою благодарность. Улыбнулся, кажется, даже сквозь маску. — Так что ты придумала, Рита? Как распределимся?

— Пока на улице не станет светлее, нам нужно, чтобы два человека внимательно следили за дорогой спереди, и еще двое — сзади, — серьезно, по-деловому сказала моя жена-кошка. Меня дико возбуждало, когда она была такой сосредоточенной и деловитой. — Когда взойдет солнце, можно будет оставить по одному вооруженному стражнику с обеих сторон. Мило, Ной, вы владеете каким-то оружием? Нужен уверенный навык.

— Мы с братом хорошо владеем лопатами, госпожа, — ответил Мило за двоих, выпрямляясь из-под кареты.

— Боюсь, это не оружие, — Рита была настроена скептически. Ну да, лопата не меч, не копье.

— Не волнуйтесь, хозяйка, — почтительно сказал Ной. Он взял две лопаты из прицепа-тележки, прикрепленной к задней части нашей кареты. Демонстративно взвесил их в руках.

— Интересный выбор, — признал я. — Но я видел, какой урон вы можете нанести этими штуками, так что не имею ничего против. — Положил руку на рукоять своего меча, который всегда был со мной. — Тогда давайте сделаем так: вы, ребята, поедете спереди, а мы с Ритой — сзади.

— А как же я? — спросила Шелли, которая до этого тихо стояла рядом.

— Да, что насчет нас? — тут же подключился Грэг. — Мы тоже можем быть полезны.

Глава 21

— Во-первых, — сказал я, скрестив руки на груди, обращаясь сначала к Шелли. — Не уверен, что ты нам хоть чем-то поможешь со своей подстреленной рукой. Ну, знаешь, с такой раной особо не помашешь мечом или там, чем ты обычно машешь.

Шелли лишь скривилась, глядя на свою забинтованную культю. «Ох, черт побери эту глупую, злобную птицу!» — выругалась она так, что даже мне стало немного не по себе. Хотя, казалось бы, я уже привык к ее взрывному характеру. «Я уже отправила его обратно к Сету. Скатертью дорога этому пернатому недоразумению!» — добавила она, явно не собираясь скучать по своему фамильяру. Понятно, злость еще не отпустила.

— Что касается тебя, Грэг, — переключился я на мальчишку. — Мы же вроде договаривались, что тебе нужно больше отдыхать? — привел я единственный более-менее веский довод, который пришел мне в голову. — Тебе нужно хорошенько выспаться в дороге, потому что, когда мы приедем, я буду занят подготовкой к этой самой церемонии и испытаниями, а тебе придется взять на себя заботу о Рите и Шелли. Ты у нас теперь главный по тылам.

— Но я не устал! — Грэг даже топнул ногой от возмущения, и тут же сам себе противореча, зевнул так широко, что я чуть не проглотил язык. Ну да, «не устал», конечно.

— Хорошо, немного, может быть, и не выспался, — пробормотал он, потирая глаза.

— Но когда взойдет солнце, и опасность не будет такой серьезной, — решил я сделать ему небольшую скидку, потому что он как-то сразу совсем поник. Не хотелось совсем уж обламывать пацана. — Ты сможешь присоединиться к нам. Поможешь там с чем-нибудь, посмотришь…

— И я, — немедленно подсуетилась Шелли, явно не желая оставаться в стороне.

— Да, и ты тоже, — терпеливо согласился я, хотя, честно говоря, суматошные утренние сборы и нервы от предстоящей церемонии уже порядком вымотали. Внутри все кипело, хотелось просто рявкнуть и оставить дома всех недовольных, несогласных и тех, кто зевает. Но я сдержался. Вздохнул. — Ладно, давайте лучше проверим, все ли на месте, ничего ли мы не забыли в этой спешке.

— Да, кажется… подождите, а где Олли? Олли! — Бруно, который уже успел уютно устроиться в тележке, вскочил на ноги, но из-за своего роста все равно ничего не увидел за высокой каретой. Начал вертеть головой, высматривая нашего самого неторопливого члена команды.

— Здееееесь, — раздалось откуда-то сбоку. И вот он, наш любимый ленивец, наконец подошел к нам. В своих мощных лапах он держал свой верный, тяжеленный котел, в котором всегда готовит свое фирменное рагу. Видимо, без него он себя чувствовал неполноценным.

Мы все молча наблюдали, как наш неторопливый повар, словно в замедленной съемке, поставил свой котел на дно телеги. С протяжным скрежетом (казалось, металл стонет от такого обращения) задвинул его в угол, а потом, тяжело вздохнув, уселся сам и откинулся на бортик.

И все это со скоростью… да, именно, улитки. Или старого деда, который вышел погулять в первый раз за зиму.

— Как дела, Олли? — спросил я скорее по привычке, чем в надежде получить вразумительный ответ. Единственным ответом, который я получил от нашего безобидного гиганта, было сонное моргание. Видимо, это означало, что у него все в полном порядке. А потом, буквально в считанные секунды, он уснул и захрапел так, что листья на ближайших деревьях зашевелились. — Похоже, не мне одному здесь не по душе раннее утро, — пробормотал я себе под нос. Ну хоть кто-то меня понимает.

— Поехали уже! — не вытерпел Грэг. Его терпение, видимо, закончилось вместе с последним звуком храпа Олли.

— А что насчет поместья? — эта мысль, к счастью, вовремя пришла мне в голову. Мы еще не выехали, а оставить дом без присмотра было бы глупостью. — Достаточно ли надежны его стены без нас?

— Справедливый вопрос, — кивнул Бруно. Было решено, что править будет он, как самый опытный. Он забрался на козлы и взял поводья в руки, готовясь тронуться. — Когда вы чинили фонарь, то использовали часть своей силы, чтобы усилить защиту. Так что ни одно существо, у которого есть злые намерения по отношению к тем, кто находится под вашей защитой, не сможет войти в дом.

— Мне бы хотелось, чтобы под защитой было все поместье, а не только дом, — сказал я. Было бы гораздо спокойнее знать, что вся территория под невидимым куполом.

— Если бы это только было возможно, мой мальчик, — печально вздохнул Бруно. Его слова звучали так, словно он рассказывал о какой-то несбыточной мечте. — Вы на собственном опыте убедились, как пагубно может быть чрезмерное использование силы. У всякой мощности есть предел. Чем шире периметр, тем слабее защита. Распылять ее на всю территорию просто не хватит сил.

— Мы что-нибудь придумаем, — не согласился я. Ответ «нет» меня никогда не устраивал, особенно когда речь шла о безопасности моих близких. Я сел на заднюю подножку кареты, и мы наконец тронулись.

Слова Бруно не давали мне покоя. Я начал крутить в голове варианты, генерировать ситуации, в которых это все-таки было бы возможно. Не может быть, чтобы не было способа! Мы перероем все библиотеки на Ашене, если понадобится, но найдем информацию об этом. Ответ «нет» не принимался. Точка.

Рита не зря предложила выставить стражу. В темноте лес был особенно жутким. Каждая тень казалась подозрительной, каждый шорох заставлял напрягаться. Уши нашей кошки, Риты, постоянно подрагивали, она ловила малейшие звуки, которые мой человеческий слух пока еще не различал. Но постепенно и у меня слух обострился. Я стал различать не только звуки леса, но и что-то другое. Звук экипажа, катящегося позади нас. Сначала тихий, потом все громче.

— Ты это слышишь? — спросил я Риту, на всякий случай вытаскивая меч из ножен. Лучше перебдеть, чем потом жалеть.

— Да, — спокойно ответила Рита и, не говоря ни слова, вооружилась несколькими метательными ножами. Ее спокойствие в такие моменты всегда меня поражало и немного успокаивало. — Они пытаются нас догнать.

Хорошо, что мы не успели запаниковать или, хуже того, предпринять какие-то глупые действия. Потому что в темноте раздался знакомый голос, а потом свет фонаря осветил и лицо его обладателя.

— Макс Медведев! — Это был Ашер Роджер. Он махал рукой с козлов своей небольшой, но крепкой кареты. — Я очень надеялся встретить тебя на этой дороге!

— Привет, Эндрю! — махнул я ему рукой в ответ, чувствуя, как напряжение немного спадает. Ну, хоть не бандиты. — Хочешь присоединиться к нам? Поедем в Бронзовую Гавань одним караваном, так безопаснее будет.

— Я был бы тебе весьма признателен, Макс, — с готовностью согласился заяц. — С таким смелым Ашером, как ты, ничего не страшно!

В целом я был с ним согласен. Когда у нас появилась возможность прикрывать друг друга, путешествие стало гораздо менее зловещим. Мы ехали вместе, переговаривались, и время шло быстрее. А когда солнце взошло достаточно высоко, мне даже выделили место в карете, чтобы я мог немного помедитировать или просто вздремнуть, пока есть возможность.

В общем, дорога до Бронзовой Гавани оказалась довольно гладкой и даже приятной, чего не скажешь о нашей последней поездке в этой карете (тогда было совсем невесело). Даже вечно ноющая Энджи как-то вписалась. Она иногда управляла экипажем, чтобы Бруно мог отдохнуть, и это было неожиданно полезно.

Я видел этот город лишь один раз, когда мы с Ритой останавливались здесь по пути к тем самым руинам. Он был ровно таким, каким я его запомнил.

Меня не покидало ощущение, что мы заехали в какую-то стимпанковскую компьютерную игру или, может, фильм. Название «Бронзовая Гавань» отлично отражало архитектуру. Или наоборот? Не знаю. В любом случае, все здания были обшиты огромными листами бронзы, всюду торчали какие-то трубы, крутились шестеренки, что-то дымило и пыхтело. Массивные ворота, которые закрывались на ночь, тоже были на месте.

Однако первым, что бросилось в глаза на подъезде, было бесчисленное количество людей, кораблей в гавани и повозок на дорогах.

— Милосердная Богиня, да он набит под завязку! — вырвалось у меня. Здесь и в прошлый раз было много народу, но такой толпы я еще никогда не видел, даже когда ездил на пару дней в Москву на новогодние праздники. Яблоку негде упасть.

— Обычно часть людей уезжает в Долину Рамзи, там разбивают палаточные лагеря, места достаточно, — растерянно объяснил Бруно, оглядывая толпы. Было видно, что он не ожидал такого ажиотажа. — Но место проведения церемонии изменилось, теперь все здесь, в городе не так просторно, поэтому даже не знаю, где нам лучше разместиться.

— А что там наверху? — спросил Мило, указывая на огромное поместье, которое возвышалось на холме. Все караваны почему-то двигались именно туда.

— Ты знаешь дорогу? — спросил у меня Ашер Роджер, он подъехал к нам на гусенице, которую уже освободил от упряжки.

— Думаю, нам просто нужно идти за толпой, — сказал я ему, кивая в сторону роскошного поместья. Там, где все собрались, там и нам место.

С нашей позиции казалось, что к нему ведет только одна, извилистая дорога, словно гигантская змея ползет вверх по холму. Наверняка так и было, потому что все устремились именно по ней. Люди останавливались и разбивали лагеря прямо на обочине, лишь бы поближе к цели.

— Нам нужно занять первое же попавшееся свободное место, — сказала встревоженная Шелли. Как и все мы, она волновалась, что мы прокатаемся до ночи и придется спать в карете, а это то еще удовольствие.

— Нужно как можно скорее добраться до конца этой очереди, — сказал я, глядя на самую кошмарную пробку, которую когда-либо видел в своей жизни. Ну вот хоть убей, напоминает мне Землю и ее проблемы. Ну почему остров не мог мне подкинуть какую-то более приятную ассоциацию с Землей? Что-нибудь хорошее, а не вот это все?

Но как и любому затору, этой пробке тоже пришел конец. Точнее, не ей конец пришел, а мы наконец-то продвинулись вперед, и стало чуть посвободнее. Мы доехали до относительно безлюдного поворота, сразу за обочиной оказалась довольно большая поляна, с которой открывался потрясающий вид на город и гавань.

— Давайте разобьем лагерь здесь, — предложил я главным образом потому, что у меня уже задница затекла от долгого сидения в карете. Честное слово, больше не могу. — Знаю, что до поместья отсюда далековато, но место хорошее, правда? — огляделся я. Вид и правда был шикарный. — Эй, Эндрю, не хочешь объединить лагеря? В тесноте, да не в обиде.

— Хорошая идея, Макс! — с энтузиазмом согласился Роджер и, недолго думая, припарковал свою карету рядом с нашей. — Так мы с тобой сможем вместе пойти в поместье судьи Свана для подготовки к церемонии.

— Вот и отлично, — я спрыгнул на землю, чтобы немного пройтись и размять ноги перед тем, как начнется разгрузка и установка лагеря. Подошел к краю холма и залюбовался открывшимся видом.

Разноцветные флаги и вымпелы развевались на легком утреннем ветерке, в воздухе кружились и сверкали блестящие конфетти, словно кто-то устроил праздник прямо над городом. Отовсюду доносились смех и музыка, создавая атмосферу карнавала. А по извилистой дороге к поместью судьи Алека Свана змеилась бесконечная, казалось, очередь из бесчисленных повозок и людей.

У меня даже улыбка на лице расцвела при виде этой картины. Атмосфера праздника заражала.

Поскольку нас было много, да еще и семейство Роджера к нам присоединилось, мы заняли весь этот уступ. Чужакам не осталось места, и это было приятно. Мы как бы застолбили за собой территорию. Я наполнил легкие свежим воздухом, чуть пахнущим морской солью и чем-то неуловимо праздничным, и прогнулся в спине, разминая затекшие мышцы.

Был прекрасный день. Все вокруг выглядело мирным и радостным.

Но мне было неспокойно. Какое-то неприятное предчувствие сверлило где-то под ложечкой.

— У меня плохое предчувствие по поводу всего этого, — раздался голос Энджи. И беспокойство, которое мне удавалось сдерживать до этого момента, вышло из-под контроля, словно кто-то нажал на спусковой крючок.

— Да у тебя почти на каждый чих плохое предчувствие, — огрызнулся я на женщину, которая как всегда отошла в сторонку, чтобы покурить, пока другие работали. Это меня раздражало.

Она выгнула бровь и медленно выдохнула струю едкого дыма мне в лицо.

— Значит, ты тоже это чувствуешь, — уколола она меня своим проницательным взглядом, вместо того чтобы обидеться на мое хамство. Стряхнула пепел с конца сигареты, глядя мне прямо в глаза.

— Знаешь, мне не нравится, что ты куришь, — сказал я ей, чтобы не отвечать на ее комментарий. Она была слишком проницательна, и это бесило еще больше. Не хотел признавать, что она права.

— Тогда это моя последняя сигарета, и я планирую насладиться ею, — спокойно ответила она. Докурила медленно, словно это был какой-то ритуал, выбросила окурок и аккуратно втоптала его пяткой в землю.

Женщина уже развернулась, чтобы уйти и, видимо, наконец-то приступить к каким-то делам, но я окликнул ее.

— Энджи, — остановил я ее. Меня беспокоили не только эти дурацкие предчувствия, но и вполне реальные угрозы. Она с легкостью могла что-нибудь отколоть и подставить нас всех под удар. А сейчас, когда вокруг столько народу, это было особенно опасно. — Ты же понимаешь, что ты теперь часть нашей команды? Мы вместе.

Пустота, которая уже довольно давно поселилась в ее глазах и усилилась с тех пор, как она к нам переехала, наконец сменилась проблеском. Она пристально посмотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Не совсем понимаю, что это значит, — призналась она, обхватила себя руками и отвела взгляд к реке вдали. — Я вижу, как вы общаетесь, как заботитесь друг о друге, но меня никто не принимает. Я чужая здесь. Так что я понятия не имею, как быть частью вашей команды.

— Хорошая новость в том, что тебе не обязательно стараться, чтобы понравиться или угодить нам, — сказал я, пытаясь подобрать правильные слова. — Просто не делай никому зла. — Я сделал паузу, глядя на нее. — Знаю, ты видела много жестокости в жизни, пережила всякое дерьмо. Я не могу это исправить, но могу показать обратную сторону. Я держу свое, тех, кто со мной, потому что это единственное, что у меня было при себе, когда я попал сюда. Мой маленький островок нормальности в этом безумном мире. Так что можешь доверять моим словам. Никто из нас не желает тебе зла, и уж тем более не собирается его причинять. Только если ты сама ничего не выкинешь. Мы уже говорили об этом.

— Да, — машинально ответила она, явно обдумывая мои слова. Было видно, что она колеблется.

— Хотя мне кажется, ты могла бы приложить больше усилий, чтобы влиться, — добавил я. Старался говорить как можно спокойнее, без нажима. Хоть она мне и не нравилась, становиться конченым придурком не хотелось. Тем более, что я видел, что она тоже напугана.

В конце концов, нет ее вины в том, что чем ближе время подбиралось к полудню, тем более нервным я становился. Это церемония, будь она неладна, действовала на меня.

— Даже не знаю, с чего начать, — сказала она, глядя на неконтролируемый хаос, который вырос вдвое, потому что из кареты Роджера тоже выбралась его свита, и теперь народу стало еще больше.

Эндрю и Бруно уже увлеченно болтали о какой-то книге, которую кролик держал в руке. Грэг с двумя фермерскими детьми, которых я уже видел однажды, устанавливал корыто для воды для гусениц и Метеора. Олли тоже приступил к делу. За несколько минут нашей стоянки он успел развести костер и поставить на него свой котел. Молодая служанка Эндрю подкидывала в огонь дрова. Братья-еноты продолжали разгружать нашу повозку, а Рита, как самая настоящая хозяйка и первая жена (да-да, именно так я ее видел в этот момент), инспектировала свертки с сундуками и раздавала указания. Все были заняты.

— Тебе просто нужно спросить, — подмигнул я Энджи и решил показать на собственном примере. — Чем я могу вам помочь? — громко обратился я ко всем.

— Дорогой, мне нужна помощь с этой невыносимой палаткой! — Шелли, вынырнувшая из путаницы веревок и брезента, словно русалка из волн, первая решила воспользоваться моим предложением. Она выглядела так, будто вот-вот подожжет эту несчастную палатку.

Рассмеявшись, подошел к своей рассерженной жене и присвистнул от того, в какой беспорядок она привела бедную палатку. Узлы были такие, что их, кажется, сам Гордий завязывал.

— За что ты с ней так? — поддразнил я феникса и помог ей распутать узлы на веревках, которые никак не поддавались ее тонким пальчикам, поврежденным раной.

— Это все из-за дурацкой раны на руке! — недовольно фыркнула она и отошла в сторону, явно не в духе. — Повязка сильно мешает мне работать. Как только мы перестанем нуждаться в помощи этой гадкой птицы, нужно будет попросить Олли сварить из нее похлебку! — заявила она с таким видом, будто это уже решенный вопрос.

У нее щеки покраснели от ярости, а перья на голове приподнялись, словно она нахохлилась. Она наверняка думала, что выглядит как разъяренная львица, готовая разорвать врага. Но выглядела она скорее как маленький надутый цыпленок, который только что упал в лужу и теперь жутко недоволен.

Это было очаровательно. Несмотря на весь ее гнев.

— Помоги вот здесь немного, — сказал я ей, показывая, что нужно придержать. Из нас получилась отличная команда: я делал основную работу, а она придерживала, подавала и расправляла брезент при необходимости. Вскоре все было готово.

— Вот это да… Я и не представлял, что у вас тут такое могут придумать, — сказал я, когда закончил ставить последнюю из наших палаток. Чуть офигел, если честно. Каждая из этих цветных палаток оказалась не просто навесом, а целым мини-домом. Внутри было как бы три отдельные «комнаты», разделенные плотными тканевыми ширмами. Мы быстро осмотрелись, и мне сразу стало ясно, глядя на то, как кое-как свернулись остальные, что наши палатки были просто небо и земля по сравнению с тем, что было у других. Люкс, не иначе.

— Мы забрали их из Александрийского поместья, — объяснила Шелли, заметив мой удивленный взгляд. — Адлер всегда любил комфорт выше всего и предпочитал останавливаться только в лучших постоялых дворах. Но если уж приходилось ночевать под открытым небом, этот высокомерный тип требовал, чтобы для него притащили самое лучшее, что только можно купить за деньги.

— Что ж, его мерзкий характер хоть где-то нам на руку сыграл, — усмехнулся я. Отстегнул один из ремней, которые держали полог входа, поймал руку Шелли и потянул ее внутрь. Как только плотная брезентовая «дверь» опустилась, отрезая нас от остального мира, я тут же притянул ее к себе, обнял крепко и поцеловал в губы. Хотелось просто забыть обо всем на секунду.

— Паааап, — услышал я протяжный, недовольный стон прямо за спиной. Момент был безвозвратно испорчен. Выпрямился, оглянулся через плечо. Ну конечно. Мы настолько спешили или просто забыли, что не позаботились о том, чтобы закрыться с обратной стороны.

— Фуууууууу, — донеслось оттуда же.

Вот же засранец! Ну не мог он просто пройти мимо, сделать вид, что не заметил? Обязательно надо было высказаться.

— Не ори, иначе сейчас же скину тебя с этой горы нафиг, — я бросился к нашему маленькому нарушителю спокойствия. Схватил его, перекинул через плечо, как мешок картошки, и, под его восторженные (и немного испуганные) вопли, понесся к самому краю обрыва.

— Нет, я не хочу умирать! — верещал он сквозь смех, цепляясь за мою спину. Закричал еще громче, когда я сделал еще несколько шагов к краю, притворяясь, что вот-вот его швырну. Это была наша игра.

И тут совершенно неожиданно раздался оглушительно-громкий звук фанфар. Резкий, пронзительный. Мы все, кто был рядом, как по команде замерли. Игра мгновенно закончилась.

Я поставил Грэга на землю. Посмотрел наверх, откуда донесся этот звук, предвещающий что-то важное.

— Пойдем, Медведев, — услышал я голос Роджера. Он оставил Бруно и повернулся ко мне, его лицо было серьезным. — Мы должны начать подготовку.

Я тяжело сглотнул.

Вот и все.

Жопой чувствую, что близится какой-то пиздец.

Глава 22

— Охренеть, кажется, стоило искать место для лагеря поближе к вершине, — проговорил я, когда мы, держа щиты высоко над головами, карабкались в гору. Руки уже гудели и ныли от непривычной тяжести.

— Возможно, — вздохнул Роджер, но уголки его губ все равно тронула добрая улыбка. — Но в этом, Макс, и вся суть. Учти, испытания начались ровно в тот момент, когда прозвучал призыв.

— А что насчет какой-то подготовки? — спросил я у него, пытаясь перехватить щит поудобнее. Металл врезался в пальцы, хоть я и старался распределить вес равномерно.

— Если ты любое свое действие воспринимаешь как испытание, то какая подготовка может быть лучше? — ответил он в своей обычной оптимистичной манере. Я, честно говоря, его энтузиазма совсем не разделял, потому что чувствовал, как отваливаются плечи и предплечья. Но мысль в его словах определенно была. Мне вообще была близка его позиция, этот его подход к жизни. И, может, поэтому уже через несколько минут мне *показалось*, будто щит стал чуточку легче. Или это просто руки привыкли к нагрузке?

— Сколько раз ты участвовал в такой церемонии? — спросил я, когда мы, тяжело дыша, одолели очередной крутой изгиб этой чертовой извилистой дороги. Подъем казался бесконечным.

— Я участвую в церемониях с семнадцатого сезона, — ответил он, сосредоточенно глядя под ноги, чтобы не споткнуться. — Пришлось начать, как только принял на себя обязанности Ашера от своего отца. — В его голосе я уловил странную смесь печали и гордости.

Мне тут же вспомнился разговор с Байроном. Он рассказывал, как это так называемое «наследие» передается от отцов к детям на этом острове. Система тут была устроена так, что ты либо становишься Ашером с благословением Богини Солнца (и это явно не мой случай), либо наследуешь этот статус, убив собственного отца, когда тот уже не в силах выполнять свои обязанности. Жутковато, конечно. Хотя, я был почти уверен, что находились и такие сыновья, которые не ждали, пока «срок придет». Никаких исключений, похоже. И это означало, что Роджеру тоже пришлось убить своего отца, чтобы унаследовать земли и статус, которые веками принадлежали их семье, пока этого не сделал кто-то другой. Мрачно как-то.

— Мне очень жаль… — выдал я на автомате, хотя чувства были абсолютно искренними. В моей реальности такое просто не укладывалось в голове.

— Почему? — Он остановился и удивленно посмотрел на меня. Выглядел он при этом очень озадаченным. Моя реакция явно его удивила.

— Ну, просто там, откуда я родом, людям не обязательно убивать своих родителей, чтобы получить наследство, — я нервно хихикнул от неловкости. Черт, ну и ситуация. Как это вообще можно объяснить нормально?

— О, понятно, — улыбнулся кролик. Его улыбка была какой-то успокаивающей, что ли. — Обычно отцы и сыновья совершают обряд передачи наследства, когда старший к этому готов и чувствует смирение перед смертью. Мой отец, Грозный Роджер, страдал от болезни, которая лишила его зрения и скорости движений. Он не мог с этим смириться. Не хотел превращаться в дряхлого, беспомощного старика, который ни на что не способен. И решил умереть от руки своего любимого сына, пока еще мог держаться с достоинством. Это был его выбор.

— Когда ты так говоришь, в этом варварстве даже появляется какая-то… привлекательность? Или скорее трагичность? — Я помотал головой из стороны в сторону, пытаясь хоть как-то избавиться от пота, который заливал глаза и мерзко щипал. — Долго нам еще топать?

Эндрю рассмеялся, этот его смех был таким же легким, как и он сам.

— Думаю, дом Алека Свана уже за следующим поворотом.

Мы замолчали, перестали болтать и сосредоточились на дыхании. Нужно было сделать последний рывок. Тащить тяжеленные щиты в гору так долго — это, скажу я вам, удовольствие ниже среднего. Вместе с нами вверх тянулись десятки других Ашеров. Все такие же запыхавшиеся и потные, но, в отличие от меня, привыкшие к этой дичи.

Все поместье Алека Свана просто кричало о его состоятельности. Огромные ухоженные лужайки, какие-то странные статуи, фонтаны. Но сам дом выглядел особенно внушительно. Он был как будто высечен из одного цельного камня, такой монолитный и неприступный. Судья Алек Сван, великолепно одетый, стоял прямо у входа, подняв свой щит высоко над головой.

— Мои собратья Ашеры! — крикнул он в толпу, и его голос разнесся по всему склону. Байрон Рамзи, который шел рядом с нами и тоже держал щит над головой, отделился и вышел вперед, направляясь к Алеку. — Добро пожаловать в Бронзовую Гавань и в мое поместье!

Отовсюду раздались радостные возгласы. Все собравшиеся Ашеры, подчиняясь какому-то негласному сигналу, трижды энергично покачали щитами, то опуская их почти на голову, то поднимая высоко к небу. Я повторил за ними, стараясь не отставать.

— Благодарим тебя за гостеприимство, Алек, — прогремел повелитель Байрон. — А теперь приступим к подготовке.

Снова раздался громкий звук фанфар. Видимо, источник звука был совсем рядом, потому что в ушах зазвенело. Несколько невероятно красивых женщин в прозрачных, струящихся платьях спустились по широким каменным ступенькам. Меня это зрелище, честно говоря, шокировало и смутило до такой степени, что я чуть не выронил свой щит прямо на ноги. Вот это поворот!

Но от этой потенциально катастрофической ошибки меня спасло то, что одна из этих женщин, плавно подойдя ко мне, легко, будто это была детская игрушка, забрала мой щит. Серьезно? Он же весит не меньше пятнадцати килограмм! Кто они, блин, такие? Какая-то местная супер-женская сборная по тяжелой атлетике?

— Когда-нибудь ты к этому привыкнешь, — Роджер легонько толкнул меня локтем в бок и добродушно улыбнулся. У него тоже уже забрали щит. Он выглядел абсолютно спокойным и довольным.

Возможно, к такой «подготовке» новичкам нужна еще одна предварительная подготовка. Потому что я понятия не имел, какого черта происходит и как себя вести в этой ситуации. Ощущения были примерно такие же, как во время той дикой Голубой ночи в первый раз. Полная растерянность и легкое ощущение сюрреализма.

А еще мне нужно было поговорить с Байроном. Может, он прояснил бы для меня хоть какие-то подробности. В конце концов, я оказался здесь именно по его просьбе. И до сих пор не знал всех причин и деталей этой заварухи. Да, нам с этим большим парнем определенно нужно немного поболтать по душам. Но на тот момент я был доволен и тем, что у меня появился хоть какой-то союзник и друг в лице Эндрю Роджера, который, похоже, готов был подсказывать, как себя вести и что будет дальше.

— Не волнуйся, дружище, — сказал кролик, мягко положив руку мне на плечо. Мы, следуя за потоком остальных Ашеров, двигались в сторону дома судьи, который и правда смахивал на неприступный замок из какого-то фэнтези.

— Прости, но тебе, похоже, придется часто подсказывать мне, что делать дальше, — сказал я, когда мы поднимались по крутой парадной лестнице, ведущей внутрь. — Куда мы вообще сейчас идем? Кое-что мне, конечно, известно. Бруно пытался меня подготовить, но я, если честно, ничего толком не понял. Запомнил только, что придется сидеть в какой-то парилке и пить много чая.

— Не беспокойся, — рассмеялся Эндрю. Его смех эхом разнесся по лестничному пролету. — Мой отец тоже оставил меня в полном неведении, когда я впервые проходил это. И хотя мне тоже близок этот метод обучения — попадаешь в незнакомую ситуацию и разбираешься по ходу — я не всегда был этому рад. Так что с удовольствием побуду твоим проводником и учителем в этом деле.

— Спасибо, Эндрю, — я похлопал его по спине. Вот это другое дело. Хоть кто-то готов объяснить, что к чему.

— Сначала мы собираемся, чтобы разделить кору и очищенную воду, — объяснил он, когда мы все выстроились в круг в огромном холле. Байрон и Сван вышли в центр. — Боюсь, для этой части подготовки мне придется ненадолго покинуть тебя, но я скоро вернусь.

Я даже не успел спросить, куда он собрался, как Роджер уже ускользнул от меня и присоединился к Лорду Байрону и судье. Ах, да. Точно. Было проще простого упустить из виду тот факт, что этот скромный, добродушный Ашер Роджер был, оказывается, главным помощником повелителя в Долине. Вот же блин. А я его как обычного парня воспринимал.

— Мои благородные наместники, Роджер и Сван, окажут честь, раздав всем кору, которой древние Ашеры питались, когда чувствовали утомление от своего бремени, — повелитель Байрон подал знак рукой. Сразу же появились служанки с подносами, накрытыми серебряными куполами, и выстроились перед ним и судьей. Еще несколько женщин подошли и сняли крышки.

Под куполами лежали какие-то плоские квадратные куски, похожие на лаваш, но темные, почти черные. Потом все трое — Байрон, Сван и Роджер — взяли по большому блюду, заваленному этой корой, и пошли по залу, подходя к каждому Ашеру, чтобы каждый мог взять себе кусочек.

Это почему-то немного напомнило мне единственное церковное причастие, на котором я побывал, пока жил в той религиозной на всю голову приемной семье. Взял тонкий кусок коры и понюхал. Она ничем не пахла, и это меня очень обрадовало, потому что от волнения мой желудок кувыркался и выворачивался наизнанку. Никто не ел. Все ждали, пока у каждого в руках окажется по куску. Когда это произошло, все подняли их вверх по примеру повелителя. Ну, я не круглый дурак, чтобы не сориентироваться, поэтому быстро последовал их примеру и тоже поднял свою «лепешку».

— Во имя Богини Солнца! — Байрон торжественно свернул кусок коры пополам, закинул его в рот и проглотил.

— Во имя Богини Солнца! — присоединил я свой крик к общему приветствию, стараясь не отставать. Интересно, как в такой толпе сам не замечаешь, как поддаешься всеобщему поведению, этому стадному инстинкту.

Помимо того, что кора оказалась абсолютно сухой, вкус у нее был, мягко говоря, не самый приятный. Как будто на черствую лепешку выложили противную морскую капусту, и все это дело высушили. Мерзость. Неудивительно, что ее ели, когда «все осточертело». После такой гадости любая ашерская обязанность покажется приятной прогулкой. Я поспешно проглотил этот ужас, запихнув его поглубже. Кажется, Роджер говорил, что дальше вода? Отлично! Вода после этой штуки будет просто спасением.

— Теперь выпейте чистейшей воды из моего источника, — Алек Сван указал рукой на хорошеньких служанок, которые держали подносы с чашами, наполненными кристально-чистой водой.

Эндрю присоединился ко мне, дожевывая свою порцию коры с явно не самым довольным лицом, и мы вместе последовали за потоком Ашеров. Они останавливались у служанок с подносами, пили воду и выходили из просторного холла куда-то дальше.

— Куда мы сейчас идем? — От переполняющей энергии мне вдруг захотелось двигаться быстрее-выше-сильнее, я буквально шел и подпрыгивал на носочках. Скорее всего, дело было именно в этой чертовой коре. Она явно обладала каким-то тонизирующим эффектом, причем очень мощным. У меня было такое чувство, что я выпил три банки энергетика и сверху шлифанул это дело чашкой крепкого, ядерного кофе. — Что вообще было в этой коре, Эндрю?

— Ахаха, ты, должно быть, ощущаешь эффект в полной мере, с непривычки, — сказал он, весело глядя на меня. Мы спускались по каменным ступеням куда-то вниз, на минусовые этажи дома. Вокруг были сплошные лестницы и коридоры, и все это очень напоминало кадры из «Хогвартса». — Помню, как впервые попробовал кору. Меня тогда распирало от энергии так, что я места себе не находил. В ту ночь я восемь раз доставил удовольствие своей первой жене!

— Да ладно! — Я пытался сдержать неуместный смех, прикрыв рот рукой. Думаю, эти напыщенные Ашеры, которые, похоже, слишком серьезно относились ко всему происходящему, меня бы точно не поняли. А Роджер молодец, умеет разрядить обстановку.

— Мои бани, конечно, не так хороши, как в поместье у Лорда Ашера, — в бесконечном коридоре из лестниц вдруг раздался хриплый голос Алека Свана. Мы все продолжали спускаться вниз, и его голос доносился откуда-то снизу. — Но я надеюсь, что вы сможете расслабиться и получить удовольствие.

Ах, вот оно что. Бани. Ну, хоть что-то знакомое.

Вскоре после этого заявления в воздухе появилась завеса из пара. И чем ниже мы спускались по лестницам, тем плотнее и горячее становился этот пар. По моим обонятельным рецепторам ударило что-то свежее и прохладное одновременно. Это был какой-то цитрус в сочетании с ментолом или чем-то подобным. Кожу, соприкасавшуюся с густым, влажным паром, начало приятно покалывать.

Когда мы все наконец спустились в просторную комнату у подножия последней лестницы, вокруг нас тут же собрались служанки, по три на каждого мужчину. Выглядело это довольно сюрреалистично.

— Не волнуйся, они помогут тебе переодеться в церемониальное одеяние, — предупредил Роджер. Его самого уже окружила его «свита», и он выглядел вполне довольным таким вниманием.

— Ладно, — я неохотно позволил этим женщинам расстегнуть мой пояс с оружием. Чувствовал себя максимально неловко. Нас раздели почти догола, оставив только камни на шее, и помогли надеть тонкие штаны из хлопка. Больше смущало даже не то, что приходилось сверкать голым задом в толпе совершенно незнакомых мужиков, а то, что нас раздевали и одевали, как маленьких детей. Абсурд какой-то.

Послышался хрустальный перезвон, и в помещение вошли слуги с подносами, на которых стояли дымящиеся чашки с чаем. О, вот о чем говорил Бруно! Ну хоть что-то знакомое в этом странном ритуале.

— Это время ублажения, — нараспев произнес Роджер, с довольным видом взял две чаши с подноса. Одну он протянул мне, потом положил руку на плечо и повел к одной из самых больших жаровен с углем, установленной прямо в центре бани. От жаровень исходил сильный жар и поднимался густой пар.

Вокруг этих жаровен уже собрались Ашеры всех видов и размеров. Они болтали, попивая чай и накинув на головы полотенца, чтобы защититься от жара и пара. Время от времени кто-то подливал воду на горячие угли, чтобы в воздухе было еще больше пара. Ашеры, которым было мало пара или хотелось уединения, лежали в небольших отдельных бассейнах, вмонтированных прямо в пол по всему залу, пока красивые полуголые служанки выполняли любую их прихоть.

— Если хочешь уединиться с какой-нибудь служанкой Свана,— Если хочешь уединиться с какой-нибудь служанкой Свана, можешь пойти в задние комнаты, — невозмутимо предложил Роджер, заметив, куда я смотрю. Видимо, ему показалось, что я там высматриваю себе «компанию».

— Что?.. Нет! У меня, между прочим и так две жены!

— Это не имеет никакого значения в подобных ситуациях, — усмехнулся он, и тут я понял: этот парень не просто ашер, это какой-то змей-искуситель в человеческом обличье! Подбивает на грех, не иначе.

— Но это имеет значение для меня! — отрезал я, стараясь звучать как можно убедительнее. — Так что никуда я не пойду. Мне и тут хорошо. — Чтобы подкрепить свои слова, я демонстративно сделал большой глоток чая.

Это было большой ошибкой. Огромной, просто колоссальной ошибкой. На вкус эта жижа была… ну, как будто мои кроссовки, в которых я пробежал марафон в тридцатиградусную жару, хорошенько выжали прямо мне в чашку. Мерзость неимоверная.

— Ха! — в голосе Роджера прозвучало что-то вроде уважения. Он одобрительно хлопнул меня по спине, чуть не выбив дух. — Вижу, ты предан своим женам. Это похвально. Расслабься, никто не заставляет тебя тискать служанок или еще кого. Время ублажения можно использовать по своему усмотрению. Многие просто отдыхают, медитируют или спят. И выпей обязательно еще хотя бы пару чашек чая, он тебе пригодится.

— Кстати, а какой от него эффект? — спросил я, наученный горьким, в самом прямом смысле, опытом. Теперь я сделал глоток поменьше, опасливо прислушиваясь к ощущениям.

На вкус он все еще был похож на потные ноги. Нет, я, конечно, никогда не пробовал на вкус потные ноги, но по запаху, который я когда-либо чувствовал, все сходилось один в один. Фу.

— О, он обладает сильным обезболивающим эффектом, — совершенно спокойно объяснил Роджер, словно речь шла о клубничном смузи. — Тебе будет совсем не больно расставаться со своей кровью. — Он подошел к одной из стоящих по периметру деревянных скамеек, сел на нее и закрыл глаза, видимо, погружаясь в ту самую медитацию.

Намек понял. Как и для меня, для этого парня истинное блаженство оказалось в покое и отдыхе, а не в той грязи, которую обычно связывают с ашерами. Я тоже не стал долго думать и нашел свободную скамеечку рядом с одной из жаровен, от которой исходило приятное тепло.

Подошла служанка и, заметив мою опустевшую чашку, тут же подлила мне этой… этой субстанции. Я выпил, скривившись, и сразу же попросил следующую, пока она не успела уйти. Решил, что это как сорвать пластырь — лучше сделать это быстро и не растягивать сомнительное «удовольствие». Хоть пойло и было реально мерзким, я понимал, что придется выпить, раз Роджер так настойчиво рекомендовал, да еще и с таким намеком про кровь.

Если этот чай был хоть немного похож на тот, которым поила Сета Мадам Брайт, то я больше никогда в жизни не буду дразнить сокола по поводу того, что он боится сумасшедшую жрицу. Теперь я его прекрасно понимал. Ну и гадость же эта ваша заливная рыба… то есть, чай!

Когда последняя кружка наконец-то опустела, я решил последовать примеру своего нового знакомого. Скрестил ноги, устроившись поудобнее на скамейке, и сконцентрировался на внутренних ощущениях, пытаясь войти в медитативный транс.

В последнее время у меня уже довольно легко получалось сделать это, практика давала о себе знать. Но из-за дурацкой коры, которую нам пришлось добывать, я был слишком взвинчен и напряжен, так что вхождение в медитацию прошло не так гладко, как обычно. Однако, когда мне наконец-то удалось поймать нужную волну, я ощутил идеальный баланс между трансом и явью. Я был погружен в себя, но при этом полностью осознавал происходящее вокруг.

Образы время от времени всплывали на поверхность сознания, но они не задерживались надолго, не требовали глубокого анализа. Это было просто легкое скольжение по волнам подсознания, без необходимости копаться в них и исследовать на предмет какой-либо нравоучительности или скрытых смыслов.

Когда фанфары прозвучали снова, громко и торжественно, я резко вышел из этого легкого транса и от неожиданности чуть не свалился со скамейки. Мир вокруг словно качнулся.

— Макс, друг мой, береги себя, — раздался знакомый громоподобный голос Рамзи, и сильная рука подхватила меня за локоть, не давая поцеловать холодный пол. — Осторожнее, здесь очень скользкие полы, особенно после пара.

— О, Байрон! Ты забыл мне *многое* рассказать об этой маленькой услуге! — сказал я ему с едкой иронией, когда мы вместе с другими ашерами, вышедшими из своего «ублажения», двинулись обратно к лестницам. — В ней столько всего… интересного!

— Это закаляет характер, — усмехнулся здоровяк, и его ухмылка была какой-то кривой, словно он сам не до конца верил в свои слова. — И хватит прибедняться, Макс. Я понял, что ты со многим способен справиться, еще когда увидел твой первый поединок. Ты оказался на границе жизни и смерти, и в то время еще не был так хорошо подготовлен, как сейчас. И вообще, посмотри на себя! У тебя отлично все получается. Не прибедняйся.

— Просто супер! — Я закатил глаза так сильно, что, уверен, Грэг бы точно мною гордился. По-моему, они у меня чуть не выскочили из орбит.

— Обещаю, тебе понравится то, что будет дальше, — сказал Байрон, и мне вообще не понравился его смех после этих слов. В нем было что-то такое… предвкушающее и немного зловещее. Но пути назад уже не было.

Я ухмыльнулся в ответ на этот вызов, стараясь показать, что я готов ко всему, и пошел за Байроном вверх по первой лестнице, к которой мы как раз подошли.

Эта дружеская перепалка, хоть и немного язвительная с моей стороны, сработала. Она как-то разрядила обстановку и немного успокоила меня, сняла остатки напряжения от чая и медитации.

Следующим местом остановки в этом таинственном для меня «туре» стала большая комната. Она напоминала гостиную с огромными окнами, но, как и предыдущее помещение, была наполнена легким паром, который поднимался к самому высокому потолку.

Там нас ждали еще несколько служанок Свана. Они помогли нам натянуть через головы белые туники в пару к нашим штанам. Теперь мы все выглядели как пациенты в какой-то элитной клинике или сектанты перед обрядом. Одев нас, ашеров повели дальше по очередному извилистому коридору, который, казалось, вел куда-то вглубь здания, и наконец вывели на улицу. Под ослепительные лучи солнца, от которых пришлось жмуриться, и под аплодисменты собравшихся зрителей.

— Как… мы правда так долго «ублажались»? — спросил я Байрона, повелителя, моргая слезящимися от яркого солнца глазами. Было ощущение, что прошло всего минут десять, не больше.

— Шокирован тем, что медитировал так долго? — весело спросил Байрон, замечая мое удивление.

— Нет, скорее тем, что это было так легко, — честно признался я ему. Обычно мне требовалось больше усилий, чтобы так глубоко погрузиться.

— Это все благодаря такому большому количеству ашеров, объединенных одной общей целью, — объяснил он мне. — Коллективная энергия, знаешь ли. Возможно, подобные чувства ты испытывал во время охоты на вестников, когда вы действовали как единое целое.

— Да, это было круто, — подтвердил я его предположение, и Байрон рассмеялся своим громоподобным смехом, который заставил меня невольно улыбнуться. Хоть его смех перед этим меня и насторожил, сейчас он звучал искренне.

— Круто, да? — повторил он, все еще посмеиваясь, и положил тяжелую руку мне на плечо, легонько подталкивая вперед. Мы оба по колено вошли в прохладную воду огромного овального пруда Алека Свана, расположенного прямо перед нами. — Честно говоря, я очень скучал по Странникам. Мне не удалось услышать ни одного нового слова в многолетнем промежутке между смертью дедушки и твоим появлением здесь. Твой «странный лексикон» — это глоток свежего воздуха.

— О, не стесняйся пользоваться моим странным лексиконом в любое время, Байрон, — сказал я, дружески стукнув его кулаком в плечо. — Всегда пожалуйста. Кстати, что дальше? Ты сказал, что мне это понравится.

— О, обязательно, мой друг, — он кивнул головой в сторону противоположного конца пруда.

И тут я увидел. Множество красивых девушек, одетых в легкие платья всех цветов радуги, приближались по воде с нашими щитами, подняв их высоко над головами.

Глава 23

В этой пёстрой толпе я сразу выцепил своих красавиц — Риту и Шелли. Узнал бы их издалека, даже если бы сильно захотел ошибиться. Сам не заметил, как на лице появилась глупая довольная улыбка — ну конечно, глядя, как они идут ко мне по прозрачной, будто только что намытой воде, болтая и смеясь. Одеты в эти лёгкие платья, что напоминают римские тоги: у Риты — синий, у Шелли — алый. Для меня в тот момент это было самое красивое зрелище за все последние дни.

— А вы что тут затеяли? — спросил я, отбирая у них тяжёлый щит, который они вдвоём тащили, и ставя его за ближайший выступ. — Не то чтобы я жалуюсь, просто думал, придёте чуть позже.

— Помогать тебе пришли, — бодро объявила Шелли, доставая из-за спины пару кандалов. Моя фантазия, как обычно, тут же подкинула картинку — мои жёны в этих кандалах, только, конечно, не в таких суровых. Сексуальный подтекст у меня в голове срабатывает быстрее, чем здравый смысл.

— Ага, — сразу вспомнил я рассказ Несси, жены повелителя, про эти самые кандалы. Они должны были порезать мне ноги так, чтобы кровь пошла — для десятины. — Слушайте… а это сильно больно будет?

— Не переживай, кора и чай уже обезболили тебе кожу, — заверил Байрон, забирая кандалы у своей жены-птицы, Фиби. — Давай палец, сам всё поймёшь.

Я протянул ему палец, он провёл им по острой кромке манжеты. Кровь выступила сразу, но, к удивлению, ни малейшей боли.

— Ну, ладно, — только и смог выдавить я, вздохнув. — Значит, не зря я этот чай терпел.

— Всё равно деваться некуда, — сзади раздался голос Несси.

Она подошла к нам — вся в белоснежном жреческом одеянии, с золотым символом солнца на груди. Между её рожками натянуты нити с жемчугами и блестящими камнями, а платиновые волосы струятся по плечам. Реально светится, как богиня.

— Добрый день, госпожа Несси, — поздоровался я, заметив, как её обычно строгие губы дрогнули в лёгкой улыбке. Вспомнив её чувство юмора, сам невольно усмехнулся. — Как видите, пока ещё не сварились. Как у нас дела?

— Неплохо, если учесть, что я даже не начала благословлять воды пруда Алека Свана, — её губы снова дёрнулись, а потом она подарила нам настоящую, ослепительную улыбку. — Быстро учитесь алемскому юмору, Странник Медведев! Барри, ты был прав насчёт него.

— Прав в чём? — тут же встряла Фиби, которой явно наскучил наш разговор.

— О, не бери в голову, дорогая, — мягко отозвался Байрон, приобняв её за плечи.

— Барри? — я вопросительно глянул на друга. Тот только хитро подмигнул мне поверх головы Фиби.

— А теперь садись сюда, любимый, — сказала Рита. — Пора с благословения Богини надеть кандалы и взвалить на себя это бремя.

Я послушно устроился на выступе и окинул взглядом остальных. Ашерам тоже помогали жёны или наложницы — кто кандалы надевает, кто с краской возится. Некоторые пары уже вовсю флиртовали и крутились со служанками, создавая вокруг такой… эротический фон, который меня, если честно, вообще не прельщал. Мне куда приятней было смотреть на своих жён — тут уж без вариантов.

Рита вышла из воды, встала на колени позади меня. Как по волшебству, у неё в руках уже кисть и баночка с густой бронзовой краской. Я чувствовал, как первые мазки ложатся на кожу и тут же подсыхают на лёгком ветерке.

— Опять рисуешь? — я попытался обернуться, но она тут же развернула мою голову обратно и шлёпнула меня по плечу.

— Да. И не подглядывай.

— Ну-ну, — изобразил я обиженную мину, но вся моя показная досада быстро улетучилась, когда Шелли, стоя на коленях в воде прямо между моих ног, хлопнула себя по бедру, чётко выделяющемуся под мокрой алой тканью.

— Нога нужна.

— Есть, госпожа, — я послушно протянул ей ногу.

Она глянула на меня так, что не ошибёшься — мы явно думали об одном и том же.

Щёлк — и первая манжета застегнулась на моей щиколотке. Шелли опустила её в воду и потянулась за второй.

— Не больно? — спросила она, массируя мои икры.

— Ощущение, будто ноги не мои, но в целом всё норм. Боли вообще нет, — сказал я, прикрыв глаза и только чудом не застонал, когда её пальцы скользнули выше, к бёдрам. — Вот это да, приятно…

— Готово, — объявила Рита. По звукам стало ясно: кисть и баночку она уже убирает в свои тайные карманы, где обычно прячет всякое оружие.

— Дайте хоть посмотреть! — Шелли выскочила из бассейна, расплёскивая воду, и, к моему разочарованию, тут же бросилась рассматривать мою спину. — Ох, дорогая, ты в этот раз прямо мастер!

— Да что там у меня? — мне не терпелось увидеть, а их охи и ахи только подзадоривали.

— Сейчас покажу, — Рита раздвинула медальон, который оказался хитроумной ашенской штукой с увеличительными стёклами и зеркалами. Поймав солнечный луч, она направила его на мою спину. Через секунду на воде передо мной заиграла проекция рисунка, покрывающего всю верхнюю часть спины — от плеча до плеча.

— Вот это да, Рита… — аж дыхание перехватило. На спине — огромная бронзовая птица с раскрытыми крыльями. — Просто… невероятно.

— По легенде, когда ашеры вернулись домой, их исцелила одна из первых Жриц. Она была птицей, — пояснила кошка. — Этот символ поддержит тебя на церемонии и поможет быстрее восстановиться.

— Спасибо вам обеим, — честно сказал я. Как будто бы их забота сняла с меня весь тот нервяк, что накапливался последние дни и уже был на грани взрыва. Вместо него внутри появилась твёрдая, спокойная решимость.

Раздался новый звук труб — и все, кроме ашеров, поспешили выйти из воды.

Несси вышла на середину пруда — он, к счастью, был неглубоким — выпрямила спину и подняла голову, будто собираясь возглавить целое шествие.

Точно так же, как она делала это, когда освящала бассейны в нашем поместье, она подняла лицо к небу. Хотя девушка стояла довольно далеко, я всё равно заметил, как у неё зажглись серебристые глаза — даже отсюда этот блеск было не перепутать.

Зрители дружно ахнули в тот миг, когда она резко опустила голову и уставилась в воду, что-то быстро шепча себе под нос.

— Ашеры! — вдруг раздался голос жрицы. Честно говоря, я сразу понял, что тут не обошлось без каких-то магических штук: её голос будто изнутри меня отзывался, пробирая до костей. — Поднимите свои щиты! Докажите Богине, что вы достойны её жертвы!

Мы, как по команде, подняли щиты высоко над головами и, не сговариваясь, взвыли по-ашерски.

— Раааа! — я тоже не стал выделываться, выкрикнул вместе с остальными, встал поудобнее, упёрся ногами в землю и поднял свой тяжёлый щит к небу.

Дальше шла самая ответственная часть — я к ней долго готовился, поэтому она уже не так пугала, как всё остальное до этого.

Помню, когда жена Байрона проводила обряд у нас дома, она объяснила мне одну странную вещь: если кровь Ашеров попадает в воду, у неё начинает расти кислотность. Я, честно говоря, половину не понял — видно, у Богини с химией всё гораздо лучше, чем у меня, да и составы тут, на острове, явно другие, чем на Земле. Думаю, и кровь Ашеров тут особенная, не такая, как у обычных людей. В общем, по каким-то магическим причинам выдержать такую воду мы могли только, если держались вместе, плечом к плечу, а не поодиночке.

Так что для каждого из нас было важно не терять концентрацию и как бы сливать свои силы в общий поток, чтобы поддерживать друг друга и черпать из этой общей энергии.

Это был уже тот самый рубеж, точка невозврата — назад дороги не оставалось.

В саду Медвежьего угла бассейны были маленькими, там мне почти не приходилось напрягаться, чтобы поменять воду. А вот пруд Алека Свана был громадным, и даже нас, такой толпы Ашеров, оказалось маловато, чтобы сразу сдвинуть дело с мёртвой точки.

Вокруг буквально гудела энергия, будто над нами пронеслось невидимое, но вполне ощутимое морское течение. Если бы руки не были заняты щитом, я бы, наверное, попытался ухватиться за этот поток — настолько он казался реальным.

Я поднял щит ещё выше и сконцентрировался на косточках и ростках — это Рита научила меня так быстро собираться и уходить в нужное состояние, когда у меня не получалось сразу погрузиться в транс. С тех пор у меня всё стало получаться раз-два — даже без всяких дополнительных прибамбасов, но этот способ всё равно остался моим любимым.

Поток энергии разрастался, опускался всё ниже, окутывал меня с головы до пят. Воздух стал таким наэлектризованным, что волосы на руках встали дыбом.

Ощущения были, мягко говоря, незабываемые. Я реально ощущал себя как телефон на зарядке — смешно, всегда смеялся над этими энергетическими практиками, а тут вот, пожалуйста, — вода вокруг начинала подниматься лёгким дымком. Даже щит в руках будто легче стал.

В этот момент я вдруг почувствовал, как что-то ударилось о мои ноги под водой. Посмотрел вниз — и увидел, как несколько серых камней в воде оказались каплями моей крови, которые успели затвердеть.

Когда пар над водой рассеялся, снова протрубили рожки, загрохотали барабаны и прошлись по струнам. Эти звуки дали понять всем: теперь можно спокойно заходить в воду.

Радостный крик пронёсся над прудом, и народ со всех сторон ломанулся к нам. Люди, не стесняясь, наклонялись через бордюр — кто с глиняным кувшином, кто с обычным ведром, черпали воду вместе с десятинными камнями прямо из-под моих ног.

Ноги у меня гудели и ныло, будто я в очередной раз переборщил с бегом на стадионе. Камни появлялись всё чаще, всё быстрее — они уже почти скрыли мои ступни, будто я невзначай взялся за игру «закопай Макса». Сначала я реально напрягся: мало ли, вдруг я так много крови потерял, что сейчас тут слягу. Но потом вспомнил: из одной капли крови — один камень. Если прикинуть, выходит, не так уж и много я продырявился.

— О, Макс, вода просто сказка! — Шелли плюхнулась в пруд по самую шею, насколько позволяла эта лужица. — Рита, давай к нам!

— Мне и так нормально, — отозвалась Рита, не особо рвясь нырять. Сидела на уступе, вела кончиками пальцев по воде, будто проверяла, не слишком ли холодно.

— Ну как ощущения? — спросил я у жены-феникса. Она, аккуратно придерживая перевязанную руку, плескала себе в лицо — выглядела так, будто омолаживается в каком-нибудь волшебном источнике.

— Прохлада держится даже после того, как вода высыхает, — выдохнула она довольно и чуть пригладила золотистые перья у висков. — Просто чудо.

— Папа! — позади меня раздался звонкий крик Грэга.

Со щитом над головой разворачиваться было то ещё удовольствие, так что я повернул голову, насколько позволяла шея, и увидел своего приёмного сына. За ним тянулась вся делегация из Медвежьего угла.

— Привет, парень, — мысленно пытаюсь придумать, как объяснить малышу, что сейчас мне не до разговоров.

— Бруно сказал, что тебе нужно сосредоточиться, так что я быстро, — спасибо тебе, Бруно, за понимание! Я улыбнулся сыну, чтобы не пугать, и дал знак, что слушаю. — Просто хотел сказать, что у нас в лагере всё нормально, можешь не волноваться. И у семьи Ашера Роджера тоже порядок. Наверное, стоило бы сказать ему самому, но не хочу отвлекать.

— Кхм-кхм, — Бруно тактично прокашлялся, присел к Рите и начал стаскивать ботинки. — Достаточно, сынок.

— Ой, я снова болтаю без остановки, простите, — Грэг застенчиво улыбнулся. — Просто хочу собрать немного камней… и ещё кое-что сказать… Я горжусь тобой, пап!

Я не сдержал улыбку, когда Грэг быстро обнял меня за талию и отступил. Его слова будто впрыснули в меня новые силы — держать щит стало как-то легче.

Остаток дня прошёл словно в каком-то добром сне. Я стоял, полный тепла и благодарности, и смотрел, как моя разношёрстная семейка резвится в пруду, вместе с остальными. Грэг, Олли и братья-еноты несколько раз бегали в лагерь — таскали кувшины с камнями туда-обратно, чтобы всё подготовить к жертве Богине. Надеялся, что нам хватит до того момента, как Ашеров снова соберут, чтобы мы смогли сделать всё, как положено.

Но больше всего мне грела душу поддержка Шелли и Риты. Весь день они были рядом, помогали не срываться, держать концентрацию, особенно когда руки уже начинали предательски дрожать от усталости.

Но вот к вечеру время подошло к концу — всех, кроме Ашеров, попросили покинуть пруд. Сигналом послужила вечерняя пушка Бронзовой Гавани: как только она грохнула, все поняли — ворота Сканно вот-вот закроются, ночь наступает, изоляция до утра обеспечена.

— Держись, Ашер Медведев, — услышал я рядом голос Байрона. Он стоял совсем близко, но казался отчего-то очень далёким. — Когда солнце сядет, начнутся испытания. Осталось немного.

В этот момент я вдруг почувствовал, будто энергия перестала меня поддерживать — щит над головой стал ощутимо тяжелее. Глубоко вдохнул, вжал пятки в дно, пытаясь собраться.

Чувствовал, как прохладные руки ложатся мне на плечи — это немного успокаивало, давало опору. Два родных голоса что-то говорили мне, но я уже был полностью сосредоточен на борьбе с усталостью — слышал только интонации, понимал: это мои жёны. Их поцелуи на шее и на щеке — короткие, поддерживающие — помогали не сломаться.

Хотел ответить, но в этот момент меня как будто выдернули из реальности какой-то неведомой силой, сжали в тиски — я даже рот открыть не смог.

С каждой минутой небо темнело, а щит будто наливался свинцом. Предплечья жгло от боли, и я ясно осознал: сейчас начнётся какая-то жопа. Ну, церемония у Ашеров никогда не проходила просто так — неприятности впереди, тут уж не отвертишься. Оставалось надеяться, что всё закончится быстро.

На тренировках я максимум держал щит три часа, потом мышцы просто сдавались. Сейчас же, благодаря коре, чаю и общей поддержке Ашеров, этот предел давно прошли, но тоже было понятно — не вечное это топливо.

И точно — когда луна пошла на взлёт и щит стал ещё тяжелее, внутри меня разрослась тревога. Как будто лунный свет давил прямо в душу, выжимал все силы. Ноги дрожали, щит опускался.

Я уже был на грани, когда вдруг тяжесть раз — и исчезла. Только вот лёгкости не пришло — наоборот, внутри что-то сжалось от тревоги. Через секунду вода вокруг меня вспыхнула светом.

Глава 24

Что опять происходит?

Передо мной ревущий ад буквально сжирал воду, но ноги словно приросли ко дну фонтана — ни шагу назад, хоть тресни. Я дернулся, чтобы отпрыгнуть, но ничего не вышло. Поднял голову, надеясь увидеть хоть кого-то из своих, а вместо этого — бац, совсем другое место. Вот это номер. В какой момент я вообще успел переместиться?

Пруд в поместье Алека Свана теперь казался далеким сном. Я снова стоял в этом жутком лесу, где воздух слабо мерцал зловещим синим светом. Место до боли знакомое. Да и ощущения тоже: я опять был без одежды, как новорожденный.

Как Грэг называл это? Мертвая зона? Темное пространство? Область тьмы?

А, точно — Темное царство.

Видимо, прямо во время церемонии я как-то угодил в это пограничное пространство между сном и явью, о котором мой приемный сын отзывался с такой дрожью в голосе. Неудивительно — жутковатое место.

Я автоматически придавил ногтем порез на пальце — тот самый, который Байрон мне сделал, демонстрируя обезболивающий эффект своего чая.

— Ай! — выругался, когда по костяшке тут же потекла тонкая струйка крови.

Как и ожидал — никакие спецэффекты от их супер-коры тут не работают. Сам себе напомнил: не дури, аккуратней будь.

Да, мы с Грэгом придумывали секретное кодовое слово на случай, если я снова окажусь тут, но ему я не признался, что оно мне, по большому счету, и не особо нужно: если это место вредно для меня, то и для парня оно не подарок. Проверять на нем мои гипотезы я бы точно не стал.

Помнил еще, что именно здесь Ашен громче всего общался со Странниками. Значит, надо собраться и внимательнее вглядываться в темноту — вдруг что услышу.

— Что ты мне хочешь сказать? — мой голос звучал так, будто я разговаривал из-под воды.

Вдруг откуда-то налетел порыв горячего воздуха — меня едва не сдуло с ног, пришлось пятиться, чтобы не навернуться.

Открыл глаза — а вокруг уже полыхает лес. Прямо по-настоящему: огонь ревет, пламя пляшет, все вокруг горит.

— Да твою ж мать! — отступил ближе к центру поляны. Пожар ревел всё яростнее, подбирался всё ближе, пожирая всё на пути.

Жара стояла такая, что казалось — кожа сейчас сама вспыхнет. Я лихорадочно выискивал взглядом хоть какой-то просвет в этом огненном кольце, через который можно было бы прорваться к спасению.

— Блять, блять, блять, — уже начинал паниковать по-взрослому: вариантов не находилось, клочок уцелевшей земли под ногами таял буквально на глазах.

Вдруг в правое предплечье вцепилась жгучая боль — я машинально потер старый шрам, что мне оставил Дастин Лонг. От этих ощущений желудок скрутило, на глаза навернулись слезы. Пламя почти уже облизывало лицо.

Нахмурился, задержал дыхание, приготовился к худшему — был уверен, что сейчас меня заживо сожрут языки пламени.

Удар сердца. Еще один. И тут до меня дошло: я всё ещё жив, кожа не поджарилась.

Огонь вдруг стал вести себя… странно. Сначала чуть не опалил лицо, а потом, будто одумавшись, отступил, стал тише.

— Серьёзно? — меня уже начинало потряхивать от таких выкрутасов. — И что теперь мне делать?

На секунду стена огня снова вспыхнула, будто взбесилась, и подползла ещё ближе.

— Ладно-ладно, чего разошёлся-то? Стой! — ляпнул я, решив проверить: а вдруг с этим огнём, как с живым, можно договориться?

Пламя всё так же гудело и шипело, но остановилось, будто и правда ждёт — что я дальше выкину.

Ощущение, что в любую секунду могу превратиться в жареный окорочок, немного отпустило, и я напомнил себе: все эти ужасы и страшилки — дело рук Ашена. Каким-то образом он пытался мне помочь.

Ну, хотя бы снова не пришлось разбираться со своей злобной тенью — и за это уже спасибо. Тот урок, кстати, отлично подготовил меня к поединку с Дастином, хоть суть дошла до меня не сразу. Если бы я тогда начал слишком активно юзать свою временную способность, дело бы кончилось плохо — за каждый такой трюк приходилось платить здоровьем, и с каждым разом цена росла.

Итак, что хотел мне сказать этот чёртов остров своей стеной огня?

Пройти сквозь неё у меня точно не получилось бы, но торчать дальше в этом огненном кольце было тоже не вариант. Я уже стоял на цыпочках, чтобы хоть чуть-чуть глотнуть холодного воздуха.

— Ты чего от меня хочешь? — крикнул я в бессилии, прекрасно понимая, что ответа не дождусь. Всё-таки это просто огонь, он не умеет болтать.

В голове проскочила безумная мысль: может, ну его, и просто пройти сквозь?

Нет, это ж надо быть совсем отчаявшимся — кто в здравом уме сунется в такую пекло? Но, с другой стороны, у меня особо и выбора не было.

— Ну, если бы ты оказался прав… — пробормотал я сам себе, комментируя свой отчаянный план. Я собирался сделать явно опасную и, скорее всего, смертельную глупость.

Сжав зубы, я крепко зажмурился и рванул сквозь эту огненную стену.

Вместо ожидаемой агонии и запаха собственной поджаренной шкуры я вдруг пошатнулся и рухнул на четвереньки перед древним бассейном для сбора десятины в храме солнца.

Огляделся: вокруг вроде бы безопасно, по крайней мере на первый взгляд. Мой взгляд уперся в зеркальную, сияющую поверхность воды. Я вспомнил, чем закончилась моя последняя попытка спокойно полюбоваться водной гладью, и невольно потер шрам на руке — тот самый, похожий на змею, жрущую собственный хвост.

Казалось, ответ, который я ищу, опять где-то совсем рядом, стоит только протянуть руку. Я сделал шаг вперёд и взглянул на свою судьбу как бы со стороны, сверху вниз.

Передо мной открылся длинный, извилистый коридор — чем-то он напомнил мне потайной склад оружия в Медвежьем углу. Стены — из грубого белого камня, немного похожего на мрамор, и конца-края им не было видно.

Вдалеке что-то начало вырисовываться — силуэт, и я ускорил шаг, прибавив ходу.

Когда подошёл ближе, понял: это вовсе не человек, а две одинаковые чёрные двери. Чем дольше я на них смотрел, тем сильнее срабатывали инстинкты. Я ясно чувствовал, что это не просто двери.

На внешней схожести всё заканчивалось. От правой двери веяло теплом, будто за ней собрались все мои родные, любимые места и вещи. За левой пряталась какая-то неопределённость.

Вроде бы что-то знакомое, но в то же время далёкое и забытое. Как возвращение в пустую квартиру после долгой разлуки — всё на месте, а уюта и тепла как не бывало.

Я долго перебирал в голове всё, что связано с этими дверями, пока меня вдруг не осенило.

Вот что скрывалось за ними.

Левая дверь — это был мой билет обратно на Землю, в старую жизнь. Я почему-то был абсолютно уверен: стоит мне открыть её — и вот я уже снова в прежней реальности, целый и невредимый, как прежде.

А вот за правой дверью притаился мой Медвежий угол — всё, что стало мне по-настоящему дорого. Да что там, это уже давно мой настоящий дом, хоть и признаюсь я себе в этом с трудом.

Впрочем, особо размышлять не пришлось — рука сама потянулась…

— Макс! — вдруг оглушительно окликнули меня, выдернув из глубин мыслей, будто рыболовным крючком из тины.

Я резко распахнул глаза — и тут же проклял себя за поспешность, потому что солнце, только-только вскарабкавшееся над островом Сканно, врезалось мне в лицо ослепительным ударом. Все силы разом испарились, и я поплыл, теряя опору под ногами.

— Тихо-тихо, стой! — Байрон успел подхватить меня за руки, не давая рухнуть на колени. Разбираться, что происходит, было некогда. Рамзи, убедившись, что я держусь на ногах и не собираюсь снова падать, бодро вскинул мою руку вверх: — Вот он! Наш брат — Ашер Медведев! Он прошёл испытания и обошёл всех!

В доме Алека Свана на радостях зааплодировали и ашеры, и простые люди.

— П… подождите, уже утро? — я попытался поднять свой щит, но руки были как вермишель после кипятка.

— Теперь можешь о щите не думать, испытание ты прошёл на ура, как говорил мой дед, — от души рассмеялся повелитель, ловко высвобождая мои пальцы из-под тяжёлого щита. Помог выбраться из пруда, поддерживая под локоть. — Думал, просто отметишься на церемонии, а ты опять всех удивил своей стойкостью.

Всё, что он там по-доброму плёл, влетало в мои уши и вылетало мимо — мозги работали на пределе, будто в них набили вату. На большее меня хватило только на мысленное: «Ну вот, новый день. Главное, чтобы не последний».

— Макс!

В мои объятия буквально влетела Шелли — вся в слезах и поцелуях.

— Любимый, — всхлипывала она, — когда рассвело, а ты всё стоял с этим щитом, мы уже не знали, что думать. Но повелитель тебя вывел из транса. Ты как, цел?

— Да, — мотнул я головой, пытаясь встряхнуть из себя остатки морока. — Да вроде бы… даже нормально себя чувствую, что странно. Это что вообще было? Мне теперь какой-то приз положен, за то что щит дольше всех держал?

— Ты теперь будешь купаться в почёте и похвалах, любимый, — с гордостью улыбнулась Шелли, обнимая меня крепче. — Гордимся тобой, самый сильный Ашер.

— Ну вот, ещё и похвалы, прекрасно, — буркнул я с иронией, прижимая жену к себе, пока служанки Свана возились с кандалами на ногах. Даже смотреть на лодыжки не хотелось — был уверен, что там одна кровавая каша. Но стоило присмотреться — ни царапины, кожа чистая, хоть сейчас на выставку.

— Разве это не чудо? — воскликнула Шелли, отступив на шаг и развязав повязку на руке. — Смотри, у меня тоже всё как новенькое.

Она подняла руку, чтобы показать мне палец — ни следа от раны. Только я собрался рассмотреть поближе — как вдруг белая, костлявая рука вцепилась ей в запястье, заставив Шелли ахнуть от неожиданности.

— Ну-ка, посмотрим, — задумчиво протянул Алек Сван, вертя её ладонь туда-сюда. Хорошо ещё, хватило у старого хрыча ума её отпустить, а то я бы не ручался за свои нервы — сломал бы ему пальцы без лишних разговоров.

В глазах у меня потемнело от злости — только вся сила воли удержала, чтобы не схватить судью за шиворот и не окунуть башкой в его же пруд. На пару минут — для профилактики.

— Ашер Сван, — выдавил я сквозь зубы и шагнул вперёд, заслоняя жену своим телом. Пусть видит: трогать её не дам.

— Медведев, — буркнул он в ответ, сверля меня своими жёлтыми, как у совы, глазами. — Проявил ты, надо признать, завидную силу духа. Такая черта не раз выручит в этом мире. Пойдём, я готов устроить тебе и твоим жёнам по-настоящему царский приём.

— Щедро с твоей стороны, Алек, — вмешался Байрон, вовремя встав между нами. Улыбнулся Свану холодно, сдержанно, улыбкой, что до глаз не дошла — только губы растянул. — Но у меня с Медведевым есть одно важное дело в Долине. Тебе бы лучше отдохнуть, выглядишь неважно.

— Не твоё собачье дело, как я выгляжу, Байрон! — огрызнулся Сван, и лицо его стало ещё морщинистее, будто бы ещё резче прорезались эти складки.

— Как скажешь. Спасибо за церемонию, — спокойно ответил повелитель, будто масло в огонь подлил. Лицо Свана стало похоже на вулкан за секунду до извержения. Но он, скрипнув зубами, всё-таки сумел взять себя в руки и натянул на лицо улыбку — настолько добродушную, что аж тошно.

— Хорошего дня вам обоим, — процедил наместник Байрона, поклонился нарочито почтительно и вновь оскалился, не пытаясь даже сделать вид, что рад нас видеть.

Когда он, наконец, ушёл, я не выдержал:

— Вот же гад, — вырвалось у меня.

— Ага, Алек давно уже стал моей главной занозой в заднице, — хмыкнул Байрон и тут же обернулся к Шелли, тревожно глядя ей в лицо: — Ты как, всё нормально?

— Да, нормально, — в голосе у неё прозвучало скорее раздражение, чем страх или обида. — Не больно, но неприятно и чертовски неожиданно.

— Лучше бы ему держать свои грязные лапы подальше от тебя, — пробурчал я, глядя вслед этому человеку-сове, пока его не проглотила толпа.

— Пойдёмте уже в лагерь? — предложила Шелли, явно желая поскорее уйти отсюда.

— А где Рита с Грэгом? — только тут заметил, что их рядом нет. Странно, вряд ли бы они добровольно пропустили моё возвращение. — Почему их не видно?

— О, они очень хотели быть, мой дорогой, — вздохнула Шелли, опуская глаза, — но, увы, наш Грэг приболел ночью, и Рита решила остаться с ним.

— Грэг заболел? — у меня внутри всё сжалось. — Вчера ведь всё было нормально!

— Не принимай близко к сердцу, брат, — Рамзи хлопнул меня по плечу, стараясь приободрить. — Детям многое по плечу, они куда крепче, чем кажутся.

— Наверное, — кивнул я, но тревога не отпускала. Какая-то эта болезнь Грэга слишком внезапная… Даже если это просто простуда, мне нужно увидеть его самому, убедиться, что всё не так страшно. Может, тогда перестанет крутить живот от волнения.

Глава 25

Живот у меня заурчал так громко, что игнорировать это уже не получалось — будто желудок решил: «Хватит намёков, давай уже по-серьёзке».

— Слушай, а тут вообще завтрак предусмотрен? Нам ещё долго маяться голодухой или… — я запрокинул голову и хмыкнул. Байрон уже уловил мой посыл, смотрит с хитрой улыбкой, будто всё про меня понял.

— Тебя, похоже, не так-то просто накормить, — поддел он меня и повёл нас прочь от пруда. Шёл по этим коридорам, как у себя дома — ни разу не запнулся, не замешкался, будто тут вырос. — Обычно после церемонии на острове устраивают пир, но нам сейчас не до гуляний — пора выдвигаться на боевую арену.

— Ну, шикарно, — вздохнул я, особо разочарования не скрывая. Честно говоря, был риск, что я сдохну с голоду ещё до лагеря. — Давай тогда я мигом соберу всю нашу шайку, догоню вас следом.

— Не глупи, Макс, — усмехнулся Байрон, махнул рукой, словно такси ловит. — Всё уже решено, я сам велел, чтобы нас отправили с комфортом.

Этот «комфорт» оказался целым дворцовым эскортом: наша повозка между каретой самого повелителя и стражей — серьёзные ребята по обе стороны, шаг влево, шаг вправо — и сразу внимание.

Но главное — в дороге нас накормили так, что любой армейский столовский повар обзавидовался бы. Тёплые сдобные булочки, мягкие, словно облака, миски с ярко-зелёным супом из каких-то свежих ростков, пахнет цитрусом, подносы с фруктами, ломти мяса, сушёная рыба, сыры… В общем, глаза разбегаются, а желудок сдался задолго до того, как я осилил и половину.

Пир вышел немного стеснённым: места в карете — кот наплакал, ни стола тебе, ни простора. Но ничего, выкрутились: держали друг другу тарелки, передавали угощения по кругу, и никто голодным не остался.

Ну, почти никто.

— Грэг, попробуй хоть бульончик — пахнет вкусно, — уговаривала Шелли, но пацан только побледнел ещё сильнее, молча покачал головой, сжался весь и уткнулся лицом в платье Риты.

Кошка за него явно переживала. Осторожно гладила его по светлым волосам, пока тот лежал у неё на коленях, и смотрела на меня с тревогой — даже не пыталась это скрыть.

Когда я наконец-то смог подсесть к своим, Рита сразу рассказала, что с ним: говорят, ночью Грэга кидало в жар, тошнило без конца.

Парнишка то краснел до ушей, то бледнел, как мел, жаловался на живот. Я сразу подумал — может, отравился, а может, просто желудок шалит…

В общем, не успели мы проехать и пары минут, как Грэг вдруг резко сел, на лице у него явная паника — тут и объяснять не надо, всё понятно.

— Мило! Останови карету! — я быстро постучал по перегородке, и экипаж тут же сбавил ход. Слава богу, успел вытащить бедолагу наружу прежде, чем его вывернуло наизнанку.

Грэг сделал три шага к ближайшему дереву, прислонился к стволу — и его наконец вырвало. Я встал рядом, похлопал его по спине, как бы говоря: мол, всё, парень, отмучился. Было понятно, что с ним происходит, и это, честно говоря, меня порядком злило.

— Всё в порядке, Макс? — высунулся из окна кареты Рамзи.

— Всё норм, Байрон, — отмахнулся я. — Дайте нам пару минут.

Повелитель понимающе кивнул и исчез обратно в карете.

Когда Грэга отпустило, я усадил его на упавшее бревно, протянул флягу с водой.

— Спасибо, — выдавил он, прижал ладонь к животу, сделал пару глотков и вернул мне флягу.

Я скрестил руки на груди, смотрю на него.

— Ну что, теперь расскажешь, в чем дело?

— О чём ты? — он хлопал карими глазами, делая вид, что не понимает, но на меня такие фокусы не действуют.

— Слушай, Грэг, мне казалось, что после нашего разговора про твои способности ты всё понял, — сказал я ему, и он сразу съежился, словно плечи хотят спрятаться в воротник. — Мы же специально придумали кодовое слово на такие случаи. А я что-то не слышал, чтобы ты им воспользовался. Значит, опять ослушался, влез без спроса в мою медитацию?

— Нет, пап… мне… правда, мне очень жаль… — заговорил он быстро, и глаза тут же заблестели от слёз.

— С такими способностями не шутят, — я, честно сказать, не хотел его ругать, но как еще объяснить, насколько это серьёзно и опасно — ума не приложу. — Я сам бывало доводил себя до такого состояния, в каком ты сейчас. Поверь, ничем хорошим это не заканчивалось.

— Я знаю, но… — он начал было отвечать, но раздражённо вытер слёзы, которые всё равно скатились по щекам.

— Нет, не знаешь, — не сдался я. Он дернулся так, будто я его ударил. Я выдохнул, закрыл глаза, потер переносицу, пытаясь не срываться, и уже спокойнее добавил: — Ты что, не понял урок с первого раза?

Если первая фраза его задела, то эта добила окончательно. Он скривился, сжал лицо ладонями — видно, как ему больно.

Я тут же пожалел о своих словах. Копаться в его не самом приятном прошлом только чтобы доказать свою правоту — лишнее, конечно. Он ведь открылся мне не для того, чтобы я тыкал его в старые ошибки. Да и без этих напоминаний он бы меня понял.

— Д-да, ты прав, Макс, — сказал Грэг, с трудом сдерживая слёзы. Лицо его становилось всё бледнее. — Может, тебе стоит от меня избавиться…

— Не неси чушь, — я уже на себя злился куда больше, чем на него. Вот опять — был для него папой, а скатился до просто «Макса». Сам виноват. Если хочешь быть для кого-то отцом — веди себя как отец, а не как прокурор.

Жаль, время назад не отмотаешь. А Грэг уже ушёл в самобичевание по полной. Самочувствие у него и так паршивое, тут ещё мои слова… Похоже, мальчишка уже не мог справиться — и просто сбежал.

В лес.

— Грэг! — Я рванул следом за пацаном.

Ну конечно, он уже успел юркнуть сквозь самые колючие заросли ежевики, какие только можно найти в этом лесу. Мне же пришлось вытащить меч — по-другому этот натуральный ежевичный ад не пройти, а времени терять и так не хотелось.

— Грэг! — снова окликнул я, но тут же выругался, когда нога зацепилась за какой-то толстенный корень. — Вот же… да чтоб тебя! Брокколи, брокколи, БРОККОЛИ! Да е-мое!

В этот раз чуть не навернулся носом в землю — опять эти проклятые корни под ногами, пришлось резко остановиться, чтобы не растянуться. Самое поганое — пока я тут прыгаю, Грэг уже исчез из виду.

Деревья тут росли так плотно, что у нормального человека запросто клаустрофобия начнется. Меня аж подташнивало от этого лесного гнета, если честно.

Если бы не характерные звуки — такие, что только при отравлении услышишь, — вряд ли бы я его догнал. Но Грэгу пришлось остановиться, чтобы обильно «украсить» еще один куст.

— Грэг… — подошел я к нему. Он стоял на четвереньках, никакой, измотанный, лицо грязное, в слезах. Видно, совсем хреново ему.

Я двинулся осторожно, чтобы не спугнуть — мало ли чего еще выкинет, но, подойдя ближе, понял: бежать он уже точно никуда не сможет. Его упрямство иногда могло вывести из себя, но сейчас вызывало только смешанные чувства — и раздражение, и какую-то жалость. Я закатил глаза, поднял его с земли, чтобы не валялся на коленях, и повел к ручью.

— Держись, чемпион, — усадил его на большой камень у воды. — Как ты там, живой?

— Вроде да, — выдавил он. — Просто когда ты начал орать «брокколи», я сразу вспомнил про эти пророщенные бобы… и, ну, сам видишь…

— Ладно, понял, — сказал я, видя, что его опять мутит. Оторвал полоску ткани от своей туники, намочил в ледяной воде ручья и приложил к его затылку. — Всё, про брокколи больше ни слова.

— Пожалуйста, только больше не упоминай, — посмотрел он на меня взглядом замученного котёнка. Даже позеленел весь. Я не сдержал улыбки, прикладывая мокрую тряпку ему к шее.

Посидели мы так пару минут в тишине. Потом я хлопнул его по коленке, чтобы вернуть к жизни.

— Слушай, мне надо перед тобой извиниться, — поднял ладонь, чтобы не дал вставить слово. — Серьёзно, дай договорить. Я сорвался потому, что реально переживаю — твои способности могут влиять на тебя так же сильно, как мои — на меня. Мы ведь толком не знаем, что произойдет, если ты начнешь ими пользоваться без разбора. Вот для чего мы и придумали эти ограничения…

— Ох, только не начинай опять, — застонал он и закрыл глаза рукой.

— … и кодовое слово, — закончил я, смягчая тон. — Пока не разберёмся в твоих силах досконально, лучше перестраховаться.

— Я всё понимаю, Макс, правда, — тихо сказал он. Почему-то от того, что он назвал меня по имени, у меня внутри что-то ёкнуло. — Я и не собирался специально нарушать твоих правил. Просто вчера эта церемония десятины для меня была первой… Я честно пытался уснуть и выбросить всё из головы, но этот зов — он был слишком сильный, не смог его заглушить.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я у Грэга, стараясь говорить спокойно, пока переворачивал тряпку на его лбу на холодную сторону.

— Я сам толком не понял… Но это было как будто всем Ашерам снились кошмары, один за другим, — ответил он, надув губы и взглянув на меня из-под лба. — Я просто не мог стоять в стороне. Беспомощно наблюдал, как снова и снова проваливаюсь в это темное царство…

Слушая его, я окончательно перестал понимать, что происходит.

Грэг всю ночь был в этом самом «темном царстве»?

— Ты не мог сопротивляться, да? — уточнил я, чувствуя, как внутри неприятно холодеет. — Ты точно в порядке? Ничего себе не повредил?

— Со мной всё нормально, если не считать того, что я смертельно устал, — Грэг пожал плечами и почесал затылок, словно хотел стряхнуть остатки ночных кошмаров. — К утру, когда очнулся, казалось, что могу проспать тысячу лет… Прости меня.

— Не извиняйся за то, что не можешь пока контролировать свои способности, — я вздохнул и взъерошил ему волосы, стараясь улыбнуться. — Если кто и должен извиняться, так это я. Погорячился, выводы сделал, даже не дослушав тебя. На мне ведь ответственность — помочь тебе со всем этим, только вот понятия не имею, с чего начать. Может, стоит попробовать медитации?

— Ты даже не дал мне договорить, — пробурчал он и ссутулился. Я приобнял его за плечи, притянул ближе.

— Прости, правда, — сказал я, глядя ему в глаза. — Постараюсь в следующий раз сдержаться, не перебивать. Давай так: придумаем какое-нибудь кодовое слово? Скажешь его, если я вдруг начну тебя перебивать или не слушать.

— Только не то дурацкое слово на «б», — буркнул он, но глаза его заискрились, и даже цвет стал чуть ярче.

— Ладно, не буду, — пообещал я. — А теперь, дружище, можешь обещать мне две вещи?

— Э-э… наверное? — он посмотрел на меня с недоумением и интересом, будто ждал подвоха.

— Во-первых, — начал я наставительно, поднимая палец, — никаких побегов. Слышишь?

— Хорошо, — легко согласился он, пожал плечами, будто речь о чём-то мелком. Меня это не устроило. Я взял его за подбородок, заставил посмотреть мне в глаза:

— Я серьёзно, Грэг. Я реально подумал, что потерял тебя… — отпустил его лицо и легонько стукнул кулаком по плечу, чтобы не было слишком пафосно.

— Обещаю, — сдался он, а потом вскинул брови, вопросительно глянул на меня. — А что второе?

— А вот это самое важное, — сказал я, помогая ему подняться — видно было, что после такой ночи сил у него совсем немного. Мы медленно двинулись обратно. — Если не сложно, мне бы очень хотелось… чтобы ты снова называл меня папой.

Вместо ответа Грэг просто вцепился в меня обеими руками, прижался так крепко, что я чуть не закашлялся.

Я только рассмеялся и похлопал его по плечу. Пусть висит, сколько душе угодно, после всего пережитого — это ему только на пользу.

— Пошли, — наконец отцепился он, и мы двинулись в сторону лагеря. — Думаю, нас там уже заждались и волнуются не на шутку.

— Ещё бы не волновались, — вдруг раздался третий голос, которого я раньше не слышал.

Я тут же напрягся, глаза сами собой начали выискивать источник звука в зарослях.

Из тени, прямо перед нами, с дерева спрыгнула фигура в капюшоне.

Глава 26

— Не дергайся, стой на месте, — я направил клинок на человека в коричневом плаще, одновременно заслоняя Грэга собой. Вроде бы и не собирался никого пугать, но кто знает, что за тип под этим балахоном.

Незнакомец, а точнее, незнакомка — я заметил это по голосу — развела руки, подняв их вверх, и склонила голову, будто сдаётся.

— Я не хочу вам вреда, — её голос был легкий, словно ветер меж ветвей ивы. — Просто пришла собрать вот это.

Она раскрыла ладонь, показав странные штуки, похожие на желуди, только какие-то необычные, будто из другой сказки.

Я не стал подходить вплотную, но кончиком меча аккуратно сдвинул с неё глубокий капюшон. Под ним сначала блеснули пара небольших рожек и копна светлых, почти белых, волос, едва достающих до ушей, больше похожих на оленьи, хотя, если приглядеться, скорее уж на антилопьи.

И вот она — совсем молодая, серебристые глаза смотрят пристально, как будто насквозь. В этих глазах чувствовалась прохлада летнего дождя, и почему-то сразу захотелось верить, что опасности от неё нет.

По щекам — россыпь симпатичных веснушек, кончик носа чёрный, а серебристые рога только добавляли ей сходства с антилопой. Чудная, конечно, но уж больно милая.

— Видишь? — беззаботно спросила она и шагнула вперёд, протягивая мне ладонь с желудями. Я не выдержал и опустил меч — грозить такой девчонке казалось глупостью.

— А нельзя было найти эти штуки где-нибудь в другом месте? — всё равно недоверчиво буркнул я, хотя внутри уже почти решил, что опасности нет. Тем более, ничего похожего на оружие у неё не видно.

Но клинок убирать не спешил — Рита мне ещё в своё время вбила в голову: «Не расслабляйся, пока не уверен на все сто». Мало ли, вдруг она не так проста, как кажется.

Хотя на первый взгляд — ну просто очаровашка.

— Есть и другие места, где водятся эти орехи, — спокойно ответила она. Отломила шляпку одного из жёлтых желудей, зажала его между пальцами. — Но мне были нужны именно эти.

— О… эм… — честно говоря, я не знал, что тут сказать. Ситуация какая-то мутная.

— Для тебя — может и так, — она посмотрела куда-то в небо, — а вот для него — нет.

И тут она ткнула пальцем в Грэга. Я заметил, что на тыльной стороне её руки тоже веснушки.

Я снова вскинул меч, на всякий случай сделал шаг назад, чуть сместив Грэга за спину.

— Ты чего удумала?.. — начал я, но она неожиданно выставила ладонь вперёд, перебивая меня.

Наверное, солнце играло, но в её глазах вдруг мелькнуло что-то странное — промелькнуло серебро, словно расплавленный металл, а потом взгляд стал прежним, мягким. Улыбнулась она по-дружески, будто мы давно знакомы.

— Ох, — только и выдохнула она, шагнула ближе, и, не обращая никакого внимания на мой меч, легонько отодвинула его рукой в сторону, а второй ладонью коснулась моего лица.

В этот момент меня словно окутало приятное тепло, будто после долгого дня наконец оказался дома. Я машинально убрал меч в ножны. Было такое чувство, что она заглянула прямо в душу — и уверил меня: опасности нет, всё под контролем.

— Ты — Макс Медведев, — сказала она и отступила на пару шагов, внимательно глядя мне в глаза.

— Ну да, — подтвердил я, хотя недоверие к ней всё равно никуда не делось. Кто знает, чего ждать от таких встреч?

— Тебе не нужно меня бояться, — в голосе её слышалась спокойная уверенность. — Я понимаю, почему ты насторожен, и не осуждаю. Ты ведь заботишься о своём сыне. И о тех, кто с тобой.

Пока она это говорила, девушка задумчиво накручивала на палец короткую русую кудряшку — явно нервничает, хоть и делает вид, что всё под контролем.

— П… пап, — вдруг выдавил Грэг. Это было единственное предупреждение, прежде чем он снова зажал рот рукой и рванул к ближайшим кустам.

— Эх, дружище… — я уже начинал серьёзно переживать: сколько раз его за сегодня вывернуло, так и до обезвоживания недалеко. Я присел рядом, придержал Грэга за плечи и аккуратно убирал с его лица прилипшие волосы, пока его не отпустило.

— Его дух истощён, — неожиданно рядом оказалась и антилопа — опустилась на корточки рядом с нами, почти по-матерински.

— Ты знаешь, что с ним? — спросил я, не отрываясь от сына. Поглаживал Грэга по спине, пытаясь хоть как-то его поддержать. В груди неприятно заныло — он выглядел ещё более измотанным, чем пару минут назад. Казалось, хуже уже некуда, а вот поди ж ты…

Грэг устало навалился на меня и зажмурился. Я тихо спросил:

— Он… он поправится?

— Он ещё молод и крепок, — ответила девушка, вдруг подмигнув мне, будто подбадривая. Она протянула Грэгу небольшой желудь. — Пусть просто положит его в рот. Орех поможет — желудок успокоится, сон крепче будет.

Грэг посмотрел на меня снизу вверх, будто хотел сказать: «Пап, да ладно, всё норм, не надо мне этого». Видно было, что сомневается и не особо доверяет такой помощи. Впрочем, я и сам был не в восторге — мало ли что за желудь, вдруг ещё хуже станет? Поэтому, чтобы его успокоить, первым взял у девушки желудь, рассматрел его пару секунд и отправил в рот. Пусть видит — ничего страшного.

Если незнакомка и обиделась на такое недоверие, то виду не подала — просто улыбнулась мечтательно, устроилась поудобнее, уткнувшись подбородком в колени, которые обхватила руками.

Я тем временем ещё пару минут пожевал этот странный орех — толку от него, как от козла молока, ни вкуса, ни запаха. В итоге сплюнул и кивнул Грэгу: мол, пробуй, не помрёшь. Если со мной всё нормально, значит, и пацану не повредит. Грэг взял второй желудь, который протянула ему антилопа, и засунул в рот.

Не прошло и минуты, как на его щеках снова проступил румянец. Он посмотрел на меня так, будто я только что фокус показал.

— Ты прикинь, мне уже гораздо лучше! — бодро выдал он, улыбнулся женщине.

— Это действует вяжущий орех, — девушка ответила ему улыбкой, осторожно коснулась его лба тонким пальцем и провела по переносице.

Грэг только успел выдохнуть:

— Ммм… — и тут же выключился, будто свет погасили — глаза закрылись, тело обмякло.

Вот это номер! Я даже не сразу сообразил, что он реально вырубился и сейчас рухнет лицом в землю, если не поймаю. Перехватил его под мышки и придержал, чтобы не грохнулся.

Девушка аккуратно наклонила Грэга вперёд, приподняла ему подбородок и выудила орех изо рта, чтобы он не подавился во сне.

— Прости, а ты вообще кто такая? — не выдержал я, повернувшись к ней.

Тут из-за кустов раздался голос моей «кошки» — в голосе тревога:

— Макс!

Я увидел, как Рита пробирается сквозь колючки, размахивая катаной — если уж она её достала, то лучше не попадаться под горячую руку. Остановить её, когда разошлась, — та ещё задачка.

— Рита, спокойно! Всё под контролем, мы целы! — поднял руку, чтобы она не кидалась с шашкой наголо. Знаю я её характер: сперва всех в капусту, потом уже разбирается, кто был прав.

— Это кто? — настороженно спросила она, но тут же её взгляд переместился на меня, а потом на Грэга. Глаза у Риты стали по пять копеек, когда она заметила бесчувственного Грэга, который полусидел, полулежал у меня на плече. — Грэг?

— С ним всё нормально, — поспешил я успокоить жену. На этот раз не ради незнакомки — просто не мог смотреть, как на лице Риты застыл этот страх и тревога.

— Ты набийский воин, — сказала антилопа, поднимаясь с такой грацией, что могла бы дать фору балерине.

— Да, — растерянно ответила Рита. Катана по-прежнему была у неё в руках, но вся боевитость испарилась — осталась только настороженность и удивление.

Я осторожно приводил Грэга в чувство, одним глазом следя за странной сценой между женщинами. Когда у мальчишки открылись глаза, я коротко показал ему жестом: молчи, не высовывайся.

В этой незнакомке было что-то странно-спокойное, почти нереальное. Меня даже пробрала мелкая дрожь — вот бы посмотреть, как на неё отреагирует Рита.

— Получится встать? — шёпотом спросил я у Грэга, наблюдая, как антилопа легко преодолела ту невидимую стену, которую Рита обычно выстраивала перед чужаками. Она тихо коснулась щеки Риты — так же, как до этого прикоснулась ко мне.

— Наверное, — неуверенно промямлил парень. Пришлось поддержать его под локоть — едва держался на ногах.

— Рита с острова Наби, я тебя знаю, — вдруг сказала незнакомка.

— Я… — Рита моргнула. Рука с мечом бессильно опустилась. По лицу было видно — ошарашена не меньше, чем я, когда антилопа выкинула на мне свой фокус.

И тут — как по команде — где-то рядом раздался голос и зазвенели копыта пегасов.

— Вот они! — крикнули из-за кустов.

— Что это было? — Грэг буквально вжался в меня, то ли от слабости, то ли от страха. Пришлось придержать его, чтобы не упал.

— Похоже, за нами отправили поисковый отряд, — пробормотал я, слыша, как по зарослям ломятся к нам — будто трактор лес валит. — Мы здесь, всё в порядке!

— Меня теперь точно за решётку отправят? — голос у Грэга дрогнул, и то немногое, что вернулось к нему после ореха, опять куда-то делось.

— Ну, теперь уж точно, — я усмехнулся, а антилопа тем временем предложила ему ещё один желудь.

— Открой рот, — коротко велела она, и парень послушно подчинился.

Через пару секунд его вновь повело в сон, он чуть не рухнул мне на руки.

— Вот так, — незнакомка улыбнулась и аккуратно подтолкнула его подбородок, чтобы орех выпал на землю.

— Спасибо, Иди, — поблагодарил я её. Что-то в этой сцене меня реально царапнуло, но сразу не сообразил — что именно. Да что за ерунда?

— О, вижу, вы уже познакомились! — раздался голос Байрона. Он спрыгнул с пегаса — своего Грома.

— Если и познакомились, я этого точно не помню, — честно признался я, вглядываясь в девушку. Лицо вроде знакомое… или всё-таки нет?

Посмотрел на Риту — уверен, она сейчас думала примерно то же самое. По выражению лица было видно: у неё внутри творилось не меньше вопросов, чем у меня.

— Подождите, мы знаем её имя, но я клянусь, что она нам его не называла, — сказал я, выгнув бровь. Ну не мог я это просто так забыть! — Может, кто-нибудь, наконец, объяснит, что тут происходит?

— А, это особый талант моей младшей сестры, — Байрон усмехнулся, совсем как обычный старший брат, который уже привык к чудачествам родни. Он даже закатил глаза и сложил руки на груди. — Иди, мы думали, что встретимся с вами на боевой арене.

— Но я же была нужна здесь, — ответила она, вместо ответа просто глядя куда-то вдаль, будто там происходило что-то куда более важное, чем мы тут.

Байрон перехватил мой взгляд, подмигнул и кивнул в сторону сестры. Намек я понял: «Вот же заноза, да?»

— Иди, откуда ты вообще об этом узнала? — не унимался Байрон, пытаясь докопаться до сути.

Ее взгляд наконец вернулся к брату, и в этих странных серебряных глазах снова замерцал какой-то свет.

— А откуда солнцецветы знают, когда нужно поднять головки к свету? — выдала она в ответ, загадочно и немного сбито. Если бы не легкое смущение на ее лице, я бы точно подумал, что она просто издевается над нами.

Иди добавила пару легких хлопков по предплечью Рамзи — ну, типа «потом объясню» или «сам разберешься» — и буквально *уплыла* в том направлении, куда до этого так пристально смотрела.

Рита, похоже, вообще не врубилась, что это было, и решила, что Иди просто прикалывается. Моя жена-кошка тихонько фыркнула, прижала уши и даже прикрыла рот ладошкой — видимо, чтобы не расхохотаться в лицо повелителю.

— Так, а теперь по-русски: что это вообще было? — спросил я у Байрона, хотя скорее обращался к обоим.

— Она хотела сказать, что просто действовала по наитию, по своей природе, — ответил Рамзи, провожая Иди влюбленным взглядом и медленно покачивая своей лохматой башкой. — Что касается твоего вопроса, дар Иди в том, что она может «читать» людей, просто прикоснувшись к ним. И передавать знания тоже — через контакт кожа к коже.

— Вот это да… Просто невероятно, — вырвалось у меня. Мы все невольно смотрели на эту странную девицу. Она стояла у какого-то дерева и внимательно его разглядывала, будто прикидывала, как бы на него забраться.

— Действительно, — с заметной гордостью подтвердил Байрон. — И она сыграет ключевую роль в том, чтобы оправдать твоего друга, Сета. Одно прикосновение — и она сможет точно сказать, что он хотел только спасти твою жизнь, а не опозорить весь этот их ритуальный поединок.

— Вот это новость! Да это же просто отлично! — Я почувствовал, как с плеч спадает часть груза. Я так обрадовался, что даже не сразу заметил, как эта «антилопа» (по-другому ее и не назвать) просто исчезла. Обернувшись, я увидел ее уже высоко на стволе дерева с этими странными листьями-самоцветами, будто она просто растворилась в воздухе.

— Ну что, пошли, — сказал Рамзи, — нам не стоит тут торчать слишком долго. Сезон охоты на этих ваших жуков-оленей вроде как закончился, но кто знает, что там еще может вылезти из-под земли.

Он сделал какой-то жест рукой, и выстроившаяся в шеренгу стража тут же зашевелилась. Двое стражников, все в своих кольчугах и блестящих доспехах, отделились от строя и повели к нам пару пегасов — пока без всадников.

— Этот для тебя и для парня, — Байрон протянул мне поводья невероятно красивого пегаса, с шерстью цвета красного дерева, — а этот — для госпожи Риты.

Другой стражник тем временем передал поводья персиковой кобылки моей жене-кошке.

— А как же твоя сестра? — не удержался я и спросил у Байрона. Я как раз передавал все еще слабого Грэга Рите, готовясь забраться на спину пегаса.

— О, не волнуйся, — отмахнулся Байрон, — она доберется до боевого зала намного раньше, чем весь наш «караван». Мне самому еще предстоит понять, как она это вообще проделывает. В его голосе слышалось неподдельное любопытство.

Рита помогла Грэгу забраться ко мне в седло, усадила его спереди.

— Не засыпай, дружище, — слегка встряхнул я его и на всякий случай придержал за плечо. Мало ли, вырубится совсем и свалится. — Ты сможешь спать, сколько душе угодно, когда мы доберемся до нашей кареты, а пока давай, держись, ладно?

— Угу, — сонно пробормотал он и потянулся. Совсем никакой парнишка.

— Выдвигаемся! — скомандовал повелитель, и мы все, окруженные стражей, последовали за ним к нашим экипажам.

Как только мы подъехали, Шелли бросилась к нам на помощь.

— Макс! — окликнула она меня. Она придержала Грэга, пока я слезал с коня, и мы вдвоем аккуратно опустили его на землю. — Ох, бедняга, тебе совсем нехорошо, да?

— Нормально, — отмахнулся он, но голос у него был, как у умирающего лебедя. Я-то видел, что ему не «нормально».

— Ну, возможно, у меня есть сюрприз, который заставит тебя почувствовать себя лучше, — сказала Шелли, обнимая его за плечи.

— Что это такое? — Грэг немного оживился, в голосе появилась слабая надежда.

— Не что, а кто, — и тут я услышал голос, по которому мы все, честно говоря, здорово соскучились. Из-за тележки, в которой сидели Олли и Бруно, вышел его владелец.

— Дядя Сет! — Грэг был очень рад, это было видно, но на бурные проявления чувств у него просто не хватило сил. — Ты вернулся!

— Мне тут сказали, что ты плохо себя чувствуешь, — Сет подошел и взъерошил мальчику волосы. — Уверен, если ты хорошо попросишь, Шелли споет тебе колыбельную, которую всегда пела мне, когда я болел.

— Ох… — Ребенок застенчиво кивнул.

— Пойдем, дорогой, — сказала Шелли и повела его к карете. Она обернулась и бросила на меня взгляд. Мне показалось, что в нем читалось: «Не переживай, Макс, все будет хорошо». И я с благодарностью улыбнулся ей в ответ.

Наконец-то у меня появилась возможность перекинуться парой слов с самим соколом, моим другом.

Мы обнялись, похлопали друг друга по плечам, как это у мужиков водится, и я спросил:

— Ну что, Сет, как сам?

И знаешь что? Дискомфорт в руке, который не отпускал меня с тех пор, как этот гад Дастин Лонг меня проклял, вдруг ощутимо притупился. Сет, кажется, действовал на мой шрам как бальзам. Да и просто видеть друга живым и здоровым — уже огромное облегчение.

— Еще никогда не было лучше, приятель, никогда. Хотя вы, конечно, избаловали меня удобствами и домашним уютом, так что на свежем воздухе спать стало уже не так прикольно, — он рассмеялся. Затем Сет, как истинный джентльмен, низко поклонился моей жене-кошке. — Рита, дорогая, как твои дела?

— У меня все хорошо, Сет, — ответила она ему. — Но мне хочется надрать тебе зад из-за такого долгого отсутствия и редких писем. Шелли волновалась.

Рита не стала ждать ответа. Она просто прошла мимо ошарашенного Сета, легонько щелкнула его хвостом по носу и, не оглядываясь, юркнула в карету.

— Она только что…? — вздрогнул сокол.

Глава 27

— Ага, она прямо грозилась тебе задницу надрать, — покачал я головой, скрестив руки на груди. — Впрочем, это даже неплохо. Значит, ей не наплевать.

— Мне уже начинать трястись от страха? — спросил Сет.

— Определенно, — ответил я небрежно.

— Ох, Богиня, — простонал он, приложив ладонь ко лбу, будто его свалил внезапный приступ мигрени.

— Ну ладно, пошли. Сядем править, чтобы Ной и Мило могли передохнуть, — рассмеялся я над его реакцией. — Рад, что ты вернулся. Мы скучали.

— Все в порядке, хозяин? — послышался голос Бруно, нашего управляющего. Он высунулся по пояс из окошка усадьбы.

— Да, все хорошо, Бруно, просто смена караула, — ответил я, уже устраиваясь на «водительском» месте рядом с Сетом. Подвинулся, чтобы нам обоим хватило места. Потом обратился к братьям-енотам, которые во время остановки размялись, выйдя из кареты. — Отдохните пока и перекусите, ехать осталось совсем чуть-чуть.

— Спасибо, хозяин, — поблагодарил Ной, склонив голову в поклоне. Вдруг он как-то странно дернулся, опустился на колени и проверил подкову на заднем левом копыте Метеора. — Пойду составлю компанию Олли.

Старший из братьев махнул мне рукой и пошел к тележке, где, видимо, уже сидел Олли.

— Ну, а я… — Мило зарделся, теребя в руках свою кепку. — Кхм-кхм… Пожалуй, мне нужно еще немного подышать свежим воздухом.

Он покраснел так, что казалось, вот-вот задымится. Его смущение было видно по тому, как он издевался над несчастной кепкой. Улыбнулся нам напоследок и рванул к карете, почти бегом.

— Это выглядело очень странно, — прокомментировал Сет, провожая его взглядом. — Что я пропустил?

— Думаю, Мило воспылал чувствами к нашей новой служанке, Энджи, — предположил я, щелкнув поводьями. Карета повелителя наконец тронулась с места.

— Так, значит, вы все-таки побывали на аукционе, — сказал он, покачав головой с торчащими черными перьями. — Я слышал, что той ночью было жуткое нашествие, поэтому надеялся, что вы все остались в безопасности за стенами Медвежьего угла. В любом случае, рад, что вы живы и здоровы.

— Могло быть и иначе, — признался я, вспоминая ту ночь. — Но Рита и Шелли здорово выручили. Они доставили наше приобретение с аукциона домой целым и невредимым, а я присоединился к охоте. Думал, встречу тебя у очередного вестника.

— Оу, тебе не стоило так рисковать, — он растерянно моргнул и приложил руку к сердцу.

— Ты мне дорог, — честно сказал я, пожав плечами. — Но только в меру, так что не зазнавайся.

— В меру? — возмутился он. — Да я твой самый близкий друг!

— Ну так оно и есть, — отмахнулся я.

— Серьезно, Макс, — сказал он, стукнув меня кулаком в плечо, несильно, но ощутимо. — Тебе правда не стоило подвергать себя такой опасности ради меня. Я же написал вам, что в безопасном месте. Мне ничего не угрожало.

— У твоей сестры было множество других теорий, — возразил я и поднял ладонь, чтобы остановить лавину его вопросов, которая явно надвигалась. — Тебе придется поговорить об этом с ней. Но знай, что я ухватился за малейшую возможность найти тебя, чтобы хоть немного облегчить неизвестность, от которой она сама себя изводила.

— Согласен, нам с ней нужно о многом поговорить, — сказал сокол, потерев пальцами переносицу. Видимо, живо представил себе разнос, который ему устроит сестра.

— И ты все еще не можешь никому сказать, где был все это время? — прямо спросил я, не желая юлить, но и давить не хотелось.

— К сожалению, не могу. Это было бы величайшим предательством по отношению к тем, кто меня укрывал, — устало вздохнул он.

— Тогда тебе придется отбиваться от своей сестры. Советую зашить рот наглухо, иначе она все равно вытянет из тебя правду, — улыбнулся я и сочувственно похлопал его по плечу.

— Да уж, спасибо за совет, — он отмахнулся от меня и забрал поводья. — Значит, Энджи, да? Ты взял ее как наложницу? Или в качестве жены?

— Ты чего, нет, — фыркнул я. — Мы договорились, что я спасу ее от торговцев, а за это она будет работать у нас в поместье.

— Ох… Правду говорят, чем выше поднимаешься, тем больнее падать, — процедил он сквозь зубы, и тон его мне совсем не понравился. — Знаешь, многие Ашеры взяли бы ее наложницей просто для повышения статуса.

— Ты совсем меня не знаешь, если думаешь, что меня вообще волнует статус, — такие разговоры меня злили, даже если это была шутка.

— Нет, я прекрасно тебя знаю, Макс Медведев, — Сет внезапно посерьезнел, что меня сильно озадачило. — Ты человек с характером, праведный и благородный. Я рад, что могу называть тебя другом и братом.

— Ты говоришь так, будто прощаешься со мной, — мне вообще не нравился его тон. Было такое ощущение, что через пару минут Сет сообщит, что смертельно болен или что-то вроде того.

— Макс, если Совет признает меня виновным, меня казнят. Я должен был воспользоваться этим моментом, чтобы вытрясти из тебя одно обещание… ты сохранишь свою жизнь, потому что ты — это все, что осталось у моей Шелли. Она жила в аду, пока ты не появился, и никто ничего не мог с этим сделать.

— Сет, они не признают тебя виновным, — прочистил я горло, стараясь сделать голос увереннее, и забрал у него поводья.

— Но кто знает, что выкинет эта делегация, — возразил сокол. — Нельзя доверять людям, назначенным Советом.

— Даже Байрону Рамзи?

— Он входит в Совет? — Сет выгнул темную бровь, явно удивленный.

— В Малый, или как там это называется, — я припомнил урок сканнийского права, который мне как-то давал Байрон. — Обычно члены Малого совета не имеют большого влияния, но Рамзи смог потянуть за нужные ниточки и кое-чего добиться, все-таки он Лорд острова.

— Зачем ему тянуть ниточки? — спросил Сет. Он явно не понял этого выражения и, наверное, сидел и представлял Байрона в окружении клубков с пряжей.

— Это значит, что он… Господи, да как это сказать-то, чтобы ты понял? — последнюю часть пробормотал я тихонько под нос, больше для себя, но Сет все равно услышал и возмутился. — Лорд Ашер воспользовался своим влиянием среди членов Старшего Совета и смог добиться независимой экспертизы в твоем деле.

— Я так не разговариваю, — рассмеялся Сет, его черный хохолок топорщился от негодования.

— Приятель, иногда ты используешь слишком много слов, — рассмеялся я тоже и покачал головой.

— Ну ладно, — согласился он и выхватил у меня поводья обратно. — Так что ты там говорил о струнах повелителя?

— Нам придется над этим поработать, — меня рассмешило, как сокол исказил земную идиому. — Да, струны… На самом деле их всего две.

— Что ты имеешь в виду? — он был явно озадачен и ерзал на сиденье от нетерпения, желая поскорее узнать все о ниточках и струнах.

— Не что, а кого, — передразнил я его реплику, адресованную Грэгу. — У Байрона есть две сестры, они обе состоят в магическом Ордене Венгена. Эти девушки помогут нам очистить твою репутацию.

— Что… — он замолчал, уставившись на меня. В его глазах плескался шок вперемешку с ужасом.

— Серьезно, Сет, тебе не о чем беспокоиться, — я пошарил рукой под сиденьем в поисках фляги, которые Ной делал собственными руками. В последнее время их можно было найти по всему поместью. Надеялся, что в той, что была с собой, не просто вода. — Поверь, мы встретили одну из сестер, они уже здесь, и они тебя спасут. Хочешь немного?

Предложил я ему немного вина, видя, как он побледнел от шока и сидел с широко открытым ртом.

— Ты… подожди… мою судьбу будут решать сестры Лорда Ашера Рамзи? — его привычная веселость и шутовство куда-то улетучились.

— Да, — честное слово, мне приходилось разговаривать с ним, как с кем-то, кто явно перегружен информацией.

— И ты… встретил… одну из них? — уточнил он, будто не мог поверить своим ушам.

— Да, — ответил я еще раз и снова предложил вина, потому что он явно перегрелся от активного мыслительного процесса. — Ее зовут Иди.

— О, Богиня! — простонал сокол и согнулся пополам, опустив голову на колени и прикрыв ее сверху руками.

Метеор резко дернулся влево, видимо, тоже удивившись такой реакции.

— Ух ты, — я перехватил покрепче кожаные поводья и выровнял повозку. Одной рукой вернул Сета в вертикальное положение и вложил ему в руки бурдюк. — Выпей немного, Богини ради, и расскажи уже, что это за реакция.

Метеор фыркнул и тряхнул черной гривой, словно был полностью со мной согласен.

— Просто… — Сет вытащил пробку и приложился к бурдюку, сделав большой глоток. — О, милосердная Богиня!

— Да что такое? — до меня наконец дошло. — Ты знаком с сестрами Байрона?

— Можно сказать и так, — сказал он и сделал еще один глоток, видимо, для храбрости перед разговором. — Шелли тебе рассказывала что-нибудь о вступлении в свой шестнадцатый сезон?

— Она рассказывала, как ты водил ее к гадалке, которая испортила ей настроение своими страшными пророчествами, — вспомнил я тот откровенный разговор с Шелли, где она вывернула передо мной всю душу.

— На самом деле их было две, — сказал он. — А той, кто, как ты сказал, испортила ей настроение, была Иди.

— Что? Подожди… это была младшая сестра Байрона? — шокированно повернулся я к нему. — Мне кажется, лучше заранее сказать об этом Шелли, она наверняка не знает, что гадалка, которая испортила ей день рождения — сестра повелителя. Иначе она точно упомянула этот факт, когда Байрон поднял этот вопрос перед церемонией сбора десятины.

— Она не знает о связи между ними, это правда, — сказал Сет. Он выглядел очень огорченным, будто переживал ту ситуацию снова. — Но прежде чем мы расскажем ей об Иди, должен рассказать тебе о ее сестре, Аде. Они с Иди были приняты в Орден Венгена, когда были еще детьми. Давление на них было огромным из-за их талантов.

— А Орден — это что-то магически-религиозное? — уточнил я, пытаясь уложить все в голове.

— Да, на каждом острове есть свой Орден, — объяснил мне Сет. — В Ордене есть три уровня званий. Первые — клирики, такие как Ходж, хранитель сканнийского Храма Солнца. Ими становятся ученые люди. Кроме них есть Верховные жрицы, они проводят обряды и олицетворяют Богиню. В нашем Храме служит Несси, жена повелителя.

— И наконец маги, это третий ранг, верно? — заключил я, вспоминая обрывки знаний о местном устройстве.

— Именно, — подтвердил Сет. — Эти маги особенные, считается, что к ним прикоснулась сама Богиня Солнца. Они поддерживают баланс между добром и злом и всегда работают в парах, одна сторона олицетворяет Свет, а вторая — Тьму. Ада всегда воспринимала свой долг как некое ограничение, больше всего она боялась Клятвы.

— Что такое Клятва? — спросил я, задаваясь вопросом, закончатся ли когда-нибудь на этом острове тонкости, в которые мне постоянно приходится погружаться.

— Маги проходят длительное обучение. В течение восьми сезонов они копят знания и опыт, а потом должны принести Клятву, если, конечно, Богиня не благословила их каким-то образом раньше, — Сет тяжело вздохнул. Мне казалось, что его язык и сердце налились свинцом, говорить дальше ему было физически сложно. — Как только маг приносит Клятву, его сердце принадлежит Богине, и он никогда не сможет быть с кем-то другим, даже если любит его.

— Сет… — я понял, к чему он ведет, и мне стало безумно жаль своего друга. — Ты был влюблен в Аду?

— Нет, Макс, не был… — ответил он, уставившись вдаль пустым, как у зомби, взглядом. — Я и сейчас ее люблю.

— Но это же здорово! По крайней мере, ты скоро ее увидишь, вы поговорите и разберетесь в том, что помешало вам быть вместе, — в тот момент я походил на Роджера с его бесконечным оптимизмом. — И ты явно что-то мне не договариваешь. Что-то еще случилось, помимо сцены на празднике Шелли.

— Мы с Адой встретились в Академии, где учатся маги и молодые алхимики, — вспоминал он, будто погружаясь в прошлое. — Мы полюбили друг друга и договорились исчезнуть вместе, сбежать на остров Ферти, но она не хотела бросать сестру, а мне было важно увидеть Шелли в последний раз. Итак, я уговорил Аду взять с собой Иди, переодетую в гадалку, на праздник моей сестры.

Сет замолчал, морально готовясь рассказать то, что было дальше.

— А потом? — тишина затянулась, поэтому я подтолкнул его к сути разговора.

— Помимо того, что Иди расстроила собравшихся гостей, не говоря уже о самой Шелли, мой отец узнал, что мы планировали сбежать с Адой. Думаю, ты хорошо можешь представить себе, как он воспринял эту новость. Он был в бешенстве и безумствовал несколько дней. Думаю, такое его состояние повлияло и на то, что ускорили церемонию обрезания крыльев Шелли. Все могло закончиться хорошо, если бы это произошло вовремя и без такой спешки. Дастин боялся, что потенциальные женихи быстро потеряют к ней интерес после предсказания ей череды неудач, поэтому он ухватился за первого Ашера, который захотел на ней жениться.

— Адлер, — странно, столько времени прошло, а меня все еще выводило из себя одно его имя.

— Да, этот старый урод, — сказал Сет, мрачно нахмурившись. — Шелли была самой красивой птицей на всем острове Сканно, никто не сомневался, что у нее будет возможность выбрать в мужья хорошего человека, к которому потянется ее сердце. Такая жена принесла бы почет и уважение любому Ашеру. Я и представить не мог, что мои планы так отразятся на ней. До сих пор виню себя за то, что она провела с этим ублюдком шесть сезонов.

— А что случилось с тобой и сестрами? Вы так и не добрались до Ферти? — спросил я у него.

— Ада и Иди обе отказались от миссии, к которой их готовили с рождения, и от привилегий послушниц Академии. Когда Орден узнал о побеге, они подключили Совет, — сокол провел рукой по гребню с черными перьями, будто смахивая пыль воспоминаний. — Так что теперь ты знаешь, почему я так нервничаю по поводу Совета, у меня и раньше были с ним проблемы. Сначала меня обвинили в похищении, а потом выгнали из Академии. Нашему отцу пришлось заплатить много золота, чтобы этот случай никак не коснулся его репутации.

— Почему ты не оспорил обвинения? Ты же никого не похищал, — спросил я, хотя мне и казалось, что сам поступил бы точно так же.

— Если бы я сказал, что они поехали со мной добровольно, сестер выгнали бы из Ордена и опозорили бы всю их семью, — закончил он, и в его голосе чувствовалась горечь. — Я не мог этого допустить.

Мы долго сидели молча, погруженные каждый в свои мысли. Я вдруг подумал, что нам обоим не помешал бы глоток вина, и снова откупорил флягу.

— Приятель, это писец… — выдохнул я, сделав глоток, и передал вино соколу.

— Не знаю, что это значит, но звучит как подходящее описание ситуации, — вздохнул он. Тем временем из-за деревьев показался силуэт главной боевой арены. — Шелли снова придется столкнуться с этой болью, и снова из-за меня.

Сет притих. Он явно думал о предстоящей встрече. Чем ближе мы подъезжали, тем угрюмее он становился. Я не мог не чувствовать того же напряжения. Меня терзали опасения по поводу предстоящего «воссоединения».

Мне оставалось только надеяться, что если возникнут какие-то неприятности, то мы сможем с ними справиться. Когда мы остановили карету у входа на боевую арену, где прошел наш поединок с Дастином Лонгом, когда мы зашли на пустую арену и ждали — все это время я думал над тем, что делать дальше.

Например, что делать, если твоя жена с тяжелым прошлым столкнулась лицом к лицу с антилопой-гадалкой, после предсказания которой ее беззаботная жизнь перевернулась с ног на голову?

К сожалению, у меня не было времени придумать решение.

— Ты⁈ — крикнула Шелли, когда на арену вошел Байрон со своей свитой.

Глава 28

Моя Шелли стояла рядом, бледная как полотно. Окликнул ее по имени: — Шелли? Она вроде и смотрела на сестер-магов, которые выходили на арену, но взгляд у нее был такой, будто она провалилась куда-то очень далеко, в другое время и место.

Я-то понимал, куда именно ее занесло. И черт возьми, как мне хотелось, чтобы Рита сейчас была здесь! Она бы точно знала, как поддержать Шелли, как вытащить ее из этого оцепенения. Но Рита осталась с Грэгом, ему все еще было не по себе.

Шелли никак не отреагировала. Ну что ж, оставалось только наблюдать за ней, ловить каждый ее взгляд. Ее изумрудные глаза, как у феникса, остановились на второй девушке-антилопе. Та была чуток повыше сестры, рога точно такие же, загнутые назад. Волосы каштановые, прямые, до самого пояса. Сразу понял — это наверняка та самая Ада.

Я, конечно, сразу за Сета забеспокоился. Глянул на него украдкой. Он стоял рядом с Шелли с таким лицом, будто ему весь мир на плечи свалился. Такая мука и безнадега, какую я видел только один раз — когда он рассказывал мне свою печальную историю любви.

Как только Ада их увидела, она сразу сбилась с шага и замерла. Прямо как олень, которого фарами ослепили. Ее глаза, такие же серебристые, как у сестры, впились в Шелли. Напряжение повисло в воздухе такое, что его хоть ножом режь. Но этот неловкий момент быстро схлынул. Вперед вышел повелитель Байрон, а с ним — незнакомый Ашер, такой же внушительный дядька, как и сам Байрон.

— Сет Лонг! — рявкнул мужик, похожий на ястреба — коричневый хохолок, оранжевые глазищи. Это, видать, и был Кроули. Он смерил Сета таким суровым, цепким взглядом… — Я надеялся, что больше никогда не увижу тебя в статусе обвиняемого после того досадного случая.

— Советник Кроули, — произнес он с подчеркнутым уважением. Сет поклонился этому «ястребу» в пояс, идеально, ровно на девяносто градусов. — Вы оказываете мне великую честь своим участием в этом деле.

Эти его глазищи, зоркие как у хищника, буквально приклеились к Сету. Видно было, что сокола это дико напрягает. Он стоял, вытянувшись как струна, взгляд в пол, на ботинки. Поза явно неудобная, но он держался. Ашер Кроули сделал пару шагов, снова внимательно осмотрел Сета, а потом взял да и постучал его по темечку двумя пальцами.

— Подними голову, сын мой, — произнес он, и голос стал куда теплее, чем в первый раз. — Тебя еще не признали виновным.

— Да, господин, — Сет поднял голову, но все равно было видно, что он нервничает. Он смотрел куда-то за плечо этого грозного ястреба, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Я ни разу не видел, чтобы Сет боялся посмотреть кому-то в глаза. Вообще ни разу! И уже только это говорило о том, что перед нами какая-то мега-шишка. Даже Байрон держался с ним почтительно. Поэтому, когда этот пронзительный взгляд члена Совета уперся в меня, я невольно выпрямился и кивнул в знак уважения. На всякий случай.

— Так вот ты какой, Макс Медведев, — произнес Ашер Кроули, подходя ко мне. Его черная мантия в пол шуршала по земле. На шее висел тяжелый медальон, он звякнул, когда тот наклонился. Присмотрелся — точно, какая-то печать по должности. Золотая основа, а на ней — вычурная буква «К». Но мое внимание привлекло другое: два сияющих сапфира, вделанные в ручку. Они горели на солнце точно так же, как синий камень у меня в мече. Ну, ясно, это не просто шишка, это прям супер-важная персона. У меня рука на автомате потянулась к эфесу моего меча, где такой же самоцвет. Но я себя вовремя одернул. Мало ли, решат, что я за оружие хватаюсь. Это точно не добавило бы очков к карме.

Мне даже показалось, что воздух вокруг как-то изменился, стал плотнее, когда он впился в мое лицо. Он сканировал меня всего, отслеживал каждое, даже самое мелкое движение. От его взгляда, острого как бритва, ничего не могло ускользнуть.

— Интересно… — пробормотал он голосом, сухим и шуршащим, как мятая бумага. — Теперь я понимаю, почему истории о тебе так быстро облетели весь остров.

— Эм… — потянулся было почесать затылок, у меня такая дурацкая привычка, когда нервничаю. Но вовремя себя остановил, расправил плечи и постарался выглядеть уверенным. Хотя внутри все сжималось. — Спасибо, что нашли время разобраться в этом деле, господин Кроули.

— Хм, — этот «ястреб» усмехнулся. Только губами, холодно так. — Я бы соврал, если бы сказал, что не хотел лично увидеть Странника, из-за которого на моем родном острове в последнее время случается так много нашествий. Ну что, приступим к делу?

— Да, нам тоже хочется поскорее со всем этим разобраться, — сказал я. — Что делать-то будем?

— Мы начнем с показаний Лорда Байрона Рамзи, поскольку у него самый высокий статус среди собравшихся свидетелей, — отчеканил старый бюрократ в своей официальной манере. Ясно, значит, такой порядок. Он достал из-под полы плаща какую-то штуку, похожую на тяжелое стеклянное пресс-папье в форме капли росы.

Байрон, видать, знал, что с этой штукой делать. Он сжал ее в кулаке и приложил к сердцу. Жест знакомый, похоже на их сканнийское приветствие, я такое уже видел.

— Лорд Ашер Байрон Рамзи, — торжественно произнес член Совета. — Клянетесь ли вы, что все, сказанное вами, будет чистой правдой, идущей от сердца?

— Клянусь, — так же торжественно ответил повелитель. Он поднял эту неопознанную хрень, прижал плоской стороной ко лбу и закрыл глаза.

Капля начала тускло светиться. Свечение было пульсирующим, в ритме сердца. Не прекратилось, даже когда Байрон открыл глаза.

— Спасибо, лорд Ашер, — сказал «ястреб», когда сияние наконец погасло, а потом повернулся к моей жене-фениксу. — Хочет ли кто-то из родственников обвиняемого дать показания от его имени?

— Да, я бы этого хотела, господин Кроули, — покорно произнесла Шелли. Она держалась так, будто знала какой-то сценарий, про который я вообще не в курсе.

— Кто ты такая, чтобы говорить от имени Сета Лонга? — спросил «ястреб», сверля ее взглядом.

— Шелли с острова Сканно, единственная сестра обвиняемого, — ответила она, и в голосе ни тени страха.

Член Совета улыбнулся, и на этот раз улыбка добралась до его глаз. Это немного растопило его ледяную ауру. Он уже не выглядел таким неприступным и злым.

Кроули положил стеклянную каплю в ладони Шелли. Она повторила то же самое, что и Байрон. А потом Ашер Кроули уставился на меня, и я понял — все, моя очередь. Взял каплю из рук жены.

— И наконец, показания участника событий, — торжественно объявил он. Черт, еле сдержался, чтобы не закатить глаза от всей этой церемонности. Ну до чего же драматичные эти Ашеры, а?

— Я, Ашер Макс Медведев, клянусь, что все, сказанное мной, будет чистой правдой, идущей от сердца, — произнес я. Старался, конечно, выглядеть серьезным, но, чую, этот проницательный «ястреб» все равно считал мое истинное отношение ко всем этим формальностям.

Блин, мимо этого типа реально ничего не проскочит. Мне казалось, он по лицу может прочитать, о чем я вообще думаю. Он ухмыльнулся, и у меня аж глаза на лоб полезли от такого поворота. Вот же черт. Неужели?

— Очень хорошо, — произнес член Старшего Совета. В голосе у него слышалось какое-то злое веселье. Клянусь, он просто кайфовал, наблюдая, как мы тут ерзаем. — Полагаю, ты уже понял, что делать дальше, Странник Медведев.

— Ну да, — пожал я плечами и поднес магическую каплю ко лбу. Но прежде чем приложить, решил уточнить. — Мне просто нужно сконцентрироваться на воспоминаниях, да?

— Да, все правильно, — подтвердил он. И готов спорить на все наше золото, у него губы дрогнули в легкой улыбке. Ну и тип, конечно. Очень неоднозначный.

— Хорошо, — выдохнул я и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Так, собрались. Попробовал прислушаться к биению сердца, чтобы поймать ритм, но что-то не шло. Особенно после того, как у меня перехватило дыхание от этой жгучей боли. Той самой боли, которую, я был уверен, больше никогда не почувствую.

— Макс! — Байрон тут же подскочил ко мне и убрал мою руку с кристаллом ото лба. — Дыши, приятель.

Я опустил эту стекляшку. В тот момент мне реально показалось, что она весит тонну. Рука затряслась от фантомных болей, пальцы так вцепились в камень, что аж побелели костяшки.

— Что случилось? — проморгался я, на глазах выступили слезы от боли.

— Демон меня побери, прости, Макс, я совсем забыл тебя предупредить! — затараторил Байрон. Он рукавом утер лоб, а потом сжал мое плечо, мол, все будет хорошо. Затем повелитель повернулся к Ашеру Кроули. — Для Ашера Медведева память об этом поединке переплетается с болью от проклятия, которым поразил его Дастин Лонг.

Всевидящие глаза «ястреба» скользнули вниз по моей руке, прямо к этому белесому шраму, а потом снова вверх, к лицу.

— Мне очень жаль, но мы не можем рассматривать дело без показаний главного фигуранта, — сказал он.

— Кроули, но ведь есть мой Зарок, и будут показания Иди и Ады, — начал спорить Байрон, но член Совета остановил его простым движением руки.

— Именно поэтому мне нужно задокументировать все детали этого дела, — возразил он. — Тот факт, что ты являешься другом фигуранта, а маги — твои сестры, может вызвать вопросы в совете.

Повелитель тихонько так зарычал от бессилия. В очередной раз напомнил мне, что с этим грозным мужиком лучше дружить, а не враждовать.

— Все в порядке, Байрон, — сказал я. Ну что ж, если надо, значит, надо. Придется стиснуть зубы и потерпеть. Друг смотрел на меня с сомнением. — Думаю, теперь, когда я знаю, чего ожидать, будет полегче. Просто до этого я не врубался, что воспоминания могут быть настолько… осязаемыми.

— Мне следовало тебя получше подготовить, — он покачал головой, явно злясь на себя. — Осколок Памяти позволяет тому, кто его использует, пережить воспоминания заново, со всеми деталями и ощущениями. Постарайся абстрагироваться от боли.

— Хорошо, — кивнул я и снова поднес Осколок ко лбу. Надо попробовать еще раз. Конечно, сложно сосредоточиться, когда рука просто горит огнем от боли, но куда деваться.

— Дыши, — напомнил Байрон. А Шелли вложила свою руку в мою. Это как-то заземлило меня, немного успокоило. Я закрыл глаза и представил тот самый роковой поединок во всех подробностях.

В памяти сразу всплыли все детали: запах сырости и плесени на арене, пот, который заливал глаза и щипал нещадно, Дастин Лонг, который пытался спорить с моей тактикой, арбалет, нацеленный прямо в меня… Так, есть контакт. Адреналин тут же подскочил. Я позволил этому временному трансу захлестнуть меня, как всегда случалось, когда дело пахло керосином. Только вот в этот раз что-то было не так…

Жжение. Боги, как же горела моя правая рука… Я дернулся влево. Ух ты. Болт пролетел буквально в паре сантиметров от уха. Насмешливый голос Лонга бесил до чертиков. Я изо всех сил тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение, успокоиться. Этот гад Лонг продолжал выводить меня из себя.

Так, моя очередь в этой чертовой русской рулетке. Я зарядил арбалет и выстрелил. Но из-за боли в руке промахнулся, даже не попал близко.

Снова Лонг. Вспышка боли. Змея, жрущая свой хвост. Выстрел. Опять мимо. Нет, стой, не дай этому временному трансу…

Боль в руке стала невыносимой. Если Богиня и правда существует, то почему она просто не прекратит эти мои мучения?

Снова моя очередь. Я вспомнил и прямо ощутил, как пот заливает лицо, жжет глаза, как одеревеневшие пальцы с трудом сгибаются и разгибаются.

Второй выстрел тоже ушел в молоко. Остался только один шанс, и то, если Лонг умудрится просрать свой последний ход. НО боль в руке… Смогу ли я вообще пережить это, ведь временной транс…

— Макс! — голос Байрона, который буквально вытащил меня из этого забытья, прозвучал в голове. И я собрался. Временной транс, который реально мог меня прикончить, отступил. А потом случилось чудо — последний болт Дастина пролетел мимо.

Пришло время заканчивать. Голова наконец прояснилась, к боли я уже как-то привык. Навел арбалет прямо на стеклянный глаз Лонга. Но что это за движение там, на стропилах? Сет отчаянно махал, пытаясь привлечь мое внимание, активно указывал на одну из своих рук. Что это, черт возьми, могло значить?

Шрам на руке вдруг запульсировал. Я вспомнил рукопожатие Дастина. Его рука была ледяная, мертвецки-холодная, твердая, как сталь. А потом она прожгла мою руку проклятием. Да это же рука была зачарованным артефактом, а не глаз! Выстрел в руку мог бы снять с меня проклятие, но он бы не убил Лонга. Дастин бы просто продолжил преследовать и кошмарить всех, кто мне дорог. Нет уж. Лучше все-таки в глаз. Даже если это будет стоить мне жизни.

Я выстрелил. И зачарованная рука этого мужика на автомате дернулась прямо к болту, который пробил ему череп. У меня рука просто дико болела, я вообще перестал понимать, где нахожусь и что происходит. Но прежде чем мы с Дастином грохнулись на землю, успел увидеть: одна из оперенных стрел Сета прошла сквозь его руку и пригвоздила ее прямо к лицу.

— Милый, — услышал я напряженный голос Шелли. Он явно не вязался с воспоминанием. Сил не было вообще. Пришлось навалиться на нее, чтобы просто не рухнуть.

— Отлично получилось, Макс, — прогремел повелитель своим низким баритоном. Он подошел к нам и принял на себя весь вес моего тела.

— Что-нибудь еще нужно? — хрипло выдавил я. Сет аккуратно забрал Осколок Памяти из моих негнущихся пальцев. Шелли тут же принялась массировать мою руку, пытаясь снять напряжение. — Почему мне так хреново?

— Твой дух все еще ослаблен после совершенного на него покушения, — раздался голос Иди. Я не видел ее, но услышал, как она подошла и сунула что-то мне в рот.

Глава 29

Я открыл глаза, хотя даже не помнил, чтобы закрывал их. Передо мной, улыбаясь, стояла девушка-антилопа. Языком нащупал во рту шарик — точно, желудь. Только теперь он был не безвкусный, а с отчетливым таким, приятным ореховым привкусом.

— Ух ты, — удивился я, перекатывая желудь во рту, смакуя. Прикольная штука.

— Чем нужнее человеку свойства ореха, тем ярче вкус, — на милом лице Иди расцвела еще более широкая улыбка. — Но будь осторожен, не держи его во рту слишком долго.

— В смысле? Ох… погоди-ка… — И тут меня накрыло. Реально. Все вокруг словно подернулось голубоватой дымкой, легкой, как сахарная вата. Ощущение — будто только что от наркоза отошел. Легкость такая… — А, вот теперь понятно.

Как же мне вдруг стало хорошо… Прямо расслабило.

— С тобой все в порядке, Ашер Медведев? — спросил суровый мужик-ястреб. Я ему подмигнул.

— Все суууупер, — протянул я расслабленно. — Продолжайте, дети мои. Не обращайте внимания.

— Ты чего ему дала? — Сет подошел ближе, вглядываясь мне в лицо. Прямо нос к носу почти. — Он какую-то чушь несет. А можно мне тоже?

— Подвинься, — шикнула на него Шелли, легонько отталкивая брата в сторону. И я был этому только рад. Как бы я ни относился к этому соколу по-человечески, сестра у него была куда симпатичнее.

— Привеееет, — нараспев протянул я ей и даже провел рукой по ее щеке. Гладкая кожа. — А ты гораздо красивее своего брата.

— Ох, дорогой… — вздохнула она и прижала прохладную ладонь к моему лбу. Приятно, черт возьми.

— Я даже не обижаюсь, — хмыкнул Сет с плутовской ухмылкой. — Потому что когда это пройдет, тебе самому будет жутко стыдно.

Ну, раз он нашел в себе силы язвить и улыбаться, значит, нервы у него уже не так натянуты. И это меня радовало, даже сквозь этот синий туман в голове.

— Отстань, — отмахнулся я от него и перекатил орешек за другую щеку.

— Как бы интересно это все ни было, нам нужно закончить поскорее, — серьезно сказал ястреб. Но я стоял рядом и заметил — губы у него все-таки дрогнули в мимолетной улыбке. Засек!

— Маги готовы приступить? — спросил член Совета и жестом пригласил девушек-антилоп выйти вперед.

Ада склонила голову, ее каштановые волосы рассыпались по плечам, тускло блеснув в свете ламп. Когда она снова подняла лицо, ее серебряные глаза мерцали. Она уставилась ими прямо на Сета.

— Мне нужна твоя стрела, — сказала она голосом ниже и тише, чем у сестры. С такой особой хрипотцой.

Бьюсь об заклад, Сет в тот момент был готов отдать ей не только все свои стрелы, но и почку в придачу. Завис парень.

Тем временем Иди что-то показывала моей Шелли. Тыкала пальцем себе в рот… Я уж подумал, может, у нее зуб разболелся? Но тут моя жена легонько дернула меня за подбородок.

Орех — шлеп! — и выпал на песчаный пол арены.

— Эй! — возмутился я. Такой облом! Ощущение, будто у меня только что купленное мороженое из рук выбили. Голубая дымка в голове начала медленно рассеиваться.

Да уж, эти крошечные желуди — вещь! Неудивительно, что Грэг от них так быстро отключался.

Яркая вспышка света вернула меня к реальности. Я сосредоточился на том, что происходило в центре.

Ада держала стрелу Сета в ладонях, которые мягко светились. И смотрела на него, не отрывая взгляда. Он тоже пялился на нее, как кролик на удава. Будто она его гипнотизировала одним своим видом.

Ну да… Неудивительно, что Дастин Лонг пронюхал про их побег, если они и раньше вот так друг на друга смотрели. С такими взглядами конспирация — дело гиблое. Будь я все еще под кайфом от этого орешка, точно бы предложил им снять номер и не мучиться.

— Эта стрела — не тот снаряд, который отнял физическую жизнь Дастина Лонга, — наконец вынесла вердикт Ада и вернула соколу его стрелу.

Затем девушка-антилопа повернулась ко мне.

— А где тот болт, который поразил его первым? — спросила она.

— О, секундочку, — я полез рукой к футляру на пояснице и достал арбалетный болт. Тот самый, который Байрон предусмотрительно подобрал после нашего поединка. Я мысленно поблагодарил Бруно за то, что подсуетился и вернул его мне. Сам бы я точно не догадался его забрать.

Я протянул ей болт с треснувшим древком — оно почти пополам раскололось, когда влетело в стеклянный глаз Дастина. Видать, хорошо я ему тогда засадил.

Ада взяла его, и ее руки снова засветились мягким светом. Ей хватило буквально пары мгновений. Она вернула мне болт и отступила на шаг.

— Это орудие первым пронзило физическую оболочку Дастина Лонга и лишило его жизни, — констатировала она. — Теперь перейдем к останкам магического артефакта.

— Да, он у меня, — подал голос Байрон. Он порылся в кармане и вытащил небольшую шкатулку из черного камня, обсидиана вроде. С явной брезгливостью приоткрыл крышку, стараясь не касаться белого стержня внутри, и передал шкатулку сестре.

У меня аж желудок свело, когда я понял, что это было. Девушка-антилопа аккуратно достала из шкатулки… палец. Фу, блин! Настоящий палец. Указательный палец с его зачарованной руки. Ну и гадость. Чуть не стошнило.

Потом началось что-то вообще нереальное. Ада подошла к сестре. Они вытянули руки, и палец повис в воздухе между ними, поддерживаемый какой-то невидимой силой, и начал медленно вращаться, как волчок.

Иди обхватила палец ладонями, будто грела руки над маленьким костерком. Она сосредоточилась, и ее глаза вспыхнули таким ярким серебряным светом, что захотелось зажмуриться. Или темные очки надеть, чтобы не пропустить ни детали этого странного шоу.

Потом Иди заговорила. И голос у нее был странный — будто говорила не она одна, а еще человек десять с точно таким же голосом, хором.

— Ага! — вещала она таким тоном, будто прокурор на суде. — Я вижу Дастина Лонга на краю Тьмы. Душа его продана, а в сердце давно нет места ничему светлому и благородному!

Она опустила руки и медленно пошла к дальней стене арены, остановившись примерно там, где, как я помнил, стоял Дастин во время нашего поединка.

— Столько ненависти в его душе! — продолжала Иди резким, злым голосом. Ее рука судорожно сжимала край ее коричневого плаща. — Какая ярость! Он хотел убить и опорочить человека, на которого свалил вину за все свои недавние неудачи и унижения. Он хотел убить тебя!

Последнюю фразу Иди выкрикнула, указывая пальцем прямо на меня.

— Ты мой главный враг! — ее голос стал низким, угрожающим, совершенно не вяжущимся с ее хрупкой фигуркой. — Ты оскорбил меня, укрывая моего сына, от которого я давно отрекся. Утопить его надо было при рождении, как щенка паршивого! Ты украл мою дочь, которая приносила мне больше всего золота! Убил моего партнера! И ты будешь страдать! Ах!

Эта тирада прервалась ее собственным вскриком, и девушка упала на колени.

Видя, как ее корежит от боли, меня самого пронзило чем-то острым. И судя по тому, какими взглядами обменялись Ада и Шелли, они чувствовали то же самое.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: душа у Иди чистая, и пропускать через себя всю эту чернуху Дастина ей было физически больно. Глядя, как ее плющит от энергетики этого чокнутого, мне захотелось прибить его еще раз — просто за то, что он своей гнилой аурой отравлял воздух и жизнь нормальным людям.

Иди затихла на мгновение. Потом несколько раз моргнула, открыла глаза — взгляд пустой, смотрит куда-то вверх, на балки под потолком. И заговорила голосом Сета.

— Нет! Он мой друг! Ты забрал у меня всё! Всё! Но его ты не тронешь, нет! Этого я тебе не позволю!

Вот это поворот! Иди снова «переключилась» и медленно поднялась на ноги. На арене стало тихо-тихо. Девушка подошла прямо ко мне.

— Лучше я, чем они, — решительно сказала она… моим голосом. — Лучше погибну я, чем мои близкие.

У меня сердце заколотилось где-то в горле. Она озвучила то, в чем я сам был тогда твердо уверен. Мои мысли, мои слова… Жуть.

Девушка-антилопа (или кто она там на самом деле) остановилась в паре сантиметров от меня. Я чувствовал тепло, исходящее от ее тела, будто она и вправду была соткана из солнечного света.

— Они для меня всё… — ее рука поднялась и замерла в воздухе напротив моей груди, там, где сердце. Стало как-то… волнительно. Пришлось напомнить себе, что надо дышать. Она ж не касается даже, а все равно будто током бьет. — Лучше умру я, чем они.

Этот момент показался вечностью. Мы смотрели друг другу в глаза, и казалось, во всем мире больше никого и ничего нет. Но потом яркость в ее глазах потускнела, связь пропала. Лопнула, как мыльный пузырь. Будто и не было ничего.

— У тебя очень доброе и благородное сердце, Макс Медведев, — прошептала Иди и мягко рухнула в руки сестры, которая уже стояла рядом, наготове.

— Ээээ… Она в порядке? — спросил я, растерянно потирая грудь в том месте, куда она «указывала». Странное ощущение — она ведь даже не прикоснулась, а кожу все равно покалывало.

— С ней все будет хорошо, — ответила мне Ада, а потом повернулась к советнику-ястребу. — Этого будет достаточно, господин Кроули, или мы должны еще что-то сделать?

— Этого хватит, дитя мое, — ответил ястреб, поднося какой-то кристалл, Осколок Памяти, ко лбу. Его оранжевые глаза при этом даже не моргнули, но камень засветился. Бьюсь об заклад, он был чемпионом по гляделкам. Наверное, даже спал с открытыми глазами. Как только я об этом подумал, он улыбнулся — на этот раз открыто, не скрывая. А я в очередной раз подумал, что надо бы фильтровать базар… то есть мысли… под его пристальным взглядом. Опять он мои мысли читает, что ли? Телепат хренов.

— Кроули, — обратился Байрон к члену Старшего Совета, после того как тот спрятал свой светящийся камушек в бархатный мешочек. Они крепко пожали друг другу руки. — Спасибо, что взялся за это дело. Ты очень нам помог.

— Обращайся в любое время, Байрон, — сказал тот и повернулся к Сету, который стоял, понурив голову. — Я очень надеюсь, что при таких обстоятельствах мы встречаемся в последний раз, сын мой.

— Да, конечно, господин советник. Спасибо вам, — сокол снова поклонился, прижав кулак к сердцу.

— Сет, посмотри на меня, — требовательно сказал этот глазастый ястреб. Подождал, пока парень выпрямится и поднимет на него глаза. — Я один ничего не решаю, но из того, что мы все здесь сегодня видели и засвидетельствовали, понятно, что ты просто пытался спасти друга от смерти. Уверен, собранные доказательства убедят остальных членов Совета в том, что твой поступок — это не желание оскорбить кого-то, а вынужденная мера и ответ на гнусный заговор твоего отца.

— И на этом все? — спросила Шелли. От волнения она стиснула мою руку так, что чуть кости не хрустнули. — С моего брата сняты обвинения?

— Нет, мне еще нужно доставить полученные доказательства на Западный Венген и дождаться решения, но вам не о чем волноваться, — с неожиданной отеческой теплотой сказал он моей жене. Ух ты, как он с ней… Словно дедушка родной. Он кивнул мне на прощание, и я уважительно кивнул в ответ. — Пойдем, Байрон, нам нужно обсудить еще кое-что.

— Не уходи, дождись меня, — сказал мне Байрон и вывел советника с арены.

Шелли и Сет долго смотрели друг на друга, а потом одновременно облегченно выдохнули. Прямо как дети, которые нашкодили, но чудом избежали порки. Потом они крепко обнялись — это был, наверное, самый радостный момент за весь день. Пока Шелли вдруг не оттолкнула брата.

— Сет, — она мгновенно завелась. — Где ты… как ты мог⁈ Ты хоть представляешь?.. Ааааа!

Взбешенная, моя феникс закрыла лицо руками и как-то протяжно зарычала. Но когда она опустила руки и гордо вскинула голову, обрамленную огненными кудрями, вид у нее был снова спокойный и царственный, как обычно. Женская логика — вещь непредсказуемая.

— Рада снова видеть вас, Хлоя и Хелли, — сказала она тоном настоящей леди из высшего общества. — Или правильнее будет сказать Иди и Ада? Большое спасибо за то, что помогли очистить репутацию моего мужа. Услуга, оказанная моему брату, была лишней.

— Ну Шелли! — обиженно протянул Сет.

— Чтобы выразить вам нашу благодарность, приглашаю вас провести ночь в Медвежьем углу, если никто не имеет ничего против, конечно, — сказала жена и так выразительно на меня посмотрела, нетерпеливо вскинув бровь. Явно ждала, что я начну возражать. Ну уж нет, делать этого я, конечно, не собирался. Девчонки вроде нормальные, да и Иди явно нужно отдохнуть.

— Да, пожалуйста. Мы будем рады оказать вам гостеприимство, — улыбнулся я девушкам-магам.

Ада, поддерживая младшую сестру под руку, окинула нас теплым взглядом своих серебристых глаз.

— Мы пробудем на Сканно еще некоторое время, и сегодняшний вечер у нас свободен, — сказала она, вежливо склонив голову. — И моей сестре не помешало бы немного отдохнуть.

— Ада! — возразила Иди, но ее никто не слушал.

— Значит, решено! — заявила Шелли с такой фальшивой радостью и преувеличенным энтузиазмом, что сразу стало ясно — она все еще злится. Потом резко развернулась и быстрым шагом вышла с арены.

— Да что происходит? Шелли! — Сет, похоже, разволновался из-за ее резкого ухода и побежал за ней, крича ей вслед, чтобы она подождала. — Шелли, поговори со мной, пожалуйста!

— Похоже, им есть о чем поговорить, — сказал я, неловко переминаясь с ноги на ногу. Меня оставили тут с двумя почти незнакомыми девчонками. Отлично. — Может, выйдем на улицу?

Когда мы подошли к карете, выяснилось, что Шелли все еще дуется на Сета. Бедолагу снова сослали сидеть на козлах.

— Макс! — окликнул меня Байрон, высунувшись из дверей конюшни, примыкавшей к зданию арены.

— Сейчас поговорю с ним, и поедем домой, — сказал я соколу. Он сидел с отсутствующим видом, подперев подбородок кулаком. Я уж думал, Сет пропустил мои слова мимо ушей, но он молча кивнул. Так и подмывало съязвить что-нибудь в его адрес, но нужно было идти.

Я, усмехаясь себе под нос, пошел к сараю — узнать, чего от меня хочет Байрон. Интересно, что еще? Надеялся, дело на пару минут. Типа поздравительного похлопывания по плечу или предложения собраться семьями на шашлыки.

Однако, когда я вошел и увидел, что советник Кроули все еще там, и лицо у него было совсем не радостное, понял, что все куда серьезнее.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как неприятный холодок пополз по спине.

— Хранитель Ходж убит, — сказал Рамзи, лицо которого стало пепельно-серым.

Глава 30

Заявление Байрона Рамзи как-то неожиданно сильно меня пришибло. Я этого Хранителя Ходжа видел-то всего раз в жизни, мельком, но новость о его смерти заставила меня сдуться, как проколотый воздушный шарик. Вроде и не знал человека толком, а все равно неприятно и тревожно стало, прямо под ложечкой засосало.

— Мужик, который за Храмом Солнца присматривал, мертв? — Страх, до этого просто холодом по спине ползший, теперь уже добрался до кишок и крепко так скрутил желудок. Чувство было такое, будто я съел что-то несвежее. — Но как? Почему?

— Боюсь, ты задаешь неправильные вопросы, Макс Медведев, — сказал ястреб, Кроули этот. Он шагнул вперед, руки за спиной скрещены, сама важность. Стоит, как памятник себе. — Самый уместный вопрос здесь: «Почему?» Почему убили хранителя Ходжа? И что это может значить для нас?

Я украдкой метнул взгляд на Байрона. Пытался скрыть, что в тот первый и последний раз, когда мы с этим хранителем виделись, он нас в какой-то сверхсекретный клуб завел. Ну, тот, где они саботаж в храме расследовали. Не хотелось бы сейчас подставлять ни его память, ни Байрона. Да и себя тоже, чего уж там.

— Не волнуйся, сын мой, Байрон давно уже поведал мне о своих опасениях, — Кроули снова будто мысли из моей головы выдернул, просто посмотрев на меня. Черт бы побрал этих телепатов, или кто они там. Некомфортно, когда тебя читают как открытую книгу. Потом он протянул ладонь, на которой лежал небольшой серебристый диск, размером с пятирублевую монету.

Мне потребовалось пару секунд, чтобы вспомнить, где я уже видел эту штуку. Мозг зацепился за что-то знакомое. А когда понял, посмотрел на Байрона — ищи подтверждения, мол, это то самое?

— Это тот самый медальон, который Сет забрал у того убитого, Уолтера, и его братца? Когда они на меня охоту устроили?

— Он самый, — подтвердил Байрон. — Вскоре после того, как ты дал его мне, я передал его Кроули. На Венгене лаборатории получше наших будут, оборудование посерьезнее.

— Вещица, которую нашел твой друг Сет, очень нас заинтриговала, — сказал ястреб, зажав диск между большим и указательным пальцами. Он вертел его, рассматривая.

— Эту штуку сделали на Синапсиде, — продолжил Кроули и вытащил из другого кармана похожий диск, только весь искореженный, погнутый. — И вот эту тоже. Ее нашли под обломками в Храме. Они сделаны из одного и того же материала.

— Но посол Кларк мне говорил, что никогда не видел ничего подобного у себя на родине, — возразил Байрон. — Сказал, что даже их самые крутые кузнецы с таким металлом справиться не могут.

— Сама Верховная Жрица согласна с этим выводом, — отрезал член Совета. Голос его был холоден и безапелляционен. — Это, скорее всего, и есть та загадка, ради которой, как мне кажется, наш друг-клирик и отдал свою жизнь.

— Значит, если мы сможем выяснить, как, или, что еще важнее, кем была выкована эта штуковина, тогда мы сможем приблизиться к разгадке, — предположил я. Логично вроде. Пытался включить голову, пока есть возможность.

— Ты совершенно прав, — человек-ястреб кивнул и протянул мне поврежденный диск. Тяжеленький для своего размера, холодный на ощупь. — Я слышал, ты водишь дружбу со старым хранителем знаний, Кристофером. Он может помочь, особенно когда поместье Лонга наконец перейдет в твое полное владение. Попробуй связаться с ним. И еще… Совету хотелось бы получить разрешение пользоваться библиотекой Лонга в любое время. На неопределенный срок.

— О, так вам нужен доступ к старой библиотеке Лонга? — спросил я, стараясь изобразить невинное удивление. Ага, как же. Чую подвох за версту.

Бруно ведь высказывал такие подозрения. Мол, вся эта судебная хрень затеяна не просто так. Он упоминал, что если мою победу не признают законной, все добро Дастина перейдет к Совету. И мой проницательный управляющий опасался, что им нужно что-то конкретное. Оказалось, Совет нацелился на библиотеку. Точно так же, как и мы. Сюрприз-сюрприз, мать его.

Что бы там ни было, ценность у этой библиотеки, похоже, огромная. И в тот момент я был чертовски рад, что Бруно уговорил меня не спешить и подождать переговоров с Советом. Я уже научился немного держать козыри при себе, когда имеешь дело с этими Ашерами. Поэтому у меня легко получилось напустить на лицо выражение почти ангельской невинности. Прямо хоть на икону пиши.

Острый взгляд ястреба Кроули задержался на мне на пару лишних секунд. Изучает, гад. Пытается прочитать, что у меня на уме. Потом продолжил:

— Нам давно известно, что библиотека Дастина превосходит по размеру все остальные на Ашене. По мере того, как она пополнялась редкими фолиантами и тайными свитками, росла и ее секретность. — Второй, целый медальон он вручил Байрону и направился к стойлу в дальнем конце конюшни. Его аура власти была такой, что хотелось пойти следом, как на поводке. Что мы и сделали. Хрен тут поспоришь с такой энергетикой. Прямо чувствуешь, как тебя тянет за ним. — Если бы содержимое библиотеки стало доступным для Совета, это имело бы для нас огромное значение.

— Вы хотите, чтобы я сделал библиотеку публичной? — спросил я, когда мы дошли до стойла, стараясь не выдавать своего истинного отношения.

— В каком-то смысле, — сказал ястреб, выводя за поводья пегаса какого-то бордового, винного цвета. Красивая животина, ничего не скажешь.

— Итак, вы спрашиваете у меня разрешения или ставите условие? — Я скрестил руки на груди, стараясь придать лицу максимум невозмутимости. Интересно, как он отреагирует на такой прямой вброс? Проверял почву, что ли.

Байрон, похоже, уловил мой слегка воинственный настрой. У него на мгновение глаза расширились — типа, ты чего творишь, парень, совсем страх потерял? Щас нарвешься!

Эти реакции сказали мне все, что нужно. Я понял, что мой план сработает. Поэтому, прежде чем Кроули успел сформулировать ответ, я быстро сменил тон:

— Если честно, мне это поместье не особо-то и нужно, — пожал я плечами, не вдаваясь в подробности. — Может быть, когда мое дело окончательно уладят, Совет просто заберет его себе? А? Дело труба с этим поместьем, так что почему бы и нет?

Тонкие брови члена Совета удивленно поползли вверх. Кажется, я его удивил. Отлично.

— Это можно устроить. Найдите Ашера, который займется передачей имущества.

Я про себя очень надеялся, что Сет помнит все тайные ходы и лазы в это поместье. Потому что времени у нас будет в обрез, чтобы вытащить оттуда все, что нам нужно, и забыть об этом месте, как о страшном сне. Но план был вполне рабочий, как мне казалось. Рискованно, но doable. Раз-два и готово, если повезет.

— Ашер Кроули, — Байрон протянул ему руку. — Весьма тебе признателен.

— Мы свяжемся с тобой, Байрон, — сказал ястреб и вскочил на своего коня. Когда он в последний раз посмотрел на моего друга, в его глазах не было и капли той отеческой теплоты, что он изображал раньше. Только холодный, оценивающий взгляд. — Не забывай, о чем мы говорили.

— Конечно, — мягко ответил Рамзи, но и его обычно добродушная улыбка сейчас была какой-то натянутой, без искренности. Видно было, что ему тоже не по себе.

— Медведев, — кивнул мне на прощание Ашер Кроули. Я приложил кулак к сердцу в знак уважения. Чисто формальность, этикет, чтоб его.

А потом он ускакал. Быстро и без пыли, как будто его тут и не было.

— Что-то с этим мужиком не так, — констатировал я очевидное, когда мы с Байроном остались одни в конюшне, пахнущей сеном и лошадьми. Запах был резкий, но привычный.

— Видимо, поэтому ты только что сошел с ума и пошел на поводу у одного из самых влиятельных людей Ашена. Ты хоть понимаешь, что обещание, данное ему, уже не забрать обратно? — устало сказал Байрон, тяжело опускаясь на мешок с зерном. Вид у него был такой, будто он всю ночь вагоны разгружал.

— Байрон? — окликнул я здоровяка. Он тер лоб, вид у него был измотанный. Напряжение явно давило на него.

— О чем ты думал, Макс? — с досадой спросил он. — Передашь свое поместье Совету, серьезно? Вот так просто?

— Да не будет это поместье моим, Байрон, — пришлось открыть ему наш маленький секрет. Все равно рано или поздно пришлось бы. — Как только Совет признает меня владельцем, мне все равно придется его отдать. Я выставил его на аукцион, чтобы выкупить Энджи у торговцев. Помнишь?

— Но торговцы не подчиняются законам Ашена! — Байрон аж вскочил, как ужаленный. — Как только поместье попадет к ним в руки, уже никто ничего не сможет сделать! Оно уйдет из-под любого контроля!

— Это нам как раз на руку, — я почесал затылок. — Мне тут недавно сказали, что я довольно продуктивен, когда на больничном валяюсь… Короче, пока лежал, почитал немного об этих аукционах в книжках, что Бруно подкидывал. И вот из них-то я и узнал про всякие такие «серые зоны», лазейки в правилах. Честно говоря, так до конца и не разобрался, какой там протокол у всей этой процедуры передачи, но пока они там будут сводить концы с концами, разбираться с бумажками и прочей бюрократией, мы успеем вытащить из поместья все, что нам нужно. Провернем дельце по-тихому. Намёк понял?

— Ты… — Байрон смотрел на меня, разинув рот, и хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Но это… как ты… охренеть просто…

— Успокойся, здоровяк, — поддразнил я его. — Не хватало еще, чтобы у тебя инсульт случился прямо здесь. Выглядишь, как будто привидение увидел.

Тогда Байрон вдруг запрокинул голову и рассмеялся. Так громко, от души, что мы услышали, как за окном конюшни испуганные птицы вспорхнули со своих веток и подняли гвалт. Смех был такой заразительный, что я и сам заулыбался.

— Макс! — он вскочил с мешка с зерном и обеими своими ручищами хлопнул меня по плечам так, что я чуть в земляной пол не ушел. Плечи до сих пор горят. — Я всегда знал, что ты парень с головой, но даже представить себе не мог, что настолько! За всю свою жизнь не встречал никого, кто мог бы вот так обвести Кроули вокруг пальца! Он же ничего не упускает! Просчитывает каждый шаг!

— Я заметил, — фыркнул я, тоже рассмеявшись. Приятно, черт возьми, когда твой хитрый план оценили. Тем более таким человеком, как Байрон.

— Но запомни, тебе стоит опасаться советника Кроули в будущем, — уже серьезно сказал Байрон, ведя меня к выходу из сарая. Голос его стал тише, предупреждающим. — Он не тот человек, с которым можно безнаказанно шутить. И он точно не простит тех, кто посягает на его… ну, скажем так, интересы или задевает его честь.

— Понял, учту, — пообещал я. — Байрон, слушай, а когда ты собираешься мне рассказать побольше обо… ну, обо всем этом? А то я как слепой котенок тычусь, вообще ничего не понимаю.

— Понимаю, ты злишься, что я тяну с информацией, но потерпи еще немного, друг мой, — сказал он. Голос у него снова стал уставшим, будто он тащил на себе тяжелый груз. — Времена сейчас очень неспокойные. Сам видишь.

— Я доверяю тебе, — сказал я, и это была чистая правда. Он хоть и темнит, но я чувствую, что это не со зла. — Но ты можешь мне сказать хоть что-нибудь? Ну хоть намекни!

— Ты посмотрел ту книгу, которую я дал тебе после охоты? — спросил он.

— Ты имеешь в виду полкниги? — пошутил я, пытаясь немного разрядить обстановку. — Конечно. Мы ее прочесали от корки до корки. Правда, ни черта не поняли. Там какая-то абракадабра, тарабарщина полная.

— Я тоже, — усмехнулся Байрон, но тут же посерьезнел. — Как и большинство людей на этом острове. Но нам важно не прочитать ее, а спрятать от тех, кто может это сделать.

— Тогда где вторая половина? — Мы как раз вышли из конюшни. Сет сидел на козлах кареты, там же, где я его оставил, и смотрел на нас. Вид у него был потерянный, будто он витал где-то в своих мыслях.

— Угадай, — загадочно улыбнулся Рамзи.

— Поместье Лонга… — Я был почти уверен. Все сходилось. Пазл начал складываться. — Ты хочешь, чтобы я нашел ее и забрал, да?

— Мы должны ее найти, Макс, — твердо сказал он. Голос его стал жестче.

— Да что это вообще за книга такая? — Я был уверен, что это что-то супер-важное и секретное, раз за ней такая охота. И по тому, как мой друг с сожалением поджал губы, стало ясно — он опять ничего не скажет. — Снова секреты, да? Понятно.

— Понимаю, что эти недомолвки тебя бесят, но я всего лишь пытаюсь защитить тебя, — он снова завел свою старую шарманку про защиту. Спорить и пытать его мне не хотелось. Байрон и правда выглядел вымотанным и загруженным по самое не хочу. Видно было, что ему самому непросто.

Поэтому я просто глубоко вздохнул и кивнул. Чувствовал себя ребенком, которому не говорят всей правды, но понимал, что сейчас не время давить.

— Понимаю.

— Спасибо, Макс, — он немного приободрился и искренне улыбнулся. Своей настоящей, теплой улыбкой, а не той кривой ухмылкой, которую он демонстрировал Кроули. — Ты помогаешь мне намного больше, чем думаешь.

— Да ладно, прорвемся, — я дружески толкнул его в плечо. Крепкое, как скала.

— Береги себя, — серьезно сказал он и положил свою тяжелую руку мне на плечо для пущей убедительности. Чувствовалось тепло и вес его ладони. — Если кто-то начал убирать всех, кто знает об этих… штуковинах, — он кивнул на мой пояс, где я спрятал диск, — ты можешь стать мишенью просто потому, что видел их.

Я мельком взглянул на искореженный металлический диск, который дал мне Кроули. Теперь эта железка казалась еще более зловещей. Как будто она притягивала неприятности.

— Хорошо, буду осторожен, — пообещал я и затянул мешочек на поясе покрепче. На всякий случай.

Мы с Байроном наконец распрощались. Я решил обойти всех наших, проверить, готовы ли к отъезду. Помахал рукой Олли и Ною, которые уже устроились в прицепе, потом заглянул в карету. Мало ли, может, кто вышел «покурить», а мы уедем без него. Или проверить, не перегрызлись ли они там часом — компания-то собралась та еще, разношерстная.

Однако внутри все было на удивление мирно. Все на месте, живы-здоровы, и почти все дрыхли. Шелли и Грэг прислонились к Рите с обеих сторон, она обнимала их за плечи, как квочка цыплят. Напротив них Бруно откинулся назад и тихонько посапывал. Рядом с ним дремала Энджи, положив голову на плечо Мило. Парень был так этим фактом осчастливлен, что уснуть, похоже, не мог — сидел красный как рак и улыбался до ушей, как дурачок. Милота, конечно. Я улыбнулся.

— Как дела? — шепотом спросил я у Риты. Она тут же открыла свои кошачьи глаза, стоило мне только сунуть нос в карету. У нее слух как у летучей мыши, или как у кошки, что логично.

— Все хорошо, — так же тихо ответила она и ласково погладила Грэга по волосам.

— А где сестры-антилопы? — спросил я, с беспокойством взглянув на спящую Шелли. Мне было интересно, как она себя чувствует.

— Они приедут в Медвежий угол на своей карете. Не думал же ты, что мы посадили бы их в нашу телегу к детям, — лукаво улыбнулась Рита. Логично. Это было бы… тесновато, мягко говоря.

— Шелли рассказала тебе, что произошло? На арене? — спросил я.

— Да, но у меня такое ощущение, что она была слишком зла и предвзята, чтобы трезво оценить ситуацию, — вздохнула Рита, прижав ушки. Видно было, что ее это беспокоит. — Но я никак не могу понять, что с ней не так. Чего она так взъелась на этих девчонок?

— Помнишь ту неприятную историю с гадалкой на ее дне рождения? — Рита кивнула. — Так вот, это была одна из сестер Байрона. Та самая гадалка. Иди, кажется.

Рот у моей жены-кошки изумленно приоткрылся. Она смерила спящую Шелли таким взглядом, будто видела ее впервые и пыталась понять, что за человек рядом с ней. Поня-я-ятно теперь, откуда ноги растут у этой враждебности. Вот тебе и раз.

— Она точно сможет находиться с ними под одной крышей? — засомневалась Рита.

— Ну, она сама их пригласила, так что… не знаю, — я пожал плечами и осторожно провел пальцами по перышку на виске у Шелли. Она вроде спала, но легкая складка между бровями говорила, что отдых так себе. Напряжена даже во сне. — Мне нужно еще многое тебе рассказать, но давай дома. Пора ехать.

— Любимый, — Рита поймала меня за руку, когда я уже собирался отойти. Ее пальцы были теплыми и мягкими. — Ты отлично справился с этой церемонией, Сет почти оправдан… но я вижу, что тебе не стало легче. Вижу, как ты загружен. Не забывай, мы здесь, рядом. Готовы разделить все, что тебя тяготит.

— Знаю, котенок, спасибо, — я улыбнулся ей, взял ее руку и поцеловал костяшки пальцев. Теплые, родные. Странное дело, но от одних только ее слов напряжение, которое я до этого даже не замечал, немного отпустило. Как будто кто-то снял часть груза с плеч. Стало чуточку легче дышать.

Поездка до дома прошла на удивление спокойно. Ни засад, ни демонов, ни метеоритного дождя. Прямо как в старые добрые времена, которых я, правда, не помнил. Но Сет все равно сидел на козлах как на иголках, вглядываясь в дорогу. Думаю, он больше делал это, чтобы избежать неприятных разговоров с сестрой или со мной. И я был ему даже благодарен. Это дало мне время попытаться разложить все по полкам в своей голове.

Слишком много всего произошло за последние полтора дня. Мозги просто кипели, если честно. Чем больше я пытался во всем этом разобраться, тем больше путался. И к моему великому сожалению, не имело значения, в какой последовательности я складывал известные мне детали. Цельная картинка все равно не получалась — слишком много белых пятен, тайн, интриг и недомолвок.

Почему Совет так вцепился в библиотеку Лонга? Действительно ли там вторая половина той книги, которую мне отдал Байрон? Если да, то где ее искать? И не охотятся ли они за ней тоже? А что будет, когда мы найдем вторую половину? Что в ней такого?

И чего на самом деле добивается этот хитрый лис, советник Кроули? Байрону я верю, но Кроули… мутный тип, скользкий какой-то. Ему бы на базаре торговать, а не в Совете заседать.

Если верить Байрону, попытка раскопать секреты этого Ашера может стоить мне жизни. Перспектива так себе, совсем не радует.

И какое отношение ко всему этому бардаку имеют мое участие в церемонии, какой-то Алек Сван и тот парень, который пытался перехватить Энджи на аукционе?

Слишком много вопросов. И практически ни одного ответа. Голова шла кругом, как будто я на карусели катался.

— Макс, — голос Риты выдернул меня из моих невеселых размышлений. Я, похоже, ушел в себя так глубоко и надолго, что даже не заметил, как мы приехали и я поднялся к себе.

— Что? — я моргнул, непонимающе глядя на свое отражение в запотевшем зеркале в ванной. Похоже, я добрался сюда на каком-то автопилоте, пока переваривал события.

— Ты молчишь, хмуришься и пялишься на свое отражение с тех пор, как мы поднялись наверх, — Рита положила подбородок мне на плечо сзади и мягко погладила по спине. Ее прикосновение немного заземлило, вернуло в реальность. — Помнишь, о чем мы говорили в карете? Ты не должен тащить все это в одиночку. Можешь поделиться со мной.

— Знаю, знаю, — я взял ее руку, лежащую у меня на груди, и поцеловал костяшки пальцев. Теплые, родные. — Я просто… сам еще многого не понимаю. Столько всего навалилось… Мне нужно время, чтобы все обдумать, сложить два плюс два. Надеюсь, я не был с вами слишком груб или резок там, внизу… Какие у нас планы на вечер?

Новый том читать ТУТ: https://author.today/reader/446872/4147392

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ашер – 5

Content

Ашер — 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene