Натан Лонг

Порченная кровь

ПОРЧЕННАЯ КРОВЬ

Натан Лонг

Перевод: А. Липинская

Скрипторы: Lemur4ek, malalchaplain, aesmadeva, Lucius_Eternal

Вёрстка и оформление: капитан Джек Воробей

Шел темный век, кровавый век, век демонов и колдовства, век битв и смертей, век конца мира.

Но в огне, пламени и ярости этого времени рождались могучие герои, отважные деяния и великая смелость.

В сердце Старого Света раскинулась Империя, самое большое и могущественное из королевств людей. Славящаяся своими инженерами, колдунами, купцами и солдатами, земля эта изобиловала высокими горами, полноводными реками, дремучими лесами и огромными городами. На троне в Альтдорфе восседал император Карл-Франц, благословенный наследник основателя царства Сигмара, обладатель его магического боевого молота.

Но времена эти никто не назвал бы цивилизованными. По всему Старому Свету, от рыцарских замков Бретонии до скованного льдом далекого северного Кислева, прокатился рокот войны. В высоких горах Края Света, готовясь к новому нападению, собирались племена орков. Разбойники и предатели заспешили в дикие южные земли Пограничных Княжеств.

Начали ходить слухи о появляющихся из всех сточных канав и болот королевства скейвенах, крысоподобных тварях. Северные Пустоши вновь стали грозить проникновением Хаоса и порожденных им демонов и зверолюдей, чьи души находились во власти мерзких Темных богов. Время битвы неуклонно приближалось, Империя, как никогда, нуждалась в героях.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ПРИЛИВ ХАОСА

Тело Абеля Хальстига лежало у ног Райнера: лицо застыло в мертвой усмешке, глаза были широко раскрыты, распухший язык торчал между оскаленных зубов. Руки и ноги Абеля до предела выкрутило ядом, наполнявшим его жилы. Товарищи Райнера – Павел и Халс, Франка (девушка, переодетая лучником), Герт и Йерген – тупо смотрели на мертвеца. Гетцау знал: кто-то из них отравил Абеля и способен одним словом сделать то же самое с остальными. Но кто? Кто же шпион?

Они подняли на него глаза. Халс с Павлом ухмылялись, словно знали какой-то секрет. Во взгляде Герта угадывалось злорадное ликование. Франка усмехалась. Ему стало по-настоящему жутко. Они что, все шпионы? Он – один? Неужели нет никого, кому он мог бы?..

Райнер тряхнул головой, сердце его бешено колотилось. Он заморгал. В полной тьме лишь едва светила луна. Он лежал в постели в альтдорфском особняке графа Манфреда Вальденхейма. Просто дурной сон. Он горько усмехнулся. Ну и что делать, когда кошмар – это самая настоящая правда?

Кто-то постучал в дверь. Райнер перекатился на бок и пригляделся. Должно быть, стук его и разбудил. Он пожалел, что у него нет кинжала, но граф Манфред в своем доме не позволял Черным сердцам держать при себе оружие.

– Кто там?

Дверь отворилась. Появилась миниатюрная фигурка со свечой в руке. Это была Франка. Она все еще одевалась как мальчик, хотя вся компания знала ее тайну.

– Всего лишь ваш слуга, сударь, – прошептала она, закрывая дверь и на цыпочках подходя к кровати. – Надо отполировать ваш… меч.

– А? – Райнер все еще не вполне очнулся от кошмара.

Франка улыбнулась.

– Да ладно! Неужели столь умудренный жизнью человек может быть так недогадлив?

Он тупо уставился на девушку. Та вздохнула и присела на перину, пристроив свечу на прикроватный столик.

– Что ж, значит, придется напомнить. Ярл уже год как погиб. Мой траур окончен. Ну, по правде говоря, я выждала еще неделю, чтобы это не выглядело совсем уж до неприличия поспешно. Но сейчас… – Она помолчала, внезапно смутившись. – Сейчас я в полном вашем распоряжении, сударь.

Райнер заморгал. Со времени возвращения из форта в Черных горах он так глубоко погрузился в мучительные размышления, что вопрос, некогда занимавший его практически постоянно, совсем вылетел из головы. Он помнил, что считал дни и даже часы до того, как сможет быть с Франкой, но теперь, пусть он и желал ее страстно, как никогда, теперь…

– Может быть, стоит подождать еще немного.

– Может быть?.. – Франка расхохоталась. – Райнер, ну ты шутник! Ты почти…

Она умолкла. Гетцау был серьезен.

– Ты… не шутишь?

Он помотал головой.

– Но почему?

Его реакция явно сбила ее с толку. Райнер старался не смотреть на нее. Будь она одной из тех обозных девиц, с какими он привык развлекаться, они уже приступили бы к делу, но Франка – девушка не такая, чтобы ею попользоваться и выбросить.

– Мы… мы не свободны. Это все испортит. Я не хочу быть с тобой вот так, тайком.

Франка нахмурилась.

– Я слышу это от человека, который чуть не поимел меня в палатке, окруженной нашими ничего не подозревающими товарищами? Разве ты не говорил совсем другое, мол, мы крадем минуты свободы? Да что на тебя нашло?

– Яд! – Слово вырвалось у него, прежде чем он смог осознать. – Это яд.

Франка пожала плечами.

– Но он в нас уже давно. И раньше это тебя не слишком волновало.

– Да я не про это. Яд недоверия отравляет нас с тех пор, как мы…

– Как мы нашли Абеля.

Райнер кивнул:

– Один из нас – шпион Манфреда. Один из нас произнес заклинание, которое убило Хальстига. Видишь, как это на нас подействовало. Готов поспорить, ребята и десяти слов не сказали друг другу с тех пор, как мы вернулись в Альтдорф.

– Тебя это тоже касается, точно. Но я понимаю. Герт и Йерген – хорошие товарищи. Я, как и ты, и думать не хочу, что один из них подослан Манфредом.

– А кто сказал, что это непременно Герт или Йерген? – отрезал Райнер, выругался и зажал рот. Слишком поздно…

Франка непонимающе смотрела на него.

– О чем ты?

– Ни о чем. Забудь.

– Райнер, что ты имел в виду?

Он уставился в пол:

– Знаю, это глупо, но я так и не смог перестать думать. Манфред мог взять кого-то из нас, из первого набора, что-то пообещать – свободу, золото, что угодно – в обмен на слежку за остальными.

– Но, Райнер, из нас уцелели лишь Халс, Павел и мы с тобой. Неужели ты подозреваешь… – При мысли об этом она застыла, потом встала, дрожа. – Вот почему ты не хочешь быть со мной.

– Нет, я…

На негнущихся ногах Франка направилась к двери. Райнер сбросил одеяло и бросился за ней.

– Франка, выслушай меня!

Она открыла дверь.

– И что ты мне скажешь? Ты правда думаешь, что я шпионка Манфреда?

– Нет! Конечно нет! – Он не мог смотреть ей в глаза. – Но… я не могу быть уверен.

На миг воцарилось молчание. Райнер чувствовал едва ли не ожог от ее взгляда.

– Ты сошел с ума. Ты точно сошел с ума.

Она вышла в коридор и захлопнула за собой дверь.

– Да, – ответил он закрытой двери, – видимо, так оно и есть.

Черные сердца обедали со слугами – так их прятали от многочисленных посетителей Манфреда. В эти дни товарищи, привыкшие болтать и спорить, словно альтдорфские торговки рыбой, походили на мрачные автоматы – и такими они были с самого возвращения из форта. Франка не поднимала глаз от тарелки. Халс и Павел перешептывались. Йерген, коренастый мечник, жевал, уставившись в пустоту. Здоровяк-арбалетчик Герт грустно смотрел на остальных. Прирожденный рассказчик, он, казалось, почти физически страдал от того, что ему не с кем поговорить.

Поэтому все ощутили облегчение, когда на следующий день за обедом – Райнер как раз вытирал хлебом соус с тарелки – по лестнице прогрохотали сапоги и на кухне, пригнув седеющую львиную голову, чтобы не удариться о балку, появился Манфред. Повара и лакеи исчезли по мановению его руки, и он со вздохом опустился за стол. Райнер заметил, что граф устал и обеспокоен, хотя и старается сохранять обычное невозмутимое выражение лица.

– Завтра я уезжаю в Талабхейм – сопровождаю в дипломатической миссии эльфийского мага Теклиса. Вы будете со мной – в качестве слуг. – Он улыбнулся их реакции. – Если я скажу, что вы мои шпионы, это же все испортит, правда? И к вам присоединятся еще четверо, с ними вы познакомитесь завтра.

Все напряглись. И без того уже тревожней некуда, а тут еще какие-то новые люди.

– Думаете, в Талабхейме вам понадобятся шпионы? – усомнился Райнер. – Это же не за границей.

Манфред опустил глаза, поигрывая столовым ножом.

– Как вы понимаете, об этом говорить нельзя, но в Талабхейме что-то случилось – такая вспышка энергии Хаоса, что разбудила великого Теклиса прошлой ночью – здесь, в Альтдорфе. Он опасается: если не принять меры, Талабхейм покорится Хаосу… если, конечно, еще не покорился. – Он поковырял стол ножом. – А когда поднимается прилив Хаоса, моя работа – подозревать агентов Губительных Сил. Вот в чем дело. – Манфред поднял глаза. – Я возглавляю посольство Рейкланда, которое предложит помощь нашим братьям из Талабека в час беды. Но пока мы там произносим речи о взаимной поддержке, вы будете охотиться на служителей культа, преступников и заговорщиков – полагаю, они и виноваты в происходящем.

Он вздохнул и поднялся.

– Выезжаем завтра перед рассветом. Хорошенько выспитесь.

Граф тяжелыми шагами поднялся по лестнице.

Все сидели молча.

– В Талабхейме поднимается прилив Хаоса? – произнес наконец Павел, поскребывая повязку на пустой глазнице. – И мы едем прямехонько туда? Здорово, ничего не скажешь.

– По крайней мере, не в эти проклятые горы, – проворчал Халс.

– Может, на этот раз мы все погибнем, и дело с концом, – добавила Франка, глядя в тарелку.

Ее печаль пронзила Райнеру самое сердце.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПОЧЕТНАЯ ПРОФЕССИЯ

В роскошной карете Манфреда Райнер ожидал, когда кавалькада тронется в путь. Все еще царила ночная тьма, двор освещали лишь желтовато мерцающие факелы. На Райнере была простая серая куртка клерка, от которой и запах исходил какой-то конторский. С пояса свисала чернильница, на коленях лежал красивый футляр для пергамента. В окно кареты он видел, как Павел, Халс и Герт осваиваются в новых ролях: Павел насвистывал, сидя в повозке с провиантом, в которую Герт, отдуваясь, загружал копченые окорока и мешки с мукой; Халс проверял, хорошо ли закреплены сундуки и багаж на второй повозке, и его лысина блестела от пота.

В приготовлениях участвовали и другие. Райнер пристально их изучал. Это были явно не слуги Манфреда. Тогда кто? Его новые напарники? За лошадьми присматривал какой-то самодовольный тип богатырского сложения с колючей рыжей бородой. Кроткий юноша тех же габаритов вяло таскался за рыжебородым, помогая ему и подобострастно смеясь в ответ на каждую его шутку. Рядом с мулом, груженным кожаными тюками, стоял худощавый молодой человек в сером одеянии Колледжа Хирургов и ошарашенно моргал. За его спиной возвышался тощий субъект с бегающими глазами; передник и гамаши помощника хирурга смотрелись на нем абсолютно неубедительно.

Вальденхейм забрался в карету, сопровождаемый Йергеном в форме графского телохранителя и Франкой в ливрее пажа с золотым львом – гербом Манфреда. Йерген сел с Райнером, безуспешно пытаясь не толкать его своими широкими плечами. Франка уселась рядом с графом. Она старалась не смотреть Райнеру в глаза.

Манфред улыбнулся, увидав его облачение.

– Похоже, вы наконец обрели свое призвание, Гетцау. Выглядите точь-в-точь как настоящий клерк. Ну, из тех, что пишут письма за неграмотных, по пфеннигу за лист.

– Благодарю, милорд, – ответил Райнер. – По крайней мере, это почетная профессия.

Вальденхейм нахмурился.

– Нет занятия почетнее, чем защита родины. Мне больно слышать, что благородный сын Империи берется за эту задачу с неохотой.

– Насколько я помню, милорд, – заметил Райнер, – нашего мнения вообще не спрашивали.

– Это потому, что я разбираюсь в людях.

Граф постучал по потолку:

– Клугер! Выезжаем. Мы и так припозднились.

Щелкнул бич возницы, и карета покатилась вперед. Райнер увидел в окно, как Павел и Халс разворачивают свои повозки, чтобы последовать за Манфредом прочь из ворот.

В предрассветной дымке процессия двигалась по извилистым мощеным улицам Альтдорфа. Большой дворец императора Карла-Франца возвышался, словно гигантский грифон, охраняющий свое гнездо, строения Имперского правления жались к нему, будто выводок птенцов. Они миновали квартал торговцев и оказались у реки, у личного императорского причала, с трех сторон окруженного бараками, стойлами и складами, а четвертой выходящего к воде.

Когда они въехали в ворота, Райнер начал осознавать важность возложенной на них миссии. Он полагал, что Манфред возьмет с собой, самое большее, эскорт из рыцарей и мечников, но двор был забит до отказа вооруженной свитой полудюжины дворян, и все одновременно пытались погрузить своих лошадей, повозки и снаряжение на четыре больших плоских речных корабля.

Свет факелов отражался в шлемах десятка рыцарей Манфреда и двадцати лучников и двадцати копейщиков из его альтдорфской свиты, но то была лишь малая толика собранных здесь сил. Мечники лорда Шотта, капитана почетной стражи Карла-Франца, спорили с рыцарями лорда Райхскелла, магистра Ордена Крылатого Шлема. Стрелки-аркебузиры лорда Болленгена, помощника секретаря баронессы Лотты Хохсволь и канцлера Имперской Казны, увлеченно состязались, кто кого переорет, с Носителями Молота отца Олина Тоткрига, представителя Верховного Теогониста Эсмера Третьего. А за ними бесстрастно наблюдали послушники в капюшонах, сопровождающие мага Нихтладена из Имперских Колледжей Магии.

Каждый лорд привел с собой еще и секретарей, лакеев, поваров и конюхов, не меньше, чем у самого Вальденхейма, плюс повозки, полные сундуков, ящиков и провианта. Порой и за целыми армиями следовали обозы куда скромнее.

В центре всей этой сумятицы находился белый остров покоя, при виде которого у Райнера и Франки перехватило дыхание. Эльфы. Райнер считал, что уже много попутешествовал и неплохо образован, но эльфов он раньше ни разу не видел. Прекрасный народ нечасто покидал родные края – а когда такое случалось, не болтался по заведениям типа «Трех перьев» или «Грифона». Они встречались с главами государств, пировали на правительственных банкетах и отплывали домой с драгоценными дарами. Так что Райнер, как он ни старался сохранять видимость хладнокровия и высокомерия, вместе со всеми глазел на шестерых похожих на статуи воинов в серебряных кирасах и белых сюрко, что недвижно стояли у сходней головного судна.

Лица эльфов казались выточенными из слоновой кости: резко очерченные, гордые, исполненные жестокой красоты. У каждого на боку висел длинный тонкий меч, в кожаном футляре за спиной – изогнутый лук. Райнер поначалу с трудом различал их, словно отлитых по единому образцу. Но, присмотревшись, начал видеть незначительные отличия: у того нос поострее, у этого губы полнее. Однако же он надеялся, что не придется запоминать, кто из них кто.

– Подождите здесь, – велел Манфред. Он вышел из повозки и направился к постройке из полукруглых бревен. Райнер и Франка по-прежнему не сводили глаз с эльфов; те не поворачивали голов, не переговаривались.

– Я думала, – тихо сказала Франка, – что это просто люди с острыми ушами, но… но это не люди.

– Именно, – ответил Райнер. – Не больше, чем мы – обезьяны.

Они обменялись взглядами и отвернулись.

Чтобы скрыть неловкость, Гетцау обратился к Йергену, который уставился в пол, словно глубоко задумался:

– Тебя не впечатлили наши прекрасные дальние родичи, а, Ромнер?

– Впечатлили, – отозвался Йерген. – Отличное самообладание.

– Самообладание?

Было странно, что молчаливый мечник вдруг высказал свое мнение.

– Они все замечают и ни на что не отвлекаются. Стоит взять на вооружение.

Райнер хмыкнул.

– Делаешь успехи, парень.

Шум во дворе немного утих. Все разом обернулись. Райнер выглянул из-за плеча Йергена, чтобы посмотреть в другое окно. Из деревянной постройки вышел Манфред с несколькими чиновниками, в центре группы находился эльф в белоснежном одеянии и высоком головном уборе. Он слегка прихрамывал и опирался на белый посох искусной работы, но ни в малейшей мере не выглядел слабым. Его манера держаться, одновременно величавая и пугающая, притягивала внимание. Райнер не мог оторвать от него глаз. Лицо эльфа было совершенно гладким, без морщин, как и у его телохранителей, но чувствовалось, что он невероятно стар, и даже в темноте можно было разглядеть, какой мудрости, боли и ужасного знания исполнены его опаловые глаза. Люди следовали за ним по пятам, перебивали друг друга, и каждый стремился поймать его взгляд.

– Но, лорд Теклис, – уверял лорд Болленген, – нам надо ехать. Казначей должен оценить убытки.

Тощий, со скошенным подбородком и копной седых волос, он выглядел в парадных доспехах как черепаха, которой великоват панцирь.

– Император поручил мне лично изучить ситуацию! – рявкал лорд Шотт, приземистый солдафон с аккуратной черной бородой. – Не могу ослушаться.

– Верховный Теогонист должен знать масштабы этой хаоситской чумы! – рычал отец Тоткриг, белобородый священник-воин в черном одеянии поверх начищенного доспеха. – Мы не останемся в последних рядах.

– Если там нужно бороться с Хаосом, – яростно восклицал высоченный лорд Райхскелл, – Ордену Крылатого Шлема не может быть отказано в этой борьбе. Бесчестно оставаться в Альтдорфе, когда демоны бродят по Талабхейму!

Его светлая борода двумя толстыми косами свисала на зеленую кирасу.

– Исследование таинственной угрозы – прямая обязанность коллегии магии! – утверждал Нихтладен, седобородый маг со впалыми щеками и в богатом малиновом одеянии. – Позвольте нам исполнить свой долг!

Теклис остался глух ко всему. В сопровождении телохранителей он поднялся на судно, быстро переговорил с Вальденхеймом и исчез под палубой.

Граф прошагал назад к карете и яростно захлопнул за собой дверь.

– Самодовольные придурки. – Он тяжело опустился на сиденье. Карета покатила вперед, пытаясь подняться по трапу на корму головного судна. – Теклису и мне нужна была просто охрана. Это дипломатическая миссия, а не армия. А теперь нас тут двести человек. Но если мы хоть кого-то оставим, Император не узнает, чем все закончилось! Иногда я понимаю презрение эльфов к ничтожным людишкам.

Они шли на северо-восток по широкому серому Талабеку, что медленно змеился среди полей, к Талабхейму, Городу Садов, суверенному городу-государству в самом сердце темных лесов Талабекланда. Райнеру не терпелось туда попасть, ведь это было одно из чудес Империи – город, полностью выстроенный в огромном кратере, стены которого, как говорили, неприступны.

Мимо проплывали зеленые пастбища и бурые поля – тощие крестьяне перепахивали их прямо по стерне, чтобы подготовить к посеву следующего года. Свежая земля виднелась и на сельских кладбищах: год для Империи выдался тяжелый. Многие сыновья фермеров вернулись с войны с Архаоном в гробах – если вообще вернулись. И даже когда заколосились хлеба, голод не отступил: прошлогодний урожай отправили на север, чтобы кормить армию, а фермеры с севера, чьи фермы сожгли захватчики, пришли на юг и разворовали остальное.

Райнеру, Франке и Йергену весь день не давали присесть, заставляя изображать Манфредовых слуг, в то время как граф держал совет с Теклисом и другими членами посольства в особой комнате. Вечером, когда они подплывали уже к Великому Лесу, Вальденхейм отдал приказ швартоваться и разбивать лагерь. Эта предосторожность была вполне понятна: и не такие армии исчезали под пологом старого леса, и даже река не гарантировала безопасность под нависающими над ней деревьями. До Талабхейма, судя по всему, оставалось пять дней и столько же ночей. Не было нужды испытывать судьбу, проводя шестую ночь в тени леса.

Графу поставили большой шатер на невспаханном поле, и он отобедал там с другими военачальниками. Райнера и Йергена отпустили, и они присоединились к товарищам у костра, где им наконец представилась возможность познакомиться с новыми напарниками. Не хватало только Франки – она подавала Манфреду фазана и вино.

Павел и Халс уже подружились – во всяком случае, затеяли беззлобную перебранку – со здоровенным рыжим конюхом и под одобрительное хмыканье Герта весело подкалывали друг друга, вылавливая ложками из котелка тушеное мясо.

– Один талабекландец стоит десяти остландцев, – говорил рыжий.

– Ну да, возможно, пустить струю подальше у него получится, – парировал Халс. – Пикинеры из Талабхейма сумеют оборонить разве что пивную, а когда пиво кончится, они сдадутся.

– Ха! – отвечал рыжий. – Остландские пикинеры пойдут защищать разве что овец, и то если те будут им верны.

Райнер расхохотался.

– Халс, что это за горячий парень, с которым ты развоевался?

Халс оглянулся, и Райнеру было больно видеть, какое недоверие отразилось на лице пикинера, когда тот сообразил, кто к нему обращается.

– А… Гм, да, капитан. Это Август Кольбейн из Талабхейма. Теперь – один из нас. Кольбейн, это капитан Гетцау, наш командир.

Август кивнул и коснулся лба красной лапищей.

– Оч-ч приятно, капитан. Кстати, не могу сказать, что условия службы меня радуют.

– Нас тоже, пикинер, – произнес Райнер. – И хоть я рад, что в наших рядах появился такой крепкий боец, но мне в то же время и жаль, что тебя угораздило попасть в это сборище проклятых. Ладно, расскажи-ка нам, чем ты не угодил Империи.

Август ухмыльнулся, и борода его еще больше встопорщилась.

– Ну, капитан, тут я сам был кругом виноват. Видите ли, у меня тот еще нрав, под стать цвету волос, а тут еще в альтдорфской таверне оказался капитан рейкландских мечников, самодовольный такой хрен… простите, милорд.

Он внезапно покраснел.

– Ничего, – сказал Гетцау. – Ну его. Продолжай.

– Ага, сударь, так вот, он как начал поливать Талабекланд – и что мы тут все идиоты, и пьем не просыхая, и… ну… совершаем противоестественные действия с деревьями, и вообще, и я, надо сказать, долго терпел. Наш народ спокойно смотрит на такую ерунду. Но этот тип не унимался и обозвал графиню шлюхой-таалисткой, которая трахается с грязными лесорубами и уж не знаю с кем еще. У меня перед глазами покраснело – и всё. Очнулся уже под арестом – говорят, я этому нежному созданию переломил шею и выковырял глаз большим пальцем. – Август пожал плечами. – Не сомневаюсь, так оно и было, но плюньте мне в рожу, если я хоть что-то помню.

Райнер кивнул:

– Изувечил старшего по званию. Ага, точно, ты отлично впишешься, хотя повторюсь: сожалею, что тебе пришлось ступить на эту тропу.

Пикинер пожал плечами:

– Это лучше, чем петля.

Райнер хмыкнул:

– Может статься, ты изменишь свое мнение.

Остальные отвернулись.

Гетцау обратился к рослому круглолицему парню, что сидел рядом с Августом:

– А ты, малый? У тебя-то что приключилось? Убивал, ел на ужин детишек? Тут и не такое бывало, так что не бойся нас шокировать.

– Спасибо, капитан. – Голос у парнишки был высокий и несколько гнусавый. – Спасибо. Меня зовут Румпольт Хафнер, и для меня честь служить под вашим началом, милорд. – Он склонил голову. – Гм, увы, я даже толком не злодей, хотя постараюсь не разочаровать вас. И… э… я бы точно пошел на убийство опять, если бы снова встретил этих треклятых черных стражей, из-за которых сюда угодил.

– Ты меня точно не разочаруешь, если постараешься и будешь доверять мне так же, как я доверяю тебе, – сказал Райнер. Прозвучало фальшиво, и Халс с Павлом недобро зыркнули на него из-за костра. Он порадовался, что тут нет Франки. – Давай, рассказывай, и мы сами разберемся, какой из тебя злодей.

Румпольт выпятил нижнюю губу.

– Я до сих пор не знаю, почему за то, что я сделал, полагается виселица. Я всего лишь украл знамя. На спор. Я только что присоединился к отряду аркебузиров лорда Лефлера в Штокхаузене. Там была еще одна рота, соперники нашей – люди лорда Грюнстада, – и мой сержант и его ребята сказали, что если я правда хочу служить с ними, то должен совершить смелый поступок.

Халс и Павел ухмыльнулись.

Румпольт сжал кулаки.

– Они велели мне украсть знамя лорда Грюнстада и поставить его в туалете в лагере! Откуда же я знал, что кража знамени – это кража собственности императора?

– Дело не только в этом, парень, – Герт скрестил руки на обширном животе, – тут ведь еще и честь отряда. Знамя защищают в бою ценой жизни. Ты что, думал, они будут спокойно смотреть, как какой-то молокосос тащит его в нужник?

– Но я же не знал! – простонал Румпольт. – А когда меня поймали и я сказал капитану, что сержант и его парни меня заставили, те паршивцы все отрицали. – Он умоляюще посмотрел на них. – Вы же понимаете, что меня подставили?

Павел с Халсом и Август отвернулись, им было противно. Райнер услышал, как Август бормочет: «Как можно не знать?» – а Павел отвечает: «Не в знании дело». Йерген, по обыкновению, молчал, а еще двое вновь прибывших, застенчивый «хирург» и его хищного вида помощник, просто не обращали внимания на происходящее.

– Ладно, – произнес Райнер успокаивающим тоном, – ничего. Не ты один тут называешь себя невиновным, так что ты попал в хорошую компанию. Добро пожаловать.

– Спасибо, капитан, – откликнулся Румпольт. – Постараюсь показать себя с лучшей стороны. Клянусь.

Затем Райнер обратился к молодому человеку с пушистыми волосами, тому, что в одеянии хирургического Колледжа:

– А ты, доктор, тебя как зовут?

Тот аж подскочил.

– Гм, я Дариус Бальтус-Россен, родом из Нульна.

– Ты не похож на солдата. Манфред тебя точно не с гауптвахты забрал.

– Верно, милорд. Из городской тюрьмы Альтдорфа. – Он вздрогнул. – За час до повешения.

– И за что тебя собирались повесить?

Молодой человек замялся, неуверенно озираясь.

Райнер вздохнул:

– Мы тут все преступники, приговоренные к смерти, парень. Не думаю, что злодеяниями ты превзошел иных из тех, кого мы называли товарищами.

Тот пожал плечами и простер руки.

– Я никто, я изучал растения и тайны природы. Я никого не убил, не покалечил, ничего не украл и не предал Империю. Я совсем не злодей на самом деле.

– Ты точно что-то натворил, – сухо сказал Райнер. – Ведь тебя собирались повесить.

Дариус медлил так долго, что Райнер уж и не чаял от него хоть чего-то дождаться.

– Я… у меня нашли запрещенную книгу.

– Что за книгу? – спросил Райнер, хотя сам уже догадывался, какую именно.

– Э-э… гм… да сущую безделицу. Трактат о медицинском применении некоторых… гм… необычных растений.

– Тогда почему она запрещена?

– Потому, – внезапно вспыхнул школяр, – что мои ученые профессора – слепые ретрограды и неизлечимые демагоги, которым неинтересно изучать то, о чем они еще не знают. Как может прирастать знание в мире, если испытывать новое запрещено? – Он сжал худые руки в кулаки. – Эксперимент – уже не эксперимент, если такое делали прежде. Мы так мало знаем о мире! Почему растут растения и животные? Как магические ветра управляют этим ростом, управляют нами? Эти «мудрецы» слишком боятся неизведанного. Как…

– Магия, – перебил его Райнер. – Так ты колдун?

Дариус поднял глаза и увидел, как остальные с беспокойством смотрят на него.

– Нет, я исследователь.

– Исследователь магии? – настаивал Райнер.

Молодой человек вздохнул.

– Вот видите? Страх перед неизвестным. Если бы я ел младенцев, вы бы пожали плечами и приняли меня, но я изучал таинственное, пусть и вполне научными методами, – и вот я пария.

– Но ты таки колдун? – угрожающе спросил Халс.

Плечи Дариуса поникли.

– Нет. Хотя, конечно, теперь вы мне не поверите. Я теоретик. Практических умений у меня меньше, чем у деревенской знахарки. Заколдовать вас я точно не смогу, если вас беспокоит именно это.

Халс и Павел сотворили знак молота, Герт сплюнул через плечо.

Райнер кашлянул.

– Тогда что ты здесь забыл? Не думаю, что Манфред вытащил тебя из альтдорфской тюрьмы ради одних ботанических познаний.

Дариус снова пожал плечами.

– Граф сказал, что моя задача – лечить ваши раны. Я немного разбираюсь в медицине. Мой отец был хирургом. Я могу вправить перелом и наложить повязку. – Он покосился на свой наряд со слабой улыбкой. – Похоже, я тут единственный не в маскарадном костюме.

Вокруг костра воцарилась тишина. Было ясно, что остальные ему не верят.

Райнер тоже не поверил. Если бы Манфреду понадобился хирург, он бы легко нашел в военной тюрьме опытного полевого врача. Дариуса явно выбрали по другой причине.

– Ну, – произнес он наконец, – похоже, ты нас все же потряс. Но дай слово, что будешь держать свою магию при себе, и тогда – добро пожаловать. И вы все, – он обвел их сердитым взглядом, – дайте парню показать себя в деле, как и остальным.

Дариус вздохнул.

– Я не колдун. Однако же я даю слово.

– А ты можешь выколдовать яд из нашей крови? – спросил Румпольт.

Райнер вздрогнул. Вот уж поистине, устами младенца! Он об этом даже не подумал. О Зигмар, если б это было правдой!

Дариус засмеялся.

– Если бы мог, думаешь, я оказался бы здесь и терпел бы ваш допрос?

Гетцау вздохнул. Какая глупая штука – надежда. Манфред никогда не взял бы столь искусного мага. Он повернулся к хищному помощнику Дариуса, который подкидывал веточки в огонь.

– Ну а у тебя, друг, – спросил он насколько мог жизнерадостно, – есть какие-нибудь темные секреты? Или хотя бы имя?

Тот поднял глаза с усталым презрением.

– Не друг я тебе, трепач. И никому тут не друг. – Взгляд его метнулся в сторону остальных. – Дитер Нефф меня звать. А тут я потому, что здесь меньше шанс помереть, чем в петле. И когда разберемся с ядом, я просто свалю, так что не вижу причин раскланиваться да байки травить.

– Дитер Нефф! – рассмеялся Райнер. – Я о тебе знаю. Ты «Тень Эльгринштрассе», «Князь Убийц» с сотней насечек на поясе. Я как-то видел тебя у Штосси, где малость шулерствовал.

– Сто семнадцать насечек, – поправил Дитер.

– Так они тебя все же поймали, – сказал Райнер.

– Конечно нет! Меня сдал один наниматель – не хотел мне платить за работу. – Нефф швырнул в костер еще прутик. – Он получит…

Райнер ждал продолжения, но тот молча пялился в огонь. Он вздохнул:

– Ну, если мастер Нефф не желает говорить, я сам расскажу вам, что знаю. Это лучший вор и убийца во всем Альтдорфе. Может забраться туда, куда не смогут другие, а потом еще и выберется. Однажды, посреди ежегодного пира у лорда Толингера, на глазах у сотни вооруженных рыцарей заколол человека – и ушел невредимым.

Дитер хрипло хохотнул, не поднимая глаз.

– Ты и половины не знаешь, трепач. Бюргер, которого я убил, сам же меня и нанял. И я его не убивал.

– Чего? – переспросил Румпольт. – Как это?

Дитер помолчал; в нем явно боролись презрение к аудитории и желание прихвастнуть.

– Этот болван был торговец шерстью, звать Эхерт, – сказал он наконец. – Задолжал денег многим опасным людям, ну, и решил, что лучший выход – помереть. Значит, нанимает он меня, чтобы я изобразил, будто его убиваю, и все шито-крыто. – Он пожал плечами. – Не совсем в моем стиле, но я люблю трудности, так что согласился. Велел ему отправиться на тот банкет да и наскочил на него, когда подавали рыбу. Порезал – страшно взглянуть, но колотой раны ни единой. Орал он натурально, я ж не предупреждал, что пущу ему кровь. Так, говорю, лежи, мол, тихо; тут вбегают слуги и уносят его, и никто не успевает опомниться – прям как заколдованные. Покуда меня искали, он в закрытой карете свалил в Мариенбург.

Дариус фыркнул.

– Этому Эхерту надо бы надеяться, что мы все умрем: ты же выдал нам его тайну.

Глаза Дитера вспыхнули.

– Я ни разу не предавал клиента. Эхерт мертв. Помер от триппера через два месяца, козел. Выходит, напрасно платил мне.

Павел, Халс и Август рассмеялись. Дариус пожал плечами. Йерген смотрел куда-то во тьму поверх костра.

– Ну, – подытожил Райнер, – пусть вы и не желаете оставаться с нами надолго, мастер Нефф, загадка Манфредова яда может оказаться вам не по зубам, так что добро пожаловать. Мы рады приветствовать столь искусного человека.

– Меня заботит моя шкура, – сказал Дитер, – а остальные пусть сами о себе беспокоятся.

Райнер вздохнул.

– Вот тогда и заботься о себе, больше никто это делать не захочет. Все, ребята, я свою роль выполнил.

Он сел и принялся за жаркое, потом быстро сглотнул – ему пришла в голову мысль:

– А, нет, еще вот что.

Остальные подняли глаза.

– Скажу вам сразу, чтобы потом не было проблем. В наших рядах есть женщина.

– Что? – Румпольт закрутил головой.

Райнер засмеялся:

– Да нет же, не эти типы! Наша лучница. Она сейчас изображает пажа у Манфреда. Мы хранили ее тайну, и вам тоже стоило бы.

– Лучница? – разочарованно спросил Август. – Она – солдат?

– Именно. И получше, чем многие мужчины. Но послушайте: если вам что взбредет в голову, забудьте. Кто посягнет на нее, ответит передо мной лично.

– И передо мной, – хором отозвались Халс и Павел.

– И передо мной, – подхватил Йерген.

Новички озадаченно посмотрели на них, но покивали.

Вновь принявшись за жаркое, Райнер услышал, как Август печально переговаривается с Халсом и Павлом.

– Да знаю я, что так не положено, – сказал Халс, – но она ж не слышит.

– И она умеет стрелять, – добавил Павел.

Йерген сказал на ухо Райнеру:

– За нами следят.

Райнер огляделся.

– Кто? Где?

– Не знаю. – Йерген кивнул в сторону реки, в темноту за пределами лагеря. – Но они там.

Райнер поглядел туда, куда показал мечник. Он не видел ничего. Его пробрала дрожь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГОРОД САДОВ

После пяти дней пути вверх по реке, когда все напряженно вглядывались в мелькающие вдоль берегов тени, на утро шестого флотилия Манфреда обогнула излучину, и Райнер увидал возвышающийся кратер – неприступную природную твердыню Талабхейма. Зрелище впечатляло: кратер поднимался на сотни футов над сплошным ковром деревьев и был так широк, что изгиб стены просто не ощущался. Она тянулась в обе стороны словно бы бесконечно.

Август просиял, сидя на парапете:

– Крепость Таала.

– Тогда уж – питейная чаша Таала, – со смехом исправил Халс.

Август добродушно хмыкнул.

Час спустя ладьи вынесли их к пристаням Таалгада, талабхеймского порта – потрепанного городишки, что приютился в тени кратера. Место сырое и грязное, сплошь склады да кабаки. В кабаках народу было полно, но склады пустовали – торговля, очевидно, остановилась. На причалах и у таможни под брезентом валялись груды бесхозных ящиков, бочек и мешков.

Лорды со свитой сошли на причал и готовились к встрече, в то время как в Талабхейм послали весть о прибытии посольства. Райнер поднял глаза, разглядывая кратер. Он закрывал собой почти все. Дорога змеилась вверх где-то на треть его высоты, до огромных укрепленных ворот – входа на легендарный Путь Волшебников (названный так потому, что народ был уверен: его могло создать лишь колдовство, но не человеческие руки).

После долгого ожидания на причал, сверкая пиками, спустился отряд городской стражи в красно-белой форме. Солдаты выглядели усталыми и изможденными, словно слишком долгое время провели на фронте. С ними прибыл длиннобородый старец в богатых одеяниях и бархатной шапочке. Он низко поклонился Манфреду.

– Добро пожаловать, граф Вальденхейм. Я лорд Далвен Нейбалтен, герольд графини. Приветствую вас в Талабхейме от имени ее превосходительства и ее двора.

– Вы очень любезны, лорд Нейбалтен, – поклонился в ответ Манфред. – Мы благодарим ее за гостеприимство от имени ее императора Карла-Франца.

– Благодарю, граф, – сказал Нейбалтен. – Графине сообщили о причине вашего визита, и она дает лорду Теклису и вашему посольству позволение войти в город. Однако же она просит вас оставить отряды здесь, в Таалгаде, пока вы с ней не встретитесь. Я провожу вас к ней, когда будете готовы.

– Разумеется. – Манфред снова поклонился. Он ушел переговорить с лордом Шоттом и остальными.

– Оставить отряды здесь? – возмутился Шотт. – В этом клоповнике? Она нам не доверяет?

– Если так, это оскорбительно с ее стороны, – добавил великий магистр Райхскелл. – Нас послал сам Карл-Франц.

– Думаю, это обычная предосторожность, – успокоил их Вальденхейм. – Глупа та правительница, которая без переговоров впустит в свой город две сотни вооруженных воинов.

– Но разве лорд Теклис не говорил, что внутри опасно? – Болленген нервно поглядывал на ворота. – Мы не рискуем?

– С нами Зигмар, – фыркнул отец Тоткриг. – Бояться нечего.

Спустя полчаса войска были расквартированы у реки, эмиссары расположились в каретах в сопровождении слуг и багажа.

– Пойдешь пешком, Гетцау. – Манфред вернулся к карете вместе с герольдом. – Лорд Нейбалтен поедет со мной.

– Очень хорошо, милорд. – Райнер поклонился, приглашая Нейбалтена в карету.

Граф отвел его в сторону и зашептал:

– Начинается твоя работа. Ты встанешь за моим плечом с пером и чернилами, когда нас будут представлять графине, но на самом деле тебе нужно наблюдать за двором, подмечать имена и настроения. Что бы ни случилось в Талабхейме, можешь быть уверен: члены парламента ее превосходительства не замедлят воспользоваться этим ради своего соперничества. А мы используем их борьбу, чтобы помешать попыткам жителей Талабхейма избежать своей участи.

Райнер нахмурился.

– Вы не хотите спасти Талабхейм? Тогда зачем мы приехали?

– Ты меня не понял, – нетерпеливо сказал Манфред. – Именно этого я и хочу. Я хочу, чтобы Талабхейм спасли Теклис и войска Рейкланда. Ты же здесь для того, чтобы он убедился в невозможности спастись самостоятельно.

Граф кивнул на городских стражей – те выстроились, готовые сопровождать их в город.

– Эти дровосеки в последнее время стали слишком независимы. Пусть усвоят, что в Империи им лучше, чем отдельно от нее.

– Сделаю все, что в моих силах, милорд.

Глядя, как Манфред возвращается в карету, Райнер улыбнулся. Ну и манипулятор этот граф, небось каждое утро прикидывает, как повлияет на политику то, что он съест на завтрак!..

Он присоединился к обозу вместе с товарищами и уселся с Августом и Гертом на телегу с провизией; процессия тронулась по извилистой дороге к огромным укрепленным воротам, известным как Высокая Стража. Под прицелом пушек они проехали под острыми пиками подъемной решетки – и исчезли в темной пасти ворот, словно во рту мифического чудища.

Талабхейм сошел с ума.

Это было видно даже со стороны Пути Волшебников высоко на внутренней стене кратера. Столбы дыма поднимались над городом и исчезали в мареве, скрывающем дальний край кратера, что лежал милях в тридцати отсюда. В дымовой шапке мерцали странные вспышки – словно молнии, но без грома. Райнер прежде видел нечто подобное над полем битвы в Кислеве, когда его рота столкнулась с ордой норсийцев. Он вздрогнул. Халс и Август сплюнули и сотворили знак молота. Дариус съежился. Город поднимался почти до ворот. Кривые хибары и примитивные жилища, высеченные прямо в скале, испещряли склон, словно их принесло отступившим потопом. Ниже – чем дальше от стены, тем больше и богаче – поднимались дома и особняки, окруженные садами, парками и площадями. Это был самый зеленый город, который Райнер когда-либо видел. На границе видимости город сливался с лесом – Таалгрунхааром, священным лесом Таала, что так часто фигурировал в байках о жителях Талабхейма и их диких гулянках.

Пока посольство спускалось по точно такой же извилистой дороге, как на внешней стороне кратера, Райнер заметил узкие тропы – они вели к почти вертикальным трущобам. Там кто-то потихоньку шнырял, при виде процессии прячась за ненадежно примостившимися хибарами. В воздухе пахло смертью, прелой листвой и чем-то еще более странным, слух Райнера терзали чьи-то вопли и далекий грохот. Стена кратера угрожающе нависала над ним. Он чувствовал себя запертым в сумасшедшем доме.

Они наконец спустились, и стало только хуже. Окаймленная деревьями улица, по которой их вели, когда-то была красивой и ухоженной. Теперь же многие дома походили на обугленные скелеты. У других были выбиты окна. Оттуда кто-то выглядывал, окидывая пустыми взглядами проезжающее посольство. На площади пылала гора обнаженных тел мужчин, женщин и детей. У одного из трупов на месте живота скалилась клыкастая морда. Тела болтались и на виселице перед извозчичьим двором.

Совсем рядом Райнер услышал подавленный всхлип. Август оглядывался по сторонам, по его рыжей бороде текли слезы.

– Что с ним стало? – причитал он. – Что с ним стало?

Райнер кивнул.

– Да, ужасно.

– Да что ты понимаешь? – вспыхнул пикинер. – Это мой дом! А это… – Рыдание прервало его слова. – Его убили. Убили!

Из дома выскочил и опрометью бросился к аллее человек в лохмотьях. Его голова превратилась в трясущийся на каждом шагу мешок плоти. За ним гнались крестьяне с дубинками в руках и нещадно его колотили, а тот кричал и плакал. Стражи Талабхейма бесстрастно шагали мимо.

Август отвернулся.

– Нет, не может быть. Талабхейм – прекраснейший город Империи. Город садов. Го…

Внезапно он умолк. Через улицу была видна разоренная таверна. Уцелели лишь входная дверь и вывеска над ней.

– «Олень и венок»! – воскликнул Август. – Значит, старый трактирщик Ганс мертв?

Он сжал кулаки:

– Кто-то должен заплатить за это. Кто-то должен за это умереть.

Ближе к центру города народу на улицах стало побольше. Жрецы Морра с лицами, закрытыми мешковиной, швыряли тела в костры. Наглые мародеры беззастенчиво растаскивали из домов картины и серебро. Человек с жестяными амулетами в форме молота выкрикивал, что они освящены «самим Великим Теогонистом» и гарантируют защиту от безумия и мутации. Торговля шла бойко. Тощие крестьяне столпились вокруг сверкающего глазами жреца Таала; тот потрясал деревянным посохом, обернутым ветвями остролиста.

– Разве пробуждение деревьев и разрушение зигмаритского храма – не знаки недовольства Таала? – кричал он. – Таал разгневан на нас за то, что на его земле мы позволили поклоняться этому выскочке Зигмару. Это земля Таала, и мы предали его, целуя ноги чужеземного тирана Карла-Франца. Покайтесь, маловерные! Покайтесь!

Прежде чем его голос стих позади, слух Райнера уловил вопли жреца Зигмара, что разглагольствовал перед очередной толпой.

– Разве пробуждение деревьев не доказывает, что Таал – демон? – ревел он. – Лишь демон способен напустить собственных слуг на свою же паству! Лишь демон будет сводить людей с ума и уродовать их тела мерзостным образом! Лишь демон разрушит до основания новый храм Зигмара! Мы должны идти в леса с факелами, отважные зигмариты, и разрушить их тайные святилища, как они разрушили наши!

– Хреновы зигмариты, – проворчал Август себе под нос.

– Что-то сказал против Зигмара? – Герт ощетинил усы. – Напрашиваешься, да?

– Довольно, – оборвал его Райнер.

– Но, капитан, сами же слышали…

Райнер прервал его:

– Я слышал, как ругаются два дурака. И вы тоже два дурака, раз их слушаете. Довольно.

Герт с Августом открыли рты, собираясь протестовать, но их отвлекло какое-то движение справа. Из заброшенного дома, простирая руки, потянулись к ним отощавшие мужчины, женщины и дети.

– Еды, добрые господа! – ныл один.

– Хоть пфенниг, от щедрот ваших, – вторил другой.

– Помогите нам, – плакала женщина.

Стражи оттолкнули людей, и те попадали на мостовую. Нищие лежали где упали, обхватив разбитые головы и завывая. Они просили подаяние не так давно. Одежда их, хоть и грязная, была все еще целой, но надежды в глазах уже не осталось.

– И это – народ Талабхейма? – в отчаянии воскликнул Август. – Талабхеймцы не просят милостыню. Они не уклоняются от драки. Да что с ними такое? Было бы естественно, если бы они нас просто обокрали! Или хоть попытались бы.

– Надо полагать, они слишком многое повидали, – ответил Герт, – и это их сломило. Я уже встречал подобное. Целая рота остермаркских мечников. Они бились с… с чем-то, обороняя Хергиг, и победили. Но потом выглядели так, будто это нечто вырвало у них сердца, тела оставив невредимыми. По мне, так хуже, чем смерть.

Август вздрогнул и кивнул. О споре эти двое, кажется, забыли.

Посреди заросшего парка беснующаяся толпа окружила раздетую девушку, привязанную к столбу. В нее кидали камнями и комьями грязи, несмотря на мольбы о пощаде. У ног ее лежали связки хвороста, и какой-то тип в красном остроконечном капюшоне приплясывал вокруг с факелом в руке. Она была очень красива, несмотря на синяки на лице и теле, – но ее ноги, покрытые шерстью, с копытами, как у козы… и голый лиловый хвост… Высокий голос девушки перекрывал рев толпы.

– Пожалуйста! Я не сделала ничего плохого! Я не виновата. Это просто случилось…

Человек в капюшоне поднес факел к вязанкам, и на них мгновенно взметнулось пламя. Девушка пронзительно закричала. Райнер отвернулся, но крик по-прежнему звенел в его ушах.

На всем пути они видели забаррикадированные проходы и усталых стражей: в красно-белой форме, или в ливреях того или иного лорда, пли вовсе без формы, – они защищали улицы и кварталы от вторжения. Местами стражи и баррикады, казалось, имели лишь одну цель – не дать здешним жителям выйти. Вокруг царила полная разруха и мелькали тени, вероятно когда-то бывшие людьми.

Они проехали между огромным серым зданием Большой Палаты Эдиктов, где заседал местный парламент, и «Ямой», в чьих недрах приговоренные судом отбывали наказание. Виселицы и клетки перед зданием суда были забиты трупами, и все это вместе смахивало на витрину мясной лавки.

Над низкими, с маленькими окнами зданиями квартала законников возвышался храмовый квартал, известный как Город Богов: золотая Мирмидия, поднимающая копье на вершине гранитной колонны, стройная белая башня Шалльи, раскидистые рябины Таала – и выше всех суровые каменные колокольни Зигмара. Место это казалось величавым и спокойным, пока Райнер не заметил, что меж башен поднимаются клубы дыма.

Вскоре процессия достигла высокой каменной стены с большими, хорошо охраняемыми воротами. Перед ними выстроились конные рыцари, на башнях по обе стороны были установлены катапульты. За стеной виднелись шпили красивых домов и верхушки деревьев. Из ворот выходила процессия жрецов Морра. Они несли красивый гроб. Райнер усмехнулся. Понятно же, богатых не станут жечь на площадях, словно вязанки дров.

Капитан эскорта переговорил с капитаном стражи ворот, и кортеж Манфреда снова вступил в другой мир. Ужас и гвалт купеческого района сразу же остались позади, их сменили тишина и величественная красота. Большие элегантные особняки, окруженные причудливыми садами, окаймляли пустую улицу. Повсюду их стены украшал вьющийся орнамент из дубовых листьев, лоз и желудей, концы балок венчали резные изображения голов медведей, оленей и кабанов. По всей округе не было ни души, и Райнер начал осознавать, что тишина – это на самом деле просто полный паралич. Знать пряталась по домам, ожидая, когда буря утихнет.

Процессия остановилась перед еще одной высокой каменной стеной – ее охраняли даже лучше, чем предыдущую, – и после очередных переговоров их пропустили внутрь. Там оказалось огромное поместье с обширными угодьями, садами, рощами и надворными постройками, а в середине раскинулся увитый плющом дом размером с пять дворянских особняков. Он примерно так же и выглядел: Райнер насчитал по меньшей мере семь разных архитектурных стилей лишь с той стороны, которая была ему видна, – похоже, здание достраивалось и перестраивалось в течение многих веков.

– Это резиденция графини? – озадаченно спросил он у Августа.

Тот кивнул.

– Ага, Большая Усадьба.

– Разве она живет не в замке?

– В замке, в замке. Да ты осмотрись. – Август обвел рукой стены кратера – до них уже было немало миль, но они все еще виднелись за деревьями со всех сторон. – Самый большой замок в Империи.

– Ах да, конечно.

– Был когда-то замок, – уточнил Август. – Во времена Талгриса, когда кратер еще не полностью освоили. Вон там еще видно старую цитадель.

Он показал в центр усадьбы, где толстая, грубой кладки, бочкообразная башня поднимала свою уродливую гребенчатую голову над цивилизованными шпилями и мансардами поздних пристроек.

– Ее до сих пор используют для обороны и хранят там сокровища; еще в ней кухня и всякое такое, но, конечно, никто больше не живет – холодно и сквозняки.

Эскорт провел их по аллее мимо бараков и укрепленных сторожек и остановился на посыпанном гравием дворе с западной стороны резиденции, где ждала рота мечников графини.

Манфред вышел из кареты вместе с лордом Нейбалтеном; Райнер следовал за ними на расстоянии трех шагов. Двор стих, когда к ним присоединился Теклис. Похоже, жители Талабхейма испытывали к эльфам такое же почтение, как и их родичи из Рейкланда.

Посольство вошло в высокие двойные двери, где их встретили мечники в зеленом и коричневом, в начищенных до блеска стальных кирасах. Капитан, высокий человек с узкой головой и коротко остриженными светлыми волосами, с мрачным взглядом старого рубаки, вышел вперед и отсалютовал.

– Лорд Теклис, граф Вальденхейм, – произнес Нейбалтен. – Позвольте представить вам Генриха фон Пфальцена, капитана личной стражи графини Элизы.

Капитан щелкнул каблуками и поклонился, изо всех сил стараясь оставаться спокойным в присутствии Теклиса.

– Господа, графиня ждет вас, – сообщил он.

Посольство в сопровождении мечников последовало за фон Пфальценом по широким, устланным коврами коридорам. На стенах на равном расстоянии друг от друга висели гобелены с лесными пейзажами, арочные двери вели в богатые гостиные, библиотеки и галереи. Тут было великолепно, как и подобает резиденции графини, но и немного в деревенском духе, будто в каком-нибудь королевском охотничьем домике.

У высоких, покрытых тонкой резьбой дверей фон Пфальцена остановили двое стражей с алебардами, в изысканной зелено-коричневой форме. Он объявил, что лорд Теклис из Ултуана и граф Манфред из императорского двора в Альтдорфе просят у графини позволения войти.

Воины отсалютовали, ответили, что графиня разрешает своим гостям войти, и распахнули тяжелые двери.

Лорд Нейбалтен с поклоном пригласил Теклиса, Манфреда и сопровождающих в высокий и красивый тронный зал. Сквозь желто-зеленые витражи окон в продолговатое помещение вливался мягкий золотистый свет. Ряды обшитых деревом колонн величественными стволами поднимались к сплетающимся ветвям, что поддерживали узорчатый зеленый потолок, так что зал напоминал лесную поляну в солнечных бликах.

Герольд провел гостей между колоннами к высокому помосту под зеленым бархатным балдахином; фон Пфальцен и его люди выстроились по обе стороны от него.

На возвышении на резном дубовом троне восседала графиня Элиза Криглиц-Унтерн, правительница вольного города Талабхейма. После всех красот резиденции она сама немножко разочаровывала – приземистая, широкая в кости и неряшливо одетая, несмотря на изысканнейшее зелено-золотое платье, с крупными чертами круглого красного лица, она походила скорее на торговку рыбой, чем на графиню.

«Неудивительно, что ее любят в народе, – подумал Райнер. – Они же видят сходство». Благородное происхождение выдавала лишь ее осанка. Царственного высокомерия в ней хватило бы сразу на трех графинь: прямая, как палка, нос картошкой гордо задран, глаза жесткие и сверкающие.

Придворная знать группами стояла вокруг возвышения. Все глядели на Теклиса, который сам словно излучал свет в тенистой зеленой комнате. Даже графиня не могла отвести глаз.

Лорд Нейбалтен вышел вперед и начал объявлять имена предстающих перед графиней, со всеми их титулами и званиями. Райнер заскучал и принялся осматривать зал, как и приказал Манфред, пытаясь угадать нрав и степень важности придворных лордов и леди по их нарядам и манере держаться. Вон тот, с аккуратно подстриженной бородкой, – несомненно, надутый осел. А этот, с покатыми плечами, прирожденный негодяй – что ж, такие тоже бывают. Женщина, стоящая позади колонны с молодым человеком…

Сердце Райнера едва не остановилось. Эта женщина была леди Магда Бандауэр, хитрая ведьма, которая в последний раз, когда он ее видел, пыталась убить его силой проклятого знамени Валнира. Рука сама потянулась к мечу, но он усилием воли остановил ее. Паршивку несомненно следовало порубить на куски, но, наверное, все же не здесь. Интересно, что она тут делает? Эти несчастные идиоты хоть понимают, какое зло они сюда впустили?

Магда обернулась, словно почувствовав его взгляд. Сначала она его не узнала, но потом вздрогнула, и выражение ужаса на ее лице было весьма приятно видеть, хотя, конечно, жаль, что она заметила Райнера. Они молча смотрели друг на друга через весь зал, покуда голос графини не вернул Гетцау к мысли об ответственном поручении.

– Лорд Теклис, – говорила она, – мудрейший из своего народа, благой советчик людей, добро пожаловать в наш скромный двор и вольный город Талабхейм, жемчужину Талабекланда.

Теклис склонил голову:

– Благодарю, графиня.

Голос его был негромок, но от этого ничуть не менее впечатляющ.

– Приветствую и вас, граф Вальденхейм, – сказала она намного холоднее. – Надо признать, однако, неловко видеть вас здесь с таким войском и без предварительного известия о вашем прибытии.

Манфред низко поклонился:

– Благодарю, графиня. Примите мои извинения за этот неожиданный визит. Мы прибыли по просьбе великого Теклиса с самыми мирными намерениями. Эльф предупредил Карла-Франца, что великое зло постигло Талабхейм, и император с братской заботой снарядил наше скромное посольство, чтобы оказать вам всю возможную помощь.

Лицо графини осталось бесстрастным, но Райнер догадался, что она отлично поняла дипломатическую гиперболу Манфреда.

– Мы тронуты заботой императора, но ему не было нужды утруждать себя. Мудрость лорда Теклиса ценна в любой момент, но ситуацию мы контролируем. Мы рассчитываем вскоре установить причину беспорядков и вполне способны сами своевременно защитить свой город.

– Вы не контролируете ситуацию, – заметил Теклис все так же тихо. – Силы Хаоса в Талабхейме крепнут день ото дня, ваши подданные умирают на улицах, и у вас не выходит это прекратить – вы можете лишь защитить менее пострадавшие районы и дома богачей. А если причина такова, как я полагаю, даже ваши величайшие ученые не справятся.

Райнер увидел, как глаза графини вспыхнули при этой простой констатации факта, но сказать ей было нечего. Теклис был эльф. Он не нуждался в обмене любезностями, на его статус политические игры не влияли. Он видел взлеты и падения многих императоров – и вполне мог увидеть, как еще трое из них поднимаются на трон Альтдорфа.

– Мы примем любую помощь, великий, – произнесла графиня, поджав губы, – но, если, как ты говоришь, не в силах человека что-либо сделать, разве тебе не стоило приехать одному?

Манфред заговорил прежде, чем Теклис успел ответить:

– Император не позволил бы столь благородному гостю путешествовать одному по его владениям. И он не допустил бы, чтобы придворные церемонии оставили нашу прекрасную сестру Талабхейм без необходимой помощи. Мы пришли с войском, но надеемся, что оно не понадобится. И хотя ваши солдаты, вполне возможно, действительно контролируют ситуацию, нет нужды отвергать резервы, которые могут оказаться полезны.

– То есть могут вмешаться, – сказала графиня. – Урвать для себя победу Талабхейма над его бедой.

– Графиня, – возразил Манфред, – уверяю вас…

– А я вас уверяю, что помощь не нужна. Вы доставили к нам великого Теклиса, и мы благодарны вам за это. А теперь можете отбыть – не сомневайтесь, у нас он будет в безопасности, и, пока он наш гость, мы не посрамим Империю. Спасибо.

Их совершенно явно выпроваживали, но Манфред лишь поклонился и достал из-за пазухи свиток пергамента.

– Графиня, с сожалением вынужден напомнить вам, что, несмотря на статус Талабхейма как вольного города, он все равно расположен на землях Талабекланда, который является частью Империи и, соответственно, подчиняется ее законам и приказам императора. – Он поднял свиток. – Хотя и составленный в любезном тоне, этот документ – не предложение помощи, но приказ Карла-Франца, подписанный его собственной рукой, и в нем говорится, что ваше правительство должно позволить его представителям оказывать вам помощь, пока они не сочтут, что угроза для Талабхейма и всей Империи миновала.

Манфред передал свиток Нейбалтену, и тот отнес его графине. Та отдала послание писцу, который с готовностью выскочил из-за помоста. Он быстро все прочел и зашептал ей на ухо. Графиня сжала подлокотники трона так, что костяшки пальцев побелели.

– Это возмутительно, – сказала она наконец. – Император преступает закон своей Империи. Герцогства обладают всей полнотой власти в собственных границах и не обязаны терпеть вмешательство императора, если угроза не нависает надо всей Империей. Это, совершенно очевидно, проблема Талабхейма, и…

– Простите, графиня, – сказал Теклис, – я не встаю ни на чью сторону в делах людей, но вы не правы. Хотя беда и случилась в Талабхейме, если ее не остановить, она будет угрожать не только Талабекланду и Империи, но и стабильности всего мира. Иначе я не прибыл бы сюда.

Графиня побледнела:

– Это действительно настолько опасно?

Теклис мрачно кивнул:

– Да.

– Тогда, – она бросила резкий взгляд на Манфреда, – лишь по твоему повелению, премудрый, я соглашаюсь на это нежеланное вмешательство иноземных лордов.

– Благодарю, графиня, – ответил Теклис. – Как только вы сочтете возможным, я встретился бы с представителями вашего двора, наиболее озабоченными данной проблемой, чтобы выяснить, что им об этом известно.

– Разумеется, – произнесла графиня. – Я соберу экстренное совещание парламента сегодня же. Мы разъясним обстоятельства тебе и имперскому посольству. А пока что лорд Нейбалтен покажет вам, где вы поселитесь.

Теклис, Манфред и их свита поклонились и отступили.

– Благодарю, графиня, – закончил Теклис.

– Очень любезно с вашей стороны, ваша милость, – подхватил Манфред.

Когда они проследовали за Нейбалтеном из тронного зала, Райнер шепнул Вальденхейму на ухо:

– Милорд, помните леди Магду Бандауэр?

– Как я могу ее забыть? – нахмурился граф. – Эта женщина стравила меня с братом, и дело дошло до войны. А что?

– Она здесь. С молодым человеком в голубом и малиновом, слева от трона.

Манфред осторожно глянул через плечо, затем мрачно кивнул:

– Вижу.

– Милорд, – сказал Райнер, – буду очень рад, если вы отдадите мне приказ убрать ее.

– А я был бы очень рад отдать такой приказ, но, увы, этот молодой человек – барон Родик Унтерн, и леди Магда носит его цвета. Как бы мне ни хотелось расправиться с совратительницей моего брата, сейчас было бы политически неразумно убивать жену кузена графини.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ОТЛИЧНАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

В тот вечер парламент Талабхейма заседал в просторном, обшитом деревянными панелями помещении в Большой палате эдиктов. Графиня Элиза сидела на самом северном месте огромного подковообразного стола. Члены ее парламента – представители знатных родов Талабхейма, купеческих гильдий, городских храмов, колледжей магии, казначейства, три генерала из Охотничьего совета (командир Таалбастона Кристоф Шталмайер, командир городской стражи Детлеф Кейнхольц и командир ополчения Йорг Хафнер), министр торговли и министр общественных работ занимали остальные кресла. Их количество увеличили против обычного, чтобы разместить Теклиса и Манфреда и рассадить их свиту вдоль стен. Там сидел и Райнер, пытаясь собрать воедино имена, лица и титулы.

Главный чтец Фарадор, голос Зигмара в Талабхейме, держал речь:

– Братья Ордена Очищающего Пламени вытянули из пойманных мутантов немало признаний, но толку в них немного. Похоже, некоторые врали даже под пыткой, и, хотя остальные навели нас на новые гнезда мутантов и еретиков, еще только предстоит найти злодея, который навлек на нас это проклятие.

– Братья Таала тоже не сидели без дела, – вмешался Генрих Гельтвассер, представитель храма Таала. – Хотя нас возмущают нецивилизованные методы зигмаритов, мы непрестанно молимся Отцу Таалу и совершаем церемонии, чтобы успокоить деревья. Надо признать, успехи невелики. – Он мрачно глянул на Фарадора. – Слишком многие из нашей паствы переходят в другую веру, и наши молитвы не так сильны, как прежде.

– Молитва не может заменить действие, – сказал Фарадор. – Если бы вы охотились на мутантов, а не плясали в лесу голышом, возможно, это безобразие бы уже прекратилось.

– Ты издеваешься над таинствами Таала? – возопил Гельтвассер.

– Если бы казначей не был так скуп, – заметил министр торговли Талабхейма лорд Отто Шарнхольт, денди с тяжелым подбородком и перстнями на всех пальцах, – на улицах было бы больше войск и они были бы лучше вооружены.

Милорд разбогател на службе, подумал Райнер, разглядывая его толстый живот. Уж точно берет свою долю со всякого груза, проходящего через Таалгад.

– А откуда, по мнению министра торговли, берутся эти деньги? – воскликнул лорд Клаус Данцигер, казначей графини, серьезный субъект с длинным лицом в черном камзоле самого простого покроя. – Казна пуста, милорд. Пуста!

– Отцы, лорды, прошу вас. – Тихий голос Теклиса легко перекрыл их ругань. – Ваши попытки решить проблему заслуживают уважения, но мутация и безумие – это не следствия упадка веры, и войска тут тоже не помогут. Где-то в городе произошел большой прорыв энергии Хаоса. Только когда мы его обнаружим и… перекроем, мутации прекратятся и безумие отступит.

Он оглядел всех пристальным взором:

– Вот что я должен знать. В каком районе города мутаций больше всего? Были ли в городе обнаружены какие-то древние руины или странные предметы? Не украдены ли ценные артефакты или оружие? Все это могло бы указать на источник проблемы.

Все члены парламента заговорили сразу.

– Пфаффенштрассе кишит мутантами, – сообщил глава гильдии торговцев шерстью.

– Да это что, на Гирледенплатц куда хуже, – перебил его глава союза бондарей и тележников.

– Это грязные крестьяне из Таллоу! – возразил Шарнхольт. – Мои арендаторы там с ума посходили, сожгли мою собственность. Деревья…

– Близ резиденции их нет, – сухо отметил Данцигер. – Они бы не посмели.

– Это пришло из леса, – сказал зигмарит.

– Ветром принесло, – заявил почитатель Таала.

– Из колодцев! – подал голос старшина гильдии пекарей.

– Господа, прошу вас! – Графиня постучала деревянным молотком по столу. – Вам всем дадут возможность высказаться. Теперь…

– Простите, графиня. – Теклис поднял руку.

Все затихли и обернулись к нему. Эльф длинным пальцем указал на важного мага в зелено-золотом одеянии. Тот нервно сглотнул.

– Как тебя зовут, маг?

– Меня, милорд? Гм, я магистр лорд Дитер Фогт, представитель Нефритового Колледжа магии Талабхейма.

– Ты сейчас что-то сказал, магистр, – проговорил Теклис. – Пожалуйста, повтори.

– Гм, ну, я сказал, что некоторые члены нашего колледжа недавно обнаружили большой камень. Но из него ничего не вышло, – торопливо добавил он. – В нем не было никакой силы.

Теклис положил ладони на стол.

– Понимаю. – Голос его едва заметно дрожал. – И где вы нашли этот камень?

Фогт кашлянул. Он отлично понимал, что Теклис недоволен.

– Гм, ну, там, где обрушился храм Зигмара…

– Храм не обрушился! – закричал Фарадор. – Его превратили в развалины служители культа!

– Неправда, – возразил министр общественных работ. – Вы построили его над провалом в земле. Он обрушился вниз, в пещеры.

– Это знак, – заметил Гельтвассер. – Впрочем, и так понятно, что вера зигмаритов покоится на бредовой доктрине.

– Что это за пещеры? – спросил Теклис у министра общественных работ.

– Гм, ну, ваша милость, – министр пригнул голову, – мы не знали о них, пока храм их не открыл, но вообще под городом есть пещеры. Во всей этой сумятице даже не было возможности как следует их осмотреть.

– Это те пещеры, где мы нашли камень, милорд, – добавил лорд Фогт. – Когда туда послали людей на поиски выживших, оказалось, что камни храма разбили потолок древней крипты на дне пещеры. Нашему колледжу поручили определить, не является ли крипта источником угрозы.

– Она была эльфийская, – сказал Теклис.

Лорд Фогт удивленно поднял глаза:

– Гм, да. Именно. Как…

– И там был покрытый рунами камень в человеческий рост высотой.

– Именно так, мудрейший, – подтвердил маг. – Падающий храм сильно разрушил крипту, и рунный камень упал с пьедестала, но таинственным образом остался невредим.

При этих словах Теклис издал вздох облегчения:

– Значит, камень у вас.

Фогт кивнул:

– Да, господин. Наши ученые решили, что он может обладать магическими свойствами, и принесли его к нам на изучение, но никакой магии не обнаружилось. Он, похоже, не был предназначен для какой-то высшей цели.

– Ни для какой цели выше, чем поддержание мирового равновесия. – Теклис откинулся на спинку стула, прижав ладонь к груди, словно испытывал боль, затем поднял глаза. – Ваши ученые нашли отводящий камень. Он кажется магически инертным, поскольку предназначен как раз для того, чтобы отводить магию. Он поглощает эманации магической энергии – энергии Хаоса – и переводит ее в… в другое место. Причина бед Талабхейма – его смещение. Без него источник энергии Хаоса под вашим городом будет расползаться, и его не остановить.

– Но, лорд Теклис, – начал было Фогт, – Талабхейм – одно из наименее магических мест в Империи. Чтобы произнести здесь даже простейшее заклинание, требуется огромная концентрация. По крайней мере, так было, пока… а, да, я понял.

– Верно, – сказал Теклис. – С тех пор как пришла эта беда, ваши силы значительно возросли. Но возрос и риск, и в итоге многие маги лишились рассудка. Разве не так?

Фогту, казалось, совсем не хотелось говорить. Графиня заговорила вместо него:

– На прошлой неделе были казнены десять обезумевших магов. Я наложила мораторий на применение магического искусства, пока не минует кризис.

Теклис кивнул:

– Кратер, в котором вождь талабекских племен Кругар основал ваш город тысячи лет назад, сформировался еще за тысячелетия до этого. На землю упал огромный метеорит из чистого искажающего камня. Мои предки, которым в те времена принадлежала эта земля, поместили отводящий камень под осколками метеорита, чтобы земля стала вновь пригодна для жизни. По всему миру зарыто немало таких камней, что закрывают путь энергиям Хаоса. Когда один из них смещается, опасность грозит не только окружающей территории, но и всему миру. Так же, как изъятие одного звена ослабит кольчугу, утрата одного отводного камня ослабит и другие – и начнет расплетать защитную сеть, которую они наложили на мир. Если ничего не сделать, эманации, отравляющие ваш город, распространятся, как круги на воде, и сдвинут другие отводящие камни, а те будут слать волну дальше, пока землю не поглотит кошмар безумия. Так было, когда эоны назад впервые отверзся Хаос. – Теклис кашлянул и снова коснулся груди. – А на этот раз эльфы не смогут его удержать – мы уже не те, что прежде.

Графиня и члены парламента побледнели при этом апокалиптическом прогнозе.

– Вам повезло, – продолжал Теклис. – Я оказался достаточно близко, чтобы ощутить всплеск, когда камень сместили, ведь только эльфийский маг, обладающий древним знанием, может водворить его на место. Если бы вы послали за помощью в сам Ултуан, я бы мог опоздать. – Он повернулся к графине: – Я заберу отводящий камень и займусь им. А тем временем необходимо расчистить крипту и подготовить всё, чтобы запечатать ее сразу же после его возвращения. Уже слишком много времени потеряно. Пока мы тут говорим, люди гибнут понапрасну.

– Да, лорд Теклис. – Графиня склонила голову. – Это будет исполнено. Магистр лорд Фогт, проводите нашего гостя к себе.

Фогт встал и поклонился:

– Да, графиня. Сию минуту.

– Они его потеряли! – хохотал Манфред, захлопнув за собой дверцу кареты и рухнув на сиденье. – Полтонны весом, в рост человека высотой – и они его потеряли!

Весь прошедший час Райнер просидел в карете Вальденхейма у окруженного деревьями здания Нефритового Колледжа магии, ожидая, пока граф, Теклис, маг Нихтладен и графиня – единственные, кого впустили скрытные маги, – ходили с Фогтом за камнем.

– Потеряли?

– Ага! – хмыкнул Манфред. – Маги шарят по чердакам и буфетам, что твои горничные. Но он исчез. Видимо, просто украден.

Он потирал руки.

– И вы довольны?

– А? Не будь идиотом! Конечно же, я доволен. Если бы Фогт его выдал, вся слава досталась бы колледжу, а теперь у нас столько же шансов найти его, сколько и у всех. Отличная возможность.

– Ваша забота о народе Талабхейма достойна восхищения, милорд, – сухо произнес Райнер.

– Меня заботит вся Империя, и если кто-то должен умереть, чтобы надолго обеспечить ее стабильность, тогда пусть их гибель будет на моей совести.

Райнер усмехнулся:

– Как благородно с вашей стороны.

Вернувшись в особняк в Квартале Законников, где графиня разместила посольство из Рейкланда, они обнаружили лорда Данцигера, чопорного, одетого в черное казначея. Он ждал Манфреда в гостиной.

– Нельзя ли переговорить с вами наедине, господин граф? – Манеры его были столь же жестки, как и высокий воротник, и поза так же напряжена.

– Разумеется, лорд Данцигер, – ответил Манфред. – Гетцау, проводи его превосходительство ко мне.

Когда они расположились в личных покоях графа и Райнер подал рейкландское вино, Данцигер заговорил:

– Как хранителю сокровищ графини, мне больно видеть, что огромные средства растрачиваются на заведомо неверное решение проблемы. Вы уже поняли, что парламент далеко не единодушен, там больше любят сваливать вину друг на друга, чем действовать, и, хотя и стыдно это признать, похоже, некоторые и из этого извлекают выгоду. Вот почему я пришел к вам. Вы доверенное лицо Карла-Франца и великого Теклиса. Я знаю, что интересы Империи для вас превыше всего, и хотел бы покончить с этими неприятностями как можно быстрее.

– Разумеется. – Вальденхейм старательно изображал искренность. – И если вы располагаете информацией, которая может послужить этой цели, я был бы в высшей степени рад ее услышать.

– Полагаю, да, сударь, – сказал Данцигер. – Как и большинство состоятельных людей города, я предоставил личную охрану для защиты уцелевших кварталов. Когда Теклис сегодня заговорил про этот «отводящий камень», я вспомнил недавний рассказ Герде, моего капитана. Тогда я подумал, что это пустяк, но теперь…

– Прошу вас, продолжайте, сударь. – Райнер прямо-таки видел, как граф пытается скрыть нетерпение.

– Герде охранял баррикады на Шварцхолде. Сразу за полночь он увидел, как несколько человек тащили что-то тяжелое в старое зернохранилище, которое сгорело, когда началось это безумие. Он отправил человека проследить за ними и посмотреть, что они замышляют.

– И что тот обнаружил?

– Он вернулся через час и сообщил, что воры внесли свою ношу через дыру в погребе в канализационный желоб под ним. Солдат прошел за ними по канализации и катакомбам под Талабхеймом и оказался в месте, охраняемом хорошо вооруженными людьми. Дальше пройти он не смог.

Манфред наклонился вперед:

– Городскую стражу об этом уведомили?

– Не думаю.

– Значит, об этом знаем только мы?

– Да, сударь. И было бы мудро сохранить тайну. Талабхейм – город интриг, здесь сказать одному – все равно что сказать сотне. Если мы хотим нанести удар быстро, надо действовать в условиях строгой секретности.

Вальденхейм кивнул:

– Отлично. Тогда я ударю завтра перед рассветом. Пришлите сюда своего человека, чтобы он проводил нас. Благодарю за информацию, лорд Данцигер.

– Гм, если мои люди пойдут с вашими, полагаю, мы можем быть уверены в успехе.

Манфред лукаво улыбнулся:

– Ну, разумеется. Будьте здесь завтра в пятом часу, и посмотрим, не сможем ли мы найти камень.

– Отлично. Значит, до завтра. – Данцигер встал и сухо поклонился. Райнер проводил его до двери.

– Вы не доверяете ему, милорд? – спросил он, вернувшись.

– Не больше, чем могу прокатить на себе коня. Потому и добился, чтобы он пошел с нами.

– Намекнув, что как раз этого вам бы и не хотелось?

Граф кивнул:

– Он вполне мог послать нас на смерть. Если бы позволил нам пойти одним, было бы ясно, что так он и задумал. А теперь я вижу, что он играет в другую игру.

– Намерен использовать нас, чтобы захватить камень, а потом заберет его и получит все почести? Ну, и вы хотите использовать его точно так же?

– Быстро учишься, Гетцау, – хмыкнул Манфред.

– А как заставить его отказаться от своих намерений?

Вальденхейм улыбнулся:

– Я приведу Теклиса.

– A-а. Значит, Данцигер не посмеет отобрать камень у эльфа, а вы заявите, что сами добыли его – ведь это вы привели сюда мудрейшего?

– Хотелось бы, чтобы получилось именно так. Но на всякий случай я хотел бы, чтобы вы с товарищами тоже пошли – просто для гарантии.

Райнер вздохнул, собирая бокалы.

– И это вы заклеймили меня как негодяя? – пробурчал он себе под нос.

Манфред бросил на него острый взгляд.

ГЛАВА ПЯТАЯ

РАЗРУШИТ ЛИ ЕГО ОГОНЬ?

Наслаждаетесь светской жизнью, капитан? – с издевкой спросил Халс. – Выделываетесь с графьями да эльфами?

– А мы возимся с багажом, – сказал Павел.

– И с лошадьми, – добавил Герт.

– И чистим сапоги, – буркнула Франка.

– Не нужно винить меня в этом, – ответил Райнер. – Это план Манфреда, не мой.

Он вздохнул. То, что до гибели Абеля Хальстига было бы лишь добродушной перебранкой, теперь воспринималось абсолютно серьезно. Яд подозрения отравил их товарищество. Ему хотелось придумать что-нибудь такое, после чего все снова стало бы как раньше, но потом он вспомнил, что один из них – шпион и передаст все его слова Манфреду, и растерялся.

Черные сердца дрожали и растирали ладони во дворе за домом в Квартале Законников. Солнце еще не взошло, утренний туман клубился в свете факелов, и было страшно холодно. Они оделись в форму домашней охраны Манфреда – черные куртки и кирасы с его бело-золотой гербовой лилией – и вооружились мечами и кинжалами в придачу к привычному оружию. Август и Румпольт с любопытством поглядывали на Франку в солдатской амуниции, но ничего не говорили. Дариус с Дитером в роли солдат выглядели еще более смехотворно, чем в роли хирургов.

Десять копейщиков Манфреда из Нордбергбрухе в две шеренги стояли перед капитаном, крепким юношей по фамилии Баэрих. Они неодобрительно косились на Райнера и его товарищей, что зевали и ежились в полном пренебрежении к воинской дисциплине.

В задние ворота постучали, и капитан Баэрих впустил Данцигера с десятью мечниками, одетыми в черное, так же просто, как и он сам.

– Мы что, идем на кроликов охотиться с этой армией? – проворчал Халс. – Они ж нас услышат за несколько миль.

Через несколько минут из дома вышли Манфред и Теклис в сопровождении телохранителей Теклиса. Эльфы сменили белоснежные одеяния на синие сюрко поверх сверкающей брони. Их лорд тоже был в боевом снаряжении, с длинным тонким мечом за спиной, хотя все равно шел, опираясь на посох.

Данцигер аж рот раскрыл от изумления.

– Лорд… Лорд Теклис пойдет?

Манфред мрачно кивнул:

– Разумеется. Похитители, возможно, тоже владеют магией. Глупо идти отбирать у них камень, не взяв с собой мага.

Данцигер облизал губы:

– Разумеется, разумеется…

Впрочем, энтузиазма у лорда заметно поубавилось.

Манфред усмехнулся за его спиной.

Когда люди капитана Баэриха открывали ворота, чтобы отряд мог отправиться в путь, по аллее загрохотали сапоги бегущих; те, кто находился во дворе, насторожились.

У ворот остановились люди в зелено-коричневой форме, за ними – отряд поменьше, в голубом и малиновом. Присмотревшись в темноте, Райнер узнал капитана фон Пфальцена с пятнадцатью телохранителями графини, а с ними лорда Родика Унтерна – ее кузена и мужа леди Магды – с восемью людьми.

– Что это за сборище? – вопросил фон Пфальцен, переводя дыхание. – Куда это вы во всеоружии?

Манфред раздосадованно вздохнул:

– Мы идем, капитан, добывать отводящий камень.

– Вы что, знаете, где он? – Фон Пфальцен был потрясен.

– По слухам.

– И не сообщили графине? – заметил Родик – Я нахожу это чрезвычайно странным.

Он говорил высоким и резким голосом.

– Мы решили, – сказал Вальденхейм, – что чем меньше народу в курсе, тем меньше шанс, что похитители заранее узнают о нашем прибытии. Очевидно, мы все же оказались… недостаточно скрытны.

Он в поисках поддержки покосился на лорда Теклиса, но эльф на всех глядел с равным отвращением.

– Полагаю, дело все же в нежелании разделить с Талабхеймом честь находки, – произнес фон Пфальцен, – а вовсе не в секретности.

– Да, – согласился Родик, – вы хотите украсть у нас нашу долю почестей.

– Я что, невидимка, господа? – возмутился Данцигер. – Я вообще-то из Талабхейма, так что представитель города наличествует.

– Да вы что, милорд? – оборвал его Родик. – Настоящий гражданин Талабхейма, если бы знал нечто важное для спасения города, сообщил бы графине.

– Я вынужден настаивать на прекращении операции, если меня и моих людей не допустят к участию, – сказал фон Пфальцен.

Унтерн подхватил:

– Будучи родичем графини, я тоже должен идти, чтобы представлять ее интересы.

Манфред нахмурился:

– Это глупо, господа. Вы мешаете великому Теклису работать. Нам нужно действовать быстро и тихо, нас и так уже слишком много. Если пойдут еще и ваши люди, мы никого не застанем врасплох. – Он обернулся к Теклису: – Мудрейший, скажи им что-нибудь, чтобы они поняли…

– Мне не важно, кто пойдет, а кто останется, – холодно ответил Теклис. – Главное – быстрота. Мы уже потеряли слишком много времени.

– Очень хорошо, – нехотя согласился граф. – Пусть идут все.

Пока отряды строились на марш, Райнер заметил, что Данцигер кусает губу, взгляд его бегает от одного командующего к другому – и косит на того, кто должен был их вести.

Райнер подскочил к Вальденхейму и зашептал ему на ухо:

– Милорд, Данцигер недоволен. Не верится, что он хочет вернуть камень при таких обстоятельствах. При возможности он прикажет своему человеку сбить нас с пути.

– Значит, не надо давать ему такую возможность, – шепнул Манфред и громко обратился к Данцигеру: – Ну, милорд, так кто же поведет нас? Я бы хотел взглянуть на него.

Он обнял казначея за плечи, не обращая внимания на его слабые протесты, и так и шел с ним, пока все остальные, включая шестьдесят одного солдата, маршировали по городу под странно светящимися облаками, накрывшими кратер и преграждающими дорогу рассветным лучам.

Черные сердца шагали за Райнером в мрачном молчании – все, кроме Августа.

– Рад видеть среди нас фон Пфальцена, – жизнерадостно заявил он. – И правда, не дело творить все это за спиной у графини. В Талабхейме должен руководить житель Талабхейма.

Данцигер не разделял его радости.

– Вот в чем проблема с местными, – шептал он на ухо Манфреду, так, что Райнер расслышал. – Их интересуют лишь собственные успехи.

– Именно, – согласился граф без тени сарказма. – Это значительно затрудняет дело честным людям… вроде нас.

Он подозвал Райнера, пока Данцигер и фон Пфальцен говорили с начальником стражи у баррикады Шварцхолда.

– Если наша обширная делегация вдруг каким-то чудом добудет камень, – шепнул он, – ты должен позаботиться, чтобы лишь Теклис или наши люди смогли его забрать.

– Да, милорд, – ответил Райнер. – Э-э… а мы можем действовать силой?

– Что? Нет! Нас и так тут не жалуют. Просто окажись в нужном месте в нужное время.

– Очень хорошо, милорд. – Райнер был рад, что ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

Вальденхейм вернулся к казначею прежде, чем фон Пфальцен успел отойти.

Чем дальше они углублялись в разоренные кварталы, тем более давящими казались облака. Сырой ветер завывал почти человеческим голосом. Как только на фоне серого неба показался черный изгиб кратера, отряд дошел до разоренного зернохранилища. Пока Черные сердца ждали, когда остальные спустятся туда, Райнер заметил, что Дитер выглядывает у него из-за плеча.

– Что такое?

Дитер пригвоздил его взглядом:

– Ничего, трепач.

– Ничего? Или ничего такого, о чем ты хотел бы мне сказать?

Дитер вспыхнул, потом пожал плечами:

– За нами хвост.

Райнер хотел было обернуться, но тот остановил его:

– Идиот! Нельзя! И потом, там ничего не видно.

Райнер с сомнением посмотрел на вора:

– Ты что, слышишь хвост среди этого бедлама?

– Чувствую. Ну, как будто шея зачесалась.

– И кто же там?

Дитер пожал плечами:

– Сам не знаю. Осторожный тип, это уж точно.

Райнер вздрогнул. Он вспомнил, как по дороге в Талабхейм Йерген всматривался в темноту и говорил то же самое.

Это заняло около четверти часа, но в конце концов все солдаты спустились в сожженный погреб, а затем и в канализацию. Отряды вереницей по одному шагали по узким уступам, окаймляющим вонючую канаву, что тянулась по дну тоннеля с кирпичными сводами. По ней текла бурая жижа с какими-то кусками, о происхождении которых Райнер предпочел не задумываться. Через нее были на равном расстоянии перекинуты гранитные плиты, а из стен выходили сливные трубы. Прикрепленные к стене ржавые ступени исчезали в трубах, ведущих к зарешеченным люкам на поверхности.

Манфред выстроил своих людей по левой стороне вслед за эльфами, в то время как люди Данцигера и фон Пфальцена и стража графини встали справа. Люди Родика затерялись в темноте где-то сзади. Когда все заняли свои места, отряды тронулись за провожатым Данцигера, трусившим впереди, словно охотничья собака.

Перед ними во все стороны разбегались крысы, прячась от света факелов в трубах. Была тут и другая мерзость. В боковых тоннелях исчезали человеческие тени, из-за груд осыпавшегося камня выглядывали какие-то фигуры. У жалких костров вдали по коридорам горбился кто-то, не всегда полностью походивший на людей. Райнер мельком отметил выкрученные конечности и деформированные головы и услышал звуки, которых явно не издает человек. Впрочем, напасть на такой большой и хорошо вооруженный отряд никто не решился.

Местами стены были пробиты насквозь. За проломами виднелись грязь, темные подвалы или затопленные помещения. Из одного так сильно воняло крысами, что перешибало даже всепроникающий запах канализации. Райнер и его спутники обменялись тревожными взглядами, но ничего не сказали. О некоторых вещах было лучше не думать вовсе.

На пересечении тоннелей, над которым выцветшей краской были написаны названия улиц, провожатый Данцигера остановился, оглядываясь по сторонам.

Райнер увидел, как глаза казначея загорелись и он вышел вперед.

– Эй, Элгер, разве ты не говорил мне, что свернул налево по Туррингштрассе?

Тот заморгал:

– Гм, нет, милорд. Вот теперь, когда вы сказали, мне кажется, что поворот был направо.

– Ты уверен? – выдавил Данцигер сквозь сжатые зубы.

Элгер не уловил намека:

– Да, милорд. Направо по Туррингштрассе. Теперь вспомнил.

Он повел всех направо, и казначей постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

Райнер хмыкнул. Позже Элгеру точно влетит, к гадалке не ходи.

Совсем скоро они пришли к еще одному заваленному щебнем пролому, и туда вошел мечник Данцигера. Остальные последовали за ним. Отверстие выходило на какой-то старый склад, довольно высоко над полом холодного подвала. Пол усыпали разбитые бочки и терракотовые горшки. Прямо за проломом к стене наподобие лестницы были прикреплены деревянные полки, и два телохранителя Данцигера придерживали их, пока остальные осторожно спускались по двое за раз.

Складское помещение оказалось первым в сложной системе взаимосвязанных подвалов, коридоров, участков неиспользуемой канализации, тоннелей, прорытых прямо в земле, и узких проходов; стены повсюду обветшали, а провисшие потолки были подперты деревянными брусьями. Отряд дружно шагал вверх-вниз по лестницам, то и дело оказываясь по колено в воде. Некоторые переходы были такими низкими, что солдатам приходилось сгибаться в три погибели, а некоторые – такими узкими, что приходилось искать обходные пути. Райнер морщился: не хотелось бы оказаться пойманным в этом месте, если что пойдет не так.

Повсюду чернели кострища, валялись разбитые бутылки, обглоданные кости и груды вонючих отбросов. На стенах обнаружились надписи на нескольких языках. Райнер прочел: «Графиня – шлюха» – и: «Педер, где ты?» – а еще: «Восстань и жги!» Было и кое-что похуже – зловещие руны и смазанные изображения жутких деяний и искаженных криком лиц. В тени лежали истлевшие трупы, их безглазые черепа таращились на шагающих мимо солдат.

Наконец провожатый Данцигера остановился в древнем коридоре и указал вперед, на пару прогнивших деревянных дверей, болтающихся на петлях в стене слева.

– Там, за ними, – сказал он, – большая комната с дырой в дальней стене. Ее охраняют. Туда и уволокли камень.

– Надо убрать стражу, пока они не подняли тревогу, – начал Данцигер. – Возможно, двое моих…

– У меня есть парень – с пятидесяти шагов может выбить голубю глаз, – перебил Манфред. – Он…

– Нет необходимости, – отрезал Теклис. Он подозвал двоих эльфов, и те молча шагнули к дверям, целясь из луков. Пригляделись и с какой-то немыслимой скоростью выстрелили – когда только успели найти цель? Затем зашли внутрь, готовя еще по одной стреле, и через несколько секунд возвратились.

– Можем идти дальше, – сообщил Теклис.

И они пошли. Райнер заметил движение в древнем коридоре, но их и по всей дороге сопровождали какие-то робкие шевеления в тени, и он предпочел это проигнорировать.

Помещение оказалось достаточно обширным и пахло прокисшим пивом. Левую стену скрывал ряд огромных деревянных бочек. Справа в темноте громоздились пирамиды свиных голов. Ни одна из них не была в идеальном состоянии – морды проломлены, а вокруг образовались липкие лужи засохшего пива.

Разложенный у дальней стены небольшой костерок освещал два лежащих рядом тела, в их шеях торчали белые стрелы. Позади них в толстой каменной стене на высоте человеческого роста было пробито абсолютно круглое отверстие – словно в куске сала горящей кочергой. Его края блестели, будто стеклянные. Вокруг застыли волны, как на талом воске. Райнер вздрогнул. У кого или у чего нашлись силы проделать такое? И не находится ли это «нечто» в соседнем помещении?

Манфреда явно мучали те же самые мысли. Данцигер, однако, похоже, ничего не боялся. Он нетерпеливо подгонял своих людей вперед:

– Давайте же, пока они не поняли, что мы здесь.

Манфред заколебался:

– Э-э, мудрейший, это…

– Не бойся, – сказал эльф, – ему уже не один век. Портал и стены рядом с ним охраняются, но я расчищу путь. Идемте.

Граф кивнул и дал Черным сердцам знак следовать за Данцигером Фон Пфальцен и Родик тоже перевели своих людей.

Странное отверстие выходило в старую тюрьму. Внутри пахло дымом, вокруг факелов образовались смутные ореолы. Эльфы первыми вышли в коридор с рядами камер, и Теклис постоянно совершал движения руками и что-то бормотал. Воздух перед ним то и дело начинал мерцать, словно мыльный пузырь, потом будто лопался, и снижение давления Райнер чувствовал где-то в груди.

Трижды вдали показывались люди, но всякий раз эльфийские лучники укладывали их стрелами, прежде чем те успевали сделать хоть шаг.

– Могли и оставить нас дома, – проворчал Халс.

Теклис носком сапога перевернул одного мертвеца и острием меча оттянул ему ворот рубашки. Над сердцем мужчины была выжжена странная руна.

– Служитель культа, – пояснил Теклис. – Это знак Изменяющего Пути.

Райнер сглотнул и, хоть по натуре и не был благочестив, сотворил знак молота. Остальные сделали то же. Теклис перешагнул труп и двинулся дальше.

Коридор заканчивался лестницей. Дым, заполняющий тюрьму, валил оттуда. Теклис и его эльфы пересекли комнату и начали спуск. Остальные, кашляя, последовали за ними. Райнеру было обидно, что эльфам будто все нипочем.

Внизу оказался арочный вход; он пылал, как алая адская пасть. Черные сердца и люди казначея вслед за Теклисом осторожно вышли на балкон над глубокой квадратной ямой. Остальные пытались протиснуться за ними, но места не хватило. Балкон был зарешечен железными прутьями. Лестницы слева и справа вели в яму. Когда-то там имелись двери, но сейчас они были сорваны с петель. Дым в яме был так густ, что сначала Райнер смог разглядеть лишь огромный костер посередине, но, протерев глаза, различил и окружающих его людей. Они пели, воздев руки; вел их человек в синем одеянии.

– Камень! – прошипела Франка, показывая. – Они его разрушают!

Райнер прищурился. В самом сердце пламени располагалась грубо высеченная стела, черная от сажи.

Теклис слабо улыбнулся:

– Могут попытаться. Но, чтобы сдвинуть его с места, должен был обрушиться храм. Повредит ли ему огонь?

Один из певцов заметил вторжение, и снизу донеслись хриплые возгласы. Один из эльфов Теклиса выстрелил ему в спину, он рухнул сквозь строй и попал головой в огонь. Люди у костра повскакивали, хватая оружие и поворачиваясь к балкону. Человек в синем запел, выписывая руками причудливые жесты.

Эльфы выстрелили в него. Стрелы отклонились, словно на ветру. Фанатики – не меньше пятидесяти – рванули вперед по обеим лестницам.

– Нордбергбрухе! – воскликнул капитан Баэрих, выхватывая меч. – Налево!

– Нет! – закричал Манфред. – Моя стража пойдет первой!

Под возмущенным взглядом Баэриха он толкнул Райнера вперед:

– Ты должен оказаться первым, – прошептал он. – Давай!

Райнер хмыкнул и извлек меч:

– Ну, ребята, приступим.

– С ума сойти, как вовремя, – буркнул Халс.

Черные сердца бросились по левой лестнице, за ними – Манфред и воины из Нордбергбрухе, а справа – Данцигер и его люди. Фанатики встретили их внизу – обезумевшие, брызжущие слюной дегенераты, вооруженные кинжалами и дубинками, без какой бы то ни было брони.

Павел с Халсом тут же насадили на пики двоих. Райнер рубанул молодчика с лиловыми волдырями на лице, затем пнул его назад, в толпу товарищей. Йерген зарубил одного, потом другого и раскроил череп третьему. Август колол копьем из второго ряда, пока Румпольт, разрядив пистолет, без особого результата размахивал мечом. Франка и Герт стреляли из-за их спин, всаживая стрелы в незащищенную плоть.

Позади Дариус и Дитер старались не путаться под ногами: пользы от них и так было бы немного, да и места не хватало. Черные сердца занимали стратегически выгодную позицию – сверху, в узком, легко обороняемом проходе. Оставалось удержаться и…

Манфред толкнул Райнера сзади.

– Давай! – закричал он. – Забирай камень! Копейщики удержат лестницу.

Райнер застонал. Ему не хотелось умирать из-за политических интриг графа, но вызвать его неудовольствие значило обречь себя на верную гибель, в то время как толпа обезумевших фанатиков гарантий на таковую не предоставляла.

– Черные сердца, вперед! – заорал он и вломился в толпу, Йерген – слева, Павел и Халс – справа. Герт и Август прикрывали фланги. Франка, Дитер и Румпольт отошли назад, образуя тыл, в центре оказался ученый Дариус с расширенными от ужаса глазами.

– Это безумие, – бормотал он.

– Привыкай, – сказал Герт.

Толпа фанатиков захлестнула их.

Герт зло покосился на Манфреда, который понукал их, стоя под прикрытием своих бойцов:

– Гонор, видать, превыше долга.

– Потом еще кончим свой век в тюрьме, – проворчал Халс.

Йерген одним ударом обезглавил двух фанатиков, и им удалось прорваться. Кто-то последовал за ними, но основная масса противника атаковала лестницы. Люди фон Пфальцена проталкивались на балкон, стремясь вступить в бой. Родик и его телохранители каким-то образом опередили их и бились на правой лестнице рядом с мечниками Данцигера. Теклис стоял у решетки, сжав кулак, его эльфы не переставая стреляли в яму. Теклис поднял руку, и колдун-тзинчит взмыл в воздух над костром, сжимая горло, словно рука эльфа душила его. Потом он рухнул и, ударившись об отводящий камень, упал прямо в огонь. Путь к камню был свободен.

– Халс, Павел, Август! – позвал Райнер, и те рванулись вперед. – Используйте копья как рычаги!

Под защитой Райнера, Йергена и остальных Халс, Павел и Август сунули пики в огонь и протиснули их под камень, затем надавили, используя горящие поленья как точки опоры.

– Все вместе, ребята! – кричал Халс.

Что и говорить, работенка горячая. Камень стоял в центре костра, и копьями до него едва можно было дотянуться. Пикинеры сразу же взмокли от пота, кустистые брови Августа задымились. Впрочем, и прикрывать их оказалось не проще: фанатики бросились от лестниц, чтобы остановить их. Райнер, Йерген, Румпольт и Дитер встали полукругом спинами к пикинерам, защищая их от беснующейся толпы, Франка и Герт стреляли, а Дариус корчился позади, с жалобными стонами прикрывая голову.

Число фанатиков быстро уменьшалось: их отступление от лестниц позволило войскам спуститься в яму, и в толпу врезались живые реки цветной формы и стальных кирас.

Манфред как раз проталкивался вперед с криком: «Молодцы, ребята!» – когда, напоследок дружно крякнув, Халс, Павел и Август наконец вывалили камень из костра. Почерневший столп прокатился по полу и остановился прямо у роскошных, изукрашенных золотом сапог лорда Родика Унтерна.

Молодой лорд тут же поставил на него ногу, словно это был только что убитый им дракон, и повернулся к приближающемуся Теклису.

– Мудрейший, – с поклоном произнес он, – камень у нас. Предоставьте дому Уитернов, семье великой графини, защитницы Талабхейма, честь отнести его к вам.

Райнер выругался. Экий шустрый малый!

Манфред, Данцигер и фон Пфальцен громко запротестовали, но Теклис поднял руку.

– Дабы не возникло спора, – ответил он, – пусть будет так. Забирайте камень. Идем.

– Спасибо, мудрейший, – проговорил Родик, и один из его людей развязал тюк, который притащил на спине. Там оказались четыре крепких шеста и несколько мотков веревки. Унтерн основательно подготовился.

– Дурак косорукий, – зашептал Манфред на ухо Райнеру, – смотри, что ты натворил.

– Да, милорд, – отозвался Гетцау. – Виноват, милорд.

Граф с отвращением отвернулся:

– Ну, и что ты за Черное сердце?

«Не чета тебе, паразит», – подумал Райнер.

Люди Родика пытались погрузить камень на шесты с помощью копий и балок.

– Можно и руками, – сказал Теклис, – на ощупь он прохладный.

Солдаты, похоже, не поверили. Один осторожно дотянулся и пальцами коснулся камня.

– Он прав, – выдохнул вояка, – правда, не горячий!

Солдат это сверхъестественное явление отнюдь не успокоило, они без особого рвения передвинули камень на четыре шеста и закрепили веревками. Затем каждый взялся за конец шеста и, поднапрягшись, поднял его, словно носильщик портшеза.

– И что, все? – спросил Август, когда отряды зашагали вверх по лестнице. – Не так сложно, как представил нам граф.

– Ага, – поддакнул Павел, – зря нас вообще сюда тащили.

– Все получше, чем просиживать задницу в Альтдорфе, – ответил им Халс.

Отряды миновали заброшенную тюрьму (люди Родика находились в центре, а Данцигер, раздраженный и не в духе, замыкал шествие), прошли через оплавленный портал и были где-то посередине склада с бочками, когда Теклис остановился, вглядываясь в темноту. Его эльфы постоянно были настороже.

– Здесь люди, – сказал он громко, но спокойно. – Их скрывает магия. Мы в засаде.

Прежде чем он успел закончить, добрая сотня темных фигур вылетела из-за бочек с мечами и воплями:

– Камень! Забрать камень!

Теклис что-то быстро сказал, и над его головой громко взорвался световой шар, резко осветив буквально каждый предмет в комнате. Солдаты остолбенели; впрочем, их противники заметили в сиянии что-то еще – они отпрянули, а некоторые и вовсе развернулись и убежали.

– Черные сердца! Нордбергбрухе! – воззвал Манфред. – Защитите Теклиса! Защитите камень!

Райнер и остальные образовали вокруг Теклиса и Родика что-то вроде квадрата, как раз вовремя, чтобы отразить первую волну атакующих. Фон Пфальцен и его люди тоже окружили их; лорд Данцигер же, который только что прошел через оплавленное отверстие, вернулся туда.

В бою мозг Райнера бешено работал. Кем бы ни оказались эти безумцы, когда отряд впервые пришел сюда, их тут не было. Значит, они знали, что отряд прибыл отобрать камень у тзинчитов. И за ними не могли идти от самого амбара – даже без помощи Теклиса такую силу, следующую по пятам, вполне можно заметить. Значит, они знали, где держат камень. Стало быть, кое-кто имеет глаза и уши сразу в обоих лагерях.

Эти атакующие были не менее возбуждены, чем тзинчиты, но, в отличие от них, скорее не разъярены, а околдованы. Они закатили глаза, на лицах в разгар боя блуждали блаженные улыбки; Райнер отрубил одному руку – и тот экстатически застонал. И если «экипировка» фанатиков оставляла желать лучшего, эти оказались прекрасно вооружены и защищены доспехами из кожи и металла.

– Это еще кто? – Родик бешено оборонялся от двоих разом.

– Поклонники Повелителя Удовольствий, – ответил ему Теклис и запел очередное заклинание. Эльфы посылали в атакующих поток белых стрел, и каждая попадала в цель.

Румпольт отшатнулся, схватившись за лоб. От удара, нанесенного кому-то кулаком в зубы, костяшки пальцев Райнера были содраны в мясо. Он увидел, как падает с топором между лопаток солдат из Нордбергбрухе, а чуть дальше безжизненно оседает телохранитель графини. Но теперь, когда замешательство от внезапной атаки прошло, солдаты вспомнили о дисциплине, и фанатики начали падать все чаще.

– Вперед, тунеядцы! – орал Манфред.

Райнер оглянулся и увидел, что граф толкает Родика и его людей к переднему краю.

– Хотели чести нести камень, так получите и честь защищать его!

Райнер изумленно покачал головой. Даже в бою, где они могли погибнуть, Манфред все еще пытался отыграть камень.

Голос Теклиса зазвучал громче, и воздух вокруг него завибрировал от потока энергии. Эльф поднял руки и воззрился на беснующуюся орду. Его пальцы будто проросли сверкающими щупальцами. Но едва он запел последние громовые слова заклинания, из темноты вылетела черная стрела – и пробила его грудь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ К КАМНЮ

Теклис упал навзничь, прямо на камень. Его телохранители потрясенно обернулись, но тут же пришли в себя и приступили к действиям. Пока пятеро эльфов стреляли из луков туда, откуда прилетела черная стрела, их капитан сломал ее почти у самой груди Теклиса, потом легко, как пушинку, подхватил мага на руки. Остальные тесно окружили их – двое с заряженными луками, другие с мечами. Не говоря людям ни слова, они поспешили к выходу, по пути укладывая фанатиков, преграждавших им путь.

– Он жив? – крикнул им вслед Манфред. – Теклис жив?

Эльфы не отвечали.

Едва они достигли разбитых дверей склада, оттуда хлынул поток изуродованных мутантов, машущих дубинками и ржавыми мечами. Эльфы яростно прорубали себе дорогу, но мутантов они будто и не интересовали – те устремлялись прямо к людям, защищающим камень.

– Трусы! – орал Родик, потрясая кулаком вслед уходящим эльфам. – Они оставили нас умирать!

Орда мутантов налетала в равной мере на войска и на служителей Слаанеша – царапали, размахивали уродливыми конечностями, глаза их горели.

– Камень, – стонали они, – заберем камень.

– Нам конец, – завывал Румпольт, пока Черные сердца сражались с бурлящим хаосом фанатиков и мутантов, – это верная смерть.

– Заткни хайло, сосунок, – отрезал Халс.

Слаанешиты атаковали мутантов так же яростно, как те нападали на людей, крича: «Назад, мразь!» и «Камень наш!» Солдаты рубили без разбору всех, на ком не было формы.

Манфред подобрался к Райнеру, проткнув горло одному из фанатиков.

– Забирай камень, пока наши враги убивают друг друга.

Райнер кивнул, радуясь, что можно уйти с передовой:

– Черные сердца, отступаем!

Они аккуратно отступили и позволили другим отрядам сомкнуть ряды.

– Забирайте камень! – крикнул Райнер. Он нагнулся подхватить конец шеста, остальные заняли свои места и сделали то же самое.

– Что такое? – Родик повернулся, уклоняясь от меча, пока они поднимали камень на шестах. – Это нам сказали его нести!

– И еще раз скажут, – пообещал Манфред. – Но мои люди уже взяли его. В коридор! Здесь трудно обороняться.

– Это несправедливо, сударь. – Родик глядел, как уходят Черные сердца. – Я протестую!

– Протестовать будешь, когда выживем.

Камень оказался легче, чем ожидал Райнер, и они довольно быстро донесли его до дверей, защищенные шагающим островком из солдат, который передвигался в бурлящем прибое визжащих мутантов и фанатиков. Пол под ногами был скользким от крови. Увидав происходящее, лорд Данцигер со своими людьми вышел из-под прикрытия портала и принялся пробиваться к остальным. Мутанты словно бы особенно оскорбляли его чувство приличия.

– Мерзкие извращения! – ревел он. – Поганая мразь! Не прикасайтесь к камню!

Теперь, когда нужда сражаться отпала, Райнер наконец мог поразмыслить, откуда взялась черная стрела, сразившая Теклиса. Кто выпустил ее и зачем? И какой страшной силой должна была она обладать, чтобы так легко пробить его броню? За этими вопросами пришли и другие. Почему мутанты, что еще недавно прятались от отряда, внезапно атаковали так яростно и так единодушно? И как они узнали о камне?

Их островок достиг дверей, и Черные сердца протиснулись внутрь в окружении копейщиков Манфреда и телохранителей Ролика. Люди Данцигера пролезли вслед за ними, а отряд фон Пфальцена остался в дверях, отбиваясь от фанатиков и мутантов.

– Идите, – прокричал фон Пфальцен и махнул рукой, – мы их задержим. Отнесите камень графине!

Манфред салютовал ему:

– Держитесь, капитан!

И они двинулись по коридору.

Райнер оглянулся на фон Пфальцена. Возможно, подумал он, капитан – единственный здесь, кого волнует безопасность Талабхейма, а не собственная карьера.

Люди Данцигера шли в арьергарде, пока отряд спешил по лабиринту катакомб. Люди Родика разведывали путь. Черные сердца шлепали по затопленным комнатам и нагибались в тесных лазах. Вскоре камень стал казаться вдвое тяжелее, чем когда его только подняли, и они основательно взмокли.

Пробежав череду разграбленных крипт и усыпальниц, Родик вернулся к Манфреду.

– Вы долго несли камень. Мы снова возьмем его.

Граф усмехнулся:

– Какое честолюбие, Унтерн. Неважно, кто его несет, доставим все равно Теклису.

– А у вас что, нет честолюбия? – спросил Родик.

– Я лишь стремлюсь служить Империи и своему императору, – вспыхнул Вальденхейм.

Их спор прервала толпа мутантов, с воплями хлынувшая из другого коридора. Они налетели на людей Данцигера, рвали их голыми руками и колотили кирпичами и палками. Мечники рубили их и пинали, крича от изумления и гнева. Мутанты умирали десятками, но на место этих заступали всё новые.

Райнер обернулся в недоумении.

– И откуда они все берутся? Как они нашли нас?

Манфред усмехнулся:

– Не смотри в зубы дареному коню. Пошли, пока они там возятся.

– Но лорд Данцигер останется позади, – сказал Август.

– Именно. Задержите их, Данцигер! – крикнул Манфред. – Не бойтесь, мы отнесем камень Теклису!

– Будь ты проклят, Вальденхейм! – заорал Данцигер. – Вернись!

Граф вздохнул. Черные сердца поспешили вслед за солдатами из Нордбергбрухе и людьми Родика и свернули за угол.

– И что только стало с духом благородного самопожертвования, возвысившим Империю…

Родик хмыкнул. Райнер прикусил язык.

Мутанты все еще преследовали их, словно волки свою жертву. Они держались поодаль, но Гетцау слышал их монотонное бормотание: «Заберем камень… Заберем камень…»

Черные сердца отдувались и спотыкались под тяжестью ноши. Лицо Герта побагровело, как сырая отбивная. Глаза Франки казались стеклянными. У Райнера болели ноги и тряслись руки. В потных ладонях шесты немилосердно скользили. Он проклинал Манфреда, что тот не дал людям Родика тащить добычу, и был бы вполне счастлив избавиться от нее.

Наконец они достигли заброшенного холодного подвала, ведущего в канализацию. Черные сердца устало побрели к покосившимся полкам, которые при спуске использовали вместо лестницы. Люди Родика и Манфреда спешили рядом.

– Опускайте! Опускайте его! – выдохнул Райнер.

Они с облегчением спустили камень на землю и обернулись. Мутанты приближались, волоча ноги. Их было несколько десятков, и кое-кто уже ранен в предыдущих схватках. Райнер не понимал, что гонит их вперед. Многие на каждом шагу вопили от боли, но продолжали движение, бормоча свое бесконечное: «Заберем камень. Заберем камень».

Он оценил имеющиеся силы. От отряда из Нордбергбрухе остались лишь Баэрих и пятеро копейщиков. Родик потерял только одного человека – видно, что его отряд не особенно рвался вперед в бою. Черные сердца все были на месте, хоть и не в лучшем состоянии. Райнер едва мог поднять руки.

– Наверх, – скомандовал Родик и полез по косым полкам и мусору, завалившему выход из подвала, его люди – за ним. – Быстрей! – крикнул он оттуда. – Пока они до нас не добрались. Передайте камень!

– А ну вниз, чтоб тебя! – рявкнул Манфред. – Держи оборону! Твои люди невредимы.

– Но мои люди уже здесь, и меняться недосуг, – передразнил его интонацию Родик.

– Вы что, сударь, издеваетесь? – Манфред оглянулся. Мутанты были уже близко. Он досадливо фыркнул. – Смерть Зигмара! Копейщики, задержите их! Черные сердца, давайте камень наверх!

– Ага, слушаюсь, – отозвался Райнер. – Поднимаем, ребята. Франк… Франц, веди нас.

Пока Баэрих и его оставшиеся бойцы выстроились жидким полукругом, Райнер с товарищами поднимали камень на шестах. Позади было слышно, как мутанты сминают копейщиков. Он вздрогнул. Прямо чувствовалось, как кинжалы и мечи целятся ему в спину. Он ощущал на шее зловонное дыхание.

Полки угрожающе заскрипели, когда Павел и Халс вступили на них с камнем. Двое из людей Родика показались в провале и шагнули на верхнюю полку, чтобы принять ношу. Один из них случайно оперся на тяжелый кусок гранита и едва не упал.

– Осторожней, – крикнул Родик.

Райнер услышал позади крик боли и ругань Манфреда.

– Скорее, лентяи! – орал граф. – Они одолевают!

Черные сердца сделали еще один шаг. Полки прогнулись под ними. В ушах у Райнера звучали завывания мутантов и проклятия копейщиков.

– Еще шаг! – крикнул он.

Полки заскрипели под новой тяжестью, края их изогнулись. Камень угрожающе накренился, и веревки, привязывающие его к шестам, затрещали. Люди Родика потянулись вниз, навстречу им. Сам Унтерн присоединился к ним, тоже протягивая руки.

– А теперь передавайте, – распорядился Райнер.

Крякнув от натуги, они передали четыре шеста вверх, из рук в руки. Наверху Павел и Халс вручили первый шест людям Родика и забрали второй у Дитера и Румпольта. Йерген и Август отдали последний Райнеру и Герту и встали у краев полок, пытаясь удержать их на месте.

Люди Родика по очереди подхватили шесты, и полки скрипнули, словно от облегчения, избавившись от тяжкого груза. Наконец сам Родик принял у Павла четвертый шест, поставив ногу на неустойчивый кусок гранита. Он потянул вверх, нога соскользнула, и булыжник рухнул вниз, круша полки, шаркнул по правому плечу Йергена и сбил его на пол. Остальные Черные сердца полетели вниз с дождем деревянных щепок.

Родик выдохнул:

– Простите, граф! Какая досадная случайность.

– В задницу твою случайность, – сказал Халс, вставая.

На него бросился рогатый мутант. Халс локтем дал ему в глаз и потянулся к пике. Райнер выхватил меч и встал между двумя пикинерами. Осталось только три бойца из Нордбергбрухе, и они едва держались. У Манфреда кровоточило с десяток мелких ран.

– Черные сердца, сомкнуть ряды! – скомандовал Райнер.

Остальные похватали оружие и, хромая, встали в строй – все, кроме Дариуса, который, как обычно, укрылся у стены, и Йергена, что сидел в полубессознательном состоянии с обмякшей правой рукой.

Граф воззрился на Родика:

– Вы нарочно!

Родик салютовал ему, пока его люди поднимали камень.

– Задержите их, Вальденхейм! И не бойтесь, мы доставим камень Теклису!

– Будь ты проклят, Унтерн! – прокричал Манфред, глядя, как молодой лорд исчезает в канализации вместе с камнем. Какой-то мутант вцепился графу зубами в руку, и он обернулся, обороняясь. – Гетцау, мы должны его догнать. Выведи нас из этой дыры.

– Да, милорд.

Райнер огляделся. Одна из боковых планок была еще цела. Он упер ее в стену прямо под отверстием, там, где Дариус осматривал пострадавшую рабочую руку Йергена.

– Давайте наверх, вы, двое.

Дариус устремился наверх первым, пока Гетцау подпирал доску плечом, за ним – Йерген. Райнер едва выдержал его вес.

– Готовы к отступлению, милорд!

Манфред оглянулся.

– Отлично, Гетцау. Луки и пистолеты, прикройте!

Франка, Герт и Румпольт вышли из строя и вскарабкались по доске. Когда они добрались до отверстия, Франка обернулась и выстрелила по мутантам, пока Румпольт перезаряжал пистолет.

– Баэрих, нордбергбрухцы! – продолжал Манфред. – Отступаем!

Капитан и два его последних бойца вышли из схватки, благодарные за такую возможность, и устало взобрались по доске.

Теперь орде противостояли только Павел, Халс, Август, Дитер и Манфред, и мутанты пытались обогнуть их, чтобы добраться до Райнера.

– Остальным придется сразу убегать, милорд, – крикнул Райнер и вырубил мутанта, потянувшегося к доске.

– Тогда командуй!

Он убил еще одного мутанта, потом махнул товарищам, обеспокоенно следящим сверху.

– Тащите доску, опускайте руки!

Дариус поднял доску и лег на живот, за ним – Йерген, Румпольт, Баэрих и солдаты из Нордбергбрухе; они протянули руки, пока Франка и Герт продолжали стрелять по мутантам.

– Сейчас, милорд! – крикнул Райнер.

– Отступаем! – заорал Манфред.

Надо было отдать графу должное: тот еще манипулятор, он никак не был трусом. Он прекратил бой последним, отчаянно рубясь, чтобы прикрыть остальных, потом подбежал и вскочил на стену, легко, как юноша.

Те, что уже поднялись, подхватили товарищей за руки и потянули изо всех сил, а Халс, Павел и Август отталкивались ногами. Дитеру помощь была не нужна – он взлетел на стену, словно кошка, потом повернулся и помог Дариусу вытащить Манфреда в канализацию.

Райнер схватил Йергена за левую руку и увидел, как мрачное лицо мечника побелело от боли, когда на раненую руку пришлось опереться. Франка выпустила лук и схватила Райнера за другую руку. Страх за него, мелькнувший в ее глазах, ошеломил его. Может статься, еще не все потеряно.

Чьи-то когти хватали Райнера за лодыжки. Он завопил и лягнулся.

– Тяните, чтоб вас!

Йерген и Франка удвоили усилия, и Райнер взмыл вверх, успев пнуть мутанта по зубам. Он приземлился лицом вперед на усыпанный мелкими камешками край канализации и перекатился, отдуваясь, пока Павел, Румпольт и Дитер швыряли камни в беснующихся мутантов и оттаптывали им пальцы.

Манфред встряхнулся и посмотрел туда, куда ушел Родик.

– Довольно. Пора догонять Унтерна. Щенка надо проучить.

И они попятились от пролома, потом зажгли факелы и последовали за Манфредом по коридору, хромая и постанывая.

Райнер догнал Франку.

– Франка…

Поймав его взгляд, она напряглась.

– Что, капитан? – громко спросила она. – Вы хотите поговорить со мной?

Райнер поморщился:

– Не обращай внимания.

Вот же вредная девица.

Они дошли до перекрестка тоннелей. Света факелов не было видно ни в одном направлении.

Манфред выругался.

– Ну, и где он? Улетел, что ли?

Дитер взял факел и осмотрел пол и стены на всех углах.

– Сюда, – наконец показал он на поцарапанный кирпич у правого хода. – Они задели стену камнем.

– Отличная работа, – отметил граф. – Веди. Мы пришли отсюда?

– Ага.

И Дитер зашагал по тоннелю, присматриваясь к земле. Но, хотя остальные последовали за ним, Йерген оглянулся.

– Капитан, они снова идут.

Манфред услышал и выругался еще раз.

– Быстрее, следопыт.

Дитер что-то буркнул, но ускорил шаг. За поворотом тоннель стал прямым.

Граф покачал головой, увидев, что впереди не светят факелы.

– Как они могли уйти так далеко?

Через пятьдесят ярдов Дитер резко остановился.

– Стойте.

Он обернулся, посмотрел на пол, затем постоял у металлической лестницы, привинченной к стене. Исследовал ступеньки, глянул вверх в темную трубу:

– Они поднялись.

– Наверх? – Манфред глазам своим не верил. – Вместе с камнем?

– Точно. Ступеньки поцарапаны. Обрывки веревки. Следы.

– Значит, пойдем за ними, – решил граф. – Вперед.

Он принялся взбираться по лестнице. Из темноты со свистом вылетела черная стрела – и отскочила от стены рядом с его лицом. Вальденхейм с криком отпрянул.

– Еще ступенька – и следующая попадет тебе в сердце, – произнес кто-то.

Все обернулись. Из темноты в окружении безумных мутантов вышел высокий бледный эльф – с длинным черным луком в левой руке и стрелой наготове.

Райнер услышал позади какое-то шевеление и огляделся. На свет факела сбегались все новые мутанты. Они были окружены.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

РУКА МАЛЕКИТА

Сначала Гетцау подумал, что эльф – один из телохранителей Теклиса: то же холодное гордое лицо и царственная осанка. Но он не носил доспехов, и его искусно сработанные дублет и рейтузы были не синие, а черные. Впрочем, главное отличие заключалось в сверкающих темных глазах – таких же отчужденных, как у Теклиса и его телохранителей, но горящая в них злоба явно выходила за пределы простого равнодушия к участи низших созданий.

– Мне больно слышать, – проговорил он приятным голосом, – что камень от меня ускользнул. Но, по крайней мере, у меня есть вы, и это может помочь мне вернуть камень. Сдайте оружие моим рабам и следуйте за мной.

Манфред осклабился.

– Да били мы ваших рабов, сударь, и еще раз сможем.

Черная стрела вонзилась в грудь капитана Баэриха, и он упал к ногам графа. Стрела пробила кирасу и вышла через спину. Райнер не заметил, чтобы эльф двигался, но тот каким-то образом снова прицелился. Солдаты из Нордбергбрухе с криком рванулись вперед, опустив копья, но не успели сделать и шага, как убитыми пали наземь.

– Не моих рабов тебе надо бояться, – спокойно ответил эльф. – Они лишь не дадут вам бежать. Хочешь еще жертв?

Манфред взглянул на трупы Баэриха и его солдат и побледнел. Наконец он облизнул губы и выпрямился.

– Сдайте оружие.

– Милорд! – запротестовал Август.

– Слушай мой приказ, – рявкнул Манфред.

Черные сердца неохотно протянули мечи, копья и луки слюнявым мутантам, и те тут же окружили пленников вонючей стеной больной плоти. Райнер был полностью согласен с Вальденхеймом в том, что им оставалось лишь сдаться, – но сдаваться такому жалкому противнику было обидно даже Черным сердцам.

– Теперь, рабы мои, – велел эльф мутантам, – отведите меня в свое самое глубокое и укрепленное логово. Мне нужна резиденция.

Он поморщился и захромал вперед, и только теперь Райнер заметил, что обломанное древко белой стрелы торчит чуть выше тазовой кости эльфа.

– Идем медленно, – сказал он. – Стражи Теклиса стреляют скверно, но им очень повезло.

Мутанты повели их вглубь земли по заброшенным подвалам и древнему оловянному руднику, пока не добрались до природных пещер, стены которых блестели при свете факелов, словно стеклянные. В голове у Райнера что-то тихонько загудело, и сначала он решил, что это воздух гуляет по пещерам, но, сосредоточившись, понял: может статься, это и не звук вовсе, а скорее мысли клокочут, словно запертые в черепе мухи. Он поборол желание дать себе по голове, чтобы прихлопнуть их. С остальными творилось то же самое – они мотали головами и морщились. Дариус со стоном прижал ладони к вискам.

– Ты в порядке, книжник? – спросил Гетцау.

– Не то слово, – отрезал Дариус.

Райнер был в этом не вполне уверен.

Наконец они пришли в большую почти круглую пещеру, по стенам которой теснились жалкие лачуги из палок и тряпиц, и оттуда выползали мутанты еще уродливей тех, что охраняли пленных. Вскоре, однако, выяснилось, что мутанты пришли сюда не первыми. В стене слева от главного входа была высечена массивная арка, а прямо впереди, где пол пересекала глубокая расселина, выстроен мост – за ним виднелись другие тоннели в дальней стене. И арка, и мост были настолько древними, что украшавшие их геометрические орнаменты почти стерлись от времени.

Эльф прохромал под каменной аркой, мутанты погнали пленников за ним. Внутри оказалась высокая округлая комната с кругом из черных камней в центре, в два человеческих роста высотой, и круглым же плоским алтарем. В стенах каменного круга кто-то вырезал десятки клеток с железными решетками.

Эльф одобрительно кивнул.

– Здесь поклонялись ипостаси Кхаина. Более подобающее жилище для сына Наггарота, чем канализация.

Глаза Манфреда расширились.

– Ты – темный эльф?

– Я – друкай. – Эльф вскинул подбородок. – Иное имя – клеветническая выдумка наших предателей-сородичей. Теперь слушайте внимательно. Сегодня великий день. Презренный Теклис мертв, и один из драгоценных отводящих камней Ултуана в моих…

– Откуда ты знаешь, что Теклис мертв? – перебил его Вальденхейм.

Эльф обратил на графа холодные глаза.

– Оттуда, – прошипел он, – что я поразил его стрелой – отравленной, зараженной и зачарованной магией, созданной специально для его убийства. Моя дорогая матушка нарекла меня Валарисом, но я лишь смерть Теклиса. Я обучался семьсот лет, с самого рождения, только одному – убийству великого мага Ултуана. Говорили, что любой убийца бессилен против магии Теклиса, а ни один маг не сможет одолеть его в бою, – и я был сотворен и тем и другим. Меня с пеленок учил убивать повелитель Теней, я провел сто лет в послушании у служительниц Кхаина, чтобы получить доступ к их таинствам и победить «мудрейшего». – Он фыркнул. – И теперь, когда он мертв, мне неважно, останусь ли в живых я. Я лишь рука Малекита. Моя смерть и моя боль ничего не значат.

Райнер в изумлении глядел на эльфа. Ему говорили, что Теклису не одна тысяча лет, но это казалось просто легендой, и представить, что это правда, он никак не мог. А теперь перед ним существо, которое пережило четырнадцать поколений людей, преследуя одну-единственную цель…

Валарис перенес тяжесть тела на здоровую ногу.

– Однако, – продолжил он, – учитывая шанс разрушить отводящий камень и подорвать основы власти наших родичей-ренегатов над миром, я рад, что уцелел… хотя, боюсь, рана не даст мне сделать все самому. – Он вздохнул. – По крайней мере, у меня есть инструмент, который осуществит это.

– Ты говоришь о нас? – спросил Манфред. – Мы не твои рабы.

– И очень хорошо. – Валарис оглядывал мутантов. – Эти не справятся с задачей. Зараза искажающего камня разрушила их сознание, и я могу их контролировать, но сами они думать не в состоянии. А чтобы добыть камень, несомненно, понадобится хитрость.

– И с чего ты решил, что мы разбежимся, сучок ты бледный? – спросил Халс.

Валарис поднял бровь:

– Вот и пес залаял.

Мутант за спиной Халса поднял дубинку и шмякнул пикинера по затылку. Тот схватился за голову и выругался.

– Вы станете делать как я скажу, – невозмутимо продолжал эльф, – поскольку графа я буду удерживать в заложниках – и убью его, если вы не принесете камень через три дня.

Райнер остолбенел. Во имя Ранальда! Это что, тот самый шанс, которого они так долго ждали? Может, темный эльф и в состоянии повелевать мутантами, но читать мысли он явно не умеет. Он и не представляет, что Райнер и его спутники не моргнув глазом оставят Манфреда умирать – ну, разумеется, все, кроме шпиона. Райнер фыркнул: вечно этот шпион все портит! Но если они обнаружат и прикончат его, пока Манфред еще в плену у Валариса, то смогут избавиться от графского яда.

Райнер понял, что Вальденхейм подумал ровно о том же. Лицо его стало таким же белым, как у эльфа.

– Сударь, – воскликнул он, пытаясь сохранять достоинство, хотя лоб его покрылся испариной, – если вы думаете, что этот план сработает, то не знаете людей Империи. Камень – залог спасения нашей страны, и мои люди знают, что я с радостью пожертвую своей недостойной жизнью ради такой цели. Если вы пошлете их, они не вернутся, и я им за это лишь поаплодирую.

Эльф улыбнулся.

– Полагаю, я достаточно хорошо знаю народ Империи. Разве я не видел, как они бросали друг друга на погибель, лишь бы присвоить почести за спасение камня? Полагаю, граф, вы пытаетесь обмануть меня, чтобы я позволил вам уйти. Вы слишком любите жизнь, свое положение в обществе и богатство для столь благородного самопожертвования. А ваши люди – такие же жадные животные, как весь ваш вид, и принесут мне камень, если вы пообещаете им награду за свое спасение.

Райнер молча наслаждался. Предрассудки темного эльфа давали им шанс на свободу. Они покинут катакомбы, а как только найдут предателя, то исчезнут, и в живых не останется никого, кто мог бы привести яд в действие.

Манфред поджал губы:

– Тогда пошли их – и сам увидишь. Но я прошу тебя о маленьком одолжении. Если они не вернутся, позволь мне помолиться… – Граф лукаво глянул на Райнера. – Всего несколько мгновений, чтобы благословить героев, которые вместе со мной возложат свои жизни на алтарь Империи.

Эльф переводил взгляд с Вальденхейма на Гетцау.

– Благословить, говоришь?

Он нахмурился, затем подошел к Райнеру, взял его за запястье и поводил над ним левой рукой. Руку Райнера пронзила резкая боль, и он попытался отдернуть ее.

Валарис железной хваткой удержал его, потом расхохотался.

– Я недооценил человеческую хитрость, – признал он. – Это почти в нашем духе. Они связаны ядом.

Он улыбнулся графу:

– Помолиться разрешат всем. А теперь, – он махнул рукой, и мутанты погнали людей к клеткам в стене, – я должен приготовить для вас дары. Я вернусь.

Он повернулся и захромал прочь. Мутанты загнали всех людей в одну тесную клетку.

Когда их заперли, Райнер повернулся к Вальденхейму.

– Итак, милорд, вы хотите, чтобы мы за вами не вернулись и не принесли камень темному эльфу? Ваше самопожертвование воистину достойно героев золотого века Империи.

– Не будь ослом, Гетцау, – отозвался граф. – Если не принесешь камень через три дня, до четвертого просто не доживешь.

Райнер сглотнул, изображая потрясение:

– Как, милорд, вы хотите сказать, что солгали?.. Что вы не намеревались пожертвовать жизнью на благо страны? Вы боитесь смерти?

– Я ничего не боюсь, – сплюнул Манфред. – И если это спасет страну, я буду рад умереть. Но Империя, Гетцау! Она нуждается во мне не меньше, чем в этом камне. Даже теперь, когда Теклис погиб. Без него отводящий камень бесполезен, пока очередной эльфийский маг не прибудет из Ултуана установить его. Я буду нужен, чтобы поддерживать порядок и вести переговоры с эльфами. Я должен остаться в живых, понимаешь?

Райнер понял, что граф напуган. Странно, когда тот, кто так смел в бою, в плену ведет себя как трус. Возможно, дело в том, что человек с мечом в руке еще на что-то может повлиять, а человек в клетке бессилен. Как бы то ни было, Райнер видывал инженеров и наемников, которые встречали свою судьбу с большей отвагой.

– Понимаю, милорд. – Он даже не прятал усмешку. – Но ваши покорные слуги имеют куда меньше причин, чтобы жить. На самом деле, они устали под ярмом и могут решить, что будет лучше для Империи, если она сохранит камень и избавится от тебя, а ради такого и жизни не жалко.

Глаза Франки расширились при этих словах, остальные изумленно молчали.

Манфред побледнел.

– На что ты намекаешь?

– Ни на что, милорд. Разве что на то, что страх смерти ослабевает, когда жизнь ничего не стоит. Если правда хотите, чтобы мы украли камень у Империи и принесли его проклятому врагу рода человеческого, рискуя жизнями и подавляя естественные склонности, может, добавите к запугиваниям еще кое-что?

– И что же? – Манфред осклабился. – Золото? Жилье получше? Девок в ваше полное распоряжение?

– Свободу.

Черные сердца смотрели на Райнера, в их глазах вспыхнула надежда.

– Пусть это будет нашим последним делом, – продолжал Райнер. – Обещайте, что, если мы освободим вас, вы тоже дадите нам свободу. Простая сделка.

Манфред скептически поднял бровь.

– Говоришь, вы готовы умереть, если я на это не соглашусь?

Райнер вопросительно взглянул на остальных. Он надеялся, что правильно их понял.

– Ага, – кивнул Халс. – Это не жизнь.

– Да убил бы нас и не возился, – сказал Павел.

Франка выставила подбородок:

– Я готова.

– И я, – подтвердил Йерген, не поднимая глаз.

Герт просто смотрел на Манфреда, скрестив руки.

Новички не выглядели столь же уверенными, но и они не протестовали.

Граф поколебался, переводя взгляд с одного на другого, потом вздохнул.

– Ладно. Вы славно мне послужили, и хотя мне грустно, что столь доблестные люди откажутся от священного долга защищать родину, я отпущу вас, если вы сможете спасти меня.

Все напряженно выдохнули.

– Даете слово? – спросил Райнер.

– Слово благородного человека и представителя Империи Карла-Франца.

Райнер, и сам будучи дворянином, отлично понимал, чего стоит это слово, но был не в том положении, чтобы требовать дополнительных гарантий.

– Хорошо. Тогда мы добудем камень и освободим вас.

– За три дня.

– Три дня.

Мутанты закопошились, и люди подняли глаза. Валарис возвращался.

– У меня есть подарок для каждого из вас. – Он посмотрел на них сквозь решетку. – И еще один для предводителя тех, кто уйдет.

Он развернул небольшой квадратик сукна и показал что-то вроде обломков голубого стекла:

– Пока Теклис был жив, вас защищали от воздействия искажающего камня Талабхейма его заклинания. Теперь он мертв, и этой защиты вы лишены. Меня не интересует ваше благополучие, но ваш мозг должен быть в сохранности. Я отбил кусочки от кристалла, который ношу. Если поместить их вам под кожу, они будут вас хранить.

– Под кожу? – переспросил Манфред.

– Да.

Эльф сквозь решетку схватил Румпольта и без видимого усилия подтянул его ближе.

– Вот так. – Он поднял рукав Румпольта и, выбрав один из осколков, вбил его под кожу парнишки, так что снаружи это выглядело как небольшое вздутие. Румпольт взвыл и отдернул руку, кровь хлестала вовсю.

Валарис поджал губы.

– Боитесь своего же спасения? Как недостойно. – Он протянул тряпку. – Ну же, берите. Не хочу больше к вам прикасаться.

Манфред, Райнер и остальные разобрали осколки. Райнер быстро воткнул свой, не давая себе времени на сомнения. Бормотание, не утихавшее в его мозгу с момента входа в сверкающие пещеры, практически прекратилось. Остальные последовали его примеру, ругаясь и шипя. Дариус вздохнул с заметным облегчением. Только Франка колебалась.

Райнер подошел к ней.

– Хочешь, я сделаю?

Она подняла глаза, лицо стало жестче:

– Нет. Один раз ты уже сделал мне больно.

Она с силой толкнула осколок в руку и подавила вскрик: тот вошел слишком глубоко.

– Франка! – зашипел Райнер.

Девушка отвернулась, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

– Далее, – сказал Валарис. – Кто поведет спасательный отряд?

Райнер неохотно повернулся к эльфу.

– Я.

– Тогда подойди и открой грудь.

Он шагнул к решетке, отстегнул латный нагрудник и расшнуровал куртку и рубашку. Валарис достал кинжал с черным лезвием и с закрытыми глазами вполголоса запел на своем языке. Над клинком слабо заклубился дым, и Райнер уловил запах раскаленного железа. Кончик кинжала стал тускло-красным.

Хотелось убежать и спрятаться от дымящегося ножа, но мысль о том, что тогда вонючие мутанты поволокут его насильно и будут держать, пока Валарис все равно не сделает, что собирался, заставила его схватиться за прутья решетки и стоять неподвижно.

Эльф завершил заклинание и открыл глаза.

– Не двигайся: если я что-то испорчу, придется начинать все заново.

Он прижал клинок к телу Райнера прямо под правой ключицей и принялся вырезать кривую линию. Боль была неописуемая, яркая полоса причиняла страдания, которые после перемещения клинка становились только сильнее. Райнер так крепко сжал прутья, что, казалось, вот-вот согнет их. Он зажмурился. Под веками мерцали разноцветные вспышки. Голова кружилась, будто он падал. Он снова открыл глаза, боясь, что все же пошевелился и Валарис начнет пытку по второму разу. Этого он точно не вынесет.

– Готово. – Эльф отошел.

Райнер со стоном опустился на колени и мутными глазами посмотрел вниз. На его груди пузырились алые линии, складываясь в сложную эльфийскую руну.

– Я не дурак, – сказал эльф. – Я знаю, что вы постараетесь предать меня. У молодых народов нет чести. Это моя мера предосторожности. Пока рана свежа, я буду видеть и слышать то же, что и ты. И если ты собираешься привести армию графини, когда принесешь камень, или замыслишь иное предательство, я узнаю об этом, и граф умрет. – Он усмехнулся. – Разумеется, предварительно помолившись.

Он повернулся к мутантам.

– А теперь, рабы мои, возвратите этим благородным воинам оружие и отпустите их. Да пребудет с ними благословение Зигмара.

И он мрачно расхохотался.

Райнер застонал, поднимаясь на ноги. Мутанты открыли клетку. Франка смотрела на него, кусая губы, но отвернулась, когда он попытался заглянуть ей в глаза.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГРАФИНЯ ТРЕБУЕТ ОБЪЯСНЕНИЙ

После долгого тяжкого обратного пути – вверх по катакомбам и канализации, под кровавыми закатными тучами по обезумевшему городу – Райнер остановил своих людей у самых задних ворот дома, где размещалось посольство из Рейкланда.

– Подождите немного, – простонал он. Пот стекал по ожогу, и тот пылал, как в первую минуту. – Я тут вот что подумал. Без Манфреда мы в трудном положении. Если вернемся без него, у нас будут выяснять, куда он делся, и, скорее всего, арестуют.

– Так что, не входим? – спросил Павел.

– А как мы собираемся добыть камень, оставаясь здесь? – отозвался Райнер. – Кучку бесхозных оборванцев к нему не подпустят. Необходимо использовать влияние графа.

– Ну все, кончили, так и не начав, – буркнул Халс.

– Нет, – задумчиво протянул Райнер. – Нет, возьмем Манфреда с собой.

– А? – не понял Румпольт. – Но граф Манфред в пещере с…

– Вовсе нет. – Райнер внезапно ухмыльнулся. Он осмотрел своих соратников. – Дариус, отдай Йергену плащ. Йерген, натяни капюшон и пригни голову. Хорошо. Теперь одной рукой обними за плечи меня, второй – Дитера и попробуй похромать немножко. Замечательно. Когда войдем, разбредемся и снова оденемся как слуги. Постарайтесь перевязать свои раны получше. Я отправлю к вам Франку, как только выясню, где камень, и придумаю, как его раздобыть. А теперь вперед. – Откройте ворота! – крикнул Райнер, как только они подошли. – Откройте ворота графу Манфреду!

Выглянул лучник из Нордбергбрухе и, увидев их, открыл.

– Граф ранен? – обеспокоенно спросил он.

– Да уж, ранен, чтоб тебя, – сказал Райнер. – А теперь иди вперед и расчисти нам путь!

– А где капитан Баэрих?

– Погиб. Идем же.

Лучник побледнел, но повел Райнера, Дитера и Йергена к дому. Слуги бежали впереди и кричали о случившемся. Остальные повернули к помещениям для слуг. Райнер, Дитер, Йерген и Франка проследовали за лучником мимо конюшни без особых проблем, но, как только они оказались на втором этаже, в коридор выбежали другие участники посольства из Рейкланда, требуя Манфреда и пытаясь выяснить, где он вообще был.

– Дариус, – Райнер выскользнул из-под руки Йергена, – веди его внутрь. Лучник, возвращайся на пост.

Райнер распахнул дверь в покои Манфреда и вышел к суетящимся лордам и клирикам, пока остальные уводили Йергена в комнату графа.

– Прошу вас, господа! Успокойтесь! Граф Вальденхейм серьезно ранен и должен лечь в постель. Он слишком пострадал, чтобы говорить.

– Но он должен! – закричал лорд Болленген, напоминающий рассерженного гуся. – Что это вообще за сомнительная история? Графиня требует объяснений!

– И мы тоже, – запыхтел магистр Райхскелл. – Почему нас не предупредили о сегодняшнем предприятии? Какой стыд, что Рыцари Ордена не участвовали!

– И мои Носители Молота! – воскликнул отец Тоткриг.

– Тут какая-то тайна, – сказал маг Нихтладен.

– Если Вальденхейм опозорил доброе имя императора, – добавил лорд Шотт, – он за это ответит.

– Господа, – отвечал Райнер, – я не могу говорить за графа, но мы передадим ему ваши вопросы и сообщим вам его ответы. А теперь прошу меня извинить.

– Не извиним, – властно протрубил лорд Болленген. – Мы должны говорить с графом Вальденхеймом невзирая на его состояние! Графиня Элиза собрала срочное совещание парламента. Он обязан присутствовать.

Райнер вздохнул и открыл дверь Манфреда.

– Входите, если вам так надо, господа. Но граф Вальденхейм не в состоянии говорить. Он ранен нечистым клинком, и его рот и горло забиты волдырями. Доктор боится, что это заразно. Что-то вроде хаоситской оспы.

Лорды отступили, и каждый инстинктивно схватился за горло.

– Он… он болен? – спросил Райхскелл.

– Похоже, да, милорд, – ответил Райнер.

– Но… он должен присутствовать. – Болленген попятился. – Графиня прогонит послов, если ей не объяснят утреннее происшествие.

Райнер помолчал, притворяясь, что думает.

– Возможно, мне будет позволено появиться вместо графа и объясниться за него?

– Тебе? – не поверил своим ушам Болленген. – Клерку?

– Графиню мое присутствие может устроить больше, чем присутствие графа Манфреда, милорд. Он… на него несколько неприятно смотреть.

Лорды покривились и немного посовещались. Наконец Болленген вернулся к Райнеру.

– Хорошо. Парламент совещается через час. Приведите себя в приличный вид.

– Разумеется, милорд. – Райнер поклонился, скользнул в дверь и со вздохом облегчения запер ее за собой.

Дариус распаковал свой медицинский пакет и перевязывал Дитера, Йергена и Франку – те сидели на огромной графской кровати с балдахином.

– Жить будем, умник? – спросил Райнер.

Дариус пожал плечами.

– Вроде не смертельно, сударь, но мои врачебные навыки весьма ограничены.

– Как твоя рука, Ромнер?

Мечник снял рубашку и разминал мускулистое предплечье, приобретшее черновато-синий цвет.

– Задеревенела, капитан. Но, думаю, пройдет.

– Уже хорошо.

Райнер повернулся к платяному шкафу Манфреда:

– Пока меня не будет, держите дверь на замке и не впускайте никого, ни под каким предлогом. Это понятно?

– Да, капитан, – отозвалась Франка.

Остальные кивнули.

– Я, – сказал он, доставая из шкафа свежую рубашку, – должен говорить с графиней и ее парламентом. – Он вздохнул. – Лучше бы уж снова мутанты…

– Когда к нам вчера прибыло посольство из Рейкланда, – говорила графиня Элиза со своего трона во главе стола, – мы насторожились. Но граф Манфред обещал сотрудничество. Он обещал помощь великого мага Теклиса. Однако не прошло и десяти часов, как он попытался добыть отводящий камень, не информируя официальные лица Талабхейма, и…

– Я был там, графиня, – вызвался Данцигер.

Его лицо покрывали синяки, левая рука была забинтована. Фон Пфальцен тоже присутствовал, с порезом над глазом. Райнер удивился, что они тут, – последний раз он видел их в совершенно безнадежной ситуации.

– Без моего распоряжения! – рявкнула графиня на Данцигера. – Вы знали, что должны сообщить парламенту. И каков результат? Камень нашли и тут же опять потеряли, почти тридцать человек погибло, граф Манфред и лорд Теклис при смерти…

Райнер поперхнулся и сильно закашлялся. Камень пропал? Теклис жив? Это вообще хорошие новости или плохие? Он похлопал себя по груди и чуть не завопил от боли. Он забыл о порезах, нанесенных Валарисом. Валарис! Он застонал. Теперь темный эльф знает, что Теклис жив. Ну, хоть не вырезал в груди Райнера рот и не может повелеть ему убить верховного эльфа.

Графиня и парламент воззрились на него. Он пригнул голову.

– Простите, графиня, члены собрания, но граф немедленно отослал меня от себя, чтобы я пришел к вам. Мы не слышали этих новостей – про Теклиса и камень.

– Тогда я поставлю вас в известность, – сухо произнесла графиня, – чтобы вы могли передать графу. Благородный Теклис жив, но едва. По его просьбе мы поместили его в тайное убежище, дабы он мог выздороветь без дальнейших покушений на его жизнь. А наш кузен Родик сообщил, что камень у него украли служители культа, когда он покинул канализацию. Поэтому мы с величайшим нетерпением, – она холодно смерила Райнера взглядом, – ожидаем личного объяснения графом Манфредом его действий.

Райнер встал и поклонился.

– Графиня, граф благодарит вас за любезность и отвечает, что действовал тайно, дабы застать похитителей камня врасплох. Далее он сообщает, что, хотя поведал о своих планах лишь Теклису и своим людям, граф Родик и капитан фон Пфальцен узнали обо всем к утру. Ему больно думать, что его благородные хозяева могли установить за ним слежку.

– А разве он своими действиями не доказал необходимость предосторожностей? – спросил фон Пфальцен.

– Граф Вальденхейм также считает странным, что представители сил зла тоже узнали о его предприятии почти одновременно с капитаном фон Пфальценом и лордом Унтерном, – продолжил Райнер. – Он, несомненно, будет еще менее доволен, когда ему станет известно, что камень, в поисках которого он рисковал жизнью, украден.

– Он что, намекает, – закричала графиня, – что парламент Талабхейма в сговоре с фанатиками?

– Я не знаю, на что он намекает, графиня, это лишь то, что он сказал.

– Похоже, в Талабхейме шпионов и доносчиков больше, чем деревьев, – фыркнул лорд Болленген, сидевший с другими членами посольства у стены.

При этих словах парламент взорвался, все кричали, и члены посольства кричали в ответ, зал наполнила какофония взаимных оскорблений.

Посреди всего этого бедлама вошел паж и зашептал графине на ухо. Сначала она слушала с недоумением, потом с удивлением и наконец призвала всех к порядку. Это не помогло. Тогда она ударила деревянным молотком по столу, и только тут парламентарии и дипломаты повернулись к ней и утихли.

– Благородные гости и ученые коллеги, – графиня не скрывала сарказма, – возможно, наши обвинения и беспочвенны, ибо мне сообщили, что снаружи ждет кое-кто, кто знает местонахождение камня и желает говорить перед нашим собранием. Хотите ее выслушать?

Несколько голосов спросили, кто такая эта «она», но большинство ответило «да», и графиня дала знак, чтобы дверь открыли. Все вытянули шеи, пытаясь разглядеть посетительницу. Райнер изумился, узнав леди Магду Бандауэр, точнее, теперь уже леди Унтерн, в атласном платье с буфами гербовых цветов ее мужа – голубого и малинового. Ее лицо было неподвижно и бесстрастно, как у статуи. Она выглядела так, будто это она правила здесь, а вовсе не графиня. Все, подумал Райнер, раз эта решила, она своего добьется.

Лорды молча смотрели, как Магда приседает перед графиней и с притворной скромностью встает, ожидая, когда к ней обратятся.

– Леди Maгдa, – представила графиня, – жена моего дорогого кузена Родика. Добро пожаловать. Нам сообщили, что у вас есть информация о камне?

– Верно, графиня. Благодарю, что позволили мне вступить под эти почтенные своды. Это большая честь. – Она снова присела в реверансе и продолжала: – Вам уже известно, что мой супруг и ваш кузен не знал покоя с тех пор, как злодеи в масках сегодня украли у него камень. Он повсюду охотился за ними и предлагал вознаграждение за любую информацию, люди из нашего дома обыскали самые опасные и неприятные кварталы Талабхейма, и вот наконец появились кое-какие успехи. Он полагает, что знает, почти наверняка, где находится камень и у кого он.

– Да? – переспросила графиня. – И кто это? Где же они его держат?

Леди Магда опустила глаза.

– Это мне неизвестно, графиня, Родик мне не скажет.

Глаза графини вспыхнули.

– Тогда… тогда зачем вы здесь? Пришли подразнить нас? Я не понимаю.

– Прошу прощения, графиня, – сказала Магда, – я не имела намерения хитрить. – Она подняла голову, выставив вперед подбородок. – Сложность в том, что, по мнению Родика, камень у столь высокопоставленной персоны, что это имя нельзя предавать огласке, пока не появятся неопровержимые доказательства вины. К несчастью, Родику их едва ли удастся добыть – он не облечен властью, и людей у него мало.

Графиня подняла бровь, парламентарии перешептывались. Она откинулась в кресле.

– Вряд ли у Родика нет власти, леди. Он рыцарь королевства, и, если ему нужны люди, он может просто попросить. В конце концов, я его кузина.

– И он благодарен вам за доброту, графиня, – сказала Магда, – но боится последствий, от которых даже вы не сможете его защитить. Что, если мой супруг вернет камень, но не сумеет собрать достаточно улик против похитителя? Этот человек нанесет ответный удар, и, не имея высокого положения и людей в своем распоряжении, Родик рискует погибнуть из-за своей храбрости. Не такой награды заслуживает человек, который спасает Талабхейм и всю Империю.

Графиня улыбнулась, словно получила ответ на свой вопрос.

– И какие же меры, по мнению моего дорогого кузена, могут обеспечить его безопасность?

– Графиня, – ответила Магда, – дабы ускорить расследование и обеспечить официальную поддержку против обвинений после возвращения камня, Родик просит, чтобы его назначили Охотником и главным констеблем городской стражи Талабхейма и предоставили ему место в парламенте, причитающееся при такой должности.

Парламент загудел, и громче всех Детлеф Кейнхольц, действующий командир городской стражи:

– Это шантаж!

– Родик уже нашел камень! – согласился лорд Шарнхольт. – Высокопоставленного злодея не существует.

– Нашел? – воскликнул старшина гильдии пекарей. – Не будь глупцом! Он его и не терял!

– Это ловушка! – добавил чтец Фарадор. – Он просто хочет урвать место в парламенте и ради этого рискует безопасностью города!

Графиня ударила молотком, призывая к порядку, и шум постепенно стих. Она любезно улыбнулась Магде, только блеск глаз выдавал ее ярость.

– Значит, если мы даруем ему эту милость, Родик гарантирует возвращение камня?

Магда кивнула:

– В жизни ничто нельзя гарантировать, графиня. Но это существенно облегчит его задачу.

– Несомненно, – сказала графиня. – Особенно если камень уже у него.

– Миледи. – Магда выглядела уязвленной. – Даже не могу сказать, как глубоко ранит меня такое недоверие со стороны столь благородных мужчин и женщин. Если для снятия ваших подозрений необходимо обыскать дом милорда…

– То, разумеется, мы ничего не найдем, – сухо закончила за нее графиня. – И причина, по которой мой кузен не пришел сам, не имеет никакого отношения к тому факту, что, будь он здесь, я могла бы приказать ему отдать камень и в случае неподчинения заключить его под стражу. И невозможно призвать его сюда лишь потому, что он прямо сейчас охотится за камнем.

– Ну конечно, – подтвердила Магда. – Причина именно в этом, графиня.

Поднялся шум громче прежнего. Графиня наклонилась вперед и посовещалась с теми, кто сидел рядом. Райнер пристально разглядывал Магду. Вот это женщина! Он разрывался между желанием преклониться перед ее самообладанием и задушить ее голыми руками.

Графиня подняла руку.

– Леди Магда, мы благодарим вас за то, что вы сообщили новости и передали пожелания нашего кузена. Нам необходимо некоторое время, чтобы обсудить его условия. Просим вас вернуться через три дня и выслушать наш ответ.

– Благодарю, графиня, – ответила Магда. – Мы будем ждать. Впрочем, осмелюсь напомнить вам, что безумие, охватившее город, с каждым днем становится страшнее и за три дня может произойти многое.

– Благодарю, леди. – Графиня гордо выпрямилась. – Нам не нужно напоминать о бедах нашего города. Вы свободны.

Леди Магда сделала глубокий реверанс, потом повернулась и с неторопливым изяществом вышла. Райнер оглянулся на членов парламента. Если бы взгляды могли убивать, вместо леди Магды на начищенном полу зала заседаний осталось бы только кровавое пятно.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

МОЕ СЕРДЦЕ ЗНАЕТ

Была уже почти полночь, когда Райнер вернулся в предоставленный посольству особняк и поднялся по лестнице в покои Манфреда. Он постучал в дверь.

– Сюда нельзя, – сонно отозвалась Франка.

– Это Райнер.

Защелкал замок, и дверь открылась. Девушка заморгала, глядя на него и потирая лицо. Он прошел мимо, и она снова заперла.

– Ну, хоть пришел без приставов, – сказала она, зевая.

– А зачем? Мы же не под арестом. Парламент отвлекся на кое-что похуже.

– Да?

– Магда.

– А-а.

– Они с Родиком прячут камень у себя и требуют в качестве выкупа должность главного констебля и место в парламенте. – Райнер устало присел на кровать и стянул сапоги. – А где Йерген, Дитер и Дариус?

Франка ткнула большим пальцем в сторону лакейской:

– Спят.

– Все спокойно?

– Ага.

Он кивнул и смущенно посмотрел на нее. Открыл рот и снова закрыл. Валарис подслушивал. Он мог узнать все, что Райнер скажет Франке. Гетцау покраснел. Все равно что на сцене! Он пожал плечами. Да какое дело Валарису до их жизней? Ему нужен лишь камень. Не было сил ждать возможности поговорить, покуда темный эльф не освободит их. К тому времени они вполне могли и умереть.

– Гм… Франка?

– Капитан?

Райнер вздохнул.

– Никакого «капитана», если не возражаешь. Для тебя я Райнер, и ты это знаешь.

– Ты приказываешь мне называть тебя так? – сухо уточнила Франка.

Он пнул сапоги через всю комнату.

– Да чтоб тебя! Ну хорошо, я дурак, и ты не можешь этого простить? Не можешь понять?

Франка пожала плечами.

– Я могу понять, почему ты подозреваешь меня в шпионаже, но простить это? Нет.

Райнер сердито откинулся на кровать и зашипел: обожженная грудь дала о себе знать.

Франка с болью посмотрела на него.

– Райнер, просто скажи. Скажи, что ты знаешь, что я не шпионка.

– Но я же и так это знаю! Мое сердце знает.

– Только сердце? – Франка пристально смотрела на него блестящими глазами.

Райнер некоторое время выдерживал ее взгляд, пытаясь заставить себя сказать то, что она хочет услышать, солгать ей, как он лгал уже многим. Это же так просто. Но…

Он отвернулся, пристыженный, и услышал, как она подавила всхлип. Он соскочил с кровати и встал, поправил дублет.

– Собирай всех, лучник. Пусть поднимаются.

– Сейчас? – спросила Франка, шмыгая носом.

– Сейчас.

Они сонно вползали в покои Манфреда и пристраивались на имеющейся мебели, зевая и почесываясь. Райнер стоял в центре, сложив руки на груди, чувствуя себя твердым, как камень, и надеясь, что и выглядит соответственно.

– У меня хорошие новости, – сказал он, когда все расположились.

– Неужто Манфред помер от подагры и мы свободны? – хмыкнул Халс.

– Заткнись, пикинер, – отрубил Райнер, – я не в том настроении.

Глаза Халса расширились.

– Простите, капитан.

– Так вот, первая хорошая новость – Теклис жив.

Все явно были этому рады.

– Молодца бледненький, – одобрил Герт, – оказался покрепче, чем мы думали.

– Далее. Родик и Магда держат камень у себя и отказываются отдать графине, пока она не сделает Родика главным констеблем.

– И это хорошая новость? – уточнил Павел.

– Она дает нам равенство возможностей. Если бы Унтерн отдал камень графине, его бы заперли в ее усадьбе за семью замками и поставили бы там сотню стражей. Магда и Родик, конечно, умны, но таких возможностей у них нет. Так что остается лишь найти, куда они дели камень.

– Видать, искать будем не только мы, – сказал Халс.

– Именно. Графиня попросила у Магды три дня, чтобы обдумать ее предложение, – ясное дело, не для совещания с кабинетом министров. Если она еще не послала за фон Пфальценом и всей городской стражей и не отправила их на поиски, это весьма странно.

– Магда должна об этом знать, – сказала Франка.

Райнер кивнул.

– Она чуть не вызвала графиню обыскать ее дом, так что спрятан он хорошо. К счастью, – он ухмыльнулся, – мы тут воры, жулики и злодеи, и я, пожалуй, надеюсь на успех. – Он вздохнул. – Только надо помнить вот о чем. Если мы не справимся и камень вернут графине, наша работа станет куда тяжелее.

Все закивали, поднимаясь.

Райнер поднял руку.

– Есть… есть еще кое-что.

Они стали снова рассаживаться, но Райнер только пожевал губу, разглядывая аравийский ковер.

Наконец он поднял глаза.

– Об этом надо было сказать уже давно, нас всех это мучает. – Он горько рассмеялся. – И теперь мне непросто говорить. Хоть помирай. Но я так больше не могу. – Он окинул всех взглядом. – Один из нас – шпион Манфреда.

Они посмотрели на него без особого выражения, но ничего не сказали.

– Судя по всему, вас это не удивляет. Я так и предполагал. С того момента как был отравлен Абель, мы обращаемся друг с другом как с прокаженными, и я – хуже всех. Я подозревал даже тех, кого… кого я знаю дольше остальных.

Райнер заставил себя не смотреть на Франку.

– Я не виню Манфреда в том, что он заслал сюда шпиона. В конце концов, мы – Черные сердца. Я бы тоже так сделал. – Он вздохнул. – Увы, после смерти Абеля присутствие шпиона имело неожиданные последствия. Оно разрушило товарищество и доверие, необходимые для боевого отряда. Пока что нам везло, но, если мы не сможем положиться друг на друга, это в конечном счете нас погубит, и я не знаю, кому как, но мне хочется еще глотнуть свободы.

Все молчали, но Райнер почувствовал, что они основательно задумались.

– Так вот, – он прерывисто вздохнул, – теперь, когда Манфред согласился освободить нас, если мы освободим его, мы все на одной стороне. Больше нет нужды в тайнах. На самом деле, даже больше, чем прежде, нам нужно быть честными и открытыми, чтобы лучше поработать на спасение Манфреда. – Он сглотнул. – Поэтому я прошу шпиона назвать себя, дабы яд подозрения больше не жег нас и мы могли снова друг на друга полагаться.

Все выжидающе огляделись, полагая, что сейчас кто-то заговорит. Сердце Райнера забилось, ногти вонзились в ладони. Никто не встал. Никто не поднял руку и не напал на них. Все лишь озирались, ожидая, что кто-нибудь что-нибудь да сделает.

Райнер сжал кулаки.

– Нет? У вас не хватает смелости? Я не смог вас убедить?

– Может, шпиона нет, – сказал Герт.

– Уж точно есть! – сплюнул Райнер. – Борода Зигмара! Может, их даже двое! Один среди новобранцев, чтобы присматривать за старым составом! Или трое! Манфред мог поставить одного из первых четырех следить за другими! Может, вы вообще все – шпионы! Или я! Может… – Он заставил себя остановиться, хотя и поздновато: остальные уже глядели на него с опаской, – и устало уронил руки. – Убирайтесь, – процедил он. – Идите, встречаемся на рассвете во дворе. Оденьтесь как на охоту.

Они поднялись и молча вышли – один за другим, глядя в пол. Райнер смотрел на Франку, свернувшую в зал. Лицо ее осунулось и побледнело, в глазах стояла тревога. Она не обернулась.

Райнер лежал без сна на роскошной кровати Вальденхейма. Мысли о Франке и ее упрямстве непрестанно вертелись в голове, словно кости в футляре. Порезы на груди тоже не способствовали засыпанию, тупая боль становилась невыносимо резкой при каждом движении. Ему нужно было что-то, чтобы утолить боль, и ту и другую. Ему было нужно… напиться. Он не хотел покидать комнату и искать кладовку. Болленген или еще кто мог пристать к нему с расспросами. Может, Манфред припас бутылочку?

Он выбрался из кровати и отворил красивый шкаф, отодвинул одежду графа, раскрыл чемодан, покопался в рубашках, жабо, гребнях и притираниях. Ничего, что можно было бы выпить. Он забрался в другой. На дне, под «Историей благородных семейств Талабека» Херна, лежала книжечка в кожаном переплете. Райнер машинально открыл ее – и остановился. Это был дневник, заполненный почерком Манфреда. Запись на странице сделали два года назад. «Император узнал о „предательстве" Холгрина от третьих лиц. Завтра его повесят. Все идет как запланировано».

У Райнера кровь застыла в жилах. Зигмаровы яйца! Что это такое он нашел? Он поискал последнюю запись – всего два дня назад.

«Найти камень принципиально важно. Надо доказать, что Талабхейм сам не спасется. А если отыщутся „свидетельства", что за этим стоит графиня, тем лучше. (Подключить Райнера и его команду?) Император выразил пожелание, чтобы Талабекланд укрепил связи с Рейкландом, и наилучший способ добиться этого – поставить рейкландца править величайшим городом Талабекланда, а после и всем герцогством. Курфюрста Фейербаха нет на месте, наилучший момент для удара. Я слишком долго прохлаждался в тени. Пора выйти на солнце!»

У Райнера отвисла челюсть. Он знал, что Манфред тот еще манипулятор и не слишком церемонится с нижестоящими и теми, кого считает предателями, но таких амбиций за ним до сих пор не замечал. А его готовность сокрушить равно виновных и ни в чем не повинных, если они встанут у него на пути, – это просто преступно! Райнер забыл о выпивке и вернулся в постель. Он зажег лампу и читал до самого утра.

– Мы не одни, это уж точно. – Герт просунул подзорную трубу сквозь занавески холодной комнаты на втором этаже заброшенного особняка на Проспекте Героев – как раз напротив роскошной резиденции лорда Родика Унтерна, где Райнер пытался следить за леди Магдой.

Найти заброшенный дом по соседству оказалось на удивление легко. Многие благородные семейства бежали от напасти в менее пострадавшие районы Озер и Данкеруда. Из всех зол они предпочли наименьшее.

Райнер выглянул из другого окна, осматривая улицу.

– Верно, – сказал он, – вон там трое на углу одеты как служители Таала, и тот, что покрепче, – часом, не один ли из лейтенантов фон Пфальцена?

– Ага, – хохотнул Герт. – Из-под мантии выпирает кираса. – Он показал налево. – А молодой рыцарь, который уже час возится с уздечкой своего коня? Это человек лорда Данцигера, он бился вместе с нами в канализации.

– Точно. Смотри, у него повязка на пальцах правой руки.

– А те два щеголя, что идут мимо двери леди Магды? Точно чьи-то шпионы.

– В горчичном и фиалковом? Знакомое сочетание цветов. Кажется, лорд Шарнхольт. В Талабхейме, похоже, не принято работать сообща.

– Ну да, вспомни вчерашнее. Никто не хочет делиться славой.

– Жучок с семью лапками, – пробормотал Дариус из дальнего угла комнаты. Он поднял что-то кончиками хирургического зажима; оно извивалось, пытаясь освободиться. – Даже на насекомых действует.

Райнер оглянулся:

– Положи его, книжник. Зигмар знает, что он может с тобой сделать.

Дариус со вздохом отшвырнул насекомое.

– Зачем я здесь? – мрачно спросил он. – Ученый вам явно не нужен. В бою я абсолютно бесполезен. Шпионить тоже не обучен. Я не колдун, хоть вы так и думаете. Костер словом зажечь не смогу. Если б вам понадобилось определить род растения по листьям или корневищу, я бы с легкостью это сделал, но что-то я сомневаюсь, что такое предвидится.

– А что, тебе хотелось бы назад в тюрьму, а потом и в петлю? – поинтересовался Райнер.

Дариус пожал плечами.

– Ты же сам вчера сказал милорду Вальденхейму: страх смерти слабеет, если жизнь не стоит того, чтобы ее прожить.

По коридору прозвучали шаги, и влетел Халс, одетый в крестьянскую рубаху, с соломенной шляпой на голове. Райнер вопросительно поднял бровь.

Халс покачал головой:

– Ничего, капитан. Я прихватил ту тачку с тыквами и пореем, которую мы украли от кухонных ворот, как ты просил, и, когда вышла кухарка, поболтал с ней – так вот, она ничего не знает. – Он швырнул шляпу на стул и утер пот с лысины. – Хозяйки нет дома. Хозяина тоже, он там с безумцами воюет. И не кухаркино дело спрашивать их об ихних делах. – Он выудил из кармана серебряную монету и ухмыльнулся. – Продал ей шесть стеблей порея и две тыквы, какая-никакая выгода.

– Гм-м-м, – сказал Райнер. – Хотя да, ведь отряд здоровых мужиков не накормишь тыквами да пореем, значит, Магда не солгала и Родика правда нет дома. Однако же сама она здесь, что бы ни наплела тебе кухарка. Мы видели ее в окне наверху.

Дверь снова открылась, и вошли Франка, Павел и Дитер.

– Ну? – спросил Райнер.

Павел пожал плечами.

– Я прошел за тем лакеем до мастерской сапожника, в книжную лавку и в дома трех разных лордов. Двум из них он у ворот отдал письма. К третьему прокрался через задний двор и играет в поцелуйчики с горничной.

– И как зовут лордов, которым он отнес письма?

– Имен не расслышал, но могу тебе показать, где это.

– Хорошо. Франка?

– Кухонная девчонка и камеристка леди вместе ходили на рынок, к портному, к свечнику и в лавку сладостей, а потом вернулись. Говорили только с торговцами.

Райнер рассмеялся.

– Гори весь город огнем, но миледи получит свои сладости. А ты, мастер-тень?

Дитер вытянул ноги на декоративном столике.

– Ну, я вошел-таки внутрь. Залез на крышу, потом спустился в слуховое окно. Можно сказать, видел все, с чердака до подвала. – Он ухмыльнулся. – Три раза прошмыгнул на цыпочках за спиной у графини. Камня там нет. И Родика с его людьми тоже. Она одна, не считая слуг и охраны. – Он покривился. – И крыс. В погребе не помешали бы ловушки.

– Капитан, – просиял Халс, – какой шанс! Мы можем…

Райнер покачал головой:

– Нет. Мы не посмеем. По крайней мере, пока камень не найден.

– Мы можем прижать ее, – холодно сказала Франка. – А потом убить. Она и не такого заслуживает.

– Ну да, – сказал Райнер, – но свобода так близка, что меня не волнует перспектива пытать и убить какую-то жену графининого кузена. Все равно как если бы Манфред освободил нас от яда – и тут же сдал палачу за преступления, совершенные на службе у него же.

– Но, капитан… – начал было Павел, но его прервали голоса в коридоре.

– Стой по ветру, чтоб тебя, – орал Август, – от тебя несет, как от лежанки нищего.

– Сам бы был такой, – стенал Румпольт, – если бы я толкнул тебя.

Дверь распахнулась, и влетел Йерген с каким-то странным выражением обычно невозмутимого лица. За ним следовали Август и Румпольт. Молодой стрелок-аркебузир был весь в чем-то мокром и буром, в комнате тут же завоняло испражнениями. Они закашлялись, прикрывая лица.

– Что это, во имя Зигмара? – прокашлял Райнер.

– Глупый малец свалился в канализацию, – с хохотом ответил Август.

– Ты меня толкнул! – взвыл Румпольт.

– Я тебя поймать пытался, дурень!

– Да заткнитесь вы оба! – заорал Райнер и встал. – Румпольт, марш отмываться у желоба! Мать вашу, и надо ж было сюда припереться!

– Так я же знал, что он соврет про…

– Плевать! Иди, и все тут! – прикрикнул на него Райнер. – Бегом.

Румпольт обиженно скривился и поспешил прочь.

Герт поморщился.

– Ох, смерть Зигмара, он тут наследил!

– Пошли, – сказал Райнер, – перебазируемся в гостиную. Я это убирать не намерен.

Когда они устроились за овальным обеденным столом двумя этажами ниже, Райнер обратился к Августу:

– Ну, что там внизу?

Август покачал головой.

– Ничего. Никаких тайных ходов в дом. Никаких подвалов и крипт. Мы даже проверили канал – этот дурень шмякнулся туда и лично убедился. Ничего не нашел…

Все немного развеселились.

– Я тоже не нашел внутри потайных дверей, – подтвердил Дитер.

Райнер вздохнул.

– Чтоб ее, эту женщину. Где она его спрятала? Придется проверить лордов с письмами, хотя сомневаюсь, что она проявила бы такую неосмотрительность.

– Думаешь, это она, а не ее муж? – усомнился Дариус. – Мне он показался ушлым типом.

Райнер улыбнулся.

– Ты не знаешь леди Магду так, как знают ее некоторые из нас. Она стоит десяти Родиков. Вообще-то это ей надо сказать спасибо за то, что мы под властью Манфреда. Если бы она не разожгла амбиции его младшего брата Альбрехта, он бы не послал нас за этим треклятым знаменем и мы бы не были вынуждены искать защиты у графа.

– А графу было бы не управиться с братцем, не отрави он нас, – с горечью заметила Франка.

Халс сплюнул через плечо.

– Знал я, что она стерва, еще до той стычки в монастыре.

– Неправда! – сказал Павел. – Иначе мы бы всю дорогу слушали, как ты об этом трезвонишь! Тебя провели, как и остальных…

– Монастырь! – воскликнул Райнер, прерывая его. – Зигмар тебя благослови, копейщик! Монастырь Шалльи!

Все повернулись и растерянно посмотрели на него.

Райнер откинулся на стуле.

– Видимо, леди Магда не говорила никому в Талабхейме, что некогда была послушницей Шалльи. Она больше не носит орденские одеяния, даже ожерелье с голубиным крылом. Никто бы не заподозрил ее хоть в каком-то отношении к религии. Никто, кроме нас. – Он повернулся к Августу. – Кольбейн, это твой город. Где тут храм Шалльи?

Август нахмурился.

– Гм, в Городе Богов есть большой храм и что-то типа лечебницы, и еще миссия в Таллоу. Больше не знаю.

Райнер кивнул.

– Так… И этот район пострадал, верно? Значит, большой храм. – Он встал. – Идем. Поговорим с сестрами, пока никто больше не знает и пока за нами не увязался весь Талабхейм.

Остальные встали, скрипя стульями, и направились к дверям, и тут появился запыхавшийся Румпольт. Он был весь мокрый, с обуви стекала вода.

– Куда вы? От меня прячетесь, да?

– Осел ты, Румпольт, – сказал Райнер. – Разворачивайся, пошли.

Тот пропустил остальных.

– И нечего надо мной смеяться, – пробормотал он.

Черные сердца спешили по заброшенным проспектам Города Богов: мимо храмов и святилищ Таала, Зигмара, Мирмидии и Ульрика, потом по мраморной лестнице храма Шалльи – скромного низкого белокаменного здания, почти незаметного в нависающей тени сверкающей мраморной лечебницы. Они пробежали под распахнутыми каменными крыльями голубки над входом в прохладное помещение. Но в храме Владычицы Милосердия более не чувствовалось обычного покоя. Сестры в серых одеяниях носились туда-сюда, из коридоров за главной часовней доносились стоны.

К ним подбежала настоятельница храма, платок дрожал у нее на голове – от волнения.

– Слава Шаллье, вы пришли! Они одолели нашу охрану и врываются в… – Она помолчала. – Но вы же не городская стража! Я послала сестру Кирстен…

– Мы не стража, матушка, – ответил Райнер, – но мы поможем. Кто на вас напал?

– Люди в капюшонах. – Аббатиса указала на дверь в левой стене. – Они пришли через отверстие в полу катакомб и прямо сейчас врываются в подвалы.

– Дожидайтесь стражи здесь, – сказал Райнер. – Посмотрим, что мы сможем сделать.

– Да благословит тебя Шаллья, сын мой, – сказала аббатиса, и они побежали.

Дверь выходила на лестницу, спускающуюся в катакомбы. До них донеслись крики и грохот. Они поспешили вниз.

– Кто-то опередил нас, – проворчал Халс.

– Но как они узнали? – Райнер снял факел по стены и пустился вприпрыжку по лестнице. – Не понимаю.

Райнер споткнулся о труп монахини у основания лестницы. Другие мертвые монахини лежали по всему коридору, так же как и трое стражей, крепко сжимающих мечи мертвыми окровавленными руками. Черные сердца перескочили через тела и заторопились вперед. Крысы забегали в темноте при их приближении.

Тяжелая дверь лежала, сорванная с петель. Они через проход заглянули в подвалы храма. Статуи, картины и горы книг и свитков были разбросаны по полу. В углу плакала монахиня в окровавленной серой рясе. Растекаясь по плиткам пола от трех тел, кровь образовывала причудливые узоры. Двое из погибших были стражами, третий – человек в капюшоне, в коричневой одежде. Лицо его прикрывал мешок, надетый на голову. Райнер вздрогнул и подумал лишь бы это было не то, о чем он подумал.

Раненая монахиня застонала и показала куда-то за спины прибывших.

– Остановите их! Они украли дар леди Магды!

– А? – переспросил Райнер. – Какой дар?

– Прекрасную статую Шалльи, выше человеческого роста. Она только вчера ее подарила – и вот…

Райнер переглянулся с Павлом и Халсом.

– Бедная леди Магда.

– Вон там! – Франка показала на пересечение коридоров.

Они побежали туда. По правому коридору несколько человек в капюшонах волокли какой-то тяжелый предмет, пытаясь вытащить его за дверь.

– Пошли, ребята, – скомандовал Райнер.

Они помчались по коридору, держа мечи наголо. Люди в капюшонах заторопились. Йерген выскочил вперед, но прежде, чем он смог достать воров, те протиснули белую статую в дверной проем и захлопнули дверь у него перед носом. Райнер резко затормозил и услышал, как задвигают засовы.

– Ломаем! – крикнул он.

Герт достал топорик и принялся рубить крепкие доски, пока Йерген колол дверь меч, снимая стружку.

– Идиоты, – вздохнул Дитер. – Дайте мне.

Он протолкнулся вперед и опустился на колени у замочной скважины, затем достал из мешочка на поясе кольцо с диковинной формы инструментами. Герт и Йерген смотрели, как он сует отмычки в скважину и поворачивает их. Закончил он почти мгновенно. Дверь распахнулась.

– Готово.

Они все влетели в комнату. Крысы разбежались по углам. Это оказалась кладовая, заполненная медикаментами и раскладными койками. В полу зияло грубое отверстие, его окружали потрескавшиеся плиты и кучки влажной земли. Внутрь спускался толстый трос. Они заглянули вниз. При свете факела Райнера было видно, как поблескивает густая бурая жижа в канализации. Соответствующую вонь дополнял сильный звериный запах.

Франка вздрогнула и отпрянула.

– Спаси нас Мирмидия, нет. Больше не могу.

Остальные выругались и поморщились.

– Может, это просто крысы. – Павел говорил и сам себе не верил.

– Ага, как в подвале у леди Магды, – мрачно кивнул Райнер. – Давайте. Идем туда.

Они взяли в коридоре еще факелы и по одному полезли вниз. Йерген спускался первым и оглядывал темный змеящийся тоннель. Похитителей камня не было заметно.

– Сюда, – сообщил Дитер, осмотрев пол.

Они понеслись туда, куда он показал, и вскоре заметили впереди какое-то движение. Похитители пробегали под освещенной солнцем решеткой.

– Какие шустрые. – Румпольт отдувался. – Мы бы несли его вдвое медленнее.

– Их вдвое больше, – объяснил Август.

И они поспешили дальше, пытаясь не отстать, но воры не захватили с собой факелов, так что было невозможно определить, насколько они далеко.

– Как они там видят? – удивился Дариус. – Тьма же кромешная.

Райнер предпочел оставить свои догадки при себе.

После долгой пробежки, во время которой они никого так и не увидели, Дитер резко остановился.

– Стоять! – Он покрутился, изучая землю. – Они свернули.

Остальные наблюдали, как он торопливо возвращается вдоль уступа и хмурится. На одной из гранитных плит, переброшенных через канаву, он сообщил:

– Перешли.

Черные сердца последовали за ним и свернули в боковой коридор, еще десять ярдов – и вновь остановились. Дитер почесал в затылке.

– Следы обрываются здесь. Они… ага! – Он принялся тщательно осматривать стену, легко пробегая пальцами по крошащимся кирпичам. – Должен же быть… – бормотал он себе под нос. – Ага, вот… значит, где… Тут!

Торжествующе ухмыляясь, Дитер вынул кирпич высоко в стене и потянулся в отверстие, шевеля пальцами. Что-то приглушенно звякнуло у них под ногами, и часть стены отошла назад на несколько дюймов. Дитер толкнул ее. Та распахнулась в заросший паутиной коридор, спускающийся куда-то во тьму. Пыль на полу покрывали свежие следы многочисленных ног. Райнер не обратил внимания ни на слишком малый размер отпечатков, ни на их необычные очертания.

Они вбежали за Дитером в очередной лабиринт коридоров, подвалов, заброшенных катакомб, разрушенных тоннелей и засыпанных храмов. То и дело Райнер, казалось, слышал топот впереди, но шум их собственных шагов и прерывистого дыхания заглушал его. Он продолжал смотреть вперед, хотя увидеть дальше, чем доходил свет факелов, было невозможно.

Через полчаса они оказались в самом странном месте, которое когда-либо попадалось Райнеру в катакомбах Талабхейма. Оно походило на городскую улицу с высокими строениями и лавками, с настоящей мостовой, только земля была так наклонена, что идти оказалось чрезвычайно трудно, а третьи этажи зданий исчезали наверху в плотно утрамбованной земле. Все выглядело так, будто улицу раскопали после схода большой лавины. Косые лучи солнца слабо пробивались через узкие отверстия в «потолке». Горящие факелы, вколоченные в разломы в кирпичных стенах, и запах мяса говорили о том, что это место обитаемо, но Черные сердца никого не увидели, пока Дитер вел их по узким улочкам, пригибая голову, как охотничья собака.

Когда он свернул в переулок, Райнер положил руку ему на плечо: вдали в темноте что-то зашевелилось. Похитители опускали статую Шалльи в зияющий провал. Плечи богини исчезали в отверстии, словно она погружалась в земляное море.

– Вот наш шанс, ребята, – сказал Райнер. – За ними!

Они помчались вперед, а Франка вспрыгнула на груду обломков и выпустила стрелу. Один из похитителей пискнул и упал. Остальные подняли головы и выронили статую. Удар отозвался у Райнера в ногах. Ворюги попрыгали вниз, их длинные одежды развевались.

Йерген настиг отставших и рубил налево и направо. Они полетели вниз вместе с отсеченными конечностями. Райнер заглянул в отверстие и увидел лишь черную бездну. Его товарищи собрались вокруг, осторожно приглядываясь.

– Капитан, – произнесла Франка у него за спиной.

Все обернулись. Она сидела на корточках над убитым и держала в руке его маску.

Голова у похитителя была крысиная.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭТО НЕ МОЙ ДОМ

– Крысолюд! – ахнул Павел.

Халс сплюнул через плечо.

– Опять! – выдохнул Герт.

Райнер застонал. Он начал догадываться еще в храме Шалльи, почуяв крысиную вонь, но, когда страхи подтвердились, ему стало плохо.

– Да вы что, – сказал Август, – их не бывает. Они просто не существуют.

– Ну, этот-то уж точно, – согласился Халс. – Отличный выстрел, девочка.

Румпольт попятился, сотворяя знамение молота. Дитер скрестил пальцы. Дариус подошел поближе, глаза его блестели.

– Доказательство! – воскликнул он. – Профессора говорили, что запретные книги, которые я читал, лгут, что это порождение больной фантазии. Еще один пример их тупого реакционного невежества. – Он поднял глаза на Райнера. – Можно взять это с собой?

– У нас и без того проблем хватает, книжник, – возразил Райнер, снова заглядывая вниз.

– Ты же не собираешься туда спускаться? – заныл Румпольт. – Их там не меньше двадцати.

– Ой, парень, то ли еще будет – может, и не одна сотня, – сказал Халс.

– Тысячи, – добавил Павел.

– А что, у нас есть выбор? – спросил Август. – Надо забрать камень. Эльф прибьет нас, если не управимся.

– А люди-крысы – если управимся, – продолжила Франка.

– Юмор висельника, – рассмеялся Герт, изображая выговор «благородных». – Изволите топор или веревку, милорд?

Грохот камешков заставил их поднять глаза. В переулок с обоих концов хлынули мутанты. Райнер скривился. Эти были еще гаже, чем бедолаги, с которыми они бились вчера. Многие имели лишние глаза или конечности. Кто-то уже почти утратил человеческий облик. Один передвигался на журавлиных ногах, растущих из спины, а его собственные ноги усохли и жалко болтались без малейшей пользы. У девчушки с ангельским личиком вместо рук и ног росли какие-то древесные обрубки, покрытые каменными чешуйками. Женщина фактически без лица тянула вперед руки с глазами на кончиках пальцев. Мужчина ковылял на обрубках ног, заканчивающихся незаживающими ранами. На нем угадывались остатки формы талабхеймского гвардейца.

Но какими бы жалкими ни казались мутанты, в глазах их горели голод и ненависть, а изуродованными руками они сжимали палки, кости, дубинки и мечи.

– Убейте их! – приказал тощий великан с прозрачной кожей. – Убейте, пока они не привели солдат и не уничтожили всех нас!

Райнер видел, как двигается язык за его стеклянными зубами.

Мутанты взвыли и атаковали. Черные сердца приняли бой. Райнер перерубил тонкие ноги человека-птицы, словно спички. Халс насадил на копье того, чье тело представляло собой один гигантский волдырь. Тот взорвался, разбрызгивая гной.

– В пролом! – закричал Румпольт. – В пролом! Это наш единственный шанс!

– Нет! – рявкнул Райнер. – Оказаться между этой гадостью и крысами? Ты рехнулся? – Он огляделся и махнул на какое-то здание. – В ту дверь!

Герт навалился на гнилую деревянную дверь, проломив ее, и Черные сердца попятились, удерживая жуткие создания на расстоянии вытянутых (и лихорадочно размахивающих) мечей и пик.

Внутри оказался грязный оштукатуренный коридор, по колено заваленный мусором; он вел в небольшой внутренний дворик – чуть шире вентиляционной шахты, – на каждом этаже окаймленный балконами. В земляной потолок уходила открытая лестница в дальнем конце двора, за ней была дверь на улицу. С верхних этажей на них уставились новые мутанты, но тут же исчезли из виду.

– Дитер, – позвал Райнер, – сможешь вывести нас из этой жуткой дыры?

– Ага, – ответил вор. – Если пробьемся мимо этих… штук.

– Стой, капитан, – сказала Франка. – Ветер… свежий воздух.

Райнер поднял голову и потянул носом. С лестницы дул легкий ветерок, явно с улицы.

– Тогда наверх!

Они пробрались через двор, заваленный разбитой мебелью, посудой, гниющими овощами, разлагающимися трупами и свиными костями. Когда они покинули коридор, мутанты бросились кто куда, карабкаясь по горам мусора и пытаясь окружить людей. Райнер пробил мечом шею (ну, во всяком случае, то, что он счел шеей) создания, всю кожу которого сплошным ковром покрывали извивающиеся розовые щупальца. Август убил мальчишку с крыльями, как у летучей мыши, растянутыми между руками и грудной клеткой. Румпольт, размахивая пистолетом, споткнулся о труп старухи. Франка уколола прозрачного человека в пах, и тот с воем рухнул назад, разбрызгивая прозрачную кровь.

– Наверх! – кричал Райнер. – Но там – осторожно!

Он подтолкнул Йергена, и мечник понесся впереди, прыгая через две ступеньки. Остальные побежали за ним; спины товарищей прикрывали, пятясь и выставив пики, Август, Павел и Халс.

Человек с венами, выступающими на коже, закричал наверх:

– Не дайте им уйти! Они приведут стражу! Остановите их!

Изуродованные руки потянулись из-за перил, хватая людей за ноги. Райнер и его спутники рубили и топтали, оставляя на своем пути отрезанные кисти и дергающиеся щупальца. Волна сплошного ужаса хлынула через перила. Герт поймал одного мутанта прямо в воздухе и швырнул его вниз, перила сломались, и обрушился настоящий град из щепок и падающих уродов. Сверху сбегались новые, но только по одному или по двое, и мелькающий меч Йергена быстро с ними расправлялся.

Когда они добрались до второго пролета, толпа мутантов вокруг них заметно поредела, и Райнер впечатал Румпольта лицом в стену.

Аркебузир завертел головой по сторонам, выпучив глаза; одна его щека была измазана в пыли.

– За что?

– Это я отдаю приказы, – отрезал Райнер, толкая его вверх по лестнице. – Никаких «в пролом» или «отступаем», понял?

– Но…

– Я не рвусь командовать, – как ни в чем не бывало продолжал Райнер, – ребята тебе подтвердят, но в бою лидер должен быть один. И это точно не ты!

– Но я только…

Райнер снова пихнул его.

– Да ты не слушаешь! Один лидер, понимаешь, стрелок? Один!

– Да, капитан, – выпятил Румпольт нижнюю губу.

Райнер с омерзением отвернулся, и они продолжили путь.

Еще через три этажа лестница уперлась в земляной потолок. Дуновение свежего воздуха, на которое они ориентировались, шло откуда-то из темноты. Наверху мутантов не осталось, но толпа, набежавшая снизу, разрослась не меньше чем до сотни. Лестница заканчивалась открытой дверью, и за ней чернела тьма. Райнер остановился и сунул факел внутрь; там обнаружился чердак под островерхой крышей, низкий и тесный.

– Ты уверен, что там выход? – нерешительно спросил Герт.

– Должен быть. А то они не пытались бы удержать нас.

Первые ряды мутантов чуть не насаживались на пики под давлением остальных. Лестница угрожающе скрипнула.

– Они сейчас доберутся до нас, капитан! – крикнул Халс через плечо. Лезвие топора едва не задело его.

Франка ткнула мутанта в брюхо и распорола его. Румпольт поднял и швырнул кирпич – и попал в затылок Павлу.

– Румпольт! – заорал Райнер.

Павел пошатнулся, и лезвие меча, скользнув по кирасе, вонзилось в его руку. Он инстинктивно подался назад и плюнул в поразившего его мутанта, но едва устоял на ногах.

– Кто там бросается? – в ярости закричал он.

Румпольт виновато пригнул голову, но Павел его заметил.

– Я с тобой разберусь, мальчишка!

– Тише, пикинер! – осадил его Райнер. – Держи дверь, пока не найдем выход.

– Без проблем, капитан. Если это дитятко раньше нас не прикончит.

Он пнул мутанта в одно из многочисленных лиц и заколол другого. На него набросились еще трое.

Райнер вошел на чердак.

– Хафнер, за мной. Возьми этот факел. И ничего не кидай.

Он поспешил вперед с Румпольтом, Гертом и Йергеном, низко пригибаясь под наклонной крышей. Франка, Дитер и Дариус втиснулись следом. Павел, Халс и Август остались оборонять пиками дверь.

Под крышей было полно грязных одеял и куч соломы, особенно там, где она соприкасалась с полом. Остатки пищи и огарки свечей усыпали доски, повсюду бегали тараканы. Что-то едва напоминающее человека, с глазами, горящими, как у кошки, попятилось при свете их факелов. Низкое помещение изгибалось под прямым углом. Холодный ветерок дунул Райнеру в лицо, когда тот заглянул за угол.

– Там. – Йерген показал вперед.

Райнер проследил за его взглядом. Шагах в десяти перед ними доски и черепица были словно вырваны, и образовалось отверстие с неровными краями, диаметром примерно в ярд. От него вверх вел грубо вырытый тоннель. Райнер подошел и заглянул. Всего в нескольких ярдах выше сквозь решетку пробивались лучи света.

– Франка, сходи посмотри.

– Есть, капитан.

Она приподнялась на цыпочки, зацепившись пальцами, и выглянула сквозь решетку.

– Видно только небо, капитан.

– Небо, – сказал Герт. – Я уж думал, не увижу его.

– Надо рискнуть, – решился Райнер. – Герт, поднимайся и приготовься по моей команде поднять решетку. Остальные, давайте за ним.

Дитер, Йерген, Румпольт и Дариус полезли в отверстие, а Райнер убежал обратно за угол. На входе Павел, Халс и Август купались в поту и крови. Из мертвых мутантов на лестнице уже образовалась куча почти по пояс Павлу, но за теми лезли всё новые, бешено тыча в троих пикинеров мечами и палками.

– Давай, Герт! – крикнул Райнер. – Отступаем, пикинеры! Бегом!

Секунду спустя в тоннеле раздался приглушенный лязг, и Дариус, который стоял у дыры, глядя в спину Румпольта, исчез вслед за аркебузиром.

Три пикинера отскочили от двери и побежали, пригнувшись. Мутанты ввалились за ними, ползя по трупам собратьев.

Райнер показал пикинерам на дыру:

– Туда, ребята!

Халс нырнул, пригнув голову, Павел и Август – за ним. Райнер бросил взгляд назад, на кишащих мутантов, затем рванул следом. Кожа покрылась мурашками, но, хотя он и слышал за спиной копошение, до решетки добрался без происшествий, и тут же его вытащили и поставили на ноги Халс и Август. Они находились в сожженном подвале, под открытым небом. Почерневшие балки с верхних этажей лежали на полу, словно кости дракона.

– Решетку, живо!

Йерген и Герт надавили на нее и уронили с лязгом, разбивая головы и ломая руки ползущим мутантам. Но за первой волной оказались слишком многие, и решетка начала подниматься. Герт и Йерген вскочили на нее, пытаясь удержать своим весом, но тут же закачались, словно в утлой лодчонке.

– Парни, балку!

Все, кроме Йергена и Герта, подбежали и принялись толкать. Балка не двигалась с места. Они надрывались и пыхтели без видимого результата, пока Герт с Йергеном кололи мутантов сквозь качающуюся решетку.

– Не балку, – крикнул Павел, – стену!

И, чтобы показать, он принялся ковырять крошащиеся кирпичи под балкой.

– Молодец! – оценил Райнер. – Все помогаем!

И они дружно принялись рубить стену оружием. Райнер дошел до Герта и забрал топорик с его пояса, а потом тупой стороной ударил в стену. Кирпичи треснули и градом посыпались из старой кладки; стену будто прокусил великан.

Внезапно, со стоном и грохотом ломающихся кирпичей, балка сорвалась с места и закончила дело: своим весом сокрушила ничем не поддерживаемые кирпичи внизу и соскользнула к краю.

– Герт! Йерген!

Мечник и арбалетчик едва успели отскочить, как балка с оглушительным грохотом рухнула. Решетка было приподнялась, и мутанты уже почти полезли из-под нее, но балка подпрыгнула и снова все прихлопнула, пригвоздив к месту их пальцы, руки и шеи. Снизу доносились ужасные сдавленные вопли.

Райнер хлопнул Павла по спине, остальные перевели дыхание.

– Молодчина, парень. А теперь пошли.

Райнер повел их по каменной лестнице, и они один за другим вышли на улицу – и застыли от изумления. Весь район превратился в джунгли.

Они стояли у основания стены кратера. Справа улицы поднимались к почти вертикальным трущобам из жалких хибар. Несмотря на здания вокруг, выглядело все так, будто это никакой не город.

Талабхейм издавна славился по всей Империи как город садов. Его парки были знамениты своей красотой. На многих улицах росли деревья, и даже в самых бедных лачугах на каждом окне стояли цветы, но теперь цветы и деревья пожрали всё. Плющ-мутант зеленым водопадом сползал по стене кратера. Некогда величавые дубы и буки разрослись до какого-то искореженного кошмара и узловатыми ветвями пробивали окна и даже стены домов. С ветвей исполина с черными листьями, что возвышался слева, свисали жирные лиловые плоды, вопя разверстыми пастями.

Строения, которые еще устояли, заросли окончательно. Одни душили бледные пульсирующие лианы с влажными розовыми цветами. Другие увивали черные лозы толщиной в человеческое туловище, что ощетинивались шипами длиной с хороший кинжал. Сожженные многоквартирные дома поднимались над подлеском хромоногими спичечными великанами. Лозы, обвившие нижние этажи, были сплошь покрыты телами. Райнер поморщился, заметив, что эти лозы прорастают сквозь трупы, словно кривые копья. Мостовая заросла кроваво-красной травой, грубой и острой.

Мерзкие мутанты ползали по этим джунглям, словно дикие звери, передвигались стаями (для безопасности) и осторожно поглядывали друг на друга. Райнер увидел, как мужчина с клювом попугая вместо рта ведет по улице свою – когда-то – семью в покосившуюся пекарню. Прежде чем все успели войти, ветка дуба согнулась и подхватила одного из детей.

Человек-попугай обернулся и принялся яростно колотить ветку посохом, пока та, шурша листьями, не выронила мальчика. Человек подобрал его и бросился внутрь вместе со своей четверорукой женой.

– Тень Зигмара, – тихо пробормотал Райнер, – где мы?

– Ад, – сухо ответил Герт. – Мы в аду.

– Это Таллоу, – отозвался Август. – По крайней… Ох, отец Таал! Что мы тебе сделали? – внезапно закричал он, отворачиваясь и прикрывая рукой глаза. – Это не мой дом, – повторял он, – это не мой дом.

Франка тоже была потрясена. Слезы текли по ее щекам.

– Капитан, – отрывисто произнесла она. – Райнер, неужели такова участь Империи? Мы не можем этого допустить! Посмотри на них, бедные уроды! Это могли быть мои мать с отцом. Они… – Она вскинула подбородок. – Мы не должны отдавать камень этому… эльфу. Да плевать мне, что он сделает с нами! Надо вернуть его Теклису. Нужно все исправить!

– Тише, дурочка! – Райнер многозначительно похлопал себя по груди, хоть это и причиняло дикую боль. – Конечно, мы отнесем камень друкаю. Мы заключили с ним сделку – и выполним его условия.

Остальные мрачно смотрели на него. Он проигнорировал их и обратился к Августу:

– Ладно, Кольбейн, ты знаешь эти места – веди нас назад к цивилизации.

– Есть, капитан, – бесцветным голосом отозвался Август. Он вгляделся в горизонт. – Улица Императорского Милосердия… здесь.

Он указал налево и зашагал по высокой красной траве. Остальные пошли следом, держа оружие наготове.

Путь их был настоящим кошмаром. Тут они видели, как мужчина отрубает себе покрытую шерстью руку, там замечали странное нечто с колышущимся пучком глаз вместо головы. Тут подтягивалась на передних лапах собака – задние ей заменял чешуйчатый рыбий хвост, – а там голая женщина с клыками до подбородка пыталась кормить грудью мертвого младенца.

К счастью, большинство жителей были поглощены собственными делами и на хорошо вооруженный отряд не обращали внимания. Райнер надеялся, что идти осталось недалеко – солнце садилось быстро, и при мысли о том, чтобы ходить тут еще и ночью, кровь стыла в жилах.

По дороге Халс осмотрел спутанные от запекшейся крови волосы на затылке Павла, пока тот перевязывал руку тряпицей из аптечки Дариуса.

– Ничего, парень, – успокоил Халс, – мозги он тебе не вышиб. Даже дырки нет.

– Я сам ему мозги вышибу. – Павел покосился на Румпольта. – Если они у него есть.

– Это несчастный случай! – возопил Румпольт. – Я бросал его в мутантов.

– А не бросал бы – и несчастного случая не было бы, – заметил Халс.

– Ты должен Фоссу пинту крови, детка, – сказал Август.

– Я только хотел помочь.

– Ага, – кивнул Павел, – помочь. Неудивительно, что ребята из твоего полка отправили тебя на виселицу. Они просто спасали свои шкуры.

– Ты что, вообще не соображаешь? – продолжал Халс. – Тебя ничему не учили?

– Учили? – рассмеялся Август. – Да его едва от груди отняли!

Пикинеры, Дитер и Герт расхохотались.

Румпольт едва не плакал.

– Капитан, вы так и позволите им надо мной издеваться?

– Я жду, когда прозвучит хоть что-нибудь, что окажется неправдой, – сухо сказал Райнер.

– Вы с ними заодно? – не поверил Румпольт. – Когда они поносят меня за ошибку?

– Я заодно с ними, потому что это испытанные люди. А тебе еще надо доказать, что ты их стоишь, прежде чем я подумаю, не стать ли заодно с тобой. Но до этого еще далеко, малыш. Очень далеко.

«Правда, один из них шпион, – мрачно продолжил Райнер уже про себя, – но они хотя бы способны постоять за себя в бою».

Румпольт опустил голову. Он сжал пистолет, словно пытаясь его задушить.

Райнер фыркнул. Чтоб его, этого мальчишку, он ведь одним своим видом напрашивается на оскорбления. Он хотел было подобрать какие-нибудь ободряющие слова, но вскрик сзади заставил всех обернуться.

В тридцати шагах от них Дариуса волокла в переулок тучная жабообразная женщина со ртом, открытым до пупка. В одной руке у ученого был кусок лианы, в другой – нож.

– Эй! – закричал Райнер. – Отпусти!

Черные сердца рванули назад, крича и размахивая оружием. Женщина-жаба в ужасе выронила Дариуса и с поразительной скоростью ускакала в тень.

Райнер грубо потянул Дариуса за руку.

– Ты рехнулся? Зачем отстал?

– Я… прошу прощения. Собирал образцы.

– Образцы?

– Вот, смотри. – Дариус показал ему извивающиеся растения. – Поразительные мутации. Я хочу посеять семена и проверить, смогут ли они размножаться вдали от искажающего камня. Представь, что можно узнать…

Райнер вырвал у него стебли.

– Идиот! Они же больны. Хочешь распространить это безумие?

Дариус сердито посмотрел на него.

– Я подхожу методически и не допущу этого.

– Конечно, не допустишь. Потому что выбросишь их, и прямо сейчас.

Райнер подтолкнул Дариуса в спину, и Черные сердца двинулись дальше.

Они миновали баррикады на границе Старого Рынка и устало побрели по несколько менее пострадавшему кварталу торговцев. Райнер был совершенно подавлен. С каждым шагом становилось все более очевидным, что их поиски напрасны. Камень у крысолюдов. И уже к следующему утру, если предания о подземных тоннелях не лгут, он может оказаться в любой точке мира. Найти его будет не проще, чем выиграть в кости у шулера.

Сдаться – какое бы это было облегчение. Все, что нужно, – лечь и три дня ничего не делать, и тогда Манфред убьет их – перед тем как темный эльф убьет его самого. И все закончится: и борьба, и эти неприятности с Франкой. Останется лишь блаженное забытье.

Но слабо теплящаяся надежда обрести свободу маячила впереди болотным огоньком, и он не мог отпустить ее, как ни пытался. Она была так дразняще близка. На пути стояла всего-то армия разной нечисти.

– Ладно, парни, – вздохнул он, как только они подошли к задним воротам особняка. – Держимся как ни в чем не бывало, а потом попытаемся еще раз – завтра, когда я придумаю, как отобрать камень у крыс.

Это глупое утверждение никого не насмешило – настолько все устали. Они лишь покивали и разбрелись на ночлег. Райнер, Йерген, Дариус и Франка поднялись на второй этаж, но остановились, увидев дворян из членов посольства: те в полном вооружении бродили по покоям Манфреда и говорили практически одновременно. Дверь покоев была открыта.

– Гетцау, – произнес лорд Болленген, чье лицо без подбородка пылало от ярости. – Что все это значит? Где граф Манфред?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ЗВЕРИ И ПАРАЗИТЫ

Райнер застонал. Он был не совсем готов «проявить свой тонкий ум». Все, чего ему сейчас хотелось, – просто лечь и закрыть глаза. Он глубоко вздохнул и сделал шаг вперед, изображая серьезность и озабоченность.

– Господа, простите, если мы причинили вам беспокойство. Я бы сообщил раньше, но, как видите, день у нас выдался трудный, и мы сами только что вернулись с крайне опасной миссии.

– Не пытайся отмазаться, жулик, – с издевкой проговорил лорд Шотт. – Где граф Манфред?

– Я и собираюсь рассказать вам, господа. Утром имело место покушение на жизнь графа – прямо здесь, в этом доме. Загадочные убийцы каким-то образом взломали замки в его комнату, и лишь мастерство Йергена удержало их. Позже граф решил из соображений безопасности переместиться в тайное убежище, как и Теклис, и мы исполнили его волю.

– Что за бред? – пробормотал магистр Райхскелл. – Мы не слышали нападения и не видели, как граф уехал.

– Убийцы действовали очень тихо, милорд, – ответил Райнер. – И мы тоже увезли Манфреда как можно тише, чтобы не узнали шпионы, если таковые имеются среди слуг.

– Понятно. – В голосе Болленгена явственно слышалось сомнение. – И где же граф теперь?

– Э-э, простите, милорды, но граф велел мне держать его новое местонахождение в тайне, даже от союзников. У него есть причины не доверять стенам Талабхейма.

Болленген, Шотт и остальные переглянулись. Болленген что-то сказал адъютанту, который тут же ушел, и снова повернулся к Райнеру.

– Мы начинаем подозревать, Гетцау, что вы похитили графа Манфреда. Вы и вон те – сдайте оружие, вы арестованы.

– Милорд, – возразил Райнер, – уверяю, мы ничего не сделали лорду Манфреду. На самом деле мы очень обеспокоены вопросом его безопасности.

– Пусть так, – сказал Болленген, – но мы будем держать вас под арестом, пока вы не согласитесь привести нас к графу Манфреду и он не подтвердит, что все ваши действия совершались по его приказу.

– Но, милорд… – в отчаянии начал Райнер. Зигмар! Если их посадят под замок, все кончено. Срок, определенный темным эльфом, пройдет, и их найдут в камерах мертвыми, скорчившимися от Манфредова яда. Его глупое желание прекратить все это, похоже, может сбыться.

Болленген перебил его:

– Жаль, что мы не можем допросить вас немедленно, но ситуация осложнилась и требует нашего безотлагательного вмешательства, и мы должны идти.

Люди в гербовых цветах Болленгена появились из-за его спины. На задней лестнице – еще. Йерген положил ладонь на рукоять меча.

Райнер покачал головой.

– Не надо, парень. А то придется рубиться со всей Империей.

– Шафер, заприте его и всех этих «слуг» Манфреда в подвале, – распорядился Болленген. – И поставьте стражу – это хитрый народец. Затем догоните нас в храме Шалльи. Мы должны идти.

Сердце Райнера подскочило в груди.

– В храме Шалльи, милорд? – повторил он, когда солдат положил ладонь на его плечо. – Так вы тоже раскрыли трюк леди Магды? И знаете, что камень снова похищен?

Болленген резко обернулся.

– Что тебе об этом известно?

– Мы видели, как воры забрали камень, милорд. И мы погнались за ними.

Лорд Шотт выступил вперед.

– Вы – те, о ком говорили монахини? Те люди, что прибыли раньше городской стражи? Вы знаете о… существах?

– О крысолюдах, милорд? Да, знаем. Мы узнали о предательской попытке леди Магды спрятать камень и пошли вызволять его, но эта мерзость опередила нас. Мы пытались их остановить – но увы…

– Плевать на ваши «увы», – прервал его Болленген. – Вы добрались до их логова? Вы знаете, где оно?

– Мы прошли за ними до входа туда, милорд. Но на нас напали мутанты, и пришлось отступить. Я бы мог отвести вас.

– Лорд Болленген, – в ужасе проговорил Райхскелл, – вы сможете доверять этому негодяю?

– Когда у него на шее веревка, а в спину направлено острие меча? Легко. – Он дал знак своему капитану. – Найдите его спутников и приготовьтесь к выходу. Я хочу, чтобы они шли впереди и не смогли заманить нас в ловушку.

Ожидая вместе с товарищами во дворе казармы городской стражи Талабхейма, пока солдаты Рейкланда и Талабхейма соберутся в поход на крысиные владения, Райнер связал воедино обрывки подслушанных разговоров и восстановил картину событий. Вскоре после того как Черные сердца погнались за крысами из храма Шалльи, появилась городская стража. Они потеряли след, но нашли трупы крыс в подвале. Эти тела и история похищения «дара» леди Магды были предъявлены графине, и та быстро сложила два и два и отдала приказ бросить все силы на поиски камня в катакомбах Талабхейма.

Добрых пять часов стороны препирались, кому уйти и кому остаться, но наконец большое сборное войско было готово. Семьсот солдат встали в строй, ожидая сигнала выступать, у них имелись мотки крепкой веревки, фонари и лестницы. Маг Нихтладен прикомандировал к каждому отряду мага, дабы тот не позволял эманациям искажающего камня влиять на людей.

От Рейкланда участвовали мечники лорда Шотта и аркебузиры лорда Болленгена, а также и храмовники Райхскелла, рыцари Манфреда и Носители Молота отца Тоткрига. От Талабхейма – лорд-охотник Детлеф Кейнхольц с четырьмя сотнями городской стражи, фон Пфальцен с сорока личными телохранителями графини и отряды мечников лорда Данцигера и лорда Шарнхольта. Они заполнили двор казармы от стены до стены, ожидая, пока начальство прекратит спор.

– Я все же не понимаю, – ворчал лорд Шарнхольт, – почему милорду Данцигеру позволили пойти с нами.

Министр торговли влез в отполированную до блеска кирасу – вероятно, когда-то она была ему впору, но сейчас едва вмещала расплывшееся тело. Райнер подумал, что он может и не дотянуться до меча через свое толстое брюхо.

– Камень украл не я, а лорд Унтерн, – высокомерно заявил Данцигер. – Непонятно, почему с нами идет министр торговли, который уже лет пятнадцать не приближался к полю боя. Даже нашествие курганцев не смогло отвлечь его от обеденного стола.

– Битвы выигрывают не только на поле, Данцигер, – парировал Шарнхольт. – Я остался в тылу, чтобы обеспечить войска провиантом.

– Ха! – рявкнул Данцигер. – Так вот почему половина из них голодала по возвращении из Кислева!

– А где лорд Унтерн? – Тощая шея Болленгена торчала над кирасой, как спаржа в горшке. – И леди Магда, его жена? Их арестовали?

– Мы собираемся найти их сразу после того, как вернем камень. – Фон Пфальцен холодно взглянул на Райнера. – А теперь, если терьер милорда готов вести нас к крысиной норе, выступаем.

– Он готов, – ответил Болленген. – Чего чахнешь, крысолов?

Райнер склонил голову, пряча ярость под маской покорности:

– К воротам Таллоу, милорд. Я поведу вас оттуда.

Фон Пфальцен подал сигнал, и отряд тронулся.

Несмотря на угрозу Болленгена, веревку Райнеру на шею не накинули, но кирасу с него сняли и запястья крепко связали, а за его спиной шагали двое солдат Болленгена с мечами наголо. Остальные Черные сердца не были связаны, но у них отобрали оружие и доспехи, и за каждым следил приставленный к нему человек, замечая малейшее движение. Райнер чувствовал себя не крысоловом, а скорее куском сыра, положенным в мышеловку.

Маленькая армия прошла по темным улицам города, причудливо изгибающееся сияние в небе над кратером отражалось в их шлемах и кирасах. Райнер брел вперед в пелене усталости. Остальные были не в лучшем состоянии. Они поднялись до рассвета и всё это время гонялись за крысами и сражались с мутантами.

Когда они достигли баррикады Таллоу, солдаты отодвинули массивные бревна, и армия устремилась внутрь. Райнер вздрогнул, вновь вступая в это царство кошмара. Он почти желал, чтобы Болленген завязал ему не только запястья, но и глаза – так не пришлось бы снова смотреть на все это. К счастью, все обошлось. Хотя в окнах некоторых увитых лианами домов мерцали огоньки, а в отдалении двигались тени, жителям безумного квартала хватило ума держаться в стороне от такого многочисленного человеческого войска. На пути к разрушенному зданию у стены кратера они не встретили никого.

Райнер провел Болленгена, фон Пфальцена и других лордов в почерневший подвал и показал на балку, придавившую решетку к полу.

– Отсюда на чердак зарытого дома ведет узкий тоннель. Там внизу несколько подземных кварталов, милорд. Улицы вырыты под землей, и провал, куда убежали крысы, – тоже в зарытом переулке.

– Зарытые улицы? – фыркнул Болленген. – Что за сказки?

– Он говорит правду, милорд, – подтвердил фон Пфальцен. – Сто лет назад после ливня случился оползень. Часть стены кратера провалилась, и пропал целый район. Тысячи людей погибли. Решили, что откапывать слишком дорого, и отстроили кварталы заново.

– Это ж были просто многоквартирные дома, – сказал Шарнхольт.

– Вы бессердечны, сударь. – Данцигер весь подобрался. – Те дома принадлежали моему деду. Он потерял на катастрофе ренту за пять лет, не говоря уже о стоимости новых построек.

Когда наряд из тридцати человек оттащил балку и трупы мутантов, Райнер провел отряд в наклонный тоннель и на чердак, затем по винтовой лестнице дома; он спотыкался и облокачивался на стену, потому что Болленген отказался развязать ему запястья. По пути они видели лишь мелькающие тени.

Семи сотням воинов пришлось потратить целый час на спуск по лестнице и построение на подземной улице, потом Райнер отвел Болленгена и других лордов в переулок за домом и показал провал в земле.

– Они спустились сюда, милорд, но на нас напали мутанты, и погоню пришлось прервать. Больше я ничего не знаю.

Болленген взял факел и уронил его в черный провал. Тот пролетел несколько ярдов, отскакивая от стен шахты, кувыркнулся на открытом пространстве и упал на дно, явно очень глубоко.

– Пойдешь вперед, – велел Болленген.

Он повернулся к охранявшим Райнера:

– Спустите туда веревку, а другую обвяжите вокруг его шеи. – Он самодовольно улыбнулся Райнеру. – Если все чисто, потяни один раз, если попадешь в беду – два, и мы тебя вытащим.

– За шею, милорд? – усомнился Гетцау. – Это и в самом деле избавит меня от забот.

– Зато мы освободим тебе руки. Ты достаточно сильный, чтобы удержаться.

– Ваша уверенность в моих умениях вдохновляет, милорд.

Сторожившие Райнера солдаты привязали два мотка веревки к столбу у ворот. Первый скинул вниз один моток, а второй, очевидно, в свободное время подрабатывавший палачом, весьма квалифицированно соорудил петлю на конце другого.

Он усмехнулся, накидывая ее на шею Райнера.

– Не спускайся слишком быстро, а то можешь еще быстрее вознестись.

Он развязал Райнеру руки. Тот взялся за первую веревку и начал спускаться, упираясь ногами в грубые стены. Продвинувшись ярда на три-четыре, он оказался в открытом пространстве, и дальше пришлось спускаться уже на руках. Он посмотрел вниз, уже почти ожидая увидеть полчища крысолюдов, пялящихся на него и сверкающих клыками, но место, освещаемое факелом, оказалось пустым – узкий посыпанный песком тоннель с темными блестящими стенами.

Когда ноги коснулись пола, он подобрал факел. Вокруг лежали обломки статуи Шалльи. Как он и думал, та была полой. Отпечатки крысиных лап вели налево во тьму. Райнер прошелся понемногу во всех направлениях, чтобы убедиться, что скрытой угрозы нет, и один раз потянул за веревку.

Вниз упали еще три веревки, но та, что обхватывала его шею, натянулась, и, чтобы не задохнуться, ему пришлось приподняться на цыпочки.

– Все чисто, чтоб вас! – заорал он. – Все чисто!

– Да слышим, слышим, – донесся сверху голос Болленгена. – Просто не хочется, чтобы ты сорвался с поводка. – Он хихикнул.

Райнер выругался про себя, когда пальцы ног свело судорогой, а горло стянула петля: тщеславный трус, он что, правда думает, что Гетцау сбежит в этот лабиринт ужасов?

Капитан Болленгена и трое его людей соскользнули вниз и с мечами наголо встали лицом к тьме.

– Вперед. – Капитан, ухмыляясь, повернулся к Райнеру. – Тренируешься плясать на веревке, поганец?

– Тренируюсь плясать на твоей могиле, сукин сын.

Капитан пнул его в живот, и Райнер согнулся, задыхаясь и хватаясь за веревку, пока снова не коснулся носками пола.

– Это тебя образумит. – Капитан со смехом ослабил петлю, но не раньше, чем снова связал ему запястья.

Райнер добавил его в свой список.

Черные сердца последовали за людьми Болленгена вниз по веревкам, а за ними и остальные, по четыре человека за раз. Они выстроились вдоль тоннеля по трое в ряд в том направлении, куда убежали крысы, что заняло еще полтора часа. Если бы крысы были поблизости, подумал Райнер, они давно бы уже удрали… или атаковали.

Наконец они пошли – длинная змеящаяся колонна, удаляющаяся во тьму. Тоннель представлял собой давно высохшее речное русло, иногда столь узкое, что приходилось двигаться по одному, а иногда и столь крутое, что для спуска требовались веревки.

И вот оно более или менее выровнялось, и по стенам стало видно, что их расширяли.

Вскоре Франка задрожала.

– Свет, – сказала она.

Райнер огляделся. Свет был почти незаметен в мерцании факелов, но его все же удалось разглядеть среди теней – тот странный лиловый свет, что озарял крысиный мир. Он тоже вздрогнул, вспомнив о грязном лагере под золотым рудником, о страшном оружии, о крысе-вивисекторе, в чьей «операционной» Райнер и Джано отыскали в клетке Франку, уже утратившую всякую надежду. Ей сейчас, должно быть, еще хуже, чем мне, подумал он и бессознательно потянулся и сжал ее руку.

Она ответила на пожатие; потом сообразила, что делает, и убрала руку.

Обогнув поворот тоннеля, они вышли к источнику света – сияющему лиловому шару, закрепленному высоко на стене. Другие такие же были и дальше.

– Что это? – Шарнхольт показал на шар пальцем.

– Крысиный фонарь.

– Что? Они их сами делают?

– Да, милорд.

– Немыслимо, – возразил Данцигер. – Они же звери. Паразиты. Должно быть, какое-то природное явление.

– Это еще самое малое из здешних чудес, милорд, – сказал Райнер.

– А ты все о них знаешь, фигляр? – усмехнулся Райхскелл.

Райнер пожал плечами.

– Я с ними уже сражался.

Болленген заржал.

– Ха! Мифы для него – обыденная реальность! Друзья, да он просто сказочник, не обращайте внимания.

Далекий лязг и скрежет заставили их вглядеться в темноту. Из коридора ярдах в пятидесяти от них выскочила группа существ в грязно-серых куртках. Из-под медных шлемов выглядывали длинные покрытые шерстью морды, мерзкие лапы размахивали кривыми мечами. Прогремел выстрел, и один упал, а его собратья поспешили дальше. Еще толпа крыс, в серо-зеленой одежде, следовала за ними по пятам. Двое встали на колени и пальнули из ружей по первой группе, потом вскочили и побежали, перезаряжая на ходу.

– Звери и паразиты, господа? – напомнил Райнер.

Болленген и остальные таращились, разинув рты.

– Но… но… – бормотал Болленген.

– Выглядят вполне цивилизованными, – сухо заметил Райнер. – Оружие, форма… воюют вон друг с другом.

Чуть впереди он услышал все нарастающий звук, который перекрывал топот двух отрядов. Сначала он не мог понять, что это, – просто какофония, как будто люди пытаются переорать водопад, – но потом стали более отчетливо слышны отдельные удары и вопли. Это было сражение, и немаленькое, причем совсем близко.

Райнер глянул на Болленгена и Шотта. Они тоже слышали это, и глаза их метались по сторонам в поисках источника звука.

Фон Пфальцен подбежал к лордам.

– Что это? Битва? Где?

Лорд Болленген облизнул губы.

– Полагаю, впереди.

Фон Пфальцен послал вперед разведчиков, и те вернулись бледные и дрожащие. Райнер не слышал, что они доложили фон Пфальцену, но капитан тоже побледнел. Он и другие командиры собрались вместе, обсуждая стратегию. Райнер уловил лишь обрывки фраз.

– …тысячи, – фон Пфальцен.

– …защитить тыл, – Шарнхольт.

– …это богохульство нельзя допустить, – отец Тоткриг.

– …привести еще людей, – Болленген.

Наконец стратегию удалось выработать, и отряды, протискиваясь друг мимо друга, выстроились для марша и снова зашагали вперед. Райнер с товарищами шел вместе с людьми Болленгена, теперь почти в арьергарде. Всего сотню шагов спустя тоннель свернул направо, и показалась обширная комната, откуда звуки битвы доносились уже вполне отчетливо.

Отряды вышли на просторную площадку над широкой веерообразной впадиной, своды которой усеивали сталактиты. Но как бы велика ни была эта пещера, она едва вмещала толпы сражающихся крысолюдов.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЗДЕСЬ ВЕРШИТСЯ ВЕЛИКАЯ МАГИЯ

Две огромные армии бились друг с другом под сводами пещеры, хотя в общем хаосе их было трудно различать. Казалось, никакого порядка нет, просто орды с пиками атакуют орды с мечами, и повсюду снуют отряды крыс из тех и других, стреляя из медных ручных мортир. То и дело повсюду разносило взрывами зеленый дым, и все оказавшиеся рядом крысы падали, задыхаясь. Исполинский крысоогр вроде того, с которым Райнер и его товарищи бились в форте Гуцманна, топал по полю брани, размахивая топором с лезвием шириною в рыцарский щит. На пути огра оставались искромсанные тела и реки крови.

Прямо внизу под тем местом, где стояла человеческая армия, на склоне, спускающемся с плато, так близко, что Райнер мог разглядеть их шрамы, ряды одетых в коричневое крыс палили в гущу схватки из ружей. У дальней стены пещеры то же самое делали стрелки в зеленом. Десятки крыс с каждой стороны гибли в бою, но из полудюжины тоннелей на смену им спешили все новые.

Большая часть помещения была выполнена из того же мерцающего камня, что и остальные пещеры, но правая стена отличалась. Она была черной и блестящей, с зеленоватым отливом, и, когда Райнер смотрел на нее, казалось, что шепотки в мозгу, которые отгонял кристалл Валариса, снова становились громче. Дариус дрожал, пристально глядя туда. Там располагались шаткие леса, с них свисали деревянные лестницы, веревки, подъемные механизмы и ведра. Рядом на железных рельсах, уходящих в тоннели, стояли тележки, какие обычно применяют в шахтах. Ни зеленая, ни коричневая армии не использовали леса для стрельбы и не пытались их разрушить.

– Я уж надеялся, что больше не увижу эту мелкую дрянь. – Герт сморщил нос. – А чего это они дерутся?

Райнер хмыкнул.

– За камень. Похоже, не могут решить, куда его тащить.

– Но почему? – спросила Франка.

Райнер пожал плечами.

Лорд Болленген спрятался за спиной фон Пфальцена и смотрел на полчища крыс.

– Зигмар! Да их тут в десять раз больше, чем нас.

Фон Пфальцен задрожал от благородного негодования.

– Этого нельзя допустить. Их надо уничтожить. Нельзя, чтобы такое творилось на улицах Талабхейма.

– И вообще в Империи! – добавил отец Тоткриг.

– Но, возможно, мы могли бы привести еще войска. – Данцигер пожевал губу.

– И артиллерию, – согласился Шарнхольт.

– Вы их переоцениваете, – заметил Шотт. – Смотрите, как легко они умирают. Мы погоним их впереди себя.

На плато из бокового тоннеля вышел крысоогр, погонщики направляли его в тыл стрелков на склоне. Стрелки-аркебузиры Болленгена в панике принялись палить по огру. Он взревел и упал, изрешеченный пулями, придавив одного из погонщиков. Остальные погонщики убежали в тоннель.

Фон Пфальцен и Шотт выругались.

Шотт наскочил на Болленгена.

– Милорд, контролируйте своих солдат!

Но дело было сделано. Крысы-стрелки услышали залпы и оглядывались на склон. Они заметили людей и с писком указывали на них. Кто-то выстрелил, подкосив несколько талабхеймских стражей, но остальные бросились туда, где шел бой, выкрикивая предупреждения.

– Лорд Кейнхольц, – позвал фон Пфальцен. – Постройте своих копейщиков в три ряда над самой высокой точкой склона. Убедитесь, что вас не видно снизу. Лучники пусть встанут справа. Лорд Болленген, вы возьмете своих стрелков и встанете слева. Луки и пистолеты удержат противника, когда он двинется вверх. Лорд Шотт, вы прикроете аркебузиров Болленгена с левой, а я с правой стороны. Люди отца Тоткрига фланкируют противника с левой стороны, как только завяжется бой. Рыцари магистра Райхскелла сделают то же справа. Лорд Данцигер, пусть ваши люди встанут за спинами талабхеймцев и будут их заменять по мере необходимости. Лорд Шарнхольт, присмотрите за тоннелем, чтобы нас не атаковали сзади.

Отряды принялись выполнять распоряжения, побежали кто куда, но внизу крысы сделали то же самое – и коричневая, и зеленая армии встали навстречу новой угрозе, временно позабыв о собственных склоках. Они двинулись вверх по склону все как один, пища и вожделея человеческой крови.

Райнер огляделся. Никто не обращал внимания на него и его спутников. Лорд Болленген и его отряд занимали позиции и целились из ружей, забыв присматривать за Черными сердцами.

– Это наш шанс, ребята, – тихо сказал Райнер. – Пятьтесь в тоннель, откуда вышло чудище, – как будто обороняя его.

И они отодвинулись в сторону и прикинулись, что стоят на страже у бокового тоннеля, хотя у них даже не было оружия. Йерген пробрался туда, где еще живой погонщик пытался выбраться из-под крысоогра. Крыс огрызнулся. Йерген безотчетно пнул его, отобрал кинжал и перерезал ему глотку.

Он вернулся к Райнеру.

– Ваши руки, капитан.

Гетцау протянул запястья, и Йерген одним движением перерезал веревки.

– Спасибо, мечник.

Он огляделся. Люди Шарнхольта были справа, они стерегли главный тоннель. О них по-прежнему никто не вспоминал. Остальные отряды повернулись в сторону склона, принимая на себя крысиную атаку.

– Чудно, – сказал Райнер, – давайте найдем этот долбаный камень.

Они вступили в узкий проход, и он тут же замер, услышав за спиной крик: он решил, что их заметили, но то был лишь приказ стрелять, за которым тут же послышались залпы и писк умирающих крыс. Райнер выдохнул и дал остальным знак идти вперед. Через несколько шагов ход раздваивался, одна ветвь вела налево к главному тоннелю, другая, совсем узкая, резко уходила вниз и назад. Они пошли по ней и, спустившись, увидели треугольное отверстие – оно открывалось в пещеру, из которой они ушли. Рядом были грудами свалены покрытые мехом тела – следы какого-то конфликта местного значения.

– Вооружайтесь, ребята, – велел Райнер.

Они неохотно обобрали трупы. Крысиное оружие было непривычной формы, да еще и липкое от грязи и слизи.

Халс и Павел с усмешками примеривались к копьям с зазубренными наконечниками.

– Какое барахло, – сказал Халс. – Они же от одного взгляда переломятся.

Франка и Герт так и не нашли луков – похоже, у крыс они были не в ходу. Наконец Франка решила взять короткий кривой меч, Герт – меч подлиннее. Дитер отыскал пару зазубренных кинжалов.

Повесив меч и кинжал на пояс, Райнер заметил несколько стеклянных шаров размером с яйцо, раскатившихся из чьего-то ранца. Дымовые гранаты! Именно от такой он пострадал, когда они в последний раз имели дело с мерзкими тварями. В клубах дыма те похитили Франку прямо у него из-под носа. Он подобрал три гранаты и сунул в поясную сумку. Йерген поднял самый большой меч из тех, что там были. Румпольт вытащил из-под самого низа кучи ружье.

Гетцау покачал головой.

– Нет, парень. Возьми-ка меч.

Румпольт выглядел оскорбленным.

– Вы теперь не доверите мне ружье?

Райнер подавил рычание.

– Да нет, это слишком опасно. Пули отравлены.

– Ладно.

Румпольт бросил ружье. Грянул оглушительный выстрел, и пуля срикошетила от стены. Все подскочили, потом уставились на парнишку.

– Идиот! – рявкнул Халс.

– Да что ты вообще творишь? – вскричал Павел.

– Чокнутый мальчишка! – добавил Август. – Порешить нас удумал?

Райнер зашипел:

– Тише!

Он окинул взглядом товарищей:

– Никто не пострадал? Точно? Тогда пошли.

Они двинулись к треугольному выходу и через него выглянули в пещеру. По склону неслась крысиная орда, пища и в фанатичной ярости размахивая оружием. Аркебузиров Болленгена на вершине скрывал белый дым от их собственных выстрелов. Первые ряды крыс разбежались, корчась и вопя. Их товарищи равнодушно перескакивали через тела и атаковали, глубоко врезаясь в отряды талабхеймцев.

Копейщики держались, хотя и отступили на несколько шагов, и кололи прущую на них сплошную меховую стену. Отряды Тоткрига и Райхскелла бросились к крысиной армии с флангов, яростно орудуя мечами и молотами.

– Молодцы парни, – одобрил Август.

– Они не продержатся долго, – заметил Павел, разглядывая копошащуюся массу крыс на склоне. – Вы только гляньте.

– Конца им, что ли, нет? – буркнул Халс.

– По крайней мере, хоть на нас не смотрят, – сказал Райнер. – Давайте-ка вон к тому большому тоннелю.

Он показал на темный провал рядом с помостом у черной стены.

Черные сердца осторожно выползли, прижимаясь к стене пещеры и укрываясь за сталагмитами и выступающими камнями.

Когда они подобрались ближе к черной стене, шепот в голове Райнера стал громче и кожу начало покалывать, будто он стоял слишком близко к огню. Он заметил, что остальные тоже морщатся и дергаются. Халс ковырял пальцем в ухе. Дариус болезненно моргал.

– Искажающий камень. – Райнер в изумлении глядел на стену. – Это зверье его добывает в шахтах.

– И как они выдерживают? – восхитился Дариус.

Дитер посмотрел на свою руку и потер бугорок в том месте, куда был вбит осколок кристалла.

– А что, эта штука нас больше не защищает? У меня опять в голове гудит.

– Возможно, воздействие стало слишком сильным, – предположил Дариус. – Осколки не справляются.

– Тогда давайте найдем камень и выберемся отсюда, – сказал Халс. – У меня и так рук да ног хватает, спасибочки.

– А мне бы еще один глаз не помешал. – Павел на ходу дотронулся до повязки.

Герт фыркнул:

– Только не на лбу!

Из стены торчало несколько больших камней. Они начали было огибать их, как вдруг Франка резко остановилась, что-то заметив.

– Стойте! Там еще крысы, охраняют тоннель.

Райнер и Халс подобрались поближе и выглянули из-за скалы. Там было двенадцать высоких черных крысолюдов в блестящих бронзовых доспехах, они стояли на цыпочках у низкого отверстия, пытаясь разглядеть ход битвы. Из тоннеля за ними исходило слабое лиловое свечение. Райнер и Халс попятились.

– Чернявые, – мрачно сказал Халс. – Я их помню. То еще отродье. Не то что прочая мелочь.

Райнер кивнул, вспомнив десяток злобных тварей в золотом руднике Гуцманна, где едва не погиб – и Франка тоже.

– И все же мне кажется, что то, что мы ищем, – там, за ними. Они, похоже, стерегут что-то важное, а то бы уже кинулись в бой. – Он обернулся. – Надо вырубить их всех разом, чтобы не подняли тревогу. Сможем?

– Вот был бы лук… – сказала Франка.

– И доспехи, – добавил Август.

Румпольт пробормотал:

– И то ружье.

Остальные закивали.

– Ладно, – решил Райнер. – Дождемся следующего залпа, он заглушит наши шаги. Готовьте оружие.

Черные сердца закинули оружие на плечи и собрались за скалой, вслушиваясь в шум битвы.

Раздался дрожащий голос Болленгена:

– Огонь!

– Сейчас! – шепнул Райнер.

Они нырнули за скалу, пока по пещере разносилось эхо ружейного залпа. Крысы не сразу их заметили, и этого мгновения оказалось достаточно. Черные сердца очутились совсем рядом, прежде чем крысы успели отреагировать, и Йерген впереди всех. Он раскроил голову предводителю, что в тот момент начищал свой меч, затем резко развернулся и отсек другому руку, перед тем как схватиться еще с двоими. Если мастеру меча и мешал малый вес и длина краденого оружия, это было незаметно. Он и с таким в бою стоил троих.

Павел, Халс и Август, как настоящие пикинеры, встали плечом к плечу и тут же закололи троих противников. Один завизжал, когда копье Халса вошло ему под ребра, но, как только крыса упала, наконечник обломился.

Халс выругался:

– Вот зараза!

И он принялся бить противника тупым концом.

Герт рубанул одного, но он не был мечником и не слишком преуспел. Румпольт бился с другим, уклоняясь от его атак и сам не нападая. Дариус спрятался и притих, впрочем, пока от него ничего иного и не ждали. Дитер куда-то исчез.

Райнер фехтовал с двумя тварями, неловко орудуя кривым мечом. Франка была рядом, за плечом, и, как только один крыс нацелился ему в грудь, рванулась вперед и рассекла зверю запястье. Тот удивленно взвизгнул, и Райнер его прикончил, затем отразил удар второго противника.

Вторая крыса упала перед Павлом, Халсом и Августом, и они пошли на третью, которая с писком отскочила. Румпольт тоже взвизгнул и, упав, покатился по полу; его противник замахнулся мечом. Йерген, своим окровавленным клинком расправившись еще с двоими, обернулся на крик Румпольта и выбил меч из лап его обидчика.

Дитер возник за спиной зверя, с которым сражался Герт, и воткнул в бока твари зазубренные кинжалы. Та заверещала и попыталась бежать, но Герт пробил ей сердце.

Райнер и Франка прикончили второго противника и осмотрелись. Их товарищи стояли над крысиными трупами, переводя дыхание и вытирая клинки.

Румпольт катался по земле, держась за ногу.

– Я убит, – стонал он, – убит.

Райнер подал знак Дариусу, который наконец вышел из-за скалы.

– Помоги ему, книжник.

Йерген подобрал длинный крысиный меч и проверил баланс, потом кивнул.

– Лучше? – Райнер взял себе такой же.

– Немного.

Остальные тоже последовали примеру Йергена.

Халс стоял со сломанным копьем.

– Никогда не умел обращаться с этими зубочистками.

– У меня нет аптечки. – Дариус осматривал ногу Румпольта. – К счастью, порез пустяковый.

– Но мне больно! – ныл Румпольт.

Схватка прошла незамеченной. Позади на склоне бушевала битва, лиловый свет в тоннеле не ослабевал.

– Хорошо, – сказал Райнер, направляясь туда. – Осторожно. Вставай, Румпольт.

– Но я ранен.

– Встать!

Румпольт надулся, но поднялся и захромал вслед за товарищами в тоннель.

Дариус зашипел и отпрянул.

– Что стряслось, книжник? – спросил Райнер.

– Здесь вершится великая магия, – проговорил Дариус. Глаза его были широко распахнуты. – Опасная магия.

Черные сердца встревоженно замедлили шаг. Халс и Павел сотворили знак молота. Август коснулся ног, груди и рук таалистским жестом «корни, ствол и ветви». Герт сплюнул. Они продолжили продвижение очень-очень медленно и осторожно, с каждым шагом лиловое свечение становилось все ярче.

За поворотом стал виден конец тоннеля – мерцающая лиловая щель во мраке, озаряемая вспышками молний. Райнер почувствовал, как поднимаются волосы на голове и руках. Уши наполнил шум, похожий на сильный ветер, смешанный со странным свистящим пением.

– Не надо бы нам сюда. – У Румпольта меч трясся в руке.

– Ага, – согласился Халс. – Сидеть бы нам сейчас в кабачке за кружкой пивка, так нет же…

– Если хочешь смыться, скучать не будем, – заметил Август.

– Хватит, пикинер, – сказал Гетцау. – Пошли.

И они пошли (хотя Райнеру казалось, что они бредут против течения, по грудь в реке) и наконец добрались до сияющей щели. Там оказалось овальное помещение, к дальнему концу сужающееся, словно огромная палатка. В стенах было несколько ходов. Пол представлял собой неглубокую чашу, отполированную водой.

В центре чаши стоял отводящий камень – его поместили поверх какого-то жуткого знака, написанного на полу кровью. Лиловые камни мерцали на шести бронзовых жаровнях, равномерно расставленных вокруг. Надо всем этим поднималась сиреневая дымка. Между жаровнями стояли белоснежные крысолюды в длинных серых рясах; они глядели в центр, тряслись и царапали воздух, распевая какие-то шипящие слоги. Райнеру казалось, что они вытягивают сиреневую дымку из воздуха и с огромным усилием толкают ее в середину круга, где она вихрем завивается вокруг камня. В дымке мелькали лиловые молнии, танцуя вокруг крыс-магов, и те дрожали, пытаясь сдержать энергию, которой управляли. Их мех был всклокочен, одежды развевались. Райнер вздрогнул. Несмотря на все это кружение и шум, здесь не было ни ветерка, лишь странное непрекращающееся давление сжимало его грудь и вызывало желание прочистить уши.

– Что они делают? – прошептал он. – Хотят его разрушить?

– Думаю… думаю, нет, – неуверенно ответил Дариус.

– Тогда что?

Ученый нахмурился и прищурился от вспышки.

– Думаю… они пытаются его перезапустить.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Я НЕ РЕБЕНОК

– Перезапустить его? – спросил Райнер. – В смысле… заставить снова работать?

– Думаю, да, – подтвердил Дариус.

Гетцау снова уставился на крысиных магов, поющих все более высокими голосами и трясущихся все сильнее.

– Откуда ты знаешь?

– Гм… их церемония, похоже, копирует ритуал связывания, и символ на полу выглядит как эльфийская руна.

Все изумленно уставились на него.

– Значит, ты все же маг, – сказал Райнер.

– Нет, нет! – Дариус покачал головой. – Я же говорил – я изучал это по книгам. Сам я такое делать не умею.

Остальные не слишком-то поверили.

– А зачем им его чинить? – наконец спросил Райнер.

Дариус пожал плечами.

Райнер вернулся в овальное помещение, покусывая губу.

– Не знаешь, как их остановить?

– Остановить? – встревожился Дариус. – Это очень опасно.

Внезапно давление стало намного сильнее. Как будто какой-то великан пытался сокрушить грудь Райнера. Дариус вскрикнул и зашатался, сжимая голову. Крысы-маги снова заверещали свою литанию, дымка закружилась быстрее, молнии касались стен. Рев стоял оглушительный. Черные сердца попятились.

Райнер тряхнул Дариуса.

– Что происходит? – закричал он.

– Похоже, они теряют контроль над энергией, которую призвали. – Лицо ученого было искажено. – Надо бежать!

– Бежать?

– Если энергия высвободится… – Дариус подыскивал слова. – Может случиться все что угодно!

– Назад! – закричал Райнер.

Дважды повторять не пришлось. Они бросились по коридору, а таинственный ветер перешел в вой; отчаянные песнопения крыс-магов сменились беспорядочным щебетом. Молнии гнались за ними, облизывая стены… Беглецы перепрыгнули через тела черных крысолюдов.

– За скалы! – крикнул Дариус.

Черные сердца выскочили из тоннеля и тут же спрятались.

Раздался оглушительный треск, и ослепительная лиловая вспышка сбила их с ног. Сверху дождем посыпались камни. Большая пещера сияла так ярко, что казалось – здесь взошло лиловое солнце. Тень каменного укрытия вырисовывалась четко, как чернильное пятно на белой бумаге. Молнии гуляли под потолком и били в искажающий камень, словно он их притягивал. Мозг Райнера сжался до размеров желудя. Странные голоса визжали в ушах, кожа горела. Он чувствовал под собой землю, но словно бы падал.

Полуослепший, он увидел, как повсюду бегают крысы, хватаясь за глаза и уши. Многие уже лежали замертво с искаженными мукой длинными мордами. Падали все новые и новые. Их мерзкая звериная вонь заполнила пещеру. Они жалобно пищали.

Затем свет ослаб и молнии прекратились, в пещере воцарилась почти полная темнота. Лиловые огни крыс погасли. Только факелы Райнера и его спутников и те, что были у людей на плато, нарушали мрак. Здесь не осталось ни одной живой крысы.

Черные сердца корчились на земле, хватаясь за свои руки и крича. Райнер нахмурился, глядя на это странное явление, но вдруг и сам оказался в таком же состоянии. Его рука горела, словно ее коснулось раскаленное железо. Райнер посмотрел вниз и увидел слабое голубое свечение под кожей. Кристалл Валариса! Он стал горячим, словно уголь.

– Пусть это прекратится! – кричал Румпольт. – Вырежьте его! Он горит!

Мальчишка достал кинжал, но прежде, чем успел надрезать кожу, осколки потухли и начали остывать.

Райнер сел. Голова кружилась, в волосах запутались грязь и мелкие камешки. Только Дариус по-прежнему лежал на спине, закрыв голову руками и тихо бормоча.

– Все целы? – спросил Райнер. – Все в здравом уме?

– Я не в своем уме с тех пор, как Альбрехт меня пометил, – проворчал Халс.

Остальные закивали.

Райнер встряхнул Дариуса.

– Книжник!

Дариус медленно выпрямился. У него шла носом кровь.

– Это… кончилось?

– Тебе лучше знать.

Дариус заморгал, дрожа.

– Энергии… они рассеялись, но отголоски еще чувствуются.

– Возвращаться можно, там безопасно?

Дариус пожал плечами.

– Так же безопасно, как здесь.

– Возвращаться? – воскликнул Август. – Ты рехнулся? Я готов биться с любым человеком, зверем или чудовищем, но что там толку от копья?

– Но если не вернемся, то уж точно умрем, – сказала Франка.

– Может, лучше умереть от Манфредова яда, – ответил ей Август.

– Нет. – Райнер вспомнил скрюченное тело Абеля Хальстига и его гримасу. – Не лучше. – Он поднялся на ноги и посмотрел на плато, где приходили в себя обалдевшие солдаты. Крысы на склоне разбежались. Те, что оставались на дне пещеры, погибли – оно было усеяно трупами. – Идем. У нас мало времени.

Черные сердца подобрали оружие и факелы и последовали за ним мимо камней – и снова остановились, приглядываясь. Поверхность стены рядом с тоннелем, ведущим в комнату заклинаний, отражала их факелы, словно стекло. И все поверхности с той стороны пещеры казались полированными. Некогда острые скалы стали гладкими, как прибрежная галька. Песчаный замусоренный пол оплавился. Тоннель растаял, как горячий воск, и слабо светился.

– Зигмар! – ужаснулся Павел. – Если бы нас накрыло…

Йерген молча показал на мертвых черных крыс. От них остались лишь отливающие лиловым кости.

Райнеру хотелось идти вперед не больше других, но он заставил себя. Если камень цел, до него каких-то двадцать шагов. Не время колебаться.

Гладкие стены тоннеля блестели, как внутренности морского чудовища. Лиловый свет пульсировал на них, из-за чего кожа людей казалась болезненно сероватой. Райнер слышал шипение и хлопки, словно от остывающего камня, но в тоннеле было холодно, как и во всей пещере.

Стены комнаты заклинаний оплавились и мерцали, будто стекло. От кровавой руны на вогнутом полу не осталось и следа, медные жаровни превратились в лужицы расплавленного метала. Крысы-маги испарились, но их тени остались – из центра к стенам тянулись длинные серые силуэты. Райнер поковырял один носком сапога. Он был выжжен в камне.

Каменный постамент, на который крысы поместили камень, накренился, словно кривой слоеный пирог, но сам камень, хоть и упал, был совершено цел – белый и чистый, как зуб.

– Обалдеть можно, – выдохнул Герт.

– Ага, точно, – сказал Дариус.

– Пошли, – позвал Райнер. – Давайте его поднимем.

– Подождите, – остановил его Дитер. – Солдаты.

Он указал на тоннель в дальнем конце помещения.

Черные сердца прислушались. Оттуда доносились голоса. Человеческие.

Райнер выругался.

– Гасим факелы. Быстро.

Они затушили факелы об пол и попятились прочь. Света все еще было достаточно, чтобы видеть. Стены сияли лиловым.

В комнату осторожно вошли люди – лорд Шарнхольт и его личная охрана.

При виде камня глаза Шарнхольта загорелись.

– Ага! Отлично. – Он прошел вперед, отдуваясь, остальные осторожно двигались за ним. – Идите сюда, все. Пока другие не пришли. Этот взрыв отпугнул их, но ненадолго.

– Еще один оппортунист, – с отвращением пробормотала Франка. – Все только себе.

– Это будет великой победой для нашего повелителя Тзинча! – провозгласил Шарнхольт. Его люди раскладывали вокруг камня шесты. – Восславим Изменяющего Пути за то, что вернул нам камень!

– Хвала Тзинчу, – забормотали солдаты.

– Отец Таал, спаси нас, – прошептал Август.

Остальные сотворили охранные знаки и сплюнули через плечо.

– Ну вот, – сухо сказал Райнер, – он думает не только о себе.

Халс уставился на него.

– Не вздумай шутить, капитан! Мы не можем отпустить этого демонопоклонника живым.

– Не можем. – Райнер обнажил меч. Остальные тоже приготовились. – Особенно теперь, когда у него наш камень. Подождите, пока они его поднимут, и сразу атакуем. Мы не…

– Ай! – крикнул кто-то у него за спиной.

Румпольт прыгал на одной ноге, гневно взирая на Августа:

– Дубина! Наступил мне на больную ногу!

– Что это было? – Шарнхольт посмотрел вверх.

Райнер вернулся в комнату и встретился с лордом глазами.

– Вальденхеймовы разбойники! – закричал Шарнхольт. – Убейте их!

– Проклятье! – вздохнул Райнер. – Ладно, ребята, приступим.

– Только посмотри, что ты наделал! Треклятый ребенок! – сплюнул Август.

Он швырнул Румпольта на пол и вслед за остальными бросился в атаку на людей Шарнхольта.

– Я не ребенок!

Две стороны схлестнулись. Райнер замахнулся на Шарнхольта, но толстый лорд укрылся за парой солдат, бормоча и шевеля пальцами, унизанными перстнями. Гетцау отразил удар одного и нырнул под руку другому, затем рубанул его по выставленной вперед ноге. Меч рассек солдату штанину, но кожу даже не поцарапал. Райнер нахмурился. Август вонзил копье между кирасой и наплечником своего противника, но тот лишь крякнул и отбил оружие, и Августу пришлось отскочить, чтобы самому не попасть под удар. Йерген опустил меч на незащищенное предплечье солдата с такой силой, что тот выронил клинок, но на его теле не осталось ни следа.

Халс отступил; из неглубокого пореза на шее текла кровь, сломанное копье было перерублено.

– Да сдохни ты, тварь! Где ж твоя кровь!

Райнер заметил, что пальцы Шарнхольта изображают в воздухе решетку.

– Ромнер, займись Шарнхольтом. Это его работа.

Йерген кивнул и начал пробиваться к лорду. Но почти тут же Райнер заметил сзади какое-то движение.

Это был Румпольт. Он атаковал Августа сзади, со слезами на глазах.

– Я не ребенок!

Август сражался с двоими одновременно и не услышал. Румпольт рассек ему спину, из раны брызнула кровь. Август вскрикнул и зашатался. Навершие меча одного из противников ударило его в левый висок. Он рухнул, словно куль с мукой.

– Румпольт! – заорал Райнер, пытаясь отступить из своей схватки.

Йерген одним прыжком оказался перед Августом, чтобы защитить его от фанатиков. Его меч был словно сразу везде. Павел и Герт инстинктивно рассредоточились, чтобы удержать остальных на расстоянии.

Франка через плечо завопила на Румпольта:

– Что ты делаешь, идиот?

– Не ори на меня! – взвизгнул он и попытался на нее напасть.

Она отскочила в сторону, едва не попав под удар одного из противников, и попыталась увернуться. Румпольт занес меч над ее спиной.

– Нет! – Райнер бросил своих противников, получив мечом по ноге, и блокировал удар Румпольта. – Угомонись, псих, не то мы все помрем!

Румпольта было не урезонить.

– Почему все на меня орут?

Он неуклюже замахнулся на Райнера, рыдая. Тот легко парировал – и пробил мальчишке сердце.

Глаза Румпольта расширились от изумления.

– Я… я не виноват.

Он вцепился в Райнера, высвобождающего свой меч.

Гетцау отпихнул его и развернулся, чтобы блокировать удары противников, которые его преследовали. Сердиться и каяться было некогда. Люди Шарнхольта воспользовались сумятицей и теснили со всех сторон. Они смеялись, когда клинки Черных сердец отскакивали, не причиняя вреда. Павел был ранен в плечо. Даже у Йергена сочилась кровь из пореза на левой ладони. Он снова попытался пробиться к Шарнхольту, но служители Тзинча разгадали маневр и остановили его.

– Дариус, – позвал Райнер, – сможешь управиться с его магией?

– Да что ж ты меня не слушаешь? – взвыл Дариус. – Я не колдун, я ученый!

– Дерьмовая магия. – Халс запустил в Шарнхольта сломанным копьем.

Получив по уху, Шарнхольт вскрикнул; движения его пальцев прервались.

И тут же трое из его людей упали, потрясенные утратой неуязвимости.

– Ха! – крикнул Халс, подхватывая меч Румпольта. – А ну сюда, трусы! Теперь посмотрим, кто кого!

Но прежде, чем был нанесен хоть один удар, сзади раздался громкий голос:

– Это еще что? Немедленно прекратите свалку!

Гетцау оглянулся. Лорд Болленген, Данцигер и фон Пфальцен входили со своими войсками и пятьюдесятью талабхеймцами. Райнер услышал, как ругается Шарнхольт, и впервые поддержал его. Еще чуть-чуть, и они бы смогли забрать камень.

– Господа! – крикнул он, выскакивая из боя. – Хвала Зигмару, вы пришли! Знаете, за чем мы только что застали лорда Шарнхольта? Он пытался украсть камень и объявлял, что его хозяин – их повелитель, Тзинч!

– Бред! – воскликнул Шарнхольт. – Он лжет!

Обе стороны настороженно попятились.

– Он использовал против нас магию, господа, – продолжал Райнер. – Наши мечи не могли поранить его людей! Арестуйте его как предателя Талабхейма и Империи!

– Что это за чушь? – произнес фон Пфальцен. – Ты обвиняешь лорда и члена парламента в таком подлом преступлении? У тебя есть доказательства?

– Нет сомнений, что он помечен, капитан, – сказал Райнер. – Такой преданный адепт губительных сил, как лорд Шарнхольт, не мог избежать прикосновения своего господина. Если вы снимете с него кирасу и…

– Смехотворно! – возмутился Шарнхольт. – Господа, как вы можете слушать этого прожженного негодяя?

– Так вы утверждаете, что он лжет, милорд? – уточнил фон Пфальцен. Похоже, он и в самом деле взвешивал аргументы.

– Нет, – ответил Шарнхольт, и лорды изумленно выдохнули. – Всё чистейшая правда – кроме той маленькой детали, что это я остановил его при попытке похитить камень. И он же применил мерзкое колдовство, чтобы защитить своих людей.

Он показал на убитых:

– Взгляните на моих бедных вояк. Его же люди практически невредимы, кроме того храбреца, что ослушался приказа и был за это убит. Лишь колдовство могло дать такому сброду преимущество над моими обученными солдатами.

– Еще раз получить захотел? – прорычал Халс.

Райнер пригвоздил его взглядом.

– Милорды, прошу вас. Разве я не привел вас сюда, как обещал? Разве я не нашел все, что вы велели найти? Камень не у ваших ног? С чего бы мне теперь лгать?

– С того, что ты надеялся забрать его для своих нечестивых целей, пока мы сражались с крысами, – отрезал Болленген.

– Милорд. – Вслух умоляя, мысленно Райнер проклинал Болленгена, который, в сущности, сказал правду. – Вы не знаете, кому помогаете этими словами. Если бы вы только попросили его…

– Я не сниму… – оборвал его Шарнхольт.

Лорд Болленген поднял ладонь и обратился к Райнеру.

– Гетцау, есть единственный способ, которым ты можешь доказать, что заслуживаешь доверия, и заставить нас принять всерьез твои обвинения против лорда Шарнхольта.

– Все, что угодно, милорд. Только назовите.

– Приведи нас к графу Манфреду. Покажи нам, что он в безопасности, и мы выслушаем тебя.

Райнер сжал кулаки, в животе похолодело. Он не мог этого сделать. Он не мог даже солгать и пообещать, что отведет их, ведь темный эльф всё услышал бы.

– Милорд, я присягнул графу Манфреду, что не выдам его местонахождение ни при каких обстоятельствах. Я не нарушу эту клятву, даже если придется за нее умереть.

Шарнхольт расхохотался.

– Если бы он убил графа, то наплел бы то же самое.

Болленген осклабился:

– Если твой ответ таков, то ты и в самом деле умрешь, но медленно, на дыбе, предварительно сообщив нам все, что мы хотим узнать.

У Райнера мурашки поползли по спине. Он боялся пыток, но не меньше боялся и Манфредова яда, и слабая надежда на то, что удастся сбежать и не попасть на дыбу, никак не желала умирать. Он сглотнул.

– Я не предам графа Манфреда.

Болленген вздохнул.

– Ладно.

Он махнул рукой фон Пфальцену:

– Капитан, прошу вас арестовать этого человека и его сообщников за попытку похищения отводящего камня, что обрекло бы Талабхейм на безумие и Хаос.

Фон Пфальцен кивнул.

– С радостью.

– Стойте! – закричал Шарнхольт, показывая на Райнера. – Что это у него на груди?

Райнер опустил глаза. Его рваная куртка распахнулась, открывая часть узоров Валариса. Он попытался прикрыть их ладонью, но Данцигер вышел вперед и рванул сильнее, так что знак темного эльфа стал виден полностью.

Болленген в ужасе отпрянул.

– Знак Хаоса!

Лорды и их люди сотворили знак молота и вполголоса забормотали молитвы.

Фон Пфальцен обнажил меч, лицо его было холодно и сосредоточенно.

– Фанатиков не арестуют. Их казнят.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

НАМ ВЕДЬ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ НАДО ДЕЛАТЬ

Райнер поперхнулся.

– Господа… Я могу объяснить.

Фон Пфальцен повернулся к стражам из Талабхейма.

– Отберите у них оружие, и пусть встанут на колени. Мои люди их обезглавят.

Черные сердца попятились, сбившись в настороженную кучку – и в нее целилась дюжина талабхеймских лучников.

– Идиоты вы! – сказал Герт. – Мы не поклоняемся демонам! Вы не поняли!

– У тебя есть план, капитан? – с надеждой прошептал Павел.

Райнер растерянно помотал головой и опустил руки. Он застыл. Левая рука коснулась поясной сумки. Внутри ощущались три твердых предмета. Сердце его дрогнуло. Он оглянулся. Между ними и тоннелем, из которого вышел Шарнхольт, стояло всего несколько солдат.

– Сложить оружие, собаки, – сказал капитан стражи.

– Делайте, как он говорит, – шепнул Райнер. – Потом беремся за руки и готовимся к дыму.

– Дыму? – переспросил Дариус.

Они побросали мечи и кинжалы. Райнер сунул руку в карман и повысил голос:

– Соединим руки, братья! Мы вместе встретим мученическую смерть, как встречали все несправедливости!

Он взял Франку за руку своей левой рукой и поднял правую, остальные сделали, как он сказал.

Фон Пфальцен и солдаты озадаченно смотрели на это странное мероприятие.

– Сматываемся, – скомандовал Райнер и разбил о землю два стеклянных шарика, что сжимал в ладони. Тут же их окружили густые клубы черного дыма.

– Что это, во имя Таала? – закашлялся Август, но побежал вместе с остальными.

Во мгле раздавались крики. Стрела прогудела мимо уха Райнера. Он дернулся, но не остановился. Глаза горели, кашель не прекращался. Черные сердца все были где-то рядом, они натыкались друг на друга и спотыкались о собственные ноги в расползающемся облаке. Райнер коснулся стеклянной стены и в панике стал ее ощупывать. Если они не найдут тоннель, получится всего лишь скверная шутка. Там! Он рванулся в темноту, и дым рассеялся. Он оглянулся. Черные сердца ввалились в тоннель за ним, глаза их были все еще закрыты от маслянистого дыма, по щекам текли слезы.

– Теперь бегите! – крикнул он. – Времени мало.

И они побежали. Факелов не было, но отблески магического взрыва все еще озаряли тоннель слабым лиловым сиянием, и можно было хоть что-то разглядеть. Сзади донеслись звуки погони: топот сапог, крики, приказы. Они прибавили шагу, но почти тут же услышали шум впереди.

– Крысы! – воскликнула Франка. – Они возвращаются!

Райнер огляделся. По мере удаления от места взрыва сияние слабело. В темноте, у подножия правой стены, словно таилась еще более густая тьма. За ней, колеблясь все сильнее, приближалось лиловое свечение.

– Туда! – прошипел Райнер.

Они нырнули в низкий проход, проталкиваясь внутрь как можно быстрее.

И тут Павел остановился.

– Ф-ф-фу-у-у! Что за вонь?

Их окружил ужасный запах смерти. Они кашляли, ругаясь и подавляя рвоту.

Райнер прикрыл рот. Он прежде лишь однажды сталкивался с такой же дрянью – когда был в крысиных владениях.

– Это… это их свалка.

– Назад! – сказал Дариус. – Найдем другое место.

– Ай! – вскрикнула Франка. – Во что это я влезла рукой?

– Мы не можем оставаться здесь, капитан, – добавил Август. – Это омерзительно!

– Ш-ш-ш, чтоб вас!

Крысы были совсем рядом с проходом, они шли мимо, возбужденно пища. Черные сердца затаили дыхание. Внезапно голоса зверей зазвучали громче, и Райнеру показалось, что их обнаружили, но потом верещание прервали человеческие крики.

– Отходим! Их слишком много!

– Похоже, крысаки их порешили! Возвращаемся к Болленгену.

Райнер ничего не смог разобрать в писке крыс, но было понятно, что те тоже не жаждут сражаться. Они снова прошли мимо мусорной ямы, потом повернулись и побежали. В коридоре стихло, хотя издалека доносились крики и топот.

– Ушли, – сказал Павел. – Давайте-ка выбираться отсюдова.

– Нет, – возразил Райнер. – Подождем здесь, пока там все не утрясется.

– Но, капитан, – начал Август, – вонь…

– Вонь отобьет желание сюда заглядывать у кого угодно, верно? – объяснил Райнер. – Когда все уляжется, мы последуем за армией и посмотрим, не удастся ли прихватить камень.

– Думаешь, сможем отобрать его у пяти сотен солдат? – усомнился Дариус.

– Это легче, чем стянуть его из резиденции графини.

Они немного посидели молча, в ушах все громче слышалось жужжание мух и топот тараканьих лапок. Райнер на бегу еще как-то отгонял усталость, но тут она навалилась на него, конечности казались просто свинцовыми.

– Что это был за дым? – спросил Дариус.

– Крысиные штучки. Что-то вроде гранаты, только дымовой.

– Класс, – оценил Дитер. – Мне для работы сгодится.

Мимо ямы прошел отряд людей, и они замерли. Отраженный свет факелов осветил все вокруг. Райнеру стало не по себе. Они скорчились на куче крысиных трупов, гнилого зерна, обглоданных костей, потрохов и сломанных механизмов. Место кишело крысами и тараканами. Черные сердца скривились. Вскоре отряд прошел, и снова стало темно.

– Отлично уделал Румпольта, капитан, – заметил Халс. – Давно было пора.

Райнер сглотнул. Он уже почти забыл. Потрясенное лицо умирающего мальчишки мелькнуло перед глазами.

– Ага, чуть-чуть пораньше бы, – кивнул Август. – Психанутый пацан ранил меня хуже, чем эти фанатики.

Райнер вздохнул.

– Треклятый глупец. Он не оставил мне выбора.

– Мне его не жаль, – сказал Павел. – Если б не он, камень был бы наш. С самого начала одни проблемы.

– Ага, – поддакнул Герт. – Тут Манфред малость ошибся.

– Солдат из него был никакой, – согласилась Франка. – Тем более шпион…

Снова все помолчали, потом Халс хмыкнул:

– Какая у Павла была рожа, когда он получил кирпичом по башке!

Павел засмеялся.

– Точно бы прикончил его, кабы руки не были заняты.

– А когда он свалился в канализацию? – хохотал Август.

– Что за вонь! – покатывался Герт.

– Нельзя смеяться над мертвыми, – сказала Франка, но ей и самой было смешно.

Все снова притихли.

Райнер уронил голову на колени, просто чтобы глаза отдохнули.

– Через минуту пойдем, – пробормотал он. – Вот только отдышимся.

Гетцау вскинул голову и открыл глаза. Нет, точно открыл? Вокруг было все так же темно.

Где он? Рука потянулась к мечу. Тот скреб по земле. В ответ на шум послышались храп и ворчание.

– Кто там? – промямлил Павел.

– Уже идем? – зевнула Франка.

В нос Райнеру ударила жуткая вонь, и он вспомнил, где находится – и что собирался сделать.

– Отряды! – Он вскочил и ударился головой о низкий потолок. – Ох! Проклятье! Мы… Ох! Мы проспали! Они ушли! – Он снова скорчился, потирая макушку. – Кто-нибудь, зажгите свет.

– Ага, капитан, – сказал Павел. – Ща сделаем.

Последовали продолжительные ругательства, ворчание и шкрябанье, потом занялся трут, и наконец зажегся оранжевый факел. Черные сердца садились, зевали и протирали глаза.

Франка вскрикнула. Она была вся покрыта тараканами. Да и другие тоже. Они принялись отчаянно стряхивать насекомых.

– Пошли! – велел Райнер.

Черные сердца выбрались с помойки, ругаясь и кашляя, и уже в коридоре привели себя в порядок. Гетцау посмотрел в обоих направлениях. Ни света, ни звука.

– И долго мы спали? – спросила Франка.

– Скажу тебе, когда в следующий раз увижу солнце, – проворчал Август.

– Вот зараза, думаю, довольно долго, – произнес Райнер. – Отряды, наверное, уже давно забрали камень.

– Думаешь, крысаки его не прихватили обратно? – спросил Халс.

Райнер покачал головой.

– Сомневаюсь. Они же разбежались. Значит, этот разнесчастный камень находится… в резиденции графини.

Осознав масштабы бедствия, он застонал и снова привалился к стене, потом сполз на пол. Камень в усадьбе, за толстыми стенами и железными воротами, под охраной сотни солдат. Как теперь его добывать? Никак. Это невозможно.

– Вот зараза, все к такой-то матери. Я слишком устал. Мне наплевать.

Он опустил глаза и распахнул рубашку, открывая незаживающие красные следы:

– Валарис, жулик ты бледнючий, слышишь? Я – все. Пусть Манфред молится, и с нами будет покончено. Меня задрала эта паршивая жизнь. В мире больше нет ничего, ради чего стоило бы жить…

Он замолк, увидев, как на него смотрит Франка. Взгляды их встретились. Сердце его бухнуло. Она была в ярости! Он достаточно хорошо знал лучницу, чтобы понять: она злится, что он сдался, что из-за собственной усталости бездумно убивает их всех. И вдруг в мире не осталось ничего прекраснее этого сердитого лица. Он бы с радостью выслушал от нее что угодно. Счастливую и печальную, лукавую и мрачную, он любил ее, и, поняв, что жить ему все же есть ради чего, он понял и то, что надо держаться. Он не представлял, что теперь делать, но, пока Франка жила и была настолько неравнодушна к нему, чтобы сердиться, он был готов продолжать искать выход из этого кошмара.

– Гм. – Он изобразил беззаботный смешок (прозвучавший, будто кто-то пытается придушить кошку). – Шутка, лорд Валарис. Шутка. Мы тут малость подустали, но я не сдамся. Я не хочу умирать, и мы заберем камень, даже если у нас на пути встанут все рыцари Империи, не переживай.

Черные сердца стояли неподвижно, оглядываясь, словно ожидали, что из темноты их вот-вот настигнет проклятие Манфреда. Когда ничего не случилось, они немного расслабились.

– Капитан, – выдохнул Халс, – капитан…

Райнер поднял руку.

– Знаю, прости меня. Я не имел права втягивать вас в свою… шутку. Я… в следующий раз мы проголосуем, ладно?

Халс посмотрел на него долгим взглядом, потом гоготнул и отвернулся, качая головой.

– Псих. Совершеннейший псих.

Павел фыркнул.

– А нам что с того?

Остальные нервно засмеялись – все, кроме Йергена и Франки – она уставилась на Райнера большими недоумевающими глазами.

– Ну, – Райнер с неохотой оторвал от нее взгляд, – надо бы нам вернуться и посмотреть, что они с ним сделали. А там разберемся, как вызволить его обратно.

– Э-э, капитан, – произнес Август, пока остальные собирались вместе, – я честный гражданин Талабхейма и думаю… – Он неловко помолчал. – Может, и нехорошо это… ну, сделать то, что ты предложил.

– А? Что ты сказал, пикинер?

– Ну, все же сложилось, как мы хотели, правда? – медленно проговаривал Август. – Вот если бы не граф и не этот яд, и вообще… Камень у графини, и Теклис с ним разберется. Нам ведь можно просто больше ничего не делать, и все будет хорошо, так?

Райнера чуть не вывернуло.

– Ты что, предлагаешь нам пожертвовать жизнями на благо Империи? Предать лорда Валариса и умереть, чтобы другие жили?

Август кивнул:

– Ну да, я имею в виду как раз это.

Райнер вздохнул. С того момента, как Манфред заключил договор с Валарисом, Райнер пытался что-то сделать: добыть камень, принести его темному эльфу, освободить Манфреда… а затем сокрушить темного эльфа силами Теклиса и Империи, пока тот эту самую Империю не уничтожил. Но раз Валарис подслушивал все, что говорится в присутствии Райнера, сообщить остальным свой план он не мог. Он надеялся: старые товарищи знают его достаточно хорошо, чтобы догадаться, что он задумал. Но переубедить Августа было невозможно. Вместо этого приходилось убеждать темного, что он, Райнер, расходится с Августом во мнении.

– Пикинер, – сказал Райнер, – Манфред не зря назвал нас Черными сердцами. Это потому, что у нас нет чести. Мы преступники, над чьими головами он держит петлю. Мы занимаемся этой работой, потому что ценим собственную шкуру превыше дружбы и преданности стране, народу и семье. Мне не нравится то, что происходит с Талабхеймом, но, если придется выбирать между Талабхеймом и собственной шкурой, я выберу шкуру… А когда мы вернемся в Альтдорф, выпью за светлую память Талабхейма. Понятно?

Август поморгал, глядя на него с пустым лицом, потом опустил голову, сжав челюсти.

– Ну да, более или менее. А я-то надеялся, что у тебя больше чести, чем у того гребаного предателя.

– Больше чести, чем у графа Империи? Не смеши меня! Мы висельники. А теперь, – сказал он, обращаясь к остальным, – довольно. Пошли.

Остальные смотрели на него с тем же мрачным недоумением, что и Август.

Он сплюнул.

– Что? Не нравится, что я это сказал вот так, прямо? Мы – негодяи! А теперь идем.

Черные сердца обогнули пещеру по боковым тоннелям, прячась от крысиных патрулей, и наконец нашли дорогу наверх, к тому плато, где стояла человеческая армия. Они пригнулись и встали на значительном отдалении от склона, потому что внизу, на равнине, крысы перестраивались и возвращались к работе. Солдаты зеленой армии строили своих коричневых противников в длинные цепочки и сдавали надсмотрщикам с бичами, которые уводили их ковырять искажающий камень и грузить его кусками на тележки.

Должно быть, люди отступили в спешке, унося отводящий камень: убитые лежали там же, где упали, толстым слоем покрывая плато, – солдаты всех отрядов, с открытыми невидящими глазами, в окровавленной разноцветной форме. Черные сердца обобрали трупы – взяли себе снаряжение и золото, радуясь, что у них появилось нормальное оружие и доспехи, – и перекусили остатками еды, обнаруженными в поясных сумках убитых. Еще они забрали трут и факелы. Райнер проглотил недоеденную куриную ногу и кусок заплесневелого хлеба. Он был так голоден, что качество еды не имело значения.

Халс упер в землю и попытался согнуть длинное дубовое копье. То почти не поддалось.

– Вот так-то лучше, – сказал он. – Пойдет и для рыцарской атаки.

Франка нашла лук, Герт – арбалет, и они наполнили колчаны стрелами и арбалетными болтами, вытащенными из крысиных трупов.

Вооружившись, они по сигналу Райнера пустились в долгий путь к песчаным тоннелям.

Было уже утро, когда они наконец вернулись на поверхность и зашагали обратно в Таллоу. Жителей зараженного квартала снова больше интересовали их собственные свары, чем Черные сердца, так что они благополучно миновали этот район, накрытый клубящимися тучами и то и дело озаряемый какими-то странными вспышками.

Райнер дал знак Франке, чтобы она немножко отстала.

– Да, капитан? – сухо сказала она.

– Знаю, – прошептал Райнер, – ты от меня сейчас не в восторге. Случилась небольшая истерика, извини. Но хочу сказать тебе, что меня тогда остановило. А то ведь неизвестно, чем бы все кончилось – может, я бы угробил нас всех из-за своей жалкой слабости. Но когда я увидел твое лицо… – Он покраснел. Звучало как-то слащаво, по-детски, но это была правда. – Ну, мне расхотелось умирать.

Франка уставилась в пол, сжимая навершие меча.

– Понятно.

– Я был дурак, – продолжал Райнер. – Не доверял тебе. Я позволил подозрениям возобладать надо мной. Я знаю, что один из нас – шпион Манфреда. Но еще я знаю – вообще-то, всегда знал, – что это не ты. Просто я не дал голове прислушаться к сердцу. Теперь… теперь они договорились.

– И ты ждешь, чтобы я тебя простила?

Сердце Райнера замерло.

– Нет… думаю, что нет. В первую очередь, мне не надо было так с тобой. Сделанного не воротишь, и я не стану винить тебя, если не простишь, как бы это меня ни тяготило.

– Спроси меня опять, – холодно произнесла она, – когда мы вернемся в Альтдорф и будем пить в память Талабхейма.

Райнер уставился на нее.

– Ты… ну… Когда?.. Ты что, хочешь сказать, что…

Она развернулась и ткнула его в грудь, прямо в порез. Он зашипел от боли.

– Я тебе не отвечу до того самого момента, капитан, – сказала она и отвернулась.

Райнер потер грудь и поморщился. Сердце колотилось от волнения и смущения. Что она сказала? Это значило – прощение? Или она подразумевала, что для нее он именно такой злодей, каким выставил себя перед Августом? Она же не могла в это поверить, не может быть! Она ведь лучше знала его… Разве? Точно! Вот ведьмочка, нанесла ответный удар – безупречно, показав, что чувствовала, когда он не доверял ей. Только вот она и в самом деле не доверяла ему. Она что, слепая?

Весь долгий путь до баррикад Таллоу его сознание металось в замкнутом круге тревоги, и к концу он был не бодрее духом, чем в начале.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

У НАС ЕСТЬ СЕГОДНЯШНИЙ ВЕЧЕР

Райнер перевернул колбасу над костерком, который Йерген разжег в подвале заброшенной бондарни в квартале торговцев. Кровавый свет сочился сквозь провалившийся пол, сейчас служивший им потолком. Райнер, Франка, Йерген, Август и Дариус сидели в красноватых отблесках огня; из колбасы, черного хлеба и пива они сообразили обед, за который пришлось заплатить в десять раз больше обычного. Райнера это не обеспокоило. Он платил золотом мертвецов. По крайней мере, удалось найти, что купить. Это становилось все труднее: фермеры близлежащих деревень не рисковали приближаться к городу, боясь безумия, и в окрестностях процветали мародерство и грабежи.

Райнер окинул взглядом товарищей и невесело усмехнулся. И это – отряд отважных авантюристов, которые собираются взять штурмом особняк графини и украсть отводящий камень из-под носа сотни стражников? Франка смотрела в костер невидящими глазами. Пальцы раненой руки Йергена так распухли, что он едва мог сжать их в кулак. Дитер крутил головой, словно ему заклинило шею. Август был молчалив, как Йерген. Дариус что-то бормотал себе под нос. Никто не был расположен поговорить.

По половицам сверху проскрипели нетвердые шаги. Они подняли глаза. Раздался голос Халса:

– Что, тут? По мне, так все одинаковые.

– Думаю, тут, – ответил ему Павел. – Помню эти бочки.

Сапоги протопали к лестнице.

– Да наплевать, даже если не тут, – громко сказал Герт. – Какое бы зверье ни хоронилось в темноте, всех уделаем – мы ж люди, а?

Три пикинера, пошатываясь, спустились по лестнице и жизнерадостно приветствовали товарищей.

– Вот и мы, ребятки! – закричал Герт.

– Я ж грил – тут, – заметил Павел.

– Да здравствуют Черные сердца! – заорал Халс.

– Да тише, пьяные вы идиоты! – зашипел Райнер. – Выжрали все спиртное в городе, да?

– Прссти, капитан, – сказал Халс. – Пришлось малость глотнуть, чтоб кое-кого разговорить. Эти местные держат рты на замке.

– Надеюсь, они вам так ничего и не сказали, – пробормотал Август.

– Нет, нет, еще как скз-з-зали, – возразил Павел, – но новости скверные.

– Ага, скверные, – подтвердил Герт. – Очень скверные.

– Насколько? – мрачно поинтересовался Райнер.

– Ну, – начал Халс, проткнув колбасу палочкой и поворачивая ее над огнем, – видели ребят фон Пфальцена в «Дубе и желуде», как раз с дежурства в графининой усадьбе, ну, они охраняли сами не знали что в ее сокровищнице.

– Простому солдату такой секрет не выдадут, – продолжил Павел, – но они поняли, что что-то затевается. Ухмылялись, болваны, от уха до уха, и хлопали друг друга по спине, как после большой победы.

– И мы знаем, что там такое, верно? – подмигнул Герт.

– Значит, он заперт в сокровищнице? – спросил Райнер.

– Ага, – ответил Халс. – Тремя этажами ниже старой толстой башни, под кухнями и кладовками, рядом с тюрьмой. Стражу в подвале и у входа на лестницу башни удвоили.

– Это не самое скверное, – сказал Навел. – Худо то, что подвал под тремя замками. И три ключа от трех замков – у трех разных капитанов трех разных смен.

Райнер поднял четыре пальца.

– Так, значит, у нас есть ворота на въезде в усадьбу, ворота в особняк графини, вход в башню и дверь в подвал – и надо пробраться туда, а потом назад, причем волоча на себе здоровенный валун. Мило.

– И мы по дому тоже просто так проскакать не сможем, – добавил Павел. – Повсюду стражники и слуги. Кто-то уж точно заметит.

– Знаешь, кому из капитанов выдали ключи? – спросил Райнер.

Халс, Павел и Герт переглянулись и нахмурились.

– Один – какой-то Лоссберг, или Лассенхофф, или… – замялся Герт.

– Бромельхофф? – подсказывал Халс. – Браменхальт?

– Лундхауэр, – с уверенностью заявил Павел. – Или… Лефлер? Ланненгер?

– Значит, имен мы не знаем, – вздохнул Райнер. – Надо поговорить с другими стражами.

– Капитан, – поморщился Халс, – если нам придется подпаивать еще стражей, назад вы нас понесете на руках.

– И даже если нам скажут имена, что-то сомневаюсь, что мы их запомним, – пробормотал Павел.

– Я пойду, – сказал Райнер. – Вы, ребята, не знаете обычную уловку игрока – лишь делать вид, что пьете.

– Скверные новости, – прозвучал голос Дитера у них за спиной.

Они подскочили. Вор стоял внизу лестницы. Никто не слышал, как он спустился.

– Как неожиданно, – сухо отозвался Райнер.

Дитер подошел к огню и зачерпнул чашкой из открытого пивного бочонка. Глотнул, присел.

– Я занялся Шарнхольтом, как и просили. Нашел место у окна его библиотеки, где можно было незаметно подслушать, как он ходит туда-сюда. – Он ухмыльнулся, показывая острые зубы. – Бедный дурак, этот Шарнхольт. Кое-кто, кого он называл господином, не слишком-то им доволен. К нему пришли несколько гонцов, чтобы сообщить как раз вот это.

– Это плохие новости? – спросил Герт. – Проблемы Шарнхольта для нас плохими новостями быть не могут.

– Я еще не закончил, – раздраженно ответил Дитер. – Плохо то, что, если верить Шарнхольту, Теклис выздоровел. И собирается заняться магией с этим камнем завтра. Его, то есть камень, надо запереть где-нибудь глубоко под землей, под такой охраной и магической защитой, чтобы никто его даже не нашел, не то что не украл.

Сердце Райнера сжалось.

– Значит, у нас есть сегодняшний вечер.

– Вечер? – ужаснулся Халс. – Капитан, это вообще возможно?

– Есть кое-что и похуже, – сказал Дитер.

Все повернулись к нему.

– Если займемся камнем сегодня, – сказал он, – у нас будет компания. Этот «господин» приказал Шарнхольту добыть его. Он назначил встречу через час после заката, чтобы составить план.

Черные сердца застонали, но Райнер улыбнулся.

– А! Это, кстати, неплохо.

– Да? – не поверил Павел. – Как так?

– Еще один постулат игрока, – объяснил Райнер. – Суматоха порождает возможности. Нам надо посетить эту встречу. Ты знаешь, где это?

Дитер помотал головой.

– Нет, но проследить за Шарнхольтом будет нетрудно.

– Даже если с тобой буду только я?

Дитер самодовольно посмотрел на него.

– Управимся.

Райнер ожидал, что Шарнхольт выберется из дома через черный ход в плаще и маске, под покровом тайны, так что они следили за задней калиткой – и едва не пропустили момент, когда тот открыто выехал в своей карете и направился по главной улице в сторону усадьбы.

Дитер и Райнер последовали за ним до старого каменного здания на краю большого зеленого парка Даркрук. Вокруг этого парка, окаймляющего усадьбу, располагалось много подобных зданий, и у каждого над дверью висело знамя. То были резиденции рыцарских орденов Талабхейма, а также местные капитулы орденов, известных по всей Империи. Некоторые ордены основали знатные семейства Талабека или группы рыцарей, в далеком прошлом собравшихся вместе ради какой-то великой цели.

Райнер и Дитер расположились в тени высокой тисовой изгороди и смотрели, как Шарнхольт входит в зал Рыцарей Открытого Сердца, чьим гербом было сердце в короне, которое держат две красных руки. Прибыли и другие кареты, и еще люди верхом и пешком.

– Неужели это здесь? – недоумевал Райнер. – Может, он просто сделал остановку в пути?

– Но время – назначенное, – сказал Дитер.

– Развращенный орден? – вслух размышлял Гетцау. – Или они не знают, что творится у них под крышей?

Дитер пожал плечами.

– Лучше посмотрим.

Райнер скептически оглядел строение. Размером с обычный городской дом, обликом оно более напоминало замок с двором за укрепленными воротами и с какими-то бойницами вместо окон.

– Думаешь, сможешь провести нас внутрь?

– Путь внутрь всегда есть, – сказал Дитер и зашагал прочь по улице. – Правда, иногда он лежит через убийство.

Он провел Райнера полквартала, потом они перешли улицу и скользнули мимо двух высоких домов. Как и у всех капитулов, на задах у этих располагались большие конюшенные дворы, чьи ворота выходили в парк. Здесь имелись общественные дорожки для верховой езды, наклонные дворы, круговые дорожки для скачек и места для стрельбы из лука, но в этот час тут не было ни души. Райнер и Дитер прокрались вдоль изгороди назад к залу Ордена Открытого Сердца.

– Стой тут, – велел Дитер. – Может, здесь патруль.

Он не ошибся. Почти тут же два стража в цветах этого дома обогнули правый угол конюшенного двора и повернули в заросший травой проулок между капитулом и его соседом слева. Из левой стены выступала маленькая часовня Зигмара. За ее витражными окнами виднелось слабое свечение.

– Кажется, тут, – сказал Дитер.

– В часовне Зигмара? – поразился Райнер. – Не слишком нагло?

Дитер оценивающе оглядел часовню. Витражные окна поднимались на высоту двух этажей и перемежались контрфорсами, украшенными грифонами.

– Забраться легко, – сказал он. – Я поднимусь и спущу веревку. Когда полезешь, привяжи ее к поясу, чтобы прихватить с собой, ладно? Не надо, чтобы они увидели, как она тут болтается.

– Ага, – сказал Райнер.

Когда стражники снова свернули в зеленый проулок, Дитер молча пригнулся и полез – ловко, будто паук, – по одному из контрфорсов, словно бы вообще без усилий. Наверху он достал из мешка веревку и привязал ее к горгулье.

Гетцау собрался было последовать за ним, когда вор внезапно поднял руку. Райнер прятался, пока стражи не прошли мимо, а потом Дитер сбросил веревку и дал ему знак подниматься. Он поспешил вперед, пытаясь действовать так же бесшумно, как Дитер, но его ботинки топали по траве, и кустарник громко трещал под локтями. Он чувствовал себя примерно таким же тихим, как орочий оркестр на марше.

Райнер добрался до контрфорса и привязался за пояс, затем начал подтягиваться. Учитывая, сколько за последнее время пришлось бегать, драться и лазать, это оказалось непросто. Его руки задрожали уже на полпути. Нога скользнула по камню, и он услышал сверху недовольное ворчание. Наконец Дитер втащил его наверх за пояс, и он рухнул, как мешок с мукой, шумно отдуваясь.

– Не выйдет из тебя хорошего верхолаза, трепач, – прошептал Дитер.

– И не жажду, – сказал Райнер. – Это Манфред заставляет меня раскорячиваться самым недостойным образом.

– Тс-с. – Дитер подтянул остаток веревки, пока Райнер переводил дыхание. Внизу появились стражи; вполголоса переговариваясь, они прошли, не глядя наверх. – Теперь, – шепнул Дитер, – посмотрим, что нам удастся разглядеть.

Он достал из кармана небольшую посудину с крышкой, вытащил из нее кусочек замазки и прижал его к квадратику цветного стекла, потом обвел резцом стекольщика не совсем ровный кружок и, придерживая замазку одной рукой, очень осторожно постучал по стеклу. Раздался щелчок, Райнер застыл. Дитер покачал замазку, и кусок стекла был благополучно извлечен.

– Глянь-ка ты, трепач. – Дитер устроился на узком выступе за спиной у Райнера.

Гетцау прижался плечом к стене часовни и наклонился к отверстию. До него донеслось приглушенное бормотание, и сначала он мог разглядеть только балки и скамьи, но, немного приспособившись, нашел и алтарь – и едва не упал с выступа.

Может, когда-то это и была часовня Зигмара, но теперь – точно нет. Простой алтарь накрыли бархатом глубочайшего синего цвета, расшитым странными золотыми знаками, они словно двигались. На скатерти стояли три неглубокие золотые чаши, там дымились благовония. Молот Зигмара, которому следовало бы висеть над алтарем, заменили тем, что со стороны напоминало детский скелет, подвешенный за одну лодыжку, сплошь покрытый листовым золотом и змеящимися синими узорами, – этот предмет и вызвал у Райнера шок: глаза черепа смотрели будто бы прямо на него.

Когда это нечто, вопреки ожиданию, не вытянуло костлявую руку к нему, Райнер перевел дыхание и продолжил осматривать комнату. На скамьях у алтаря группами сидели люди – лицом к одному, стоящему, – одетые большей частью в сине-золотое, но некоторые – в лилово-черное. Тот, что стоял, носил самое богатое одеяние – больше золотое, чем синее. А еще он был в маске. Хотя его лицо и все тело скрывала тяжелая ткань, он словно излучал энергию, которую почувствовал даже Райнер в своем укрытии.

Он приложил ухо к отверстию и стал лучше разбирать слова. Он затаил дыхание и как следует прислушался.

– Господин, – звучал жалобный голос Шарнхольта, – господин, я нижайше прошу не заключать союз с последователями лилового. Разве несколько дней назад они не привели силы проклятого бога-молотобойца в наше тайное святилище и не испортили ритуал?

– Было и такое, – отвечал господин свистящим шепотом, – и как раз поэтому мы пригласили их на разговор. Цели Изменяющего Пути и Повелителя Удовольствий не всегда совпадают, но здесь наши пути сходятся. Глупо драться друг с другом, когда возвращение Талабхейма Хаосу порадует обоих наших патронов.

– Красивые слова, – говорил человек, чье лицо Райнер не мог разглядеть. – Но можем ли мы тебе доверять? Тзинча не зря называют Многоликим Божеством. Один лик улыбается, а другие?

У Райнера отвисла челюсть. Голос Данцигера! Чопорный тощий казначей – последователь Слаанеша?

– Разве мы не доверили вам тайну расположения нашего штаба? – продолжал господин. – Разве вам не хватило бы одного слова, чтобы выдать нас графине? Разумеется, это доказывает наши намерения.

Данцигер помолчал, потом спросил:

– Очень хорошо. А есть ли у вас план, как захватить камень?

– Мы не будем захватывать камень, – ответил господин.

Люди в капюшонах изумленно вскинули головы.

– Зачем рисковать снова потерять его, когда есть возможность получше? – продолжал он. – Освобожденный смещением отводящего камня, искажающий камень под городом дает заклинаниям наших чародеев невиданную прежде силу. Когда-то самого незначительного обитателя бездны приходилось вызывать сотне посвященных, а теперь десятеро могут вызвать повелителя демонов. Вот это мы и сделаем. Откроем подвал и призовем повелителя ада прямо в усадьбу, а потом упросим забрать отводящий камень с собой в бездну, где Теклису его никогда не добыть.

– Блестящий план, господин, – подобострастно произнес Шарнхольт.

– Но подвал хорошо охраняется, – заметил Данцигер. – Не сможет ли повелитель ада сам его вскрыть и достать нам камень?

Господин вздохнул.

– Вот в чем проблема с последователями Повелителя Удовольствий. Не любят трудиться. К несчастью, только на самых нижних этажах, глубоко под фундаментом башни, эманации искажающего камня настолько сильны, чтобы позволить нашим магам призвать великого. Мы должны доставить камень туда – или проиграть. К счастью, наши покровители даровали нам власть и положение, которое позволит провести твоих людей в замок этой суки-таалистки и не вызвать подозрений. Значит, надо найти лишь способ войти в подвалы башни и открыть хранилище.

– Мы легко одолеем охранников ворот башни, – произнес Шарнхольт. – И если мои люди удержат их и скажут, что стражу перебили служители культа, которых мы прогнали, мы сможем отвлечь болванов фон Пфальцена.

– Один из тех капитанов, кому выданы ключи, наш, – сообщил Данцигер, – и отдаст его ради успеха нашего дела.

– Тогда остается украсть еще два и одолеть стражей подвала, – ответил господин.

– Мы возьмем ключ капитана Лоссенберга, – сказал Шарнхольт.

– А мы – капитана Нидорфа, – добавил Данцигер.

– И вместе вы справитесь с охраной подвала, – подвел итог господин. – Затем спуститесь в глубины. Наша цель будет наконец достигнута. Вся слава Тзинчу!

– И Слаанешу, – напомнил Данцигер.

– Разумеется, – сказал господин.

Райнер отпрянул от дыры, глубоко задумался и повернулся к Дитеру.

– Надо найти, откуда мы увидим, как они уходят.

– Лорд Данцигер! – окликнул Райнер. – Минуточку вашего драгоценного времени!

Райнер и Дитер следовали за каретой Данцигера (как и карета Шарнхольта, она открыто проехала к капитулу и обратно), пока та не отделилась от экипажей других заговорщиков. Тут Райнер велел Дитеру спрятаться и побежал за лордом, будто бы один.

Данцигер обернулся, и два его стража, сидевшие рядом с кучером, схватились за мечи.

Лорд выпучил глаза, поняв, кто к нему приближается.

– Ты! Ты еще смеешь показываться, грязный фанатик? Хорст! Орингер! Убейте его!

Райнер остановился, когда карета чуть приблизилась и мечники спрыгнули вниз.

– Я действительно фанатик, милорд, – проговорил он, не повышая голоса, – и правда, мы же оба только что посетили это собрание, вы и я.

– Что? – возопил Данцигер. – Я – фанатик? Возмутительно! – Он выпучил глаза. – Убейте его.

– Убейте меня, если пожелаете, милорд, – Райнер медленно пятился от охранников, – но знайте, что Шарнхольт собирается предать вас.

– А? Предать?.. – Он махнул рукой. – Стой, Хорст! Приведи этого негодяя ко мне. Но отбери у него меч – и руки за спину.

Райнер снял пояс с мечом и вошел в карету. Два стража сжали его с обеих сторон на узкой скамье напротив Данцигера.

– Ты в своем уме? – зашипел казначей. – Говорить такое на улице!

– Прошу прощения, милорд, но мне необходимо было предупредить вас об измене Шарнхольта.

Данцигер оглядел Райнера.

– Да кто ты вообще такой? Кажется, ты играешь на всех сторонах сразу. Откуда ты знаешь, что там задумал Шарнхольт? Последний раз, когда я видел вас обоих, вы дрались насмерть.

Райнер склонил голову.

– Милорд, ваша осторожность вполне обоснована. И я признаю, что со стороны мои действия могут показаться странными. Прошу, позвольте мне объяснить.

– Да пожалуйста. И объясняй как следует, не то покинешь карету с перерезанным горлом.

– Спасибо, милорд, – сглотнул Райнер. – В начале этого года мой господин, Изменяющий Пути, счел возможным позволить мне и моим соотечественникам поступить на службу к графу Вальденхейму, одному из наиболее влиятельных людей Империи. В качестве его секретаря я был посвящен во все тайны императора и использовал это знание во славу Тзинча.

– Продолжай, – скептически разрешил Данцигер.

– Когда войска Рейкланда прибыли в Талабхейм, я решил связаться с лордом Шарнхольтом и предложить ему помощь в пределах своих возможностей, но прежде, чем у меня получилось, вы сдали Вальденхейму ваших соперников-тзинчитов, чтобы попробовать добыть камень самому.

– Он бы сделал со мной то же самое, – пропыхтел Данцигер.

– Разумеется, милорд. К несчастью, в результате, чтобы не выдать себя, мне пришлось биться с теми самыми людьми, которым я собирался помочь. – Он вздохнул. – Естественно, когда мы наконец встретились, лорд Шарнхольт подумал, что я – лжетзинчит, и сказал, что мне надо было напасть в канализации на Манфреда и помогать тем, кто удерживал камень. Я объяснил ему, что это натуральное самоубийство, а это, с учетом моего особого положения, не понравится Тзинчу. Но он отказался понимать, – фыркнул Райнер, – и не включил меня в свой план захвата камня.

– В самом деле, похоже на Шарнхольта, – пробормотал Данцигер. – Тщеславный осел.

– Как вы знаете, затем я выманил фон Пфальцена и остальных в пещеры, чтобы самому украсть камень, пока они возятся с крысами, но тут Шарнхольт атаковал меня сзади и попытался отобрать артефакт. Потом я… ну, в общем, с меня вполне хватило.

Райнер вздохнул.

– Возможно, ученик я плохой. Но всегда полагал, что почитатели Великого Изменяющего должны предавать неверующих, а не друг друга. – Он печально взглянул на Данцигера. – Вот почему я пришел к вам. Я хочу узнать больше о Слаанеше, в глазах которого измена не является священным долгом, и предупредить вас, что Шарнхольт снова может поставить дело Хаоса под угрозу, если попытается забрать всю славу себе.

Казначей наклонился вперед.

– Что он замышляет?

Райнер заговорил тише:

– Он собирается, милорд, привести за вами фон Пфальцена, когда закончится церемония в подвалах. Он поможет ему убить вас, объявит вас фанатиком и изобразит из себя героя, раскрывшего заговор.

Данцигер осклабился.

– Его всегда больше волновало положение в свете, чем благо Хаоса. Он хочет и уничтожить Империю, и править ею. Но, – он прикусил губу, – но как он собирается это сделать?

– Помните, он сказал, что его люди будут сторожить ход на нижние этажи? Так они его выпустят, а вас запрут внутри и потом позовут фон Пфальцена…

Данцигер побледнел.

– Но… но как мне это предотвратить? Мы должны разрушить камень, и все же…

– Это просто, – сказал Райнер.

– Просто? – В голосе Данцигера прозвучала надежда.

– Разумеется. – Райнер простер вперед ладони. – Не позволяйте людям Шарнхольта занять позиции без вас. Скажите, что хотите разделить честь охранять лестницу в подземелья. Если он ответит, что его люди должны сделать то-то и то-то, пошлите и своих людей. Предупредите их, чтобы опасались кинжала в спину, и возвращайте любое нападение десятикратно – и быстро, чтобы никто не успел поднять тревогу.

Данцигер кивнул:

– Да. Конечно.

– Я помогу вам, если пожелаете, – скромно сказал Райнер. – Мои люди будут рады возможности помочь Слаанешу и кое-что урвать для себя.

Данцигер нахмурился.

– Но ведь Шарнхольт узнает тебя и поймет, что что-то затевается?

– Он не увидит наших лиц, – объяснил Райнер. – Мы войдем в усадьбу и к моменту нашей встречи будем в масках. Можете сказать Шарнхольту, что мы слуги из усадьбы и не смеем показывать лица.

Данцигер кивнул.

– Очень хорошо. Слаанеш – гостеприимный бог и вознаграждает верность и отвагу. Помогите мне сокрушить Талабхейм и уничтожить Шарнхольта, и вы увидите, что я щедр. Предадите меня… – Он посмотрел Райнеру в глаза, и тот вздрогнул от его холодного, как у ящерицы, взгляда. – И ничто из того, чему научила вас когтистая лапа Тзинча, не подготовит вас к изысканной пытке, какой могут подвергнуть последователи Слаанеша одним лишь прикосновением. – Он откинулся назад и махнул рукой. – А теперь поехали. Будем в усадьбе в полночь.

Райнер встал и поклонился, когда стражи отпустили его руки и вернули меч.

– Очень хорошо, милорд.

Он едва не упал на колени, выйдя из кареты. Сердце билось, как орочий боевой барабан. Он сделал это! Он обманом заставил Данцигера «прокатить его на хвосте» через вход в подземелье и, может, даже в самую его глубину. А теперь остается лишь понять, как забраться в замок… и как из него выбраться с камнем весом в полтонны. Он горько рассмеялся. Всего-то!

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Я НЕ ПРЕДАМ СВОЙ ГОРОД

– Братья! – воскликнул Райнер, выйдя из переулка и наткнувшись на семерых жрецов Морра, что несли простой гроб по загаженному кварталу торговцев в сторону ворот усадебного квартала. – Ваши труды привели вас сегодня ночью в Большую Усадьбу?

Он тоже был одет в черное – менее часа назад Черные сердца обобрали похоронную команду.

– Да, это верно, брат, – сообщил главный жрец. – Сержант гвардии пал жертвой чумы, и его начальство хочет, чтобы мы убрали тело, пока прочие не заметили его… гм, уродства.

– Естественно, – ответил Райнер с колотящимся сердцем.

Наконец-то! Это была уже четвертая процессия, к которой он обращался с таким вопросом, и полночь была уже близка. Он подал тайный знак.

– А почему ты спрашиваешь?

– Гм… мы идем туда же, – сказал Райнер. – И думали, что лучше идти вместе из соображений безопасности.

– Мы? – Жрец огляделся и вскрикнул, когда из переулка показались восемь фигур и напали на его спутников.

– Минуточку, отец, – остановил их стражник у ворот Хардгельт. – Куда вы направляетесь?

– В усадьбу, сын мой, – ответил Райнер. Переодетые Черные сердца остановились, держа украденный гроб. – Сержант гвардии направляется к вратам Морра.

– У вас есть приказ? – Похоже, солдат не горел желанием встать поближе к гробу.

– Минутку. – Райнер достал из широкого рукава свиток и протянул его.

Но стражник не стал читать:

– Откройте его, отец. Не сочтите за оскорбление.

– Ничего страшного.

Райнер развернул свиток. Он был доволен: чем меньше хотелось солдатам приближаться к слугам Морра, тем больше шансы на успех.

Гвардеец пробежал приказ взглядом.

– И гроб.

– Разумеется. – Райнер поднял крышку, чтобы стражник мог заглянуть.

Стражник встал на цыпочки, чтобы не подходить ближе, и махнул им.

– Заходите, отец.

– Благословляю тебя, сын мой, – сказал Райнер.

Черные сердца направились в усадьбу. Герт, Павел и Халс стонали и покачивались от тяжкого похмелья. Райнер услышал, как за спиной у них солдат пробормотал: «Они даже пахнут смертью».

Райнер улыбнулся. У запаха была веская причина.

Приближаясь к усадьбе, Райнер заметил Шарнхольта и его людей, проходящих в ворота. Стражи отсалютовали им. Гетцау подождал, пока они не пройдут, и тогда подошел. Данцигера видно не было. Он надеялся, что тот уже внутри. Полночь уже почти настала.

Сцена у ворот в квартал практически полностью повторилась, хотя досмотр был более тщательным, и начальник стражи не просто пропустил их, а приставил к ним эскорт провожатых до места назначения – склада рядом с кордегардией на нижних этажах старой башни. Сопровождал их крепкий молодой солдат, который поручению явно не обрадовался и спешил впереди, словно с намерением их потерять.

Райнер как мог старался запомнить маршрут и искал лестницы, ведущие вниз. Провожатый увел их с открытых территорий, где присутствие жрецов могло оскорбить взгляд придворных, в лабиринт служебных пристроек и лестниц.

Вскоре коридоры превратились в совсем узкие проходы из голого камня, и Райнер сообразил, что они уже в старой башне. Под зигзагообразной лестницей они прошли кордегардию, где стражники болтали за игрой в карты, и остановились за углом у запертой деревянной двери, перед которой стоял сонный охранник.

– Йаффенберг, – сказал провожатый, – ты свободен. Они пришли.

– Очень вовремя, – проворчал стражник, доставая из кармана ключ. – В жизни не было такой скучной смены. – Он отдал ключ провожатому и отсалютовал. – Встретимся позже у Эльзы?

– Надо полагать, да.

Йаффенберг поспешил прочь, а провожатый повернул ключ в замке и распахнул дверь. За ней оказалось узкое складское помещение, забитое одеялами, кусками мыла и кувшинами лампового масла. На полу лежал убитый стражник со второй головой размером с детский кулачок, выглядывающей из-под воротника.

При виде этого провожатый вздрогнул.

– Бедолага. Обращайтесь с ним хорошо, славный был парень.

– Лучше, чем мы обойдемся с тобой.

– А? – Парнишка повернулся и зажмурился, когда Райнер приставил ему кинжал под ключицу. – Что вы…

Герт прикрыл ему рот широкой ладонью, второй рукой не давая дотянуться до меча, после чего втолкнул парня спиной вперед внутрь, пока Райнер целился клинком ему в горло.

Остальные тоже вошли. Десять человек и гроб – для небольшого помещения это оказалось уже слишком, Франка еле смогла закрыть дверь.

– А теперь, парень, – сказал Райнер, сверкая кинжалом перед испуганными глазами провожатого, – где тут лестница вниз? И учти: попробуешь кричать – умрешь на месте. – Он кивнул Герту. – Дай ему говорить.

Паренек втянул ртом воздух. Он дрожал.

– Я… Я вам не скажу, лучше уж умру.

Райнер доброжелательно улыбнулся.

– Очень смелый малый. Но достаточно ли ты смел, чтобы не умирать?

– Не умирать? – Солдатик явно растерялся.

– Именно, – сказал Райнер. – Умереть легко, секунда – и все закончится, но Герт умеет сломать человеку шею так, что тот не сможет пошевелиться и при этом останется жить. Можешь себе такое представить? Живой в неподвижном мешке вместо тела, ни шевельнуться, ни поесть самому, ни задницу подтереть, ни заняться любовью со своей девчонкой, и так лет пятьдесят? На такое тебе смелости хватит?

– Я не предам графиню! – бормотал мальчишка. – Я не предам свой город…

Герт надавил ему на голову, понемногу наращивая усилие.

– Ты уверен? – спросил Райнер.

Глаза парнишки закатились, лицо побагровело. Герт крутанул сильнее.

– Направо! – пискнул паренек. Герт чуть отпустил его. – Направо, пока не пройдете мимо прачечной, потом налево мимо кухни и вниз. Это под складом, да простит меня Зигмар.

– И ты меня прости. – Райнер ударил стражника в висок навершием рукояти кинжала. Тот осел в руках Герта.

– Отлично, – сказал Гетцау. – Свяжи его и дай мне ключ. А теперь снимем эти одеяния.

Герт хмыкнул.

– Сломать ему шею, чтоб не шевелился? – Он нагнулся, чтобы связать запястья юноши. – Как ты только успеваешь выдумывать, капитан?

Райнер пожал плечами.

– А что остается делать?

– Плохо, – проворчал Август, – прибили невинного парнишку.

– Он оказался у нас на пути, – холодно объяснил Райнер. – У нас не было выбора.

– Был выбор – умереть.

– Это не выбор.

Несколько секунд они толкались локтями и ругались себе под нос, стягивая облачения в тесной комнате.

– Кладите их в гроб, – велел Гетцау. – И руку тоже. И пока снимите маски. В них мы будем выглядеть только более подозрительно.

Дариус с таким выражением, будто его вот-вот стошнит, достал из глубокого кармана и уронил в гроб длинный сверток.

– Наконец-то! – сказал он.

Когда все были готовы, Райнер протиснулся к двери. На поясе у него висела маска с вороньим клювом, закрепленная на ленте. У остальных были похожие. Гетцау купил их у разносчика – тот уверял, что они защищают от безумия.

– Хорошо. – Он погасил факел. – Дитер, приготовься. Йерген, прикрой тыл. Направо.

Он чуть приоткрыл дверь и выглянул вместе с Дитером. Топот сапог заставил их попятиться. Подождав, когда все стихнет, он снова выглянул. Из кордегардии за углом слева слышались разговоры на повышенных тонах и виднелся отраженный свет факелов, но справа коридор был пуст.

– Пошли.

Черные сердца как можно тише последовали за Дитером в неосвещенный коридор. Райнер запер за ними дверь и пошел последним. Сначала они продвигались на ощупь, держась за каменные стены, но вскоре силуэт Дитера снова стал виден и раздались женские голоса и плеск воды. В левой стене светилась желтым открытая дверь. Сильно пахло мыльными испарениями.

– Он не мой парень, – сказал чей-то резкий голос.

– Не ври, Герди, – хихикнула другая, – что, мы не видели, как ты ему глазки строишь? Кстати, скажи, он неплохо смотрится в форме?

Дитер подался вперед, пока не смог заглянуть, потом поднял ладонь. Остальные ждали.

– Так он тебе самой нравится? – сказал первый голос. – А вот ему не нравятся толстые старые… ой, смотрите, это не отстирать, это же кровь.

Дитер подозвал Райнера, и тот на цыпочках прошел мимо двери, заметив по дороге группу женщин – они деревянными шестами размешивали в больших железных котлах с кипятком грязное белье. Еще одна штопала носки в углу.

Дитер по очереди позвал и остальных, и все они один за другим скользнули мимо открытой двери. Женщины так и продолжали сплетничать.

Сразу за прачечной находился кухонный коридор. Дитер и Райнер заглянули в него. Он был хорошо освещен, и оттуда доносились голоса, перебивая грохот и шипение оживленной кухни. Пока они смотрели, пятеро лакеев с большими подносами на плечах вышли из правой двери и поспешили к темной лестнице в дальнем конце. Проскочила судомойка, пытаясь справиться с огромной сковородой на длинной ручке.

Дитер нахмурился и потер подбородок.

– Это уже посложнее. Если бы у нас была такая крысиная граната…

Райнер покачал головой.

– Тут, видимо, нужно действовать не столько тайно, сколько нагло.

– Нагло?

– Ага. Ребята, встать по двое, оружие на пле-чо! Дитер, Дариус… ну, вы уж постарайтесь.

Они выстроились, Павел и Халс встали впереди.

– А теперь вперед, будто так и надо. Марш.

Он взял со стены факел и быстро двинулся вперед. Все дружно потопали за ним, словно находились «при исполнении».

Райнер махнул лакею, несущему поднос:

– Не мешай, парень.

Тот с выражением угрюмого смирения на лице пропустил их и пошел позади. Повара и поварята глянули разок, но не более. У лестницы Райнер повернул своих людей вниз, а лакей ушел наверх. Гетцау испустил вздох облегчения. Никто ничего не заподозрил.

Когда стих кухонный шум, снизу донеслись какие-то слабые звуки, с каждой ступенькой становящиеся громче.

– Драка, – сказал Халс.

– Ага, – отозвался Павел, – я тоже слышу.

– Готовьтесь, – Райнер вынул меч, – но не торопитесь. Пусть Данцигер и Шарнхольт сами сделают грязную работу.

Они продолжили спуск, прислушиваясь к шуму потасовки, пока не прошли мимо складского этажа. Выйдя на последний пролет, в свете, льющемся из-под широкой арки, они заметили схватившиеся тени.

Райнер поднял руку, и все остановились.

– Наденьте маски, – прошептал он.

Черные сердца снова прикрыли лица птичьими клювами. Райнер надеялся, что сражаться в таком виде не придется: прорези для глаз перекрывали боковое зрение.

Когда они снова зашагали вниз, из-под арки вылетело окровавленное тело. Следом показался человек в черной кирасе и вонзил в грудь раненого кинжал, приканчивая того. Убийца поднял голову и подскочил, заметив людей на лестнице. Это был Данцигер.

– Кто? – выдохнул он и чуть расслабился. – А, это вы. Вы опоздали. Входите. Мы здесь.

Они последовали за ним в низкое квадратное помещение с крепкой окованной железом дверью в одной стене. Здесь было полно людей Данцигера и Шарнхольта, они расправлялись с двенадцатью стражами, охранявшими вход. Шарнхольт стоял посередине, отдавая команды небрежным мановением руки и вытирая круглое лицо белоснежным льняным платком. Райнер заметил, что у людей обоих отрядов за спинами привязаны шесты для переноски камня.

– Педерманн, дверь, – сказал Шарнхольт. – Дортиг, перережь всем глотки. Эти люди нас знают. Нельзя оставлять живых свидетелей. – Он нахмурился, завидев Данцигера в сопровождении Черных сердец. – А это еще кто?

– Тоже свои, – сказал Данцигер. – Слуги, которые не смеют показывать лица.

Райнер мысленно улыбнулся. Данцигер повторял за ним слово в слово.

– Вижу. – Шарнхольт скривил губу. – Надеюсь, они умеют не только служить, но и драться.

– Уверяю вас, милорд, – ответил Данцигер, – лучше некуда.

– Я оставлю здесь десять человек, – сказал Шарнхольт, когда его люди открыли дверь, – они притворятся, что наткнулись на фанатиков, убивающих охрану, и прогнали их, а потом сами встали на стражу, пока не придет подкрепление.

Данцигер помолчал, понимающе посмотрел на Райнера и улыбнулся Шарнхольту.

– Достойный восхищения план, брат. Но пусть наши люди разделят этот опасный долг. Было бы упущением, если бы вы полностью взяли риск на себя.

Шарнхольт поднял бровь.

– Это что, недоверие, брат мой? Разве мы не едины в наших помыслах?

– Ну, разумеется, едины, – раздраженно ответил Данцигер. – Именно поэтому я и предложил разделить с вами опасность. Возможно, это вы не доверяете мне? Или принимаете заботу за недоверие, поскольку сами замыслили измену?

– И кто это говорит об измене? Тот, кто выдал моих сторонников Вальденхейму и Теклису, когда камень был уже у нас? – Шарнхольт схватился за меч.

Данцигер сделал то же самое.

Райнер шагнул вперед.

– Господа, – произнес он, изображая талабхеймский выговор, чтобы сделать неузнаваемым свой голос. – Прошу вас. Помните о том, зачем мы здесь.

Он хотел, чтобы лорды передрались, но не сейчас. Сначала пусть откроют ему подвал.

Шарнхольт выпустил меч.

– Твой человек говорит разумно. Здесь не место для спора. Очень хорошо, разделим наш долг. – Он повернулся к двери. – Тюрьма на том же уровне, что и сокровищница, и у нее собственная охрана. Я сделаю так, что шум нашей битвы туда не донесется, но вы не позволяйте тем, с кем мы будем сражаться, сбежать и предупредить стражей тюрьмы. А теперь идемте.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

УБЕЙТЕ ИХ

Когда отряды выстроились, готовые войти, Райнер услышал бормотание Августа: «Всего лишь делали свою работу» – и увидел, что тот оглядывается на мертвых охранников и стискивает кулаки так, что костяшки белеют.

Шарнхольт и Данцигер оставили каждый по десять человек позади, чтобы охранять дверь, и повели остальных вниз. Черные сердца промаршировали следом и начали спуск в глубины. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась. Райнер сглотнул. Назад пути не было.

На второй лестничной площадке Шарнхольт принялся бормотать и махать пухлыми руками. Казалось, что воздух вокруг сгущается и на барабанные перепонки что-то давит, будто он нырнул в глубину. Фанатики и Черные сердца открывали рты и затыкали уши пальцами, пытаясь облегчить давление, но это не помогало.

– Что это? – поморщилась Франка.

Райнер едва расслышал ее. Казалось, ее голос доносился из-за толстого стекла. Весь шум вокруг словно куда-то пропадал. Лязг и скрип было почти не разобрать. Люди маршировали, а звука производили не больше, чем кошка, идущая но траве. Воздух будто превратился в желе и заглушал всё.

Тремя пролетами ниже лестница заканчивалась широким коридором, уходящим в темноту; его изредка пересекали другие. Они что, до сих пор в стенах башни? Разумеется, подумал Райнер, коридор уходит дальше. Он покачал головой. Странно еще, что весь Талабхейм не провалился, учитывая, сколько под ним тоннелей.

Данцигер указал на один из ходов справа, и люди двинулись туда. Он заканчивался железной решеткой, сквозь которую виднелся свет факелов.

Шарнхольт, не прерывая бормотания, протянул кольцо с ключами Данцигеру. Тот повернулся к отряду и отдал приказ, который никто не расслышал. Он раздраженно закатил глаза и взмахнул мечом с преувеличенной выразительностью.

Фанатики и Черные сердца обнажили оружие, и Данцигер повернул ключ в замке. Ни лязга замка, ни скрипа открывающейся решетки. Он махнул вперед, и люди бесшумно вбежали внутрь.

На бегу Райнер окинул помещение взглядом. Это была прямоугольная сводчатая комната, в длину больше, чем в ширину, с арками слева и справа, и в дальнем ее конце, у массивной каменной двери, окованной железом, выстроились в линию десять охранников.

Стражи издали крики удивления, увидев фанатиков. Заклинание Шарнхольта практически заглушило их голоса. Они обнажили оружие и доблестно встретили нападающих, но их было слишком мало. В ужасной бесшумной драке люди Данцигера и Шарнхольта быстро порубили их на куски. Гетцау и его товарищи отстали и не участвовали. Тем не менее Райнер испытывал стыд. Разве стоять в стороне, когда хороших людей убивают, лучше, чем расправляться с ними самому? Август громко ругался. К счастью, его никто не слышал.

– Ключи! – заорал во все горло Данцигер.

Один из его людей протянул ему два ключа. Еще один ключ был у человека Шарнхольта. Но едва он повернулся к двери, из двух арочных проемов выбежали человек двенадцать стражей и атаковали фанатиков с тыла.

– Убейте их всех! – закричал Данцигер, хотя все расслышали лишь шепот. – Пусть никто не уйдет!

Шарнхольт отступил к двери, когда фанатики схлестнулись с противником. Он не мог отдавать приказы – приходилось продолжать распевать заклинание. Две стороны налетели друг на друга практически беззвучно, с разинутыми ртами, словно мимы, изображающие, что кричат.

Август глядел на спины фанатиков, бьющихся со стражей, и сжимал копье, как будто собираясь пойти в атаку. Райнер положил ему руку на плечо. Пикинер заворчал и вырвался. Остальные тоже были готовы взбунтоваться. Райнер их не обвинял, но и поделать ничего не мог. Надо было добыть камень.

Он подошел к Данцигеру и закричал ему в ухо:

– Милорд, отдайте нам ключи и прикройте нас, мои люди откроют сокровищницу, возможно, так будет быстрее.

– Хорошо, – сказал Данцигер, – и подготовьте камень, чтобы его можно было нести.

– Разумеется, милорд, – ответил Райнер. Сердце его подскочило. Дурак дал ему даже больше, чем он просил.

Райнер забрал ключи и шесты у тех, кто их нес, и дал Черным сердцам знак идти к двери, пока люди Данцигера и Шарнхольта образовали защитный полукруг, рубя обезумевших стражей. Он отдал ключи Франке, Дариусу и Дитеру, потом заорал остальным:

– Прикройте тыл!

Они кивнули и повернулись к схватке, стоя за спинами людей Данцигера – все, кроме Августа, который просто смотрел на резню с пикой в руке. Люди Шарнхольта не были неуязвимы, но они побывали в крысиных пещерах, и многие имели амулеты с нечистыми рунами. Райнер увидел, как меч стражника отскочил от головы фанатика, словно отбитый невидимой рукой.

В полу была установлена панель – продолговатая стальная пластина, украшенная геометрическими узорами. Франка, Дариус и Дитер встали над ней на колени. Каждую скважину окружал свой узор – квадрат, круг, многоугольник, – и они совпадали с узорами на тыльной стороне ключей.

Дитер покачал головой.

– Гномья работа, – закричал он Райнеру. – Рад, что ты не попросил меня взломать это. А теперь все вместе, или придется повторять.

Франка, Дариус и Дитер медленно повернули ключи, и замок открылся. Райнер услышал под полом глухой щелчок.

Дитер улыбнулся:

– Лучший звук в мире!

Райнер глянул в сторону схватки. Стражей окружили, и они быстро отступали. Он пихнул в спину Халса, Павла, Герта, Августа и Йергена.

– Сюда! Толкайте!

Они обернулись и навалились на массивную каменную дверь. Сначала она не подалась, и Райнер на миг испугался, что ее так-таки не открыли, но потом она медленно отворилась внутрь.

Когда щель настолько расширилась, чтобы можно было пройти. Райнер махнул рукой, делая знак остановиться. Павел и Халс подобрали шесты и веревку, и Черные сердца вступили в сокровищницу. За дверью слабые отголоски битвы совершенно стихли. Они пораскрывали рты от изумления. Факел Августа осветил тысячи предметов из золота. Там были двадцать позолоченных кресел и драгоценный серебряный доспех с драконьим шлемом. Мечи с раззолоченными ножнами и яблоками из драгоценных камней, словно цветы в катайской вазе. Прекрасные картины, статуи и гобелены лежали горами. У каждой стены рядами стояли сундуки и шкатулки. Отводящий камень в окружении великолепных статуй смотрелся несколько неуместно.

– Батюшки, – выдохнул Павел.

Но они еще находились в пределах действия заклинания Шарнхольта, и Райнер его практически не расслышал.

– Ничего себе местечко, – закричал Дитер, – не отказался бы полазать по сундучкам.

– Мы здесь не для этого, – ответил Райнер. – Увы.

Он показал на камень:

– Подготовьте его. Когда Шарнхольт и Данцигер расправятся со стражей, я постараюсь стравить их друг с другом, а потом мы добьем уцелевших.

– Хвала Зигмару, – сказал Халс.

– Своевременно, чтоб его, – протянул Август.

Остальные согласно кивнули. Они двинулись к камню и начали погружать его на шесты.

– Подождите, – вдруг окликнула их Франка, – у меня идея получше!

– Чего? – хмыкнул Август. – Что может быть лучше, чем перебить этих треклятых демонопоклонников?

– Например, уцелеть и сбежать, – отрезала Франка.

– Что за идея, девочка? – заорал Райнер.

Франка начала объяснять. Райнер ее не слышал.

– Что? Кричи громче!

Франка с досадой указала на статую пышнотелой нимфы рядом с камнем, примерно такой же высоты и окружности, потом на свернутый ковер.

Райнер засмеялся. План был блестящий. Они могли выйти без боя.

– Да! Хорошо! – Он махнул другим, крича: – Спрячьте камень и заверните вот это. Быстро. Йерген, никого не впускай.

Райнер помог Халсу, Павлу, Августу и Герту затащить камень за группу статуй, пока Франка и Дариус раскатывали ковер и заворачивали в него нимфу.

– А это сработает? – закричал Герт, когда они погрузили закутанную статую на шесты.

Райнер пожал плечами.

– Не сработает – получишь свое сражение.

Герт ухмыльнулся. Они привязали статую к шестам и убедились: приподнять ковер и посмотреть, что внутри, невозможно.

– Хорошо, – кивнул Райнер. – Поднимайте. Если что пойдет не так, первыми убейте Данцигера и Шарнхольта.

Он выглянул, пока остальные поднимали сверток. Как раз вовремя: фанатики добивали последних стражей и вытирали мечи. Шарнхольт прекратил читать заклинание и вместе с Данцигером повернулся к сокровищнице. У Райнера хлопнуло в ушах, и поток звуков, молотя по барабанным перепонкам, наполнил голову. Топот сапог по камням, смех фанатиков, стоны умирающих внезапно показались невыносимо громкими.

Райнер знаком подозвал Черные сердца, потом выступил вперед и помахал Данцигеру и Шарнхольту.

– Господа! Он наш.

Черные сердца вынесли закутанную статую в приоткрытую каменную дверь. У Райнера вспотели ладони. Это был опасный момент. Если лорды захотят взглянуть на камень, будут проблемы. Если они попросят их самостоятельно доставить груз – тоже счастье сомнительное.

– Ведите, милорды, – сказал он, махнув рукой. – Мы понесем.

– М-м? – с внезапным подозрением спросил Данцигер. – Его понесете вы?

– Что он говорит? – переспросил Шарнхольт. – Ваши слуги нам приказывают?

– Ваши люди сражались, – объяснил Райнер. – Мы свежи и полны сил. Не утруждайте себя. Мы сами все сделаем.

Лорды переглянулись, потом снова обернулись к Райнеру.

– Нет, брат, – сказал Данцигер. – Мы сами его понесем. Твои люди не ранены и не устали – вот и прикроете нам тыл, пока мы будем идти.

Райнер пожал плечами и поклонился, пряча улыбку.

– Как пожелает ваша милость.

Он дал Черным сердцам знак положить камень.

Немного поспорив друг с другом, Шарнхольт и Данцигер договорились, что их люди понесут камень вместе, и отряд тронулся, освещая себе путь факелами. Когда они приблизились к проходу, ведущему к тюрьме, Шарнхольт снова забормотал, и вокруг них опять сомкнулась тишина. Райнер заглянул в коридор, идя мимо, и увидел невдалеке тени решеток и двигающихся людей в квадрате падающего на пол света.

Главный коридор уходил дальше в темноту. Шарнхольт запел другое заклинание и осветил дорогу: слабое голубое сияние замерцало над его протянутой вперед ладонью. Конец колонны шагал в полном мраке. Райнер дал товарищам знак идти помедленнее, и к тому времени, как они дошли до лестницы, ведущей наверх в подсобные помещения особняка, отставание достигло двадцати шагов. Они спустились на два пролета во тьму, потом Райнер остановился и прислушался. Снизу их никто не звал. Он прошептал:

– Назад. К камню. Тихо.

И они снова поднялись, потом прошли по коридору туда, где горели факелы. У коридора, ведущего в тюрьму, они замедлили шаг, пришлось даже красться. Он махнул им снова. Август на ходу задел тупым концом копья каменный пол, и для встревоженно прислушивающихся товарищей этот звук был ужасен. Райнер подумал, что Август, наверное, нарочно.

Когда из коридора в ответ никто не появился, они двинулись к сокровищнице. Там все оставалось без изменений: дверь распахнута, мертвые стражи – на полу, в расползающихся лужах крови. Они поспешили внутрь, снимая душные маски и подхватывая четыре копья, чтобы нести камень.

Они вошли в сокровищницу. Халс, Павел, Герт и Йерген накрыли камень еще одним ковром и привязали его к копьям, покуда остальные с тревогой наблюдали, а Дитер бродил по комнате, изучая сокровища. Но как только они подняли свою ношу, в кордегардии послышалось какое-то движение.

– Зигмар! Что это? – закричал кто-то. – Капитан! Сокровищница!

– Чтоб его! – ругнулся Райнер, и они выбежали с мечами наголо.

Но стражник был уже в коридоре и орал во все горло. Райнер хотел было погнаться за ним, но остановился. Потом метнулся назад, жестами показал: «Положите это и спрячьтесь!» и вернулся в кордегардию. По коридору приближались топот сапог и голоса. Он упал и вывалялся в луже крови, измазал себе лицо и разлегся, будто убитый, и тут же прибежал капитан с десятью тюремными стражниками.

Капитан ошалело озирал сцену.

– Зигмар! Это… это невозможно! Как мы не услышали?

– Сокровищница открыта, капитан, – сказал первый стражник. – Может, те, кто это сделал…

Райнер изобразил стоны и судороги.

– Воры… они… – Он слепо озирался, потом вдруг протянул к стражникам руку. – Капитан! Фанатики! Они что-то украли! Они несут это в подземелье и хотят вершить над ним какую-то магию. Если поторопитесь, сможете их остановить.

Райнер надеялся, точнее, молился, скрестив пальцы в знаке Ранальда, что капитан запаникует и побежит ловить воров, но проклятый стоик лишь поднял бровь.

– Йегер! Бери двоих людей и посмотри, что там! Кригхельм! Скажи ребятам наверху: сокровищницу вскрыли. Скажи, что нужен фон Пфальцен. Остальные останутся со мной. Сокровищницу нельзя оставлять без охраны.

Люди убежали.

Райнер застонал.

– Но, капитан, их больше тридцати! Троих солдат не хватит!

– И пятнадцати не хватит, – сказал капитан, – а больше у меня нет. – И он направился внутрь, махнув оставшимся. – Вы трое, за мной.

Райнер в ужасе смотрел, как капитан с тремя солдатами входит в помещение.

– Нет! Осторожно! Они открыли дверь какой-то ужасной магией! Это опасно.

Капитан проигнорировал его и вошел, высоко держа факел. Райнер выругался, зная, что сейчас будет. Он поднялся на ноги, все еще прикидываясь, что ранен, и беспокойно заглянул в дверь.

– Эй! – донесся голос капитана. – Выходите!

Потом ударило что-то тяжелое – и, видимо, разбилось.

Стражники в прихожей удивленно осмотрелись. Райнер влетел в сокровищницу и застал живую картину: капитан и его трое солдат на страже, у их ног – упавший доспех, а напротив, в темном углу, – Черные сердца вокруг камня, с мечами наголо.

– Капитан, подождите! – закричал Райнер, толком не зная, что говорить дальше.

– Стража! Ко мне! – позвал капитан. Воры здесь!

Райнер выругался:

– Убейте их!

– Райнер, нет! – закричала Франка.

Но когда капитан кинулся к Райнеру, она рванулась вперед вместе со всеми. Только Август и Дариус не сделали этого: Дариус укрылся за стопкой картин, Август смотрел с разинутым ртом.

Райнер парировал удар капитана, и тот погиб с мечом Йергена в спине. Его трое бойцов полегли мгновением позже, пробитые пиками Павла и Халса и порубленные мечами. Но когда упали эти, прибежало еще девять. Увидев, что капитан убит, они закричали и бросились на Черные сердца среди статуй, а те рассредоточились, чтобы было удобней отбиваться.

– Нет! – закричал Август. – Нет, предатель несчастный! Я не стану!

Он опустил копье и пошел прямо на Райнера.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

МЫ БЬЕМСЯ НЕ НА ТОЙ СТОРОНЕ

Райнер вскрикнул и отскочил, потом рухнул прямо на камень, и над ним прошли копье Августа и мечи двух стражников. Он откатился, яростно отбиваясь. Вокруг Черные сердца скрещивали клинки со стражей.

– Вот шустрый! – бросил Герт и ударил Августа по голове тяжелым арбалетом.

Тот зашатался, проворчал что-то и развернулся, собираясь заколоть Герта, но он пнул его в грудь, и Август свалился прямо в чашу из Катая, величиной с добрый пивной бочонок, нелепо дергая руками и ногами в попытке выбраться.

Райнер с трудом поднялся, отражая удары мечей стражи, и более или менее пришел в себя. Это был неловкий, ужасный бой. В тесной сокровищнице почти не оставалось места, чтобы двигаться, и совсем не оставалось, чтобы замахиваться. Мраморные статуи и доспехи падали и разбивались, бесценные картины превращались в клочья.

Черные сердца бились с мрачной решимостью, которой Райнер прежде в них не замечал. Они ненавидели то, что делают. Франка плакала. Герт с каждым ударом проклинал Манфреда. Павел и Халс сжали губы от ярости. Лицо Йергена выражало еще меньше, чем обычно. Только Дитеру все было нипочем, он вонзал клинок солдатам в спины и высокомерно усмехался.

Райнер попятился в гущу статуй, чтобы защитить от двух противников хотя бы бока. Их мечи скользили по мраморной плоти. Он обрушил статую на одного и заколол его, когда тот пригнулся. Другой наступал, и они с Райнером фехтовали среди неподвижных изваяний.

Йерген сражался, как машина, то вспарывая одного направленным вниз ударом, то разнося другому голову, перед тем как встретиться с третьим. Никто не мог до него дотянуться. Франка вывалила перед своим противником целое состояние в золотых рейхсмарках и, когда он поскользнулся на монетах, рассекла ему ногу от колена до паха. Герт в одной руке держал инкрустированную драгоценными камнями церемониальную палицу, во второй – свой топорик. И то и другое было в крови, как и его грудь.

Райнер пригнулся и ударился головой о каменный локоть какого-то графа-выборщика от Талабекланда. В глазах у него помутилось, и он сел, выкинув вверх руку с мечом, больше чтобы прикрыть голову, чем для атаки, и случайно распорол живот своему противнику. Тот упал сверху, блюя кровью. Райнер сбросил его, опасаясь, что кто-то другой воспользуется стратегическим преимуществом, но не было никого. Оказалось, бой окончен. Черные сердца стояли, тяжело дыша, над убитыми. Были слышны лишь всхлипывания Франки.

Райнер посмотрел на убитого им солдата. Совсем мальчишка, борода едва пробивалась, мертвые глаза невидяще уставились в потолок. Он встал с комом в горле. Нет, так нельзя.

– Мы все в порядке? – спросил он. Йерген опустился на колени в окружении четырех тел, голова его поникла. – Ромнер, ты ранен?

Йерген поднял глаза, и Райнер понял, что никогда не видел ничего более печального, чем это мрачное лицо, покрытое шрамами.

– Я молюсь, капитан.

– В порядке? – буркнул Халс. – Какой тут порядок? Это… – И он беспомощно простер руки над бойней.

Павла так трясло, что ему пришлось сесть. Он гневно смотрел на Райнера.

– Капитан, мы и раньше делали дурное, но… – Он сотворил знак молота. – Зигмар, прости нас.

Остальные последовали его примеру. Франка изобразила копье Мирмидии.

Райнер облизал губы.

– Вы знаете, что я… я пытался их отослать. Я не… – Он поперхнулся и снова посмотрел на убитого им мальчика, потом отвернулся.

Август поднялся с осколков катайской урны, трясясь от ярости.

– Ты умрешь за это! – Его голос дрожал. – Я обрушу на тебя весь город!

И он попятился к двери сокровищницы.

– Не дури, парень, – сказал Герт, когда остальные разбрелись. – Да, то, что мы сделали, плохо, но нам пришлось. Манфред…

– В задницу Манфреда! В задницу вас всех! – взревел Август. – Мы бьемся не на той стороне! Он сделал из всех нас негодяев!

Остальные пытались его успокоить, но сердце Райнера громко стучало: это была правда, пусть даже и наполовину. Если бы Август убежал, он мог бы предупредить власти, и те отправились бы за Валарисом. Но нет, темный эльф узнает, что все раскрылось, и примет меры. Если бы только можно было как-то заставить его думать, что Август убит!..

Райнер замер, на него внезапно нашел порыв вдохновения. О боги, вот оно! Превосходно… конечно, при условии, что остальные подыграют.

– Думаешь, вот так вот от нас отделаешься? – закричал он. – Думаешь, мы допустим, чтобы ты просто вышел и предупредил графиню, где мы и что делаем? – Райнер захохотал. – Ты, самоубийца-эгоист! Можешь сколько угодно хотеть пожертвовать собой ради благого дела, но я же сказал – мы Черные сердца, нас заботит лишь собственная шкура, а остальные могут идти и повеситься. Думаешь, я позволю сентиментальному идиоту остановить меня, когда спасение в двух шагах? Камень у нас. Остается принести его Валарису – и мы свободны!

– Тогда вперед, – сказал Август, по-бычьи наклоняя голову. – По крайней мере, умру на правильной стороне.

Он нагнулся, чтобы подобрать копье, но Райнер оказался быстрее. Он схватил небольшой бюст Магнуса Благочестивого и, прыгнув на пикинера, обрушил святого ему на голову. Август свалился навзничь, и Райнер пнул его в пах. Он застонал и, обхватив себя за ноги, забился, будто жук, упавший на спину.

Все замерли в изумлении. Райнер со смехом отбросил бюст и беспечно отвернулся.

– Убей его, Нефф. Убей, как ты убил того предателя Эхерта.

– А? – переспросил Дитер, и Райнер уж было решил, что тот сейчас испортит всю игру, но вор усмехнулся и вынул кинжал. – О да, с превеликим удовольствием!

Он обратился к Халсу и Павлу:

– Подержите его, ребята, дайте художнику поработать.

В глазах Халса забрезжила догадка. Он ухмыльнулся и толкнул Павла локтем.

– Давай, парень. Как Эхерта, точно.

– А! – наконец дошло до Павла. – Как Эхерта!

Они схватили Августа за руки и за ноги, Дитер склонился над ним и занес кинжал.

– Что ты делаешь? – завопила Франка, пытаясь схватить его за руку. – Вы все рехнулись, что ли? Так нельзя!

Йерген поймал ее и крепко обхватил, зажав рот рукой.

Райнер застонал. Франка подавала Манфреду обед и не слышала, как Дитер рассказывает историю про мнимую смерть торговца Эхерта. Она не поняла, что это трюк. Она билась в могучих руках Йергена, а кинжал Дитера поднимался и опускался, разбрызгивая кровь. Глаза ее над толстыми пальцами Йергена сверлили Райнера. Он с ужасом видел в них ненависть и отчаяние.

Гетцау смотрел на расстоянии – не хотел быть слишком близко, чтобы не разрушить иллюзию. Если Павел и Халс сообразят, они скажут Августу, чтобы притворился мертвым, и было крайне важно, чтобы Райнер не услышал их шепота, не то все пропало. С того места, где он стоял, все выглядело достаточно жутко. На самом деле, казалось, что все по-настоящему и Дитер что-то напутал и действительно убивает пикинера.

Вскоре вор поднялся; кинжал и руки его были в крови. Он ухмыльнулся Райнеру:

– Готово, трепач.

Райнер подошел ближе, все еще не уверенный, что Август не убит. Талабхеймец лежал неподвижно, в искромсанной рубашке и с жуткими кровавыми ранами по всей груди. Райнер прикусил губу и быстро отвернулся, чтобы Август не успел вдохнуть.

– Так ему и надо, свинье. Пошли, надо закончить дело.

Франка обмякла в руках Йергена, не отрывая взгляда от тела Августа. В ее глазах стояли слезы

Райнер ткнул в нее пальцем:

– И молчи, мальчишка, а то будешь следующим! Понятно? – Он забрал ее у Йергена и толкнул к остальным. – Догоняй!

Теперь, когда Август «погиб», нести камень могли только шестеро: Павел, Йерген и Дариус с одной стороны, Халс, Герт и Дитер – с другой. Они с усилием подняли его и пошли прочь из сокровищницы. Франка брела словно в тумане, Райнер вел ее держа за плечо.

На полпути через комнату охраны они услышали топот бегущих по коридору ног, и тут же ворвался стражник, которого капитан посылал наверх.

– Капитан! Что-то не так. Люди наверху не дали мне…

Увидев Райнера и его спутников, он замер. И этот – совсем мальчишка…

Йерген выпустил свой конец копья и достал меч. Райнер махнул ему рукой и сам заговорил с пареньком:

– Ваш капитан умирает в сокровищнице. Помогите ему.

Мальчик растерялся.

– Я не…

– Иди туда или умрешь здесь! – крикнул Райнер.

Парнишка вздрогнул и бросился в сокровищницу, описав вокруг Черных сердец широкую дугу.

Райнер занял у камня место Дитера.

– Запри его.

Тот кивнул и, когда они вынесли камень из комнаты, опустился на колени и своими инструментами запер замок.

Они пронесли камень по лестнице до последней площадки перед дубовой дверью. Там уже грудой лежали тела стражей, которых убили и свалили сюда люди Данцигера и Шарнхольта. Райнер дал товарищам знак расчистить проход.

– Сейчас будет битва в нашем вкусе, – прошептал он. – Держитесь незаметно, пока я не позову.

Он снова надел маску с клювом и медленно зашагал по лестнице, пока остальные обнажили мечи. Достигнув двери, он принялся бить в нее кулаком.

– Братья! Братья! Откройте именем лорда Данцигера! Откройте именем Слаанеша!

После чьего-то краткого спора ключ в замке повернулся. Райнер надеялся, что этот спектакль удастся ему лучше, чем предыдущий.

– Братья! – закричал он людям Данцигера, когда дверь открылась. – Нас предали! Лорд Шарнхольт убил лорда Данцигера и украл камень! Убейте предателей!

Служители Слаанеша и Тзинча встревоженно глядели друг на друга, держа руки на рукоятях.

– Убийцы! – крикнул один из людей Данцигера.

– Это ложь! – закричал один из людей Шарнхольта. – Слаанешитская ложь! Покажите нам тело!

Райнер выругался. Да они собрались спорить, а не сражаться! И он атаковал ближайшего тзинчита.

– Я тебе покажу тело! Ко мне, за Слаанеша!

Он рубанул человека поперек груди. Фанатик в кирасе практически не пострадал, но желаемое воздействие было обеспечено. Он замахнулся на Райнера, двое его товарищей – тоже, и люди Данцигера взревели и в ярости бросились защищать Райнера. Две стороны столкнулись, меч к мечу, выкрикивая проклятия и обвинения.

Райнер отразил атаку противника и отступил за спины своих «союзников». Никто не обратил на него внимания, все слишком сосредоточенно убивали друг друга. Он подобрался к двери и поспешил к товарищам, которые обеспокоенно смотрели на него.

– А теперь подождем, кто победит.

– И убьем его, – сказал Герт.

– Ага.

Они прислушались к то усиливающимся, то затихающим звукам битвы наверху. Мечи лязгали, люди орали, тела падали наземь. Потом все стихло.

– Любек, стоять можешь? – спросил кто-то. – Сколько нас?

– А это правда? – спросил другой. – Наш лорд правда собирался предать Данцигера?

– Надо спуститься и посмотреть.

– Сейчас! – шепнул Райнер.

Черные сердца ворвались в квадратную комнату. Только Франка держалась позади и ни на что не смотрела. Битва завершилась, не успев начаться. Всего четыре бойца Шарнхольта оставались на ногах, и все были ранены. Йерген прикончил двоих одним ударом, Павел и Халс пробили еще двоих копьями. Дитер убедился, что погибли все.

– А теперь самое опасное, – сказал Райнер, когда все вернулись к камню и он забрал Франку. – Если нас обнаружат, не доходя до склада, уже никакая резня не спасет.

Они пронесли камень вверх по лестнице мимо склада к кухням. Райнер велел всем остановиться на темном пролете и посмотрел вниз в длинный кухонный коридор, такой же оживленный, как раньше.

– Надо опять взять наглостью. Прикинемся, что несем умирающего. Готовы?

Но тут снизу на лестнице послышались голоса Данцигера и Шарнхольта. Райнер разобрал только обрывки слов.

– …убил и их? – кричал Шарнхольт.

– Гетцау надо… – вопил Данцигер.

– М-м-мать! – сказал Райнер. – Они слишком быстро раскрыли обман. Бежим.

Они поспешили по кухонному коридору, Райнер кричал:

– Дорогу! Этот человек умирает! Посторонитесь!

Повара и кухарки разбежались из коридора. Райнеру послышался топот сапог за спиной, но ему вполне могло и показаться. Они свернули направо и миновали прачечную, уже не заботясь о тишине, и Райнер увидел, как женщины поднимают глаза безо всякого интереса. Оставшиеся до склада двадцать ярдов пришлось идти на цыпочках, поскольку кордегардия была прямо за углом.

Они почти достигли двери, когда Райнер снова услышал топот, и на этот раз ему точно не почудилось. Он выпустил Франку и побежал вперед, роясь в кармане в поисках ключа от склада. Он как можно тише отпер замок и открыл дверь.

– Здесь люди не проходили? – спросил голос Шарнхольта. – Они что-то несли.

– О да, господин, – сказала прачка, – только что.

Шаги стихли, и Черные сердца развернулись, чтобы внести камень в дверь. И застряли – копья были слишком длинные и не проходили.

Райнер выругался.

– Наклоните! Павел, твоей стороной вниз! Халс, вверх!

Дариус, Йерген и Павел опустили свое копье почти до земли, в то время как Дитер, Герт и Халс мучительно пытались поднять свое над головами. Райнер помог Дариусу, который, казалось, был готов выронить свой конец. В таком неловком положении они снова двинулись вперед. Древко копья Павла ударилось в косяк.

– Левее! – прошипел он.

Они отклонились на несколько дюймов влево. Райнеру казалось, что у него вот-вот сломается спина. Топот был все ближе. Райнер видел слева отблески факелов.

– Теперь вперед.

Они снова зашагали, на этот раз уже зная, как выбираться. Конец Райнерова копья шумно скреб по земле, и он, поднапрягшись, смог его выправить.

– Вперед! Вперед!

И они пошли вперед, спотыкаясь о гроб. Связанный солдат придушенно крикнул, когда кто-то встал на него ногой. Черные сердца опустили камень, пыхтя и отдуваясь, и Райнер обернулся, чтобы закрыть за ними дверь. Он в темноте пошарил под дверной ручкой, но скважины не нашел. Изнутри помещение не запиралось.

– Йерген. Герт. Сюда.

Райнер услышал, как они ощупью находят путь. Снаружи протопали сапоги. Он затаил дыхание.

– Эй, – прозвучал голос Шарнхольта, – здесь не проходили люди с тяжелой ношей?

– Нет, милорд, – отозвались из кордегардии.

Шарнхольт выругался.

– Мы что, потеряли их? Надо вернуться. Фанатики украли из сокровищницы ценную реликвию! – крикнул он стражам. – Пусть никто не пройдет без досмотра!

– Слушаемся, милорд!

В кордегардии послышалось движение, потом топот донесся из коридора.

Райнер наклонился к Йергену и Герту.

– Толкайте дверь.

И они вместе с Райнером навалились плечами на дверь. Райнер почувствовал давление, словно кто-то подергал дверную ручку.

– Заперто, – сказал голос, и топот удалился.

Райнер подождал, пока не стало совсем тихо и люди из кордегардии не убежали, и только тогда отпустил дверь.

– Хорошо. Дайте свет.

Халс зажег длинный жреческий факел Райнера, и они принялись за работу – развязывать сверток с камнем и перекладывать его в гроб, затем снова нарядились в черные облачения под гневным взглядом стража с кляпом во рту – бедняга лежал рядом с мертвым мутировавшим сержантом.

– Где рука? – спросил Райнер.

Дариус достал длинный сверток и сморщил нос. Райнер принял его и подошел к гробу. Он обвязал камень веревкой на уровне плеча, потом развернул пакет и вынул гниющую мутировавшую руку с семью длинными пальцами с присосками. От нее исходил запах смерти, такой густой, что все закашлялись. У Райнера слезились глаза.

Замотав руки одеялами со складских полок, он привязал руку к камню, словно тот отрастил зеленоватую конечность. Остальные накинули на камень еще одеяла, дабы убедиться, что его не видно, а руку оставили открытой.

– Вот, – сказал Райнер, – а теперь последний штрих.

Он подобрал одеяло, в котором держал руку, пока Дитер возился с другими одеялами. Он подошел к Герту. Арбалетчик подался назад.

– Что ты делаешь?

– Тс-с, глупец, стой тихо!

Герт сморщился, когда Райнер потер одеяло, покрытое зеленой слизью, о его одежду. Так он поступил с каждым и закончил собой. Вонь стояла невероятная.

– Вот теперь мы готовы. Поднимайте.

Он прислушался у двери, пока Дитер закрывал гроб, и Черные сердца подняли ношу. По всей усадьбе раздавались звуки суеты и тревоги, но прямо у двери никого не было. Он открыл ее и обогнул угол. Казарма была пуста.

Он поспешил назад и взял факел.

– Ну, пошли.

Черные сердца вышли, неся гроб. Райнер запер за ними дверь.

– Медленно и с достоинством. Лучший способ быть пойманным – это бежать.

Сразу на выходе из башни в современную часть особняка их остановили. Сержант гвардии с десятком человек за спиной заметил, как они спускаются по лестнице, и поднял руку.

– Стой! – Он приблизился и остановился, словно наткнувшись на стену, потом попятился, прикрывая рот и творя знак молота. – Смерть Зигмара, что за вонь! – закашлялся он.

Райнер поклонился.

– Прошу прощения, сержант. Труп уже сильно разложился, его пожирала собственная мутация.

– Ничего, – сказал сержант, и его люди с несчастным видом попятились. – Где ваше сопровождение?

– Гм… солдат сбежал, сударь, – ответил Райнер. – Мы несли тело, и тут послышался какой-то шум, он решил проверить, что там, и не вернулся. Вы нам не дадите другого? А то потеряемся.

– Покажите ордер на изъятие.

Райнер достал его из рукава и приблизился к сержанту.

– Стой, где стоишь! – закричал сержант. Он выхватил бумагу у Райнера и попятился, чтобы прочесть ее, уныло глядя на гроб. – Гм, мне надо заглянуть внутрь. У нас тут была кража.

– Зрелище не из приятных, сударь, – сказал Райнер. – Он сильно изменился.

– Откройте, чтоб вас.

Райнер пожал плечами.

– Как скажете.

Он поднял крышку. Оттуда облаком вырвался запах смерти. Сержант попятился, кашляя, потом медленно вернулся. Уродливые пальцы гнилой руки торчали из-под крышки. Они кишели мухами.

Сержанта вырвало.

– Сохрани нас Зигмар.

– Мне убрать одеяло, чтобы вы могли взглянуть на лицо? – предложил Райнер.

– Не вздумайте! – Сержант был в ярости. – Жрец, да ты вообще что? Почему тебя так долго не было? Ты подвергаешь опасности всю резиденцию! Мы все можем заразиться безумием! Уносите его, быстро!

– Но, сержант, – заныл Райнер, – у нас нет провожатого. Как мы можем спешить, когда нас будут останавливать на каждом шагу и требовать показать тело?

Челюсть сержанта задвигалась вверх-вниз. Наконец он проворчал:

– Хорошо. Следуйте за нами. Но держитесь поодаль, ясно? Поодаль!

– Разумеется, сержант.

Черные сердца прошли по усадьбе на почтительном расстоянии от стражи. Райнер скрестил пальцы. Если Ранальд смилостивится, это будет последнее препятствие. Но, оказавшись на переднем дворе, он увидел, что у ворот с начальником стражи беседуют фон Пфальцен и Данцигер.

– Пригните головы, ребята, – прошептал он и опустил капюшон низко на глаза. Черные сердца смотрели себе под ноги.

– Никто отсюда не выйдет, – говорил фон Пфальцен. – Никто, понимаете? Воры все еще внутри. Задерживайте всех посетителей, пока их не найдут.

Начальник стражи ворот отсалютовал.

– Слушаюсь.

– Пусть мои люди помогут охранять ворота, – вызвался Данцигер. Воры могут попробовать прорваться.

Райнер выругался. Успей они пятью минутами раньше – их бы уже и след простыл.

Начальник стражи обернулся, когда их сопровождающий подошел поближе.

– Стой! Никому нельзя выходить, сержант. Жрецы должны подождать.

– Но, капитан, труп заражен, и…

– Никаких исключений, сержант. Приказ фон Пфаль… – Он умолк, почувствовав вонь. – Во имя Зигмара!

– Вот видите, – сказал сержант, – это небезопасно.

– Минуточку, – сказал фон Пфальцен, выступая вперед. Данцигер стоял у него за спиной. – Откройте гроб.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ПУСТЬ ПРОЛЬЕТСЯ КРОВЬ

Сержант простер руки.

– Сударь, я уже заглядывал внутрь и могу поручиться за содержимое. Было бы неразумно…

– Откройте.

У Райнера тряслись руки, когда он открывал крышку. Изнутри полетели мухи. Все, пора помирать, выхода нет. Так его растак, этого Ранальда. Старый жулик снова надул его. Райнер поднял факел так, чтобы крышка бросала тень на содержимое гроба, и склонил голову. Фон Пфальцен скривился и закрыл нос и рот, но продолжал приближаться, не сводя с гроба глаз. Свет факела поблескивал на гнилой руке.

– Видите, капитан? – сказал сержант.

Фон Пфальцен проигнорировал его и потянулся к гробу мечом. Райнер застонал. Все кончено. Погибли. Их порубят на мелкие кусочки. Фон Пфальцен потыкал одеяла. Райнер ожидал звона при соприкосновении с камнем, но кончик оружия словно погрузился в подушку. Райнер чуть не завопил. Он был рад, что натянул капюшон, а то пялился с разинутым ртом, как крестьянин в балагане. Он услышал, как Дариус всхлипнул от облегчения. Фон Пфальцен снова потыкал, потом кашлянул и отошел.

– Выпустите их, – махнул он начальнику стражи. – Им нельзя оставаться.

Капитан кивнул с облегчением и дал своим людям знак отойти и выпустить «жрецов». Райнер вел их вперед, словно в тумане. Он был озадачен. Что же произошло? Ранальд послал-таки чудо? Камень размягчился? Какой-то неизвестный волшебник заставил фон Пфальцена увидеть то, что хотелось Райнеру?

Ему не нравилось необъяснимое. И нежданное спасение не только обрадовало его, но и испугало.

Выйдя за пределы слышимости стражи, они вздохнули и выругались.

– Что это? – спросил Халс. – Нам было уж пора помирать.

– Чудо, – ответил Павел.

– Волшебство, – сказал Герт. – Твоя работа, колдун?

– Я не колдун, – ответил Дариус.

– Это была благодать Зигмара, – сказал Халс.

– Или Ранальда, – добавил Райнер.

– Остается надеяться, что грязь им не повредила, – пробормотал Дариус.

– Не повредила кому? – переспросил Гетцау.

Дитер промолчал. Райнер обернулся. Ворота были уже далеко. Впереди – переулок.

– Сворачиваем туда. И поставьте это.

Черные сердца свернули в переулок и со вздохом облегчения опустили тяжелый гроб.

– Даже не думайте, что буду делиться, – заявил Дитер. – Моя честная добыча.

Райнер открыл гроб и откинул одеяло, которое протыкал фон Пфальцен. Рядом с камнем были запрятаны скатанные в рулоны холсты. Он вытащил их.

– Эй, полегче! – резко произнес Дитер.

Райнер развернул рулоны и обнаружил, что это четыре полотна известных мастеров, вырезанные из рам, из тех, что хранились в сокровищнице. На каждом в одном и том же месте зияло по дыре.

– Вот! – с отвращением сказал Дитер. – Проклятый козел истыкал их и попортил. Они стоили целое состояние, а теперь не стоят ничего!

– Они спасли нам жизни, – сказал Дариус. – Не сказал бы, что это ничего не стоит.

Дитер фыркнул.

Райнер снова свернул картины и сунул их под одеяло.

– Отлично. Еще одни ворота – и мы свободны. Пошли.

Черные сердца без затруднений прошли через ворота Правительственного квартала и направились к канализации, а затем – в катакомбы. Это был медленный молчаливый путь. Медленный потому, что Райнер хотел дать Августу как можно больше времени, чтобы обратиться к властям. Молчаливый потому, что, за исключением кратких споров на тему «куда сворачивать», Райнеру не хотелось говорить, чтобы случайно не выдать их замысел.

Казалось, остальные чувствуют то же самое. Франка брела, словно во сне, тупо уставившись вперед. У Райнера сердце разрывалось на нее смотреть. Больше всего ему хотелось посвятить ее в заговор, но он не мог. Больше всего он боялся, что она сбежит, но она была в шоковом состоянии. Еще он боялся – особенно после того, как они несколько раз свернули не туда и вынуждены были возвращаться, – что Август тоже забудет дорогу и будет водить их спасителей по катакомбам кругами, а темный эльф за это время разрушит камень.

Наконец они пришли в большую сияющую пещеру с мостом через пропасть в одном конце и аркой циклопических пропорций – в другом. Мутанты – даже уродливее, чем прежде, – сбежались из своих лачуг, окружили их и понесли, как море несет бутылку, в комнату с клетками и каменным кругом.

Валарис ждал их. За прошедшие дни он обустроил свой дом. Красивые, хотя и разномастные столы и стулья, вазы и гобелены, все украденные его страшными рабами, размещались у одной стены. Он даже умудрился раздобыть великолепную кровать с балдахином.

Справа стоял роскошный дубовый трон; эльф с лукавой улыбкой на жестоких губах поднялся с него поприветствовать их, когда они поставили гроб.

– Друзья мои, – сказал он, – ваши приключения позабавили меня больше, чем целый год кровавых игрищ. И если бы успех вашего предприятия не значил для меня столь много и если бы меня так не злило, что Теклис выжил, я бы смеялся еще громче.

Он посмотрел на Райнера почти с нежностью.

– Особенно вы, капитан, выкручивались получше змеи, пробитой стрелой. Я столько раз думал, что вам уже не выбраться, столько раз был готов позволить вашему господину убить вас, прежде чем самому убить его, а вы вдруг каким-то чудом спасались, и я откладывал решение, чтобы еще повеселиться. – Он хохотнул. – Никогда прежде не видел, чтобы человек так разрывался между велениями совести и спасением собственной шкуры. Вы можете протестовать, но я знаю, что вы не такой разбойник, каким прикидываетесь, и ваша внутренняя борьба была столь же увлекательна, как и бои с имперскими войсками. Хорошо, что в итоге победила все же ваша продажность – я знал, что так будет, и насладился трагифарсом, в который вы превратили убийство своего товарища. Прекрасно. Я почти хотел бы… – Он задумчиво посмотрел на них и пожал плечами. – Но нет, это невозможно. Кхаину нужна сильная чистая кровь, чтобы сокрушить камень.

– Кхаину нужна… кровь? – переспросил Райнер, и слабая надежда перехитрить эльфа погибла, когда он понял, что это эльф его перехитрил. – Наша кровь?

– Да, – сказал Валарис. – Мутанты слишком больны, их кровь ни на что не годится.

– Но, лорд Валарис, – сказал Райнер, понимая, что ситуация безнадежна, – вы обещали нам жизнь. Вы обещали, что мы уйдем с лордом Манфредом, если достанем вам камень. Мы согласились только поэтому.

– Естественно, я обещал, – сказал Валарис, пожимая плечами, – а что, вас бы заботило обещание, данное собаке, какие бы штуки она ни выкидывала? – Он подозвал своих рабов. – Приведите пленника и привяжите их всех к камням. Начинаем.

– Ах ты мошенник бледнючий, – прорычал Халс, – ты, язык крученый!

– Трус! – воскликнул Павел. – Скажи своим грязным животным, чтобы отошли, и подходи с мечом против копья! Убью на месте!

– Но, лорд, – в отчаянии проговорил Райнер, – наша кровь тоже порченая. Кхаин примет отравленную кровь?

Валарис улыбнулся.

– Жертвы, приносимые Кхаину, часто умирают от яда.

Из одной из клеток вывели Манфреда. Он сильно отощал, моргал и был словно не в себе, волосы и борода спутаны, одежда грязная и рваная.

Его несчастное выражение сменилось радостью, когда он увидел Райнера.

– Вы это сделали? Вы наконец меня освободили?

Райнер смеялся, когда мутанты волокли его с товарищами к высоким базальтовым камням.

– Нет, милорд, вы нас приговорили. Эльф не станет чтить договоры. – Он хотел прибавить: «Если Август не приведет подмогу», – но даже сейчас не смел выдать себя темному эльфу.

– Что?! – воскликнул Манфред, глядя на Валариса. – Хитрый обманщик! Как ты смеешь? Я граф Империи!

Валарис указывал рабам, куда перенести камень, и проигнорировал Манфреда.

– Ну же, милорд, – сказал Райнер, – уж вас-то предательство удивлять не должно.

Мутанты начали привязывать их, крепко, пусть и неумело, вокруг груди и пояса, грязной веревкой, прихватывая руки. Манфреда привязали к камню справа от Райнера, Франку – слева.

– Франка, – зашептал он, но девушка лишь смотрела вперед.

Когда рабы подняли камень на центральный алтарь и отошли к стенам комнаты, Валарис вынул кинжал и приблизился. Райнер напрягся, думая, что это конец, но, вместо того чтобы погрузить кинжал ему в грудь, Валарис взял его за запястье и вырезал осколок кристалла, небрежно отбросив его на землю. Тут же сознание Райнера наполнило бормотание.

Темный эльф прошел по кругу, вынимая кристаллы у всех. Когда он закончил, то разделся до пояса, обнажив мертвенно-бледный жилистый торс, и стало видно, что на шее у него висит на цепочке голубой кристалл. Тот самый. Он начал петь – хрипло, с присвистом, и резать себя в нескольких точках на груди, где и так было много шрамов. Он коснулся пальцем каждой раны и начал чертить странные знаки на груди и руках.

Написав последний символ, он перешел от заклинания к настоящему пению, высокому, красивому и пугающему. Он пошел вокруг камня в медленном сложном танце, и с каждым его движением словно кровь со всего тела Райнера устремлялась вперед, в глазах и ушах началась сильная пульсация, сердце билось как после десятимильного пробега. Пальцы рук и ног тоже пульсировали.

Песня становилась все более дикой, как и движения Валариса, и давление многократно возросло. Дитер и Герт кричали. Дариуса вырвало. На груди и спине Валариса появились пятна крови, частично скрывающие знаки. Сначала Райнер подумал, что кровь течет из семи ран темного эльфа, но, когда опустил глаза, понял, что кровь из его порезанного запястья не капает на пол, а устремляется к Валарису. Капли слетались от всех Черных сердец, словно к центру притяжения.

Это притяжение все возрастало. Все тело Райнера тянуло вперед. Веревки жестоко впились в плоть. Казалось, сердце вот-вот вырвется из груди, и его едва не стошнило при мысли, что это, собственно, и должно случиться – десятикратный круговой взрыв, который искупает Валариса в крови сердца и даст ему силу разрушить камень. Райнер внезапно понял, что умрет. Август не успеет. Это конец.

Он повернулся к Манфреду.

– Вальденхейм! Ради всего святого, кто шпион?

Но Манфред потерял сознание, его голова моталась из стороны в сторону.

– Франка!

Она подняла глаза. Изо рта струилась кровь, смешанная со слюной, белки глаз покраснели.

– Франка! Умоляю, любимая, прежде чем мы умрем! Прости меня! Скажи, что простила!

Лицо Франки исказило отвращение.

– Прежде чем мы умрем? – поперхнулась она. – Я уже мертва. Ты убил меня, когда убил Августа.

– Нет, послушай!

Он открыл рот, чтобы сказать правду, но внезапно давление резко усилилось. Из его рта и носа потекла кровь и залила торс Валариса. Он не мог дышать. Не мог говорить. Боль была невероятная, но мысленные мучения – еще сильнее. Ему хотелось плакать. Это нечестно. Как он может умереть, если Франка считает его хладнокровным убийцей?

В голове что-то кричало и визжало. Сначала он подумал, что это умирают другие или что его зовут безумные шепоты, но потом крики перекрыл звон стали. Валарис бьет по камню кинжалом?

Он заставил себя открыть глаза. Валарис смотрел через плечо. Давление ослабло. Рев в мозгу затих.

Когда Валарис совсем остановился, пленники обмякли на веревках, втягивая воздух. Теперь Райнеру было слышно – это шум битвы. Мутанты бежали в большую пещеру, размахивая импровизированным оружием.

Валарис смотрел им вслед, потом обратил на Райнера горящие глаза и поднял нож.

– Ты… ты предал меня! – Райнер забился в путах, но темный эльф помолчал, убрал нож и поднял голову, как волк, учуявший кровь на ветру. – Теклис! – По его лицу расползлась блуждающая улыбка. – Ты привел ко мне добычу, капитан. За это ты умрешь, как подобает.

Он направился к своей странной спальне и взял меч и лук, затем подозвал нескольких мутантов, которые оставались на месте.

– Пошли, рабы! Пусть прольется кровь!

И во главе их зашагал в большую пещеру.

Халс устало рассмеялся. Кровь струйками стекала из его глаз, носа и рта.

– Значит, Август все же успел.

– И… не пришел слишком рано. – Павел сплюнул красным.

– Ав… Август? – Франка подняла широко распахнутые глаза.

Райнер закашлялся кровью.

– Это была уловка. Дитер только притворился, что убил его. – Он сглотнул. – Я не мог сказать тебе, чтобы Валарис не узнал. Прости.

Франка раскрыла рот, потом отвернулась, всхлипывая, пытаясь спрятать голову на плече.

– Хочешь сказать, – вяло проговорил Манфред, – нас спасли?

– Если Август привел достаточно солдат.

И тут из-под арки вышел Данцигер со своими людьми. Он улыбнулся, увидев Черные сердца в затруднительном положении.

– Как удобно, избавимся от вашего вмешательства – раз и навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

КОПЬЯ ВПЕРЕД

Данцигер вошел и созвал своих людей к отводящему камню.

– Положите его в гроб и спрячьте. Возвратимся за ним, когда остальные уйдут. – Он повернулся к Райнеру, криво ухмыляясь. – Это удовольствие я оставлю себе.

– Лорд Данцигер, – сказал Манфред, – что все это значит?

Данцигер резко обернулся и только тут заметил графа.

– Граф Манфред! Мы… мы думали, что вы погибли.

Райнер подумал было, что Данцигер начнет выкручиваться, но тот хитро улыбнулся, оглядываясь на дверь.

– Кстати, почему бы и нет? Какая это была бы удача для Слаанеша! Граф Империи.

– Грязный фанатик, – сплюнул Манфред, – вот ты и показал себя. Ты пойдешь на костер за это.

Данцигер ткнул Манфреда кинжалом в грудь и проколол дублет над верхней пуговицей. Позади его люди укладывали камень в гроб.

– И кто узнает, что это был я? Я выбегу, плача, что эльф убил тебя, и…

– Копья вперед! – проревел кто-то за дверью. – Талабхейм, в атаку!

Данцигер и его люди развернулись, хватая мечи. Камень рухнул, ломая гроб и ноги двоих солдат. Из тени выбежал нет, не отряд, а всего один человек с опушенным копьем. Август!

Пикинер пробежал мимо Данцигера и ошалевших фанатиков прямо к Райнеру. На один жуткий миг Райнер подумал, что Август собирается его убить, но по безумному смеху в его глазах понял, что тот будет резать веревки.

– Не меня, дубина! – заорал Райнер. – Йергена!

Август отклонился вправо и рассек веревки Йергена. Копье не слишком подходило для этой задачи, но, к счастью, веревки были гнилые, а Йерген – невероятно силен. Он напрягся и разорвал надрезанные путы.

– Сзади! – крикнул Райнер.

Август развернулся, взмахнув копьем, словно это был меч, и попал по людям Данцигера, подбежавшим к нему со спины.

Йерген вытащил кинжал и рассек веревки на груди.

Август принял удар меча поперек кирасы и спрятался за камнем Йергена. Фанатики кинулись за ним.

– Идиоты! – завопил Данцигер. – Не убивайте свободного! Разделайтесь со связанными, пока их не освободили!

И, претворяя слова в действия, он направился к Манфреду, а его люди попытались миновать Августа, чтобы добраться до пленников. Как бы изможден ни был Манфред, кое-какие силы у него еще оставались, и ему удалось пнуть Данцигера в живот.

Тот выругался и извернулся, чтобы сзади перерезать Манфреду глотку, но было поздно. Йерген освободился и прыгнул на него с мечом. Данцигер отскочил, и Йерген одним ударом рассек путы Манфреда, потом развернулся на месте и сделал то же для Райнера, прежде чем броситься защищать Павла и Халса от троих фанатиков. Август прыгнул навстречу Дитеру и Герту, отбиваясь еще от двоих.

Райнер, шатаясь, побрел вперед и нашарил меч. Руки совсем занемели. Во рту и в носу было полно крови, и это сильно мешало дышать. Справа от него Манфред боролся с Данцигером за кинжал. Слева двое фанатиков подбирались к Франке.

– Нет! – закричал Райнер. Он кинулся на них, но, когда они обернулись, понял, что сил сражаться нет. Церемония Валариса изранила его, он весь дрожал. Попробовал отразить удар левого солдата – и правый чуть не отсек ему ухо.

Однако повсюду соотношение сил менялось. Йерген освободил Халса и расправился с очередным фанатиком, и теперь Халс развязывал Павла. Завладев кинжалом Данцигера, Манфред кружил, приближаясь к вождю служителей культа, а тот нацеливался в него мечом.

Райнер вытер нос и смахнул кровь в глаза левого противника, затем толкнул правого в сторону Франки. Она подняла ноги и ударила его в позвоночник. Солдат с криком рухнул вперед, прямо на клинок Райнера, и остался лишь один противник.

Увидев, что Йерген убил еще одного солдата, Данцигер решил, что с него хватит. Он отскочил от Манфреда, крича:

– Отступаем! Это безумие! Мы найдем иной путь к победе!

Его люди аккуратно вышли из схватки и вслед за ним бросились к двери. Халс и Павел побежали следом.

– Нет! Перестраиваемся! – закричал Райнер, перекрывая шум битвы снаружи.

Павел и Халс остановились и обернулись, потом помогли Райнеру и Августу освободить Франку и остальных, пока Дитер перерезал глотки солдатам, пострадавшим от падающего камня.

– Спасибо, парень, – сказал Райнер Августу. – Не был уверен, что ты вернешься.

Август помрачнел.

– Я пришел за камнем.

– Тогда мог не освобождать нас, – хмыкнул Халс. – Премного тебе…

Август фыркнул и воззрился на Райнера.

– Не мог дать капитану умереть. Я задолжал ему пинок по яйцам.

– Вы все отлично поработали, – говорил Манфред, пока они перевязывали раны и собирали оружие. – Если уцелеем, вас всех щедро наградят.

– Это ерунда, балабол, – сказал Халс. – Просто освободи нас, как обещал. Больше не надо.

Манфред улыбнулся.

– Об этом можете не беспокоиться. А теперь – мы готовы?

Райнер нахмурился, видя, как его люди шагают за Манфредом. О чем это он? Герт тоже, похоже, задумался – он сверлил взглядом спину Манфреда.

Вход освещали ослепительно-синие и белые вспышки; битву в них можно было разглядеть лишь как мелькание горящих силуэтов и клинков. Мутанты набросились на отряд огромной неорганизованной ордой, из тоннелей сбегались все новые.

На переднем крае бились фон Пфальцен и телохранители графини, их зелено-коричневая форма была вся в пятнах крови и какой-то черной жидкости. Вдали Болленген выкрикивал приказы своим аркебузирам, разряжающим ружья прямо в клокочущую массу. Люди Шарнхольта и молотоносцы Тоткрига помогали стрелкам, рубя мутантов, уцелевших после обстрела. Сотня бойцов из Талабхейма под командованием лорда Кейнхольца защищала ближний край, выставив копья, лучники стреляли над их головами. Данцигер, вернувшись к основной части своего отряда, подбадривал солдат сзади, крича и размахивая мечом. Ближе к главному входу мечники лорда Шотта и храмовники Райхскелла по-мясницки рубили безумцев. Руки их были по локоть в крови, мутанты лежали вокруг них кучами высотой по пояс.

Но хотя мутанты гибли толпами и были вооружены и обмундированы самым примитивным образом, они тоже бились с самоубийственной решимостью, кидаясь на людей без тени мысли о собственной безопасности, и, умирая, перерезали немало глоток и вспороли немало животов. Они насаживались на мечи и копья лишь затем, чтобы те опустились и их братья и сестры прошли дальше, сокрушая их убийц.

В самой гуще схватки находился источник ослепительного света. Как светлая и темная звезды, кружащиеся друг с другом в небесном вихре, Теклис в сияющей броне и Валарис, раздетый до пояса, атаковали друг друга мечами и заклинаниями. Клинки их сталкивались, разбрасывая снопы искр, заклинания и контрзаклинания сходились могучими волнами. Пока что преимущества не было ни у кого. Казалось, победит тот, кто устанет первым, и Теклис, хоть и уже больше не при смерти, выглядел слабым и измученным.

Райнер удивился, видя Теклиса без телохранителей, но потом заметил и их. Они лежали у ног Валариса с черными стрелами – у кого в груди, у кого в горле.

– Милорд, – сказал Райнер графу, – мутанты сражаются лишь по воле темного эльфа. Стоит его убить, они сдадутся.

Манфред кивнул.

– Что ж, ты знаешь, что делать, капитан. Убей его. Я присоединюсь к Болленгену и поведу его людей, чтобы прикрыть тебя.

– Но… но, милорд, его охраняет темная магия. У нас нет надежды…

– Тогда отвлеки его и помоги Теклису победить.

Райнер салютовал – хотя на самом деле ему хотелось ударить графа.

– Да, милорд. Как прикажете, милорд. Черные сердца! Копья вперед! Атакуем!

– Вот гнида, – проворчал Халс, – готов угробить нас, только бы не отпускать.

Теклис и Валарис сражались за стеной мутантов; самые большие и уродливые защищали темного эльфа от копий талабхеймской стражи. Однако спина Валариса была полностью лишена защиты, и Черные сердца рванули к нему через открытое пространство: Халс, Павел и Август впереди, Райнер, Дитер и Йерген с флангов, Франка и Герт стреляли из-за их спин. Дариус плелся позади, как обычно, жалуясь на жизнь.

Йерген, Райнер, Дитер и пикинеры все вместе принялись рубить и колоть голую спину Валариса. Посыпались ослепительные искры, и оружие отскочило, словно от гранита. Руку Райнера кололо, как если бы он схватился за терновый куст.

Но Валарис оглянулся – и этого мгновения хватило, чтобы Теклис атаковал, осыпая его заклинаниями и ударами меча. Темный эльф развернулся, парируя и бормоча защитные заклятья. Наконец он пришел в себя, и патовая ситуация возобновилась.

– Еще раз! – крикнул Райнер.

И они снова налетели на Валариса, но на этот раз он не отвлекся от Теклиса. Напротив, пятеро здоровенных мутантов, каждый выше Августа и шире Йергена, словно автоматы вышли из боя и атаковали их, размахивая огромными дубинками, когтями и ржавыми двуручными мечами.

Павел и Халс уклонялись от костлявых, похожих на молоты кулаков громадного создания с лошадиным черепом вместо головы; кости прорастали сквозь его кожу, образуя решетку бронированных гребней. Йерген сошелся с красным мохнатым четвероруким зверем (мечей у него было тоже четыре). Август погрузил копье в тучное тестообразное существо. Копье застряло, и, пока он пытался его вытащить, монстр хватал пикинера когтями. Дитер рубил ходячий цветок с длинными тонкими ногами; слабые бесполезные руки существа болтались по бокам, а голова напоминала морской анемон с вытянутыми спутанными щупальцами и щелкающим клювом посередине. Герт и Франка стояли поодаль и осыпали мутантов стрелами и арбалетными болтами.

Райнер рубил широкое кожистое нечто со ртом, словно раскалывающим тыквоподобную голову от уха до уха. Над его атаками оно лишь смеялось. Одна из стрел Франки качалась в толстом боку чудища, не причинив ни малейшего вреда. Райнер ругался, уворачиваясь от когтей. Если Черные сердца еще раз доберутся до Валариса, этого может хватить. Уже было ясно, что, если эльф чуть отвлечется, это вполне может погубить его. Но будет ли такая возможность? Теклис был слабее, чем раньше. Он слишком много вложил в последнюю атаку, надеясь, что этим все и закончится, и ощутимо сдавал. Валарис почувствовал это и перешел в наступление, глаза его горели. Кристалл сиял на груди, словно звезда. За линией талабхеймских солдат Райнер увидел, как Манфред направляет к ним Болленгена и Шотта. Уже ясно, что они опоздают.

Райнер заморгал. Кристалл. Кристалл!

– Райнер! Берегись! – крикнула Франка.

Райнер отпрянул, и когти кожистого мутанта скользнули по его плечу и сбили с ног. Чудище с ревом подняло руки, потом зашаталось и вскрикнуло: в его нёбе торчала стрела. Павел с Халсом тут же принялись колоть, и мутант упал, обливаясь кровью. Тот, что с конской головой, лежал за ним. между внешних ребер зияли раны от пик.

– Спасибо, ребятки. – Райнер поднялся. Его плечо было все изодрано и в крови, но он не отводил глаз от Валариса. Кристалл, должно быть, помогает темному эльфу поглощать магические атаки Теклиса. Если бы Райнер мог забрать его… Но это было невозможно. Меч не одолел защиту убийцы, что здесь толку от руки?

И тут он заметил кое-что странное. Йерген оттеснил четверорукого, и тот шагнул в защитную сферу Валариса, но не пострадал, хотя буйные взмахи четырех мечей не поражали эльфа.

Август, Халс и Дитер прикончили липкое распухшее создание. Халс и Август держали его пиками на расстоянии вытянутой руки, а Дитер колол ножом за ухом. Впрочем, оружие им забрать не удалось – оно застряло. Они нашли у убитых мутантов жалкую замену и помогли другим. Герт попал «цветку» в сердце, и тот погиб, в агонии бешено хлеща щупальцами. Йерген подрубил ноги четверорукому и пришпилил его к земле, когда тот упал лицом вниз.

– Все на Валариса! – скомандовал Райнер. – И плевать на его неуязвимость.

Они атаковали темного эльфа со спины и с флангов, хотя все их удары разбивались о мерцающий воздух, не достигая тела.

– Назад! – сердито прикрикнул Теклис, на миг прервав заклинания.

– Нет! Продолжайте! – велел Райнер и шагнул темному эльфу за спину, надеясь, что остальные того отвлекут. Потянулся вперед. Ощущение было как от горячего ветра. Воздух между пальцев искрился. Замедлил движение – и ветер ослаб; но как только он потянулся дальше, руку начало покалывать, а потом и жечь болью, будто ее сунули в кипящую воду. Он ожидал увидеть, как его плоть покрывается волдырями, но внешне ничего не изменилось.

Из-за боли он усилил напор – и потерял три дюйма, когда барьер отпихнул руку обратно. Он заставил себя продолжать потихоньку, хотя дрожал от муки, а пот заливал глаза. Еще дюйм. Пришлось сместиться, когда Валарис и Теклис повернулись. Черные сердца повторяли свои бесплодные атаки. Еще дюйм. Он почти коснулся спины темного эльфа. Рука горела до самого плеча. От боли кружилась голова. Колени дрожали. Еще дюйм. Его пальцы потянулись к серебряной цепочке. Теперь и лицо его было внутри сферы. Он чувствовал, будто кожа слезает со щек. Пальцы сомкнулись на цепочке. Он толкнулся вперед – и барьер отбросил его, цепочка порвалась и осталась в руке. Он приземлился в трех ярдах от того места, где стоял, голова кружилась, все болело.

– Нет! – закричал Валарис, оборачиваясь. – Что ты…

Глаза Теклиса вспыхнули. Он выкинул ладони вперед. Воздух вокруг Валариса задрожал и сокрушил его грудь – так, что ребра пробили белую кожу. Воздух зашипел на губах. Он рухнул наземь, мертвый, глядя невидящими глазами, в растекающейся луже крови.

Теклис тоже упал, абсолютно вымотанный, и Черные сердца встали вокруг него защитным кольцом. Но в этом не было необходимости: со смертью Валариса ярость мутантов улетучилась, и они разбежались от противника.

Теклис посмотрел на Райнера, хрипло дыша.

– Благодарю.

Он достал из мешочка на поясе сосуд и отпил из него. По телу пробежала судорога, он закрыл глаза, потом понемногу пришел в себя.

– А теперь… где же камень?

В другом конце пещеры, окруженный усталыми бойцами, Манфред поднял окровавленный меч.

– Молодцы, воины Талабхейма! Молодцы, рейкландцы! Но работа еще не закончена. – Он повернулся к Данцигеру. – Предатели в нашем…

– Тзинчиты! – закричал Шарнхольт, перебивая его. – Убить неверных! Камень будет наш!

Он повернулся к фон Пфальцену, стоящему рядом, и перерезал ему горло от уха до уха.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ВОРОТА ОТКРЫТЫ

Фон Пфальцен недоуменно воззрился на Шарнхольта – и рухнул, обливаясь кровью. Будто по сигналу, все последователи Шарнхольта и несколько человек из других отрядов тут же двинулись на тех, кто стоял рядом. Крики боли и потрясения раздавались повсюду. Пока солдаты отчаянно пытались обороняться от тех, кого считали своими товарищами, Данцигер тоже заговорил:

– Слуги Слаанеша! Делайте то же! Заберите камень, и Талабхейм падет! Слава нашему прекрасному господину!

Его люди напали на тех, кто уже бился с почитателями Тзинча. Под изумленными взглядами Черных сердец, Райнера и Теклиса четверть солдат погибла прежде, чем смогла хоть как-то отреагировать и защитить себя. Пали и многие фанатики, но, когда они падали, по комнате пронеслось эхо кровожадных воплей: из центрального тоннеля вылетела группа людей в масках, с мечами, топорами и копьями. Половина была одета в сине-золотое, остальные – в красно-лиловое.

Теклис вздохнул, поднимаясь.

– Если б не угроза стабильности мира, я бы дал этому городу погибнуть.

Отряды попятились от потока фанатиков и сбились справа от главного входа. Шарнхольт, Данцигер и их люди побежали навстречу одетым в маски товарищам.

– Помогите мне подойти к Вальденхейму, – сказал Теклис.

– Да, лорд.

Райнер и остальные перенесли его через бушующий хаос – туда, где Манфред стоял вместе с Болленгеном, Шоттом, Райхскеллом и лордом Кейнхольцем, беседуя с магом Нихтладеном. Отец Тоткриг погиб. Солдаты были близки к панике. Их товарищи пошли против них. Битва, которую они считали выигранной, началась снова, и на этот раз противник был более опасный.

И стало только хуже. Когда фанатики атаковали, маги позади их строя затянули свое пение. Воздух исказился и начал мерцать.

– Маг! – крикнул Манфред Нихтладену. – Защити нас!

Маг отдал распоряжения немногим уцелевшим послушникам, и те принялись читать охранные заклинания. Было заметно, что им тяжело. Они заикались, руки их дергались, один внезапно закричал, его глаза лопнули, и он упал, изо рта хлестала кровь. Другой начал ногтями разрывать себе лицо. Воздух звенел. У ног аркебузиров Болленгена плясали языки пламени. Солдаты кричали от страха и отступали. Фанатики же продвигались вперед.

Теклис задрожал, собираясь с силами.

– Искажающий камень преумножил их силы, – сказал он, потом произнес какое-то слово и раскинул руки.

И тут же пламя у ног аркебузиров погасло. Оставшиеся маги пришли в себя.

Теклис едва не падал.

– Ваши люди и маги должны сразить колдунов, – устало произнес он. – У меня хватит сил лишь на то, чтобы удержать их на расстоянии. – Он коснулся груди там, куда был ранен стрелой Валариса. – Возможно, наггаротт все же убил меня.

– Да, лорд Теклис, – сказал Манфред. Но как только он повернулся, чтобы отдать приказы, в кругах, образованных колдунами Слаанеша и Тзинча, поднялись столбы дыма.

– Быстро, – проговорил Теклис. – Атакуйте! Сорвите их ритуал!

Войска двинулись вперед, маги забормотали заклинания, но было уже поздно. В колоннах дыма что-то шевелилось, пещеру наполнили странные удушающие запахи. Со стороны Тзинча несло прокисшим молоком, со стороны Слаанеша – одурманивающими духами. Потом из дыма вышли фигуры. Одни отталкивали взгляд Райнера, другие его притягивали.

На создание тзинчитов было буквально больно смотреть. Эта бесформенная розовая масса постоянно изменялась. Из-под ее кожи выталкивались наружу рога, конечности и хищные пасти, а потом тут же исчезали, как пузыри на поверхности кипящего супа. Она истекала гноем и двигалась, образуя новую ногу и выкидывая ее вперед, потом втягивая старую. Райнеру хотелось бежать, выцарапывая себе глаза.

Создание, вызванное служителями Слаанеша, напротив, было столь притягательно, что Райнер почувствовал неловкое возбуждение, – лиловокожая красавица с полными алыми губами и витыми рожками. Ее совершенные обнаженные груди гипнотически покачивались на каждом шагу, миндалевидные глаза были устремлены на одного Райнера. Он шагнул навстречу, расшнуровывая куртку.

– Он прекрасен, – сказала Франка, тоже шагая вперед с глазами, мутными от вожделения.

– Он? – ошарашенно переспросил Райнер. И на долю секунды увидел нечто совсем другое, тоже лиловое, но жесткое и покрытое панцирем. Вместо алых губ – присоска, будто у миноги. Миндалевидные глаза оказались черными дырами. Потом снова возникло прекрасное видение, но теперь он мог ему противостоять.

Солдаты отреагировали точно так же – пятились от тзинчитского кошмара и устремлялись к искусительнице Слаанеша. Фанатики с легкостью истребляли и тех и других.

Теклис застонал и запел с удвоенной силой. Воздействие демонов сразу ослабло. Придя в себя, Манфред шагнул вперед и поднял меч.

– Держитесь, солдаты Рейкланда! Держитесь, воины Талабхейма! Не сдавайтесь! Разве мы раньше не бились с ними и не побеждали? Разве мы не загоняли это грязное отродье назад в Пустоши Хаоса? Не бойтесь! Могучий Теклис защитит нас! Убейте людей, и ужас улетучится! А теперь в бой!

И они пошли в бой.

Слева Кейнхольц и воины Талабхейма с новыми силами врезались в ряды служителей Слаанеша, крича: «За фон Пфальцена и графиню!» Справа Шотт, Болленген и Райхскелл вели своих людей на тзинчитов, рыча: «Карл-Франц! Карл-Франц!» Даже Райнера, хоть он и знал, что у Манфреда чести не больше, чем у сутенера, тронули его слова. Каким бы он там ни был, подумал он, а старый негодяй – прирожденный вожак.

Но, несмотря на воодушевление, войска были удручающе малочисленны, и они только что провели нелегкий бой. А фанатики оставались полны сил. Демоны, хоть их воздействие на сознание и уменьшили чары Теклиса, убивали каждого, кто к ним приближался, когтями, зубами и щупальцами.

– Я не смогу защищать их долго, – прохрипел Теклис, – если вы не уничтожите колдунов, нам конец.

Манфред повернулся к Райнеру.

– Гетцау! Веди своих людей в бой. Прорвитесь в круги!

– Нет, милорд. У меня есть идея получше. Сюда, ребята.

Пока граф протестовал, Райнер уже вел Черные сердца налево к лачугам, прибившимся к стенам пещеры. Он схватил Дариуса за локоть.

– Слушай, умник, – проговорил он на бегу, – это твой час. Покажи, чего ты стоишь.

Дариус поперхнулся.

– Что… что ты от меня хочешь?

Они пробирались за лачугами, заходя служителям Слаанеша в тыл.

– Наложи заклятье на парней, которые вызвали это нечто с пастями. Неважно как, главное, чтобы они поняли, что их атакуют. И побольше дыма и огня.

– Я не колдун, чтоб тебя! – взвыл Дариус. – Тысячу раз говорил.

– И я тысячу раз тебе не верил.

Теперь они зашли в тыл обеим армиям фанатиков и выглядывали из укрытия. Фанатики теснее сомкнули кольцо, ряды солдат редели. Лиловая красавица кончиком саблевидного когтя подцепила человека и швырнула его в мечников Шотта. Двое упали, и фанатики изрубили их, не дав подняться. Розовый кошмар тремя разными пастями заглатывал тела троих.

– Но это правда, – сказал Дариус. – Я ученый. Я знаю лишь теорию. Никакой практики.

Райнер потряс его.

– Лжец! Манфред не зря выбрал тебя. Хирурга он мог найти и получше. Просто ты слишком труслив, чтобы исполнить его волю. Так?

– Я… Нет, я не могу! Я не посмею!

– Так ты кое-что знаешь! – торжествующе воскликнул Райнер. – Я так и думал! Используй это! Давай же!

– Нет! Не могу!

– Мать твою! Говори! – прошипел Райнер. – Что это? Что ты умеешь?

– Ничего! Это бесполезно. Просто способ заставить растения расти быстрее. Я ему сказал, но он не слушал…

– И растения у тебя, надо полагать, в кармане, хотя я велел тебе их выкинуть. Заставь их расти.

– Я не смею!

– Дурак! Ты что, еще боишься, что мы будем издеваться? Нам нужны твои умения!

– Да не этого! – Вид у Дариуса был совсем несчастный. – Я боюсь… Я… в прошлый раз едва не погиб. Вот так меня и поймали. Домовладелица нашла без сознания среди кругов и жаровен, и…

– Так ты боишься смерти?

Дариус взвыл.

– Конечно, я…

– Хорошо. – Райнер приставил к его горлу кинжал. – Так вот, если не послушаешься, я тебя убью. По-настоящему, не как Августа. Можешь рискнуть жизнью и спасти город, а можешь умереть сразу. Так что?

Дариус отпрянул от лезвия.

– Я… Я сделаю это. – В его глазах стояли слезы. – Лучше бы Манфред вообще меня не находил.

– И ты бы уже давно болтался в петле и не изводил нас своим нытьем, – буркнул Халс.

– Тише, пикинер, – сказал Райнер. – А теперь слушай. Вот что мы сделаем.

Чуть позже Райнер и Дариус по-пластунски подползли к тылу сил Слаанеша как можно ближе. Тзинчиты были слева. Райнер выглянул и увидел, как в тени занимают позиции Франка и Герт. Он молился, чтобы не опоздать с трюком. Казалось, ряды солдат могут дрогнуть в любую минуту.

– Готов? – прошептал он.

Дариус пожал плечами. Лицо его было белее мела.

– Тогда давай!

Дариус сел и достал из кармана горсть растительных обрезков. Он что-то бормотал над ними и вырисовывал руками сложные узоры. Сначала ничего не происходило, но потом Райнер услышал тихий щелчок и с удивлением увидел, как отростки удлиняются и отращивают усики. Слова Дариуса стали более гортанными, растения чернели и извивались. Он качался, как пьяный. Слова звучали все резче и жестче.

– Сейчас? – спросил Райнер.

Дариус кивнул и встал, пошатываясь, потом изо всех сил бросил разрастающиеся плети в сторону тзинчитов.

– Давай, травка! – заорал Райнер во все горло. – Послужи своему господину Слаанешу. Убей этих изменников тзинчитов!

Конечно, подумал Райнер, утягивая Дариуса вниз и прячась, если тут нарастет прорва капусты или нарциссов, план провалится. Но беспокоился он напрасно. Ростки были срезаны с безумных растений в Таллоу – и под влиянием Дариусова заклинания, усиленного всей массой искажающего камня, они взорвались новыми побегами. Лианы, словно змеи, ползли по полу к тзинчитам, выпуская усики и кинжалоподобные шипы. Корни врезались в твердую почву и взвивались деревьями, на которых тут же появлялись ветви, мгновенно обрастающие подозрительными плодами.

Цветы истекали нектаром, словно слюной, принюхиваясь к фанатикам. Лозы оплетали их ноги. Людей крушили зеленые объятия и пронзали шипы длиною в фут. Упавших тут же поглощали цветы, присасываясь, словно пиявки.

Тзинчиты рубили лианы и искали виновного. Те, кто слышал восклицание Райнера, гневно указывали пальцами на служителей Слаанеша. Потом из-за спин тзинчитов вылетела стрела и вонзилась в шею сторонника Слаанеша.

– Убейте это отродье! – взревел голос, подозрительно похожий на голос Герта. – Видите, как они нападают на нас? Предатели!

И упал еще один служитель Слаанеша, хватаясь за стрелу в руке. Его товарищи обернулись, глядя, как тзинчиты несутся прямо на них, потрясая оружием. Фанатики схлестнулись, и началась жуткая свара. Райнер удовлетворенно наблюдал, как они отвлеклись от битвы с войсками на разборку друг с другом. Тзинчит с топором атаковал круг колдунов Слаанеша. Он не мог преодолеть их оборону, но колдуны озадаченно оглядывались. Тзинчиты тоже поворачивались, и вызванное ими видение начало бледнеть. От одного круга к другому метнулась огненная веревка, сжигая все на своем пути. Тзинчиты в ответ наслали желтое облако, от которого люди задыхались и падали. Круги были нарушены смятением, и с хлопком сжатого воздуха розовый кошмар и лиловая красавица исчезли.

Солдаты Талабхейма и Рейкландгарда ликующе завопили и возобновили атаки на дерущихся фанатиков.

– Молодчина, книжник! – крикнул Райнер. – Мы сделали это. Уходим.

Дариус лежал на земле и стонал, уставившись на собственные ладони, словно видел их впервые. Кровь сочилась из его носа, из глаз текли кровавые слезы.

– Парень?

Дариус не отвечал. Райнер подхватил его под руку. Ученый поднимался, словно лунатик. Райнер повел его обратно к хижинам, к Герту и Франке, которые тоже отступали.

– Отличная работа! – сказал он.

– Гетцау! – воскликнул кто-то. – Я должен был догадаться!

Райнер обернулся. Данцигер гневно смотрел на него из-за кучи мусора, где скрывался вместе со своими людьми. Он воззвал к сражающимся:

– Стоите! Прекратите бой! Собаки Манфреда надули нас!

Никто не услышал. Было слишком шумно, и фанатики слишком яростно рубили друг друга и растения.

Данцигер выругался.

– По крайней мере, я отомщу! На них!

И он атаковал их, ведя за собой солдат.

Райнер пустился бежать вместе с Франкой и Гертом, но Дариус опять стоял на коленях, разглядывая свои ладони.

– Чтоб тебя, парень, вставай!

Он схватил ученого за руку.

Тот с воплем оттолкнул его.

Райнер упал, удивленный, выпустив меч из рук. Данцигер и его люди почти настигли его.

– Райнер! – крикнула Франка.

Она вернулась, чтобы прикрыть его. Герт – тоже, отчаянно ругаясь. Райнер потянулся за мечом и схватил его за клинок, порезав ладонь. Остальные Черные сердца бежали к нему из-за лачуг, но они были слишком далеко.

Франка налетела на Данцигера, но один из его солдат махнул мечом над ее головой, и ей пришлось пригнуться. Райнер наконец ухватил меч за нужный конец. Данцигер бросился на него, и он не смог вовремя увернуться.

– Капитан! – заорал Герт.

Он выскочил вперед и замахнулся на Данцигера топором. Лорд пригнулся и ударил Герта в пах. Другой фанатик ранил его в бок. Герт рухнул перед Райнером, зажимая раны. Райнер сделал выпад из-за плеча здоровяка и пронзил Данцигеру горло. Лорд издал странный писклявый звук и дернул головой, чтобы избавиться от клинка, но тот вышел из шеи сбоку. Он упал, обливаясь кровью.

Тут же вскочила Франка, и они с Райнером встали над Гертом, спина к спине, против шести оставшихся людей Данцигера. Мечи замахивались на них со всех сторон. Райнер отбил два и развернулся, так что еще один попал в раненое плечо – но хотя бы не в сердце. Франка оттолкнула один клинок, потом увернулась от другого и оцарапала противнику грудь, но в ответ ее полоснули по предплечью.

Но тут фанатики услыхали грохот сапог остальных членов команды – и под мечом Йергена и копьями Павла, Халса и Августа начали падать как подкошенные.

Райнер глянул на битву, дабы убедиться, что к ним больше никто не бежит, и присел возле Герта. Штанины арбалетчика, красные до самых сапог, облепили его ноги.

– Как ты? – спросил Райнер, хотя прекрасно знал ответ.

– Думаю, худо. – Лицо Герта было белым, словно бумага. – Капитан, я…

– Не сейчас, – сказал Райнер. – Слишком открытое место. Йерген, Август, оттащите его к хижинам.

Август и Йерген рывком подняли Герта на ноги и подставили плечи. Грузный арбалетчик выглядел так, будто из него вытащили набивку. Лицо его осунулось, каждый шаг вызывал стон.

Райнер коснулся плеча Дариуса. Тот все еще созерцал свои ладони.

– Книжник!

Дариус не поднял глаз, но позволил себя увести.

Они едва дошли до хижин, когда позади завопил Шарнхольт:

– Остановите их!

Райнер выругался и обернулся, но, странным образом, Шарнхольт показывал не на них, а на группу фигур в сером, что пробирались по краю пещеры к мосту над пропастью. Двое передних вели остальных. Те несли гроб с камнем.

– О, это еще кто? – простонал Райнер.

Похитители вступили на мост. Франка послала им вслед стрелу. Она угодила в руку тому из предводителей, что был пониже. Тот споткнулся и вскрикнул – как показалось Райнеру, знакомым голосом, – но процессия шаг не замедлила.

Шарнхольт все повышал голос, выкрикивая непонятные слова. Он простер руки вперед, и огненный столб взлетел с них и взорвался на мосту. Воров окутал огненный шар.

Когда все улеглось, Райнер и его товарищи увидели тех, кто уносил гроб: искореженные, объятые пламенем, они падали в пропасть, а их предводители в дымящихся рясах бежали к дальнему тоннелю. Гроб тоже загорелся – и покачивался на самом краю моста.

Вся пещера ахнула от ужаса. Служители Тзинча и Слаанеша, солдаты Империи – все кинулись вперед, но не успели пробежать и пяти шагов, как горящий гроб накренился, словно тонущий корабль, и соскользнул с моста. В рядах сражающихся воцарилась мертвая тишина, когда то, за что они бились, исчезло в бездне.

– Зигмар, трахни тролля, – тихо сказал Халс.

Немая тишина прервалась, когда из рядов имперских солдат вылетела белая вспышка и Шарнхольт заорал. Он был весь в мерцающей светотени, его спина мучительно выгнулась. Скелет его светился сквозь кожу, словно фосфор, все ярче и ярче… Ослепительная вспышка, грохот – и он исчез. Имперские войска торжествующе взревели и ринулись на деморализованных фанатиков.

Август и Йерген уложили Герта среди лачуг. Он был почти без сознания. Сапоги наполнились кровью. Остальные собрались вокруг него.

– Книжник! – рявкнул Райнер. – Дариус! Подлатай его!

– Я не знаю заклинаний, – промямлил Дариус.

– Я и не прошу заклинать, – сказал Райнер. – Лечи его, чтоб тебя!

– Я не знаю заклинаний, – повторил Дариус.

– Забудь, капитан, – прохрипел Герт. – Слишком поздно. Слушай…

– Не надо. – Райнер встал на колени и отстегнул пояс. – Нужно перетянуть ногу. Помогите.

Остальные тоже опустились на колени, но Герт слабо махнул рукой.

– Нет! Слушай, чтоб тебя, Гетцау! – Глаза его сверкнули. – Дай мне сказать!

Райнер обернулся, с удивлением услышав, что простой солдат называет его по фамилии.

Герт смотрел на него в упор, серый и весь в поту.

– Ты был прав. У Манфреда был… шпион. – Он постучал себя по груди. – Он не доверял вам. Думал, вы… попытаетесь провести его.

Сердце Райнера колотилось сразу от нескольких одинаково сильных эмоций. Черные сердца переглянулись.

– Я думал, что присматриваю за негодяем. – Герт слабо покачал головой. – А ты… не такое дерьмо, как он, хотя… мы когда-то дружили. – Он снова постучал себя по груди. – Капитан Штейнгессер. Когда-то я бы умер за него, но он изменился. Теперь я, – он усмехнулся и поднял глаза на Райнера, – ну, вроде как умер за тебя, а?

У Райнера сжалось горло.

– Герт, если бы ты заткнулся, ты бы не…

– Как ты убил Хальстига? – вдруг спросил Халс. – Ты ж не колдун. Никаких заклинаний, так?

– Тише, – сказал Август. – Дай человеку умереть спокойно.

– Тебя там не было, – оборвал его Павел. – Ты не видел. Мы все так могли помереть.

Герт поморщился. Десны его побелели.

– Амулеты. Их сделал маг Манфреда. Я носил их в кисете. Кинул один в огонь – и…

Он хотел щелкнуть пальцами, но не смог поднять руку.

У Райнера кровь застыла в жилах при мысли о том, как Герт рисковал, нося с собой этот кисет. Но он промолчал, лишь сжал ему руку.

– Спасибо, капитан. Да примет тебя Зигмар. Ты… облегчил нам душу.

Когда он выпустил руку, та вяло упала вдоль туловища. Арбалетчик, он же капитан, он же шпион, был мертв. Райнер не заметил, в какой момент это случилось.

Халс и Павел сотворили знаменье молота. Август помолился Таалу. Франка изобразила копье Мирмидии. Райнер закрыл Герту глаза и забрал у него кисет. На дне оказалось что-то вроде свернутой кожаной полосы с девятью маленькими кармашками. В каждом был крошечный флакончик, надписанный замысловатым почерком. Под взглядами товарищей он достал тот, на котором стояло его имя. Внутри в красной жидкости плавала прядь волос. Прядь была обвязана полоской пергамента с загадочными символами. Он вздрогнул и вернул флакон в кармашек, потом засунул все это к себе в поясной мешочек.

– Осторожнее с этим, капитан, – сказал Павел.

– Конечно. – Райнер выглянул за хижины. Битва окончилась. Отряды солдат гонялись за последними уцелевшими фанатиками и перерезали глотки раненым.

– Ладно, заберем его обратно к Манфреду, но не скажем, что знаем, что к чему, так?

Остальные согласно закивали, но, когда Халс и Павел принялись мастерить носилки, Дариус потянул Райнера за рукав.

– Капитан, капитан! – повторял он с лихорадочной настойчивостью.

– Ты в порядке, книжник?

– Ворота впускают и выпускают, – сказал Дариус.

– Чего?

– Я не могу закрыть их. Я не могу закрыть ворота. Ветер. – Голос его стал громче. – Он воет во мне. Он шепчет у меня в голове. Шепоты. Капитан, шепоты.

В его широко распахнутых глазах стояли слезы. Остальным было неловко смотреть.

– Я здесь, парень.

Дариус сжал запястье Райнера.

– Убей меня, капитан. Умоляю. Убей, пока я их не послушался.

– Ты что? – Райнер поник. – Все так плохо?

Он не хотел верить, что Дариус сошел с ума, не хотел верить, что это все по его вине.

– Капитан, пожалуйста! – Ученый умоляюще протянул руки.

Райнер невольно отступил. В центре каждой ладони Дариуса появилось по рту, похожему на вертикальную щель, с острыми мелкими рыбьими зубами. Это было именно «так плохо». Райнер простонал и мысленно проклял себя за то, что вообще взялся вести за собой людей. Он заставил парнишку. Заставил его.

– Пожалуйста, капитан, – молили все три рта. – Ворота открыты. Я не могу их закрыть. Не могу.

– Капитан, – Йерген вынул двуручный меч, – дайте я.

Райнер помотал головой, хотя больше всего на свете хотел бы снять с себя эту ответственность.

– Нет. Все из-за меня. – Он вынул меч. – Наклони голову, книжник. Я остановлю ветер.

Рты на ладонях Дариуса тараторили: велели ему бежать, напасть, выпить кровь Райнера, но он с огромным усилием сжал кулаки и опустил голову, обнажив шею.

Гетцау поднял меч над головой обеими руками, молясь, чтобы получилось быстро и сразу. Франка отвернулась. Райнер рубанул вниз, ощутил, как лезвие встретилось с позвоночником Дариуса – и прошло, и тело ученого рухнуло вперед.

– Хороший удар, – сказал Йерген.

Райнер отвернулся, пряча лицо.

– Ладно. Оставьте его. С такими руками жрецы не согласятся его хоронить. Пошли.

Когда Халс, Павел, Йерген и Август понесли тело Герта назад к войску, Халс попробовал заглянуть Райнеру в глаза.

– Ты сделал то, что должен был сделать, капитан.

– Разве? – огрызнулся Райнер. – Разве заклинание было так необходимо? Мы бы сделали то же самое, стреляя из луков и крича.

– А могли и не сделать.

Райнер ускорил шаг. Ему не хотелось об этом говорить.

Осталось меньше пятидесяти бойцов из Рейкланда и Талабхейма. В центре Манфред, Болленген, Шотт и Кейнхольц окружили Теклиса; тот опирался на стену пещеры, словно не мог стоять без опоры. Это были единственные уцелевшие командиры.

– Можно спустить людей в пропасть, – как раз говорил Кейнхольц, когда Черные сердца подошли. – А потом привязать к камню веревки и поднять его.

– Если он не разбился, – заметил Болленген.

Теклис поднял голову.

– Отводящий камень не разобьется.

– Но мы не знаем, насколько там глубоко и что там вообще внизу, – возразил Шотт. – Может, река, а может, огненное озеро.

– Тогда придется снаряжать новую экспедицию, – устало вздохнул Манфред.

– В любом случае сначала надо вернуться на поверхность, – сказал Теклис. – Я должен восстановиться.

Манфред застонал.

– Дни, если не недели. – Он заметил, что Черные сердца опускают тело Герта на землю. – Он… он мертв?

– Да, – буднично ответил Райнер. – И ваш колдун – тоже.

Он мысленно улыбнулся, наблюдая, как Манфред ищет взглядом кисет Герта.

– У него были… – Манфред запнулся. – Ну, мне жаль это слышать.

– Мне тоже, – сказал Райнер. – Ему достался удар, предназначенный для меня.

– Да? – Манфред явно испытывал неловкость. – Ну…

– Тихо. – Теклис резко обернулся, осматриваясь. – Слушайте.

Они прислушались. Сначала Райнер ничего не услышал. Потом земля завибрировала и словно зашумел далекий дождь. Звук становился все ближе; наконец Райнер понял, что это армия на марше.

Манфред, Шотт и Болленген закричали своим войскам строиться. Черные сердца присоединились к остальным и переводили взгляды с тоннеля на тоннель, пытаясь угадать, откуда ждать новой угрозы.

Угроза пришла отовсюду: три бесконечные колонны крысолюдов в серо-зеленых куртках с копьями, мечами и ружьями молчаливым потоком наполняли огромную пещеру от стены до стены. Их были тысячи. Пять десятков людей сбились вместе, обратившись лицами наружу. Крысолюды окружили их со всех сторон и пристально разглядывали блестящими черными глазами.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЕРОЙ ДНЯ

– Ну, ребятки, – сказал Халс, – рад, что знал вас.

– Увидимся на пирушке у Зигмара, – подхватил Павел.

– Лорд Теклис? – нервно окликнул Манфред.

– Я практически без сил, граф, – ответил Теклис. – Я могу убить многих, но не всех.

Манфред сжал зубы.

– Тогда продадим наши жизни как можно дороже.

Остальные командиры кивнули, и их люди выстроились, но крысолюды по-прежнему не двигались.

– Почему они не атакуют? – спросила Франка.

В задних рядах крысиной армии началось какое-то движение, и из тоннеля за пропастью вышел отряд крыс. Они медленно пересекли мост и направились вперед. Их было не меньше двадцати, вел их высокий белоснежный крыс с длинным старинным посохом. Передние ряды расступились, и группа крыс прошла вперед. Люди выдохнули. Звери несли отводящий камень.

Белоснежный крыс властно указал на Теклиса.

– Ты, остроухий, – голос его напоминал шкрябанье ножа по тарелке, – почини это. Хорошо сделай. Провидец Хиссит сказать!

Манфред, Шотт и Болленген ошарашенно переглянулись.

Теклис нахмурился.

– Ты хочешь, чтобы я перезапустил камень?

– Я повелеваю!

– Почему?

– Нипочему! – сплюнул Хиссит. – Делай!

– Почему? – спокойно повторил Теклис.

Крысомаг задрожал от ярости, и Райнер решил, что он вот-вот прикажет своим войскам идти в атаку, но тот наконец заговорил:

– Мы клан Зеленого клыка! Искажающий камень наш! Только. Потом эльфийская штука сломаться. Другие кланы учуять наш камень. Пришли воровать. Клан Кривохвостых. Клан Трупоедов. Мы бороться. – Он показал на Теклиса. – Почини эльфийский камень. Они унюхать больше нет. Наш камень опять только наш!

Райнер выдохнул с изумлением и облегчением. Они не умрут! Это казалось бредом, но крысы в них нуждались.

– Лорд Теклис. – Шотт выглядел потрясенным. – Вы не можете этого сделать. Империя не имеет дела с силами зла! Мы должны биться с ними! Граф Манфред, разве император пожелал бы чего-то другого?

– Гм… – протянул Манфред. Ему явно хотелось дать Шотту по физиономии.

– К счастью, – сказал Теклис, – ваш император не имеет власти надо мной.

Он кивнул крысомагу:

– Я сделаю это.

– Милорд! – в ужасе вскричал Шотт.

– Тише. Шотт! – прошипел Манфред. – Вы что, ради чести отдадите и камень, и Талабхейм?

Крысы-рабы положили камень и попятились. Крысомаг указал на Теклиса:

– Ловчишь – умрешь! Мы идем! Убивай всех! Хиссит сказать так!

– Он угрожает нам, господин граф! – Глаза Шотта горели.

– Пусть. – Манфред с улыбкой поклонился.

Крысомаг вернулся к своему воинству.

Без единого слова звериная орда снова отступила в тоннели, будто коричневый отлив. Люди оглядывались друг на друга, отказываясь верить, что все еще живы.

– Не стойте там! – прикрикнул Манфред на Райнера. – Заберите его и идем, пока снова не потеряли!

Черные сердца подняли отводящий камень и в окружении жалких остатков воинства устало поволокли обратно на поверхность.

Четыре дня спустя глубоко под Талабхеймом Теклис привел в действие отводящий камень, связав его сильными заклятиями, потом похоронил крипту под тысячами тонн горной породы. Затем надо всеми рабочими, строившими крипту, он произнес заклинание забвения, чтобы те никому не рассказали, где она находится, и похожим заклятием запечатал само подземелье, чтобы оно заставляло любого разыскивающего его забывать, зачем он, собственно, пришел.

Сразу же после установки камня безумные растения Таллоу начали вянуть, облака и странное зарево над городом рассеялись, и безумие, захлестнувшее Талабхейм, отступило. Еще многое предстояло привести в порядок – отстроить предместья, отловить мутантов, повесить фанатиков, – но о новых случаях мутаций не сообщали, и Таалгад открыли для торговых судов.

Чтобы отпраздновать это, графиня устроила пышный бал, куда пригласили Манфреда и все посольство из Рейкланда. Райнер не ожидал, что его тоже позовут. Он решил, что теперь Манфред задвинет его в тень и присвоит все почести, но, на удивление, граф приказал ему явиться, а лорда Шотта поутру послали в Альтдорф сообщить императору об успехе.

– Проклятый упрямец не желает «играть в игры», – сказал Манфред, когда они ехали в усадьбу. – Чтобы не смущать графиню и не портить отношения с Талабхеймом, придется представить все так, будто Шарнхольт и Данцигер героически погибли, сражаясь с мутантами. Нельзя, чтобы узнали, что при дворе было полно фанатиков. Шотт отказался во всем этом участвовать, и я отправил его домой. – Манфред пригвоздил Райнера взглядом. – Значит, героем дня станешь ты – благородный секретарь, что привел Данцигера, Шарнхольта и фон Пфальцена в логово злого эльфа. И если ты не будешь делать, как я сказал, и превозносить Шарнхольта и Данцигера до небес, лишишься головы, понял?

– Ваша милость всегда изъясняется в высшей степени понятно, – поклонился Райнер.

Рассказывая свою историю (точнее, историю Манфреда) уже, наверное, в десятый раз, Гетцау заметил в другом конце большого бального зала лорда Родика и леди Магду; они, смеясь, болтали с самой графиней. Райнер оборвал занятную байку на полуслове. Проклятая женщина приземлилась на ноги, будто кошка. Как, интересно, предатели снова завоевали расположение графини? Ей не хватило доказательств? Или она не желала, чтобы родню обвинили в измене?

Райнер таких колебаний не испытывал. Он извинился перед слушателями и направился к Манфреду – тот как раз беседовал с талабхеймским верховным жрецом Таала.

– Милорд, – зашептал он ему на ухо, – могу я с вами поговорить?

Манфред завершил диалог и повернулся к нему.

– Ну? Почему ты не рассказываешь свою историю?

– Милорд, если вам все еще хочется рассчитаться с совратительницей вашего брата, полагаю, способ есть. Просто пригласите меня рассказать про наши приключения в присутствии Магды, Родика и графини.

Манфред кивнул.

– Идем.

Магда и Родик попытались ускользнуть под благовидным предлогом, когда Вальденхейм подошел к графине, но он умолял их остаться и послушать историю его спасения и возвращения камня.

– Райнер раскрыл заговор, и как рассказчик он куда лучше меня.

И они слушали, с некоторым беспокойством, пока Райнер рассказывал, как он видел мутантов, переодетых жрецами Морра, что крались прочь от особняка, и предупредил Данцигера, Шарнхольта и фон Пфальцена о совершающейся краже, а потом привел их в логово темного эльфа. Когда он заговорил о ворах в капюшонах, которые пытались утащить камень прямо с поля брани, у Магды на верхней губе выступили капельки пота.

– Мой боец Франц – отличный стрелок, и, когда Шарнхольт закричал, что воры забирают камень. Франц выпустил в них стрелу. К несчастью, расстояние было слишком велико, и выстрел попал лишь в одного из предводителей, низенького такого, и ранил его в руку. Тот вместе с другим успел бежать, прежде чем эльф поджег остальных и сбросил их с моста. – Райнер разочарованно нахмурился. – Мне страшно жаль, что эти люди ускользнули. Было бы отлично, если бы в Талабхейме узнали, что за предатели имели виды на камень и что они замышляли. Но, увы, практически невозможно опросить каждого человека в Талабхейме, не ранен ли он в руку, именно… вот сюда.

Сказав «сюда», он крепко стиснул предплечье Магды чуть выше локтя. Она вскрикнула, ноги ее подкосились.

Райнер выдохнул, словно от потрясения.

– Леди, прошу извинения! Вы ранены? Какое досадное совпадение!

– Убери от нее лапы, мужик! – гневно закричал Родик. – Ты сломал ей руку!

– Милорд, клянусь, я лишь коснулся ее! Я не хотел сделать ничего плохого.

– Да уж, совпадение неудачное. – Графиня смерила Магду взглядом. – Идемте со мной, леди. Вас осмотрит придворный врач.

– Нет необходимости. – Магда улыбалась, но была бледна как полотно. – Просто он меня… удивил. Я вполне здорова.

– Я настаиваю. – В голосе графини слышалась явная угроза. Она обернулась и дала знак страже, стоящей неподалеку. – Сюда. Кузен Родик, не присоединитесь к нам?

Магда бросила на Райнера взгляд, полный яда, когда ее уводили.

Райнер низко поклонился.

– Прощайте, леди. Мое почтение.

Итак, утром того дня, когда посольство из Рейкланда отбывало в Альтдорф, Райнер и его товарищи с удовлетворением наблюдали, как леди Магду Бандауэр вешают перед Большой палатой эдиктов. Лорд Родик как кузен графини получил дозволение выпить яд, после чего Магду обвинили в его убийстве, так что все было шито-крыто и никто не задавал вопросов про какие-то камни и статуи Шалльи.

Магда держалась на эшафоте с огромным самообладанием и могла бы отойти в мир иной безо всякого ущерба для своего самолюбия, если бы, когда палач предоставил ей последнее слово, не начала обвинять графиню (и парламент Талабхейма в полном составе) в потворстве интригам Шарнхольта и Данцигера и утверждать, что городу угрожают живущие под ним крысолюды.

Райнер усмехнулся, когда ей заткнули рот кляпом и набросили на голову мешок, а на шею – петлю. Злоречива до конца, такая сучка. Разумеется, он бы поступил так же.

– А это – за капитана Вирга, – сказал Павел, когда Магда задергалась на веревке.

– И за бедного Оскара, – добавила Франка.

– И за Ульфа, – согласился Райнер.

– Плохо, что на ней мешок, – заметил Халс. – Хотел бы я посмотреть на ее лицо теперь, когда она сама хлебнула смерти.

– Однако же, – ответил Райнер, – мы все должны быть благодарны ей за то, что живы. Без ее интриг нас бы уже давно вздернули в гарнизоне Смалхофа.

– Это – жизнь? – спросил Павел.

Остальные, те, кто не знал погибших по вине Магды людей, молча смотрели, как она дергается в петле.

Манфред наблюдал за происходящим как-то рассеянно. Райнер улыбался: он-то знал почему. Предыдущим вечером, после того как помог Теклису упаковать вещи, поскольку у эльфа погибли все его слуги и телохранители, он сделал то же и для Манфреда. Граф заставил его перебрать каждый сундук по три раза – искал небольшой дневник в кожаном переплете. Когда дневник не нашелся, он обвинил Гетцау в воровстве и обыскал его пожитки столь же тщательно, но ничего не нашел и в итоге отослал Райнера прочь, пылая яростью. Всю ночь Райнер слышал, как граф перетряхивает вещи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

НЕОКОНЧЕННОЕ ДЕЛО

Семь дней спустя они прибыли в Альтдорф, и Черные сердца снова разместились в особняке Манфреда, а сам граф отправился для тайного совещания к императору и его министрам, собираясь объяснить, что случилось в Талабхейме.

Черные сердца дергались и кипятились: речи об их освобождении не заходило, и Манфреда не было, чтобы поинтересоваться у него. Но наконец, вечером третьего дня, Райнеру сообщили, что граф ожидает его в библиотеке.

Вальденхейм сидел у огня в кресле с высокой спинкой, перебирая официальные бумаги, когда Райнер явился. Он стоял по стойке смирно, пока Манфред наконец не поднял глаза, притворяясь, будто только что его заметил.

– А, Гетцау, садись. Хотел видеть меня?

Райнер мысленно выругался, ибо тут же понял, что граф не намерен выполнять свое обещание. И все же он должен был спросить.

– Да, милорд, благодарю вас. – Он сел. – Я пришел по просьбе остальных, милорд, касательно вашего обещания. Ну, что, если мы освободим вас от темного эльфа, вы освободите нас.

– Ах, да, со всей этой суетой едва не забыл.

– Мы не забыли, милорд.

Манфред помолчал, потом вздохнул.

– Боюсь, успех не сыграл тебе на руку, Гетцау. – Он поднял глаза, глядя на Райнера с каким-то странным выражением. – В Талабхейме вы сделали невозможное. Шансы были ничтожно малы, даже не представить насколько. И как раз поэтому… я решил, что не могу вас отпустить. Вы слишком ценные.

Райнер покорно кивнул.

– Я боялся, что вы это скажете, милорд. Я давно перестал ожидать чести от дворян.

Манфред напрягся.

– Мое положение не позволяет мне иметь честь, равно как и твое. Раз моя задача – заботиться о безопасности императора и Империи, я должен делать то, что должно быть сделано.

– И кое-что получать для себя, милорд? – Райнер подмигнул.

– А? – Манфред нахмурился. – Что за дерзость?

Райнер прочистил горло.

– «Надо доказать, что Талабхейм сам не спасется. А если отыщутся „свидетельства“, что за этим стоит графиня, тем лучше».

– Что ты сказал? – Граф вцепился в подлокотники.

– «Император желает, чтобы Талабекланд укреплял связи с Рейкландом. Что может быть лучше для этого, чем поставить нашего соотечественника правителем Талабхейма? Я слишком долго прохлаждался в тени, пора выйти на солнце». – Райнер пожал плечами. – Простите, милорд, если цитирую неточно, я же по памяти.

– Значит, книга все же у тебя, – сказал Манфред. – Что ж, каким бы ценным ты ни был, за эту кражу полагается смерть.

– Нет, милорд, нас отпустят, если мы ее вернем.

Манфред расхохотался.

– Шантаж? Ты не в том положении. Все ваши вещи у меня дома. Я найду книгу и уничтожу вас всех.

– К счастью, – ответил Райнер, – я это предвидел – и спрятал ее вне дома, перед тем как вернуться сюда. Она там, где в случае нашей смерти ее найдут ваши соперники.

– А если я применю пытку и все узнаю?

Райнер пожал плечами.

– Да пожалуйста, но поиск ее в том самом месте может привлечь нежелательное внимание. Вы можете ее потерять, как только отыщете.

– Что ты сотворил, черное ты сердце?

– Всего лишь принял меры предосторожности, милорд, как подобает одному черному сердцу, когда оно имеет дело с другим.

Манфред молча пыхтел. Ему явно хотелось придушить Райнера на месте.

– Надо лишь убрать яд, милорд, и книгу вам вернут. Я не имею намерения губить вас или вставать на пути у ваших амбиций. Мы просто хотим, чтобы вы сдержали обещание. Мы просто хотим на свободу.

Манфред пригвоздил его взглядом, потом хмыкнул.

– Кажется, мне повезло, что у вас нет собственных амбиций. Ладно, Гетцау, яд уберут. Я утром поговорю с магом Хандфортом. Но учти: если ты решил меня провести и книги у тебя нет или же ты не собираешься ее отдавать, твоя свобода очень быстро закончится.

– Разумеется, милорд.

Райнер поднялся и вышел.

Когда маг Хандфор извлекал яд, это было больнее, чем всё испытанное Райнером прежде, даже хуже, чем попытки сорвать с Валариса ожерелье. Порой ему даже казалось, что Манфред таки обманул их: кровь горела у него в жилах и почки болели, будто их напрочь отбили дубинками. Но потом все закончилось, и Черные сердца почти без сознания вернулись в кареты, присланные Манфредом.

– Теперь, – сказал граф, дав вознице сигнал править к особняку, – где же книга?

Райнер был не в состоянии поддерживать разговор. Он с трудом открыл глаза.

– Не сейчас, милорд.

– Что? Ты мне обещал! – Манфред пнул Райнера по ноге. – Проснись, чтоб тебя! Я сделал как ты просил. Где книга?

Райнер дернулся, у него все тело и так было словно сплошная рана.

– Я сказал, что верну книгу, когда яд извлекут. Но его действительно извлекли? Вы нас не обманули?

– Да ты рехнулся! – заорал Манфред. – Думаешь, я зайду так далеко, чтобы одурачить тебя?

– Я читал ваш дневник, милорд, – сказал Райнер, – вы заходили и дальше, и ради куда меньшего выигрыша. Мне нужны доказательства.

– Какие доказательства тебе нужны? Хочешь, чтобы я поклялся именем Зигмара? Чтобы маг Хандфорт принес присягу?

– Я хочу, чтобы нас осмотрел лорд Теклис.

– Пес! – воскликнул Манфред. – Ты не можешь беспокоить столь высокую особу по такой ничтожной причине. Я отказываюсь!

Райнер пожал плечами.

– Тогда убей нас и готовься: тебя повесят, когда книга найдется.

Манфред воззрился на него, потом со злобными проклятьями заколотил по потолку кареты.

– Клугер, разворачивай. Вези нас в резиденцию лорда Теклиса.

– И как произошло отравление? – спросил Теклис. Эльф покоился на кровати в белой солнечной комнате в доме, который Карл-Франц предоставил ему в Альтдорфе. Он был еще слаб, но выглядел лучше, чем когда Райнер паковал его сундуки.

– Это был темный эльф, милорд. – Райнер с усмешкой покосился на Манфреда. Они сидели рядом с магом, а остальные Черные сердца смущенно толпились в дверях. – С помощью яда он хотел заставить нас исполнять его волю.

Райнер распахнул рубашку, и стали видны порезы, еще толком не зажившие.

– Он сказал, что так сможет узнать, если мы его предадим, и отравит нас на расстоянии. Он обещал дать противоядие, когда мы принесем ему камень, но солгал.

– Мой маг Хандфорт пытался извлечь яд, – добавил Манфред. – Но я так люблю своих людей, что пришел просить вас подтвердить, что у него получилось.

Теклис, не обращая на него внимания, разглядывал шрамы Райнера.

– Жаль, что сейчас я слишком слаб и не смогу убрать это. Возможно, чуть позже. Дай руку.

Райнер протянул руку. Эльф взял ее и сделал над ней круг своей левой рукой. Райнер напрягся, но больно не было.

Вскоре Теклис поднял глаза.

– Яда нет. Пусть подойдут остальные.

Один за другим Черные сердца подходили к Теклису, протягивая руки. Наконец он лег, совершенно истощенный.

– Они свободны от яда.

Вальденхейм взглянул на Райнера.

– Ты удовлетворен?

– Да, благодарю вас, милорд.

Манфред встал.

– А теперь отдай мне книгу.

– Минутку, милорд. Лорд Теклис, прошу прощения.

Манфред схватился за кинжал, ожидая предательства.

Теклис открыл глаза.

– Я устал, человек. Что случилось?

Райнер поклонился.

– Простите, господин, но когда я упаковывал ваш багаж в Талабхейме, то случайно положил одну из книг лорда Манфреда вместе с вашими. Могу ли я ее забрать?

– Конечно. – Теклис закрыл глаза. – А теперь оставьте меня, пожалуйста.

Райнер повернулся к книжным полкам Теклиса. Там были две стопки книг, все еще связанные бечевкой. Райнер срезал бечевку с одной и достал тонкий томик в кожаном переплете.

– Вот он, милорд.

Манфред ловил ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды.

– Но… Но ее могли найти. Она…

– Могли, милорд. Но ведь не нашли же. Идем?

Выйти из дверей – что может быть проще и обыденнее? Но когда он вышел из дверей особняка Манфреда вместе с Франкой, Павлом, Халсом, Йергеном, Августом и Дитером, Райнеру казалось, что это поважнее коронации нового императора. Ему хотелось выйти отсюда уже больше года. Сердце колотилось, словно барабан. Он был готов прыгать от радости. Он вдыхал запахи Альтдорфа, кухонь и мочи, гнилой травы, дешевых духов, колбасы и – думал, что в жизни не знал такого пьянящего аромата. Он улыбался до ушей. За ними не присматривали. У них не было миссии, не было поводка, они были свободны. Они могли шагать куда захотят. И Райнер точно знал, куда именно.

– В «Грифон», ребята! Я угощаю!

Все ликовали. Даже Йерген улыбался. Они свернули на мощеную улицу, с заплечными мешками и непривычной легкостью в каждом шаге.

Через полчаса они устроились за угловым столиком у очага под закопченными балками «Грифона». В руках у них были пивные кружки, на блюде лежал жареный гусь с хрустящей корочкой.

Павел поднял кружку.

– Тост! – начал он, но Райнер замахал руками:

– Подожди! Надо сделать еще кое-что.

Остальные смотрели, как он потянулся в карман и вытащил свернутую полоску кожи. Он развернул ее и вынул амулет со своим именем, потом раздал другие.

– Я уверен, что Теклис не солгал, и все равно хочу убедиться.

Он повернулся к очагу, и хотя знал, что никакого риска нет, все равно потребовалось немало смелости, чтобы бросить флакон в пламя. Хлопок, шипение – и все! Райнер вздохнул. Остальные тоже – и друг за другом торжественно предали амулеты огню.

– А теперь давай тост, пикинер! – велел Райнер.

Павел широко улыбнулся и встал.

– Нет тоста лучше, чем тот, что когда-то сказал наш немногословный брат. – Он кивнул на Йергена и поднял кружку. – За свободу!

– За свободу! – хором воскликнули остальные и залпом осушили кружки.

– Трактирщик! – заорал Халс над головами товарищей. – Тащи-ка весь бочонок! Мы нагуливали эту жажду целый год!

Несколько часов спустя, когда Павел, Халс и Август достигли кондиции, в которой могли разве что орать строевые песни и вызывать всех подряд помериться силами, Райнер шепнул на ухо Франке:

– У нас есть неоконченное дело. Пойдем-ка наверх.

Франка нерешительно поглядела на него и кивнула.

Они выскользнули из зала под седьмой куплет «Славного копья».

– Ну, – сказал Райнер, закрыв дверь простой маленькой комнаты и смущенно посматривая на Франку, – ты говорила спросить тебя, простила ли ты меня, как только вернемся в Альтдорф и выпьем в память Талабхейма. И… гм… мы вроде как только что сделали это как минимум несколько раз, и… – Он кашлянул. – Ты простишь меня за то, что я тебе не доверял?

Франка уставилась на носки своих сапог.

– А ты простишь меня за то, что я не доверяла тебе?

Райнер нахмурился.

– Когда ты пыталась помешать Дитеру убить Августа, это прибавило действу остроты, но вот честно, мне было больно видеть, что ты не настолько знаешь меня, чтобы понять, что это уловка.

– Ну, хорошо, – сказала Франка, выставляя вперед подбородок, – теперь ты знаешь, каково это.

– Ладно, ладно, мы квиты. Но ты что, правда поверила, что я стал убийцей? Ты могла так обо мне подумать?

Франка смотрела на него блестящими глазами.

– Сердце мое знало, но…

Райнер рассмеялся.

– Но только сердце! – Она обратила его же слова против него. – Девочка, ты умна, и даже слишком. Вот почему я… – Он запнулся, когда осознал, что именно хочет сказать. Эти слова он столько раз произносил, не придавая им значения, и вот теперь так трудно… почему? – Что я… Я…

Франка приложила палец к его губам.

– Тс-с. Ты не обязан этого говорить. – Она усмехнулась. – Я верю тебе.

У Райнера перехватило горло, глаза блестели.

– Чтоб тебя, девчонка!

Он прижал ее к себе. Они поцеловались – и на этот раз уже не выпускали друг друга.

Райнер и Франка буквально сползли в общую комнату «Грифона», когда уже давно было утро: они проснулись голодными, но так радовались вновь обретенной свободе, что решили насладиться ею еще раз. Остальные уже сидели там, держась за головы и пытаясь есть яйца и форель как можно осторожнее.

– Привет, – жизнерадостно сказал Райнер.

Халс воззрился на него.

– Вы двое, кажись, очень довольны друг другом.

– Мы, разумеется, очень довольны друг другом, – согласился Райнер.

Франка ткнула его локтем в ребра и залилась краской. Хозяин принес еще тарелки, и они сели. Райнер посмотрел на Франку, словно в первый раз, и улыбнулся. «Я буду завтракать с этой красавицей до конца жизни», – подумал он. Но потом задумался: что же это будет за жизнь? Что они будут делать? Чем зарабатывать? Райнер был профессиональный игрок. Как к этому отнесется Франка? Поздние возвращения? Мошенничество? Он подумал, что можно, в принципе, поехать с ней к отцу и стать сельским сквайром, но не от такой ли жизни он некогда сбежал? Его домом был Альтдорф. Вопрос в том, станет ли он и ее домом.

Похоже, остальных занимали такие же мысли.

– Интересно, батькина ферма еще цела? – произнес Халс. – И Брека из-под Ферлангена. Славная девица эта Брека.

– Мы ж в прошлом году проезжали, так там мало что осталось, – мрачно ответил Павел. – Скорей всего, наших уж нет в живых. Придется, видать, все сначала.

Халс нахмурился.

– Столько работы.

– Талабхейма, который я знал, больше нет, – сказал Август. – И если я вернусь в свою роту, меня отдадут под трибунал.

– А ты, мечник? – Халс поглядывал на Йергена. – У тебя есть где-нибудь девчонка? Ферма?

Йерген созерцал тарелку.

– Я… я не могу вернуться домой.

Воцарилась неловкая тишина, потом Дитер сказал:

– А я могу. И вернусь. – Он вытер губы. – У меня тут поблизости есть заначка, и те, кто ее караулит, думают, что я помер. Пора бы нанести им визит. – Он подхватил мешок и с ухмылкой поклонился. – Рад был познакомиться, ребята, но я – домой.

И с этими словами он вышел.

Черные сердца проследили за ним взглядом и снова принялись за еду.

– Хотел бы я быть так уверен, как этот малый, – сказал Павел.

– Ага, – подхватил Август. – Здорово знать, чего ты хочешь.

Франка и Райнер смущенно переглянулись. Райнер видел, что кое-какие заботы у них таки общие.

Он раздраженно хмыкнул.

– Там, снаружи, – целый мир, наверное, найдем, чем заняться.

Но в этот момент он ничего не мог придумать, как, очевидно, и остальные, поскольку все молча продолжали жевать.

Наконец Халс фыркнул:

– Может, Манфред набирает людей?

Они захохотали. Райнер чуть не выплюнул форель через весь стол. Потом смех затих, и они снова умолкли.

ОБ АВТОРЕ

Натан Лонг пятнадцать лет без особого успеха работал сценаристом, поучаствовав за это время в создании трех фильмов и нескольких эпизодов сериалов, как игровых, так и рисованных. Теперь он пишет романы, что нравится ему куда больше. По вселенной фэнтезийного Вархаммера автор создал для Black Library три романа о Черных сердцах и продолжил серию о Готреке и Феликсе романом «Истребитель орков». Живет в Голливуде.

Content

Натан Лонг
Порченная кровь

ГЛАВА ПЕРВАЯ ПРИЛИВ ХАОСА

ГЛАВА ВТОРАЯ ПОЧЕТНАЯ ПРОФЕССИЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ ГОРОД САДОВ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ОТЛИЧНАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

ГЛАВА ПЯТАЯ РАЗРУШИТ ЛИ ЕГО ОГОНЬ?

ГЛАВА ШЕСТАЯ НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ К КАМНЮ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ РУКА МАЛЕКИТА

ГЛАВА ВОСЬМАЯ ГРАФИНЯ ТРЕБУЕТ ОБЪЯСНЕНИЙ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ МОЕ СЕРДЦЕ ЗНАЕТ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ЭТО НЕ МОЙ ДОМ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ЗВЕРИ И ПАРАЗИТЫ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ЗДЕСЬ ВЕРШИТСЯ ВЕЛИКАЯ МАГИЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ Я НЕ РЕБЕНОК

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ НАМ ВЕДЬ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ НАДО ДЕЛАТЬ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ У НАС ЕСТЬ СЕГОДНЯШНИЙ ВЕЧЕР

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Я НЕ ПРЕДАМ СВОЙ ГОРОД

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ УБЕЙТЕ ИХ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ МЫ БЬЕМСЯ НЕ НА ТОЙ СТОРОНЕ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ПУСТЬ ПРОЛЬЕТСЯ КРОВЬ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ КОПЬЯ ВПЕРЕД

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ ВОРОТА ОТКРЫТЫ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ГЕРОЙ ДНЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ НЕОКОНЧЕННОЕ ДЕЛО

ОБ АВТОРЕ