Александер Дарвин

Кодекс боя

Книга 3 «Арена тьмы»

© 2021 by Alexander Darwin

© С. Н. Самуйлов, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Азбука®

* * *

Папе и маме – за уверенность, позволившую мне стремиться к творчеству

Часть I

Глава 1. Призраки

Многие посредственные гривары винят других в своих неудачах. Такие гривары не видят собственной слабости, не понимают, что в своих неудачах виноваты сами, а потому они обречены на вечную посредственность.

Раздел первый, Девяносто девятая заповедь Кодекса боя

– Привет, Мюррей.

Не замечая, что стоит в луже собственной мочи, Мюррей застегнул брюки и уставился на старика в переулке.

Фармер.

– Плевать, что ты призрак, – в следующий раз дай человеку спокойно отлить, – едва ворочая языком, проговорил Мюррей.

Он повернулся и побрел прочь от неоновой вывески бара, в темень тупичка, куда уборщики стаскивали собранный в подземке мусор. Пока он рылся в куче, старик молча наблюдал.

– Думаешь, ты что-то знаешь обо мне? – Мюррей отвернулся и выплюнул пережеванную фруктовую кожуру.

Призрак молчал и не двигался.

– Где бы ты ни пропадал, мне до одного места, – добавил Мюррей.

Фармер ответил ему пристальным взглядом из-под капюшона плаща, поднес руку ко рту и зашелся мокрым кашлем. Выглядел он истощенным и больным.

– Знаю, видок у меня дерьмовый, тут ты прав, – буркнул Мюррей, возвращаясь к раскопкам и отбрасывая в угол ржавую банку.

Стайка летучих мышей вспорхнула со своего насеста и устремилась к высокому, в тысячи футов, потолку пещеры.

– Да вот же он! – воскликнул Мюррей и, запустив руку поглубже, извлек из недр кучи квадратик черного оникса.

Фармер по-прежнему безмолвно смотрел на него.

– Пойду выпью. – Миновав старика, Мюррей шагнул в неоновый свет, затем нырнул в бар. – То же самое. – Он впечатал в стойку квадратик оникса.

Прежде чем подать клиенту эль, бармен-грант выразительно принюхался:

– От тебя воняет, как от крысиного гнезда.

– Только не делай вид, что тебе не все равно. – Мюррей выпил полкружки и, подавшись вперед, уставился на лайтборд, настроенный на канал «Обзор Системы».

Что-то задело руку, и Мюррей повернулся. Фармер уже сидел рядом, глядя на него из-под капюшона.

– Не суди меня, призрак, – сказал Мюррей. – Я знаю, где ты был. Я знаю, что ты сделал.

Фармер ничего не говорил, он просто ждал. Вот так же он и сражался. Вместе с другими ветеранами Цитадели, рыцарями-гриварами, Фармер когда-то тренировал Мюррея. Он всегда ждал. Ждал, ничем себя не выдавая, пока противник не раскроется. И атаковал, как только это случалось. Все решалось моментально.

– Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? – повысил голос Мюррей и, поднявшись, скалой навис над барменом и Фармером. – Думаешь, меня трогает, что ты восстал из мертвых? Да мне…

– Успокойся, Пирсон, – устало сказал бармен-грант. – Не вынуждай меня снова просить тебя на выход. И почему бы вам с приятелем не устроиться вон за тем столиком в углу?

– Так ты тоже его видишь? – спросил Мюррей, кивая на Фармера. – Хорошо. Значит, я еще не совсем спятил.

Захватив эль, Мюррей прошествовал мимо пары лоточников, разместившихся в дальнем конце бара, и дальше через сумрачный, почти пустой зал. Тяжело опустившись на стул за угловым столиком, сделал бармену знак:

– Еще два, Тлик.

Фармер прошел следом за Мюрреем, сел рядом и стянул с головы капюшон.

Хотя Мюррей, безусловно, не мог считаться образцом здоровья, глядя на своего старого тренера, Коуча, он невольно нахмурился. Когда-то этот человек был ему как отец, обучил едва ли не всему, что знал и умел сам.

Кости скул рвались из-под сухой пепельно-серой кожи. Горевшие когда-то глаза теперь напоминали чахнущие без воздуха свечи.

– Ну и как оно? – спросил Мюррей. – Там?

– Ты же тренировался в симуляторе. – Сухой, хрипловатый голос Фармера был чуть громче шепота. – Сам знаешь, на что это похоже.

– Я тренировался в симуляторе, но я не провел там больше десяти лет моей жизни. – Мюррей почувствовал, как в нем поднимается долго дремавший гнев. – Я не уходил во тьму, не плавал в какой-то трубе и не позволял смотрящим определять мой путь.

Фармер зашелся в приступе кашля и сделал глоток эля из стакана, который поставил перед ним Тлик.

– Похоже, меня не было долго, но во тьме это длилось всего мгновение, – сказал Фармер. – Такое чувство, будто еще вчера я в Цитадели вместе с Мемноном тренировал рыцарей.

– Как… Как ты выбрался из тьмы? – спросил Мюррей, толком не зная, хочет ли он получить ответ, и допивая вторую кружку эля.

– Я тренировал ребят в «Колыбели», – сказал Фармер. – Смотрящие решили, что среда, в которой я их готовил, не подходит для выращивания чемпионов, на что была нацелена программа. И меня освободили.

Мюррей крепче сжал кружку:

– Знаю. Один из них, по имени Зеро, так мне и рассказал. Я нанес ему визит, и он признал, что даймё планировали закрыть программу и избавиться от участвовавших в ней мальчишек.

Фармер кивнул:

– Так и есть.

Мюррей стиснул зубы – гнев снова рвался наружу.

– Всегда одно и то же. Для этих дети все равно что вещи – можно купить, продать и выбросить, когда станут не нужны. И ты в самом центре всего этого. Раньше я восхищался тобой. Раньше я…

– Сам знаю, что виноват, – сказал Фармер. – Я думал, что смогу направлять мальчишек в «Колыбели», научу их Кодексу, чтобы они стали чем-то большим, чем просто машинами для убийства. Но меня обманули, мои возможности в «Колыбели» сильно ограничили. Все контролировали смотрящие, а я почти ни на что не мог повлиять.

– Возможно, смерть была бы для детей лучшим выходом, – проворчал Мюррей. – Все лучше, чем плавать в трубе.

– Возможно, – прошептал Фармер.

– Так зачем ты пришел? – Мюррей устало поднялся; разговор с этим доходягой утомил, и ему хотелось поскорее уйти от него.

Старик снова закашлялся.

– Мюррей, я работаю на одного из здешних лордов…

Мюррей так грохнул по столу пустым стаканом, что тот треснул и разлетелся вдребезги.

– Так ты теперь мерк, поглоти тебя тьма! Работаешь на мылоеда? Фармер, величайший тренер, гордость Цитадели, подтирает задницу какому-то лорду?

– А ты? – спросил Фармер, глядя на Мюррея. – Я пришел повидаться с тобой, когда услышал, что ты спустился в Глубь. Знаю, зачем ты пришел сюда, Мюррей. Но посмотри на себя – до чего ты докатился.

– Забудь меня, – прошептал Мюррей, уводя взгляд в сторону. – Пропади все пропадом. Со мной покончено.

Он направился к двери.

– Мюррей! – рявкнул Фармер ему вслед. – Ты еще не прошел свой путь. И Кодекс все еще живет в тебе.

Мюррей не обернулся.

– Треклятая птаха. – Мюррей Пирсон неловко поерзал в седле своего скакуна.

Возможно, виной была травма спины, полученная много лет назад, или же рок нарочно наклонял к дороге свою длинную шею, чтобы вывести седока из равновесия.

– Мюррей-ку, хотите, чтобы он возил лучше, называйте его настоящим именем, – сказала темноволосая девушка, ехавшая позади Мюррея на роке поменьше.

Погладив перья цвета полуночи на голове своей птицы, она сжала ногами ее бока. Рок живо рванул вперед.

– Гони, Акари! – Девушка повернулась к Мюррею и ухмыльнулась.

– Есть у него имя, – пробормотал Мюррей. – Вперед, Птичка!

Но вместо того, чтобы прибавить ходу, рок вздыбился, мотнул головой и сбросил наездника на пыльную тропу.

Спутники Мюррея рассмеялись, и вся группа остановилась, наблюдая за неудачей грузного гривара.

– А почему бы не проявить немного уважения? – раздраженно выкрикнул Мюррей. – К старику, который старше вас на четыре десятка лет, да к тому же вашему профессору? Я мог бы держать вас на третьем уровне, пока у вас бороды не поседеют.

Долговязый парень со страшным шрамом на лице слез со своей птицы и, протянув руку, схватил Мюррея за запястье.

– Мы знаем, что вы этого не сделаете, тренер. Вам же не захочется тащиться в такую даль, чтобы писать отчеты для Каллена Олбрайта.

Мюррей принял помощь, и в тот же миг знакомая боль пронзила спину.

– Ты слишком сообразителен для своего же блага, Коленки.

Парень с накачанными мышцами, без рубашки, опустился на колени рядом с ним.

– К тому же мы знаем, что вам весело здесь, с нами, в этом паломничестве.

– Как раз из-за того, что тебе так весело, Дозер, нам и пришлось принять еще один вызов, – напомнил Мюррей.

– Подождите, подождите! – запротестовал Дозер. – Та красотка в Мирстоке в самом деле строила мне глазки, голову даю на отсечение.

Темноволосая девушка слезла со своего черного рока и хлопнула Дозера по плечу:

– Все так, только вот почему-то у тебя пропал кошелек и ее приятели слопали твой паек, а тебе и похвастать нечем?

– Бринн права, – кивнул Коленки.

Дозер покраснел:

– Мне было чем похвастать, да только времени не хватало. Она даже сказала, что приготовит мне мамино рагу, когда я вернусь…

– Хватит языки чесать, – проворчал Мюррей, отряхиваясь. – Если мы собираемся принять вызов танри, то нужно поторопиться. Впереди два дня, а мне еще придется заехать на рынок Вазари – пополнить запасы.

– Уверены, что это хорошая идея? – спросила Бринн Микили. – Сборщики, мимо которых мы проезжали несколько часов назад, сказали, что на Гриварской дороге постоянные патрули. Если задержат, мы никуда уже не успеем – тут и духов спрашивать не надо.

Мюррей нахмурился:

– Если они найдут нас, то сразу поймут, ради чего мы здесь. Паломничество – старинная лицейская традиция, ей уже полтораста лет. Ее соблюдали даже в те времена, когда Кирот и Эзо рвали друг друга на части. И то, что здесь случился мелкий бунт, ничего не меняет.

– Мелкий бунт? – Коленки недоверчиво покачал головой и ловко запрыгнул на спину рослой бурой птицы. – Судя по новостям, что оттуда приходят, заварушка серьезная. Говорят, несколько дней назад Истребитель разгромил крупнейший склад стимуляторов к востоку от Карстока.

– Что за чепуха? – Мюррей тщетно пытался подманить к себе серую птицу, издавая кудахтающие звуки. (Рок неторопливо удалялся, склевывая земляных червей.) – Слыхали мы эти песни. Невесть откуда появляется невесть кто, утверждающий, что он все изменит, что выступит против империи даймё. Хотите знать, чем заканчиваются такие истории?

– И чем же? – спросил Дозер, садясь на рока позади друга.

– Мехи перемалывают смутьянов в фарш, а люди продолжают заниматься тем же, чем и занимались. – Мюррей попытался ухватиться за седло, но норовистый рок вырвался и снова оказался вне пределов досягаемости.

– Но Сайлас смел весь северный фронт! – воскликнул Дозер. – Он объединил северные племена под командой Бертота; его поддерживают тысячи гриваров, и он обладает невероятной силой…

– Ну хватит, – сердито прорычал Мюррей, все попытки которого поймать рока ни к чему не привели. – Птичка, вернись, пока я не решил поджарить тебя вечером на костре.

– Но ведь Сайлас, как говорят, вторгся в «Арклайт» и разгромил целый батальон надзирателей, чтобы освободить брата. Сего может быть с ним! – разволновался Дозер.

Мюррей покачал головой:

– Это истории, Дозер, из разряда тех, что растут как сорняки. – Старый рыцарь умоляюще посмотрел на Бринн. – Поможешь?

Девушка проехала вперед и, остановившись рядом с роком Мюррея, нежно прошептала что-то ему на ухо и погладила по серым перьям. Птица закудахтала, подошла к Мюррею и склонила голову.

– Спасибо, – пробормотал Мюррей и, забравшись наконец на своего скакуна, с облегчением вздохнул. – А эта история о Сего… Не стоит ее повторять. Она дает надежду. Но мы здесь не для этого. У вас паломничество. Впереди поединки по всему Кироту вдоль Гриварской дороги. Справитесь хорошо – вернетесь в Лицей уже третьекурсниками, так что не отвлекайтесь.

Дозер замолчал и неловко обхватил Коленки здоровенными руками.

– Пора в путь, Боко, – сказал Коленки своей птице, и они двинулись дальше по Гриварской дороге, вьющейся между холмами по зеленым долинам.

– Вперед, Акари! – крикнула Бринн.

Мюррей с завистью посмотрел вслед жадеянке, промчавшейся мимо мальчишек на блестящем черном роке. Впереди под безоблачным голубым небом высился, словно дремлющий великан, горный хребет Кавель. Старый гривар поерзал на спине скакуна. Он уже не сомневался, что рок умышленно наклоняется вперед.

– Провалиться тебе во тьму, Птичка – прекрасное имя, – проворчал он, следуя за остальными в поднятой ими пыли.

Мюррей привык к уличным рынкам Подземья, к давке в торговых рядах, к лоточникам, орущим во все горло перед своими ржавыми тележками, торгующим контрабандными лайтдеками и продуктами нелегальных нейротехнологий.

Но в сравнении с Вазари, огромным палаточным городком, выраставшим каждое лето на просторах Киротийского нагорья, даже Маркспар мог показаться образцом организованности.

Мюррей отпрянул и втянул живот – промчавшаяся мимо деревянная тележка едва не сбросила его с узкой проторенной дорожки. Тройка роков пронеслась с головокружительной скоростью, и возница прокричал ему что-то на непонятном местном диалекте.

В Вазари Мюррей побывал только однажды, во время собственного паломничества в Кирот. Своим возникновением огромный рынок был обязан прежде всего наплыву лицеистов. Сюда съезжались паломники из всех стран, и местные торговцы относились одинаково ко всем – был бы полон кошелек.

– Может, я тебя и поменяю, – пробормотал Мюррей, проходя мимо клеток, полных крикливых птиц, и думая о своем своенравном роке.

– Хочешь? – предложил торговец, перехватив взгляд, брошенный гриваром на суетливых тощих роков. – Заработаешь в разы больше, как только поставишь одну из моих птичек в круг! Бойцовая порода, как и вы, гривары.

Мюррей покачал головой и направился дальше, к центральным палаткам. Сумерки придали всему малиновый оттенок, и разноцветные навесы напоминали россыпь полевых цветов на киротийских равнинах.

Здесь, на рынке Вазари, купить можно было не только нового скакуна, но и любого другого дикого зверя. В железных клетках расхаживали медведи гар и привезенные из северных лесов секачи. В одном месте обнаружился даже здоровенный удав из джунглей Бесайда.

Тогда, давно, юный паломник Мюррей, скорее всего, не обращал внимания на хаотичность Вазари и думал, наверное, о следующем поединке или, как Дозер, о смущенной и мило покрасневшей девчушке из последней горной деревушки на Гриварской дороге. Его воспоминания о Вазари, пожалуй, были такими же наивными, как и все его юношеские чаяния и убеждения, включая уверенность в том, что он сражается за честь, за свою нацию, за Кодекс.

У палатки с фиолетовыми занавесями, из-за которых тянулся убойный аромат ночных цветов, женщина в вуали и шелках поманила Мюррея к себе.

Ребятам бы здесь понравилось, подумал он. Дозер, скорее всего, попытался бы улизнуть, чтобы заглянуть в палатки куртизанок. А жадеянка Бринн во все глаза разглядывала бы диких зверей. Он бы, пожалуй, взял драконышей с собой, если бы пришел на рынок только за продуктами.

Но Мюррей пришел сюда не только за этим.

Миновав ряды, где торговали яркими шелковыми халатами, старый гривар остановился перед красной палаткой с изображением пальмы над входом. Товары здесь не выставлялись на всеобщее обозрение, как в прочих местах, и покупатели, пряча под мышкой сверток, настороженно оглядывались через плечо.

Наклонив голову, Мюррей шагнул в кабинку в задней части палатки и откинул капюшон.

– Стимы или нейро? – небрежно спросил человечек в стальном кресле и чудны́х бифокальных очках, увеличивающих его глаза.

– Ни то, ни другое, – ответил Мюррей.

– Тогда ты зря тратишь мое время. Убирайся.

– Талу сказал, что я могу обратиться к тебе за кое-чем другим.

Человечек выпрямился:

– Как поживает этот жирный ублюдок?

– Как всегда – тот же кусок дерьма, – ответил Мюррей.

Человечек кивнул:

– Итак, что еще, по словам Талу, я могу тебе предоставить?

– Информацию, – сказал Мюррей. – Мне нужно местонахождение одного человека.

– Есть много тех, чье местонахождение я когда-то знал. Вот только память затуманилась.

Мюррей положил на стол три кусочка полуночного оникса.

– Ах да, – прошептал торговец. – Немного прояснилось. Кого конкретно ты ищешь?

– Того, кто известен как Сайлас, – сказал Мюррей.

Человечек за столом разразился смехом:

– Думаешь, я сумасшедший!? Хочешь знать, где сейчас Истребитель? У меня нет желания умереть.

Мюррей вздохнул и, опустив руку в карман, вытащил еще шесть квадратиков.

– Вдоль всей дороги расставлены посты, и даже этот рынок патрулируют надзиратели. И все они задают тот же вопрос, что и ты, – сказал торговец.

Мюррей высыпал на стол то, что еще оставалось в кошельке.

Глаза за стеклами очков заблестели, торговец жадно сглотнул, но покачал головой и отодвинул кучку ониксовых квадратиков.

– Не могу. Я ничего не знаю. Почему бы тебе не свалить отсюда, пока нас обоих не закопали?

– Мне нужно знать, где Сайлас, – прорычал Мюррей.

Человечек отвернулся к полке:

– Я же сказал, что не знаю никого с таким именем.

Мюррей перегнулся через стол, схватил торговца за плечи и, приподняв как куклу, обхватил рукой за шею и надавил на артерию.

– Сожму, и через несколько секунд ты отключишься. И знаешь, что я потом сделаю? Заберу твои стимуляторы, выйду и раздам всем ошивающимся поблизости гриварам.

Торговец пытался сопротивляться, но не смог даже пошевелиться.

Мюррей надавил посильнее, чувствуя, как тьма обволакивает бедолагу.

– Стой! – прохрипел торговец, и Мюррей ослабил хватку.

– Последнее, что я слышал, – Истребитель захватил фабрику по производству стимуляторов на западе.

– Это я уже знаю, – прорычал Мюррей, добавляя давления.

Торговец всхлипнул:

– Ходят слухи, что он недалеко от столицы. Возле Карстока погибло много служителей.

– Врешь! – Мюррей чувствовал под рукой дрожащий ритм пульса. – С какой стати лидеру Потока становиться во главе империи?

– Клянусь, я сказал все, что знаю, – взмолился человечек. – Отпусти меня.

Мюррей швырнул его через стол, откуда он свалился на пол. Гривар сгреб со стола оникс, оставив только один квадратик.

– Последний вопрос, – сказал он. – И подумай хорошенько, прежде чем отвечать. С этим Истребителем есть кто-нибудь еще?

Торговец уставился на него через стекла очков.

– Что значит – кто-нибудь еще? – раздраженно бросил он. – Он лидер, сгинуть ему во тьме, и с ним целая армия повстанцев!

– Меня интересует кто-то особенный. Кто-то близкий к нему.

– Да, есть такой. – Очкастый человечек встал и отряхнулся. – Я слышал, рядом с ним какой-то парнишка, ходит точно привязанный.

Мюррей пристально посмотрел на него, повернулся и, пригнувшись, вышел из палатки.

– И передай Талу, что он мне должен! – крикнул ему вслед торговец.

* * *

Над рынком Вазари, словно бдительный глаз, уже висела желтая луна, когда Мюррей собрался в обратный путь.

Взгляд зацепился за вывеску над большой палаткой – бараний рог с льющейся из него золотистой жидкостью. Мюррею все еще приходилось бороться с собой, с той тягой, что жила в нем, с желанием развести занавески и шагнуть внутрь одной из этих палаток, торчащих через каждые пятьдесят метров, словно чудовищные сорняки.

– Назад дороги нет, поглоти меня тьма, – прошептал Мюррей сквозь зубы и, достав из кармана пузырек, осушил его одним глотком.

Он завернул за угол – залитые лунным светом, вдаль уходили ряды деревянных стойл.

– Тоже не спишь? – Встретившись взглядом с непокорным роком, Мюррей протянул руку и взъерошил редкие перья, прикрывавшие лысину.

Серая птица пронзительно каркнула в ответ, задрала голову и принялась скрести когтями землю.

– Да что на тебя нашло? – прошептал Мюррей.

Птичка прежде была для него всего лишь птицей, но сейчас он увидел в ее глазах что-то еще. Сородичи рока в соседних стойлах тоже беспокойно переминались с ноги на ногу, хотя с наступлением темноты обычно отдыхали.

Мюррей бросил взгляд на большую круглую палатку, в которой устроились на ночлег его подопечные. Налетевший с гор ветер отбросил тяжелый полог, и до Мюррея долетели громкие голоса.

– Может, попробуешь заковать меня в эти штуки, мы посмотрим, что у тебя получится? – спросил, обращаясь к кому-то, Дозер.

– И во что только они ввязались, – пробормотал Мюррей.

Подойдя к палатке, он откинул полог.

Посреди комнаты, между опрокинутыми стульями и напротив двух здоровенных гриваров, стоял Дозер. Рядом с ним, сжав кулаки, застыл в решительной позе Коленки.

За происходящим с кислой миной наблюдал из-за стойки скучающий лоточник.

– Тренер! – крикнул Дозер. – Хорошо, что вернулись. Сейчас увидите, как мы уложим эту парочку подонков.

Один из гриваров отвел взгляд от Дозера и повернулся к Мюррею.

– Ты отвечаешь за этих детей? – спросил он.

Мюррей внимательно посмотрел на него. Судя по шраму, пересекающему выдвинутый подбородок, это был наемник-мерк, возможно бывший рыцарь империи.

Оба широкоплечие, оба в коже под красными киротийскими плащами. Рука того, что стоял перед Дозером, повисла над поясной кобурой с черным жезлом.

– Дозер, отойди, – ровным тоном произнес Мюррей.

Мальчишки могли постоять за себя, но только не против двух взрослых гриваров, готовых применить спектральное оружие. Чтобы ученик, находящийся под его опекой, лег в сырую землю – этого он допустить не мог.

– Что?! – возмутился Дозер. – Они первыми начали. Ни за что ни про что хотели схватить Коленки!

Мюррей встал перед Дозером.

– Может, тебе стоит последовать собственному совету, старина? – угрожающе произнес мерк. – Отойди, не мешай нам задержать этих парней.

Стараясь не упускать обоих из поля зрения единственного глаза, Мюррей медленно перевел дух. Он был старше этой пары, но адреналин бурлил в крови, и он уже прикидывал, как уложить обоих.

Быстрый обманный джеб и хай-кик справа – против того, с жезлом. Тейкдаун с захватом обеих ног – против второго, и обязательно башкой об стол.

– Не думаю, что я позволю тебе это сделать, – прорычал Мюррей.

Наемник рассмеялся и повернулся к напарнику:

– Слышал, Дросс? Может, и старичка возьмем за неподчинение?

Тот, которого звали Дросс, вытащил из кобуры жезл. Возле рукоятки вспыхнула и, сухо потрескивая, побежала к наконечнику искра заряда.

Мюррей не сдвинулся с места, но жестом приказал Дозеру и Коленкам отойти назад.

Парни не шелохнулись.

Чтобы поднырнуть под оружие, нужно было пригнуться и выдвинуть ногу вперед. Мюррей мог свалить Дросса одним прикосновением. Но риск был слишком велик. Нельзя было допустить, чтобы с мальчишками что-то случилось. Нельзя было потерять еще одного.

– Почему бы вам не объяснить, за что вы хотите их задержать? – Мюррей опустил руки. – Что они сделали? Пытались стащить выпивку в баре? У меня есть биты, я заплачу. Никаких проблем.

Мерк опустил жезл:

– Дело не в этом, старина. Парни подходят под описание тех, кого мы ищем. Повстанцев.

– Мы уже сказали вам, что мы не мятежники, – прорычал Коленки и поднял руку, демонстрируя флюкс-татуировку на внутренней стороне запястья – вращающийся круг.

Путешествие по Кироту было делом небезопасным для жителя Эзо, и Мюррей позаботился о том, чтобы вся команда прошла процедуру, дающую право на свободное передвижение.

– Парень говорит правду, у них паломничество, – подтвердил Мюррей. – Почему бы вам не оставить ребят в покое? У них и без того много боев по пути.

– Это мы уже слышали, – сказал наемник. – Да только дело в том, что империя хочет покончить с мятежниками прямо сейчас. За это нам и платят. Вернемся с пустыми руками – не получим ничего.

Мюррей презирал наемников. Этих гриваров, пошедших на службу к даймё. Устроившихся вышибалами в модных ночных клубах, охранниками у знати или вот такими охотниками за головами, рыщущими в поисках мятежников.

Сердито ворча, он достал из сумки два кусочка оникса – сегодня это стало привычным делом.

– Почему бы вам не сказать хозяевам, что здесь никаких повстанцев нет?

Мерк взял квадратики, попробовал на зуб и передал один ухмыляющемуся напарнику.

– Правильное решение, старина. – Он убрал жезл в кобуру. – И в следующий раз приглядывай за своими парнями получше. Что-то мне этот урод не нравится.

Наемники уже выходили из палатки, когда Дозер подступил к Мюррею.

– Мы могли бы с ними справиться, – пробормотал он.

Мюррей повернулся и толкнул мальчишку спиной на барную стойку.

– Эй… эй, что такое? – возмутился Дозер.

– Ты дурак. Они запросто могли убить вас обоих. Ради чего? Захотелось себя показать?

– Но… – Дозер запнулся. – Они оскорбляли нас! А как же честь? А как же Кодекс?

– Кодекс не для глупцов, – оборвал его Мюррей. – Ты хочешь продолжать паломничество? Или сидеть в какой-нибудь яме в империи?

– Да, тренер, я согласен. – Дозер виновато опустил голову.

– Я понимаю, каково оно. Сам хотел размозжить башку этому типу с жезлом. Но потом просчитал ситуацию, хотя и не сразу. Не всегда нужно делать то, что кажется правильным. Не каждый бой тот, которого ты ждешь. А у тебя впереди бои на Гриварской дороге.

Дозер кивнул.

– Идите спать, – сказал Мюррей, отправляя мальчишек в комнату.

Взгляд зацепился за оставшийся на стойке эль. Бармен приглашающе махнул рукой:

– Выпей, ты заслужил. Не дал разгромить заведение.

Мюррей глубоко вздохнул, наблюдая, как поднимаются и опускаются в стакане золотистые пузырьки. Потом отвернулся и снова пробормотал:

– Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

Глава 2. Разбалансировка

Каждому стоит помнить историю о том, как медведь гар охотился на ласку. Медведь так решительно разрывал когтями нору ласки, что у него не осталось сил доползти до реки и утолить жажду. Ласка дождалась, когда медведь издохнет, а потом выбралась из норы и всю зиму кормилась громадной тушей. Решимость должно отличать от безрассудства.

Раздел второй, Двадцать седьмая заповедь Кодекса боя

Жидкость обожгла желудок так, словно ядовитый червь проник внутрь и теперь выедал там все, до чего мог добраться.

– Хочешь сказать, эта штука должна мне помочь? – Мюррей сплюнул в чашку, стоящую рядом с его кроватью. – А ты точно не пытаешься избавить меня от страданий?

– Обещаю, он поможет, – ответил мягкий голос. – Ихор билбаба – надежное средство. Но, конечно, легкой прогулки не будет.

Мюррей посмотрел в серые глаза женщины:

– Лейна, до сих пор ты говорила мне только правду, и я тебе верю. Но, провалиться мне во мрак, от этой дряни может вывернуть.

Он допил остатки синей жидкости из пузырька и зашелся в раздирающем грудь кашле.

– Гляжу я на этого старика и что-то сомневаюсь, что он вот так еще две недели продержится. – Лысый, долговязый мужчина с жалостью посмотрел на Мюррея.

– Придется выдержать, любимый, – бесстрастно ответила Лейна, глядя на страдальца. – Я видела мужчин с привычками похуже этой. Ихор билбаба помогает даже тем, кто крепко подсел на кливеры.

– Верно. – Долговязый положил руку на плечо Мюррея. – Знаю, старина, ты справишься. В тебе это есть.

– Конечно есть. – Лейна перекинула через плечо седую косу и, забрав пузырек, протянула Мюррею миску с горячей кашей. – Ты же помнишь, Андерсон, как несколько лет назад этот парень приполз к нам сюда, чтобы выйти на арену. И он не тратил время даром, а сразу взялся за дело.

Мюррей тоже помнил – это было четыре года назад здесь, в Подземье. Тогда, на арене «Лампаи», он сразился за Сего с Драгуном.

Он рассеянно потер веко пустой глазницы и поднес ко рту ложку знаменитой каши Лейны.

– У тебя это становится привычкой, а, старина? – Андерсон положил себе каши.

– Не по доброй воле, – вздохнул Мюррей, налегая на угощение, как всегда, восхитительное. – Однако на этот раз я не просил тебя о помощи.

– Ты появляешься у нас на пороге в ужасном состоянии и бормочешь что-то невнятное о каких-то призраках прошлого. И что, нужно было выставить тебя на улицу?

– Фармер был там, Андерсон, – сказал Мюррей. – Сначала я тоже подумал, что он призрак, пока мы с ним не выпили по стаканчику у Тлика. Он вернулся, работает теперь на какого-то даймё.

– Постарайся об этом забыть. Тебе надо восстановиться. – Андерсон явно говорил не все, что хотел.

Мюррей пытался забыть Фармера. Он оставался на улице и тратил на выпивку все до последнего бита. Он хотел, чтобы тьма поглотила его, но слова старика возвращались снова и снова.

Ты еще не прошел свой путь. И Кодекс все еще живет в тебе.

– Можешь рассказать нам, почему ты вообще вернулся в Глубь? – Голос Андерсона вторгся в его раздумья. – Я думал, ты в Верхнем мире, преподаешь в Лицее, греешься на тепленькой профессорской должности.

– Да, я был там. – Мюррей замолчал – ихор билбаба попытался прорваться назад. – А в Глубь спустился, чтобы найти кое-кого. Я дал обещание и намеревался его сдержать. Но ушел в сторону.

– Можешь повторить это еще раз. – Лейна усмехнулась. – Что ж, за чем бы ты ни пришел, знай – мы с Андерсоном всегда подставим плечо. Нам, старикам, надо держаться друг за друга.

– Я благодарен вам, – Мюррей склонил голову. – Не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуть этот долг.

– Для начала скажи головорезам Талу, чтобы не искали тебя здесь. После того как ты объявился несколько лет назад, они у нас частые гости. Лейна недавно заехала кулаком в физиономию одному грубияну.

– Люди Талу приходили сюда? – Мюррей скрипнул зубами. – Что они хотели?

– Причина одна и та же, – сказал Андерсон. – Их интересует парень, которого ты забрал с собой наверх.

Мюррей знал – если вмешался Талу, значит что-то не так. Именно в его заведении Мюррей обнаружил Сего. Драгоценный камень в куче щебня. Тогда удалось добиться освобождения мальчика из невольничьего круга. Хотя Талу и был подонком, свои обязательства он исполнял – в таком месте, как Подземье, завоевать доверие непросто, и самое главное, нужно соблюдать договоры, держать слово.

Если Талу пошел на нарушение договора, то лишь потому, что на него сильно надавили.

– Пропади оно во тьму! – выругался Мюррей. – Мне, однако, пора.

Он поднялся с койки, и в желудке тут же забурлило. Пошатываясь, гривар добрался до ближайшего горшка и сплюнул в него.

– И куда же ты пойдешь в таком состоянии? – сердито спросила Лейна.

– Надо заняться делом. Вопросы ждут ответов, и обещания надо выполнять.

Лейна вздохнула. Она знала: их старый друг упорен, как пещерная летучая мышь во время течки.

– Хотя бы возьми с собой Андерсона.

– Ты же знаешь, Лейна, я бы так и сделал, – сказал Мюррей, глядя на своего молчаливого друга. – Но здесь мне лучше действовать в одиночку. Появление двух бывших чемпионов на пороге дома Талу только привлечет ненужное внимание.

Андерсон кивнул, как будто заранее знал об этом.

– Что ж, мы будем здесь, если понадобимся.

– Где все? – спросил Коленки, глядя в бескрайнее лазурное небо.

– Может, увидели нас, испугались и убежали, – усмехнулся Дозер, спрыгивая с рока в высокую траву.

Драконыши прибыли в центр треугольного плато, образованного пересечением трех рек. Мюррей заранее нанес его на карту, помня о том, что команда уже несколько раз сбивалась с пути, пытаясь сориентироваться на незнакомой местности.

– Наверное, еще рановато. – Мюррей попытался остановить Птичку, дернув за сбрую, но рок почему-то встрепенулся и помчался рысью по головокружительному кругу.

Положение спасла Бринн: положив руку на клюв птицы, прошептала какие-то одной ей известные слова, и та остановилась как вкопанная и послушно опустила голову.

– Ты должна научить меня этому, – огорченно вздохнул Мюррей, спешиваясь.

– Мюррей-ку, вам просто нужно быть повежливее, – посоветовала Бринн, останавливая всю группу роков.

– Я с ней вполне вежливо разговариваю, – проворчал Мюррей. – Вот только характер у нее…

Последующие слова заглушила растущая дрожь под ногами. Горизонт был чист, но с севера в сторону драконышей двигалось клубящееся облако пыли.

– У нас в Вентури примерно так же выглядели песчаные бури, – устало заметил Коленки.

– Это не песчаная буря. – Приглядевшись, Мюррей различил очертания всадников.

Вырвавшись из пыльного облака, к драконышам приближался отряд по меньшей мере в полсотни роков.

Мюррей наблюдал за учениками, оценивая их реакцию. Дозер и Коленки сжимали кулаки: похоже, готовились к драке. Бринн сделала какой-то странный знак в сторону неба.

– Что предпримем? – выкрикнул Дозер, вертя головой.

Всадники, улюлюкая, носились вокруг горстки чужаков; их роки угрожающе пищали.

– Ничего, – сказал Мюррей. – Это племя танри, и они едут, чтобы сделать нам вызов.

Мюррей только порадовался такому приему. Отрадно, что где-то гривары все еще придерживаются старых обычаев. Танри остались такими, какими он их помнил, даже двадцать лет спустя.

Всадники наконец остановились. На лице у каждого красочная маска из перьев – с прорезью для глаз и крючковатым клювом, закрывающим нос и рот. Окружив драконышей, танри молча смотрели на них с высоты своих роков.

Одна из самых крупных и уродливых птиц, которых Мюррей когда-либо видел, выбежала из круга. Одноглазая, как и он сам, с кривым, торчащим в сторону клювом, она несла на себе внушительных размеров мужчину в блестящей птичьей маске с множеством перьев.

Ловко соскочив на землю, мужчина пристально посмотрел на Мюррея через прорези в маске и агрессивно шагнул вперед. Как и на остальных всадниках, на нем был кожаный жилет.

Мюррей остался на месте. И даже когда танри приблизился, старый гривар подавил естественную реакцию и поднял руки. Он вовсе не собирался оскорблять хозяина и лишать учеников возможности познакомиться с местным населением.

Человек в маске остановился в пяди от него. Мюррей почувствовал кислое дыхание; в прорезях маски поблескивали бронзовые глаза. Танри выбросил руку, и его тяжелая ладонь легла Мюррею на затылок. В иной ситуации ответом на такое действие был бы удар головой.

Вместо этого Мюррей ответил тем же и протянул руку к макушке танри. Одновременно оба наклонили голову, медленно сблизились лбами и надавили. Зазубренный край маски прорезал кожу, и кровь со лба потекла Мюррею в глаза.

Лишь после этого оба вышли из клинча.

– Давно не виделись, Могучий, – баритоном произнес танри на ломаном тикретийском и снял маску, открыв круглое лицо с красными щеками, иссушенными горным солнцем и суровыми зимними морозами.

– Так и есть, Мухай, – ответил Мюррей. – А ты не изменился с нашей последней встречи. Уродлив, как эта твоя страшная птица.

Мухай рассмеялся, откинув голову:

– Ты тоже безобразен, друг мой! И уже стар. – Он повернулся и жестом приказал своим всадникам спешиться.

Те легко, даже грациозно соскользнули с неоседланных птиц в высокую траву. Танри осваивали искусство верховой езды с младенчества и росли вместе со своими птицами, как родня.

Многие мужчины и женщины сняли птичьи маски, но те, что поменьше, остались с закрытым лицом.

Подойдя к драконышам, Мухай по очереди проделал приветственный ритуал, прижимаясь головой к голове.

– Так здороваются и прощаются наши птицы, – объяснил он. – Мы, танри, птичий народ и делаем то же самое.

Мухай провел ладонью по густым пружинистым кудрям Бринн и что-то пробормотал. Потом понюхал Дозера и сжал его плечо.

– А вот этот силен. Уж не кровь ли танри в нем течет? Пахнет немного иначе, чем остальной ваш городской сброд.

– Это он о чем? – забеспокоился Дозер. – Что, от меня воняет?

– Прими это как комплимент. – Мюррей усмехнулся. – Мухай – вождь племен танри.

Между тем соплеменники Мухая снимали тюки, доставленные вьючными роками. Смеясь и улыбаясь, они, казалось, не обращали никакого внимания на драконышей, которые наблюдали за происходящим во все глаза.

– Прежде чем начать состязание, мы, танри, должны угодить небу, – объяснил Мухай.

Крепыш с длинным, до спины, пучком черных волос, улыбаясь, подошел к драконышам и жестом пригласил следовать за собой. Подведя их к крупной птице, вытащил из-за пояса кожаный мешочек, присел на корточки, протянул руку к соску и крепко его сжал. В бурдюк хлынуло молоко. Наполнив мешочек, он взял из рук другого мальчишки второй и повторил процедуру.

– Что они делают? – удивленно спросил Дозер.

– Увидишь, – ответил Мюррей, с улыбкой наблюдая.

Набрав три полных бурдюка, юные танри пустили их по кругу. Каждый сделал большой глоток, не беспокоясь о том, что молоко стекает по лицу и капает на кожаный жилет. Один из парней протянул бурдюк Дозеру и кивнул.

– Ты… предлагаешь мне выпить птичьей мочи? – запинаясь, спросил Дозер.

– Это не моча, тупица! – сказал Коленки. – Это молоко. Птичья мать дает тебе попить из своих запасов.

– Это даже хуже, чем моча! – завопил Дозер, беря бурдюк и осторожно принюхиваясь.

– Не стоит оскорблять их, Дозер, – сказал Мюррей, косясь на местных парней, с напряженным интересом наблюдающих за чужаками.

Дозер глубоко вздохнул, отхлебнул и даже зажмурился от удовольствия.

– Эй, а не так уж и плохо, – сказал он, передавая бурдюк товарищу.

Остальные драконыши последовали его примеру.

Мухай подошел к Мюррею:

– Присматриваешь за своими детьми?

– Они не мои дети. Лицеисты. Я сейчас работаю в Лицее.

– Дети, лицеисты – все одно. Я же вижу, как ты о них заботишься.

Мюррей кивнул, а вождь жестом пригласил гостей сесть кружком на траве. Несколько молодых танри в масках расположились рядом.

Взрослый танри ввел в круг черного рока и, повернувшись к сидящим, протянул руки. Доброволец нашелся быстро, он встал и осторожно приблизился к птице. Так же осторожно он завел ладонь за голову року, копируя приветствие, которым обменялись Мюррей и Мухай.

В следующий момент мальчик дернул птицу в сторону и попытался сделать подсечку. В ответ рок, очевидно знакомый с этой игрой, скакнул вперед и сбил противника с ног.

Поднявшись, мальчик поклонился победителю и вернулся на место.

Сменивший его розовощекий, с кошачьими глазами парень был заметно выше и крупнее. Он тоже начал с того, что положил руку на затылок птице, но далее выбрал иную стратегию. Потянув рока на себя, он попытался вывести его из равновесия. Наблюдая за ним, Мюррей узнал томе-госи, один из своих любимых свипов.

Рок, однако, прекрасно держал равновесие. Выровнявшись, он выгнул шею, чем заставил противника сделать пару шагов вперед, а затем резко мотнул головой в другую сторону и легко бросил танри на траву.

Драконыши наблюдали за этими поединками, раскрыв рот. Ничего подобного они раньше не видели.

– Танри многому научились, работая с птицами, – объяснил Мюррей.

– А разве птицам не больно? – спросила Бринн и поморщилась, когда очередной танри схватил рока за шею.

Стоящий рядом Мухай рассмеялся:

– Вы, городские неженки! Всегда одно и то же. Птичке больно? Да, когда мы деремся, гривару тоже бывает больно, но вам ведь жалко птичку. Так вот, это мы оказываем им честь – даем крышу над головой, кормим. Мальчишкам обычно достается меньше. Вот когда птицы дерутся между собой, все гораздо хуже. Так что это для них забава!

Между тем уже третий танри оказался на земле.

– Я хочу! – крикнул, вскакивая, Дозер.

Мухай улыбнулся и протянул руку, приглашая Дозера в круг.

Дозер начал с того же, что и другие, и Мюррей заметил, как напряглась его рука. Ошибка, подумал он. Так не пойдет. А вот птица была гибкой, точно хлыст. Втянув внезапно шею, она резко опустилась с отклонением назад. Дозер попытался удержаться и потянуть рока в другую сторону, но потерял равновесие и распластался на траве.

– Сильна птаха! – проворчал он, поднимаясь. – Думаю, с ней и тренер бы не справился.

– Пожалуй, соглашусь с тобой, – сказал Мюррей, – учитывая, как я справляюсь со своей.

– Смотри, – сказал Мухай, жестом приглашая следующего добровольца, на этот раз коренастую девушку с вздернутым, как у вождя, носом.

Заняв исходную позицию, девушка не стала хватать птицу за голову и напрягаться, а мягко взяла ее за шею обеими руками и подалась вперед. Птица отступила. Девушка продвинулась на два шага, после чего птица остановилась. Теперь пара пошла в обратном направлении, ступая шаг в шаг.

– В этом танце она хороша, – гордо выпятив грудь, заявил Мухай.

– Твоя дочка? – спросил Мюррей.

Вождь кивнул. Странная пара, девушка и птица, продолжала свой танец с поочередной сменой ведущего.

– Что здесь происходит? – расхохотался Дозер.

– Она выбирает момент для свипа, – пояснил Мюррей, не сводя глаз с ног девушки. – Вместо того чтобы заставить рока двигаться в определенном направлении, она вовлекает его в определенную схему.

Словно поймав сигнал, девушка внезапно, сменив ритм, шагнула в сторону, провела внешний зацеп и опрокинула противника. Рок с пронзительным криком рухнул на землю.

– Она же просто его усыпила, – воскликнул Дозер. – Разве это не жульничество?

Мухай повернулся к драконышу, и по его лицу расплылась широкая улыбка.

– Как и в любой драке. Создай шаблон, а потом нарушь его.

Мюррей повернулся к своей команде и кивнул:

– Помните об этом, когда выйдете сражаться с танри.

Продолжения птичьей борьбы не последовало. Поднеся к губам большой бараний рог, Мухай громко протрубил какую-то команду. Танри разбежались, загоняя роков в строй. Разделенные на группы, птицы образовали несколько небольших кругов и опустились на траву.

Мухай сделал приглашающий жест:

– Ваш вызов.

Мюррей кивнул, и Дозер, Бринн и Коленки выступили вперед.

Вождь вручил каждому по кожаному жилету, после чего подозвал юную команду соплеменников. Танри встали в кружок и, наклонившись к центру, прижались друг к другу лбами.

Мюррей пожал плечами и проделал то же самое с драконышами. Они встали в круг и взялись за руки.

– Сегодня вас ждет кое-что не совсем привычное. Никаких ударов, и единственная цель – сбить противника с ног, как Дозер пытался с птицей.

– То есть будет что-то вроде учебного занятия? – спросил Коленки.

– Не совсем. Удары по ногам запрещены. Для захвата пользуйтесь кожаным жилетом. Цель поединка – делая подножки и броски, посадить противника на задницу.

– По-моему, все просто, – небрежно заметил Дозер, уже обретший прежнюю уверенность. – Вряд ли это будет труднее, чем драться с роком.

Драконыши разошлись в разные стороны. Дозер, похлопывая от волнения в ладоши, встал в круг напротив дочери Мухая. Коленки и Бринн выбрали себе противников и, перешагнув через вытянутые птичьи шеи, заняли места в других кругах.

Дозер с улыбкой кивнул краснощекой девушке, только что победившей рока. Она улыбнулась в ответ и показала начальную стойку: одна рука на затылке противника, другая – на кожаном воротнике.

Наблюдая за приготовлениями, Мюррей вспомнил, как два десятка лет назад делал то же самое во время своего паломничества. Тогда он был дерзок и самоуверен, как Дозер.

Мухай протрубил в рог, и на лугу, среди высокой травы, развернулось сражение: противники пытались раскачать друг друга, ухватившись за жилеты, переступали с ноги на ногу, стараясь застать врасплох смещением центра тяжести.

– Как вышло, что ничего не изменилось? – прошептал он и сам не понял, к кому обращается – к себе или к стоящему рядом Мухаю.

– Все меняется, – возразил вождь танри, наблюдая за маневрами дочери, которая попыталась свалить Дозера внутренним зацепом.

– Я о том, что все осталось таким, каким я это помню. Бесконечное небо над головой, игры на траве и твои люди, с улыбкой сражающиеся за истинный дух этого места. Такими и должны быть гривары.

Коленкам едва не удалось победить противника быстрым броском через бедро, но танри устоял и, проведя переднюю подножку, отправил долговязого вентурийца на землю.

– Мы за то, чтобы сохранить все как есть, – сказал Мухай. – Но получается не всегда. Империя забрала наших птиц. Нам сказали, что они нужны для борьбы с повстанцами в лесах и горах, куда не могут добраться мехи.

– Империя пришла к племенам? – недоверчиво спросил Мюррей.

Мухай кивнул:

– Ее люди вооружены. Нам ничего не оставалось, как согласиться. А еще они пытаются вовлечь нас в борьбу с повстанцами. Хотят, чтобы наши парни воевали за них против…

– Против Потока, – закончил за вождя Мюррей. – Вас вербуют, опасаясь, что иначе вы окажетесь на его стороне.

– Нам не нужны ни те, ни эти! – повысил голос Мухай. – Танри хотят жить на своей земле, сражаться под голубым небом. Империя, Поток – нам нет до них дела.

– Вот ты и попалась! – донесся до них голос Дозера.

Атакуя, он оттеснил дочь вождя к самому краю круга и уже приготовился схватить ее за жилетку. В последний момент девушка качнулась в сторону, просунула ногу между коленей Дозера и резким рывком отправила его на двух не ожидавших такого подарка роков.

Из-под взъерошенных перьев высунулась голова гривара:

– Думал, ей уже и деваться некуда…

В огромных кострах потрескивали угли, искры улетали в ночное небо. Мюррей уже не помнил, когда в последний раз над ним сияло так много звезд. Вид из его окна в казарме Эзо неизменно портили спектральный свет и облачная дымка.

Драконыши сидели вместе со сверстниками-танри на том же травянистом поле, где недавно состязались, в окружении дремлющих роков.

Дозер залил в себя очередной бурдючок птичьего молока. Местные смотрели на него, разинув рот.

– Мне это начинает нравиться! – заявил он.

– Твоему парню пришлось здесь по душе, – сказал Мухай. – Не хочешь оставить? Мы о нем позаботимся.

Мюррей кивнул:

– Может, так и сделаем.

Неподалеку Коленки беседовал с дочерью Мухая, сидевшей рядом с на бревне. Девушка неплохо говорила по-тикретийски, что было удивительно, учитывая удаленность танри от больших городов империи.

– У тебя получается хороший захват, – сказала девушка, имея в виду поединок, в котором уложила Дозера за двадцать секунд.

– Не такой уж и хороший, как мне хотелось бы. Я думал, что умею делать свипы, пока не столкнулся с тобой.

– Больше практикуйся с птицами. – Дочь Мухая улыбнулась.

– Может быть, попробую. А почему никто из вас не отправился в этом году в паломничество по Гриварской дороге? – спросил Коленки. – У вас бы хорошо получилось.

– Это не наше. Мы идем за птицами. И сражаемся там, куда они нас приведут.

Коленки кивнул:

– Интересно. И заманчиво. А в Лицее, где мы живем, заботы другие: уроки, тренировки, самоподготовка, вызовы и результаты.

Девушка кивнула, хотя, наверное, не совсем его поняла.

– Но в этом вашем паломничестве есть один танри. – Она протянула руки к огню. – Он появился из ночи верхом на птице, которая даже больше той, что у моего отца, и ее перья как будто горят.

Бринн, сидевшая молча у костра, встала и перешла к ним.

– Мы слышали о нем. Его называют Огненной Птицей. Он носит маску танри, когда сражается, и говорят, никто не может его одолеть. Возможно, он и победит.

– Если только я не заберу все раньше! – хвастливо заявил Дозер, демонстрируя себя в самых выигрышных позах.

– Вряд ли, учитывая твое сегодняшнее выступление, – усмехнулся Коленки. – И не забывай, что Кори Симо тоже выигрывает все поединки.

Заметно расстроенный упоминанием об однокурснике, Дозер вернулся на место.

– Нам просто повезло, что Симо в этом году идет вместе с нами. Во всем Лицее он один такой, что у меня порой мурашки бегут по коже…

– Думаю, ты можешь превзойти и Огненную Птицу, и этого Симо, – прошептала сидящая рядом с Коленками дочь Мухая, – Ты должен поверить в себя, в свой бросок.

По лицу парня расползлась улыбка, видеть которую Мюррею доводилось нечасто. Старый гривар повернулся к Мухаю:

– Твоя дочь здорово выучила тикретийский.

– Да-да, – кивнул вождь. – Сначала я был против, но, видишь ли, все понемногу меняется. Нам нужны люди, которые смогут разговаривать с торговцами и вести дела с империей.

Некоторое время старые друзья молчали, и только когда несколько парней и девушек вышли потанцевать перед костром, Мухай заговорил снова.

– Ты тоже можешь остаться у нас, – сказал он. – Сам ведь говоришь, что на дух не переносишь этих мылоедов-политиков. Оставайся, и тебе не придется иметь с ними дел.

– Как бы ни хотелось, не могу, – вздохнул Мюррей, наблюдая за Дозером, который всем на потеху тоже вышел танцевать к костру.

– Смотрю я на тебя, – сказал Мухай, – ты как будто гонишься за чем-то. И дело не в паломничестве.

Мюррей кивнул:

– Ты прав. Только не за чем-то, а за кем-то. За тем, кого потерял. На мне долг, по которому нужно расплатиться.

– Зная тебя, – сказал Мухай, – не удивлюсь, если ты скоро постучишься в дверь самого императора, чтобы сдержать свое обещание.

– На этот раз мне нужна не империя, а другая сторона. Истребитель.

– Зачем тебе демон? – прошептал Мухай. – Мы слышали о нем от северных племен. Он не спит, не ест, не мочится. И не останавливается. Он приходит в деревню и призывает лучших бойцов присоединиться к нему. Тех, кто отказывается, убивает. Выпускает из них кровь на глазах у женщин. Те, что идут к нему, пропадают. Никто не знает, что с ними и где они.

– Я догадываюсь где, – сказал Мюррей. – По крайней мере, постараюсь найти.

– Послушай, ты боец – это у тебя в крови. Ты сильный воин. Но тебе не стоит связываться с Истребителем.

– Говорю тебе, у него тот, кого я потерял. Тот, кого я не должен был упускать из виду.

– Наверное, это важно.

– Думаю, что да, – прошептал Мюррей, глядя в огонь.

Дозер, раздевшись до нижнего белья, втиснулся в круг танри, которые, сплетя руки и уткнувшись друг в друга головой, прыгали у огня.

– Ты точно не хочешь оставить у нас большого парня? – спросил Муха.

– И рад бы, но там, куда мы направляемся, мне понадобится любая помощь.

Раскат грома заставил всех в лагере поднять голову к небу. Три ярких следа, словно метеориты, прочертили небо до горизонта.

Танри умолкли, стихли голоса.

– Что это было? – пробормотал Дозер.

– Флайеры, – сказал Мюррей. – Имперские мехи ищут повстанцев.

– Птицы грома. Мы видели их много раз. – Мухай поднялся, чтобы успокоить всполошившихся роков. – Не к добру это.

Мюррей снова уставился в огонь.

Найти Сайласа нужно раньше, чем это сделает империя.

Расставшись с танри, драконыши целый день шли по Гриварской дороге на восток. Мюррей планировал оставаться на ней, пока она тянется вдоль реки Беодар, а затем свернуть на север и преодолеть скалистый перевал Кавель. За перевалом начиналась вентурийская пустыня.

Вдалеке над самой высокой из вершин нависли темные тучи. Сместившись к югу, штормовой фронт мог принести с собой долгие дожди. Ранее команде уже пришлось задерживаться из-за оползней на дороге, и теперь Мюррей надеялся, что удастся пройти к горному перевалу ровным темпом и без новых помех.

– Первый настоящий городской вызов. – Голос Дозера прозвучал глухо из-под птичьей маски, которую он с гордостью носил с тех пор, как получил ее в подарок от Мухая на прощание.

Вот только маска оказалась маловата и вдавливалась в лицо.

– Только не говори, что ты не снимешь ее до самого Вентури, – сказал Коленки, ехавший впереди.

– Ты просто завидуешь, что танри недостаточно высокого мнения о тебе, чтобы подарить маску.

Мюррей улыбнулся, вспомнив прощание: танри и драконыши встали в круг, обнявшись и прижавшись друг к другу лбом, как стая птиц на равнинах.

– Думаю, Дозер, для тебя это большой прогресс, – произнесла Бринн, подъезжая к мальчикам.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дозер. – Уж не обиделась ли из-за той девушки в Мирстоке, которой я понравился больше, чем ты?

– Ты, похоже, забыл, что она обобрала тебя до нитки, – рассмеялась Бринн. – И я уже сказала, что она не в моем вкусе. Худышка.

– А кто же тогда в твоем вкусе? – спросил Дозер. – Может, кто-нибудь вроде дочки Мухая, которая может пять раз подряд уложить Коленки и даже не вспотеть?

– Нет, не очень, – сказала Бринн. – К тому же ей больше всех понравился Коленки.

– Слышал? – Дозер хлопнул друга по плечу. – Я заметил, как вы с ней шептались вчера у костра.

Словно не слыша дружеских подшучиваний, Коленки смотрел в сторону гор Кавель, возвышавшихся над равниной, словно гранитная стена.

Мюррей догадывался, что парень думает о лежащей за горами Вентурийской пустыне, где он родился и где их ждет новое Испытание. Тронув поводья, Мюррей пробормотал одну из танрийских фраз, которым научил его Мухай, и Птичка, как ни странно, тотчас пустилась галопом по Гриварской дороге.

– Эй! – Его внимание привлек резкий оклик вентурийца.

Вытянув руку, Коленки указывал на восток, в сторону далекой опушки леса. Мюррей прищурился и, хотя зрение было уже не таким, как десять лет назад, ясно различил знакомые фигуры.

Мехи.

Ошибки быть не могло – стальные доспехи надзирателей четко выделялись на фоне высокой желто-зеленой травы и бурой земли.

– Сколько их? – спросил Мюррей, обращаясь к вентурийцу, у которого было самое острое зрение.

– Три.

Мюррей натянул поводья, и рок остановился на дороге. Старый гривар поднял руку, останавливая спутников.

– Что будем делать? – шепотом спросил Дозер, снимая маску. – Дорога перекрыта.

В начале путешествия они уже столкнулись с двумя имперскими надзирателями, которые должны были уничтожить мятежников у ворот западной провинции Глинтик. Мюррей показал даймё свои татуировки, разрешающие безопасный проход, и проблем не возникло. Тогда имперцев больше заинтересовали десовийские торговцы.

Здесь, однако, ситуация была другая. С какой стати надзирателей выставили на перекрестке, ведущем в Вентури?

– Давайте сойдем с дороги, – сказал Мюррей, направляя птицу в высокую траву за скалистым выступом.

Когда-то в этих краях добывали рубеллий, но его запасы сильно истощились.

Нужно было выяснить, стоит ли рискнуть и, обогнув пост, пройти через горы иным маршрутом. Учитывая особенности рельефа, предприятие могло быть опасным даже при наличии роков.

Взять с собой всех драконышей Мюррей не мог. Тем более что Дозер своей тяжелой походкой наверняка бы их выдал.

– Дозер, присмотришь за птицами, – сказал Мюррей. – С тобой Бринн. Со мной пойдет Коленки.

– Что?! – запротестовал Дозер. – Но я тоже хочу посмотреть…

– Нужно, чтобы здесь остался самый сильный боец – на случай, если нас с тыла отрежут другие мехи. – Мюррей достаточно много времени провел с командой, чтобы знать, как сыграть на тщеславии Дозера.

– Правильно. – Дозер выпятил грудь. – Не волнуйтесь, тренер, пока я здесь, ничего не случится.

Мюррей кивнул и жестом велел вентурийцу следовать за ним. Пригибаясь и стараясь не высовываться из высокой травы, они побежали вперед.

– Когда я видел этих тварей в последний раз, они проделали дыру в Джобе, – сказал Коленки.

Мюррей знал, что случилось с самым большим членом команды в прошлом году. Пока он напивался в Глуби, Джобу Маглина застрелили из спектральной пушки. Немой великан пожертвовал собой, чтобы спасти Сего, не дать Голиафу убить его.

Жестом велев вентурийцу держаться рядом, Мюррей двинулся вперед, хватаясь за рубеллиевые выступы. Подойдя ближе, они разглядели рядом с тремя стальными чудовищами фигуры поменьше. Пятеро скованных цепями мужчин стояли на коленях перед надзирателями. Неподалеку лежало несколько трупов, в том числе два птичьих, похожие на бесформенные груды перьев.

Один из мехов расхаживал взад-вперед перед пленниками, и Мюррей слышал, как его лишенный интонаций голос прорезает шум горного ветра.

– У тебя не будет другого шанса ответить, мразь. Спрашиваю еще раз. Где ваша оперативная база?

Мюррей поднял руку, давая спутнику знак остановиться. Надзиратели имели сложную сенсорную систему и обладали острым зрением и слухом.

Присмотревшись, Мюррей увидел, что все пятеро пленников одеты в черную кожу и что у них выбрита макушка. Мятежники Потока. Люди Сайласа.

Один из мужчин, рослый усатый гривар со скованными за спиной руками, плюнул в грязь. Подняв голову, он посмотрел в окошко на корпусе меха, за которым находился пилот-даймё.

– Да заберет тьма твою железную задницу, твои глазки-бусинки за стеклом и твоего императора, пославшего тебя сюда делать грязную работу.

– Ответ неправильный.

Даже на расстоянии Мюррей услышал гул импульсной пушки в руке стального чудовища. Оглянувшись, он увидел рядом с собой дрожащего драконыша. Вентуриец был крепким парнем, но сейчас его охватил страх.

Мюррей положил руку ему на плечо и посмотрел в глаза.

«С тобой ничего не случится, я позабочусь о тебе», – хотел сказать он.

– Последний шанс передумать. – Пушка почти зарядилась, ее ствол теперь окружало голубоватое свечение.

Усатый повстанец внезапно вскочил и бросился на врага:

– Свободен, чтобы сражаться!

Остальные четверо повстанцев тоже взвились на ноги и повторили клич.

Надзиратель выстрелил, и яркая вспышка поглотила усатого гривара.

Мюррей прищурился и вскинул руку, защищая глаза от слепящего света. Когда через секунду опустил, все было кончено. Обожженные куски человеческой плоти разлетелись во все стороны. Определить, кому принадлежали те или иные останки, было невозможно.

– Темные духи небесные, – пробормотал потрясенный драконыш.

В его глазах блеснули слезы, а пальцы сжались в кулаки. Коленки был готов броситься в бой.

Мюррей крепко схватил его за руку.

– Нет, – прошептал он. – Знаю, ты хочешь отомстить за Джобу. Сейчас не время. Твоя жизнь пойдет наперекосяк. Иногда нам приходится решать, принимать бой или нет. Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

Коленки стиснул зубы, сдерживая рвущийся крик.

Они отползли, прячась в траве, потом вскочили и бегом вернулись к выступу, за которым прятались остальные.

– Что случилось? – спросил Дозер, обеспокоенно глядя на бледного как мел Коленки.

– Этот путь не годится, слишком опасно. – Мюррей посмотрел на Дозера так, чтобы тот понял: спорить бесполезно. – Направимся прямо на север и срежем путь через Кавель. – Он перевел взгляд на Коленки, который уже забрался на рока. – Оттуда – в Вентури.

Глава 3. Компромиссное положение

Есть способ задушить противника без физического контакта. В начале поединка каждый боец считает себя технически более оснащенным, что создает иллюзию возможности использовать любые приемы. Однако по ходу боя некоторые техники становятся недоступными из-за защитных способностей противника. Тот, кто один за другим нейтрализует приемы соперника, как бы душит его, загоняет в темноту, не оставляя возможности двигаться дальше.

Раздел третий, Сороковая техника Кодекса боя

Мюррей Пирсон брел по Маркспар-роу. В Подземье началась красная смена, и уборщики-гранты уже сметали в кучки вчерашний мусор. Он откусил от буханки черствого хлеба, но поднявшийся в желудке ихор билбаба предостерег от попыток поесть.

Мюррей бросил корку следующему за ним по пятам облезлому псу.

В уже открывшихся пещерообразных барах под орущими лайтбордами собирались сборщики – выпить и перекусить перед выездом на полевые работы в степь.

Он миновал несколько втиснутых в эту унылую улицу храмов наслаждений, привлекающих к себе густым медовым запахом. Из темных углов полуразрушенных жилых комплексов выглядывали наркоманы, воры-карманники и просто бандиты. Мюррей чувствовал на себе жадные взгляды. Решив, вероятно, что идущий по улице здоровяк не станет легкой добычей, крысы снова забились в свои щели.

Совсем недавно он сам был среди этих крыс, шатался по грязным улицам в поисках выпивки и забытья.

Пнув бродячую собаку, уже несколько раз цапнувшую его за пятки, Мюррей вступил в квартал лоточников и как будто попал в джунгли, наполненные пронзительными каркающими голосами торговцев и резкими запахами жарящегося искусственного мяса.

С Маркспар-роу он свернул на хлипкий мостик с прогибающимися под его весом досками, из которых торчали гвозди. Под мостиком лениво шумел поток сточных вод.

В освещенной спектральным светом галерее подремывал в кресле пузатый охранник. Заметив Мюррея, он вскинулся.

– Ослеп, дуралей старый? – Он указал на неоновую вывеску у себя над головой. – Время работы – с зеленой по темную смену. Сейчас закрыто – поединков нет, ставки не принимаются.

– Я знаю, что закрыто. И пришел не бои смотреть. Мне надо встретиться с твоим боссом.

– Вот как? – Мерк поднялся и окинул Мюррея изучающим взглядом. – Только вот босс сказал мне, что никаких встреч в эту красную смену у него нет и чтоб его не беспокоили.

Гривар был немного моложе Мюррея и весил порядка двухсот пятидесяти фунтов. Довольно сильный, несмотря на брюшко. Бить он, похоже, предпочитал с левой ноги. Подбородок крепкий. И все же больше, чем на минуту его, наверное, не хватит.

Мюррей знал, что одержит верх. Уложит этого охранника и пройдет дальше. Но там, скорее всего, будут и другие громилы.

– Как насчет того, чтобы сходить к боссу и спросить, не согласится ли он встретиться со старым другом? – Мюррей достал кусочек оникса и бросил мерку.

Тот попробовал его на зуб и кивнул:

– Кто спрашивает?

– Мюррей Пирсон.

Глаза охранника слегка расширились, но он быстро справился с удивлением. Даже теперь, спустя десятилетия, имя Мюррея отдавалось эхом в Глуби.

– Подожди здесь, – буркнул охранник и направился к лестнице.

Мюррей ждал, переминаясь с ноги на ногу и изо всех сил стараясь удержать в узде ихор билбаба. Откуда-то снизу просачивался запах неочищенных сточных вод.

Спустившись по этой лестнице несколько лет назад, он увидел мальчишек, сражающихся в круге, чтобы выжить, услышал насмешки пьяной публики и проклятия наставников. Тогда он вышел, держа Сего на руках.

Возвратившийся мерк кивнул Мюррею и жестом позвал за собой.

На этот раз здесь было тихо. Охранник привел Мюррея в одну из задних комнат, оказавшуюся причудливо обставленным кабинетом.

Талу практически не изменился с их последней встречи. На скуластом, рябом, с тяжелым подбородком лице застыла надменная улыбка.

– Вот уж кого никак не ожидал увидеть здесь в красную смену, так это Мюррея Пирсона.

Талу указал гостю на украшенное резьбой кресло. Мюррей неохотно сел.

– Я никогда не получал удовольствия от встречи с тобой, Талу. Но иногда приходится идти туда, куда ведет дерьмовая дорожка.

– Начало не самое любезное, Пирсон, если исходить из того, что тебе действительно нужно что-то от меня, – сказал толстяк. – Не думаешь, что иногда выгодно быть повежливее?

Общаясь с администрацией Цитадели в Верхнем мире и людьми вроде Каллена Олбрайта, Мюррей научился забывать о таком понятии, как самолюбие.

Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

– Извини. Последние месяцы были не самые легкие.

– Я так и слышал. – Талу окинул Мюррея оценивающим взглядом. – Мои люди в Глуби донесли, что ты вернулся. Вообще-то, я ждал тебя раньше, учитывая наше общее прошлое.

Мюррей стиснул зубы, чтобы не зарычать. Талу вынудил его выйти на арену, назначив ценой свободы Сего победу в поединке. Мюррей победил Драгуна в «Лампаи» на глазах у тысяч зрителей. Вспомнив тот бой, он рассеянно потер пустую глазницу.

Талу рассмеялся, и его щеки задрожали, как желе.

– Ты всегда застревал в прошлом. Драгун лишил тебя глаза, но ты ведь победил, да? Могучий Мюррей Пирсон вернулся на арену через два десятка лет после того, как оставил ее навсегда. Ты сражался на переполненном «Лампаи»! Великолепное зрелище! Хотя Драгун был моим бойцом, я поставил и на тебя. Не знал? Не знал, что я верил в тебя, Пирсон?

Мюррей не ответил, да в этом и не было необходимости. Талу, как обычно, довольствовался звучанием собственного голоса.

– Ты получил своего мальчишку, правильно? Того, с золотом в глазах. Слышал, ты забрал его в Верхний мир, в Лицей. Слышал, что он отлично прошел Испытания и стал лучшим в своем классе. Ты получил все, что хотел, так отчего этот кислый вид? Почему хотя бы иногда не позволяешь себе побыть довольным?

– Я здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям, – сказал Мюррей. – И я знаю, что ты послал головорезов в Фармосс – беспокоить моих друзей. Так что давай покончим с этим дерьмом.

– Как скажешь, Пирсон. – Талу пожал плечами и отправил в рот жевательную резинку. – Я следил за успехами твоего мальчика, потому что эта информация ценна для некоторых заинтересованных сторон. Знание такого рода вещей – мой путь к выживанию здесь. Но зачем ты вернулся в Глубь? Надеюсь, не для того, чтобы напиваться в стельку и спать в луже собственной мочи, как делал последние месяцы.

– Я дал Сего обещание, – ответил Мюррей. – Сказал, что найду его младшего брата Сэма. Парень тоже вырос в трубе, как Сего. И я подозреваю, что он все еще там. Прожил всю жизнь в фальшивом мире, созданном смотрящими.

– Да… Я слышал о «Колыбели», – сказал Талу. – Но все-таки… Фальшивый мир? А вот мои источники говорят, что мир, создаваемый «Колыбелью», так же реален, как и любой другой. Посмотри на наркоманов на улицах, их разум затуманен кливерами. Посмотри на завсегдатаев домов куртизанок, одурманенных ароматами. Посмотри на пьяниц, которые, спотыкаясь, выходят из баров, – они напиваются, чтобы забыть прошлое. – Талу задумчиво глядел на Мюррея. – Так что, разве их миры фальшивые? Разве «Колыбель» не так же реальна, как их туманные представления о реальности?

– Я здесь не для того, чтобы философствовать с тобой, Талу. – В животе у Мюррея снова забурлил ихор билбаба. – Мне нужна информация о том, где можно найти Сэма.

Челюсти Талу задвигались быстрее.

– Ты же знаешь, что даже у такого человека, как я, с моими широкими связями, есть ограничения. В мире существуют силы, которые, если я произнесу неосторожные слова, могут поставить под угрозу мои деловые интересы. И тогда все, над чем я работал, все, что строил, рухнет. Разозлить их равносильно самоубийству.

– Ты должен что-то знать, – сказал Мюррей. Он не стыдился того, что говорил и что думал о нем Талу. – Хоть что-то. Скажи, где я могу его найти.

Некоторое время Талу молчал, не сводя с Мюррея пристального взгляда, потом кивнул:

– Я не испытываю к тебе неприязни, Пирсон. Более того, как я уже говорил, вижу в тебе родственную душу.

Мюррей вздохнул, готовясь слушать, – Талу любил поговорить.

– Знаю, ты считаешь меня слабаком. Я рос не так, как другие гривары. Я не обладал физическими способностями, которые позволили бы мне сражаться, идти по пути, предначертанному для нашего вида. Из-за этого я столкнулся с гневом всего мира. Мои родители, братья и сестры, другие дети – все они стали моими мучителями и превратили мою жизнь в сущий ад. Они говорили, что я не создан для этого мира. Что я должен покончить с собой, чтобы им не пришлось кормить лишний рот.

В полутемных нишах комнаты замигал спектральный свет.

– Но я нашел свое место в этом мире, Пирсон. Не так легко, как ты, которому и искать-то его не пришлось. А вот я прокладывал себе путь через грязь, уничтожая тех, кто вставал на пути. – Талу встал и, залюбовавшись одной из фарфоровых статуэток на полке, вытер ее кусочком ткани, который извлек из складок своего пышного одеяния. – Я вижу, что ты лежишь в грязи, Пирсон. Вижу, что ты пытаешься выбраться, и поэтому помогу тебе. Но, конечно, тебе придется заплатить.

Мюррей знал, что у Талу всегда и на все есть цена. Достав битком набитый кошелек, он бросил его на стол.

Талу взглянул на раскрывшийся кошелек и рассмеялся:

– Ох, Пирсон… Этих денег мне не хватило бы и на один день. Содержание мой берлоги обходится недешево. Неужели думаешь, что я стану рисковать моим бизнесом, моей жизнью, моей репутацией ради такой мелочи?

– У нас это уже было, – прорычал Мюррей. – Если думаешь, что я снова выйду драться за тебя в каком-нибудь шоу…

– Нет-нет, – сказал Талу. – Твое возвращение в «Лампаи» не принесло бы мне никакой выгоды. После того боя мир изменился. Многие из тех, кто в иных обстоятельствах стояли бы во главе национальных сил, идут сражаться в Глубь. Они бегут от надвигающейся войны, не желая присоединиться к Потоку. Так что даже появление в «Лампаи» Могучего Мюррея Пирсона отозвалось бы в этих пещерах не более чем шепотом.

– Что же тебе нужно тогда? – спросил Мюррей. – Кроме вот этих денег и кулаков, у меня ничего нет.

– Ты прав, – согласился Талу. – Это все, что у тебя есть. И я действительно могу воспользоваться твоими кулаками, как ты говоришь. Хотя и не на арене. В другом месте.

– Хочешь, чтобы я стал одним из твоих мерков? – Мюррей повысил голос. – Да ты совсем ушел во тьму, если думаешь, что я опущусь так низко.

– Тебе напомнить, где ты был совсем недавно? – Не переставая жевать, Талу вытер с губ слюну. – Называй это, как хочешь, – мерк, гривар по найму, платный громила.

– Нет, – решительно ответил Мюррей. – Я не стану выколачивать долги из бедолаг в темных переулках, как другие твои головорезы.

– Я имел в виду кое-что более специфическое. То, что больше подходит человеку с твоими навыками. А самое главное – то, что полностью совпадает с твоими собственными целями. Похоже, у духов все-таки сложился план, соответствующий и твоим, и моим потребностям.

– О чем ты? – спросил Мюррей.

– Дело вот какое. До меня дошли слухи, что первая партия мальчишек из «Колыбели», которую заказывала Цитадель, оказалась бракованной из-за того, что исходный код смотрящих содержал ошибку. Партия подлежала уничтожению.

– Я в курсе, – сказал Мюррей.

– Значит, у тебя есть собственные источники. Но знаешь ли ты, что стало с этими детьми, с теми, кто подвергся экспериментам, как младший брат Сего?

– Расскажи. – Мюррей хлопнул ладонью по столу.

– Они не мертвы, – сказал Талу. – Хотя Цитадель с радостью уничтожила бы их, здесь, в Глуби, есть силы более меркантильные. Некоторые все же сочли неудавшихся детей «Колыбели» ценным приобретением.

Мюррей облегченно вздохнул:

– Их кто-то купил? Кто-то из Цитадели?

– Да. Здесь все имеет цену.

– Кто?

– Ну, если скажу, я ведь больше тебе не понадоблюсь, не так ли?

– Чего ты от меня хочешь? Выкладывай, – прорычал, едва сдерживаясь, Мюррей.

– Как я уже заметил, наши цели совпадают. Так получилось, что человек, купивший весь выводок «Колыбели», в прошлом доставлял мне проблемы. Был, можно сказать, занозой в заднице.

Мюррей хорошо знал Талу. Он уже понял, чего хочет от него хозяин невольничьего круга.

– Тебе нужно, чтобы я позаботился о твоем враге.

– Да. Я бы и сам разобрался с ним много лет назад, но этот даймё особенно хорошо защищен. И раз уж ты туда собрался, думаю, было бы разумно убить двух летучих мышей одним камнем.

Для рыцаря-гривара, даже отошедшего от дел, немыслимо стать наемным убийцей. Одно дело – сразиться с кем-то честно, бросить вызов в круге, с соблюдением Кодекса, и совсем другое – прокрасться в чужой дом и убить под покровом ночи.

Но для Мюррея этот туман рассеялся. Он давно понял, что Кодекс – это способ контролировать его народ, держать гриваров в узде, пока даймё управляют и получают прибыль. Для Мюррея Кодекс умер, и Мюррей позволял себе делать то, нужно ему.

– Скажи мне, кто этот даймё, – прошептал он. – Назови имя, чтобы я мог найти Сэма и освободить мылоеда от бремени жизни.

Талу улыбнулся:

– Рад снова работать с тобой, Мюррей Пирсон.

Бескрайняя вентурийская пустыня поглотила их сразу после того, как они спустились с горного перевала.

Мюррей обнаружил тропинку между двумя барханами, и группа двигалась по ней в сопровождении стаи тощих песчаных лисиц, надеющихся поживиться объедками.

Вентури появился на горизонте внезапно, словно мираж в растущем утреннем зное: мастерские по ремонту мехов и кожевни под красными крышами, расположившиеся на окраине пустынного городка.

В бешеной ночной скачке все устали, но продолжали то и дело оглядываться: не преследуют ли надзиратели? Мюррей говорил, что бронированные чудовища вряд ли погонятся, что им важнее вернуться в империю и сообщить о своей недавней победе.

Но и сам Мюррей будто наяву чувствовал запах горящей плоти и видел кровавое месиво, в которое превратила повстанцев импульсная пушка. Он все еще слышал безмолвный вопль вентурийца.

Теперь Коленки покачивался на спине рока. Сидящий сзади Дозер обхватил друга руками и положил голову ему на плечо.

Из всех драконышей Коленки был самым сильным, но Мюррей видел, какое бремя несет этот парень. Ужас, который ты увидел, будет жить в тебе всегда. Со временем картина поблекнет и отступит на второй план памяти. Это как с переломом: кость срастется, но конечность уже не будет двигаться с прежней легкостью.

Бледный рассвет расползался по пустыне. Коленки зевнул, и Дозер у него за спиной открыл глаза.

– Я не спал.

Коленки усмехнулся и вытер плащом лицо:

– Конечно. И плечо мне не ты обслюнявил.

Дозер смущенно почесал затылок:

– Просто устал, вот и все. Нужно было немного отдохнуть перед предстоящими боями.

Мюррей о поединках в Вентури даже не думал.

Во второй месяц каждого лета пилигримы собирались в пустынном городке, чтобы принять участие в состязаниях.

Вентурийские соревнования служили настоящим испытательным полигоном для пилигримов, которые добирались сюда, и зачастую именно они определяли, кто станет победителем в трехмесячном споре.

– Я тоже не прочь поспать, да только надо кому-то управлять птицей, – пробормотал Коленки.

Небольшой отряд неспешно протрусил мимо двух мальчишек с измазанными сажей лицами, сидящих в пыли возле ремонтной мастерской и безучастно жующих хлеб. Появление на дороге группы чужаков не вызвало у них ни малейших эмоций; они уже привыкли к тому, что чужаки – частые гости в их городе.

– Это ведь твоя родина, да? – спросила Бринн.

– Я не был в Вентури с тех пор, как работорговцы увезли меня в Глубь, – ответил Коленки. – С тех пор, как меня продал мой дядя. Удивительно, что здесь еще не все рассыпалось.

– Надеешься увидеть здесь свою семью? – спросил Дозер.

– Не знаю, мне все равно. – Коленки пожал плечами.

– Но у тебя же есть сестра, так? Если бы я знал, что у меня здесь родные…

– Дозер, – оборвал его Мюррей, – уймись.

Дозер притих. Драконыши ехали по главной улице Вентури. Хотя еще не рассвело, в город уже начали стекаться паломники. Перед гостиницей с красной крышей разминалась группа долговязых десовийцев; их тренер, заметив проезжающих мимо драконышей, презрительно усмехнулся. Двое широкоплечих мирконианцев боролись в рощице деревьев каот. Глядя по сторонам, Мюррей мельком заметил даже форму цвета индиго еще одной лицейской группы – третьекурсников.

Они проезжали мимо потенциальных противников, и Дозер сменил тему:

– Как думаешь, Огненная Птица будет здесь?

– Хотелось бы на него посмотреть, – подала голос Бринн. – Слышала, никто на нем даже очка не заработал.

– Я бы предпочел победить и двигаться дальше, – сказал Коленки. – Если Огненная Птица в ударе, лучше не связываться с ним сейчас, а подождать, изучить его стиль и только потом вступить в бой.

– Нет. – Дозер покачал головой. – Я бы одолел Огненную Птицу сейчас. Ну не может он быть лучше тех, с кем мы уже встречались. Кроме того, я разучил несколько новых свипов, не терпится их опробовать.

– Давайте заедем к Хенрину, перекусим и отдохнем, – предложил Мюррей.

Свернув с центральной улицы, отряд продолжил путь мимо ряда глинобитных домишек с кактусовыми садиками и через три площади с высохшими фонтанами и разрушающимися статуями.

– Это еще что такое? – удивился Дозер, глядя вперед, на другую сторону улицы.

Там, через несколько кварталов, возвышалось цилиндрическое здание из литой меди. Малиновые спектралы и пустынные птицы кружились над ним и садились на оборванные провода.

– «Костровая бочка», – сказал Коленки. – Побывал там еще маленьким. И в ней мы будем завтра драться.

– Не самая подходящая арена, – заметил Дозер.

Роки трусили по узкой улочке, и красное солнце отражалось от разбитых окон.

– И бои здесь так себе, – добавил Коленки. – Кого не одолеет противник, тех свалит жара или ярость.

– Ярость… – начал Дозер, но Мюррей прервал его, что случилось далеко не в первый раз:

– Стратегии обсудим вечером и завтра утром, перед поединками.

Теперь они поднимались на единственный в городе холм, вознесший их над оставленными за спиной трущобами.

– Вот и наш барак, – сказал Мюррей, когда они проезжали мимо здания из известняка с резными деревянными решетками на окнах.

Заглянув в одну из открытых дверей, драконыши увидели помещение, наполненное бойцами, – одни отрабатывали удары на ринге, другие колотили мешки, третьи занимались со скакалкой.

– Отличное место для тренировок, – заметила Бринн, когда они прошли дальше и остановились перед длинным зданием с покрытым граффити фасадом.

Окно с некогда красивой рамой было разбито, что позволяло увидеть внутренний дворик.

Мюррей отдал резкую команду на танрийском, и Птичка, к его удивлению, послушно опустила голову.

– Хорошая Птичка. – Мюррей взъерошил перья серого рока, когда тот опустился на землю, и улыбнулся Бринн.

Девушка одобрительно кивнула.

Мюррей легонько постучал кулаком по ветхой на вид двери.

– А, брат мой! – долетел голос со двора, и дверь со скрипом отворилась.

Вышедший мужчина крепко обнял Мюррея.

Старый гривар не видел Хенрина Тувлова со времен их общей службы. Точнее, с тех пор, как Хенрин потерял ноги.

Увидев изумленные глаза Дозера, Мюррей понял, что ему следовало предупредить команду о стальных протезах.

– Эй! Вы не говорили, что у Хенрина механические ноги! – ничуть не смущаясь, завопил Дозер.

– Дозер, имей хоть каплю уважения! – осадил его Мюррей.

– У меня с этим проблем нет. – Хенрин улыбнулся здоровяку, продемонстрировав почерневшие зубы. – Это же естественно, что юнцов интересуют подобные вещи.

– Извините. – Дозер покачал головой. – Я думал, что такие технологии противоречат Кодексу.

– В пустыне один закон – остаться в живых. – Хенрин ловко перемещался на своих гидравлических конечностях. – И эти штуки делают свое дело.

Мюррей заметил, что его команда едва держится на ногах после долгого путешествия.

– Хенрин, мы можем укрыться от жары?

– Да, ведите сюда птиц, надо их напоить.

Следуя за ним, команда пересекла запущенный двор с потрескавшимся фонтаном в центре и вошла в барак.

Тот представлял собой одно обширное помещение. Над изломанными плитками пола висели на цепях тяжелые потертые мешки. Кое-где лежали куски татами. Два вентилятора лениво вращались над центральным элементом обстановки – большой клеткой из красной проволоки.

– Не совсем то, что надо, но вам, пилигримам, и этого достаточно, – сказал Хенрин. – Клетка из рубеллия – поможет акклиматизироваться перед «Костровой бочкой».

– Спасибо, Хенрин. – Мюррей глубоко вдохнул затхлый запах тренировочного зала. – Глаз радуется после долгой дороги.

– Ты столько сделал для меня много лет назад. – Хенрин положил руку на плечо Мюррея и посмотрел ему в глаза. – Я в неоплатном долгу перед тобой.

– Не больше, чем сделал бы любой другой рыцарь, – отмахнулся Мюррей.

– Не больше? Ты почти двадцать миль тащил мою разбитую задницу до медотсека в Стантасе. Если бы не ты, я бы потерял не только ноги, но и кое-что еще.

Мюррей ткнул кулаком в кожаный мешок:

– В тот день тебе здорово досталось, а?

Хенрин рассмеялся и тоже подошел к мешку:

– Да уж, не самое приятное, что случалось со мной в жизни, это точно.

Он остановился и неожиданно нанес мощный раунд-кик, от которого ближайший мешок взлетел едва ли не к потолку.

– Однако есть еще силенки. – Хенрин повернулся к Мюррею и подмигнул.

– Я так и думал, – сказал Мюррей.

– Милое местечко. – Бринн вошла в барак после того, как разместила во дворе птиц. – Где будем спать?

– На циновках. – Мюррей повернулся к ожидающей распоряжений команде.

Мюррей проснулся среди ночи. По лбу градом катился пот. Ему снился недавний расстрел на дороге, только вместо повстанцев перед пушкой стоял Сего.

Он огляделся – льющийся в окна лунный свет падал на неподвижные кожаные мешки и пульсирующую малиновым клетку. Под потолком устало поскрипывали вентиляторы, за окном неумолчно стрекотала пустынная саранча.

Неподалеку, растянувшись на циновке и укрывшись рваным одеялом, храпел Дозер. Бринн спала в привычной для ее сородичей манере – без одеяла и подушки, вытянувшись, так неподвижно, что ее можно было счесть мертвой. Коленки уснул полусидя в углу тренировочного зала, как будто ждал, что в любой момент стену проломит надзиратель.

Удостоверившись, что все в порядке, старый гривар медленно поднялся и направился к клетке, установленной в центре комнаты. Сила сплава ощущалась уже на расстоянии в несколько футов. Он знал, что клетка изготовлена из рубеллия, добытого на близлежащем руднике Кивими и славящегося самым высоким содержанием этого элемента. Лучшего, более чистого сплава не существовало во всей империи.

Едва войдя в клетку, Мюррей почувствовал, как заколотилось сердце, и кровь зашумела в жилах от хлынувшего в нее адреналина. Над головой промелькнуло несколько красных спектралов. Он вспомнил, как однажды на тренировке Хенрин достал его коварным лоу-киком в пах. В висках запульсировало от гнева.

Мюррей знал – это рубеллий манипулирует им. Он сражался в десятках рубеллиевых кругов, но здесь, в клетке, эффект вещества был самым сильным.

Гнев – не ты.

Он глубоко вздохнул, сосредоточиваясь на ощущениях.

Гнев определенно присутствовал. Но так ли уж он отличен от голода или не изжитой до конца тяги к выпивке?

Гнев – не ты.

Жар начал утихать, и только тогда Мюррей вышел из клетки. Менее чем через два дня драконышам предстоит сражаться в знаменитой «Костровой бочке», чьи рубеллиевые кольца даже сильнее клетки Хенрина. В «Бочке» бойцов порой одолевал такой гнев, что они не только забывали об осторожности в круге, но и бросались на зрителей и даже на друзей.

Раздумывая, как с помощью клетки Хенрина адаптировать драконышей за оставшееся время, Мюррей заметил, что одного из них в зале нет. Он вышел во двор. Коленки стоял у сухого фонтана и казался застывшей в лунном свете тенью.

– Ты в порядке? – спросил Мюррей.

Какое-то время Коленки молча смотрел на спящий внизу город.

– Я помню, как поднимался сюда.

– В бараки?

– Мы с сестрой воображали, будто нас пригласили в паломничество. Будто мы чистосветы и тренируемся здесь.

Старый, полузабытый стыд напомнил о себе неприятным ощущением сосущей пустоты в животе. Мюррей сам был одним из этих чистосветов. Он рос, готовясь стать рыцарем, и приехал в Вентури заносчивым, самоуверенным лицеистом, с жалостью и презрением взиравшим на городские трущобы.

– Конечно, мы знали, что они никогда не позволят таким ничтожествам, как мы, сражаться на их прекрасной арене, – продолжал Коленки. – Мы знали, что дядя продаст нас обоих, как только появится работорговец.

– Теперь ты здесь, – сказал Мюррей. – Ты доказал, что они были не правы. Ты совершаешь паломничество, и ты устроишь им ад.

– И вот что странно. Пока мы добирались сюда, я все время думал о том, как вернусь домой. Думал, что буду испытывать гордость, ведь никто не предполагал, что мы продвинемся так далеко. И что? Я вернулся – и никакой гордости. Есть только…

– Страх, – закончил за него Мюррей.

Коленки кивнул.

Старый гривар знал, каково это – возвращаться в прошлое. Он все еще помнил, как спустя много лет спустился в Глубь, к привычному, как братский тычок кулаком, шуму и гаму Маркспар-роу. Ох и тяжелым же грузом легли на плечи давние надежды.

– Твоя сестра… Боишься, что она мертва?

– Я больше беспокоюсь, что она где-то там. – Коленки бросил взгляд на трущобы. – Что ей пришлось жить там все это время. Что ее жалели, на нее смотрели свысока, били каждый день и делали кое-что похуже. Мой дядя был дрянной человек. Вот этот шрам, который я ношу всю жизнь, – он не из невольничьего круга.

Мюррей сжал кулаки, хотя здесь рубеллий никак на него не влиял.

– Мы должны двигаться вперед, – сказал он. – Бывают хорошие дни, бывают плохие – это не важно. Важно идти дальше. Но бывает и так, что нужно сделать шаг назад и исправить ошибку. Исправить то, что нас тяготит и мешает двигаться вперед.

– Вот почему вы здесь, с нами, да? – Коленки посмотрел на Мюррея. – Чтобы исправить то, что случилось?

– Я здесь, чтобы направлять вас в паломничестве, – ответил Мюррей.

– Лжец из вас никакой, – сказал Коленки. – Там, на рынке Вазари, на самом деле куда вы ходили?

Мюррей посмотрел в глаза вентурианцу и понял: пора. Он хранил секрет, потому что хотел, чтобы драконыши сосредоточились на тренировках, но, похоже, теперь нужно выложить все начистоту.

– Я искал в Вазари информацию о местонахождении Сего.

– Я так и знал, – улыбнулся Коленки. – Знал, что вы не оставите все как есть, что попытаетесь выяснить, где он.

– А ты смог бы оставить все как есть? – спросил Мюррей.

– Нет. Но у меня и планов никаких не было. Я просто надеялся, что не придется искать друга по всей этой, провалиться ей во тьму, империи.

– Не придется, – заверил его Мюррей. – У меня есть хорошая зацепка, но тебе нужно еще немного подержать язык за зубами. Я хочу, чтобы команда сосредоточилась на предстоящих поединках. Мы в паломничестве, не забывай об этом. Когда придет время отправиться за Сего, вы все узнаете.

Коленки кивнул и, немного помолчав, добавил:

– Мне нужно ненадолго отступить, чтобы потом снова двигаться вперед.

Мюррей пристально посмотрел на него. Он знал: парень вернется в трущобы, в свой старый дом, чтобы закончить дело.

– Мне пойти с тобой?

– Спасибо, тренер, но с этим я справлюсь сам.

Сам не зная зачем, Мюррей привлек мальчишку к себе и прижался лбом к его лбу, как делают танри.

Он чувствовал его боль, когда они вместе наблюдали за казнью на дороге. Он чувствовал страх, потому что парню предстояло спуститься в одиночку в город и выяснить, жива его сестра или нет. Он чувствовал гнев, готовый выплеснуться на тех, кто причинил такую боль.

Наверное, Мюррей держал Коленки слишком долго. Но он не хотел отпускать. Не хотел потерять еще одного.

И все же Мюррей знал: нельзя вставать на пути у того, кто пытается разобраться в своем темном прошлом.

– Если понадоблюсь, буду рядом, – прошептал он и, отпустив Коленки, повернулся и двинулся к бараку.

Коленки вернулся в барак Хэнрина в полдень, когда драконыши заканчивали приготовления к поединкам в «Костровой бочке».

Увидев друга, Дозер перестал колотить по мешку:

– Ты что, встретился с мехом?

Под глазом у вентурийца наливался синяк, верхняя губа была рассечена. Он криво улыбнулся, и из раны потекла свежая кровь.

– Нет, просто занимался кое-какими делами.

Дозер понимающе кивнул и в кои-то веки воздержался от комментариев. А вот Бринн, нахмурившись, покачала головой:

– Да что ж это с тобой? У нас поединки на носу, а ты уходишь куда-то и дерешься.

– Сказал же: были дела, – буркнул Коленки, избегая смотреть в глаза жадеянке. – Давай готовиться, ладно?

Но Бринн не успокаивалась:

– Наверное, мы бы лучше подготовились, если бы ты не исчезал среди ночи и не ввязывался в драку.

Лицо вентурийца исказилось от гнева.

– Ты здесь самое слабое звено, Бринн, так почему бы тебе не заняться собой и не оставить меня в покое?

Бринн бросила на него сердитый взгляд, протянула пакет со льдом и отвернулась.

– Ладно, забудь.

Напряжение разрядил Хенрин, пришедший с листом, испещренным вентурийскими иероглифами.

– Здесь противники для твоих ребят. – Он протянул листок Мюррею.

Тот кивнул, глянул на бумагу и ничего не понял.

– Коленки, грамоту не забыл? Прочитать можешь?

Вентуриец взял лист, пробежал его глазами и нахмурился.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Дозер.

– Бринн, твоя пара – Авир Клобер. Империя берет бойцов непосредственно из школы боевых искусств Карстока.

– Хорошо, – не глядя на него, ответила Бринн. – Ученики Карстока всегда играют в одни и те же игры, и я в эти игры играю лучше.

– Дозер. – Коленки подошел к другу. – Тебе достался Кори Симо.

– Вот дерьмо! – заорал Дозер. – Из всех бойцов этой уродской империи мне достался урод из нашего Лицея!

Коленки глубоко вздохнул и положил руку на плечо друга:

– У тебя все получится, ты же знаешь, как он дерется.

– Точно как зомби, – проворчал Дозер, хрустнув костяшками пальцев. – Ладно, продолжай. Кто у тебя?

Коленки уставился на листок:

– У меня Огненная Птица.

Дозер расхохотался и хлопнул его по спине:

– Ну, в таком случае Кори Симо не самый плохой вариант.

– Хватит об этом, – прервал его Мюррей. – Не так важен ваш завтрашний противник, как то, справитесь ли вы с рубеллием. Нужно привыкнуть к нему. Да, в Лицее вы практиковались в красном круге, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что вас ждет в «Бочке».

– Это правда, что… находясь в рубеллиевом круге, можно увидеть людей, которых здесь нет? – осторожно спросила Бринн.

– Да, увидеть можно всякое, не только людей, – ответил Мюррей. – Чистый рубеллий опасен, и будь моя воля, я бы продлил акклиматизацию на несколько недель. Но придется довольствоваться тем, что есть, так что клетка Хенрина нам поможет.

Команда взялась за дело. В клетке работали попарно, и Мюррей старался не подвергать драконышей длительному влиянию сплава. Но все же им нужно было оценить силу своего гнева и научиться его контролировать.

Коленки первым вошел в клетку. Глаза его уже горели, и, пока он ждал спарринг-партнера, раздражение на лице сменилось откровенным гневом.

Скрипнув зубами, он поднял руки:

– Ну, кто смелый, побери вас тьма?

Дозер устало кивнул.

– Помни, – сказал Мюррей, – гнев – не ты.

Глава 4. Пламя и лед

Знаменитый боец из Йагестари Лушадор достиг такого мастерства в грэпплинге, что мог уложить на спину даже медведя гар. Однако в поединках с другими бойцами он никогда не использовал свои выдающиеся умения. Противники так опасались его, что держались на расстоянии, и Лушадор легко побеждал их обычными панчами.

Раздел четвертый, Двадцать пятая заповедь Кодекса боя

Мюррею нравилась черная смена. Массивные светильники на высоком потолке Подземья меркли, и дышать как будто становилось легче. Нельзя сказать, что приход черной смены означал наступление тишины и покоя. Стоило погаснуть красному свету, как на Маркспар-роу начиналась другая, ночная жизнь.

– Черный свет – это не свет, – сказал однажды отец Мюррея.

Как обычно, они сидели вдвоем на крыльце своего дома в бедном районе, вглядываясь в темноту гигантской пещеры, слушая шорох крыльев проносящихся стаями летучих мышей и долетающие голоса ночных торговцев.

– Тогда что же такое черный свет, пап? – спросил Мюррей Миркоса Пирсона.

Миркос Пирсон был обычным чистосветом, который после выхода в отставку частенько предавался воспоминаниям о рыцарской службе. Может быть, именно поэтому он частенько поколачивал сына.

– Это как круги из оникса, малыш. Черный свет нельзя увидеть, но он есть. Он цепляется за твои воспоминания, за то, что было раньше. Там, наверху, от оникса у людей случаются кошмары.

Далекий черный свет притягивал Мюррея, пробуждая ностальгию по былым временам. Улицы старого района изменились. Крыльцо, на котором он обычно сидел с отцом, исчезло, как и одноэтажный глиняный дом, в котором он вырос. Весь квартал снесли много лет назад, когда Мюррей жил в Верхнем мире.

Освободившиеся участки скупили даймё, построившие здесь двух- и трехэтажные особняки. Старую грунтовую дорогу сменила булыжная мостовая, висевший на невысоких стенах светящийся лишайник оборвали, вместо него повесили спектральные лампы. Мылоеды даже переименовали район, назвав его Пещерной Стороной.

Мюррей не возвращался туда с тех пор, как похоронил родителей – обоих забрала киммерийская тень – на центральном кладбище. Возвращаться не было причин.

До сих пор.

Мюррей пробежал взглядом по карнизам, высматривая вьюпорты, но ничего не увидел и поэтому толкнул ногой гофрированную секцию черного забора. Еще одно препятствие для таких, как он. Пещерную Сторону выбрали для проживания крупные торговые магнаты, хозяева шахт и владельцы невольничьих сетей и домов куртизанок.

Тишину черной смены нарушили два голоса, и Мюррей прижался к стене дома, чтобы не попасть под уличное освещение.

– А потом спрашивает: «Ты почему за угощение не заплатил?» Представляешь?

Другой усмехнулся:

– Поверить не могу. Так ты, выходит, сладкого не получил? Дерьмовое дельце.

Двое патрульных пересекли полосу света, и Мюррей выглянул из тени. Он терпеть не мог прятаться и не сомневался, что сможет обезвредить этих мерков, но сейчас было не до этого. Время для боя еще не пришло.

Мюррей подождал, пока освободится путь, и торопливо зашагал вдоль затененных зданий, держась подальше от освещенной стороны улицы.

Нужное место он узнал, как только увидел: четырехэтажный особняк в жадейском стиле, с медными водостоками поверх черной черепицы из железного дерева и треугольными зубцами, отмечающими каждый уровень.

Поместье Махару.

Мысленно Мюррей прокручивал этот сюжет с тех пор, как ушел от Талу, узнав, где держат Сэма. О своем плане он не рассказал ни Андерсону, ни Лейне, зная, что они попытаются остановить его, убедить, что он обезумел, что ему нужно больше времени, чтобы отвыкнуть от алкоголя. Наверное, они были бы правы.

Мюррей пересек огороженную территорию поместья, прошел по дорожке к главному входу и постучал в тяжелую дверь, не воспользовавшись золотым молотком в виде львиной головы. Потом он снял капюшон и посмотрел во вьюпорт, зная, что кто-то уже смотрит на него, и гадая, кто же откроет дверь в черную смену.

Из вплавленного в дверь аудиобокса донесся механический голос:

– Какое у тебя дело к лорду?

– Ищу работу.

– И ты рассчитываешь найти ее, явившись в черную смену? Нам не требуется еще один посудомойщик.

Мюррей с трудом сдержался, чтобы не смять экран.

– Я слышал, лорду нужен новый охранник.

– Это так, – недоверчиво произнес голос. – А кто предлагает?

– Мюррей Пирсон.

Голос не ответил. Скорее всего, привратник обдумывал, как с выгодой для себя подать информацию хозяину.

– Подожди, я скоро вернусь.

Ожидание продлилось минут десять, после чего Мюррей услышал щелчок и узорчатая дверь отворилась. За ней оказалась комната со стенами, обшитыми железным деревом. У порога Мюррея встретили два широкоплечих охранника, которые тотчас его обыскали.

– Никакого оружия не носил и не ношу, – проворчал он…

– Надо же, Мюррей Пирсон собственной персоной, – проговорил охранник помоложе.

– Умолкни. – Напарник ткнул его локтем в бок и кивнул Мюррею. – Следуй за мной.

Сопровождаемый ими, Мюррей прошел в дальний конец комнаты, где его втолкнули в тесный лифт.

Механизмы заскрипели, и кабина двинулась вверх. Поднявшись на несколько этажей, лифт остановился, и дверца открылась. Мюррея ждали еще два охранника, они молча повели его по длинному коридору, тоже с облицовкой из железного дерева. Шагая по половицам, старый гривар чувствовал, как они прогибаются под его весом. Коридор освещали спектральные светильники, в воздухе висел медовый аромат. Внимание Мюррея сразу привлекла блестящая черная фигура в конце коридора, перед входным порталом.

Издалека казалось, что мех облачен в ониксовую броню, поглощающую спектральный свет, но, подойдя ближе, Мюррей увидел светящееся окно и сидящего в кабине маленького даймё. Импульсной пушки, которой были вооружены надзиратели наверху, у этого меха не было.

По периметру портала бежали вверх и вниз золотые старинные иероглифы, скрывая встроенные в раму высокотехнологичные сканеры.

– Прибыл с Пирсоном, господин, – сказал один из охранников.

Дверь открылась, и Мюррей с облегчением вздохнул, миновав Стража. Даже ему становилось не по себе рядом с такой махиной. Самая большая комната особняка занимала целый этаж.

Мюррей ожидал увидеть типичную для даймё роскошь: богатые украшения и пышную мебель. Однако, как и в холле, здесь не было ничего, кроме татами на полированном полу железного дерева, непритязательной оружейной стойки, на которой висели несколько спектральных жезлов и пик, и высокой складной ширмы в центре.

– Добро пожаловать в мою чайную комнату, Мюррей Пирсон. – Навстречу гривару вышел, сопровождаемый двумя телохранителями, невысокий человек.

За ним следовали три белолицые куртизанки в свободных красных одеждах.

– Благодарю, лорд Махару, – ответил Мюррей, зная, что именно здесь он должен сыграть свою роль и не поддаться желанию пустить в ход кулаки.

– Мне очень приятно, – кивнул даймё, усаживаясь на татами. – Я внимательно следил за карьерой рыцаря Пирсона. Был твоим горячим поклонником, когда ты сражался за Цитадель. Своими глазами видел твой бой с Драгуном несколько лет назад. У меня было предчувствие, что ты победишь, хотя большинство ставило против тебя.

– Те дни остались далеко позади, – произнес Мюррей. – Но они, безусловно, занимают особое место в моей памяти.

– Ну конечно. – Даймё жестом пригласил Мюррея сесть. – Могу ли я предложить тебе что-нибудь?

Он кивнул куртизанке, та скользнула за ширму и вернулась с подносом, на котором стояли стаканчики-сори и графин с янтарной жидкостью. Мюррей узнал элитный хиберианский ликер и покачал головой:

– Я с этим завязал.

– О, приятно слышать. – Махару одобрительно кивнул. – Я очень расстроился, когда узнал, что для тебя настали трудные времена. Вполне естественно, что такой чемпион очищает организм подобным образом.

– Да, – нетерпеливо сказал Мюррей, желая как можно скорее покончить с формальностями.

– Скажи мне, рыцарь Пирсон. – Даймё посмотрел на него черными бездонными глазами. – Многие говорили, что ты по-прежнему придерживаешься Кодекса. Что ты непоколебим в своем отношении к нему и никогда не возьмешься за работу, которую полагаешь унизительной для себя, – например, не станешь мерком. Тем не менее ты здесь, передо мной, и говоришь, что хотел бы служить. Что изменилось?

Мюррей ждал этого вопроса:

– Как вы сами сказали, у меня были трудные времена. Я увлекся выпивкой и потерял контроль над собой. Я все потратил, все потерял. Мне нужно встать на ноги.

– Что ж, логично. Но почему бы тебе не вернуться в Цитадель? Ты служил рыцарем, ты был скаутом – наверняка там предложили бы тебе какую-нибудь должность.

– Они и предложили, – ответил Мюррей. – Но я с ними порвал.

Он не стал вдаваться в детали, чтобы не выпячивать некоторые обстоятельства. Иногда нужно сделать так, чтобы противник сам проделал за тебя нужную работу.

– Да, до меня доходили слухи о твоей ссоре с командором Мемноном. Позволь спросить, что случилось?

Мюррей вздохнул:

– Все из-за Кодекса. Да, я следую ему. А вот Цитадель слишком часто его нарушала. Они там позволяли себе кое-что запретное, чтобы сделать свою команду сильнее. Это было уже слишком. – Мюррей пристально посмотрел в чернильные глаза, но лорд Махару не отвел взгляд.

– Кое о чем я слышал. Я хоть и даймё, но в Кодекс верю. – Он встал и поднял руки в широком жесте. – Большинство считает, что Кодекс есть предписание, определяющее образ жизни гриваров, но это не так. Положения Кодекса – образец для всех, от простого гранта до верховного лорда. Я верю в то, что мы, даймё, созданы править, но я также верю, что гривары должны служить естественным для них образом. Я не заставляю моих охранников применять оружие или иные технические средства, нарушать свои клятвы. В противном случае сюда приходили бы люди менее квалифицированные, не те, кого я желаю видеть у себя на службе. Мне нужны такие, как ты, бойцы, у которых есть нравственные стандарты. Бойцы, которые следуют Кодексу.

Мюррей кивнул:

– Вот почему я пришел сюда: чтобы быть полезным вам.

– Похоже, так распорядилась судьба. – Даймё жестом попросил Мюррея встать. – Но, по правде говоря, не в моих правилах нанимать человека, который появляется у моей двери посреди ночной смены, даже если это сам Могучий Мюррей Пирсон.

– Я бы не смог попасть на Пещерную Сторону в дневную смену, – сказал Пирсон.

– Не важно. – Махару махнул рукой. – К счастью, у тебя безупречные рекомендации. Фармер, можешь показаться.

Из-за ширмы вышел старый мастер.

Фармер выглядел точно так, как в тот раз, когда Пирсон видел его в баре Тлика, – высохшее тело в просторном одеянии.

Коуч низко поклонился Махару и, повернувшись, встретился взглядом с Мюрреем:

– Привет, Мюррей.

Мюррей понял, что его план рассыпается. Почему Фармер здесь? Тот факт, что Коуч оказался на службе у лорда, приобретшего детей из «Колыбели», не мог быть случайным совпадением.

– Фармер Огрейн – начальник моей службы безопасности, – сказал Махару. – Мне известно, что вы знакомы. Учитель и ученик – тема старая. Для меня большая честь быть свидетелем такого воссоединения.

Похоже, старик еще не сказал своему господину, что видел Мюррея в баре.

Мюррей попридержал язык и только молча кивнул Фармеру. Нужно играть роль. Разузнать побольше, прежде чем принять решение.

– Спасибо за рекомендацию, – сказал он. – Было бы здорово снова поработать вместе, обеспечивая безопасность лорда Махару.

– Буду рад показать, как здесь все устроено, – ответил Фармер.

Мюррей затаил дыхание, едва веря ушам. Неужели получится? Неужели его все-таки примут?

– Но, – бросил даймё, – есть еще кое-что. Сделаешь – получишь работу.

Мюррей застыл.

– Хотя твои подвиги хорошо известны, ты должен понимать мои опасения. Я должен убедиться, что Мюррей Пирсон не растерял прежних навыков. Не возражаешь, если я предложу небольшую проверку?

– Конечно нет, – сказал Мюррей.

Махару кивнул одному из охранников:

– Яхало.

Долговязый гривар шагнул вперед.

– Да, господин, – сказал Яхало, нервно переводя взгляд с Махару на Мюррея.

Мюррей узнал парня, уважительно и даже с благоговением произнесшего его имя при входе. Обычный мальчишка, вероятно только что закончивший учебный лагерь в империи и поступивший на работу в Глуби, потому что не прошел отбор в рыцари.

Обижать парня не хотелось, но Мюррей знал: нужно устроить шоу, чтобы получить работу. Он покрутил шеей и сбросил на пол плащ.

Яхало осторожно двинулся вперед и, сблизившись, нанес несколько пробных джебов. Мюррей уклонился, даже не подняв рук, и пропустил один в лицо.

Робко поглядывая на противника, охранник провел еще два джеба и кросс. Мюррей вытер кровь с разбитых губ.

– Неплохо, малыш.

Быстро подсев, он захватил изнутри бедро, взвалил Яхало на плечо и бросил спиной на пол.

Ката гарума. Мельница.

Яхало не успел собраться, а Мюррей уже был на нем: обхватил ногами голову и вытянул руку. Наемник попытался вывернуться, чтобы избежать перелома руки, но попал в треугольник. Мюррей сжал ноги, и Яхало захрипел и отключился.

Глядя на своего охранника, распростертого на полу железного дерева, даймё похлопал в ладоши:

– Ценю твою осторожность – ты не покалечил моего человека.

– Не хотелось так поступать с будущим сотрудником, – ответил Мюррей.

– Ты прав. Добро пожаловать в команду, Мюррей Пирсон.

– Жарче, чем сейчас, уже и быть не может, – заявил Дозер.

Раздевшись по пояс и обернув голову пропотевшей формой, он вместе с остальными драконышами шагал по выложенной песчаником вентурианской улице.

– Это еще что, – сказал Коленки. – Вот попадешь в «Бочку», тогда и послушаем, как запоешь.

Они шли мимо грязных бурых зданий с выбитыми окнами, с фасадами, по которым расползлись вьющиеся растения. Народ держался тенистой стороны улицы. Лоточники предлагали фрукты, закутанные в тряпье водоносы – воду, беззубые мальчишки клянчили биты.

Вытирая со лба пот, Мюррей пожалел, что не обладает дерзостью Дозера и не может просто взять и скинуть одежду. Рядом с ними шли другие паломники, и эта скученность только добавляла жара. Но Мюррей знал: Коленки прав, самое худшее еще впереди.

Бородатый мирконианец, потеющий даже обильнее Мюррея, прошел вперед, задев плечом Дозера.

– Эй! – зарычал Дозер и протянул руку, чтобы вцепиться в северянина сзади, но Мюррей успел перехватить.

– Сосредоточься на своей игре, – велел он, из последних сил надеясь, что подопечный сумеет удержать себя в руках в «Костровой бочке».

– Если повезет, я увижу там этого ледоруба, – проворчал Дозер.

Бой всегда начинается до боя.

Так говаривал Фармер. Мюррей не понимал, что он имеет в виду, пока не начал тренировать сам.

Он видел, как гривары еще до того, как войти в круг, оценивающе поглядывают друг на друга, мысленно проигрывая различные варианты, прикидывая, за счет чего можно получить преимущество. Такие игры были особенно заметны здесь, где каждый знал, что любой привнесенный в поединок дисбаланс может стать ключом к победе.

Возвышающаяся над пустыней арена представляла собой нечто вроде жестяного кактуса. Над головой, ныряя в вырывающиеся из паровых клапанов облака тумана, с пронзительными криками кружили длинношеие птицы-падальщики. Башня, казалось, дрожала от наплыва людей и могла лопнуть в любой момент.

Паломники остановились метрах в двадцати от входа, где уже образовалась очередь. Прежде чем войти, Мюррей глубоко вздохнул, зная, что внутри свежего воздуха уже не будет.

– Что это за запах? – сморщил нос Дозер.

Не будучи твердым приверженцем гигиены, он все же не пришел в восторг от запахов горячего пота, мочи и дерьма, исторгаемых вентиляционными шахтами сбоку здания.

Волна смрада и оглушительного шума накрыла драконышей. Каждый звук – от топота ботинок по винтовой металлической лестнице, пронизавшей здание по всей высоте, до воплей зрителей и глухих ударов плоти о плоть – усиливался в медной башне до грохота.

Влияние рубеллия ощущалось уже в толпе, которая прижималась к клеткам, цеплялась за решетки и выплевывала переполняющую ее ярость.

Со стен орали старые лайтборды, едкий дым от горелок смешивался с запахами пота и крови. Мюррей заметил, как Бринн, захлебнувшись вонью, поспешила накрыть ладонью рот. У барной стойки, растянувшейся вдоль задней стены зала, обильно лились напитки.

Ощутив знакомый позыв, Мюррей достал из жилетного кармана пузырек с ихором билбаба. Едкая жидкость обожгла горло.

На верхней ступеньке лестницы первого этажа стояло странное существо – наполовину ржавый мех, наполовину человек. На помятом шлеме мигала красная лампочка.

– Паломник или зритель? – произнесло существо через аудиобокс. – Подойдите для сканирования.

Коленки шагнул вперед, и красный огонек мелькнул в его глазах.

– Следующий, – бесстрастно произнесло существо мужским голосом.

Дозер и остальные члены команды последовали примеру товарища.

Удивительно, подумал Мюррей, как быстро сканирование стало привычной частью бойцовского ритуала. Пройдя эту процедуру, гривар добровольно раскрывал свету всю свою историю, послужной список и много чего еще – только для того, чтобы даймё лучше понимали, какое место он занимает в этом мире.

Обрабатывают нас, как и любой другой товар.

Дозер подошел к одной из клеток, в которой кадет империи рубился с высоченным десовийцем.

– Хлопни его на задницу! – завопил Дозер, присоединяясь к орущей толпе.

– Идемте, нам нужно подняться еще на два этажа.

Шагая по винтовой лестнице, они миновали несколько клеток, в которых шли бои, и наконец добрались до места назначения. Даже отыскали клочок свободного пространства, на котором и сбились в кучу.

– Вас распределят по разным клеткам, так что быть рядом с каждым я не смогу. – В душной атмосфере лицо Мюррея блестело от пота. – Дозер, ты справляешься лучше всех и даже знаешь, что тебе нужно делать против Симо. Подави его. Важно не допустить перехода поединка в состязание стратегий и быстроты. Тебе нужен блиц против этого зомби.

Дозер кивнул:

– Понял, тренер.

– Но я буду рядом, – добавил Мюррей.

Нельзя, чтобы парень думал, будто остался в одиночестве.

– Коленки, рекомендации по Огненной Птице дам за десять минут до начала. – Мюррей повернулся к жадеянке. – Бринн, ты останешься со мной.

– Да, Мюррей-ку, – в унисон ответили Бринн и Коленки, уже наблюдая за поединками в других клетках.

– Ладно, давайте сюда.

Все четверо наклонились, упершись друг в друга потными лбами и сомкнув кольцо рук.

Мюррей знал, что драконыши – смелые ребята, они будут биться до конца за то, во что верят. Но чувствовал исходящий от них запах страха, чувствовал неуверенность в напрягшихся плечах.

– Именно в таких местах, как это, – в жаре, вони и хаосе – мы осознаем, за что боремся, – сказал он. – Пусть мы и не будем в клетках вместе, но в последние месяцы мы много работали. Прошли долгий путь во тьме и страхе, лили кровь и ломали кости так, как никто другой в этой дерьмовой жестянке. Мы вместе заслужили свое место здесь. А теперь я хочу, чтобы каждый из вас пошел и занял это место! – проревел Мюррей, и команда ответила тем же.

Их рев влился в общий грохот боя.

Протолкавшись сквозь толпу потных зрителей к двери клетки, Коленки вошел в нее ровно в тот момент, когда распорядитель прокричал его имя. Кроваво-красные спектралы кружили над головой, разжигая ярость в его груди.

Он вдруг понял, что ненавидит всех вокруг.

Эти надменные дети империи, чистосветы из окрестных школ, готовые заявить о своих правах в паломничестве, – Коленки хотел увидеть, как они умоются кровью. Эти гранты, мерки, лоточники, вся бурлящая масса пиявок, жаждущая крови и ждущая, когда же она прольется, – чужая кровь.

Но больше всего Коленки ненавидел свой собственный народ, жителей родного города, вентурийцев, окруживших клетку, прижавшихся лицом к решетке. Некоторые из этих лиц были ему знакомы.

Ночью Коленки наведался в трущобы, навестил свой старый дом.

Он мечтал, что найдет там дядю, чтобы отомстить, заставить заплатить за все содеянное. Он нашел его – бледную тень того, кем был раньше, сморщенного старика, едва способного самостоятельно поесть и справить нужду.

Коленки ушел из дома, оставив дядю умирать без призора. Он даже не помнил, как на обратном пути в барак ввязался в драку с уличными бандитами. В памяти остался только пустой дом и подобие человека в нем.

Но теперь, в «Костровой бочке», Коленки наконец-то нашел свою семью. Прижавшаяся к клетке сестренка выглядела в точности как при расставании десять лет назад; в его памяти она сохранилась с этой же лукавой улыбкой, с каштановой гривой волос. И все же, увидев ее среди зрителей, Коленки не испытал облегчения. Зная, что воспоминания вызовут у брата горечь и чувство вины, девушка тем не менее осмелилась прийти и показать ему свое лицо.

Отец тоже был здесь, он смотрел на сына широко раскрытыми от страха глазами. Вечно зашуганный, вечно всего боящийся, он не вступался за детей, даже когда они больше всего нуждались в его помощи и защите. Это он позволил, чтобы чудовище сделало с его детьми все самое худшее.

Как будто тупое копье уперлось в затылок. Коленки стиснул зубы. Он будто снова увидел своего дядю, человека с перекошенным лицом и безумными глазами. Человека, продавшего его самого в рабство и вырвавшего его сестренку из этого мира. Человека, чей образ мучил его каждую ночь.

Коленки взвыл от злости, прикусил язык и почувствовал вкус крови. Ярость, словно демон, овладела им, и он вскинул руки.

В клетку вошел гривар, и теперь гнев, рассеивавшийся на многих, сосредоточился на противнике.

Огненная Птица.

Этот боец не производил сильного впечатления – ни широких плеч, ни внушительной мускулатуры, ни грозного выражения лица. Жилистый – да. Худощавый – да. За последние несколько месяцев Коленки выслушал немало рассказов об Огненной Птице и, по правде говоря, ожидал чего-то другого.

Лицо противника скрывала традиционная маска танри: торчащие вверх малиновые перья и загнутый к полу черный крючковатый клюв. Желтые глаза в прорезях маски спокойно встретили полный ненависти взгляд вентурийца.

Двое бойцов застыли на месте, ожидая сигнала для всех участников боев на всех семи уровнях «Костровой бочки». Где-то вверху Дозеру предстояло сломать стойкого Кори Симо. Где-то внизу Бринн предстояло схватиться с каким-нибудь имперским чистоплюем.

Гнев свернулся в клубок, готовый хлестко, как щелчок кнута, выплеснуться наружу.

Броситься вперед и свернуть голову этой Огненной Птице. Раздавить и уничтожить. В скорости и точности с тобой никто не может сравниться.

На долю секунды Коленки перевел взгляд с противника туда, где ждала начала поединка его семья. Точнее, вызванный рубеллием мираж. Но вместо сестры и отца он увидел Мюррея. Старый гривар стоял прямо перед цепями и спокойно смотрел ему в глаза. Губы его шевельнулись, беззвучно произнося знакомые слова.

Гнев – не ты.

Коленки попытался успокоиться.

Ярость сидела внутри него, как готовый лопнуть гнойный пузырь. Но она была всего только лишь восприятием… как и все остальное.

Коленки глубоко вздохнул, понимая, что проиграл. Он попытался придумать хоть какой-то план, но гонг отрывисто звякнул и противник двинулся вперед. Неторопливо, расчетливо подкрадывающийся, с этим отвратительным клювом и желтыми глазами, он напоминал хищника.

Наслушавшись историй о бойце, не пропустившем ни одного удара за все время паломничества и побеждавшем решительно и быстро, Коленки ожидал стремительного натиска.

Он заметил, как выдвинулась вперед левая нога и как приподнялась правая. Готовит хай-кик?

Коленки сместился влево, провоцируя Огненную Птицу на хай-кик и намереваясь, отбив атаку справа, ответить кроссом.

Но хай-кик не прилетел.

И снова всколыхнувшаяся ярость толкнула Коленки вперед. Кто он такой, этот танри с надменно изогнутым клювом? Думает, что он лучше? Все эти кочевники, не имеющие ни дома, ни понятия о верности и чести. Какой от них толк?

Коленки уже хотел провести кросс, и, лишь поймав предостерегающий взгляд Мюррея, воздержался от неподготовленной атаки. Огненная Птица снова пошел на него. В его желтых птичьих глазах было что-то знакомое. Еще одно лицо из прошлого? Еще один мираж?

На этот раз Коленки не смог сдержаться. Красный свет овладел им и властно повел вперед, как безвольную марионетку. Он провел прямой кик и тут же обрушил на противника град боковых ударов.

Огненная Птица двигался так, словно ему не мешала вязкость воздуха, которая замедляла атаки его противника. Гривар в маске с легкостью уклонялся от ударов, даже не поднимая рук, – только отводил голову и разворачивал корпус. И при этом танри не контратаковал, лишь смотрел на Коленки знакомыми желтыми глазами, будто насмехался над ним.

Коленки понимал, что ему нужно быть более расчетливым. Он уже оценил техническое мастерство Огненной Птицы и убедился, что рисунок боя контролирует танри. Противник просто ждал удобного момента, чтобы решить исход поединка одним быстрым ударом.

Из клетки наверху донесся звериный рев.

Дозер.

Рубеллий делал свое дело и, похоже, не давал Дозеру ни малейшего преимущества перед непоколебимым Кори Симо.

Опять эти желтые глаза. Глаза Плаксы, мальчишки из невольничьего круга, оказавшегося слишком слабым, чтобы постоять за себя и дать отпор Шакалу. Глаза Джобы, эгоистично пожертвовавшего собой, бросившего друзей. Глаза Сего, оставившего команду, арестованного и увезенного в «Арклайт».

Противник метнулся вперед с быстротой молнии, но вместо ожидаемого хай-кика правой выбросил левую ногу. Удар достиг цели – макушки противника.

«Бочка» закружилась, а сам Коленки мешком свалился на металлический пол, ударившись при этом головой.

Коленки перевел дух, ожидая сигнала, но тот не прозвучал. И даже такого – слабого, на грани потери чувств – его не отпустила неукротимая ярость. Гнев поддерживал его биометрические показатели на высоком уровне, поэтому и бой как бы продолжался.

Вот в чем опасность высокого уровня рубеллия, о которой говорил Мюррей. Гнев не позволит закончить поединок, пока не станет слишком поздно, пока не отключится мозг.

Коленки слушал крики толпы, требующей последнего, сокрушительного удара, который прекратит его мучения и погасит бушующий в нем огонь.

Но сквозь хаос и глухую пульсацию в голове пробилось что-то еще. Шепот у самого уха:

– Лежи.

– Что он сказал тебе? – спросил Дозер. (Его друг-вентуриец лежал, дрожа, на грязном жестяном полу «Костровой бочки».) – Я застал концовку вашего боя. – Он помолчал. – Симо слишком быстро со мной разделался. Этот урод набросился на меня, как кошка на крысу.

– Холодно, – стуча зубами, пробормотал прислонившийся к стене Коленки.

Поединки продолжались, и жара в «Бочке» не спадала.

– Это гнев. – Мюррей накрыл вентурийца своим тяжелым плащом. – В рубеллиевом круге внутри тебя костер, а выходишь, и кажется, ни уголька не осталось.

– Дать льда? – спросила Бринн, прикладывая один пакетик ко лбу Дозера, а другой к своему колену. – Забавно – я единственная прошла во второй круг.

– Ха-ха. – Коленки покачал головой, а Мюррей не в первый уже раз отметил, что жадеянка обиду носит долго.

– Так что он тебе сказал? – повторила за Дозером Бринн. – Я со своим кадетом быстро разобралась, поэтому на тебя тоже посмотреть успела.

– «Лежи», – прошептал Коленки. – Он сказал мне «лежи».

– Хм, странно. – Дозер привстал, чтобы посмотреть поединок в клетке напротив. – Почему он с тобой не разделался?

– Не знаю. – Коленки снова поежился.

Мюррею тоже показалось странным, что противник не завершил бой одним быстрым ударом. Может быть, просто решил, что Коленки не стоит его усилий.

– Этот Симо, провалиться ему во тьму… – пробормотал Дозер, расстроенный неудачей. – Не понимаю, как он смог раскусить меня в два счета?

– Нам еще повезло, что он не стал тянуть, – сказала Бринн. – Уверена, его противник в третьем круге наверняка хотел того же.

– Так Симо и тебя победил? – спросил Коленки, плотнее закутываясь в плащ Мюррея.

– Да, во втором круге ему досталась я. И все повторилось – выход за спину и удушающий прием.

– Я долго был в отключке? – спросил Коленки.

– Около часа, – сказал Мюррей. – Ты успел нанести несколько ударов, а потом, как я и предупреждал, рубеллий взял свое.

– Виноват. – Коленки понурил голову.

Мюррей знал, что чувствует сейчас вентуриец. Стыд. После гнева всегда приходит стыд.

– Я позволил гневу взять верх. – Коленки посмотрел на старого гривара.

– Нет. Не так. Ты боролся с демонами и победил. Ты долго держался, ждал, когда он раскроется. Я горжусь тобой. Просто Огненная Птица был сегодня лучше и поймал тебя свитч-киком.

Коленки, похоже, собрался возразить, но тут из центрального аудиобокса грянул раскатистый голос распорядителя:

– Список участников сократился до двух финалистов!

Мюррей уже знал, кого он назовет.

– Кори Симо и Огненная Птица!

– Надо остаться и посмотреть, – сказал Дозер и вломился в собирающуюся вокруг клетки толпу.

Остальные последовали за ним. Мюррей шел в арьергарде.

Жара и духота усилились – все устремились на нижний уровень, чтобы увидеть финальный поединок.

Огненная Птица стоял возле клетки, окруженный кучкой визжащих поклонников.

На противоположной стороне Симо всматривался, казалось, в какой-то иной мир. С ним не было ни тренера, ни поклонников. Если он и отправился в паломничество с командой, то давно уже расстался с товарищами.

– На кого ставишь? – спросил Дозер.

– На Огненную Птицу, – уверенно ответил Коленки. – По-моему, он вообще не чувствует рубеллия. Спокойно дождался моей ошибки, а потом отправил меня в аут.

– С Симо та же картина, – сказал Дозер. – То есть я всегда знал, что парень ненормальный, но думал, уж рубеллий-то возьмет свое. Ничего подобного. Красный свет пролетел сквозь Симо, как каша двухдневной давности в нашей столовой.

Финалисты вошли в клетку, встали друг против друга, и обоих окутало малиновое сияние рубеллия. Забрызганная кровью «вторая кожа» Симо, похоже, не произвела на Огненную Птицу никакого впечатления. Танри спокойно смотрел на противника желтыми глазами через прорези в крючконосой птичьей маске.

С ударом гонга бойцы как будто замерли. Отсутствие агрессии немало удивило зрителей, уже повидавших множество яростных схваток. Ни Огненная Птица, ни Симо, похоже, не ощущали влияния рубеллия. Со стороны выглядело так, будто результат поединка зависит от того, кто первым дрогнет; будто одно-единственное движение может предопределить дальнейший ход схватки.

Тишину нарушил возглас какого-то нетерпеливого мирконианца:

– Да начинайте же!

Толпа поддержала его хриплыми криками.

Наконец Огненная Птица сделал шаг к центру ринга. Симо ответил тем же. Они снова замерли, уставившись друг на друга.

– Да что с вами не так? – прокричал кто-то еще. – Ну же, покажите нам кровь!

Не обращая внимания ни на толпу, ни на рубеллий, Огненная Птица сделал еще шаг, на этот раз по диагонали, срезая угол атаки. Симо остался на месте, но пригнулся и повернулся лицом к танри. Противник скопировал его позу и сократил дистанцию. Теперь они находились на расстоянии удара друг от друга и напоминали сжатые пружины.

И снова первым проявил инициативу боец в маске. Бросок вперед с расчетом захватить колено не удался – Кори спокойно избежал тейкдауна, отпрыгнув в сторону.

Мюррей заметил, что Кори даже не воспользовался представившейся возможностью ответить локтем в голову.

Высвободив ногу, Кори схватил Огненную Птицу за плечо, быстро развернул бедра и бросил противника на пол.

Тай оси. Передняя подножка. И как чисто!

Противник не растерялся и, захватив ноги Симо, свалил его.

– Здорово, – воскликнул Дозер. – Такое чувство, что где-то я уже это видел.

Поединок продолжался, но, соревнуясь в демонстрации захватов и удушающих приемов, поединщики странным образом избегали ударов.

– Хм… Почему они не лупят друг друга? – ни к кому не обращаясь, спросил Дозер.

Хороший вопрос. Мюррей и сам обратил на это внимание. Возможности нанести удар были у обоих, но противники как будто соблюдали некую договоренность.

Огненная Птица попытался поймать противника в «треугольник», но Симо прочитал ситуацию и принял меры.

– Просто они не тратят силы на удары, – сказал Мюррей.

Ему приходилось видеть такое раньше. Уверенные в себе грэпплеры берегут энергию к финалу, когда нужно будет сделать решающий ход. Так поступал Сего. Так поступал Фармер.

– Что ж, проиграть такому бойцу не зазорно, – смущенно заметил Дозер.

Огненная Птица быстро сел, обхватил рукой шею Симо и откинулся назад, чтобы провести удушающий прием. Но Симо перекинул ноги и перешел на боковой контроль, обезопасив себя от «гильотины».

Теперь преимущество было на его стороне. Пройдя гард противника, он получил надежный боковой контроль сверху, вышел в маунт и надавил коленом на грудь танри.

Попытка Огненной Птицы вывернуться не удалась – Симо просто был сильнее и тяжелее. Давя плечом в подбородок, он получал выход на удушение.

– Кажется, Симо поймал его, – прокомментировал Дозер, во все глаза наблюдая за происходящим.

Закончить поединок мешал только опущенный подбородок Огненной Птицы. Подсунув руку под крючковатый клюв, Симо двинул плечом вперед, и маска из птичьих перьев соскользнула с лица.

Публика ахнула. Драконыши тоже, но по другой причине.

Огненная Птица оказалась девушкой – с высокими скулами, пронзительными желтыми глазами и рыжей косой.

– Сол?! – растерянно воскликнул Дозер.

В следующий миг Симо добился своего, и драконыш в клетке отключился.

Глава 5. Выживание

Начинающий музыкант видит лишь семь нот на лире, а начинающий художник – лишь двенадцать основных цветов в палитре. Но мастера глядят дальше и различают мириады сочетаний для создания гармоничных мелодий и великолепных картин. У каждого гривара только четыре конечности и голова, однако, используя их в различных комбинациях, мастер может получить бесконечное множество приемов.

Раздел первый, Сто пятнадцатая заповедь Кодекса боя

Хотя Мюррей всегда презирал и ненавидел наемников, он с удивительной легкостью влился в их ряды.

Лорд Махару относился к Пути Гривара с почтением – в отличие от нынешнего руководства Цитадели. Для Мюррея было странно, что даймё, далекий, казалось бы, от Кодекса, соблюдает его, по крайней мере в отношении подчиненных. Махару не заставлял своих гриваров пользоваться какими-либо технологиями и обеспечивал им вполне сносные, хотя и скромные условия проживания. Позволял ежедневно тренироваться, развивать и совершенствовать навыки, а не ограничиваться исполнением обязанностей охранников его поместья. И самое главное, Махару не навязывал наемникам стимуляторы.

– Гривары созданы для боя, – сказал лорд Мюррею. – Вы хорошо смазанные боевые машины; зачем менять то, что задумала природа?

Снова и снова Мюррей мерил шагами пол из железного дерева. Он уже приноровился ступать так, чтобы половицы не скрипели под его немалым весом, хотя время от времени какая-нибудь доска все же издавала жалобный стон. То, что не давало ему покоя, скрывалось внизу, под этим полом.

Мюррей знал, что Махару купил у Цитадели забракованную экспериментальную партию детей «Колыбели» и эти дети растут в трубах под этажом, который он сейчас патрулировал.

Остановившись передохнуть, Мюррей кивнул другому наемнику, несшему службу у главного входа. Утром они вместе разминались в тренировочном зале.

Он провел в поместье уже месяц, но так и не получил интересующей его информации. Не знал, здесь ли Сэм, и не придумал никакого плана по спасению детей. Он даже не имел возможности спуститься в подвал, потому что обеспечивал безопасность на верхних этажах, чаще всего там, где находился лорд.

Целыми днями Мюррей был вынужден присутствовать на деловых встречах и слушать разговоры на темы, совершенно для него несущественные.

Махару управлял одной из крупнейших в Подземье горнодобывающих компаний и постоянно имел дело с руководителями отрасли, чиновниками и прочими высокопоставленными лицами. Многие знатные даймё приходили в сопровождении десятка охранников, поэтому Махару часто держал Мюррея при себе.

Сам Махару очень гордился тем, что у него служит такой знаменитый боец, как Могучий Мюррей Пирсон. Тот стоял навытяжку, пока лорд ел и пил, говорил о политике и философии. Время от времени гости отвлекались от разговоров и просили Мюррея рассказать подробности той или иной истории, связанной с кругами, и его роли в ней, и ему приходилось, помня о своей роли, воскрешать в памяти воспоминания.

Но он так и не услышал ничего о «Колыбели». Ни слова от Махару или его окружения о детях, которые, как предполагалось, жили в подвальной лаборатории. Бессонными ночами он снова и снова спрашивал себя, не обманул ли его коварный рабовладелец. Такой вариант представлялся маловероятным, ведь толстяк все еще ждал выполнения Мюрреем взятого обязательства.

Только один человек мог ответить на все вопросы, и этим человеком был Фармер.

Время от времени Мюррей видел старика мимоходом. Фармер был начальником службы безопасности у Махару и в основном работал наверху, в своем офисе, где анализировал поступающие сведения о гостях и выяснял, не представляют ли они собой потенциальную угрозу. Командуя отрядом мерков, Фармер демонстрировал ту же эффективность, что и на службе в Цитадели, где занимался подготовкой рыцарей.

Насколько мог судить Мюррей, Фармер был полностью предан своему новому хозяину. Выйдя из проекта «Колыбель», старик снова нашел свой путь и удачное применение весьма востребованным навыкам. И в конце концов, мог ли Мюррей судить его за это решение? Разве служба лорду Махару так уж сильно отличалась от его собственной службы скаутом Цитадели?

Они оба были пешками на каждом из этих путей.

Вот только Мюррей пришел сюда не для того, чтобы встать на новый путь. Он пришел, чтобы отыскать свой прежний путь и выполнить обещание, данное Сего. Для этого ему нужно было увидеть детей внизу. Отслужив месяц и зарекомендовав себя компетентным лизоблюдом, он ожидал возможности сделать следующий шаг.

Этим вечером ему поручили охранять первый этаж, что было необычно. Мюррей подозревал, что связано такое решение с отсутствием в поместье важных гостей и вообще посетителей. Не ожидалось даже визита куртизанки.

Прежде чем направиться к ведущему в подвал лифту, Мюррей совершил стандартный обход по периметру, зная, что за ним наблюдают сверху.

На то, что он не ошибся, указывало наличие охраны у входа в подвальный лифт. В ночную смену вход охранял мех, в дневную его менял один из наемников. Завернув за угол, в коридор, ведущий к лифтам, Мюррей с облегчением увидел знакомое лицо.

– Ты всегда стоишь здесь в эту смену? – попытался он завязать непринужденный разговор с молодым мерком, которого месяц назад придушил до потери сознания в тренировочном бою.

– Да. – Мерк по имени Яхало едва удостоил Мюррея взглядом.

– Давно работаешь на лорда?

– Пришел за несколько месяцев до тебя. Был в тренировочном лагере в столице, хотел попасть в команду рыцарей, но меня не взяли. Даже вспоминать не хочется.

Мюррей кивнул:

– Слышал, такое бывало в Кироте. Жесткий отбор. Хотя я встречался потом кое с кем из парней, что не прошли, и должен сказать, помяли они меня изрядно. Некоторых и сейчас в кошмарах вижу.

Незатейливый комплимент сработал – Яхало расплылся в улыбке.

– Мой старший брат – главный тренер по реслингу на юге империи. Он и научил меня почти всему, что я знаю.

– Невероятно. – Мюррей покачал головой. – Хотел бы я поучиться у реслера такого уровня.

– Да, он крут. Раз в год лорд дает каждому из нас отпуск, и я обязательно поеду домой повидаться со своими. Мы с братом, когда встречаемся, боремся в грязи, как в детстве, и он по-прежнему берет надо мной верх.

Мюррей изобразил интерес:

– И какие же приемы он предпочитает?

Яхало принял борцовскую стойку, выбросив вперед руку:

– Во-первых, он любит ослеплять меня, тычет в лицо пальцами, маскируя удар.

Мюррей усмехнулся и тоже встал в стойку:

– Ожидаемо.

– Потом входит в клинч и прет вперед.

Мюррей позволил Яхало схватить себя за голову.

– Когда я отвечаю и отталкиваюсь, он проводит передний захват за шею и укладывает меня на землю, – с гордостью объяснил Яхало, демонстрируя Мюррею прием.

– Отлично. Если бы я преподавал в Лицее, обязательно показывал бы это лицеистам.

– Так и надо. – Яхало помолчал. – Все-таки, что произошло? Почему ты оставил непыльную работенку в Цитадели?

Мюррей вздохнул:

– Там все сложно. Не сошелся во взглядах с командором. Ну, сам знаешь, как это бывает.

– Знаю.

Не воспользоваться этим шансом Мюррей не мог. Да, поступить так с мальчишкой будет не совсем справедливо, но он должен получить ответы на свои вопросы. Противник приоткрылся, слишком высоко подняв руки.

– Послушай, приятель, не окажешь мне услугу?

Яхало уже не улыбался.

– Может быть. А в чем дело?

– Хм, видишь ли… У меня в городе женщина. Собираюсь встретиться с ней в выходной, и хотелось бы привезти подарок… порадовать. Знаю, Махару разрешает нам брать продукты, но не мог бы ты стянуть для меня бутылочку сладкого вина? Ты же на кухне вроде как свой парень.

Яхало задумался:

– Махару не любит, когда мы оставляем пост, особенно этот.

– Ну, знаешь, не хочу хвастать, но тебя здесь заменит не кто-то, а сам Мюррей Пирсон.

Прежде чем согласиться, Яхало внимательно посмотрел на Мюррея:

– Ладно, я быстро.

Как только Яхало завернул за угол, Мюррей направился к лифту.

– Куда идешь? – Мягкий голос Фармера заставил Мюррея остановиться.

– А ты как думаешь? Туда, вниз.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

– Ты знал меня раньше, – проворчал Мюррей, – и вот что я тебе скажу: я не сильно изменился за эти годы. По-твоему, я отличался только хорошими идеями?

– Нет. – Фармер шагнул к Мюррею. – Но и к самоубийству не был склонен. Если спустишься в лифте, то умрешь прежде, чем он вернется на этаж.

– Что ж, возможно, кое-что все-таки меняется. Я теперь не очень-то беспокоюсь из-за возможности умереть.

– Помнишь, что я сказал тогда в баре? – спросил Фармер. – Твой путь еще не закончен. Не сворачивай с него.

– Там, внизу, дети, попавшие в ловушку, и я не считаю, что сверну с пути, если спасу их. – Мюррей понизил голос, заметив, как Фармер бросил взгляд на обзорное окошко вверху.

– Там всего лишь хранилище, – прошептал Фармер.

– Хочешь сказать, лорд специально установил круглосуточное наблюдение за пакетиками с протеином и полотенцами?

– Да. – Фармер не отвел взгляд.

И хотя его лицо осунулось, а глаза потускнели, Мюррей заметил в них какой-то проблеск.

А может, это был всего лишь морок, слабая надежда в душе Мюррея, наивная вера в то, что хорошие люди остаются хорошими. Что человек, на которого он равнялся всю свою жизнь и у которого столь многому научился, еще способен видеть правду за пределами этой игры в пешки и лордов, в которую они играют каждый день.

– Как ты можешь? – Голос Мюррея дрогнул. – Просыпаешься каждое утро, одеваешься, завтракаешь – и делаешь вот это?

– Мы делаем то, что должны, чтобы выжить, – ответил Фармер.

– Так тебя только это интересует? Выживание? Даже если это означает, что другие останутся там, под землей?

– Кто-то всегда оказывается в невыгодном положении. И это никак не мешает нам просыпаться каждое утро и жить дальше. В мире должен быть баланс.

Искорка, блеснувшая в глазах Фармера, угасла. Десять лет этот человек жил во тьме «Колыбели». Десять лет этот человек был орудием смотрящих и, как пиявка, питался их черным светом.

– Я не допущу, чтобы эти дети остались там, – прорычал Мюррей, сжимая кулаки. – Даже если из-за этого твои шансы на выживание сильно уменьшатся.

В последний раз Мюррей сражался с Фармером перед выпуском из Лицея, когда только-только стал рыцарем. Тогда бой сложился для него не очень удачно: Фармер был быстр как молния и гибок как хлыст. Но того Фармера больше нет, между Мюрреем и Сэмом стоит другой.

Мюррей уже был готов сделать свой ход, когда увидел идущего по коридору Яхало с бутылкой в руке.

– Капитан Фармер! – Парень застыл, спрятав бутылку за спиной. – Я… не знал, что вы проверяете посты. Честное слово, я отлучился всего на минутку.

– Не волнуйся, – кивнул Фармер. – Мюррей объяснил, что подменял тебя, пока ты проверял сигнал тревоги у главных ворот.

Яхало взглянул на Мюррея и снова на Фармера.

– Да, но… там все в порядке, – пробормотал парень.

– Вот и хорошо, – сказал Фармер и, еще раз встретившись взглядом с Мюрреем, зашагал по коридору.

– Надеюсь, твоя подружка в городе этого стоит, – пробормотал Яхало, протягивая Мюррею вино.

Огромный красный рок мчал свою наездницу по пустыне, словно песок горел у него под ногами. За Сол, чуть отстав, ехала Бринн на гибкой черной птице, а на третьей, пегой толстушке, сидели двое мальчиков. Птичка Мюррея в какой-то момент свернула не туда и оказалась в зарослях, окружающих ближайший оазис. Приближаясь к финишу, Сол оглянулась через плечо – кудрявая жадеянка настигала. У скал, обозначая точку финиша, стоял седой мужчина со стальными ногами – Хенрин.

– Вперед, Акари! – воскликнула Бринн, пришпоривая свою птицу.

Она уже почти догнала Сол, но Фиренце подпрыгнул, хлопая крыльями, как будто они могли помочь его массивному телу одолеть последние метры, и пришел первым.

– Огненная Птица победила! – объявил Хенрин, размахивая руками.

Бринн остановилась позади Сол и неохотно кивнула:

– Хорошо прошла, Солара Халберд.

– У тебя тоже быстрая птица. – Сол сделала комплимент, хотя и знала, что жадеянка проигнорирует его.

– Не такая быстрая, как твоя. – Бринн повернулась к Дозеру и Коленкам, которые тоже добрались до финиша.

– Сол выиграла? – спросил Дозер, когда его птица развернулась. – Жаль. Я поставил вечернюю пайку на Бринн.

– У нее преимущество. Ее рок из особой породы, которую разводят на Островах. – Жадеянка хмуро посмотрела на Фиренце.

– Так это правда? – спросил, отдуваясь, Дозер, хотя бежал не он, а рок. – Ты украла эту птицу у даймё на Бесайде?

Сол кивнула – она уже привыкла к расспросам Дозера о ее путешествиях – и погладила алые перья на голове рока.

– Да, Фиренце был любимым скакуном лорда Кантино.

– Некоторым из нас приходится довольствоваться тем, что есть. Мы выбирать не можем. – Бринн развернула Акари и направила к оазису у подножия пологого бархана.

– Что с ней? – удивленно спросила Сол.

– Как и ты, не любит проигрывать, – сказал Коленки. – Не волнуйся, она оттает, когда узнает тебя получше.

Сол понимала жадеянку, которая с самой первой встречи в Вентури относилась к ней с легкой неприязнью. Как-никак Сол была здесь новичком. Хоть и училась с ребятами на первом уровне Лицея, но после провела год, путешествуя по Островам, и еще некоторое время в семейном поместье. Для Бринн она чужая.

– Или, может быть, ты ей понравишься, – добавил Дозер и подмигнул.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Сол, и ее щеки вспыхнули.

– Не думаю, что Сол в ее вкусе, – покачал головой Коленки.

– По-твоему, кто в ее вкусе? – поинтересовался Дозер из-за спины друга.

– Думаю, узнаем, когда увидим, – ответил Коленки и обернулся на долетевший из подлеска пронзительный птичий крик.

В следующий момент из кустов выехал Мюррей верхом на сером роке. Оба были облеплены листьями, ветками и паутиной.

– По крайней мере, на этот раз ты меня не сбросила, – пробормотал Мюррей, поглаживая Птичку по голове.

Сол показалось странным, что суровый гривар демонстрирует такую привязанность к своему скакуну. Похоже, эти двое стали хорошей парой.

– Давайте напоим и накормим наших роков, а уж потом продолжим путь, – сказал Мюррей, направляя Птичку следом за Бринн.

Хенрин присоединился к драконышам, с удивительной для калеки ловкостью скользя по песчаному бархану. На всем пути через пустыню он держался вровень с группой и ни разу не попросил о помощи.

– Я бы и сам не отказался что-нибудь проглотить. – Дозер потер живот.

– Ты съел половину нашего дневного рациона сегодня утром, – напомнил другу Коленки.

– Ничего не могу поделать, я все еще расту, – вздохнул Дозер.

Они подъехали к озерцу, возле которого уже спешилась Бринн. Этот оазис был одним из немногих, встретившихся им в бескрайней пустыне на пути к Вентури.

Сол все еще не могла поверить, что вернулась к своим драконышам. Она так долго была одна, что теперь, оказавшись в атмосфере товарищества, чувствовала себя немного непривычно.

Дозер повернулся к Коленкам:

– Теперь, когда ты немного очухался и, наверное, понял, что это Сол отделала тебя в «Консервной банке», как себя чувствуешь?

Коленки осторожно потрогал рубец на лбу и ухмыльнулся:

– Если не считать шишки, то рад.

– Ты одна могла бы выступить за всю команду! – Дозер плеснул водой на вспотевшее лицо. – Жаль только, что Симо разделался с нами.

По пути через пустыню Сол снова и снова прокручивала в голове свой поединок с Симо. Она не проигрывала с тех пор, как сражалась с Призраком, таинственным мятежником, которого встретила на Островах. Казалось, Симо постоянно опережает ее на шаг, будто знает, что она собирается предпринять в следующую секунду. Сол очень беспокоило то, как легко он разгадывал ее.

Она улыбнулась и ткнула Коленки в плечо:

– Я справилась с тобой только потому, что мы тысячу раз тренировались вместе и я хорошо изучила твою защиту.

Стоявшая рядом Бринн пренебрежительно хмыкнула, но ничего не сказала и продолжила наблюдать за пьющими из озера птицами.

Заполнив бурдюки свежей водой, компания наслаждалась прохладой в тени дерева каот. Однако приятная тишина продолжалась недолго, и нарушил ее Дозер, которому не терпелось продолжить допрос.

– И все-таки, как ты это сделала?

– Э-э-э… сделала что? – не поняла Сол.

– Как отделалась от лорда? – Дозер старался говорить тихо, но и шепотом назвать это было трудно. – Перерезала голубокровному горло? Или что?

– Дозер, – прорычал сидящий рядом с ним Мюррей, – что и как делала Сол, нас не касается.

– Все в порядке, Мюррей-ку, – сказала Сол. – Я вернулась в команду и не хочу ничего скрывать.

– Это будет непросто, учитывая, сколько у тебя секретов, – пробормотала Бринн.

Сол старалась быть терпеливой, но знала, что некоторые раны необходимо прижигать, пока не начали гноиться.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – Она поднялась с корточек и повернулась к Бринн.

– О-о-о… Вот это здорово, – пропел Дозер, когда Бринн встретилась взглядом с Сол.

– Так мы должны поверить, что ты теперь с нами, часть команды? – Бринн сплюнула на песок. – После того, как ты целый год путешествовала по миру под чужим именем, носила птичью маску, якшалась с повстанцами…

– Я не была с Потоком, – отрезала Сол. – Просто оказалась случайно втянута в один из заговоров на Изумрудном острове.

– Как удобно, – хмыкнула Бринн. – У меня на родине так говорят: если ты в воде и рядом скользит кто-то золотисто-красный, считай, что это ядовитая морская змея, и пусть потом окажется, что это слепой червь, – лучше проявить осторожность и ошибиться, чем сглупить и умереть.

– Так вот что вы обо мне думаете? – Сол огорченно всплеснула руками. – Что у меня с самого начала был план присоединиться к Потоку на Островах, затем выследить вас во время паломничества и… что? Выдать вас Истребителю и его повстанцам?

Бринн стояла, скрестив руки на груди и насупившись.

– Похоже, у тебя слишком много секретов.

– Соларе можно доверять, – вставил Мюррей, устало наблюдавший за их перепалкой. – Она была с нами, как и ты, Бринн. А секреты есть у каждого, и их нужно хранить.

Бринн этот аргумент не убедил, хотя она и отступила под взглядом Мюррея и наклонилась к воде.

– Может, самое подходящее время сказать им, а, тренер? – раздался в тишине еще один голос. – Раз уж речь зашла о секретах.

– Не сейчас, Коленки. – Мюррей покачал головой, стараясь не встречаться взглядом с вентурийцем.

– Сказать что? – вскинул голову Дозер.

– Тренер, вы в долгу перед ними, – напомнил Коленки.

– Как всегда, ты прав. – Мюррей покачал головой, тяжело выдохнул и повернулся к команде, которая выжидающе смотрела на него. – Я здесь не только для того, чтобы сопровождать вас, ребята, в паломничестве. Я здесь, чтобы найти Сего.

– Я так и знал! – Дозер заулюлюкал и шлепнул ладонью по воде. – Знал, что вы не оставите нашего мальчика!

Сол тоже испытала облегчение. Она не рассказала о мотивах, побудивших ее приехать в Кирот и присоединиться к паломничеству. Уже после того, как она захоронила в поместье останки отца, туда дошли слухи о случившемся в Лицее. Говорили, что Сего был заключен в тюрьму «Арклайт», из которой его вызволил брат Сайлас. Сол решила, что не вернется в Лицей, а отправится на север и найдет Сего.

– Я не рассчитываю, что кто-нибудь из вас разделит со мной это бремя, но планирую найти Сего и вернуть его домой.

– И вы полагаете, что мы продолжим паломничество, будем странствовать по Кироту, учиться и собирать баллы, пока вы в одиночку спасаете нашего друга? Даже не думайте.

– Точно, забудьте! – поддержал друга Дозер. – Я никуда не уйду, если мы узнаем, где он.

Мюррей вздохнул – другого ответа от команды он не ждал.

– У меня есть кое-какая информация о том, где он может находиться. Основные силы Потока сосредоточены сейчас вокруг столицы, Карстока. Ходят слухи, что Сайлас там и Сего часто видят с ним.

– Я знаю, – сказал Сол. – Вот почему я тоже приехала сюда.

– Ну вот! – Бринн покачала головой. – Снова секреты!

– Это хорошие секреты. – Коленки положил руку на плечо Бринн. – Сол здесь, чтобы помочь другу. Как и все мы, ведь так?

Юная жадеянка только вздохнула:

– Да, духи сказали, что нам нужно вернуть его.

– Это будет опасно. – Мюррей покачал головой. – Придется иметь дело с Потоком и Сайласом. Я выбрал этот путь, но никто из вас не обязан…

– Это и наш путь, тренер, и вы это знаете, – сказал Коленки.

– Сего рискнул бы жизнью ради любого из нас, – добавил Дозер. – Мы не можем его подвести.

– Итак, мы все в деле, – одобрительно кивнул Мюррей. – Завтра отправляемся на север, через пустыню, в Карсток.

Птичка обнюхала ведро, фыркнула и с негодованием отвернулась.

– Что, песчаные крысы не для тебя? – Мюррей поднял ведро с мертвыми грызунами. – Мм… Крысеныш… вкуснятина.

Но как он ни старался, как ни ворковал, Птичка только отталкивала клювом ведро и взрывала когтями песок.

– Мой Фиренце ест только живую пищу, – сказала Сол, появляясь из темноты.

На плече она несла двух длиннохвостых ласок – обе были в крови, но еще корчились. Красный рок наклонил голову и раскрыл клюв. Сол подбросила визжащую ласку, и Фиренце ловко поймал ее на лету.

Мюррей усмехнулся:

– Как тебе удалось добыть двух живых?

– Последние месяцы я много где побывала. Часто общалась с танри и научилась у них кое-чему. Хотя по большей части приходилось защищаться.

– У танри есть чему поучиться, – согласился Мюррей.

Сол протянула ему вторую ласку:

– Попробуйте.

Мюррей поднес угощение к клюву Птички. Та скептически посмотрела на него, но в следующий момент схватила, растерзала и проглотила, оставив на песке кровавые пятна.

– Какая привередливая, – проворчал Мюррей.

– Вы не думали о том, чтобы дать ей настоящее имя? – спросила Сол. – Птичка – как-то несерьезно.

– Вот и Бринн так говорит. Но Птичка и есть правильное имя.

Оставив привязанных птиц, они направились к костру.

– Разве тебя это не напугало? – Даже в бескрайней пустыне голос Дозера звучал громогласно.

– Напугало так, что до сих пор забыть не могу, – ответил Коленки.

Мюррей немного отстал, и Сол первой вышла к бивуаку. Драконыши сидели вокруг костра на подстилке из широких листьев тафолы. Неподалеку, растянувшись на песке, похрапывал Хенрин. Отстегнутые протезы стояли у камня.

– Что тебя напугало? – бесцеремонно, словно и не отсутствовала больше года, вмешалась Сол.

– А-а… э-э-э… – замялся Коленки.

– То, что случилось с Сего, – бесстрастно ответила Бринн.

– Но у нас теперь есть план, – сказала Сол, садясь рядом с Дозером и отправляя в рот пригоршню кукурузы с фенхелем. – Мы обсуждали это весь вечер. Мы найдем Сего и вернем.

– Ты просто не видела, – сказал Дозер. – Не видела Сего в прошлом году на Центральной площади, когда он дрался с Голиафом. Не видела, что случилось с Джобой.

Сол, нахмурившись, смотрела на огонь:

– Мне жаль. Возможно, я бы как-то помешала Джобе…

Оставаясь в темноте и слушая разговор, Мюррей вздохнул. Он тоже мог быть там. Мог бы что-нибудь сделать, но вместо этого валялся пьяный в собственной моче на улице в Глуби.

– Ничего бы ты не смогла. – Коленки поднялся, и его голос зазвенел от злости. – Голиаф! Ты слышала о нем, но ты его не видела. Это был монстр.

– Мне жаль, что меня не было с вами, – тихо повторила Сол.

– Все в порядке, – сказала Бринн. – Мы там без тебя обошлись. Как сказал Коленки, ты ничем бы не помогла.

Сол встретилась взглядом с Бринн и покачала головой.

– Но самым страшным во всей этой истории был не Голиаф, – продолжал Дозер, – а Сего.

Коленки кивнул:

– Это правда. Сего изменился после того, как надзиратель убил Джобу. Он стал другим… Разорвал Голиафа, как кусок мяса. Примерно так же, как Шиара в том финальном поединке. Только хуже.

– Как ему это удалось? – Дозер подбросил в костер хвороста, и фонтан искр ударил в темное небо. – Просто в голове не укладывается. Ну да, все мы знали, что Сего лучший в нашей команде и даже, может быть, на всем курсе, но Голиаф… Невозможно.

Мюррей выступил из мглы:

– Нет, возможно.

Коленки поднялся, в его глазах отразились красные угольки.

– Есть кое-что, что вы должны узнать, прежде чем мы пойдем дальше по этому пути, – начал Мюррей.

Времени прошло немало. Ребята, сидящие у костра, были лучшими друзьями Сего. Они были его семьей.

– Сего не из Глуби.

– Мы в курсе, – кивнул Дозер. – Думаете, мы не слышали, как он все время кричал во сне? Ему снился остров.

– Да, он иногда рассказывал об острове, – согласилась Сол. – Он рос там с братьями. И с ними был старый мастер, который учил его искусству боя.

Мюррей кивнул:

– В некотором смысле это правда. Но остров – совсем не то, что вы думаете.

Коленки закрыл глаза; его трясло.

– Вот уже более десяти лет Цитадель и еще кое-кто испытывают тренировочную программу. – Мюррей помолчал, выравнивая дыхание. – Программа напоминает симулятор, в котором вы проходили вступительные Испытания. Другими словами, это виртуальная среда, где можно упражняться или тестироваться.

– Я так и знал, – прошептал Коленки.

– Знал что? – нетерпеливо спросил Дозер. – Что-то про остров?

– Новая тренировочная программа называлась «Колыбель», – продолжал Мюррей. – Детей-гриваров с самого рождения включили в симуляцию. Они прожили всю жизнь в резервуаре, хотя им казалось, что они находятся в другом месте. На острове.

– Вы хотите сказать, что Сего был в «Колыбели»? – В костре громко треснуло, и Сол повысила голос. – Жил в какой-то трубе, пока не оказался в Глуби?

– Да, – ответил Мюррей.

– Почему вы ничего не сделали? – Коленки открыл глаза. – Вы же были в Цитадели, работали там! Как допустили такое?

Мюррей склонил голову:

– Я… не знал, пока не встретил его. А когда узнал, было уже слишком поздно.

Коленки отвернулся и шагнул из круга света в темноту.

Сол встала и положила руку на плечо Мюррея:

– Мы знаем, вы сделали все, что в ваших силах, чтобы помочь Сего. Чтобы помочь всем нам.

Мюррей покачал головой и стиснул зубы. Он месяцами пьянствовал в Подземье, жалея себя, пока Сего держали в тюрьме «Арклайт».

– Так вот почему Сего взбесился и убил Голиафа? – спросил Дозер. – Потому что он родился в «Колыбели»?

Сол кивнула:

– Ты можешь себе представить? Тренировки в симуляторе – это тренировки вне времени. Тебе кажется, что ты сражаешься несколько часов подряд, а на самом деле ты пробыл в круге лишь минуту. Если Сего провел в «Колыбели» все детство, если он рос и тренировался там годами, то для него это тянулось сотни лет.

– Так почему тогда, поглоти его тьма, Сего не надрал всем нам задницу? – спросил Дозер. – Я к тому, что мы видели, как ему доставалось. Разве он не мог уложить в Лицее всех, даже парней шестого уровня?

Мюррей покачал головой:

– Сего не до конца осознает силу, которая есть в нем. Он все еще учится пользоваться ею, учится даже получать доступ к ней. И в прошлогоднем финале, и в поединке против Голиафа сила, похоже, включалась без его непосредственного участия. Мы это видели.

– Да, но сейчас он с Истребителем… – Сол вздохнула. – А Сайлас… Он расправился с моим отцом так, словно ему и напрягаться не пришлось. У него наверняка есть полный доступ к своим способностям…

– А значит, – закончил за нее Мюррей, – и у Сего этот доступ может быть. Надеюсь, еще не слишком поздно.

* * *

Вентурийская пустыня, бесконечное песчаное море, расстилалась перед ними.

Мюррей поднес фляжку и влил немного воды в жадно раскрытый клюв.

– Больше не жалуемся, а, Птичка? – проворчал старый гривар и рассеянно погладил грязно-серые перья на голове рока.

– Немного привязались к ней, да, Мюррей-ку? – улыбнулась Бринн, только что напоившая своего Акари.

– Я просто рад, что он жив. Идти по этой пустыне равносильно самоубийству, если только у тебя не стальные ноги, как у Хенрина.

Хенрин в этом походе держался даже лучше роков, которым на убийственной жаре приходилось часто останавливаться, чтобы утолить жажду и подкрепиться. Теперь он стоял на вершине бархана, а за спиной у него висело большое красное солнце.

– Веселее, нам уже недалеко!

Бринн рассмеялась, и команда после короткой остановки двинулась дальше. Впереди шагал Фиренце с Сол на спине; на фоне песка огненный рок напоминал сигнальную ракету.

– Ну как, вы с Сол уже обменялись приемами? – спросил Мюррей, похлопывая Птичку, которая остановилась, вынюхивая зарывшегося в песок пустынного грызуна.

– Думаете, мне нужно учиться у нее технике боя? – фыркнула Бринн.

– Нет, не думаю. Но Сол была на Изумрудных островах, тренировалась с бесайдийцами. Я знаю, какие у вас с ними отношения.

Бринн покачала головой:

– Понимаю, о чем вы, Мюррей-ку. Да, мои родители недолюбливали островитян, говорили, что они приносят с собой злых духов. Но у меня с бесайдийцами никогда не было проблем.

– Тогда почему ты так строга с ней?

Бринн вздохнула:

– Все-то вы замечаете, Мюррей-ку. Вы ведь доверяете ей даже после всего?

– Да, я ей доверяю, – ответил Мюррей, внимательно наблюдая за жадеянкой. – Но, думаю, твоя проблема не в этом. Ты беспокоишься из-за возвращения Сол в команду и сомневаешься насчет собственного статуса в ней.

– Нет, это не так…

– Не беспокойся, – продолжал Мюррей. – У тебя есть то, чего нет у Сол. Возможно, она слишком умна для своего же блага. Технична, как профессор, но иногда не знает, как помочь. Ты разбираешься в людях, видишь, что им нужно, умеешь их стимулировать. Ты веришь в них. И команда это знает.

Бринн широко улыбнулась:

– Спасибо, Мюррей-ку.

– Приближаемся к ферме! – прокричал Хенрин, ушедший далеко вперед.

Они взобрались на высокий бархан и увидели Фиренце, остановившегося в пятидесяти метрах. Дальше, на дне пустынной долины, было возделано поле. Сборщики в широкополых шляпах снимали крупные початки и бросали их в цилиндрической формы контейнеры, висящие за спиной наподобие рюкзаков.

Самой примечательной деталью этой картины был ползающий между рядами массивный стальной мех с широкой разинутой пастью, в которую работники ссыпали собранные початки.

– Что тут делает этот мех? – поинтересовался Дозер. – И что они выращивают?

– Ух, – простонал сидящий перед Дозером Коленки. – Перестань меня тискать, животное. Что бы они ни выращивали, ты есть это не сможешь.

– Это мои кокасы! – с гордостью воскликнул Хенрин, указывая на поле.

Команда последовала за ним вниз по склону и далее по узкой тропинке между рядами посевов. Мех развернулся, начиная очередной заход, и его урчание заглушило все остальное.

– Кай, здорóво! – поприветствовал Хенрин одного из сборщиков.

– У нас тут отличный урожай. – Старый, прокаленный солнцем грант улыбнулся во весь рот, в котором не хватало нескольких зубов, и, сорвав спелый зеленый плод, бросил его Хенрину.

Тот ловко поймал на лету, вскрыл большими пальцами у основания и поднес ко рту, ловя струйку сока. Вытерев губы, он повернулся к команде и радостно заявил:

– Отличный напиток. Мы, конечно, отгружаем только мякоть плодов. – Перехватив голодный взгляд Дозера, Хенрин кивнул. – Не волнуйся, на ферме для вас приготовлен свежий сок. Идемте. – Он повернулся к Каю. – Продолжай, приятель.

Команда двинулась по тропинке к невысокому дому с плоской крышей, окруженному деревянной террасой.

– Папа! – Из двери с проволочной сеткой выскочил мальчонка.

Хенрин бросился вперед и заключил сына в объятия.

– Ты не поверишь, кого я тебе привел и с кем познакомлю.

Мальчик повернулся к приближающимся всадникам, и прядки взъерошенных волос упали на распахнутые глаза.

– Какая охрененная птица! – воскликнул он, увидев Фиренце.

– Эффи! Следи за языком в присутствии гостей. – На террасу вышла плотного сложения женщина с младенцем на одном плече и стальной кувалдой на другом.

– Но ты только посмотри, мама! – Мальчик подбежал к року и бесстрашно подпрыгнул, вытянув вверх ручонки. – Мне даже до седла не дотянуться!

Сол соскользнула на землю и с улыбкой протянула ему руку:

– Привет всем. Я Солара.

– Я Эффи, а у тебя большущий рок.

Мюррей попытался так же элегантно спешиться, но Птичка вздыбилась и старый гривар мешком свалился на песок.

Эффи рассмеялся, а малыш на плече у матери захлопал в ладоши.

Мюррей выплюнул попавший в рот песок и отряхнулся.

– Побери тебя тьма, Птичка.

– Вот с кем я тебя познакомлю, Эффи, – с гордостью сказал Хенрин. – Позволь представить: Могучий Мюррей Пирсон!

Эффи, подойдя поближе к Мюррею, смерил его недоверчивым взглядом.

– Не может быть, папа. Это не Могучий Мюррей. Он старый и выглядит… неуклюжим.

– Эй, разве мама не велела тебе следить за языком?

Мюррей зарычал на мальчика, тот в ответ высунул язык.

– Он такой медлительный, папа! – Мальчишка увернулся от игривого шлепка и взбежал на крыльцо, где вцепился в мамины штаны.

– Эффи, не суди Мюррея строго. – Хенрин ухмыльнулся и тоже поднялся на крыльцо. – Не все гривары такие же сильные и быстрые, как твой папа.

Мюррей склонил голову набок:

– Последние месяцы выдались нелегкими.

Старый друг открыл пошире дверь и жестом пригласил гостей войти.

– Что ж, пора передохнуть, – сказал Хенрин. – Добро пожаловать, друзья.

– Вот о чем я и говорю. – Дозер запихнул в рот еще одну булочку.

– Рад, что вам понравилась моя стряпня, – отозвался Хенрин, подойдя к установленной в углу кухни жаровне и перевернув кусок жирного мяса, который зашипел, соприкоснувшись с раскаленной поверхностью.

– Так вы здесь сами все готовите? – спросил Дозер, впиваясь зубами в большой, вязкий фрукт. – Мира что, совсем не помогает с этим?

– Не будь остолопом, малыш, – упрекнул Дозера Мюррей, усаживаясь рядом с ним за длинный стол.

Он посмотрел на жену Хенрина, Миру, которая кормила грудью ребенка у дальнего конца стола.

– Ничего страшного. – Мира улыбнулась. – Мальчик просто интересуется нашей кухней. Хенрин – лучший повар в доме, это точно. Не думаю, что я смогла бы поджарить крысу для голодной пустынной змеи. Но пайю, которую ты сейчас ешь, я сорвала с дерева собственной рукой.

– Не скромничай. – Хенрин выложил дымящиеся полоски мяса на деревянную доску и поставил перед командой. – Мира лучший механик к югу от Карстока.

Сол подняла брови:

– Вы умеете чинить мехов?

– Надеюсь, что да. Занимаюсь этим с детских лет.

– Но разве это не против Кодекса? – спросил Дозер. – Работать с техникой?

Мира усмехнулась и кивнула на мужа:

– Ну, во-первых, я не уверена, что все гривары так уж неукоснительно следуют Кодексу. А во-вторых, я не гривар и не обязана кого-то слушать.

У Дозера глаза полезли на лоб.

– Хотите сказать, что вы…

– Да, я грант, – закончила за него Мира.

– Может, тебе не следует лезть в чужие дела, – подала голос Сол, взяв с доски кусок мяса.

– Все в порядке. – Мира подняла свободную руку и с гордостью напрягла бицепс. – Вот результат моей работы. Я тружусь в поле вместе со сборщиками и чиню наш мех. Да еще помогаю мужу.

Дозер кивнул и снова принялся за еду.

Хенрин снял засаленный фартук и сел рядом с гостями, поставив в центр стола поднос со стаканчиками, наполненными прозрачной жидкостью.

– Настойка кокаса. Штука крепкая, так что будьте осторожны.

– Очень вкусно. – Бринн вытерла рот и взяла с подноса стаканчик. – Да благословят вас духи за угощение.

– Что такое дух? – спросил Эффи, на протяжении всей трапезы старавшийся вести себя примерно и не ерзать на табурете.

– Как-нибудь в другой раз объясню, – сказала ему Мира. – Если закончил, почему бы не пойти на задний двор и не поколотить мешок, пока не стемнело?

– Опять мешок? Это неинтересно. Папа может подержать пады, раз уж он…

– Эффи, разве не видишь, что папа занят? – Мира нахмурилась.

– Тебя устроит, если пады я подержу? – предложил Коленки и, вытерев с губ соус, поднялся.

– Да, да! – восторженно взвизгнул Эффи и, схватив Коленки за руку, потащил из кухни.

Хенрин усмехнулся:

– Эффи так хотел познакомиться с тобой, Мюррей. – Он раздал стаканчики всем сидящим за столом. – Я каждый вечер перед сном рассказывал ему о твоих боях.

Мюррей отмахнулся от комплимента и отказался от выпивки:

– Все это в прошлом. С тех пор многое изменилось.

– Я вижу. – Хенрин поднял стаканчик. – За перемены.

Мюррей кивнул:

– За перемены.

Их поддержал Дозер, уже осушивший свою посудину:

– За перемены!

– Однако в последнее время не все перемены к лучшему, – сказал Хенрин, сделав глоток.

– Не все, – согласился Мюррей. – Они уже были здесь?

Хенрин кивнул:

– Парень с охраной. Примерно месяц назад. Расспрашивал, чем занимаемся, долго ли еще будем убирать урожай. Сказал, что нам нужно быть готовыми на случай, если им понадобится помощь.

– Ублюдки. – Мира допила свою настойку. – Приперлись незваными на ферму, где мы трудимся уже десять лет, и еще грозят забрать наших мужчин.

– Поток был здесь? – спросила Сол и пригубила настойку – напиток обжег ей горло.

– Повстанцы посылают людей ко всем сборщикам, – сказал Хенрин. – Пытаются привлечь грантов на свою сторону. По слухам, на западном хребте все до единого горняки бросили свои кирки и встали под знамя Потока.

– Но зачем? – спросила Сол. – К ним уже присоединились тысячи гриваров. Зачем им еще и гранты?

– Ради численности, – ответил Мюррей. – Чтобы добиться своей цели – свергнуть империю, – они нуждаются в большой армии. Даже если она будет достаточной, чтобы противостоять мехам с их огневой мощью, все равно не хватит людей, чтобы захватить все крупные города.

– Если Поток мобилизует всех грантов, промышленность остановится, – добавил Хенрин. – Не поплывут суда, прекратит работать техника, замрет торговля, некому будет возделывать поля – без грантов станет все.

– Гранты могли давным-давно бросить работу. Почему они не сделали этого раньше? – спросил Дозер, уже раскрасневшийся от выпитого. – Если они имеют такую власть над даймё?

– А почему вы не перестали сражаться? – вопросом на вопрос ответила Мира. – Ведь даймё нужно, чтобы вы сражались за них.

– Я не сражаюсь за них. – Дозер покачал головой. – Я сражаюсь за себя.

– Вот и я тоже, – сказала Мира. – Я сама работаю на мехах, собираю урожай для моей семьи. Вот почему мне не нравится, когда эти так называемые повстанцы появляются у моего порога и пытаются лишить меня работы.

– Однако и империя не лучше, – заметил Хенрин. – Еще до восстания ее чиновники ежегодно проверяли лицензию на наши мехи и, конечно, забирали долю. А после появления Истребителя они стали еще жаднее.

– Так было всегда. – Мира опустила на стол стаканчик и посмотрела на ребенка. – Те, кто хочет власти, подминают остальных.

Сол тоже отставила пустой стакан и встала. Лицо ее горело.

– Кажется, мне нужно подышать свежим воздухом.

– Я же предупреждал вас, ребята, насчет осторожности. – Хенрин лукаво подмигнул. – Утром голова будет тяжелая, словно на нее навалили тысячу фунтов груза.

Сол сидела на веранде, свесив ноги и устремив взгляд на залитые лунным светом поля.

– Ты в порядке? – спросил Мюррей.

Сол кивнула:

– Да, просто надо было продышаться.

Глядя на девушку, Мюррей все еще видел в ней ее отца. Те же желтые кошачьи глаза, тот же острый нос, что и у Артемиса Халберда.

– Хенрин угостил меня этой настойкой двадцать лет назад, когда мы впервые встретились во время паломничества, – сказал Мюррей. – Крепкая вещь.

– Неплохая, – согласилась Сол. – На Островах я пробовала напиток, по сравнению с которым эта настойка – просто сладенький сок.

Мюррей сел рядом с девушкой. Звезды венчали ночь, отбрасывая мглистый свет на стальную громадину дремлющего уборочного меха. Под навесом, рядом с полем, темнели силуэты птиц.

– Что у Хенрина с ногами? – спросила Сол.

– Мы вместе учились в Лицее, и он был отличным бойцом. В первый год рыцарства ему довелось встретиться с лучшим кикером Кирота, который много лет точил свои голени. Хенрин выиграл бой, но его ноги оказались в таком состоянии, что служителям пришлось их отрезать.

– Похоже, сейчас он счастлив, – тихо сказала Сол.

– Здесь у него хорошая жизнь, – согласился Мюррей. – Просыпаться с восходом солнца, работать в поле. Возвращаться домой, к семье и горячему ужину. Согласен, это не самый лучший путь, но я мог бы представить себя на месте Хенрина.

Сол усмехнулась:

– Не уверена, что вы хорошо себя знаете, Мюррей-ку. Рискну предположить, что вы бы убежали через день, чтобы с кем-нибудь подраться.

– Возможно, ты права. – Мюррей потер кожу под пустой глазницей. – А сама-то? Была бы счастлива, оставшись на всю жизнь в таком месте?

– Наверное. – Сол пожала плечами. – Но мне больше нравится путешествовать, знакомиться с новыми людьми, слушать их истории. Идти навстречу новым приключениям.

– Понимаю, – сказал Мюррей. – Как я слышал, на Островах у тебя было настоящее приключение.

– Да, – сдержанно ответила Сол.

– Ты нашла, что искала?

– Я привезла домой отца. Если вы об этом спрашиваете.

– Верно, этот человек заслужил достойные похороны. Но нашла ли ты там все, что искала?

Сол ответила не сразу. Глядя в небо, Мюррей видел пересекающую темный купол яркую белую полосу и слышал доносящиеся из дома возгласы Дозера, рассказывающего о своих подвигах в круге.

– Моя мама… Она была… – Сол с трудом подбирала слова, наконец решилась и выпалила: – Она была куртизанкой. Какое-то время они с отцом держали это в секрете, но обоим было тяжело так жить, и она рано ушла из жизни. Я ее не знала.

Мюррей кивнул. До него дошли слухи о том, что жена Артемиса Халберда умерла при родах.

– От таких встреч родилось много детей, – сказал он.

Сол повернулась к нему:

– Вы первый человек, которому я это говорю. Что моя мать была даймё. Что во мне течет их кровь.

– И что с того? – спросил Мюррей.

– Кодекс это запрещает. – Ее голос дрогнул. – Моя кровь не так чиста, как все думают. Я полукровка.

– Кодексы – полное дерьмо, – ответил Мюррей. – В этом Сайлас прав. Даймё написали их, чтобы контролировать нас.

– В последнее время мне все труднее понять, кто прав, а кто нет. – Сол покачала головой. – И я уже не уверена, где мое место.

– Я тоже не уверен, кто прав и что правильно, – сказал Мюррей. – Но я знаю, что кровь не имеет большого значения. Гривар ты или даймё – не так уж и важно. В мире полно плохих людей и не очень много хороших. Ты – из этого хорошего меньшинства. Я и сейчас вижу девчушку-первокурсницу, которая стольких чистосветов наказала за самомнение в круге. Ты отправилась за телом отца – план безумный, как сама Глубь. И вот ты здесь, с нами, и мы все вместе идем за Сего, чтобы вернуть его домой.

Две слезинки скатились по щекам Сол. Она крепко зажмурилась, шмыгнула носом и снова повернулась к Мюррею:

– Вы хороший человек, Мюррей Пирсон. Жаль, что у вас нет детей. Потому что из вас тоже получился бы хороший отец.

– Ну, я бы не стал заходить так далеко, – пробормотал Мюррей, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

– Эй, Сол, ты вернешься на второй круг или как? – Дозер, с бутылкой настойки, высунул голову из-за сетчатой двери.

– Большой мальчишка, – усмехнулся Мюррей. – Утром ему будет тяжко.

– Так мы уходим утром? – спросила Сол.

Мюррей кивнул:

– Выберемся из пустыни – и три дня по Гриварской дороге до Карстока.

– Думаете, план сработает?

– Скорее всего, нет, – сказал Мюррей. – Но это все, что мы имеем.

Глава 6. Очищение

Гривар должен быть легким, как летучее семя цветка, но иметь прочную опору, как корни векового дерева. Важно найти баланс между легкостью и давлением, текучестью и твердостью.

Шестнадцатая заповедь Кодекса боя

Малиновые полосы ложились на железное дерево перед татами Мюррея. В трех футах от него, на подносе из бирюзового дерева, стояла бутылка хиберианского сладкого. Красивый округлый сосуд с соблазнительной янтарной жидкостью.

Тост за службу, рыцарь Пирсон.

Карточка с каллиграфическим текстом лежала рядом с бутылкой. На протяжении месяца Мюррей несколько раз видел Махару в его кабинете, где он, склонившись над столом, выводил кисточкой изящные письмена.

Мюррей мог представить, как лорд, закончив писать, откладывает карточку в сторону, прежде чем передать ее слуге. Этим утром грант принес карточку вместе с редким хиберианским.

Надо признать, Махару был мастером своего дела. Месяц пристального наблюдения за лордом в его естественной среде обитания позволил Мюррею составить мнение об этом человеке.

Путь к мастерству требует постоянной практики, успеха в борьбе с сопротивляющимся противником. Лорд Махару был мастером контроля. Отмахиваясь от пытающихся надуть его назойливых торговцев, он в то же время позволял им тешиться надеждой на контракт со скидкой, тогда как его настоящая цель состояла в том, чтобы в нужный момент вырвать татами у них из-под ног и одним ловким маневром забрать себе весь их бизнес. Он не мешал подчиненным думать, что они вольны поступать, как им заблагорассудится, что они следуют своим истинным путем, тогда как на самом деле они исполняли его повеления.

За напускным благочестием и показным соблюдением Кодекса Мюррей увидел главное: этот человек опасен. Старый гривар повидал немало убийц, и Махару был, возможно, одним из самых искусных. Лорд-даймё действовал очень расчетливо и почти не ошибался.

Но в этот раз Махару допустил промашку, прислав бутылку хиберианского. Он знал о слабом месте Мюррея и попытался нанести удар именно в это место. Но Мюррей прошел слишком много кругов, чтобы пренебречь защитой. Его уже ловили с опущенными руками, и в этот раз он не планировал закончить бой, сидя на заднице.

Подойдя к красивой изогнутой бутыли, он взял ее и бросил в ночной горшок, стоящий возле татами.

– Побери его тьма, – проворчал он, доставая из кармана жилета пузырек с ихором билбаба. Сделав глоток, на секунду стиснул зубы. – Надо же, променять хиберианское на это пойло.

Первый ход был за Мюрреем. Накинув жилет, гривар прошел за шелковый занавес цвета лишайника, отделявший его комнату от жилых помещений прислуги. Охрана, уборщики, повара и мойщики окон жили отдельно от той части комплекса, которая была отведена для даймё. Некоторые местные жители называли этот район Маленьким Маркспаром в честь знаменитой торговой улицы Подземья. Украденные в разных частях поместья вещи – консервированная «зелень», вяленая рыба, рисовая паста, растения в горшках – моментально перемещались сюда, где их продавали и покупали.

Мюррей подружился с соседом, грантом по имени Гиб, кстати оказавшимся одним из лучших техников в Подземье.

Рыцарь тихонько постучал ботинком в его дверь.

– Да не сплю я, все в порядке. – Сосед улыбнулся, показав щербатые челюсти.

– Спасибо, друг. – Мюррею на самом деле нравился Гиб. Парень много работал и, похоже, был всем доволен. – Достал?

– Здесь, у меня, – кивнул грант, извлекая из кармана шар размером с кулак. – Как договаривались, да?

– Как договаривались. – Мюррей кивнул в ответ, вкладывая в раскрытую ладонь Гиба горсть ониксов.

Быстрым шагом выйдя из Маленького Маркспара, он миновал умывальню, тренировочную площадку, прачечную и колодец со стальными кольцами, пересек подъездной двор и прошел по коридору к лифту в подвал.

Как и планировалось, Яхало на посту не было. Мюррею стало немного не по себе из-за того, что он обманул парня, но в бою иной раз приходится прибегать к хитрости.

Стараясь не шуметь, Мюррей открыл дверцу, ступил в лифт и глубоко вздохнул, когда пол ушел из-под ног. Только бы скрип ржавых цепей не привлек внимание другого охранника.

Сжав в кулаке шар, он ждал.

Дверца лифта пошла вверх, и Мюррей бросил под нее шар. В следующее мгновение его едва не ослепила вспышка. Через несколько секунд пронзительный свет начал тускнеть, хотя Мюррею, когда он вышел из лифта, все же пришлось заслонить глаза ладонью.

Теперь, когда вьюпорты ослепли, в распоряжении Мюррея оставались считаные минуты, чтобы войти, забрать Сэма и быстро убраться.

Свечение погасло. Мюррей отпустил руку и… остановился как вкопанный.

– Ты, должно быть, считаешь меня глупцом, рыцарь Пирсон.

Лорд Махару в своем синем с золотой отделкой халате стоял перед ним с каменным лицом. Рядом с ним замер его личный Страж, черный, огромный, как башня.

Их Мюррей почти что ждал.

Но он не ожидал увидеть третьего.

– Я предлагал тебе забыть все это, Мюррей, – сказал Фармер. – Теперь ты встал на путь, с которого нет возврата.

Хотя Мюррей и проникся в конце концов симпатией к Птичке, шагать по земле своими ногами было все же куда приятнее.

Роков оставили неподалеку от Карстока на попечение тренера-танри, с которым паломников познакомил Хенрин. Верховая группа во главе с Сол, восседающей на огромном Фиренце, привлекла бы нежелательное внимание.

Мюррей нарочно повел команду не по главной улице, которая начиналась от входа в город и пересекала столицу империи, а по пыльной дороге, предназначенной для мехов и проходящей по окраине Карстока, главного города Кирота. Поэтому паломники тащились в облаках отработанных газов за многочисленными транспортами, направляющимися на восток к порту.

С дороги Мюррей видел высотные здания имперской столицы, похожие на узловатые пальцы, торчащие из горного массива Андалского хребта, что заслонял далекий горизонт.

К западу от центра города располагалась авиабаза, огромный подземный ангар, напоминающий пасть гигантского зверя, откуда вылетали и куда влетали флайеры. Некоторые из них, образовав строй, уносились за хребет; вероятно, направлялись в северные земли, где имперские войска все еще пытались восстановить контроль над мирконианскими племенами, восставшими более года назад.

Как странно, подумал Мюррей, что он тоже ищет повстанцев. И там, где найдет их, найдет и Сего.

– И люди живут в этих штуковинах?! – воскликнул Дозер, перекрывая грохот тяжелого транспорта. – Почти в облаках?

Лицеисты с изумлением и восхищением смотрели на открывающийся перед ними город. Большинство из них даже никогда не бывали в Тендруме и не видели небоскребов Эзо, возвышавшихся в тех кварталах, где жили только даймё.

Мюррей кивнул.

– А они не боятся, что их опрокинет сильный порыв ветра? – не унимался Дозер.

– Их строят с таким расчетом, чтобы выдерживать и землетрясения, и ураганы, – ответила ему Сол, снова вживаясь в роль главного эксперта команды. – Но вообще я с тобой согласна. Не самая лучшая идея забираться так высоко.

Редкие фермерские домики вдоль транспортной дороги теснились, сбивались в кварталы, перемежались мастерскими, кузницами, кабаками. Мюррей уже чувствовал запах моря. Над головой, высматривая объедки, кружили чайки.

– Ты уверена, что эти твои друзья из Потока найдут нас? – Мюррей повернулся к Сол.

– Не уверена, – ответила Сол. – Но думаю, они доверяют мне после того, что мы пережили на Островах. По крайней мере, получим хоть какую-то информацию насчет Сего. И я знаю, что у них есть прямая связь с Сайласом.

– Не нравится мне заниматься такими делами, – пробормотал Мюррей, когда они приблизились к причалам.

– Какими такими? – спросила Сол.

– Когда жмешься в углу, как лоточник. Лжешь вместо того, чтобы встать и сразиться.

– Мюррей-ку, – сказала Сол, – ведь вы сами сказали мне, что боем не пробиться. Что мы только погибнем и не оставим Сего шансов на спасение.

– Верно, – кивнул Мюррей. – Не каждый бой тот, которого ты ждешь. Но это не означает, что мне все по нраву.

Команда вышла на причал, и под ногами Мюррея захрустели рыбьи кости. Вдоль берега растянулись громадные склады с оборудованием как для старых парусников, так и для современных дайверов, и многочисленные трактиры, соперничающие за право накормить и напоить моряков.

– Эй, красотка! – Прямо перед Сол из дверей трактира вывалился почти беззубый моряк-грант. – Тебе кто-нибудь говорил, что Гасту предпочитает молоденьких гриварочек? Можешь отшлепать меня от души!

Мюррей уже собирался вмешаться, но Сол встретила пьяного ухажера таким яростным взглядом, что он все понял.

– Ладно, может, в следующий раз, – пробормотал Гасту и, спотыкаясь, вернулся в заведение.

– Мило, – одобрительно сказала Бринн. – Хотя я бы ему все-таки вломила.

– Не каждый бой тот, которого ты ждешь. – Сол посмотрела на Мюррея.

Команда последовала за Сол к одной из самых широких стоянок. С одной стороны здесь теснились многопарусные барки, с другой – дайверы с работающими двигателями.

И на первых, и на вторых кипели ремонтные работы, рабочие-гранты облепили корпуса, словно морские рачки. Тут и там с грохотом проносились транспортные мехи с грузами, предназначенными для дальних стран.

Порт Карстока был одним из крупнейших торговых портов на берегу моря Персиваля. Продовольствие, спектральные сплавы и рабы отправлялись отсюда во все уголки планеты. Мюррея ничуть не удивило, что именно здесь, учитывая возможности порта, Поток разместил свою оперативную базу. Чего он не понимал, так это того, как повстанцам удается скрываться на таком видном месте, прямо под носом у империи.

– Девятая пристань, – сказала Сол, разглядывая какие-то буквы, свисающие с деревянных ворот.

В конце пристани кран поднял из воды гладкий обсидиановый дайвер. Судя по идущему от судна горячему пару, оно только что вернулось из торгового рейса.

Возле приставленного к дайверу трапа стоял, сложив на груди руки, высокий мужчина в плаще. Увидев Сол, он остался на месте.

– Привет, Призрак, – сказала она.

– Солара Халберд, – не выказав ни малейшего удивления, ответил мужчина и откинул капюшон.

– Хочу познакомить тебя с Мюрреем Пирсоном, – добавила Сол.

Мюррей, шагнув вперед, кивнул человеку, которого Сол назвала Призраком. Белый лысый череп напоминал начищенную кость, лицо уродовали многочисленные пересекающиеся шрамы.

– Конечно, я много слышал о Мюррее Пирсоне, – сказал Призрак, впиваясь в Мюррея мерцающими волчьими глазами. – Всегда надеялся выяснить, могу ли противостоять одному из лучших бойцов, практикующих граунд-энд-паунд.

Мюррей вздохнул:

– Лучше надейся, что ты этого не выяснишь.

– Мы здесь не для спарринга, Призрак, – сказала Сол, вставая между мужчинами.

– А я бы не отказался посмотреть, – заявил Дозер, подходя и протягивая руку, хотя Призрак ответного жеста не сделал. – Я Дозер, а это моя команда, Коленки и Бринн.

– Твоя команда? – Бринн, шагнув вперед, дала Дозеру подзатыльник.

– Ну, мы работаем вместе, – пробормотал Дозер. – В любом случае, мы хотим участвовать.

– В чем вы хотите участвовать? – спросил Призрак, скептически оглядывая группу. – Для работы в порту вы не годитесь. Да и, судя по вашим тату, вы совершаете паломничество. У паломников свои школьные игры, и к ремеслу докеров они никакого отношения не имеют.

– Мы не играем ни в какие игры, – вмешался Мюррей. – Сол, пошли отсюда. Сами сможем найти…

– Нет, подождите, – умоляюще сказала Сол. – Вы поладите, если только попробуете. Да, в путь мы отправились как паломники, но цели у нас другие.

– Кого это я слышу? – раздался голос сверху, и в следующее мгновение с дайвера на пристань спрыгнула гибкая, мускулистая девушка. – Сайана собственной персоной!

Сол широко улыбнулась и крепко обняла девушку с бритой головой.

– Маури. Кинваса тувиси.

– Кинваса тувиси. – Маури оглядела подругу с ног до головы. – Я надеялась увидеть тебя – и вот увидела.

– Маури, нам пора возвращаться к работе, – сурово сказал Призрак, поворачиваясь к дайверу.

– Ты что, не доверяешь нашему старому товарищу Соларе? – спросила Маури. – Сам же говорил, нам требуется больше рабочих, чтобы выполнить контракт.

Призрак обернулся:

– Маури, Солара действительно наш товарищ. Но нам не нужна ни она, ни другие, какие бы громкие имена они ни носили.

– Ты про этого рыцаря? – Маури подошла к Мюррею и фыркнула. – Конечно, выглядит малость потрепанным, но бьюсь об заклад, от него еще может быть толк.

Пройдя мимо Мюррея, островитянка остановилась перед Дозером:

– И этот. Похоже, туповат, но мешки на спине таскать способен.

– Эй! – запротестовал было Дозер, но Сол толкнула его локтем.

Подойдя к Бринн, Маури осклабилась, блеснув острыми зубами:

– Смотрите-ка, жадеянка! Вот уж кто может постоять за себя, а?

– Ты не ошиблась, могу, – прорычала Бринн в ответ на свирепый взгляд Маури. – Выясним сейчас?

Призрак отступил на несколько шагов:

– Послушай, Солара, это хорошо, что мы снова вместе, но сейчас нам помощники не нужны.

– Мы пришли повидаться с Сего, – резко сказала Сол.

– Не произноси здесь это имя вслух, – прошипела Маури.

– Что ж, если Призрак откажется помочь, скорее всего, нам придется бродить по порту и звать нашего старого друга, – сказала Сол. – Ты этого хочешь?

Глаза у Призрака вспыхнули.

– Ты мне нравишься, Солара Халберд. Но это не помешает прикончить тебя, если понадобится.

Теперь уже Мюррей шагнул к нему. Он сталкивался лицом к лицу со многими убийцами и не мог допустить, чтобы кто-нибудь из них угрожал его команде.

Маури поспешила встать у него на пути и развела руки в стороны.

– Давай выслушаем их, Призрак. Это меньшее, что мы можем сделать, чтобы не потерять наше место здесь. Согласен?

После недолгой паузы Призрак наконец кивнул и сделал жест в сторону дайвера:

– Поговорим внутри.

Спускаясь по трапу, Сол чувствовала себя так, словно заползала в дыхало некоего морского чудища.

– Разве это не против Кодекса или чего там еще? – спросил Дозер, увидев мигающий малиновый огонек, обозначавший входной люк.

Снизу донесся смех Маури:

– Кодекс! Какие забавные у тебя друзья, Солара.

Сол спрыгнула и с грохотом приземлилась на металлический пол.

Центр помещения занимал светящийся стальной цилиндр, рядом с которым находился еще один трап, ведущий дальше вниз. У одной стены располагалось несколько контрольных панелей, на другой к широкому иллюминатору льнуло чернильно-мглистое море.

Спустившись по одному, команда заполнила кабину. Последним был Мюррей.

Дозер прижался лицом к иллюминатору, наблюдая за пронесшейся мимо большой серебристой рыбой.

– Вы это видели?

– Дозер… – Бринн укоризненно посмотрела на него.

– Здесь за нами никто не наблюдает, – сказал Призрак, подходя к цилиндру. – Так что не будем тратить время попусту и перейдем к сути дела – на случай, если кто-то заметил, как вы сюда спустились.

– Ты знаешь, Солара, для чего мы здесь, – сказала Маури. – Вовсе не для того, чтобы загружать транспорты фруктами.

– Да, знаю, – кивнула Сол. – И мои друзья тоже знают.

– Ты предала наше доверие, Солара, – проговорил Призрак.

Мюррей агрессивно шагнул вперед, и Сол поняла, что надо торопиться.

– Неправда. Ты сказал, что если я когда-нибудь захочу присоединиться к вам, ты меня примешь. Для этого мне нужно будет приехать в Карсток – твои слова. Ну вот, я здесь.

– Но мы не договаривались, что ты приведешь чужаков.

– Это мои друзья. И они хотят присоединиться к нашему делу. Мы прошли долгий путь.

Призрак посмотрел на Мюррея:

– И зачем же профессору Цитадели, находящейся под каблуком нашего врага, переходить на нашу сторону?

– По той же причине, которая привела сюда и тебя, – прорычал Мюррей. – Я с ними порвал. Голубокровые контролируют нас. Заставляют сражаться за них. С меня хватит.

– Может, и так. – Призрак несколько раз перевел взгляд с Сол на Мюррея и обратно, словно пытался расшифровать какое-то оставшееся невысказанным сообщение. – Но что насчет Сего?

Вперед вышла Бринн:

– Мы учились вместе с Сего. Да вы и сами это знаете. Мюррей-ку был его наставником. Нам известно, что Истребитель вызволил Сего из «Арклайта» и что парень теперь с вами. Вот и мы хотим быть с вами.

– Ты знаешь, жадеянка, кто такой Сего на самом деле? – спросила Маури, снова показывая Бринн острые зубы.

– Мы знаем, что он наш друг, – сказал Дозер, с вызовом глядя на Маури. – Тебе известно, где он?

Теперь уже Призрак встал перед Маури, прикрывая ее, и его холодный взгляд остановил Дозера.

– Отойди. Сейчас же.

Сол чувствовала, что ситуация снова выходит из-под контроля. Они пришли в порт, чтобы выяснить, где находится Сего, но теперь все могло закончиться кровавой схваткой под водой.

Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

– Мы знаем, что Сего брат Истребителя, – заговорила Сол. – Как уже сказал Дозер, он наш друг. И если Сего следует за Истребителем, то и мы последуем за ним.

– И мы бы не упустили возможности похоронить нескольких мылоедов, – добавил Коленки. – Они продали меня в рабство, когда я был маленьким. Я здесь, чтобы вернуть должок.

Призрак снова скользнул взглядом по команде и остановился на Мюррее.

– Тот, кого вы знали как Сего… Его здесь больше нет.

Мюррей сжал кулаки, и Сол снова напряглась.

– Тогда где же он, во имя тьмы?

– Призрак имеет в виду, что твой друг сильно отличается от того, каким вы его знали, – пояснила Маури. – Да и зовут его теперь не Сего.

– И как же его зовут? – удивился Дозер.

– Душитель, – неохотно ответил Призрак. – По части расправ с даймё он уступает только самому Истребителю.

На какое-то время все как будто онемели. Пауза затянулась, и первым молчание нарушил Мюррей.

– Такие времена меняют всех. Для нас это значения не имеет – мы хотим присоединиться к Потоку. И я совсем не против посоревноваться с Истребителем и Сего в уничтожении даймё. Вы только скажите, с чего начать.

На лице Призрака наконец-то появилось нечто похожее на ухмылку. Оборона пробита. Теперь необходимо, воспользовавшись моментом, продвинуться дальше.

– Я знала, что вы поладите, – сказала Сол.

Призрак посмотрел в окно, заполненное неподвижной черной водой.

– Я руковожу операциями здесь, в порту. Нас около двадцати человек; днем мы работаем на даймё, а ночью делаем свои дела. Истребитель и Душитель приходят, когда считают нужным. У них собственные задачи в разных частях империи, и, кроме того, они вербуют новых сторонников.

– Логично, – согласился Мюррей. – Я делал то же самое, работая на даймё. Они-то считают, что мы, служа им, исполняем свое предназначение. Из-за своего высокомерия даймё не способны заглянуть чуть дальше собственного носа.

– Я слышал от нашего источника в Глуби, что ты уничтожил какого-то важного лорда. Это правда? – спросил Призрак.

Мюррей коротко взглянул на Сол и сдержанно кивнул.

– Если так, то ты оказал услугу Потоку, – сказал Призрак. – Истребителю будет приятно это услышать. Наша цель – нанести удар по жизненно важным объектам даймё: горнодобыче и производству стимуляторов и мехов.

– На прошлой неделе мы уничтожили склады с крупнейшими запасами рубеллия к западу от столицы, – похвалилась Маури. – Такое удовольствие – смотреть, как они горят.

– Да простят меня духи, я бы хотела увидеть что-то похожее, – улыбнулась Бринн.

– Увидишь, жадеянка, – заверила ее Маури. – Это только первые шаги. Итак, Призрак, что скажешь? Может, нам пропустить их через очиститель?

– Очиститель? – Дозер нахмурился. – Это что, какой-то обряд посвящения?

Маури стянула через голову кожаную рабочую безрукавку, демонстрируя подтянутую, мускулистую фигуру цвета эбенового дерева.

– Что ты здесь видишь, малыш?

– Э-э-э… – промычал Дозер, уставившись на полуголую бесайдийку.

– Никаких Потоков, – сказала Сол. – Ты удалила все татуировки.

– Это символ власти даймё, – сказал Призрак. – Так они клеймят своих рабов. В их школах внушают, что флюкс-татуировки демонстрируют подвиги гриваров. И чемпионы с гордостью носят эти знаки, хотя на самом деле они всего лишь свидетельства их служению даймё.

– Ты хочешь сказать, что есть какой-то способ удалить… татуировки? – запинаясь, спросил Дозер.

– Да, – сказал Призрак. – Ни у кого из повстанцев не будет разрисованного тела. Это слова самого Истребителя. У нас тут есть специальное оборудование, с помощью которого можно аккуратно снять все тату.

– Хотя, конечно, это не совсем безболезненно. – Маури снова оскалилась.

Сол поежилась. В Лицее она не придавала татуировкам большого значения, да и после почти не вспоминала о том, что у нее на шее красуется изображение драконыша. Но Дозер относился к флюксам по-другому, считал их своего рода наградами и с гордостью демонстрировал при каждом удобном случае. Для него татуировки были символом борьбы за освобождение из рабства.

И еще был Мюррей. Сол посмотрела на бывшего рыцаря, не зная, как отреагирует он. Этот человек завоевывал чемпионские титулы по всему миру, защищая интересы Эзо. Татуировки отражали его легендарный путь, все, за что боролся и во что верил этот человек.

Большинство рыцарей предпочли бы умереть, но не лишиться знаков доблести.

– Давайте покончим с этим прямо сейчас, – сказал Мюррей, снимая жилет.

Задний отсек дайвера, в котором собрались драконыши, напоминал складское помещение. Коленки уже пришел к выводу, что этот корабль, захваченный повстанцами, имеет особое назначение. Бросались в глаза шесть вертикальных стальных капсул, каждая со стеклянным окошком.

– Раньше это были криогробы, – объяснил Призрак, приведя команду в залитый неоновым светом отсек. – Даймё используют такие контейнеры для захоронения себе подобных.

– Как, во имя тьмы, у кого-то может возникнуть желание лечь под землю в стальном ящике? – удивился Мюррей.

– Они делают это, чтобы остаться в живых, – сказал Призрак. – Даже продлив свою жизнь на огромный срок вопреки естественному порядку вещей, даймё стремятся продолжить существование – замораживают себя в надежде, что когда-нибудь их оживят с помощью еще более совершенных технологий.

– Никак не возьму в толк, зачем вам понадобилось убирать наши татуировки, – проворчал Дозер.

Коленки сочувственно посмотрел на друга. Он хорошо понимал переживания Дозера. О татуировках ребята говорили еще в невольничьих кругах Подземья, когда боролись под присмотром наставника Озарка.

– Если вы готовы посвятить себя нашему делу, вся память о предыдущей жизни под контролем даймё должна быть стерта, – сказал Призрак.

– Но я заслужил это! – возразил Дозер, указывая на светящуюся ящерицу у себя на бицепсе. – Я сражался в круге, чтобы получить тату. Пролил за них кровь. Мне их не даймё подарили.

– Неужели? – перебила его Маури. – Ты большой парень, а мыслишь слишком мелко. Вы получаете тату в Цитадели. Для кого она готовит бойцов? За кого, в конце концов, сражаются рыцари? За самих себя? Нет, за голубокровных.

– Но…

Мюррей положил руку на плечо Дозера и напряг мышцы, предъявив десятки флюксов, полученных за победы в Лицее и в бытность рыцарем. Дозер с благоговением уставился на узоры.

– Я тоже заслужил свои, – сказал Мюррей. – Но впереди перемены, а татуировка – не то, что делает тебя тобой. – Он повернулся к Призраку. – К делу.

Маури прошла вдоль стальных капсул, касаясь ладонью светящихся панелей. Дверцы открылись, и изнутри повалил холодный пар.

– Ты уверена, что это не гробы? – устало спросил Коленки, снимая рубашку и подходя к капсуле.

– Переделаны полностью, – ответил вместо Маури Призрак. – Они очистят вашу спину от грязи даймё.

Первым в капсулу вошел Мюррей, заполнив собой всю полость. Дверца закрылась, и в окошке вокруг его лица закружился белый туман.

Сол оттянула ворот рубашки и посмотрела на драконыша, с любопытством взирающего на мир. Затем вошла в капсулу и разделась внутри.

– За Сего, – шепнул Коленки Дозеру, прежде чем шагнуть в свою капсулу.

Дверца закрылась, и его окутал туман. Выглянув в окошко, он увидел Бринн и Дозера, который вошел последним.

Коленки поежился при мысли, что он уже не выберется из капсулы. Он подумал о Сего, который провел в «Колыбели» все детство. Вспомнил, как сам во время Испытаний оказался во тьме симулятора и как эта тьма просочилась в него. Какая-то ее часть все еще кроется в нем.

Маури протянула руку к панели на стене, и темнота в капсуле сменилась ярким светом. Коленки крепко зажмурился, но свет пронзил веки. Жар охватил тело. Ощущение было такое, словно окатили огнем.

Он вскрикнул и принялся колотить по дверце. Мятежники обманули! Коленки и его друзья сгорят! Огонь свирепел все пуще, боль становилась невыносимой.

Внезапно свет рассеялся, и ледяной успокаивающий туман окутал тело. Коленки с облегчением рухнул на пол, медленно открыл глаза и оглядел себя. Все татуировки исчезли, оставив только голую кожу. Пропал и драконыш с любопытными глазками.

Коленки встал, оделся и толкнул дверцу, впуская в камеру тепло.

Сол и Бринн, обе с серьезным выражением на лице, стояли рядом с Мюрреем.

Команда поступила правильно. Так было нужно. Она это сделала ради Сего.

Капсула Дозера оставалась закрытой, но Коленки видел друга в окне.

– Он в порядке?

Мюррей кивнул:

– Дай ему минутку.

– Добро пожаловать в Поток! – Маури блеснула острыми зубами. – Как себя чувствуете?

Мюррей посмотрел на свои обнаженные руки – все татуировки, свидетельства многочисленных побед, трофеи, завоеванные за долгую карьеру, исчезли.

– Чувствую, что готов.

– Вот вышла, и уже легче, – сказала Бринн, надевая рубашку.

Последняя дверь распахнулась, и Дозер покинул капсулу. Голый по пояс, он рассматривал себя так, словно переселился в чужое тело.

Коленки видел, что друг пытается совладать с нервами, но тот вдруг всхлипнул, разрыдался и упал на колени.

– Все будет хорошо, дружище. – Коленки опустился на пол и положил руку на плечо плачущего здоровяка. – У нас впереди большие победы.

Дозер посмотрел на него затуманенными глазами:

– Я больше не чувствую себя собой.

Коленки кивнул – с ним было то же самое.

Сол протянула руку и помогла Дозеру подняться.

– Мы поступили так ради общего дела; мы избавились от прошлого, – тихо сказала она Призраку. – И что теперь?

Призрак кивнул:

– Рад, что в наших рядах так много проверенных гриваров. Уверен, Истребитель тоже будет доволен.

– Мы здесь не для того, чтобы радовать Истребителя. – Мюррей натянул жилет с заклепками и поворочал шеей. – Мы здесь, чтобы свергнуть даймё.

– Придет время, и вы это сделаете. Но нужно понимать, что все новички в Потоке проходят Испытание. Мы должны быть уверены, что вы будете готовы выполнить задание, когда придет ваш черед.

– Ступив в дерьмо, иди по полю дальше, – пробормотал Мюррей.

– Что это было? – спросил Призрак.

– Так сказал мне один старик, – ответил Мюррей. – Ну, веди нас к этому Испытанию.

– Послужите в охране порта, – усмехнулась Маури, открывая шкаф и доставая кипу комплектов черной формы. – С этого начинали мы все. Будете наблюдать за движением грузов. Ничто не должно пропадать. Как даймё следят за своими перевозками, так и мы должны следить за нашими.

Мюррей покачал головой:

– Хочешь сказать, что теперь, после того как мы едва не сгорели в этих ловушках, нам доверят просиживать штаны, наблюдая за движением барахла?

Призрак кивнул:

– Называйте это как хотите, но работа важная и ответственная, и кому-то нужно ее выполнять. Силы Потока накапливаются сейчас по всей империи, и своевременные поставки необходимы для поддержания темпа мобилизации.

– А как же рейды, атаки? Как вы добываете нужные материалы? – Дозер поднялся. – Может, нам лучше поработать с Истребителем и Душителем?

Коленки сердито посмотрел на друга, проявляющего, по его мнению, неуместный энтузиазм.

– Понимаю, ты хочешь воссоединиться с товарищем, с тем, кого раньше звали Сего, – сказал Призрак. – Но, как я уже сказал, его сейчас здесь нет. Он постоянно в разъездах, выслеживает и уничтожает важные цели. Так что не жди скорой встречи. Сначала он должен убедиться, что вам можно доверить задание.

Дозер собирался запротестовать, но опомнился и закрыл рот.

– Что ж, давайте делать то, что нам велят. – Коленки взял комплект формы. – Займемся охранной службой.

Глава 7. Истребитель

Гривару следует помнить, что его величайшее достоинство часто оборачивается и его величайшей слабостью. Высокий боец имеет преимущество в страйкинге, но его длинные конечности легче схватить и удержать. Коренастый, с большой мышечной массой, сильный как бык боец получит преимущество, навалившись на противника, но, оказавшись на спине, уподобится перевернутой черепахе.

Раздел второй, Семьдесят третья заповедь Кодекса боя

Черный свет просачивался через занавешенные шелком окна чайной комнаты. Мюррей ощутил его прикосновение, когда увидел отца, почувствовал шлепок заскорузлой ладони. Его окутало тепло материнских объятий. Он заново пережил годы рыцарской службы, путь наверх через победы на аренах, сражения за Цитадель.

Черный свет говорил о его старом учителе: нашептывал наставления Коуча, напоминал о Кодексе, уважение к которому прививал Фармер.

Но сейчас, стоя на коленях со скованными за спиной запястьями в чайной комнате, Мюррей не испытывал к старику ничего, кроме ненависти. Фармер стоял рядом со своим работодателем, сложив руки на груди.

– Посмотри на него, – сказал, пересекая комнату, Махару. (Черный Страж тенью следовал за ним.) – Думаю, Фармер, этот гнев предназначен тебе.

Фармер лишь закашлялся в ответ и утерся рукавом.

Махару подошел к Мюррею. В присутствии громадного обсидианового меха даймё чувствовал себя в полной безопасности. Мюррей сплюнул кровь ему под ноги. Один из самых злобных охранников, по имени Дин, получил разрешение использовать Мюррея в качестве мешка для отработки ударов.

– Фармер сделал то, что естественно для него, – продолжал Махару. – Работая здесь, ты сам имел возможность убедиться, что я никогда не заставляю подчиненных нарушать Кодекс. Я даю гриварам возможность найти свой путь, развить естественные навыки.

Дрожа от ярости, Мюррей посмотрел на Фармера:

– Для тебя так естественно предавать своих?

– Жаль, что ты не послушал меня, Мюррей, – тихо проговорил Фармер.

Собравшись с силами, Мюррей вскочил и бросился к Фармеру. Уж если умирать, то хорошо бы прихватить с собой и старика.

Стальная рука врезалась ему в грудь и бросила на пол. Мюррей попытался вдохнуть и ощутил знакомую боль от сломанных ребер. Он снова выплюнул кровь и посмотрел на Фармера.

– Почему? – прохрипел Мюррей.

– Не тебе говорить о предательстве, рыцарь Пирсон, – вмешался Махару. – Я доверился тебе. Не усомнился в том, что ты пришел служить мне. Я не сделал тебе ничего плохого. А ты попытался воткнуть нож мне в спину! Обокрасть мой дом!

Несмотря на боль, Мюррей смог сесть – помог адреналин.

– Обокрасть твой дом? То, что там, внизу, не твое! Это дети, невинные гривары, и они не просились в твой подвал. – Мюррей оглянулся на Фармера. – Эти дети… Их кровь на твоих руках. Ты позор, предатель рода. Чудовище.

– Иногда нужно быть монстром, чтобы идти своим путем, – сказал старик. – Лучше осознать, кто ты есть, и жить в свете истины, чем прятаться в тени сомнений.

Мюррей стиснул зубы и попытался сделать еще один мучительный вздох.

– Несмотря на все мои попытки сблизить наши виды, есть вещи, понять которые вы, гривары, не в состоянии, – сказал Махару. – То, что я купил по справедливой цене, на законных основаниях, и что находится у меня в подвале, является моей собственностью. Не имеет значения…

– Хватит речей, я не желаю их слушать, – прорычал Мюррей. – Я хотел тебя обокрасть, и мы знаем цену. Так что заканчивай. Я готов. – Он медленно поднялся и посмотрел на пилота-даймё, прячущегося в корпусе меха за толстым стеклянным экраном.

– Да будет так, – сказал Махару.

– Подождите, – подал голос Фармер. – Как бы ни провинился рыцарь Пирсон, он по крайней мере заслуживает смерти гривара. Пусть умрет, сражаясь.

– Не притворяйся, что тебе не все равно, – прорычал Мюррей.

Махару задумчиво подпер рукой подбородок.

– Ты прав, старик. Какой пример я подал бы Дину и Яхало, если бы не позволил этому преступнику умереть достойно, в соответствии с Кодексом?

Мюррей тяжело вздохнул:

– И ты заставишь меня сражаться со скованными за спиной руками?

Махару кивнул, и Яхало шагнул вперед, чтобы снять наручники.

Парень посмотрел на Мюррея и одними губами произнес: «Извини».

Мюррей кивнул. Яхало не виноват. Но если придется сразиться с ним, все будет по-настоящему.

Он потер запястья и посмотрел на двух охранников:

– Ну, кто из вас?

– Ни тот ни другой, – сказал Махару. – Не надейся, старый рыцарь. Ты умрешь, сражаясь здесь, в этом я уверен. Судом над тобой будет поединок с моим надзирателем.

Мюррей переступил с ноги на ногу.

У противоположной стены тускло освещенного склада, на заколоченном гвоздями ящике сидела свесив ноги Маури. Рядом с ней устроились Бринн и Сол. Все трое непринужденно болтали.

– Тот торговец рыбой на Изумрудном еще на месте? – спросила Бринн. – Тот, что продает пряного сарпина?

– Ты тоже его запомнила, это хорошо, – сказала Маури. – А вот Солара так и не попробовала рыбку. Была слишком занята, помогала нам устранить лорда-даймё.

Сол смущенно покачала головой:

– Я еще не простила тебя за то, что ты меня обманула.

– А я не простила тебя за то, что ты пыталась обмануть нас, назвавшись Сайаной, – рассмеялась Маури.

И этим ребятам, называющим себя повстанцами, удалось справиться с таким могущественным лордом, как Кантино? Мюррею с трудом верилось. Маури казалась скорее жизнерадостной островитянкой, чем хладнокровным убийцей. Впрочем, руководил операцией Призрак. В этом новом мире все не так, как выглядит.

Неподалеку Дозер и Коленки коротали время, отрабатывая страйки, причем удары наносил Коленки, а ладони Дозера служили падами.

– Два, четыре, три! – проревел Дозер, и Коленки провел комбинацию из кросса, апперкота и шот-комбо в корпус.

– Джебы! – рявкнул Дозер, и Коленки нанес три быстрых джеба.

Дозер ответил круговым ударом ногой, но Коленки успел уклониться, хотя тут же получил в грудь пуш-кик, отбросивший его назад.

– Не забывай, что кик наносится по центру, – с умным видом произнес Дозер, краем глаза взглянув на сидящую на ящике Маури.

– Ты же говорил, что сегодня мы работаем только руками, – напомнил Коленки. – Опять выпендриваешься перед островитянкой?

– Нет, – повысил голос Дозер. – Просто хочу убедиться, что моя команда готова к любым сюрпризам.

Коленки закатил глаза и, воспользовавшись тем, что Дозер отвлекся, запрыгнул ему на спину.

– Эй! – Дозер защищал свою шею, а Коленки пытался его задушить, – этот ритуал они исполняли в последнее время едва ли не каждый день.

Ослабив захват, Коленки прошептал что-то на ухо Дозеру и соскочил.

– Что ты имеешь в виду? Что значит, она больше походит Бринн, чем мне? – Дозер толкнул Коленки, который только ухмыльнулся.

Мюррей покачал головой. По крайней мере, он был рад, что Дозер пришел в себя после очистки от татуировок. Целых две недели парень хандрил, бродил сам не свой по складу и даже не съедал положенный ему паек.

Мюррей прошел в дальний конец склада и остановился перед массивной стальной дверью – возле единственного помещения, куда его команде до сих пор, по прошествии уже месяца, не разрешалось заходить.

– Твои игры долго не продлятся, – услышал Мюррей приглушенный голос Призрака.

– Гривар не должен стремиться к владению землей, богатством или слугами… – проник сквозь металл другой голос.

За этим изречением последовал знакомый глухой звук удара кулака о плоть.

И снова голос Призрака.

Мюррей прислушался.

– Хватит с меня этого Кодекса, скажи лучше…

– Волна, накатывающая на берег и отступающая в море, не знает ни цели, ни…

Стальная дверь открылась.

– Тебе что-то нужно, Мюррей Пирсон? – спросил Призрак.

– Поскольку мы теперь участвуем в операции, я подумал, что ты мог бы рассказать нам о пленнике, которого допрашивал всю неделю. – Мюррей посмотрел Призраку в глаза.

Изможденного гривара люди Призрака принесли несколько дней назад.

Кем бы он ни был, на Мюррея произвела впечатление его выдержка. Пленник не сломался. Хотя Призрак жестко допрашивал его каждый день, гривар только цитировал случайные фразы из Кодекса, словно желая позлить противника.

– Тебя это не касается. – Призрак закрыл за собой дверь.

– Он гривар, – сказал Мюррей. – Человек, которого ты избиваешь, нашего племени. Разве мы сражаемся не с голубокровными?

– Да, с ними. – Призрак отвел Мюррея от двери. – Но иногда и наши соплеменники не понимают, на чьей они стороне. Приходится напоминать.

Мюррей сжал кулаки.

– По-моему, ты слишком… нетерпелив, – сказал Призрак.

– Я готов. – Мюррей размял руки. – Где они?

– Придут, когда тоже будут готовы. Нам нельзя торопиться. Один неверный шаг, и империя нанесет удар. На прошлой неделе под такой удар попала наша база в предгорьях Андала. Никто не выжил.

Мюррей мрачно кивнул. Неподчинение империи – опасное дело. Открытое и прямое столкновение с даймё почти равносильно смертному приговору.

– Вот уже почти месяц мы несем службу в порту и на складах, – сказал он. – Моя команда ждет настоящую задачу.

– Я, конечно, понимаю, почему вы нервничаете, – кивнул Призрак. – Ваше прошлое связано с Душителем.

Мюррей все еще не мог привыкнуть к новому имени, которое мятежники дали Сего.

– Да, – согласился он. – Я нервничаю, потому что хочу поскорее его увидеть. После нашего расставания изменилось очень многое.

– Я знаю о твоем прошлом. Кое-что рассказала Солара, кое-что мы выяснили сами – Поток очень осторожен в отношении новичков. Мы знаем, что ты спас Сего – забрал из невольничьего круга и привел в Цитадель.

Мюррей кивнул:

– Кажется, это было так давно.

– Верно. Изменилось многое. И тот, кого ты называл Сего, тоже стал другим с тех пор, как Истребитель увел его из тюрьмы даймё. После того, что сделали с Сего, он уже не тот парень, которого ты знал, Мюррей Пирсон. Помни об этом.

Призрак вернулся в допросную.

Каждый день после дежурства команда собиралась на складе, чтобы отчитаться перед Призраком. Чаще всего отчет сводился к нескольким пунктам: дайвер доставил груз, груз переправлен на склад, безопасность обеспечена.

Содержимым ящиков, из которых иные так и остались на складе, Мюррей не интересовался. Не спрашивал и о том, почему Потоку понадобилась целая команда для обеспечения сохранности этих грузов. Наверняка он знал лишь одно, со слов Призрака: далеко не во всех ящиках лежат пайки для растущей армии повстанцев.

Разговоры прекратились, когда заработала цепная лебедка на больших стальных воротах. Транспортные мехи обычно входили через главный портал по нескольку раз в день, но никогда так поздно.

Тяжелая металлическая пластина ушла вверх, явив по меньшей мере дюжину мужчин, фигуры которых четко вырисовывались на фоне залитого лунным светом порта. Все в одинаковой черной кожаной одежде с заклепками, и от манеры держаться, от изрезанных шрамами лиц и сплюснутых ушей разит самоуверенностью и дерзостью, свойственными рыцарям империи. Несмотря на отсутствие узнаваемых татуировок, Мюррей не сомневался, что встречался с некоторыми из этих бойцов в круге.

Люди в черном быстро осмотрели склад, с подозрением косясь на команду Мюррея.

– Чисто! – выкрикнул огромный мужчина без одного уха.

– Привет. – Огромный рыцарь хлопнул Призрака по спине. – Что, чувством юмора так и не обзавелся?

– Привет, Ульрих, – кивнул Призрак.

В тускло освещенное помещение вошли еще несколько человек. Призрак тотчас шагнул вперед и склонил голову:

– Истребитель.

По складу словно пронесся холодный ветерок. Высокий мужчина в плаще откинул капюшон, явив лицо, которое Мюррей видел много раз на экранах лайтбордов по всей империи. Лидер восстания Потока. Сайлас Истребитель.

– Слышал о наших потерях на хребте?

– Да. – Голос Призрака дрогнул.

Мюррей впервые заметил признак беспокойства в поведении немногословного гривара.

– Скоро нужно будет восстановить там наши позиции, – сказал Сайлас. – Ты справишься с задачей?

– Да, Истребитель, – ответил Призрак.

– Хорошо. – Сайлас повернулся и встретился взглядом с Мюрреем.

На своем веку Мюррей повидал немало убийц. Он сражался с самыми разными гриварами и в самых разных местах – от северных льдов до южных островов. Он достаточно часто сталкивался лицом к лицу со смертью, чтобы считать ее своей подругой. И все же Мюррей ощутил страх перед человеком, стоявшим сейчас перед ним.

– Самое время дать моей команде занятие поинтереснее, чем наблюдение за прохождением грузов, – сказал Мюррей.

Он знал, что скорее выроет себе могилу, чем выдаст свой страх.

– А ты соответствуешь своей репутации, Мюррей Пирсон, – сверкнул глазами Сайлас. – Говоришь без околичностей.

– По-другому не могу.

Сайлас повернулся и помахал той части своей свиты, что осталась за воротами склада.

– Давайте, входите. Познакомимся, а уже потом проведем инструктаж. Насколько я знаю, здесь кое-кого ждут.

Еще одна фигура в плаще с глубоко надвинутым на лицо капюшоном отделилась от группы рыцарей. Под капюшоном блеснули золотистые глаза.

– Сего! – воскликнул Дозер, бросаясь вперед.

Высокий рыцарь по имени Ульрих встал перед ним.

– Эй! – зарычал Дозер. – Ты почему…

– Все в порядке, – тихо сказал Сего. – Я его знаю.

Он откинул капюшон. Голова была обрита наголо, как в тот день, когда Мюррей впервые увидел его в невольничьем круге.

– Это в самом деле ты? – спросил Дозер.

– Да, это я, – ответил Сего.

Охваченный восторгом, Дозер применил свой фирменный дабл-андер и оторвал Сего от пола.

Тот не обнял старого друга в ответ, но и сопротивляться объятиям не стал. Золотистые глаза нашли Мюррея.

– Привет, Мюррей.

В последний раз Мюррей видел парнишку почти два года назад, и за это время Сего повзрослел и вырос, почти догнав Сайласа. Черная кожа обтягивала рельефную мускулатуру.

– Давненько не виделись, малыш, – сказал Мюррей.

Сол направилась к Сего, но остановилась перед Сайласом и посмотрела на него.

– Солара Халберд, – заговорил Истребитель, – Призрак сказал, что ты оказала нам ценную помощь на Островах. Спасибо за службу.

– Я приплыла на Острова, чтобы найти тело моего отца, – твердо сказала Сол.

– Знаю, – кивнул Сайлас. – Твой отец доблестно сражался со мной. Он умер достойной смертью. Я не хотел, чтобы его тело продали даймё. Я просил отправить его домой для надлежащего погребения.

Мюррей заметил, как Сол стиснула зубы, и приготовился к тому, что сейчас все пойдет наперекосяк.

– Благодарю тебя за это, – спокойно ответила Сол и кивнула. – И я готова уничтожить всех, кто захочет очернить память моего отца.

Она прошла дальше и встала перед Сего.

– Ты в порядке? – Сол была не из тех, кто осторожничает и бьет вполсилы.

– Да, – вяло ответил Сего.

– Я слышала, как с тобой поступили даймё. Прости, что меня не было рядом.

– Ты ничем не смогла бы помочь. И то, что я получил от даймё, сделало меня сильнее.

Сол кивнула и, прежде чем отойти, добавила:

– Мы скучали по тебе, Сего.

Он на мгновение замер, как будто не знал, что означают эти слова и как на них отвечать.

– Хорошо, что ты здесь, – сказал Сего. – Нам нужны сильные бойцы для того, что нас ждет впереди.

Могло показаться, что Сол обиделась, но она быстро взяла себя в руки. Им всем нужно было играть свои роли.

– Когда я видела тебя в последний раз, ты пробил рукой череп Голиафу, – сказала Бринн, подходя. – Хвала духам, ты жив и здоров.

– Рад снова видеть тебя, брат. – Коленки толкнул Сего в плечо. – Теперь-то мы зададим мылоедам по первое число. Раз уж с нами сам Душитель…

– Я не просил такого имени, – безучастно произнес Сего.

– Ты получил его заслуженно, – вмешался Сайлас. – А теперь, когда вы все воссоединились, не пора ли познакомить наших новобранцев с предстоящей задачей? Призрак?

Призрак шагнул вперед и, повысив в несвойственной ему манере голос, спросил:

– Как победить более сильного и численно превосходящего противника?

– Измотай!

– Двигайся быстрее!

– Бей насмерть!

– Правильно, – сказал Сайлас, когда Призрак отступил назад. – Таковы принципы Потока. Это наша стратегия в войне против империи. – Он прошелся взглядом по новобранцам. – Это наш путь борьбы против огромной машины подавления, созданной даймё – теми, кто тысячелетиями превращал в рабов наших сородичей.

Мюррей снова посмотрел на Сего. Пока его брат расхаживал перед повстанцами, парень стоял навытяжку, уставившись в темный угол склада. Должно быть, эту речь он слышал слишком много раз.

– Как вам, наверное, известно, мы неуклонно продвигаемся вперед, перерезая основные линии снабжения империи. Мы не бросаем в атаку все имеющиеся силы и не стремимся к излишней централизации, – продолжал Сайлас. – Мы ведем войну на истощение. Оставаясь практически невидимыми, предпочитаем наносить быстрые удары и совершать стремительные рейды. Мы бьем и уходим, лишая противника возможности нанести ответный удар.

Сайлас остановился и склонил голову набок, словно прислушиваясь к голосу, который был слышен только ему. В такой позе Истребитель простоял несколько секунд. Мюррей посмотрел на рыцарей – судя по всему, они привыкли к странному поведению лидера.

Мюррей снова взглянул на Сего. Да, несомненно, это был он. Живой. Надломленный, изменившийся, но живой. Старому гривару так хотелось подойти к юноше, заключить в объятия, сказать, что он сожалеет о том, что не был рядом, когда был нужен больше всего. Мюррей хотел сказать, что он привез в Цитадель Сэма.

– Мы обескровливаем империю, – снова заговорил Сайлас. – Мы вселяем страх в сердца знати, мы принесли насилие в их кварталы, в их дома, в их гостиные, в их столовые. Мы оставляем после себя кровавый след, так что голубокровные больше не чувствуют себя в безопасности.

Мюррею не нравились мылоеды, но он не питал к ним той ненависти, которая исходила от Сайласа.

– Наши товарищи на западе нанесли удар по ключевым шахтам, сократив добычу ресурсов, что замедлило производство оружия. – Сайлас снова прошелся по складу. – Мы уничтожили один из крупнейших заводов на границе с Десови, где производили стальных монстров.

Здесь, перед повстанцами, Мюррей чувствовал себя беззащитным. Неужели дети, находящиеся под его опекой, вольются в эту толпу мятежников? Неужели они последуют за фанатиком по его кровавому пути? Он увидел пустоту в Сего. Возможно, парень уже потерян безвозвратно, но как получилось, что он, Мюррей, привел остальную команду прямо в волчье логово? Желчь подступила к горлу.

– Мы уже добились успехов в борьбе с империей, каких до нас не добивался никто, – с гордостью провозгласил Сайлас. – Враг истекает кровью, тяжело дышит, едва держится на ногах. Нам нужно продолжать в том же духе: не давать покоя, атаковать, наносить удары там, где защита противника ослаблена, стремиться сломать не только тело, но и дух.

Возможно, это был всего лишь обман зрения, но Мюррей мог бы поклясться, что от плеч Сайласа к потолку склада поднимается легкий туман.

– Хотя мы добились большого успеха, нам пришлось пойти на немалые жертвы, – продолжал Сайлас. – Мы увидели силу врага, мы знаем, на что способны его боевые мехи. О победе говорить преждевременно. Нельзя недооценивать противника, который может в любой момент нанести нам смертельный удар. Придет время, когда мы соберем воедино все наши силы. Придет время, когда гривары выйдут в открытое поле для решающего сражения. Придет время, когда мы явим даймё всю нашу мощь, и они, увидев ее на лайтбордах, задрожат от ужаса в своих поместьях. Но это время еще не пришло. Не каждый бой тот, которого ждешь.

Произнесенные Сайласом слова эхом отозвались в голове Мюррея. Их часто повторял Фармер.

– Прежде всего, мы должны нанести удар в другой критической точке, глубоко в сердце вражеской территории. – Сайлас прошелся перед драконышами. – Здесь, в Карстоке, мы действовали скрытно, целенаправленно избегая конфликтов. Но настала пора выйти из тени на свет. Наша цель – первостепенной важности! «Лаборатории Карстока»!

Конечно, Мюррей немало слышал о знаменитом предприятии, где трудились лучшие инженеры империи. «Лаборатории Карстока» находились в самом центре столицы.

– Мы здесь для того, чтобы помочь общему делу, а не для того, чтобы выстилать тебе дорогу своими трупами. – Мюррей не мог больше сдерживаться. – Нападение на «Лаборатории Карстока» – безрассудство. Участвовать в таком предприятии – бессмысленное самоубийство.

– Ты смеешь сомневаться в плане Истребителя? – прорычал Призрак. – А ведь сам только что…

– Мюррей Пирсон прав в своих опасениях, – остановил его Сайлас. – Он опытный боец, повидавший больше кругов, чем многие из нас. Но он еще не видел, на что мы способны.

– Мы здесь не для того, чтобы жертвовать собой, – повторил Мюррей. – Я хочу еще пожить, чтобы увидеть рожи этих голубокровных, когда мы постучимся в их двери.

– Вам не придется жертвовать собой. – Сайлас натянул капюшон и, повернувшись, направился к выходу. – Призрак, ознакомь новобранцев с нашим планом.

– Так ты не с нами? – выкрикнул ему в спину Мюррей. – Сам же говорил, что задание важное. Или не настолько?

– Ты в надежных руках, Мюррей Пирсон, – бросил, обернувшись, Сайлас. – А мне нужно нанести визит одному маршалу, который приказал недавно казнить нескольких наших товарищей.

Он шагнул за ворота и исчез в темноте.

Место Истребителя занял Призрак.

– «Лаборатории Карстока» – крупнейший в мире производитель нейростимуляторов. Они наводняют рынок своими разработками, предлагая их как самым крупным поставщикам империи, так и мелким торговцам с черного рынка. Наша главная цель – уничтожить производственные мощности.

Мюррей не услышал в голосе Призрака той ненависти к даймё, что исходила от Сайласа. Здесь звучал холодный расчет.

– Наша вторая задача – захватить ценный актив. Старший специалист Сталир Варакас возглавляет проекты по разработке новых нейростимуляторов в течение последних трех лет. Он несет прямую ответственность за многие штаммы, представленные сегодня на рынке. Раньше мы просто уничтожали подобных деятелей, – кивнул Призрак на Сего, – но сейчас есть основания полагать, что Варакас обладает ценной информацией, которая поможет нам на следующем этапе борьбы с империей. Вот почему его нужно захватить живым и доставить сюда для допроса.

Призрак высыпал на ладонь Маури горсть мелких штуковин, похожих на черные семечки. Островитянка раздала их остальным.

– Будешь рассказывать нам, как наносить удары? – спросил Мюррей, вставляя резиновый микронаушник в расплющенное ухо.

– Эти наушники позволят нам поддерживать связь на протяжении всей операции, – пояснил Призрак. – Я не смогу всегда находиться в поле зрения, но вы будете слышать меня и знать, что мы наблюдаем.

Уж не угроза ли это?

– У нас есть источник в «Лабораториях Карстока», – добавил Призрак. – Опираясь на полученную от него информацию, мы определили наилучшее время для операции. Протоколы безопасности самого высокого уровня будут отключены, но надо помнить, что мы столкнемся с многочисленной и хорошо подготовленной охраной.

– Там будут надзиратели? – Коленки задал вопрос, тревоживший всех.

– Да, – ответил Призрак. – Лабораторный комплекс охраняют несколько мехов, но мы рассчитываем обойти их. А если не получится, мы с ними разберемся.

– Разберемся? – подал голос Дозер. – Ты имеешь в виду, что мы сразимся с этими чудовищами? Я видел, что они сделали с…

– О мехах беспокоиться не надо, – тихо произнес Сего. – Ими займусь я.

Дозер посмотрел на друга, но ничего не сказал, и Призрак продолжил:

– Мюррей, вам с Дозером поручается отвлекающий маневр. Вы войдете в здание через передние двери.

– И как ты себе это представляешь? – спросил Мюррей.

– Так уж вышло, что имперский чиновник, руководитель лаборатории, твой большой поклонник. – На бледном лице Призрака появилась слабая улыбка. – Мы договорились о личной встрече.

Теперь все встало на свои места.

– Так, значит, наши тренировки, наши умения, наш вклад в общее дело – это все не имеет ни малейшего значения? Тебя интересовало только одно: как использовать меня для отвода глаз в этой операции. Это так? – прорычал Мюррей.

– Да, так, – спокойно подтвердил Призрак. – Но сначала нужно было убедиться в твоей преданности. Ты и сам знаешь, ложный выпад – лучший способ заставить противника поднять руки и открыться для удара в корпус.

Он подкрепил свои слова убедительной демонстрацией, нанеся несколько ударов невидимому противнику. Стальные нарукавники кожаной формы поблескивали в скудном свете. Быстрота и четкость исполнения технических приемов впечатляли.

Спорить с его логикой Мюррей не мог и не стал. Другого варианта проникнуть в такое место, как «Лаборатории Карстока», не подняв тревоги, он не видел.

– Итак, ты хочешь, чтобы мы с Дозером поплясали перед каким-то чинушей, пока вы делаете грязную работу?

– Не переживай, – успокоил его Призрак. – Грязной работы хватит на всех. Добравшись до управляющего, вы возьмете его в заложники, подадите сигнал тревоги и отвлечете на себя охрану.

Мюррей покачал головой. Спокойствие и уверенность Призрака его не убеждали, и все это предприятие очень напоминало самоубийственную миссию, изначально обреченную на провал.

– Мы предложим за вас выкуп. – Призрак, похоже, заметил, что Мюррей нахмурился. – Но прежде я с основной частью нашего отряда проникну в производственные цеха. Мы пройдем по канализационной системе под лабораториями, доступ к которой получили через нашу сеть рабочих-грантов.

– Отлично, полезем по дерьму, – пробормотал Коленки.

Призрак проигнорировал реплику вентурийца и повернулся к Сего:

– Душитель знает свое задание: захватить инженера Варакаса живым и уничтожить все, что встретится на пути. Ты поднимешься по шахте отключенного лифта, выберешься на крышу и спустишься в исследовательскую лабораторию Варакаса через вентиляционную шахту.

Сего кивнул.

– Солара, – обратился к девушке Призрак, – ты будешь сопровождать Душителя.

Сего покачал головой:

– Мне никто не нужен, она будет только мешать.

Сол вспыхнула и шагнула вперед:

– Что ты сказал?

Сего даже не посмотрел в ее сторону.

– Ты же знаешь, я могу справиться с этим сам, – сказал он Призраку.

– Эти инструкции мне дал Истребитель. Он хочет, чтобы другие оперативники Потока перенимали у тебя опыт, усваивали твои… особые навыки.

– Не самое подходящее время учить птенцов, – возразил Сего.

Мюррей заметил, что Сол напряглась.

– Я работал с Соларой, и ты тоже ее знаешь, – сказал Призрак. – Она достаточно проворна, не отстанет, а в трудную минуту придет на помощь. Тем более что тебе предстоит пройти через личную охрану Варакаса. Так что бери ее – выбора у тебя нет.

Ничего не ответив, Сего отошел в сторону.

– Операция состоится на следующей неделе. Дежурство в порту отменяется, начнем тренировочные занятия, – объявил Призрак.

– Наконец-то! – Дозер шагнул вперед. – Так хочется настоящего дела.

Играет роль или действительно рад? Глядя на здоровяка, Мюррей поймал себя на том, что не может дать однозначного ответа. Он опасался, что слова Истребителя проникли в сознание ребят, склонив их к участию в безнадежном деле.

Призрак повернулся к рыцарям, которые в течение всего инструктажа не издали ни звука и не сдвинулись с места.

– Свободен, чтобы сражаться, – прошептал Призрак.

– Свободен, чтобы сражаться! – прокричали рыцари.

В общем хоре Мюррей услышал и голоса своей команды.

Глава 8. Душитель

Лорд должен в полной мере сознавать достоинства всех, кто находится у него на службе, от садовников в поместье до сборщиков урожая на полях и воинов при дворе. Лорд должен стремиться выявить и оценить силу и слабость каждого. Как и в случае с садом, где каждому растению требуется особый уход, дабы оно принесло плоды.

Раздел пятый, Утраченные заповеди

Мюррей и Дозер ждали сигнала в западной части индустриального района Карстока, застроенного многоквартирными зданиями, пропахшего машинным маслом и выхлопными газами. Неподалеку из бетонных улиц вырос целый лес устремленных к облакам небоскребов.

Даймё редко бывали на нижних уровнях Карстока, там, где Мюррей и Дозер сидели на корточках перед закрытой ремонтной мастерской. Большинство голубокровных путешествовали в аэроподах, и ночной воздушный трафик представлял собой непрерывный поток спектрального света, сопровождающего движущихся в обоих направлениях мехов.

– Скучно. – Дозер зевнул, глядя в ночное небо.

– А вот им не скучно, – проворчал Мюррей.

– Почему нас не включили в диверсионную группу? – спросил Дозер.

– Таков план, – ответил Мюррей, не сводя глаз со входа в «Лаборатории Карстока», расположенные в двух кварталах от них. – Мы нужны для отвлекающего маневра.

Если не считать окружающего здание высокого колючего забора, в нем самом ничего примечательного не было. Мюррей перевел взгляд на крышу. Над железной трубой поднимался черный дым. Сего и Сол, вероятно, уже поднимались в шахте лифта. В небольшой караульной у ворот подремывал пузатый мерк.

– Ну сколько еще? – вздохнул Дозер и достал из кармана полоску вяленого мяса.

– Ты где это взял? – шепотом спросил Мюррей.

– В ящике на складе. Хотите?

Мюррей пожал плечами, уже не в первый раз поражаясь изобретательности парня в отыскании еды:

– Не откажусь.

С того места, где они находились, Мюррей видел экран лайтборда в караульной. Изображение было нечеткое, но, похоже, охранник смотрел бой между Артемисом Халбердом и Йонглом Флори из серии «Десять лучших поединков Халберда».

– Как думаете, Сего сильно изменился? – прошептал Дозер. – Я к тому… Кажется, его даже не тронуло, что мы пришли за ним.

– Наверное, думает, что мы пришли с намерением присоединиться к Потоку, а не за ним.

– Конечно, он так думает. Если бы я предстал перед судом, и сразился с Голиафом, и победил его, и попал в тюрьму, откуда бы меня вытащил мой знаменитый братец, мне тоже было бы не до приятелей.

Мюррей посмотрел на Дозера. Хотя иногда парень вел себя не очень умно, Мюррей знал, что он видит и понимает очень даже многое.

– У Сего были тяжелые времена. – Мюррей откусил кусочек мяса.

– Даймё с ним что-то сделали в «Арклайте». Что-то такое, чего нельзя делать с людьми. Что-то такое, что воздействует на мозг и меняет человека.

Мюррей поднес руку к уху, и Дозер вскинул голову. В коммуникаторе раздался ровный голос Призрака:

– Вторая группа, выдвигайтесь.

– Ты готов? – Мюррей проглотил мясо, встал и положил руку на плечо Дозера.

– Да, готов.

Они вышли из укрытия, свернули за угол и пересекли улицу. Мюррей постучал в окошко караульной. Охранник нахмурился, убрал ноги со стола и выключил лайтборд.

– Чего надо?

– У нас встреча с тем, кто управляет этим заведением, – сказал Мюррей.

Охранник сразу выпрямился, присмотрелся и расплылся в улыбке:

– Провалиться мне во тьму, если это не сам Могучий Мюррей!

Мюррей кивнул; ему хотелось поскорее все закончить.

– Я еще маленьким смотрел, как ты дерешься, – продолжал охранник. – До сих пор помню, как ты вырубил Маверика этим твоим кроссом. Потрясающий бой, а ведь Маверик был в команде империи. Я потом все твои поединки смотрел по «Обзору Системы». Даже тот, последний… Но ведь у всех бывают плохие дни, верно?

– Верно, – согласился Мюррей. – Послушай, мы, вообще-то, спешим, так что если ты не против…

– Понял. – Охранник дотронулся до стоящего перед ним коммуникатора. – Мюррей Пирсон у главных ворот. – Он посмотрел на Дозера. – А это кто?

– Мой оруженосец. Я хотя и в отставке, но помощь бывает не лишней.

– Знаю, как это бывает, – кивнул охранник. – Пять лет назад сломал бедро на тренировке, с тех пор все уже не то. – Он вышел из будки. – Я должен убедиться, что у вас нет оружия. Извини – служба.

– Конечно, – сказал Мюррей.

Охранник провел стальным стержнем с голубым спектральным излучением по телу сначала Мюррея, потом Дозера. Вернувшись в будку, снова нажал кнопку вызова.

– Пирсон и его оруженосец проверены, проход разрешен.

На воротах вспыхнул красный огонек, а когда они открылись, посетителей встретили еще несколько вооруженных мужчин.

– Для меня честь познакомиться с тобой, – сказал охранник. – Расскажу брату – не поверит. Удачи.

Мюррей и Дозер направились ко входу в здание.

– Подождите!

Сердце замерло. Мюррей медленно обернулся.

– Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать! – торжественно произнес охранник.

Мюррей облегченно выдохнул. Он уже не помнил, когда в последний раз цитировал Кодекс.

– Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать.

* * *

Сол посмотрела вверх – прямо над ней по толстой цепи карабкался Сего. Она старалась не отставать, хотя пот стекал по лбу и мышцы уже ныли от усталости.

– Надеюсь, лифт действительно отключен, как обещал Призрак, – предприняла Сол очередную попытку вытянуть из Сего хоть что-нибудь.

Он промолчал. Впрочем, молчал он и всю предыдущую неделю.

Сначала Сол расстроилась из-за нежелания Сего взять ее в напарники. Но потом напомнила себе, что́ ему пришлось вынести в тюрьме «Арклайт», и обида сменилась тревогой и огорчением из-за того, что ее друг исчез, а его место занял равнодушный и замкнутый незнакомец.

В шахте было темно, и поднимались они медленно. Сол посмотрела вниз. Падение с такой высоты на твердый стальной потолок кабины лифта означает верную смерть. Будет ли Сего переживать, если она разобьется? До сих пор он ни разу не оглянулся.

Внезапно тишину нарушил голос Призрака из коммуникатора:

– Третья группа, доложите ситуацию.

Ответил Сего, не прекращая лезть:

– Мы на полпути.

– Хорошо, – сказал Призрак. – Дайте знать, когда подниметесь на крышу.

Призрак и его команда рыцарей, а также Маури, Бринн и Коленки ждали в канализационных тоннелях под зданием. Сего и Сол начинали вместе с ними, но потом свернули к шахте лифта.

– Какая странная связь между нами, – сказала Сол, пытаясь размышлениями вслух отвлечься от подъема. – Я встретила Маури и Призрака в путешествии по Островам, а ты, оказывается, работал с ними весь прошлый год. Тебе это не кажется необычным?

Сол сделала паузу, дав Сего возможность ответить, но услышала только попискивание гнездящихся в шахте летучих мышей.

– Я тоже не вернулась в Лицей, – продолжала Сол. – Похоронив отца, осталась дома – присматривать за хозяйством. Планировала приехать к следующему семестру, но услышала, что случилось с тобой, и решила… В общем, поняла, что надо двигать на север.

Она снова посмотрела вверх и увидела лунный свет, пробивающийся через щели в потолке шахты. Подъем заканчивался.

– Сего… Вот почему мы все здесь. Приехали, чтобы помочь тебе.

Сол хотела сказать, что они приехали с целью вернуть его домой, увести от брата-маньяка. Но она не знала, как отреагирует этот незнакомец, ведь он может даже обвинить ее в измене Потоку.

Сол подняла руку к голове, чтобы убрать с лица спутанные волосы, и в этот момент что-то пронеслось мимо ее плеча. Большая летучая мышь с пронзительным писком метнулась вверх. Рука промахнулась мимо цепи, и Сол опрокинулась навзничь, в нахлынувшую снизу темноту.

В последний момент она обхватила цепь лодыжками и повисла вниз головой.

Некоторое время держалась так, стараясь выровнять дыхание, сосредоточиться, собраться с духом, чтобы вскинуться и снова ухватиться за цепь.

Сего наконец остановился и посмотрел на нее сверху вниз. Возможно, если бы Сол разбилась насмерть, он издал бы какой-нибудь звук или как-то иначе признал тот факт, что в миссии по похищению знаменитого имперского инженера с ним был кто-то еще.

Но он промолчал.

– Хорошо, что у меня надежный закрытый гард. – Сол нервно рассмеялась.

Сего кивнул и двинулся выше.

– Помнится, ты рассказывал, как лазал по скалам на острове, – продолжала Сол, вытирая лоб и пытаясь наверстать упущенное. – Как учитель заставлял тебя и братьев взбираться на скалы. Может, ты поэтому так уверенно чувствуешь себя на цепи?

Сего не ответил; он упорно подбирался к потолку шахты.

– Мюррей рассказал нам о «Колыбели». Что остров, на котором вы выросли, был симуляцией.

Сего остановился.

– Все, через что ты прошел. На вступительных Испытаниях и в Лицее. Те ночные кошмары… Теперь это обретает смысл. Жаль, что ты не сказал мне. Возможно, я смогла бы помочь.

Сего глядел в темноту так, будто находился в другом мире. А потом все же посмотрел вниз, и его золотистые глаза встретились с ее глазами. В этот момент она поняла, что Сего впервые за всю неделю увидел ее по-настоящему.

– Это был мой дом, – сказал он.

– Я знаю.

Он повернулся и быстро преодолел последние несколько метров. Прижав руку к металлической решетке, с силой толкнул, и она вылетела наружу. Лунный свет полился в шахту, на лицо Сол.

Сего обернулся, еще раз взглянул на нее и выбрался на крышу.

Коленки стоял по щиколотку в дерьме. Прождав больше часа в канализационном тоннеле под «Лабораториями Карстока», он успел привыкнуть к вони. К чему он привыкнуть не смог, так это к крысам в три фута длиной, которые время от времени пробегали по выступам стен. Вот и сейчас их красные глазки пристально смотрели на него из темноты.

– Клянусь тьмой, эти твари крупнее моих охотничьих псов, – пробормотал Ульрих, расхаживая туда-сюда в хлюпающей жиже.

Из дюжины рыцарей к Ульриху Коленки испытывал наименьшую неприязнь. У великана, по крайней мере, было чувство юмора.

– Это из-за гадости, что готовят там, наверху, – заметил другой, лысеющий рыцарь. – Стимы просачиваются в канализацию, крысы их жрут и вырастают вот такими здоровенными.

– А потом дохнут, – приглушенным голосом сказал рыцарь с повязкой на лице и указал на труп, плавающий брюхом вверх и с открытой пастью.

– На живых можно тренироваться. – Ульрих, подпрыгнув, нанес кик с разворота по крысе, скалящей на него зубы.

Удар не достиг цели, зато Ульрих окатил мерзкой бурой жижей другого мерка.

– Ты что? – Рыцарь вытер лицо испачканной рукой и угрожающе шагнул к Ульриху.

– Прекратите, – подал голос стоящий в тени Призрак, и рыцарь остановился. – Не хватало только провалить задание из-за того, что группа ни минуты не может посидеть спокойно.

– Виноват, – сказал рыцарь. – Вообще-то, мы уже давно готовы, но стоим здесь целую смену.

– Я уже говорил, что мы ждем вестей от Пирсона, – напомнил Призрак. – Если продолжим движение под главным зданием, а наши не успеют отвлечь охрану, то могут возникнуть проблемы, с которыми нам не справиться.

– С этими мылоедами мы при любых раскладах справимся, – проворчал Ульрих.

– Может, ты потом лично доложишь Истребителю, как провалил операцию из-за своей самоуверенности? – предложил Призрак.

– Э, нет, – ответил Ульрих. – Я не прочь подождать.

– Посмотри на новобранцев: ребята спокойно стоят и не жалуются – в отличие от моей элитной многоопытной команды. – Призрак кивнул на Коленки и Бринн.

– Дай людям передохнуть, – отмахнулась Маури, сидевшая на узком выступе спиной к стене тоннеля. – Эта парочка с удовольствием слушает мои истории. Мы и целый день могли бы прождать.

Островитянка спокойно реагировала на крыс – даже не вздрогнула, когда одна тварь прошмыгнула у нее за спиной и потерлась о ее ногу.

– У меня на родине жуки в кустах такие же громадные! – рассмеялась она, взглянув на Коленки. – У вас тоже, да?

Бринн отрицательно покачала головой:

– Моя семья живет не в джунглях, так что не уверена.

– Твои, значит, в горах прохлаждаются? – Маури вскинула бровь. – Сидят себе и в ус не дуют, и свежую рыбку у торговцев покупают, да?

– Это не значит, что мы бездельники, – попыталась оправдаться Бринн. – Мы тренировались с восхода солнца, пока не становилось слишком жарко.

– Я не хотела тебя задеть, жадеянка. – Маури поднялась и сверкнула острозубой улыбкой. – Просто гадаю, почему ты стоишь в дерьме, подальше от мышек. А могла бы подойти сюда и посидеть в тепле и сухости.

Бринн отмахнулась от предложения, но Коленки мог бы поклясться, что она покраснела.

Призрак поднял руку, и группа замерла.

– Сообщение от Пирсона, – объявил он. – Объект захвачен. Охранники уже стягиваются к месту происшествия.

– Поверить не могу, что старику это удалось. – Ульрих покачал головой.

– Будем надеяться, что он продержится какое-то время и мы успеем выйти на цель. Первая группа, ваша мечта сбылась. Выдвигаемся.

Коленки облегченно вздохнул. Итак, Мюррей и Дозер свою миссию выполняют успешно. Интересно, выбрались ли Сего и Сол на крышу?

Призрак уже шагал по тоннелю, и остальные двинулись за ним. Бринн с поклоном протянула Маури руку:

– Не помочь ли вам снизойти с трона в дерьмо?

Маури улыбнулась и, приняв руку Бринн, спрыгнула с выступа в сточную воду.

– Может быть, мне бы тоже понравилось жить в горах, если бы со мной каждый раз так разговаривали.

Вслед за Призраком группа добралась до ведущей вверх лестницы. Коленки услышал скрежет заработавших механизмов.

– Мы на месте, – сказал Призрак. – Ульрих, возьми двоих, поднимись наверх и проверь, не осталось ли там кого. Мы…

Он не договорил, застыв с открытым ртом.

В нескольких метрах впереди багровая вспышка высветила человеческую голову. Голову даймё. Коленки показалось, что бестелесный человечек парит в воздухе, всматриваясь в пришельцев черными глазами. Что это, оптическая иллюзия?

В следующий момент голубокровный сдвинулся с места и поплыл им навстречу, а в темноте проступили очертания громадного черного меха, внутри которого и сидел человечек.

– Надзиратель! – выкрикнул Призрак.

Сначала в наушнике послышались приглушенные крики. Потом вопль Призрака, после чего коммуникатор заполнили помехи.

Сего замер на крыше, тоже прислушиваясь. Его черный плащ трепетал на ветру.

– Мы должны помочь им! – выкрикнула Сол. – Этого не должно было случиться; они попали в засаду!

– Сейчас мы ничего не можем для них сделать, – сказал Сего, надевая на лицо черную маску и быстро направляясь к другому краю крыши. На фоне ночного городского пейзажа сверкали огнями небоскребы.

Сол подбежала к Сего, положила руку ему на плечо и… внезапно оказалась на спине. Заломив ей руку, Сего смотрел на нее сверху, и она видела золотистые глаза в прорезях маски.

Сол перекатилась через плечо, чтобы ослабить давление, вскочила на ноги, вскинула руки и крепко сжала кулаки.

– Ты кто? – прорычала она. – Там, в канализации, Коленки. Там Маури и Бринн. Твои друзья!

Секунду-другую Сего непонимающе смотрел на нее, потом прошептал:

– Я больше не знаю, кто я такой.

Сол опустила руки. Сердце бешено колотилось в груди.

– Мы должны помочь им. – Она повернулась к люку над шахтой лифта.

– Мы не сможем им помочь, – возразил Сего. – Если они попали в засаду, мы не успеем добраться до них вовремя. Нам нужно выполнить свое задание. Там, в канализации, Призрак и рыцари, там Маури. Коленки и Бринн справятся сами. Если мы не выполним свою миссию, все будет впустую.

Сол не остановилась. Кто он такой, чтобы указывать ей? Кто этот чужак, сказавший, что она не должна помогать друзьям? Кто он, этот убийца, которого называют Душителем? Определенно не Сего, которого она знала когда-то и который был готов на все ради своих друзей. Определенно не Сего, ее напарник по тренировкам, паренек с добрыми, любопытными глазами.

Дойдя до открытого люка, Сол обернулась. Сего шел в противоположном направлении, к дымовой трубе, из которой в небо поднимался черный дым. Она знала, что он пойдет без нее. Он проникнет в исследовательскую лабораторию и сразится со всеми, кто встретится ему на пути, чтобы добраться до изготовителя. Даже если для него это будет означать смерть. Она сказала Сего, что прикроет его. Ее не было рядом, когда он нуждался в ней больше всего, когда он предстал перед судом и был приговорен к смертной казни. Когда Сего отправили в «Арклайт», Сол путешествовала по Островам, занимаясь своими делами.

Она не может уйти. Не может снова его оставить.

Сол натянула маску на лицо, повернулась и пошла назад.

На глазах у Коленок бурая сточная вода становилась красной от крови повстанцев.

Броня меха казалась непробиваемой, и после всех ударов на ней не осталось даже малейшей вмятины. Надзиратель был намного сильнее любого рыцаря и двигался со скоростью, казавшейся несовместимой с его массой.

Два рыцаря уже плавали лицом вниз. Одного надзиратель убил сокрушительным ударом в грудь, другого швырнул, как тряпичную куклу, на стену тоннеля.

Крови было бы больше, если бы не Призрак, отвлекавший врага на себя и всякий раз встававший перед ним. В какой-то момент мех провел убийственный кросс, но Призрак успел отвернуть голову, и стальной кулак пронесся в дюйме от его головы.

Надзиратель устремился в новую атаку, и Призрак нырком ушел в сторону и перекатился вперед.

– Ну же, ты, дерьмовая жестянка! – выкрикнул Ульрих, пиная мех в незащищенную спину.

Тот сдвинулся на пару дюймов вперед, повернулся и устремился к рыцарю. От первого удара Ульрих уклонился, но второй, кросс с разворота, пришелся ему в плечо. Коленки вздрогнул, услышав, как хрустнули кости.

Рыцарь, занявший место Ульриха, врезал по стеклу, целя в пилота, но только ушиб ногу. Ответным ударом надзиратель отбросил его обмякшее тело в темноту.

Еще один повстанец прыгнул чудовищу на плечи и принялся колотить локтями по массивной голове. Надзиратель завел руку за спину и, ухватив смельчака, сорвал его с себя, как плод с ветки. Коленки успел заметить мелькнувшие за стеклом черные глаза даймё. Мех развернулся, ударил рыцаря головой о стену и швырнул в воду.

Коленки хотел броситься на помощь, но его сковал страх. Он слишком хорошо помнил, как однажды другой мех прожег дыру в теле Джобы. Перед глазами все еще стояла недавняя сцена казни на равнине, и запах горелой плоти поселился в нем навсегда.

Призрак снова танцевал перед надзирателем, уклонившись от очередного удара, который отколол кусок бетона от стены тоннеля. По лицу гривара текла кровь, в движениях чувствовалась усталость – слишком долго Призрак отвлекал противника.

С диким воплем, словно уличная кошка, атакующая медведя гар, Маури запрыгнула на плечи меха, пытаясь дать Призраку хоть минуту передышки. Но надзиратель как будто не заметил оседлавшую его островитянку.

– Призрак! – крикнула Маури. – Пора!

– Нет, – тяжело выдохнул гривар, с трудом уходя от очередного удара.

Уголком глаза Коленки уловил какое-то движение. Бринн бежала прямо на надзирателя, не сводя глаз с Маури за его плечом. Рядом со стальным великаном жадеянка выглядела едва ли не ребенком.

– Бринн! – воскликнул Коленки.

Путы страха наконец-то порвались. Ему было плевать на повстанцев, но Бринн была его другом. Он не мог бросить ее, не мог не помочь ей. И он метнулся к ней.

Мех махнул рукой, и Бринн едва успела отпрыгнуть назад. Но, отпрыгнув, она поскользнулась и упала на спину, глядя вверх, на нависшего над ней монстра.

Маури завизжала, колотя стального великана по голове и разбивая в кровь кулаки.

Надзиратель поднял свою громадную ногу, готовясь превратить Бринн в лепешку, дернулся и замер.

Бринн отползла назад, вскочила и отступила.

Монстр повернулся и попытался за что-то ухватиться, и тут Призрак как будто воткнул руку ему в спину. Из корпуса повалил дым. Коленки с изумлением увидел вместо рук Призрака два стальных шипа, заряженных голубой энергией. Надзиратель замахнулся на Призрака, но тот уклонился и вонзил один из шипов в ногу великану.

Между тем в бой вернулся Ульрих. Хотя одна его рука бессильно висела, он бросился к неприятелю и на бегу тряхнул запястьем. Металлический нарукавник вспыхнул голубым пламенем. Пока мех пытался отбросить Призрака, Ульрих нанес прицельный удар в окно пилота. В последний момент надзиратель развернулся, стараясь защитить свое содержимое, и кулак Ульриха полоснул его по руке.

– Око за око, дерьмовая жестянка! – прорычал высокий гривар, когда механическая рука упала в воду, оставив вместо себя пучок спутанных проводов.

– Как, да ответят мне духи, они это делают?! – прошептала Бринн, когда яркая вспышка вырвалась из плеч стального великана.

Маури погрузила свои заряженные кисти в голову чудовища. Мех отчаянно завертелся, размахивая верхними конечностями. Еще один рыцарь с двумя шипами вместо рук попал под случайный удар и замертво рухнул на дно тоннеля.

Маури продолжала атаковать голову надзирателя, Ульрих угрожал ему внизу, и в какой-то момент Коленки увидел, как на стекло пилотской кабины брызнула изнутри голубая кровь. Маленький даймё резко осел, черные глаза закатились.

Гигантский стальной мех покачнулся, словно пьяный. Маури спрыгнула с плеч монстра, и тот опрокинулся в грязь. Вместе с Призраком, который, пробив корпус сзади, поразил пилота. Отдуваясь, гривар выдернул окровавленную руку.

Сол спрыгнула с воздуховода позади Сего и, присев на корточки, попыталась сориентироваться. В комнате стоял стерильный запах антисептика. В углу гудела центрифуга, на стенах мигали панели, но внимание привлекла труба, поднимающаяся от пола до потолка. Внутри полупрозрачного цилиндра висело нечто серое, формой напоминающее неуклюжего гуманоида.

– Кто там? – услышала она мужской голос с явными нотками страха.

Человечек быстро пересек комнату и остановился перед светящейся трубой.

Сего, стоявший рядом с Сол, внезапно исчез, растворившись в полумраке лаборатории.

Вместе со вспышками яркого света в комнату ворвался еще один голос:

– Почему здесь темно?

В комнату, светя фонариками, вломилось целое отделение вооруженной охраны.

– Проследи, чтобы инженер не сбежал, – услышала Сол голос Сего.

– Когда свет погас, сюда спрыгнул кто-то с воздуховода, – взволнованно заговорил маленький даймё. – Вы должны защитить мою работу!

Один из охранников направил луч фонарика на прячущуюся за гранитной стойкой Сол.

– Хватай ее!

Двое мужчин бросились к ней. Прикрываясь стойкой, она пыталась отползти от света, но луч преследовал, разрезая мглу.

Вырвавшаяся из этой мглы тень свалила охранника. Сол услышала хрип, стон…

Все застыли как вкопанные.

– Их больше… – прошептал кто-то.

Подняв заряженное оружие, они снова – медленно, осторожно – двинулись к Сол.

– Не важно, сколько их тут, – сказал кто-то. – У нас приказ: любой ценой защитить специалиста.

Несколько охранников пересекли лабораторию и выстроились перед инженером. Сам же коротышка встал перед трубой, словно закрывая собой «гуманоида». Любопытство взяло верх, и Сол посмотрела на существо. Пустые глаза взирали из белого как мел черепа, на котором не было ни носа, ни рта. Бугристые мышцы вяло свисали с туловища, словно куски мяса, выставленные мясником на продажу.

Перед трубой, на виду у всех охранников, снова появилась тень. Человек замахнулся дубинкой, но Сего пригнулся и нанес боковой кик.

Сол снова сосредоточилась на приближающихся к ней мужчинах. Она не привыкла сражаться с несколькими противниками. В круге противник один, и, разумеется, приемы, которые она отрабатывала, были рассчитаны на это. Однако в свое время отец предусмотрел и такую ситуацию.

«Сражаясь с двумя-тремя опытными противниками одновременно, ты почти наверняка проиграешь, независимо от того, насколько ты хороша, – наставлял Артемис Халберд. – Единственный шанс – срезать углы, не позволяя напасть на тебя разом».

Сол встала между двумя гранитными столешницами со стеклянными мензурками и стальными контейнерами. Она стянула маску с лица и повернулась так, чтобы свет фонарика падал на лицо.

– Эй, кто тут у нас? – Охранник с шишкой на лбу двинулся вперед.

Сол попятилась.

– Девчонка!

Другой охранник ухмыльнулся из-за плеча товарища.

– Уж не заблудилась ли, красавица? Вот возьмем твоего дружка, а там и повеселимся, да?

Сол подняла руки и улыбнулась.

Он опустил оружие, и Сол сильно ударила его ногой в лицо. Вложив в кик весь свой вес, сломала бедняге нос. Что еще важнее, противник выронил дубинку.

Не теряя времени, Сол толкнула его на напарника и тут же добавила кросс в подбородок. Охранник свалился, как мешок с мукой, под ноги другому, который пытался добраться до Сол.

Упавший на пол фонарик осветил сцену в другом конце комнаты: Сего сражался с тремя противниками, ловко уклоняясь от выпадов и нанося разящие удары.

Охранник попытался ударить жезлом, но Сего перехватил его руку и плавным движением сломал плечо. Второй охранник получил кик в грудь, но третий, зайдя сзади, ударил Сего жезлом по спине, рассек кожу.

Как бы ни изменился друг, Сол не могла оставить его в беде. Но путь к нему был прегражден. Третий охранник угрожающе взмахнул дубинкой, и Сол попятилась.

– Знаешь свое дело, да, малышка?

– Обязательно с оружием против девчонки? – прорычала Сол. – Почему бы тебе не сразиться со мной, как подобает настоящему гривару?

Он рассмеялся:

– Ну уж нет. Мне интересно, как ты будешь пахнуть поджаренная.

Охранник бросился вперед, но Сол схватила выставленную руку обеими своими и провела бросок через плечо. Мужчина повалился на гранитную столешницу, разметав мензурки и контейнеры, и Сол, воспользовавшись моментом, вырвала спектральный жезл. На мгновение возник соблазн воспользоваться оружием, чтобы уложить противника одним ударом.

Охранник между тем соскользнул со стола и повернулся к ней. Сол отбросила жезл.

– Что ж, не хочешь, но придется тебе драться по-гриварски.

Громкий треск в другом конце помещения заставил ее обернуться. Охранник, пытаясь ударить Сего жезлом, промахнулся и задел трубу. По стеклу побежали трещины.

– Моя работа! – завопил маленький даймё, заламывая руки. – Защитите мою работу!

Сияние, исходившее из трубки, коснулось Сего и окружавших его охранников. Но теперь к нему добавился другой свет, источником которого был Сего. Это сверхъестественное сияние распространилось по его руке в том месте, где сгорела кожа.

Воспользовавшись тем, что Сол на мгновение отвлеклась, охранник бросился ей в ноги и свалил на пол. Лежа на спине, она сумела упереться ступнями ему в бедра.

– Теперь ты там, где мне нужно. – Он попытался захватить ее голову, но Сол изо всех сил оттолкнула его ногами и вскочила.

Охранник снова бросился на нее, пытаясь провести тейкдаун. Сол убрала ноги и крепко обвила его шею рукой.

Стремясь поскорее освободиться от удушающего захвата, противник поднял девушку и швырнул на лабораторный стол. Под ней захрустело стекло, осколок впился в спину.

Охранник протащил ее по всей гранитной поверхности, но Сол не отпускала, держала крепко. Наконец почувствовала, как он обмяк. Для верности подержала еще немного и отдышалась.

Убедившись, что охранник отрубился, Сол посмотрела в другой конец комнаты. Сего светился еще ярче, и голубое пламя пульсировало у него на спине, охватывая плечи и кулаки. Нечто подобное она уже видела в финальном поединке в конце первого уровня. Чем бы ни была эта странная сила, она определенно окрепла.

Сол отпустила своего противника, и он безжизненно свалился с гранитной плиты на пол. Она завела руку за плечо, нащупала и вырвала длинный осколок стекла. И поспешила на помощь к Сего.

Однако почти все его противники неподвижно лежали на полу. Между ним и инженером стоял единственный охранник.

– Отдай его мне, – сказал Сего.

Маленький даймё съежился у стеклянной трубы. Влажные пряди седых волос облепили испещренный прожилками лоб.

Последний охранник с криком бросился на Сего, размахивая заряженным жезлом. Но прежде чем он успел пустить оружие в дело, Сего ударил его горящим кулаком в грудь.

Охранник изумленно посмотрел на руку, утонувшую в нем по локоть. Сего вырвал окровавленную руку, и противник упал.

В лаборатории на мгновение воцарилась тишина.

Сол слышала, как колотится ее сердце, как хнычет даймё, как тяжело дышит Сего.

– Ты… в порядке? – спросила она.

Почти половина кожаной формы сгорела – то ли в результате атаки охранников, то ли из-за внутренней энергии самого Сего. И рана была у него на спине. А потом Сол поняла, что тяжело дышит не Сего. Она посмотрела на трубу. Существо явно задыхалось. Из трещин в стеклянном цилиндре сочилась густая зеленая жидкость. Сего уставился на «гуманоида», а тот в свою очередь уставился на Сего. Грудь уродца вздымалась и опускалась.

Сол заставила себя отвести взгляд.

– Подождите, – проскулил инженер. – Не трогайте.

– Его? – нахмурилась Сол.

Она лишь теперь поняла, что даймё беспокоится не о себе, а о том, кто находится в трубе. Об экспериментальном образце.

– Я знаю, кто ты! – Даймё подполз на коленях к Сего. – Ты… один из них. Из потомства «Колыбели».

– Ты ничего обо мне не знаешь, – сказал Сего, разглядывая узника стеклянной трубы.

– В том-то и дело, что знаю! – возразил человечек. – Если уж на то пошло, я был в числе разработчиков труб, в которых вы родились. Конечно, смотрящие проделали большую и трудную работу, но…

– Заткнись. – Сего двинулся к даймё.

Голубая энергия все еще бегала, пульсируя, вверх и вниз по его руке.

– Сего! – Сол попыталась остановить его. – Этот человек нужен Потоку. Наша операция! Наше задание! Ты что, забыл?

– Ну же, полюбуйся на это чудо! – Даймё расплылся в маниакальной улыбке. – Неужели не понимаешь? Ты, первое поколение по-настоящему усовершенствованных гриваров, стань свидетелем очередной ступени эволюции вашего вида.

Даймё положил ладонь на стеклянную поверхность и посмотрел существу в глаза.

– Ты хочешь сказать… что эта тварь, – прошептала Сол, – должна стать гриваром?

– Да, – ответил инженер. – Знаю, выглядит пока неубедительно, но это же начальная стадия развития. Дайте ему год, и вы его не узнаете. Он растет и учится.

– Нет! – внезапно воскликнул Сего. (Сол впервые услышала, как он повысил голос.) – Он не похож на нас. Это мерзость.

– Мерзость? – нахмурился даймё. – Не больше, чем ты, мой мальчик. И он будет расти и совершенствоваться, а со временем станет лучшим орудием насилия, чем ты.

– Нет, этому не бывать. – Сего повернулся и пылающей рукой разбил стеклянную трубу.

Зеленая жидкость хлынула наружу, и существо забилось в конвульсиях.

– Что ты наделал?! – Инженер попытался добраться до трубы, но Сол удержала его. – Он же еще не может дышать – легкие не сформировались полностью. Нужно поместить его в амниотический раствор!

– Нет, – повторил Сего, не отрывая глаз от своего в некотором смысле собрата, что лежал теперь на дне цилиндра и явно задыхался. – Он создан не для этого мира.

– И ты тоже! – закричал инженер, пытаясь вырваться. – Мы позволили тебе жить! Кто ты такой, чтобы решать вопросы жизни и смерти?

– Не вы позволили мне жить, – прошептал Сего, вонзив пылающий взгляд в даймё. – Я выжил.

Сол вздрогнула, увидев, как существо свернулось калачиком на дне цилиндра, в зеленой лужице среди осколков стекла. Дыхание остановилось, грудная клетка замерла.

Даймё перестал вырываться, как-то вдруг обмяк в руках Сол. И всхлипнул.

– Третья группа, – прозвучал голос в коммуникаторе, – доложите обстановку.

Сол вздрогнула от неожиданности, узнав голос Призрака. Он тоже тяжело дышал. Но он был жив.

Сего перевел взгляд с мертвого «гуманоида» в трубе на даймё в объятиях Сол.

– Специалист у нас. Возвращаемся к лифту.

– Хорошо. Мы готовы выходить. Встретимся у лифта внизу.

– Подожди! – воскликнула Сол. – Коленки и Бринн в порядке? Что у вас случилось?

– Да, твои друзья живы, хотя не всем повезло так же, – мрачно сказал Призрак. – Подведем итоги, когда ситуация прояснится. – Он отключился.

Сего схватил инженера за шею и вырвал из рук Сол. Усадил его на лабораторный стол и потянулся к поручню воздуховода.

– Тебе все равно? – спросила Сол. – Нет никакого дела до того, что наши друзья едва не погибли?

Сего не ответил. Подхватив заложника, он подтянулся вверх.

Глава 9. Могучий

Возвращаясь в прошлое, чтобы учиться на ошибках, важно не задерживаться там надолго. Чересчур глубокое погружение в воспоминания, вызывающие радость или сожаление, лишь затруднит движение по пути прогресса.

Тридцатая заповедь Кодекса боя

Мюррей часто представлял, как разобьет кулаком стекло меха и проникнет в святая святых, в кабину, где находится пилот. Эти самодовольные мылоеды считают, что технологии гарантируют им защиту, что ради сохранения власти даймё могут топтать остальных.

Всю свою ярость, копившуюся десятки лет, Мюррей вложил в кросс правой. Кулак врезался в стекло, мелкие кости треснули, боль пронзила плечо.

– Достойная попытка! – рассмеялся Махару, сидевший в другом конце комнаты с бокалом янтарного хиберианского.

Рядом с ним стояли Фармер и два охранника.

За испачканным кровью стеклом ухмылялся пилот. Заметив, что он моргнул, Мюррей отпрыгнул, и в тот же миг стальная рука метнулась вперед и зацепила плечо. Но и этого оказалось достаточно, чтобы бросить старого гривара на пол.

Как сражаться с чудовищем, у которого нет уязвимых мест? К которому просто нельзя подступиться?

Мюррей поднялся. Кружилась голова. А стальной мех уже шагнул вперед и поднял руку. На помощь гривару пришел многолетний опыт. Предугадав атаку, он уклонился и ударил ногой в колено надзирателя. Нога отскочила. Больно, но по крайней мере кость осталась цела.

Он отступил, поняв, что такие атаки бесполезны – только себе навредишь.

Надзиратель нанес фронт-кик, но Мюррей выполнил скрутку, и стальная нога пробила складную ширму в центре чайной и отбросила ее в сторону.

– Давайте не будем ломать мой дом, – сказал Махару.

Нырнув под кик с разворота, Мюррей проскочил за спину меху, обхватил руками и попытался поднять, но не смог даже сдвинуть с места.

Надзиратель попытался развернуться, и Мюррей, ухватившись за шею, подтянулся и забрался на плечо. В этой позиции он мог бить чудовище по голове. Теперь его оружием стал локоть.

– Впечатляет! – восторженно прокомментировал Яхало.

– Заткнись! – осадил его даймё.

После нескольких десятков ударов локоть превратился в кровавое месиво, из которого высовывалась кость. Крича от боли, Мюррей бил и бил по затылку, и металл понемногу поддавался. Надзиратель попытался стащить гривара с себя, и тот увидел торчащий проводок.

– Хватит с ним играть! – заорал Махару.

Мех перестал вертеться и помчался спиной вперед к дальней стене. Снеся оружейную стойку и разбросав спектральные стержни, он врезался в стену, придавив Мюррея всем своим весом.

В бок вонзилось что-то острое, и перед глазами сомкнулись кольца тьмы. Мюррей с трудом разглядел стоящего над ним противника. Мех поднял ногу, опустил стальной ботинок человеку на грудь и надавил. Грудная клетка прогнулась.

– Какой беспорядок ты устроил в моей чайной. – Махару покачал головой, глядя на надзирателя. – Но со своей работой справился, хотя, конечно, можно было и…

Лорд не договорил.

Мюррей ухитрился повернуть голову. Сквозь кровавую пелену в глазах он увидел Фармера за спиной Махару. Рука Коуча сжимала шею даймё.

– Что… – Лорд захрипел, ловя воздух открытым ртом.

– Прикажи ему отступить, – сказал Фармер.

– Я…

– Прикажи ему отступить! – Фармер закашлялся и сдавил сильнее.

– Отступи! – выкрикнул Махару.

Надзиратель немедленно подчинился и убрал ногу с груди Мюррея. Старый гривар попытался вздохнуть и почувствовал острую боль от вонзившегося в какой-то орган ребра.

Мех замер, ожидая распоряжений.

Фармер встретился взглядом с Мюрреем.

– Вам не удастся сбежать, – процедил Махару сквозь зубы. – Тронете меня – надзиратель вас уничтожит.

Мюррей попытался встать, но снова упал на колени и закашлялся. Кровь брызнула на пол. Он отполз от меха и оглянулся. Фармер все еще держал даймё за шею.

– Мюррей, – сказал Фармер, – у тебя есть шанс. Спускайся вниз, пока можешь.

Мюррей настороженно посмотрел на надзирателя. Пилот в кабине следил за ним угольно-черными глазами.

– Все это время, – прошипел Махару, – ты использовал меня? Ради чего? Ради какого порченого отродья из «Колыбели»? Глупый гривар, ты мог бы получить много больше.

– Уходи сейчас же, – сказал Фармер.

Мюррей заметил за его спиной какое-то движение. Охранник Дин подкрался к старому мастеру с явно недобрыми намерениями.

– Фармер! – воскликнул Мюррей, но было слишком поздно.

Дин ударил старика кулаком по голове, и тот рухнул на пол.

Махару отполз от Фармера, подобрал спектральный стержень и повернулся. На кончике стержня вспыхнул голубой огонек.

– От старых привычек избавиться трудно, – прорычал Махару. – И старика, похоже, сломить еще труднее. – Он махнул Дину и Яхало. – Займитесь Фармером.

Старый мастер медленно поднялся и повернулся к приближающимся меркам.

– Заканчивай свою работу, – приказал лорд надзирателю.

Мех шагнул к Мюррею.

Дин бросился к старику, решив, что тот слишком сильно оглушен, чтобы сопротивляться. Но Фармер действовал гораздо быстрее, чем ожидал охранник. Когда Дин попытался обхватить его, Фармер увернулся и нанес быстрый удар локтем, разбив наемнику нос. Дин отшатнулся, а Фармер шагнул к нему и молниеносным кроссом в висок отправил на пол.

– Какая некомпетентность. – Махару сжал оружие побелевшими пальцами и посмотрел на Яхало. – Сделай то, чего не смог твой напарник: убей предателя.

Яхало пристально посмотрел на Фармера, двинулся вперед – и вдруг развернулся и кинулся к Мюррею. Встав между Мюрреем и надзирателем, повернулся к Махару.

– Пожалуйста, господин, пощадите рыцаря Пирсона, – взмолился он. – Ему только нужно…

Голова охранника взорвалась фонтаном крови. Надзиратель опустил руку. Безжизненное тело рухнуло на пол.

– В следующий раз жди моего приказа, – сказал Махару.

Мюррея охватила ярость.

Как у них все просто! Вот так взять и убить ни в чем не виноватого парня!

Фармер отвернулся, и лорд Махару устремился к нему, размахивая ауралитовым жезлом. Фармер успел поднять руку, но оружие нашло цель. Электрический разряд окутал Коуча, от кожи повалил черный дым. Фармер пошатнулся и упал.

– Иногда кое-что приходится делать самому, – прорычал Махару, глядя на Фармера. – Но с тобой, Мюррей Пирсон, я рисковать не стану. Убей его.

Надзиратель – ониксовый метеор – метнулся к Мюррею и прыгнул, чтобы раздавить его, упав с высоты.

Рука наткнулась на что-то холодное.

Мюррей повернул голову. Длинная спектральная пика.

Надзиратель уже снижался, и Мюррей, схватив пику, изо всех сил вонзил ее в живот меху. Оружие пробило корпус, попало в кабину пилота и пронзило голову даймё, как искусственную виноградину.

Надзиратель повис в воздухе, и Мюррей торопливо выкатился из его тени. Кашляя кровью, он поднялся, вырвал пику, и мех рухнул, расколов половицы железного дерева.

Мюррей посмотрел на пику, чей наконечник был испачкан голубой кровью и мозговым веществом, и перевел взгляд на Махару.

Лорд попятился.

Мюррей, прихрамывая, двинулся к нему.

– Подожди, рыцарь! Подожди! Уверен, мы можем договориться. Я что-нибудь придумаю!

Отрезав даймё путь к двери, Мюррей загнал его в угол.

Махару поднял было спектральный жезл, но Мюррей выставил пику, и лорд уронил оружие и опустился на колени.

– Пожалуйста! Ты этого не сделаешь! Ты же чтишь Кодекс, а он запрещает использовать силу против беззащитного противника!

Мюррей посмотрел в черные глаза даймё:

– В Кодексе также сказано, что нельзя использовать оружие.

Размахнувшись, он с силой всадил пику в голову Махару и, как куклу, отбросил труп к стене.

Старый мастер еще дышал, и Мюррей проковылял к нему.

– Я найду служителей. – Он начал поднимать Коуча. – Тебе помогут, приведут в порядок.

Фармер закашлялся, по его телу пробежали судороги:

– Нет… Прекрати…

Мюррей опустил его. Переносить старика было бы слишком рискованно из-за внутренних повреждений.

– Сэм, – прошептал Фармер. – Он там, внизу. Ты должен вернуть его в Цитадель.

– Знаю. Почему… Почему ты не сказал мне раньше?

– Не каждый бой тот… которого ты ждешь.

– Может, оно и так, но мне было бы приятно знать, что я не потерял тебя. Знать, что мой тренер рядом.

– Я думал, у тебя есть шанс… против надзирателя, Могучий Мюррей Пирсон. – По лицу Фармера скользнула тень улыбки.

– Ты всегда был слишком высокого мнения обо мне. Я освобожу Сэма и остальных, а потом вернусь за тобой.

Старый мастер покачал головой:

– У нас мало времени. Сюда скоро придут.

Как всегда, он был прав.

– Во тьму их! – Мюррей схватил Фармера за запястье, собираясь взвалить на плечо.

– Отпусти… Я умру здесь… Отпусти меня.

– Нет, – прорычал Мюррей. – Я уже отпускал. Больше этого не будет.

– Пожалуйста, Мюррей, – прошептал Фармер. Веки его дрогнули и начали закрываться. – Сэм… Верни его в Цитадель. Должен быть баланс…

Мюррей в замешательстве покачал головой:

– О чем ты?

– Сэм… – снова прошептал Фармер и замолчал.

Мюррей посмотрел на человека, научившего его почти всему, что знал сам. Возможно, это был величайший тренер, которого когда-либо видел мир.

Гривар медленно поднялся, взглянул на тела, разбросанные по всей чайной, и, прихрамывая, вышел.

Мюррей бродил по ночному порту, вдыхая запах тухлой рыбы и пропуская мимо ушей веселые крики и смех завсегдатаев пивных.

В кармане лежал пузырек с ихором билбаба, но потребности в целительном напитке не было. Мюррея больше не тянуло к выпивке.

Поначалу Мюррей задавался вопросом, не является ли эта новоявленная свобода результатом влияния Потока. Он снова часть чего-то, какого-то большого дела, – этого чувства приобщенности он лишился, уйдя из Цитадели. Возможно, именно это и было ему нужно.

Но, вдыхая влажный морской воздух, прислушиваясь к шуму в кабаках, Мюррей все отчетливее понимал, что такое объяснение его не устраивает. Во всяком случае, события прошлой ночи, проведенной среди повстанцев, только усилили его неуверенность в том, что следует делать дальше.

Драконыши отказались от паломничества, а теперь Мюррей втянул их в войну. Он видел глаза Призрака, слышал, что и как говорил Истребитель.

Эти люди – фанатики. Утверждают, что сражаются за всех гриваров, называют себя освободителями, но на самом деле они, как и даймё, просто стремятся к власти.

Еще одной проблемой был Сего.

Мюррей видел, как парнишка возвращался из лаборатории, как тащил за собой маленького даймё, и ему это не нравилось. Сего изменился после всех свалившихся на него невзгод и испытаний, и Мюррей не знал, как вернуть его на правильный путь.

Бредя куда глаза глядят, Мюррей оказался на краю пристани. Звуки пьяного веселья стихли, сменившись тихим плеском волн у обросших ракушками столбов. Низкая луна проложила к горизонту багровую дорожку, словно приглашая Мюррея пойти по ней.

– Почему? – прошептал он.

Почему посреди всего этого хаоса, усилившегося сейчас до максимальных децибел, к нему вдруг пришло ощущение внутреннего спокойствия?

Пытаясь контролировать все, ты утратишь всяческий контроль.

Седая борода и морщинистый лоб Фармера смотрели на Мюррея из колышущейся воды.

Коуч сказал это Мюррею, тогда свежеиспеченному рыцарю с горящими глазами, готовому покорять мир.

Мюррей всегда предпочитал агрессивный стиль, всегда шел напролом, прессовал, не давая противнику передышки. Этот стиль принес ему рыцарское звание.

Контроль.

Но, выйдя на международную арену, где ему противостояли гривары более высокого класса, Мюррей сразу потерялся.

Его спасли слова Фармера. Благодаря им Мюррей стал лучшим бойцом, понимающим, что у каждого противника есть свой стиль и своя стратегия, контролировать которые он не может. Мюррей пришел к выводу, что должен стать гибким, приспособиться к тому, что ему дано, расслабиться и довериться инстинктам.

И по прошествии стольких лет Мюррей только сейчас понял, что слова Фармера не относились к стратегии в круге. Как обычно, он оказался упрямым болваном.

– Пытаясь контролировать все, ты утратишь всяческий контроль, – прошептал Мюррей в темноту, и лицо старика снова превратилось в волны и пену.

Мюррей знал: те события, что происходят в мире, не поддаются его контролю. Десятилетиями ранее, когда даймё и смотрящие объединились для создания «Колыбели», Мюррей не мог им помешать. Когда Фармер погрузился в «Колыбель», чтобы попытаться спасти этих детей, Мюррей не смог его остановить. И когда Сего отдали под суд, приговорили к казни и отправили в «Арклайт», Мюррей тоже не мог ничего сделать, не мог спасти парня.

Однако некоторые маленькие части этого мира Мюррей способен был контролировать. Он мог отказаться от выпивки. Мог помогать друзьям, когда они рядом. Мог отстаивать то, во что верил. Куда приведет этот путь, Мюррей не знал. Но теперь его это устраивало.

– Что-что? Я хочу отказаться от позиции сверху? – спросила Маури. – Да ты рехнулась!

Сол демонстрировала Маури разные приемы, а Бринн наблюдала. Ей нужно было как-то скоротать время, отвлечься, забыть о событиях прошлой ночи и заглушить доносящиеся из-за стальной двери крики плененного инженера.

– Да, ты сверху. У тебя высокий маунт, – сказала Сол. – Но допустим, ничего не получается, у противника очень хорошая защита. – Маури, как и полагалось, плотно сжала противницу локтями, а Сол тщетно попыталась развести ее руки. – Ты показываешь, что можешь сдвинуть бедра…

Маури положила руку на бедро Сол и надавила.

– Закидываешь ногу, получаешь треугольник из маунта, – продолжала Сол, – и когда противник разворачивается в прежнюю позицию – а он обязательно это сделает – просто дожимаешь его.

Маури постучала ладонью, показывая, что сдается, и продемонстрировала свою зубастую улыбку на раскрашенном синяками лице.

– С техникой у тебя полный порядок, Солара. Пожалуй, я смогу взять на вооружение несколько твоих трюков. Хотя против надзирателя, вроде того, что был в тоннеле, это не сработало бы.

– Против такого чудища ничто бы не сработало, – согласилась Бринн.

– Однако Призрак и Маури с ним справились, – напомнил Коленки, подходя к островитянке. – Может быть, ты все-таки раскроешь нам секрет той вспышки.

Маури пожала плечами:

– Призрак велел пока ничего никому не говорить.

Сол тоже хотела задать несколько вопросов об удивительном оружии, которым, как ей рассказывали, повстанцы уложили меха, но тут за ее спиной раздался голос:

– Приятно смотреть, как мои новобранцы оттачивают боевые навыки.

Сол повернулась и увидела Сайласа Истребителя собственной персоной. Его тонкие губы кривились в усмешке.

К Сайласу поспешил Призрак, у которого на лице еще краснели незажившие раны.

– Отлично справились с заданием, несмотря на возникшие трудности, – похвалил Сайлас помощника.

– Да, справились. – Призрак коротко кивнул.

Сол перевела взгляд на Сайласа. Вот он, лидер Потока, стоит перед ней. Человек, который отправил их на самоубийственную миссию в «Лаборатории Карстока». Увидев его горящие глаза, Сол с трудом подавила пробежавшую по спине дрожь.

Рядом с Истребителем встал Сего. Сол не разговаривала с ним после возвращения с задания.

Между двумя братьями было мало общего. Да и с чего бы им быть похожими? У них все разное, кроме общей виртуальной матки в «Колыбели».

Черты лица у Сайласа резкие, угловатые, и кажется, стоит провести по ним ладонью, и на ней останется кровь. У Сего лицо было более гладкое и округлое.

– Я все еще вижу в тебе ярость, Солара Халберд, – заметил Сайлас.

Сол и в самом деле ненавидела этого человека с тех пор, как на лайтборде «Обзора Системы» он стоял над безжизненным телом ее отца. Но она знала, что ненависть не поможет ей вырвать Сего из лап его брата.

Сол посмотрела на Сего. Знала: он ее друг. Убедилась в этом накануне, на задании, когда Душитель стал вдруг прежним Сего, пусть и на мгновение.

– Я видела, чем занимаются даймё в лабораториях, – сказала Сол, заставив себя мысленно переключиться на невероятное существо, задыхавшееся в трубе. – Это чудовищно.

– Хорошо, что ты понимаешь, – кивнул Сайлас. – Я хотел, чтобы ты увидела, до чего доходят даймё в стремлении приспособить мир к своей реальности. Их больше не устраивают гривары. Даймё желают, чтобы за них сражались вот такие мерзкие твари. Я надеялся пробудить ненависть в наших новичках.

– Вы бы видели мылоеда! – выкрикнул Дозер, дремавший в углу и только что проснувшийся. – Обмочился от страха, когда мы с Мюрреем подвесили его в шахте лифта.

– Молодцы, – бросил Сайлас Дозеру и повернулся к остальным. – Призрак доложил, что вы все хорошо справились с заданием. Проявили себя, показали, что готовы пожертвовать собой ради общего дела.

– Да, мы готовы, – отозвался Дозер. – У вас есть для нас что-то еще?

Коленки ткнули друга локтем в ребра.

– Это только начало, – сказал Сайлас. – Впереди еще много сражений и много жертв.

Сол знала: так и будет. На задании едва не погибла вся команда. Сколько еще они продержатся, прежде чем смогут оторвать Сего от его брата?

Сайлас повернулся к стальной двери допросной:

– А теперь давайте нанесем визит инженеру Варакасу.

Мюррей осторожно, чтобы никого не разбудить, приоткрыл железные ворота склада. Ребятам после всего случившегося требовался хороший отдых. Однако, заглянув в сумрачное помещение, он обнаружил, что команда уже проснулась.

Сего тоже был здесь – Мюррей сразу заметил его бритую голову. Конечно, парень сильно изменился, но стоял в той же позе, что и в тот день, когда Мюррей впервые увидел его в невольничьем круге: спина прямая, голова настороженно приподнята. Как будто он ждет нападения с любой стороны.

Человек, стоявший рядом с Сего, был полностью затянут в черную кожу. И этот человек обращался к оставшимся в живых рыцарям во главе с Призраком и Ульрихом.

– …Есть все необходимое, и мы должны использовать это ради достижения наших целей. – Услышав шаги, Сайлас обернулся. – А, вот и он. Медведь возвратился в берлогу.

– Моя берлога в Эзо, в казарме, где я люблю посидеть у очага, – возразил Мюррей, подходя к Сего. – И уж если начистоту, я бы предпочел быть там, а не здесь.

– Проявляй хоть немного уважения, когда разговариваешь с Истребителем, – упрекнул его Призрак.

Мюррей посмотрел на него:

– Я вижу парня всего лишь второй раз, так с какой стати мне его уважать?

– Потому что он…

– Мюррей Пирсон прав, – перебил Призрака Сайлас. – У него нет пока оснований уважать меня.

Призрак отступил, и Мюррей позволил себе расслабиться.

– Как я уже говорил, – продолжил Сайлас, – ваша команда хорошо поработала в «Лабораториях Карстока». Прямо сейчас другая наша команда на западе наносит удар по предприятию во Власторе. Лишившись поставок стимуляторов, торговля, которую ведет Кирот, остановится.

– И что это нам даст? – спросил Мюррей. – Ты не хуже меня знаешь, что минимум половину оборота стимуляторов обеспечивает черный рынок. Наркоманы так и останутся на улицах, а политики обратятся к дилерам.

Сайлас молча посмотрел на Мюррея, затем повернулся к нему спиной и медленно прошелся по складу.

– Да, я понимаю. Посмотрим.

Мюррей склонил голову набок, как будто прислушиваясь к чему-то, а потом повернулся к стоящему рядом Ульриху:

– С кем, поглоти меня тьма, он разговаривает?

Ульрих пожал плечами, а Сайлас снова повернулся к старому гривару.

– Ты прав, Мюррей Пирсон. Но ты не заглядываешь достаточно далеко вперед. Твое видение ограничено.

– С глазами у меня порядок, – проворчал Мюррей.

– Да, стимуляторы со складов империи поставляются лишь небольшому числу покупателей, как мелких, так и крупных. Но прекращение их производства служит более важной цели, чем просто снижение поставок. Речь идет о контроле. Когда империя будет вынуждена обратиться к дилерам и пушерам, все прочнее связывая себя с черным рынком, ее позиции серьезно ослабнут. Торгуя с Эзо, империя не сможет не поднимать цену, а тем временем на рынок выйдет другой поставщик, с лучшим предложением.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что собираешься продавать стимуляторы? – недоверчиво спросил Мюррей. – Это и есть грандиозный план? Восстание Потока, новый мировой порядок – все сводится к торговле химией? И ты будешь промышлять этим, точно какой-нибудь барыга под мостом?

На этот раз вперед выступил Призрак:

– Ты здесь всего месяц, а думаешь, что знаешь больше, чем мы, посвятившие свою жизнь этому делу?

– Я не думаю, что знаю больше вашего, – повернулся к нему Мюррей. – Зато я знаю, как это будет выглядеть. И сдается мне, что мы опускаемся до уровня наших врагов. Делаем именно то, к чему все это время стремились даймё. Контролируем торговлю. Уподобляемся лоточникам. Еще я узнал об оружии, которое использовалось вчера в тоннелях. А как же Кодекс?

Сайлас рассмеялся, запрокинув голову:

– Кодекс. Я слышал, что ты все еще веришь в эту чушь. Неужели эта пелена до сих пор застилает тебе глаза? Кодекс создали даймё, чтобы контролировать нас, манипулировать такими, как мы.

– До этого я и сам додумался, – хмыкнул Мюррей. – И так скажу. Мне наплевать, для чего даймё создавали Кодекс. Наплевать, потому что я живу по собственным правилам и знаю, что они верны. Это то, во что верил Фармер. Он ведь был и твоим тренером, так же, как и моим.

– Так у нас общий учитель, да? – Сайлас указал на Сего. – Удивительно, что мы собрались вместе, ученики Фармера, ведущие гриваров к новой эре. Но… насколько хорошо ты знаешь старого учителя, Мюррей?

– Я знал его достаточно хорошо. И был с ним в Глуби, когда он покидал этот мир.

На этот раз Сайлас, казалось, был застигнут врасплох, будто Мюррей нанес нежданный удар.

Воспользовавшись моментом, Мюррей повернулся к Сего:

– Послушай, парень. Может, время не самое подходящее, но я хочу сказать тебе кое-что.

Сего уставился на него, и на лице промелькнуло любопытство.

– Я не был рядом с тобой в прошлом году, и на то была причина. Как и обещал, я копнул глубже. И нашел твоего брата. Мне помог Фармер. Он умер, чтобы я смог выручить Сэма. И я вернул его домой, в Цитадель.

– Сэм… Он вернулся домой? – прошептал Сего.

– Он ждет тебя там, малыш, – сказал Мюррей.

– Даже если ты действительно вернул нашего брата, – прервал его Сайлас, – это ничего не значит. Дом Сего теперь здесь, в Потоке.

– У тебя есть выбор. – Мюррей не сводил глаз с Сего. – У тебя всегда есть выбор. Но знай: что бы ни случилось, мы всегда рядом, малыш. Я пробуду с тобой здесь, в Потоке, сколько понадобится.

Сайлас промолчал, потом повернулся и направился к допросной, бросив на ходу:

– Не пора ли?

Глядя ему вслед, Мюррей покачал головой:

– Безумен, как летучая мышь на свету.

Через некоторое время Сайлас вернулся, неся маленького даймё, извивающегося, пытающегося освободиться Варакаса. Тот был подавлен, не ругался, как раньше. Сайлас держал его за шею, как ту ласку, что Сол поймала в пустыне, и Мюррей видел страх в глазах инженера.

– Пожалуйста… – захныкал даймё, и на лбу вздулись синие вены. – Я отдам все… биты, собственность, рабов – все…

Сайлас рассмеялся, и этот смех походил на вой волка, готового наброситься на жертву. Он швырнул даймё на пол перед командой и посмотрел на Мюррея:

– Видишь? Этот, как и все его сородичи, думает, что может купить все на свете. Они возомнили, что владеют миром, что они – господа. – Он взглянул на дрожащего даймё. – Но скоро вы поймете, что жили во лжи. Все, что вы приобрели бесчестным путем, будет отобрано. И с чем тогда останетесь?

Инженер попытался встать. Как загнанный в западню зверь, он огляделся в поисках выхода и, увидев брешь между двумя рыцарями, прошмыгнул в нее. Один из рыцарей двинулся было за ним, но Сайлас поднял руку:

– Давайте посмотрим, что у него получится.

Специалист удалился шагов на двадцать, когда Сайлас сорвался с места, в два счета догнал беглеца и, исполнив эффектный прыжок, оказался перед ним и снова взвыл по-волчьи. Несчастный даймё съежился от ужаса. Сайлас схватил его за шиворот, вернулся к команде и бросил пленника к ногам Мюррея.

– Он твой. – Сайлас пристально посмотрел на старого гривара.

Мюррей покачал головой:

– Мне мылоед для развлечений не нужен.

– Нет-нет. Я не собираюсь держать его здесь, как домашнего любимца. Мы уже получили от него все, что было нужно. Это существо всю жизнь нарушало наши законы, пытало таких, как мы, и проводило мерзкие эксперименты. За это он должен заплатить. И я хочу, чтобы ты восстановил справедливость.

– О каких законах ты говоришь? – спросил Мюррей.

– Я говорю о новом кодексе страны, о подлинном мировом порядке. Наш закон гласит, что любой, кто встанет на пути освобождения гриваров от цепей рабства, заплатит высшую цену. Этот сморчок – один из самых злостных нарушителей нашего закона, марионетка империи, создатель технологии и организатор массового производства стимуляторов, которые разрушили бесчисленное множество жизней.

– Если вы принимаете эти ваши, провалиться им во тьму, законы, то сами их и исполняйте, – сказал Мюррей. – Я здесь ради Сего. Мы верим в него, в его дело. И мы будем здесь, пока он здесь.

Старый гривар посмотрел на Сего. Только бы достучаться до него. Только бы парень опомнился. Тогда они уйдут отсюда все вместе. Отправятся домой.

В какой-то момент Мюррей увидел напротив себя мальчика, которого знал когда-то. Любознательного мальчика с золотистыми глазами.

– Мой дом здесь, в Потоке, – сказал Сего, и Мюррей понял, что он снова исчез, растворился в тенях склада.

– Нам всем пришлось пойти на жертвы ради общего дела, – сказал Сайлас. – Сего не зря заслужил свое прозвище – Душитель. Поток един. Мы все обязаны приводить в исполнение приговоры.

Мюррей посмотрел на лежащего у его ног даймё и покачал головой. Инженер выглядел таким маленьким, таким испуганным.

Мюррей ненавидел даймё за все, что они сделали с его народом. Ненавидел за все, что они отстаивали и защищали. Но он встречал и хороших даймё. И не испытывал ненависти к этому несчастному человечку. Он знал, что ни при каких обстоятельствах не сделает то, чего от него требуют.

– Нет, – твердо сказал Мюррей, глядя в глаза Сего.

– Нет? – недоверчиво переспросил Сайлас. – Ты, утверждающий, что присоединился к Потоку, отказываешься осуществить правосудие в отношении даймё?

– Да. – Мюррей повернулся к Сайласу и сделал шаг вперед. Теперь он знал, что должен сделать. Он не мог контролировать все, но мог контролировать то, что находилось в пределах его досягаемости. – Я верю в честь. Я верю в Кодекс, кто бы ни написал его. Я верю в правосудие. Но не в такое.

– Если ты не можешь это сделать, тебе нельзя доверять, – с угрозой произнес Сайлас.

Четверо рыцарей-повстанцев и Призрак выступили вперед.

– И что, поручишь своим холуям прикончить старика? – Мюррей сплюнул на пол. – Боишься взяться за это сам?

Уголки губ Сайласа поползли вверх. Он поднял руку, останавливая своих людей, повернулся к Призраку и кивком указал на инженера.

– Избавься от этой жалкой собаки.

Призрак подошел к пленнику, поднял ногу и без малейших колебаний одним ударом размозжил голову, как спелый плод.

На мгновение все замерли, не в силах отвести глаза от жуткого кровавого месива. Мюррею показалось, что он слышит плеск волн, набегающих на причал.

– Теперь, когда правосудие в отношении даймё свершилось, я покараю тебя, – нарушил молчание Сайлас.

Мюррей кивнул, повернулся спиной к Истребителю и лицом к своей команде, драконышам, которых привел сюда сам и которые стояли теперь перед ним, словно приросшие к полу.

– Вы не справитесь с Истребителем! – в отчаянии прошептал Дозер. – Он убил всех, с кем сражался! Даже Артемиса Халберда! Прости, Сол…

– Нет, Дозер прав, – с жаром поддержала друга Сол. – Вам нельзя биться с ним. Скажите, что вы согласны… Что вы с ними заодно.

– Я не могу, – прошептал в ответ Мюррей.

Он чувствовал тепло, исходящее от окруживших его детей. Коленки обнял его за плечи.

– Не могу лгать.

– Но это же все ради Сего, – сказал Коленки. – Вы ведь сами сказали, тренер. Мы делаем это ради него.

– Я был не прав, Коленки, – сказал Мюррей. – Даже если мы пытаемся вернуть Сего, нельзя отказаться от самого себя. Я не такой. Мы не такие. И если Сего не сможет разглядеть сквозь тьму, не сможет понять, кто мы, тогда все пропало.

– Тренер, свалите его… ради нас, – дрожащим голосом произнес Дозер.

– Мы просим духов, Мюррей-ку, – сделайте это для нас, – сказала Бринн.

– Ради моего отца, Мюррей-ку, ради Сего, ради нас, – выговорила сквозь зубы Сол.

Мюррей глубоко вздохнул, ткнулся лбом в полукруг голов и отступил.

Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

Он повернулся лицом к Сайласу Истребителю.

Глава 10. Пробуждение

Медведь гар считается главным хищником в лесу. Однако, встречая ящерицу каматар, он отступает, зная о ядовитом укусе рептилии. Этот пример иллюстрирует отношение между двумя существами и не относится ни к волку, ни к року, ни к любому другому хищнику. То же самое верно и в отношении гривара. Победа над одним противником, даже самым грозным, не означает победы над теми, кого он победил.

Раздел седьмой, Восемнадцатая заповедь Кодекса боя

Над Карстоком встало утро, и рассвет бросил через высокие окна осколки рубинового света на деревянный пол склада.

Сайлас скинул плащ и повернулся к Мюррею.

Сего много раз видел глаза брата перед тем, как вступал в круг.

Вырвав Сего из когтей «Арклайта», Сайлас укрыл его в надежном месте. Несколько месяцев брат был рядом, помогал лечить раны. Несколько месяцев прошло, прежде чем Сего перестал видеть испещренные венами лица служителей «Арклайта», мучителей, истязавших его тело и разум в поисках скрытых в них секретов.

Лишь после того, как Сайлас вернул Сего к жизни, тот смог открывать глаза, видеть восход солнца и не кричать от страха, тюремные кошмары наконец исчезли.

Но потом на смену жутким видениям «Арклайта» пришли другие. Остров, «Колыбель»…

Иногда Сего бывал в этом мире – мире со складом, повстанцами, Мюрреем и друзьями из Цитадели. Но куда больше времени он проводил в другом месте, ясном и реальном для него, – где он был узником «Колыбели».

Сейчас Сего находился на складе, наблюдал за Мюрреем Пирсоном, покачивавшим головой из стороны в сторону и поглядывавшим на Сайласа. Сего помнил Мюррея. Помнил, как могучий гривар вытащил его из невольничьего круга. Помнил, как Мюррей вывез его в Верхний мир, дал приют, обучил и привел в Лицей.

И все же после прибытия в этот новый мир никаких теплых чувств к Мюррею Пирсону Сего не испытывал. Мюррей и остальные драконыши были призраками из прошлого, явившимися сюда как непрошеные гости.

В этом мире Сего не был тем пареньком, каким его помнили друзья. В этом мире он был Душителем. И перед Душителем стояла одна-единственная цель: избавить планету от гнойной инфекции, от даймё. Его путь – тот же, что и у брата.

Сайлас склонил голову набок, прислушиваясь к голосам.

Мюррей посмотрел на Сего. Посмотрел как будто умоляюще. Напуган?

– Ты знаешь, кто ты. В душе ты тот парень, которого я нашел в Глуби.

На мгновение Мюррей сделался настоящим. Утренний свет падал на изможденное бородатое лицо и отражался в белом камне на месте выбитого глаза. Когда-то Мюррей бился за его, Сего, свободу. И сейчас это повторится.

– Сего, – продолжал Мюррей, не обращая внимания на маячившую перед ним фигуру Истребителя, – только ты знаешь, за что сражаешься. Не за Сайласа и не за его дело.

Сайлас встал перед Мюрреем, закрыв от брата старого гривара.

– Хватит разговоров. – Истребитель поднял руку и поманил противника к себе. – Давай займемся тем, в чем наше предназначение.

Мюррей стиснул зубы и шагнул навстречу Сайласу.

– Хитро, – пробормотал Мюррей, обходя Сайласа.

Истребитель оставался на месте и только следил за ним волчьими глазами. Он даже не срезал угол, когда Мюррей обогнул его.

Конечно, Мюррей распознал стратегию. Такой же придерживался Сего – стоял неподвижно до последнего момента, а перед самой схваткой включался, словно механизм.

Но здесь против Мюррея был Истребитель, человек, легко победивший Артемиса Халберда, человек, готовый поставить мир на колени.

– Давай, тренер! – раздался крик Дозера за спиной.

Мюррей не мог подвести этих ребят. Не мог подвести Сего. Это был тот бой, которого он ждал.

Он держался от Сайласа на расстоянии вытянутой руки. Мог дотянуться до соперника, но ему сильно не хватало скорости.

Ложный выпад с имитацией дальнего кросса и низкий шот с проникающим шагом вперед и прицелом на щиколотку.

Удар пришелся в воздух. Истребитель легко и быстро отступил в сторону, а его ответный удар был еще быстрее. Колено пролетело через вытянутые руки Мюррея и раздавило многократно сломанный нос.

Стены склада надвинулись, лица окружающих превратились в белые вспышки. И Сайлас снова оказался прямо перед ним.

Мюррей пришел в себя и поднял руки. Но атаки не последовало.

Истребитель стоял неподвижно.

– Разве ты не хочешь подраться со мной? – прорычал Мюррей, вытирая хлещущую из носа кровь.

– А разве мы не этим занимаемся? – ухмыльнулся Сайлас.

Мюррей сделал два жестких джеба. Сайлас легко отвел голову, как будто его противник двигался под водой.

Последующий кросс тоже не дошел до цели – Сайлас отскочил и контратаковал.

Мюррей уловил движение, увидел, как дернулось вверх бедро и нога вылетела к его лицу. Но ему снова не хватило быстроты – пятка врезалась в подбородок. Во второй раз за считаные секунды склад накренился и закружился. И снова Сайлас стоял над Мюрреем с кривой ухмылкой.

Голова склонилась набок, и в поле зрения попал Сего. Взгляды встретились.

Это еще не все. Не думай, что меня так просто победить.

Мюррей зарычал, загоняя внутрь боль, пылавшую в сломанной челюсти, оттолкнулся от пола, поднялся и пошел на Истребителя.

Правый боковой оверхенд – он знал, что Сайлас его парирует – и тут же левый в корпус, по печени. Скольких он уложил в круге этим ударом.

Сайлас разгадал его ход и шагнул вперед, давя бедрами, тесня.

Думаешь, я не видел этого тысячу раз? Против меня выходили лучшие.

Мюррей контратаковал с переносом веса на носки, но Сайлас уже оказался на шаг впереди и, сменив направление, пошел в инсайд-тип. Возможностей для защиты не было, и Сайлас смял Мюррея своим весом и опрокинул на спину.

Мюррей попытался выставить ноги и оттолкнуть Сайласа, но тот уже разрезал его защиту, как нож печень.

– Не нравится играть в открытую? – Сайлас рассмеялся, вдавливая колено Мюррею в живот.

– Я не играю, – проворчал Мюррей, пытаясь оттолкнуть противника от себя, чтобы вытереть застилающую глаз кровь.

Истребитель навалился на него всем весом. Он не был ни тяжелее, ни сильнее Мюррея, но прилепился, как мокрое одеяло.

– Тебе и не надо играть. – Сайлас вышел в фул-маунт и теперь смотрел на старого гривара сверху. – Я сыграю сам.

Мюррей закрыл лицо руками, ожидая граунд-энд-паунд, но ничего не случилось. Сайлас просто сидел на нем, откровенно ухмыляясь.

Мюррею было знакомо это чувство: кошка играет с мышкой, гоняя ее перед тем, как съесть. За всю свою карьеру он испытывал это чувство – побыл мышкой – только раз. И случилось это в поединке с Фармером. Его собственным тренером и человеком, который тренировал обоих братьев, Сего и Сайласа.

Это еще не все. Останавливаться нельзя.

– Вали во тьму, – пробурчал Мюррей, толкая Сайласа в грудь и зная, что подставляет руку. Истребитель заглотил наживку и повернулся, готовясь сломать ее. Следуя за ним и меняя положение бедер, Мюррей вышел в верхнюю позицию, но Сайлас уже зафиксировал замок, вытянулся, уперся лбом в пол и подал бедра вперед.

Мюррей услышал хруст в локтевом суставе. Знакомое ощущение, один из сотен переломов руки в его карьере. Мюррей даже не поморщился, когда его рука дернулась в неправильном направлении, и, воспользовавшись открывшейся возможностью, обрушил кулак на затылок Сайласа.

К своему удовольствию, он услышал, как Истребитель застонал, упав на деревянный пол.

Нельзя позволить ему прийти в себя.

Мюррей отвел руку для второго удара, но Сайлас уже перекатился на плечо, развернулся и встал на ноги. Ощупав затылок, он с недоумением уставился на окровавленные пальцы.

– Что, тоже облился кровью? – прорычал Мюррей. – Кто бы мог подумать?

– Давай, тренер! – крикнул Коленки, и Мюррей ощутил знакомый прилив адреналина. Инерционная сила всей долгой карьеры, начавшейся с того времени, когда он был учеником первого уровня в Лицее, и закончившейся много позже в роли рыцаря гривара, сражающегося за Цитадель, подхватила его и понесла вперед.

Больше никакой стратегии. Не позволять Истребителю выбирать время для атаки.

Он устремился вперед.

Сайлас нанес боковой кик, и Мюррей принял его, почувствовав, как треснуло ребро. Он схватил Сайласа за ногу, рванул на себя и встретил расчетливым панчем в нос.

Продолжая наступать, Мюррей получил быстрый контратакующий удар, но даже не обратил внимания на провалившуюся кость глазницы. Он остановился лишь тогда, когда его ладонь легла на затылок Сайласа.

Теперь он был в той позиции, которую показывал Мухай, встретивший его на плато. Только здесь Мюррей намеревался использовать свою голову в качестве тарана.

Резкий удар лбом в лицо. Истребитель пошатнулся, но Мюррей удержал его в клинче, орошая собственной кровью. Он ударил еще раз и услышал, как хрустнули кости носа.

Сайлас падал на спину, и Мюррей последовал за ним, чтобы не дать ни мгновения передышки и отправить его в ту тьму, из которой он появился.

Но бедра Мюррея в этом падении наткнулись на выставленные ноги Сайласа, и внезапно уже Мюррей перевернулся в воздухе и грохнулся на спину.

Томоэ наге. Бросок с упором ноги в корпус.

Вот только на этот раз Сайлас не нависал над Мюрреем, не играл с ним. Волк набросился на добычу, занеся над ней лапу. Мюррей едва успел вскинуть руки и блокировать удар, нацеленный в горло.

Пятка смяла трахею. Мюррей перекатился и, избежав второго удара, поднялся. Попытался вдохнуть поглубже – нос заложило кровью. Он услышал собственный хрип, и мир потемнел.

Это еще не все. Останавливаться нельзя.

Мюррей снова бросился вперед. Бой беспощадный, без оглядки, кровавый. Бой, в котором не щадят ни врага, ни себя. Для Мюррея такой бой был все равно что старый друг. Сколько раз он спасал ему жизнь. И теперь Мюррей полностью положился на него.

Он провел серию ударов, большинство которых Сайлас парировал. Получая в ответ, Мюррей все равно упорно шел вперед, зная, что если остановится сейчас, то уже не сможет начать снова.

Это еще не все. Я нужен парню.

Обхватив Сайласа руками, Мюррей попытался поднять его, вытянуть из него жизненную силу, выдавить то, что его породило. Но противник был тяжел, и поднять его со сломанной рукой Мюррей не смог.

Сайлас оттолкнул его, как шкодливого ребенка, развернулся и нанес удар ногой в подбородок.

Мюррей падал навзничь.

Он падал в жизни много раз и всегда поднимался. Но на этот раз тяжесть, увлекавшая вниз, была сильнее, как будто пространство между костями и тканями уплотнилось и стало твердым как камень.

Мюррей испугался. Не боли и не того, что за ней, а того, что Сайлас снова будет рядом, будет стоять над ним. Мюррей боялся, что лицо этого человека окажется последним, что он увидит в своей жизни.

Но когда голова ударилась о деревянный пол и перед глазами мелькнул утренний свет, проникший через разбитое окно склада, он увидел только Сего.

Это еще не все. Так много надо сделать.

На глазах у Сол Мюррея-ку рвали на части.

Он падал снова и снова, но какая-то невидимая сила вновь и вновь поднимала изуродованное тело и несла его навстречу Сайласу.

Она слышала крики горя – последние надежды ее товарищей растаяли, когда Мюррей упал и больше не поднялся.

Истребитель склонился над Мюрреем. Странный белый туман окутал его плечи, и на лице проступила кривая ухмылка. Вот так же он ухмылялся, когда стоял над телом ее отца.

Ярость, копившаяся годами после смерти отца, охватила Сол. Кто он, этот человек, отнявший у них тренера и друга? Кто он, этот человек, отнявший у нее уже второго отца?

Ярость не вырвалась наружу – ее сдержали слова Мюррея.

Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

Дозер таким терпением не обладал. Сорвавшись с места, он устремился к Сайласу с явным намерением врезаться в него плечом. Заметив его, Истребитель сделал шаг в сторону и нанес молниеносный удар локтем в затылок, отчего Дозер растянулся на полу рядом с Мюрреем.

Дозер не шевелился, и Сол подбежала к нему и перевернула, чтобы убедиться, что ее друг все еще дышит. Грудь здоровяка поднималась и опускалась, но, склонившись над ним, Сол ощутила неподвижность лежащего рядом Мюррея и идущий от него холод.

Сдерживая рвущуюся криком боль, она заставила себя повернуть голову, поднять глаза и встретиться взглядом с Сайласом.

– Ярость, – сказал Сайлас, пристально глядя на Сол. – У твоего отца ее было побольше, но и в тебе она есть, Солара Халберд. И твоя ярость пойдет на пользу делу.

– Я никогда не стану частью твоего дела. – Сол погладила Дозера по голове.

Он уже очнулся и беззвучно заплакал, глядя на безжизненное тело Мюррея.

– Тогда вы предатели, – сказал Призрак, и другие повстанцы подошли ближе.

Коленки и Бринн встали перед телом Мюррея.

– Не думай, что тебе будет так просто с нами справиться, – прорычал Коленки, принимая бойцовскую стойку.

Бринн пригнулась, готовая к прыжку.

– Не трогайте их! – Выскочившая откуда-то Маури остановилась перед своими друзьями, подняв руки.

– Они либо с нами, либо против нас. – Призрак снова шагнул вперед. – Даже Сол должна посмотреть правде в глаза. Мюррей сделал свой выбор и умер за него.

– Но они еще могут измениться! – выкрикнула Маури. – Они просто не все поняли, но еще могут принять наш путь. Они же пришли помочь нам.

– Мы не изменимся, – тихо сказала Сол. Ее гнев уже угас, сменившись глубокой усталостью. – Мы никогда не были частью Потока и пришли не для того, чтобы помочь вам. Мы пришли за Сего.

Услышав это признание, Маури на мгновение умолкла. Потом подняла на нее горящие глаза и покачала головой:

– Когда-то, не так уж давно, на берегу Изумрудного моря ты сказала, что отныне будешь говорить мне только правду. Так, значит, ты собиралась предать нас? Ради чего? Чтобы вернуть друга в Лицей? Чтобы ты могла ходить на занятия и жить своей жизнью, как будто в мире все нормально? Как будто мы не рабы даймё?

Сол посмотрела ей в глаза:

– В этом новом мире, который вы хотите создать, нам нет места.

Маури развернулась и зашагала прочь.

Сол повернулась к Сего. Он стоял в стороне от разгорающегося конфликта – молча, потупившись, глядя на пол, где лежал Мюррей.

Сол шагнула к нему. Она знала, что ее друг находится в какой-то иной реальности.

– Сего, Мюррея больше нет. Он умер за то, во что верил.

Сего закрыл глаза и стиснул голову руками, как будто прислушиваясь к голосам внутри себя.

– Сего, – продолжала Сол, – мы должны вернуть Мюррея домой, устроить ему достойные похороны. Поехали с нами домой.

– Мюррей погиб напрасно, – сказал Сайлас, глядя на поверженного противника. – Он умер только из-за веры, которую привили ему даймё. Он умер из-за ложного представления о чести. Наш дом здесь, в Потоке. Наша цель – сломить даймё, чтобы построить новый мир, в котором мы будем свободны, чтобы сражаться.

Оставив без внимания его слова, Сол шагнула к Сего и протянула руку.

– Сего, пойдем с нами домой. Пожалуйста.

Сего повернулся и направился к выходу.

– Сего! – Коленки последовал за ним. – Посмотри, что сделал твой брат! Он убил Мюррея. Кровь тренера на твоих руках. И после этого ты собираешься остаться здесь, как будто ничего не случилось?

Он плюнул на пол, махнул рукой и отвернулся.

Сол глубоко вздохнула и повернулась к Сайласу:

– Ты дашь нам уйти?

Истребитель кивнул:

– Верните тело Мюррея Пирсона для надлежащего погребения, но знайте вот что. Если вы не с Потоком – вы наши враги. И когда мы придем в Эзо, мы придем и за вами.

Сол кивнула и помогла Дозеру подняться, а затем опустилась на колени и закинула безжизненную руку Мюррея себе на плечо. Дозер вытер слезы и последовал ее примеру. Коленки и Бринн взяли старого гривара за ноги. Все вместе они подняли Мюррея на плечи и направились к выходу.

Дойдя до пристани, они остановились, и Сол повернулась и посмотрела в сторону склада.

Сего исчез.

Сол чувствовала, что Фиренце тяжело.

Шаги большого красного рока сделались короче и медленнее из-за лежащего на его спине, позади всадницы, свертка. Наверное, подумала она, Фиренце уже привык к такому весу. Всего год назад он нес ее отца, а теперь несет Мюррея Пирсона. Казалось, только вчера она похоронила отца – на домашнем участке, во влажной земле под сухими листьями. А теперь предстоит хоронить еще одного из своих.

На вершине пологого холма команда остановилась, и Сол почистила перья на голове птицы. Карсток остался далеко позади, они уже вернулись в жар вентурианской пустыни. Этот путь драконыши проделали молча, отдавая дань почтения грузу, который несли с собой.

Над раскинувшимися впереди полями взошло солнце, залив багровым светом сотни сборщиков. Уборочный мех Хенрина, стальной монстр, полз вдоль рядов кокаса. Пересекающая поля тропинка тянулась дальше, к пескам пустыни и далекому горизонту.

Спешившись, драконыши огляделись, накормили и напоили птиц. Солнце неторопливо поднималось в небе, и утренние ласточки щебетали на ветвях редких деревьях каот.

Несколько сборщиков у подножия холма повернулись и задрали головы, вглядываясь из-под широкополых шляп в силуэты всадников.

– Мюррею-ку это бы понравилось, – нарушила долгое молчание Бринн, поднося бурдюк с водой своему измученному жаждой черному року. – Вид с этой стороны.

Коленки покачал головой:

– Нет, скорее он посоветовал бы перестать бездельничать. Едем дальше.

Громкий крик Птички спугнул ласточек, и те стайкой взмыли в небо. Непослушный серый рок выказывал беспокойство с тех пор, как они покинули Карсток. Он постоянно искал взглядом своего недавнего наездника и тыкался клювом в сверток на спине Фиренце. Дозера он принял на спину весьма неохотно.

Дозер вздохнул и прикрыл глаза, когда солнце коснулось его веснушчатого лица.

– Как можно сражаться с таким?

– Мюррей же сразился, – сказал Коленки. – И почти победил.

– Сайлас слишком силен, – не согласился Дозер. – У Мюррея не было шансов, и у нас тоже их нет.

Сол придержала язык. Она хотела сказать Дозеру, что нужно вернуться в Лицей и тренироваться, тренироваться, отрабатывать приемы, чтобы потом, при следующей встрече с Потоком, дать отпор Истребителю и его команде.

Но эти слова были бы пустыми, потому что в них не верила и сама Сол. Что драконыши могут противопоставить такому бойцу, как Сайлас? Или могуществу даймё? При имеющемся раскладе сил какую пользу может принести кучка подростков?

Фиренце прижался головой к Сол и переступил с ноги на ногу, пытаясь компенсировать давление ноши. Сол положила руку на тело Мюррея.

– Забудьте про наши шансы, – проворчала она и обвела взглядом товарищей, за которых, не задумываясь, отдала бы жизнь, как это сделал учитель. – Забудьте про наши шансы, вот что сказал бы Мюррей. Нельзя жить, размышляя о том, что было бы, если бы. Нельзя давать волю страху – если он парализует, мы не сможем идти вперед. Думаю, Мюррей сказал бы именно так.

– Забыть про шансы, – подхватил Дозер. – Ты права, Сол. А знаешь, что еще бы он сказал?

– Что?

– Провались все во тьму! – проревел Дозер восходящему солнцу и, не обращая внимания на бегущие по щекам слезы, вскинул кулак.

К Дозеру присоединилась Бринн, а когда завыла она, ей попытался вторить ее черный рок.

Сол посмотрела на Коленки, пожала плечами и тоже издала крик, выпустив с ним всю накопившуюся в душе тьму. Она лишь пожалела, что не может направить этот крик на Сайласа, Призрака и Маури. На даймё. На всех тех в этом мире, кто причиняет боль другим.

Сборщики внизу с удивлением смотрели на четырех воющих, как дикие кошки, всадников на вершине холма.

Между тем к четверке приблизился пятый.

Дозер уставился на него, не веря глазам.

– Сего? – растерянно пробормотал он. – Ты? Откуда ты…

Сол смотрела на Сего, как на мираж, порождение знойной пустыни.

Сего слез с грязно-бурого рока в нескольких шагах от команды.

Подняв руки и сжав кулаки, Коленки шагнул вперед.

– Кто ты? Кем пришел сюда, Душителем или Сего?

У Сол и мысли не возникло, что Сего послан с задачей уничтожить своих бывших товарищей. А ведь Истребитель мог решить, что команда слишком много знает и создает помеху для Потока.

Сол стиснула зубы и тоже подняла руки, готовая на все, чтобы защитить друзей.

– Ответь ему, – сказала она. – Ты здесь по приказу Истребителя?

– Мне пришлось сбежать, – прошептал Сего, глядя вниз, на поля, чтобы не смотреть в глаза драконышам.

– Сайлас не позволял тебе уйти? – спросил Дозер.

– Нет, – ответил Сего. – Брат отпустил меня. Но мне пришлось бежать из тюрьмы.

– Ты имеешь в виду «Арклайт»? – спросил Дозер. – Но ты вышел оттуда несколько месяцев назад и…

– Дозер, – вмешалась Сол, – дай ему сказать.

Сего оторвал взгляд от горизонта и повернулся к друзьям. По его лицу текли слезы.

– Я не мог сбежать, – сказал он. – Не мог, пока… пока не увидел, что Мюррей отдал все. Пока не стало слишком поздно.

Коленки шагнул к нему и медленно разжал кулаки.

– Твоей вины в этом не больше, чем моей. – Он положил руку на плечо Сего.

Сего посмотрел на сверток на спине Фиренце и упал на колени; его сотрясала дрожь.

– Это моя вина. Его кровь на моих руках.

Сол подошла к Сего, присела рядом на корточки и обняла его.

– Мюррей сражался за тебя. Он сражался за всех нас. Это был его выбор.

– Прости, – прошептал Сего. – Меня не было здесь. Я был… в другом месте.

– Ты побывал в Глуби и вернулся, – сказала Сол. – Рада, что ты теперь с нами.

– Клянусь духами, я тоже рада. – Бринн протянула руку, помогая подняться.

– Мы здесь из-за тебя, брат. – Дозер заключил Сего в медвежьи объятия и, выжав из него новые слезы, опустил на землю.

Все снова замолчали, оглядывая раскинувшуюся перед ними пустыню.

– Нам пора, – сказала Бринн, возвращая пайки в седельный вьюк Акари. – Не будем терять время, пока светло.

Сол забралась на Фиренце и посмотрела на Сего, еще не до конца веря, что он вернулся:

– Ты в порядке?

– Нет, – ответил Сего. – Но это не имеет значения. Нам нужно отвезти Мюррея-ку домой.

Дозер крякнул, свалившись на землю при первой попытке забраться на спину Птички.

– Теперь я понимаю, почему Мюррей злился на тебя.

Серая птица развернулась и громко чирикнула.

– На ней ездил Мюррей? – спросил Сего, сверкнув золотистыми глазами. – Можно попробовать?

– Давай. – Дозер пожал плечами. – Но не говори потом, что я не предупреждал. Эта птица – сущий дьявол.

Сего подошел к року с протянутой рукой. Птичка выпрямилась и настороженно посмотрела на незнакомца, словно готовясь нанести удар острым клювом.

– Прости меня, – прошептал Сего, склонив голову.

Птица не шелохнулась.

– Прости, – повторил Сего и прижал ладонь к взъерошенным перьям на груди рока.

Спустя какое-то время Птичка расслабилась.

– Можешь отвезти меня домой? – спросил Сего, поднимая глаза.

Рок присел, и Сего забрался ему на спину.

– Ну вот! – завопил Дозер. – Если бы я знал, что нужно ей сказать, я бы…

– Может, тебе не стоило есть птичий корм, если ты хотел ей понравиться, – усмехнулся Коленки, забираясь на спину Боко.

– Это несправедливо, что роки едят так часто, а мы голодаем тут в пустыне! – пожаловался Дозер, усаживаясь позади друга.

Сол заметила слабую улыбку на лице Сего.

– И что теперь? – спросил Дозер, когда все пятеро приготовились к отъезду. – Что мы собираемся делать с Сайласом и его Потоком? Он обещал прийти за нами.

Сол посмотрела на Сего и по его золотистым глазам поняла, что он еще не готов.

– Обсудим наши планы позже, – сказала она. – А сейчас… в путь. Нужно вернуть Мюррея-ку домой. Это все, что мы можем пока сделать.

Они помчались вниз по склону, поднимая клубы пыли.

Сборщики опустили цепы и грабли, любуясь редким зрелищем.

Сол все еще ощущала ношу, которую она и Фиренце несли на себе.

Но теперь рядом был Сего, и ноша уже не казалась такой тяжелой.

Часть II

Глава 11. Снова дома

Вот показательный пример ученика, который никак не мог сосредоточиться перед боем; он постоянно вспоминал, как в последний раз потерпел неудачу, и представлял, каково это – снова ощутить вкус победы. Когда ученик обратился с этой проблемой к наставнику, старик просто спросил, кем он был до своего рождения. И тогда ученик внезапно сосредоточился.

Раздел второй, Восемьдесят девятая заповедь Кодекса боя

Кир бегом пересек тренировочный зал; на лбу выступили капли пота, но он уже сосредоточился на следующей угрозе.

Из стены вырвалась стальная балка, таран, который должен был сокрушить его одним ударом. Кир скрестил руки, защищая кабину, самую уязвимую часть меха. Таран врезался в укрепленные ауралитом предплечья Кира, вдавив его ноги в пол, но не повредив корпус.

Еще одна балка ударила, на этот раз сзади. Хрупкое тело в кабине не успело среагировать, но защитный костюм уловил импульс мозга, развернулся и рубанул по балке громадным кулаком.

Переломить таран пополам, как это сделал Могг в ходе своего Испытания, не получилось, но балка изогнулась посередине и с лязгом врезалась в пол. Кир представил, как коллега-пилот ухмыльнется, указывая ему на эту неудачу, и зарычал от досады. На лице набрякли синие вены.

В дальней стене зияло несколько больших круглых отверстий, и Кир приготовился к следующей атаке. Его мех, надзиратель, принял оборонительную стойку, выставив ногу вперед и твердо опираясь на другую.

Оружие запульсировало красным и выпустило очередь железных шаров, способных перерубить дерево. Первый шар Кир сбил мощным кроссом, от второго, летевшего в голову, успел увернуться, затем кинулся бежать. Еще несколько шаров прогромыхали за спиной.

Внезапно противоположная стена зала открылась – за ней стояли пушки. В Испытании, которое проходил Могг, таких вроде не было. Это что же, Оператор настроен против Кира?

Кир выставил руку, отразив снаряд, и быстрым киком отбил другой, нацеленный в колено. Под обстрелом с двух сторон у него оставался только один вариант: уйти вверх, чтобы не попасть под следующий залп. Кир взмыл на двадцать пять футов, примерно на половину высоты тренировочного зала, пропустив под собой несколько шаров.

Он тотчас упал, успев включить стабилизаторы для смягчения удара о пол, и с опозданием понял свою ошибку. Оператор рассчитал время идеально. Снаряд угодил в правое плечо, отбросив Кира назад, а следующий шар ударил прямо в шлем.

Надзиратель содрогнулся и рухнул на пол. Сам Кир не пострадал, поскольку конструкция меха обеспечивала безопасность пилота при падении с высоты почти пятьсот футов, но все же его тряхнуло.

Как он мог оплошать и пропустить атаку?

Голос из громкоговорителя объявил:

– Приготовиться к боевой стрельбе.

Кир зарычал, поднялся на ноги, сдвинул рычажок в кабине и услышал знакомый гул заряжающейся импульсной пушки.

В противоположном конце зала открылись ворота. Появились мишени.

Гранты.

Сборщики, шахтеры, чернорабочие, сбившиеся с назначенного им пути, пытавшиеся бежать или бунтовать. Правление отбирало их ежегодно для таких тренировок. Живым мишеням отдавали предпочтение перед механическими, поскольку они вели себя непредсказуемо, а воссоздать такой хаос искусственно не получалось.

Кир терпеливо ждал, пока пушка зарядится полностью. Сидя в кабине, он наблюдал за суетящимися вдалеке перепуганными грантами.

Согласно обычаю, самого быстрого и проворного оставляли в живых.

Кир потянулся к стоящему сбоку пузырьку со стимулятором, залпом осушил его и, убрав руку с пульта, вытер губы. Минувшая ночь выдалась беспокойной, уснуть не давали мысли о предстоящем Испытании.

Попадание в тройку лучших позволяло ему осуществить заветное желание: учиться в школе пилотов флайера. Ради этого он упорно трудился на протяжении всей своей карьеры в Правлении. Поступив в школу, Кир избавился бы от надзирателя и получил в свое распоряжение настоящий боевой мех.

Кир протянул руку и щелкнул двумя переключателями. Для новой задачи широкий импульс не нужен. Оператор хочет проверить его меткость, а не способность спалить все содержимое зала. Один грант уже забился в угол, и под ним расползлась лужа мочи.

Кир подумал о Могге, коллеге-пилоте, прошедшем Испытание раньше. Могг, конечно, попадет в тройку избранных, станет пилотом флайера и в следующем году отправится на границу – испепелять неблагодарных мятежников-гриваров, посмевших угрожать Правлению.

Кир покачал головой. Он все еще не мог поверить, что эти твари решились восстать. Неужели не видят, какой мощью обладают даймё? Неужели не понимают, что они всего лишь насекомые и их участь – быть раздавленными пятой властителя?

Импульсная пушка зарядилась до отказа, и Кир улыбнулся, размял затекшую шею и направился к съежившемуся в углу гранту.

Он подумал, что будет скучать по этому меху. Конечно, о повышении квалификации до пилота флайера мечтает каждый, но последние пять лет Киру приходилось выполнять работу надзирателя. Дело по большей части нудное – таскать заключенных по коридорам Общественного правосудия, – но не лишенная приятных моментов. Не далее как в прошлом году Кир с удовольствием расстрелял на Центральной площади толпу, устроившую беспорядки из-за неудавшейся казни.

Но это, конечно, мелочь в сравнении с тем, чем занимаются пилоты флайеров. Тем более что и время сейчас подходящее, чтобы отличиться. От Кира будет зависеть многое, ведь его ждет не унылое патрулирование пустого неба, не рутинное уничтожение пересекающих границу киротийских мехов. Он будет отправлять во тьму живых гриваров.

Кир остановился на некотором расстоянии от цели. Стреляя в упор, нужных баллов не заработаешь.

Он поднял правую руку. Эта маленькая тварь доставит ему удовольствие, если бросится на него, попытается дать отпор. Вот тогда можно будет устроить небольшое представление для Оператора.

Но жертва видела перед собой того, кем Кир и был для нее в обличье надзирателя. Жертва видела бога. А сопротивляться богам невозможно.

Вот почему восстание гриваров потерпит крах.

Кир выпустил заряд и улыбнулся.

Сего открыл глаза.

– Разве я не просила, чтобы ты перестал попадать сюда так часто?

Хрупкая женщина с голубыми прожилками на лице смотрела на него сверху вниз с чисто научным любопытством, словно изучала некий интересный экземпляр.

– А я разве не говорил тебе, Ксеналия, что не могу давать обещаний? – сказал Сего. – Но, по крайней мере, в этот раз я здесь не с проломленной головой.

Странный приглушенный смешок сорвался с губ служительницы. Похоже, у нее появилась новая привычка.

– Верно, твой череп цел, хотя не могу сказать того же насчет всего остального. Вдобавок неврологические паттерны…

– Нельзя ли нам сосредоточиться на чем-то хорошем? – спросил Сего, зная, что Ксеналия может весь день рассказывать о его травмах. – Я ведь все-таки добрался домой.

Женщина как будто расслабилась, ее лицо заметно подобрело – еще одно свойство, приобретенное ею с тех пор, как Сего впервые попал в медицинский отсек Лицея. Оставаясь неизменно сдержанной и рассудительной, Ксеналия заботилась о нем, и он это знал. На суде она выступала свидетелем в его защиту. И даже солгала ради него.

– Я рада, что ты дома, Сего, – сказала Ксеналия, нанося желатиновую мазь на многочисленные шрамы, пересекающие грудь гривара.

Мазь обожгла кожу, но за последние недели состояние Сего заметно улучшилось и рубцы отчасти рассосались. – Тех, кто сделал это с тобой, нельзя называть служителями.

– Я знаю. – Каждый раз, когда Сего после возвращения в Лицей приходил в медотсек, Ксеналия указывала на это. – Мои мучители в «Арклайте» и ты – совсем разные люди.

– Разные – не совсем точное определение. Всё, чему я научилась за долгие годы, – это помогать гриварам, облегчать боль и восстанавливать сломанное. Служители в «Арклайте» – пятно на профессии, которой я посвятила жизнь.

– Ох! – Сего вздрогнул и вытянулся на медицинском столе, когда Ксеналия, нанося мазь, коснулась открытой раны.

– Прошу извинить, – сказала она. – За последний год моя тактильная практика сократилась. С тех пор как меня назначили старшим служителем, в основном приходится заниматься исследованиями и администрированием, хотя приятно отвлечься от канцелярской работы. Из-за отсутствия сенсорной практики мои навыки немного… заржавели? Это подходящее слово для того, что вышло из употребления? Вы, гривары, так говорите?

– Э-э-э… конечно, – как обычно, ответил Сего. Некоторые вопросы служительницы ставили его в тупик. – Должен сказать, я и сам многое позабыл, потому что давно не входил в круг.

Ксеналия с любопытством посмотрела на него:

– Хочешь сказать, у тебя возникли проблемы после возвращения в Лицей? Было мало боевой практики, когда ты участвовал в Потоке?

Сего нервно рассмеялся. За эти недели, проведенные в Лицее, он привык к тому, что о Потоке говорят только шепотом, особенно в его присутствии.

– Ну… там вроде не было недостатка в драках…

Сего помолчал. Несвязные образы проносились перед его мысленным взором красными молниями. Каждый раз, когда он пытался вспомнить события прошедшего года, в голове начинала пульсировать боль.

– Но не сказать, что я много сражался один на один с другими гриварами, – произнес он, прижимая руку к виску и с трудом подбирая слова. – В Кироте было… иначе.

Ксеналия знала, кем он был и через что ему пришлось пройти.

– Чувствуешь вину за то, чем занимался, пока тебя контролировали?

– Меня никто не контролировал. – Сего покачал головой. – Никто не заставлял делать то, что… что я делал.

– Послушай, судя по твоему рассказу о том, как в «Арклайте» тебя пытали несколько месяцев, и тщательному изучению многочисленных ран на твоем теле, среди которых есть и незажившие, можно предположить: хотя основному воздействию подверглось тело, разум тоже серьезно пострадал.

Маленький красный спектрал парил перед глазами Сего.

– Есть такое состояние – криоплетическая невропатия, – продолжила Ксеналия. – Мозг создает защитные механизмы для поддержания своей работоспособности в самых неблагоприятных условиях. Некоторые из этих механизмов могут в значительной степени влиять на восприятие мира. Полагаю, когда брат спас тебя от мучителей, твой мозг немедленно пришел к выводу, что дело Сайласа – все, за что он борется, – это достойное, справедливое дело.

Как всегда, Ксеналия говорила быстро, и Сего с трудом поспевал за ней.

– Ты… хочешь сказать, что мне промыли мозги? Когда пытали?

– Можно и так сказать. В некотором смысле нам всем, как ты говоришь, промывают мозги, направляя наш разум к той или иной цели. Кроме того, на нас влияют окружающие обстоятельства. Но в твоем случае эти обстоятельства были особенно экстремальными, и они заставили тебя пойти по не менее экстремальному пути.

– Это не оправдывает того, что я сделал. – У Сего на глаза навернулись слезы. – С теми, кто мне дорог.

– Мне жаль, что так случилось с твоим другом Мюрреем Пирсоном. Я встречалась с ним несколько раз, и, хотя лишь немногие из сказанных им слов были приличными, думаю, он был хорошим человеком.

– Он был хорошим человеком, – сказал Сего. – Он умер… за меня.

На этот раз Ксеналия не дала аналитического ответа. Она сняла повязку с руки Сего и после секундной паузы положила холодную ладонь ему на плечо и легонько пожала.

– Когда тебя судили в прошлом году, – тихо сказала служительница, – и вынесли смертный приговор, я подумала, что потеряла друга. Потом, когда тебя отвезли в тюрьму «Арклайт», я подумала, что потеряла друга во второй раз. Я знаю, что Мюррей Пирсон хороший человек… потому что он вернул тебя мне.

Сего улыбнулся, обнял ее и прижал к себе. Ее сердце билось часто-часто.

– Что это было? – спросила Ксеналия, отстраняясь.

– Это… это было объятие, – смущенно объяснил Сего, переводя дыхание.

– Я слышала о таких вещах. Это… приятно.

Сего соскользнул со смотрового стола и через голову натянул «вторую кожу» цвета индиго.

– Мне нужно идти на собрание. А потом занятия весь день. Тренировки почти без перерыва, учеба, хотя вокруг такое творится.

– Понимаю, – сказала Ксеналия. – В этом году у меня тоже дополнительная работа, преподавательская. Так много новых служителей – и так мало они знают.

Направляясь к выходу, гривар чувствовал ее взгляд.

– Сего, – окликнула она, – не забудь еще раз навестить брата. Знаю, он не такой, как ты ожидал, но для него важно знать, что ты здесь.

От этих слов у Сего скрутило живот.

Купол, самая большая классная комната Лицея, встретил Сего хмурым полумраком.

Хотя за последнее десятилетие большую часть помещений обновили с применением новейших технологий, Купол остался нетронутым. Вьюнок затянул защитные окна и световые люки, сложенные из песчаника стены покрылись трещинами, а деревянные сиденья амфитеатра теперь жалобно скрипели.

Сегодня здесь собрались лицеисты всех уровней, они оживленно переговаривались. Хотя занятия начались еще две недели назад и большинство учащихся уже встречались на своих курсах, верховный командор распорядился собрать всех на общешкольный брифинг.

Новая «вторая кожа» еще не села как следует, и Сего то и дело поеживался. Проходя через зал, он ловил любопытные взгляды и замечал, что разговоры в рядах при его приближении стихают.

– Эй, Сего!

Он обернулся на знакомый голос. Дозер, поднявшись с места, призывно махал ему рукой. Рядом стояла, улыбаясь, Сол, и здесь же сидели Бринн и Коленки.

Сего протиснулся к друзьям и не обнаружил свободного места. Он огляделся – куда пойти? – но Дозер удержал его.

– Подожди. – Здоровяк уставился на веснушчатого паренька в белой форме, сидевшего на соседнем стуле: – Эй, белыш, не хочешь ли найти себе другое местечко?

Первокурсник нахмурился – похоже, собрался возразить, – но увидел Сего и осекся.

– Да без проблем.

– Подожди, не надо, – попытался остановить паренька Сего, но тот уже двинулся вдоль ряда.

– Видишь? – с гордостью произнес Дозер, усадив друга. – Третий уровень дает кое-какие привилегии.

– Он не поэтому ушел, – тихо сказала Сол.

– А почему? – не понял Дозер.

– Потому, – коротко ответила Сол.

– Я понял, – кивнул Сего.

В коридорах о нем шептались постоянно. Лицеисты и даже некоторые преподаватели смотрели на него, как на экзотического зверя.

– Он ушел, потому что боится меня.

– Я не это имела в виду, – спохватилась Сол. – Просто всем любопытно…

– Точно! Всем любопытно, почему Сего был с повстанцами… У-у-у… – Дозер потер место, куда Сол ткнула его острым локтем. – Ты чего?

– Потише! – Сол понизила голос. – Ты хотя бы догадываешься, зачем нас здесь собрали?

– Ну… чтобы… – Дозер замялся. – Понятия не имею.

Сол покачала головой и повернулась к Сего:

– На меня тоже косятся после возвращения. По той же причине. Люди любят сплетничать, это помогает им не скучать.

Сего кивнул, хотя и знал, что это не одно и то же. Возвращение в Лицей далось непросто – слышать одновременно столько голосов, ощущать тепло, исходящее от окружающих. А также ощущать страх, гнев и ненависть. Но главное – он был рад вернуться к друзьям, к своим драконышам.

– Эй, а где Абель? – шепотом спросил Сего, заметив отсутствие одного из друзей.

– В палате, – бесстрастно сообщил Дозер. – С Сэмом.

Сего промолчал.

Шум в аудитории стих – на сцене зажегся свет. Все ожидали выступления верховного командора Цитадели, главного гривара Эзо, человека, командующего рыцарями, руководящего дипломатией и Лицеем.

На сцену поднялись четыре командора. Трое сели позади, а верховный в присущей ему самодовольно-вальяжной манере направился к трибуне.

Глядя на человека в безупречной форме цвета лазури, Сего сжал кулаки. Каллен Олбрайт.

– Приветствую всех учащихся Лицея и преподавателей, – начал Каллен. – Хотя семестр начался уже две недели назад, я счел нужным собрать вас на этот брифинг.

Дозер пихнул Сего локтем и прошептал:

– До сих пор не могу поверить, что этот подонок – верховный командор.

Хотя за время отсутствия Сего случилось много всякого, он тоже не мог поверить. Каллен Олбрайт не был прирожденным лидером, и уж подавно он не годился на должность верховного командора Цитадели.

«Как будет человек руководить рыцарями, если даже в круг помочиться не может – промахнется?» – прозвучал в ушах Сего голос Мюррея-ку.

Каллен поправил отглаженный воротничок и продолжил:

– Мы все – во-первых, как эзойцы, а во-вторых, как хранители Лицея – должны действовать сообща. Сейчас как никогда важно, чтобы мы не позволили внутренним спорам вызвать разлад в наших рядах.

Мои предшественники были настоящими лидерами, – продолжал Каллен, указывая на сидящих в глубине сцены Адрианну Ларкспер, Дакар Пуджилио и Альбиона Мемнона. – Командор Мемнон проделал отличную работу, не позволив нашим рыцарям сбиться с пути, и он содержал машину Лицея в рабочем состоянии. Но ему недоставало прозорливости.

Хотя лицо Мемнона скрывалось в тени, Сего легко представил исказившую его гримасу. Говорили, что он был вынужден покинуть пост под нажимом Правления, а его преемником незамедлительно назначили Каллена.

После возвращения Сего видел командора Мемнона только раз – на похоронах Мюррея-ку.

– Чтобы заглядывать далеко вперед, нужно обладать идеальным зрением, – гнусавил Каллен. – И мне повезло – я наделен таким зрением, видением будущего. Я вижу, в каком направлении движутся наши лицеисты, что ожидает наших рыцарей, и понимаю всю сложность контура международных отношений и того, что находится вне его.

Итак, вы должны доверять моему видению. Но в этом году в Лицее произошли некоторые перемены, по поводу которых, как мне известно, возникли вопросы. И я, ваш верховный командор, считаю своим долгом ответить на них.

Каллен прошелся по сцене:

– Первый вопрос: почему нет кое-кого из преподавателей.

Сего и сам успел заметить, что многие знакомые преподаватели – даже те, что много лет были опорой учебного заведения, – оставили свои должности.

– Обычно новое руководство приводит с собой новый персонал, – категорично заявил Каллен. – Это правда, что я внес больше изменений, чем любой из моих предшественников, но я не стремлюсь быть похожим ни на кого из них. Как я уже сказал, моя цель состоит в том, чтобы нам дружно двигаться вперед, и, к сожалению, в Лицее было слишком много тех, кто застрял в прошлом и отказывался приветствовать новшества.

– Жаль, что Каллен избавился от Китаки, – проворчал Дозер. – Он был моим любимчиком.

– Итак, – Каллен вышел к краю сцены, – давайте разберемся с чудовищем, сидящим в аудитории.

Даже в полутьме Сего почувствовал на себе взгляд верховного главнокомандующего.

– Проходя по нашим коридорам, я слышал много разговоров, в которых упоминалось движение под названием Поток.

В зале наступила тишина. О Потоке говорили только шепотом. Власти Эзо вообще отказывались признавать тот факт, что в Кироте продолжается восстание.

– Я прослужил Лицею почти всю жизнь, – сказал Каллен. – Прошел путь от командора скаутов до командора Лицея, а теперь и до верховного командора. Благодаря огромному опыту я знаю, как распространяется паника. Знаю, как пустячное возгорание в захудалой лачуге может превратиться в адский пожар, который поглотит целый город. Этот Поток, о котором так много говорят, – всего лишь слухи.

Сего закрыл глаза. И увидел Сайласа – брат смотрел на него.

– Итак, Поток – всего лишь слухи, ничего более. – Каллен повысил голос. – А как мы поступаем с ничего не стоящей информацией? Мы не уделяем ей внимания.

Сего глубоко вздохнул. Слова, произнесенные Калленом, оскорбляли память тех, кто протестовал против Потока и кого заставил замолчать Душитель.

– Отныне к каждому, кто заговорит о Потоке, будут применяться дисциплинарные меры. Лицеистам должно сосредоточиться на учебе, тренировках и тестировании, а не на бессмысленных фантазиях о каком-то восстании в далекой стране.

В темноте сверкнула красная молния. Волны с грохотом обрушились на берег. Сего ощущал в себе энергию. Ту, что дремала с момента его возвращения в Лицей. Ту, что унялась после смерти Мюррея в Карстоке. Но она не ушла насовсем, а затаилась, как голодный паразит, ожидающий чего-то свежего.

– Те, кто говорит о таких вещах, будут не только лишаться баллов, но и исключаться из Лицея за повторные нарушения. В крайних случаях о них будет доложено Правлению даймё. Я надеюсь, что эти мои слова – последние касательно обозначенной темы.

Сего ощутил в себе растущее желание положить конец этой лжи. Он мог бы в считаные секунды добраться до сцены и сомкнуть пальцы на шее Калена.

Теплые пальцы коснулись его руки:

– Ты в порядке?

Сол внимательно смотрела на него, и эти глаза-подсолнухи вернули его в аудиторию.

Он вздохнул:

– Да, я в порядке.

Сол кивнула, хотя ответ ее не успокоил.

– У меня нет ни малейших сомнений, – подытожил Каллен, – что этот год будет самым продуктивным за всю историю Лицея.

Оглянувшись через плечо, он увидел, что со своего места поднялся Мемнон.

– В чем дело, командор? – с ноткой раздражения спросил верховный. – Ах да… Прежде чем завершить это собрание, я хочу сообщить о потере одного из наших преподавателей. – Каллен прошелся по сцене. – Мюррей Пирсон был… рыцарем, служившим своей стране.

Словно вживую Сего увидел утренний туман над холмом Калабасас в тот день, когда они вернулись в Цитадель. Вздохнув, он снова ощутил запах влажной земли, которой они засыпали гроб.

– Мюррей Пирсон также был скаутом, – продолжал Каллен. – Он часто своевольничал и не всегда исполнял указания, но отдал служению большую часть своей жизни, пусть даже и погиб не за правое дело.

Сего услышал, как рядом с ним зарычал Дозер.

– Все мы здесь для того, чтобы служить! – провозгласил Каллен. – Так давайте почтим память Мюррея Пирсона минутой молчания, отдавая дань уважения его заслугам.

Словно наяву Сего видел рыхлый могильный холмик с огненной пестротой листьев, разбросанных поверху. Он видел и другой холмик, уже затвердевший, рядом с последним пристанищем Мюррея – могилу Джобы. Год назад ее тоже украшали листья, но Сего не был на тех похоронах, а теперь ничего не осталось.

Два человека пожертвовали собой ради него.

Почему они это сделали? Что за сила вела их в бой, на верную смерть?

– Судьба Мюррея Пирсона – урок для нас. – Голос Каллена вернул Сего в зал. – Мы единое целое, мы трудимся сообща для достижения высшей цели. Мы служим стране! Мы служим народу Эзо!

Верховный командор вернулся к трибуне, провел ладонью по гладким черным волосам и произнес слова, бесчисленное множество раз на протяжении веков прозвучавшие в Лицее. Эти слова произносились шепотом, как первое обращение к новорожденному младенцу, или громко, как прощальное слово над могилой воина.

– Мы сражаемся, чтобы остальным не пришлось этого делать! – отчеканил Каллен.

В эти слова Сего больше не верил.

Сол вошла в класс первой, Сего сразу за ней.

Они сидели на татами в обшитой деревом комнате на пятом этаже «Гармонии». Еще несколько человек представляли более высокие уровни, в основном пятый и шестой. Сол и Сего были единственными третьекурсниками, не считая Грифина Тергуда, который только что вошел и расположился рядом с ними.

– Даже не верится, что мы наконец-то дошли до «Стратагем и маневров», – прошептал Сего.

– Учитывая успех Солары в паломничестве, вполне логично, что профессор Джос выбрал именно ее, – вмешался Грифин. – Я на втором уровне второе место занял.

Сол улыбнулась. Проведя больше года в непредсказуемых обстоятельствах, она с удовольствием вернулась к подзабытому комфорту – к занятиям, тестированиям, оценкам.

Сего, нахмурившись, отвернулся от Грифина:

– Понятно, почему сюда попали вы двое, но как здесь оказался я?

«Стратагемы и маневры» были, безусловно, самым популярным в Лицее курсом. На него записывали только лучших лицеистов высших уровней, да и тех могли годами держать в списке ожидания.

– У тебя такое же право находиться здесь, как и у любого из нас, – сказала Сол. – Я тоже отсутствовала.

– Верно, – согласился Грифин. – Опыт ведения боя в реальном мире, полученный вами, ценнее многого из того, чему учат здесь.

Сего устало покачал головой. Сол видела, что по-прежнему малейшее упоминание о событиях минувшего года сильно его задевает.

– Слышала, в прошлом году на втором курсе были хорошие тренировки, – попыталась она сменить тему. – И финальные поединки мы пропустили отличные.

Грифин вздохнул и потер квадратный подбородок:

– Да, посмотреть было на что. Пока я не встретился с Симо.

– Говорят, он применил против тебя тай оси, – сказала Сол. – У Симо, наверное, лучшая подготовка в Лицее, разве что Сего его превосходит. Я тоже недооценила этот прием в паломничестве. Второе место в финале – это очень неплохо.

– Для моей семьи плохо, – сказал Грифин. – Оба моих брата занимали первые места почти каждый год, когда были здесь. Отец заставлял меня тренироваться без посторонней помощи в течение всего межсезонья. Он постоянно повторял, что я должен был отразить тот бросок. А я до сих пор не представляю, как от него защититься.

– Он применил этот прием и против меня, – сказала Сол. – Я много думала об этом и вроде разработала защиту.

Сол повернулась к Грифину и схватила его за запястье, намереваясь продемонстрировать.

– Вот так: нажимая на твою руку, он ожидает, что ты попытаешься ее отдернуть, и…

– Профессор Джос здесь, – прервал ее Сего.

Сол заметила, как странно нахмурился ее друг, глядя на нее и Грифина. Она отпустила запястье Грифина и повернулась в ту сторону, откуда профессор Джос молча наблюдал за лицеистами, как делал на каждом занятии.

– Рад видеть, что обсуждение стратегии боя идет даже в свободное время. – Профессор поднялся и, прихрамывая, направился к переднему ряду лицеистов. – Думать об этом нужно, даже когда вы вне круга.

Две первые недели семестра были обзорными. Даже зная, что у него в классе лучшие ученики, Джос настоял на том, чтобы они прочно усвоили основы.

– Обучение любой стратегии будет пустой тратой моего и вашего времени без твердого знания основ, – сказал он в первый день.

Джос даже выгнал ученицу шестого уровня, убедившись, что она не умеет правильно выполнять арм-драг. С тех пор оставшиеся лицеисты слушали профессора со всем вниманием, боясь потерять драгоценное место в классе.

– Сегодня начинается самое интересное, – почесывая лысину, сказал Джос.

Профессор не обладал телосложением образцового гривара. В начале карьеры он получил серьезную травму. Но все рыцари, от периферии до столицы, клялись, что этот человек и есть самый выдающийся стратег в стране.

Осторожно присев на корточки в глубине зала, Джос открыл сундучок и достал из него круглую деревянную дощечку и кожаный мешочек. Положив полированную дощечку так, чтобы могли видеть все ученики, он высыпал содержимое мешочка на татами.

Сол узнала игру – битарди. Призрак часто развлекался ею в поместье лорда Кантино. Пожалуй, это было единственное, чем занимался этот человек, помимо тренировок.

– Кто из вас играл в битарди? – спросил Джос, аккуратно расставляя фигурки на разноцветных кругах, нарисованных на доске.

Несколько ребят с верхних уровней подняли кулаки; сделал это и Грифин. Игру хорошо знали в домах чистосветов, хотя отец Сол относился к ней пренебрежительно.

«Зачем сидеть на корточках и играть в какие-то детские игры, когда нужно тренироваться по-настоящему?» – ворчал Артемис Халберд.

Профессор жестом подозвал лицеиста пятого уровня, Дентаса Тилтона.

– Мы сейчас коротко объясним смысл игры тем, кто с ней не знаком.

Джос и Дентас опустились на корточки по разные стороны доски.

– У битарди есть физический аспект, – начал Джос. – На протяжении всей партии игрок обязан находиться вот в таком положении. Если он потеряет равновесие или сменит позу на неправильную, то подвергнется штрафу.

Игра началась, и Сол придвинулась поближе. Грифин последовал было за ней, но Сего быстро и с бесстрастным лицом занял место рядом с девушкой.

Сол понимала, что Сего многое пережил, но в последнее время он вел себя еще более странно, чем прежде.

– Цель игры – схватить противника за шею, – объяснил Джос, указывая на две фигуры, маленькие резные головы на длинной шее. – Сначала в ход идут кулаки. – Джос кивнул Дентасу.

Тот взял фигурку в виде кулака – таких на доске было больше всего – и передвинул на одну позицию вправо.

Джос ответил тем же, но переместил свой кулак в противоположном направлении.

– Битарди – это игра, в которой фигуры движутся вперед, назад и в стороны.

В ответ Дентас передвинул на шаг вперед другую фигуру – согнутую в колене ногу.

– Кулаки могут атаковать и двигаться только вперед, но у них есть преимущество: их самих атаковать нельзя, – продолжал объяснение профессор. – А вот нога может идти и вперед, и назад, и по кругу. Ее недостаток в том, что она уязвима для атаки.

Сол внимательно наблюдала за происходящим на доске, пытаясь уловить смысл, а игроки продолжали обмениваться ходами. Профессор пожертвовал ногой, подставив ее под удар кулаку, но зато выдвинул свой кулак к голове Дентаса.

– Кулаки и ноги должны работать дружно, – сказал Джос, ставя ногу рядом с одним из своих кулаков. – Находясь рядом, они могут совершать более одного круга зараз.

Уже через минуту Сол увидела, что фигура Дентаса с обеих сторон зажата фигурами Джоса.

– Вы взяли меня за шею, – признал Дентас, вставая.

Он сильно вспотел и, похоже, был рад вернуться в нормальную позу.

– Дентас достойный игрок, – легко поднимаясь, сказал Джос. – Он агрессивно атаковал кулаками, но не срезал углы и недостаточно часто создавал комбинации фигур для большего разнообразия атакующих действий.

Ученики молчали, а Джос, скрестив руки на груди, ждал их реакции.

– Что ж, я рад, что никто из вас не задал вопрос, который я слышу по крайней мере раз в год: «Профессор, но какое отношение битарди имеет к настоящему бою?»

Сол улыбнулась, радуясь, что Дозер не попал в этот класс, несмотря на все его усилия.

– Это довольно очевидно, не так ли? На старших курсах вы уже вышли за рамки основ и теперь начинаете постигать стратегию. Панчи и кики, тейкдауны или армлоки – ничто в отдельности не сработает против достойного противника, так же как в битарди не сработает ни одна отдельная линия продвижения. Срезать углы, комбинировать удары, продумывать действия на несколько шагов вперед – вот путь к успеху.

Сол поймала себя на том, что ее мысли возвращаются к поединку с Кори Симо. Кори всегда опережал ее на несколько шагов, сдерживал ее атаки и не позволял ей эффективно применять свою технику.

– По мере того как уровень мастерства вашего противника будет расти, количество ходов, на которые вам потребуется опережать его, будет только увеличиваться. Битарди поможет вам в этом. Благодаря ей ваш ум адаптируется к боевым стратегиям, которые вам предстоит изучить в этом семестре.

Сол никогда не видела, чтобы Кори Симо сидел за доской битарди. Ему не нужны были ни инструменты, ни игры, чтобы опережать Сол на несколько ходов и легко справляться с ней.

Джос указал на сундук у себя за спиной:

– Можете взять с собой доски и попрактиковаться в свободное время. Я рассчитываю на то, что к концу семестра вы станете не только более умелыми бойцами, но и относительно приличными игроками. А теперь давайте разобьемся на пары и сыграем в битарди, прежде чем перейдем к стратегии грэпплинга.

Сол направилась к сундучку за доской, но Сего уже был там и держал в руках две – для себя и для нее.

– Будем парой? – спросил он.

Глава 12. Задержавшаяся тень

Слабый боец испытывает разочарование, когда, восстанавливаясь после травмы или поражения, не может вернуть былую силу. Мастер понимает, что путь восстановления откроет новые техники, которые от него скрывала привычка. Гривар всегда должен быть готов к перестройке с чистого листа.

Шестидесятая заповедь Кодекса боя

Еще не остыв после утренней разминки, командор Альбион Джонквил Мемнон спускался по длинной лестнице Рыцарской башни. Поясница скрипела, плечи ныли, но это было не важно. По крайней мере, он еще что-то чувствовал.

Проходя мимо кухни, командор уловил соблазнительный запах свиного жира.

– У тебя там, Рафи, всегда чем-то вкусным пахнет. – Мемнон кивнул повару, возвращающемуся с ночной смены.

– Конечно, верховный командор. – Грант склонил голову.

– Теперь просто командор, Рафи, – сказал Мемнон.

– Хорошо, командор, – кивнул Рафи. – И вашей тени тоже привет. – Он посмотрел вниз, за спину Мемнону.

– Сэм, ты ведь уже знаком с Рафи. – Командор положил руку на плечо мальчику и подтолкнул его к гранту.

– Все в порядке, командор, – сказал Рафи. – У меня малыш такой же застенчивый.

– Я хочу пойти в бухту, половить голубых крабов! – выпалил Сэм.

– Не уверен, что знаю, где эта бухта, но, если принесешь крабов, сковородка для них у меня точно найдется. – Рафи вымученно улыбнулся и побежал вниз по лестнице.

Мемнон и Сэм спускались бок о бок. Мальчик едва доставал гривару до пояса. Они не разлучались с тех пор, как Мюррей вытащил парнишку из Глуби и доставил к дверям командора. Ночевал Сэм в медотсеке, где все еще находился под опекой служителей, но почти каждое утро появлялся у двери Мемнона и оставался с ним до темноты.

Мемнон и Сэм остановились у тренировочного зала, уже наполнявшегося утренним светом. Несколько полированных кругов из разных сплавов ожидали рыцарей, которые, расположившись на татами по соседству, переговаривались и делали растяжку.

Мемнон закрыл глаза и глубоко вдохнул запахи очищающего масла, которым протирали коврики, и полироли, придававшей блеск кругам. Несмотря на все усилия обслуживающего персонала, в зале держался тяжелый дух пота и крови. Мемнону это нравилось. Запах напоминал о временах, когда он сам вот так же беззаботно тренировался здесь с товарищами.

– Никак не надышитесь, а, командор? – Подошедший Рэймол Тарсис посмотрел на Сэма сверху вниз.

Мемнон и сам был крупным мужчиной, но Рэймол возвышался над ним на целый фут.

– Да, думаю, что так, Рэй. Лет-то немного осталось.

– Ой, да прекратите, командор. – Рэй хлопнул Мемнона по плечу. (Получилось больно, но командор не подал виду.) – Мы все знаем, что вы и сейчас этими новичками можете вытереть пол.

В этом Мемнон уверен не был – в последнее время он предпочитал колотить мешок, а не проводить спарринги, – но в благодарность за знак уважения кивнул.

– Вижу, и тень ваша вернулась. – Рэй кивнул Сэму. – Готов начать тренировку с рыцарями Цитадели?

Сэм, как обычно, смотрел куда-то вдаль, будто не замечал великана.

– С ним все еще что-то не так? – Рэй помахал рукой перед лицом Сэма. – И в медотсеке ничего не выяснили?

– Как продвигаются тренировки? – Мемнон сменил тему, устав объяснять, кто такой Сэм и что с ним случилось.

– Карин сломал вчера плечо. Думаю, Янг немного переусердствовал с захватом Кимуры. – Рэй кивнул в сторону лысого рыцаря, растянувшегося на татами. – Проведет у служителей несколько дней. Все остальные в порядке.

– Хорошо, – сказал Мемнон. – Ты, конечно, знаешь, что на следующей неделе нам понадобятся еще трое для отправки на десовийскую границу. Как думаешь, кто справится с этой задачей?

Рэй оглядел зал. Рыцари уже разбились по парам и разошлись по кругам.

– Ну, Янг, конечно. Ты же знаешь, парень он жестокий, но на арене «Тентик» это именно то, что надо.

– Согласен, – сказал Мемнон, наблюдая, как лысый гривар выделывается перед своим напарником – прыгает, раскачивается и уклоняется от ударов, даже не поднимая рук. – Янгу быть бы поскромнее – это он еще не встретил достойного противника. Впрочем, сейчас нам не до его форса – выбор-то невелик.

– До сих пор не могу поверить, что они вот так просто ушли. – Рэй сжал кулаки.

Мемнон вздохнул:

– Я тоже не могу в это поверить, Рэй. Но такое происходит не только здесь. Рыцари дезертируют из всех команд, больших и маленьких. Я только что узнал, что у мирконианцев в начале этой недели исчез один из лучших.

– Такие даже в Лицее водятся… тот же Трактор, – проворчал Рэй. – Уму непостижимо: мы с ним чуть потолкались в кругу, а на следующий день его уже нет. И плевать ему на верность-преданность.

– Остынь, сынок, – сказал Мемнон. – Не стоит команду будоражить, и без того все на взводе. Нам бы удержаться, не развалиться.

– Извините, командор. Я просто в ярости из-за того, что среди нас нашлись предатели, переметнувшиеся к этим… повстанцам.

Мемнон кивнул и придержал язык. Он знал, почему многие рыцари, собрав снаряжение, покидают свою команду и отправляются в Кирот, чтобы встать под знамена пресловутого Истребителя.

Мемнон не понаслышке знал, как даймё в собственных целях манипулировали гриварами в течение стольких лет. Он знал, что Правление втайне содействовало распространению психотропных веществ и навязывало подготовку в симуляторах, толкая гриваров к использованию запрещенных средств ради победы в круге.

Мемнон знал о «Колыбели». Он участвовал в этом проекте, разрешив даймё и смотрящим выращивать гриваров в лабораториях с целью получить идеальных бойцов.

Мемнон был частью общей схемы, еще одним винтиком механизма, заставляющего вращаться этот прогнивший мир.

Вот почему для Мемнона не было неожиданностью, что многие гривары желают сражаться за что-то настоящее. Не за восторженные крики фанатов и не за места в таблицах, а за реальные цели. За свободу.

Мемнон держал язык за зубами. Даже скажи он правду кому-нибудь из своих рыцарей, ему не поверят. Те, кто остался, – слепцы, погрязшие в трясине рабства, созданной даймё.

– Я тоже зол, – сказал он. – Но давай используем эту злость по назначению, чтобы вдохновить на достижение победы в Десови нашу команду.

– Да, командор. – Рэй поднял кулак. – С Янгом отправятся Маса и Габо. Я бы и сам поехал, но я дрался на прошлой неделе и планирую возглавить нашу команду в выезде на юг через неделю.

– Думаю, ты правильно все спланировал, – одобрил Мемнон. – Я вернусь попозже. Проследи, чтобы люди не забыли заправиться до полудня – надо поддерживать темп.

– Да, командор.

Мемнон вышел из зала, Сэм следовал за ним по пятам, как щенок. В командном центре Мемнона ждала встреча с Калленом Олбрайтом. От одного этого имени во рту возник нехороший привкус.

– Командор!

Мемнон поднял голову – сверху на него смотрел Рэй.

– Да, Рэй?

– Мы сделаем это ради Мюррея Пирсона. Он умер за нас, за Цитадель. Это Поток убил его. Так что мы будем биться за Мюррея!

– Да, – отозвался Мемнон и почувствовал, как засосало под ложечкой. Еще один обман. – Будем биться за Мюррея.

Сего поднялся по скрипучей деревянной лестнице и направился по тускло освещенному коридору в сторону отсека D. Он с облегчением вздохнул, радуясь, что выбрался из класса профессора Джоса. И еще больше радуясь, что отвязался от Грифина Тергуда.

Это началось после его возвращения в Лицей. Каждый раз, когда Сего смотрел на Грифина, он видел прошлое. Видел кровь на лице, ссадины на лбу, опухшие веки – так выглядел Грифин после поединка в финале первого уровня, когда тьма овладела Сего и он чуть не забил противника до смерти. И вот теперь прошлое как будто окутывало Грифина миражом: только что он выглядел здоровым, а теперь, секунду спустя, его лицо превратилось в кровавое месиво.

Переступив порог отсека D, Сего оглядел знакомую комнату, пустую сейчас, в перерыве между занятиями. Кое-что осталось прежним: в углу Дозера груда пропитанного потом снаряжения и остатки еды, а рядом с койкой Сол – аккуратно сложенная форма и стопки учебников и методических пособий по технике боя, начиная с первого уровня.

У Сего уже вошло в привычку смотреться в зеркальце, стягивая через голову фиолетовую «вторую кожу». Но драконыш исчез вместе с остальными татуировками. Вступление в Поток стоило татуировок всей команде. Сайлас называл это очищением.

Каждый раз, наблюдая, как Дозер с тоской смотрит в зеркало на свою чистую кожу, Сего чувствовал укол вины. Дозер умолял мастера сделать ему другую флюкс-тату, но это противоречило правилам.

– Может, тебе стоит навестить Сэма? – Абель обладал сверхъестественной способностью подкрадываться незаметно, что и подтвердил сейчас, внезапно возникнув рядом.

Сего повернулся. За то время, что они не виделись, маленький киротиец изменился заметнее всех остальных, хотя был единственным из команды, кто не участвовал в паломничестве. Темные глаза ввалились, и губы Абель сжимал так плотно, словно боялся улыбнуться.

– Я хочу его увидеть, правда. – Сего вздохнул. – Это тяжело.

– Сэму тоже тяжело. Но ты нужен ему.

– Знаю. Но у него есть Мемнон. Они всегда вместе.

Абель, прищурившись, посмотрел на Сего:

– Ты же знаешь, что по вечерам Сэм в медотсеке. Тебе нужен предлог, чтобы повидаться с собственным братом?

Сего покачал головой:

– Ты не понимаешь.

– Неужели? Я вижу твоего брата каждый день с тех пор, как Мюррей-ку привез его сюда. Когда все отправились в паломничество, я остался рядом с ним. А ты? Ты вернулся, увиделся с ним разок – и на этом все.

– Его здесь нет, Абель! – Сего повысил голос. – Когда я пытаюсь заговорить с ним… Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Вы с Сэмом из одного и того же дома. Никто лучше тебя с ним поговорить не сможет.

– Что ты знаешь о моем доме, о «Колыбели», в которой я вырос? – закричал Сего. – Или не в курсе, что все это был эксперимент даймё?

– Я знаю, Сего, – сказал Абель. – Знаю о «Колыбели». Но я также знаю об острове, на котором вы с Сэмом выросли. Потому что я слушаю твоего брата. Я разговариваю с ним.

Сего стало стыдно. Он жалуется, хотя общался с братом считаные недели, тогда как Абель ухаживает за Сэмом с первого дня, как тот появился в Лицее.

– Хочешь сдаться? – спросил Абель. – Что ж, я понимаю твое беспокойство. Но я не сдамся. Я не оставлю Сэма, как не оставил Джобу.

– Что… Что ты имеешь в виду? – Сего запнулся. – Я не оставлял Джобу…

– Тебя там не было, – сказал Абель. – Ты не хоронил его.

– Я не мог, Абель, – взмолился Сего. – Я был в тюрьме «Арклайт», а потом…

– Ты был с Сайласом, – закончил за него Абель.

Сего хотел объяснить киротийцу, что ничего не мог с этим поделать, что у него не было сил оставить Сайласа, вырваться из-под контроля Потока. Пока не умер Мюррей.

– Не тревожься, Сего, – снова сказал Абель. – Я присматриваю за твоим братом.

Он повернулся и вышел из комнаты, оставив Сего в пустоте и безмолвии.

Мысли Сего витали далеко-далеко, когда он поднимался по винтовой лестнице «Валькирии».

Знакомый кабинет профессора Эона Фарстеда встретил его пыльными книжными шкафами и мягким светом из высоких окон. Вот только на этот раз они не подействовали успокаивающе, как бывало раньше.

Сидевшая рядом с Теодорой Ларкспер Сол поспешила отвести взгляд, когда Сего посмотрел на нее. Абель, обычно приходивший на занятия первым, молча кивнул.

Не было только профессора, Эона Фарстеда, самого старшего гривара в Лицее. Хотя Сего отсутствовал весь прошлый год, он слышал, что здоровье Эона ухудшилось и большую часть времени старик проводит в своем закутке.

Поскольку Кодекс боя преподавался со дня основания школы, администрация сочла за лучшее не закрывать курс, несмотря на состояние профессора. Занятия проходили как групповые: семь лицеистов, записавшихся на курс в этом семестре, должны были организовать продуктивное обсуждение Кодекса.

До сих пор обсуждение получалось каким угодно, но только не продуктивным. Самые шумные – Теодора Ларкспер и ученица третьего уровня Бахари Тумо – постоянно отвлекали других. Даже сейчас, когда еще не все собрались, эти двое уже затеяли спор.

– Сто шестьдесят третья заповедь, раздел третий. Ты вообще его читала? – Теодора встала во весь свой внушительный рост, уперла руки в бока.

– Конечно, читала. И какое отношение он имеет к пограничному спору с Десовией?

– Ты, как всегда, слепа, Бахари, – заявила Теодора. – В отчетах говорится, что десовийский капитан, который пересек южную границу Эзо, сделал это, потому что ему было видение.

– То есть, по-твоему, вечером он прочитал именно эту заповедь, а утром решил пересечь границу, бросить вызов и убить старшего рыцаря?

– Когда ты это так подаешь, звучит действительно бредово, – согласилась Теодора. – Но…

– Десовиец тронулся рассудком! – воскликнула Бахари. – Вот и все объяснение. И Кодекс тут ни при чем.

Остальные ученики уже прибыли, и Абель, воспользовавшись секундной паузой, решил вмешаться.

– Может, мы вернемся на шаг назад? Думаю, Теодора права, поскольку сто шестьдесят третья заповедь учит нас обращать внимание на сны или видения.

– Да, верно, но это не значит, что мы должны использовать Кодекс как предлог, позволяющий какому-то чужаку нарушать договоры, вторгаться на наши земли и убивать наших людей! – отчеканила Бахари.

– Ты тоже права, Тумо. – В последнее время Абель говорил мало, но, когда говорил, другие лицеисты его слушали. – Кодекс написан не для того, чтобы прибегать к нему для оправдания действий. Профессор Эон научил меня этому на первом уровне. Он написан как предлагаемый для всех обстоятельств способ жизни.

– Я помню это занятие, – сказала Сол. – Профессор Эон привел аналогию с прогулкой по лесу, когда в качестве ориентиров нам служат звуки. Мы слышим пение птиц, шум ветра в кронах и шуршание соснового опада под ногами. Ни один из этих звуков не говорит о том, что нужно залезть на дерево и, быть может, проникнуть на территорию медведя гар…

– Так что, если ты увидишь медведицу с детенышами, будь осторожен и отступи, – закончил за Сол Сего.

Он тоже вспомнил тот урок, вспомнил, как блеснули глаза Эона и как старик рассмеялся.

Абель, казалось, был доволен, что приведенная аналогия отчасти решила спор между Тимо и Теодорой.

– Что нам стоит обсудить дальше?

Крупный парень в кроваво-красной «второй коже» покачал головой:

– Не понимаю.

– Чего ты не понимаешь, Новор? Почему следует избегать медведя? – спросил Абель.

– Нет, это я понимаю, – сказал Новор. – Я путешествовал с семьей по северу, видел много медведей и кое-кого похуже. Я не понимаю, почему мы обсуждаем стычки на границе, когда нам запрещают говорить о более серьезных вещах.

– Ты имеешь в виду… – начал Абель и замолчал.

– Поток, провалиться ему во тьму! – повысил голос Новор.

– Тише! – Теодора встала и осторожно огляделась. – Ты слышал, что сказал в Куполе верховный командор Олбрайт. За такие разговоры могут исключить!

На Новора ее предупреждение не подействовало.

– Ерунда какая-то. Это происходит прямо у нас под носом. Мой брат служит к югу от Кирота, он пишет, что у границы скапливаются гранты. Истребитель располагает большими силами, он уже уничтожил большую часть инфраструктуры империи.

– Это же Кирот, – прошептала Теодора. – Моя мама говорит, что киротийцы не могут удержать своих грантов под контролем. Там и в прошлом веке случались восстания, потому что на всех не хватало продуктов.

– Это только кажется, что далеко, потому что ты не там, а здесь. Но когда Истребитель и его армия постучатся в ворота Цитадели, ты запоешь по-другому.

– Не смеши нас, Новор. – Тумо в кои-то веки оказалась заодно с Теодорой. – Если бы нам грозила опасность, администрация наверняка предупредила бы. Мои родители – из Двенадцати, и они бы первыми услышали, если бы возникла причина для беспокойства.

Новор рассмеялся:

– Не нужно принадлежать к Двенадцати, чтобы почувствовать запах дерьма, когда оно у тебя на левой ноге.

Тумо сморщила нос:

– Давайте вернемся к обсуждению Кодекса, чтобы нас не исключили, хорошо?

– Согласна, – поддержала ее Теодора. – Предлагаю первый раздел.

– Это из-за него мы не можем разговаривать, – прорычал Новор, уставившись на Сего.

Сол поднялась со стула:

– Новор, не советую вставать на путь, с которого свернуть не сможешь.

– Я уже достаточно долго держу язык за зубами, Халберд, – ответил Новор и тоже поднялся.

Лицеист шестого уровня был по меньшей мере вдвое крупнее Сол.

– Мы все знаем, почему администрация не позволяет говорить о Потоке. Она опасается шпионов.

Новор сделал один шаг к Сего, который все еще сидел. Сол не отступила:

– Сего не шпион.

– Он брат Истребителя! – Новор снова повысил голос. – Он провел весь прошлый год, работая на Поток, а потом чудесным образом решил вернуться домой, в Лицей. И никто даже глазом не моргнул! А все потому, что он был любимчиком Мюррея Пирсона.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, Новор, – сказала Сол.

– Нет, он знает, – наконец подал голос Сего.

– Видишь? Даже сам предатель признает это, – фыркнул Новор.

– Ты прав, Новор. – Сего поднялся. – Я действительно сражался за своего брата.

Новор замолчал, внезапно усомнившись в том, хорошо ли быть правым.

Сего обошел Сол и направился к шестикурснику.

– Сего, пожалуйста. – Сол снова попыталась встать между ними.

– Он заслуживает того, чтобы знать правду, – сказал Сего. – Я вернулся сюда, в Лицей, потому что хотел вернуться. И мне все равно, чему ты веришь, считаешь ли ты меня шпионом или нет. Хочешь, открою причину?

– Э-э-э… да.

– Потому что все то, что я делал в Кироте для Потока… Я ничего не забыл. И я помню, как это делается.

Тьма расползалась в Сего, как расползается по телу неизлечимый зуд. Он видел унылый пейзаж острова, голые, как скелет, деревья, торчащие из пропитанной дождем земли. – Меня звали Душителем, потому что меня посылали убирать тех, кто выступал против восстания. – Сего надвинулся на Новора. – Я заставлял их замолчать. Я и сейчас могу унять того, кто говорит слишком громко.

– Вы слышали! – Новор отступил. – Он угрожал мне, сказал, что…

– Ничего подобного, – перебила его Сол. – Он не угрожал, а ответил на твои обвинения. Думаю, на сегодня хватит, да, Абель?

Абель кивнул, настороженно наблюдая за Сего:

– Да-да, на сегодня обсуждение Кодекса закончено.

Остальные члены группы быстро вышли из класса, но Новор успел обернуться и, глядя на Сего, процедить сквозь зубы:

– Не думай, что я это забуду.

– Ты в порядке? – Сол озабоченно посмотрела на Сего.

С тех пор как они вернулись, девушка довольно часто задавала ему этот вопрос.

– Да. Но иногда я чувствую, что возвращаюсь… туда, где был.

Сол положила руку ему на плечо и посмотрела в глаза.

– Я понимаю… То есть не понимаю, но знаю, что тебе трудно сохранять самообладание. Нужно держать себя в руках. Лицей вернул тебя в строй, позволил учиться дальше, потому что Мюррей и командор Мемнон поручились за тебя. Но если Каллен узнает, что здесь произошло…

– Я догадываюсь, – буркнул Сего.

Сол бросила на него встревоженный взгляд и направилась к выходу:

– Мне нужно пораньше прийти на следующий урок.

Сего остался. Опустившись на пол под высокими книжными шкафами, он попытался воскресить в памяти тот миг, когда впервые вошел в кабинет Эона, и то глубокое чувство ответственности, которое испытал, открывая древние тома.

– Ты гневаешься, – произнес голос за спиной.

Сего совсем забыл, что в комнате остался Абель.

– А разве не должен? Я к Новору не лез.

– Меня тоже переполнял гнев, – сказал Абель. – После смерти Джобы. Я злился на тебя. Говорил себе, что Джоба был счастлив. Он никому не желал зла, а потом отдал жизнь за тебя. Чем он заслужил такую судьбу?

– Он ее не заслужил, – сказал Сего. – И я не просил Джобу спасать меня. И Мюррея не просил.

– И все же они сражались за тебя, – сказал Абель. – И погибли из-за тебя.

Сего содрогнулся. Слова Абеля задели больно, но он должен был это услышать.

– Лучше бы я умер вместо них, – прошептал он. – Теперь мне придется с этим жить. Теперь я несу этот груз.

– Они знали, что ты сможешь.

– Откуда они могли знать?

– Джоба и Мюррей знали, что ты их не забудешь. Никто из нас никогда не забудет того, что они сделали. И они знали, что мы поможем тебе нести это бремя. Ведь иначе это будет означать, что они умерли напрасно.

Сего покачал головой. Он не только нес бремя прошлого, но и вдобавок ко всему пожертвовал другими. Казалось невероятным, что такой груз не раздавит его однажды.

– Они верили в тебя, – продолжал Абель. – Знали, что ты отличаешься от остальных. И я тоже знал, Сего. Как и все те, кто видел тебя, включая профессора Эона. Помнишь, что говорил нам профессор?

– «Пришло время решать, – процитировал Сего, взглянув на высокие окна кабинета, – быть в тени или на свету».

– Хочешь увидеть его? – спросил Абель.

– Эона? – Сего знал, что Абель ухаживает за профессором, но сам посещать старика избегал.

Абель приподнял занавес, и они оказались в маленькой, скудно обставленной комнате с книжными полками, растениями в горшках и татами.

Один из величайших умов, когда-либо оказывавших Лицею честь своим присутствием, наставник множества рыцарей и учителей лежал на циновке. И теперь Сего видел лишь иссохшую оболочку.

Войдя в комнату, Абель низко склонил голову:

– Здравствуйте, профессор Эон. Я здесь, чтобы предложить вам воды.

Маленький киротиец принес миску с кусочками льда и опустился на колени рядом с престарелым учителем. Глядя на неподвижного старика, Сего в какой-то момент подумал, уж не ухаживает ли Абель за трупом. Но когда тот приложил лед к тонким губам, нога Эона слегка дернулась – признак жизни.

– Вот, пожалуйста, профессор. Сегодня у нас была дискуссия о Кодексе – интересная, как вам нравится. – Абель взял тряпочку, лежавшую рядом с татами, смочил ее в миске и стал вытирать лицо Эона. – Некоторые лицеисты еще не все понимают. Но скоро поймут.

Сего покачал головой. Все то время, пока его не было, Абель не только помогал Сэму, но и заботился об Эоне.

– Почему ты это делаешь? – спросил Сего.

– Потому что никто больше этого не делает, – ответил Абель. – Служители сказали, что они помочь не в состоянии. Но они ошибаются. С ним нужно говорить. Важно дать понять, что о нем заботятся. Что его не забыли. Хотя в Кодексе сказано, что мы сражаемся за других, круг – не единственное место для этого.

– Вот почему ты больше не злишься?

– Профессор мудрый человек и остается мудрым, хоть и не может говорить. – Абель смахнул прядь белых волос со лба старика. – Он помог мне сделать шаг вперед, оставить гнев позади.

Сего глубоко вздохнул.

– Тебе нужно шагнуть вперед, – сказал Абель. – Не возвращаться туда, где ты побывал. Я видел, что сегодня ты забыл, кто ты такой.

Сего хотел заверить друга, что он не вернется в то место тьмы. Но лгать Абелю он не хотел.

«Колыбель» звала его.

Сего и Абель присоединились к своей команде в перерыве между занятиями. Драконыши собрались в центре общей площадки «Гармонии» под большим лайтбордом. Зал был переполнен лицеистами всех уровней, которые болтали, перекусывали, отрабатывали приемы и, что особенно заметно, бросали косые взгляды на Сего.

К высокому потолку над шестым этажом поднимались разнообразные лазурные, изумрудные и малиновые спектралы.

Сол отчитывала Дозера, по которому, по ее словам, она сильно скучала в своих путешествиях.

– Снова ушил «вторую кожу»? – с усмешкой спросила она, окинув Дозера взглядом.

– Что ты имеешь в виду? Просто она сильно пропахла, вот я и постирал. По-моему, выглядит отлично. – Дозер поднял руки и поиграл мускулами, отчего на плечах разошелся шов. – Э-э-э… Да, надо малость подогнать, вот и все.

Сол отвернулась и, увидев подошедшего Сего, помрачнела.

– Что с тобой? – напрямик спросила она.

Сего пожал плечами:

– Ничего.

– Я тебя знаю. Сейчас ты сам не свой.

Сего попытался сделать глубокий вдох и не смог – дыхание перехватило. С тех пор как они вернулись, Сол посматривала на него как-то странно. И не она одна.

– Это правда, Сего, – сказал Коленки. – Ты будто уходишь куда-то.

– Мы знаем, через что тебе пришлось пройти, и хотим помочь, – добавила Бринн.

Двое второкурсников в голубой форме вытаращились на него, проходя мимо.

– А как насчет тебя самой? – огрызнулся Сего, повернувшись к Сол.

– Ты о чем? – нахмурилась Сол. – Что насчет меня?

– Говоришь, что я веду себя не так, как раньше. Но ты тоже сама не своя. По крайней мере, не та Сол, которую я помню.

– И что это значит? Что со мной не так? Или та, прежняя Сол позволила бы тебе схватиться с этим болваном Новором из-за какой-то ерунды? Или та, прежняя Сол позволила бы тебе позорить своим поведением класс профессора Фарстеда? Ты понимаешь, что за это тебя могут отчислить?

Сего знал, что Сол права, но смириться не мог. Червь гнева внутри него снова поднял голову, побуждая обвинять других.

Но изменилась ли на самом деле Сол? Она казалась жестче, чем он помнил, на угловатом лице появились новые шрамы. Но морщинки у глаз, когда она хмурилась, остались прежними. Сол беспокоилась о нем. Она была и осталась его другом.

– Извини! – выпалил он.

– Все в порядке. Я понимаю, столько разного случилось…

– Нет. – Он покачал головой. – Я не буду оправдываться. Мне нужно остановиться, прекратить обвинять других. Вы не заслуживаете, чтобы я так к вам относился. Никто из вас этого не заслуживает. Я знаю, что вы хотите помочь.

– Это правда. – Сол положила руку ему на плечо. – И дело не только во мне. Вся команда переживает за тебя.

– Я знаю, что нам нужно! – Дозер улыбнулся, обхватил одной рукой Коленки, другой Бринн, притянул их к себе и по-бычьи опустил голову.

– Мм? – Сего растерянно посмотрел на друзей.

Группа лицеистов в голубой форме остановилась поглазеть на странный ритуал.

– Давай! Ну же! – Сол улыбнулась и обняла Сего и Абеля за плечи.

Не обращая внимания на зрителей, драконыши прижались друг к другу головами в центре площадки.

– Мы начали так делать с Мюрреем, когда были у танри, – объяснил Дозер. – Вот и надо продолжать – ему бы понравилось.

– При условии, что в следующий раз ты сделаешь что-то со своим дыханием, – проворчал Коленки.

Сего невольно принюхался и отчетливо ощутил неприятный запах изо рта своего большого друга.

– А-а… Это, наверное, протеиновая смесь, которую я приготовил утром, – беззаботно объяснил Дозер. – Хорошая штука, но вкус не очень.

– Может, когда мы решим это сделать в следующий раз, Дозер наденет маску танри, которую ему подарили, – предложила Бринн. – Чтобы не воняло.

– Не подначивай его, – пробормотал Коленки. – А то как заведется – не остановишь. И ты тоже, Огненная Птица.

Сол усмехнулась:

– Коленки, а давай, когда мы будем тренироваться в следующий раз, я надену маску, чтобы напомнить, как мы повеселились в «Костровой бочке».

– Сего, мы тебе уже рассказывали? – спросил Дозер. – Как Сол уделала Коленки перед толпой вентурийцев из его родного города?

Коленки ткнул Дозера коленом в живот:

– А может, лучше расскажем, как ты распинался, что понравился той девице танри, а потом оказалось, что она на самом деле присматривалась к Бринн?

– Даю руку на отсечение, она запала на меня! – Дозер еще крепче обнял друзей.

Они стояли тесной кучкой, прижавшись друг к другу. Сего снова ощутил знакомое тепло, и его больше не волновали взгляды, которые кто-то бросал на него. Ему было все равно, что о нем говорят. Важно было только это. Здесь, с командой, Сего был самим собой.

– Нужно держаться вместе, – сказала Бринн. – В мире слишком много сил, которые пытаются оторвать людей друг от друга. Но с нами этот номер не пройдет.

– С нами не пройдет, – прошептал Сего.

Друзья разомкнули объятья. Дозер сунул в рот хрустящий фрукт, достав его из кармана.

– Ах да, – сказал он. – Совсем забыл, что должен кое-что вам сообщить.

– И что же? – спросил Сего.

– Вот это. – Дозер указал на лайтборд со списком вызовов.

Пробежав взглядом по табло, Сего нашел название команды, выделенное лазурным цветом.

– Межуровневые вызовы. Только что появились, – сказал Дозер. – Нас вызывает шестой уровень. Команда Новора.

Глава 13. Наша правда

Путь к пороку начинается, когда Властелином овладевает жажда сиюминутных наслаждений: еда и питье, куртизанки и шуты. Именно поэтому Властелин должен сосредоточить свое внимание не на себе, а на своих подданных. Истинный правитель посвящает свою жизнь изучению возможностей улучшить жизнь тех, кто его окружает.

Раздел двенадцатый, Утраченные заповеди

Постепенно, день за днем, Сего втягивался в привычный ритм, сочетая упорные тренировки с теоретическими занятиями в классе и после уроков. Он снова наслаждался знакомым ощущением усталости, той усталости, когда едва ли не раньше, чем голова касается подушки, проваливаешься в глубокий сон без сновидений.

Когда же сны все-таки приходили, он видел лица. Не только лица Мюррея-ку и Джобы, но и другие, лица людей без имени, тех, что встретились ему за прошлый год. Эти люди окликали его, называя Душителем, и спрашивали, что плохого они сделали, чем заслужили смерть от его руки.

Порой Сего нарочно не засыпал, чтобы не попадать в кошмар. Борясь со сном, он проводил целые ночи наверху, в пустом тренировочном зале на втором уровне, – возился с потертыми кожаными мешками, пока поднимающееся над холмом Калабасас солнце не проливало мягкий осенний свет на старое татами.

От отчаяния удерживало лишь то, что рядом были друзья, его команда.

После долгой разлуки с драконышами его поразил уровень их подготовки, значительно улучшившийся всего лишь за год.

Зевая после бессонной ночи, Сего наблюдал за проворным Абелем, без устали кружащим на тренировочном ринге. Ежедневно на протяжении месяца каждый член команды проводил несколько поединков подряд, до тех пор, когда уже не мог больше стоять на ногах. Хотя в спарринге противники сражались не в полную силу, тренировки проходили в напряженном режиме, ведь команда готовилась к назначенной на середину семестра встрече с лицеистами шестого уровня.

Хотя Абель и сказал, что победил гнев, его стиль боя стал заметно агрессивнее. Парень всегда отличался быстротой, но сдерживал удар, как будто боялся причинить вред противнику. Теперь он явно избавился от этого недостатка.

Сего потер подбородок после резкого удара Абеля.

– Может, тебе нужно больше спать? – с улыбкой спросил маленький киротиец.

Он знал, что его друг каждую ночь пробирается в пустой тренировочный зал.

– С меня хватит, – отдуваясь, сказал Сего; он уже успел сразиться с Дозером и Коленками.

В круге Дозер теперь полагался не только на силу – уроки Мюррея не прошли даром. В тейкдаунах появилось определенное изящество, он научился почти идеально соединять приемы в единое целое.

Коленки развил жестокий стиль атакующей игры, научившись наносить разящие удары даже из позиций, считающихся неподходящими для традиционных атак. Даже в рискованной ситуации вентуриец упрямо шел вперед, угрожая своему противнику.

– Посмотрим! – Абель пошел в атаку, проведя серию джебов, от которых Сего едва уклонился. К счастью, он знал, по какой системе работает Абель.

Уйдя от джеба в голову, он ответил ударом открытой ладонью и угодил киротийцу в скулу.

Абель пошатнулся и, повернувшись к Сего, поднес руку ко рту.

– Извини! – Сего вовсе не хотел, чтобы кто-то из его команды получил травму.

– Все в порядке. – Абель улыбнулся, хотя сквозь зубы сочилась кровь. – Ты меня немного разбудил.

Уклонившись от очередного удара, Сего обхватил киротийца за шею и повалил на колени. Продолжая удушающий захват «анаконда», он наконец заставил Абеля сдаться.

– Хорошо, Сего, – выдохнул Абель, когда они оба, тяжело дыша, опустились на пол.

В соседнем круге заканчивали поединок Бринн и Сол. Бринн напоминала Сего одного из его старых партнеров по тренировкам в казарме Мюррея – Масу. Помимо достоинств, присущих всем бойцам-жадейцам, она отличалась необычайной способностью полностью нейтрализовывать влияние сплавов. В каком бы круге Бринн ни оказалась – вызывающем ярость рубеллиевом или склоняющем к риску эмеральдовом, – она придерживалась безупречного плана боя и не сбивалась с него.

К несчастью для жадеянки, ей противостояла Солара Халберд. Приобретенный в путешествиях опыт позволил Сол вскоре стать одним из лучших бойцов в школе. При этом она сохранила почти идеальную технику.

Сего заметил в действиях Сол жесткость, которой не было раньше.

Хотя ауралитовый круг практически не влиял ни на одну из девушек, Бринн, к ее разочарованию, не могла пройти в зону досягаемости Сол – та удерживала соперницу на расстоянии ударами ног.

В конце концов жадеянка рискнула и попыталась нанести кросс в прыжке, но нарвалась на удар коленом, от которого у нее перехватило дыхание, и упала на брезент.

– Отличная работа, Огненная Птица. – Бринн улыбнулась сквозь стиснутые зубы.

– Ты в порядке? – спросила Сол, протягивая руку, чтобы помочь сопернице подняться.

– Хвала духам, ребра вроде целы. – Бринн поморщилась и села.

– Хорошо, Сол, – сказал Сего. – Этот встречный коленом поставит на место любого.

– Только не Кори Симо. С ним это не пройдет, – возразила Сол.

Сего слышал о поединке в Вентури от друзей, и, по их словам, главной целью Сол было разгадать, как можно победить Симо.

Сего понимал, что чувствует Сол. В числе его противников был один, которого он не смог одолеть ни разу. Независимо от того, с кем он сталкивался в круге, в глубине его сознания всегда гвоздем сидел Сайлас.

– Ты подловишь его, Сол, – сказал Сего. – Как сказал сегодня профессор Джос, когда мы играли в битарди, у неопытного игрока кулак – слабая сама по себе фигура. Но когда им играет мастер битарди, кулак становится неодолимой силой.

Сол покачала головой, села и начала разматывать бинты.

– Похоже, у Симо есть какое-то преимущество. Не могу сказать какое, но, наблюдая за ним, я каждый раз вижу, что он будто заранее знает, что сделает противник в следующее мгновение.

– Многие то же самое говорят и о тебе, – сказал Дозер, жуя полоску вяленого мяса.

– Это другое. – Сол замолчала, увидев входящих в тренировочный зал трех мужчин в форме Цитадели.

Верховный командор Каллен Олбрайт остановился у входа.

– Здравствуйте, лицеисты. – Верховный сделал паузу, похоже, ожидая ответного приветствия.

Сего не поднялся с пола, Дозер продолжал жевать мясо.

– Что мы можем для вас сделать, верховный командор? – спросила Сол, скрестив руки на груди.

Каллен прошелся по тренировочному залу, ведя пальцами по изодранным занавескам на окнах.

– Знаю, я вам не нравлюсь, – сказал Каллен.

– Тут вы правы, – согласился Коленки.

– Да вы просто копии Пирсона! – вскипел Каллен, поворачиваясь к нему. – И я знаю, что именно из-за Пирсона я вам не нравлюсь. Что бы он ни сказал вам перед смертью, это отрава – как и все, что он говорил и делал.

В груди у Сего вскипел гнев. Как смеет этот трус в таком тоне говорить о его друге и наставнике! Но он знал: давать волю гневу нельзя. Дозер и Коленки уже смотрят на Каллена с явно недобрыми намерениями. Если они хотят остаться лицеистами, нельзя допустить эксцесс.

– Мюррей-ку был нашим тренером, – сказал Сего. – В Кодексе прописано, что мы должны уважать наших учителей, как отца и мать.

– Да-да, – кивнул Каллен. – Конечно, мы должны чтить Кодекс, хотя все чаще слышим, что тут и там его выбрасывают на помойку. Кодекс – тот цемент, который скрепляет наше общество. Вам известно об этом?

– Да, – сказала Сол. – Но мы уже обсуждали Кодекс сегодня на занятиях у профессора Фарстеда. Если вы пришли за этим, то все пропустили.

Олбрайт смерил ее взглядом:

– Ваша команда, драконыши, заработала себе неплохую репутацию. О вас говорят не только в Лицее, но и по всему Эзо.

Дозер гордо выпятил грудь:

– Так и есть.

– Не думайте, что я одобряю то, чем вы занимались вне… классных мероприятий. Вы должны знать, что я считаю вас нашим слабым звеном. А обнаружив слабое звено в нашей структуре, я устраняю его.

– Вы пришли сюда только для того, чтобы сказать это нам? – спросил Коленки. – Если бы хотели вышвырнуть нас на улицу, могли бы сделать это через кого-нибудь из посыльных.

– Мог бы, – согласился Каллен. – Но если слабое звено невозможно устранить сразу, его следует использовать. Неужели профессор Джос не научил вас этому на своем курсе?

– Чего вы хотите от нас? – спросил Сего.

Каллен Олбрайт посмотрел в высокое окно, откуда открывался вид далеко за стены Цитадели.

– Очевидно, за прошедший год у вас появились почитатели на стороне. И мы бы не хотели, чтобы эти почитатели ассоциировались с нашей школой.

– Сторонники Потока? – спросила Бринн.

Каллен приложил палец к губам и свирепо посмотрел на жадеянку:

– Мы не произносим это слово в стенах Цитадели.

– Какое слово? Поток? – спросил Дозер. – По-моему, слово как слово.

– Вы что, наглецы, не слышали, что я сказал в Куполе? – прорычал Каллен. – О сохранении статуса учащегося Лицея?

– Да слышали мы, слышали, – сказал Коленки. – Но ведь вам нужно что-то от нас, да? А если так, то вряд ли вы нас выгоните в ближайшее время.

Покраснев от злости, Каллен обвел взглядом команду:

– Не думайте, что я не вышвырну вас из Лицея, как нахальных собак, коими вы и являетесь. И не только на улицу. Еще одно слово, и окажетесь в руках надзирателей.

Коленки сжал кулаки, но Бринн встала между ним и командором. Сего заметил, что один из охранников Каллена напрягся.

Верховный командор поправил воротник и повернулся к Сего:

– Думаю, ты провел не самое приятное время на попечении служителей «Арклайта» и вряд ли хочешь снова оказаться там.

Сего и сам постоянно задавался вопросом, почему тюремщики до сих пор не заявились в Лицей. Каждый день он почти ожидал, что его выволокут из класса в цепях.

– А, вижу, о чем думаешь, – усмехнулся Каллен. – Думаешь, Правление просто забыло о тебе? Думаешь, вернулся в Лицей после авантюры в Кироте и все будет по-прежнему?

– Я вернулся, потому что хотел этого, – сказал Сего. – Я вернулся, чтобы похоронить Мюррея-ку.

– Какое благородство, – ухмыльнулся Каллен. – И какая наивность. Но, как и гривар, что лежит в земле, тот, о ком вы все говорите, ты не видишь дальше собственного носа. Вам позволено находиться здесь по одной-единственной причине: я планирую сыграть на опережение и подавить бунт, называемый Потоком.

В глазах Сего сверкнула красная молния. Он снова был там, на охваченном бурей острове, и некая сила тянула его вперед. Два рыцаря, стоявшие рядом с Калленом, не успеют ему помешать – до Каллена не больше метра. Ему нужна всего лишь секунда. А потом он разберется с охраной.

Сего почувствовал руку на своем плече и, повернувшись, встретился взглядом с Сол и услышал ее непроизнесенные слова.

О чем ты думаешь?

Покушение на жизнь верховного командора означало бы смерть для его друзей. Для всех, кто ему дорог. Для всех, кто еще остался в этом мире.

– Ты поможешь мне уничтожить Поток? – Голос Каллена вторгся в его мысли.

Сего задумался.

– Вы же вроде сказали, что никакого Потока не существует, – заметил Дозер.

– Мы должны подстраиваться под противника, – усмехнулся Каллен. – Пришло время наступать, действовать на опережение.

– Скажите нам, чего вы хотите. – Сего уже устал слушать разглагольствования командора.

Как жаль, что Мюррею-ку пришлось служить под началом такого человека.

– Вы должны исполнять свое предназначение. Сражаться. Не за себя, а за всех остальных. Ваши следующие поединки будут частью этой борьбы.

– Просто сражаться? – спросил Сего.

– Конечно. Я и не ожидаю большего от серых. Но эти поединки будут транслироваться «Обзором Системы». Все увидят ваши лица и услышат ваши слова, и мир узнает правду.

– О какой правде речь? – спросила Бринн. – Только что вы требовали полностью игнорировать восстание, а теперь хотите, чтобы мы говорили о нем?

– Вы расскажете правду, – ответил Каллен. – Расскажете, что провели какое-то время среди повстанцев. Расскажете, что были внедрены в это движение Цитаделью. Расскажете о своей шпионской работе. Вы расскажете миру нашу правду.

Глава 14. Схождение во тьму

Каждое защитное движение надлежит сочетать с наступательным. Поднимая руку, чтобы блокировать удар ногой в корпус, гривар должен быть готов захватить ногу этой же рукой. Выходя из-под маунта, следует искать руку или ногу для немедленной атаки. Боец, действующий чисто оборонительно или наступательно, станет жертвой собственного дисбаланса.

Раздел третий, тридцать четвертый прием Кодекса боя

Сего проснулся в холодном поту.

Он снова был на острове, в том месте, которое смешало его воспоминания и кошмары. По правде говоря, он уже не был уверен, что может отличить одни от других.

Однако разбудили его не собственный холодный пот и не храп Дозера. В углу отсека D, там, где спала Сол, что-то светилось. Мерцающий свет падал на аккуратно сложенные книги.

Сего выбрался из постели и взглянул на Сол – она крепко спала.

В уголке висел спектрал.

Крошечный огонек взмыл, как будто его застали за рытьем в вещах Сол, и повис прямо перед Сего. И это был не простой спектрал.

Этот комочек света впервые появился в Подземье и оставался с Сего все долгие месяцы заключения. Мягкое свечение согрело кожу, и от этого тепла в груди что-то дрогнуло.

Но почему он здесь? Почему вернулся?

Сего не видел его давно, с того дня, когда встретился с Шиаром в финальном поединке первого уровня.

Словно отвечая на незаданный вопрос, спектрал запульсировал и двинулся прямиком к выходу из отсека. У дверного проема он завис, маня, предлагая следовать за собой.

Сего прошел за ним по длинному коридору во двор и направился к центральной лестнице «Гармонии».

Она спиралью уходила вниз, в темноту, мимо классных комнат второго и первого уровней и даже мимо общей площадки.

Сего знал, что ниже есть другие уровни, но слышал, что они закрыты. Профессор Эон, упоминая катакомбы, ворчливо жаловался, что он слишком стар, чтобы бродить под Лицеем и копаться в старых томах.

Воздух холодил кожу, и Сего уже пожалел, что не догадался надеть форму, прежде чем выйти в ночь. К пальцам липла паутина, из щелей между уходящими вниз каменными ступенями торчали корни старых деревьев.

Спектрал остановился у черной ржавой двери. Та была приоткрыта, и в свете спектрала беспорядочно кружились пылинки. Петли были сломаны, а на пыльном полу виднелись следы, уходящие в катакомбы.

Кто-то спускался туда, причем недавно.

– Куда ты меня ведешь? – спросил Сего.

Он и в Подземье, в тюрьме у Талу, часто разговаривал со своим маленьким другом.

Спектрал запульсировал в ответ и метнулся мимо двери. Сего шагнул в широкий каменный тоннель с арочными проемами в начале и в конце.

Глаза понемногу привыкли к призрачному свету. Сего миновал старую столовую с мебелью, покрытой ветхими коврами, и круглым столом в центре. Следующая комната была заставлена ящиками, с каменных стен свисали помятые кастрюли и сковородки. В другой, за ней, толпились высокие книжные шкафы. Не сюда ли, подумал Сего, наведывался старик Эон и не об этих ли томах он говорил?

Спектрал замер на мгновение перед одним из входов, потом нырнул в него и опустился, как будто решил отдохнуть. Врезанный в пол круг мерцал, словно мокрый уголь.

– Странно, – сказал Сего, но спектрал, похоже, впал в спячку, как будто наконец добрался до дома. – Зачем понадобилось хранить в подвале ониксовый круг?

– Затем, что они боятся его, – раздался голос за спиной.

Сего обернулся, мгновенно приняв боевую стойку, и увидел Кори Симо.

Таинственный паренек пристально смотрел на Сего, словно ожидая от него каких-то действий.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Сего.

– Могу задать тебе этот же вопрос.

С тех пор как они вместе поступили в Лицей, Сего едва ли слышал от него столько слов сразу.

– Ну… знаю, это может показаться диким, но я пришел сюда вот за этим спектралом.

Ничего дикого в таком объяснении Симо, похоже, не нашел – он лишь кивнул:

– И вот ты здесь.

– А ты почему здесь? Тебя тоже он привел?

– Да, – ответил Симо. – Но давно. Я был тогда на первом уровне.

– Так вот где ты скрывался все это время.

Среди лицеистов это стало чем-то вроде шутки: никто и никогда не видел Симо, пока не наступало время поединка. Получая самые высокие баллы на своем уровне, он часто балансировал на грани исключения из Лицея из-за постоянных пропусков занятий.

– Да. – Кори подошел к ониксовому кругу и положил руку на тускло мерцающий обод. – Я провел здесь много времени. Тренировался.

– Как? – спросил Сего. – С кем ты тренировался? Кто еще знает об этом месте?

– Никто, – ответил Кори. – Возможно, кто-то из преподавателей, хотя я не видел никого с тех пор, как попал сюда. Вот теперь ты знаешь.

– Но почему? Тебе нравится жить здесь в одиночестве?

А почему бы нет? Может, темнота и уединение – это то, что ему по вкусу?

Симо пожал плечами:

– Я уже сказал, что тренируюсь в ониксовом круге.

– Как можно тренироваться без партнера?

– Почему бы тебе не войти в круг и не выяснить? – предложил Кори Симо.

Сего недоверчиво посмотрел на него.

– Ты подозреваешь меня, – сказал Кори. – Наверное, думаешь, что я хочу обмануть. Навредить или подставить.

Отрицать этого Сего не мог. Он видел, как Кори Симо ломает своих противников, нанося им серьезные травмы и, похоже, ничуточки не переживая из-за этого.

– Почему я должен тебе доверять? И зачем мне входить в этот круг?

– Ты ведь хочешь победить брата, – ответил Кори.

Сего отступил на шаг:

– Что ты знаешь о моем брате?

– Кто не слышал об Истребителе? – пожал плечами Кори. – Он самый знаменитый гривар на планете.

Действительно, о легендарном Сайласе и его родстве с Сего знали все, даже такой отшельник, как Кори Симо.

– Ну, допустим, – согласился Сего. – Но с чего ты взял, что я хочу победить его?

– С того, что у нас с тобой много общего. Мы оба родом из одного и того же места.

– Ты имеешь в виду…

– Да, «Колыбель», – кивнул Симо.

А почему бы нет? Мюррей говорил, что в «Колыбели» жили и другие дети, которых даймё выпустили в свет, чтобы они стали чемпионами.

– Ты давно это знаешь? – спросил Сего.

– Я знал это всегда.

– Что значит «всегда»? – изумился Сего.

– Мне сказали об этом, когда отключили от «Колыбели». Сказали, для чего я создан. В чем мое предназначение.

Объяснение показалось Сего слишком простым. Даймё сообщили Кори о его прошлом, когда выпускали в мир. Сего же держали в неведении, и он узнал свою тайну, заплатив горькую цену.

– И ты смирился с этим? – недоверчиво спросил Сего. – Тебя не волновало, что ты был у даймё каким-то экспериментом?

– А почему мне быть против? – пожал плечами Кори. – Я родился из «Колыбели» точно так же, как другие гривары рождаются из материнской утробы. В чем разница?

– Но… даймё создали тебя. – Сего повысил голос. – Они создали тебя, чтобы использовать в своих интересах!

– И что с того? – возразил Симо. – Я ведь хочу того же. Стать совершенным бойцом, величайшим чемпионом в истории этого мира.

Сего разочарованно покачал головой. Неужели все его переживания, гнев из-за несправедливости мира, злость на тех, кто использовал его в своих целях, не имеют ни малейшего оправдания?

– Ладно, забудь. – Сего перевел дух. – Вернемся к ониксовому кругу. Как он поможет мне победить Сайласа?

– Видишь? – сказал Симо. – Мы с тобой одинаковые. А получить ответ ты должен сам, как это сделал я.

И все же, даже узнав, что они с Симо почти родственники, созданные в изобретенной смотрящими симуляции, Сего не доверял ему.

– Что мне делать? – спросил он.

– Войди в круг, и ты узнаешь, что делать.

Вода плескалась у самых ног. Сего глубоко вдохнул морской воздух, такой соленый, что соль осталась на языке. Солнце грело лицо, и какая-то белая закорючка ползла, извиваясь, через темное поле закрытых глаз.

Возможно, ему удастся отдохнуть здесь какое-то время.

За последние годы он столько раз возвращался на остров – во время Испытаний, в снах и лихорадочных видениях. Он искал уюта в старом доме.

Сего открыл глаза, ожидая увидеть ослепительно-голубое небо и изумрудную дорожку на пенистых гребнях океанских волн.

Но все было не так.

Черное небо. Не черный, усеянный звездами полог ночи, а нависшая над ним пустота без какого-либо содержания.

Оторвав взгляд от зияющей черной дыры, Сего повернулся к бескрайнему серому океану. Волны застыли в пугающей неподвижности, взметнувшись гребнями, и казалось, по ним можно пройти к далекому черному горизонту.

Он обернулся, и перед ним раскинулся унылый пейзаж с темными дюнами, поросшими высокой чахлой травой. Сего помчался от берега к вершине дюны.

Оттуда он увидел вдалеке лес, скопище похожих на скелеты железных деревьев, растущих из иссушенной земли.

Весь мир был тусклым, яркие краски острова поблекли и стерлись. Вдалеке прогрохотал гром, и, хотя на пустом небе не было ни облачка, Сего почувствовал приближение грозы.

Он обернулся и увидел, что дома старого мастера нет на прежнем месте. Теперь к краю обрыва вела только дощатая дорожка. И там кто-то стоял – серая фигура на фоне безоблачного неба.

Сего знал: это то место, куда он должен пойти. Круг железного дерева.

Он вздохнул, готовясь к подъему.

Старый мастер сидел в круге, скрестив ноги и спиной к Сего. Убранные назад седые волосы падали на плечи.

– Мастер, я дома. – Слова слетели с губ машинально, как будто Сего читал сценарий.

Не дождавшись ответа, он шагнул вперед, в круг. Резко, словно услышав сигнал тревоги, старый мастер встал, но не повернулся.

– Мастер, я дома, – повторил Сего.

Старик повернулся, и Сего отпрянул. Человек, стоящий перед ним, был не Фармер, и все же его лицо кого-то напоминало.

Облик Стража из Испытаний отпечатался в сознании Сего навсегда, и теперь он возник наяву – будто открылась старая рана. Как и сам черный свет, это существо не имело формы. Сего словно видел перед собой пустоту, отсутствие реальности, место, где нет света и жизни.

Страж молчал, но Сего знал, что должен делать.

Делать то, для чего он создан. Здесь, в этом самом месте. Теперь он понял, почему Кори Симо велел ему войти в ониксовый круг.

Это единственный способ победить Сайласа.

Страж – единственный противник, равный Сайласу. Боевая сила, не имеющая физических ограничений.

Сего шагнул вперед. Страж стоял неподвижно, безглазый, безликий.

Сего начал со своего лучшего оружия дальнего боя – сайд-кика с разворота. Этим ударом он победил Родана Бертота. Двигаясь с легкостью несомого ветром песка, Страж отступил в сторону, схватил Сего за ногу и устремился вперед, чтобы вывести его из равновесия.

Сего уже попадался на этот прием, и у него был заготовлен ответный. Прыгнув с опорной ноги, он нанес свитч-кик в голову противника, пользуясь тем, что у того занята рука. Страж отпустил ногу Сего, пригнулся и ответил стремительным кроссом.

Сего увернулся и провел лоу-кик, который Страж даже не стал отражать. Сего попытался обмануть его широким хеймекером, рассчитывая, что Страж поднимет руки, но тот просто пригнулся и ударил коленом.

Сего почувствовал, как острая кость врезалась ему в подбородок, и в следующее мгновение он уже лежал на спине, уставившись в пустое небо.

Он ожидал, что Страж отпустит, как это было в ходе Испытаний, но противник оседлал его, сдавив коленями грудную клетку. Сего попытался вырваться, но нажим был слишком сильным. Закрепившись, Страж обрушил на противника шквал ударов.

Сего пытался защищаться, отворачивать голову, но удары наносились стремительно и под всеми возможными углами, как будто у его противника было несколько рук. Кулак сломал нос, локоть проломил челюсть.

Сего уже пережил однажды такой бой. Давно, когда он сражался с Грифином Тергудом. Тьма завладела им, и он колотил однокурсника, как кусок мяса, так что друзьям пришлось его оттащить.

Теперь Сего стал куском мяса, а Страж превращал его мышцы, кости и внутренности в кровавую кашу.

Руки бессильно упали на землю. Безликая тварь молотила беззащитное тело, и выхода не было – ни в потере сознания, ни в смерти.

Кори Симо обманом заманил Сего в ониксовый круг, в этот ад, где его ждала вечная мука. Мысль об этом была страшнее, чем удары, падавшие на него с силой молота.

Сего закричал, но с губ не сорвалось ни звука.

Густая тьма объяла Сего.

Боль и ужас наполнили его. Пустота пронзила насквозь.

Он снова закричал и прижал руки к лицу, ожидая обнаружить кровавое месиво. Однако нос был на месте, кожа цела. Сего открыл глаза и, подняв голову, увидел Кори Симо.

– Ты звал Мюррея Пирсона, – сказал Симо.

Сего лежал, дрожа, на полу, за пределами ониксового круга, в пыльной комнате. Он попытался вдохнуть, ожидая почувствовать боль от сломанных ребер, но вдох получился глубоким и полным. Он ощупал тело – казавшееся изуродованным мгновения назад, оно было целым и невредимым.

– Что… Что это было? – с трудом подбирая слова, спросил Сего.

В груди, словно пытаясь вырваться, колотилось сердце.

– Страж победил тебя, – сказал Симо. – В ониксовом круге.

– Но почему он остановился?

– Он не остановился. Я вытащил тебя из круга.

– Зачем ты отправил меня туда? – спросил Сего, вытирая пот с лица. – Эта тварь… С ней ничего нельзя поделать. Победить Сайласа это не поможет.

– Как долго, по-твоему, ты сражался со Стражем в круге?

– Долго. Слишком долго. – Сего снова глубоко вздохнул. – И большую часть времени эта тварь избивала меня до полусмерти. Час?

– Я видел, как ты вошел в круг, сел и закрыл глаза. Через пять секунд ты уже звал Мюррея, и я вытащил тебя оттуда.

– Не может быть! Значит, вот как ты…

Вот почему Симо стал таким отличным бойцом. Он тренировался изо дня в день, из месяца в месяц, проводя в ониксовом круге по несколько минут зараз.

«Оникс сжимает время», – услышал Сего голос профессора первого уровня Адрианны Ларкспер.

– Если это возможно, то почему не все лицеисты занимаются здесь? Почему не все рыцари тренируются в ониксовом круге? – Сего сумел наконец-то подняться с пола.

– Я задал себе этот же вопрос, когда впервые попал сюда, – сказал Кори Симо. – Именно на занятиях профессора Ларкспер, где я был вместе с тобой, я впервые осознал возможности этого элемента. Я обнаружил в себе нечто особенное, приобретенное в виртуальной среде, – способность использовать оникс, создавать из него подходящую для тренировок среду. Большинство тех, кто входит в этот круг, не справляются с лавиной случайных воспоминаний и образов. Они не могут контролировать свои переживания. Многие сходят с ума.

– И… ты предполагал, что я смогу сделать то же, что и ты? Что я не сойду с ума? – спросил Сего.

– Да, – ответил Кори Симо.

Сего все еще не был уверен, что Симо расстроился бы, если бы Сего сошел с ума или с ним случилось что-нибудь похуже. И все же этот странный парень вытащил его из круга, спас от пыток Стража.

– Но даже если мы будем тренироваться здесь и за несколько дней наберемся опыта на долгие годы, нам нипочем не победить Стража. Он часть симулятора, такая же, как океан или песчаные дюны.

– Ты прав в том, что Стража невозможно победить, но приобретаемый в поединках с ним опыт бесценен.

– Хочешь сказать, что каждый раз, когда ты входишь в круг, Страж избивает тебя так, как только что избил меня? И тем не менее ты приходишь сюда снова и снова.

– Да, – сказал Симо. – Чтобы что-то приобрести, нужно чем-то пожертвовать. С каждым разом я держусь все дольше. Я становлюсь сильнее.

Вытерпеть эту пытку еще раз, не говоря уже о том, чтобы делать это регулярно? Такого Сего представить не мог.

– Ты колеблешься, – заметил Симо. – Понимаю, приятного тут мало. Но ты ведь хочешь победить Сайласа?

Сего снова ощутил пустоту внутри, ту пустоту, что образовалась после того, как брат отнял у него Мюррея. Если бы требовалось тысячу раз пройти через эту симуляцию смерти, чтобы спасти Сего, старый гривар сделал бы это.

И теперь у Сего появился шанс. Возможность стать намного сильнее. Стать настолько сильным, чтобы суметь победить Сайласа и отомстить за смерть Мюррея. И чего он испугался? Боли, которая ждет его на этом пути?

Сего стиснул зубы. Он шагнул к ониксовому кругу, и щупальца тьмы потянулись к нему.

Мир перевернулся, когда он сел на холодный каменный пол внутри круга. Пыльные катакомбы сменились черным небом и замерзшим морем.

– Да, – сказал Сего, вернувшись домой. – Я хочу убить Сайласа.

Глава 15. Путь к свободе

Выражение лица гривара должно оставаться неизменным и при победе, и при поражении; широко улыбаться или недовольно хмуриться – значит сбиться с Пути.

Сто пятидесятая заповедь Кодекса боя

Командор Мемнон стукнул кулаком по стеклянному столу.

Если это вообще можно было назвать столом. Круглый лайтборд внезапно ожил, но Каллен, не обратив внимания, продолжал бубнить свое:

– Мы будем показывать трансляции на всех лайтбордах Лицея. До, во время и после поединков. И конечно, включать «Обзор Системы» на общих площадках.

– А если ученики будут находиться в это время в своих комнатах? – спросила Адрианна Ларкспер, отбрасывая за спину длинные волосы. – Не следует ли позаботиться о том, чтобы они смотрели трансляции на личных лайтдеках?

Каллен кивнул:

– Отличный совет, командор.

– Да она же морочит вам голову. – Командор Дакар Пуджилио закинул ноги на стеклянный стол. – Командора Ларкспер это волнует так же мало, как и всех нас.

– Прояви хоть немного уважения, пьяница, – рыкнул Каллен. – Если ты еще служишь в Цитадели, то только потому, что Мемнон стоит у тебя за спиной. Вряд ли твоя тупая башка понимает, насколько важны эти трансляции для поддержания высокого боевого духа.

Дакар рассмеялся и хлопнул по столу, отчего на одном из каналов включился звук. С экрана прямо в камеру заговорила рыжеволосая девушка с третьего уровня. Дочь Артемиса Халберда.

– Движущий мотив восстания Поток – жадность. Жадность Сайласа Истребителя. Он алчет власти и богатства. Мы были там и знаем, что он собирает налог как с грантов, так и с гриваров. Взимает с них больше, чем империя. Он также заставляет всех…

Мемнон хлопком по столу выключил звук и посмотрел на Каллена.

– Думаешь, это сработает? – Он с опаской относился к такого рода политическим играм.

Чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, Мемнон запустил другую запись. Теперь на экране появился плотный третьекурсник с квадратной головой. Его звали Дозером.

– Затем Поток заставил нас удалить все татуировки, – сказал Дозер. – Все, ради чего я трудился, стерто, потому что Сайлас хотел контролировать нас.

Мемнон отключил звук и посмотрел на Каллена:

– Они все еще дети. Почему люди должны им верить?

– Люди не так умны, как ты себе представляешь, – сказал Каллен. – И хотя эти лицеисты еще дети, слух о том, что они служили повстанцам, распространился достаточно широко. Семена посеяны, и мы должны собрать урожай, на который рассчитываем.

– То есть ты, как обычно, лжешь им, – невнятно пробормотал Дакар. – Поэтому и забрался так высоко. Тебе никогда еще не приходилось расплачиваться за ложь, вот ты и возомнил, что такое будет прокатывать всегда.

Каллен положил руки на стол:

– Полагаю, командор Пуджилио, у нас есть общая цель. И эта цель – сохранение контроля и обеспечение работы Правления. Наша цель – поддержание порядка в Лицее, подготовка учеников к рыцарскому служению. Наша цель – создание таких сил, которые смогут защищать интересы страны. Вот почему нам нужно контролировать ход событий. Если Поток будет расти, если он двинется на Эзо, больше всего нам следует опасаться перехода наших людей на сторону противника. Вот почему я хочу залечить эту рану, пока она не загноилась.

Каллен повернулся к Мемнону и встретился с ним взглядом:

– Вы не согласны с этой стратегией, командор?

Мемнон вздохнул. Он не жаловался, узнав, что Правление хочет назначить Каллена верховным командором. Более того, рад был сбросить это бремя с плеч. Ему не нравилось играть в политику. Но он понимал, что позиция Каллена Лицею обойдется дорого. Этот человек всем обязан Правлению даймё, и интересы гриваров его не заботят.

– Думаю, важно одолеть панические настроения в наших собственных рядах, – размеренно произнес он. – Мы уже потеряли нескольких рыцарей, которые перешли на сторону Потока, и я согласен: нам нужно что-то сделать, чтобы остановить дезертирство.

– Я тоже согласна, – поддержала его командор Ларкспер. – Постоянно слышу разговоры о событиях на далеких границах. Сайлас стал легендой, и его популярность растет с каждой поступающей новостью.

– Видишь? – ухмыльнулся Каллен, бросая взгляд на Дакара. – Твои товарищи-командоры, похоже, способны…

– Но, – продолжил Мемнон, – я также не верю в целесообразность распространения информации, не соответствующей действительности. Не забывайте, что у нас есть иностранные ученики, что в Кироте бывают наши путешественники. Они, безусловно, получают информацию из-за рубежа и могут передать ее своим коллегам. Если вы будете скрывать правду, то почему наши люди будут верить вам?

– Похоже, вы не понимаете, – вздохнул Каллен. – У нас есть прямой приказ Правления распространить эту информацию по всей Цитадели и за ее пределами. Вы предлагаете неповиновение?

– Нет, – сказал Мемнон. – Я лишь хочу сказать, что, возглавляя Цитадель многие годы, я понял, что существует средний путь, баланс между целями Правления и тем, что мы должны сделать для их достижения.

– И куда же привел такой стиль руководства? – усмехнулся Каллен. – Как думаешь, почему даймё поставили меня на твое место?

– Чтобы ты, да пребывать тебе в вечной тьме, вылизывал им задницы еще чаще, чем раньше, – фыркнул Дакар.

Выпад начальника службы общественного правосудия Каллен предпочел пропустить мимо ушей.

– Они назначили меня верховным, чтобы я выполнял их распоряжения, с чем у вас всех были проблемы. Похоже, вы заразились болезнью Пирсона, не способного следовать простым инструкциям.

– Ах ты, кусок крысиного… – Пуджилио уже встал, но не договорил – в дальнем конце командного отсека вспыхнул свет.

Сверкающий стальной надзиратель шагнул вперед, и его импульсная пушка загудела. Пилот уставился на Дакара черными глазами.

– На твоем месте, Пуджилио, я бы присел. – Каллен высокомерно улыбнулся. – Как я уже говорил вам, Правление все слышит, и ему не понравится, если вы будете пренебрежительно говорить обо мне или об их планах.

Дакар повернулся к надзирателю. Лицо его побагровело, пальцы сжались в кулаки. Мемнон прекрасно знал, что с его друга станется напасть на металлического монстра.

– Дакар, это не выход. – Он встал и положил руку на плечо командора. – Нам нужно работать вместе, сейчас, как никогда раньше.

Пуджилио медленно отвернулся от надзирателя и откинулся на спинку стула; грудь все еще тяжело вздымалась.

– Хорошо, – сказал Каллен. – Итак, если все согласны, продолжим действовать по нашему плану. Конечно, я понимаю, насколько трудно вам принять перемены, учитывая то, как все обстояло раньше. Но, опять же, именно поэтому я здесь, на этом месте. Адаптация, коллеги, есть путь к выживанию. И мы не просто выживем. Мы преуспеем.

«То есть преуспеешь ты», – подумал Мемнон.

Он прекрасно знал, что Каллен всегда стремился только к тому, чтобы возвыситься над всеми.

– Должен вам сказать, – продолжал Каллен, – что в настоящее время проводится еще одна совместная с коллегами-даймё операция. Цель ее та же – подорвать силы повстанцев.

– И что же это за операция? – вздохнул Мемнон.

– К сожалению, я не могу рассказать больше, пока не получу дополнительную информацию. Но когда все будет готово, вы, конечно, узнаете.

Мемнон кивнул, зная, что доставляет этому ничтожеству огромное удовольствие. Секретничая, Каллен полагал, что таким образом укрепляет свою власть.

– Итак, по введенному мной новому обычаю, давайте повторим самую важную заповедь Кодекса. – Он обвел взглядом сидящих за столом и произнес торжественным тоном: – Мы сражаемся за то, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Мемнон знал: если он не повторит эти слова, Ларкспер и Пуджилио тоже промолчат. Хотя Каллен и стал верховным командором, Цитадель по-прежнему хранила верность Мемнону.

Мемнон никогда бы не стал произносить священные слова только потому, что его принудил к этому такой жалкий человечишко, как Каллен Олбрайт. Но за спиной гудела пушка надзирателя, и он знал, что должен это сделать.

– Мы сражаемся, чтобы остальным не пришлось этого делать, – глухо произнес Мемнон, глядя на Ларкспер и Пуджилио. Он кивнул, и они последовали его примеру.

– Мы сражаемся, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Каллен Олбрайт улыбнулся.

– Я бы хотела, чтобы небо иногда было голубым, – сказала Бринн, глядя на облака. – У нас в Жаде редко бывает пасмурно.

– Я помню, какое небо на Островах, – кивнула Сол. – Хотя там случались жуткие бури.

– Да, со штормами шутки плохи, – согласилась Бринн, шмыгая носом.

Ее дыхание в холодном зимнем воздухе улетало клубочками пара.

Девушки прошли по небольшому мосту на окраине Цитадели и свернули на утоптанную тропинку, идущую от территории Цитадели вдоль периметра ущелья Калабасас. Неподалеку группа ребят второго уровня штурмовала крутой склон.

– Хорошо, что мы сегодня не участвуем, – заметила Бринн. – Хотя тебе-то не привыкать. Я видела, как ты бежала на прошлой неделе. Почти обогнала Дэйнона Тафари.

– Да, – кивнула Сол. – Я немного побегала с Маури по холмам на Изумрудном. Вот у кого можно поучиться.

– Согласна. – Бринн улыбнулась. – Длинные, стройные ноги… Для островитянок это типично. Надеюсь, у нее все в порядке. Маури не место с Истребителем.

– Она может постоять за себя, – сказал Сол. – Маури жесткая, как загнанный секач.

– Знаю. – Бринн вздохнула. – Ты бы видела, как она набросилась на надзирателя, когда мы были в канализации в Карстоке. Запрыгнула на голову, вцепилась и держалась, пока он не упал.

– Представляю, – усмехнулась Сол.

– Я за нее беспокоюсь, – вздохнула Бринн. – То, что Сайлас вдалбливает им в головы, это яд. И самое страшное, что я сама начала во все это верить, пока мы были там.

– Сайлас умеет найти подход. Его невозможно не слушать, а потом ты начинаешь думать, что он ведь прав. У Маури свои причины быть с Потоком.

– Да, ее мафе, – кивнула Бринн. – Она рассказывала, как даймё использовали ее, а потом сломали. Как оскорбили ее память.

– Тяжелая история. – Сол пнула валявшийся на тропинке камень. – И похожую историю могут рассказать многие гривары, пострадавшие от даймё. Но все же… Сайлас не прав, когда говорит, что это нормально – уничтожить их всех. Среди них есть хорошие люди.

Сол вздохнула. Ее собственная тайна – кровь даймё в ее жилах – камнем лежала на душе. До сих пор она открылась только Мюррею – той ночью в доме Хенрина.

– Ты права, – согласилась Бринн. – В каждом из нас есть добро и зло.

Сол с облегчением кивнула – хорошо все-таки, что ее подруга-жадеянка не испытывает ненависти ко всем даймё. Пробившийся между соснами солнечный луч упал на тропинку перед девушками.

Возможно, что-то почувствовав, Бринн сменила тему:

– Знаешь, я заметила, что Сего последнее время какой-то отстраненный. Я знала его не очень долго до того, как он попал в «Арклайт». Но с ним что-то не так. И он постоянно где-то пропадает.

– Знаю, – сказала Сол. – Он всегда был немного отстраненным, предпочитал держаться особняком из-за того, что произошло. Но в последнее время это стало еще заметнее. Он как будто уходит куда-то.

– Он ведь тебе небезразличен, да? – Бринн забежала вперед и повернулась к Сол.

– Ну да. – Сол помолчала. – Конечно. Мы через многое прошли вместе, и он мой лучший партнер по тренировкам, без обид.

– Я понимаю, – сказала Бринн. – Но дело ведь не только в этом?

Сол почувствовала, как вспыхнули щеки, и опустила взгляд в землю.

– Я… Когда его здесь не было, я ощущала внутри пустоту, от которой не могла избавиться. И вот теперь он вернулся, и хотя все не так, мир будто разваливается на части, та пустота исчезла.

Бринн улыбнулась, получив то, что хотела, и зашагала дальше по тропинке.

– А как насчет тебя и Маури? – спросила Сол, посчитав, что, открывшись, имеет право на такой вопрос.

– А что мы с Маури? – рассмеялась Бринн. – Она теперь за тридевять земель, сражается на стороне восставших. Но, признаюсь, ее ножки вспоминаю по нескольку раз на день.

Они свернули с одной тропинки на другую, заросшую травой, и, раздвигая кусты ежевики, вскоре подошли к лачуге с обшарпанными деревянными стенами.

Их встретил хор громких криков.

Первым к ограде подбежал Фиренце. Перегнувшись через проволоку, огромная малиновая птица ткнулась носом в протянутую руку Сол.

– Ну вот и мы, малыш. – Она погладила его по голове. – Нас ведь не слишком долго не было, правда?

Вернувшись в Цитадель из паломничества, драконыши оказались в трудной ситуации. Несколько десятков лет назад в стране приняли закон, согласно которому верховая езда признавалась вредной для подготовки рыцарей. Это только отвлекает от дела, заявило руководство. Держать стаю роков в Лицее не представлялось возможным. Оставался только один вариант: продать птиц на черном рынке.

К счастью, профессор Ларкспер указала драконышам на загон, расположенный неподалеку от ущелья. По ее словам, там держали птиц, но после указа загон был заброшен.

Вслед за Фиренце к забору подбежала черная как смоль птица, издавшая пронзительный вопль при виде своей наездницы. Птица несла в клюве разодранную тушку какого-то лесного зверька, которую и уронила к ногам Бринн.

– Какой приятный подарок, Акари. – Бринн улыбнулась, пытаясь скрыть отвращение. – Для меня?

Сол усмехнулась:

– Похоже, она неплохо поохотилась.

Хотя птицы легко перепрыгивали через проволочную изгородь и часто так и делали, отправляясь на охоту в сосновый лес, они всегда возвращались в загон.

– Хорошо, что она осталась, – сказала Бринн. – Думаю, в чаще все еще водятся дикие роки.

– Я много узнала о них в поместье лорда Кантино, – сказала Сол. – Если птица походила под седлом, ей трудно вернуться в лес. Дикие роки чувствуют особый запах и не принимают к себе. И даже не это главное – дело в том, что у птиц развивается потребность служить. Для этого их и вывели.

Сол сбросила со спины рюкзак и достала большой полупрозрачный пакет с мясом. Роки предпочитали свежее мясо, но и от искусственной пищи не отказывались. Сол подбросила кусочек в воздух, и Фиренце ловко поймал его открытым клювом.

– Но Фиренце служил лорду-даймё, – сказала Бринн. – Легко ли ему было сменить хозяина?

– Там с ним не очень хорошо обращались. – Сол вспомнила, как даймё управляли птицами с помощью спектральных жезлов. – И все же мне кажется, Фиренце иногда скучает по прежнему хозяину, каким бы жестоким тот ни был.

– Понимаю, – кивнула Бринн, скармливая мясо своей птице.

Пухлый коричневый Боко тоже подбежал к забору и поднял клюв, требуя свою долю. А вот Птичка, рок Мюррея, задержался в дальнем конце загона, выщипывая оставшиеся на теле перья.

– Он ощипывает себя с тех пор, как мы вернулись, – сказала Сол, посматривая на него. – Боюсь, долго не протянет.

– Как ты и сказала, он скучает по своему хозяину, – заметила Бринн. – И хотя Мюррей-ку постоянно ругал его, мы знаем, в душе питал к нему слабость. Посмотрим, сможет ли Птичка оправиться.

Начиналась гроза. Тучи сгустились, закрыв солнце, и лес погрузился в полутьму.

– Как считаешь, – задумчиво сказала Сол, – мы похожи на птиц? Мы ведь видим себя свободными, но не таится ли в нас та же потребность – служить даймё?

– Снова думаешь об Истребителе? – спросила Бринн.

– Да. И о Призраке, и о Маури, и обо всем Потоке. Какие у них цели? Я постоянно задаю себе этот вопрос: что, если они правы? Что, если они действительно сражаются против власти даймё, чтобы освободить гриваров?

Бринн вздохнула:

– Отпусти наших роков на волю, в дремучий лес, и они выживут. Приспособятся к новой жизни, возможно присоединятся к диким сородичам. Но другие, как Птичка, умрут через неделю.

– А как узнать, к какой категории относимся мы? – спросила Сол. – Ведь чтобы это понять, надо попробовать. Выживем или нет, если перестанем быть фигурками в чужой игре?

– Мы все – фигурки в той или иной степени, – сказала Бринн. – Ты говоришь о повстанцах, которые идут за Истребителем, а ведь он убил Мюррея-ку.

Сол вздохнула и бросила Фиренце еще кусочек мяса.

– Должен быть какой-то другой способ.

– Я так не думаю, – пожала плечами Бринн. – Духи говорят, что великие перемены требуют жертв. Вопрос в том, готова ли ты повернуться спиной к тем невинным, которые не по своей воле захвачены этими переменами.

– А как насчет Мюррея-ку? – спросила Сол. – Он пожертвовал собой ради Сего. Ради нас. Разве это ничего не значило, пусть он и не сражался за какую-то великую цель?

Бринн повернулась к подруге:

– Ты что, не понимаешь? Мюррей-ку боролся за правое дело. Он сражался с каким-то демоном внутри себя, по крайней мере сражался с тех пор, как я его знаю. Думаю, это максимум того, на что способен любой из нас – вступить в бой с собственным демоном. И в конце концов, мне хочется думать, что Мюррей-ку победил.

Сол посмотрела на небо, с которого упали первые снежинки:

– Надеюсь, что он победил.

Глава 16. Вместе поодиночке

При встрече с противником во второй раз гривар не должен принимать в расчет исход первого поединка. Сосредоточенность на прошлом поражении только помешает найти новый путь к победе.

Раздел шестой, Семьдесят третья заповедь Кодекса боя

Сего стоял напротив Новора Малински.

Он помнил, как, впервые придя в Лицей, смотрел на учеников шестого уровня снизу вверх. Они казались ему богами – взрослые гривары, почти десять лет тренировавшиеся в лучшей боевой школе страны и готовые пройти посвящение в рыцари. Драконыши таращились на старшекурсников в красной «второй коже», ловили каждое брошенное слово, копировали каждый прием.

Но сейчас, глядя через круг на Новора, Сего видел просто еще одного противника. Еще одного гривара, у которого есть уязвимые места. Еще одно тело, которому можно ломать кости и пережимать артерии.

Они стояли в ауралитовом круге, однако Сего не чувствовал притяжения толпы, создаваемого кружащимися синими спектралами. Зрителей собралось больше, чем он когда-либо видел. Этих поединков он вместе со своей командой дожидался в сторонке, наблюдая, как места на трибуне заполняются учениками и преподавателями.

Как и приказал Каллен Олбрайт, по каналам транслировались предварительно записанные выступления членов команды – с осуждением Потока. Сего поежился, глядя на себя самого, произносящего лживую пропаганду Правления.

Хотя он и ненавидел Сайласа за все, что тот сделал, проблема Потока не была его проблемой. Сего не поддерживал ни восставших, ни существующую систему. Он хотел, чтобы его оставили в покое, чтобы ни та, ни другая сторона не использовали его в своих целях. Он хотел быть со своими друзьями – с единственной настоящей семьей, которую имел в этом мире.

Сего бросил взгляд в сторону соседнего круга, где Сол сражалась с переведенным из Десови долговязым лицеистом по имени Марок Тимит. Он верил, что Сол сумеет постоять за себя. И все же ничего не мог поделать с поселившимся в нем беспокойством, с крепнущим желанием защитить Солару Халберд.

В круге по другую сторону от него Коленки стоял против крепыша-мирконианца из прошлогодней группы северян, решившего остаться и пройти Испытание на посвящение в рыцари. Перехватив взгляд Сего, Коленки кивнул. Они знали друг друга давно, с тех пор, когда вместе тренировались в Подземье.

Здесь им противостояли лучшие учащиеся Лицея. У Сего потеплело в груди, когда он увидел остальных драконышей – Дозер, Абель и Бринн изо всех сил поддерживали вошедших в круг товарищей.

Новор ударил себя в грудь и зарычал:

– Не думай, что я верю в то дерьмо, которое нам показывают. Я знаю, кто ты, и заставлю тебя заплатить за все.

Сего посмотрел на парня в красном. Новор понятия не имел, с кем имеет дело.

За спиной противника сверкнула алая молния. Сего моргнул и увидел черное небо и замерзшую воду. Над головой прогремел гром, и он почувствовал на языке сернистый вкус воздуха.

Он стоял посреди знакомого пустынного пейзажа, который видел каждый раз, когда спускался в катакомбы и входил в ониксовый круг. За последний месяц это место стало для него почти таким же родным, как и Лицей.

Он по-прежнему видел перед собой Новора, но при этом видел и Стража. Из пустоты выползли и потянули Сего к себе щупальца черного света.

Прозвенел гонг.

Сего потряс головой, пытаясь развеять иллюзию и вернуться в зал Лицея.

– Только не сейчас, – пробормотал он.

Сего знал, что произойдет, если он позволит тьме поглотить его, если позволит себе сбежать туда. Он глубоко вздохнул и уперся ногами в мягкий брезент, прислушиваясь к приветственным крикам зрителей.

Новор остановился на полушаге, озадаченный странным поведением противника, но уже в следующее мгновение развернулся и нанес сайд-кик. Сего отклонился, поднял руки, блокируя последовавший за этим свитч-кик, и ответил, отправив Новора на брезент.

Шестикурсник вскочил и, взревев, снова двинулся вперед. Обманный хай-джеб, шот в ногу – Сего был готов и контратаковал коленом. Новор отшатнулся, но устоял.

Боец в красном не сдавался и провел серию страйков, от которых Сего увернулся. Уйдя от раундхауса, он пошел вперед и провел внутреннюю подсечку. Выпад застал Новора врасплох, и он снова оказался на брезенте.

Тем не менее, заваливаясь, опытный шестикурсник поймал противника за локоть, что грозило выходом за спину. Сего быстро вырвал руку, чтобы не попасть в ловушку, и Новор снова поднялся.

Не дав Сего ни секундной передышки, боец в красном резко пошел на сближение. Лоу-кик в голень, хлесткий правой в корпус. Сего успел отвернуть подбородок, но мощный панч раскроил ему губу.

– Возвращайся туда, откуда пришел, предатель, – бросил Новор. – Тебе здесь не рады.

Возвращайся туда, откуда пришел.

Сего моргнул, и перед ним снова предстал Страж на фоне темного острова. Багровая молния сверкнула в небе, и пляж с черным песком содрогнулся от громовых раскатов.

Сего ощутил вкус крови во рту и, зарычав, бросился на Стража. Он знал, что должен наступать, иначе эта тварь уничтожит его. Так было всегда.

Осыпав врага градом ударов, Сего ожидал, что Страж с легкостью парирует их, но, к его удивлению, кросс прорвал защиту и угодил в лицо.

Он снова моргнул – Новор лежал на брезенте, из разбитого носа текла кровь.

Губы Сего растянулись в улыбке.

И это максимум того, что может предложить Лицей? Шестой уровень, парень на пороге вступления в лучший боевой отряд в мире – и такая медлительность?

Его захлестнуло презрение к противнику.

Он махнул рукой, давая Новору возможность встать, и тот поднялся на дрожащие колени. Пропитанные желчью слова сами сорвались с его губ:

– Ты не имеешь права быть здесь. Тебе не место в одном круге со мной.

Покраснев от злости так, что лицо сделалось одного цвета со «второй кожей», Новор снова пошел вперед. Двигаясь по кругу, он атаковал, не идя на сближение, используя преимущество, которое давали более длинные руки и ноги.

Но в данном случае это преимущество не имело значения. Как и техника, которую шестикурсник оттачивал на протяжении всех лет учебы. Наблюдая за противником, Сего видел, как вяло, словно преодолевая какую-то вязкость в воздухе, он двигается. Обманный маневр, поворот бедра, шаффл – Сего угадывал все заранее. Он играл с Новором, позволяя ему расходовать силы в непрерывных атаках.

Имея достаточно возможностей для контратаки, Сего не использовал их. Он хотел унизить Новора, показать всем, что этому увальню не место в одном круге с ним.

Шумно отдуваясь, Новор попытался загнать противника в угол, но не хватало быстроты. Сего улыбнулся, видя, как разочарование Новора постепенно перерастает в страх. Похоже, тот понял наконец, насколько безнадежны его усилия. Понял, что стал добычей, грызуном, которого вот-вот порвет кружащий хищник.

Сего наслаждался чужим страхом, подпитывал им себя. Он не только покончит с Новором одним ударом, он покончит с ним навсегда. Он покажет зрителям, что такое настоящая сила и чья рука способна нести смерть.

Новор снова сократил дистанцию, не понимая, что движется навстречу гибели. Сего увернулся от кросса и, быстро шагнув вперед, выбросил руку и схватил Новора за горло. Их взгляды встретились. Сего поднял ногу по высокой дуге и мощным ударом свалил противника на брезент.

Осото гари.

Продолжая сжимать горло, он придавил Новора к полу, протолкнул колено к животу и поднял свободную руку, чтобы завершить начатое.

На него смотрело лицо Стража, пустое и насмешливое. Столько раз эта тварь разрывала его на куски, и вот теперь пришло время для мести.

Удар в лицо. Еще удар. Он ощутил приятный хруст под кулаком. Теперь локтем. Тварь под ним застонала.

Сего приподнялся для следующего удара.

Краем глаза он уловил движение. В соседнем круге Сол отвечала противнику ударом на удар, пританцовывая и держа дистанцию. Ее длинная коса летала из стороны в сторону, и все это напоминало танец, в котором соединились жестокость и красота.

Он посмотрел вниз и снова увидел под собой Новора. Лицо шестикурсника превратилось в кровавую маску.

Занесенная для удара рука дрогнула. Тьма навалилась, как пламя пожара на запертую дверь, но Сего удержал руку. Он не мог допустить, чтобы Сол снова увидела его таким, как в тот далекий день, когда он едва не убил Грифина Тергуда. Он помнил, как девушка смотрела на него, шокированная безжалостной и бессмысленной расправой.

Он не может допустить, чтобы смерть Мюррея оказалась напрасной.

Он станет таким же, как Сайлас, если позволит тьме завладеть им.

Сего глубоко вдохнул и выдохнул, и черный свет исчез, вернувшись в ту безнадежную пустоту, которая, как знал Сего, была и снаружи, и внутри.

И тотчас энергия сменилась глубокой усталостью, копившейся весь последний месяц, когда он занимался в ониксовом круге. Груз смерти Мюррея и Джобы, бремя жизней, оборванных Душителем, – он ощутил их давящую тяжесть.

Новор заметил перемену в противнике. Вскинув бедра, он сбросил с себя Сего и поднялся.

– Надо было использовать шанс, когда он у тебя был. – Новор вытер кровь с лица и бросился в атаку.

Сего перехватил кик, провел кросс в грудь Новору и блокировал хук.

В ответ на лоу-кик противника он нанес удар коленом, которому не хватило силы.

Почувствовав, что у Сего что-то пошло не так, вдохнув запах крови, Новор улыбнулся. Сего ушел от двух джебов, но третий пришелся в нос. Новор наступал снова и снова и наконец провел тейкдаун, на который рассчитывал.

Сего попытался уйти спролом, но шестикурсник рванулся вперед и крепко прижал его к брезенту.

Сего пропустил удар кулаком в голову.

Что-то надо делать… двигаться. Сего знал, что сейчас произойдет, но силы ушли и он не мог даже пошевелиться.

Нога Новора обрушилась ему на голову, и свет погас.

– Не хочу, – пожаловался Сэм, пиная морскую ракушку, застрявшую в волнах прибоя.

– Ты должен, Сэм, – сказал Сего, стряхивая черный песок с густых волос брата. – Фармер рассердится, если ты этого не сделаешь. Я уж не говорю о Сайласе.

– Но… – По веснушчатому лицу Сэма скользнула, растянув рассеченную губу, капризная гримаса, – он уже побил меня вчера. Я ничего не могу с ним сделать.

– Понимаю. – Сего вздохнул, глядя на мерцающую дорожку, уходящую к далекому горизонту.

Появившаяся ниоткуда Арри лизнула загорелые ноги мальчика.

– Вы оба лучше меня, – сказал Сэм и, опустившись на колени, потрепал собаку по голове. – Вы не понимаете. Вы не знаете, каково это, когда всегда проигрываешь.

Младший брат был прав. С тех пор как они начали тренироваться на острове под руководством Фармера, одна и та же сцена повторялась изо дня в день: Сайлас неизменно одерживал верх, почти в точности копируя безупречную технику мастера. К тому же у старшего брата явно проявлялась склонность к жестокости. Нанося болезненный удар, Сайлас всегда ухмылялся.

Сего совсем немного уступал Сайласу в мастерстве, но догнать его не мог, как ни старался. Он владел техникой, умел предугадывать ходы старшего брата, но остановить его не успевал.

Сэм же всегда был самым слабым. И дело не в том, что он не старался – как и старшим братьям, упорства ему было не занимать и сражался он со свирепостью загнанного в угол мангуста. Не хватало сил и скорости. Сего разделывался с ним быстро и решительно, а Сайлас любил поиграть.

– Ну да, – сказал Сего, – Сайлас и меня побивает. Каждый раз. И врезать-то ему как следует не удается, а о сабмишне и говорить не приходится.

Морской бриз взъерошил волосы, и Сэм досадливо фыркнул:

– Так какой смысл нам драться с ним снова и снова, если каждый раз побеждает он?

– Неужели не понимаешь? Даже проигрывая, мы все равно что-то приобретаем. Осваиваем новые навыки, чтобы в конце концов найти способ победить.

Стайка воробьев взмыла, готовясь защищать свое гнездо, и братья подняли головы. В далекой вышине, паря на восходящем теплом потоке, кружил, высматривая добычу, хищник.

– Что ж, сегодня у нас хотя бы есть время до твоего поединка, – сказал Сего, сворачивая на тропинку, ведущую к роще железного дерева.

Арри вырвалась вперед и понеслась по берегу к дому Фармера.

– Ты идешь? – Сего повернулся к брату.

Глаза Сэма загорелись; казалось, он забыл о Сайласе.

– Думаешь, они все еще там? – спросил он, следуя за Сего.

– Должны быть там, – ответил Сего, углубляясь в подлесок. – Хотя местность дикая, и всякое могло случиться. Хищная птица или те большие песчаные ящерицы…

– А я думаю, с ними все будет в порядке, – сказал Сэм.

Братья поднырнули под низкую ветку и вышли на поляну. Теперь их окружали гигантские деревья, темные стволы вздымались к небу.

Пройдя через рощу по опавшей хвое, мальчики остановились у комля самого большого дерева. Увидеть его можно было даже от дома Фармера – зеленая крона возвышалась над лесом.

На сучковатом стволе имелась вмятина, как будто кто-то рубанул топором. Сего и Сэм пользовались ею как приступкой, чтобы вскарабкаться выше.

Братья забрались на толстую ветвь в тридцати футах от земли.

– Я не вижу… – начал Сэм, но Сего приложил палец к губам и указал на сплетение ветвей с узелком из листьев и сучков.

В тишине было слышно, как поскрипывают тревожимые ветром ветви. Затем из-за края узелка медленно высунулась фигурка с мохнатой черной головкой, на которой выделялись желтые глаза. В следующий момент крошечная кошка запрыгнула на ветку.

– Они здесь! – восторженно прошептал Сэм.

Еще один котенок – уже с серой шерстью – выполз из гнезда и зевнул в упавшем на него луче солнечного света. Серый цапнул за хвост своего черного собрата, а тот повернулся и игриво шлепнул его в ответ.

– А если упадут? – обеспокоенно прошептал Сэм. – Это же высоко.

– Могут и упасть, – тихо ответил Сего. – Но, вообще-то, они родились здесь, в кроне дерева, и наверняка привыкли балансировать. К тому же за ними присматривает мать.

Крупная, с гладкой коричневой шерстью кошка запрыгнула на ветку, где сидели котята. Повернувшись, она настороженно посмотрела на Сэма и Сего, хотя уже успела привыкнуть к их присутствию.

Братья наблюдали за ферркотами, облюбовавшими это железное дерево, уже месяц – с тех пор, как родились детеныши. Выжили только два котенка, и мальчики использовали любую возможность, чтобы сбегать в рощу и понаблюдать за ними.

Черный котенок дерзко бросился на братца и откинул его на ветку. Удивительно, но кувыркающийся серый комочек шерсти вернул равновесие и даже принял боевую стойку.

– Черный всегда задирает серого, – заметил Сэм. – Он так здорово подрос и такой быстрый.

– Но и серый растет, – сказал Сего. – Он многому научился за последнюю неделю, не отстает от брата.

Несмотря на напряженный график тренировок с регулярными поединками, братья с удовольствием наблюдали за соперничеством других. Пусть даже и котят.

– Надеюсь, они скоро вырастут, – прошептал Сэм. – Может быть, тогда смогут слезть с дерева.

– Но это же их дом, – возразил Сего. – А ты не думаешь, что они захотят остаться?

– Нет, – уверенно ответил Сэм. – Я думаю, они уйдут, как только вырастут. Им нельзя здесь оставаться.

Сего чувствовал тепло брата, сидящего рядом с ним на ветке, чувствовал запах пота, стынущего на веснушчатой коже мальчика.

– Если и уйдут, я надеюсь, что они уйдут вместе, – сказал Сего.

– Это уже пятый перелом носа с тех пор, как ты поступил в Лицей, – сказала Ксеналия.

Ее маленький спектрал парил над лицом Сего, и тот, лежа с закрытыми глазами, ощущал тепло наблюдателя на своей коже и вдыхал знакомый запах стерильного медицинского отсека.

Служительница осторожно нанесла мазь на переносицу.

– Естественные механизмы заживления твоего организма в сочетании с этой нанобиотической мазью должны восстановить костную структуру в течение одного-двух дней. За это время твое дыхание придет в норму, так что беспокоиться не о чем.

Сего открыл глаза и посмотрел в выходящее на юг окно напротив его койки. Свисающие с рамы сосульки медленно таяли на солнце, вода стекала на три этажа вниз. Он представил талые ручейки, бегущие по короткому склону в окружающий Цитадель ров.

Сего вспомнил, как Мюррей впервые провел его по мостику, как он увидел древние башни-близнецы Лицея – округлую «Гармонию» и острогранную «Валькирию».

Здесь его дом. В Лицее он нашел друзей, семью. С ними он рос, деля трудности и радости. Здесь он выучил слова своих предков, здесь и каждый день оттачивал боевое мастерство.

Несмотря ни на что, даже на то, что это место олицетворяло чудовищную систему, в которой Сего был всего лишь винтиком, Лицей по-прежнему оставался для него единственным настоящим домом. Другого он не знал. В сознании Сего это было место вне острова. Думать о длинных тихих лестницах и величественных академических куполах было уютно и отрадно.

Сего встретился взглядом с Ксеналией.

– Ты сегодня молчалив, – сказала служительница. – Обычно рассказываешь о своих занятиях, о друзьях, о мире гриваров, с которым я незнакома.

– Просто размышляю.

– По-моему, вам, гриварам, не положено этим увлекаться. – Губы тронула улыбка – Ксеналия с недавних пор обзавелась этой привычкой, пытаясь шутить.

Сего усмехнулся:

– Мне и самому иногда кажется, что размышления только все усложняют. Но… мир меняется так быстро. Иногда я думаю, что просто не поспеваю за переменами.

Меняя повязку на его руке, Ксеналия кивнула:

– Я тоже слышала об этих переменах. Вообще-то, я не интересуюсь политикой и событиями в мире, что лежит за пределами медотсека, но на этот раз о них говорят так громко, что не услышать невозможно.

Сего стало не по себе от мысли, что армия его брата вторгнется в Эзо и начнет грабить города. Большинству даймё, в том числе Ксеналии и служителям, придется бежать.

– Ксеналия, тебе нужно уходить, – сказал он.

– Не раньше, чем я сделаю тебе укол абиссита. Он поможет залечить твои внутренние повреждения. Если немного опоздаю на занятия с новичками, ничего страшного.

– Я не это имел в виду. – У Сего перехватило дух, когда он представил, что сделает Сайлас с его подругой-даймё. – Мой брат наступает. И когда он придет сюда со своими армиями, для даймё пощады не будет.

Ксеналия на мгновение замерла, внимательно глядя на Сего:

– Ты беспокоишься обо мне?

– Да! – Сего едва не сорвался на крик. – Послушай, если Сайлас сможет пройти через эти ворота, он потребует клятвы верности от каждого гривара. Того, кто ее даст, примут в Поток. Тот, кто откажется, будет казнен на месте. Я видел, как это было… с Мюрреем.

– А если я тоже принесу клятву? У меня нет проблем с лояльностью тому, кто контролирует ресурсы. Для меня важна возможность практиковаться в моей профессии и помогать тем, кто в этом нуждается.

Сего покачал головой:

– Сайлас не примет твою клятву, Ксеналия. Ты даймё. Все здешние служители будут убиты.

Ксеналия, похоже, ничуть не испугалась.

– Что ж, если с этим ничего нельзя сделать, я приму свою судьбу.

– Я не согласен, – прорычал Сего. – Не желаю, чтобы ты отдала жизнь за дело моего брата, и не могу смириться со смертью гриваров, которые не присягнули ему на верность.

– Но… – Ксеналия ненадолго задумалась. – Разве этот новый мир, который создает твой брат, не будет лучше для тебя? Мир, в котором гривары по-настоящему свободны, не связаны службой даймё, как было на протяжении стольких веков?

Сего знал ответ. Лицей стал для него домом, и этот дом нужно защитить. Как и людей, которых он любит.

– Нет, этот мир не станет лучше. Сайлас верит, что, уничтожив даймё, он даст гриварам свободу. На самом же деле он просто заменит старые цепи на новые, которые сам же и выкует. Он не оставляет людям реального выбора.

– Может, и так, – сказала Ксеналия. – Но есть ли у нас вообще какой-либо выбор? Знаешь ли ты, что твои мысли, намерения и поступки не контролируются тобой? Они просто рождаются – так костры загораются от молний в лесу.

Сего покачал головой:

– Меня это не волнует. Меня волнуют люди, находящиеся здесь, в стенах Цитадели, мои друзья. Я беспокоюсь за тебя и не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Спектрал отплыл от Сего, и тот почувствовал на себе ее взгляд.

Ксеналия подошла совсем близко и нежно провела холодной ладонью по его лбу.

– Хорошо, Сего, – сказала она. – Я принимаю твою заботу. При условии, что ты не станешь снова ломать себя.

Сего кивнул:

– Постараюсь, как всегда. Но ничего не могу обещать, поэтому ты лучше будь здесь, чтобы подлатать меня.

Глава 17. Наказание

К сновидениям следует относиться с большим вниманием, а к часам бодрствования с меньшим. Слишком часто человек забывает о своей истинной природе и тратит жизнь впустую, беспокоясь о незначительных деталях.

Раздел четвертый, Пятьдесят третья заповедь Кодекса боя

В этом году зрителей собралось больше всего. Обычно зал Академии заполняли кадеты, которые в перерывах между тренировками сидели за длинными столами, перебрасываясь шутками на профессиональные темы.

Но сегодня в зале проходило торжественное мероприятие, и здесь присутствовали семьи даймё, съехавшиеся со всего Эзо.

Из сотни курсантов, ожидавших вручения диплома об окончании Академии, лишь десять удостоились чести подняться на сцену. Теперь Кир гордо стоял на возвышении рядом со своими товарищами, будущими пилотами флайера, и слушал речь Оператора.

Впрочем, слушал он вполуха, мысленно представляя угольно-черный флайер, ждущий его в ангаре у восточного крыла здания Правления.

– Несмотря на то что империя часто соперничает с нами, мы ответили на ее призыв о помощи в это трудное время. – Оператор обращался к собравшимся через аудиобокс. – Наши высококвалифицированные пилоты уже уничтожили несколько опорных пунктов повстанцев по ту сторону границы.

Кир взглянул на приколотый к отутюженной форме новый фиолетовый значок: «Пилот флайера, второй в классе». От первого места он отстал лишь на несколько баллов. Первое, конечно же, досталось Моггу. Кир не сомневался, что победу его другу обеспечили особые отношения с Оператором. Совсем не случайно курс обучения у Кира был намного сложнее, чем у Могга.

– Сейчас самое важное – не разделяться на эзойцев и киротийцев, – продолжил Оператор, очевидно, намереваясь превратить речь по случаю выпуска в призыв к сплочению благородных семей. – Мы все даймё, и в трудный час мы должны присоединиться к нашим братьям.

Кто-то толкнул Кира локтем в бок, и он повернулся. На лбу его друга Могга пульсировали синие вены.

– Как думаешь, не прокатиться ли нам сегодня с ними? – прошептал Могг.

– Надеюсь, удастся, – ответил Кир. – После всех этих симуляторов хочется заняться настоящим делом. Будем надеяться, что твой дядя скоро закончит, иначе мы так и проторчим здесь до тех пор, когда от Потока останется только пыль.

– Не спеши, – сказал Могг. – Я получил известие от двоюродного брата, он служит в двенадцатом подразделении, недалеко от Карстока. – Говорит, численность Потока сейчас около пяти тысяч человек.

– Тысячу клопов раздавить так же легко, как и полдюжины, – улыбнулся Кир.

Он ничего не имел против Могга, хоть тот и окончил Академию в более высоком звании. Кто чего стоит на самом деле, покажет поле боя.

– Да, теперь эти трусы не смогут прятаться в горах или лесах, – согласился Могг. – Перейдя границу, они окажутся на равнинах. Некуда бежать, негде укрыться.

Кир повернулся к Оператору, который, похоже, завершал речь.

– Мы не должны выказывать страх перед несуществующими угрозами, о которых вы часто слышите в «Обзоре Системы». – Оператор повысил голос. – Человек, чье лицо вы видите, Сайлас Истребитель, – самый обычный гривар, рожденный, чтобы сражаться за нас в круге, как и предписано гриварам в этом мире.

За последний год Кир видел немало передач о нападениях на горнодобывающие предприятия в районе хребта Кавел и о сожжении дотла исследовательских лабораторий в разных городах империи. Все передачи заканчивались показом одного и того же человека, гривара с горящими глазами. Истребителя.

– Нужно помнить, что все мы, чествующие наших выпускников-пилотов, собрались здесь не просто так.

Могг повернулся к Киру и прошептал:

– Ну вот, опять о Кодексе.

– Давайте же завершим это торжественное собрание отрывком из нашего Кодекса.

Оператор поднял руку, и на больших лайтбордах, установленных по всему залу, появились знакомые слова.

– Порядок на планете – порядок в обществе, – произнес Оператор, и зал вторил ему. – Одни служат – другие командуют.

Кир гордо выпрямился и поправил значок на груди.

– Кто-то трудится – кто-то отдыхает. – Многоголосый хор набирал силу. – Кто-то сражается – кто-то умирает. У каждого есть свой путь, своя цель во имя всеобщего блага.

Такова была судьба Кира. Он готовился к ней всю жизнь.

– Без этого порядка мир погрузится в хаос и войну, – все громче скандировало собрание.

– Без этой цели все погибнут. – Хор достиг крещендо.

Последовали восторженные аплодисменты. Кир только кивнул.

За последние несколько лет он сотни раз слышал эти самые слова.

По завершении финальной сцены с получением документов, аплодисментами и поклонами Кир поспешно ретировался через черный ход. Родные ждали его где-то в зале, но не хотелось общаться с ними. Мать до последнего уговаривала поступить в школу изящных искусств в Тендруме, откуда прямая дорога в Правление.

Киру же хотелось как можно скорее подняться в воздух. Он прошел по лабиринту длинных коридоров к своему общежитию и распахнул дверь.

– Эй, поздравляю…

– Спасибо, спасибо. – Кир поспешил обогнуть соседа по комнате, сидевшего перед лайтдеком.

Этот будущий специалист имел привычку подолгу обходиться без душа.

Кир быстро сменил парадную форму на новый черный комбинезон пилота. Порывшись в разбросанных на кровати вещах, нашел кожаные перчатки и сунул их в задний карман.

– Куда торопишься? – спросил сосед, когда Кир уже направился к двери.

– В небо, – ответил Кир, обернувшись.

Грубить не стоило – возможно, когда-нибудь этот парень поможет установить новую бластерную пушку на его флайер.

– Разве не хочешь отпраздновать выпуск с классом? Я слышал, парни собираются в «Гала-баре» в центре города.

– Нет, – ответил Кир. – Я отпраздную выпуск после того, как отправлю этих мятежников обратно во тьму.

Хотя Сего мог сам находить путь в катакомбы, спектрал по-прежнему сопровождал его, своим присутствием как бы побуждая продолжать тренировки в ониксовом круге.

В этот раз Сего, как обычно, застал Кори Симо сидящим, скрестив ноги, внутри круга. Сего все еще поражался его способности так долго находиться в круге – сам он однажды провел целых пять минут в чудовищном мире, где Страж оторвал ему руки и ноги и проломил голову.

Открыв глаза, Симо оглядел тускло освещенную комнату, встал и вышел из круга. Он не вспотел, не отдувался – в отличие от Сего, который и через месяц тренировок не сразу приходил в себя после боя со Стражем.

– Как ты это делаешь? – спросил он. – Столько времени там проводишь, разве на тебя это не влияет?

Сего никак не мог привыкнуть к тому, что каждый раз Страж разделывал его как мясную тушу. Легче не становилось. Его терзала боль и одолевала клаустрофобия, и спасение приходило только от Кори Симо, который вытаскивал его бесчувственное тело из круга.

– Я тренируюсь в ониксе уже более двух лет, – сказал Симо. – У меня выработалась определенная устойчивость к его воздействию.

– То есть, хочешь сказать, что в самом начале у тебя были те же проблемы, что и у меня сейчас?

Кори Симо поднял брови:

– Я видел твой поединок с шестикурсником. Нет, у меня никогда не было таких проблем, как у тебя.

Сего фыркнул – да уж, успокоил.

– Все было не так уж плохо. И… я мог бы с ним справиться, но почувствовал, что теряю контроль. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.

По какой-то причине он мог говорить с Кори Симо начистоту, без той лжи, которую подавал друзьям. Они с Кори родились в одном и том же мире и хорошо понимали друг друга.

– Возможно, – сказал Симо. – Начиная тренироваться в ониксе, я чувствовал, что моя энергия в физическом мире иссякает. Вот почему я не каждый год набирал высшие баллы; Солара Халберд набирала больше.

Сего улыбнулся:

– Сол все еще рассказывает, как обошла тебя в том году. И постоянно добавляет, что ты обошел ее в паломничестве. В этом году она жаждет твоей крови. Ты ведь это знаешь, да?

– Знаю, – стоически ответил Симо. – Я понял это по ее глазам во время нашего поединка. В ней горит огонь, какого я никогда и ни у кого раньше не видел. Но когда она придет за мной, я буду готов.

– Да уж, будь. – Сего глубоко вздохнул и собрался с духом, готовясь снова войти в ониксовый круг.

Кори теперь сидел вне круга с закрытыми глазами, прислонившись к затянутой паутиной стене. Точно в такой позе и увидел его Сего перед вступительными Испытаниями в Лицей.

– Почему ты помогаешь мне?

Кори открыл глаза:

– Потому что ты единственный, кто похож на меня.

Сего поежился, подумав вдруг о том, как оникс может повлиять на него в долгосрочной перспективе. Не станет ли он таким же бесчувственным, как Кори Симо?

– Мы не так похожи, как ты думаешь, – сказал он. – Хотя оба родились в «Колыбели».

– Может быть, – ответил Симо. – Но, возможно, ты чувствуешь тьму так же, как и я. Возможно, ты ощущаешь, как энергия приливает к коже, и понимаешь, что рожден с одной-единственной целью. Бороться и побеждать.

Кори Симо точно описал, что чувствовал Сего в круге. И от этого Сего стало не по себе. Этот самый парень едва не убил нескольких других учеников, и его не заботит ничего, кроме борьбы и победы.

– Ты, наверное, считаешь меня бессердечным, – продолжал Кори Симо. – Думаешь, что я такой же, как твой брат Сайлас – властолюбивый гривар, который хочет подчинить своей воле весь мир.

– И чем же ты отличаешься от Сайласа? – спросил Сего.

– Я стремлюсь к совершенству в бою, потому что знаю: именно для этого я создан. Я не сомневаюсь в том, что обстоятельства моего рождения в «Колыбели» – эксперимент, позволяющий понять, в какой степени разум и тело ребенка могут стать орудием насилия. Я приемлю себя таким, какой я есть; меня не интересуют ни власть, ни слава, и моя единственная цель – совершенствование боевых навыков. Я не испытываю удовольствия, причиняя боль другим, но если это путь, по которому я должен идти, то я не могу колебаться.

– А как же все остальное? Получать удовольствие от жизни? Дружить с людьми? Защищать тех, кого любишь?

При упоминании о любви что-то похожее на улыбку скользнуло по губам Сего.

– Ты ради этого сражаешься?

– Да, – убежденно сказал Сего. – Именно поэтому я каждый день вступаю в ониксовый круг.

– Тогда, возможно, мы действительно разные, – сказал Симо. – Но для того, чтобы сразиться с Сайласом, чтобы использовать данную тебе силу, нужно принять тьму. Беззубый волк не нанесет смертельный укус.

Сего покачал головой, хотя и знал, что Симо прав. Он глубоко вздохнул и шагнул в круг.

Глава 18. Арестант

Каждое атакующее движение должно быть направлено на то, чтобы обезвредить противника. Не следует применять приемы, основанные на том, что противник реагирует на боль. Хотя эти методы могут быть эффективны против младших гриваров, они окажутся бесполезны против ветеранов с устойчивой психикой.

Раздел второй, третий прием Кодекса боя

– Выглядишь ужасно, – сказала Сол, глядя на Сего через доску битарди.

В последнее время у них вошло в привычку сидеть в перерывах между занятиями на подоконнике у заиндевевшего защитного окна, выходящего на восточный фасад Цитадели.

– Я и чувствую себя ужасно, – признался Сего, выдвигая вперед кулак.

– Снова кошмары? – спросила Сол, обходя ногой пару кулаков Сего. – Хуже, чем раньше?

– Да, – сказал Сего, ненавидя себя за очередную ложь.

Он несколько раз собирался раскрыть свой секрет Сол и всей команде, но опасался, что проникший в него черный свет каким-то образом заразит остальных.

– Что бы это ни было, тебе нужно немного отдохнуть, – сказала Сол, глядя на темные круги у него под глазами. – Честно говоря, ты и ведешь себя не так, как обычно.

Она быстро продвинула один из своих кулаков к шее и улыбнулась. Сего понял, что это значит. Ловушка. Он прикинул варианты и понял, что выхода нет.

Сего положил фигурку на доску – третий нокаут за сессию. Сол играла намного лучше, но он знал, что она имеет в виду не только игру. Тренировки в ониксовом круге плохо сказались на его бойцовских качествах, и результаты пошли вниз. Накануне, на вечерней тренировке в клинче, он пропустил удар коленом от Дозера, и боль в ребрах еще не прошла. Его видение боя значительно улучшилось. Он точно знал, как нужно атаковать и контратаковать, видел путь к победе, но тело не могло угнаться за разумом.

– Может, что-нибудь принимать для улучшения сна? – предложила Сол. – Помню, когда отец готовился к бою, он пил только травяной настой и после нескольких глотков храпел как младенец.

– Не уверен, что это годится в моем случае. – Отодвинув доску, Сего задумался, с чего можно начать игру после трех поражений подряд. – Не волнуйся, просто я был не в себе, когда дрался с Новором. К следующему поединку буду готов.

– Я беспокоюсь не о поединках и не о наших результатах, – вздохнула Сол. – Я беспокоюсь о тебе. Знаю, как много значил для тебя Мюррей-ку. Он был и моим другом и тренером.

Сего промолчал. Повернувшись к защитному окну, он смотрел на лесистую долину и поднимающийся из тумана холм Калабасас. На этом холме легли в землю Джоба и Мюррей.

– Знаю, как ты злишься, Сего, – сказала Сол, придвигаясь к нему.

Она не понимала, что он чувствовал. Не понимала, каково это – быть запертым в собственном теле. Сего был заложником самого себя – «Колыбели», где он родился и рос, программы, созданной смотрителями, и вот теперь ониксового круга, еще одного слоя этого мрачного мира.

– Помнишь, что со мной было в первые недели после того, как я узнала о смерти отца? – Сол придвинулась еще ближе и положила ладонь на его руку. – Ты говорил со мной в тот день, сказал, что мой груз давит на меня, что я должна принять его. Ты спас меня, Сего.

Их взгляды встретились, и Сего кивнул:

– Я помню.

Лицо Сол было в считаных дюймах от его лица.

– Я хочу помочь. Нельзя позволять ярости сжигать тебя.

Сердце заколотилось, и мир за окном качнулся. Сего вдохнул сладкий аромат жимолости, идущий от ее волос, и ощутил тепло ее дыхания на своей коже. Хотя они десятки раз вступали в физический контакт на тренировках, это было совсем другое.

– Эй! – Возникшее напряжение расколол чей-то голос.

У входа в тренировочный зал стоял Дозер. Секунду-другую он с подозрением смотрел на друзей.

– Да? – Сол встала и подбоченилась. – Что случилось? У тебя есть веская причина прерывать нашу игру?

– Да… игру… – Дозер, похоже, вспомнил, что привело его сюда, и приблизился. – Кое-что случилось, и вам надо поторопиться.

– Что? – Сего тоже поднялся.

– Профессора Фарстеда заперли.

* * *

Они побежали по длинному коридору к «Валькирии». Но вместо того, чтобы подняться по лестнице в класс Эона, Дозер повернул к ступенькам, ведущим в подвал под башней.

– Даже не подозревал, что здесь такое есть, пока Абель не сказал. – Он первым запрыгал вниз по каменным ступенькам. – Интересно, а в «Гармонии» тоже подземные этажи?

Сего покачал головой:

– Думаю, на той стороне вход заперт.

– Это недалеко от того места, где мы проходили вступительные Испытания, – сказала Сол, направляясь к открытому порталу.

Лайтборд рядом с пустым стулом показывал запись какого-то старого поединка.

Нижний этаж «Валькирии» по всем параметрам отличался от темных, пыльных катакомб. Уборщик, моющий пол в коридоре, бросил на лицеистов странный взгляд. Войдя в комнату, Сего увидел стальные шкафы и гранитные столы с какими-то стеклянными инструментами на них. Гривары такими не пользовались.

Он вспомнил лабораторию в Карстоке, куда проник с Потоком. Это было воспоминание из другой жизни, оно хранилось в тайниках его сознания вместе со временем, проведенным в «Колыбели».

– Для чего это здесь? – шепотом спросила Сол, глядя на Сего.

Похоже, оба подумали об одном и том же.

– Скорее всего, сюда приходят парни-старшеклассники – подзарядиться симуляторами, – сказал Дозер.

Из дальнего конца коридора донеслись крики. Кричал Абель:

– Так нельзя!

Драконыши поспешили на шум.

Два здоровенных охранника изо всех сил пытались удержать Абеля. В одном из них Сего узнал телохранителя верховного командора Каллена, приходившего с ним в отсек D. Маленький киротиец пытался прорваться в комнату, которую охраняли громилы, и по его лицу текли слезы.

– Что происходит? – крикнул Сего.

Абель оглянулся на него и снова кинулся на охранников.

Один из них схватил Абеля за лицо и толкнул с такой силой, что киротиец не удержался на ногах.

– Эй! – Дозер рванулся вперед, прежде чем Сего успел его остановить, и первым же кроссом в подбородок отбросил охранника к каменной стене.

Второй охранник выхватил из-за пояса стальной жезл, сразу же вспыхнувший голубым светом.

– На вашем месте я бы его придержал, – прорычал он.

– Дозер! – Сего схватил друга за плечо и сказал охраннику: – Нам нужно только посмотреть.

Вытянув шею, он увидел комнату за спиной охранника. От вделанного в пол стального круга исходило зеленое свечение. В центре круга лежал Эон Фарстед.

– Что?.. Почему здесь профессор?

– Как я уже сказал твоему маленькому другу, – прорычал охранник, – я не задаю вопросов – я выполняю приказы.

– Они только что притащили его сюда! – выкрикнул Абель. – Я шел к профессору Эону и встретил их на лестнице. Они несли его вниз.

Сего попытался еще раз заглянуть в комнату, но охранник отогнал его заряженным жезлом. Тем временем второй медленно поднялся и посмотрел на Дозера.

– Ты меня ударил, щенок. – Он потер подбородок и потянулся за жезлом. – Надо тебя поджарить за это.

– Ничего подобного ты не сделаешь, – донесся голос из дальнего конца коридора.

Голос принадлежал Мемнону, рядом с которым шел Сэм.

При виде брата у Сего перехватило дыхание.

– Почему вы обнажили оружие? – Мемнон остановился перед охранниками. – Спрячьте его.

– Эти сопляки появились неведомо откуда, да еще спрашивают, что мы делаем с арестованным, – сказал второй охранник, убирая жезл в кобуру.

– Заключенный? – спросила Сол. – Почему профессор Эон арестован?

Мемнон покачал головой:

– Лицеисты не должны вмешиваться в эти дела. Вам надо уйти.

– Вы знали об этом? – зарычал Сего. – Как вы могли допустить?

– Вы не понимаете… – начал Мемнон.

– Не понимаем, что вы бросили в камеру старейшего и самого уважаемого профессора?

– Это не мой выбор. – Мемнон смягчил тон.

– Выбор есть всегда, – сказал, вытирая слезы, Абель. – Профессор Эон неважно себя чувствует, он должен находиться там, где о нем позаботятся.

– Я бы тоже хотел, чтобы он вернулся к себе, – сказал Мемнон. – Но теперь решения здесь принимаю не я.

– Детеныши ферркотов по утрам лазают по железному дереву – я сам видел в лесу! – выпалил Сэм.

На мгновение Сего забыл о присутствии Сэма; мальчик почти прилип к ноге Мемнона и смотрел прямо на брата.

– Это Каллен приказал? – спросил Сего, отведя от него взгляд. – Ему никогда не нравился профессор Эон. Это что, какое-то жестокое наказание?

Мемнон снова покачал головой:

– Здесь происходит нечто большее, чем вы можете себе представить.

– Расскажите, тогда и представим, – предложила Сол. – И если решения принимаете не вы, то почему вы здесь?

– Я пришел… – Мемнон замолчал. – Я пришел убедиться, что с ним все в порядке. Как и вы.

Глядя на изнуренное лицо старого командора, Сего понял: он тоже сломлен.

– Нам можно хотя бы взглянуть на него?

Мемнон помедлил, потом кивнул охранникам:

– Пропустите их.

– Верховный распорядился, чтобы никто не переступил этот порог без его ведома, – осторожно проговорил один.

– Я не знаю, где Каллен вас нашел, скорее всего среди тех, от кого отказался Дакар. – Мемнон пристально посмотрел на здоровяков. – Но вам, конечно, известно, что почти все рыцари в Цитадели по-прежнему верны мне. И если надеетесь впредь ходить по здешним коридорам, не опасаясь за свою спину, то сейчас же отойдете в сторону.

Охранники переглянулись и молча отступили к стене.

Драконыши вошли в комнату вслед за Мемноном.

Только теперь Сего увидел полупрозрачную стену, разделяющую комнату пополам и изолирующую Эона от внешнего мира. Старый профессор – кожа да кости – лежал на каменном полу в пульсирующем эмеральдовом круге.

Абель прижал ладони к стеклу:

– Мы здесь, профессор Эон. Мы вас не забыли.

Слабое дыхание свидетельствовало о том, что старик жив, но, судя по отсутствию каких-либо реакций, он был без сознания.

– Почему он в эмеральдовом круге? – спросила Сол.

– Так распорядилось Правление. – Мемнон понизил голос, чтобы не услышали охранники. – Нельзя никому об этом рассказывать, как бы вам ни хотелось. То, что сделано, сделано без моего согласия. И имейте в виду: теперь они присутствуют в Цитадели круглосуточно. Я про надзирателей.

Абель вздрогнул, но не отступил от стеклянной стены.

– Почему? – шепотом спросил Сего.

– Потому что даймё боятся происходящего в Киротской империи, – сказал Мемнон. – Они готовятся.

Сего уже знал, к чему готовится Правление. Он знал это всегда. Сайлас идет.

Словно побуждаемый какой-то невидимой силой, снова заговорил Сэм:

– Как думаешь, Сайлас принесет много рыбы? Он уже давно в воде, и я проголодался.

Сего хотел ответить брату. Другим слова Сэма наверняка казались бессмыслицей, но Сего его понимал. Сэм говорил об острове, где они вместе выросли. Ни о чем другом он не говорил.

И все же Сего не смог заставить себя ответить. Вернувшись в Лицей и увидев, в каком состоянии его младший брат, он всячески избегал встреч с ним.

– Даймё надеются, что это им поможет, – ответил Мемнон. – Я бы не смог сказать большего, даже если бы знал. Они держат в тайне свои махинации.

Сего положил ладонь на плечо Абеля:

– Мы разберемся с этим. Сейчас ничего не можем сделать.

Абель, понурившись, медленно отступил от стекла.

Мемнон повернулся и вышел из комнаты. Мюррей доверял этому человеку, он передал Сэма на его попечение. И поэтому Сего тоже доверял командору.

Уже выйдя из комнаты, Мемнон повернулся к драконышам и громко, чтобы услышали охранники, сказал:

– Никому ни слова, иначе будут неприятности.

Командор ушел, и Сэм следом за ним.

– Будем держать это в секрете? – спросил Дозер, оглянувшись на охранников.

– Нет, – сказал Сего. – Я точно знаю, с кем нужно поговорить.

По возвращении в Лицей Сего старался не подниматься без необходимости на шестой этаж «Гармонии». Но сейчас ему требовались ответы, и получить их он мог только от одного человека. Сего осторожно открыл скрипучую деревянную дверь и вошел в теплицу. Здесь все осталось прежним: влажный, теплый воздух и множество экзотических растений, свисающих со стен и растущих из горшков.

– Привет, Сего. – Маленький человек стоял на письменном столе и обрезал свисающую над головой лозу. – Ты, наверное, заметил, что этот вид, Paranthycus tombili, более известный как змеиный сорняк, заполонил мою теплицу.

– Здравствуйте, профессор Зилет, – ответил Сего. – Э-э-э… вам нужна какая-то помощь?

– Понимаю, тебе было бы легче достать. – Зилет поднялся на цыпочки, чтобы отрезать особенно толстую часть побега. – Но это растение должно знать, что я не шучу. – Он щелкнул ножницами, и лоза упала на стол. – Ну, вот и все.

Профессор вытер потное лицо и спрыгнул со стола, а Сего заметил большой рубец у него на лбу. В случае с любым другим преподавателем он не стал бы задумываться о происхождении рубца. Однако Зилет не был обычным профессором и даже не был гриваром.

– Профессор, с вами все в порядке? – спросил Сего.

– А-а, ты, наверное, про гематому у меня на лбу. – Зилет потрогал ушиб и поморщился. – Да, я действительно побывал в медотсеке, хотя оно скорее предназначено для помощи таким, как ты. Тем не менее старший служитель, Ксеналия, дала мне мазь, чтобы уменьшить отечность.

– Ксеналия столько раз накладывала мне швы, что и не сосчитать, – сказал Сего. – Но все-таки, что случилось?

– Уж не думаешь ли ты, что я брал уроки страйкинга у профессора Ханта? – Зилет улыбнулся. – Увы, эта травма получена не в дружеском поединке.

– На вас кто-то напал? – спросил Сего.

Зилет занялся обрезкой тонких побегов, обвивших его стул.

– Сего, ты не хуже меня знаешь: сейчас непростые времена. При нынешних обстоятельствах быть преподавателем-даймё в боевой школе гриваров… нелегко.

– Хотите сказать, вас избили, потому что вы даймё?

– Да, – тихо ответил Зилет. – Хотя об этом лучше не говорить за пределами теплицы.

Сего хотел спросить, кто напал на профессора, но тот остановил его взглядом.

– Давай сосредоточимся на хорошем, – предложил он. – А это значит, что я рад тебя видеть. В последний раз мы разговаривали при обстоятельствах намного худших.

– Да. Потому-то я и пришел. Знаю, что мне следовало это сделать гораздо раньше, но… В общем, я хочу поблагодарить вас за помощь на судебном процессе.

Зилет кивнул:

– Сожалею, что моя помощь была слишком скромна, учитывая, что тебя приговорили к смертной казни.

– Приговорили, – кивнул Сего. – Но если бы вы не выступили в мою защиту, я бы не смог сражаться так, как сражался. Поверьте, все сложилось бы по-другому.

– Это было потрясающе! – Зилет вскинул бровь. – Не думаю, что разговоры о твоем поединке с Голиафом когда-нибудь стихнут в залах Лицея.

Сего опустился на стул и некоторое время молчал.

– Люди здесь думают, что я особенный. Но я не особенный… По крайней мере, не хочу им быть.

– Именно поэтому ты особенный, Сего, – сказал Зилет. – Именно это отличает тебя от твоего брата, Истребителя.

– Сначала нам запрещалось говорить и о нем, и о Потоке, – сказал Сего. – А теперь Каллен заставил нас записать речи с осуждением восставших. Что происходит?

– Я слышал об этом. – Зилет вздохнул и снова потрогал лоб. – Происходит то же самое, что спровоцировало нападение на меня. Это страх. Он движет всеми животными: даймё, гриварами – всеми. Мы боимся того, что отличается от обыденного, того, что меняет кажущийся нам идеальным образ жизни. Теперь и Цитадель боится Потока. Даймё готовятся к битве, и первый этап этой подготовки носит психологический характер, его цель – убедить гриваров и грантов в том, что дело Истребителя неправое.

– Они не только заставляют нас лгать, – тихо сказал Сего. – Есть и кое-что похуже. Поэтому я и пришел поговорить с вами.

– Говори свободно и не беспокойся – чужие уши не услышат, – сказал Зилет, возвращаясь к столу. – Я принял меры предосторожности.

– Нужна кое-какая техническая информация. – Сего помнил, как более года назад профессор показывал классу всевозможные виды спектрального оружия. – Не могли бы вы рассказать кое-что о кругах?

– Видишь ли, я не специалист по кругам. Тебе стоило бы обратиться к профессору Ларскпер. Она разбирается и в кругах, и в борьбе гораздо лучше меня. – Зилет снова потер лоб.

– Меня не интересуют нюансы борьбы в круге. Я бы хотел узнать о том, как создаются круги.

Зилет помолчал, подперев рукой подбородок, будто решал, стоит ли давать Ceго такого рода информацию.

– Ну конечно, я знаю кое-что об этом. Хотя в наше время нужно быть осторожным с тем, о чем просишь и к кому обращаешься. Ты понимаешь?

– Да, – кивнул Сего.

– Как тебе известно, все круги состоят из смеси базовых сплавов. В большинстве промышленно развитых стран есть производство кругов, хотя, как ты наверняка знаешь, за последние месяцы многие заводы Кирота пострадали от рейдов Потока.

– Знаю, – кивнул Сего, вспоминая.

Уничтожение заводов занимало в планах повстанцев важное место – наряду с нападением на добывающие предприятия и разрушением лабораторий стимуляции.

– Вы можете рассказать об эмералисе?

– Ты задаешь очень специфические вопросы, Сего, – сказал Зилет. – Как всем известно, эмералис влияет на сражающегося в круге гривара. Повышает креативность, вызывает состояние, близкое к эйфории, усиливает желание изучать новые приемы. О чем, собственно, ты спрашиваешь?

Сего глубоко вздохнул:

– Можно ли использовать эмералис, чтобы удерживать человека в заключении?

Несколько секунд Зилет смотрел на Сего широко раскрытыми черными глазами. Затем потянулся к столу, достал квадратную коробочку и открыл ее. Лежащий внутри предмет излучал зеленое свечение.

– Это эмералис? – спросил Сего, не в силах оторвать взгляд от странной вещицы.

– Да, – сказал Зилет, закрыв коробочку. – В этом устройстве высокая концентрация эмералиса, намного выше, чем в обычном круге.

– Зачем она вам?

– Имея при себе эту штуку, я не беспокоюсь, что меня подслушивают, – объяснил Зилет. – Эмералис в такой концентрации нарушает передачу сигналов от спектрала к его хозяину.

– Вроде… спектрала, которым Ксеналия пользуется в медицинском отсеке? – Сего подумал о малиновом огоньке, часто помогавшем его подруге-служительнице в работе.

– По своей природе они похожи, – сказал Зилет. – Хотя многие спектральные лучи невидимы наблюдателям. Они образуются из черного света.

Сего покачал головой. Все всегда возвращалось к черному свету, к темной энергии, исходящей от оникса.

– Некоторые исследователи-даймё заявляют, что имеют представление о том, как использовать силу оникса для различных целей, – продолжал Зилет. – Но они просто дилетанты. За прошедшие годы с ониксом было проведено множество неудачных экспериментов, и некоторые имели катастрофические последствия. По-настоящему черный свет понимают только смотрящие.

У Сего по спине пробежал холодок. Последним смотрящим, которого он видел, был председатель суда, приговоривший его к смертной казни.

– Значит, смотрящие могут наблюдать за нами через спектралы черного света?

Сего огляделся, словно рассчитывая обнаружить висящую в воздухе каплю мглы.

– Подозреваю, что они наблюдают почти всегда, собирают информацию. – Зилет постучал по коробке. – Вот почему эта малютка дает мне ощущение безопасности.

Мысли Сего вернулись к старику Эону, окруженному зеленым светом эмералиса. Надо рассказать об этом Зилету. Сего доверял ему.

– Вчера мы видели, как люди Каллена отнесли профессора Эона Фарстеда под «Валькирию», на подземный уровень, – выпалил он. – Они поместили его в тюрьму, в эмеральдовый круг.

– Зачем? В этом нет никакого смысла. – Зилет покачал головой. – Правлению совершенно незачем это делать… Если только…

– Если только что? – Голос у Сего сорвался от волнения.

– Если только даймё не думают, что Эон передает информацию наружу.

– Разве такое возможно? – спросил Сего. – Профессор Эон даже ни разу за последний год не пришел в сознание, а до этого бормотал что-то невразумительное.

– Есть секрет, известный немногим и скрываемый намеренно. Дело в том, что Эон всегда был другом смотрящих. Однажды даже послал к ним Мюррея Пирсона, чтобы побольше узнать о тебе.

Сего хорошо помнил тот день, когда Мюррей вернулся из Кодекса и рассказал о «Колыбели», в которой Сего создали.

– Я все равно не вижу в этом смысла, – сказал он. – Даже если Эон общался со смотрящими, разве это так важно? Вы же сами сказали, Правление следит за нами всегда.

– Ты правильно рассуждаешь. Если даймё приняли такое решение, на то должна быть серьезная причина. То есть они не только считают, что Эон контактирует со смотрящими, но и подозревают, возможно, что смотрящие помогают оппозиции.

– Зачем смотрящим помогать Потоку?

– Как я уже говорил, смотрящие – загадка даже для моих сородичей, – сказал Зилет. – Однако мы знаем, что они представляют собой сетевую породу. Каждый из них по отдельности является частью целого, подобно рою насекомых, которые постоянно связаны между собой и трудятся согласованно ради какой-то общей цели.

– И какова же их цель? – спросил Сего.

– Никто не знает, – ответил Зилет. – Но опять-таки то же самое можно сказать о тебе или обо мне. Мы можем быть уверены лишь в одном: если Правление решило изолировать Эона от мира, поместив в эмеральдовый круг, оно всерьез сочло его опасным.

– Итак, Сайлас связан со смотрящими… – Меряя шагами отсек D, Дозер почесал в затылке. – И поэтому Каллен отправил профессора Эона в тюрьму?

– Для нашего тупицы ситуация становится чересчур сложной. – Коленки ткнул Дозера в плечо. – Но, по правде говоря, я сам не вполне разбираюсь в этой путанице.

Сего улыбнулся, радуясь, что друзья в хорошем настроении, хоть он и рассказал им о тревожном разговоре с Зилетом.

– Это неправильно. – Абель нахмурился. – Мы должны помочь профессору Эону.

– Знаю, Абель, – сказал Сего. – И я этого хочу. Я снова поговорил с Мемноном, но он не собирается ничего предпринимать.

– Если Эон одержим смотрящими, надеюсь, он сможет легко перейти в следующий мир, чтобы избавиться от этой тьмы, – прошептала Бринн.

Слова жадеянки не успокоили Абеля.

– Мы не можем бросить профессора! – выкрикнул киротиец и отошел к окну.

– Если Эон представляет угрозу, потому что ведет себя как псих и разговаривает сам с собой, то я знаю еще одного такого, – сказал Дозер.

– И кто же это? – Сол отложила тексты, которые просматривала весь последний час, и спрыгнула со своей койки.

– Кори Симо! – воскликнул Дозер. – Парень, странный, как сама Глубь. Дерется, точно демон. И никогда не бывает на уроках. Так что, скорее всего, он шпион Истребителя.

– Это не Симо.

У Сего внутренности будто стянулись в узлы. Он так много времени провел с этим парнем втайне от друзей, что теперь чувствовал себя виноватым перед ними. Симо не раз встречался с драконышами и неизменно побеждал их. Ребята не поймут…

– Откуда ты знаешь? – Сол придвинулась к Сего, и его сердце учащенно забилось. – В этот раз Дозер, похоже, прав.

– Я… не думаю, что это Симо. Он не совсем еще пропащий, хотя и ведет себя странно.

Сего уставился в пол – смотреть в глаза Сол он не мог.

– Сего, ты же знаешь, что от нас можно ничего не скрывать? – сказала Сол. – После всего, что мы пережили вместе…

– Да. – Он больше не хотел держать что-либо в секрете.

– Выкладывай. – Бринн встала рядом с Сол и скрестила руки на груди.

– Я… э-э-э… – Сего запнулся. – Я встречался с Кори Симо.

Это привлекло внимание остальных драконышей. Парни подошли и встали рядом с девушками.

– Зачем, во имя тьмы? – удивился Дозер.

– Он родился в «Колыбели», – сказал Сего. – Как и я.

– Как и твой младший брат. – Абель отвернулся от окна. – Но для свиданий с Сэмом ты не находишь времени.

– Это другое, Абель. Я уже говорил тебе…

– Да, говорил, что тебе трудно возвращаться в прошлое, – кивнул Абель. – Однако же с Симо ты именно этим и занимаешься.

– Абель, пусть Сего расскажет нам, чем он занимался с Кори Симо, – перебила киротийца Сол.

Ее рот сложился в тонкую линию, и Сего понял: она едва сдерживается, чтобы не отчитать их обоих.

Он не мог позволить себе потерю друзей. Кроме них, у него никого не осталось.

– Под общей площадкой есть еще один уровень. – Сего выдохнул. – В одной из комнат – ониксовый круг, там Симо тренируется с тех пор, как поступил в Лицей. Мы с Симо родились в «Колыбели», поэтому можем тренироваться в этом круге, как в симуляторе. Находясь там, я дерусь со Стражем.

Сего заметил, как напрягся Коленки, до сих пор помнивший свою встречу со Стражем на вступительных Испытаниях.

– И часто ты ходишь туда?

– Каждую ночь в этом семестре. – Сего с натугой сглотнул. – В круге я могу находиться лишь несколько минут, но там они кажутся вечностью.

– Вот оно что… – протянула Сол, и в глазах блеснули слезы. – Вот почему ты выглядишь таким измученным, держишься так отстраненно. Ты выходишь на бой с этим существом, и оно снова и снова разрывает тебя на куски? Зачем?

– Сайлас, – прошептал Сего в ответ. – Он идет. Я знаю это; я чувствую. Он идет, чтобы отобрать у меня все. Все, что мне дорого. Моих друзей.

– Мы можем справиться с ним вместе, – проворчал Дозер. – Вместе мы сильнее; разве ты не помнишь?

– Нет, – сказал Сего, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног, и отрывая взгляд от Сол. – Он мой брат. Я не могу рисковать вами. И не хочу никого больше терять.

– Сего… – начала Сол, но он уже отвернулся.

Сего выскочил из отсека D, сбежал по винтовой лестнице, миновал общую площадку и устремился вниз, в подземелье, в свою пыточную.

Там, в угольно-черном круге, он по крайней мере знал, за что сражается.

За то, чтобы остановить надвигающуюся бурю.

Глава 19. Бремя

Поспешная суета осени сменяется холодным спокойствием зимы.

Ленивый весенний ветерок превращается в горячее дыхание лета. Хотя каждое время года помнится своими прикрасами, сие есть иллюзия. Правда – это постоянный переход, изменение, не оставляющее следа в памяти.

Раздел первый, Пятьдесят пятая заповедь Кодекса боя

Вдыхая холодный утренний воздух, Сего штурмовал склон холма Калабасас. Ночью выпало много снега, и под подошвами ботинок скрипела свежая белизна. Он уже одолел половину склона и вышел на вторую, откуда начинался крутой подъем к самой вершине.

«Вторая кожа» цвета индиго защищала руки и ноги от инея, но не защищала лицо от холода.

Бросив взгляд в сторону, он заметил другого лицеиста. Кори Симо перепрыгнул через поваленное дерево и скрылся из виду за гребнем холма.

На Калабасасе Сего обычно шел вровень с ним. Кори не отличался быстротой, но выдерживал темп на протяжении всего подъема. Очевидно, годы тренировок в ониксовом круге не добавили ему выносливости, по крайней мере не добавляли настолько, чтобы сравниться с лидерами.

Сего представил, как Сол наступает на пятки Дейнон Тафари – на прошлой неделе она едва не победила на дистанции, догнав долговязую десовийку. У него возникло странное желание ускориться, поравняться с Сол и побежать рядом с ней, хотя он знал, что в данный момент это невозможно.

Сего поскользнулся на обледенелом камне, но удержался, опершись рукой о снег. Позади, ярдах в десяти от него, бежал Грифин Тергуд. Имея плотное телосложение, он отличался прекрасной выносливостью. У Тергуда вообще все было самое лучшее: чистокровное происхождение, популярность на курсе и прямой жизненный путь. Он знал, что ему суждено стать рыцарем и сражаться за Эзо; все мальчики в его семье только этим и занимались десять поколений подряд.

Сего из последних сил карабкался по ледяному склону, пытаясь увеличить отрыв от Грифина и сократить отставание от Симо, который по-прежнему держался впереди. Интересно, каково это – не чувствовать постоянно бремени нерешительности, не знать, каким будет следующий шаг вперед? Каково это – родиться в благополучной семье, где все решено заранее?

Он мысленно вернулся к разговору с Симо – возможно ли принять случившееся с тобой?

Этого не понимал даже сам Кори. И что должен принять Сего? Тот факт, что он создан как оружие даймё? Или то, что он брат Сайласа, предводителя мятежного Потока, Истребителя, поставившего перед собой цель стереть племя даймё с лица планеты?

Он оказался между двумя мирами: в одном его миссия – служение даймё, в другом – их уничтожение.

Крутизна немного уменьшилась, и Сего ускорил бег. Ноги сами перенесли его через обледенелый участок. К счастью, удалось сохранить равновесие и даже догнать Симо перед последним отрезком пути к вершине.

– Ну вот, встретились, – выдохнул Сего.

Кори Симо будто не услышал – для него подъем был еще одной схваткой.

Судороги сводили ноги, мороз кусал лицо, и Сего решил отвлечься разговором.

– У нас почти равные показатели кардиотренировок, да? Наверное, так и должно быть.

И снова молчание – слышен только хруст снега под ногами.

– Мы оба выращены в трубах, – продолжил Сего. – Скорее всего, созданы из одного и того же материала. Мы как два меха, собранных на одной конвейерной линии.

– Возможно, – наконец ответил Кори Симо, перепрыгивая через камни, торчащие из-под сковавшего ручей льда.

– Чувствую себя полным дерьмом, – фыркнул Сего, почти слыша, как произносит эти слова Мюррей. – Сколько еще нас таких?

– Разве не у всех гриваров так? – Кори Симо перевел дыхание. – Кровная линия, наследование из поколения в поколение…

– Это другое. – Сего нырнул под обледенелую ветку. – Иметь родителей – это другое.

Они выбежали на последний участок, и Сего увидел, как Сол несется по прямой, едва не дыша в затылок десовийке.

– Это правда, – сказал Симо. – Мы сделаны из почти одинаковых материалов.

Ближе к вершине морозный ветер задул всерьез, и Сего казалось, что он бежит как в замедленной съемке.

– Но… – Дыхание вырывалось изо рта Симо ровными клубочками, – ты обладаешь собственной волей. И если решишь поднажать, сумеешь победить меня?

Сего коротко взглянул на него и мрачно сказал:

– Думаю, мы это выясним.

Он уже принял решение. Надо победить Симо, чего бы это ни стоило. Даже если сердце разорвется на финише.

Но и Симо, похоже, не собирался уступать. Они бежали бок о бок, преодолевая сопротивление ледяного ветра, цепляясь за каждый дюйм склона Калабасаса.

Грифин Тергуд отстал, его уже не было видно. Легкие горели, словно Сего вдохнул пламя сиззлера. Нет, он не такой, как Симо. Ни даймё, ни смотрящие, ни Сайлас – никто не может решать, о чем ему думать или что делать. Он решает сам.

Заряд энергии пронзил тело, но кожи коснулся не черный свет, а тепло другого рода. Перед мысленным взором промелькнули эпизоды прошлого: тренировки в невольничьем дворе Талу, поединки с надменными чистосветами Лицея, сражение с непобедимым Голиафом на Центральной площади, пытки в «Арклайте».

Его пытались остановить на каждом шагу по выбранному пути. Его силились свалить при каждом удобном случае. Но ничего не вышло. Сего здесь, дышит морозным воздухом. Он уже не остановится.

Сего понял, что оторвался от Симо и теперь бежит по прямой. У финиша увидел Сол – ее лицо сияло – и упал навзничь на утоптанный снег. Сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. На лице замерзали капли пота. Сол смотрела на него сверху.

– Ты в порядке?

– Да… – выдохнул Сего.

Яркий зимний свет пробивался сквозь кроны сосен. Завтрак попросился наружу, и Сего поспешил встать на колени, чтобы отправить его в снег.

– Вот теперь точно в порядке. – Он смущенно пожал плечами, вытирая лицо.

Сол покачала головой:

– Такое может случиться с каждым.

– Со мной не случается, – возразил подошедший Кори Симо.

– Верно, потому что ты не испытываешь того, что достается нам, смертным. – Сол скрестила руки на груди.

– Не надо… – Сего медленно поднялся.

Меньше всего ему хотелось увидеть перепалку Сол и Симо.

– Ты понял? – Симо, отдуваясь, встретился взглядом с Сего. – Мы одинаковые – но мы другие.

Он кивнул Сол и пошел прочь, вниз по тропе и – Сего был уверен в этом – обратно в катакомбы.

– Он странный, – сказала Сол. – Но я не против, чтобы ты тренировался с ним. Там, внизу.

– Жаль, что я не рассказал вам…

– Нет. Иногда нам нужно поступать по-своему. Я так поступила однажды – ушла из Цитадели, чтобы найти тело отца. Я должна была это сделать – для себя. Это же относится и к тебе.

Сего вздохнул:

– А остальные? Они понимают?

– Да, – сказала Сол. – Дозер немного ошарашен, но он прикроет тебя. Как и все мы.

– Спасибо.

– Сего… – Сол опустила глаза. – Не только ты умеешь хранить секреты.

– Можешь рассказать мне все. Я прикрою тебя в любом случае, – сказал Сего.

– Хорошо. – Сол подняла голову. – Ты не один такой… особенный. Я ведь не только гривар. Я еще и даймё.

– Но твой отец… Артемис Халберд… – растерялся Сего.

– Моя мать была куртизанкой. Я совсем ее не знала.

– Мне все равно. – Слова сами сорвались с губ.

– То есть ты не… – нахмурилась Сол.

– Я в смысле… мне не все равно, – попытался объяснить Сего. – Для меня не важно, кто твои отец и мать. Я не сужу людей по их происхождению.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула Сол и улыбнулась.

Сего захотелось обнять девушку и прижать к себе, но он только поднял и опустил руку, глядя на нее так, словно она принадлежала не ему.

Остальные участники, закончив кросс, поспешили вернуться в Лицей, но Сего и Сол остались на вершине холма. Они подошли к краю обрыва, с которого открывался вид на Цитадель. Пара хищных птиц плыла в потоке холодного воздуха над древней каменной крепостью. Некоторое время лицеисты молча рассматривали пейзаж, пока Сего не заставил себя повернуться к двум холмикам мерзлой земли, приютившимся под высокими обветренными соснами. У него перехватило дыхание.

– Я не был здесь после похорон, – виновато сказал он. – Просто… не могу этого вынести.

– Понимаю, – вздохнула Сол. – Я тоже.

Они стояли рядом, и солнце освещало вершины самых высоких сосен и покрытые инеем могилы.

– Ему бы понравилось то, что ты сделал, – сказала Сол.

– Что меня тут вырвало?

– Да, возможно, – усмехнулась Сол. – Я про то, как ты старался на последнем отрезке.

– Думаю, да, – сказал Сего.

Стая скворцов с пронзительным криком сорвалась с деревьев, чтобы защитить свои гнезда от ястребов, медленно снижающихся по спирали.

– Он бы гордился тобой, Сего. Я знаю. Гордился бы всем, что ты сделал. Тем, что вернулся домой. Тем, как тренируешься, не жалея себя. Я знаю, Мюррей-ку гордился бы тобой.

Сего сдерживался изо всех сил, но слезы все равно навернулись на глаза. Он вдохнул холодный воздух и посмотрел на могилы Мюррея и Джобы.

– Они оба там из-за меня.

Сол задумчиво кивнула и, помолчав, сказала:

– Ты прав.

К горлу подступил комок. Сего ждал других слов.

– Ты прав, они там из-за тебя, – повторила Сол. – Они знали, на что шли. Джоба и Мюррей погибли, потому что верили в тебя. Они видели твой потенциал. Мюррей с самого начала видел, когда он вытащил тебя из невольничьего круга, и Джоба с тех пор, как начал наблюдать за тобой. С этой своей улыбкой.

Сего уже не сдерживался. Слезы полились. Ему было безразлично, что их видит Сол.

Слеза упала на мерзлую землю и стала ее частичкой.

– Они верили в тебя, Сего. Они отдали жизнь за тебя. Как бы ни было трудно, как бы ни давило бремя, они верили, что ты сможешь выдержать.

Сол повернулась к Сего и встретилась с ним взглядом. Ее дыхание было теплым, как пар.

– И я верю в тебя, Сего.

Девушка шагнула к нему и коснулась губами его губ. Слезы лились, и она прижалась к Сего, согревая его своим теплом.

Глава 20. Война гривара

Когда волна разбивается о берег, люди склонны обращать внимание на белый гребень, тогда как беспокойство должно вызывать то, что находится под волной, – затягивающая тьма.

Раздел второй, Восемьдесят третья заповедь Кодекса боя

Связь Кира с флайером еще не была такой крепкой, как связь с надзирателем. Находясь в надзирателе, он мог передать свою мысль меху, и тот мгновенно подчинялся. С флайером, хотя Кир тренировался в нем уже несколько месяцев, не все получалось удачно.

«Мышечная память меха» – так Оператор определил конечную цель пилота.

Под этим он подразумевал возможность использовать мех как дополнение к собственному физическому телу. Слияние человека и машины должно быть таким, чтобы, находясь вне машины, человек ощущал себя в пустоте.

В иллюминаторе мелькнул черный флайер.

Хотя они находились на высоте десять тысяч футов, Могг решил покрасоваться и пролетел в пятнадцати футах от левого крыла Кира. Столкновение на такой скорости повлекло бы за собой мгновенную гибель обоих в огне.

– Неплохо устроился, Второй, – прозвучал в коммуникаторе голос друга.

Кира угнетало, что этот позывной навсегда пометил его как второго, хотя он считал себя лучшим пилотом, чем Могг.

– Опять куражишься, Первый? – отозвался Кир.

– Просто проверяю, не сбился ли ты с маршрута, – сказал Могг. – Оператор надерет нам обоим задницу, если ты снова затащишь меня в бесполетную зону.

Кир улыбнулся, вспомнив тренировочный полет месячной давности.

– Забудь о своем дяде. Оно того стоило, согласен?

– Если под этим «стоило» ты подразумеваешь, что мы оба едва не убились или не вылетели из эскадрильи за то, что промчались через Тендрум на девяти махах, то да, оно того стоило.

Кир завалился набок и круто снизился, едва не коснувшись меха друга. В последний момент он отвернул. Флайер отреагировал не так быстро, как хотелось пилоту, но он все же проскочил под крылом Могга.

Кир отсалютовал другу в иллюминатор.

– Ну и кто теперь куражится? – усмехнулся Могг. – Где ты этому научился?

– На тренировках.

Два флайера нырнули в полосу туч.

Кира переполнял восторг. Наконец-то появился реальный шанс поучаствовать в настоящем деле. И не какая-то разведывательная миссия, что в последние три месяца поручались Пятой эскадрилье. Боевое задание.

– Еще пятнадцать минут, и увидим, как они спускаются с хребта. – Кир почувствовал, как ускорился пульс.

– Не понимаю, почему они идут так открыто. – Могг задрал нос и ушел вверх, чтобы избежать встречи с грозовым фронтом.

– Низшая порода. – Кир последовал за другом. – Типичное для гриваров мышление. Они думают, что спустятся с гор и сойдутся с противником в рукопашной.

– Но они все еще держатся, – напомнил Могг. – Если такие тупые, то как им удалось разрушить большую часть имперской инфраструктуры? Кирот что угодно предпринял бы, лишь бы не просить нас о помощи. Однако попросил. Это ведь что-то значит.

– Ничего не значит, – буркнул Кир, когда флайеры выровнялись в спокойном небе над грозой. – Поток на севере использовал фактор внезапности. Никто не ожидал, что звери начнут объединяться в стаи. Потом они удачно укрывались – в горах, лесах и даже городах.

– Для неразумных зверей они приобрели слишком много преимуществ и умело ими пользуются.

– Легко увидеть то, что у тебя перед глазами, – сказал Кир, глотнув стимулятора. – Теперь они решили выступить открыто и пошли на Танритон. Их очевидная цель – крупнейший склад стимуляторов в Эзо, находящийся в…

– Начинаем импульсную штурмовку, – прервал его Могг по сети Пятой эскадрильи. – Приближаемся к цели.

Могг снова переключился на личный канал связи с Киром.

– Если они выйдут на открытую местность и мы первыми откроем огонь, остальным нашим парням это не очень понравится.

– Оператор уже дал команду на облет. – Щелкнув переключателем над головой, Кир услышал гул пушек. – Армия повстанцев открыто движется по равнине, и, похоже, рассчитывает, что мы откроем перед ней городские ворота.

Флайер Могга опустил нос и двинулся вниз.

– Пятая, нам придется пройти через грозовой фронт, чтобы набрать необходимую для пикирования высоту. Начинаем снижение.

Кир улыбнулся, представив, как орда из тысячи дикарей в страхе уставится в небо, когда из-за туч, словно обсидиановые боги, на них обрушится отряд флайеров. Как задрожат от ужаса эти так называемые бойцы, гривары, осознав, что они бессильны против технологий даймё.

Как и все его знакомые, в детстве Кир следил за поединками гриваров по трансляциям «Обзора Системы». Вечерами отец не отрывался от экрана, требуя, чтобы вся семья болела за его любимого гривара, Артемиса Халберда, сражавшегося за Эзо на аренах по всему миру.

Кир помнил, как ненавидел этого гривара и завидовал ему. Халберд обладал всем, чего не было у него: физической силой и уверенностью в себе. Его обожали миллионы фанатов. Кир был рожден даймё и воспитан как специалист.

Флайер слегка тряхнуло, когда они пролетали сквозь ониксовую бурю; молния сверкнула за окном кабины и осветила белозубую улыбку Кира.

Ситуация изменилась.

Его мозг стал мозгом флайера. Кир уже не то хрупкое создание, каким его родила мать, беззащитное перед капризами мира.

Теперь он несущаяся к земле обсидиановая стрела. У него угол обзора лучше, чем у быстрокрылой чайки, и рубеллиевые бластерные пушки, способные, как метеориты, проделывать в земле кратеры.

Кир обладает мощью, о которой может только мечтать любой гривар. Он воплощение смерти; он послан с небес, чтобы покарать тех, кто осмелился восстать против естественного порядка этого мира.

Эскадрилья вырвалась из черного водоворота туч, и Кир увидел армию – порядка пяти тысяч человек продвигалось по равнине от возвышающегося хребта Адар. Во главе армии ехали верхом на роках рыцари-гривары, сотни воинов – основная ударная сила.

Бежать им некуда. Задача Пятой эскадрильи состоит в том, чтобы выкосить авангард и обратить в бегство остальных, предоставив батальону надзирателей стереть их с лица равнины.

– Отпразднуем сегодня вечером, – предложил Кир, заметив, что пушки заряжены полностью. – Устроим банкет в Тендруме.

Могг переключился на групповой канал:

– Пятая, у нас приказ от Оператора. Вы знаете, что делать. Первый и Второй – на флангах, наша задача – отрезать путь к отступлению и согнать грантов к центру равнины. Третий, Четвертый и Пятый бьют в лоб, где сосредоточены гривары.

– Понял, – ответил Третий, а за ним Четвертый и Пятый.

– Кир обещает всем поставить выпивку, – добавил Могг. – Так что давайте поработаем на совесть.

Кир сделал вираж вправо, Могг – влево.

Кир зашел во фланг армии и напряг зрение, высматривая в текущей вперед студенистой массе крохотных зверьков. На операционной панели появилось телескопическое изображение.

– Славные детки. – Кир улыбнулся, глядя на грантов.

На запрокинутых лицах застыл ужас, глазки-бусинки со страхом взирали на атакующий флайер.

Кир нажал кнопку на передней панели, и пушка выпустила широкий красный луч, выжигая полосу в рядах повстанцев, разбрасывая опаленные тела и оставляя за собой траншею в земле.

На панели Кир видел результат стрельбы. От обугленных останков поднимался дым. Он не только в одиночку уничтожил сотни людей, но и отрезал выжившим путь к отступлению. Гнал их, как овец. Да и кто они, если не овцы?

Кир приготовился ко второму заходу, и флайер отреагировал мгновенно, взмыв и уйдя на разворот. Пилот бросил взгляд в иллюминатор и увидел вдалеке черное пятнышко флайера Могга, за которым тянулась черная же полоса.

Кир рассмеялся. А Могг еще беспокоился, что у этих тварей есть какое-то преимущество, какой-то план противостояния технологической мощи даймё!

Мятежники разбегалась во все стороны, обмочившись от ужаса, как тот жалкий грант, которого Кир сжег в тренировочном зале.

Из ониксовой тучи вырвались небесные волки – остальные флайеры Пятой эскадрильи. Заряженные пушки злобно светились красным.

Кир направил флайер к скоплению гриваров в голове армии. Он не позволит соперникам, этим ублюдкам, отнять у него даже крупицу славы.

Палец уже лег на кнопку-триггер, чтобы дать второй залп, но тут вдруг светящаяся операционная панель погасла и страх сжал сердце. Сначала Кир подумал, что виноват сам – отвлекся и потерял связь с мехом. Но когда флайер, точно подбитая птица, камнем устремился к земле, он понял: происходит что-то серьезное.

Мех не реагировал ни на что, как будто отключился. Кир больше не был разящим с небес богом. Он был человечком, застрявшим в гигантском куске несущегося к земле металла.

Кир закричал, ощутив всю силу падения. В иллюминаторе мелькнул еще один флайер, снижающийся почти отвесно. Похоже, падала вся эскадрилья.

Кир отчаянно давил на кнопки, пытаясь включить двигатель, но машина не отзывалась.

Что пошло не так?! Как это могло случиться?!

Ожила резервная система жизнеобеспечения. Вся кабина моментально заполнилась студенистой жидкостью, которая обволокла пилота, чтобы его хрупкое тело не разорвало при ударе.

Кир закрыл глаза, надеясь, что это всего лишь один из тех частых снов, в которых полет оборачивается кошмаром, и что мир по-прежнему тих и безмятежен.

Он выдохнул и открыл глаза – солнечный свет пробивался сквозь вязкую бронзовую толщу, в которой он висел. Флайер при падении перевернулся вверх днищем, обсидиановый корпус врылся в землю.

Через кормовой иллюминатор Кир видел какие-то суетящиеся фигуры, освещенные солнцем. Выглядели они странно, как существа из другого мира, и издавали невнятные звуки, напоминающие бормотание. Кир не верил, что они смогут добраться до него, пока дверь не сорвали и бормотание не выросло в рев. Существа толкались, едва ли не дрались между собой, спеша содрать гель и добраться до пилота. В конце концов защитный слой был сорван, и на Кира уставились горящие глаза.

Глаза человека, которого Кир так часто видел на экранах лайтбордов. Лицо из ночных кошмаров.

Истребитель.

Грифин крепко оседлал Сего. Чистосвет еще не включился на полную силу, но Сего чувствовал давление.

– Теперь отработайте последовательность действий, как мы практиковались, – говорил профессор Джос, прохаживаясь мимо учеников, разбившихся на пары в его малолюдной аудитории. – Не забывайте, задача не просто выйти из-под маунта. Я хочу, чтобы вы были как минимум на три хода впереди.

Сего толкнул Грифина вперед и развернул бедра. Упершись локтем в бедро противника, он освободил место для колена и перевернулся на другое бедро. Грифин потерял равновесие, и Сего проскользнул плечом под его ногу и захватил колено. В следующее мгновение он уже стоял, опрокинув чистосвета на пол. Сего посмотрел на него сверху, увидел разбитое в кровь лицо и отвернулся.

– Вижу, ты использовал обратный переворот, – произнес профессор Джос, внимательно наблюдавший за действиями Сего. – Я насчитал три основных хода в твоей последовательности: выход из-под маунта, технический стенд-ап и тейкдаун. Но затем ты должен был полностью обойти защиту Грифина. Почему не атаковать сразу, не дожидаясь, когда он придет в себя?

Сего думал о том, чтобы сделать это сразу после выхода из-под маунта.

– Решил, что это рискованно, если не смогу довести атаку до конца, и предпочел более устойчивую позицию в маунте.

Джос кивнул:

– Хорошая стратегия. Почти всегда лучше быть сверху, чем снизу, особенно против такого прессингующего бойца, как Тергуд. Но у него тоже сильная защита, и те силы, которые ты потратишь на ее взлом, перевесят риск, на который ты пошел бы, атакуя его ногу. Попробуй.

Сего последовал указаниям профессора и повторил последовательность действий. На этот раз после выхода из-под маунта он быстро перевернулся на плечо, поймал ногу противника и нанес удар в колено. Грифин захлопал ладонью по полу, признавая поражение.

– Но что, если бы Грифин смог отразить атаку? – спросил Сего, вытирая пот со лба. – Тогда он снова оказался бы сверху, а я в худшей позиции, чем когда мы начинали.

Профессор Джос улыбнулся:

– Шанс победить противника должен быть весомее риска проиграть позицию. Если не используешь все возможности для наступления, то, как бы хороши ни были твои атаки, ты не сможешь их реализовать.

Краем глаза Сего наблюдал за Сол, которая отрабатывала шестишаговую дорожку. По части футворка она всегда была впереди других, планируя последовательность из нескольких ходов, как в битарди. Глядя, как плавно девушка перемещается из одной стойки в другую, Сего не мог не восхищаться.

– Хотя Халберд почти освоила это упражнение, ты ничего не приобретешь, глазея на нее, – заметил профессор Джос, отчего щеки у Сего вспыхнули.

– Простите. – Сего помолчал. – Мне вот интересно, профессор: что, если противник предугадывает ваш следующий ход?

– Как и в битарди, противник никогда не может точно знать твой следующий ход в круге, – сказал Джос. – Он может только приблизительно определить твое вероятное действие в каждой позиции. Выбор остается за тобой до самого конца.

Сего знал, что это справедливо практически для всех бойцов. Но только не для Стража, с которым он сражался каждый день в ониксовом круге. Он знал, что не получится и с Сайласом. Черный свет видит наперед, знает следующий ход заранее.

– Но нет ли какого-нибудь способа предвидеть действия противника?

– Я тренирую рыцарей почти всю жизнь, – сказал профессор Джос. – Тренировал таких бойцов, как Артемис Халберд. И могу с уверенностью сказать, что проникнуть в мысли другого человека невозможно. Невозможно предугадать следующее действие противника до физического проявления его намерений. Да, можно заметить малейшее изменение в поведении бойца и определить его наиболее вероятные действия, но это отнюдь не означает, что можно определить ход, который еще не сделан.

Сего не хотелось делать того, что он задумал, но другого способа получить нужный ответ он не видел.

– Мне кажется, вы ошибаетесь.

Весь класс замер. Лицеисты молча смотрели.

Профессору Джосу, самому заслуженному учителю в Лицее, сказали, что он не прав.

Джос стоял, скрестив руки на груди.

– Я не люблю наказывать ученика в назидание другим, поскольку убежден, что подобного рода обучение скорее вредит, чем помогает. Однако бывают случаи, когда такой метод необходим.

Сего сглотнул:

– Я не хотел вас…

– Встань в центр класса, – приказал Джос.

Сего медленно вышел на середину комнаты. Остальные лицеисты наблюдали за происходящим. Сол молча покачала головой, и Сего смог только пожать плечами в ответ.

– Дентас. – Джос подозвал одного из пятикурсников. – Дай мне твою «вторую кожу».

Немного смущенный, Дентас подчинился – стянув себя черную куртку, протянул ее профессору.

Джос бросил куртку Сего:

– Повяжи на лицо.

Надеть на голову чужую форму? Это что, какое-то изощренное наказание? Такое может позволить себе какой-нибудь другой преподаватель, даже Хант, но Джос всегда был выше подобных игр.

Все же Сего подчинился и обернул голову пропитанной потом тканью. Теперь он ничего не видел.

– Итак, мы знаем, что на зрение Сего полагаться не может, – сказал Джос. – Остались только обонятельные, слуховые и тактильные ощущения. Мы учтем и их.

Послышались смешки. Лицеисты были не прочь развлечься – однообразное повторение одних и тех же упражнений изрядно им надоело. Вот только Сего не ожидал, что окажется в центре зрительского внимания.

– Что касается обоняния, – продолжал Джос, – то в этом эксперименте оно ему не пригодится. Думаю, нос Сего занят сейчас «второй кожей» Дентаса.

Сего согласно кивнул, пытаясь дышать ртом.

– Мы также исключим возможность использовать слуховые или тактильные ощущения, – объяснил профессор и снова махнул Дентасу. – Пожалуйста, встань перед Сего на расстоянии вытянутой руки.

Сего выпрямился и опустил руки. Он услышал приближение Дентаса.

– Дентас будет молчать до момента атаки, – продолжал Джос. – Он может сам выбрать, куда нанести удар – в корпус или в голову.

– Что? – услышал Сего голос Сол. – Это же нелепо! Что продемонстрирует такой пример, кроме способности Сего терпеть наказание?

– Халберд, – спокойно ответил Джос, – Сего, похоже, считает, что гривар может каким-то образом, не полагаясь на данные природой чувства, предугадать действия противника. Это чрезвычайно опасная идея, поскольку она дает бойцу ложную уверенность в безопасности и мешает ему в полной мере пользоваться нашими естественными средствами восприятия. Я хочу показать Сего и всему классу ошибочность этого допущения.

– Но он ошибается! – взмолилась Сол. – Сего все понимает, просто он в последнее время сам не свой и…

– Хватит! – отрезал Джос. – Дентас, выбирай удар. Бей по моей визуальной команде.

– Вы уверены, профессор? – Сего услышал сомнение в баритоне пятикурсника. – Я не хочу калечить моего товарища.

– В нашем распоряжении есть очень способные служители, – сказал Джос. – Приготовься.

Сего начал было поднимать руки к лицу, но понял, насколько это бессмысленно. Если Дентас увидит, что противник защищает голову, то просто нанесет лоу-страйк, кик или шот в корпус. Если поднять ногу, Дентас воспользуется хай-страйком.

Он опустил руки и выдохнул, пытаясь…

И согнулся, задыхаясь, от боли в животе. Похоже, это было колено.

– Так нельзя! – раздался голос Сол.

Наверное, она подошла ближе.

– Сего, – спросил профессор, – смог ли ты предугадать действие противника?

Сего поднял голову и медленно выпрямился. Конечно, Джос прав – предугадать удар Дентаса было невозможно. И никакой подсказки Сего не получил. Помочь может только черный свет. Если бы только знать как…

Голова дернулась вбок, и он свалился на пол, не успев даже смягчить падение. Дентас ударил в лоб кулаком или ногой.

– Прекратите это! – выкрикнула Сол.

Сего услышал возню.

– Эй, уберите ее от меня! – потребовал Дентас.

– Халберд, если не можешь смотреть демонстрацию вместе с остальными, тебе придется покинуть класс, – сказал профессор Джос. – И вернуться никто не попросит.

– Не думаю, что вернусь после того, что здесь увидела, – проворчала Сол.

Сего знал, что это неправда. Сол была в восторге оттого, что наконец-то попала на курс «Стратагемы и маневры». Занимаясь здесь, она значительно улучшила свою техническую оснащенность.

– Сол, – приглушила голос Сего повязка на лице, – останься. Пожалуйста.

Сол молчала. Он знал, что девушка замерла на месте и затаила дыхание. Сол, как и Сего, ожидает следующего жестокого удара.

Темные щупальца пронизали тело, и Сего ухватился за них, за черный свет внутри себя.

Он увидел Дентаса, стоящего перед ним на черном песке, увидел пустое небо над головой и море неподвижных волн, уходящее к горизонту.

Дентас ударил, целя коленом в живот, и Сего вскинул руки, отражая атаку.

– Впечатляет. – Голос профессора Джоса растворился в унылом пейзаже. – Но ты, вероятно, угадал, что Дентас проведет самую сильную атаку. Ты проницателен, но не уловишь удара до того, как он произойдет.

– Еще, – услышал Сего собственный голос.

Багровая молния сверкнула перед глазами, и он увидел, как Дентас бьет джебом в лицо. Он уклонился, и кулак пролетел мимо, даже не задев.

На этот раз все промолчали – и профессор Джос, и класс.

– Еще, – повторил Сего.

Этим кроссом Дентас мог снести голову, но Сего нырнул под удар.

– Еще.

Пятикурсник провел два джеба, кросс и раунд-кик в корпус, но исполнил их неряшливо, и Сего отвернулся, уклонился и, поймав кик, отбросил Дентаса назад.

– Еще! – крикнул он.

Дентас разочарованно зарычал и обрушил на него новый шквал ударов, но ни один не достиг цели. Каждую атаку Сего отражал легко и уверенно. Противник замер, как белые барашки волн. Зарывшись пальцами в черный песок, Сего вдыхал соленый воздух и наблюдал, как красные прожилки молний пронизывают черное небо.

Он повернулся к противнику, стоявшему перед ним, словно жертва, ожидающая, когда ее примут. Черный свет толкал вперед, заставлял ответить на атаки Дентаса, пойти в наступление.

Сего сорвал повязку и бросил на пол. Черное небо исчезло.

– Как… Как ты это сделал? – Профессор смотрел на него во все глаза, и на лице застыло выражение, которого Сего никогда раньше не видел у этого сдержанного, хладнокровного человека.

– Как сражаться с тем, кто способен на то же самое? – спросил Сего. – Если кто-то знает, что ты сделаешь, до того, как ты это сделал?

Джос не нашелся, что сказать. Губы дрогнули, но ответить он не успел – дверь в класс с грохотом распахнулась.

На пороге, вытянувшись в струнку и обливаясь потом, стоял администратор Лицея.

– Профессор, вас ждут. Прямо сейчас.

– Как видите, у меня урок, – разочарованно произнес Джос, не сводя глаз с Сего.

– Вас требует к себе верховный командор. – Администратор указал назад.

– А что делать с классом? – спросил Джос. – Меня сейчас некому заменить.

– Замена не требуется. Всем учащимся приказано незамедлительно вернуться в свои комнаты.

– Почему? – Джос задал вопрос, волновавший всех.

– Поток прорвал линию фронта Эзо, – ответил администратор. – Его армия на пути к Цитадели.

Глава 21. Локдаун

Пересекая бурлящую реку, нужно плыть против течения, чтобы добраться до выбранного места на другом берегу. То же самое верно и в бою: нужно предвидеть прием противника и противодействовать ему, чтобы взять верх.

Раздел третий, Девяносто шестая заповедь Кодекса боя

Мемнон изо всех сил старался сидеть не сутулясь, хотя больше всего на свете ему хотелось бы упасть, позволив телу и разуму сдаться. Каждый воин сталкивается с этой простой альтернативой, и она придает жизни ясность, которой так не хватало сейчас командору.

В этом противостоянии враждующих группировок – гриваров и политиков-даймё – не было ни четких ответов, ни решающих побед. Это был темный путь, путь обмана, и для него Каллен Олбрайт годился лучше, как бы ни было неприятно это признавать.

– Не забывай, Пуджилио, держать язык за зубами, когда они прибудут. – Каллен в отутюженной форме мерил шагами командный пункт. – Не смей даже предстать перед Оператором в своем обычном виде.

Дакар Пуджилио, видимо, тоже смирился с поражением – не нанес ответный удар, как обычно делал, столкнувшись с наглостью Олбрайта. Начальник службы Общественного правосудия сидел поникший, не обращая внимания на Мемнона, который старался держать спину ровно.

Каллен созвал собрание рано утром, хотя Мемнон встал еще раньше. После объявления локдауна командор с Адрианной встретились на рассвете в маленьком саду перед классной комнатой – пытались решить, как справиться с новой угрозой.

Экстренное сообщение командоры получили одновременно, оно появилось на их лайтдеках: «К вам направляется Оператор Правления. Незамедлительно явитесь в командный пункт».

Мемнон вспомнил эхо своих тяжелых шагов в пустых коридорах Лицея. Так странно было не слышать в этот ранний час ни глухих ударов в классе Ханта, ни шумной болтовни учеников, заполнивших общие площадки.

Странно было также, что он совсем не нервничал из-за того, что высокий представитель власти впервые за два десятилетия посещает Лицей.

Таков был пункт неписаного договора о разделении ветвей, Цитадели и Правления, – договора, предотвращающего вмешательство одних в дела других. И хотя это напоминало фарс, Правление считало необходимым, чтобы Цитадель рассматривалась как независимая организация, а рыцари-гривары воспринимались как добровольцы, сражающиеся за свою страну.

В последний раз, насколько помнил Мемнон, Оператор ступил на территорию Цитадели вскоре после того, как Мюррею Пирсону пришлось досрочно уйти в отставку из-за поражения в бою с киротийцем, стоившего Эзо потери хребта Адар. Что Мемнон хорошо запомнил, так это выражение на лице могучего гривара, когда тщедушный даймё сообщил, что Правление больше не нуждается в его услугах.

Мюррея исключили, невзирая на все заслуги, – просто объявили, что после такой потери оставлять его в команде было бы неправильно. В качестве утешения руководство предложило ему должность в недавно созданном подразделении скаутов.

До недавних пор Правление передавало свои пожелания через верховного командора Цитадели. Это оно поручило Мемнону интегрировать обучающие симуляторы, программы внедрения стимуляторов и проект «Колыбель». Потом, вытеснив Мемнона, даймё назначили своим представителем Каллена Олбрайта.

Но теперь все изменилось, подумал Мемнон. Ситуация сложилась настолько тяжелая, что к ним направился сам Оператор.

Конечно, все слышали о поражении на равнинах. Разумеется, Каллен позаботился о том, чтобы в Лицее распространился слух о вспышке киммерийской тени, ставшей причиной локдауна, однако новость о проигранном сражении должна была рано или поздно дойти до всех, кто готов слушать.

Мемнон предполагал, что Оператор прибудет только для того, чтобы подкрепить своим присутствием распоряжения Каллена, направленные на пресечение слухов о продвижении Потока и воспрепятствование дезертирства гриваров. Говорили, что уже десять процентов местного населения перебралось на север, желая присоединиться к отрядам Истребителя.

Сегодня Каллен был необычно молчалив, расхаживал взад-вперед и не спешил услаждать себя собственным голосом.

Возможно, боялся, что вызвал недовольство нового начальства.

Мемнону показалось, что это его сердце сильнее застучало в груди, но потом он понял – кто-то идет по коридору.

Дверь в командный центр сдвинулась в сторону, и в широкий проем с трудом протолкнулись два надзирателя, почему-то решивших войти одновременно. За механическими монстрами шагали несколько низкорослых даймё в форме, а за ними следовал еще один надзиратель, с повернутой назад головой, словно ожидал нападения с тыла.

В группе выделялся даймё в угольно-черной форме – под стать пустым угольным глазам. На его защитном шлеме Мемнон увидел эмблему Оператора.

– Добро пожаловать, Оператор. – Каллен согнулся в низком поклоне. – Приветствую вас и ваших коллег. Ваше присутствие здесь, в Цитадели, большая честь для нас.

Мемнон и Ларкспер встали и тоже поклонились, хотя и с заметно меньшим энтузиазмом. Взгляд Оператора переместился на Пуджилио, и тот неохотно поднялся со стула.

– Мы бы предпочли не нарушать принятый этикет и обойтись без этого визита, верховный командор Каллен, – заговорил Оператор. – Но сейчас особое время. Все не так, как должно быть, и соблюдение прежних норм – тот барьер, который необходимо преодолеть в стремлении к прогрессу.

Оператор опустился на самый большой стул за круглым столом, заняв обычное место Каллена, и остальные даймё тоже сели. Каллен быстро поклонился еще раз и отошел, чтобы сесть напротив Оператора. Дакар покачал головой и потеребил свои длинные усы. Надзиратели расположились в углах командного центра.

– Да-да, мы все понимаем, Оператор. – Голос Каллена зазвучал тошнотворным певучим тенором. – Я позаботился о том, чтобы ваши распоряжения были исполнены до мельчайших деталей. Лицей полностью заблокирован, в чем вы могли убедиться сами; трансляции «Обзора Системы» прекращены, а кроме того, мы изолировали Эона Фарстеда.

– Хорошо. – Оператор обвел взглядом других командоров, и Мемнон невольно отвернулся – смотреть в бездонные глаза этого человека он не мог. – Хотя я уверен, что слухи о битве на равнине дошли и до вас, такого рода новости не лучшим образом влияют на боевой дух юных и еще незрелых лицеистов.

– Конечно, – закивал Каллен. – Они оповещены о скором возобновлении занятий. Как только служители разберутся с этим неприятным эпизодом с тенью…

– К сожалению, – перебил его Оператор, – этого не случится. Занятия не возобновятся в обычном режиме. Именно поэтому мы здесь.

В комнате воцарилась тишина, хотя Мемнон видел, что Каллен едва не дрожит от страха, ожидая услышать, какую услугу потребуют от него даймё.

– Как вам уже известно, армия низших рас направляется сюда, не встречая никакого сопротивления.

У Каллена расширились глаза:

– Но, несомненно, они будут остановлены задолго до того, как достигнут стен Цитадели. Имея в своем распоряжении оставшиеся флайеры и наземные…

– Вас не проинформировали о том, что произошло на равнине? – прорычал Оператор.

– Да, проинформировали. – Каллен будто съежился. – Но я думал, это какая-то аномалия, учитывая огромную мощь, которой, как я знаю, вы располагаете. Я думаю, уже следующий контрудар остановит мятежников.

– Никакой аномалии, – сказал Оператор. – Я наблюдал за моей эскадрильей из командного центра. Все мехи были отключены извне, чего не могли бы сделать даже пилоты без кода подтверждения, полученного лично от меня.

– Как же это могло случиться? – изумился Каллен.

– Смотрящие. – Оператор оглядел сидящих за столом с таким видом, словно среди них мог находиться предатель.

– Но… зачем смотрящим отключать нашу технику? Они ведь на нашей стороне, да? Они работают на нас, – проговорил Каллен.

– Похоже, что нет, – фыркнул Дакар.

Оператор посмотрел на Дакара:

– Он прав. Мы получили разведданные о том, что группа смотрящих перешла на сторону мятежников и теперь активно помогает им.

Мемнон покачал головой. Неслыханно. Смотрящие веками были неотъемлемой частью общества даймё, они разрабатывали технологии, развивали транспорт и коммуникации. Обычно этих странных существ считали продолжением технологий. И вот новость. Как будто река вдруг решила сменить русло.

– Так что же получается?.. Мы вообще ничего не можем сделать? – Каллен на мгновение забыл о своем унизительном положении при мысли о том, что Сайлас Истребитель вот-вот постучит в дверь. – Разве Эзо не в состоянии дать отпор мятежникам?

– Нет, – ответил Оператор. – Если смотрящие отключили наши флайеры далеко на севере, у границы, то, как мы подозреваем, они смогут сделать то же самое, если попытаемся атаковать Поток здесь.

Мемнон уловил наконец, к чему ведет даймё.

– Но у вас есть план.

Холодный взгляд Оператора забегал между Калленом и Мемноном, как будто даймё не мог решить, кто из них тут на самом деле главный. И остановился на Мемноне.

– Да, конечно, у нас есть план, командор Мемнон. По данным нашей разведки, смотрящие могут напрямую воздействовать на наши мехи, только когда те находятся в пределах досягаемости роя.

– Роя? – спросила Адрианна. – Как осиный рой?

– Вроде того, – сказал Оператор. – Рой – это концентрация энергии, которой питаются смотрящие, энергии черного света. Рой позволяет им консолидировать силу и использовать ее непосредственным образом: например, чтобы отключать наши флайеры прямо в небе. Кодексы в большинстве крупных городов служат такого рода роями.

– Кодекс в Тендруме? – спросил Каллен. – Так почему бы нам его не уничтожить?

– Полагаете, мы сами до этого не додумались? – буркнул Оператор. – Конечно, мы уже заняли Кодекс в Эзо и сейчас пытаемся его отключить. Хотя это не так просто, как мы ожидали.

– То есть, отключив Кодекс, вы сможете отправить против повстанцев новую эскадрилью, – сказал Каллен.

– Иначе их здесь не было бы, – заметил Мемнон. – Им нужно, чтобы мы кое-что сделали для них.

– Вы, как всегда, проницательны, командор Мемнон, – сказал Оператор, даже не взглянув на выпучившего глаза Каллена. – Да, нам действительно нужна ваша помощь. Кодекс – не единственное место, где может находиться рой. Наши собратья в Кироте сообщили, что иногда армии Потока удавалось отключить их флайеры, хотя никакого Кодекса не было в радиусе тысячи миль.

– Значит, у них есть что-то… портативное, – прокомментировала Адрианна.

– Совершенно верно, – подтвердил Оператор. – Есть данные, что смотрители давным-давно научились… проникать в живые существа, наполнять их черным светом и использовать в качестве Роя, где могут накапливать и откуда могут направлять энергию.

Мемнон покачал головой, чувствуя, как затягивается узел в животе.

– Провалиться мне во тьму, – проворчал Дакар. – Так вы хотите сказать, что они… способны подчинить себе человека?

– Они становятся своего рода паразитами, – продолжал Оператор. – Так что… да. Мы полагаем, один такой рой перемещается вместе с армией повстанцев, что позволяет использовать его силу против наших флайеров. Наши оперативники разыскивают этого человека.

– Так вот почему вы заставили нас изолировать старейшего профессора Лицея? – проворчал Мемнон.

– Верно, – ответил Оператор. – Мы по-прежнему считаем, что Эон Фарстед – это рой смотрящих, и, поскольку он был помещен в эмеральдовый круг высокой плотности, полагаем, что его пагубное влияние на нашу технику сведено на нет.

– Итак, еще раз, почему вы здесь? – Мемнон устал от этой бессмысленной игры, в которой не было пути к победе.

– Рад, что вы так настойчиво подталкиваете меня к сути дела. У меня нет ни малейшего желания задерживаться на грязной земле гриваров дольше необходимого.

– Это вы – грязные…

Дакар начал было вставать, но один из надзирателей с поразительной быстротой метнулся из угла и прижал запястье командора к столу. Глаза у Дакара полезли на лоб, когда его кости хрустнули в железной хватке.

– Отпусти его, – устало бросил Оператор.

Надзиратель разжал пальцы, и Дакар, замычав, прижал искалеченную руку к животу и откинулся на спинку стула.

– Как я уже говорил, – продолжал Оператор, – мы хотим, чтобы вы выиграли для нас время. Нужно убедиться, что мы сможем уничтожить находящийся среди мятежников рой до того, как предпримем следующее наступление на Поток. Мы не можем позволить себе такие потери. Кроме того, поражение от этих жалких созданий привело к ослаблению наших позиций в стране.

– Так объясните, чем мы можем помочь. – Каллен, похоже, обрел самообладание и был готов совместить его с услужливостью.

– Вы все гривары здесь, в Цитадели, – констатировал очевидное Оператор. – Сайлас и большая часть его армии тоже гривары. И хотя Истребитель явно демонстрирует презрение к закону, он и сам гривар, а значит, не может пойти против того, что в нем заложено, и отказаться от боевого вызова.

– Вы хотите, чтобы мы… бросили вызов Сайласу? – спросил Мемнон. – Кто конкретно?

– Разве не вы командуете здешними рыцарями? – вопросом на вопрос ответил Оператор. – Вы сами на протяжении веков определяете чемпиона по собственным правилам.

– Но почему вы думаете, что Сайлас согласится? – спросил Мемнон. – Зачем ему идти на такой риск, если он может беспрепятственно подойти к стенам Цитадели и разгромить здесь все?

– Его поддерживают, потому что верят в его легенду, в его непобедимость. Если он откажется от вызова, то потеряет уважение, потеряет все им созданное вокруг себя.

Мемнон закрыл глаза. Этот бой отличается от всех, в которых он участвовал на своем веку. Это не бой в круге, где выбор прост и ясен: победа или поражение. Он для такого боя не годится.

Мемнон промолчал, и слово осталось за Каленом.

– Мы направим вызов Сайласу Истребителю. Наш чемпион сразится с ним на стадионе «Олбрайт» в присутствии гриваров Потока. Они все будут там.

– Не понимаю, какой прок от того, что нам запретили выходить, – ворчал Дозер, меряя шагами отсек D, словно медведь в клетке.

– Никакого проку, – согласился Коленки. – Истребитель приближается, и с этим ничего не поделаешь. Но верховный нас запер не с целью помочь, а чтобы мы не знали, что происходит.

Сол отвернулась от окна:

– Не понимаю, как армия Потока смогла с такой легкостью преодолеть пограничные заслоны Эзо.

– Ты видела, что Сайлас сделал с Мюрреем-ку? – Дозер ткнул кулаком в деревянную стену. – Он чудовище!

Сего вздохнул и посмотрел на Сол, спрашивая себя, не считает ли она его таким же, как брат. Чудовищем. Ведь она видела, как он с завязанными глазами отражал атаки Дентаса.

– Не важно, на что способен Сайлас, – сказала Сол. – Пограничные отряды Эзо состояли из надзирателей и флайеров. Бои были не партизанские, как в Кироте. Прорываясь на юг, армия Сайласа действовала открыто.

– Готово! – подал голос Абель, сидящий за столом у дальней стены. Маленький киротиец почти весь день провозился со своим лайтдеком. – Получилось!

– Что получилось? – спросила Бринн со своей койки рядом со столом. Вопреки обстоятельствам жадеянка выглядела на удивление расслабленной.

Абель с улыбкой поднял лайтдек:

– Удалось подключиться к каналу «Обзор Системы».

– Отличная работа, Абель! – воскликнул Дозер, и через минуту вся команда столпилась вокруг стола.

– Звук не ловится, – сказал Абель. – Только «картинка».

Съемка велась с воздуха, и на экране появилась широкая равнина с пограничными горами на заднем плане. Тут и там тлели пожары, в небо поднимались дымные жгуты. Кое-где в пламени поблескивал металл. Изображение увеличилось, и Сего увидел искореженные мехи среди разбросанных человеческих тел.

Коленки покачал головой:

– Как такое могло случиться?

– Это флайер, – указала Сол на разлетевшийся на куски при ударе оземь догорающий мех.

– Я знаю, как такое могло случиться, – произнес Сего. – Это смотрящие. Они помогают Сайласу.

– Я думала, источником энергии смотрящих был профессор Эон Фарнстед, – заметила Сол. – А он изолирован в эмеральдовом круге.

– Наверняка у Потока есть кто-то еще, – сказал Сего. – Помните пленника на складе в Карстоке? Гривара, который на все вопросы Призрака отвечал цитатами из Кодекса? Его не казнили, как остальных, а держали при себе. Я не догадывался, зачем он им нужен.

Сол пристально посмотрела на него:

– Думаешь, смотрящие использовали этого пленника в своих целях?

– Никто не сможет остановить Сайласа, никто не помешает ему привести армию в Цитадель. Если он прорвется через эти стены…

Целью восставших было уничтожение даймё, уничтожение всех, кто стоял на пути. Сего посмотрел на Сол и вспомнил тот миг на холме Калабасас, когда она рассказала о крови даймё в ее жилах. Сол скрывает это от других, но как долго ей удастся сохранять тайну?

Сего подумал о Ксеналии. И она, и все служители в медотсеке будут убиты на месте. Как и профессор Зилет, защищавший его в суде. И даже серые драконыши не избегнут наказания, если выступят против Сайласа.

– Я не позволю ему добраться до вас, – прорычал Сего, сжав кулаки.

Перед глазами мелькнула багровая молния, откуда-то издалека донесся раскат грома. Под ногами снова был черный песок, и застывшее море простиралось вдаль, насколько хватало глаз.

Нет, больше Сайлас никого не отнимет у него. Сего сам позаботится об этом.

Теплая рука Сол коснулась его лица, и он вернулся в отсек D.

– Это касается не тебя одного.

– Что?

– Мы будем бороться вместе.

– Но… я не могу этого допустить, – прошептал Сего. – Больше никто не умрет за меня.

Подошедший Коленки посмотрел на него так, словно хотел врезать.

– Ты идиот. – Вентуриец положил руку ему на плечо. – Если думаешь, что мы забрались в несусветную даль и даже вступили в Поток, чтобы вернуть тебя домой, а теперь позволим принять весь удар на себя, то ты круглый идиот.

– Но он мой брат… моя семья. Я единственный, кто по-настоящему знает Сайласа; я и должен быть тем, кто встанет у него на пути.

– Жалко тебя расстраивать, – заговорил Дозер, – но вся твоя семейка изрядно чокнутая, а твой брат вышел на тропу войны против Цитадели. Так что лучше забыть о семейных узах.

– Теперь мы твоя семья, – добавила Сол. – Мы часть твоего прошлого; мы будем рядом во всех боях, что ожидают тебя и нас. Ты должен верить нам.

– Я верю. – Сего посмотрел ей в глаза. – Вы единственные, кому я верю. Думаю, только мы и можем остановить Сайласа. Я знаю его. Что бы ни приготовил верховный командор или Правление, этого будет недостаточно.

– Тогда давайте сделаем это вместе, – предложила Бринн, шагнув вперед. – Да пребудут с нами духи.

– Не могу поверить, что мы решили помочь даймё, – прошептал Коленки.

– Я тоже, – кивнул Дозер. – Но лучше помочь им, чем смотрящим и тому, кто убил Мюррея-ку.

– Мы сражаемся за Джобу, – решительно добавил Абель, и его глаза вспыхнули. – И за Мюррея-ку. И за профессора Эона.

– Да, – сказал Сего. – Мы сражаемся за них и друг за друга.

Глава 22. Срубить дерево

Привычка – краеугольный камень боевого прогресса гривара. Однако нужно быть осторожным, чтобы не попасть в зависимость от установленного режима тренировок; жизнь и бой по-настоящему предсказать невозможно.

Раздел шестой, Двадцать пятая заповедь Кодекса боя

Сего снова и снова бил голенью по гладкой коре.

Через какое-то время боль ушла. Кровообращение остановилось, нервные окончания онемели от многократных ударов.

Он взял паузу, чтобы вытереть пот со лба. Неподалеку его братья с неменьшим упорством атаковали железные деревья. Громко треснуло молодое деревце.

Сайлас ухмыльнулся и, перешагнув через поваленный ствол, как через поверженного противника, двинулся к следующей жертве и сразу же приступил к делу.

Сэм обычно жаловался, когда Фармера не было рядом. Малыш не понимал, какой смысл проводить в роще часы, пиная деревья. Сейчас он бездумно бил, не обращая внимания на боль.

Сего снова возобновил удары, стараясь не напрягать ногу и начинать движение от бедра, как учил Фармер.

«Примерно так же, как бросаешь веревку», – говорил старый мастер.

Сего спрашивал себя, понимает ли Фармер, что нога, в отличие от веревки, состоит из костей, которые могут сломаться, и мышц, которые могут порваться.

Сего заметил, что Сэм остановился. Внимание мальчика привлекла гибкая фигурка, взбирающаяся на самое большое дерево в роще. Мама-ферркошка несла в зубах мертвого грызуна – покормить детенышей в гнезде. Только вчера Сего и Сэм наблюдали за семейством, восхищаясь тем, как быстро растут котята и как сопротивляются ее попыткам облизать их.

Сего заметил, что Сайлас тоже прекратил тренировку, смотрит на младшего брата. Недавно он отругал обоих за то, что они теперь слишком много времени проводят на дереве.

– Заканчивайте с этим, – сказал Сайлас, подходя. – Нужно сосредоточиться на работе.

В конце каждого занятия старший брат подходил к этому дереву и наносил удары чуть выше комля. Сего и Сэм видели, как трясется гнездо и как падают листья после каждого кика. И все же старое дерево стояло, выдерживая натиск за натиском, и гнездо оставалось на месте.

До сегодняшнего дня.

Сейчас у братьев на глазах железное дерево начало клониться, словно доживающий свой век доходяга. А когда оно закряхтело после очередного удара, кошачье семейство в кроне всполошилось и завизжало.

Чувствуя, что противник уступает, Сайлас бил все сильнее. Сего знал: брат доведет дело до конца.

– Нет… нет… – бормотал Сэм, не сводя глаз с котят, что силились удержаться в раскачивающемся гнезде.

Сего понимал: когда дерево рухнет, кошка скорее всего спасется, но детеныши, даже если переживут крушение, еще до темноты станут добычей ястреба.

– Мы ничего не можем сделать, – сказал Сего.

Он знал Сайласа. Знал, что старшему брату нет дела до котят. Дерево – противник, с которым он дерется уже месяц, и теперь ничто его не остановит.

– Сайлас, перестань! – Сэм шагнул к старшему брату, но тот даже не оглянулся – методично бил, следуя какому-то внутреннему ритму. – Дай мне залезть туда и забрать их.

Сэм всегда питал слабость к островной живности. Не далее как в прошлом году выходил расшибшегося о хижину воробья.

Сайлас будто не услышал.

Сего знал, что котята всего лишь животные. Жизнь и смерть естественны в этом мире, и вряд ли зверькам удалось бы прожить больше года. Его беспокоило не это, а то, что Сайласу все равно.

Резкий треск эхом разнесся по лесу. Словно лопнуло последнее сухожилие – дерево застонало и повалилось, ломая кроной ветви соседей.

Лесная подстилка дрогнула, и воцарилась тишина, нарушаемая только визгом кошки, в страхе бросившейся наутек. Сэм молча приблизился к верхушке дерева и, опустившись на колени, поднял истерзанное тельце. Сего видел, как младший брат крепко зажмурился и по щеке скатилась слеза.

Сэм часто жаловался, но почти никогда не плакал.

– Пора возвращаться в лагерь, у нас полуденная тренировка, – сказал Сайлас, и его лицо прорезала обычная презрительная усмешка.

Он повернулся и зашагал к дому на холме, прихрамывая – берег ногу, которой только что свалил большое железное дерево.

Сего подождал, пока Сэм похоронит котенка. Брат вырыл камнем ямку, положил в нее хрупкое тельце, засыпал его землей и прикрыл листьями.

– Зачем он это сделал? – спросил Сэм, когда они, раздвинув густые заросли, вышли на ведущую к берегу тропинку. – Мог бы подождать, пока я заберусь и спущу их на землю.

– Не знаю, – ответил Сего.

Он не понимал, почему старший брат иногда поступает как будто назло.

– Я знаю почему. – Сэм ковырнул грязь босой ногой. – Ему нравится, когда другим больно. Он любит убивать.

Сего молчал. Он не мог убедить себя, что Сайлас маньяк, хотя и раньше сталкивался с проявлениями злой натуры старшего брата. Сайлас всегда старался возвыситься. Даже за счет младших братьев. Прежде Сэм смотрел на него как на бога. На острове они тренировались каждый день, и Сайлас, безусловно, был лучшим. Сэм старался подражать ему почти во всем, копировал его движения в круге, но случались моменты, когда Сайлас будто забывал, что у него есть братья.

На берегу с черным песком к ним присоединился щенок. Обычно Сэм и Арри носились друг за другом, один – хохоча, другая – тявкая. Но сегодня Сэм был непривычно тих и задумчив. Сего тоже не спешил. Все утро он колотил по железному дереву, и теперь у него болели ноги.

– У меня идея, – сказал вдруг Сэм.

– Какая? – Порыв ветра хлестнул в лицо песком, и Сего зажмурился.

– Давай заставим Сайласа заплатить за то, что он сделал.

– Мы здесь все заодно, Сэм, – вздохнул Сего. – Работаем над тем, чтобы каждый стал лучше. Нельзя принимать что-то на личный счет.

– Я знаю, – сказал Сэм. – Но… только сегодня. Давай побьем его в этот раз.

Сего тоже очень хотел побить старшего брата, но пока рассчитывать на это всерьез не мог.

– Не знаю, получится ли, – ответил Сего. – Он слишком опытен и силен, чтобы кто-нибудь из нас смог с ним справиться.

– Мы можем сделать это вместе. – Подобрав гладкую палку, Сэм бросил ее далеко вперед.

Сэм, конечно, не имел в виду, что они выйдут против Сайласа вдвоем одновременно. Это противоречило бы установленному Фармером закону: в пределах круга разрешены только единоборства. Но даже вне круга, когда младшие братья объединялись против старшего, тот побеждал.

Стайка скворцов атаковала ястреба, отгоняя его от гнезда.

– Вместе, – повторил Сего. – Может, и получится.

Сэм улыбнулся, довольный тем, что хоть кто-то его слушает.

– Как?

Сего почувствовал боль в ноге и вспомнил, как Сайлас, прихрамывая, шел из рощи.

– Срубить дерево, – сказал он.

Эти слова Фармер говорил им каждое утро перед тем, как они уходили в рощу.

Сэм вопросительно посмотрел на брата.

– Мы сделаем с Сайласом то же, что он сделал с большим деревом. Его правая нога устала. Ты, как обычно, начнешь первым. Нужно подрубить ему ногу.

– Каждый раз, когда я бью низко, он в ответ бьет выше. – Сэм нервно потер нос, сломанный несколько дней назад. – Я не успеваю защититься.

– Тебе и не надо защищаться. Главное, нанести несколько хороших лоу-киков, прежде чем он тебя вырубит.

– Ты имеешь в виду… – Сэм помолчал. – Мне нужно поддаться?

– Сайлас победит любого из нас при каком угодно раскладе, – сказал Сего. – Ничего не выйдет, если каждый будет играть за себя. Но если действовать согласованно, один за другим, то можно срубить дерево. Сайлас ведь тоже не смог бы свалить то большое за один заход. Нам нужно атаковать ногу Сайласа по очереди.

Сэм ненадолго задумался.

– Хорошо, я так и сделаю.

– Уверен? Будет больно.

– Оно того стоит. Главное – победить его. – Сэм скрипнул зубами. – Он должен заплатить за то, что натворил.

В коридорах Лицея царила непривычная, неестественная тишина. Обычно занятия в тренировочных залах продолжались до середины ночи, многие лицеисты работали дополнительно перед тестированием или командными состязаниями. Но в этот вечер залы и кабинеты пустовали, все лицеисты сидели под замком в своих комнатах.

Тем не менее Сего не ожидал, что в коридоре никого не окажется. Абелю не составило труда переподключить простенький замок отсека D. По крайней мере, в этот раз древняя техника общежития оказала лицеистам услугу.

Сего прокрался мимо висящих на стенах лайтбордов и остановился понаблюдать за чередой поднимающихся вверх спектралов. Почему руководство Лицея не пожелало сообщить ученикам о приближающейся армии повстанцев? Хоть кто-нибудь, да успел бы связаться со своей семьей. Все узнали бы, что их ждет, а не пребывали в неведении. Впрочем, как подозревал Сего, немало нашлось бы и тех, кто просто не поверил бы, что Сайлас прорвался через границу.

Удивительно, на что готовы люди ради сохранения иллюзии покоя и комфорта.

Сего спустился по лестнице на нижний уровень, в катакомбы. Как он и ожидал, ржавая дверь была не заперта и Кори Симо сидел в ониксовом круге.

Сего терпеливо ждал, пока однокурсник закончит свой поединок в черном свете.

Наконец Симо открыл глаза, и их взгляды встретились.

– Ты ведь знаешь, что в Лицее локдаун?

Симо кивнул:

– Разве это важно?

Сего покачал головой:

– Иногда я спрашиваю себя: зачем ты вообще здесь? Неужели только из-за круга?

Симо вышел из ониксового круга и встал перед Сего:

– Да. Не думаю, что в мире много таких же чистых, как этот. А значит, Лицей – то место, где я должен быть.

– Но почему? – Этот вопрос Сего хотел задать с того дня, когда впервые встретил Кори в катакомбах. – Ты вообще ходишь на занятия? Ты намерен окончить Лицей и стать рыцарем? Или, может быть, профессором?

Глаза у Симо блеснули, как будто он рассмеялся про себя.

– Профессором? Не думаю, что из меня получился бы хороший преподаватель.

– Ты же научил меня пользоваться ониксовым кругом.

– Ты сам научился. Я просто подсказал, как начать.

– Значит, ты хочешь стать рыцарем, – конечно, если Цитадель устоит после нашествия армии Сайласа.

Симо ответил не сразу.

– Все это лишь слова. Я здесь с определенной целью – научиться сражаться. Кстати, ты собираешься тренироваться или нет? – Он указал на круг.

Сего покачал головой, хотя круг и тянул его к себе.

– Не сегодня. Я пришел рассказать, что происходит, потому что, как я понимаю, никто другой тебе этого не расскажет.

– Ты расскажешь мне о Потоке?

– Верно. Даймё пытались остановить его на границе, но у них ничего не вышло.

– Я и не думал, что они смогут. Истребителя так запросто не остановишь.

– А ты знаешь, как его можно остановить? – спросил Сего.

– Ты и сам это знаешь, – загадочно ответил Симо.

Хотя Сего и спрашивал, он уже знал. Он всегда знал.

– Черный свет.

– А то зачем бы еще тебе тренироваться в этом круге, мучить себя каждую ночь?

– Я хотел стать лучше. Быстрее. Сравняться с Сайласом, получив за несколько недель то, на что требуется обычно десять лет.

Симо кивнул:

– Да, отчасти это так. Но ты же знаешь, это еще не все. Ты ведь видел черный свет даже вне круга?

Сего вспомнил урок у профессора Джоса, когда он как будто повис между островом и Лицеем.

– Да, я могу… предугадывать ходы противника.

– Вот и Сайлас их предугадывает, – сказал Симо. – И поэтому никто не может его победить – ни рыцарь-гривар, ни боевой мех даймё. Им даже черный свет не поможет.

– И что ты собираешься делать? Сайлас попытается убить всех, кто не присоединится к Потоку.

– Ты спрашиваешь, собираюсь ли я примкнуть к повстанцам?

Сего кивнул.

Кори Симо улыбнулся, и Сего, пожалуй, впервые увидел, как его губы, обычно сжатые в тонкую линию, разлепились. И все же ответа не последовало.

– Ладно, – сказал Сего. – Мне пора.

Кори пожал плечами и, похоже, приготовился войти в круг. «Как он все это выдерживает?» – сочувственно подумал Сего.

– На чьей бы стороне ты ни оказался, – проговорил Сего, направляясь к выходу, – спасибо, что помог мне.

Симо кивнул в ответ и шагнул в черный круг.

Сего поднялся на третий уровень. Тенью минуя запертые классы и спальни, прошел по всей «Гармонии». Лицей тонул в темноте, и юноша бесшумно крался по тихим коридорам.

В отличие от других отсеков Лицея, медицинский заперт не был. Большинство находившихся в нем пациентов просто не могли уйти, даже если бы захотели, – погруженные в анабиотический сон ученики и рыцари мобильностью не отличались.

Прислушиваясь к хору механизмов, считывающих жизненные показатели временных обитателей медотсека, Сего с тревогой ожидал, что вот сейчас приборы обнаружат чужака, пришельца из другого мира, и замолчат.

Он отступил в сторону, чтобы не мешать маленькому спектралу, порхающему от кровати к кровати и проверяющему состояние пациентов, пока служители отдыхают.

Остановившись у отдельной палаты, Сего сжал кулаки, прислушался к биению сердца и, собравшись с духом, открыл дверь.

Лунный свет, струящийся из окошка, растекался лужицами по полу. На кровати никого не была. Рядом с кроватью стоял горшок с каким-то растением.

Сэм, как обычно, сидел на полу и жевал, причмокивая, сушеные фрукты.

«Неужели это действительно мой брат?»

– Привет, Сэм, – сказал Сего, кладя руку брату на плечо.

«Как он мог оказаться здесь?»

– Сходишь со мной к приливным бассейнам? – спросил Сэм. – Вот увидишь, там после шторма хороший улов.

В таком состоянии Сэм пребывал с тех пор, как Мюррей вытащил его из Подземья в Верхний мир.

Ксеналия сказала, что служители провели тщательное обследование, пытаясь выяснить, какие нарушения мозговой деятельности удерживают сознание Сэма в симуляции острова, не позволяя оторваться от «Колыбели». Выявить проблему не удалось, никакого улучшения в состоянии мальчика не наблюдалось.

– Думаю, сегодня пойти не смогу – мне нужно тренироваться. – Сего старался вести себя так, будто они все еще на острове.

Впервые увидев младшего брата таким, Сего попытался вытащить его из транса, ослабить хватку «Колыбели». Ничего не вышло.

– Пожалуйста, давай сходим, – попросил Сэм, по-прежнему глядя в окно. – И позови Арри с дюн, она тоже будет рада побегать.

– Я не могу пойти сегодня, Сэм, – повторил Сего. (Точно такой же диалог состоялся между ними и в прошлый раз.) – Мне нужно готовиться.

Возможно, следовало приходить сюда каждый вечер, чтобы обмениваться с братом одним и тем же набором бессмысленных слов. Но было страшно. Сего чувствовал в себе тот же черный свет, что наверняка был и в Сэме. Он подружился с тьмой, которая забрала брата.

Вот только бояться Сего больше не мог. Пока не поздно, Сэма нужно вызволить из плена.

– Так ты пойдешь со мной на скалы? – снова заговорил мальчик.

Сего вздохнул, сдерживая слезы:

– Хорошо, Сэм, но только в этот раз.

– Зачем тебе так много тренироваться? – спросил Сэм. – Чтобы наконец победить Сайласа?

– Да.

Хотя брат говорил из другого мира, он говорил правильные вещи.

Сего подошел к Сэму, встал в лунном свете позади него и обнял за шею. Он делал это тысячи раз, показывая, как защищаться от удушающего приема.

Слезы хлынули из глаз и ручьем потекли по лицу. Сего надавил сильнее. Сэм не сопротивлялся, не протестовал, не шевелился. Он полностью доверял брату.

Сего себя бы не пожалел, чтобы защитить младшего брата. И сейчас он делал именно это – защищал.

«Еще немного, Сэм, и все закончится. Ты будешь свободен».

Он видел братишку – тот бежал по черному песку, морской ветер трепал его густую шевелюру, и Арри норовила куснуть за пятку.

Он видел Сэма – с головы до ног облепленный водорослями, малыш со счастливой улыбкой выходил из волн прибоя.

Сэм задергался, теряя сознание.

Для Сего это было не впервой.

Проскальзывая тенью в дома, он отыскивал цели – тех, кто даже не подозревал о приближающейся смерти. Такая была работа у Душителя, оперативника Потока, правой руки Истребителя.

После смерти Мюррея, отдавшего за Сего свою жизнь, он бросил эту работу, чтобы вернуться домой и защитить тех, кого любит.

Дыхание застряло в горле, руки вдруг ослабли и повисли плетьми. Сего отшатнулся, с ужасом осознав, что натворил, и повалился на спину.

«Как я мог? Что я наделал?»

Сэм снова дернулся – кровь прилила к мозгу. Через несколько мгновений он восстановил дыхание, обернулся и посмотрел на брата, распростертого на полу.

– Так что, ты пойдешь со мной ловить крабов?

Сего выполз из палаты в коридор, встал, быстро прошел мимо попискивающих приборов и выбежал из тьмы.

Глава 23. Море

Гривар должен купаться раз в неделю. Менее частое купание может вызвать накопление вредных токсинов и привести к болезни. Однако слишком частое расходует жизненную силу, находящуюся непосредственно под кожей гривара.

Раздел четвертый, Сорок третья заповедь Кодекса боя

– Не понимаю, почему Сего ездит на Птичке, – проворчал Дозер.

Сидя на буром Боко, он крепко держался за Коленки.

– Во-первых, мы знаем, что Птичка досталась ему после того, как от нас ушел Мюррей, – напомнила Бринн. (Пару ей на черном роке составлял коротышка Абель.) – И во-вторых, тебе ведь приятно снова обнимать друга. Не спорь!

Сего усмехнулся и взъерошил перья на голове Птички, а Дозер, быстро убрав руки, едва не свалился на землю. Дорога, по которой путешествовали драконыши, проходила к западу от Цитадели.

Возвышаясь над всеми, Сол ехала рядом с Сего на спине огненно-красного Фиренце, и ее длинная рыжая коса подпрыгивала в такт неторопливой поступи огромного рока. Стоял редкий для Эзо солнечный день, и, хотя еще ощущался зимний холодок, в траве уже мелькал калацинт цвета индиго и растаявший лед наполнил близкую реку, несущую свои воды к Западному морю.

Сего все еще не мог поверить, что это происходит наяву. Нет, драконыши не убегали, хотя такая мысль приходила ему в голову. Просто Сол и Бринн предложили на денек вырваться на свободу.

– Что толку сидеть, терзаться мыслями и ждать неведомо чего, тем более что мы даже нормально тренироваться не можем? – сказала Бринн. – Давайте сбежим и хоть немного порадуемся жизни. Если это наши последние дни, то мне хочется провести их с удовольствием, а не трясясь от страха.

Сначала Сего был против – прогулка к морю казалась неуместной, когда мир горел в огне.

У стен Цитадели уже собрался целый батальон надзирателей, готовых встретить неустрашимую армию Сайласа. Впервые за последние десятилетия Лицей был наглухо закрыт, и ученики, напуганные слухами о киммерийской тени, прятались в комнатах общежития.

Уже распространилась весть, что Сайлас Истребитель должен встретиться с Первым рыцарем Янгом на арене «Олбрайт». Цитадель бросила вызов восставшим, и теперь обе стороны ждали поединка, который должен определить судьбу всей страны.

По пути к выходу драконыши наблюдали за приготовлениями. Возле арены рабочие-гранты ставили палатки для размещения прибывающей армии. Сюда же свозились бочки с провиантом и напитками.

«Удивительное гостеприимство для армии вторжения», – подумал Сего.

– Поверить не могу, что ты раньше не бывал на море, – обратилась Бринн к вентурийцу.

– Трудно попасть на море, если ты вырос в пустыне, а потом тебя продали в Глубь, – ответил Коленки.

– Мы с сестрами часто отдыхали на больших озерах в Кироте, – вздохнул Абель.

– А ты, Сего? Ты тоже не бывал на море? – спросила Бринн.

Сего не знал, что ответить.

– Ну, это сложно… Даже не знаю, как объяснить…

– Сего родился в симуляции острова, которую создали смотрящие, – напомнила Сол. – Он хоть и провел большую часть детства у воды, но настоящего моря не видел.

– А, тогда понятно, – беззаботно ответила Бринн.

Сол повернулась к Сего и спросила с усмешкой:

– Неужели это сложное объяснение?

– Ну… нет, пожалуй…

– Не все должно быть сложно. Например, эта наша вылазка. Все просто – друзья решили слегка развеяться.

Солнечный свет коснулся лица. До моря было уже близко, и Сего почувствовал соленый запах. Запах, напомнивший об острове, о Сэме, играющем в полосе прибоя. Он попытался выбросить из головы ночной визит в медицинский отсек. Но перед глазами встала сцена в палате – беспомощно дергающийся, задыхающийся в объятьях брата Сэм, – и стыд всколыхнулся, поднялся к горлу, точно яд.

Неужели я способен на такое?

Он глубоко вздохнул.

– Когда я была маленькой, отец брал меня с собой, и мы ехали по этой дороге к морю, – проговорила Сол. – Я все помню.

– Он и сейчас наблюдает за тобой сверху, – сказала Бринн. – У нас говорят, что после сезона больших штормов вернувшиеся духи помогают миру возродиться.

Сего кивнул. Может быть, Мюррей-ку и Джоба тоже смотрят на них с небес?

Драконыши одолели подъем, и перед ними открылось Западное море – неспокойная гладь с белыми бурунами и серыми выступами скал.

Сего соскользнул с Птички, разулся и сделал несколько шагов вперед, чувствуя босыми ногами холодок влажных камней.

Небо разорвал оглушительный рев, и драконыши задрали головы – шесть обтекаемых черных фигурок промчались, разрезая облака.

– Флайеры, – прошептала Сол. – Целая эскадрилья.

Флайеры пролетели над морем, зависли над выступающим из воды каменным массивом и опустились на платформу с мерцающей над ней башней.

– Что это? – спросил Абель.

– Не знаю. – Сол покачала головой. – Раньше там не было башни. Должно быть, Правление построило ее недавно.

– Даймё защищают свое гнездо, – сказал Сего. – Перебрались поближе к Цитадели.

– Значит, готовятся решить проблему, с которой столкнулись в битве на равнине, – подхватила Сол. – Как в битарди – расставляют фигуры.

– Все это очень интересно, – вмешался Дозер, – но мы здесь не для того, чтобы обсуждать стратегию.

Сбросив форму и поиграв мускулами перед командой, он побежал к воде.

– Ему должно понравиться, – улыбнулась Сол.

– Я думал, теплая! – завопил Дозер, едва ступив в воду.

В следующее мгновение его окатила высокая волна, и он замер, обхватив себя руками и задрожав.

– Не то что у нас на Островах. – Бринн бесстрашно пробежала по каменистому берегу и по-ребячьи прыгнула в волну. – Но не так уж и плохо, слышишь, большой трус?

Дозер плеснул водой в лицо жадеянке, смыв ее улыбку.

– Пожалуй, стоит помочь другу, пока Бринн его не утопила, – сказала Сол.

– Ты права. – Коленки неспешно направился к воде, Абель потянулся за ним.

Сол стянула с себя «вторую кожу», и Сего покраснел и отвел глаза. Белье, что было на ней, не оставляло простора для воображения.

– Ты идешь? – спросила Сол, направляясь к воде.

– Э-э-э… Кому-то надо остаться с птицами, – промямлил Сего.

– С птицами ничего не случится, за ними присмотрит Фиренце. – Сол кивнула на огромного рока, деловито чистящего перышки.

Не то чтобы Сего беспокоила холодная вода. Не то чтобы он не хотел присоединиться к друзьям. Просто что-то было не так. Он снова посмотрел на скалистый островок с башней.

Словно догадавшись, что его беспокоит, Сол приблизилась.

– Иногда можно быть счастливым. Ты это заслужил. – Она поцеловала его, просто чмокнула в губы, но для Сего это было чем-то вроде мастерски проведенного двойного тейкдауна.

Сол повернулась и побежала к морю; ее длинная рыжая коса металась из стороны в сторону. Девушка прыгнула с разбегу в воду и вынырнула среди волн.

Сердце у Сего бешено заколотилось, на затылке зашевелились волосы, а в груди потеплело. Но это не был жар темной энергии. Это было что-то другое. Это был дом.

Он сорвался с места и бросился к морю.

* * *

У поворота на тропинку, ведущую к загону роков, Сего соскользнул с Птички.

– Уверен, что не хочешь взять его с собой? – спросила Сол. – Он немного нервный, но порвет любого, кто к тебе пристанет.

– Нисколько не сомневаюсь, – улыбнулся Сего. – Все в порядке, со мной ничего не случится. И я не желаю привлекать к себе внимание.

Он хотел пожать Сол руку, но почему-то похлопал ее по плечу.

Фиренце переступил с лапы на лапу.

– Возвращайся скорее. – Сол развернула птицу и направилась в чащу.

Остальные роки потянулись за ней.

– Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, – сказал Коленки.

В последний момент, перед тем как исчезнуть в подлеске, рок обернулся и посмотрел на Сего. Серые перья на склоненной набок голове беспорядочно торчали во все стороны.

Выбранный Сего путь вел прочь от Цитадели и огибал стадион «Олбрайт» с тыльной стороны.

Даже в этот поздний час на участке, отведенном для палаточного городка, продолжались работы. Сего прошел мимо незамеченным, хотя и надвинул поглубже капюшон при виде двух громадных надзирателей.

В районе лоточников, где и в темное время обычно царила суета и звучали крики торговцев, его встретила мертвая тишина. Окна лавок были заколочены, тележки исчезли. Жители Эзо затаились, как и ученики Лицея, готовясь к приходу армии Истребителя.

– И куда это ты путь держишь? – остановил его грубоватый голос.

Из темноты вышел потрепанного вида мерк; рука лежала на пристегнутом к ремню оружии.

– Домой. – Сего приподнял капюшон, чтобы наемник мог видеть его лицо, и постарался изобразить иностранный акцент. – Маленький Карсток. Мама послала за едой, но я ничего не нашел. – Он поднял руки, показывая, что они пустые.

– Ступай туда, где твое место, живо! – нервно сказал гривар. – В следующий раз поймаю – задержу. А если наткнешься на надзирателя, я тебе не позавидую.

Несмотря на то что власти лгали населению так же, как Лицей лгал ученикам, слух о победе Сайласа на равнине распространился по всему городу. Поговаривали, что некоторые гривары уже собрали вещи и сбежали, чтобы присоединиться к повстанцам. Остальные скрывались, опасаясь мести за отказ перейти на сторону Истребителя.

Что касается даймё, живущих в небоскребах Тендрума, то многие отправились в свои летние дома на юге или перебрались воздушным или морским путем на острова Бесайд, оставшиеся не затронутыми восстанием.

Мир менялся с невиданной быстротой, и Сего не мог поверить, что причина всего этого – парень с кривой ухмылкой, выросший вместе с ним на острове.

Проходя под путепроводом, он обнаружил, что наркоманы никуда не делись. Несколько человек, столпившихся вокруг костра, с подозрением посмотрели на него; один кашлянул в руку.

Сего торопливо миновал их. Сработает ли план Сайласа в отношении этой проблемы? Если прекратится производство стимуляторов, что станет с этими людьми? Избавятся ли они от зависимости? Найдут ли выход для себя?

Пересекая мощеную Центральную площадь, он с дрожью вспомнил тот день, когда был здесь в последний раз. Сейчас площадь пустовала, а тогда на ней собралась огромная толпа, требовавшая от Голиафа его крови. Перед глазами до сих пор стояла ужасающая сцена: Голиаф, Джоба и огромная дыра в теле Джобы, выжженная импульсной пушкой надзирателя.

Сего не понадобилось много времени, чтобы найти дорогу в Маленький Карсток, район на окраине, населенный преимущественно иммигрантами, вытесненными туда из других частей города.

Он поводил носом, надеясь уловить запах свежеиспеченного губчатого хлеба. Но даже здесь, в квартале, который запомнился шумным и оживленным, люди выглядели напуганными. Через щель в заколоченном окне за ним наблюдала пожилая женщина. На рассохшихся ступеньках сидел мальчуган с перепачканным сажей лицом.

– Кто ты? – дерзко спросил он, когда Сего поравнялся с ним.

– Учащийся Лицея. – Сего откинул капюшон.

– Я не боюсь Истребителя. – Мальчишка вскочил и принял боевую стойку. – Если он придет сюда, я защищу моего дедушку.

– Конечно, защитишь, – сказал Сего, восхищаясь решимостью мальчика. – Хотя тебе следует поднять правую руку, чтобы прикрыться от левого хай-кика. Он у Истребителя хороший.

Мальчик уставился на Сего широко раскрытыми глазами:

– Ты… Ты встречался с ним?

Сего устал врать.

– Да… он мой брат.

– А у меня больше нет брата. Он умер от тени вместе с мамой и папой. – Мальчик на мгновение понурился. – Ты собираешься сражаться против нас вместе с братом? Отберешь наш дом?

Сего покачал головой:

– Где ты это услышал?

– Смотрю с дедушкой трансляции. Он целыми днями перед лайтбордом.

– Не думаю, что Сайлас захочет забрать у тебя дом.

– Ну, если и захочет, то не сможет. – Юный защитник снова встал в стойку, но теперь поднял правую руку выше, прикрыв подбородок.

Сего кивнул и продолжил путь:

– Уверен, ты позаботишься о дедушке.

Завернув за угол, Сего узнал серую жестяную крышу казармы Мюррея. У двери стояло несколько увечных растений в горшках – вероятно, они выжили с помощью дружелюбных соседей. Сего привстал на цыпочки, пошарил над притолокой и нашел спрятанный Мюрреем ключ.

Он толкнул скрипучую дверь и вошел в темноту – медленно, как будто любое резкое движение могло нарушить память застывшего во времени жилища, куда Мюррей так и не вернулся после паломничества.

Перед кухонным столом стоял выдвинутый стул. На кромке деревянной миски запекся соус от рагу. Сам Мюррей готовить не любил – скорее всего, ему услужила жившая по соседству пожилая пара.

Какой-то грызун с писком пробежал под ногами и из угла уставился на незваного гостя красными глазами.

Сего заглянул в соседнюю комнату, служившую Мюррею чем-то вроде кабинета. Рядом с креслом стопка книг, распахнутое окно дрожит под порывами холодного ветра. Сего поспешил закрыть его.

Опустившись на корточки, он пролистал несколько книг, хранившихся на полочке рядом с камином. Две из них – «Технику верхнего тейкдауна» и «Руководство по кальцификации костей кулака» – он еще не читал, но заметил, что у некоторых страниц загнуты уголки – вероятно, старый гривар счел небесполезным содержащийся там текст.

Сего выпрямился и огляделся.

Где же Кодекс?

Он хорошо помнил, как Мюррей читал ему Кодекс боя после того, как вытащил из Глуби. Они вдвоем сидели в этой комнате у камина, по крыше барабанил дождь, и Мюррей экзаменовал Сего на знание древних текстов. Запомнилось, как аккуратно Мюррей переворачивал страницы, никогда их не загибал и всякий раз убирал фолианты подальше.

Сначала Сего предположил, что казарму ограбили, что кто-то проник в нее через окно, но потом увидел в камине обгорелые клочки пергамента. Он извлек фрагмент побольше и, стряхнув пепел, прочитал: «…не требуются ни инструменты, ни технологии…»

Сего сразу узнал Двенадцатую заповедь.

Так что же получается, Мюррей сжег свой Кодекс?

Сего выронил клочок и, пятясь, вышел из комнаты в кухню, где едва не налетел на стул.

Зачем он здесь? Ожидал ли, что найдет нечто вроде завещания старого гривара, услышит последние мудрые слова человека, поставившего его на этот путь?

Сего покачал головой, ругая себя за наивность, за тайное желание найти ответ в этом хаосе. Мюррея больше нет. Он погиб от руки Сайласа. Он ушел из мира злым и разочаровавшимся в Кодексе. И никаких ответов здесь нет – только болезненные напоминания о прошлом.

Уже отворив дверь, чтобы выйти под дождь, Сего краем глаза заметил красный отблеск. Он повернулся и направился к навесу, где Мюррей готовил его к вступительным Испытаниям в Лицей. Через трещину в потолке просачивалась вода, пол был мокрый, кое-где виднелась черная плесень. Но под задранным углом брезента сверкнула багровая искра.

Сего схватил брезент и сорвал, подняв облако пыли.

Фиола.

В хмуром сером сумраке пульсировал драгоценный рубеллиевый круг, единственная вещь в этом обветшалом доме, в которой еще теплилась жизнь.

– Привет, девочка, – прошептал Сего и, шагнув в круг, ощутил знакомый жар в груди.

Кое-где вспыхнули проснувшиеся спектралы. Состав сплава уступал тому, что в Лицее, но Мюррей часто хвастался: пусть Фиола и дворняжка, у нее есть все, что требуется для тренировок. Огонек под хвостом она у тебя зажжет, но на глупости толкать не станет.

Падающий на кожу красный свет не возбуждал гнева. Сего чувствовал себя так, словно только что вернулся с мороза и плотно поел. Вспомнилось, как Мюррей, стоя в сторонке, выдавал наставления, когда Сего боролся в круге с жадейцем Масой.

– Ты малость запылилась, – сказал Сего.

Фиола вздрогнула, как будто услышала.

Сего взял в углу ведро для мытья посуды, макнул губку в полироль и принялся тереть, как почти каждый день, бывая дома, делал Мюррей.

Сего знал, что не найдет здесь ни утешения, ни последних мудрых слов. Не найдет способа попрощаться с Мюрреем Пирсоном или поблагодарить этого человека за все, что получил от него.

Но Мюррею было наплевать на все такое.

Он просто был бы счастлив, что кто-то надраивает его круг.

* * *

Мемнон прохаживался перед элитными рыцарями-гриварами Цитадели.

Дезертирство, ранения и низкий моральный дух привели к тому, что нынешняя команда рыцарей оказалась самой слабой за последние десять лет. Тем не менее они были лучшими бойцами в мире. Каждый из гриваров, стоящих перед Мемноном, все еще мог сразиться практически с любым другим человеком на планете и выйти из единоборства победителем.

Вот только человек, с которым им предстояло сразиться, не был обычным гриваром. Он был силой, выращенной из сухожилий черного света, силой, созданной с единственной целью – крушить и уничтожать. Мемнон знал, что его рыцари могут рассчитывать только на одно: высокомерную самоуверенность Истребителя.

– Он хочет драться со всеми вами подряд, – сказал Мемнон. – Если кому-то удастся победить Истребителя, он уведет свою армию, не разрушив Цитадель.

Толстый рыцарь-ветеран по имени Таллен ухмыльнулся:

– Это дерьмо думает, что может сразиться со всеми нами? Да у него от стимуляторов мозги набекрень.

Команда ничего не знала о «Колыбели», творении смотрящих. В распространяемых слухах легендарные подвиги Истребителя объяснялись действием какого-то нового высококачественного нейростимулятора, разработанного киротийцами.

– Этот бой не будет похож ни на один из тех, в которых вам доводилось участвовать, – предупредил Мемнон. – Истребитель – противник совершенно уникальный.

– Человек – это всего лишь человек. – Янг поднял кулак. – Из плоти, крови и костей. А это значит, что его можно сломать, как и любого другого.

Мемнон понял, что поступил правильно, собрав всех лучших рыцарей для объявления о предстоящих через день поединках на арене «Олбрайт». Эти люди заряжались друг от друга, как стая волков, и каждый теперь скалил зубы в надежде прославиться. Сразиться с достойным противником на глазах у всей нации, когда на кону величайшая ставка, – мечта любого рыцаря, то, к чему он готовился всю жизнь.

– Давайте обсудим стратегию, – сказал Мемнон, кивая капитану Рэймолу. – Какой у нас порядок?

Рэй вышел из шеренги и повернулся лицом к остальным пяти рыцарям:

– Думаю, начнет Янг. Его стратегия – блиц. Атаковать быстро и агрессивно, пока Истребитель не нашел ритм. За последние несколько лет он победил едва ли не всех лучших бойцов Кирота, причем в большинстве случаев победил в блице. Янг и был нашим первоначальным выбором до того, как Истребитель решил изменить условия.

Янг хлопнул себя ладонью по бочкообразной груди:

– Командор, я беру Истребителя на себя. Отдайте его мне.

Мемнон кивнул:

– Что дальше?

– Вторым, если Янг не справится – а я уверен, что он справится, – буду я, – сказал Рэй. – Меня Истребитель не одолеет. По крайней мере, без серьезного ущерба. Потом Таллен, Такис и Джора.

Рыцари, чьи имена были названы, подняли кулаки.

– Последним будет Маса, – тихо сказал Мемнон.

Командор все еще надеялся, что до этого не дойдет, что судьба всей Цитадели не будет зависеть от одного человека.

Маса сделал шаг вперед, и на его живом, подвижном лице появилось мрачное выражение:

– Я отомщу за Мюррея-ку.

– Будем надеяться, что тебе не придется этого делать, – сказал Мемнон.

– Нам вернуться к тренировкам? – едва скрывая нетерпение, спросил Рэй.

– Нет, – ответил Мемнон. – Отдохните до завтра. Расслабьтесь.

– Спасибо, командор, – сказал Янг. – Жаль только, что из-за всей этой суеты я, похоже, не смогу нанести визит одной даме в квартале Корто.

Джора толкнул Янга в плечо:

– Имеешь в виду твою маму? Бьюсь об заклад, она ждет от тебя весточки.

– Рыцари! – Рэй повысил голос. – Перед вами ваш командор, так что не закрыть ли вам рот?

– Извини, Рэй. – Джора вытянулся по струнке.

– Ничего, – сказал Мемнон. – Все в порядке. Парням нужно расслабиться. Я скажу верховному, чтобы открыл каналы связи с вашими семьями. Поговорите с любимыми и близкими. Вы рыцари, ваш путь в этом мире – сражаться, но сегодня будьте просто мужчинами.

– Спасибо, командор, – кивнул Янг.

Мемнон уже не помнил, когда в последний раз собирал своих рыцарей. В этом не было необходимости. Они всегда были профессионалами высшего уровня – и людьми, исполненными амбиций, гордости и благородства.

Они любили сражаться, и каждый стоящий перед командором добился успехов в круге. Но все же Мемнон знал, что рыцарям нужно кое-что еще.

Цель.

– Завтра вы выйдете против Сайласа Истребителя, и это будет поединок, не похожий ни на какой другой, – сказал Мемнон. – Не потому, что вы сражаетесь на нашей домашней арене «Олбрайт». Сколько раз, попадая в теплые объятия круга, вы чувствовали подъем боевого духа? Сколько раз, ощущая вкус крови во рту, чувствовали, что противник идет на вас с решимостью медведя гар, защищающего свою берлогу? – Мемнон перевел дух и повысил голос: – Завтрашний бой будет необычным не из-за бунтаря, который встанет против вас в круге. Забудьте о нем. Истребитель – это плоть и кровь, и его можно сломать, задушить, прикончить. Нет, этот бой будет не похож на прежние по другой причине. Впервые за весь ваш Путь Гривара вам предстоит сражаться за тех, кто с вами рядом. Не в интересах какой-то абстрактной дипломатии, не ради ресурсов или территорий. Жизнь всех, кто заполнит арену, будет зависеть от ваших кулаков и коленей, от точности и силы ваших ударов – от того, найдут ли они цель, проломят ли череп. Народ нашей страны будет дышать вместе с вами, истекать кровью вместе с вами, и он выживет, если выживете вы.

Мемнон вскинул кулак:

– Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать!

И ответом ему был рев рыцарей:

– Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать!

Глава 24. Стадион «Олбрайт»

Начиная боевой путь, гривар должен обуздать свою свирепость ради достижения высшего уровня технического мастерства. Однако, достигнув этого уровня, он должен дать волю природной свирепости, дабы оставаться непредсказуемым в боях с подготовленными противниками.

Раздел второй, Сто восьмая заповедь Кодекса боя

Сопровождая отца, Сол побывала едва ли не на всех аренах Эзо. Некоторые из них были оборудованы по последнему слову техники и со всем возможным комфортом, чтобы удовлетворить потребности зрителей-даймё, располагающихся в своих роскошных ложах. Другие представляли собой обычные бойцовские ямы со скамейками вокруг, где, словно домашний скот, собирались гранты – пить и делать ставки.

Но ни одна из них не была похож на стадион «Олбрайт», родную арену Цитадели, место, где провел большинство своих поединков Артемис Халберд. Для Сол арена была вторым домом; входя сюда, она вдыхала запахи уличной еды и пробиралась сквозь плотную толпу, текущую к трибунам.

Сего сидел рядом с Сол на полу под ареной. Драконыши, как и почти весь ученический состав лицея, просочились сюда еще до рассвета через задний вход.

По пути к стадиону их внимание не мог не привлечь спешно сооруженный палаточный городок, где разместилась пятитысячная армия Потока. С восходом солнца этот лагерь ожил, гривары и гранты потянулись к лоткам, а воздух наполнился пронзительными криками сотен роков и запахами горячих завтраков.

– Ты в порядке? – спросил Сего. – Выглядишь так, словно ты где-то в другом месте, а здесь тебя нет.

– Обычно я задаю тебе этот же вопрос, – ответила Сол.

– Твоя правда, – согласился Сего.

Сол не беспокоила ее собственная судьба. Девушка всегда знала, что прошлое рано или поздно настигнет ее, и была почти рада, что решение о выборе стороны нужно принимать под давлением внешних обстоятельств. Наполовину гривар и наполовину даймё, она оказалась зажатой между двумя силами, противоположными по сути своей, как лед и пламя. Сол ничем не была обязана даймё. Она знала, какими жестокими бывают представители этого вида. Послужив лорду Кантино, она увидела истинный порядок вещей в этом мире.

И все же Сол знала: если Поток возьмет верх, ее просто уничтожат. Она не могла больше жить во лжи и прятаться от своего прошлого.

– Давай вернемся к морю, когда все это закончится. Мне там было хорошо.

– Ладно, – ответил Сего, встретившись с ней взглядом. – Мне тоже понравилось.

– Обещаешь?

– Да, обещаю, – после секундной паузы сказал Сего.

– И что такое мы здесь обещаем? – Дозер хлопнулся на пол между друзьями и обнял их за плечи. – Что вы собираетесь пригласить меня на настоящий ужин, как только выберемся отсюда? Мюррей рассказывал, что тушеное мясо с подливкой в Маленьком Карстоке – просто чудо.

– Мне он тоже рассказывал о тамошней кухне. – Из толпы лицеистов выбралась Бринн. – Искусственное мясо не для меня, а вот губчатый хлеб, если его там пекут, – это я с удовольствием.

– Да-да, – улыбнулся сидящий у стены Абель. – Может быть, там пекут хлеб, как делала моя сестра. Самый вкусный тот, что из каменной печи.

– Мы обязательно туда поедем, – сказала Сол, склонив голову на плечо Дозеру.

Команда была ее семьей, и она была готова на все ради этих ребят.

– Представить не могу, как выйду на арену «Олбрайт» на свой первый финал, – сказал Коленки, спокойно жуя хрустящий фрукт.

– Я тоже, – отозвалась Сол, наблюдая за проходящими мимо первокурсниками.

Новички озирались, заметно нервничая. Хотелось успокоить их, сказать, что все будет хорошо, но толку от этого было бы мало.

– Думаете, он уже там? – спросил Дозер.

– Кто, Истребитель? – поинтересовался Коленки.

– Да. Вообще-то, главное событие состоится только после лицейских боев, но любопытно, будет ли он наблюдать, – сказал Дозер.

Сол поежилась, подумав, что Сайлас, Призрак и Маури увидят ее поединок.

Хотя главной целью мероприятия были поединки Истребителя с командой рыцарей, Цитадель настояла на том, чтобы в этот день прошли досрочные лицейские финалы, которые должны были продемонстрировать мастерство учеников.

Впрочем, беспокоило Сол не то, кто будет наблюдать за происходящим с трибун. Она знала, с кем ей предстоит встретиться в круге, и старалась сосредоточиться на нем.

Кори Симо.

Среди лицеистов третьего уровня этот парень занимал второе место в индивидуальном зачете, уступая только Сол.

Что бы ни происходило после боя, она не могла это контролировать. Зато могла контролировать то, что происходит внутри круга. Годы тренировок понадобились для того, чтобы превратить тело в прекрасно отточенный клинок. И теперь ей достанет самообладания, чтобы наконец отплатить Симо за поражение в Вентури.

– У Сайласа ни единого шанса, – размышляя вслух, сказал Дозер. – Ну да, я знаю, что этого парня недаром прозвали Истребителем. Он победил даже Мюррея. Но выстоять против шести элитных рыцарей подряд… – Он выжидающе посмотрел на Сего, но тот молчал.

– Все возможно, – сказала Сол. – Ты же видел, как сражается Сайлас, и знаешь, что он не такой, как все.

– Да… Черный свет и все прочее. Но кулак – это только кулак. Думаю, у нас все будет хорошо.

– А если Сайлас победит? – спросил Абель. – Что тогда?

– Нельзя, чтобы он победил, – внезапно, словно вернулся из какого-то другого мира, произнес Сего. – Если Сайлас победит, он захватит Лицей. Он найдет Ксеналию, Зилета и… – он мельком взглянул на Сол, – и убьет их всех. Мы не можем этого допустить.

– Но решать будем не мы. – Сол положила руку на плечо Сего. – Хоть он и твой брат, сегодня в круге с ним будешь драться не ты. Ты не можешь взять на себя это бремя. Теперь дело за рыцарями.

Сего промолчал.

Сего шел рядом с сокурсниками по Залу Халберда. Крохотные спектралы проскальзывали в плотной толпе, находя щели между телами и устремляясь к сияющей арене.

Никто из лицеистов не думал, что они попадут в Зал Халберда, прежде чем станут рыцарями и принесут клятву Эзо, взяв на себя обязанность защищать нацию от внешних и внутренних угроз.

– Я слышу, – благоговейно прошептал Дозер. – Слышу, как они зовут нас.

А Сего вспомнил, как много лет назад, когда они вместе были у Талу, Дозер говорил, что когда-нибудь станет рыцарем, чтобы сражаться на арене «Олбрайт».

И вот теперь ситуация складывается так, что мечта его старого друга может сбыться и он получит свой шанс. Они все получат шанс.

Но это не то, что они себе представляли, это нечто большее. Им предстоит не просто биться в кругах перед жителями Эзо, фанатами Цитадели и лордами-даймё. Они будут сражаться перед армией Потока, занявшей одну сторону стадиона и готовой захватить все остальное.

Сего положил руки на плечи Дозера, и друзья двинулись вперед вслед за остальными лицеистами третьего уровня. Лицеисты старших уровней уже стояли у громадных ворот, дожидаясь, когда те поднимутся.

– Зал Артемиса Халберда. – Коленки провел пальцами по символам, вырезанным на каменных стенах, и повернулся к Сол. – Для меня большая честь стоять рядом с его дочерью.

– Спасибо, – сказала Сол. – А для меня большая честь стоять со всеми вами. С моей командой. Только с вами и ни с кем другим.

– Для меня это тоже честь. – Абель положил руку на плечо Сол.

– Да пребудут с нами духи, – добавила Бринн.

Ворота распахнулись, и Сего ощутил напор толпы.

– Вперед! – проревел Дозер, увлекая однокурсников в проем.

Из тускло освещенного зала они вырвались навстречу ослепительно яркому свету. Уши заложило от оглушающего рева толпы. Стайки спектралов бешено кружились в воздухе, собираясь вокруг сияющих кругов, каждый из которых лежал на приподнятой платформе.

В кругах такой силы, изготовленных из самых чистых сплавов, лицеистам тренироваться не приходилось. Свет, испускаемый каждым из них, в полной мере отражал свойственный им эффект: рубеллий грозно лучился кроваво-красным, эмералис дерзко сиял зеленым, ауралит гордо блистал синим, а над ониксом как будто висела черная пустота.

Даже на таком немалом расстоянии Сего ощутил притяжение черного света. Этот круг напоминал тот, в котором Сего тренировался в катакомбах, и сейчас он манил, как сирена.

Вместе с другими лицеистами третьекурсники расселись вдоль боковых линий. Драконыши молчали, затаив дыхание, и только крутили головой, оглядывая заполненные трибуны и установленные по всему стадиону лайтборды.

На одной стороне арены расположились эзойцы. Внизу, на самых дешевых местах, – гранты, большинство из которых наверняка уже были пьяны. Их совершенно не интересовало историческое значение сегодняшних поединков; они привыкли быть рабами тех, кто у власти.

Даймё сидели высоко. Представителей Правления отделял от прочей публики полупрозрачный защитный экран. Обращало на себя внимание присутствие целого батальона надзирателей, стальные доспехи которых сверкали в лучах утреннего солнца.

Посередине, между грантами и даймё, поместились гривары, защитники страны, полностью отдающие себе отчет в том, что исход дня определит, кому они будут служить уже завтра.

Противоположную сторону арены заняли гривары и гранты – армия Потока, нахлынувшая из Кирота всесокрушающей волной.

– Он где-то там, наверху, – произнесла Сол, сидящая рядом с Сего.

– Да. Он ждет меня.

– С ним встретится вся команда рыцарей, – возразила Сол, но в ее голосе Сего уловил сомнение.

– И они все падут, как падают мои фигурки в битарди, когда попадают в твои ловушки, – возразил Сего.

Теперь он знал, что видит Сайлас, когда сражается в черном свете.

– Но если наши рыцари проиграют… думаешь, Правление легко согласится передать власть Сайласу? – спросила Сол.

– Нет. И этого я боюсь больше всего. Даймё никогда не смирятся с поражением, полученным от гривара. Загнанный в угол медведь – самый опасный.

Шум толпы уступил голосу распорядителя.

– Мы приветствуем всех на стадионе «Олбрайт»!

Сего снова посмотрел туда, где сидели даймё. Конечно, батальон надзирателей нужен им для защиты от армии Потока, расположившейся напротив.

Но зачем лорды здесь на самом деле?

В случае победы Сайлас в первую очередь займется именно даймё из Правления. Так какой же смысл подвергать себя опасности, если можно наблюдать за поединками, не покидая своих особняков? Смелостью эти люди никогда не отличались.

– Для нас большая честь находиться здесь в этот исторический день, – продолжал распорядитель. – Сегодня мы впервые проведем финальные поединки лицеистов, и у всех присутствующих будет прекрасная возможность убедиться в непревзойденном мастерстве нового поколения гриваров.

Многие лицеисты встретили это объявления восторженными криками. Сего покачал головой. Лицеисты не понимают, почему находятся здесь, не понимают, что их поединки – всего лишь трюк, отвлекающий от того, что действительно важно.

– Сегодня многие зрители по всему миру настраивают «Обзор Системы» на канал, транслирующий это событие – самое главное событие! – Голос диктора дрожал от волнения. – Среди нас знаменитый киротийский рыцарь Сайлас Истребитель!

Пять тысяч пар ног ударили в землю, и стадион вздрогнул.

– Истребитель сразится с лучшими бойцами Цитадели. Человек, с отличием закончивший Лицей и ставший рыцарем Цитадели, наш герой, не побежденный в пятидесяти с лишним боях и считающийся преемником Артемиса Халберда… Кэл Янг!

Сторона Эзо разразилась аплодисментами, пытаясь заглушить топот мятежников.

– Почему он не сказал, что Сайлас будет драться со всей командой? – спросил Дозер.

– Они хотят показать это всему миру как обычный поединок, – ответил Коленки. – И если Янг победит, это будет настоящая победа Эзо.

– А сейчас, – продолжал распорядитель, дождавшись, когда стихнут аплодисменты, – мы представляем наших лучших лицеистов первого уровня, тех, кто всего лишь в начале года прошел вступительные Испытания. Они молоды, но уже скоро понесут знамя Цитадели как рыцари!

Группа ребят в белой «второй коже» поднялась и направилась к центру гигантской арены.

– У них поджилки дрожат, – усмехнулся Дозер.

– Да пребудут с ними духи, – сказала Бринн. – Такие юные – и такое напряжение.

– А я бы и первокурсником с удовольствием вышел на эту арену, – заявил Дозер. – Я бы всему миру показал, на что способен.

Пока участники разбивались на пары в многочисленных кругах и готовились к первому в своей жизни финалу, Сего наблюдал за сидящими наверху даймё.

Почему они здесь?

В голове прозвучал голос Мюррея: «В поединке с упорным противником, который преследует тебя по всему кругу, нужно пойти на определенный риск. Позволь ему почувствовать себя уверенно, втянуться в ритм, а потом проведи неожиданную атаку, чтобы быстро его уложить».

Сего вспомнил эскадрилью флайеров, которую драконыши видели над морем. Те боевые мехи приземлились на острове у побережья.

Он снова посмотрел на чиновников Правления, и у него перехватило дыхание. Ну конечно! Они здесь для того, чтобы повстанцы чувствовали себя спокойно. Даймё дали понять Сайласу, что пришли с единственной целью увидеть поединок исторического значения.

Но это всего лишь обманный маневр.

Мемнон взглянул на сидящего рядом ясноглазого мальчика. Сэм, как обычно, молчал. Если говорил изредка, то лишь об острове.

Сделал это с Сэмом сам Мемнон, когда помог Правлению создать программу «Колыбель». Будь его воля, отпустил бы мальчика, освободил от обмана, в котором тот жил.

Что бы ни случилось, приглядывай за мальчишкой. Обещай это мне.

Мемнон не мог нарушить слово, данное Мюррею Пирсону.

– Можно мне сегодня отвести Арри в рощу? Она уже давно просится туда.

Даже сейчас, на трибуне «Олбрайта», где перед ним разворачивалась историческая битва, Сэм говорил только о диковинном искусственном мире, в котором он застрял.

Мальчик не понимал, что здесь происходит, и это, наверное, было к лучшему.

Слева от Мемнона сидел верховный командор Каллен.

– Кто-нибудь видел Сайласа на арене? – спросил Каллен, разглядывая в монокуляр расположившихся напротив повстанцев. – Откуда нам знать, что он действительно появится?

– Здесь вся его армия, – проворчал Дакар Пуджилио. – Он не из тех, кто пропускает собственную вечеринку.

– Это устроено не ради его, – сердито заявил Каллен. – Мы показываем народу Эзо и всему миру, что не отступаем перед шайкой террористов. Мы продолжаем жить как обычно.

– Как обычно? – Дакар приложился к фляжке. – Ты имеешь в виду проведение финала на этой арене? Или то, что наши рыцари выстроятся в очередь против одного Сайласа?

Каллен пожал плечами:

– Очередь – всего лишь подстраховка. Янг победит его. Командор Мемнон уверен в своем рыцаре, не так ли, Альбион?

Мемнон знал, что должен согласиться.

– Янг лучший из тех, кто у нас остался после Артемиса Халберда. Да, Сайлас победил Халберда, но у Янга совершенно иной стиль боя, более подходящий, чтобы одержать верх здесь.

– Видишь, Пуджилио? – Каллен снова посмотрел в монокуляр. – Надо верить в свою страну.

– Знаешь, что мешает мне уверовать? – спросил Дакар. – Это. – Он кивком указал на батальон надзирателей, образовавших шеренгу перед секцией даймё. – Если мы так уверены, что победим, то для чего привели сюда половину нашей армии с заряженными бластерами?

– Ты немного туповат, вот и не разбираешься в стратегиях. Это тоже страховка. У настоящего мастера всегда есть несколько вариантов на случай непредвиденных обстоятельств.

Дакар покачал головой и, спотыкаясь, побрел прочь по бетонной дорожке.

– Может, я и туповат, но мне хватает ума понять, когда нужна дозаправка.

– Твои хозяева предупреждали об этих непредвиденных обстоятельствах? – обратился к Каллену Мемнон.

Среди должностных лиц Правления он уже заметил Оператора при всех регалиях.

– Конечно, предупреждали, – сказал Каллен.

– А если Сайлас все-таки одолеет наших рыцарей? – спросил Мемнон. – Даймё отдадут ему ключи от Цитадели?

Каллен повернулся к Мемнону, криво усмехнулся и прошептал:

– Я так скажу: хорошо, что мы сидим здесь, а армия Потока – там.

Мемнон на мгновение замолчал, а потом тихо, чтобы не слышали другие, осведомился:

– Ты ведь это не серьезно, да? Они же не планируют нарушить соглашение?

Каллен наклонился к нему:

– У нас нет выбора, кроме как победить. Мы служим Правительству, и оно ясно дало понять, что независимо от исхода боя мятежники должны быть уничтожены у всех на виду.

– Будет настоящая бойня. – Мемнон покачал головой. – Если прилетят флайеры, погибнет не только армия Потока, но и уйма наших. Этого нельзя допустить.

– Это необходимо, и мы это сделаем, – твердо сказал Каллен. – Наш священный долг – защищать страну от всего, что нам угрожает. А нам угрожают, в этом нет сомнений. Нам угрожает человек, сидящий где-то на тех трибунах. Мы должны сделать так, чтобы он ни при каких обстоятельствах не ушел отсюда живым. Мы должны уничтожить его любой ценой. Во благо нации.

Мемнон много раз слышал эти слова. «Любой ценой». «Во благо нации». Этими словами призывали к самопожертвованию. Ими оправдывали применение стимуляторов, программу «Колыбель».

Мемнон ощутил присутствие Сэма. Малыш смотрел куда-то вдаль, не проявляя ни малейшего интереса к начавшимся поединкам.

– Так вот почему они здесь, – сказал Мемнон. – Оператор и его люди. Они намерены продемонстрировать свою силу всему миру. Показать, что случается с теми, кто выступает против даймё.

– Показ по «Обзору Системы» определенно не помешает, – сказал Каллен. – Но вообще-то, Оператор здесь для того, чтобы убедиться, что все идет по плану.

Мемнон вдруг вспомнил недавний визит Оператора в Цитадель.

– Но что, если план даймё не сработает?

Конечно, массовое уничтожение повстанцев было бы ужасающим, гнуснейшим преступлением, но Мемнон не мог не задаться вопросом, что произойдет, если победа все же останется за Сайласом. Этот человек – настоящий фанатик. Сколько людей погибнет при таком исходе?

– Что значит «не сработает»? – фыркнул Каллен. – Невозможно, чтобы у Оператора что-то не сработало.

– Рой, – процедил сквозь зубы Мемнон. – Профессор Эон Фарстед. Да, он изолирован, но что, если смотрящие каким-то образом отключат надзирателей, не дав им ничего предпринять? Что, если флайеры не смогут подняться в воздух?

Каллен снова улыбнулся:

– Разве я не говорил вам, командор? Мы на шаг впереди. Смотрящие не доставят нам проблем.

– Откуда такая уверенность?

– Роя нет.

– Ты имеешь в виду человека, который помогал армии Потока? – спросил Мемнон. – Правлению удалось его уничтожить?

– Да, – сказал Каллен. – Они подтвердили это вчера. Эон Фарстед… Он прожил долгую жизнь.

– Ты… – Мемнон стиснул зубы и сжал кулаки. – Ты убил Эона?

– Мы уничтожили рой, потому что так было нужно. Мы не были уверены, что эмералис предотвратит активацию. И кстати, это был не Фарстед. Профессор уже давно мертв.

Мемнон молчал, сильнейшим напряжением воли сдерживая дрожь.

Это случилось с ним опять. Исполняя прихоти тех, кому нет дела до людей, он оказался на перепутье долга и чести. Много лет прослужив в должности верховного командора, а теперь возглавляя самую могущественную рыцарскую команду на планете, он все равно оставался орудием.

Так было всегда.

Он почувствовал руку Сэма на своем плече, и вдруг возникло ощущение, что мальчик пытается его утешить.

– Я бы поплавал сегодня вечером, – сказал Сэм. – Будет полная луна – так хорошо видна дорожка. Не хочу пропустить.

Глава 25. Кровь на брезенте

Должно понимать, что все конечно. Привязанности, будь то дружба, верность или любовь, следует рассматривать как преходящие истины, иначе они со временем станут костылями.

Раздел пятый, Сто девятая заповедь Кодекса боя

– Солара Халберд, третий уровень!

Публика взревела.

Сол шла от боковой линии к сверкающему кругу. Ее назвали последней. Все остальные драконыши уже стояли на своих платформах, готовые вступить в круг. Противником Сего был Грифин Фаргуд.

– Халберд! Халберд! Халберд!

Эзойцы лупили кулаками по сиденьям и выкрикивали ее имя. Но Сол знала, что они болеют не за нее. Это имя ее отца, Артемиса Халберда, привело их в такое исступление. Люди помнили легендарного рыцаря и восхищались его подвигами.

Сол попыталась отвлечься от толпы и сосредоточиться на противнике, ожидающем ее в малиновом свете.

Кори Симо стоял совершенно неподвижно, точно так же, как и тогда, в жаркой «Костровой бочке».

Поднимаясь по крутому склону на платформу, Сол чувствовала, как шевелятся волосы на затылке. Она шагнула в круг и приняла стойку: ноги слегка согнуты, руки подняты, корпус наклонен вперед. Спектралы кроваво-красного света кружились над ней, шепча на ухо, требуя разозлиться на зрителей, скандирующих имя ее отца, тогда как в круге перед ними она сама.

Кожу под фиолетовой формой покалывало, длинная коса касалась поясницы. Эзойцы на трибунах вскочили, но их приветственные крики утонули в биении ее собственного сердца, в шуме несущегося по венам адреналина.

Сол даже не услышала звон гонга, не обратила внимания на соседние круги, где соперники уже начали бой. Симо по-прежнему стоял неподвижно на месте, и его взгляд не выражал ровным счетом ничего.

Почему Сего тренировался с Кори Симо в этом семестре? Как он мог, зная, что это за человек, зная, как он обходится с другими лицеистами? Ревность и гнев всколыхнулись – мятежная парочка, рвущая ее изнутри.

Сол понимала, что должна совладать с эмоциями. Проглотив их, словно горькую пилюлю, она осторожно шагнула к Симо. У нее был план игры, и отступать от него не имело смысла.

Симо встретил ее в центре круга, и оба остановились на расстоянии удара, ожидая первого хода противника.

Сол почему-то вспомнила Призрака. Здесь ли он? Наблюдает ли за ней с трибуны, где расположилась армия Потока? Год назад она точно так же стояла против него в тренировочном круге лорда Кантино. Сол помнила совет мастера битарди – предвидеть нужно не только следующий ход Симо, но и его последний ход.

Нанося фронт-кик, она уже знала, что не достигнет цели. Знала, что Симо ответит лоу-киком, поднырнет под ее ответный кросс и проведет низкий шут.

Сол выполнила спрол, выдохнула, рукой обхватила Симо за шею и откинулась назад – затянуть «гильотину».

Четыре хода. Она просчитала все на четыре хода вперед.

Сол наклонилась, чтобы закончить прием, и почувствовала, как ее запястье врезалось в артерии. Но Симо перепрыгнул через ее ноги, перевернулся с ног на голову и вырвался из захвата. Теперь у него был топ-сайд-контроль.

Впечатление такое, словно он заглядывал в будущее и видел то, что еще не случилось, а значит, был готов к тому, что последует дальше.

Острый локоть опустился ей на голову и рассек кожу над бровью. Сол развернула бедра, выдвинула ноги, оттолкнула Симо и вскочила.

Капля крови стекла в глаз, и Сол моргнула. Симо стоял напротив, и, хотя он ничего не предпринимал, Сол чувствовала – сейчас все кончится. Само присутствие Симо действовало на нее удушающее. Как бы она ни старалась, что бы ни предпринимала, ей никогда не победить его.

Она бросила взгляд на трибуны. Зрители все еще скандировали имя ее отца, и в ней снова закипал гнев. Но на этот раз она позволила ему вырваться наружу. Позволила пламени разгореться, набрать силу.

Сол не стала перестраховываться – в поединке с таким противником это ничего не даст. Она знала, что нельзя уповать на контратаку, нужно спланировать свою на несколько ходов вперед.

Она пересекла великое море, сражалась в песках Бесайда, помогла свергнуть лорда Кантино и вернула домой тело отца. Верхом на великолепном роке она проехала через бескрайнюю Вентурийскую пустыню и спасла друга, вытащив его из армии Потока.

Она была Огненной Птицей. Ее звали Солара Халберд.

Ярость гнала Сол в атаку; девушка впустила ее в себя и пролетела через круг.

Она не думала о том, что Симо предвосхищает каждый ее удар и видит каждый планируемый маневр, – она просто шла вперед, пуская в ход весь свой арсенал, используя все, чему научилась еще ребенком под опекой отца и много позже у Мюррея Пирсона, когда сидела с ним ночами под звездами.

Сол не чувствовала усталости, не замечала, что кровь и пот заливают лицо. Она потерялась во времени, в танце жестокости, боли и красоты, которые и определяли ее характер. Отдавшись ярости, Солара Халберд стала собой настоящей. Не какой-то полукровкой – то ли даймё, то ли гривар, – а бойцом.

Красный свет погас, и огненные спектралы поплыли вниз, тлея, как догорающие угли.

Очнувшись от транса, Сол огляделась и обнаружила, что поединки третьекурсников закончились, ее друзья вышли из кругов и наблюдают за ней.

И Симо стоит напротив.

Как такое могло случиться?

– Ничья между Соларой Халберд и Кори Симо! – объявил распорядитель. – Эти двое сражались как демоны до полного истечения времени.

Ничья. Даже выложившись полностью, она не смогла победить Кори Симо.

Сол упала на колени. Усталость, напряжение и гнев брали свое.

Кори Симо подошел и протянул ей руку.

Какой-то трюк? Последний способ победить – уже после гонга?

Тем не менее ей ничего не оставалось, как принять помощь и встать. Кори поднял ее руку вверх, и они вместе повернулись к трибуне.

И снова приветственные крики – таких громких она прежде не слышала. Только в этот раз зрители славили не Халберда. В этот раз над ареной разносилось ее имя.

– Солара! Солара! Солара!

Они опустили руки, но толпа не утихала. Сол посмотрела на Симо, и Симо посмотрел на нее. В его глазах она впервые увидела не только пустоту.

– Я знаю твой секрет, Солара Халберд. Я знаю правду, которая течет в твоих жилах, – сказал Симо. – Скоро и ты узнаешь мою.

– Сегодня здесь присутствуют командоры Цитадели, – разнесся по стадиону голос распорядителя. – Прежде чем мы перейдем к главному событию, давайте поприветствуем этих великих людей, которые трудятся на благо нашей нации. Тех, кто неустанно сражается за то, чтобы мы могли быть свидетелями величия нашей страны!

Мемнон видел, что Каллен уже готов подняться с места. Вот зачем он здесь. Чтобы его видели.

– Верховный командор Каллен Олбрайт, в честь семьи которого назван этот стадион! Пожалуйста, встаньте и примите заслуженную похвалу.

Каллен встал и вскинул руки под аплодисменты и одобрительные крики толпы. На его лице появилась улыбка. Мемнон, Дакар и Адрианна последовали его примеру.

Мемнон посмотрел на Сэма, который по-прежнему безучастно сидел. Даже поединок Сего не пробудил в нем интереса.

– Давайте уже покончим с этим, – проворчал Дакар, тяжело опускаясь на скамью.

– Верховный командор хочет сказать несколько слов, – объявил распорядитель, подключая к аудиосистеме стадиона миниатюрное устройство, закрепленное на лацкане мундира Каллена.

– Не будем забывать о тех, кто привел нашу великую нацию к ее нынешнему положению в мире, – прогремел гнусавый голос Каллена.

На громадных лайтбордах верховный командор предстал в отутюженной форме.

– Ты про то, что нас вот-вот ограбят повстанцы? – усмехнулся Дакар.

Каллен бросил на Дакара испепеляющий взгляд и продолжил:

– Мы имеем честь принимать у себя сегодня наших руководителей из Правления. Эти люди всегда за кулисами. Они не стремятся к славе. Их единственное желание – помогать стране, вести Эзо к лучшему будущему. Им – наша благодарность и преданность.

На большом экране «Обзора Системы» в центре арены появилась секция даймё. Никто из Операторов не встал и не улыбнулся, как это сделал Каллен. Они сидели неподвижно, бездонные черные глаза бесстрастно смотрели на толпу.

Мемнон знал, что эти люди не любят пышности и церемоний. Сюда они пришли для того, чтобы их увидели как победителей Сайласа. Им было нужно, чтобы жители Эзо боялись их.

– А теперь! – Снова появившийся на лайтборде распорядитель почти кричал. – Надеюсь, вы готовы к главному событию дня – исторической встрече величайших бойцов нашего времени! Представитель Кирота…

Сторона, где сидели повстанцы, молчала, не реагируя на то, что на них навешивают ярлык киротийцев, хотя они сражались за разрушение империи.

– …Непобедимый рыцарь, выступающий за империю… Сайлас Истребитель!

Мемнон поискал взглядом человека, разжегшего в мире пожар, в одиночку возглавившего восстание с целью уничтожения империи, а теперь и Эзо. Человека, убившего Мюррея Пирсона.

Черное море Потока расступилось, и боец в черном спустился по ступенькам к арене. Там он остановился и огляделся с таким видом, будто только что прибыл и узнал, что его вызывают в круг.

– Что он делает? – пробормотал Дакар.

– Он боится, – сказал Каллен. – Не удивлюсь, если сейчас повернет и скроется за…

Сайлас прыгнул, на мгновение зависнув в высшей точке траектории, и мягко приземлился. В следующий момент он выпрямился и сбросил плащ, от которого устремился к небу столб белого дыма.

– Что-то на испуганного не похож, – прокомментировал Дакар, наблюдая за Истребителем, который направился вверх по пандусу к ониксовому кругу в центре арены.

– И… человек, на которого большинство из нас пришло посмотреть… – Голос распорядителя набрал силу. – Чемпион Эзо, не нуждающийся в представлении, выросший в стенах нашего собственного Лицея. Восходящая звезда запада! Непобежденный… Кэл Янг!

Толпа взорвалась восторгом, когда из восточных ворот вышел огромный рыцарь-гривар. За ним, положив руки ему на плечи и образовав знаменитый строй Цитадели, следовала остальная команда.

Кэл Янг поднялся на помост и шагнул в круг, встав лицом к Сайласу. Другие рыцари расположились под кругом, готовые заменить Янга, если случится невероятное и он ляжет.

– Давайте проявим все лучшее, что в нас есть, ведь именно для этого мы собрались. – В голосе распорядителя зазвучали суровые нотки. – Мы здесь для того, чтобы не проливалась кровь, чтобы не велись войны, чтобы оружие оставалось в арсеналах. Вот почему мы всегда встречаемся на аренах. Мы сражаемся, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Толпа замолчала, наблюдая за двумя бойцами, застывшими в напряженном ожидании.

– Надеюсь, Янг готов. – В голосе верховного отчетливо слышалась нервозность.

– Он лучший из всех, кто у нас есть, – сказал Мемнон. – Возможно, лучший из всех, кто у нас когда-либо был.

Разнесшийся по стадиону звон гонга стал сигналом к вспышке ярости и жестокости в пределах круга диаметром десять метров.

Словно развернувшийся клубок агрессии, с боевым воплем предков-чистосветов Янг ринулся к Сайласу. Годы тренировок, учебы, боев, все, в чем он от роду практиковался и совершенствовался, было брошено против соперника.

Сайлас пригнулся, развернулся на пятках и…

Это произошло так быстро, что почти никто ничего не разглядел.

– Что за… – пробормотал Дакар.

– Что это было, кик? – в замешательстве спросила Адрианна Ларкспер, видевшая больше поединков, чем кто-либо другой в Лицее.

Мемнон смотрел на круг.

Кэл Янг лежал на спине, распластавшись на брезенте, и его распахнутые глаза неподвижно смотрели в серое небо.

Сего увидел кик от боковой линии.

Он видел, как брат развернул бедро, подпрыгнул и вложил всю силу в удар с разворота. Он видел, как нога попала в висок и проломила череп.

Чемпион Цитадели рухнул, точно подрубленное дерево, содрогнулся на брезенте и замер.

Сего не только видел смертельный кик, но и предвидел его. Мгновением раньше, чем это случилось на арене «Олбрайт», он снова оказался на острове, под темными небесами, и наблюдал издалека, как Сайлас наносит удар.

– Да помогут нам духи, – прошептала Бринн.

Сайлас стоял над телом Янга, от его плеч все еще поднимался пар.

Публика замерла, а потом десять тысяч ног ударили в землю, и трибуны вздрогнули.

Сайлас наклонился, схватил Янга за длинные волосы, подтащил к краю круга и скатил по пандусу. Тело мертвого рыцаря остановилось у ног его товарищей.

Сайлас взмахом ладони поманил следующего.

Рэймол Тарсис поднялся по склону и, прежде чем войти в круг, поднял кулак, приветствуя зрителей. Точнее, ту половину, что болела за него.

Распорядитель молчал, как и гонг. Все присутствующие уже поняли, что происходит. Сайлас намеревался расправиться со всеми рыцарями – по одному.

Капитан команды Цитадели был левшой и за годы службы заработал прекрасную репутацию.

За последнее десятилетие он завоевал для Эзо больше земель, чем любой другой боец, и всегда побеждал, когда это было особенно важно.

Тарсис начал с того, что обрушил на Сайласа шквал ударов.

Истребитель ушел от них, сократил дистанцию и ударил Рэймола ногой в колено. Капитан вскрикнул и споткнулся, а Сайлас как будто телепортировался ему за спину и обхватил рукой шею. Бросив взгляд туда, где сидели даймё, он начал душить Рэймола Тарсиса, у которого глаза вылезли из орбит.

Тело Рэя скатилось по пандусу.

Таллен Тергуд происходил из семьи чистосветов и всегда был первым в своем классе и своей команде, а потом стал элитным рыцарем Цитадели. Он мог бы возглавить одну из лучших частных команд, сражаться за любой благородный дом, но предпочел с честью служить своей нации.

Младший брат Таллена, Грифин, нахмурившись, наблюдал за происходящим.

Незадолго до этого Сего дрался с Грифином в финальном поединке и легко просчитывал его ходы. Мог бы поиграть с ним, но не стал затягивать и отключил, не нанеся никаких повреждений.

Сего знал, что брат Грифина не получит такого же снисхождения от Истребителя. Сайлас уклонился от хука и ударил кулаком в печень. Рыцарь упал, а Истребитель бил его головой о круг, пока голова не превратилась в месиво из крови и костей.

Еще один труп скатился по скользкому кровавому следу.

Долговязый Джора Анк предпочитал атаковать противника с близкого расстояния. Благодаря длинным ногам он часто использовал удушающий прием «треугольник» и за последний год одержал двадцать пять побед.

Джоры не хватило даже на минуту. Сайлас не торопясь раздвинул колени противника и провел смертельный удар локтем в лицо.

Мэл Такис был одним из лучших бойцов за последние два десятилетия, он несколько лет назад перешел в команду Эзо из мирконианской.

Сайлас свалил его на брезент стремительным двойным тейкдауном, после чего задушил, использовав ката гатаме.

Жадеец Маса Курасаме попал в Эзо в возрасте десяти лет. Мюррей Пирсон взял Масу и его брата-близнеца к себе в казарму и подготовил обоих к поступлению в Лицей. Братья закончили учебу с отличием и вернулись к Мюррею. Оба входили в команду Общественного правосудия. Брат Масы погиб на службе, а сам Маса год назад присоединился к команде рыцарей.

Маса продержался против Сайласа дольше всех.

Сего с тревогой наблюдал, как его старый друг перемещается в круге, пытаясь уйти от Истребителя. В конце концов Сайлас все же загнал его, как волк зайца, свалил и уже из маунта сломал ему челюсть высоким кроссом. Жадеец не сдался. Ему удалось вывернуться и встать. Но последнюю атаку Масы остановил встречный удар коленом в голову. Маса упал навзничь с платформы.

Мгновением раньше Сего увидел своего друга на острове, где он рухнул на черный песок.

Маса ушел к Мюррею.

Глава 26. Равновесие

Власть превращает в демонов тех, кто правит, а голод превращает в дикарей тех, кто служит. Господин должен быть голоден, чтобы служить своей империи, и служитель должен осознать силу, которую дают ему камень и коса. Преуспевающий господин может быть беден в своем мрачном рассудке, а мальчик, у которого нет ничего, кроме грязи и кулаков, может улыбаться ярче солнца. Кто найдет путь, будет служить. Кто пожертвует собой, приобретет. Кто сражается, завоюет покой. Во всем должен быть баланс.

Раздел первый, Утраченные заповеди

– Бьюсь об заклад, выпить ты бы не отказался, – хмуро пробурчал Дакар, вместе с остальными командорами наблюдавший за побоищем.

Шесть тел лежали по периметру круга в центре арены.

– Все мои рыцари, – прошептал Мемнон. – Мертвы.

Некоторых из них он знал с детства.

Истребитель, стоящий сейчас в центре круга, разделался с ними с такой же легкостью, с какой задувают свечи. От его тела к небу все еще поднимался странный дым.

Каллен покинул свое место после того, как пал третий. Мемнон обернулся и увидел верховного командора в секции даймё, где сидели Операторы Правления. Каллен отчаянно жестикулировал.

– Что мы можем сделать против такой мощи? – прошептала командор Адрианна Ларкспер.

– Ничего, – ответил Мемнон, внезапно почувствовавший себя полностью опустошенным.

Ощутив легкое прикосновение, он опустил глаза и встретился взглядом с Сэмом.

– Хорошо бы сейчас поесть голубых крабов, – сказал малыш. – Они такие вкусные.

За спиной у Мемнона послышалось жужжание, как будто в воздух поднялся рой рассерженных шершней. Надзиратели заряжали пушки – почти два десятка – готовясь обрушить их разрушительную мощь на круг в центре арены.

Рядом снова оказался Каллен Олбрайт. Как ни странно, вид у верховного был довольный.

– Раз уж твои рыцари оказались ни на что не способны, нам придется взять дело в свои руки. Как я и предполагал.

– Хочешь уничтожить Истребителя? – Дакар поднялся со своего места. – Этими жестянками?

Каллен кивнул.

– А что с его армией? – Мемнон бросил взгляд на противоположную трибуну, где ликовали пять тысяч повстанцев.

– Флайеры уже в пути.

– Но здесь же и наши соотечественники! – воскликнула Адрианна. – Невинные люди! Дети! Флайеры разбираться не будут.

– Ради общего блага приходится идти на жертвы, – прошипел Каллен.

Мемнон слышал это слишком часто. На протяжении всей своей карьеры он был не более чем пешкой. И вот опять.

– Нет, хватит, – сказал он. – Хватит жертв.

– Что ты себе…

Мемнон схватил верховного главнокомандующего за горло и прижал к сиденью с осознанным намерением прекратить жизнь жалкого труса. В этот момент ему не было никакого дела ни до гула полностью заряженных пушек надзирателей, ни до рева приближающихся флайеров, несущих смерть тысячам людей. Им овладело одно желание – покончить с этим ничтожеством.

Чья-то рука сжала его запястье. Сэм. Мальчик смотрел на Мемнона снизу вверх.

– Должен быть баланс. – Голос прозвучал странно – не мальчишеский, а какой-то нездешний тон, словно через Сэма вещал кто-то другой.

Мемнон отпустил Каллена, и тот, задыхаясь, заковылял прочь по проходу.

– Тебе это дорого обойдется, Мемнон. Готовься. Тебе конец!

– Что ты сказал? – прошептал Мемнон, пристально глядя на Сэма.

– Должен быть баланс, – тем же чужим голосом повторил Сэм и, подняв руку, указал на батальон надзирателей.

Мехи навели оружие на круг, в котором все еще оставался Сайлас.

Сэм взмахнул рукой, и надзиратели повернулись и направили пушки на даймё, сидящих прямо перед ними, за прозрачной защитной стеной.

– Должен быть баланс, – сказал Сэм.

И надзиратели дали залп.

Ceго услышал грохот выстрелов.

Все, кто находился на стадионе, устремили взгляд на секцию, отведенную для членов Правления. Там, где сидели Операторы, теперь бушевало пламя; черный дым поднимался к небу.

Боевые мехи стояли неподвижно, как статуи, бесстрастно взирая на устроенный ими ад.

– Что это? Почему они расстреляли Правление? – закричал Дозер, перекрывая вопли на трибунах и продолжающийся топот пяти тысяч пар ног.

Сего оглянулся на Сайласа, по-прежнему стоящего в окровавленном круге. Перехватив его взгляд, Истребитель улыбнулся, и в тот же миг стадион «Олбрайт» содрогнулся от взрыва. Сего посмотрел – вся верхняя секция трибуны была полностью разрушена.

Спасаясь от огня, люди бросились бежать. Гигантская каменная статуя у окаймлявшей стадион стены накренилась, рухнула и покатилась вниз, сокрушая скамейки и давя тех, кто не успел убраться.

– Прочь от стены! – выкрикнула Сол и, схватив за руку Сего, побежала к центру арены.

За ними бросились другие. Завершая спуск, статуя смяла нижние ряды.

Сего моргнул, и статуя застыла в воздухе. Он увидел красные прожилки молний на темном небе и статую, летящую на черный песок. Увидел, как знакомой девушке пятого уровня прилетел в грудь осколок камня, а другая, первокурсница, погибла под обломком стены.

Сего видел смерть еще до того, как она нашла своих жертв в реальном мире, но ничего не мог изменить. При всем желании он бы просто не успел спасти людей от того, что уже случилось.

Зрители в отчаянии бросились к дальним выходам, но тут стадион снова тряхнуло.

Сего подумал, что надзиратели опять пустили в ход пушки, но потом увидел несущийся по нижним рядам остроносый обсидиановый флайер. Оставив за собой полосу разрушений и разбросанные тела, летательный аппарат уткнулся носом в плотно утрамбованную землю.

– На нас напали! – завопил Коленки, растерянно вертя головой. – Империя послала свои оставшиеся войска, чтобы уничтожить Истребителя!

– Нет, – сказал Сего, глядя на брата, чье лицо исказила усмешка. – Флайеры никто не контролирует, они отключены. Это смотрители, они помогают Сайласу.

– Осторожно! – воскликнул Абель, когда еще один гигантский кусок бетона отвалился от стены стадиона.

Сол сжала руку Сего и потянула вперед, тогда как большая часть толпы хлынула на арену и устремилась мимо них к нескольким уцелевшим выходам.

– Идем! Скорее! Нужно найти безопасное место!

Пробираясь среди руин мимо грязных, перепуганных, истекающих кровью и умирающих людей, драконыши укрылись за массивной головой упавшей статуи.

Сего наблюдал за происходящим широко раскрытыми глазами. Он видел мир одновременно застывшим и неистовым, безмолвным и ревущим.

Еще один флайер пронесся над стадионом, зацепил верхний край стены и исчез в направлении Цитадели. Несчастная мать ухватила за руку свою маленькую девочку, пытаясь вытащить раздавленное тело из-под бетонной колонны.

Какой-то мужчина спрыгнул со стены, пытаясь спастись от приближающегося огня, и разбился насмерть.

Сол сжала руку Сего потными пальцами. Коленки обнял Абеля. Бринн и Дозер помогли подняться упавшему рядом мужчине.

Взгляд Сего наткнулся на знакомую фигуру. Спустившись по ступенькам из роскошной ложи, Каллен Олбрайт приблизился к Сайласу.

– Подожди! – крикнул он в аудиобокс на мундире. Голос командора поднялся над шумом хаоса. – Мы еще не закончили.

– Совсем спятил, – прошептал Коленки.

Вскарабкавшись по пандусу, командор вступил в круг и упал на колени перед Истребителем.

– Это все теперь твое, Сайлас. Ты можешь стать нашим новым чемпионом. Сражайся за нас, и получишь все, чего ни пожелаешь.

Каллен пресмыкался перед Сайласом. Смотрел на него, точно на какое-то божество.

– Я буду служить тебе, Истребитель, как служил даймё, – умолял Каллен, стоя на коленях. – Тебе нужен кто-то вроде меня. Тот, кто может договариваться, разбираться в тонкостях дипломатии, управлять.

Сего видел, как Сайлас отвел ногу, чтобы нанести лоу-кик. Обычно такой удар нацелен на колени противника, но Каллен Олбрайт уже стоял на коленях. Удар по широкой дуге пришелся ему в шею. Она у верховного командора была не такой толстой и крепкой, как у типичного гривара, а потому голова не удержалась на туловище и скатилась по пандусу в охваченную паникой толпу.

Сайлас наклонился к телу и взял аудиобокс:

– Эзойцы, вы свободны. – Небо постепенно затягивалось дымом от множества разгорающихся на арене пожаров. – Свобода не приходит чистой, и к вам она явилась в крови и хаосе. Это цена, которую нам приходится платить за освобождение от гнета даймё.

Где-то рядом с Сего плакал ребенок.

– Мы с радостью примем тех гриваров и грантов, которые захотят влиться в Поток. Вы найдете поддержку в наших рядах. Но самое главное – вы обретете цель. Завладев Цитаделью, мы продолжим наш поход на юг; мы освободим всех, кто страдает под гнетом даймё. Достигнув Южного моря, мы сядем на корабли и отправимся к самым дальним островам, неся свободу тамошним гриварам.

Сайлас посмотрел на обезглавленный труп Каллена.

– Но если вы даймё или их прислужники, не ждите пощады. На вас открыта охота. Вам нигде не спрятаться. Мы найдем каждого и втопчем в грязь, как этого червя.

Сайлас выронил устройство и раздавил его ногой.

Сол сжала руку Сего, и тот почувствовал, как она дрожит. Сайлас заберет ее у него. Сайлас заберет у него Ксеналию. Этого нельзя допустить.

Он вышел из-за укрытия.

– Сего, не надо! – выкрикнула Сол и закашлялась, вдохнув серый дым.

Сего обернулся:

– Это то, для чего я создан.

Он направился к кругу.

Истребитель манил его.

Глава 27. Рожденный черным светом

Самая прискорбная смерть – та, когда истинная природа гривара остается нераскрытой. Гривар не должен уходить, не явив всю суть и весь смысл своего мастерства.

Раздел третий, Восьмая заповедь Кодекса боя

Сего шел по черному песку.

Сайлас стоял на вершине дюны, и ветер трепал его длинные волосы, как флаг. Море превратилось в бушующий водоворот, волны вздымались и падали. Над головой то и дело грохотал гром, рубиновые прожилки молний прочерчивали черное небо.

Сего моргнул и снова оказался на стадионе «Олбрайт». За его спиной, выйдя из-за гранитной головы, стояли драконыши.

Сего знал, что другого варианта нет. Он может идти только вперед, к своему брату.

Из хаоса стадиона Сего перенесся на остров, на черный береговой песок. Захваченный песчаным вихрем, Сайлас казался неподвижной статуей, готовой превратиться в демона жестокости и ярости.

Сего знал, что именно здесь Сайлас бывал во время поединков с рыцарями Цитадели. Его брат сражался, стоя одной ногой на острове; он всегда был на шаг впереди противников, всегда мог точно предсказать, что они предпримут. Каждый вступавший в круг рыцарь уже проиграл на острове.

Но Сего знал секрет. Сего вышел из той же «Колыбели», что и Сайлас, и теперь намеревался похоронить брата там, где тот родился. В черном свете. Здесь, на острове, Сего может свести на нет самое большое преимущество Сайласа: увидеть следующий момент до того, как он наступит.

Но даже при прочих равных Сайлас был сильнее и быстрее. Он просто был лучшим бойцом.

– Подожди, Сего! – Раздавшийся за спиной голос прозвучал эхом на фоне раскатов грома.

Сего обернулся и увидел идущую к нему одинокую фигуру – без рубашки, босиком, с копной песочного цвета волос.

Сэм.

Вот так, на берегу, они встречались тысячу раз. Сэм приходил с другого конца острова, где играл в приливных бассейнах. Он всегда опаздывал на тренировки и чаще всего бежал, а Арри следовала за ним.

На этот раз он шел по берегу размеренным шагом, против ветра, и Арри не хватала его за пятки.

– Как ты оказался здесь? – спросил Сего.

Вспышка красной молнии осветила лицо Сэма.

– Я всегда был с тобой.

Да, Сэм всегда был с ним. Сэм давал брату силы, когда тот больше всего в них нуждался. Но Сэм – вымысел из прошлого, фрагмент воспоминаний, а Сего нужно двигаться вперед.

– У меня нет на это времени, Сэм, – ответил Сего, как отвечал всегда.

– Здесь, на острове, у нас есть только время, – возразил Сэм.

– Мне нужно сразиться с Сайласом, – сказал Сего.

– Я помогу. – Младший брат шагнул к нему.

– Нет, я должен сделать это один. – Сего отвернулся от Сэма.

– Разве ты не помнишь? – Сэм последовал за ним, перекрикивая ветер. – Нам необходимо действовать вместе, чтобы победить Сайласа! Иначе он слишком силен.

– Ты не можешь помочь мне, Сэм, – сказал Сего, оборачиваясь в последний раз. – Ты существуешь только в моем воображении. На этот раз я должен все сделать сам.

Младший брат встретился с ним взглядом и, как всегда, упрямо покачал головой. Волны разбивались о берег и прокатывались по их ногам.

– Сего, – сказал Сэм, – нам нужно действовать сообща. Нам нужно срубить дерево.

Островной мир вокруг Сего снова задрожал. Громыхающие волны превратились в рушащиеся стены, молнии над головой обернулись пылающими кострами, а раскаты грома сменились воплями разбегающихся зрителей.

Сайлас поднялся на платформу, такой же важный и неприступный, каким был на острове.

Сего оглянулся и увидел Кори Симо, стоящего там, где секунду назад был Сэм.

– Сего, – сказал Симо, – нам нужно действовать сообща. Нам нужно срубить дерево.

В тот день Сэм и Сего почти одержали верх.

Они действовали вместе после того, как Сайлас свалил старое железное дерево, на котором жило семейство ферркотов.

Сэм вышел на бой с единственной целью – подрубить ногу, которой брат валил дерево. Сего вступил в круг следующим, чтобы закончить работу.

Но как об этом мог узнать Кори Симо?

Он смотрел на странного мальчика и ничего не понимал.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Я же сказал, Сего, что всегда был с тобой.

Сего видел перед собой Кори Симо, но слышал Сэма.

Для него Сэм всегда был мальчонкой с песочными волосами и любопытными глазами цвета береговой травы. Но почему здесь, в физическом мире, его брат должен выглядеть именно так? Образ Сэма был всего лишь плодом воображения.

У Сего дрогнули колени.

– Сэм… почему ты ничего мне не сказал? Все это время ты был со мной в Лицее?

– Буду рад посвятить тебя в детали, но сначала нам нужно кое-что сделать. – Симо кивнул на Сайласа. – Мы должны срубить дерево вместе. Как в прошлый раз.

У Сего встал комок в горле.

Что бы ни случилось в прошлом, Симо был прав. Им нужно срубить дерево, победить Сайласа – иначе все потеряно.

Перед глазами потемнело, и Сего обнаружил, что они снова стоят на берегу.

– Нет, не так, как в прошлый раз. Сейчас я пойду первым. Я буду жертвой.

В тот далекий день на острове Сайлас жестоко избил Сэма. И было это в симуляторе, в «Колыбели».

– Я не могу снова тебя потерять, – со слезами на глазах сказал Сего.

Они были двумя деревьями, которые росли бок о бок; их корни переплелись глубоко под землей. Они вместе тренировались, вместе сражались и проливали кровь.

– Ты меня не терял, – сказал Сэм. – И я всегда буду с тобой. Мы одно целое. Но ты не хуже меня знаешь, что первым идти должен я. Вот чем мы отличаемся. Я никогда не умел доводить дело до конца так, как ты. Только ты способен на это. Я уже говорил, что ты первым родился на острове.

Сего знал, что брат прав. У Сэма нет необходимых навыков, чтобы покончить с Сайласом. Им нужно срубить дерево, ослабить Сайласа, принести жертву, – и все это без надежды на победу.

Волна раскатилась по берегу у их ног, и Сего кивнул:

– Обещай мне. Обещай, что больше не уйдешь. Ты мне нужен.

– Обещаю, брат.

Они собрались с духом и повернулись к Сайласу.

Братья шли бок о бок по черному песчаному пляжу и взбирались на крутую дюну.

Сайлас внимательно наблюдал за ними, пока они не достигли вершины.

– Вижу, вы оба здесь, – сказал он, нахмурившись.

– Да, – сказал Сего. – Здесь, где все началось.

В ониксовых небесах снова сверкнула молния.

– У вас обоих есть выбор, – сказал Сайлас. – Вы все еще можете присоединиться ко мне. Вы мои братья, единственные, кто похож на меня. Рожденные в черном свете. Только вы можете понять, за что я сражаюсь.

– Я понимаю, за что ты сражаешься, – сказал Сего.

– Тогда почему вы против? Вместе мы сделаем так, что мир содрогнется.

– Это не то, чего я хочу, – сказал Сего.

Сэм молча стоял рядом с ним.

– Я борюсь не для того, чтобы стать сильным, как ты, и получить власть над другими. Я сражаюсь за тех, кого люблю.

Сайлас покачал головой:

– Значит, тебя одурачили, как и многих других. Обманули, заставив думать, что в этом мире, который они создали, есть место и для тебя. Единственное место для таких, как мы, – это в рабстве у них. Сражаться и умирать, чтобы они могли жить лучше. Мы делали это слишком долго. Теперь пришло время жить свободно, для себя.

– Может, и так, – сказал Сего. – Но я лучше буду служить им; я лучше умру, чем причиню боль тем, кого люблю.

– Значит, ты не создан для этого мира, – сказал Сайлас.

– Это не тебе решать. Неужели не понимаешь?

– Посмотрим, – ответил Сайлас. – Хватит разговоров. С кем из моих братьев я сойдусь первым?

– Со мной, – сказал Сэм и, шагнув в круг из железного дерева, принял стойку.

Еще одна кроваво-красная вспышка озарила небо, за ней последовал глубокий раскат грома.

– А ты, младший брат? – спросил Сайлас. – Ты тоже сражаешься за тех, кого любишь?

– Нет, – ответил Сэм, насупив брови. – Я сражаюсь, чтобы заставить тебя заплатить.

– Заплатить за что? – удивился Сайлас.

– За то, что ты причиняешь боль, – сказал Сэм. – И за то, что тебе это нравится.

Губы Сайласа изогнулись в зловещей усмешке.

– С этим, братишка, я ничего не могу поделать. – Истребитель поднял кулаки. – К сожалению, тебе предстоит убедиться в этом на собственном горьком опыте.

Командор Мемнон сидел среди обломков стадиона «Олбрайт». Мир вокруг погружался в хаос, а командор будто оцепенел.

Мимо него, толкаясь и крича, люди бежали к немногим уцелевшим выходам.

У него на глазах батальон надзирателей уничтожил всю группу Операторов, и многие зрители, пришедшие посмотреть поединки, были сожжены или раздавлены. Флайеры падали на стадион, как черные метеориты.

Он видел, как унижался, встав на колени перед Сайласом, Каллен, и как Истребитель одним ударом снес ему голову.

Теперь перед Сайласом стояли Сего и Кори Симо. Три порождения «Колыбели», сошедшиеся в смертном бою.

Мемнон надеялся, что никто из них не выйдет отсюда живым, что стадион обрушится и погребет их. Командор чувствовал, как дрожит под ним земля, и ждал, когда же все развалится. Но он не бежал, как остальные. Ни от огня, ни от ядовитого дыма. Не бежал, потому что был сломлен. Превратился в руину, как и стадион. Его время вышло. Какой бы мир ни воцарился завтра, после нынешней катастрофы в нем не будет места для Мемнона.

– Привет, Альбион Мемнон, – раздался голос рядом.

Сэм. Мальчишка с волосами песочного цвета сидел на гранитной ступеньке, болтая ногами.

– Кто ты? – Мемнон закашлялся, вдохнув дым.

Он видел, как этот мальчик взмахом руки подчинил себе батальон надзирателей, которые без колебаний предали своих хозяев.

– Мы – всё. – Монотонный голос этого Сэма был совсем не похож на голос мальчика, который целый год неотступно следовал за Мемноном. – Мы – невидимые сигналы, посылаемые по радиоволнам. Данные, которые высвечиваются на экранах. Искры, запускающие двигатели мехов. Мы – симуляция, мы – спектралы.

– Вы – смотрящие, – сказал Мемнон. – Вы – причина всего, что сейчас происходит. Вы – причина этой тьмы.

– Мы – начало и конец, – сказал мальчик. – Причина и следствие – не то, что ты думаешь. Но то, что ты видишь сейчас, действительно происходит по нашей воле.

– Зачем? – спросил Мемнон.

Стадион снова содрогнулся, и еще одна секция стены рухнула на землю.

– Зачем уничтожать даймё?

– Они слишком много возомнили о себе, – сказал мальчик. – Забыли, кто построил для них этот мир. Забыли, кто создал технологии, с помощью которых они правят. Забыли о балансе Кодексов.

Мемнон вытер слезы, катившиеся из глаз в жарком, черном воздухе.

– Но почему вы хотите, чтобы правил кто-нибудь вроде Сайласа? Он такой же, как даймё; он жаждет власти. Считает себя и вашим хозяином тоже.

– Истребитель выполнил свою задачу, – сказал мальчик. – Он поставил даймё на колени, показав этим, что остальные могут подняться с колен. Израненных и униженных людей он заставил ползать в поисках своего истинного места в этом мире. В мире, который больше не будет отдан им.

Мальчик посмотрел на ониксовый круг в центре арены, на сверкающее черное кольцо в окружении пожаров и хаоса. Кори Симо вышел на ринг против Сайласа.

– Но и Сайлас Истребитель не будет править нами, – сказал мальчик.

– Вот, значит, как обстоят дела, – вздохнул Мемнон. – Даймё и гривары воюют, пытаясь добиться преимущества, хотя на самом деле правите вы, смотрящие.

– Ты все еще не понимаешь, командор Мемнон, – сказал мальчик. – Мы не служим и не правим. Точно так же, как океан, ветер или солнце не служат и не правят.

– Но вы использовали нас всех в своих играх, – сказал Мемнон. – Вы манипулировали нами ради своей цели. Все, что я сделал в этом мире, все, ради чего трудился на своем пути… Оказывается, мой путь – тропинка, проложенная вами.

– Ты, при твоих ограниченных возможностях, понял это так. Я не смогу убедить тебя, гривар, что наша работа выходит за рамки твоих представлений о мире. Что мы работаем вне цели, вне пути, вне времени.

– А Мюррей Пирсон? – спросил Мемнон. – Разве он не был вашей пешкой? Ты обманул его, чтобы он вытащил тебя из Глуби, спас из тюрьмы лорда. Ты устроил так, чтобы он доставил тебя в Цитадель, где ты мог бы обделывать свои делишки.

– Мы не обманывали Мюррея Пирсона, – возразил смотрящий. – Он знал, что здесь произойдет. Знал, что нужно сделать, чтобы снова обрести баланс.

Мемнон покачал головой. И чему же теперь верить? Бетон под ним задрожал.

– Ты должен идти, гривар, – сказал мальчик. – У тебя все еще есть путь. А у нас есть место для тебя в этом мире.

– А как насчет тебя? Разве ты не умрешь? – спросил Мемнон.

Мальчик покачал головой. По камню под ними пошли трещины.

– Мы не умираем. Мы находимся в этой физической форме, и не более того. Мы не ограничены телом. Это у вас есть только одна форма в этом мире, одна жизнь. И поэтому ты должен сохранить их.

– Нет, – сказал Мемнон, когда плита, на которой он сидел, треснула посередине.

– Ты предпочтешь умереть? – с внезапным интересом спросил мальчик. – Завершить свой путь вместо того, чтобы идти дальше?

– В том-то и дело, – вздохнул Мемнон. – Выбор за мной.

– Да будет так, – сказал мальчик, и все, что было под ними, рассыпалось.

Глава 28. Два мира

Мир не считается с желаниями и мечтами людей. Даже величайшие лорды и гривары, оставившие неизгладимый след в империях, станут такой же пылью, как и самые ничтожные создания. Важно чаще задумываться об этой незначительности.

Семьдесят четвертая заповедь Кодекса боя

Его братья сражались в двух разных мирах одновременно, и Сего наблюдал за ними тут и там.

Он видел Сайласа и Симо в круге из оникса среди руин стадиона «Олбрайт». Большинство зрителей-эзойцев убежали, но армия Потока осталась на трибунах, чтобы смотреть, как сражается их лидер, и поддерживать его.

Также Сего видел Сайласа и Симо в круге из железного дерева, установленного на вершине дюны на острове.

Братья обменивались ударами, а вокруг бушевал ураган черного света, и яростные порывы разносили песок по всему берегу.

Это было то самое место, где они уже сражались тысячи раз, но теперь Сего знал, что сегодня выживет только один.

Сэм сделал то же, что и много лет назад, – взял на себя основной удар.

Сайлас провел молниеносный кросс, и Сэм принял его, лишь слегка повернув голову, так что кулак зацепил по касательной глазницу. И тотчас Сэм ответил рассчитанным полновесным киком в мягкое место над передним коленом.

Сайлас только улыбнулся – один пропущенный удар никак на нем не отразился – и атаковал шотом в корпус, от которого у Сэма треснули ребра.

Сего снова перенесся на стадион «Олбрайт», где его встретил топот десяти тысяч ног. Армия Потока гнала Сайласа вперед, требуя уничтожить еще одного противника на залитом кровью ринге. Повстанцы не поколебались в своей вере в лидера, несмотря на то что часть их товарищей погибла под обломками стен. Кое-кто из приближенных Истребителя даже спустился к арене, на которой шел бой. Среди них Сего заметил Призрака, Ульриха и Маури.

Он оглянулся – драконыши все еще стояли возле каменной головы, хотя им следовало уйти в безопасное место. Им всем, и в первую очередь Сол.

Бой на острове шел с головокружительной быстротой. В черном свете оба бойца двигались с опережением времени, предвосхищая ходы и маневры друг друга.

На стадионе «Олбрайт» все внимание присутствующих было приковано к кругу, в котором носился кровавый вихрь. Панчи и блоки, захваты и клинчи, кики и спролы – все слилось в круговорот жестокости, подобного которому не видывал мир.

Зрители привыкли к тому, что Истребитель стремительно расправлялся со своими противниками. Но на этот раз он столкнулся с бойцом, который не только защищался, но и атаковал. Кори Симо уже несколько раз ушиб его переднюю ногу, хотя это и дорого ему стоило.

Сего заметил, с каким изумлением наблюдает за боем Призрак. Этот гривар, посвятивший всю жизнь совершенствованию мастерства, понял, что потратил время зря, – двое в круге демонстрировали совсем другой уровень.

Сайлас нанес два быстрых джеба в голову, за которыми последовал кросс в нос. По лицу Симо потекла кровь, но он продолжал идти вперед, не забывая атаковать выбранную цель.

Сего хотелось крикнуть Симо на арене и Сэму на острове, чтобы они больше защищались и выше держали руки. Но он молчал, потому что знал: это не та стратегия, которая приведет к победе. Сосредоточившись на защите, Сэм отдал бы инициативу Сайласу. Чтобы победить, Сэму нужно проиграть.

Еще один кик в переднюю ногу, и Сего увидел, как Сайлас сбился с ритма, сбавил бешеный темп и прищурился.

Истребитель понял, что задумали его братья, вспомнил, что произошло на острове много лет назад. Но на то и был расчет – Сайлас не сможет остановиться. Он ни за что не станет сдерживаться в поединке с Сэмом, чтобы сберечь силы для схватки с Сего. Это не в натуре Истребителя. Он вступает в бой с единственной целью: убить.

Сэм снова влепил лоу-кик в переднюю ногу, и Сайлас ответил жестоким ударом головой, от которого младший брат рухнул на песок. Когда же он, шатаясь, встал, его лицо напоминало кровавую маску.

Сверкнула красная молния, полуночное небо осыпало море и берег черными каплями дождя. Обхватив голову Сэма руками, Сайлас атаковал его коленями.

Сэм попытался прикрыться, оттолкнуть Сайласа, но ему не хватало сил. Один удар пришелся в подбородок, другой – в ребра.

Сего видел: Сэм ломается и на острове, и на арене. Его дух угасает.

– Сэм! – выкрикнул Сего. – Сдавайся, или он убьет тебя!

Их взгляды на мгновение встретились, а потом Сэм изо всех сил оттолкнул Сайласа.

Вот для чего Симо тренировался в ониксовом круге. Вот для чего он почти все время проводил в катакомбах, сражаясь со Стражем – днями, годами, десятилетиями. Симо знал, чем закончится этот поединок, и готовился к такому исходу.

Еще один кик в ногу, в мягкое место над коленом, – уже без той силы, что в начале, но все же.

Сайлас попытался сократить дистанцию и прикончить брата, но, перенеся вес на переднюю ногу, пошатнулся. Дерево начало крениться.

– Думаешь, эти игры меня остановят? – Сайлас рассмеялся.

Пролившийся над островом черный дождь намочил его длинные волосы.

– Это не игра, – прорычал Сэм, бросаясь на Сайласа, чтобы нанести еще один удар.

На этот раз Сайлас предвидел, что произойдет. Пригнувшись, он поймал ногу Сэма, подался вперед и опрокинул его на спину. Сего сморгнул слезу и… Сайлас уже сидел на Сэме и колотил его по голове, как будто бил в барабан.

Сэм отчаянно пытался прикрыться, но Сайлас не прекращал, словно поставил целью вогнать голову младшего брата в песок.

– Сэм! – закричал Сего. – Пожалуйста, не оставляй меня снова. Ты нужен мне здесь!

Голова Сэма склонилась набок; он снова встретился взглядом с Сего и улыбнулся сквозь раскрошенные зубы.

Сайлас зарычал, схватив Сэма за горло:

– Ты выбрал не ту сторону.

Развернувшись, он, словно острие копья, вогнал локоть в череп брата.

Неподвижное тело распростерлось на песке. Багровые прожилки запульсировали на небе острова, и Сего вернулся на стадион, где гремели аплодисменты и топот.

На заляпанном брезенте лежало окровавленное тело.

– Он всегда был моим любимым братом. – Сайлас с хмурым видом посмотрел на дело своих рук. – А вот ты… ты всегда мне досаждал.

Сего боролся со слезами, яростью, желанием наброситься на Сайласа.

– Это потому, что я был там первым? – процедил он. – Потому, что родился из черного света раньше тебя?

– Это не важно, – ухмыльнулся Сайлас, жестом приглашая Сего в круг.

Подошедший Призрак склонился над Симо, вероятно намереваясь вытащить его из круга.

– Не тронь! – рявкнул Сего, и Призрак отступил.

Черный дождь усилился. Сего шагнул в круг из железного дерева, стараясь не встречаться взглядом с Сайласом. Он наклонился и поднял Сэма из превратившегося в грязь песка.

Держа на руках обмякшее тело, Сего спустился по пандусу. Лицо Симо мало напоминало прежнее, но все же в нем было что-то неуловимо знакомое. Сего отнес мертвеца к статуе, где стояли драконыши. Он встретился с ними взглядом, но не позволил слезам навернуться на глаза, зная, что ждет впереди. Он не мог допустить, чтобы принесенная Сэмом жертва оказалась напрасной.

– Позаботься о моем брате, – сказал Сего, передавая тело Дозеру.

– Сделаем, – пообещал Дозер.

Стоящая рядом Сол кивнула. Они поняли.

Сего повернулся и пошел обратно к ониксовому кругу, где его ждал Сайлас.

Сего оставил этот мир.

Рушащаяся арена, повстанческая армия, орущие трибуны, приспешники Истребителя, друзья, с тревогой наблюдающие за Сего с того места, где разбилась статуя, – он забыл о них.

Лицей и Цитадель, народ Эзо, война между гриварами и даймё, тысячелетняя ярость, выплеснувшаяся этим мятежом, – он забыл о них.

Плакса, Джоба, Фармер, Мюррей – он забыл о жертвах, которые были принесены ради этого момента.

И Сэм… Сего забыл даже о лежащем позади изуродованном теле брата.

В этот раз, в отличие от предыдущих, он не оставил частичку себя в реальности. Он позволил черному свету поглотить себя, потому что не планировал возвращаться.

Сего родился на этом острове, в «Колыбели». Он был первым, кто открыл глаза и позволил черному свету наполнить себя, и он будет последним, кто увидит это место, если сможет забрать Сайласа с собой.

Он посмотрел на Истребителя, стоящего напротив него в круге из железного дерева. Волны дыбились все выше, рушились на берег и пытались взобраться на дюны.

Черный свет пульсировал в жилах, и Сего чувствовал, как он струится в крови и стучит в сердце.

Главное – не давать Сайласу передышки. Даже оставаясь на месте, Сего видел, как брат старается не переносить вес тела на переднюю ногу.

Он бросился в атаку.

Братья закружились в знакомом танце боя. Они исполняли этот танец тысячи раз на совместных тренировках. Сайлас имел на своей стороне силу и скорость. Сего сосредоточился на прощупывании, пытаясь найти бреши в обороне противника.

Уклонившись от серии джебов, Сайлас пропустил кик в живот и ответил мощным кроссом, который Сего блокировал. Сего ответил лоу-киком выше колена и заметил, что Сайлас поморщился.

Снова сверкнула молния, и весь остров содрогнулся от раскатов грома. Еще одна волна обрушилась на утес и выплеснулась к их ногам.

Сайлас, оскалившись, прыгнул вперед, нанося удар за ударом. Кик в грудь, локоть в затылок. Сего споткнулся, но устоял на ногах, опершись рукой о песок. Взревев, он бросился на Сайласа, обхватил его руками и оторвал от земли. Он хотел втоптать Истребителя в землю, чтобы тот больше никогда не встал на ноги.

Но Сайлас поймал его ногу, схватил за пятку и повернул. Сего попытался высвободиться и откинулся назад. Боли он не почувствовал, но, поднявшись, понял, что не все так хорошо, как было.

– Теперь мы оба без ноги, – ухмыльнулся Сайлас.

Полыхнула молния, и очередная гигантская волна накрыла утес.

– Сэм был необходимой жертвой, – сказал Сайлас.

– Ты говоришь, как они, – ответил Сего, вытирая с лица черную воду.

– Кто? – Сайлас медленно двинулся по кругу.

– Даймё, твои заклятые враги. Постоянно твердишь о жертвах, которые необходимо принести.

– Это другое, – сказал Сайлас. – Я борюсь за новый мировой порядок. За место, где мы наконец сможем быть свободными.

– Никакое не другое, – возразил Сего. – Ты так же готов растоптать все на своем пути, чтобы изменить мир по своему усмотрению.

Сайлас покачал головой и посмотрел в небо:

– Начинается.

Сего проследил за взглядом брата. Красные молнии следовали одна за другой, рассекая черное небо, разрывая его на куски, как огромное ветхое полотно.

– Это место, наш дом, – сказал Сайлас. – Оно рассыпается.

– Разве такое возможно? – спросил Сего. – Остров ненастоящий.

Сайлас рассмеялся:

– Он такой же настоящий, как и все остальное. Он сделал нас теми, кто мы есть. Рожденные в черном свете, мы часть этого острова. И он может умереть вместе с нами.

Сол наблюдала за поединком братьев, стоя у разбитой статуи. И не она одна. Все оставшиеся на стадионе не сводили глаз со сражающихся в ониксовом круге бойцов.

Огонь погас, крики стихли, но в центре стадиона пульсировал новый источник энергии.

Сего и Сайлас двигались по кругу с невероятной скоростью, нанося удары, за которыми Сол едва могла уследить. От светящихся тел поднимался туман, а над кругом повисла странная тьма – казалось, она поглощает окружающий свет.

Сол увидела, как спектрал из соседнего круга слишком близко подлетел к ониксовому и исчез в темном облаке.

– Я… не знаю, как они это делают, – прошептал Дозер у нее за спиной, и Сол согласно кивнула.

– Невероятно. – Голос Абеля дрогнул.

– Да пребудут с ними духи, – с благоговением произнесла Бринн.

– Давайте надеяться, что твои духи на стороне Сего, – сказал Коленки. – Иначе мы все закончим так же, как Симо.

Сол оглянулась – над лежащим на камне изуродованным телом склонилась невысокая гибкая девушка.

Ксеналия, старшая служительница медотсека, появилась совершенно внезапно среди огня и дыма, когда многие спасались бегством. Не теряя времени и ни о чем не спрашивая, она взялась за Симо. Хотя Сол считала, что Кори мертв, служительница ввела иглу ему в сердце. Грудь всколыхнулась.

– Нужно, чтобы вы доставили его в медотсек, как только появится возможность, – сказала Ксеналия, продолжая свои манипуляции.

Сол кивнула:

– Конечно. Вот только, если Сайлас победит, доставлять его будет уже некуда.

– Это я контролировать не могу, – ответила Ксеналия, приподнимая веко и заглядывая Симо в глаз. – Я могу только попытаться стабилизировать состояние этого гривара.

– Ты не боишься за себя? – спросила Сол. – Истребитель поклялся уничтожить всех даймё.

Ксеналия подняла голову и посмотрела на нее:

– А ты сейчас боишься за себя, Солара Халберд?

Сол оглянулась на Сего и Сайласа, сражающихся в круге, – тьма вокруг них сгущалась. Она боялась только за Сего. Как он выберется оттуда? Выживут ли ее друзья?

– Нет, не боюсь.

– Вот и я тоже, – сказала Ксеналия. – Я ничего не знаю о способах ведения боя и, конечно, не верю в духов, но я… верю, что Ceго победит.

Сол никогда не слышала, чтобы даймё говорили подобным образом, тем более служители, посвятившие себя науке.

Бринн энергично кивнула:

– Мы все должны верить.

– Почему мы должны верить? – спросила Сол.

Она видела, как Сайлас стоял над телом ее отца, как убивал Мюррея у нее на глазах.

– Здесь действуют силы более могущественные, чем вы или я, – сказала Ксеналия, бросив взгляд на темное облако, окутывающее платформу. – Признаться, я не до конца понимаю их природу. А когда человек не понимает, он может либо бояться, либо верить. – Она помолчала, наблюдая за схваткой в круге. – Этому меня научил Сего.

Сол кивнула. Она больше не боится, а значит, остается только верить. Впрочем, она также готова помочь Сего, если ему это понадобится.

Внезапно какое-то размытое движение отвлекло ее от Ксеналии. На другом конце стадиона огромная стальная фигура рухнула на землю. Надзиратель. Еще несколько монстров громадными прыжками неслись через стадион.

– Ожили! – воскликнул Дозер.

Весь батальон бездействовавших до сих пор надзирателей будто очнулся от сна.

И взялся за дело.

Ближайший к трибунам боевой мех выстрелил в центр армии повстанцев, испепелив пару десятков людей и проложив полосу бушующего пламени. Другой надзиратель ворвался на трибуны, размахивая стальными руками и раскидывая тела повстанцев во все стороны.

Сол увидела, как Призрак бежит куда-то от платформы, где продолжается поединок Сего и Сайласа.

Еще один мех разрядил пушку в толпу, но в следующий миг Призрак запрыгнул ему на спину, тряхнул руками, выбрасывая шипы, и вонзил их с обеих сторон в голову надзирателя. Мех пошатнулся.

Не успел он упасть, как Маури прыгнула ему на грудь и ударила кулаками по кабине пилота. Руки островитянки окрасились голубой кровью. Она поймала взгляд Сол, которая смотрела на нее с другого края площадки, и сверкнула своей острозубой улыбкой.

– Выведите из строя мехи! – прокричал Призрак. – Используйте оружие для рукопашного боя!

Повстанцы ринулись с трибун вниз, навстречу боевым мехам. Многие уже активировали свое оружие.

Сол наблюдала, как Призрак вонзил шип в коленный сустав надзирателя и отскочил, чтобы не попасть под гигантскую руку великана.

– Мы должны помочь им? – Взгляд Дозера метался между ониксовым кругом и развернувшимся сражением между надзирателями и повстанцами.

– Это не наш бой. – Сол покачала головой. – Мы должны быть здесь, охранять Ксеналию и Симо. И поддержать Сего в случае чего.

– Я не расстроюсь, если повстанцы и мехи перебьют друг друга, – кивнул Коленки.

Сол наблюдала, как повстанцы окружили мех, как тот подпрыгнул и рухнул на спину, раздавив двух или трех человек.

Неподалеку Ульрих обхватил надзирателя руками и как будто попытался его поднять. Удивительно, но верхняя половина меха свалилась на землю вместе с половиной сидевшего в кабине пилота.

– Я уже было подумал, что мне не придется сражаться сегодня! – Ульрих ухмыльнулся и поднял два потрескивающих спектральных веера.

Другой надзиратель растоптал нескольких повстанцев, пронесшись по трибуне, развернулся и ударил кого-то в лицо. Из расколовшегося черепа вырвался красный фонтан. Товарищ погибшего подскочил к меху, перекатился под отведенной для удара рукой и вонзил шип в стальную ногу.

Маури.

Надзиратель ударил кулаком в землю, но Маури, крутанувшись, ушла в сторону и нанесла несколько ударов, пока мех разворачивался.

Мех покачнулся, из раны на его ноге свисали провода. Но он рванулся вперед и ударил Маури в плечо выпуклой головкой своей пушки. Островитянка завертелось волчком и свалилась на землю.

– Стой! – крикнул Коленки, но Бринн уже бежала к распростертому телу.

– Абель, останься и помоги Ксеналии, если понадобится, – сказала Сол и спрыгнула со статуи.

Коленки и Дозер последовали за ней.

Бринн уже стояла перед Маури, закрывая ее собой, а массивный надзиратель, хромая, наступал.

– У тебя это входит в привычку – устраивать так, чтобы я погиб из-за этой девчонки, – заметил Коленки, приблизившись.

– Возможно, – прорычала Бринн и бросилась на врага.

Стальная махина остановилась на полпути и рухнула ничком. Поразивший ее Призрак поднял руку, с которой капала голубая кровь пилота.

Сол услышала стон. Маури пришла в себя, схватилась за раненое плечо, посмотрела на Бринн и улыбнулась.

– С кем вы? – Призрак надвинулся на драконышей. – С Потоком или против?

– Ни то, ни другое, – ответила Сол. – Мы здесь ради Сего.

Призрак кивнул в сторону круга:

– Как только Сайлас прикончит там своего брата, он захочет уничтожить всех, кто противостоит Потоку. – Он сделал еще один шаг к драконышам. – Хотя я могу прямо сейчас сделать это за него.

– Нет. – Маури медленно поднялась и встала перед Бринн. – Я не позволю тебе тронуть их.

– Посмеешь пойти против нас? – удивился Призрак. – Предашь все, за что боролась? Ради этого сброда?

– Да, – прорычала Маури, поднимая свой собственный, сияющий лазурным пламенем шип. – Так уж случилось, что мне нравится этот сброд.

Мимо проковылял, спотыкаясь, Ульрих, которого преследовал надзиратель.

– Ладно, пусть, – сказал Призрак. – Сайлас сам с тобой разберется.

С этими словами он повернулся и помчался за Ульрихом и мехом.

Бринн положила руку на плечо Маури:

– Ты разочаровалась в своем деле?

Маури покачала головой:

– Нет, но, кажется, нашла кое-что поинтереснее.

– Не хотелось бы вмешиваться в вашу беседу, но мы должны вернуться к Ксеналии, – сказала Сол и, уже повернувшись в сторону статуи, бросила взгляд на ринг.

Точнее, на то место, где он был. Ониксовый круг исчез, полностью окутанный сверхъестественной тьмой.

Сего исчез вместе с кругом, и Сол ничем не могла ему помочь.

Сего вырвал ногу из тягучего песка, успев отразить лоу-кик, и ответил шотом в корпус, который Сайлас пропустил, но вернул долг хлестким джебом в уже разбитый нос Сего.

Буря набирала силу, багровые стрелы рвали небо, но Сайлас только смеялся. Очередная волна разбилась о дюны, забрызгав сражающихся.

Сего знал, что его брату это нравится. Нравится больше всего на свете. Сражаться – для этого он и послан в мир.

Сего создали с той же целью, но он хотел жить ради большего, быть не только оружием. Глубоко внутри, под жилами скрепляющей его темной энергии, засело желание выжить и снова увидеть тех, кто стал его семьей. Возможно, из-за этого он был слабее Сайласа.

Сего попытался опрокинуть брата в набежавшую черную воду, но лоу-шот не удался, а в ответ он получил быстрый апперкот и локоть в лицо.

Сплюнув в воду кровь, Сего снова бросился в атаку. Он не мог сбавить темп, потому что знал: при малейшем проявлении слабости Сайлас вцепится в него зубами.

Кросс и два джеба – Сайлас уклонился и серией шотов проверил на прочность ребра Сего.

Упор на здоровую ногу и встречный коленом в подбородок.

– А ты стал лучше, Душитель. – Сайлас вырвал болтающийся зуб и бросил его в море.

– Я больше не он, – ответил Сего, начиная новое наступление.

Сайлас встретил брата коленом в грудину.

Сего задохнулся от боли, отшатнулся и едва не упал в воду. Он наклонился и медленно, с трудом перевел дыхание, не спуская глаз с Сайласа, чей силуэт четко выделялся на фоне светящегося неба.

Брат по-прежнему сильнее. Ничего не изменилось.

– Ты знаешь, чем это закончится, – сказал Сайлас.

И словно в подтверждение его слов огненная стрела ударила в бушующее море рядом с ними.

– Знаю, – мрачно сказал Сего, наблюдая за братом, кружащим, словно акула, в черной воде. – Но на этот раз будет по-другому.

Сайлас снова рассмеялся:

– По-другому? С чего бы? Все предопределено, разве ты не понимаешь? Наше рождение в «Колыбели», подготовка на острове, возвращение в этот расколотый мир. Это все их план. Мы просто инструменты для воплощения их замысла.

Сего остановился. Вдавил ноги в грязь. Еще, еще глубже. Нужно закрепиться, чтобы остаться.

– Ты всего лишь фигурка на доске смотрящих, – сказал Сего. – Разве это лучше, чем служить даймё?

– Так получилось, что смотрящие хотят уничтожить даймё, – ответил Сайлас. – И наши желания совпадают.

– Ты кое-что упустил. – Сего посмотрел за плечо брату, где из моря, словно левиафан, поднималась гигантская волна, готовясь поглотить весь остров.

Сайлас с любопытством посмотрел на Сего, и кривая ухмылка медленно сошла с его лица.

Черный дождь прекратился; плотная, гнетущая тишина опустилась на остров. Громадная тень развернулась у братьев под ногами.

– Ты всего лишь фигурка в их игре, – повторил Сего, хватаясь за торчащий из земли узловатый корень.

Чудовищная волна обрушилась на остров, и Сего закружило в вихре воды и песка. Но он держался за корень, даже когда утес оторвало от берега и утащило на глубину.

В пене и темноте, задержав дыхание, Сего приказал себе вырваться отсюда и вернуться на стадион «Олбрайт».

Но он не мог пошевелиться. Он был слишком крепко привязан к этому миру. И на этот раз погрузился в него слишком глубоко.

Сего знал, что обрушившееся на остров цунами – ненастоящее, что море, удерживающее его в плену, существует только в его воображении.

Но это не имело значения.

Он сам появился из этих темных вод. Его вырастили на этом пляже с черным песком. Он рожден из черного света.

А значит, здесь и умрет.

Глава 29. Новый день

Сборщик урожая с лопатой и мотыгой может быть так же искусен в своем деле, как и талантливый боец в своем. В следовании собственным путем каждому, независимо от его положения в обществе, присуще стремление к совершенству.

Раздел второй, Тридцать пятая заповедь Кодекса боя

Дакар Пуджилио потрогал знак верховного командора, лишь недавно появившийся на его мундире, и привычно потянулся к боковому карману за фляжкой. Однако на полпути рука остановилась – командор вспомнил, что фляжки там нет.

– Пожалуй, она мне больше не понадобится. – Дакар повернулся к командору Адрианне Ларкспер, стоявшей рядом на сцене.

– Пожалуй, – кивнула Адрианна. – Мемнон гордился бы тобой.

– Хочется в это верить, – вздохнул Дакар. – Как и в то, что он поступил бы так же, как я сейчас.

– Я тоже верю в это.

Дакар повернулся к людям, собравшимся в Куполе Лицея. У него не было аудиобокса, поэтому пришлось повысить голос.

– Учащиеся Лицея и преподаватели, рыцари Цитадели, патриоты Потока…

Он остановился, удивленный звучанием собственного голоса, как будто давно его не слышал. Вся оставшаяся армия Потока поместиться в зале не могла, но некоторые ее начальники присутствовали, в том числе парень с бледным лицом и голым черепом – Призрак, сидевший в первом ряду и не сводивший глаз со сцены.

– Спасибо, что пришли сегодня, – продолжил Дакар. – Знаю, вы скорбите… как и я. В тот день мы потеряли многих, и все они сражались за дело, в которое верили.

Обе части аудитории встретили эти слова гулом.

– Наш командор погиб. Альбион Джонквил Мемнон, служивший Цитадели всю жизнь, пожертвовал собой ради нашего дела.

Рыцари встали и подняли кулаки.

– Для всех присутствующих представителей Потока скажу: Сайласа Истребителя больше нет. Он также сражался за то, во что верил. Он сражался за всех гриваров.

Повстанцы ответили топотом.

– Мы были по разные стороны баррикад, но настало время объединиться. У нас есть то общее, во что верили и Мемнон, и Сайлас. Это общее – свобода для гриваров.

В зале раздались одобрительные возгласы.

– Кровопролитие необходимо прекратить. Даймё уже поняли, что произойдет, если мы, гривары, не захотим сражаться за их интересы. Мы потеряли немало жизней и не хотим терять больше. – Дакар оттянул воротник формы, ставшей почему-то на размер теснее. – Мы переживаем поворотный момент в нашей истории. Нынешнее время не похоже ни на какое другое. Это начало эпохи, когда мы снова должны будем освещать дома и улицы факелами, кормиться от щедрот земли и сражаться только тем, что дала нам природа.

Дакар взглянул на широкие защитные окна, сквозь которые проникал дневной свет.

– На этом поворотном пункте мы можем наконец соединить заветы Мемнона и Сайласа. Для этого мы должны работать сообща. Восстанавливать вместе. Бороться вместе.

В зале послышались одобрительные возгласы.

– Теперь я уступаю сцену командору Ларкспер, показавшей себя достойным лидером в эти нелегкие времена. Она расскажет о наших планах по восстановлению стадиона «Мемнон».

Дакар сошел со сцены под продолжительные аплодисменты и стер со лба пот. Адрианна кивнула ему, и улыбка тронула ее губы. Похоже, Дакару удалось произвести на нее впечатление.

«Может быть, я еще смогу», – подумал он, выходя из зала.

Он прошагал по длинному коридору «Гармонии», тихому в отсутствие учеников, и вышел из Лицея через главные двери.

Небо Эзо радовало глаз редкой голубизной, пахло цветами, вдоль дорожки стояли молодые деревца, только что посаженные нанятыми грантами. Часть грантов ушла на брошенные земли за пределами Цитадели и даже дальше на север после того, как оттуда сбежали хозяева-даймё.

Выглянув за стены Цитадели, Дакар увидел развалины стадиона «Мемнон». Приказ о переименовании стадиона был его первым на посту верховного командора. Он отстроит все заново, сделает еще лучше, чем раньше. Арена станет настоящим чудом света, чтобы гривары могли на ней демонстрировать миру свою доблесть.

Дакар глубоко вдохнул свежий воздух, чего не делал давно, и, войдя в Рыцарскую башню, начал долгий подъем к своим новым покоям. У дубовой двери он остановился, одышливо пыхтя.

Пожалуй, пора возобновить тренировки.

Дакар вошел в скудно обставленную комнату и ступил на татами.

При всем уважении к аскетизму старины Мемнона, кресло здесь явно не помешало бы.

– Ну что, все было не так уж и сложно, а? – раздался голос из тени.

– Глоток из фляжки – и было бы еще легче, – вздохнул Дакар.

– Ты теперь на верном пути, верховный командор. – На татами вышел пожилой седоволосый мужчина. – Мы все на верном пути.

– Надеюсь, ты прав, Фармер, – сказал Дакар.

Глава 30. Лицом к Тьме

Есть сон во сне, где весь мир спит и не может проснуться. Свет дня должно встречать с открытыми глазами.

Раздел третий, Третья заповедь Кодекса боя

Сего открыл глаза.

Что-то коснулось его кожи. Щупальца тьмы скользнули по нему, как угри. Они расползались по всему телу, проникали внутрь – через нос, уши, рот, – и он ничего не мог поделать. Он был беспомощен.

Он попытался закричать, но не смог издать ни звука. Попробовал подумать, вспомнить, кем или чем был, но даже мысли утыкались в поселившуюся в нем пустоту.

Сего висел в невесомости, в черной бесконечности. Влажность и тьма ощущались как давящее бессонье.

Если это конец, что еще он может сделать? Зачем сопротивляться?

Может быть, это дом?

Голос проник в пустоту, и лицо осветило темноту.

– Кем ты был до того, как родился? – спросил Фармер.

Живое морщинистое лицо старого мастера возникло перед глазами и снова ушло во мглу.

Через какое-то время из пустоты проступила другая светящаяся фигура, яркая, раздвинувшая тени до самых краев.

Сего увидел себя. Он шел по берегу рядом с Сэмом, и над ними сияло пронзительно-лазоревое небо.

– Лучшие крабы – те, у которых панцирь голубой, согласен? – спросил Сэм. – Может, сегодня Сайлас принесет что-нибудь из моря.

Остров исчез, и на его месте появилось круглое улыбающееся лицо.

Джоба Маглин протянул к Сего огромные руки. Рядом с Джобой стоял мальчик намного меньше; из пореза на лице сочилась кровь. Плакса.

– Если кому-то и суждено выбраться отсюда, то пусть это будешь ты, – сказал Плакса.

Там, где он стоял, по каменным стенам расползались вьюнки, а зарешеченные окошки находились на одном уровне с мостовой.

И снова чернота накатившей волной смыла видение.

Сего ждал и дождался. Еще одно лицо выплыло из мрака.

– Продолжай в том же духе, парень, – сказал Мюррей Пирсон, поглаживая седую бороду. – Позволишь жизни ухватить тебя, на месте и останешься. Так что подымайся – и вперед.

Сего пытался удержать Мюррея, но, как и в остальных видениях, старый гривар ушел, оставив его одного в темноте.

Сего ждал целую вечность. Он не чувствовал времени. Он мог парить в небытии секунду, минуту или год, и ничего не происходило, пока сверху не донесся другой голос.

– Ты сказал, что больше не будешь приходить ко мне, – произнес этот голос. – Сказал, что это было в последний раз.

У этого голоса был тембр, отличный от остальных. Он доносился из источника, до которого Сего мог дотянуться. Наверное, мог и схватить.

– Все в порядке, Сего, я здесь, – произнес голос. – Открой глаза.

Сего послушно открыл.

На него обрушился поток света и ощущений – слишком сильный, слишком яркий. Но вскоре свет померк, и Сего увидел склонившееся над ним знакомое лицо.

Ксеналия.

– Ты настоящая? – спросил Сего и услышал сдавленный шепот.

– Надеюсь, что да. Хотя сама реальность субъективна, учитывая, что нейронные импульсы в твоем мозгу, по всей вероятности, отличаются от тех, которые возникают у других разумных существ, а потому твой вопрос…

– Ксеналия.

Над ним действительно стояла она, старшая служительница медотсека. Друг. По его лицу скользнула болезненная улыбка.

– Извини. Забыла, что для полного возвращения в физический мир потребуется несколько дней.

Сего поморгал и огляделся. Медотсек выглядел иначе. Тихо… пусто… Он посмотрел на один из полупрозрачных резервуаров, в котором сейчас никого не было. Ощутил влагу на коже. Его тело плавало в пустоте.

– Я был в стазисе? Долго?

– Три недели. Ты получил серьезные травмы в поединке. Внутреннее кровоизлияние, не говоря уже о множестве переломов и разрывов. Все это требовало лечения.

Сего попытался сесть и оглядеться получше, но боль пронзила живот.

Миниатюрная служительница удержала его на месте, положив холодную руку на забинтованную грудь.

Он был рад видеть ее бледное лицо, голубые прожилки вен на лбу. И все же что-то в ней изменилось.

– Я… помню только, как дрался с братом, – медленно произнес Сего. – Мы были на острове, в «Колыбели». Я думал, что уже не вернусь.

– Я тоже не была уверена, что ты вернешься. – Ксеналия нахмурилась. – Еще и потому, что работать пришлось по старинке.

Сего в замешательстве покачал головой.

– Я была там, видела тебя, – сказала Ксеналия. – Над кругом, в котором стояли вы с Сайласом, собралась огромная масса черного света. Мой наблюдатель взял показания – это что-то невероятное.

– Сайлас… Он?..

– Его больше нет, – коротко ответила Ксеналия. – Но даже я могла видеть, с какой неестественной скоростью вы двигались. Вас обоих питал черный свет, но его энергии не хватило.

– Остров… – Сего вспомнил черный дождь, красные прожилки молний, гигантское цунами. – Остров развалился.

Ксеналия кивнула:

– Полагаю, «Колыбель» разрушилась. Она уже была повреждена в результате демонтажа инфраструктуры Кодекса в Кироте и Эзо, но какая-то часть сохранилась как импринт в ее первоначальных обитателях, рожденных черным светом. Во время вашего с Сайласом поединка оставшаяся структура, похоже, самоуничтожилась, как будто была запрограммирована на это.

Сего молчал. «Колыбель» исчезла. Сайлас исчез. Он чувствовал, что ему не хватает некой части себя, словно Ксеналия удалила какой-то жизненно важный орган, пока он был без сознания.

– Я увидела тебя и Сайласа после этого в круге, – продолжала служительница. – Смогла добраться до вас достаточно быстро и ввести оставшийся адреналин, чтобы запустить твое сердце. Сайлас был уже мертв. Его сообщники забрали тело и похоронили подобающим образом.

– Подожди, – перебил ее Сего и снова попытался сесть, но боль прошила тело, и Ксеналия вернула его в лежачее положение. – Ты сказала, что использовала оставшийся адреналин. То есть ты уже применяла его раньше?

– Да. Я же сказала, что была там, смотрела, как ты сражаешься. Но в первую очередь я занималась Кори Симо.

– Симо… жив? – с надеждой спросил Сего.

– Да, – ответила Ксеналия. – Он лежал рядом с тобой в этой палате, выздоравливал две недели. Честно говоря, я не совсем понимаю, как его симбиотическая реакция включилась столь быстро после…

– Спасибо. – Слезы навернулись на глаза.

Кори Симо жив. Сэм жив.

– Не за что, Сего, – ответила Ксеналия. – Как ты знаешь, это моя обязанность служительницы – заботиться обо всех, до кого могу дотянуться. Если бы я могла спасти и твоего брата, я бы это сделала.

– Ксеналия, ты спасла моего брата.

– Что?

В глазах служительницы промелькнуло замешательство, но уже в следующую секунду она кивнула:

– А, понятно. Кори Симо тоже родился в «Колыбели». В его теле был мальчик, с которым ты вместе рос и которого звали Сэм.

– Но… если Кори Симо – мой брат, то кого я принимал за Сэма? Кто он, малыш, за которым ты ухаживала в этой палате весь прошлый год?

Ксеналия улыбнулась:

– У меня была версия, и теперь она подтвердилась. Мальчик, которого мы приютили и которого вытащил из Глуби твой друг Мюррей Пирсон, был из роя смотрящих. Они использовали его тело для передачи черного света.

– Использовали? Как и Эона Фарстеда?

– Да. Но теперь оба роя уничтожены.

Сего устал. Веки потяжелели, глаза снова заволакивала чернильная тьма. Он испугался, что потеряет эту реальность и вернется в небытие.

– Пожалуйста, не оставляй меня, – прошептал Сего.

– Не оставлю. – Ксеналия положила холодную ладонь ему на щеку. – И твои друзья тоже тебя не оставят.

Сего еще не вспомнил о драконышах – как они пережили тот день? – и теперь его накрыло стыдом.

– Не волнуйся, – успокоила его Ксеналия. – Твои друзья живы и здоровы. Даже пришлось выгонять их отсюда, чтобы не мешали твоему выздоровлению. Особенно настойчива была та, которую зовут Солара. Присматривала за тобой по ночам. Я говорю: не приходи, ты ничем не можешь помочь, но она не слушала. Глупость ее сюда тянула или что-то еще, сказать не могу.

Сего улыбнулся и почувствовал, что разбита губа. По подбородку потекла кровь. Ксеналия раздраженно фыркнула и потянулась за мазью.

Внезапно Сего понял, почему его подруга-служительница выглядит по-другому.

– Ксеналия, где твой наблюдатель?

Маленький красный спектрал постоянно сопровождал ее при обходе.

Ксеналия нахмурилась и покачала головой:

– Его нет.

– То есть он помогает кому-то в другом месте?

– Ничего больше нет, Сего. – Глядя ему сверху в глаза, служительница отвела со лба прядку волос. – При самоуничтожении «Колыбель» испустила мощный импульс черного света. Все отключились: надзиратели, фабрики, мехи. Технологии теперь не работают. И спектралы тоже исчезли.

Глаза у Сего все же закрылись.

И на этот раз он принял тьму.

Эпилог

– Молодец, Птичка.

Сего взъерошил оставшиеся на голове рока серые перья. Он видел, как его скакун с завистью смотрит на других, умчавшихся вдаль.

– Больше никому ничего не надо доказывать.

Птичка не могла угнаться за такими сородичами, как Фиренце и Акари, которые неслись во главе стаи, поднимая клубы пыли.

Сего повернулся к Цитадели. Так непривычно было видеть, как гаснут огни, как темнеют высотные здания Тендрума, упирающиеся в красное небо. Стайка скворцов пролетела над головой в том направлении. Сего глубоко вздохнул.

– Ты едешь или как? – спросил Дозер, сделавший один круг на Боко, который заметно прибавил в весе и тоже не мог угнаться за другими птицами.

– Уже. – Сего улыбнулся другу.

Хотя в вольере хватало роков, Дозер предпочел ездить с Коленками, уютно обхватывая друга большими руками.

Все трое молча продвигались по дороге, ведущей к Западному морю. Солнце склонялось к горизонту. Грант, работающий в огороде перед недавно построенным домом, дружелюбно кивнул проезжавшим мимо гриварам.

– Видел тут красного рока? – спросил Дозер.

– Такого большого видел в первый раз. – Грант вытер пот с обветренного лица. – Если вы с ними, то отстали прилично.

– Они собираются начать без нас! – воскликнул Дозер.

– Да не волнуйся ты, дурья башка, – успокоил его Коленки. – Время у нас есть.

Сего знал, что вентуриец, как всегда, прав, но все же хлопнул Птичку, чтобы прибавила шаг. Остальным не понравится, если придется слишком долго ждать.

Вскоре друзья поднялись на вершину холма, с которого им открылся вид на Западное море. Мерцающая малиновая гладь простиралась до самого пылающего горизонта. Неподалеку от берега, на скалистом островке, лежали так и не взлетевшие флайеры. Теперь их медленно уничтожали ветер и соль.

Остальные драконыши ждали на пляже возле круга из воткнутых в песок и ярко горящих факелов.

Сего спешился и неторопливо направился к ним, оставив Птичку с мешком сушеной рыбы. Он шел, ощущая босыми ногами мелкие камешки и песок.

– Хорошо, что вы еще не начали! – выкрикнул Дозер.

– Что? Упустить возможность придушить тебя в этот прекрасный вечер? – усмехнулась Сол.

Ее длинная коса блеснула в свете факелов.

– Больше такого не случится, – заверил ее Дозер, стягивая с себя изодранную в клочья «вторую кожу». – Я попросил профессора Джоса дать мне хорошую защиту от этого твоего захвата.

– От Огненной Птицы у тебя нет защиты. – Маури сверкнула острозубой улыбкой. – Но я знаю несколько секретов, как победить эту девушку.

Бринн подошла к Маури и обняла ее за плечи.

– Если знаешь, как победить Сол, почему до сих пор не сказала мне? Клянусь духами, я уже давно пытаюсь в этом разобраться.

– Да-да, – произнес Абель, неслышно подойдя к Сего. – Секретными приемами положено делиться. Так сказано в Кодексе.

– Это где же конкретно? – недоверчиво спросил Коленки.

– Сорок третья заповедь, пятый раздел. «Тот, кто…»

– Думаю, некоторые секреты можно хранить, – перебил его Сего.

Сол, прищурившись, посмотрела на него:

– И это говорит тот, у кого боевых знаний на десятилетия больше, чем у любого из нас?

– Не у любого, – возразил, выступив из тени, Кори Симо. – Я знаю несколько приемов, с которыми мой брат еще не сталкивался.

– Вот как? – Сего улыбнулся Кори. – Может, покажешь?

– С удовольствием. – Кори Симо слегка склонил голову и встал напротив Сего.

Сего улыбнулся брату из темноты и поднял кулаки.

Благодарности

Я думал, что писать книгу во время пандемии, когда большую часть времени нужно сидеть дома, будет проще. К сожалению, я обнаружил, что это не так. Мало того, что меня постоянно отвлекали тревожные обстоятельства окружающего мира, но и отсутствие контакта с людьми (в том числе и поединков) не лучшим образом влияло на творческие способности.

Кроме того, мне пришлось напрячься, чтобы завершить сагу «Кодекс боя» на хорошем уровне. Ее герои – Мюррей, Сего, Сол, Сайлас – стали моими друзьями, и хотелось дать им возможность показать себя.

Так или иначе, я считаю, что мне это удалось, и искренне надеюсь, что если вы зашли так далеко, то и вам понравилась последняя книга серии.

Трудно выразить словами благодарность всем читателям, которые поддержали «Кодекс боя». Вы придали мне, начинающему автору, уверенности для продолжения этого путешествия.

Я хотел бы поблагодарить за бесконечную поддержку всю мою семью. Кэти – за то, что слушала мои многочисленные импровизированные (и неуместные) мозговые штурмы. Моим девочкам, Натали и Джейн, – за то, что каждый день показывали мне, что такое настоящая креативность. Мама и папа, я ценю вас обоих за то, что привили мне желание читать и учиться. И спасибо Майку и Кэти за праздничные торты и объятия по случаю каждого важного события.

Для меня были очень важны блогеры и рецензенты, эти невероятные суперфаны SFF, которые дали шанс «Кодексу боя». Я хотел бы выразить признательность Марку Лоуренсу за самиздатовский фэнтезийный блог Off (SPFBO) и всем судьям, работающим на шестом году проведения конкурса: вы оказали невероятную помощь в ознакомлении с «Кодексом боя» новых читателей.

Большое спасибо динамичному дуэту художников и дизайнеров обложки Феликсу Ортизу и Шону Т. Кингу. Без вашего видения и мастерства многие, возможно, не прочли бы этот роман.

И спасибо многим авторам SFF, которые вдохновляли меня и помогали как с писательским ремеслом, так и с практическим умением продавать книги. В частности, спасибо моим коллегам – авторам и бета-читателям Дэвиду и Джо. Вы оказывались рядом как раз тогда, когда я в вас нуждался.

Наконец, я хотел бы поблагодарить тех представителей бразильского джиу-джитсу и сообществ боевых искусств, которые с энтузиазмом поддерживали «Кодекс боя» на протяжении всего пути. Вы были той искрой, которая разожгла огонь, и продолжали вдохновлять меня на тренировки и писательский труд каждый день.

Для тех, кто все еще вне игры, – я надеюсь, что вы скоро вернетесь. И всем школам боевых искусств, которые закрылись или испытывали проблемы в это трудное время, знайте: мы по вам скучали. Нам, живущим в современном мире, так нужно место, где можно учиться и играть, испытывать себя, развивать дух товарищества и искать утешения в бою.

Александер Дарвин, 2021, Бостон

Content

Александер Дарвин
Кодекс боя
Книга 3 «Арена тьмы»

Часть I

Глава 1. Призраки

Глава 2. Разбалансировка

Глава 3. Компромиссное положение

Глава 4. Пламя и лед

Глава 5. Выживание

Глава 6. Очищение

Глава 7. Истребитель

Глава 8. Душитель

Глава 9. Могучий

Глава 10. Пробуждение

Часть II

Глава 11. Снова дома

Глава 12. Задержавшаяся тень

Глава 13. Наша правда

Глава 14. Схождение во тьму

Глава 15. Путь к свободе

Глава 16. Вместе поодиночке

Глава 17. Наказание

Глава 18. Арестант

Глава 19. Бремя

Глава 20. Война гривара

Глава 21. Локдаун

Глава 22. Срубить дерево

Глава 23. Море

Глава 24. Стадион «Олбрайт»

Глава 25. Кровь на брезенте

Глава 26. Равновесие

Глава 27. Рожденный черным светом

Глава 28. Два мира

Глава 29. Новый день

Глава 30. Лицом к Тьме

Эпилог

Благодарности