Игорь Вереснев

Семь дней в раю

День первый

Квартира Артему понравилась. Чистая уютная комната с мягкой кроватью-полуторкой, шкафом, креслами и цветным телевизором на тумбе в углу, кухонька с холодильником и колонкой, санузел, застекленная лоджия. До пляжа далековато, зато район тихий. Удовольствие омрачала лишь запрошенная хозяйкой цена. Честно говоря, Артем рассчитывал уложиться в гораздо меньшую сумму. Но бархатный сезон в этом году выдался необычно многолюдным. Как будто плотину прорвало — в предпоследнюю неделю лета толпы отдыхающих, в основном россиян, устремились в Крым, к морю. Местные удивились такому обстоятельству, но не растерялись. И теперь Артем ощущал некоторый финансовый вакуум в своем кошельке. Впрочем, на неделю приличного отдыха денег должно было хватить с запасом.

Пока решился вопрос с жильем, стрелки на часах успели перевалить за три, а терять солнечный летний день не хотелось. Так что он быстро рассовал по углам свой немногочисленный багаж, переоделся в шорты и майку, бросил в пакет плавки и полотенце и вышел на улицу.

Двор, окруженный аккуратными, ухоженными пятиэтажками, утопал в зелени. Артем с удовольствием набрал полную грудь чистого, с легким ароматом хвои, воздуха. Все, заботы на время в сторону, начинаем расслабляться.

Первоначально ехать на юг собирались всей семьей. Но сначала у Лики случился, как обычно, аврал на работе, затем срочная командировка, затем кто-то заболел. Артем отодвигал собственный отпуск все дальше, дальше. В конце концов, отодвигать оказалось некуда, начало сентября совпадало с началом большого вкусного проекта с серьезным внедрением и серьезными деньгами. К тому же Риточка должна была идти в первый класс. Замечание о сорванном летнем отдыхе обернулось выяснением отношений. Затем переросло в скандал. Последние два года скандалы в их семье стали регулярными, как квартальные отчеты. Но этот показался Артему последней каплей. Может быть, Лика говорила в сердцах, не задумываясь над словами, стремясь ударить побольнее. Но фраза «Да кто тебе сказал, что я тебя любила? Просто дурой была!» — все же прозвучала. Он схватил сумку, уже давным-давно приготовленную к отпуску, хлопнул дверью и поехал на вокзал. А оттуда — в Крым.

— Добрый день! Тоже приехали позагорать?

Крепкий плечистый парень, ровесник Артема или чуть моложе, сидел на лавочке в тени софоры и дружелюбно улыбался.

— Да. А вы здесь живете? — Артем подошел ближе.

— Квартирую, как и вы. — Парень привстал, протянул руку: — Будем знакомы, Дмитрий.

— Артем. Давно уже здесь?

Дмитрий снимал квартиру в этом же подъезде, только на первом этаже. Приехал накануне, и тоже на недельку. Но в отличии от Артема, он был убежденным холостяком. «Женщины требуют слишком много времени. И денег». С этим утверждением трудно было не согласиться. Да и новый знакомый, судя по всему, умел убеждать собеседников. И располагать к себе. «А как ты думал? Профессиональная необходимость. Я ведь журналист. «Московский Комсомолец». Читаешь наше издание, нет?»

Общительность соседа Артема устраивала вполне. Сам он с людьми сходился медленно, со скрипом. А так — в первый же день появился приятель, который, судя по всему, сделает неделю отдыха не скучной.

— Ты что, на пляж собрался? — Дмитрий кивнул на пакет. — Разочарую. Сегодня штормит, пляжи закрыты. Нет, в море залезть можно, если не боишься в первый же день ноги об камни побить. Я вот не рискую, подожду до завтра.

Заметив гримасу разочарования, он сочувственно улыбнулся:

— В любом случае сходи прогуляйся на набережную. В Алуште уже бывал? Тогда не заблудишься. Извини, сегодня не могу составить компанию, мероприятие намечается. Если не против, завтра утром на пляж вместе сходим.

Набережная встретила запахом моря, многолюдьем и резким ветром, иногда приносившим с собой соленые брызги. Артем постоял у входа на полупустой пляж, наблюдая за редкими смельчаками, прыгающими в полутораметровые волны прибоя, прошелся вдоль бесконечной вереницы лотков, скользя взглядом по бесполезному хламу, заполняющему прилавки, и, в конце концов, купил пару вяленых бычков, бутылку «Белого Черниговского» и устроился на каменном парапете, наслаждаясь воздухом, солнцем и бездельем.

Через полчаса пиво закончилось, от бычков остались лишь головы и «перышки», зато необходимое для бездумного отдыха состояние было достигнуто. И снующие по набережной женщины стали значительно привлекательней. Артем щупал взглядом скрытые под легкой, иногда полупрозрачной материей сарафанчиков, маечек, купальников груди. У некоторых явственно угадывались натягивающие ткань соски. Как вот у этой, темноволосой...

Женщина неожиданно улыбнулась, шагнула к нему. Артем поспешно отвел глаза. «Черт, неловко вышло, подумает бог весть что...»

— Артем? Артем Титаренко?!

— Да... — он посмотрел на подошедшую. Кто такая? Откуда она его знает?

— Ты что, не узнал?

— Э... Нет, почему же...

В лице женщины определенно было что-то знакомое.

— Вижу, не узнал! — она неожиданно засмеялась. — Давай вспоминай: Харьков, универ, Оксана Коваль. Нет, эту фамилию ты, может, и не вспомнишь. Оксана Гридецкая.

— Ксюха? — Артем даже рот открыл от удивления. — Вот так встреча!

Много-много лет назад с Оксанкой Гридецкой они в одной группе изучали прикладную математику. Да что там в одной группе! Дружили когда-то. Оксанка была у Артема первой девушкой.

Нет, не правда. Не была она его девушкой. Просто нравилась очень, а что с этим делать, не знал. В конце концов, попытался, как мог, объясниться в любви. Оксана выслушала внимательно, участливо. Сказала, что очень ценит его. Как друга. А любимый парень у нее уже есть. В армии служит.

Потом этот «любимый парень» вернулся. Гридецкая вышла замуж, поменяла фамилию. Через год стала мамой, ушла в академку. Артем встречал ее еще пару раз в коридорах универа. Тогда все ограничивалось банальным «привет, как дела?» А теперь, через столько лет, узнала.

Он с интересом окинул взглядом бывшую однокашницу. Да, между той восемнадцатилетней девушкой и стоящей сейчас перед ним тридцатипятилетней женщиной было мало общего. Бедра стали шире, грудь заметней, во всей фигуре добавилась некоторая мягкая округлость линий не переходящая, к счастью, в излишнюю полноту. Пожалуй, теперь Оксана выглядела еще привлекательней, аппетитней, что ли.

— Чего ж ты молчишь? Выкладывай, как живешь, чем занимаешься? Женат, да? Семьей на отдых приехали?

— Нет, я здесь один. А вообще, вроде как женат. — Артем и сам не понял, зачем добавил это «вроде как». Само с языка сорвалось. Может быть оттого, что у Оксаны обручальное кольцо было, против ожидания, на левой. — А ты? Уже не замужем?

— Одиннадцать лет уже не замужем. А тут мы в санатории «Слава» отдыхаем, вдвоем с Максиком. Помнишь его? А, да ты его и не видел, наверное. — Гридецкая оглянулась, высматривая сына на набережной, и заметив, радостно помахала рукой: — Макс, я ось! Йды швыдше!

К ним подошел высокий худощавый паренек с копной собранных в хвостик слегка вьющихся волос.

— Вот, познакомьтесь. Это мой сын, Максим. Мы з Артэмом вчилыся разом, у Харкови.

— Дуже прыемно.

— Привет-привет.

— Вы росиянын?

— Да нет, украинец. А почему ты спрашиваешь?

— Чому ж вы ридною мовою нэхтуетэ?

Должно быть, выражение лица у Артема было довольно глупым, потому как Оксана рассмеялась.

— Максимка у меня патриот. Мальчики, чего мы тут стоим? Идемте хоть где-нибудь сядем, поболтаем. Тёма, я ж у тебя все-все должна выспросить!

Они взяли по тарелочке плова, лаваш, еще одну бутылку пива и устроились за столиком под парусиновым тентом. Гридецкая (Коваль была какой-то чужой, незнакомой фамилией и никак не хотела липнуть к своей хозяйке) болтала и болтала без умолку, с явным удовольствием. И с каждой минутой Артем все полнее ощущал, что напротив него сидит не какая-то малознакомая симпатичная женщина, а та самая Ксюха, подруга из далекой молодости.

Вскоре он уже знал всю, в общем-то, банальную, историю ее замужества и последующей жизни. «Любимый хлопчик» оказался тряпкой и неудачником, мечтающим получить от жизни все и сразу, но не желающим для этого прилагать усилия. Попытки схватить удачу за шиворот закончились в компании банки самогона и таких же обиженных на всех и вся приятелей. Оксана терпела не долго, послала «благоверного» к такой-то матери, забрала сына и уехала из своей полтавской тмутаракани в Киев. Нет, она не строила иллюзий, что столица встретит ее распростертыми объятиями. Но работать Гридецкая умела, мозгов тоже хватало. (Ни в первом, ни во втором Артем не сомневался). Пришлось упираться всем, чем только можно, карабкаясь наверх. Первой ступенькой стала должность программиста, нынешней (не последней!) — кресло исполнительного директора не самой крупной, но уверенно стоящей на ногах оптово-торговой фирмы. Так что теперь у Оксаны Владимировны Коваль с карьерой и материальным благосостоянием было все в порядке. Вот только с личной жизнью не очень получалось. Да и не было пока что на эту личную жизнь ни времени, ни сил.

— Вот. Все рассказала, — Ксюха отхлебнула пива и улыбнулась. — Теперь твоя очередь хвастаться.

— Моя?

Артем растерялся. Чем, собственно, хвастаться? «Хрущевкой» на окраине? Латаной-перелатаной «копейкой»? Пять мест работы успел сменить, а должность все та же. Даже до руководителя проекта не дорос. Встретились бы года три назад, стал бы семьей хвастаться. А сейчас и это, кажется, разваливается.

Оксана смотрела выжидающе. Может быть, понимала его состояние? Потому как во взгляде светло-карих глаз так и светилось: «Тогда жалуйся. Я пойму. Это же я, Ксюха. Та самая». И от этого взгляда, от мягкой улыбки, от какого-то уютного тепла, идущего от сидящей напротив женщины, в самом деле захотелось излить душу, поплакаться на свою не очень-то удавшуюся жизнь. Никому никогда не жаловался, а сейчас накатило… Только паренек, с отсутствующим видом сидящий рядом, был некстати.

Максим как будто почувствовал это, или просто совпало, но неожиданно поднял глаза от опустевшей пластиковой тарелки.

— Ма, а мы ще нэ спизнюемось?

— Ой! — спохватилась Гридецкая. — У нас же билеты на экскурсию! Тёма, я не могу тебя просто так отпустить! Ты хоть не завтра уезжаешь? Сможем еще увидеться? Как тебя найти?

— Да я только сегодня приехал. А как найти... Мобильники же есть, созвонимся! — он кивнул на висящую у Гридецкая на шнурке серебристую «раскладушку».

— В самом деле! Диктуй свой номер.

День второй

В шесть Артем уже был на ногах. В конце-то концов, не для того же он сюда приехал, чтобы в кровати валяться! Не успел допить кофе, как в дверь позвонили. Дмитрий, оказывается, тоже к лежебокам не относился.

— Не спишь? Молодец! Море ждет!

На берегу утро началось давным-давно. Солнце уже поднялось и начинало пригревать, но до жары было еще далеко. От вчерашнего шторма не осталось и следа. Море было тихим, спокойным и неожиданно прозрачным. Отдыхающие только-только начали подтягиваться, так что можно было выбрать место по вкусу, даже стоящие у самой воды лежаки были еще свободны.

— Сейчас самое лучшее время для купания. Вот подожди, еще час-другой, народ просекет, что погода хорошая, шторм закончился, и рванет сюда.

Дмитрий оказался прав, уже к десяти желающих позагорать набралось с избытком. Предвидя стремительно растущий спрос, Артем не поленился сходить, взять в прокат пляжный зонтик. И вернувшись, застал приятеля аппетитно жующим румяную самсу.

— Угощайся.

— Спасибо. Странную особенность сегодня заметил.

— Какую?

— Обычно женщин приезжает на курорт больше, чем мужиков. Мамы с детьми, подруги там. А сейчас — посмотри вокруг.

— Угу, в самом деле.

— И большинство совсем недавно здесь. Россияне, как и ты.

— А это откуда видно?

— Загорелых маловато. А что россияне — по разговору слышу.

— Ты смотри, какой наблюдательный. Прямо Штирлиц. — Дмитрий тихонько толкнул в бок, указывая на лежаки слева: — Ладно, если против россиянок ничего не имеешь, давай с соседками познакомимся. Только сразу договариваемся, рыжая — твоя, блондинка — моя.

Артем неуверенно пожал плечами. Знакомиться вот так, в лоб, он не умел. Но если Дмитрий берет инициативу на себя, почему бы и нет?

Рыжую звали Ирина, блондинку — Люся. Ирина преподавала физкультуру в техникуме, Люся работала менеджером в какой-то фирме и заочно что-то там заканчивала. Приехали подруги аж из Ярославля, отдыхали в пансионате «Северная Двина» и было им, по прикидкам Артема, лет по 23-26, вряд ли больше.

Младшая, Люся, была очень даже миленькой и симпатичной. Старшая тоже ничего, разве что слишком мускулистая, и кожу чересчур уж густо покрывали веснушки. Вчетвером загорать стало значительно веселее. Люся оказалась общительной не меньше Димки, а уж болтливой — куда больше. Ирина тоже мгновенно освоилась в компании и, сориентировавшись, что ей отведена роль подружки Артема, с готовностью начала ее исполнять.

Они торчали на пляже, пока солнце окончательно не ушло за горы. Успели по уши накупаться, покатались на водных велосипедах, выпили немереное количество пива, загрызая вялеными бычками, вареными креветками и жаренными рапанами (последних ели только девчонки), оставили «дураком» пятнадцать раз Артема, двенадцать — Люсю, восемь — Ирину и один раз — Димку (и то девчонки откровенно жульничали). Вдобавок ко всему Артем чувствовал, что слегка поджарил плечи во время купания. Так что день прошел насыщенно. А вечер ожидался еще более бурный.

Для начала они посидели в кафе у фонтана. Пили вино, ели шашлыки, болтали ни о чем, Люся, единственная в компании, курила. После ужина девчонок потянуло на дискотеку. Артем танцевать не любил, да и не умел. Но количество выпитого за день уже достигло определенной критической массы, достаточной для попыток изобразить некие ритмичные телодвижения.

Когда отправились бродить по городу, он уже потерялся во времени, и чувствовал, что вот-вот начнет теряться в пространстве. Было легко и приятно, как в хорошем сне.

— А кто любит купаться в лунной дорожке? — невпопад перебила какой-то Димкин анекдот Ирина. Артем вдруг обнаружил, что крепко держит ее под руку. Или она его?

— Нагишом? — оглянулся журналист.

— Конечно, в этом вся соль.

— Думаю, еще рановато для этого. Во-первых, там народа много тусуется. А во-вторых, большинство из нас еще не дошло до заданной кондиции. Ты как, Артос?

— Я? Ну...

— Ясно. А ты, Лисенок?

Люся только хихикнула, кокетливо поведя плечами.

— Значит, рановато. Нужно добавить, а затем можно и нагишом.

— За чем дело стало? — вызывающе поинтересовалась Ирина. — Давайте добавим.

— Только не в ресторан! Надоел этот шум, тучи народа, — запротестовала ее подруга. — Куда-нибудь в более тихое место.

— Так пошли к нам. Мы с Артюхой здесь неподалеку квартируем. Минут пятнадцать, если через дворы.

Ирина с сомнением покосилась на уходившую вниз, в темноту двора лестницу.

— А так не заблудимся?

— Что ты, с вами же два самых лучших Ивана Сусанина!

Они спустились во двор, обогнули какие-то то ли гаражи, то ли сараи, прошли вдоль уходящего вверх склона, засаженного инжиром, алычей, еще какими-то плохо узнаваемыми в темноте деревьями, свернули за угол дома. И неожиданно оказались на узкой улочке, обсаженной с обеих сторон высокими пушистыми пихтами. В свете фонарей ряды торчащих над ветками шишек выглядели игрушечными.

— Ух ты, красиво как! — восхитилась Люся.

— Да, Крым — это райский уголок, — согласился Дмитрий. — Наслаждайтесь, девочки. Может, через год нас уже сюда и не пустят.

— Почему это?

— Новые украинские власти не очень то нас, россиян, жалуют. Слышали, Черноморский флот уже из Севастополя попросили? Скоро американские солдатики здесь отдыхать будут.

— Ну уж это — никогда! Пусть эти хохлы долбанные и не мечтают! Крым был, есть и будет российским!

— Эй-эй! Лисенок, спокойнее. За «долбаных хохлов» Артюха и обидеться может.

Девушка неуверенно покосилась на «хохла».

— Да ну, он же наш. Артем ты за Россию?

— Ой, ну хватит вам о политике! — перебила возмущенно Ирина. — Лучше посмотрите, какие шишечки прикольные. Словно птички на ветках сидят.

Все, как по команде, задрали головы.

— И точно! Вот бы достать. Дим, сорви!

— Щазз! Я что тебе, белка? Это как раз тот случай, когда «видит око, да зуб не ймет». Смотри, как они высоко!

— Ох, тоже мне, мужики!

Ирина высвободила руку, подошла к ближайшему дереву, придирчиво рассматривая ветви. Затем подпрыгнула, легко подтянулась, уцепилась за следующую ветку. Сейчас она казалась похожей на сильную грациозную рысь.

— Ириш, ты вниз не свались! — с удовольствием любуясь движениями женщины, предупредил Дмитрий.

— Вы же будете ловить, в случае чего?

— Само собой.

Ирина уже дотянулась до шишек. С явным усилием скрутила две и быстро соскользнула на землю.

— Держи! — протянула добычу подруге.

— Класс! Нам с Иришкой — по шишке!

— Будем надеяться, — хмыкнула Ирина. Дмитрий неожиданно засмеялся, как будто услышал какую-то удачную шутку.

Через десять минут они уже были в квартире журналиста. Хозяин махнул рукой на диванчик и кресла:

— Падайте, кто, где и как может, я сейчас коньячок и виноград принесу.

— Виноградом будем закусывать?

— Конечно. У меня все равно больше ничего нет.

Разлили и выпили по рюмочке, зажевали ягодами, добавили по второй. Люся сползла по спинке дивана, забросила ноги на колени журналиста.

— Ох, как хорошо полежать! Вы что, вдвоем здесь спите?

— Вот еще! — возмутился Дмитрий. — Артос на четвертом этаже квартирует. Но в этом же подъезде.

Он осторожно провел мизинцем по голени девушки.

— Умммррр...

— Артемка, а ну-ка, на пару слов.

Журналист мягко согнул Люсины ноги, встал. Едва Артем ступил следом за ним в коридор, плотно закрыл дверь и зашептал:

— Ты чего сидишь? Забирай рыжую и сваливай. — Прочитав недоумение на лице приятеля, пояснил: — Моя уже дозрела, твоя, кажется, тоже. Будем «ковать железо, не отходя от кассы». Давай, давай!

Артем понял, что пришло время что-то делать самому. Только не мог сообразить, как начать. К счастью, Ирину даже звать не пришлось. Она уже стояла в дверях, поджидая.

— Прогуляюсь. Артемчик, составишь компанию?

Они вышли на лестничную площадку, Артем повернулся было к двери подъезда, но даже шаг сделать не успел, как женщина его остановила:

— Ты куда? Я думала, мы к тебе идем. Знаешь, пихтовой шишки мне маловато!

День третий

— Ты просыпаться собираешься?

Артем приоткрыл один глаз. Сантиметрах в двадцати на подушке лежала рыжая веснушчатая женская головка и улыбалась.

— А сколько уже?

— Сколько?! Восемь почти. Покупались при луне, называется! Все, подъем и бегом на пляж.

Ирина проворно выскользнула из-под одеяла, нимало не стесняясь наготы. Маленькие упругие мячики грудок, такие же конопатые, как и все остальное, весело подпрыгнули. Артем улыбнулся, неожиданно подумав, что первый раз занимался любовью с рыженькой. И любительницей экспериментов вдобавок. Попытался сесть в постели и сморщился от противной тупой боли в затылке.

— Что, тяжеловастенько?

— Много вчера намешали.

— Да ну, в самый раз. Я как стеклышко. Давай кофе крепкий сделаю.

Через полчаса они наконец выбрались на свежий воздух. За Дмитрием и Люсей заходить не стали, пошли на пляж вдвоем. Ирина отправила SMS-ску подруге и, не дождавшись ответа, справедливо предположила, что та или еще спит, или получает утреннюю порцию «шишек». В любом случае, незваные гости были бы некстати.

После окунания в морскую водичку стало легче. Но без Димки и Люси непринужденного веселья как-то не получалось. Ирина устроилась целенаправленно загорать, а Артем, покрутившись так и эдак на брошенном прямо на камешки полотенце, отправился к стоящим у входа на пляж ларькам, — за пивом. Конечно, вездесущие разносчики предлагали товар с доставкой. Но его любимого, «Белого Черниговского», почему-то ни у кого не было. А другое после вчерашнего возлияния душа не принимала.

Пластиковые и стеклянные бутылки с заветной этикеткой салатного цвета красовались за стеклом холодильника, а тучная продавщица, отвернувшись, оживленно беседовала со знакомой: «Рая, слышала, что в Севастополе делается? Там же хохляцкая матросня двух девочек изнасиловала и зарезала! Молоденькие совсем, школьницы». — «Ох ты, Боже ж мой! А я новости слушала, не говорили ничего». — «Кто же скажет? Ночью сегодня, в детском садике. Утром мамаши деток начали приводить и увидели, в песочнице. Зверство настоящее: животы разрезанные, кишки вывалились!» — «Ой-ей-ей! А откуда известно, кто сделал?» — «Когда нашли, одна еще живая была. Очнулась перед смертью и сказала». Женщина подозрительно покосилась на покупателя и, понизив голос, добавила: «Сказала, что убивать их начали за то, что отказались на хохляцкой «мове» разговаривать».

Артем забрал свое пиво, и морщась от отвращения, отправился обратно на пляж. Сплетницы, мать вашу так... Какие-то подонки надругались над девчонками, не первый раз такое случается и, к сожалению, не последний. Зачем же к этому политику примешивать? Можно подумать, в России извращенцев мало!

«Белое» помогло поправить здоровье. Но теперь начало клонить в сон. Артем чувствовал, что выглядит глуповато, но придумать как развлечь подругу не мог. К счастью, Ирина выглядела вполне удовлетворенной. Лежала себе на солнышке, не требуя особого внимания.

Около двенадцати к ней на телефон пришло сообщение. Прочитала, повернулась к Артему:

— Люся в пансионат зовет, сбегаю. Останешься загорать или домой пойдешь, отсыпаться?

— Думаю, нужно идти отсыпаться. Ты надолго?

— Как получится.

— Но вечером же встретимся?

— Я позвоню, диктуй номер мобильника.

Телефон зазвонил уже после восьми вечера. К этому времени Артем успел отоспаться, сходить в близлежащее кафе, умять горшочек жаркого по-домашнему, поваляться перед телевизором. В новостях, действительно, ни о каких зверствах в Севастополе не сообщалось. Ни в украинских, ни в российских. Бабские сплетни.

Голос в трубке принадлежал явно не Ирине. Он уже хотел спросить, не ошиблись ли номером, как понял, что это Ксюха.

— Ну вот, опять меня не узнал!

— Узнал, почему же. Ты вчера не звонила?

— Не получилось, весь день с Максиком по экскурсиям ездили. А сейчас он в интернет-клуб ушел. Это надолго. Вот я и подумала... погуляем? Как в молодости.

Артем улыбнулся. «Как в молодости». В молодости он Ксюшку только под ручку брать решался. А теперь... После ночи с Ириной сам себе казался чем-то средним между Казановой и Дон-Жуаном. В течении суток переспать с двумя женщинами — такого в его жизни еще не было. Но почему бы не попробовать, вдруг получится?

— Где встречаемся?

— Давай у фонтана. И пойдем к нам в парк. А то у вас в центре очень уж людно.

Через полчаса они были на месте. Подошли практически одновременно, с разных сторон. Оксана надела блузочку-безрукавку, под которой, судя по очертаниям, больше ничего не было, и просторную коротенькую юбку. Очень удобная одежда... Артем невольно сравнил женщину с давешней рыжеволосой подружкой. Ирина, конечно, моложе. Зато Ксюшка красивее. И женственней. А которая из них сексуальней? Посмотрим, посмотрим!

Гридецкая с удовольствием позволила взять себя под руку и повела прочь от набережной, на удивление малолюдной этим вечером. Они поднялись по ступенькам, вышли на тянущуюся вдоль склона в сторону Профессорского Уголка аллею. Здесь ощущался простор, тянуло на романтику. Шорох прибоя внизу, подходящие к причалу Морского вокзала катера, мерцающая лунная дорожка.

— Ты любишь купаться при луне? — неожиданно для себя спросил Артем.

— Это как, голяком? — удивилась Оксана. — Ты приглашаешь?

Артем смутился. Нет, Казановой он определенно не был. Женщина мягко взяла его руку, переложила себе на плечо.

— Тёма, знаешь, я часто вспоминала, как ты мне в любви объяснялся.

— Глупо, да?

— Почему же... Ты ж мне первой это говорил, не знал еще как, верно?

— Угу.

— И для меня это первый раз было.

— А как же тот твой... Коваль?

— Там совсем по-другому. Знаешь, в школе как оно? Гуляешь со старшим парнем почти «по-взрослому», в армию провожаешь, клянешься ждать, быть верной. Подруги завидуют — как в кино, романтика! Потом эта глупость из головы выветривается, да поздно. Самое обидное, Тёма, я и тогда понимала, что ты лучше Сергея... Коваля. Только дурой была, бредням всяким верила о вечной любви. — Женщина засмеялась. — Ладно, чего уж сейчас сожалеть. Сколько лет прошло. Ты теперь человек семейный, да?

Артем лихорадочно думал, как объяснить, что семейный он уже, скорее всего, формально. И в любом случае, это никак не могло стать препятствием для...

Он так и не успел придумать подходящую фразу. Оксана неожиданно повернулась, прижалась всем телом, притянула его к себе за шею, припала губами к губам.

Вкус поцелуя, ощущение жаркого женского тела мгновенно опьянили не хуже вина. А в следующий момент она уже отстранилась, улыбнулась.

— Не бойся, я не пристаю. Это просто так. Мы ж и не целовались в молодости. Вот и решила разок попробовать.

Но в голосе Оксаны уже призывно звенели колокольчики. Он не мог не откликнуться. Теперь уже сам притянул ее, рука скользнула под блузку.

— Тём, ну не под фонарями же! Пошли вон туда, за кустики!

Она уверено потянула его за руку в глубь парка. За кустом цветущего олеандра остановилась и сама шагнула в объятья.

— Тёма, миленький, знаешь, как я скучала за тобой все эти годы!

— И я скучал, Ксюш...

Как же, скучал! Вспоминал — да, бывало. Но до «скучанья» дело не доходило. Ладно, какая разница! Застежки на блузке поддавались удивительно быстро. И вот уже мягкая полная грудь легла в ладонь. Женщина тихо застонала.

— Да, Тёмочка, да... Ох, как хорошо!

Артем ощутил, что расстегивают молнию у него на джинсах, что ищущие, требовательные пальцы коснулись кожи там, внизу... Он собирался пригласить Оксану к себе, но теперь понял, что до квартиры они дойти не успеют. Что все случится здесь и сейчас. И пусть! Если Ксюха хочет, то он и подавно.

Со стороны города раздался сухой треск. Какой-то мотоциклист-отморозок снял глушитель. Треск повторился. Еще раз, в другой части города. Гридецкая вздрогнула, замерла, прислушиваясь. Теперь раздались одиночные сухие щелчки. Совсем рядом.

— Тёма, это что...

«...стрельба?» — закончил он мысленно вопрос. И тут же вспомнился слышанный у ларька разговор. Неужели, действительно, беспорядки? Как не вовремя!

— У меня ж Максик там! Чтоб он не встрял во что, такой горячий! — Схватив мобильник, Гридецкая попыталась вызвать сына. — Не идет вызов. Должно, отключил телефон в интернет-клубе. Побежали, я знаю, где это, он показывал!

На ходу застегиваясь, они поспешили назад, к городу. Неожиданно ожил телефон Артема.

— Артем, это Дмитрий. Ты в городе? Срочно возвращайся! Если встретят люди в черном, скажи, что приехал из России. Желательно, без акцента.

— А что происходит? — попытался переспросить. Но уже в пустоту. Пояснил Оксане: — Сосед звонил. Только я не понял ничего.

Понимание пришло несколько минут спустя, когда на перекрестке их остановили двое. В черной форме, с «калашниковыми» через плечо.

— Постойте! Вы приезжие? Документы с собой есть?

— Нет. Что происходит?

На парнях была не военная форма. Просто одинаковая спортивная одежда. Кроссовки, черные брюки, черные майки.

— Ничего страшного, не волнуйтесь. Крым возвращается в Россию. Вы сами откуда приехали?

— Из... из Ростова, — выдавил из себя Артем, стараясь не замечать удивленный взгляд Оксаны.

— А вы?

— Из Киева. Какое это имеет значение? Кто вы такие?

— Отряд русской самообороны. — Тот из двух, который был главным, шагнул вперед, как бы стараясь оттеснить Артема от женщины. — Возвращайтесь к себе и до утра не выходите. Завтра будет регистрация всех приезжих. А вас, — он повернулся к Оксане, — мы попросим задержаться. Не волнуйтесь, всего на несколько минут. Вы же не откажитесь подписать заявление о своей лояльности народу России?

— При чем здесь Россия? Я нахожусь в своей стране, ваши действия незаконны! Пропустите, я сына ищу!

Артем увидел, как исчезла доброжелательность с лиц парней. Поспешил разрядить обстановку:

— Оксана, подпиши, не лезь на рожон! Я уверен, скоро все выяснится. Ничего страшного не происходит.

Гридецкая упрямо покачала головой.

— Да не буду я ничего подписывать! Макс мне такого никогда не простит.

— Если так, мы вынуждены задержать вас до утра. Для вашей же безопасности.

Артему показалось, что все происходящее начинает смахивать на какой-то политический боевик. Причем, довольно тупой.

— Постойте, зачем же задерживать...

— Не надо, Артем! — остановила его Гридецкая. — Иди к себе, я сама разберусь. Думаю, это безобразие долго не продлится.

Его еще дважды останавливали, но подсказанный Дмитрием «пропуск» срабатывал. Город неожиданно быстро опустел. Только на площади возле исполкома толпились какие-то люди, пару раз донеслись хлопки одиночных (пистолетных?) выстрелов. И еще во дворе школы, через который он пошел как всегда, кого-то исступленно пинали ногами.

В квартире о происходящем снаружи не напоминало ничего. Артем закрыл дверь на все засовы и, не раздеваясь, упал на кровать.

— Вот угораздило! Отдохнул, называется!

Хотелось то ли выматериться, то ли плюнуть на все и утром уехать домой. Отпуск ему все-таки испортили, это ясно. Обиднее всего было, что с Ксюхой так глупо получилось, свиданье оборвали на самом интересном месте. Не могли хотя бы полчаса повременить со своим долбаным мятежом!

Он попробовал позвонить Оксане, Дмитрию. У обоих мобильники не отзывались. А номер Ирины он так и не записал.

День четвертый

Звонок в дверь разбудил, когда за окном только-только начинало сереть. Мысленно чертыхаясь, Артем встал, натянул шорты, осторожно выглянул в глазок. На лестничной площадке было темно, лампочка почему-то не горела.

— Дядьку Артэм, цэ Максым Коваль. Видкрыйте, — из-за двери послышался шепот.

— Максим? — Ошарашенный Артем отомкнул дверь, впустил паренька. — Как ты меня нашел?

— Вы ж мами казалы, де жывэтэ.

При свете лампы в коридоре стали видны ссадины на его лице.

— Кто это тебя так? Что случилось?

— Та... Москали з автоматамы до интернет-клубу прыйшлы. Розпытувалы, хто звидкы. Почулы, що я украинською розмовляю, почали чеплятыся. Я йих до дидька послав, ось воны мене й побылы... Потим кудысь видвезлы, закрыли в якийсь кимнати. Та там гратив на викнах не було. Мабудь, думалы, що я з другого поверху не выплыгну. А я утик. Спочатку пишов до санаторию, а там вже йих вартови стоять. От я вас и розшукав. Затэлэфонуйтэ мами, бо мого мобильныка забралы.

— Понятно.

— Дядю Артэм, це що, вийна?

— Какая еще война, откуда ты взял? Местные экстремисты бузят. Скоро все успокоится.

— Ни, цэ москали. Яж по мови чув. И бачив. З катерив биля причалу зброю розвантажують.

— Оружие? С катеров? Ладно, иди умойся, в ванной аптечка с йодом и ватой. Я сейчас маме позвоню.

Но телефон Гридецкой по-прежнему не откликался. Может быть, и у нее отобрали? О том, что мать задержана, Артем парню решил пока не рассказывать. Чтобы еще какой горячки не напорол. Помог обработать ссадины и уложил спать.

Окончательно он проснулся ближе к семи. Спешить, кажется, было некуда. Повалялся полчаса в кровати, умылся, сделал кофе, позавтракал. Ситуация была какая-то неопределенная, непонятная. Окно лоджии выходило в засаженный деревьями угол двора и понять, что происходит в городе, глядя в него, было совершенно невозможно. Оставалось ждать хоть чего-нибудь.

Было уже почти десять, когда к нему пришли.

— Откройте, проверка документов!

Артем отворил и открыл рот от изумления. На пороге стояла Ирина в уже знакомой черной форме. И Люська с ней, в таком же «прикиде» и с «калашом» за спиной. Третьим был незнакомый мордатый парень.

— Привет, Артем! Не волнуйся, для тебя это просто формальность. Войти можно?

Он кивнул, молча попятился.

— Давай паспорт. И нужно подписать одну бумагу, — Ирина уверенно шагнула на кухню, доставая из сумки какой-то бланк.

— Заявление о лояльности?

— Оно самое. Уже в курсе?

Артем покрутил головой, стараясь освоиться с неожиданным поворотом в происходящих событиях.

— Ира, что это значит? Как это все понимать?

— Что тут понимать? К этому давно шло. Крым возвращается России, историческая справедливость восстанавливается.

— А вы с Люськой тут при чем?! Что это за форма?

— Это форма отрядов самообороны Крыма. А мы добровольцы из «Русского Союза», приехали помочь поддерживать порядок в переходный период. Ладно, долго объяснять, я спешу. Давай вечерком забегу, и обо всем поговорим. Хорошо?

Убедившись, что бланк заполнен, она выдала ему какую-то бумажку:

— Вот пропуск, держи. С ним можешь выехать к себе в Донецк. Когда сообщение Крыма с Украиной восстановится.

— Что, поезда не ходят?!

— Думаю, завтра все стабилизируется...

— А это кто такой?! — неожиданно раздался Люськин голос за спиной. Они с парнем стояли в дверях спальни, рассматривая сидевшего на кровати в одних плавках Максима. — Ну, Артемчик, не думала, что у тебя такие наклонности!

Ирина ничего не спросила, вопрос и так читался в ее глазах: «Как это понимать? После меня с?..»

— Это просто сын моей старой знакомой. Ночью он был в городе, когда... А мы с его мамой... — любое объяснение получалось никуда не годящимся.

— Ладно, разберемся. Документы у него есть? — Ирина поджала губы, свернула листик с заявлением, сунула в сумку.

— Он с матерью в санатории «Слава» живет. Там и документы.

— Понятно, — Люся с интересом разглядывала парня. — Ну что, гомик, одевайся. С нами пойдешь.

Даже с кухни было видно, как у Максима покраснели щеки. Тоже понял, за кого их приняли.

— Я нэ «гомик». Але краще буты «гомиком», ниж москалэм!

На секунду все замерли. А затем Люська закричала: «Закрой е...ло, хохол вонючий!», а мордоворот просто подошел и ударил в лицо. Без размаха, как бы нехотя. Но Максим отлетел метра на два, в угол комнаты.

— В России говори по-русски, вые...к!

— Тарасов, прекратить! Выйди из комнаты! — крикнула Ирина.

— Да я че? Пусть за базаром следит.

Максим уже поднимался, размазывая рукой сочащуюся из разбитого носа кровь:

— Плював я на вашу «россию»! Козлы! Мало вас чеченци ризалы!

— Что?! Ах ты ж падла! — взвизгнула Люська.

И вдруг, сдернув автомат, подскочила к парню и саданула куда-то прикладом. Еще, еще, сбила с ног, начала пинать.

— Прекрати! Сейчас же! Чекалова! — Ирина схватила дернувшегося было Артема за руки, удерживая на месте. — Тарасов, останови ее!

Парень вошел в спальню не спеша, давая напарнице время отвести душу. Потом Максима заставили умыться, натянули одежду и выволокли из квартиры. Впереди шла Люська с автоматом наперевес, за ней мордоворот тащил за руку мальчишку и замыкала процессию Ирина. Артем выскочил следом, пытаясь сделать хоть что-то.

— Ира, так нельзя! Это же мальчик, несовершеннолетний! Куда вы его ведете, в конце концов?!

— Успокойся. Кому положено, разберутся.

Так они и спустились к выходу из подъезда. Что произошло дальше, Артем разглядеть не успел. Мордастый как раз протолкнул Максима в дверь, как вдруг взвыл и схватился за руку, невольно загораживая проход. А мальчишка уже был снаружи. Сбил с ног Люську, дернул на себя автомат...

Короткая очередь разорвала тишину. Артем и Ирина выскочили во двор почти одновременно. Девушка еще лежала на ступеньках, вцепившись в автомат, а мальчишка стоял перед ней, держась за ствол. Но вот он пошатнулся, сделал шаг назад и, взмахнув руками, опрокинулся навзничь.

Люська перевела испуганно округлившиеся глаза на подругу.

— Это он сам! Я не хотела! Он сам автомат схватил!

Развернувшись, Ирина вцепилась в майку Артема, толкнула его назад в подъезд.

— Это несчастный случай, понял?! И вообще, ты НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ! Иди к себе. Слышишь? ИДИ к СЕБЕ!

Так и толкала его, почти до середины лестничного пролета. Пока он не развернулся и не убежал.

Произошедшее не укладывалось в голове, казалось абсолютно нереальным. Только что на его глазах убили человека. Мальчика. Сына Ксюхи. Избили, а затем застрелили. Не какие-то бандиты и террористы, а самые обычные девчонки. С которыми вчера еще вместе купались, загорали, пили вино, гуляли. Трахались. Или, все-таки, террористы?

Полдня он бесцельно ходил по комнате. Включил телевизор в поисках хоть каких-то новостей. Украинские каналы скупо упомянули об имеющих место в отдельных районах Крыма вылазках экстремистов. Российские — об идущих по всему полуострову акциях протеста, направленных против дискриминационной национальной политики украинского правительства. В общем, и то и другое было правдой. Все зависело от точки зрения.

К концу дня Артем не выдержал, не мог больше терпеть полную бездеятельность. К тому же, из продуктов в квартире имелась только баночка кофе, а есть хотелось.

Во дворе было тихо, пустынно. На асфальте перед ступеньками четко выделялось темное пятно. Там, где упал Максим. Сразу пропало всякое желание куда-либо идти. Но Артем заставил себя пересечь двор, вышел на ведущую к автовокзалу улочку. Обычно она представляла собой стихийный рынок, но сегодня было пусто. Редкие прохожие шли быстро, настороженно оглядываясь по сторонам. В конце концов он нашел работающий магазин, взял буханку хлеба, кусок колбасы, банку майонеза. И, подумав, бутылку «Мягкова».

Ирина пришла поздно, уже около одиннадцати вечера. Минуту Артем стоял у двери, думая, нужно ли ее вообще впускать. Потом все же решился. Открыл дверь и молча ушел на кухню, где на столе лежал так и не съеденный ужин.

— Водку будешь? У меня есть как раз.

— Водку? Ты же говорил, что водку не пьешь?

— Сегодня — пью! — сказал зло. И в подтверждение налил себе четверть стакана. И ей.

— Артем, опять? Ты же видел, это был несчастный случай! Люся и сама переживает. Что она могла сделать, когда он автомат вырывать начал? Это была нелепая случайность.

— И избивала она его тоже случайно?

— Ты ничего не знаешь! У Люси отец в Чечне погиб. Попал в засаду. Мать с инфарктом в больницу слегла, и она ездила на опознание. Знаешь, что она там видела?! А через год младшего брата в метро взорвали, когда он в Москву поступать в институт поехал. Ты это понимаешь?! Зачем этот пацан начал ей о Чечне говорить?!

Она проглотила налитую водку, не сморщившись. Артем тоже хлебнул, быстро сунул в рот кусок колбасы.

— Это были только слова. В цивилизованной стране за слова не бьют. И тем более, не убивают. Иначе чем вы лучше тех же чеченцев?

— Как ты смеешь даже сравнивать?! Мы не взрываем школы, не расстреливаем детей...

— Я — видел!

— Это был несчастный случай, сколько я могу повторять! Ладно, пусть мы не цивилизованные. Но мы хотим жить в Великой России для русских. Что в этом плохого?! Ты знаешь, что в Севастополе ваши сделали с двумя девочками? Такими же детьми, только русскими?!

— Слышал. Только странно все как совпало. Вы ведь заранее сюда приехали. А тут вдруг такой отличный предлог вступиться за обиженных русских братьев. И сестер.

— Ты!.. Замолчи, не смей! Это не правда, то о чем ты подумал!

Не дожидаясь, она сама схватила бутылку, налила, выпила не закусывая. А Артему пить почему-то перехотелось. И спорить. Бесполезно было спорить. Они сидели какое-то время молча, тупо рассматривая ополовиненную бутылку.

— Глупо все как-то получается, — неожиданно тихо произнесла девушка. — Не так я себе все представляла.

— Что именно?

— Нашу миссию здесь. — Она помолчала и добавила еще тише: — Артемчик, можно я на эту ночь останусь с тобой?

Артем не ответил сразу. Вопрос застал его врасплох.

— После того, что случилось сегодня утром?

— Ты считаешь меня виноватой в гибели этого мальчика? Мне уйти?

Она так и не поднимала головы, спрашивая. И выглядела сейчас совершенно не воинственной. Но что он мог ей ответить?

Видимо, молчание было тоже красноречивым. Потому как Ирина поднялась и ушла, ни слова больше не говоря.

Артем так и сидел на кухне, ни о чем не думая, тупо перебирая в памяти события последних дней, когда через полчаса за окном грохнуло. И сразу же ночная тишина лопнула автоматными и пулеметными очередями, взрывами, хлопками выстрелов. А через секунду в дверь истошно зазвонили.

— Это Дмитрий! Быстрее!

Артем распахнул двери, хотел спросить — не успел. От душки-журналиста осталась только внешность, джинсы, клетчатая рубашка. А вот глаза — глаза принадлежали совсем другому человеку. И голос.

— Ирка у тебя?

— Н-нет...

— Она говорила, что к тебе идет! — запротестовала жавшаяся за спиной мужчины Люська. Какая-то перепуганно-взлохмаченная, уже не в форме, в шортах и маечке, явно с чужого плеча.

— Она была здесь и ушла.

— Б...дь! Ладно, ничего не поделаешь. Значит так, сиди у себя и нос за дверь не высовывай до утра. Свет погаси, к окнам не подходи. И пропуск тот, что Ирка дала, лучше сожги.

— Дим, что происходит опять?!

— Задница, вот что происходит! Снова эти гребанные «патриоты» Россию в дерьмо опустили. — Он зло оглянулся на сжавшуюся девушку. — Устроили тут спектакль. Мусульманский мятеж в Крыму, понял?

— Татары?

— Если бы только татары! Тут какого только дерьма и нет. Так и знал, что все это провокация. Ладно, нам пора уходить.

— А как же Ира? — жалобно спросила Люська.

— Забудь о ней. Радоваться будешь, если самой повезет живой отсюда выбраться. Засветилась уже в своем маскараде?

День пятый

К утру стрельба стихла. Возможно, она стихла и раньше, просто он не слышал когда, заснул. Лежал в темноте, прислушиваясь к треску выстрелов на улицах, и заснул. Должно быть, выпитые полстакана водки подействовали.

Утро вновь было солнечным, погожим. В такое-то утро хорошо пробежаться на пляж, окунуться в теплое ласковое море. Прогуляться в парке, подышать чистым хвойным воздухом. Или сесть на симферопольский троллейбус и выехать куда-нибудь в горы.

Когда лежать стало уже невмоготу, Артем встал, включил телевизор. На экране была только серая рябь — кабельное отключили. Выглянул с лоджии в пустой двор — тоже информации ноль.

В конце концов он решился. Нельзя же вот так сидеть взаперти до бесконечности? Нужно хоть попытаться разведать обстановку.

Дворы и улицы выглядели еще более пустынными, чем накануне. Магазины заперты, прохожие исчезли. И тишина. Прямо таки гнетущая тишина.

Во дворе городской больницы Артем заметил грузовик с брезентовым тентом. Лобовое стекло и дверь водителя были в маленьких круглых отверстиях. От пуль. Он прошел бы мимо, не останавливаясь, но в этот момент из-за угла показались двое. Черноволосые, в пятнистой камуфляжной форме. Они волокли за руки человека, судя по всему, мертвого. Женщину. Черная майка, черные спортивные штаны сползли вниз, выставляя на показ белую полосочку атласных трусиков. Лица не видно, только рыжие волосы клочьями свисают вниз, задевая асфальт. Безвольно вывернутые руки в веснушках. Серебристый лак на ногтях.

Артем застыл на месте. Нет, ерунда, лица же не видно! Просто совпадение. Они все ходили в таких майках и брюках! И сотни женщин носят точно такие же трусики. И куча рыжих веснушчатых девчонок, красящих ногти серебристым лаком, приехало в Алушту защищать «Великую Россию»...

— Что ты тут делаешь?

Он даже вздрогнул от неожиданности, обернулся. Рядом с ним стоял неизвестно откуда взявшийся мужчина. Густые брови, круглые, слегка выпученные глаза, шрам от ожога на шее, в таком же камуфляже, как волочившие труп парни.

— Документ есть?

Паспорт Артем предусмотрительно захватил и теперь отдал безропотно. Мужчина придирчиво полистал страницы, видимо, остался доволен, вернул.

— Это русские бандиты напали на город. Ты здесь рядом живешь? Иди к себе. Завтра порядок будет, гулять будешь. Сегодня дома сиди.

Парни тем временем уже доволокли тело до заднего бортика. Подхватив за руки, за ноги, раскачали, забросили в кузов. Лица Артем так и не увидел.

Назад он шел напрямик, срезая углы, через кусты. Перед глазами все еще стояло волочимое по асфальту женское тело, потому дорогу он не разбирал. Завернул за какой-то гараж, уже поднял руку, чтобы убрать колючую ветку. И остановился от резкого голоса впереди. Там, в окружении зарослей терновника спиной к нему стоял негр с маленьким, очень похожим на виденные в кино автоматом «узи» за спиной. Тот, к кому он обращался, стоял дальше, вполоборота. Смуглый, с курчавой бородой. Лицо его Артем не запомнил, так как помимо воли перевел взгляд ниже. Бородатый держал за волосы опустившуюся на коленях почти голую, в одной порванной майке девчонку. Из-за негра Артем видел только ее ноги, спину, зажатые в смуглом кулаке светло-русые волосы. Но по всхлипывающе-булькающим звукам не составляло труда догадаться, что там происходит. Бородатый шумно дышал, а его приятель, судя по всему, комментировал процесс на каком-то неизвестном Артему языке. Еще несколько секунд, и араб (Артем почему-то решил, что это араб), откинув голову, облегченно застонал, отпустил руку. Девушка закашлялась, попыталась отстраниться... И тут ее вырвало, прямо на брючину бородатого. Негр отскочил в сторону и захохотал. Его приятель что-то выкрикнул зло и ударил девчонку ногой в живот. Тут уж ее вывернуло по-настоящему. Негр хохотал, тыча пальцем в измазанные брюки бородатого. И тогда...

В руке араба блеснул нож. Рывком запрокинул голову девушки и полоснул с размаху лезвием по горлу. Хрипя, разбрызгивая бьющую фонтанчиками кровь, она повалилась на спину. Бородатый, бормоча что-то под нос, несколько раз ударил ногой бьющееся в агонии тело. Затем деловито перекатил его на живот, наклонился, вытер сталь о майку все еще конвульсивно дергающейся жертвы.

И тут как будто реле в голове Артема щелкнуло. Происходящее перестало быть затянувшимся кошмарным сном, дрянным кровавым сериалом. Обернулось действительностью. Действительностью, в которой человеческие жизни не стоили ничего, в том числе и его собственная. Достаточно бородачу повернуть голову...

Ноги сделались ватными, волна противного липкого жара прокатила по телу. Не было уверенности, что не обмочился. Осторожно, не дыша, стараясь не задеть ветви, Артем отступил назад, за угол. Может быть, то же самое ощущает мышь, внезапно увидевшая над собой зеленые безжалостные глаза?

День шестой

Ночью в городе что-то происходило. Стрельбы не было, лишь гул и шум. Будто что-то огромное ворочалось в темноте, двигалось со стороны моря, заполняя собой город и дальше — весь полуостров.

А к утру шум стих. Но выходить из квартиры после вчерашнего не хотелось. Все время казалось, что негр и араб уже поднимаются по лестнице. Сейчас они отопрут дверь или выбьют, подойдут, достанут ножи и молча, деловито отрежут голову. Даже прикосновение стали ощущалось на горле.

Ближе к полудню заработал телевизор. «УТ-1» сообщила, что имевшие место этнические столкновения прекращены, на территорию бывшей автономии по просьбе украинского правительства введены миротворцы НАТО. Показали даже репортаж из Симферополя. Дома с выбитыми стеклами, обгоревшие скелеты автомобилей. И военные патрули на бронетранспортерах с белыми звездами на борту. Российские каналы не транслировали.

Вечером за Артемом пришли. Позвонили, вежливо попросили открыть. На площадке стояла испуганно сжавшаяся хозяйка квартиры. Двое военных в знакомой по американским фильмам форме. И третий — свой, украинский. Проверили документы, так же вежливо предложили проехать для беседы.

Следователь СБУ говорил по-русски со смешным акцентом. Но сам смешным не выглядел. Невысокий, щупленький, какой-то бесцветный. Пегие бесцветные волосы, серые бесцветные глаза. И голос бесцветный.

— Вас видели в компании офицера ФСБ Дмитрия Басаргина и двух женщин из отряда русских боевиков.

— ФСБ?! Он сказал, что журналист из Москвы.

Следователь презрительно скривил губы.

— По нашим сведениям, именно этот «журналист» организовывал переправку оружия из Новороссийска. Что можете рассказать о ваших товарищах?

Артему вдруг показалось, что это уже все, конец, финиш. Сейчас его выведут за угол, поставят к стенке и расстреляют, не слушая никаких оправданий. После того, что он видел, такая развязка казалась естественной и неизбежной. И он заговорил. Рассказал все, что знал, видел и слышал о Басаргине, Ирине, Люське. Даже больше, лишь бы следователю это нравилось.

В конце концов тот одобрительно улыбнулся.

— Хорошо. Я не буду вас больше задерживать. Железнодорожное сообщение восстановлено, завтра можете уезжать к себе, в Донецк. По прибытию вам надлежит явиться... Вот здесь все написано, — следователь протянул небольшой, в четвертинку тетрадного, листик.

— Что это?

— Нам известно, что вы подписали так называемое «заявление о лояльности к России». Это может быть расценено как государственная измена. Но мы готовы поверить, что вас запугали, вынудили это сделать. Разумеется, если вы согласны сотрудничать. Со Службой Бэзпэкы.

— Но я всего лишь рядовой программист, что я могу сделать?

— Для всех работа найдется. Пришла пора почистить и ваш «регион». Выскрести москальское дерьмо.

Назад его уже не везли, Артем возвращался своим ходом, пешком. Вокруг было то же самое, что в репортаже из Симферополя. Выбитые окна, следы пожаров и перестрелок, патрули. И то, что в репортаж не попало. Старающиеся не мозолить глаза черноволосые мужчины, цепко следящие за проезжающей военной техникой. Сегодня — безоружные.

Он шел хорошо знакомой дорогой. Вот здесь они с Дмитрием шли к морю. Четыре дня назад. Всего четыре дня? Как будто совсем в другой жизни. А здесь гуляли в тот же вечер вчетвером. Кажется, на это дерево Ирина тогда залезла за шишками.

Вот и больница. Повернуть сейчас за этот корпус... Там стояла машина... А если потом идти напрямик, через кусты... Может быть, ту девочку до сих пор не нашли?

Артем обошел вокруг корпусов, самой дальней дорогой. И постарался не смотреть на ступеньки подъезда. Поднялся к себе, разделся. На простыни лежала длинная рыжая волосинка. Должно быть, с той самой ночи... Он взял ее, машинально накрутил на палец. Если бы он разрешил Ирке остаться... Чушь! При чем тут он? Он ни за кого не отвечает!

Неожиданно зазвонил мобильник. Оксана. Не ожидал еще когда-нибудь ее услышать.

— Тёма, ты? С тобой все в порядке? Нас все это время в санатории держали, только сегодня утром выпустили. И телефон отдали. Я Максима целый день ищу, его нет нигде! Ты не встречал случайно?

Артем отрицательно закрутил головой. Как будто женщина могла его видеть.

— Нет! Я никого не видел! Ничего не знаю!

Голос Гридецкой сразу сделался отчужденным.

— Извини.

Он еще минуту сидел неподвижно. Затем бросил телефон, содрал с пальца и отшвырнул волосинку.

— Да пошли вы все! Слышите — все! Достали!

Выскочил на кухню, распахнул дверцу холодильника. Вылил в стакан водку — немного не поместилось. Опрокинул в себя, пил глотками, как воду, не обращая внимание на полыхнувший внутри огонь. Вылил остаток и тоже выпил. Хотел не закусывать, но не выдержал поднимающегося отвращения, откусил колбасу, сжевал. Немного полегчало.

Вернулся в спальню, упал на кровать. И долго еще бормотал в подушку: «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не желаю знать! НИЧЕГО!»

День седьмой

Утром позвонила Лика. «Тём-Тём, у тебя там все в порядке? По телевизору передают, у вас прямо настоящая война была. С тобой ничего не случилось? Не звонил ни разу. Мне страшно. Приезжай, хорошо?»

Троллейбусное сообщение с Симферополем еще не восстановили, но автобусы уже ходили исправно. И сразу выстроились очереди у касс. Приехавшие отдыхать спешили унести ноги.

Послушно отстояв три часа, билет Артем все-таки взял. Занял место у окна, последний раз смотрел на остающиеся позади экзотические софоры, магнолии, пальмы. Уже за городом, там, где дорога, петляя, начинала подниматься к перевалу, увидел стоящий на обочине потрепанный белый «опель». И двух мужчин, что-то оживленно обсуждающих, рядом. Один темноволосый, пучеглазый. Кажется, тот самый, что проверял его паспорт возле школы. А второй... Вторым был Дмитрий.

Картинка промелькнула и исчезла, не позволив убедиться в своей невозможной реальности. Натужно урча, автобус начал карабкаться вверх.

На перевале была пробка. Регулировщики в форме бегали, о чем-то кричали друг другу. Через несколько минут стала ясна причина задержки. Перегораживая половину проезжей части, догорал военный грузовик. Возле стоящих на обочине носилок суетились санитары, грузили раненых в фургон с красным крестом. И кто-то уже лежал, накрытый черным.

В автобусе зашушукались, обмениваясь услышанными обрывками фраз. Те, кто лучше знал английский, спешили поделиться информацией с соседями: «Из гранатомета выстрелили, полчаса назад. Вертолеты вызвали, лес прочесывать. Да разве найдут? Они думали, все так легко получится. Нет, вот увидите, война только начинается!»

Макеевка, 2004г.

Content

Игорь Вереснев
Семь дней в раю

День первый

День второй

День третий

День четвертый

День пятый

День шестой

День седьмой