Кодекс Императора III

Глава 1

Святозар Викторович Разумовский ехал по загородной трассе по одному из поручений цесаревича Дмитрия. Свет от машины проникал далеко через плотный осенний туман, заполонивший это место сегодняшним вечером.

Кутузов выглядел спокойным, хотя он и находился в машине один. В салоне слышался лишь звук колес и работающего мотора — начальник гвардии младшего наследника не стал включать ни музыку, ни радио.

Он любил ездить в тишине, чтобы ничто не отвлекало его от собственных мыслей… А думал он об отце. Раз за разом вспоминал произошедшее в том сгоревшем доме, и раз за разом в груди становилось тяжело от возникающего чувства мести. Но как бы сильно ни хотелось, Кутузов не позволял этому желанию вырваться наружу, а иначе он нарушит прямой приказ Дмитрия — ждать подходящего момента.

Умом Кутузов понимал, что его отец в любом случае не останется безнаказанным за все свои деяния: не только против собственной семьи, но и против Российской империи. Дмитрий Алексеевич последнее время показывал Кутузову множество махинаций канцлера, которые и вовсе могли разрушить некоторые отрасли экономики, если бы цесаревич не вмешался… Так Виктор Степанович чуть не оставил имперскую армию без нового оружия, чтобы его семья заполучила новый завод. Потом, он, конечно же, был бы переоборудован. Кутузов не вдавался в подробности, что именно планировал сделать с предприятием канцлер — это его мало интересовало. Все и без того лежало на поверхности. И единственное, что его по-настоящему заботило — это месть.

Но она придет ровно тогда, когда для этого настанет подходящее время. А когда — Кутузов даже предположить не мог, и это его напрягало… появлялись новые тревожные мысли. И раз за разом, используя все доступные практики, которыми господин его обучил, Кутузов выбрасывал эти мысли из головы… хотя бы ненадолго.

Вдруг впереди показалось ограждение — там он заметил знакомые автомобили. Поэтому загодя свернул на проселочную дорогу — ни к чему портить казенное имущество, ведь он ехал на машине Дмитрия, а не на своей.

Около пятисот метров до ограждения, где стояло около сорока человек, он прошел пешком. Для Кутузова это была легкая прогулка. Он дышал свежим осенним воздухом, а под ногами хрустели опавшие листья. Он был спокоен, насколько это можно было в этой ситуации.

Вдали ограждения стояло десять машин, но в них не было людей, все стояли снаружи. Ровно тридцать девять человек, и все из рода Разумовского.

Один из них вышел вперед, и Кутузов сразу узнал его. Это был его двоюродный брат — Михаил Викторович. Высокий, худощавый мужчина лет сорока с аккуратной бородкой.

— Ничего личного, Святозар, у нас приказ, — говорит он.

Кутузов заметно поник.

Подошедший следом троюродный брат добавил:

— Не расстраивайся, парень. Тебе лучше было не воскресать. Сидел бы себе дальше в той глухомани и дальше. И никто бы о тебе и не вспомнил.

— Думаете, я из-за этого расстроился? — усмехается Кутузов. — Нет, я просто не люблю, когда мои планы не срабатывают. Ну ладно. Просто я думал, что отец лично прибудет.

На одной руке Кутузова зажёгся огонь, в другой образовался водяной шар.

Михаил Викторович выпучил глаза.

— Как? У него ведь не должно быть такой силы? — спрашивает стоящий рядом Вячеслав.

Конечно, откуда им знать, что Дмитрий Алексеевич Романов подарил Кутузову и второй дар. Младшему Разумовскому было сложно совладать с огнем — все-таки эта стихия противоречит его родной воде, но путем долгих и упорных тренировок он справился с этой сложной задачей. И теперь ему было чем удивлять своих врагов.

Огненное копье пронзило грудь Михаила, тот и опомниться не успел. Вячеслав выставил барьер, но его тотчас потушила вода. А следом прилетели ледяные иглы.

Осталось тридцать семь человек. Против одного.

Но Кутузова это совсем не пугало. Наоборот. Такой противовес его вдохновлял. А как иначе проверить то, чему ты учился долгие годы?

Создав огненный смерч, он унес жизни пятерых. Бой шел несколько минут, но ни одна из родовых техник Разумовских не могла коснуться Кутузова — настолько совершенен был его барьер.

— У него не должно быть таких сил! Как! — кричал кто-то из врагов. — Откуда такой ранг⁈

Слыша это, Кутузов лишь усмехался и отбивал очередную атаку. Он продвигался вперед. Один или два удара — а больше ему не требовалось чтобы забрать жизнь. И то первый не срабатывал в том случае, если у противника был мощный огненный щит.

Когда осталось пятнадцать человек, Кутузов остановился. Враги готовили совместное заклинание, планируя стереть его с лица земли, но младшего Разумовского это совсем не пугало.

Он сложил руки вместе. Соединил огонь и воду. И направил на своих врагов мощнейший поток пара. Крики боли затихли через несколько минут, ведь все, кто оставался, попросту сварились заживо.

Смотря на лежащие на дороге трупы, Разумовский достал из кармана телефон и позвонил:

— План не сработал, у отца не хватило духа приехать. Действуем по запасному.

После этой короткой фразы он убрал телефон в карман и отправился к машине. Эх, теперь придется ехать в объезд, теряя полчаса драгоценного времени. Благо, что дело не срочное, а иначе он бы и по трупам проехался. Но потом их дольше от колес отмывать.

Господин говорил Разумовскому, что план с выманиванием канцлера не сработает, но у Кутузова была надежда, что месть произойдет быстрее, и он обязан был попробовать. Что ж, не сработало сейчас, тогда сработает в другой раз. Отец Кутузова не сможет вечно прятаться от него за тяжелыми дверьми дворца и своей охраной. Рано или поздно, но этот момент обязательно настанет.

* * *

В темной пещере, которая находилась под поместьем Арбенских, было холодно, а еще весь ее пол был завален остывающими трупами. А вот кровь на полу уже высохла, и уже не прилипала к моим ботинкам.

Здесь произошло настоящее побоище. Хотя отряд Алины справился с нападавшими за каких-то тринадцать минут, последствия нам придется разгребать еще долго. Но самое главное: не осталось посторонних свидетелей, которые расскажут, что именно здесь произошло и какой силой я владею на самом деле.

Все будут думать, что это дело рук гвардии графини Арбенской, что у них хватило сил, чтобы разобраться со всеми захватчиками, коих было немало… как минимум мы отбивались от атак двенадцати родов, а еще Федор и Григорий отправили сюда часть своих гвардейцев. Последнее, как по мне, настоящее свинство. Они уже не стесняются почти в открытую нападать на меня, на глазах у свидетелей из других родов.

Последний выживший из врагов уползал… Он был сильно ранен, но не сдавался, пытался всеми силами добраться до выхода, хоть уже и не мог встать.

Я медленной поступью подхожу к нему и спрашиваю:

— И куда мы собрались?

Мужчина оборачивается, видит в моих руках клинок и понимает, что ему уже никак не спастись.

— Ваше Высочество! Не убивайте! — начинает умолять он. — Я буду служить вам верой и правдой, принесу клятву верности! Сделаю все, что вы хотите!

Его голос дрожал… Этому человеку было очень страшно расставаться с жизнью, и я его понимал — мне первые разы было тоже страшно. А потом привык, что за каждой смертью наступает перерождение. И нет в смерти ничего, кроме боли… Сильной боли, в большинстве случаев, если ты не умер во сне. Но это в моем случае. Для него все будет куда прозаичнее.

— Просишь пощады… — отвечаю я. — Тот, кто пришел с клинком к своему цесаревичу, чтобы убить его, а не служить ему.

— Мне приказали! Так бы я никогда! Никогда! — распинается он. — Это просто приказ, ничего больше, Ваше Высочество!

— А если я принесу Кодекс Императора, сможешь принести клятву на нем, что на твоих руках нет крови невинных, что ты не вредил гражданам своей империи, что даже если отдавали такой приказ, то ты всегда промахивался?

Человек смотрел на меня ошарашенными глазами. Он тяжело дышал, не зная, что ответить.

— Я… я… — начал он.

— Понятно, — отвечаю я и наношу один, точно выверенный удар клинком, прямо в его сердце.

Человек издает предсмертный крик, его тело обмякает. Из него выходит слабенький дар пироманта и отправляется прямиком к Многомерной Вселенной. Такой мне ни к чему.

Вчера и сегодня здесь погибло очень много людей, а я не могу хранить в себе бесчисленное количество даров, поэтому пришлось выбрать из имеющихся самые ценные экземпляры, чтобы потом применить их с умом.

Единственное, с чем я мог разобраться сразу — это с дарами тени, а таких здесь было целых три штуки. Их я сразу после получения очищал, насколько это было возможно, а затем передавал своим служанкам, попутно усиляя их.

Они сейчас, кстати, выстроились в ряд в ожидании дальнейших указаний. Хорошо, что на них была боевая черная форма, а не одежда горничных, в которых они расхаживают большую часть своего времени. Мне не особо нравится эта придумка Алины, но в таком виде они и на половину заданий ходят.

Как-то Алина рассказывала мне историю. Человек, которого должны были убрать, заметил в баре горничную. Он говорит: «Смотрите, горничная!»… И через пару минут нет этого человека. Горничные уже становятся знаком какой-то беды. Конечно, не для меня, а для моих врагов.

— Уберите здесь. Не должно остаться ни одного следа, — отдаю я приказ девушкам.

— Да, господин, — отвечает Алина.

— Много людей графини пострадало?

— Двенадцать убитых.

— Понятно. Доставьте их сюда. Это и будут павшие защитники. И проследи, чтобы графиня компенсировала смерть их семьям.

Часто среди дворян использовалась такая практика, что если гвардеец умирал на службе, его семье выплачивалась солидная компенсация, чтобы жена и дети убитого могли несколько лет безбедно жить за неимением кормильца. А если остались маленькие дети, иногда и вовсе предоставлялось жилье. Так делали во время моего первого правления… Сейчас это стало редкостью и осталось в немногих семьях, поэтому я и попросил Алину проследить. Не хочу, чтобы из-за произошедшего здесь голодали какие-нибудь дети.

— Но, господин… Это же люди графини, разве она не должна сама решать? — осторожно возражает Алина.

— Может люди и ее… но управлял ими я, на тот момент.

— Понятно, — кивает служанка. — Я прослежу, можете не сомневаться.

Дав служанкам подробные инструкции, я вернулся в поместье, точнее в то, что от него осталось — в кабинет покойного графа.

Сел за стол, достал свой телефон и включил новости. Графиня сидела рядом и молча смотрела вместе со мной.

Рыжеволосая девушка с экрана телефона эмоционально рассказывала:

— Дмитрий Романов был убит! Не передать, какое это горе для Российской империи, и теперь вся страна скорбит… По нашим сведениям графиня Арбенская провела один из запрещенных темных ритуалов, чтобы заполучить силу. Она убила сперва своего мужа. А затем и своего гостя — цесаревича Дмитрия! Арбенская заполучила кровь Романовых! Кровь Первого Императора! И после всего произошедшего она смогла обратиться в настоящее чудовище. Защитники империи пытаются ее остановить, и до сих пор продолжаются штурм ее поместья, по нашим данным, они вот-вот должны туда прорваться. Скоро злобным деяниям графини настанет конец! Туда отправились личные гвардии Григория и Федора Романовых, они пытались спасти Дмитрия Алексеевича, но к сожалению не успели. Они также продолжают участвовать в штурме, поскольку должны хотя бы вытащить его тело. Пока мы можем поговорить с аристократами, которые все организовали.

Картинка на экране сменилась. У того, что осталось от забора поместья Арбенских стояло несколько дворян, участвующих в нападении.

— Вы можете как-то прокомментировать ситуацию? — спросила у одного из них девушка-журналист.

— Да как только мы узнали, что графиня сошла с ума, я сразу всех собрал! Дмитрия Романова очень жаль! Очень, — мужчина хорошо играл, правда я все равно видел, что ему ничуть меня не жаль. — Все-таки наследника Российской империи потеряли! Это же потеря для всей страны.

— Жаль, что эта ведьма уже мертва, я бы ее своими руками прикончил, — яростно сказал второй аристократ, Кротов, если не ошибаюсь. — Это полный беспредел! Не должно такого происходить с наследниками такой огромной империи!

Аристократы еще долго распинались, что сделали все возможное и для моего спасения и ради мести. Это было даже забавно слушать. А через десять минут я даже почти начал верить, что им правда жаль, что я погиб. Почти…

В кабинет вошла Алина с докладом:

— Господин, мы закончили. Пещера в порядке, — отчиталась она и улыбнулась.

— Отлично. Есть какие-то новости? — спрашиваю я.

— Сообщили по рациям, что нам лучше находиться как можно дальше отсюда и сделать здесь хорошую картинку произошедшего, — усмехается она. — Сюда не хотят допускать лишних глаз.

— И правильно делают.

— Какие будут приказания?

— Сделаем, как советуют и подождем.

* * *

Федор Романов ликовал! Наконец-то Дмитрий мертв! Этот мелкий червяк, которого он даже не считал своим конкурентом на трон, который только и делал, что вставлял ему палки в колеса… он мертв!

Но с другой стороны Федор Романов был в ужасе. Как младший брат смог прожить восемь часов полноценного штурма? Федор уже запутался в показаниях, ему докладывали каждые пять минут. И каждый час жизни Дмитрия стоил ему пяти лет своей жизни чисто из-за уничтоженных нервов.

Но теперь можно было выдохнуть. Младший брат мертв! А вместе с этим исчезнет огромное количество проблем и откроется столько возможностей. Кстати, одной из которых он и собирался воспользоваться в самое ближайшее время.

Теперь, когда эмоции поутихли, Федор понимает, что многое в противостоянии с Дмитрием можно было сделать иначе. Много где он попросту поддался импульсивности и совершал ошибки. Как минимум, он переборщил с отправкой гвардии к поместью Арбенских.

Однако Федор не понимал, как огрызки солдат графини смогли так долго продержаться! Значит, у нее было в пять или даже десять раз больше сил, чем изначально предполагала разведка. А потому и от гвардии Федора мало… да к чему лукавить, оттуда вернулось лишь несколько человек из тех, кто не заходил внутрь дома. И они не могут объяснить что конкретно произошло и где тела.

Но Дмитрий никуда не мог деться из этого поместья, его дар бесполезный, а сильных артефактов у него точно быть не могло, неоткуда им взяться — доступа в сокровищницу у Дмитрия никогда не было. Значит, он мертв. В этом не может быть никаких сомнений.

Прошло уже два дня с момента происшествия. Официально вся страна скорбит о потере цесаревича Дмитрия, а Федор ликует и готовит новые планы. Сейчас его главная проблема: во время скорби не показывать на людях свою истинную радость. А после такого предстоит много общаться с народом, и начнется все с этого дня.

Федор, Григорий и Анастасия Романовы стояли на трибунах перед толпой людей на столичной площади. Несмотря на царивший в стране траур, погода сегодня была солнечная, будто подсвечивала настроение старшего из наследников.

Сегодня он собирался сделать важное заявление перед народом, поэтому и заговорил первым:

— День смерти Дмитрия стал поистине черным днем для нашей империи. И теперь задача власти это исправить! Сделать так, чтобы таких черных дней больше не повторялось. Мы втроем считаем, что в стране происходит вопиющий хаос, и хотим сделать заявление, — Федор перевел взгляд на сестру, но Анастасия лишь улыбнулась — она умела вести себя на публике и не стала бы открыто возражать старшему брату. — Больше нет времени на ожидание. Пока придет время, ситуация может еще усугубиться. А потому мы втроем просим совет провести голосование сегодня и выбрать нового императора Российской империи.

Толпа загомонила. А лицо Федора оставалось каменным, серьезным. Анастасия же продолжала смотреть, легко улыбаясь, и ее лицо просвечивало сквозь черную траурную вуаль.

— Также моя сестра хочет сделать заявление, — продолжил старший наследник. — Сейчас она убита горем, поэтому за нее говорю я. Анастасия Романова хочет снять свою кандидатуру, она сейчас находится не в том состоянии, чтобы думать о правлении империи. А нашей стране нужна крепкая мужская рука.

Федор обернулся. Позади наследников стояло четыре трона, на которые и присели братья и сестра. Только один остался пустым — самый крайний.

К трибуне подошел Виктор Степанович Разумовский. Сегодня здесь также собрались все члены имперского совета.

— Совет не против проголосовать сегодня, — объявил он во всеуслышание. — Вы правы, мой… кхм, Федор Алексеевич, империя находится в подвешенном состоянии и ей как никогда нужна твердая мужская рука. Однако я должен уточнить. Анастасия Алексеевна, вы приняли решение снять свою кандидатуру по доброй воле? — обратился Разумовский к цесаревне.

— Да, я сделала это по собственной воле, — легко отвечает Анастасия.

— У вас есть предпочтения, кому из братьев вы хотели бы отдать свой голос?

— Изначально я была за Дмитрия.

Разумовский слегка скривился.

— Примите мои соболезнования, но Дмитрий Алексеевич мертв. Понимаю, что вам тяжело это воспринять и поэтому приму этот ответ, — кивает он и обращается к собравшемуся совету. — Мы можем начинать.

Мысленно Федор улыбался, но его лицо оставалось серьезным. Он понимал, что у них с Григорием примерно равные шансы, однако старший из наследников верил, что именно он сегодня станет новым императором Российской империи.

Недавно Федор даже смог переманить на свою сторону некоторых аристократов, которые изначально поддерживали Григория, и брат об этом даже не догадывается.

Совет начал голосование. Люди на площади замерли в ожидании. Казалось бы, здесь собралось огромное количество народа, но воцарилась тишина, которую нарушало лишь несколько голосов, ведущих важные переговоры.

Внезапно угол одного из зданий взрывается! Поднимается пыль. Люди кричат в панике. Кто-то убегает, кто-то, наоборот, бежит к месту происшествия.

Здание вспыхивает огнем после взрыва, все происходит слишком быстро.

Федор вскакивает со своего места и поднимает руки. Мощь его ауры ощущают все присутствующие. Старший наследник поднимает над площадью ветер такой силы, что он не только гасит огонь за считаные минуты, но и относит подальше всю пыль.

Затем Федор выдыхает и вновь подходит к трибуне:

— Понимаю, враги империи хотят нам помешать, но у них ничего не получится! Здесь небезопасно, и если у вас есть возможность посмотреть прямую трансляцию, находясь у себя дома, то лучше сделайте так. Поймите, я очень за вас переживаю, — обратился он к людям. — Примите правильное решение и не рискуйте своими жизнями!

Люди начали постепенно расходиться. Но, конечно, речь подействовала не на всех.

Когда от изначальной толпы осталась максимум треть, маги щитов выставили свои барьеры и окружили ими всю площадь так, что теперь никто не мог сюда войти, но и выйти тоже никто не сможет.

Григорий Романов недобро покосился на брата, но Федор сделал вид, что не заметил этого. Хотя у братьев и был уговор играть по-честному, Федор сейчас нарушил все установленные между ними договоренности.

Однако и у Григория был план, чтобы помешать старшему брату. Просто люди Федора оказались проворнее и заранее нейтрализовали все его задумки.

Старший наследник вернулся на престол.

— Можно продолжать, — Разумовский дает команду имперскому совету. — Теперь мы в полной безопасности, господа!

Но внезапно из толпы доносится голос:

— Что, вот так начинаете, не дождавшись меня?

Толпа расступается, пропуская человека в капюшоне. Он подходит к площади и скидывает плащ. У Федора расширяются глаза. Это… Этого просто не может быть!

Перед наследниками стоял Дмитрий! В парадном мундире, конечно, без наград, но выглядел он красиво.

Федор смотрит на брата и не понимает, как такое вообще возможно.

— Брат? — вскакивает он с трона. — Нет! Это самозванец! Схватить его!

Стоило Федору это сказать, как из толпы выходят другие люди в плащах и скидывают эти одеяния, а под ними скрываются мощные, блестящие доспехи! Дмитрия окружили его гвардейцы. Все высокие и сильные, точно на подбор.

Федор обомлел, он этих людей никогда не видел. Он помнил, кого Дмитрий нанимал в свою гвардию, и этих людей там явно не было.

Воины выстраивают живой коридор, по которому Дмитрий проходит к своему трону. Они останавливают всех, кто пытается сюда прорваться и схватить цесаревича, а в нынешних условиях это было непросто — вокруг было достаточно много людей.

Да где он нашел таких сильных солдат⁈ Федор этого не понимал… Как и того, как брат выжил в поместье Арбенских.

— Ты не Дмитрий, — процедил Федор.

— Правда? — он вскидывает бровь. — Тогда ты не Федор. А вообще удивительная вещь, вы эти два дня столько говорили, как вам меня жаль, но при этом ваши же люди меня отнюдь не спасать пришли. Федор и Григорий, а вы им точно отдали правильный приказ? А то, когда два начальника моих братьев пытались меня убить, было уж очень неприятно.

Старший наследник не хотел отвечать, хотя нужно было… Он еле сдерживался, чтобы не придушить этого выскочку голыми руками на глазах у сотен людей.

— Ты что-то путаешь, брат. Точнее, если ты не самозванец, то где скрывался все это время?

— Залечивал раны, — ответил Дмитрий и сделал то, за что Федор захотел наброситься на него с клинком прямо сейчас.

И плевать ему было на людей… Всегда есть возможность оправдаться: доказать, что это не Дмитрий, а самозванец, или что он предал империю, да можно что угодно придумать!

Словно из воздуха в руках Дмитрия появился Кодекс Первого Императора! Как? Все происходящее просто не укладывалось в голове Федора. Он уже начал предполагать, что его отравили, и это галлюцинации.

Цесаревич открыл его и принялся листать страницы.

— Виктор Степанович, пока вы не начали, я здесь почитаю, что полагается за нападение на наследника Российской империи!

Глава 2

Я остался доволен эффектом от своего появления на площади. Даже сказал бы, что очень доволен… Чего только стоит скривившееся лицо канцлера Разумовского, не говоря уже о реакции моих братьев и всех остальных аристократов. За этим было приятно наблюдать. Наконец окружающие начинают понимать, что перед ними не просто младший наследник, не просто самый бесперспективный кандидат на трон, а тот, кто чего-то стоит. И доказать это было довольно просто, чем я сейчас и занимался, листая Кодекс Первого Императора.

На меня смотрят удивленные лица тысяч людей, собравшихся сегодня на дворцовой площади. Сколько сегодня сюда пришло? На вскидку пятьдесят-семьдесят тысяч, и это с учетом того, что Федору удалось разогнать часть людей до закрытия площади магическими щитами.

Однако удивительно, что голосование устроили именно на площади, а не за закрытыми дверьми дворца, как делали это раньше. Хотя и в этот раз договаривались сделать также, ведь были обсуждения — к этому мероприятию усердно готовились.

Но произошедшее можно понять — голосование проводится раньше времени, и власти важно, чтобы среди народа не было волнений после такого решений. Это же некое нарушение установленных порядков, которых придерживались сотни и сотни лет. А сейчас вдруг решили сделать иначе. Людям не нравятся, когда нарушают традиции, часто им кажется, что в них есть что-то священное. Конечно, в большинстве случаев лишь кажется.

Время до выбора нового императора давалось, чтобы новый правитель успел подготовиться, чтобы совет увидел, кто действительно достоин править страной, чтобы всплыли все подводные камни… Причин было множество, но все они связаны с политикой.

Я предусмотрел шесть вариантов событий, как будет разворачиваться этот день, и сейчас происходил самый благоприятный.

Зря я надеялся, что в этом мероприятии будет задействовано куда больше людей. Просто по моему скромному мнению, братья должны были задействовать как можно больше людей, а в итоге я довольно легко прошел к трибунам и сейчас сижу на своем троне.

Но истинное удовольствие мне доставляло смотреть на лица братьев. На них отражалась вся злость, шок и непонимание. Сразу видно, что они судорожно пытаются придумать, что делать в этой ситуации. Смотрят на Кодекс Первого Императора и не видят выхода. Пускай думают… Не сомневаюсь, что-нибудь они да и придумают, ни Федор, ни Григорий не позволят просто так мне забрать корону себе, и они будут бороться до самого конца.

А Кодекс Первого Императора очень интересная вещь, он как минимум может опровергнуть любую клевету, сказанную в мой адрес. Я уже проделывал такой трюк, когда братья вместе с Разумовским пытались повесить на меня кучу обвинений перед советом, и тогда я впервые показал себя.

Кодекс никогда не окажется в руках недостойного, и все собравшиеся здесь это понимают. Однако братья и аристократы продолжают с недоверием смотреть на меня.

Федор встает со своего трона первым. О, сейчас начнется что-то интересное!

Брат подходит к микрофону и говорит:

— При всем уважении, я хотел бы взять слово.

— Говорите, Федор Алексеевич, — отвечает Виктор Степанович. — Совет пока не начал голосование. Сперва нам нужно разобраться со сложившейся ситуацией, сами понимаете.

Федор кивает и оборачивается ко мне:

— Брат, я вижу, что ты живой, и что это правда ты. Я очень рад видеть тебя живым, — сколько лжи было в его словах. — Однако мне непонятно, почему наши сведения не сходятся. Складывается впечатление, что ты специально разыграл сцену своей смерти, чтобы повысить свою популярность среди народа, которому должен служить и который должен оберегать.

Я улыбнулся и на одной руке поднял Кодекс Первого Императора.

— Клянусь своей бессмертной душой, что в поместье Арбенских нападение на меня действительно было, и я был главной целью гвардейцев, — сказал я, и лицо Федора слегка скривилось. — Ой, брат, смотри… он меня не убил.

— Это подделка. Настоящий Кодекс Первого Императора находится в специальном хранилище.

Брат и правда был в этом уверен, а потому его кулаки сейчас сжались, словно он был готов напасть на меня в любой момент. Но на публике он себе такого не позволит, иначе он вмиг уничтожит все свои шансы стать императором Российской империи.

А настоящий Кодекс Первого Императора и правда пытались вывезти из дворца пару дней назад. Позвали Альберта Цуркета, известного за границей антимага в ранге Абсолюта. На нашем континенте он единственный с подобными способностями такой мощи, насколько мне известно.

Альберт ударил по Кодексу антимагией и смог поднять его… всего на секунду! И Кодекс Первого Императора не убил этого мага мгновенно, как обычно это бывает в подобных случаях.

Всего секунда… Но этого хватило, чтобы Альберт переложил книгу в артефакторный кейс, покрытый несколькими слоями антимагии. Только в нем было возможно перевозить Кодекс Первого Императора.

Однако Кодекс довольно тяжелая книга книга, не только по смыслу, но и по весу. Это хорошо чувствуется, когда берешь книгу в руки. Кодекс Первого Императора и задумывался таким, чтобы его нельзя было просто так сдвинуть с места любым способом — даже мощным порывом ветра. А было бы не очень, если бы книга вылетала из рук императора при прочтении какого-нибудь нового закона, поэтому я и удивляюсь, что Альберт смог поднять ее на целую секунду. Это антимагу многого стоило.

Пострадал ли он после этого? Насколько мне известно, он погиб, но свое дело сделал. И Кодекс Первого Императора на самом деле удалось спрятать.

Однако я создавал его по такому принципу, чтобы книга не могла покинуть императорский дворец, за исключением некоторых случаев, когда он путешествует со своим создателем, как это происходит прямо сейчас.

Кодекс Первого Императора нельзя ни уничтожить, ни вывезти в другую страну, а потому мои недоброжелатели спрятали его прямо во дворце. А там Алина его быстро нашла и очень скоро принесла мне. Уже потом я организовал все так, чтобы он красиво появился в моих руках.

Я подхожу к старшему брату и говорю:

— Если ты уверен, что это фальшивка, то возьми его в руки, — слегка улыбаюсь.

Федор ухмыляется, и его рука тянется к книге, но в нескольких сантиметрах замирает. Вижу сомнение в его глазах.

— Ну же, это же не настоящий Кодекс… или ты мне веришь? — спрашиваю я.

Брат молчит и поднимает на меня взгляд. Его щека дрогнула… Я понимаю, что если бы нас не окружали тысячи людей, брат давно бы вызвал меня на дуэль. До смерти.

— Понятно. Рано тебе становиться императором, раз ты сам в себе не уверен.

Федор скрипит зубами.

— Эта подделка может быть опасной. Откуда мне знать, может ты хочешь меня убить… А такой, как ты, ради власти готов на все.

— Да-да, обязательно. И это подделка. И я собирался тебя убить, — не скрывая иронии, отвечаю я.

На самом деле, если бы я хотел убить Федора, он был бы уже мертв, задолго до этого момента. У меня было много подходящих моментов, чтобы воплотить это в жизнь. Но я искренне не хотел проливать кровь Романовых, как бы враждебно не были настроены ко мне родственники. Сейчас они искренне ненавидят меня из-за борьбы за трон и считают, что я мешаю их планам, но в будущем они будут думать иначе, и возможно пожалеют о своих поступках. Об извинениях не говорю, не факт, что их гордость позволит, но очевидно одно: мы семья Романовых, и чтобы ни случилось, мы ей и остаемся.

После коронации каждый из нас найдет свое место. Кто-то при дворе, кто-то подальше до поры, до времени. А дальше… посмотрим, как сложится судьба, и как будут или не будут меняться люди. Ведь все мы уникальны. И нельзя достоверно знать, что будет с тем или иным человеком. Но мне бы очень хотелось, чтобы наша семья стала сплоченной. Я вижу несколько вариантов, как это можно реализовать, но потребуется время. Много времени.

В одной руке я держу Кодекс Императора, а другой переворачиваю страницы. Смотрю на собравшихся людей. Поднимаю книгу вверх и говорю:

— Именем Кодекса Первого Императора, я объявляю проведение голосования для выбора нового императора Российской империи открытым.

От Кодекса во все стороны разлетается белая энергия. Ее ощущает каждый из присутствующих. Сегодня каждый, кто пришел сюда, смог ощутить частичку власти Кодекса, частичку его мощной энергии.

Опускаю взгляд к первым рядам, где стояли аристократы, не входящие в имперский совет. Они почувствовали это влияние лучше всех. Кто-то из них улыбался. Кто-то был в недоумении. Кто-то злился. Все они реагировали по-разному. Но всем им было очевидно одно… кто сегодня станет новым императором.

Возвращаюсь на свой трон. Но усиленный слух, который мне дает физическое усиление, позволяет расслышать, что говорят аристократы:

— Это же воля Первого императора… Кодекс почти выбрал его!

— Тише! Это еще ничего доказывает.

— Тогда почему он не умер?

— Может, это подделка?

— Федор не решился дотронуться. Значит, не подделка!

— Он взял Кодекс и остался жив. Как по мне, это немыслимо. Успокойтесь, господа. Вы своим нутром ощутили, что это не могла быть фальшивка.

Я повернулся к сестре, которая сидела на соседнем троне.

— Как ты? — спрашиваю у Анастасии.

— Неплохо. Но только что этот день стал намного лучше, — радостно отвечает сестра.

— Понравилось представление?

— О, да! Меня теперь будут приглашать на мероприятия еще чаще, хотя казалось бы, куда еще чаще, — улыбается Анастасия.

Она вроде сказала совсем обычную, вроде бесполезную вещь, но так сестра в очередной раз решила намекнуть мне, что понимает, как закончится сегодняшнее голосование. Анастасия так показывает, что и дальше собирается быть мне полезной. И это радует меня.

Сестра будет приносить любую информацию, какую только сможет найти. А зачем она говорит об этом именно сейчас? Думаю, тоже переживает об исходе голосования, хотя, казалось бы, все очевидно.

Смотрю на своих братьев и понимаю: они-то точно думают отнюдь не о том, о чем надо. Все написано в их взглядах… Только и гадают, как устранить меня на глазах у десятков тысяч человек, и это не считая прямой трансляции.

А ведь когда выберут нового императора Российской империи, события пойдут вскачь, огромное колесо войны начнет крутиться… и включится первая передача. Весь этот огромный механизм, который сдерживало отсутствие единой власти, начнет двигаться и набирать темп. Именно поэтому я не спешил становиться императором. Но действия моих родственников и некоторых аристократов не оставляют мне иного выбора. Придется разобраться здесь и сейчас.

Как бы прискорбно это не звучало, но два цесаревича здесь и сейчас представляют для империи куда большую угрозу, чем наши враги извне. Ведь пока мои братья сами не поймут последствий, пока не ощутят их на своей шкуре — они не перед чем не остановятся. И будут раз за разом пытаться устранить меня.

Боюсь ли я их? Если бы и правда чувствовал угрозу для себя, а значит и для всей империи, то преступил через свои принципы, как бы мне того не хотелось. Но нет. Есть варианты, как исправить ситуацию с семьей. Они займут много времени, но уверен, что оно того стоит.

По лицу канцлера Разумовского видно, что он что-то придумал. Ох, не нравится мне эта наглая ухмылка. Впрочем, она быстро пропадает, и ей на смену приходит маска добродушия.

Каждый раз удивляюсь, сколько же лицемерия в некоторых аристократах. Гораздо больше, чем в простых гражданах империи, которых не учили с детства интригам. Но благо, что даже среди этого змеиного гнезда еще остались достойные представители — тот же Соломонов, род которого никогда меня не предавал.

Разумовский подходит ко мне и с лукавой улыбкой говорит:

— Дмитрий Алексеевич, подскажите, хорошо ли вы подумали о своем решении? Еще не поздно поставить книгу на место и объявить во всеуслышание, что вы выходите из гонки. Ваше Высочество, вы не представляете, какие последствия вас будут ждать после выборов. И не только вас — империю в том числе.

— Виктор Степанович, вам ли не знать, что это не просто книга, — спокойно отвечаю я.

— Как не назовете, но это просто книга, и ничего больше. Книга из старых легенд. А вот последствия вполне реальны, и еще есть время откатить все назад.

Вместо ответа я слегка улыбнулся и пожал плечами.

А Разумовский тихо продолжил:

— Да будет так. Вы будете первым императором Российской империи, который не сможет пережить и одной ночи.

— Знаете, сколько раз я это слышал…

— Что? — поднял брови канцлер.

— Неважно, — улыбаюсь я.

Разумовский вернулся к имперскому совету и разрешил им продолжить выборы. Вернее, наконец их начать. Хотя, уже и не сосчитать, сколько раз за сегодня их начинали и что-то шло не так.

Но вот пошли первые голоса. Аристократы из совета вставали и отдавали свои голоса. За меня. Оно и логично — люди в первую очередь руководствовались тем, что меня выбрал Кодекс Первого Императора.

— Я отдаю свой голос за Дмитрия Романова! — сказал князь Дубинин, поднявшись со своего места.

Собравшиеся на площади люди аплодируют. Они делают так после каждого произнесенного ответа.

Так, постепенно проголосовали почти все. Даже те, кто меня никогда не поддерживал.

— Голосую за Дмитрия Романова! Его избрал Кодекс Первого Императора, — говорит князь Казанский, который всегда поддерживал Федора.

Следом поднимается князь Петр Леонидович Воронов — он оставался последним, кто не проголосовал. От него было больше всего покушений в мою сторону. Пожилой мужчина натягивает самую дружелюбную улыбку и произносит… Нет, не смог он меня сегодня удивить:

— Я выбираю Дмитрия Романова! Его выбрал Кодекс Первого Императора, и еще сегодня цесаревич показал всем нам, на что он способен. Пусть он и самый юный из наследников, но иногда для правителя куда важнее не возраст, а смекалка. Потому я считаю, что Российской империи просто необходима свежая кровь. Надеюсь, вы будете принимать грамотные решения, Дмитрий Алексеевич.

Он вернулся на свое место.

Толпа заликовала.

Вот и случилось то, к чему мы так долго шли, но я не чувствовал облегчения. Только тяжесть на сердце от всего того, что мне предстоит.

Да и враги сегодня на голосовании меня не удивили — они попросту не могли ответить иначе, когда с Кодексом в моих руках все было предопределено с самого начала. Тем более, если со мной что-то случится, люди в первую очередь подумают на тех, кто проголосовал против. Помимо этого возникнет бурное обсуждение — почему не было принято единогласное решение. Те, кто были против императора — будут ли против дальше? Станут ли они вредить новому правителю? Все это вызовет резонанс в глазах общественности.

А если с императором что-то произойдет, и народ сам найдет себе виновных, то вполне может случится восстание. И тогда ни одна гвардия в мире не спасёт аристократов от миллионов разгневанных жителей империи. Поэтому своими словами они просто обезопасили себя в будущем, но это не значит, что они не станут продолжать пытаться вставлять мне палки в колеса и организовывать покушения. Но теперь у меня будет больше ресурсов, чтобы с ними разобраться.

Разумовский сделал небольшое объявление:

— А теперь прошу всех пройти во дворец для подготовки к коронации. Родственники налево. А Дмитрию нужно подготовиться и надеть соответствующие одеяния.

Я кивнул и отправился в нужную сторону, в сопровождении своих гвардейцев. Они остались у входа, поскольку подразумевалось что внутри дворца со мной ничего не должно случиться. Но дойти до нужного помещения я не успел. Прямо с потолка передо мной спрыгнул человек в черной форме, что прикрывала даже лицо — открытыми оставались только глаза, ярко-голубые. Он мгновенно достает клинок и протыкает мою грудь.

— Самый быстрый император, даже корону не успел надеть, — усмехается он.

Я ухмыляюсь и через миг оказываюсь за его спиной. Настоящий я. Протыкаю его ребра, и теневой клинок оказывается прямо в сердце. Из горла мужчины раздаются нечленораздельные хрипы.

А тот, кого проткнул наемник, начинает чернеть, обращаясь в тень. Затем кубиками рассыпается по полу и впитывается в плитку… тень уходит в землю.

Но пока мужчина окончательно не умер, а у меня оставалось пару секунд, пока не отключился его мозг, я решил ответить на его слова:

— Не только быстрый император, но еще и первый думающий… лет эдак за триста.

Под моими ногами расстилается тень, точно разлом в земной коре. Она открывает свое зево, и в черную глубину проваливается уже мертвое тело наемника. А я остаюсь стоять, как и прежде, пока проход закрывается.

М-да… про ночь старший Разумовский явно поторопился. Мне даже не дали дойти до тронного зала без происшествий. Ну что ж, тем веселее!

После битвы в поместье Арбенских я стал немного сильнее. Там было столько даров, что мне хватило для усиления девушек, и для себя самого. Но главное — у моего таланта тени открылась новая грань: теневой двойник. Удивительная вещь, кстати, главное успеть ее активировать.

А теперь пора отряхнуться и идти переодеваться. Все-таки некрасиво опаздывать на собственную коронацию.

* * *

Тимур Васильевич Уленгов, один из начальников службы безопасности дворца, чьим непосредственным руководителем являлся канцлер Разумовский, вышел в общий офис, где царил настоящий хаос.

Служба безопасности никак не могла разобраться, что случилось: как Кодекс Первого Императора пропал из хранилища⁈ Люди бегали туда-сюда, кричали друг на друга в поисках виноватых, перебирали бумаги.

Трое сотрудников только что вернулись из хранилища, и опасения Тимура Васильевича подтвердились. Вместо Кодекса там находилась подделка. А настоящий сейчас находился у цесаревича Дмитрия, которого вот-вот должны короновать на престол!

Тимур Васильевич понятия не имел, что делать. Он прекрасно понимал, что скоро вернется Виктор Степанович, и тогда достанется всем, кто участвовал в операции по сокрытию Кодекса.

Уму непостижимо, как служба безопасности могла так провалиться! Они же предусмотрели все, что только могли! Но это не сработало… И непонятно, где именно они допустили осечку.

Канцлера Разумовского устраивало всего два варианта развития событий: где императором становился Федор или Григорий Романов, но никак не Дмитрий! И именно на эти планы в архиве были собраны тысячи документов. Там было расписано, как следует действовать в том или ином случае, как будет функционировать империя, вплоть до того, какие земли останутся внутри страны, а какие перейдут врагам.

Причем в случае с Григорием северные земли Российской империи перешли бы Великому Северному Союзу, ибо он не смог бы их удержать, и служба безопасности империи должна была помочь с принятием правильного решения. А если императором стал бы Федор, то эти земли отошли бы врагам частично, но империя расширилась бы в других местах.

И это только малая часть этих планов. Они разработаны на двадцать-тридцать лет вперед и затрагивают почти все отрасли, какие только можно. Эти планы начали разрабатываться еще при жизни прошлого императора втайне от всех, но с каждым годом количество верных людей Разумовского в службе безопасности увеличивалось. И сейчас канцлер фактически управляет большей частью этой службы.

Но самое страшное то, что сейчас император находится в полной конфронтации с начальником Тимура Васильевича. А значит в опасности находится не только канцлер, но и все его сотрудники.

Тимур Васильевич искренне надеялся, что скоро Разумовский придет и прояснить ситуацию. Но его мысли прервал звук глухого удара. Дверь слетела с петель, и в офис ворвался разъяренный Виктор Степанович. На его скулах от злости выступили желваки, а кулаки были сжаты.

Тимур Васильевич еще никогда не видел своего начальника в таком состоянии. А потому он сделал два шага назад, обратно к своему кабинету.

Разумовский осмотрелся и подлетел к одному из своих личных помощников.

— Ты! Ты был ответственным за Кодекс! — он схватил мужчину за грудки.

— Я… я не знаю, как так произошло, господин, — дрожащим голосом начал оправдываться помощник.

Ноздри Разумовского раздувались. Он был в ярости. И эти слова совсем его не устроили.

Он поставил помощника на место. А затем взмахнул рукой. Тыльная сторона руки попала по шее… И прошлась по ней, точно мечом. Магия Разумовского рассекла плоть человека. И голова скатилась на пол.

Тимур Васильевич вздрогнул, но не издал ни звука… Ему не хотелось попасть под раздачу.

— Кто отвечал за операцию по уничтожению Дмитрия? — кричит на весь офис канцлер.

Двое мужчин начинают убегать в сторону черного хода.

Но Разумовский лишь усмехается. С его пальцев срывается два энергетических сгустка. И через мгновение каждый из них попадает точно в цель.

Офис погружается в крики боли, но через секунду они стихают. А от двух, пытавшихся спастись, остается только пепел.

Разумовский встает посреди офиса и шумно выдыхает. Кажется, он немного успокоился. Задумался.

А затем озвучил приказ:

— Вы должны разработать план полного устранения Дмитрия Романова любой ценой. Даже если ради этого нам придется провести во дворец персов. Дмитрий не должен дожить до утра любой ценой! И Анастасия тоже подлежит ликвидации. Все ясно? — Разумовский посмотрел на Тимура Васильевича.

— Слушаюсь! — твердо ответил он и кивнул.

Глава 3

Я стою перед императорским троном, на котором сидел каждый из правителей Великой Российской империи. Каждый из моих предков… и каждый из моих потомков. Начиная, как бы иронично это ни звучало, с меня самого, когда я был Первым императором.

Ведь именно я построил этот дворец. Именно я приказал установить в тронном зале этот престол. И с тех пор он остался почти неизменным. Да, прошло уже шесть веков, но неспроста я заказывал его у лучших артефакторов Российской империи, магия укрепления сделала свое дело — трон не претерпел ни малейших повреждений.

Сейчас смотрю на него и не вижу ни единой потертости.

Сам я одет в парадные облачения. За моей спиной струится алая мантия, сшитая на заказ специально для сегодняшнего дня.

Удивительно, но я дошел сюда без новых происшествий. Никто не попытался меня устранить еще раз, хотя я был готов к покушениям и даже ждал их. Но враги на этот раз меня разочаровали. Видимо, ждут, когда пройдет коронация, чтобы потом явиться ко мне под покровом ночи… или же за ужином подмешать больше яда в вино. Хотя куда уж больше, если и раньше его не жалели! Но не удивлюсь, если они принесут мне графин полный отравы вместо вина… Как бы печально не было это осознавать, но и такое возможно.

Обернувшись, я окинул взглядом всех собравшихся в тронном зале. Конечно, людей было не так много, как на площади во время голосования, не сотни тысяч. В тронном зале присутствовали лишь аристократы, пожелавшие посмотреть на коронацию и принести почести новому императору. Но все же и их собралось немало.

Даже Эльбруки приехали специально ради этого события. Их было особенно приятно видеть среди этой толпы, как и моего давнего друга — Соломонова. Однако половина знати смотрела на меня с недоумением, будто и вовсе не понимала, что сейчас происходит.

Им понадобится какие-то время, чтобы осознать, как именно бездарный наследник Дмитрий смог пробиться к трону. Как он смог взять в руки Кодекс Первого Императора и оказаться достойным. Скоро… совсем скоро все станет очевидным, когда в империи начнутся первые изменения.

Я вгляделся в толпу и не увидел своих братьев. Неужели они не разделят со мной этот важный момент? Хотя в этом и не стоило сомневаться… Иного я от них попросту не ожидал.

Впрочем, кому-то же нужно работать и строить козни против нового императора. Скорее всего, мои дорогие братья сейчас сбегают куда подальше.

Можно было бы их убить и жить спокойно. Но зачем? Я уже много раз повторял себе, что не стану этого делать… По крайней мере, пока не настанет критический момент.

Уверен, что братья вновь попытаются перетянуть одеяло на себя, как всегда это делали, но не всегда им это удавалось. Большую часть времени я просто позволял им думать, что они одержали победу. В этот раз у них подобного не получилось, и это вызвало реакцию крайнего неприятия ситуации. Сейчас двигать братьями будет месть, обида, ненависть и жажда власти. Даже не знаю, сколько времени им понадобится, чтобы успокоиться.

Очень скоро недовольные аристократы поднимут мятеж и попытаются продвинуть к власти «законных» наследников — Федора и Григория.

Однако у братьев еще есть шанс реабилитироваться, но он им не нужен, и они им не воспользуются, даже я им в лоб предложу прощение и место при дворе. Каждому из них нужна только власть — и ничего, кроме власти.

— Можем начинать! — громко объявляю я, и мой голос доносится до каждого, кто стоял в тронном зале.

— Можем, Дмитрий Алексеевич, — склоняет голову церемониймейстер.

Это был пожилой мужчина в красном камзоле, который отвечал за проведение коронации по всем правилам. Он особенно выделялся глазами разного цвета — один был карий, другой голубой.

— Князь Эльбрук, передаю вам честь водрузить на мою голову корону Российской империи, — обращаюсь к своему давнему другу.

Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами, такого он явно не ожидал. Но князь быстро собрался, и его лицо стало серьезным.

— Почту за честь, Дмитрий Алексеевич! — спешно отвечает он.

Помощники церемониймейстера подносят ларец с короной и открывают его передо мной. Но я вижу там отнюдь не то, что ожидал.

— Почему здесь эта корона? — спрашиваю у церемониймейстера. — Мне казалось, я дал точные указания, какую корону хотел надеть.

Многие императоры Российской империи хотели выделиться: одни заказывали индивидуальные короны, другие выбирали из уже существующих. Я точно знал, какую хотел носить.

— Не знаю, почему так случилось, Дмитрий Алексеевич, — замотал головой церемониймейстер.

Он был в растерянности. Руки задрожали… видимо, мужчина испугался что инцидент с короной сорвет церемонию, а затем последует наказание.

Однако на самом деле этот человек был не в курсе. За корону отвечал канцлер — вот ему и придется объясняться предо мной.

— Виктор Степанович, может быть вы объясните? — обращаюсь я к Разумовскому.

Канцлер не спеша подошел к трону, выпрямился и громко объявил:

— Дмитрий Алексеевич пожелал корону Первого императора, но, к сожалению, никого не захотел слушать. Эта корона была потеряна больше четырехсот пятидесяти лет назад. И никто не знает, где она сейчас находится.

Люди в толпе начали переглядываться, кто-то и вовсе посчитал меня безумцем. Подобные шепотки до меня доносились.

— Это плохо, — вздыхаю я.

Да, я попросил Разумовского отыскать корону Первого императора еще несколько лет назад, потом пару раз об этом напоминал, но в ответ получал отписки. Два часа назад, прямо перед церемонией, еще раз об этом напомнил, но снова внятного ответа не получил. Неужели наша служба безопасности даже корону найти не может? Хотя, это неудивительно.

Поворачиваюсь к Алине, которая стоит позади высокого имперского трона, и киваю.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — тихо отвечает она, так что больше ее никто не слышит.

Она заходит за высокий трон так, чтобы никто не видел, что именно она там делает… и исчезает в тени. Проходит не больше секунды — и она возвращается с новым ларцом, в два раза больше принесенного раньше.

Служанка быстрым шагом подходит ко мне и открывает его.

— Вот, господин, — говорит она и передает ларец церемониймейстеру.

Мужчина просветлел. На его лице появилась улыбка.

— Неужели это она! — с восхищением говорит он.

— Да, она, — слегка улыбаюсь я.

Передо мной же предстала та самая корона, которую я пожелал надеть на свою коронацию. Корона Первого императора. Моя первая корона.

Одним только своим видом она говорит о мощи и силе. В каждом из ее двенадцати зубьев запечатан мощнейший камень с энергией, каждый своей стихии. Каждый из них был принесен мне в дар от побежденных стран. Здесь есть камень и от Австрийской империи, и от Персии. Причем персидский — один из лучших в истории. Цена его баснословна. Я бы даже сказал, что этот камень бесценен.

Чтобы разыскать корону Первого императора, у меня ушло четыре года. Понимаю, почему служба безопасности не смогла найти ее. По всем моим сведениям, ее продали лет сто назад. Однако некоторые из ныне живущих аристократов знали, где она находится. С момента ее пропажи явно прошло не четыреста пятьдесят лет, как утверждает канцлер Разумовский, а гораздо меньше. Правда, мне так и не удалось выяснить, кто именно продал корону Первого императора.

Ясно лишь одно — это был кто-то из аристократов, приближенных ко двору. Ее продали за границу вместе с оказанием определенных услуг. Я узнал лишь конечного покупателя. Дальше дело было нехитрое — послать за своей вещью отряд Алины, который и вернул ее обратно.

Кстати, на место короны подложили искусную подделку. Скоро род, владевший ею последние сто лет, обнаружит подмену. Начнется разбирательство, и тогда я точно узнаю, кто стоял за этой продажей. Конечно, вряд ли продавцы еще живы… Но если и есть такие — я не против лично с ними побеседовать.

Разумовский приближается и заглядывает в ларец:

— Да это же подделка! — нервно восклицает он.

— Посмотрите повнимательнее, — сдержанно отвечаю я.

Канцлер начинает взглядом изучать корону. Определить ее подлинность легко — достаточно ощутить энергию, исходящую от камней. Для любого Одаренного это не составит труда.

— Но… как маль… — он начал и резко осекся.

— Что? Как мальчишка смог ее найти? — усмехаюсь я. — Как видите, и у меня есть свои козыри в рукаве.

— Она… она… Дмитрий Алексеевич, ваш разум слишком слаб для того, чтобы носить ее… Она попросту сведет вас с ума! — дрожит голос Разумовского.

— Ой, Виктор Степанович, хватит этих старых легенд, — отмахиваюсь я.

Я ведь их сам и придумал. Специально, чтобы люди боялись приближаться к этой короне. Незачем им владеть силой, которой они не умеют управлять. Ведь в короне заключена совсем иная мощь. Уверен, что и Разумовский это знает. Поэтому так отчаянно пытается помешать мне надеть ее. Но выбора у него нет.

— Дмитрий Алексеевич, она же как и Кодекс Первого императора — совсем не легенда! Вы же видите!

— Вижу, что вы откладываете начало церемонии.

— Что? — он вскинул брови.

— Вернитесь на свое место, пожалуйста, — спокойно говорю я.

Канцлер кивает и возвращается в зал.

— Мы можем продолжить, — киваю я церемониймейстеру.

Мужчина отдает команду музыкантам, и начинается представление. Пожалуй, это моя любимая часть коронации.

Заиграла торжественная музыка. И началась церемония. Сперва прозвучал гимн Российской империи, затем церемониймейстер объявил во всеуслышание:

— Поприветствуем нового императора!

Толпа аристократов заликовала. Князь Эльбрук приблизился с короной Первого императора и водрузил ее мне на голову.

В тот же миг от короны во все стороны разошлась мощная энергия разных цветов — от каждого камня исходило свечение, присущее его магической стихии.

Реакция аристократов была разной: кто-то искренне удивлялся, кто-то сжимал кулаки от злости, одна дама вовсе схватилась за грудь. Но абсолютно каждый, кто находился в этом зале, ощутил всю мощь этой короны и ее обладателя — нового императора Российской империи!

Едва князь Эльбрук отошел на два шага, как по всему городу забили колокола. Их звон был настолько громким, что донесся даже сюда, несмотря на значительное расстояние до ближайшего колокола.

Разумовский вновь поднялся со своего места и приблизился ко мне:

— Поздравляю, Ваше Императорское Величество! Вы только что развязали войну! — твердо произнес он, будто в этот момент сам праздновал свою победу.

Печально осознавать, что война для империи — это выигрыш лично для Разумовского. Ведь ему плевать, какие будут последствия именно для страны и народа, его волнует лишь благосостояние рода. А всем известно, что любая война — довольно прибыльный бизнес.

— И кто же на нас напал? Персы, венгры или северяне? — спокойно уточнил я.

Канцлер достал телефон, провел пальцем по экрану и ответил:

— Все сразу. А я вас предупреждал, Дмитрий Алексеевич, что ваша кандидатура показалась им слишком слабой. Народ Российской империи ждут тяжелые времена, — тяжело вздыхая, закончил он.

Я поднялся с трона:

— Не говорите о тяжелых временах, — мой голос набрал силу. — Империя слишком долго была без крепкой руки. Спецслужбы распоясались, работая на аристократов больше, чем на государство. Финансирование только сокращается, а стратегические объекты раздариваются направо и налево…

Мой взгляд скользнул по толпе:

— Я не собираюсь отбирать все — только то, что было получено самыми грязными методами. Да-да, граф Чижиков, это относится именно к вам! Уничтожить двенадцать производственных линий, оставить без работы две тысячи человек, заявив, что их подкосила неизвестная болезнь. Слишком глупая и очевидная ложь.

— Это клевета. Я… я… — замялся Чижиков.

— Я — твой император! И знаешь, что будет дальше? — мой голос звучал холодно и неумолимо.

— Я не собираюсь участвовать в этом фарсе! — бросил граф Чижиков и направился к выходу.

Он слишком молод и вспыльчив. Позже Чижиков осознает, что не стоило прилюдно совершать подобного поступка.

Я проводил его взглядом, а затем обратился к остальным аристократам:

— Знаю, что большая часть из вас завтра покинет императорский двор. Но есть и те, кто останутся. Те, кто готов вести империю в светлое будущее — вместо того, чтобы думать, какой язык учить детям и кому служить, когда империя падет. Уверяю вас: скоро в империи будет наведен порядок. Мы не станем начинать с внешней, ни с внутренней политики. Разберемся со всем сразу. Понимаю, что звучит это мало реалистично, но… Уверяю вас, у меня это получится. Даю слово.

Голос мой звенел сталью, когда я поднял Кодекс Первого Императора. Книга вспыхнула белым светом, и его энергия разлетелась во все стороны.

— Видите? Кодекс Первого Императора принял мою клятву. А теперь я отдам свой первый приказ!

Поворачиваюсь к канцлеру Разумовскому:

— Виктор Степанович, вы отстраняетесь с поста канцлера и начальника службы безопасности. Но не тревожьтесь, империя помнит ваши заслуги. Вы воспитали достойного сына, и теперь он займет ваше место.

— Слушаюсь, — скрипя зубами, ответил Разумовский.

Многие были в недоумении, и я прекрасно видел это на лицах аристократов. Особенно негодовали союзники Разумовского. Виктор Степанович долго занимал этот пост, и его отставка не понравится очень многим, даже тем, кого он никогда не поддерживал, просто потому, что на нем было завязано все. И придется выстраивать систему заново. А как известно: люди не любят, когда рушатся прежние устои. Но ничего… им придется с этим свыкнуться. На благо империи я и не такое готов. Пусть Виктор Степанович вовсе скажет спасибо, что он еще жив остался. Пока… А останется ли потом… посмотрим сколько еще раз он попытается меня устранить или же успокоится.

— Граждане империи! Нас с вами ждет новая эра! Не побоюсь того слова, эра расцвета Российской империи. Будет много изменений. Сперва многие из вас их не поймут, но вскоре вы своими глазами увидите, что каждое из них пойдет во благо нашей огромной страны и ее граждан. Клянусь править верой и правдой и никогда не предавать ни империю, ни ее жителей, — моя рука вновь легла на Кодекс, и снова он принял мою клятву.

В этот раз реакция была спокойнее. И зал разразился аплодисментами.

— А теперь — празднуйте и веселитесь, пока есть такая возможность. А я, пожалуй, откланяюсь.

Сказав это, я покинул тронный зал, мне сейчас было совсем не до веселья. Самое время всерьез заняться делами Российской империи, пока не стало слишком поздно.

* * *

Петр Леонидович Воронов никак не мог смириться с крахом своих планов. Он был в ярости, и еле сдерживался во время коронации, чтобы не вспылить прямо там. Сильнее всего его задело то, что ему пришлось публично поддержать Дмитрия Романова на голосовании. Этого мальчишку, которого он столько раз хотел убрать, как ненужную фигуру на шахматной доске… и не смог. Непостижимо!

А Виктор Степанович Разумовский и вовсе повел себя как полный идиот. Его прямой обязанностью было устранить цесаревича, когда это еще было возможно, а теперь он и сам лишился власти.

Воронов считает, что мальчишка даже не понимает, что натворил своей выходкой. Он лишился влиятельного человека. Да, Разумовский постоянно вредил ему, особо не скрываясь, но часть приказов он был бы обязан исполнять. Теперь же канцлер уйдет — и скорее всего без всяких сожалений. Заберет своих людей, коих в службе безопасности и канцелярии было больше половины.

И ведь среди них не только его ставленники — многие работали и на других. Как Дмитрий собирается восполнять эти потери? Петр Леонидович не представлял, что император будет со всем этим делать. Придется заново выстраивать весь государственный аппарат. Всего одним приказом мальчишка разрушил то, что создавалось долгие годы! Он точно не сможет быстро это восполнить, и в ближайшее время империю не ждет ничего хорошего. Чего только стоит объявление войны сразу от трех стран!

Машина князя Воронова мчалась по дороге к его поместью на окраине столицы. Петру Леонидовичу не терпелось вернуться домой после тяжелого дня.

Рядом сидел его личный помощник. Он осторожно кашлянул и спросил:

— Петр Леонидович, как мы поступим с Григорием? Мне кажется, когда он звонил, был какой-то неконтролируемый в истерике.

— Ликвидировать его, — легко ответил князь.

— Вы серьезно? — помощник не скрывал своего удивления.

— Нет, конечно, — усмехается Петр Леонидович. — Он нам еще пригодится. Просто парень меня расстроил. И ему все равно придется жениться на моей дочери. А потом я буду возвращать трон зятю, которого обманули, лишив такой прекрасной возможности.

— Понял вас, — кивает помощник.

Петр Леонидович поворачивается к окну. Тревожные мысли накатывали волной.

Уже вечерело, за стеклами моросил мелкий дождь. Осень неумолимо вступала в свои права. Но князю почему-то казалось — эта угнетающая погода напрямую связана с тем, что творится в империи. Точно так же, как вянут листья на деревьях, чахнет теперь и Российская империя. И если не удастся в ближайшее время устранить Дмитрия и исправить всё то, что он натворил, для империи не скоро наступит новая весна.

В голове у Воронова уже созревали новые планы. Нужно объединиться с военными, поддерживающими Федора Романова. Теперь это их общая война. Раньше каждый преследовал свои интересы, и смысла в этом не было, но теперь эта потребность стала явной.

Сперва нужно свергнуть нового императора, а уж потом делить трон между братьями Романовыми. И этот вопрос можно решить куда более мирно. Воронов знает много способов договориться с Федором, чтобы трон достался именно Григорию, и старший наследник даже будет рад такому решению. Ведь в этом варианте он всегда будет своим любимым делом — войной.

Когда же все пошло не так? Этого Воронов искренне не понимал. На голосовании он не увидел того самого Дмитрия из докладов — тихого, безамбициозного, скромного, безынициативного, мирного. Если бы князь знал его истинную суть, поставил бы на него, а не на Григория.

Но с другой стороны… Дмитрий Алексеевич очень опасен. Он говорит о таких вещах, о которых князь Воронов и не подозревал. Например, он нашел Корону Первого императора, хотя этого не смог сделать даже бывший канцлер Разумовский.

Дмитрий давал сегодня много клятв на Кодексе Первого Императора. Это звучало красиво, но суть не в этом. Теперь он будет обязан их исполнить, а иначе книга его убьет. Хотя, как известно, императору вовсе не обязательно исполнять все, что он обещает, ведь для магических клятв всегда находились обходные пути, и где гарантии, что их нет и в этом случае?

* * *

Новый император Российской империи вызвал Освальда Эльбрука на аудиенцию. И князь поспешил к своему правителю, как только ему передали это распоряжение.

Он подошел к кабинету нового императора, и стражники распахнули перед ним тяжелые двери.

— Вызывали, Ваше Императорское Величество? — Освальд Эльбрук склонился в почтительном поклоне.

— Да, вызывал, — ответил Дмитрий Алексеевич.

— Сперва хочу сказать, — начал князь, — что безмерно рад видеть вас на троне. У меня никогда не было сомнений, что правителем станете именно вы.

На его губах появилась легкая улыбка. Действительно, это был счастливый день — прежний император не жаловал семью Эльбруков и пренебрегал северными землями. После его смерти там и вовсе начался хаос. Северная аристократия жила как на иголках, в постоянном ожидании войны.

С другой стороны, северяне всегда были воинствующим народом. Но жить в ожидании нападения, не имя четких приказов своего государя — это стоило аристократам многих нервных клеток. Было бы куда лучше, если бы правитель сообщил о сборе армии и выдвижении войск… О, да! Тогда бы северные народы ликовали!

— У меня для вас первый приказ, — император говорил твердым голосом.

Князь отметил про себя, что раньше не слышал от Дмитрия такого тона. Это радовало, именно таким голосом и должны отдаваться приказы.

— Готов выполнить приказ немедленно! — решительно ответил Освальд Эльбрук

— Бывший канцлер Разумовский не шутил. Северяне действительно выдвигаются к нашим границам. На этот раз наступление будет масштабным. Войскам Великого Северного Союза потребуется несколько дней, чтобы пересечь границу. Персия и остальные пока не представляют весомой угрозы. Главная опасность — именно северяне.

Император поднял взгляд на князя и продолжил:

— Поэтому я назначаю вас главнокомандующим. Соберете армии под свое начало и возьмете на себя командование. Держите меня в курсе всех событий. С вами направится мой помощник — можете доверять ему, как мне самому. Он присоединится к вам уже на месте. Однако предупреждаю — человек он своеобразный. Довольно замкнутый. Не обращайте на это внимания.

— Ваше Императорское Величество, с этим будет проблема, — тревожно подметил князь.

— С моим человеком? — слегка улыбнулся император.

— Нет, Ваше Императорское Величество. Армия на севере не сплочена и разрознена. Каждый действует по своему усмотрению, и единое командование не поможет уладить ситуацию. Меня попросту не станут слушать. Особые проблемы возникнут как раз с самыми боеспособными полками: триста первым кавалерийским, восемьдесят первым танковым «Великий прорыв», семьдесят шестым мотострелковым и пятьсот шестым воздушно-десантным «Светлая ночь».

— За них можете не переживать, — совершенно спокойно ответил император. — Ими сейчас руководят надежные люди.

— Надежные? — переспросил князь, широко раскрыв глаза.

У него были совсем другие сведения. И князь сомневался, что император может быть не в курсе реального положения дел на севере, ведь Эльбрук лично посылал Дмитрию отчеты.

— Да, надежные. Те, кто устал играть роль пьяниц, подлиз и дилетантов. Скоро вы сами в этом убедитесь.

— Хотите сказать, что Горбунов, Пасечник, Стаканов и Дымкин все это время притворялись? — Эльбрук застыл… он попросту не мог скрыть изумления.

Он не раз общался с этими людьми и ни разу не заметил в их поведении и намека на притворство.

— Именно так. Только так они могли сохранить свои должности до сегодняшнего дня.

— Поразительно… — тихо произнес Эльбрук. — В таком случае задача упрощается.

— Уверен, что вы сделаете все как надо.

— Сделаю! Можете не сомневаться, — кивнул Эльбрук.

— В таком случае буду ждать первых отчетов.

Князь Освальд Эльбрук поклонился и вышел из кабинета. Еще не добравшись до своих покоев, чтобы собрать вещи, он получил сообщения. Отправителями были командиры тех самых полков, в надежности которых он сомневался. Все они выразили готовность немедленно выдвигаться в полном боевом составе.

Увидев это, Освальд Эльбрук громко рассмеялся. Так, что проходящие мимо слуги оборачивались на его смех.

Федор и Григорий Романовы мечтали войти в историю Российской империи какие-то десять-двадцать или же тридцать лет своего правления. Дмитрий же сделает это за год. Всего один год! Уму непостижимо!

Старшие цесаревичи совсем не думали о будущем империи — только о борьбе за престол. Дмитрий же никогда не был безынициативным, хоть всем именно так и казалось, но лишь потому что младший наследник сам того хотел.

Но он и не собирался бороться за трон. Он просто пришел и взял его, как и обещал это сделать не один раз. Все эти годы он готовился не к борьбе за власть, а к самому правлению. И сейчас вся эта выстроенная система хорошо работает на него.

Возможно, именно с таким императором у империи и будет шанс… Если, конечно, его не устранят. Слухи о заговорах уже ходили по дворцу — о чем Освальд Эльбрук немедленно доложил государю. На что Дмитрий Алексеевич лишь улыбнулся и ответил, что все давно предусмотрено. А иного Эльбрук от императора и не ожидал. Будь у него более легкомысленный подход, Дмитрий бы и вовсе не дожил до коронации.

Вновь улыбнувшись, князь направился в свои покои.

Ему пора готовиться к предстоящей войне. Ведь Эльбруки еще займут свое место в новой истории Российской империи.

Глава 4

Насир аль-Дин был одним из самых долгоживущих визирей в своем роду. Неделю назад ему перевалил восьмой десяток, а выглядел он максимум на пятьдесят — родовой дар делал свое дело. Но, несмотря на то, что сила визиря скрывала внешние следы старения, обычно она не увеличивала срок жизни правителей Персии.

Однако Насир аль-Дин рассчитывал прожить еще не меньше сорока лет, для чего нанял лучших целителей и велел им разработать новые техники продления жизни — специально для него. Пару лет назад у них получилось.

В кабинет визиря постучались, и Насир аль-Дин разрешил войти.

Трое подчиненных вошли и упали перед визирем на колени.

— О, Великий! В Российской Империи выбрали нового императора! — сообщил один из них.

Тон у человека был такой, словно его сейчас казнят за принесенные дурные вести.

— И полагаю, это не Григорий? — со вздохом спросил Насир аль-Дин.

— Нет, Великий! Это не он! — ответил помощник, продолжая смотреть в пол — он опасался смотреть в глаза своему правителю.

Ведь Насир аль-Дин был известен не только как старый и мудрый визирь, но и как довольно жестокий человек, который всегда добивается своего.

— Логика мне подсказывает, что это Федор Романов. Но почему-то у меня есть сомнения, что это он, — проговорил визирь и задумчиво продолжил. — Не может быть всё так просто в этой треклятой империи.

— Так и есть, о, Великий! Это Дмитрий Романов!

— Дмитрий? — удивился Насир аль-Дин.

Подобного поворота событий он не ожидал.

— Да, Великий! Ошибки быть не может.

Насир аль-Дин скорее ожидал, что на престол Российской империи сядет женщина… Ведь империи умеют удивлять. И подставлять.

А еще империя понимает, что она слаба, как никогда. И поставить на место императрицы женщину было бы логично и грамотно для того, чтобы сразу после коронации началась прямая конфронтация с персами. У Насир аль-Дин есть определенная репутация, и он не посмеет объявить войну женщине, согласно законам и традициям его собственной страны.

Визирь был великим политиком и понимал, что объявление войны женщине напрочь бы уничтожило его репутацию. А ее не выкупишь за золото, не выкупишь на заводах, не сможешь украсть.

Если бы во главе Российской империи встала женщина, то война бы отложилась на долгое время. Потом бы императрица вышла замуж, и у визиря развязались бы руки.

Насир аль-Дин усмехнулся. Ему самому было смешно от этой причины не начинать войну с Российской империей, но с традициями не поспоришь. В Персии есть свои порядки, обычаи, нравы, и с этим ничего не поделать.

Но империя упустила свой шанс отложить нападение. А потому нужно действовать здесь и сейчас.

— Свободны! — бросил Насир аль-Дин помощникам и вышел из кабинета.

В сопровождении стражи он отправился в свой координационный центр, который находился в пяти минутах ходьбы от кабинета.

Стоило визирю зайти, как все начали кланяться.

— Покажите мне фотографии с коронации Дмитрия Романова, — жестким тоном приказал Насир аль-Дин.

— Конечно, о, Великий! — ответил один из работников, и на большом экране показалась фотография нового императора Российской империи. Сразу после того, как на него надели корону Первого императора.

Насир аль-Дин всмотрелся в изображение и сомнения отпали. Удивительно, что на совете империи выбрали самого младшего из наследников.

Визирь хорошо помнил информацию о цесаревиче Дмитрии из предоставляемых отчетов. Там он представлялся как тихий, смирный, без амбиций, а тут вдруг резко становится императором.

Но этот взгляд… Каждый раз, когда Насир аль-Дин смотрел на фотографии Дмитрия, он останавливался на взгляде. Так и сейчас зацепился. Но визирь не мог даже сам себе объяснить, что именно он там увидел. Словно это не взгляд двадцатилетнего парня… Словно он смотрит в глаза своему ровеснику, но подобного в принципе быть не может.

Насир аль-Дин выбросил эти мысли из головы и строго обратился к одному из доверенных аналитиков:

— Подготовьте приглашение для нового императора Российской империи. Сообщите ему, что я хочу видеть его на своем приеме в следующие выходные. Нашим странам есть о чем поговорить.

Мужчина поправил очки на носу и осторожно ответил визирю:

— Судя по нашим предположениям, император не прибудет.

— А мне это и не нужно, — ухмыльнулся Насир аль-Дин. — Чем больше поводов для войны, тем лучше для нас. Если он не приедет к нам, то мы приедем к нему. Вот только с нами будет целая армия.

* * *

Сергей Буравочкин сидел в номере одного из самых дорогих отелей столицы и смотрел новости на большом экране телевизора. Сейчас там в прямом эфире показывали коронацию нового императора Российской империи.

Сергей в тот же миг понял насколько он облажался. Он все искал удачного момента для нападения… Хотел все сделать наверняка. Но человека, которого его отправили убить, делают новым императором! И все кардинально меняется.

Пока Дмитрий Романов не стал императором Российской империи, у него особо не было сил. Но теперь любое покушение на него будет караться не только смертью для Сергея Буравочкина. Это будут последствия для всего рода, скорее всего их вырежут подчистую. А подобного Сергей не желал. Как минимум у него во Владивостоке осталось пять несовершеннолетних племянников.

Его отец явно переборщил с приказом, думая, что все просто. Двадцать лет назад в столице глава рода оставил кучу должников, и теперь рассчитывал, что каждый из них вспомнит о былом долге. Сергей подошел к троим, но они слушать его не хотели. Последний вовсе посоветовал забыть этот адрес.

А отец уже угрожает лишить Сергея наследства, если тот не выполнит его волю в самое ближайшее время. Да он совсем с ума сошел! Неужели отец не видит, что происходит?

Может Сергею самому застрелиться сразу? Эта идея уже не раз приходила в голову, но Сергей быстро отмахивался от нее.

Он уже начинает свыкаться с мыслью, что наследство пройдет мимо него. Хотя, с другой стороны, Сергей понимает, что с его навыками он точно с голоду не помрёт. Скоро в империи будет кадровый голод, ведь Дмитрий Романов уволил главу службы безопасности и имперской канцелярии.

Такими темпами можно и карьеру построить, если работать на нынешнего императора. Хотя тот и убил брата Сергея… Сложный выбор.

Однако брат и отец сами виноваты. В итоге один мертв, второй постепенно сходит с ума.

Как же поступить? Как ни крути, вариант пойти на службу самый адекватный. И Сергей уж точно не собирается штурмовать дворец императора в одиночку с кучкой гвардейцев, которые и сами не против того, что он тянет время. А ведь отец требует от него именно этого.

* * *

Я сидел на императорском троне, пока проходила фотосессия для главных имперских изданий. На самом же деле большая часть работы проходит в кабинете, на это место император возвращается для торжественных мероприятий и некоторых важных собраний. А также, чтобы показаться народу. Раньше двери дворца открывали для желающих, сейчас же достаточно онлайн-трансляций с обращениями императора.

Помню этот трон, у него есть одна особенность. А я сидел на множестве разных во всевозможных своих воплощениях, но почему-то именно этот трон всегда мне казался самым удобным. И сейчас я вновь осознавал, что так оно и есть. Удобнее трона я не встречал ни в одном из перерождений, а ведь с него все и началось.

А на самом ли деле с него? В свою самую первую жизнь, за несколько лет до того, как я стал Первым императором, помню, что мне приснился странный сон. В нем неведомый голос спрашивал зачем мне власть. Тогда уже началась борьба за власть, и я часто наяву отвечал на этот вопрос, а потому мне казалось, что я просто брежу во сне. Ведь часто бывает так, что подсознание показывает нам во снах самые актуальные проблемы яви.

Сон этот был очень тяжелый. А мне скрывать было нечего, и я выдал все, как есть. Что мне надоело видеть свою империю в такой разрухе и хаосе. И ответом мне стало: «ну хорошо, это будет весело».

Когда я проснулся, моя комната была разрушена — дар пошел вразнос. А сам я был в критическом состоянии… И неизвестно еще, как жив остался.

Не знаю, было ли это все простым совпадением, но с тех самых пор сны ни разу не вызывали у меня такую реакцию тела.

Фотосессия для изданий быстро закончилась, журналисты удалились из тронного зала, и я поднялся с трона, чтобы отправиться в свой кабинет. На сегодня было запланировано решить много дел, поэтому я вызвал тех, с кем хотел бы встретиться первым делом.

Первым ко мне явился Святозар Разумовский.

— Ваше Императорское Величество, явился по вашему приказанию, — отчеканил Кутузов.

— Как поживает твой предшественник? — поинтересовался я.

— Отец уже покинул дворец и освободил выделенные ему покои. Он направился в Подмосковье, где находятся его родовые земли, — лицо Кутузова слегка скривилось.

— Что-то не так?

— Надо было его убить.

— Виктор Степанович обязательно умрет, но не так. Как бы неприятно ни было это признавать, но сейчас даже после отставки у него остается слишком много власти и прав… И его скоропостижная смерть будет иметь слишком много последствий. Кстати о смерти, — оборачиваюсь к Алине, которая стоит за моей спиной. — Как поживают Леопольдовы?

— Третья попытка тоже провалилась, господин, — печально вздыхает она.

— Есть пострадавшие?

— Нет, но мои девочки еле успели уйти.

— Понятно, — хмыкаю я.

Это были не самые приятные новости за сегодня. Хотя если подумать, то в ближайшее время, пока я не разберусь с тем, что оставил после себя старший Разумовский, хороших новостей и вовсе ждать не стоит.

На юге империи есть один княжеский род, который подмял под себя остальные более слабые южные рода. Они давно готовятся к масштабному противостоянию… Они сильны и умны.

Это как раз тот случай, когда цель стоит ликвидировать, а не играть в игры ради выгоды в будущем. Вся власть держится в жестоких руках Михаила Леопольдова. И уже третий раз не выходит его ликвидировать. Это плохо.

Насколько бы сильными ни были мои теневые служанки, в Российской империи немало и других сильных личностей. И немалая их часть находится именно у Леопольдовых. Они долгое время умело вычисляли кого из сильных мира сего не устраивает политика империи, а затем переманивали их на свою сторону любыми способами.

— Как обстановка в службе безопасности? — перешел я к следующему вопросу.

У меня еще будет время придумать способ уничтожить Леопольдова… Так, чтобы сделать это наверняка.

— Служба безопасности потеряла большую часть своих кадров. По моим расчетам там осталось только восемнадцать процентов работников от прежнего состава, — сразу ответил Кутузов. — Конечно, эти люди не справляются с задачами. В отделах царит полный хаос и неразбериха. Те, кто ушли, не оставили после себя никаких инструкций. Есть некоторые люди, которые дорабатывают дни, согласно договорам. У нас есть примерно неделя, пока не случился полный коллапс.

— А что с разведкой?

— Там обстановка гораздо лучше, но это временно. Лаврентьев занял выжидательную позицию.

— Назначь мне встречу с Лаврентьевым, — оборачиваюсь к Алине.

— Куда его привести? — с улыбкой спрашивает она.

— Никуда. Назначь встречу в загородном имении моего рода возле поселка Буран.

— Но, господин… Там работают в основном охранники из разведки, — не понимает Алина.

Она была права. Туда по негласной традиции отправляют работать охранниками тех, кто по каким-либо причинам не может больше работать в самой разведке. Кто-то где-то засветился, либо же возникли проблемы со здоровьем. А место хорошее и спокойное — люди охотно идут туда служить.

Но все это люди Лаврентьева. И выйдет так, что встреча назначается на его территории, хотя дом и принадлежит Романовым.

— Это рискованно, — киваю я. — Но в этом и суть. На кон ставится все, что есть. И так будет до тех пор, пока не пройдет острая фаза.

— Так будет, пока империя не вернет былое величие… или же пока император не умрет, — хмыкает Разумовский.

— В этом случае ее ждет только крах и разруха, — не скрывая печали в голосе, отвечаю я. — Так, что у нас дальше по списку?

Беру со стола толстую папку и сожалею, что все реформы нельзя провести за один день. Такого народ империи точно не поймет. Придется делать все постепенно.

— Нужно увеличить жалование для армии. На двадцать процентов. Для начала, — отдаю я приказ, а вместе с ним и нужные документы Разумовскому.

— Исполним, — кивает он.

В казне было не так много денег, чтобы распоряжаться ими направо и налево. Но армия с таким жалованием вовсе не будет сражаться. Не говорю уже о том, чтобы сохранять верность своей империи. А в идеале должно быть так, что повышение жалования — это обычное дело для любой страны, пусть это малое княжество или же большая империя.

Есть такая поговорка: «Корми свою армию так, как бы ты не хотел кормить чужую». Ее я и придерживаюсь.

— Дальше нужно отменить налоги на производство некоторых снарядов. Вот список, — протягиваю бумаги Кутузов.

Главное, чтобы к концу аудиенции он смог вынести количество документов, которые я ему выдам. Хотя всегда можно отправить слуг за тележкой.

— Нужно наладить некоторые военные производства. Конкретно меня интересуют баллистические ракеты. И еще некоторые позиции, тоже держи список, — передаю Разумовскому очередную папку.

Он проходится взглядом по бумагам и кивает:

— Все сделаем. На ракеты потребуется время. Остальное — в ближайшее время.

Этим ходом я собирался пополнить военные склады, которые сильно исхудали в последние годы. Они были не то что пустые, а бесполезные! Ведь раньше заказывали именно то, что было выгодно определенной группе людей, чтобы разделить государственные деньги. И не всегда это было качественно и по-настоящему нужно нашей империи.

— Еще объяви набор людей в службу безопасности. Как знаешь, есть старая гвардия, которая сейчас сидит на пенсии. Все поменялось, и скоро они будут постепенно возвращаться, — задумчиво говорю я. — Бывших сотрудников службы безопасности не бывает.

— Хорошо. Займусь сегодня же.

— Еще я связался с Соломоновым. Он вышлет тебе тех, кого мы готовили.

Соломонов был моим главным рекрутером. Я ведь прекрасно понимал, что подобное произойдет сразу после коронации, а потому заранее готовил много кадров на самые разные должности. Конечно, люди Соломонова не смогут закрыть все дыры, служба безопасности есть во всех городах, но сейчас мне главное усилить столицу. Как известно столица — это голова, а с нее все и начинается.

У меня еще есть пара дней, пока Федор и Григорий не начали действовать, и за это время нужно успеть очень многое. Федор сейчас находился у союзников в Казани, Гриша же засел у Вороновых в поместье. Но долго братья без дела сидеть не будут. С каждым днем их злость все копится и копится, и очень скоро захочется вылится.

У меня ушло еще три часа, чтобы отдать все приказы, с которыми я хотел разобраться именно сегодня. Но это не был даже один процент от того, что мне предстояло сделать, дабы поднять Российскую империю с колен.

М-да, работа предстояла очень тяжелая. Но я к ней готов. А потому вечером поехал вместе с Алиной на своей машине к поселку Буран, где и находилось то самое поместье, где она назначила встречу с главой разведки — Сергеем Захаровичем Лаврентьевым.

— Как он отреагировал на приглашение? — спокойно спрашиваю Алину.

— Света говорит, что неоднозначно. Точных намерений предугадать невозможно.

— Ясно.

— Господин, вы уверены?

— Да, я…

Не успел я ответить, как бронированную машину тряхнуло. Алина вдавила педаль тормоза, и мы остановились.

— Что за черт? — от неожиданности выругалась она.

— Нападение, — сразу ответил я и открыл дверцу автомобиля, чтобы выйти.

— Господин! Позвольте мне! — вскрикнула Алина.

— Не хочу пропускать веселье, — ответил я и вышел.

Нас сопровождали три машины с гвардейцами, но я тотчас отдал им приказ не вмешиваться.

Алина вышла из автомобиля. И перед нами предстали двадцать пять не самых слабых Одаренных. А сверху послышались звуки пропеллеров. Боевые вертолеты! И с одного из них прямо на нас рванул снаряд.

— Разберись с людьми! — велю я Алине, и она сразу вступает в бой.

Из руки вырывается теневая игла и летит вверх. Она врезается в снаряд, и взрыв происходит прямо в воздухе. Меня обдает волной жара. А зарево в небе освещает округу, точно днем.

В ладони формируется острое теневое копье. Я прицеливаюсь. И с помощью физического усиления метаю копье прямо в вертолет.

Прямое попадание! И снова взрыв!

На моем лице расцветает улыбка. Но рано радоваться. Остался еще один вертолет.

Позади раздаются крики боли и стоны — Алина действует очень оперативно, до меня не долетела ни одна магическая техника и ни одна пуля нападавших.

Свожу руки вместе и между ладонями формируется черная сфера. Поднимаю руки вверх и выпускаю ее. Она быстро летит прямо туда, где через секунду должен пролететь вертолет. Постепенно она расширяется, становясь все больше и больше. И в итоге вертолет залетает прямо в тень. Она схлопывается, и он навсегда исчезает там.

— Готово, — говорю я, отряхиваю руки и оборачиваюсь.

Прошло всего несколько минут, а Алина уже всех убила и прячет трупы в тенях.

— Помогите девушке, — говорю я гвардейцам, и они сразу срываются с мест.

Хотя помощь Алине была не особо нужна. Но думаю, что девушке не особо приятно самой скидывать в тени трупы.

— Не надумал увольняться? — спрашиваю у одного из гвардейцев, когда мы уже идем к машинам.

— Нет, Ваше Императорское Величество! — отвечает он. — Но позвольте поинтересоваться? — осторожно спрашивает он.

— Слушаю.

— Почему вы не разрешили помочь?

— Мне хватит того, что ты дал клятву о неразглашении. И если я говорю, что надо смотреть на представление и наслаждаться, то значит, так и делай.

— Хорошо, господин, — кивает он, и я сажусь обратно в свою машину.

Благо она спроектирована таким образом, что уничтожить ее практически невозможно. И от одного снаряда на ней осталось лишь несколько царапин, но не более того.

На этот раз я сел на заднее сидение.

— Едем, — велю я Алине, и она нажимает на педалю газа.

В тот же момент в моих руках появляется Кодекс Первого императора. Я кладу его на колени. А затем из руки один за другим выходят светящиеся сферы — это дары тех людей, которых мы только что убили. На борту вертолетов, что удивительно, тоже были Одаренные.

Все эти дары переходят в книгу. Это хорошая подпитка для Кодекса. Так он восполняет баланс энергии внутри себя.

Меня давно не было, и пока я лишь пытаюсь восстановить его былое могущество. О том, чтобы сделать его сильнее, речи пока не идет. Но уверен, когда мы разберемся с насущными делами, нас ждут великие свершения.

Через полчаса мы доехали до нужного имения. Я прекрасно понимал, что восемьдесят процентов охраны этого дома работают на разведку, и для Лаврентьева просто не существует лучшей территории для встречи со мной. Здесь у него есть максимальный шанс убрать меня. Но сейчас такие времена, что всем нам приходится принимать быстрые решения.

* * *

Глава разведки сегодня, как никогда, был погружен в свои мысли. Сергей Захарович Лаврентьев никак не решался принять чью-либо сторону после коронации нового императора Российской империи. До этого были разные договоренности, но от них всех Сергей Захарович отказался. Сейчас ему было важно принять по-настоящему правильное решение. И он не хотел с этим спешить и наделать ошибок.

Сергей Захарович был одним из немногих в государственных структурах, кто находился на своем месте. Он был настоящим разведчиком и руководителем, а не просто аристократом, который попал на это место по блату через своих знакомых.

Спешить Сергей Захарович очень не любил. А коронация Дмитрия Романова удивила его не меньше, чем всех остальных во дворце. Лаврентьев, как опытный разведчик, привык замечать мелочи, но в Дмитрии он не заметил ровным счетом ничего. Никакого потенциала. Возможно, из-за того, что парень слишком хорошо скрывал свои настоящие навыки и способности. Ну, как парень? Уже император.

Или же это старость с глупостью не позволили Сергею Захаровичу увидеть в Дмитрии Алексеевиче очевидного… Уже и не разобрать. Тогда Лаврентьев сконцентрировался на других людях и пропустил самое главное. А теперь и вовсе не знает, что с этим делать. И продержится ли этот император хотя бы неделю? Ведь если Сергей Захарович выберет не ту сторону, то и его дни тоже будут сочтены, когда императора сместят. А он на девяносто девять процентов уверен, что так и случится. Вопрос лишь в том, кто это сделает.

В покои Лаврентьева постучали, и после разрешения вошла его личная служанка — Светлана.

— Сергей Захарович, вам тут у двери оставили, — говорит она, с непониманием смотря на конверт.

— Написано, от кого? — хмыкает и спрашивает Сергей Захарович.

— Нет, — пожимает плечами светловолосая девушка. — Простите, я не заметила, кто это мог быть.

— Ничего. Давай сюда.

Девушка передала Лаврентьеву конверт, поклонилась и бесшумно удалилась из комнаты.

Прочитав письмо, Сергей Захарович сильно удивился. Он не понимал, зачем императору нужна подобная встреча. Да еще в подобном месте!

Но отказываться от такой возможности не стал. А потому вечером поехал в соседнее поместье. И ждал там… вместе со своими людьми, которых насчитывалось около двухсот человек.

— Сергей Захарович! Дмитрий Алексеевич приехал вместе со своей служанкой, — сообщил один из его заместителей. — Он вас ожидает.

— Хорошо, подготовь транспорт.

Ехать здесь было всего пять минут, поэтому очень скоро Сергей Захарович зашел в имение, принадлежавшее роду Романовых. Но вокруг находились сплошь его люди, что тоже не могло не радовать.

Пока Сергей Захарович поднимался к кабинету, где его ждал новый император, он рассуждал, что же Дмитрий может ему предложить. Но так и не придумал ничего путного. Ведь все, что захочет Лаврентьев, может взять сам. А у Дмитрия сейчас не так много власти, как у главы разведки. Вернее, это у Сергея Захаровича мало власти, а у Дмитрия ее и вовсе нет.

— Ваше Императорское Величество, я прибыл, как вы и велели, — сухо сообщил Сергей Захарович, войдя в кабинет.

Император стоял спиной к нему.

— Это хорошо, — спокойно ответил Дмитрий Романов. — Знаешь, о чем я хотел с тобой поговорить? Полагаю, что нет.

Тон императора был довольно откровенный. Неужто он решил обойтись без манипуляций? Сергею Захаровичу хотелось бы в это верить.

— Полагаю вы позвали меня, чтобы сделать предложение, от которого нельзя отказаться, — уверенно ответил Лаврентьев.

Сергей Захарович был очень опытным оперативником. И он уже определил, что у императора при себе не было ни оружия, ни боевых артефактов.

— Вы правы, — оборачивается Дмитрий, и Сергей Захарович видит на его лице улыбку. — Я предлагаю вам убить меня. У вас будет только одна попытка. Однако если у вас не получится, то никаких последствий не будет — это я могу гарантировать.

Хоть перед Сергеем Захаровичем и стоял двадцатилетний парень, но у Лаврентьева было такое ощущение, будто он снова стал молодым курсантом, который только поступил в высшую военную академию и считает, что ему море по колено. Но только бывший офицер Валерий Петрович Глазов, который тогда работал с его группой в качестве инструктора, думал совершенно иначе. И он смотрел на Сергея Захаровича точно таким же взглядом, какой он сейчас видит у Дмитрия Романова.

Лаврентьев всего на миг почувствовал себя тем же мальчишкой, глупым и необузданным. Но он резко мотнул головой, снимая это наваждение. Сейчас было не время и не место для того, чтобы вспоминать старые годы.

Сергею Захаровичу выпала отличная возможность! Он может взять все в свои руки и за раз решить огромное количество свалившихся на Российскую империю проблем. Такой удачи он и не ожидал, и было сложно не выдавать на лице радость.

Сейчас или никогда!

Если парень, который каким-то чудом стал императором, сам предлагает такой исход, то Сергей Захарович и не будет виноват. Они оба сейчас делают свой выбор.

Ведь зачем принимать чью-то сторону, когда можно выбрать свою собственную? А после… Сергей Захарович сможет и статус свой повысить, и власть укрепить, и империи помочь. Плюсы можно перечислять очень долго. Но Лаврентьеву не терпелось поскорее начать!

— Я согласен, Ваше Императорское Величество, — усмехается Сергей Захарович, сжимает кулаки и его аура загорается ярко-красным.

— Нападайте!

Глава 5

Свиридов Евгений Давидович — первый заместитель начальника разведки — Сергея Захаровича Лаврентьева сегодня пришел на работу на двадцать минут пораньше. Ему не терпелось узнать новости о том, как прошла вчерашняя встреча у господина. Но того на рабочем месте, к его превеликому сожалению, еще не было. Придется ждать!

Евгений Давидович, как один из приближенных знал, что Сергей Захарович встречался с новым императором Российской империи — Дмитрием Романовым. И сгорал от любопытства, чтобы узнать, как же прошла эта встреча.

Однако он сидел на работе уже два часа и все ждал, когда придет господин. А никаких новостей не поступало. Евгению Давидовичу не терпелось услышать, что император мертв, и разведка под руководством Сергея Захаровича Лаврентьева наконец может выбрать кого из оставшихся наследников стоит поддержать, а отсюда и строить дальнейшие планы. Они и без того были, но без решения Лаврентьева так и пылились в архиве, хотя по мнению Евгения Давидовича пора было их доставать и выбирать. Время уже поджимало. Но еще больше первого заместителя интересовало, что такого новый император мог предложить его господину. У него же все есть! И заинтересовать Сергея Захаровича в принципе было очень сложной задачей.

Хотя большинство служащих разведки и дает клятву императору и империи, Лаврентьев для всех них как второй отец, и вся спецслужба находится в его руках. Они постоянно работают вместе, и по полному праву могут называться людьми Лаврентьева. Евгению Давидовичу и вовсе казалось, что люди здесь настолько стали близкими друг другу, что это можно сравнить с семьей.

Если на вчерашней встрече новый император случайно погиб, это совсем не проблема, есть еще много других наследников. Род Романовых довольно обширный, и не стоит переживать, что некому будет занять трон.

По всей информации для отдела разведки, как и для многих других структур, кандидатура Дмитрия Романова была самой слабой, самым неудачным вариантом. Еще неизвестно, не ждет ли эту структуру такой же распуск, как и службу безопасности. А потому от смерти нового императора люди Лаврентьева только выиграют.

Российская империя — огромная и мощная страна, подобных которой нет во всем мире. Она самая большая из всех прочих. Даже больше некоторых континентов. И такому государству нужен император с такими же огромными амбициями, как и сама империя.

Мысли продолжали роиться в голове Евгения Давидовича, отвлекая его от составления утреннего отчета. По факту за два часа рабочего времени он не сделал ровным счетом ничего. Разве что каждые пять минут он посматривал на часы в ожидании, когда наконец придет Лаврентьев и прольет свет на то, как прошла вчерашняя встреча. Евгений Давидович будет невероятно рад, если господин вернется с готовым решением, чью сторону разведка должна выбрать.

Вскоре в большое помещение офиса разведки вошел Сергей Захарович. Евгению Давидовичу показалось странной его походка… словно, он хромал.

Обычно Лаврентьев проходил и здоровался со всеми, а затем сразу требовал отчет о проделанной работе — обо всем, что разведка успела сделать за день. Так было из года в год, изо дня в день… Но сегодня он, не спеша, прошел к своему кабинету и вошел туда, никому не сказав ни слова.

Евгения Давидовича это очень насторожило. Обычно Лаврентьев держал все в своих руках… А сегодня он был сам на себя не похож.

Заместитель нахмурился и поднялся со своего рабочего места. Раз Сергей Захарович сам не подошел, то возможно что-то случилось, и заместителю стоит самому подойти. Так Евгений Давидович и сделал.

Он подошел к кабинету своего господина и постучался. Глухим голосом Лаврентьев разрешил войти, и Евгений Давидович просочился внутрь.

— Здравствуй, проходи, — безэмоционально сказал Сергей Захарович и кивнул на стул, стоящий напротив его стола.

— Здравствуйте, — кивнул Евгений Давидович и присел. — Как все прошло? — он решил перейти сразу к делу.

— Ты о чем? — Лаврентьев свел брови к переносице, словно не понимая, о чем идет речь.

— Вчера же…

— Что вчера? — резко перебил его начальник.

— Вчера прошла встреча с императором.

— И что с того? — хмыкнул Сергей Захарович.

— Поделитесь результатами? — осторожно спросил Евгений Давидович.

Он уже пожалел, что пришел в кабинет своего господина. Тот явно был в плохом настроении. Стоило подойти попозже.

— С каких пор я должен перед тобой отчитываться? — голос Лаврентьева звучал резко.

Это заявление удивило заместителя. Ему как минимум нужно знать, жив ли император для того, чтобы планировать свои дальнейшие действия, как и координировать команды.

Евгений Давидович сглотнул и нерешительно ответил:

— Хотя бы можно узнать, жив ли Дмитрий Романов? Вы и сами понимаете, что я не только из личного любопытства спрашиваю.

У заместителя была мысль, что император на встрече начнет качать свои права и его в конечном счете завалят. А если откровенно… Евгений Давидович даже на это надеялся.

— Жив.

— Но почему? — продолжал расспросы заместитель.

Сергей Захарович шумно выдохнул и ответил:

— Может потому что он император, — Лаврентьев посмотрел на своего заместителя исподлобья. — А его убийство прямая измена империи!

— Но Виктор Степан…

— Не понял! — нахмурился Лаврентьев.

Евгений Давидович было подумал, что в кабинете установлена прослушка. Хотя, какая еще прослушка может быть установлена в кабинете у разведки? Обычно это они занимаются подобным.

На лице заместителя читалось полное недоумение и непонимание.

— Сергей Захарович, вы же сами говорили, что Дмитрий Романов надолго на троне не задержится, и скоро его заменит Федор или Григорий, и нам надо решить, кого именно из них поддержать, — продолжил Евгений Давидович.

— Хм… никого, — протянул Лаврентьев. — Мы имперская разведка, и мы служим в первую очередь Российской Империи, а ей правит Дмитрий Романов. Или тебе это не нравится?

— Нет, нравится, — снова сглотнул Евгений Давидович, прогоняя нарастающую тревогу. — Но я принял информацию, и позвольте уточнить. То есть мы уничтожаем все остальные планы и полностью поддерживаем Дмитрия?

— Верно, все прошлые планы уничтожьте, и даже думать о них больше не стоит, словно их никогда и не существовало. А пока я здесь главный, разведка будет подчиняться императору.

— Понял вас. Я могу идти? — осторожно спросил Евгений Давидович.

— Можешь идти… Ах, да. Отчет?

Евгений Давидович вскинул брови и на миг оцепенел. Все утро он был погружен в собственные мысли и гадал о результатах встречи господина с императором… про отчет он совершенно забыл!

— Ну так я… — замялся Евгений Давидович.

— Что ты? — поднял бровь Лаврентьев.

И тут заместитель понял, насколько сильно он сейчас попал.

* * *

Я лежал в своей мягкой постели на шелковых простынях, но стоило лишь приоткрыть глаза, как я увидел нависшую надо мной Алину. Она улыбалась так широко, словно мы собирались на какой-то праздник.

— Господин, скажите, больно было? — допытывалась она.

— Отстань. У меня есть еще одиннадцать минут и сорок две секунды, чтобы доспать, — лениво отвечаю я и закрываю глаза.

— Это не совсем верная информация. Ваш обычный график начинается, как с пяти десяти, так и с пяти тридцати. Сегодня я просто пришла в пять десять… Но, господин, скажите. Больно было? Очень больно? — не унимается она.

— Достаточно больно, — вздыхаю я.

— Это хорошо, — ее улыбка растягивается до ушей. — А много переломов?

— Минимум два.

— Отлично! — восклицает она и хлопает в ладоши.

М-да… не повезло Лаврентьеву.

Не понимаю, почему Алину так радует факт, что Сергею Захаровичу вчера было так больно и у него целых два перелома. Конечно, я старался быть с ним обходительным, но это не всегда получалось.

А вообще интересно получилось. Лаврентьев человек для империи нужный и полезный. И мой идеальный план заключался в том, чтобы его не устранять и не смещать, а перетянуть на свою сторону. Это была сложная задача. Для такого нужно было показать ему свою силу… и заставить себя уважать. Что я и сделал.

Служба безопасности недавно распалось, и мне совершенно не нужно было, чтобы такой же сценарий повторился еще и с разведкой. Подобное для империи было бы довольно критично, а у меня уже нет столького количества кадров, чтобы перекрывать эти дыры. Это бы означало, что враг не просто стоит у наших ворот, а что он уже стоит в дверях.

А потому я сделал Сергею Захаровичу предложение, от которого он попросту не смог отказаться. Но победить смог лишь из-за своего опыта. Не зря я всю эту жизнь тренировался, не говоря уж о предыдущих. А без опыта не уверен, что смог бы его победить. Лаврентьев — достойный соперник.

Не зря я взял с собой Кодекс Первого Императора. Во время боя он в какой-то момент передавал мне часть своей энергии, тем самым подпитывая меня. Но даже несмотря на помощь Кодекса, решающим все равно стал опыт.

Вчера я открылся перед Сергеем Захаровичем, как перед умным человеком, чтобы он понимал — против кого собирается вести свою игру. Конечно, он понятия не имеет, что я был Первым Императором. Но во время боя не сдерживался и не скрывался, и он видел, на что я способен на самом деле. И того, что я показал, с лихвой хватит, чтобы Лаврентьев понимал все перспективы и возможности, которые ждут его, если решится продолжить наше противостояние.

Все получилось достаточно удачно. Когда я победил Лаврентьева, то не стал добивать его. А Сергей Захарович прекрасно понимал, что больше такого шанса — убить меня у него не будет. И мстить мне за подобное он навряд ли будет — не такой психотип у этого человека.

Спать уже расхотелось, поэтому я поднялся и оделся. А затем мы с Алиной отправились в столовую на первом этаже дворца. Сегодня на завтрак для меня приготовили воздушный омлет и круассаны, как я и любил. Но и помимо этого на столе было полно блюд. Еда была вкусной и сытной. Но времени, чтобы полноценно ей насладиться, не было — сегодня меня ждало слишком много дел, с которыми предстояло разобраться.

За столом ко мне присоединилась Анастасия. Она поделилась интересной информацией касательно родов Григорьевских и Романовских. Эти две довольно старые графские семьи с западной части империи внезапно перестали поддерживать моих старших братьев и заняли выжидательные позиции. На самом деле, подобную стратегию сейчас выбрали многие. Люди не знают, чего от меня ожидать… Они опасаются идти против императора, но при этом и поддерживать меня не горят желанием. Им, как и Лаврентьеву, нужен толчок, демонстрация силы, которая заставит уважать новую власть и считаться с ней.

Как добытчик информации, моя сестра невероятно ценный союзник. Иногда даже тени не приносят столь полезного, что добывает она… Сперва Анастасии было тяжело, она не понимала, в какое направление смотреть, но очень скоро освоилась и выбрала именно то, что мне практически недоступно. И я это ценил.

Вот что значит женские секреты, которые не могут подслушать даже верные служанки. Во времена моей первой жизни говорилось, что рано или поздно любой секрет дойдет до тайной канцелярии, та же ситуация сейчас происходит с женскими сплетнями. Это по-настоящему страшная вещь, которую невозможно регулировать, а я пробовал в своей первой жизни и потерпел крах. Полный. Тогда я понял, что если не можешь с чем-то справиться, то стоит это возглавить… Что я и сделал в этой жизни.

После завтрака я поднялся в свой кабинет, вместе с Алиной. Начинались тяжелые рабочие будни правителя огромной империи, которому нельзя было упускать из внимания ни малейшую деталь.

— Как обстоят дела с военными? — спрашиваю у служанки.

— Плохо, — печально вздыхает Алина. — Генералы отвечают на запросы в письменном виде, но никакой конкретики там нет. Они не собираются приезжать к вам на встречу.

— И чем это аргументируют?

— Проверками. По закону они ничего не нарушают, — пожимает плечами Алина.

В Российской империи и правда есть закон, что если у военных имеются проблемы с частью, то они имеют права не покидать ее, пока не решат насущные задачи. Этот закон был создан, чтобы оградить армию от общения с глупыми аристократами, и сейчас он работает против империи. Интересно, однако, выходит.

В этот закон нужно будет внести правки в самое ближайшее время. Как минимум добавить исключения, чтобы военные не могли подобным образом отвечать императору, как это делают сейчас.

— А встреча с графиней Арбенской уже готова, — сообщает Алина.

— Отлично, можешь привести ее, — сдержанно киваю я.

Алина отправляется исполнять поручение, а я перехожу в соседнюю комнату. Там стоит небольшой чайный столик. Из высоких панорамных окон пробиваются лучи солнца, а ведь скоро с каждым днем его будет все меньше и меньше. Дни будет становиться короче, и так до тех пор, пока природа не начнет свой новый цикл.

Через пару минут в эту комнату, которая была выделена специально для переговоров, вошла графиня. Вид у нее был уже не настолько бледный, как при нашей прошлой встрече.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество, — поклонилась она.

— Добрый, присаживайтесь, — ответил я и указал на место напротив меня.

— Интересно, зачем я тебе позвал?

— Вы хотели меня видеть. Вот я и прибыла. Но у меня нет догадок.

— У твоего мужа было четыре оружейных завода. Помнишь?

— Да. Они едва работали, я бы даже сказала — на последнем издыхании, с ними всегда возникали какие-то проблемы… Но эти заводы есть, вы правы.

— Я хочу, чтобы ты продолжила ими заниматься. Знаю, что твой покойный муж занимался чем угодно, кроме семейного бизнеса. А твоя женская рука приносила вам неплохую прибыль. Можешь не прибедняться, — я слегка улыбнулся, наблюдая за холодным выражением лица графини. — Скажи мне, сколько таких заводов ты можешь вести с максимальной эффективностью?

Графиня широко распахнула глаза. Она открыла рот, но тут же закрыла его. И ответила мне лишь после нескольких секунд раздумий:

— Пока что восемь.

— Пока что? — уточнил я.

— Мне нужно привыкнуть. За восемь заводов я могу ручаться.

— Хорошо, — отвечаю я и передаю я ей заранее заготовленные папки, которые лежали на столе.

Графиня открывает и взглядом изучает документы на заводы.

— Это деньги на реконструкцию, — прокомментировал я чеки, от которых брови у графини на лоб полезли. — Хочу, чтобы ты полностью наладила работу этих предприятий.

— Но это столько денег… — пробормотала графиня, будто никак не могла поверить своим глазам.

— Да, это подарок не из дешевых. Но кто сказал, что мои соратники должны бедствовать? — ответил я и посмотрел прямо в глаза графине Арбенской. — Скажи мне, есть ли сожаления в твоем сердце или в твоей душе, что я приехал в твое поместье?

— Если честно, я даже не жалею, что мой муж так поступил. А иначе нашей с вами встречи бы не случилось, — она усмехнулась одним уголком рта.

— Как знать, как знать…

— В любом случае я безмерно рада, что поддерживаю именно вас, Дмитрий Алексеевич.

— Тебе нужна сильная гвардия, — перевел я тему.

— Я уже этим занимаюсь.

— На днях к тебе прибудет пятьдесят человек, и они помогут с охраной, пока ты не увеличишь свою гвардию до приемлемого числа, — строго сказал я.

— А что будет с имением Юрмановых? — поинтересовалась графиня.

— Оно уже продано этому же роду. Но ты же понимаешь, что они теперь будут мстить тебе до конца жизни?

— Понимаю. Но теперь у меня восемь заводов и мне все равно, — пожала плечами графиня. — Мне нужно выжить всего несколько месяцев, пока они не заработают на полную мощность, потом будет хорошая гвардия, которая сможет защитить и меня, и моих детей. И вы правы, мой император… По факту всем имуществом семьи управляла я, зарабатывала деньги, а муж только тратил их на походы женщинам, азартные игры, запрещенные вещества. Он просто все просаживал и жаловался, что денег слишком мало, — лицо графини Арбенской скривилось.

— Но теперь ты знаешь, что все будет иначе. Ваш род еще принесет пользу империи, и ты пока даже не догадываешься, какой важной будет твоя роль во всей этой игре.

* * *

Двое братьев Басуровых находились во дворе своего поместья возле беседки. Там на столике были разложены закуски и стоял элитный алкоголь. Нравилось братьям проводить время в подобной домашней атмосфере вместо того, чтобы тащиться в какой-нибудь ресторан.

— Сань, ну ты видел, Дмитрий императором стал? — пьяным голосом сказал Виктор своему брату.

Его, как и многих жителей империи, удивляло подобное назначение. Аристократы ожидали, что на трон сядет Федор или Григорий, но на всеобщее удивление, Кодекс Первого императора признал именно Дмитрия.

— Конечно, — усмехнулся тот и почесал бороду. — Мы вместе коронацию смотрели. А тебе, кажется, пора за зельем трезвости идти.

Обоим было по двадцать лет. Они были двойняшками, но не близнецами. Парни были очень похожи, но в то же время с явными отличиями. Виктор был более крепкого телосложения, чем брат. А Александр внешне походил на отца, а у брата скорее прослеживались черты матери.

— Ничего мне не надо! Я просто до сих пор не могу понять, какого черта так вышло! Стал бы императором Григорий, всем бы было лучше…

— Ты так говоришь только потому, что отец никак не может найти подход к Вороновым.

Виктор задумался… Он не был пьян, как раз наоборот, алкоголь помог сделать мысли ясными настолько, как не выходило сделать это раньше.

Главная проблема семьи — это жажда дружбы с Вороновыми. И оба брата долго думали, как это решить. Да что там! Вся семья ломала голову над этим вопросом. Ведь подобные связи смогут возвысить баронский род. Но что бы глава рода Басуровых не предпринимал, желанной дружбы добиться не получалось, ни подарками, ни услугами, ни обещаниями.

Слушай, — начал Виктор. — А ведь сейчас идеальный момент… Говорят, Дмитрий полный слабак, а мы постоянно тренируемся, да и в сражениях успели поучаствовать. Не говоря уж о войнвх родов! Слушай, что если мы убьем императора⁈

Услышав это, Александр поперхнулся.

Он подошел к брату и легко ответил:

— Отличная идея, но ты больше не пьешь! — Александр похлопал брата по плечу и забрал из его рук алкоголь.

— Да отличный план! Что ты сразу стакан забираешь? — Виктор выхватил стакан с виски обратно. — Сейчас идет набор в армию, мы можем пройти на службу. Выждем немного и завалим императора. Чем тебе не план? Служба безопасности почти пустая. А с разведкой скоро также будет!

Александр задумался, взвешивая в голове все за и против.

— А знаешь… Может, и получится. Но нам нужно одобрение отца, — осторожно ответил он.

— Так пойдем!

Братья направились в дом. Отец находился в кабинете, и сразу выслушал предложение братьев. Думал он меньше минуты, прежде чем согласиться. А чего бы ему отказаться? У него сыновей целых шесть штук. А вдруг из этого плана что-то да и получится…

* * *

На северных землях происходило мощное сражение, во главе армии с имперской стороны стоял князь Освальд Эльбрук. Повсюду гремела артиллерия, летали магические техники. От шума войны у князя гудело в ушах… Но, стиснув зубы, он продолжал вести войска вперед.

Людей категорически не хватало! Норвежцы, шведы и датчане давили русских по черному. Да они то количество, что привел сюда Эльбрук, и вовсе за армию не считают. Людей у Великого Северного Союза много, и они давно готовились к этой войне, в отличие от русской стороны, где все случилось довольно спонтанно.

Приказ императора о командовании мало помог князю. Тут было всего несколько аристократов и военных частей, которые к нему присоединились, да и сам Эльбрук со своими людьми.

Артиллеристы оказались полностью не готовы. Командир части и вовсе отказался исполнять указание императора и демонстративно ушел в отпуск, а на нем висел очень большое количество функций. Вместо себя он оставил заместителя, который работает всего полгода и почти не соображает! С ним было очень тяжело работать. Удивительно, что князь его собственноручно не прибил, учитывая, сколько раз этот кадр тупил в самые ответственные моменты.

Жизни уходили с обоих сторон, но князя такой расклад не устраивал. Он прекрасно понимал, что русская сторона проигрывает. И нужно срочно что-то предпринимать!

У Эльбрука не оставалось выбора. Ему пришлось дать отказ о тактическом отступлении, чтобы сохранить в живых хотя бы часть своей армии. Он не собирался понапрасну жертвовать людьми. Отступление происходило постепенно. Их нагоняли и атаковали маги воды. А щитовики сдерживали удары, давая основной группе возможность уйти.

Эльбрук шел последним. Когда его люди оказались впереди, он заморозил позади себя склон. Это должно было выиграть немного времени. Но не прошло и пяти минут, как его стали поливать огнем. Стало ясно одно: надолго это противников не задержит.

Над головами летали боевые самолеты. Армия Северного Союза превосходила русскую даже в техническом плане. А такими темпами можно и вовсе проиграть в войне! Все-таки город был уже за спинами бойцов. И если они его сдадут, это будет позор для империи! Такого Эльбрук допустить не мог.

Хотя, возможно, если он соберет все силы и пойдет в атаку разом, то побоища не будет, но ничья будет точно. О победе речь не идет. Князю совсем немного не хватало для того, чтобы получить преимущество над врагом.

К нему подошел один из помощников и передал специальный военный телефон «Бриз»:

— На линии глава империи, — сухим тоном сообщил он.

Князь выхватил из его рук трубку.

— Слушаю, Ваше Императорское Величество! — спешно ответил Эльбрук.

— Как обстоят дела? — спросил у него Дмитрий Романов.

— Плохо… Мы не справляемся!

— Отлично, а-то я уж подумал, что помощь вам не нужна.

— Каким образом вы нам поможете? — спросил князь, нахмурившись.

— А сейчас сам увидишь.

В тот же миг Эльбрук увидел в небе грузовые военные самолеты Российской империи. У врага были средства ПВО, но на десантной технике оказались хорошие барьеры.

Люки раскрылись, и с самолетом десантировалось… по примерным подсчетам князя, больше четырех тысяч человек! Для этой битвы это была не такая уж большая сила, но и она не помешает… Хотя, что-то они долго летят. Вот уже пройдена критическая отметка, когда следует открывать парашюты, а они все летят. Через пару секунд князь осознал, что на них система укороченных парашютов для Одаренных. Они раскрываются близко к земле, лишь слегка смягчая падение. Так парашюты не становятся легкими целями для врагов. Но такие используют только элитные отряды вроде «Сынов неба» или «Рассекающих небеса».

Вскоре отряд приземлился прямо в тылу противника. Эльбрук улыбнулся.

— Благодарю, мой император! — отвечает он в трубку.

— Наслаждайся своей первой победой, отважный князь Эльбрук, — торжественно говорит император, и связь прерывается.

Князь возвращает телефон помощнику, а затем отдает приказ всем своим людям отправиться в тыл врага. Наконец они получили преимущество, которого так не хватало! Однако это не убавляло его удивления… Князь не понимал, откуда у императора такие возможности? Он давно его знал и не замечал подобных связей у Дмитрия.

— Господин! Вас там требуют! — подбегает к князю другой помощник. Мужчина говорит, запыхавшись.

— Кто требует?

— Граф Соломонов! Он утверждает, что это его люди сейчас находятся в небе.

— Интересно выходит.

Эльбрук быстро вспоминает все, что знает о Соломонове: граф ведет довольно скрытный образ жизни. И если он тоже на стороне нового императора — то все не так плохо, как казалось князю в самом начале.

— Пусть его проводят ко мне, скоро освобожусь, — говорит князь, а на его лице расцветает хищная улыбка.

Аура князя загорается белым сиянием, а мощь от нее начинают ощущать все окружающие. Князь намерен лично участвовать в этой битве.

Эльбрук напитал ноги магией и побежал с немыслимой скоростью на врагов. Энергия полилась в его боевой топор. Прыжок! И одним ударом он рассекает вражеский танк пополам!

— За мной! — кричит он своим людям. — Империи нужна эта победа!

Глава 6

Разумовский Виктор Степанович тайно находился в столице, хотя всем, кому следовало, он сообщил, что уже покинул ее пределы и перебрался в Подмосковье, где находятся его родовые владения. У него оставалось в столице много дел, и он не собирался покидать игру так просто. Не после того, как во время коронации его прилюдно унизили и сместили со всех должностей!

Дмитрий Романов мог сделать это после церемонии… во время приватной беседы, но предпочел иной путь. И этого Разумовский не собирается ему прощать, хоть Виктор Степанович никогда и не считал себя мелочным человеком. Нужно было постараться, чтобы настолько вывести его из себя.

А с новым императором просто не будет… Он уже ясно дал это понять своими действиями и тем, как он легко сел на престол. Никто не верил, что у Дмитрия это получится… Но вопреки всему, цесаревич сделал ровно так как он и грозился последний год — просто пошел и взял себе корону.

Однако Разумовский все никак не мог понять, почему у Дмитрия Романова все получалось наперекор его хитро продуманным планам.

Насколько бы план не был идеален, все равно он проваливался, и выигрывал Дмитрий, каждый раз оказываясь на шаг впереди. Словно у нового императора какая-то сверхспособность — рушить все задумки Разумовского. Но нет, такого быть не могло — этого дара попросту не существует. Это Разумовский умом хорошо понимал, но злость иной раз затмевала рассудок, и бывший канцлер хотел найти хоть какое-то весомое оправдание своим проигрышам.

Видимо, Виктор Степанович просто еще не придумал тот самый план, который действительно сработает против столь опасного противника. А то, что он опасен, уже сомневаться не приходилось.

Дмитрий Романов не только выживал каждый раз после того, как к нему подсылали убийц, неважно какого ранга и числа. Он прямо на голосовании взял в руки Кодекс Первого Императора. И теперь народ его обожает, как великого избранника. Ведь все знают легенду, что на подобное способен только тот, кто по-настоящему достоин стать Императором Российской империи.

Особенно Виктора Степановича удивляло то, что имперская армия смогла победить в борьбе с северянами. Эти печальные новости он получил сегодня утром, и они стали последней каплей, чтобы заставить бывшего канцлера действовать с удвоенной силой.

Он ведь лично дал северянам наводку. Не говоря об их договоренности, что Виктор Степанович сместит с государственных постов многих служащих, чтобы ослабить управление на северных землях империи. Разумовский сделал все, что было в его силах, чтобы имперская армия проиграла.

По второму плану северяне должны были большим отрядом прийти к пустым казармам и складам в обход основных сил, чтобы вооружить свои отряды и больше северян пригнать на войну. Но в итоге их встретили вооруженные имперцы… И завязался серьезный бой.

Части были не пустые, как предполагал Разумовский. В итоге Эльбрук откинул остатки северной армии к их границе.

И решающим фактором стало то, что в дело вступил граф Соломонов.

Обычно Борис Геннадьевич стоял особняком, никогда не играл в политические игры и не был замечен ни с одним из представителей имперской власти. Да и с самим Виктором Степановичем Разумовским граф общался крайне редко. Создавалось впечатление, что граф и вовсе чужак среди своих, хотя и считался сильным аристократом. Но что скрывается у него за душой, никто не знал. В итоге именно Борис Геннадьевич дал Российской империи подмогу, которая помогла победить в войне с Великим Северным Союзом.

И именно об этом случае Виктор Степанович решил поговорить с графом лично. Разумовский не терял надежды хоть немного пролить свет на сложившуюся ситуацию и изменить ее в свою пользу. Пока не стало слишком поздно.

Вместе с охраной он подошел к усадьбе, где остановился граф Соломонов. Там его встретил чопорный дворецкий и отвел в кабинет своего господина.

— Раз видеть вас в добром здравии, Борис Геннадьевич, — поприветствовал Разумовский.

— Взаимно, Виктор Степанович. Присаживайтесь, — граф указал на кресло напротив.

Сам он сидел на кожаном диване, напротив которого стояло комфортное кресло.

— О чем вы хотели поговорить? — сразу спросил Борис Геннадьевич.

— Вот так, сразу к делу? — слегка усмехнулся Виктор Степанович и кивнул на слуг, стоящих возле дверей.

— А чего откладывать? Вы человек занятой, несмотря на изменение в должности. Как и я, — спокойно ответил Борис Геннадьевич и показал прислуге жест, указывающий оставить господ одних.

Через секунду в просторной гостиной никого не осталось. И только огонь потрескивал в камине, нарушая воцарившуюся тишину.

— Слушаю вас, — напомнил Борис Геннадьевич.

— Что это было? — прямо спросил Виктор Степанович.

— Не понимаю, о чем вы, — хмыкнул и пожал плечами он.

— Вы никогда не участвовали в военных разборках, более того, просили других никогда не лезть в ваши дела, не были замечены ни в одной политической кампании, а теперь сами вмешиваетесь, куда не просят.

— Мне кажется, вы слишком грубо общаетесь, — хмыкнул Борис Геннадьевич.

— Прошу прощения, это нервы, — осекся Разумовский, хотя по голосу можно было понять, что он был неискренен.

Виктор Степанович хоть и был хорошим политиком и переговорщиком, но прекрасно понимал, что не все в разговоре можно скрыть. Особенно когда перед тобой сидит такой же опытный переговорщик, как ты сам. А Соломонов определенно таким и являлся.

— Не знаю, о чем вы думаете, но ваши слова звучат так, словно вы упрекаете меня в том, что я помог империи остаться целостной, — голос Бориса Геннадьевича стал тяжелым.

— Нет, что вы, — покачал головой Разумовский. — Я лишь один из тех, кто считает Дмитрия ненадежным императором. Он развалит Российскую империю меньше чем за год, а я искренне болею за свою страну и мечтаю это предотвратить.

— Допустим. Но я тут при чем?

— Мне хотелось бы понять, что он пообещал вам за помощь.

Разумовский посмотрел прямо в глаза графу Соломонову. Ему было интересно, насколько дорого Дмитрий готов покупать людей. В особых случаях и честь, и верность можно купить. И цена ей довольно-таки высока, особенно когда речь идет о высшей аристократии со своими связями и властью.

Не всегда эта цена измеряется золотом… Иногда это обещания или услуги. Однако в случае с Дмитрием Романовым расценки по покупке верности должны быть в десять раз больше, нежели по сравнению с Федором или Григорием Романовыми. Даже после коронации их поддерживает куда больше людей, хоть и не все готовы в этом прямо признаться.

— Виктор Степанович, никому другому я бы не сказал, но вы бывший канцлер, и я отношусь к вам с большим уважением, — Борис Геннадьевич сделал небольшую паузу. — Поэтому вам я скажу. Дмитрий Алексеевич пообещал мне доступ к тайной сокровищнице Романовых.

— Той самой? — выпучил глаза Виктор Степанович. — Это же было достояние империи.

Туда можно было войти, только используя кровь Романовых. Жидкость в пробирке не подойдет — нужны именно живые представители, ведь в этой сокровищнице самая лучшая защита в империи. Даже лучше, чем в самом охраняемом банке!

— Неужели он лично вас проведет туда? — уточнил Разумовский.

— Да, — кивнул Борис Геннадьевич.

— И что-то вам оттуда даст? — задумчиво продолжил бывший канцлер.

— Не что-то, а целых пять предметов.

— Да он безумен! — воскликнул канцлер.

Граф Соломонов улыбнулся и ответил:

— Мне нормально. Одна помощь в боевых действиях — и я имею пять могущественных артефактов. А вы сами знаете, что это значит для моего рода.

— Знаю… — ответил Виктор Степанович и задумался.

С этими предметами в дальнейшим у Соломонова только прибавится могущества и власти. И то, что он поддерживает Дмитрия, делает тем самым и сильнее и нового императора. А это нехорошо.

— Позвольте спросить, есть ли шанс договориться, чтобы вы послушали голос разума и обратили свой взор к тому же Григорию или Федору Романовым? — осторожно поинтересовался Виктор Степанович.

— Пять артефактов, Разумовский, пять! — повел бровью Соломонов.

— Понимаю, — протянул Виктор Степанович и поднялся со своего места. — Думаю, этот разговор можно закончить.

Бывший канцлер вернулся в свой автомобиль под сопровождением охраны. Голова была полна мыслей, и не самых радужных.

Разумовский не ожидал, что новый император будет покупать людей настолько дорого, но это было отчасти и ему на руку. Нужно подумать, как это использовать в свою пользу.

Рядом с Виктором Степановичем сидел его личный помощник, и тот обратился к нему, сбивая с мыслей:

— Как все прошло, господин?

— Информация о том, что император покупает верность артефактами из сокровищницы, должна быть слита сначала верным людям, а потом… вы сами знаете, как будет потом, — велел канцлер.

— Да, мы все сделаем, — кивнул помощник. — Можете не сомневаться. Слухи расползутся быстро.

Виктор Степанович кивнул — в работе своих людей он не сомневался. Он долгие годы налаживал схему взаимодействия, и после ухода с государственных должностей, все они отправились за ним, и сейчас продолжают служить лично Разумовскому. Раз Дмитрий Романов использует сокровищницу, ситуация у него складывается очень плачевно. Значит, других вариантов для «подкупа» он попросту не нашел.

Артефактов в сокровищнице, по сведениям бывшего канцлера, находится около сотни. И на несколько десятков взяток их у Дмитрия еще хватит. Поэтому эта игра может затянуться… Император может перетянуть на свою сторону еще нескольких сильных игроков. А это значит, что Виктор Степанович должен ускорить опустошение хранилища.

— Нам стоит как-то воздействовать на графа Соломонова? — спрашивает помощник у Разумовского.

— Нет, это не тот человек, на кого мы сможем влиять. Он скрытный и в то же время интересный. Зачем распылять нам свои силы?

Все, что сейчас можно сделать, это поскорее разорить сокровищницу, а там хранятся артефакты невиданной силы.

— Вы правы. Лучше сосредоточиться на более важной задаче, — кивнул помощник.

Разумовскому даже стало жалко, что вскоре артефакты оттуда вынесут, ведь у него когда-то и самого был план добраться в сокровищницу и заиметь пару вещей. Проблема императорского рода была в том, что они имели эти артефакты, но пользоваться ими не могли. Предметы были слишком сильными… Однако Романовы и не собирались отдавать их тем, у кого это получалось. Ведь в этих вещах была скрыта большая власть и сила. Но сейчас все изменилось. И те, у кого окажутся эти артефакты, станут новыми фигурами на шахматной доске.

— Что делать с разведкой? — спрашивает помощник.

— Пока ничего, — хмуро отвечает Разумовский. — Конечно, от Лаврентьева я подобной подставы не ожидал, но пока действовать рано. Занимаем выжидательную позицию.

— Как скажете.

Виктор Степанович отвернулся к окну.

Лаврентьев был противник отнюдь не слабый. Все время, работая в госструктурах, они находились в неком противостоянии и соревновании. И только в последние годы Виктор Степанович выбился вперед. В основном из-за своих нечестных манипуляций. Лаврентьев же предпочитал более открытую игру. Но это не делало его более слабым противником.

После смерти прошлого императора разведке и службе безопасности пришлось на время объединить свои силы, но сути давнего скрытого противостояния между двумя сильными личностями это не меняло.

А потому, чтобы избавиться от главы разведки или же каким-то образом перетянуть его на свою сторону, придется хорошо подготовиться.

* * *

Я ехал с приема, который сегодня проходил в поместье Рокотовых. Показался там на десять минут, недолго переговорил с главой рода о насущных делах и вернулся в машину.

Алина сидела рядом со мной и по-прежнему улыбалась.

— Господин, вы правда рассматриваете поездку в Персию? — с энтузиазмом спрашивает она.

— Да, я правда хочу туда поехать, — отвечаю я.

— Это же настоящее безумие! — восклицает она.

— Но это будет правильно. Жаль, что я не могу так надолго оставить свою империю.

— Значит, не поедите? — с надеждой в голосе спрашивает Алина.

— Нет…

Вчера пришло приглашение от персидского визиря. В письме говорилось, что он приглашает меня в свой дворец, и нам есть много, что обсудить. С этим я был согласен. Если бы я поехал туда, то шансы развязать новую войну сместились бы к минимуму. У меня есть аргументы, которые могут его убедить, но хорошо сработают они лишь при личной встрече. Удаленно придется действовать совсем иными методами. И к сожалению, у меня нет надежных людей, чтобы удержать власть во время моего отсутствия. Вернее, люди-то есть, но по понятным причинам я не хочу раскрывать своих тайных агентов.

Кстати, сегодня у меня прошли очень интересные переговоры касательно старшего Разумовского. Старый плут никак не покинет столицу. Даже к графу Соломонову наведался, а затем его путь лежал к местным криминальным авторитетам. Вот уж нашел кому в гости заходить!

Разведка доложила, что, насколько им известно, сегодня с утра слишком быстро активизировались все те, к кому наведывался Разумовский. И мне это нисколько не нравилось. Поэтому на вечер был назначен план зачистки тридцати двух притонов и других мест обитания этих людей, которых у меня язык не повернется назвать гражданами нашей империи. Конечно, беспредела не будет, но у этих людей полно оружия и запрещенных артефактов. Не говоря уже обо всем остальном, за что их легко можно будет посадить.

— О, мы приехали, господин, — говорит Алина, и машина останавливается.

Водитель услужливо открывает дверцу, и я выхожу перед зданием главной городской тюрьмы.

Меня встречает начальник, и, судя по хмурому выражению лица, он не очень-то рад меня видеть. Идеально черный костюм контрастировал с бледным лицом и седыми волосами. Этот человек со стороны казался слишком серьезным, хотя наверное таким и должен быть начальник тюрьмы.

Я заранее приказал, чтобы здесь подготовились к моему визиту, а потому около четырехсот человек вытащили из карцеров, и сейчас они стояли в общем дворе, куда мы и прошли вместе с начальником тюрьмы и охраной. Люди стояли смирно, показывая, как в тюрьме все хорошо с дисциплиной. Но я-то догадывался какими путями была достигнута такая покорность, и отнюдь не законными.

В тюрьме такого уровня люди должны содержаться в нормальных условиях, но на самом деле это практически не соблюдалось. Это тюрьма для бывших сотрудников государственных служб. Аристократов иной раз отправляют в места лишения свободы похуже.

По людям было видно, что они обессилены, истощены, кожа бледная, глаза у большинства направлены в пол. Нечасто встречались среди толпы радостные взгляды. Они были у тех, кто недавно присел или работал на администрацию этого места. Отнюдь не секрет, как действуют проверки в этих местах, как подделываются отчеты, как проверку проводят на одних и тех же заключенных.

Мы с начальником тюрьмы пошли по двору. Когда остановились, я сказал ему:

— Арсений Леонидович, я хочу сделать следующую вещь, — передаю ему толстую папку. — Моим указом: Горбов, Платонов, Тряпочкин… — таким образом я перечислил девяносто две фамилии. — Эти люди здесь? — громко спросил я.

— Они все здесь, Ваше Императорское Величество, — подтвердил начальник тюрьмы.

— Сделать шаг вперед! — велел я, обращаясь к заключенным.

Все эти люди вышли из толпы.

— Ваше Величество, — шепотом обратился ко мне Арсений Леонидович, — казнить сразу девяносто два человека — это слишком. Может быть, мы поделим их на четыре раза? Вдруг информация утечет… Но впрочем, если надо, то надо, — слегка улыбнулся он.

Понятно, что он тоже работает на кого-то, и этому кому-то будет выгодно, если я совершу здесь массовую казнь.

— Инициатива — это хорошо, а вот перебивать императора — это плохо, — резко отвечаю я. — Будь благодарен и молчи.

Судя по взгляду начальника тюрьмы, он не ожидал такого поворота, что ему, пятидесятилетнему мужчине, двадцатилетний парень указывает, как с ним говорить.

Однако Арсений Леонидович промолчал. И правильно поступил, иначе сам себе вырыл бы могилу.

— Направь в эту тюрьму проверку, — говорю стоящему рядом со мной Кутузову.

После этих слов начальник тюрьмы побледнел еще сильнее.

— Вам есть чего опасаться, Арсений Леонидович? — спросил его я, видя такую реакцию.

— Нет, что вы, Ваше Императорское Величество, — поклонился он.

— В таком случае продолжу, что хотел сказать, пока меня не перебили, — громко объявил я. — Все, кого я назвал, помилованы. Вы признаетесь ошибочно осужденными. Империя выплатит вам компенсацию, и у вас будет возможность вернуться на службу. Ни в одной базе данных не будет указано о том, что вы были судимы. А если это где-то и всплывет, то обязательно с пометкой, что ошибочно судимы. Это мой приказ, — оборачиваюсь к начальнику тюрьмы. — Что смотрите, Арсений Леонидович? Распорядитесь выпустить свободных людей из этого жуткого места.

— Да, конечно, — замялся Арсений Леонидович, но все же отдал приказ охране.

Люди закопошились.

Охрана быстро сняла оковы с людей, а затем их начали заводить в основное здание. Сформировалась длинная очередь. Пока все это происходило, я подошел к одному из знакомых мне заключенных.

— Можно вас на минутку? — вежливо спросил я.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич.

И высокий коренастый мужчина отошел со мной подальше от лишних ушел.

— Ну здравствуй, Родион, или лучше называть вас генерал Ларцов? — улыбнулся я ему.

— Да, я давно не генерал, — вздохнул тот.

— Это уже исправлено. Вас вернули обратно в звание и должность. Помните, когда я наведывался последний раз, говорил, что нужно потерпеть всего несколько лет?

— Да, кто бы мог подумать, что шестнадцатилетний наследник, в которого никто не верил, вдруг сможет… Это правда, что ваши братья и сестры живы, а вы стали императором? — поинтересовался Ларцов.

— Полная правда.

— В таком случае я не представляю, что вы сделали, чтобы увеличить свои позиции. Когда я был на свободе, они были равны нулю, если не меньше, — вскинул он бровь.

— Я просто взял и стал императором, не спрашивая их мнения. Понимаю, что вы не причастны к событию, в котором вас обвинили. Но если захотите вернуться на службу, то буду рад видеть вас в наших рядах. На улице уже стоит машина, которая отвезет вас куда скажете. Не знаю, говорили вам или нет, но семья все еще ждет вашего возвращения.

— Благодарю, мой император. Я подумаю, — кивает он.

После того, как закончились дела в тюрьме, мы с Алиной вернулись обратно в автомобиль.

— Точно все готово? — спрашиваю я у нее.

— Да, за каждым из освобожденных прикреплено по одному нашему человеку, и они будут следить. Если кто-то предпримет попытку… — она запнулась, ее часы пиликнули. — О! Хлебова Артема Викторовича только что пытались убить в подворотне на прогулке. Убийца уже ликвидирован!

— Хорошо, — киваю я.

Все эти люди были незаконно осуждены. Сегодня я смотрел на них и не мог понять, как военные, члены службы безопасности и другие работники госструктур, а разве что незаконно осужденных членов разведки здесь не было… оказались в таком количестве в месте лишения свободы. Ведь их массово подставляли и отправляли сюда. Я бы понял, если бы мы нашли пять, десять невиновных, но не девяносто два! И это только те, с чьими делами закончено разбирательство. Скорее всего, невиновных гораздо больше.

Был у госструктурах такой принцип: если не хочешь работать на Виктора Степановича Разумовского, но ты толковый и умный, чтобы тебя просто уволить, то в шкафчике обязательно найдут какую-нибудь улику по делу или однажды ты выйдешь на прогулку и пропадешь, а через неделю всплывешь рядом с шестью трупами без сознания, и тебя найдет первый попавшийся патруль.

Все освобожденные были идейными и адекватными людьми. Если половина из них вернется на службу, будет хорошо, но если нет, то ничего страшного, поскольку я сделал так, как считал нужным. Люди для меня стоят на первом месте. Как никак, это граждане нашей Великой Империи!

Я сделал так, как подсказала моя совесть. Есть еще семьдесят осужденных человек в этой же тюрьме, чьи дела пока что под вопросом, в процессе рассмотрения. Ведь перед тем, как их выпускать, мы в самом деле изучали досконально все, чтобы удостовериться в их невиновности.

Потому сейчас идет полная проверка судебной системы, и полетит довольно очень много голов. А среди тех, кто сидит именно в этой тюрьме, есть много невиновных. Почти половина, если грубо судить. Просто против них грамотно собирали улики. Не Российская империя, а полный бардак!

Самое смешное, что тому же генералу Ларцову, который вводил полки в Великий Северный Союз, который был человеком с большой буквы, империя выплатит не больше пяти окладов, которые он бы мог заработать за время, что сидит в тюрьме.

Стоило ли оно того? Однозначно, нет. В мое время тоже было подобное, когда незаконно осужденным выдавалась компенсация после того, как они выходили из мест заключения. Тогда человек мог купить на эти деньги имение и безбедно жить до конца жизни. Империя его подвела, и эта плата не могла загладить той вины. Не говорю уже о том, что происходит сейчас. Мы навеки останемся должниками перед этими людьми, чтобы еще чего-то требовать от них. Самое малое что я могу сделать — это вернуть свободу и выплатить компенсацию.

Мы вернулись во дворец, и первым делом я направился в координационный центр разведки Лаврентьева.

— Все готово? — спросил я, заходя туда.

— Да, — ответил Сергей Захарович.

Сейчас начиналась операция по зачистке тех тридцати двух притонов.

В помещении центра было много мониторов, на которых отображалось все происходящее. Были видны точки на карте, тепловизоры, всевозможные сканеры местности и домов.

— Вот эти два дома, — указываю я на карту. — Уводите оттуда наших людей. И до моей команды не соваться.

— Ваше Императорское Величество, прошу прощения, но зачем вы вмешиваетесь? Там люди, которые знают, что делать, — спрашивает Евгений Давидович, один из подчиненных Лаврентьева.

— Выполнять! — резко отвечает Лаврентьев. — Перед тобой стоит император, а не твой друг по фехтованию. Еще одно слово, и я заставлю тебя пожалеть о сказанной глупости!

— Простите, простите… — замялся Евгений Давидович.

— А что здесь делает горничная? — осторожно спрашивает кто-то из других подчиненных.

Имени этого человека я не помнил, слишком незначительным он был. Обычный связист.

— Это моя личная служанка, — спокойно отвечаю я. — А, хорошо, что напомнили. Алина, принеси мне чаю.

— Конечно, мой господин, — покорно отвечает она и удаляется.

— Но это координационный центр, здесь нет чая, — удивляется тот же связист.

Я ничего не отвечаю, продолжаю наблюдать за ходом проведения операции. Алина возвращается через две минуты со словами:

— Вот ваш чай, господин. Я еще печенье испекла! — она улыбается и ставит поднос на стол передо мной.

— Как? Но у нас нет такого оборудования! — никак не унимается связист.

Он попросту не понимает, откуда Алина взяла здесь чай и печенье. И не надо ему об этом знать.

— У меня там еще кексы допекаются, — с улыбкой говорит она.

— Приноси.

Те два дома, на которые я указал, понесли сильные потери, поэтому Алина отправила туда отряд своих теней и велела нашим убираться оттуда. Когда ворвутся другие разведчики, они обнаружат всего пять-шесть человек наших врагов и ликвидируют их. Даже трупов не будет. Уже и так стало ясно, что затевали бандиты, когда открыли стрельбу. Что-то очень опасное…

Вот в стольких странах побывал, в стольких мирах переродился, а сцены боевых действий одни и те же. Иногда кажется, что все империи, государства, княжества, королевства — не важен размер страны, суть в том, что они действуют примерно по одному и тому же сценарию из списка. А список этот не такой уж большой.

Операция по зачистке притонов закончилась быстрее, чем за два часа, и Лаврентьев всех поздравил с великолепно выполненным заданием.

— Приятно осознавать, что хоть один отдел управляется, как надо, — говорю ему после бурных аплодисментов команде разведки. — Сергей Захарович, вы хороший начальник. Продолжайте в том же духе.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество! Продолжу, — поклонился он.

* * *

Сергей Захарович Лаврентьев плохо понимал происходящее. В последнее время вокруг него было слишком много странностей.

Сперва Дмитрий Романов избил его до полусмерти, показал теневой дар и другие, никогда незамеченные за ним способности. Это все не укладывалось в голове, ведь парень был гораздо слабее в даре. Но его техника была идеальной и с клинком, и в ближнем бою!

Во всем он превосходил Лаврентьева. А Сергей Захарович ведь не был тем, кто предпочитал бары и сауны вместо тренировок. Он был одним из тех, кто заслуженно занимал свое место начальника разведки. Самопознанию и тренировкам он отдавал три-четыре часа в день как минимум.

А сегодня он увидел Дмитрия Романова еще и как стратега. Причем император отдавал приказы таким голосом, словно не понимал всего происходящего. Но Лаврентьев не вмешивался.

Ему было интересно узнать, что из этого выйдет. Когда император сказал людям не заходить в здание, а сначала расстрелять его, откуда он мог знать, как поступить лучше? Это все сначала показалось ему странным.

Потом Лаврентьев нашел логичное объяснение, когда посмотрел повторы сканов здания. Увидел неточности из-за скрывающих артефактов. Съемка была быстрая, поэтому при первом просмотре Сергей Захарович не обратил внимания.

А парень обратил… И сейчас Лаврентьев сидит в своем кабинете и думает, как двадцатилетний парень может иметь знаний на все шестьдесят лет, если не больше. И сколько еще секретов он скрывает? Сергей Захарович надеется, что много. Тем более он поклялся в верности Дмитрию Романову на Кодексе Первого Императора, но это был его осознанный выбор. Никто не принуждал Лаврентьева к такому поступку.

Тогда, когда Дмитрий Романов победил его, он сказал: «Можешь поклясться, можешь не клясться, претензий не будет, можешь сделать это на словах, но сам понимаешь, что так ненадежно».

А Лаврентьеву терять уже было нечего. Он был уже побежден, а потому вскоре его рука коснулась Кодекса Императора, и он остался жив.

Дмитрий Романов хранит очень много тайн, и Лаврентьеву очень интересно узнать, к чему это приведет Российскую империю. Сможет ли это привести ее к краху или величию? Ведь для краха достаточно сделать всего один неверный шаг…

Глава 7

Я шел по одному из длинных коридоров имперского дворца, а со стен на меня смотрели портреты моих предков… и потомков одновременно. Как много подвигов они совершили, и как жаль, что вместо сотни побед история куда охотнее запоминает ошибки правителей.

Вот впереди висит портрет императора Николая Четвертого. Триста лет назад он принес стране десятки побед в войнах и расширил империю на десять процентов, а для такой огромной страны это уже баснословные цифры. Он был гениальным военным стратегом, но плохо разбирался во внутренней политике, а его советники либо тоже не соображали, либо специально совали палки в колеса. Как итог, Николай Четвертый провел экономическую реформу, которая привела к дикому росту инфляции. Многие зажиточные торговцы разорились из-за последствий. Аристократы стали беднее… И эту ошибку моему предку припоминают до сих пор. В учебниках истории детям рассказывают сначала про нее, а уже потом про великие победы.

Вчерашняя операция по устранению тридцати двух притонов прошла более чем успешно и быстро. Среди наших людей практически никто не пострадал, а некоторым раненым уже оказана должная медицинская помощь. Этим людям будет выплачена хорошая премия и предоставлен отпуск, чтобы они смогли восстановить свои силы.

Однако эта небольшая победа взбудоражила очень многих важных людей. Они стали задавать вопросы: «по какой причине это было сделано», «что император собирается делать с захваченными людьми», «какая их ждет участь», «будут ли повторяться подобные операции в ближайшее время?».

На самом деле выходит паршивая ситуация, и мне даже стыдно осознавать, что так много людей в Российской империи связаны с криминалом. А ведь они и в самом деле думают, что это отличный способ возвыситься и стать сильнее, нарушая закон, гнобя слабых и убивая невинных. И эти люди еще называют себя аристократами… Правда, они давно забыли что аристократом человека делает не только его кровь, но достоинство и честь! Нынешнее поколение уже не исправить, но у меня есть отличная возможность повлиять хотя бы на детей, а потому в учебных заведениях для дворян тоже будут некоторые изменения.

О том, что разные люди интересуются сложившейся ситуацией, мне докладывала разведка под руководством Сергея Захаровича Лаврентьева. Пока что это единственный отдел, который работает так, как мне нужно.

Службе безопасности до их уровня еще очень далеко. Однако Кутузов, который уже вступил в должность канцлера и начальника службы безопасности, сейчас активно набирает людей.

Уже десять человек из тех, кого мы вчера освободили из тюрьмы, подали заявки на принятие на работу в качестве госслужащих на те должности, которые они занимали раньше, до незаслуженного ареста. Они ответственные профессионалы, в этом я не сомневался. Ведь еще до того, как их выпустить, досконально изучил все дела — времени на это ушло немало, но оно того стоило. Эти люди были верны империи, они не собирались подыгрывать той или иной стороне. Эти люди будут верно служить своему императору, а потому я буду рад видеть их на прежних должностях.

Стражники распахнули передо мной двери, и я вошел в красивую комнату, которая предназначалась для приема гостей. Пол был полностью сделан из мрамора, а стены украшали фрески в античном стиле. Попадая сюда, казалось, что перемещаешься в древнюю Грецию.

Ведь когда-то все, что представлено здесь: все статуэтки, фигуры и даже скамейки, принадлежали королю Греческого архипелага и стояли на его вилле. С тех пор прошла не одна тысяча лет. Когда-то эти вещи подарили одному из моих предков, и было решено украсить ими эту комнату. Получилось очень хорошо, как на мой взгляд.

И так совпало, что сейчас в этом помещении я встречаюсь именно с королевой Греции. Хотя ради важных переговоров мог бы приехать и лично король.

Королева Ариадна Мегали уже ждала меня на диване.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Величество, — королева склонила голову в приветствии.

Это была красивая властная женщина на вид лет сорока. В дорогом зеленом платье, украшениях с зелеными изумрудами.

— И я рад вас приветствовать, Ваше Высочество, — ответил я и присел напротив. — С чем прибыли? — поинтересовался я.

Не хотелось надолго растягивать прелюдию, когда можно перейти сразу к делу.

— В первую очередь хочу поздравить вас с тем, что вы взошли на престол, — произнесла она, элегантно поправляя складки платья. — Положение в нашем мире нынче нестабильно, и у вас нет времени, чтобы прийти в себя. А как вы знаете, время не терпит отлагательств, поэтому я прибыла сразу после вашей коронации, чтобы решить насущные вопросы.

Мне понравился этот подход. Ариадна Мегали тоже предпочла сразу перейти к делу. А то знаю я многих королев, которые могут часами рассказывать о природе и пейзажах, а когда дойдут до дела, собеседник будет уже утомлен. Хотя это тоже одна из тактик ведения дел. Когда собеседник хочет побыстрее уйти со встречи, его внимание становится более рассеянным, и его проще провести.

— Позвольте поинтересоваться, что же это за вопросы? — спросил я у королевы, внимательно наблюдая за ее реакцией.

— После смерти вашего отца торговля между нашими странами была остановлена, — королева сложила руки на коленях. — Раньше вы закупали у нас электронику, мы же у вас военную технику, полезные ископаемые и продовольствие. Мы хотели бы возобновить эти отношения.

— Всегда приятно обсуждать торговлю, а не войну, — кивнул я. — Не вижу причин, почему бы не приступить к переговорам.

— Поскольку мы раньше именно с вами не сотрудничали, сперва хотели бы посмотреть, как можно вести дела, — продолжила она, не сводя с меня пристального взгляда. — Мы с мужем придерживаемся такой политики, что… конечно, мы ведем дела с государствами, но в первую очередь с людьми, и поскольку вы человек новый, у вас репутация, так скажем, нейтральная, поэтому я предлагаю сделать вам шаг вперед и предоставить нам первыми именно те товары, которые нам нужны.

— Хотите торговлю в одностороннем порядке? Без проблем.

Королева протянула мне бумаги.

— Здесь договор на двух языках, — пояснила она с легкой улыбкой.

Открыл папку и начал изучать содержимое.

— У вас хорошее русское произношение, — заметил я, попутно перелистывая страницы.

— Спасибо. Это моя работа — общение с людьми, — с достоинством ответила она.

Очень сложно было сохранять самообладание при виде подобных условий в договоре.

— Да, прекрасный договор, — хмыкнул я, — но почему мы должны предоставлять вам товары с пятидесятипроцентной скидкой?

— Репутация, — спокойно ответила королева. — У вас ее нет. Этот ход покажет вашу заинтересованность в наших деловых отношениях.

— Интересно, — я отложил бумаги. — Раньше мои предки поставляли вам продукты и электронику. Сейчас же вы хотите только военную технику. Какую же плохую репутацию надо иметь, чтобы скидка должна быть больше, чтобы стоимость техники выходила меньше, чем нам стоит самим ее произвести? Как я понимаю, если мы предоставим меньше техники, вас такой вариант не устроит? И должны мы все это предоставить в течение двух месяцев? — спокойно уточнил я.

— Все верно. Именно в течение двух месяцев, — кивнула она. — И это не все. Как я уже сказала, полгода вы будете нарабатывать репутацию. Взамен получите доступ к нашим обсерваториям, а также к разработкам нашего военно-морского флота.

Греция была страной с отлично развитой космической отраслью. У нее были хорошие спутники. Оттого и выдающаяся космическая разведка, какой нет равных в любой другой стране. Также во всем мире славились греческие военно-морские детали для судов. Греческие корабли считались одними из лучших.

— Ваше Императорское Величество, вы же понимаете, что ваш флот не справится без нашей поддержки? — продолжила королева с легкой снисходительной улыбкой.

— Не справится? — я изобразил удивление на лице.

— Увы, но это так, — пожала плечами королева.

Она вела себя уверенно и самодовольно. Даже слишком.

— А наши обсерватории помогут вам предотвратить вторжение от соседей, — добавила она.

— Интересно, интересно, — задумчиво протянул я.

— Да, с помощью спутников можно узнать максимально точное передвижение врага, и не только.

— Понятно, — сдержанно кивнул я. — Тогда у меня последний вопрос. Почему так выходит, что мы должны передать вам немалую часть Сахалина?

— Это будет ваш подарок для налаживания отношений между нашими странами, — королева одарила меня лучезарной улыбкой. — Греция же в будущем сделает ответный шаг такого же размера.

Обязательно сделает… Вопрос только в том, насколько Греция оценивает этот шаг?

— Зачем вам нужен Сахалин? — прямо спросил я.

— Он нужен нам для наших нужд, — уклончиво ответила королева.

Конечно, она не хотела говорить прямо, что они собираются построить там военную базу.

— И вы уверены, что я соглашусь, раз вы лично прибыли? — я откинулся на спинку кресла.

— Практически, да, — с уверенностью произнесла она. — Тем более, что мы уже вели разговор об острове с покойным императором и почти пришли к соглашению. Я могу принести вам магическую клятву, что мы вели переговоры с вашим отцом.

— Может быть чаю? — спросил я, проигнорировав слова королевы, и посмотрел на дворецкого.

— Нет, Дмитрий Алексеевич, вам бы договор подписать, — напомнила Ариадна Мегали.

— Сегодня такой солнечный день. Зачем омрачать его вот таким грязным договором? — с улыбкой спросил я.

— Этикет покинул кабинет? — холодно поинтересовалась она.

— Вместе с совестью. И уступил место нахальству, — парировал я.

Вот так приехать и просить просто отдать им имперские земли! Даже не знаю, о чем они думали… А магическая клятва — это просто смешно!

Я достоверно знаю, о чем они говорили с моим отцом. Греция вела переговоры о купле-продаже части Сахалина, но отец им отказал. Если бы королева принесла клятву, то это значило бы лишь то, что велись разговоры об этом острове, но никаких подробностей бы в клятву не входило. Она бы просто выловила слова из контекста.

Даже немного обидно, что меня расценили, как глупца, и приехали разговаривать, словно с ребенком.

Тем более, даже если бы я подписал договор, в течение полугода может произойти много всего. Сейчас Греция говорит, что будет благодарна нам на многие года и оценит этот жест. Но оценит ли на самом деле — вот в чем главный вопрос. Как показывает практика, такие обещания забываются сразу, как только истекает срок действия подобного договора. И все эти игры настолько банальны, что даже смешно!

— Можно поинтересоваться? — спросил я у Ариадны Мегали.

— Конечно, — неохотно ответила она.

— Когда вы вернетесь домой, тот человек, который составлял мой психотип, будет казнен?

— Возможно, — королева напряглась.

— А вы вместе с ним?

— Да что вы себе позволяете? — резко вскинулась она, высоко подняв брови. — Перед вами королева Греции!

— Нет, передо мной не королева, — я покачал головой. — Не знаю, насколько нужно быть самоуверенным, чтобы прислать ко мне двойника своей жены и чтобы я еще и купился на это. Думал, что это для нее опасно и есть дела поважнее? Наверное, собирание ракушек на пляже для продажи другим странам? — усмехнулся я, не сомневаясь, что королю Греции передадут мои слова.

Ариадна Мегали продолжала гневно смотреть на меня, но отвечать не спешила. И правильно, ведь любой ее ответ лишь подтвердит мои слова.

А в Греции действительно существовала такая шутка. Что если в стране будет кризис, то даже король и королева пойдут на пляж собирать ракушки, чтобы продавать их азиатским странам. На самом же деле бизнес по продаже сувениров из ракушек у них довольно-таки налажен. И их по этому поводу часто подкалывают.

— На этом наша встреча закончена, — решительно объявил я. — Разрешаю вам покинуть дворец в целости и сохранности, но не через парадный вход для правителей. Лучше через черный. Вас проведут.

Я обернулся к дворецкому:

— Борис, выведи гостя.

Слуга поклонился и ответил:

— Сию минуту, господин.

Королева вышла с настолько недовольным лицом, насколько это возможно.

— Надо было лучше составлять договора, — задумчиво сказал я, направляясь в свои покои. — Надеюсь, что скоро правители поймут, какой я на самом деле, и эти глупости прекратятся.

Очень много людей переступают черту, надеясь что подобное сойдет им с рук, и греческая сторона не исключение.

Конечно, мое поведение вызовет их гнев, что-то они да и предпримут в ответ. Никто не любит оставаться пораженным, и большинство в подобных случаях ищут способы отомстить.

Несложно догадаться, зачем Греции земля в Азии: они там ведут торговые отношения и хотят построить экономическую военную базу. Но почему нормальные правители не пускают такое на свои земли? Обычно все начинается с маленькой базы, потом она расширяется, потому что граждане страны, чья база строится, покупают там земли. Казалось бы, в чем проблема? Купили дом, квартиру, участок, и пусть себе живут… Так они выкупают район за районом, пока не «захватывают» все. Жизнь для остальных на этих землях становится просто невыносимой, и им приходится переезжать.

История помнит такие случаи. И в других моих жизнях такое тоже нередко происходило.

Интересно, будь на троне кто-то из моих братьев, подписали бы они договор или нет?

Думаю, Федор бы не согласился на такие условия. Он бы сразу развязал в войну! И долго рассказывал, что несмотря на то, что враг далеко, он опасен, и может напасть в любой момент. Хотя сам бы не преминул напасть первым.

Но на самом же деле Федор больше распылялся бы словами, не понимая, что греческий флот отнюдь не слаб, и при надобности может быстро добраться и до наших берегов.

А вот что ответил бы королеве Григорий — это другой вопрос. Сомневаюсь, что его ответ пошел бы на пользу Российской империи. А потому… хорошо, что сейчас у власти нахожусь я, а не он.

* * *

Ариадна Мегали вышла с приема от императора Российской империи в полном шоке и негодовании. Весь ее план был продуман и просчитан до мелочей, но он не сработал. Причем не только ее, но и двух наследников этой же страны.

Только взглянув на договор, Дмитрий Романов быстро понял, в чем заключается подвох. И, конечно же, не стал соглашаться на условия, несмотря на тщательные уговоры и уловки королевы.

А ведь когда Ариадна под ликом королевы Греции отправлялась сюда, ей обещали, что все будет просто, что Дмитрий скромен и наивен, и примет любые условия, лишь бы заключить дружбу с Грецией.

Настоящую королеву Греции тоже звали Ариадной, но двойнику пришлось несколько лет назад сменить имя, чтобы иметь право пользоваться магическими клятвами, когда она себя так называла. Однако с договором все оказалось не так просто, и она не может вернуться домой с поражением.

Раз не сработало здесь, то Ариадна найдет другого наследника и сможет договориться с ним. Она уверена, что другие Романовы будут куда более сговорчивы, чем император.

Каким бы Дмитрий Романов ни был умным, а он показался ей довольно проницательным, он не бессмертен. Хотя, может быть, ее люди слишком перемудрили и составили слишком прозрачный договор… Нет, не может такого быть… Федор или Григорий Романовы не откажутся от посильной помощи в устранении своего брата.

С расчетом на это она пошла быстрее дворецкого, который не стал догонять королеву, а лишь сообщил о ее поведении страже, и направилась на другую встречу, которая не была сегодня запланирована, но ей суждено было случиться.

* * *

Григорий Романов ненадолго вернулся во дворец на время важного приема. Его союзники очень советовали ему посетить это мероприятие, чтобы не растерять свои связи, и более того, цесаревич должен был продолжать наращивать поддержку.

Как же Григорий от всего этого устал! Бесконечные приемы, переговоры, обещания, половина из которых брошены впустую. Он желал совсем другой жизни. Он желал власти!

А для этого, как бы Григорию не надоело все происходящее, ему придется продолжать эту игру.

Он должен был показывать себя при дворе, какая бы вражда ни была между ним и младшим братом. А Григорий не мог даже смотреть в глаза Дмитрию, настолько его ненавидел всей душой!

Каждый раз, как только новый император появлялся перед его взором, Григорию хотелось задушить его голыми руками, взять и убить! Но он не мог себе позволить даже предпринять попытку на людях. Это означало бы уничтожить все его шансы на престол, а он не собирался от них отказываться. Более того, Григорий считал что правление младшего брата это лишь недолгое недоразумение, и скоро он займет трон.

Тем более, его главный союзник — князь Воронов заключил договор с военными, которые поддерживают Федора Романова. Собирается великая сила, против которой Дмитрий не сможет устоять.

Мысли Григория прервал стук в дверь.

— Господин, к вам посетительница, — доложил слуга, склонив голову.

— Кто это? — нахмурился Григорий.

— Ариадна Мегали, — сухо ответил слуга.

Григорий приоткрыл рот от удивления. Что-что, а увидеть греческую королеву на своем пороге, пока он тут переодевался для торжества, он никак не ожидал.

— Позовите ее в соседнюю комнату, — велел он, торопливо поправляя воротник.

— Как скажете, — поклонился слуга и исчез за дверью.

Григорий спешно привел себя в порядок и отправился на встречу с греческой королевой.

— Рад приветствовать вас, Ваше Высочество, — поклонился он и присел напротив женщины, которая ждала его за столом.

Напротив нее стояли голубые цветы в вазе, которые лишь подчеркивали ее красоту и статусность.

— Я рада вас видеть, Григорий Алексеевич, — мелодично произнесла она. — Признаться, я приехала в Российскую империю только ради встречи с вами.

Услышать подобное Григорий никак не ожидал. Ему было сложно скрыть удивление, но наследник справился, не выказав ни единой эмоции.

— Мы с мужем поддерживаем только вашу кандидатуру, — продолжила Ариадна Мегали, пристально глядя Григорию в глаза. — И уверена, что это вы должны стать новым императором Российской империи. Муж умолял меня, чтобы мы продолжили торговлю, но только с нормальным императором, а им мы видим именно вас, Григорий Алексеевич.

Он гордо поднял подбородок, ему понравились слова королевы.

— Благодарю за поддержку, она для меня очень важна, — он расправил плечи, ощущая прилив уверенности.

— Мы можем предложить вам собирать разведывательные данные, — понизила голос Ариадна. — Понимаем, как вам сейчас сложно.

— Это будет очень кстати, — кивнул Григорий,

— Но нужно будет подписать один документ.

Ариадна протянула папку Григорию.

— Вы уже были у моего брата? — уточнил он, принимая документы.

— Да, — вздохнула Ариадна Мегали. — Мы показали Дмитрию Романову, что он мог бы получить, если бы уступил трон своему брату.

— Ну и что он ответил? — Григорий напрягся, ожидая услышать ответ.

— Сказал, что может дать нам гораздо больше, — королева скривила губы. — Целый остров Сахалин.

— Да это же безумие! — воскликнул Григорий, ударив кулаком по столу.

— Точно, — согласилась Ариадна Мегали. — А нам и не нужно многого. Всего лишь небольшую территорию для нашей обсерватории, — печально вздохнула она.

Григорий задумался. Поддержка никогда не бывает лишней. Тем более, если это поддержка правителей. А много ли королей, королев и императоров его поддерживает? Их можно по пальцам пересчитать. Здесь же взамен на выгодные для Греции условия предлагают абсолютную поддержку.

И Григория это устраивало. Его не смущали ни цифры в договоре, ни сроки поставок. За помощь Греции он был готов хоть бесплатно отдать им всю военную технику!

Да что там, Григорий был готов на все, лишь бы сесть на трон и устранить брата.

С этими мыслями он и подписал документ.

— Когда я стану новым императором Российской империи, он придет в действие, — Григорий вернул папку Ариадне Мегали, чувствуя, что сделал правильный выбор.

— На то и расчет, — улыбнулась она и забрала документы, а в глазах женщины блеснуло торжество.

* * *

Я проснулся поздно ночью от пиликанья своего телефона… Потянулся, взяв его с тумбочки, и посмотрел сообщение от Алины.

— Да ладно, опять, — усмехнулся я.

Сон, как рукой сняло. С этим делом стоит разобраться самому, несмотря на столь поздний час.

Встаю, надеваю тапочки, накидываю халат и исчезаю в собственной тени.

Выхожу в других апартаментах, где стоит охрана из моих личных гвардейцев. При виде меня они тут же выпрямляются.

— Расслабьтесь, — слегка улыбаюсь я, но лица мужчин остаются серьезными, Кутузов хорошо их натренировал.

Захожу в помещение жилого блока, где должна располагаться моя спальня. Все думают, что я сплю именно тут.

Здесь стоит Алина и с улыбкой указывает мне на трех лежащих на белом ковре трупов.

— Да ладно! Третьи за ночь, — говорю я, оглядывая неудачливых гостей.

— Ну, так вот, — разводит она руками, словно извиняясь за доставленное беспокойство. — Еще и ковер своей кровью испачкали, — фыркает служанка.

— Кто это? Кто послал? — спрашиваю я, наклоняясь над ближайшим телом.

— Посмотрели все досконально и ничего непонятно. По предыдущим — то же самое. Никаких наводок, никаких следов, — печально вздыхает она.

— Знаешь, Алина, вытащи некоторых наших с неактуальных объектов. Я хочу знать хоть несколько отправных точек, а то столько гостей ко мне ходит, а я еще ни к кому не зашел, — велю я, задумчиво рассматривая лицо одного из убийц.

— Может, мне не стоит передавать вам, если будут еще гости? — кивает она на трупы.

Алина не хочет тревожить меня по таким пустякам. Хотя пустяк ли это? Смотря, как посмотреть.

— Передавай. Хотя если сегодня еще придут, то лучше не говори, — усмехаюсь я. — Осталось всего два часа, чтобы спокойно поспать.

— Как скажете, господин, — кивает она. — Я сейчас разберусь с трупами.

— Хорошо, — отвечаю я и ухожу в тень.

Возвращаюсь в свою спальню, ложусь обратно на кровать, закрываю глаза, и снова пиликает телефон.

Да что ж такое⁈

Смотрю на сообщение: «Я не удержалась! У нас снова были гости».

— Какие отчаянные люди… — с усмешкой говорю я в пустоту комнаты.

Глава 8

Я сидел в своем кабинете. Не в том, где решал дела раньше, когда был цесаревичем. Сейчас я занимал кабинет своего покойного отца. А до него здесь работали остальные императоры Российской империи, за некоторыми исключениями.

Например, Федор Николаевич предпочитал большую часть времени проводить не в столице, а на юге империи, наслаждаясь теплой погодой. Он все приспособил так, чтобы и дела вести оттуда. Кстати, делал это довольно успешно. Его век правления назвали золотым временем Российской империи, ибо за этот период не было ни одной войны и ни одного кризиса, но как известно стабильность не может длиться вечно, а потому трое его потомков не успевали передохнуть от конфликтов с соседями.

Подписываю очередной указ, и раздается стук в дверь. Разрешаю войти.

— Ваше Императорское Величество, — кланяется Сергей Захарович Лаврентьев. — Я пришел к вам по делу Ариадны Мегали, за которой вы велели следить.

— Которая вовсе не Мегали, — хмыкаю я.

— Именно так, Дмитрий Алексеевич. Вы оказались правы.

— Что показала слежка?

— После вашей беседы липовая королева сразу отправилась на две другие встречи. Сперва она встретилась с вашим братом Григорием, а потом и с Федором. Они заключили союзы и подписали некие договора, но конкретнее мои люди узнать не смогли. Сейчас Ариадна отбывает домой, — отчитывается Сергей Захарович.

Прошло всего два дня с момента нашего с ней разговора, а Ариадна много чего успела. Решила биться до конца, чтобы не ехать в свою страну с поражением. Что ж, похвально. Только меня эти заговоры за своей спиной никак не устраивают.

Думаю, липовая королева уехала из империи довольной, особенно после разговора с моими братьями, да и они сейчас наверняка ликуют от того, что представилась очередная возможность подставить меня. Уверен, они пообещали друг другу с три короба, только вот выполнить все эти обещания смогут в большинстве случаев, если сместят меня. А этого они сделать не смогут.

— Как поживает Виктор Степанович Разумовский? — интересуюсь я.

— Пока больше не предпринимал никаких действий. Слежку продолжаем. По всей видимости, он залег на дно и ищет новые варианты, чтобы насолить вам.

— Уверен, так и есть.

Разумовский — это как злокачественная опухоль на теле империи, которую просто так не вырезать. И просто не обращать на нее внимания нельзя, а иначе она разрастется до такой степени, что метастазы захватят весь организм.

— Также у меня есть сведения, что Чурасов Семен Павлович ищет встречи, — продолжает Лаврентьев.

— Хочет пообщаться по поводу своих заводов?

— Да, его производства требуют модернизации, и он был бы не прочь передать половину на государственные нужды.

Подобный метод аристократы использовали только в крайнем случае. Когда у них самих не хватало средств на модернизацию устаревшего предприятия, они предлагали сделать это государству за половину акций. Но в таком случае это означало, что никто из других аристократов не пожелал инвестировать в этот проект. Рискованное дело.

Но если его можно модернизировать под военные нужды, то возможно оно того стоит.

— Направьте мне все документы по этому заводу, и я подумаю, — велю Сергею Захаровичу.

— Уже на вашей почте, государь, — чуть улыбается Лаврентьев.

— Не сомневался в тебе.

Мы хоть недолгое время работали вместе, но Сергей Захарович уже успел приспособиться. И показал себя как очень ответственного руководителя.

Несколько минут у меня ушло на то, чтобы взглядом изучить документы. Затем отчет разведки… Вот как — этот род хотят устранить, и основные противники — Горбовы, под страхом войны, не дают никому больше вкладываться в это производство. Очень грязные игры.

— Назначь встречу. Скорее всего, я вложусь в это предприятие, — говорю я.

А точнее пойму после личной беседы. Но у меня практически нет сомнений, что этому человеку просто нужна помощь из-за всяческий притеснений со стороны более сильных дворянских родов.

— Сделаю, — уверенным тоном отвечает Лаврентьев и отмечает что-то в своем планшете, потом поднимает на меня взгляд. — Ваше Императорское Величество, разрешите поинтересоваться? Мне интересно чисто с профессиональной точки зрения.

— Слушаю, — киваю я.

— Почему вы до сих пор не отдали приказ об уничтожении кого-то из своих братьев? Это избавит вас от множества проблем. Будь Федор или Григорий на вашем месте, они бы точно так поступили, с вами уж точно.

— Может, именно поэтому сейчас на троне нахожусь я, а не они? — усмехаюсь я.

— Звучит логично.

— Не желаешь перекусить? А потом я подробно поясню этот вопрос.

— Не стоит, ваше…

Я перебил Сергея Захаровича:

— Ты не покидал свой кабинет больше двух суток, — я беру лежащий на моем столе колокольчик, и легкий звон разносится по кабинету. — Давайте пока перейдем в соседнюю комнату.

Поднимаюсь, и мы заходим в обеденный зал. Садимся за небольшой стол, накрытый белой кружевной скатертью.

— Что-то ваши слуги не торопятся, — без укора подмечает Сергей Захарович через пять минут.

Только он это сказал, как в двери постучались.

— Входите! — разрешил я.

Двери открылись, и девушке в форме принесли нам подносы со всевозможной едой и напитками. Ароматный запах жаренного мяса и приправ наполнил комнату, да у меня самого потекли слюнки, хотя я не был особо голоден.

— Они сразу выполняли заказ, вы не переживайте, — с улыбкой ответил я Сергею Захаровичу, когда перед нами поставили тарелки с едой.

— Теперь мне стало очевидно, — ответил Лаврентьев, жадными глазами глядя на жаркое из говядины.

— Не стесняйтесь, — кивнул я.

Мы быстро пообедали. И теперь, когда у Сергея Захаровича был сытый взгляд, можно продолжать беседу:

— Смотрите. Зачем мне убивать маленькие проблемы, чтобы тем самым создавать себе большие?

— Не понимаю вас, Дмитрий Алексеевич, — помотал головой Лаврентьев.

— Я хорошо знаю и Федора, и Григория. Хорошо знаю, чего от них стоит ожидать. Многие думают, что именно они ключи к императорскому трону. Но это не так. Они лишь балласт. Да, родовитый, но балласт… А среди заговорщиков есть люди куда умнее, которые могут ими управлять, создавая мне более крупные проблемы. Смерть братьев не подарит мне ни радости, ни победы. Точнее, это будет лишь победа в сражении. А мне нужна победа в войне. Так что пусть братья вредят своими глупыми поступками не только мне, но и своим союзникам, — ухмыляюсь я.

Вижу на лице Сергея Захаровича понимание.

— Вы рассуждаете мудро, мой император, — говорит он.

В дверь снова постучали. Вошел камердинер со словами:

— Ваше Императорское Величество! К вам прибыла делегация из Китая.

— Сейчас подойду, — киваю я, и слуга уходит.

Но перед тем, как идти встречаться с нашими друзьями из Китая, стоит сделать еще одно дело.

Достаю из кармана телефон и звоню Ариадне Мегали — женщине, которую зовут ровно также, как греческую королеву. Но это лишь двойник, а имя у нее такое для обхода клятв.

— Алло, — сразу ответила она. — Кто это?

Плохо работает греческая разведка, раз у нее не было моего номера телефона.

— Это Дмитрий Романов, — холодно отвечаю я.

— О! Слушаю, Ваше Императорское Величество. Вы наверняка звоните, чтобы принять наше предложение о сотрудничестве. Но поспешу вас огорчить, — она говорит резко и нагло. — Наше предложение больше неактуально. Но прежде, чем вы начнете предлагать нам более выгодные условия, сообщу вам, что мы уже нашли других надежных деловых партнеров для этой сделки.

— Конечно, Федор и Григорий очень надежны, — с сарказмом отвечаю я.

— Дмитрий Алексеевич! Своими действиями вы оскорбили не только меня, но и мое государство. Если оскорбление себе я еще могу простить, то вред моей стране — нет.

— Смею напомнить, что вы это начали со столь позорного договора, который предложили мне.

— Ваша империя не в слишком хорошем состоянии, и вы могли бы легко проглотить это оскорбление, как это делают другие мудрые правители, когда их страны находятся на грани краха.

— Придет Российская империя к краху или нет — это вы вряд ли увидите, — усмехаюсь я.

— Вы угрожаете моей жизни? — резко изменился ее тон.

— Нет. У нас всего лишь дружеская беседа.

— Не похоже! — возражает она.

— Думаете, я прикажу вас сбить? По координатам… — я продиктовал точные цифры местоположения, где пролетал самолет гречанки. — Нет, бросьте, — усмехаюсь я.

Ответом в трубке было лишь тяжелое дыхание. Она испугалась.

— С завтрашнего дня обмен разведывательными данными между нашими странами прекращается, — продолжила Ариадна, стараясь не выдавать истинных эмоций.

— Отныне у вас никогда не будет доступа к нашей космической программе! Хотя, можете попробовать связаться с Македонией, может они помогут вам ее развить. Всего хорошего, — она бросила трубку.

Не хочет Греция с нами сотрудничать — и не надо. Мы от этого не так много и теряем.

В одном только они правы — в Российской империи космическая программа сейчас находится в очень плачевном состоянии. У нас есть всего два спутника, и то те кривые и косые. Но скоро я это исправлю.

Поднять империю с колен — это вопрос времени. И, к сожалению, за один день это не получится. На это потребуются долгие и долгие года.

Единственное, о чем я жалею, что никогда не перерождался в мире с высокими технологиями, и подобных знаний у меня нет. А иначе и со спутниками все было бы куда проще. Но чаще всего я перерождался в мирах, похожих на нашу Российскую империю, какой она была четыреста лет назад, либо же это были средневековые миры, но всегда — магические. Когда есть магия, не надо осваивать космос, чтобы следить за врагами с неба. Хотя, как я вижу в этой жизни, технологии и магия могут очень хорошо дополнять друг друга. Техника делает то, на что не способна магия, и наоборот.

А вот про Македонию Ариадна зря так отзывалась. Да, в этой стране уже шестнадцать раз пытались запускать свои спутники, но кроме взрывов у них ничего не получалось. Но зря над ними смеются.

Мне хорошо известен нрав македонцев. В конце концов я не одну жизнь за ними наблюдаю, и успел хорошо узнать представителей этого народа. Зря все остальные смеются над их медлительностью. Они такие отнюдь не из-за своей глупости, а из-за терпения. Македония сначала долго терпит, а потом идет в чулан доставать клинок и выкатывать из сарая старую гаубицу.

Гвардейцы проводили меня в большой кабинет, оформленный в китайском стиле, где меня уже ждала делегация во главе с императором Китая. Лю Цзяньлун сидел в позе лотоса на теплых подушках возле низкого столика. Переговоры должны были проходить по традициям их страны, причем я сам настоял на подобном, чтобы показать дружеское отношение с нашей стороны.

Российская империя тесно сотрудничала с Китаем в течении долгих лет, поэтому с этим государством у нас уже сложились дружеские отношения. Китайцы уже не раз показали свою преданность и заинтересованность, собственно как и мы.

Поприветствовав императора, как полагается в их стране, я присел напротив него. Слуги начали проводить чайную церемонию, и запах трав разлетелся по комнате. Этот чай делегация привезла с собой и подарила нам, чтобы угостить.

— Рад вас видеть, Лю Цзяньлун, — говорю китайскому императору. — Я же обещал лично к вам приехать чуть позже. Решили не дожидаться визита? — уточнил я.

Лю Цзяньлун был восьмидесятилетним стариком, но выглядел он максимум на пятьдесят. Он был худой и низкий, как и многие представители китайского народа.

— Дмитрий Алексеевич, мне прекрасно известно, что Российская империя сейчас находится не в лучшем состоянии, — ответил он на русском с небольшим акцентом. — Мне не хотелось пользоваться моментом и вытаскивать вас из империи.

Китайский язык я знал хорошо, хоть и не собирался это афишировать. В своей первой жизни мне довелось участвовать в войне с Китаем, там я и узнал очень многое о традициях этого народа, живущего по соседству с нами на восточной стороне.

— И я благодарен вам за это, — кивнул я. — Так позвольте поинтересоваться, зачем вы приехали?

— Хотел бы заключить ряд сделок. О поставках древесины, техники и нефти. Вот здесь можете ознакомиться с предложением, — Лю Цзяньлун протянул мне несколько папок. — Наши страны всегда дружили и торговали. Конечно, были и неудачные года, но у кого их не бывает.

— Вы правы. И самый мудрый путь — это найти способ примириться, — сдержанно кивнул я.

Я принялся изучать документы. Это заняло не больше десяти минут. Я задал несколько уточняющих вопросов, и император Китая любезно пояснил каждый пункт.

Договор был максимально прозрачный и выгодный для обеих сторон, без какого-либо подвоха. Подобные заключались и ранее с прошлыми императорами империи, но поскольку теперь сменился правитель, договора нужно было обновить, как и некоторые условия.

— Хорошо, меня все устраивает, — киваю я и подписываю бумаги.

— Благодарю, — поклонился император. — Приятно видеть, что на троне Российской империи сидит мудрая обезьяна.

В Китая обезьяна считалась мудрым богом. Это выражение считалось у них комплиментом, а не оскорбительным, как могли бы воспринять его большинство моих сородичей.

В Азии очень любят выражения, связанные с животными-богами, которыми они поклоняются. И китайцы очень часто сравнивают их с людьми.

— Приятно видеть своего императора-соседа не только мудрой обезьяной, но и журавлем, которому с высоты виднее истина, — почтительно ответил я.

— Кто умеет ждать, всегда получает награду, — слегка улыбнулся Лю Цзяньлун.

— Истинная мудрость. И я безмерно рад, что у Российской империи еще остались верные друзья.

— Дмитрий Алексеевич, если вы не против, утром я уеду, не хочется задерживаться в столице. Но перед отъездом организуйте мне пресс-конференцию. Стоит выставить все в лучшем свете, чтобы мой ранний отъезд не казался людям вашей неудачей.

— Благодарю, распоряжусь об организации. Вы сегодня сделали много дружеских и интересных жестов, и я это очень ценю.

Еще до моего воцарения на престол, между нашими странами имелись договора и обязательства, и согласно им Российская империя просрочила на полгода поставку древесины и некоторых других товаров. Китайская сторона запросто могла сегодня это стребовать с империи, но вместо этого они сказали, что никаких санкций и штрафов не будет — их устроит, если они просто получат то, что им причитается. А я позабочусь, чтобы эти обязательства были исполнены в самое ближайшее время.

Хотелось бы отплатить за добро той же монетой, поэтому я осторожно обратился к Лю Цзяньлуну:

— А не хотели бы вы стать моим деловым партнером в одной сделке?

— В какой? — прищурился он.

— По этому контракту обе наши страны могут заработать довольно много денег, — я достал заранее заготовленные бумаги и протянул императору. — Я передаю вам долг другой страны, а как только они вернут его вам, вы вернете половину обратно в казну Российской империи.

Лю Цзяньлун внимательно изучил контракт, и его брови взметнулись вверх. Он усмехнулся:

— Фактически вы просто передаете мне такую огромную сумму денег.

— Все верно.

Мы немного обсудили сделку, и китайский император удостоверился, что никакого подвоха здесь нет.

— Это очень интересное предложение, Дмитрий Алексеевич. Это будет мой подарок для тех партнеров, которые умеют вести дела честно, — киваю я.

Насколько мне известно, у Греции сейчас очень напряженные отношения с Китаем. Этот ход должен хорошо сработать.

— Пожалуй, я соглашусь, — с улыбкой ответил Лю Цзяньлун. — Деньги лишними не бывают, особенно когда они идут в казну империи.

Мы подписали документы о передаче прав на контракт о государственном долге в пользу Китая. И я остался довольным — Греция точно будет довольна!

* * *

Ариадна Мегали вернулась в Грецию, и сразу после прилета направилась на аудиенцию к королеве и королю, которые уже ждали ее с отчетом.

Она заранее отрепетировала то, что скажет, и была уверена в своих словах. Надеялась, что властители оценят, как она смогла провернуть запасной план.

Вот она заходит в большой тронный зал. На лице сияет победная улыбка. Ноги ступают по ковровой дорожке.

В конце зала на постаменте стоит два высоких трона, где сидят король и королева, точь-в-точь похожая на нее. Король выглядел хмурым и серьезным. Сейчас он казался чуть старше своих лет, хотя было ему всего лет сорок.

— Приветствую Вас, Ваше Величество! — кланяется Ариадна. — Разрешите доложить?

— Давай, — коротко отвечает король Николаос.

Ариадна отмечает, что сегодня он явно не в настроении. Но ее новости должны слегка пролить свет на мрак в его душе. За Николаоса Ариадна всегда переживала больше, чем за королеву. Она никогда не признавала этого вслух, но девушка-двойник была тайно влюблена в своего господина. И была на многое готова ради него. Но умом понимала, что по-настоящему она никогда не заменит реальную королеву. За это девушка ненавидела реальную Ариадну Мегали, и ненавидела ее имя, которым ей приходится называться.

— Император Российской империи вел себя как ребенок и тупица. У меня сложилось впечатление, что он в самом деле умственно отсталый. Однако вокруг него много умных советников! Они и подсказали о договоре, который был плохо составлен с нашей стороны. Советую вам наказать тех, кто этим занимался, — с гордо поднятым подбородком закончила Ариадна.

Она была уверена, что король и королева точно не имели отношения к этому договору. Они поручили его составить королевским юристам, а сами, не факт, что вовсе видели его вживую.

— Пришлось действовать по запасному плану. Я заключила эту сделку с Федором и Григорием Романовыми, — продолжила Ариадна. — Поездка прошла достаточно удачно.

— Хорошо, — процедил король, и это девушке не понравилось, но внешне она никак не отреагировала. — Скажи мне, что ты такого сделала в своей удачной поездке, что теперь наша страна должна два миллиарда⁈

Ариадна выпучила глаза. Она ничего не понимала. Какие еще два миллиарда?

— Но как? Я не понимаю, Ваше Величество, — ее голос стал тише.

— Старый долг перед Российской империей за помощь в войне с Испанией, о котором они молчали девяносто лет, — строгим тоном отвечает король.

— Зачем вам платить этому глупому мальчишке? — тихо усмехается Ариадна. — Или вы думаете, что его флот вдруг может оказаться у наших берегов? Уверяю, бояться его не стоит.

— Не стоит? — повел бровью король. — Может ты и права насчет мальчишки. Но в таком случае почему этот долг потребовал от нас Китай⁈

— Что? Как? — Ариадна открыла рот, но не смогла внятно ответить.

— Вот я и спрашиваю, что ты такого сделала, что Российская империя решила отказаться от двух миллиардов и передать их Китаю? — голос короля стал громче, и эхом отразился от стен.

Тело Ариадны задрожало. Давно она не испытывала такого страха. Она не знала, что делать в подобной ситуации и как загладить свою вину.

Надо было вести себя сдержанней. Мальчишка-император оказался не только умным, но и мстительным!

— Глупец просто лишил страну двух миллиардов, — хмыкнула Ариадна, а больше она не знала, что сказать.

Сейчас в ее голове творился полнейший хаос из мыслей. Ариадна перебирала их одну за другой в поисках той, что могла бы спасти ее положение, но ни одной не находила.

— Гипотетически лишил, — подтвердил король.

— Но мы можем… — замялась Ариадна.

— Что мы можем⁈ Купить китайский флот? Который сейчас находится в полной боевой готовности. Вот он действительно может приплыть к нашим берегам!

— Но… но…

— Ты подвела меня и не оправдала доверие, что было тебе предоставлено, — перебил ее король. — Стража! В темницу ее!

Эти слова громом пронеслись в голове Ариадны. Такого исхода она не ожидала. Ну максимум ее бы уволили… А все вышло куда хуже.

— Нет! Я найду способ все исправить! — выкрикнула девушка, и ее схватили двое стражников.

Она продолжала вырываться и кричать, но король не обращал на нее никакого внимания. Ни на мольбы, ни на истерики, ни на слезы, ни на обещания.

Стражники уволокли Ариадну в темницу, которая находилась в подвале дворца и бросили в самую грязную камеру. Девушка больно ударилась головой и потеряла сознание.

А когда она очнулась, вокруг было темным-темно. Здесь пахло плесенью, так сильно, что от этого запаха тошнило. Ариадна знала эту тюрьму. Воду здесь не приносят, если хочешь пить, то придется вылизывать дождевую воду со стен, которая попадает через небольшое окошко вверху камеры. А из еды приносят корку черствого хлеба раз в день.

Больше она никогда не увидит короля и не посмеет даже мечтать о нем. Ариадна не думала, что он настолько жестоко с ней поступит. В душе ей хотелось верить, что она ему хоть немного нравится, хоть она и понимала, как наивно это звучит.

Женщина уселась на нары. Прикрыла лицо руками… И вмиг поняла, как сильно облажалась на встрече с императором Дмитрием Романовым. И теперь, чтобы Ариадна вышла отсюда, должно случиться настоящее чудо.

Глава 9

Переговоры с делегацией из Китайской империи прошли успешно, что не могло меня не радовать. Хоть с кем-то у Российской империи остались дружеские отношения, ведь с другими странами все натянуто настолько, что война может развязаться в любой момент.

Отношения с Китаем на протяжении всей истории были очень понятны. Они были либо максимально хорошие, либо прямо наоборот — все зависело от политики правителей, сидящих на троне, обстановки в мире и происходящего у наших общих соседей.

Мы никогда не играли с Китаем в игры. Мы либо дружили с ними, или нет — третьего не дано.

Если между нашими странами и происходили конфликты, то все происходило максимально честно: не было никаких диверсий, ловушек, ночных нападений или заложников… Подобному подходу многим правителям стоит поучиться у Китая. Жаль только, чтобы усвоить этот урок, нужно практически потерять свою страну. А повторить подобное в нынешних условиях практически нереально — сейчас не те времена.

Возможно, и я приложил к этому руку. Когда я был Первым императором, Китайская империя только сформировалась из множества провинций и набирала темп развития — она была слаба и разрознена. В те времена шла Великая Западная Война, в которой принимало участие половина мира. Китай выбрал сторону наших врагов и вступил в войну самым последним. Их коалиция в итоге проиграла Российской империи. И союзники Китая прямо заявили мне, что в качестве отступных я могу забрать себе всю Китайскую империю!

Тогда я встретился с китайским императором, хотя мог и не делать этого, а просто присоединить территории себе. Правитель того времени так мне и сказал: «Вы могли уничтожить нашу империю, обратить нас в рабство, полностью растоптать… Но посмотрите на произошедшее с другой стороны: у нас попросту не было выбора. Если бы не вступили в союз, нас бы самих уничтожили первыми. А потому предлагаю вам в качестве платы свою жизнь — устройте прилюдную казнь! И я поговорю с наследниками, у вашей империи всегда будет верный союзник — на многие десятилетия, а возможно и сотни лет».

В Китае тогда были распространены публичные казни, это считалось высшей степенью наказания. Я согласился. И не стал трогать китайский народ.

Хотя в то время на это были и другие причины: управлять такой огромной территорией с людьми, которые сами не желают подчиняться, довольно проблематично — на это нужно много ресурсов. А в то время они были мне нужны на другом направлении. Да и не хотел я ломать сложившиеся традиции целой страны.

Этот исторический момент сыграл ключевую роль и во вчерашних переговорах. Китай до сих пор относится к нам только как к друзьям, хотя сейчас положение наших империй стало прямо противоположным: мы слабы, а они сильны. Но в Китае добро не забывают.

Ведь если бы еще и Китайская империя решила вступить в войну против моей страны, то было бы не просто тяжело, пришлось бы полностью менять концепцию действий. С северянами, персами и греками все обстоит гораздо проще, а вот Китай — гораздо сильнее и опаснее. Поэтому я безмерно рад, что наша дружба сохраняется, и что историю помнят с обеих сторон.

Обо всем этом я размышлял, пока летел на своем частном самолете на важные переговоры в Чебоксары — небольшой город рядом с Казанью.

Алина сидит рядом, смотрит на меня и широко улыбается.

— Что такое? — спрашиваю я у нее.

Напрягает, когда на тебя так смотрят в течении долгого времени.

— Господин, я просто рада, что стану свидетельницей тех событий, что скоро наступят, — еще шире улыбается она. — Вы наконец начали действовать, а не просто следить за всеми.

— Поверь, я еще не начал, — усмехаюсь я. — Если начну по-настоящему, ты об этом узнаешь, не переживай.

— Но господин! Как же я узнаю? — восклицает она.

— Тогда в этом мире не останется спокойного места.

— Жду не дождусь этого дня, — мечтательно говорит она.

— А я надеюсь, что этот день никогда не наступит.

* * *

Пробуждение у графа Караулова вышло неоднозначным, и местами тяжелым. Голова раскалывалась, будто по ней стучали молотком.

Роман Евгеньевич разлепил веки, и перед глазами все поплыло. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в чувство.

И тогда он с ужасом осознал себя привязанным к стулу! К такому его жизнь точно не готовила.

Сейчас он, сильный Одаренный льда сидит и не может выбраться, хотя веревки были самые обычные, на них не было никакой артефакторной защиты. Просто ему сказали: «Дернешься — пожалеешь», и Караулов понимал, что это было сказано на полном серьезе.

Но больше его настораживали не слова неизвестных похитителей, а именно то, как его забрали. К Роману Евгеньевичу подошел неприметный мужчина, вежливо поздоровался и сообщил, что желает с ним поговорить. На что граф ответил, что у него нет времени на разговоры. Роман Евгеньевич хотел уйти, но тяжелая рука опустилась на его плечо, и мир вокруг затмила сплошная темнота. Она была чернее ночи. Он провалился в черноту, и через пару мгновений ощущения свободного падения сознание просто отключилось.

Роману Евгеньевичу было безумно интересно, что именно произошло, и кто настолько наглый, что решил таким образом похищать на улице целого графа?

Он сидел и анализировал произошедшее. Момент похищения плохо укладывался в голове. Окружившая Романа Евгеньевича темнота казалась липкой, холодной и мерзкой. Это могла быть атака тенью… Но граф не помнит, что у теневиков имелись подобные техники.

Роман Евгеньевич потратил много своих энергетических ресурсов, чтобы не пострадать, а потому сейчас его дар барахлил. Еще много сил уходило на восстановление. Нужно было подождать, а пока у него есть время, чтобы принять правильное решение.

Внезапно раздался противный скрип, и двери отворились. Роман Евгеньевич почувствовал недалеко от него магический всплеск. Кто-то подошел к нему и резко снял с его головы тканевый мешок.

Но граф не понимал, как этот человек смог подобраться так близко, и он его не заметил. Обычно он чувствовал магию метров за двадцать, а тут уже второй раз подводит его чутье.

Яркий свет ударил в лицо и Роман Евгеньевич не сразу рассмотрел стоящего перед ним. Но он уже был готов сражаться против теневика, несмотря на все странности, происходящие с его даром. Просто так граф сдаваться не собирается.

Роман Евгеньевич проморгался и увидел перед собой девушку… в форме горничной! Такого он явно не ожидал от своих похитителей. Либо это отвлечение внимание, и кто-то из них переоделся, либо они послали прислугу, которой не жалко пожертвовать.

— Не устали, Ваша Светлость? — с добродушной улыбкой спрашивает она.

Роман Евгеньевич не понимал, что происходит, но все равно ответил:

— Да нет… — его голос звучал хрипло, горло пересохло.

— Человек, который хотел с вами поговорить, прибыл.

Девушка подошла сзади и развязала графа. Это показалось ему еще более подозрительным. Хотя они и никак не сдерживали его силу.

Сейчас был идеальный момент для нападения, но граф этого делать не станет. Если бы он представлял для похитителей опасность, его бы не развязали.

Сперва нужно посмотреть, что будет происходить дальше. На девушку нападать смысла нет. Есть смысл сражаться только с главным! С тем, кто отдал приказ похитить его, привезти сюда и привязать к этому чертовому стулу.

— Пойдемте за мной, — подзывает за собой девушка, и Роман Евгеньевич поднимается со стула.

Они прошли по коридору к лестнице и вышли на первый этаж из подземелья. Когда граф осознал, где на самом деле находится, его глаза расширились. Сперва ему показалось, что это шутка или иллюзия. Он даже дотронулся до стены… Нет. Все было настоящим.

Роман Евгеньевич шел по бывшему имению своего собственного рода, которое сейчас принадлежало его врагам — княжескому роду Казанских. Оно было практически уничтожено, сейчас под ногами шуршал мусор.

Они находились в уцелевшей части здания, от всего остального остались лишь руины. Было печально это не только осознавать, но и видеть своими глазами. Столько лет он здесь не был.

Это имение Роман Евгеньевич безнадежно пытался выкупить последние двадцать пять лет, но каждый раз получал отказ со стороны Казанский.

А три года назад это имение подарили Федору Романову, и надежда на его возвращение улетучилась. Роман Евгеньевич писал цесаревичу письма с просьбой выкупить родовые владения, но ответа ни разу не получил.

И сейчас, идя по разрушенным залам, граф понимает, что его похищение точно каким-то образом связано с Казанскими. Карауловы не раз с ними воевали. Но Казанские действовали подло — часто захватывали пленных. Да и силу этих двух родов нельзя было сравнить… Карауловы не имели за собой столько власти и влияния.

Наверняка это князь Казанский хочет встретиться с Романом Евгеньевичем, чтобы добить его. И если это последний день графа на этой планете, то он покажет все, на что способен и заберет противника с собой!

Девушка привела графа в просторное помещение — одно из немногих, где еще осталась в целости крыша.

— Вам сюда, — улыбнулась она.

Роман Евгеньевич глубоко вздохнул и зашел. Сейчас он был готов на все!

Но граф увидел сидящего в чистом кожаном кресле совсем не своего врага… Сам император Российской империи находился здесь и читал местную газету! А что ее выпускают в Чебоксарах, Роман Евгеньевич точно знал — его род владел этой типографией.

— Да ладно? А вам я что сделал? — не скрывая своего удивления, спросил граф.

Он находился в полном шоке от этой ситуации. Зачем самому императору его похищать?

— Что вы мне сделали? — переспрашивает Дмитрий Романов и откладывает газету. — Да ничего, кроме того, что не соглашались на встречу, показывая крайне враждебный настрой. Сколько писем я вам отправил, а всё ни в какую. Пришлось прибегать к экстренным мерам.

— Похищение — это тоже экстренные меры? — возмущается Роман Евгеньевич.

— В том числе.

— Что вы от меня хотите? То, что происходит — это полный беспредел! — повысил голос граф.

— Нет, происходящее сейчас отнюдь не беспредел, — спокойно отвечает юный император. — Я считаю, беспредел — это то, что произошло с вашим родом тридцать лет назад, когда канцлер Разумовский обещал вам разобраться с Казанскими, а в итоге под видом людей службы безопасности к вам проникли враги.

Злость подкатывала к горлу графа. Он вспомнил этот случай… И многие другие, когда его род пытались стереть с лица Земли.

— Присаживайтесь, — император указал на пустое кресло напротив. — Я пришел поговорить, а не вредить вам.

Роман Евгеньевич бросил взгляд на императора, потом на кресло. Он не знал, как лучше поступить. Не был уверен, что его в очередной раз не пытаются обмануть. Столько раз это происходило, что он уже разучился верить людям, искренне считая, что параноики живут дольше.

Князь Казанский куда опаснее императора, как бы иронично это не звучало. Первый уже давно у власти и имеет свои связи, свою большую гвардию и союзников. А Дмитрий Романов надел корону недавно, и пока ему не подчиняется ни служба безопасности империи, ни разведка, не говоря уже про разрозненную армию, которая точно не соберется по первому его требованию.

Решив, что терять ему ничего, Роман Евгеньевич сел напротив Дмитрия Романова.

— Так зачем вы меня позвали? — сразу спросил граф.

— Зачем позвал? — задумчиво повторил он. — У меня есть предложение, и надеюсь оно тебе понравится. По моей информации твой род готовится к войне. Уже давно. Вы начали подготовку сразу после поражения в войне с Казанскими. Понимаю, вам было тяжело, вы многого лишились. Ваши ряды сильно поредели. И я считаю, что в той ситуации, когда Разумовский проводил эту операцию, мой отец должен был вмешаться и остановить этот беспредел. Но он этого не сделал, а потому я, как его потомок, ощущаю за собой некую вину за этот поступок. Поэтому предлагаю тебе компенсацию.

Император протянул Роману Евгеньевичу сложенный в трубочку документ. Граф взял в руки старый пергамент и развернул.

Стоило ему прочесть, как брови поползли вверх. Он не мог поверить своим глазам.

Это были документы о передачи в собственность ему этого самого имения.

— Владей! — продолжил император. — Теперь имение снова вернулось к законному владельцу. Надеюсь, что второй раз оно не ускользнет из ваших рук.

— Не ускользнет, это я вам обещаю, — уверенно ответил граф. — Благодарю! Я не ожидал подобного жеста.

— Кстати, по поводу того, что я хотел, — вспомнил император. — Казанские через год-полтора готовятся расширять свое влияние в этом городе. И угадай, с кем они собираются столкнуться в первую очередь? — он взглянул в глаза графу и тотчас ответил. — С вами. И они рассчитывают на вооруженные методы решения проблем. У тебя есть выбор: подождать год-полтора, может с Казанскими что-то случится, и они не нападут, а это возможно. Или же самому напасть на них сейчас, пока они не готовы. Вернее, они всегда готовы к войне, но сейчас не настолько, как будут через год или полтора.

— Но вам это зачем? — недоумевал Роман Евгеньевич.

— Ни для кого не секрет, что Казанские поддерживают Федора, а брат мутит воду. Само собой воевать вместо тебя я не буду, но готов оказать посильную помощь и поддержку. В том числе готов предоставить вооружение и помощь разведки.

— То есть вы предлагаете мне подписаться на войну с сильным княжеским родом и обещаете разведку, которой у вас нет? — хмыкнул граф.

Император вскинул брови и достал из кармана телефон. Набрал чей-то номер и включил громкую связь.

— Слушаю, — граф услышал знакомый голос.

Неужели Лаврентьев? Судя по голосу он, ошибки быть не может. Сергей Захарович часто выступал на пресс-конференциях, и его голос было легко узнать. Он был специфический, хриплый.

— Скажи, разведка мне подчиняется? — спрашивает у него император.

— Полностью, мой император!

Дмитрий Романов сбросил звонок и убрал телефон обратно в карман.

— Есть еще сомнения? — спрашивает он.

— Нет, — помотал головой Роман Евгеньевич.

— В таком случае у тебя есть два часа, чтобы подумать.

Император поднялся с дивана и отошел к стене. Тут же перед ним открылась теневая воронка — черная, как сама ночь. Дмитрий Романов шагнул в нее, и исчез вместе с воронкой.

Увидев ее, Роман Евгеньевич наконец понял, какой прием использовали его похитители.

И если раньше он рассчитывал, что сможет справиться с молодым императором, то теперь в голове графа закрались сомнения. Такого сильного теневика он не факт, что сможет одолеть… Ведь слабые маги не знают столь редких и мощных техник.

Так, у Романа Евгеньевича есть два часа. Ему нужно провести их с пользой. И разобраться, куда он влип.

* * *

Пока граф Караулов думал над моим предложением, я решил заняться другими делами, которые следовало решить в Чебоксарах. Раз уж выдался момент, и я сюда приехал, то надо разобраться со всем.

Поэтому я направился на один из заводов, производящих вооружение.

— Стоять! Это частный объект! — остановил меня охранник на входе на территорию.

— Серьезно, ты не пускаешь государя на завод с проверкой? — спокойно спрашиваю я.

Охранник широко распахнул глаза. Он узнал меня. Потом бросил взгляд на Алину, стоящую за моей спиной.

— Прошу прощения, Ваше Императорское Величество! Но я должен доложить старшему, — ответил охранник и достал рацию.

Он спешно передал, что к главному входу подошел сам император, и уже через три минуты к нам подбежал запыхавшийся мужчина. Видимо, это и был начальник охраны этого предприятия.

— Здравствуйте, мой император! — поклонился он.

— Мне надо пройти на завод, — сообщил я.

— Вы… что? Там производятся компоненты повышенной секретности. Вдруг что-то взорвется, и вы пострадаете!

— Какие могут быть тайны от императора? — задаю я резонный вопрос.

Но начальник охраны только успел открыть рот, чтобы ответить.

— Ой, а раз у них есть тайны, то их надо казнить! — радостно заявляет Алина. — А то чего они держат оружие наготове!

— Вряд ли они будут стрелять, не похожи на сумасшедших, — отвечаю я ей с легкой усмешкой. — Мне же стоит пальцем щелкнуть, и сюда сбегутся все спецслужбы города.

— Господин, но вы можете не успеть.

— Прошу прощения, мой император! — наконец ответил начальник охраны. — Мы производим компоненты для разных родов, это частный заказ. Может, мы лучше перейдем в лучшее заведение этого города и переговорим там? Зачем вам идти на завод, там пыльно и грязно?

Я все время кивал, пока он говорил.

— Закончил? — спрашиваю я.

— Да, господин.

Видимо, начальник охранник думал, что я повелся на его тираду. Но так просто меня не провести. Все-таки я не идиот.

— Ты совсем страх потерял⁈ — мне пришлось повысить голос. — Ты серьезно не пускаешь своего императора с проверкой на этот завод? А что, если я сделаю шаг вперед и попробую пройти? Задержите меня? — усмехаюсь я.

— Простите, я не могу вас пропустить. Меня уволят…

— Прочь с дороги! — резко отвечаю я.

Ошарашенный охранник отходит и я прохожу на территорию, но меня снова останавливают на проходной самого завода.

— Вам туда нельзя, — говорит седоволосый охранник из будки.

— Можно, — отвечаю я и иду дальше.

— Проходите, но за вашу жизнь я не несу отвественности!

Зайдя на завод, достаю из телефона карман и звоню Лаврентьеву.

— Да, мой император? — сразу отвечает он.

— Я на заводе Чурасова, о котором мы говорили. Что-то здесь нечисто. Организуй проверку Камышева, Владыкина и Пирогова. Они очень не хотели меня пускать.

— Сейчас распоряжусь.

Закончив со звонком, я вошел в здание завода, откуда при виде моего появления начали выходить люди. Кто-то поднимался на второй этаж, кто-то сразу шел на выход через черный ход.

Осматриваюсь… М-да… Здесь реально убрали всех, кому я мог задавать вопросы.

Нет, Чурасов объяснил, что здесь примерно происходит. Из шести его заводов два ему неподконтрольны. Управляющий этих предприятий заключил контракты с некоторыми аристократическими родами, и согласно им даже владелец завода не может наведываться сюда.

Завод все это время работает в минус. И так будет, пока он не закончит выполнять специальные заказы по этим контрактам. Сейчас Чурасов не имеет даже права продать этот завод!

Вот так и отжимают предприятия в наше время.

И без опроса рабочих понятно, что здесь происходит. Особенно если учесть, что завод должен производить танковые дула, а по факту сейчас я вижу на конвейерных лентах совсем другое. Даже не представляю, каким образом детали сельскохозяйственной техники прикрутят к танку! Разве что кто-то хочет за счет Чурасова поднять экономику своих владений.

Осмотр помещений занял у меня чуть больше получаса. Потом ко мне подошла донельзя довольная Алина.

— Что такое? — спрашиваю я у нее.

— Господин! Смотрите, какую штуку я нашла, — показывает она на вытянутой руке.

— Бомба, значит, — хмыкаю я.

— Да, бомба! Кстати, там, где я нашла, было много таких.

— Понятно, — усмехаюсь я.

— А еще управляющий первым делом набрал не Чурасова, а связался с Казанскими, и вас разрешили казнить, — печально вздыхает она. — Тем более камеры записали, что вас пытались остановить и предупредить, что здесь опасно.

— Они удивлены, что мы еще не взорвались?

— Очень! Не знают, что делать, мечутся туда-сюда, — смеется Алина.

Я снова достаю телефон и набираю разведку.

— Пакуй всех. Разрешаю использовать жесткие методы, — отдаю приказ.

— Понял, — сразу отвечает Лаврентьев.

— Пора уходить, мы увидели достаточно, — говорю Алине и убираю телефон в карман.

Мы уходим через тень. Не было смысла выходить через главный вход, пусть лучше наши враги еще думают, что мы здесь.

Выхожу из тени в имении Карауловых, откуда недавно и ушел таким же способом. Граф сидит на диване в ожидании меня.

— Прошу прощения за задержку, дела имперской важности, — сухо говорю я. — Так что ты решил?

— Мне особо не верится в подобную щедрость, — задумчиво отвечает граф. — Но Казанские очень много крови моей выпили. И если это действительно помощь, то я ее приму, но наш род много раз обманывали, как я могу быть в этом уверен?

— Как понимаю, слова императора уже недостаточно?

— Увы, не хочу вас оскорбить, Ваше Императорское Величество. Но даже императорский род сейчас не тот, что был раньше… — тихо ответил Чурасов.

В его голосе слышалось сожаление.

Присаживаюсь на диван напротив графа, а затем достаю из тени Кодекс Первого Императора.

— Это поможет? — улыбаюсь я.

— Более чем, государь.

Рука касается обложки, и я произношу:

— Я, Романов Дмитрий Алексеевич, клянусь своим именем и своей душой, что все вышесказанное мною чистая правда, и я не желаю зла роду Карауловых.

Кодекс загорелся белым свечением, и в следующий миг я протягиваю его графу.

— Теперь твоя очередь. Докажешь, что готов к сотрудничеству? И что не собираешься предавать свою империю?

Роман Евгеньевич замешкался. Потянул руку к книге, остановился в нескольких сантиметрах от нее.

Но все же положил ладонь на Кодекс.

— Я, Караулов Роман Евгеньевич, клянусь в верности Российской империи и ее императору. Я не собираюсь его предавать.

Кодекс загорелся таким же белым свечением… А потом зажегся ярче.

Книга раскрылась, и из нее вылетел синий сгусток энергии. Он впился в грудь графа, и того затрясло. Тело покрылось коркой льда, Романа Евгеньевича начало ломать… Но через минуту он прекратил дрожать.

— Это же невозможно, — прохрипел он, тяжело дыша.

— Интересно, — говорю я. — А ты счастливый человек. Получил компенсацию не только от меня, но и от него. Даже Кодекс посчитал, что с тобой плохо обошлись.

Последние слова раздались в моей голове едва слышимым шепотом. Это говорил Кодекс Первого Императора. Он стал гораздо сильнее и умнее. Стал другим, не таким, каким я его создал, но в этом и суть этого предмета.

— Сегодня ты получил от Кодекса подарок. Взгляни внутрь себя и осознай, как изменился твой дар, — говорю я Караулову, который до сих пор находится в шоке от произошедшего.

Граф поднимается. Тяжело выдыхает. Его руки покрывает толстый слой льда… А затем он трескается, и прямо в его руках вырастает огромный ледяной меч!

Ох, нехило Кодекс его усилил. А значит последующие противостояние между родами Казанских и Карауловых будет очень интересным.

Глава 10

С момента разговора Романа Евгеньевича Караулова с императором Российской империи прошло уже три дня, но граф до сих пор не мог поверить в произошедшее. Все это казалось ему хитро продуманной подставой, в которой граф никак не мог разобраться. Поэтому он не спешил рассказывать о заключенной сделке никому из своего рода.

Да и удивительным кажется сам факт того, что император хочет стравить его род с другим, чтобы ослабить влияние своего брата Федора. Все это казалось каким-то… неправильным. Да, Караулов отказался от всех приглашений во дворец. Но считал похищение — это уже переход всяких границ. Так союзники не поступают.

Караулов и император принесли клятвы на Кодексе Первого Императора, но даже это было малоубедительным. Роман Евгеньевич не по наслышке знал, как можно обходить такие клятвы.

В голове графа эта история выглядела мутной.

А потому последние дни он проводил все свое свободное время в тренировочном зале. Купил редкие и дорогие теневые артефакты, и сейчас пытался понять, как лучше всего противодействовать этому дару.

Сейчас его атаки хорошо срабатывали, разбивая заложенные в артефакты техники. Но Роман Евгеньевич не понимал, почему его сила не сработала тогда — во время похищения… Что же за техники использовали против него? Пока граф с этим не разобрался.

Мысли прервал звук распахнутой двери. Роман Евгеньевич обернулся и увидел своего встревоженного и запыхавшегося младшего брата.

Высокий, худой, тридцатитрехлетний мужчина пытался выговорить:

— Там… там это…

— Нападение? — Роман Евгеньевич тотчас напрягся.

— Нет. Там… там, — дыхание никак не выравнивалось.

— Да что там⁈ — резко спросил граф.

— Тебе надо это увидеть! Пойдем!

Роман Евгеньевич с братом вышли на улицу. Прямо перед воротами поместья на парковке выстроилось двенадцать фур с огромными прицепами.

Начальник гвардии рода Карауловых уже прибыл на место и говорил с одним из водителей, который держал в руках накладные.

— По какому праву вы сюда прибыли? — спрашивал начальник гвардии.

— У нас доставка. Вот держите, все документы в порядке. Можете проверить, — спокойно ответил водитель.

— Что у вас за товар? — продолжал допытываться начальник, еще не успев взглянуть в документы.

— Что заказывали, то и привезли.

Брат Романа Евгеньевича — Степан первым подбежал к этой парочке и вмешался в разговор:

— Но мы ничего не покупали! — он забрал документы у начальника гвардии.

— Как не покупали? Все оплачено, нам велено привезти, — сообщил водитель.

— А это нормально, что этот завод существовал еще при Первом императоре? — спросил Степан и показал графу бумаги.

Там был написал «Первый императорский завод», о котором Роман Евгеньевич ни разу не слышал.

— Мы ничего не знаем. Нам сказано привезти, вот мы и привезли, — пожал плечами водитель, явно желая поскорее сдать груз и убраться отсюда. — Мы представляем транспортную компанию «Аврора», а уж что вы там перевозите, не наше дело. Вот, накладные передали.

— Пойдем посмотрим, что там, — позвал Роман Евгеньевич брата за собой.

Они подошли к одну из прицепов, отцепили брезент. И увидели три танка… В остальных фургонах было то же самое.

— Это же последние модели «Леопарда»! Танк дорогущий, еще в продажу даже не поступил! — воскликнул Степан Караулов.

— В самом деле… удивительно, — больше Роман Евгеньевич не нашел, что ответить.

— Ага. Брат, как ты смог такое провернуть? И почему ничего мне не сказал?

Роман и Евгений были очень близки, и у них практически не было секретов друг от друга. Но не говорить же графу, что он молчал просто потому, что не верит в такую удачу!

Роман Евгеньевич еще не успел ничего понять, как на его телефон поступил звонок. Номер был скрыт. Хм, странно…

— Алло, — ответил граф.

— Получили посылку? — Роман Евгеньевич широко распахнул глаза, узнав голос Сергея Захаровича Лаврентьева.

— Да.

— Сейчас к вам подъехало двенадцать фур. Грузовики надо вернуть, а все, что внутри — ваше. Будет еще тридцать шесть таких фур. Вам надо разгрузить и спрятать их до шести утра. Только до этого времени вы можете остаться незамеченными.

— Понял, сделаю, — ответил Роман Евгеньевич.

Убрав телефон, он обратился к начальнику гвардии:

— Фуры разгрузить. Груз спрятать. Слуг из имения на это время пока не выпускать, — велел граф, понимая, что среди них могут быть не самые надежные люди. — А также проследите, чтобы барон и баронессе Аракские, которые у нас гостят, случайно не проснулись ночью и не вышли из своих покоев.

— Будет исполнено, — кивнул начальник гвардии и отправился раздавать указания своим людям.

— Брат, собери всю семью, — обратился граф к Степану. — Мне нужно многое вам рассказать.

— Конечно, надо, — хмыкнул он. — Здесь вооружения на огромную сумму! А я сомневаюсь, что у тебя есть скрытые счета. Да и кто захочет нам продавать оружие, зная о наших конфликтах с Казанскими? Поэтому я искренне удивлен, как ты это провернул.

— Да, как оказалось, есть один достаточно интересный человек, о котором вам следует узнать.

* * *

Чурасов Николай Федорович быстро забежал в свое имение, понесся вверх по ступенькам до своего кабинета, распахнул дверь и нашел на столе нужные документы, о доставке которых ему только что сообщили.

Николай Федорович взял их дрожащими руками, не в силах поверить, что это правда. Он открыл папку и прочитал написанное на первой странице…

Император своею волей из государственной казны выделяет определенную сумму денег на развитие заводов и соглашается с его предложением исполнять государственные заказы всегда в первую очередь. Потом Чурасову будет разрешено выполнять остальные. Теперь Николай Федорович работает на Российскую империю. На другие рода он может работать, когда у него не будет заказов напрямую от Российской империи.

На столе лежала целая стопка папок. Николай Федорович начал изучать их, пролистывать. И чем дальше он читал, тем сильнее вытягивалось его лицо.

Заказов здесь было на три года вперед! Это учитывая, что сегодня к нему вернулись те два завода, которые были не под его контролем. Это случилось из-за предательства управляющих. Они долгие годы работали на него, и ничего не предвещало беды. Но видимо, враги предложили куда больше денег.

Благо Чурасов вовремя среагировал и убрал управляющих с остальных заводов. Больше у них не было полномочий подписывать документы подобного уровня. Однако за это время те два завода успели принять контракты высочайшей секретности от других родов, и пока все заказы не изготовлены, даже владелец завода не имел права их посещать. А врагам было легко все подстроить так, чтобы эти заказы никогда не закончились.

Дураку понятно, что это полный развод.

Чурасов организовывал на эти заводы государственные проверки, пытаясь с помощью закона закрыть предприятия, но они всегда успешно проходили.

Последней его надеждой стало письмо молодому императору. Он ни на что не надеялся, ведь понимал, что у Дмитрия Романова полным-полно врагов, а поддержки ноль. Ведь он сумел стать Императором только за счет того, что его признал достойным Кодекс Первого Императора. В другой ситуации он бы не набрал нужного количества голосов. Если бы во время прямой трансляции Дмитрия Романова не поддержали аристократы, обычные люди начали бы волноваться, и это привело бы к печальным последствиям. В самом худшем случае — к бунту.

Поэтому нельзя сказать наверняка, что все, кто выступили на трансляции за нового Императора, на самом деле поддерживают его.

Сто-двести лет назад правила, записанные в Кодексе Императора, считались нерушимыми, теперь же это попросту инструмент прикрытия власти аристократов. В тех случаях, когда им невыгодно, они и не упоминают Кодекс.

Чурасов помнит одно заседание, где барон попросил, чтобы его судили по Кодексу Императора. Ему ответили: «Какое ты имеешь отношение к Кодексу? Это реликвия, в которой прописаны нерушимые правила, и мы не будем доставать ее ради каждого барона!».

Что-то Чурасов задумался… Он мотнул головой и вернулся к документам.

Чем дальше он читал, тем больше ужасался, сколько ему предстоит работы. Это же какую доверили ему ответственность! А ведь его род не в самом хорошем положении, его репутация оставляет желать лучшего.

Денег ни на что не хватало. Не говоря уж про модернизацию всех заводов. Нельзя было оптимизировать один. Они все имели связанные цепочки. Нужно было переоборудовать все, и теперь у Николая Федоровича есть на это средства.

Однако на охрану Чурасов деньги найдет. У него нет особого выбора.

Он позвал начальника своей гвардии и велел увеличить охрану. Тот пообещал сегодня же заняться поиском новых людей.

Однако Чурасов переживал не за свою жизнь, а за доверие перед императором!

Дмитрий Романов предоставил ему шанс подняться с самого дна, а не воспользоваться такой возможностью — это сущая глупость. Чурасов сам не заметил, как парня, которого две недели назад не воспринимал всерьез, стал считать своим императором. Ведь он на деле смог доказать, что такое справедливость и мудрость.

В дверь постучали, но Николай Федорович даже ничего ответить не успел.

Вошел дворецкий вместе с миловидной девушкой в деловом костюме и очках, которая держала в руках папку.

— Господин, я пытался ее остановить, не получилось, — нервно начал оправдываться дворецкий.

— Благодарю вас. Дальше я сама, — уверенным тоном ответила девушка.

— Нет, я позову охрану! Так не должно быть, что вы врываетесь прямо в кабинет господина! — возмутился дворецкий, поворачиваясь к двери.

Видимо, он пытался ее остановить, но не смог.

— Подожди, Петр, не надо охраны, — остановил дворецкого Чурасов. — Слушаю вас, по какому делу вы прибыли? — спросил он у девушки, внимательно осматривая незнакомку с головы до ног.

— Меня послал один человек, — ответила она, выдерживая его пристальный взгляд.

Неужели это убийца? Не думал Чурасов, что враги будут действовать так быстро!

Однако с ней он должен справиться. То, что у него небольшая гвардия, не значит, что ее вовсе нет. Он всегда отдавал предпочтение качеству, а не количеству.

— Попрошу вас не напрягаться и убрать доспех, — улыбнулась девушка, заметив, как он активировал защиту. — Меня прислал сам император. Теперь я ваша личная помощница, ассистент, водитель, — она усмехается и добавляет. — И даже телохранитель.

Она протягивает руку для знакомства. Они здороваются по-мужски, и этот момент тоже напрягает Николая Федоровича. Девушки даже в деловых переговорах так себя не ведут.

— Телохранитель? — скептически приподнял брови Чурасов.

Он не верит в то, что такая женщина может быть телохранителем. В ней максимум сорок пять килограмм. Маленькая, стройная.

Только он об этом подумал, а в кабинет вбежали гвардейцы, видимо дворецкий вызвал охрану заранее, когда не смог остановить эту даму.

Девушка обернулась, вмиг исчезла в собственной тени, вышла позади троих мужчин и обезвредила их молниеносными движениями рук. Николай Федорович даже не понял, как она это сделала, так быстро все произошло!

— Верно, телохранитель, — ответила она, отряхивая руки. — Кстати, император передал вам письмо. Его Величество здесь все указал. Советую вам побыстрее пробежаться взглядом по тексту.

Она положила конверт на стол и склонила голову набок:

— Огонь, который в этом письме, способен прожечь и ваш доспех. Увы, вашего согласия не требуется. С этого дня у вашей жизни есть некоторая ценность.

Чурасов смотрит на трех обезвреженных гвардейцев и осознает то, что эта девушка владеет теневой магией, причем она отнюдь не слабый маг. Обычно такие служат у сильнейших аристократов и, как правило, это убийцы… Но откуда у императора на службе люди подобного уровня? На этот счет у Николая Федоровича не было даже догадок.

— Присаживайтесь. Кажется, нам есть о чем поговорить… — произнес он, указав девушке на кресло напротив своего стола.

* * *

Я все-таки вложился в заводы Чурасова. И не в один, как он просил изначально, а во все сразу. Теперь его дела должны наладиться, для барона это крайне хорошие новости. А уж как использовать то, что будут производить его заводы, я быстро придумаю. И первые в этом списке — поставки Карауловым.

Мне же было все равно, что это не такой уж сильный род, для меня главное, что у них есть правильная мотивация, и что Роман Евгеньевич принес клятву на Кодексе Императора, и теперь он не посмеет предать ни меня, ни свою империю.

Тем более в конфликте двух родов, Казанские были не правы, когда поступили подобным образом тридцать лет назад — они воспользовались имперской службой безопасности в своих целях, а такое недопустимо. В идеале император не должен вмешиваться в то, что происходит между аристократами, пока это не касается его самого. А в иных случаях не было причин подключать службу безопасности. Казанские победили Карауловых, но произошло это очень давно, и все тридцать лет они вспоминают эту победу при каждом удобном случае. Как же низко.

Кстати, в ближайшее время надо придумать сюрприз и для старшего Разумовского, чтобы ему жизнь медом не казалась. Убрать прямо сейчас в физическом плане я его не могу, а вот доставить проблем могу великое множество.

Меня радует, что скоро начнется противостояние с Казанскими, а война бы и без того началась, просто я ускорил ее наступление. Но самое интересное будет происходить тогда, когда Казанские будут полностью уверены в себе, а Карауловы будут наносить им очень болезненные удары, что на них совершенно не похоже. Ответ на это будет простой: туда будет периодическим наведываться Алина со своим отрядом боевых горничных.

По факту я и заключил договор с Карауловыми, чтобы этой войной прикрывать свои действия против Казанских. Император не может напрямую выступать против какого-либо рода, если нет весомых доказательств. А у меня они были лишь косвенные: разведка узнала, что Казанские планируют устроить массовые погромы, поджоги, взрывы и протесты в своем городе, которые и сами бы проплатили. В итоге пострадало бы очень много невинных людей.

Потом Казанские бы заявили общественности, что докладывали обо всем императору, а он никак не отреагировал. Начали бы кричать со всех углов, что Дмитрий Романов слаб. А затем они просто объявят о своей независимости и отделении от основных земель империи! Вместе с некоторыми другими землями. У них действительно есть такой план.

Однако мне придется разочаровать Казанских. Границы империи неприкосновенны — это закон, который я сам и написал.

Вот сейчас сижу в машине по пути на встречу уже в другом городе, а ощущаю себя игроком, который раскладывает огромную партию не против одного человека, а против целого коллектива, но на мое счастье он не такой уж сплоченный — каждый двигается в свою сторону и думает о том, как будет лучше и выгоднее для него самого, а не для всех вместе.

Однако по отдельности выгоды у них не так много. И это только вопрос времени, когда эти аристократы объединятся против меня. За это время мне надо придумать достойный ответ.

Машина останавливается возле небоскреба, и я выхожу. Охрану брать с собой не стал — сейчас она мне ни к чему. Поднимаюсь на самый высокий этаж, и на этот раз меня безо всяких вопросов пропускают к Виолетте. Видимо, охранники еще с прошлого раза хорошо запомнили, что бывает, если не пропустить меня.

— Господин! — при виде меня Виолетта поднимается со своего места и подходит. — Поздравляю вас с победой!

Она крепко обняла меня.

— Вы не представляете, как я рада вас видеть в роли императора! — Виолетта говорила искренне.

— Лучше расскажи, как у тебя продвигается с родом Чернышовых.

— А вы не знаете? Не следите? — деланно удивилась она.

— Зачем мне тратить ресурсы, если я поручил это тебе? — усмехаюсь я.

— Ой, какое доверие! — широко улыбается Виолетта. — У меня готовы все отчеты, сейчас вам все покажу. Пройдемте.

Виолетта пригласила меня на просторный диван. Она взяла пульт, нажала кнопку, и из ячейки в потолке начал выдвигаться огромный телевизор. Свет в помещении потух.

Она открыла папку с множеством видеороликов и включила первый.

Там было видно, как люди Чернышова ехали по трассе на двух машинах. Они проехали на красный, и один из автомобилей врезался в гражданскую машину, которая в отличие от них ехала по правилам. Произошла серьезная авария. Но вместо того, чтобы разобраться по закону, люди Чернышова вышли из машин и принялись избивать гражданских, там было двое мужчин, которые им и слова сказать не успели. На бедняках вымещали всю злость…

Поднимаю бровь и вопросительно смотрю на Виолетту.

— Смотрите дальше, господин, — хитро улыбается она.

В следующий момент на место происшествия подъехало четыре автобуса. Оттуда высыпали люди Виолетты, избили представителей Чернышова, закинули их в автобусы и уехали. А их машины так и остались стоять на трассе.

— Мы немножко контролируем камеры в городе, — пояснила Виолетта.

На следующем видео было показано, как люди в масках разносили подпольный игорный клуб. А затем полностью сожгли его дотла.

— Ты наверняка получила истинное удовольствие от устранения конкурентов, — слегка усмехаюсь я.

— Еще бы!

— Но насколько мне известно, Чернышов не владеет ни одним игорным клубом, — намекаю я.

— По документам нет, но они в доле с родом Ивовых. Впрочем, после этого погрома они четыре раза пытались его отстроить обратно.

— Полагаю, неудачно? — догадался я.

— Конечно, — искренне улыбается она и включает следующее видео.

На нем сын Чернышова в ночном клубе пристает к симпатичной девушке. Его охрана стоит в стороне. Но вдруг из толпы появляется амбал явно азиатской внешности, дергает его за плечо. Тот оборачивается и получает удар в подбородок. Но в тот же момент парень активирует доспех. И следующий удар азиат нанести не смог, но он выкрутился из положения. Оторвал от перил лестницы интерьерную балку и принялся лупить ей, в то время пока два других человека нокаутировали охрану сына Чернышова. Парню выбили все зубы, после чего азиаты просто скрылись в шумной толпе.

— Даже не убили его? — слегка удивился я.

— Пока рано. То, что вы видели, это была подстава для других людей, с которыми мы столкнули сына графа. Тоже не самые приятные личности, — поморщилась Виолетта.

Дальше она показала несколько роликов, где в имении Чернышова происходили взрывы и пожары. Оттуда в панике выбегали люди.

Потом было видео такого же содержания, только было заметно, что имение пытались отстроить. И снова мощный взрыв!

— А это Полина повеселилась, — говорит Виолетта.

— Я ее знаю?

— Нет, это одна из новеньких.

Так Виолетта показала мне больше тридцати видеороликов.

— Это только то, что мы смогли запечатлеть. Отчеты по остальному могу прислать в письменном виде, — сообщает Виолетта.

— Отлично работаешь. Продолжай в том же духе, — похвалил ее, отчего Виолетта слегка покраснела.

— С радостью!

— Тем более работа должна приносить не только радость, но и прибыль.

— Даже императору? — хмурится Виолетта.

После перерождения в этом теле я столько тайников откопал, которые оставил со времен прошлой жизни, что и не сосчитать. Денег там было прилично. Этого хватило и чтобы помочь роду Соломоновых, и Виолетте, да еще много кому…

— Даже император не должен работать бесплатно, — уверенным тоном отвечаю я. — Всегда считал, что правда должна быть с полным кошельком, чтобы иметь возможность вооружить себя.

Виолетта кивает и отвечает:

— Голодная правда не всегда объективна.

— Точно… Кстати, я так и не сообщил, зачем прибыл.

— Да, вы сказали, что это нетелефонный разговор, — напомнила Виолетта.

— Мне нужно проверить некоторых людей, — протягиваю ей папки, которые были у меня с собой.

Виолетта принялась изучать бумаги. И чем дальше она смотрела, тем шире распахивались ее глаза.

— А вы решили не мелочиться! Я здесь знаю минимум троих, и они работают в разведке.

— Не справишься? — с вызовом спрашиваю я.

— Все сделаю, тем более, в случае чего, меня отмажет целый император, — ухмыляется она.

— Ты же помнишь, что я не приветствую злоупотребление властью.

— Так же, как вы не бросаете своих людей на произвол судьбы.

Тут она была права. В крайнем случае я бы помог.

Достаю из кармана сложенный лист бумаги и протягиваю девушке:

— Здесь номер телефона. Это прямая связь с одним человеком, которому можно доверять. Он прошел проверку на Кодексе Императора. Будешь созваниваться и работать с ним.

— О! Новенький, — обрадовалась Виолетта. — Научу его всему, что знаю. Будет вашим самым лучшим сотрудником.

— Учи-учи, — улыбаюсь я.

Как только встреча закончилась, я вернулся к своей машине. Там на заднем сидении меня уже ждала Алина, а приехал я сюда без нее.

— Я вернулась! — радостно говорит она, и машина трогается с места. — Как сходили?

— Нормально. Все дела сделал, — сухо отвечаю я.

— Думаете, Виолетте понравится общение с новеньким?

— А почему ей не должен понравится Лаврентьев? — слегка усмехаюсь я.

— Да это будет просто умора, когда они поймут, кто кем является! — хихикает Алина. — Один тот, от кого она при жизни бегала из-за своей работы. А второй полжизни пытался ее поймать, и все никак! А теперь вы заставили их вместе работать!

Я улыбнулся и спросил:

— Кстати, достала то, что я велел?

Алина достает из-под сиденья кейс и открывает его. Там лежит десять пробирок с концентратом — каждая в своей ячейке. От них отдает ярко-зеленым свечением.

— Отлично, значит можем направляться к Уварову, — одобрительно киваю я.

Армия в столице была поделена на четыре части: северную, южную, восточную и западную. Так сделано специально, чтобы в случае переворота вся власть не оказалась в руках кого-то одного. Да и для здоровой конкуренции между военными.

Хотя кто бы мог подумать, что после коронации — нового императора будет поддерживать только южная часть, а все остальные будут игнорировать мои приглашения о встрече, каждый раз находя законное оправдание.

Восточной частью управлял генерал Уваров, к которому мы и отправились.

— Господин, а вы знаете, как к любому человеку найти подход, — улыбается Алина и закрывает кейс. — Если бы я была не с вами, то точно вас боялась.

— Зачем меня бояться? Пока человек не вредит империи, которую я с таким трудом строил и поднимал из руин, то вполне себе может спокойно наслаждаться жизнью.

— А если этот человек не поддерживает стремление империи к целостности?

— Тогда я воспользуюсь любыми методами, которые мне доступны, а их великое множество. Никакой пощады этому человеку не будет, — мой голос стал строгим. — Кстати, что с заговорщиками на севере?

— По вашему приказу все казнены, — отвечает Алина и достает из теневого кармана Кодекс Первого Императора. — Он сегодня много интересных даров поглотил.

Беру реликвию из рук Алины и открываю. Читаю первые строки:

— Будь верен Российской империи, и тебе воздастся.

В этот момент из книги выходит небольшой теневой сгусток. Он уплотняется в шар, а затем врезается в грудь Алины. Она наклонилась и зажмурилась, словно от удовольствия.

— Видишь, не соврал тот, кто написал. Чистая правда, — улыбаюсь я.

— Господин, так вы же его и написали! — выпрямляется она.

— Так и есть, — киваю я и закрываю книгу.

За последнюю неделю Кодекс Первого Императора стал значительно сильнее за счет поглощения даров наших врагов, которых у империи отнюдь немало. А значит… скоро я узнаю, во что это выльется. Пока ясно только одно — это точно будет интересно, а возможно Кодекс и вовсе сможет меня удивить.

Глава 11

Уваров Константин Валентинович сегодня ждал в гости самого императора Российской империи. Генерал восточной части столичной армии еще до конца не определился, кого он поддерживает, но больше склонялся к Федору Романову, с которым армия явно не будет скучать. А всем известно, что во время военных действий зарабатываются самые большие деньги.

Но Константин Валентинович точно не собирался поддерживать Дмитрия Романова, хоть его и признал Кодекс Первого Императора. Однако генерал не стал отказывать ему в сегодняшней встрече. Константин Валентинович мог придумать массу законных оправданий: в части постоянно что-то случается, что требует присутствия генерала. Можно было например сказать, что сегодня проходит проверка тяжелого вооружения, и генерал никак не может выбраться. Но на этот раз Уваров так делать не стал.

Генералу нравилось чувствовать себя выше императора, ведь именно Дмитрий Романов сейчас ехал к нему домой, а не наоборот. Константин Валентинович ощущал в этом событии свою важность.

Однако Уваров толком не знал, как ему стоит поступить со столь неожиданным подарком судьбы. О встрече ему сообщили всего несколько часов назад. Если бы у Константина Валентиновича было в запасе хотя бы несколько дней, он смог бы посоветоваться со своими союзниками и другими знающими людьми, как выгоднее разыграть эту партию. Но времени не было.

Константин Валентинович, как человек осторожный и избегающий излишних рисков, не собирался действовать самолично и пытаться как-то устранить императора на сегодняшней встрече.

Однако остальные союзники могут решить, что это максимально удачный момент для ликвидации, а значит, это грязное дело могут поручить Уварову. Но Константин Валентинович искренне надеялся, что подобного не произойдет.

Генерал не собирался лично участвовать в подобных делах. Он был из тех, кто предпочитал выполнять любую работу чужими руками, неважно, насколько она чистая или грязная. Но главное, что в таком способе Константин Валентинович минимизировал риски для себя и своей семьи.

А потому генерал собирался послушать, что сегодня ему скажет юный император, и какую выгоду он сможет для себя с этого разговора поиметь. Возможно, удастся выведать важную информацию, которую Константин Валентинович потом передаст куда нужно, чтобы повысить свои позиции. Ведь сейчас против Дмитрия Романова формируется новая коалиция, и Уваров, как один из военных, косвенно будет к ней причастен.

С самим императором Константин Валентинович не собирался вести какие-либо переговоры и повышать свои позиции, генерал считал, что на троне Дмитрий надолго не задержится. А потому подобные беседы — лишь пустая трата времени и сил.

Но и обострять конфликт с императором Константин Валентинович не собирался. Как никак дома находятся его жена и дети. И если супругу не жалко — с его статусом он без проблем найдет себе новую жену, то детей он любил… по-своему. Константин Валентинович был довольно жестоким человеком и наследников растил в строгости.

Ясно было одно — нельзя допускать в этом доме никаких боевых действий.

— Муж мой, император прибыл, — сообщила супруга, зашедшая в кабинет графа Уварова.

Голос ее звучал устало, но Константина Валентиновича мало интересовало ее состояние.

— Проводи его в гостиную и сообщи, что я еще занят, — сухо приказал Уваров.

— Но ты ничем не занят, — робко возразила Анастасия Уварова, устремив глаза в пол.

— Я пью бренди, это очень важное занятие, — хмыкнул Константин Валентинович. — Через тридцать пять минут ожидания я к нему выйду.

— Но…

— Если сама не можешь сообщить, отправь слугу, — голос генерала стал строже.

— Это будет явный перебор, муж мой.

— Неважно, — отмахнулся Уваров.

Ему было искренне все равно, какое впечатление о нем сложится у нового императора.

— Я бы на твоем месте так не поступала, — дрожащим голосом продолжила супруга.

— Хорошо, что ты не на моем месте, — ответил Константин Валентинович и отпил из стакана бренди.

В его доме женщина должна подчиняться. И Анастасия знает, что будет, если ослушаться, а потому она покорно кивнула и отправилась выполнять поручение мужа.

* * *

Сижу в гостинной и смотрю, как догорают поленья в камине. На моем лице улыбка, но Алина этого настроения не понимает:

— Господин! Давайте я притащу сюда этого генерала через тень! — эмоционально предлагает она. — Мы слишком долго его ждем!

Ее злит ожидание. Будь ее воля, она бы этого генерала уже прибила за подобное неуважение к своему императору. Я же предпочитал действовать иначе.

— А ты жестокая, — с усмешкой говорю я.

— Может, вы ему счет за ожидание хоть выставите? Время императора дорого стоит! — Алина продолжает возмущаться сложившейся ситуации.

Я улыбаюсь и отвечаю:

— Заплатить Уварову придется, но счет я ему не стану выставлять.

— Но почему?

— У меня в голове есть несколько сценариев событий этой встречи, и только один будет для графа Уварова достаточно приемлемым. Три варианта будут для Константина Валентиновича плачевными, а один и вовсе катастрофический.

— А в чем его катастрофичность?

— Если Константин Валентинович попытается меня устранить, то он об этом горько пожалеет, — почти прямо ответил я.

Однако если меня снова попытаются отравить, хотя мое тело полностью невосприимчиво к ядам, то в этот раз я подключу свои актерские способности и разыграю отравление. Уверен, если подобное случится, то и яд подберут мощный, чтобы действовать наверняка.

После такого у меня появится повод для репрессий для других генералов. Ведь еще западная и северная части не горят желанием подчиняться новому императору. И к ним тоже придется найти особый подход.

Мои мысли прервал граф Уваров, который наконец удосужился явиться на встречу.

— Добрый вечер, Ваше Императорское Величество, — слегка склонил голову он и присел на диван, стоявший напротив меня.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — с улыбкой ответил я.

— Позвольте поинтересоваться о цели вашего визита. Я не до конца понимаю, чем привлек ваше внимание до такой степени, что вы приехали ко мне домой. Я бы мог и сам явиться во дворец.

Граф говорил четко по делу, а на его лице практически не отражалось эмоций. Он, как опытный военный и политик, умел хорошо себя держать в руках.

— Я отправлял вам приглашения, и не раз, — напомнил я.

— К сожалению, у меня были дела в части. С радостью бы посетил вас, но никак не мог оставить дела, — граф добавил в свой голос нотки печали.

— Дела не заканчиваются вторую неделю? — поинтересовался я, вскинув бровь.

— В империи развелось много лодырей. К сожалению вам этого не понять, Дмитрий Алексеевич.

Генерал говорил со мной свысока… Эх, если бы он знал, сколько дел с армией я имел в различных мирах, он бы ужаснулся. Причем мне доводилось командовать, как современной армией, так и той, что была вооружена луками, стрелами, копьями и магией.

Был один интересный мир, где магия была недоступна людям без гримуаров. И там я смог возвысить свою империю только за счет книжных типографий. В этом мире считалось, что все гримуары должны быть написаны от руки магами, а потому этих магических книг было не так-то много. Тогда я придумал свою систему. Гримуары мне писали простолюдины, а маги попросту их заканчивали, и все работало. Мою империю тогда в шутку называли книжной. Когда все развивали рудники, шахты, чтобы в большей степени изготавливать холодное оружие, я создавал книги. Сперва соседи смеялись, но потом им резко стало не до смеха.

— Я пришел для того, чтобы поговорить с вами о неподчинении восточной части, — продолжаю я разговор с генералом.

— О неподчинении? — деланно удивился Константин Валентинович. — Мы подчиняемся империи!

— Тогда почему не явились ни на одну назначенную вам встречу? — строгим тоном спросил я. — Например, на ту, что была назначена позавчера.

— Нужно было ехать на военной технике, чтобы продемонстрировать вам, в каком она ужасном состоянии… Но у нас закончилось топливо. Новая поставка не успела прийти.

— Понятно… Мы и дальше будем вести пустые разговоры, которые ни к чему не приведут? — сразу догадался я.

— Почему, Дмитрий Алексеевич? Мы вполне можем договориться, просто сейчас империя в тяжелом состоянии. Давайте лучше повторим этот разговор через пару месяцев. Я постараюсь привести часть в порядок. А чтобы это получилось, необходимо увеличить бюджет, который выделяется нашей части, в двенадцать раз.

Константин Валентинович говорил уверенно. Будь на моем месте Григорий, точно бы поверил, что восточная армия в настолько плачевном состоянии, раз ей требуется столько средств!

— Интересно, — хмыкаю я. — Зачем полностью боеспособной части такой бюджет? Насколько мне известно — у вас ангары забиты новой техникой, да и с поставками топлива нет никаких проблем. Разве что в вашей части кто-то не сливает его налево.

— Что вы! У нас с этим все строго, ничего просто так не пропадает. Вы наверно слишком далеки от военного дела… Мне тяжело с вами говорить, Дмитрий Алексеевич. Может, будет проще, если вы отправите на переговоры военного советника?

— Увы, но в империи нет такого, — пожимаю плечами.

— Как нет? — лицо Константина Валентиновича вытягивается от удивления.

— Вот так вышло, — легко отвечаю я.

— А где Григорьев? Я же вчера с ним ви…

— Вы вчера с ним плохо себя чувствовали? — перебиваю я, напомнив Уварову его вчерашнее оправдание — почему он не явился во дворец.

— Не совсем, — замялся он. — Мы говорили по телефону.

— Григорьев в тюрьме. Он задержан за все свои преступления против империи.

Причем задержать этого столь сильного Одаренного было не так-то просто. Пришлось подключить Кутузова со всей его гвардией.

— За какие такие преступления? — Константин Валентинович искренне делает вид, что он ничего не понимает.

— Понимаете, коррупцию надо искоренять.

— Понимаю, — кивает генерал. — Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, но я сегодня очень устал, и хотел бы отправиться отдохнуть. Еще не отошел от вчерашнего недуга. Поэтому если вы разрешите, я откланяюсь.

— Ясно, что мы с вами не сможем договориться, — повторяюсь я. — А потому давайте на чистоту, Константин Валентинович. Мне известно кого вы поддерживаете и кого собираетесь поддержать. Вот и скажите, есть ли возможность, что вы будете верны своему делу и своей империи, согласно клятве, которую вы принесли? А она подразумевает ваше прямое подчинение императору.

— Могу быть с вами откровенен? — нахмурился Константин Валентинович и откинулся на спинку дивана.

— Раз вы будете откровенны, то своей стороны могу обещать, что за ваши слова проблем не последует.

За слова, а не за действия.

— Я верен Российской империи целиком и полностью, никогда ее не предавал и не собираюсь этого делать. Но есть один нюанс. Сегодня на троне сидит один император, завтра — другой, через неделю — третий. А сама империя как стояла, так и будет стоять, ей я и остаюсь верен. А человека, кому отдам свою верность, я могу выбрать и сам, — серьезным тоном объяснил Константин Валентинович.

— Алина, — оборачиваюсь к служанке, и она понимает меня без слов.

Достает из тени знакомый кейс и протягивает его мне.

Я открываю его, но содержимое не вызвало у графа Уварова никаких эмоций.

— Здесь десять алхимических микстур, таких вы больше нигде не найдете, — начинаю объяснять я. — Это разработка моего тайного отдела.

— И что? — хмыкает Константин Валентинович.

— Это целебные микстуры, но как они сделаны, знаю лишь я и работники моего отдела. А если еще кто-то попытается создать подобное, то будет казнен. Скажем так, их производство связано со смертью людей.

— Теперь вы при мне еще и в преступлениях признаетесь, — усмехается Константин Валентинович.

— Иногда подобное приемлемо во благо Российской империи. Когда владелец целительского дара был откровенно плохим человеком и оставлял за собой только шлейф из крови, а его жизнь может спасти другую — чистую и светлую, то почему бы не пойти на такое? Или вы не согласны с моим подходом? Кстати, к чему это я, — я сделал вид, что кое-что вспомнил и достал из сумки Кодекс Первого Императора, который принес с собой.

Завидев его, Константин Валентинович выпучил глаза. В этот раз он не смог скрыть своего удивления.

Я положил руку на обложку Кодекса и ровным тоном произнес:

— Я, Романов Дмитрий Алексеевич, клянусь своей душой и даром, что эти микстуры полностью излечат недуг вашего сына и поставят его на ноги.

Книга загорелась белым светом, принимая мою клятву. А Константин Валентинович продолжал наблюдать за мной удивленным взглядом.

— Даже больше скажу, эти микстуры разрабатывались специально под вашего сына. И вы получите их. Взамен на верность, — закончил я и закрыл кейс.

Константин Валентинович напрягся и наклонился вперед. На его лице читалась нерешительность.

— Они правда ему помогут? — тихо уточнил он.

— Несомненно, — киваю я.

Генерал поднял свой взгляд и пристально посмотрел мне прямо в глаза.

— Вы просто решили купить мою верность, — ухмыляется он.

— Да, можно это и так назвать, — улыбаюсь я. — Но на самом деле я лишь хотел дать вам повод, чтобы быть верным.

— Вы знаете, какой у меня ранг?

— Абсолют, — сразу отвечаю я.

— А знаете, что ради своей семьи я готов на многое? Думаю, вы понимаете, что я могу забрать этот кейс силой, — тяжелым тоном сказал Константин Валентинович.

Вид у него был такой, словно он продолжать перебирать в голове варианты, и никак не мог выделить один… верный.

— Попробовать можете, — спокойно говорю я. — А вот получится у вас это или нет — совсем другой вопрос. Если нет, то это будет считаться очень неприятным инцидентом, ведь на императора российской империи напали прямо в вашем доме. И преступниками будут считаться все, кто тут находится, — так я намекнул, что пострадает и семья. — А как вы думаете, пришел бы я сюда, если бы не был уверен в своей безопасности и знал, что могу пострадать?

— Значит, мое имение окружено, — делает вывод Константин Валентинович.

— Нет, главная боевая единица уже находится в вашем имении, — слегка улыбаюсь я.

Константин Валентинович осмотрелся, явно думая об убийце. Забавно, но его взгляд даже не зацепился за Алину, которая этой боевой единицей и была. И его даже не смутило, что кейс она достала из тени — а это уже говорило о многом, ведь она показала свой дар.

— Жду вашего ответа, — настойчивее продолжил я.

Мы и так потратили много времени в этом имении, пока ждали генерала Уварова, и я не хочу задерживаться здесь до самого утра.

Константин Валентинович ответил через долгую минуту раздумий:

— А знаете… я вам не верю и не собираюсь играть в ваши игры. Выметайтесь из моего дома, Ваше Императорское Величество.

— Жаль, — изображаю печальный вздох. — Мое предложение единоразовое, и завтра оно уже действовать не будет, на случай, если вы передумаете, — предупреждаю я.

— Не передумаю, вот вам мое слово! — в голосе Константина Валентиновича чувствовалась ярость.

Стоило ему это сказать, как дверь гостиной распахнулась, и к нам вошла красивая женщина в бордовом длинном платье. На вид ей было не больше тридцати, хотя я понимал — на самом деле она куда старше.

Она шла легко, чуть ли не паря над землей. Приблизилась к нам и уверенным тоном спросила:

— Ваше Императорское Величество, разрешите обратиться?

— Конечно, Анастасия Игорьевна, — разрешаю я.

— Мой муж согласен.

Константин Валентинович вскинулся и резко ответил ей:

— Женщина, что ты себе позволяешь⁈

Она бросила на него пренебрежительный взгляд и снова обратилась ко мне:

— Мой муж будет верен вам и империи. И если империи он был и так верен, то после сегодняшнего дня он начнет еще и вам подчиняться. Как того и требует клятва, которую он забыл.

Анастасия открывает свою сумочку и достает оттуда толстую папку документов. Удивительно, как они туда поместились… Хотя не удивлюсь, если там спрятан какой-нибудь пространственный карман.

— Вот доказательства о всех махинациях моего мужа в армии за последние несколько лет. Там хищений на двадцать семь миллионов, — уверенно продолжает Анастасия. — Там записи всех его переговоров и контакты соучастников. Этого хватит, чтобы его казнить. Но если мой муж и после этого не будет согласен быть верным вам, то, пожалуй, вам и правда лучше казнить его, и тогда эту должность займет его заместитель. Он более сговорчив и благоразумен, но мой муж не догадывался, что он поддерживает именно вас. Вам нужно только утвердить его на должность. Прошу… помогите моему ребенку.

Хорошая мать… Она в первую очередь подумала о своем наследнике, поставив выгоду на второй план. Ее муж сделал ровно наоборот.

Услышав слова жены, Константин Валентинович взорвался. Он вскочил со своего места, и его аура загорелась ярко-красным. Уваров был готов атаковать!

— Я тебя убью! — процедил он супруге.

Женщина вздрагивает, но не отступает. По ней видно, что ради своего ребенка она готова на все.

— Ты предала меня! — кричит он и сжимает кулаки.

Генерал замахивается и расправляет ладонь… Хочет дать ей такую пощечину, которая в купе с даром попросту снесет голову Анастасии с плеч.

Однако рука Уварова встречается с моей — я хватаю его за запястье. Мне это далось так легко, словно его ладонь ничего не весила, словно и не было в ней такой концентрации магии.

— Не советую бить женщин в моем присутствии, — строгим тоном говорю я.

Тем временем Алина уже читала документы, предоставленные Анастасией.

— Мой господин, здесь очень интересная информация. Судя по ней, граф сядет очень надолго. Но я бы лучше казнила, — слегка усмехается служанка.

Я же отпускаю руку генерала и оборачиваюсь к перепуганной супруге Уварова:

— Не бойся, тебе больше ничего не угрожает, — слегка улыбаюсь, чтобы успокоить женщину. — Алина, обеспечь женщине безопасность, — велю я служанке.

— Слушаюсь, господин! — отвечает Алина и достает свой телефон, набирает чей-то номер и говорит в трубку: — Отправьте ко мне девяносто восьмую.

Я передаю кейс с лекарством Анастасии Уваровой и объясняю:

— Одна микстура раз в неделю. И через десять недель твой сын встанет на ноги. Но если вдруг такого не случится, я применю другие методы.

Анастасия смотрит на меня завороженно. А генерал внимательно наблюдает, не решаясь сказать что-либо еще.

— Какие? — осторожно спрашивает испуганная женщина.

У ее сына довольно серьезное заболевание. Лучшие врачи и лекари сказали, что он навсегда останется инвалидом, но я нашел другой метод помочь ему.

— Заберу его родовой дар и заменю его на целительский. Этот дар вылечит своего носителя, — отвечаю я.

— Благодарю! — кланяется Анастасия Уварова.

Перевожу взгляд на Константина Валентиновича и говорю:

— Присаживайтесь, а то еще глупостей натворите.

Он опускается обратно на диван и спрашивает:

— Но откуда у вас такая сила?

— А разве император должен быть слабым? — слегка усмехаюсь я.

— Но вы…

Перебиваю его:

— Слишком молод? Или просто не афишировал свои сил? Извините, но я не видел причин давать подобные козыри своим оппонентам. Мне гораздо больше нравится удивлять их.

Поднимаю с дивана Кодекс Первого Императора и кладу его на стол.

— Теперь пришло ваше время сделать выбор, — говорю генералу и киваю на реликвию.

— Позвольте, я первая! — вызывается Анастасия Уварова.

— Прошу.

— Я, Уварова Анастасия клянусь в верности императору и Российской империи. Клянусь, что никогда не предам ни его, ни свою империю, — говорит она, положив руку на Кодекс.

Он принимает клятву женщины и загорается белым огнем.

— Теперь ваша очередь, — смотрю на генерала.

— А разве у меня есть выбор? — обреченно спрашивает он.

— Выбор есть всегда. Но сомневаюсь, что вам понравится альтернатива. Единственный путь, в котором ваша жизнь практически не изменится — это присягнуть мне на верность.

Константин Валентинович вздыхает, его плечи опущены. Видно как сложно ему принимать свое поражение.

— Признаю, — тихо начинает он. — Я проиграл… Прошу вас помиловать меня и мой род, за который я в ответе.

— Твоего поступка хватит не только, чтобы опозорить весь род, но и для того чтобы эта дурная слава осталась в веках. Даже те простолюдины, кто будет несчастным носить схожую фамилию, будут стремиться ее сменить, чтобы их случайно не приняли за ваших родственников, — отвечаю я и пододвигаю к графу Кодекс Первого Императора.

Он неохотно кладет руку на реликвию… И произносит такие же слова клятвы, какие недавно произносила его супруга. Кодекс загорается белым, принимая его слова.

А после этого взгляд генерала становится и вовсе печальным, ведь теперь для него пути назад нет.

Вдруг в открытые двери гостиной входит девушка в форме горничной. Черные локоны струятся по её плечам, она выглядит достаточно миниатюрной, на вид этой красавице около тридцати пяти лет.

Девушка подходит ко мне и кланяется:

— Прибыла по вашему приказанию, господин.

— Анастасия, — обращаюсь я к жене Уварова. — Теперь это ваша новая служанка. Когда она рядом, вы можете ничего не бояться, — перевожу взгляд на Константина Валентиновича. — Впрочем, его тоже можно больше не опасаться. Больше ваш муж не причинит вам вреда, а иначе Кодекс его убьет. Таким он создан, — и добавляю так, что мой голос едва слышно: — Таким я его создал…

Глава 12

Константин Валентинович Уваров с самого раннего утра отправился в свою часть. Приехав, он тотчас объявил о совещании и велел собрать своих заместителей и подчиненных.

Сегодня намечался тяжелый день — дел предстояло слишком много.

Секретарь принесла генералу чашку кофе, и он наконец смог взбодриться после бессонной ночи. Слишком много всего произошло за вечер и слишком многое изменилось, а потому даже сильное снотворное не помогло ему уснуть. Но Константин Валентинович, как сильный Одаренный, довольно легко воспринимал недосып. Он мог бы не спать три ночи кряду, и все это время адекватно соображать, лишь периодически прогоняя накатывающую сонливость. Сейчас с этим помог справиться крепкий кофе.

Через полчаса все, кто нужен был генералу Уварову, собрались за длинным столом в его кабинете.

— Здравствуйте, господа, — сухо начал генерал, скрестив руки на груди.

— Константин Валентинович, прошу прощения, но к чему такая срочность? — спросил полковник Вереницын, по лицу которого было видно, что он сам до конца не проснулся.

— С сегодняшнего дня многое меняется, — голос генерала стал максимально серьезным. — И всем нам предстоит много работы. Нужно расконсервировать технику, вызвать личные составы из отпусков, хватит им прохлаждаться. У вас есть неделя, чтобы вернуть восточной части нормальное функционирование.

Сейчас Константину Валентиновичу предстояло отдать множество приказов, и он смело начал перечислять все то, что нужно исправить в части.

Помимо этого сейчас двое его доверенных людей были отправлены во дворец. Но у них не было конкретных приказов, только цель — разобраться на месте.

— Также необходимо провести полное техобслуживание имеющейся техники, она должна быть готова к бою в любой момент. И я не хочу слушать, что у вас какие-то проблемы с топливом. Его нам выделяют с избытком, — закончил раздавать приказы генерал.

Только перечислить всё, что надо сделать, занято полтора часа. Восточная часть была не в самом хорошем состоянии… Но так больше продолжаться не может.

Реакция высшего руководства части была неоднозначной. Горбовец сидел в полном шоке. Вереницын улыбался, довольный открывшимися перспективами. Давидов лишь слегка выказывал удивление, как и большинство заместителей Уварова. А Ермолаев поднял руку, желая взять слово.

— Говори, — разрешил генерал.

— Господин генерал, мы теперь поддерживаем императора? — осторожно спросил полковник. — Вы же говорили…

— Знаю, что я говорил, — перебивает его Константин Валентинович, не желая вспоминать свои собственные слова. — Как я уже сказал, все изменилось. Российской империи сейчас угрожает серьезная опасность. А остальные силы столицы не заинтересованы в ее защите… И в том, чтобы сохранить целостность нашей империи. А потому нам придется принять в этом самое прямое участие.

— Прошу прощения, но что изменилось? — поинтересовался Ермолаев, сглотнув.

Было заметно, что у полковника нехорошее предчувствие. Он был военным до мозга костей, а не переговорщиком, потому и сокрытие эмоций ему давалось с трудом.

— У меня был разговор с Дмитрием Романовым, и он смог меня убедить его поддержать. Кстати, это последний день, когда я разрешаю вам поднимать эту тему, — спокойно ответил Константин Валентинович.

Ему хотелось сразу ответить на все вопросы, чтобы больше он их не слышал и не вспоминал о своем поражении.

— Мы служим народу Российской империи, — продолжил генерал Уваров. — И армия подчиняется напрямую императору. Это нерушимое правило. Это закон! Всем понятно?

— Так точно! — хором ответили собравшиеся.

— Давидов, Измайлов и Нагинский, у вас будет особое задание, — он окинул взглядом сидящих подле него, чьи фамилии он назвал. — Вы вместе со своими батальонами должны отправиться на север и перейти под командование князя Эльбрука. Будете работать вместе с северянами. Осуществить переброску войск в самое ближайшее время. Ясно?

Полковники кивнули.

— Так точно! — разом ответили они.

Всего в восточной части было пятнадцать батальонов, и пять из них Константин Валентинович отправлял на север для помощи в борьбе с захватчиками. Северян удалось оттеснить к границам, но на этом они не успокоились. И сейчас границам в этой части империи нужна как никогда надежная защита.

— Зиновьев, а ты бери своих людей и прямо сейчас отправляетесь на защиту дворца. Непорядок, что его сейчас охраняет только личная гвардия императора и некоторые военные из других частей, которые справляются со своей задачей откровенно паршиво.

— Так точно! — громко ответил заместитель.

— Бери самых надежных людей. Исполнять.

На этом совещание закончилось, и военное руководство отправилось выполнять приказы генерала Уварова. Он же попросил секретаря принести ему еще кофе… После такого тяжелого совещания хотелось снова взбодриться.

А пока он пил крепкий напиток, его голову не покидали тревожные мысли. Как же так вышло, что он проиграл?

С одной стороны, проиграл и проиграл — жизнь на этом не заканчивается. Константин Валентинович смог сохранить свое место и честь своего рода. Против него не началось никаких репрессий. Единственное его наказание — это вечная верность.

И теперь с этим ничего не поделаешь, ведь Константин Валентинович принес Дмитрию Романову клятву на Кодексе Первого Императора. Если Уваров попытается предать императора, то он умрет раньше, чем успеет что-то сделать. Кодекс — это такая сила, от которой не спрятаться, от которой не спасет самый дорогой защитный артефакт и ничего не сделает лучшая охрана — эта реликвия воздействует изнутри, сразу на человеческую душу.

Причем Константин Валентинович принес клятву по собственной воле. Есть у Кодекса Первого Императора такая особенность, что насильно на нем клятву никогда не принесешь, он попросту ее не примет. И Дмитрий Романов разыграл все так, что в тот момент граф Уваров на самом деле больше всего в жизни хотел, чтобы книга приняла эту клятву.

Иначе бы пострадал весь его род, а такого Константин Валентинович допустить никак не мог. Он не считал себя плохим человеком, ну брал он взятки, а кто этого не делал? Во всем виновата Российская империя с ее прогнившей системой. Последние десятилетия над военными постепенно уменьшался контроль, и в их рядах стало все больше хаоса — каждый делал, что хотел.

Константин Валентинович искренне хотел лучшего для своей империи и рода, а потому и пошел на эту сделку и принял условия Дмитрия Романова.

Род Уваровых будет жить… в обмен на верность.

Ладно, сегодня Константин Валентинович самую легкую часть своей работы сделал. А вот что делать с аристократами и другими военными частями, которые в скором времени начнут задавать вопросы — это другое дело. Впрочем, если они начнут выступать против Уварова, то это будет уже не его проблема, а нового императора.

Если Константин Валентинович погибнет, клятва с него спадет — так это работает. Однако интуиция Уварову подсказывала, что так легко он не отделается.

Генерал вытянул руку и посмотрел на нее с обеих сторон. Вчера он вложил в ладонь очень много энергии. Константин Валентинович потерял над собой контроль и принял импульсивное решение… за предательство жены! Однако Уваров помнит, с какой легкостью Дмитрий Романов остановил его руку, словно в ней и вовсе не было магии.

С женой Константин Валентинович точно разведется… Но он подумал, что если бы был на ее месте в похожих условиях, то также пожертвовал бы ею ради детей, которых он всем сердцем любил.

Другое дело, что Константин Валентинович не хотел собой жертвовать.

Слова Дмитрия Романова о лекарстве сперва казались нереальными… Казалось, будто император пытается обмануть генерала Уварова. Но после того, как он пообещал, что сын выздоровеет на Кодексе Первого Императора, сомнений почти не осталось.

У Константина Валентиновича был план узнать о лекарстве через свои тайные связи и выбить для себя несколько порций в обход императора.

А сыну уже после первого приема стало значительно легче. С его лица ушла бледность и болезненность. Он начал говорить, хотя до этого провел три недели в безмолвии, болезнь все больше и больше захватывала его тело и разум.

Откинув эти мысли, Константин Валентинович потянулся к телефону. Он набрал номер Кастамирова Егора Дмитриевича — генерала южной части столицы, который также поддерживал императора Дмитрия.

— Егор Дмитриевич, день добрый! Есть время встретиться? Нам надо многое обсудить, — спросил Константин Валентинович, как только его знакомый поднял трубку. — Нет-нет, я не собираюсь убеждать вас присоединиться ко мне, наоборот — мы с вами теперь в одной лодке. И нам надо понять, что делать против остальных, — на выдохе закончил Уваров.

* * *

Алина ехала на своей машине в замок, расположенный на окраине столицы, где официально располагался имперский благотворительный фонд помощи детям. Замок принадлежал графскому роду Харитоновых, которые полностью поддерживают Дмитрия Романова.

Однако сами Харитоновы здесь не бывают — у них нет должного разрешения. Да они и не горят желанием соваться сюда и злить господина, ведь смысла в этом нет никакого.

Алина проехала через главные ворота на большую закрытую территорию. Охрана хорошо знала ее, а потому сразу пропустила. Она оставила машину на парковке и сразу вышла.

Завидев девушку, к ней начали стягиваться люди, все — в черных одеяниях. Здесь было восемьдесят процентов женщин, и только оставшиеся двадцать — мужчины.

— Приветствуем вас, госпожа, — поклонилась одна из девушек, а следом за ней и все остальные.

Алина слегка улыбнулась.

— И тебе привет, Изабель! Что у нас нового? — спрашивает Алина.

Здесь располагалась база теневой армии Алины, которой она лично руководила и сейчас приехала навестить своих.

— Двое новеньких ожидают инициации, сейчас я вас к ним провожу, — почтительно ответила Изабель.

— Отлично. Пойдем!

В сопровождении старейшины своего клана, кем и являлась Изабель, Алина прошлась по территории базы.

Они прошли мимо тренировочного полигона, где всех клановых тренировали инструкторы для улучшения теневого мастерства.

Вот девушка сражалась против наставника на двух теневых мечах. Вторая сидела в позе медитации, а над ней нависли теневые сферы.

Алина помнила, что первую звали Светлана… Ее нашли, когда девушке было всего четырнадцать лет, с тех пор прошло два года. А теперь смотришь на нее и такое ощущение, что ее учили сражаться с самого детства. Теперь она показывает себя, как очень перспективного бойца.

Свету продали в рабство ее же родители в другую страну. Отдали посредникам, чтобы девочку переправили в Персию. Но их базу вовремя нашли… и всех вырезали, а пленных девушек либо вернули родственникам, либо привезли сюда.

Тогда вину за подрыв базы работорговцев взял на себя аристократ по фамилии Ланской. Действия происходили на его земле, а потому он и решил прибрать к рукам всю славу. Но теневому клану так было даже лучше, ведь расследование в итоге прошло мимо них стороной.

Когда Свету вытащили, ей сделали предложение, что она может присоединиться к теневому клану, но ей придется сражаться. И девушка сделала свой выбор.

Теневые сестры Алины ходят по миру, отбирая достойных кадров в их ряды. Это специальный отряд вербовки.

И как бы жестоко эта история не звучала, но у всех новичков и правда есть выбор. Если они старше восемнадцати, то имеют право находиться три года, после чего могут уйти навсегда. Те, кто младше, могут уйти по достижению своего совершеннолетия.

Правда, как это происходит и какой точно договор уходящим надо подписывать, Алина не знала, потому что таких случаев еще не было. Но если будет, на этот счет господин подготовил особый протокол, чтобы тайны теневого братства не вышли за пределы этого замка.

Это единый клан, где все помогают друг другу, однако главная цель этой организации — это служение императору Дмитрию Романову. Они и его тайная канцелярия, и служба безопасности, и даже отдел диверсий. Теневое братство готово взяться за любую тайную работу.

Пока Алина и Изабель шли по территории, к ним присоединились две других старейшины — Алевтина и Кристина. Девушки попутно рассказывали о делах братства, пока они не пришли в специальную комнату для ритуалов, которая располагалась на первом этаже братства. Там их уже ждали.

Двое новобранцев в темных мантиях стояли на коленях перед Алиной и старейшинами.

— Это брат и сестра Максим и Вероника Аверины, они с нами уже три месяца, — пояснила Изабель.

— Помню их, — кивнула Алина и обратилась к новобранцам. — Вы готовы?

— Готовы, госпожа, — хором ответили брат и сестра.

Глаза Алины наполнились тьмой. Она раскинула руки, и ритуальный зал заполнили тени. Они стягивались к новобранцам, подбираясь все ближе и ближе… Пока не окутали обоих с ног до головы.

Вероника Аверина вскрикнула, а следом раздались стоны боли ее брата.

— Терпите! И откройте свой дар. Пусть моя тень прикоснется к вашим, — приказала Алина.

Аверины могут и умереть, если их сила воли слаба или мысли неискренние. Обычно теневики не умеют проводить подобных ритуалов, но Алину обучал сам господин. Она достоверно знала, что и как делать, чтобы риск для жизни был минимален, и погибнуть брат с сестрой могут лишь в двух случаях.

Алина не перестает удивляться, сколько всего он знает. Причем все его знания по большей части касаются управления и контроля, словно Дмитрий Романов был рожден для того, чтобы править. Хотя это неудивительно, зная его историю перерождений. А она знает об истории своего господина почти всё.

Тени развеялись. Брат и сестра Аверины прошли испытание. И сейчас они в полном шоке пытались отдышаться и отойти от происходящего.

— Поздравляю со вступлением! — торжественно заявила Алина. — Теперь вы наши брат и сестра. Я знаю вашу историю… ваших родителей убили, и вы потеряли всю семью. Но отныне у вас есть новая. Служите теневому клану, и клан будет благодарен вам. Вам предстоит еще много учиться и изучить все правила клана, — Алина выдержала небольшую паузу. — Но одно запомните навсегда: наша главная цель это служение императору. Причем императору Дмитрию Романову.

Именно с этой целью изначально и был создан теневой клан.

Аверины были в таком шоке, что не смогли даже ответить Алине. Но она за них не переживала, очень скоро брат и сестра придут в себя, и старшие о них позаботятся.

— А теперь, поговорим с вами наедине, — обратилась Алина к троице старейшин.

Они вышли из ритуального зала, прошли по длинному коридору с каменными стенами и полом, и добрались до кабинета совещаний.

Алина присела во главе стола, а теневые сестры расположились напротив.

— О чем вы хотели поговорить, госпожа? — без опаски спрашивает Аманда.

В теневом братстве между членами было полное доверие, а потому женщины не боялись говорить.

— Мне нужно отправить тридцать человек на границу с Персией, — начала объяснять Алина. — Персия стала все чаще и чаще нападать на нас, причем эта страна отправляет довольно специфичных людей, которые нападают и убивают гражданских. Теперь из-за этих ассасинов вблизи границ небезопасно, — она тяжело вздохнула и продолжила. — Эти тридцать человек станут охотниками на ассасинов, и они должны будут принести мне голову каждого.

— Поняли, — склонили головы сестры.

— У нас осталось немного времени, и я хочу посмотреть, насколько сильнее вы стали, старейшины, — улыбается Алина.

Старейшины тяжело вздыхают. Но Изабель не выдержала и рассмеялась:

— Смешно, что у нас нет никого старше тридцати, но при этом мы зовемся старейшинами.

— Рано или поздно время возьмет свое, и слово старейшины будет к месту, — усмехается Алина и поднимается, а от ее тела разносится мощная волна теневой энергии. — Начнем!

* * *

Я стоял во дворе своего дворца и в сопровождении своей охраны ждал одного из генералов. Несмотря на глубокую осень, сегодня стояла хорошая погода, и день выдался солнечным.

Сегодня ко мне на встречу должен явиться генерал севера — Черепахов Андрей Викторович. Он сообщил, что наконец-то готов прибыть по моему приглашению и предоставит людей для защиты дворца. Этот момент был, пожалуй, самым интересным в его письме.

Я прекрасно понимал, что происходит и был готов вступить в эту игру по своим правилам.

Андрея Викторовича Черепахова я решил встретить лично. И он прибыл точно к назначенному времени. Вместе с отрядом в две тысячи человек. Все они были в военной форме, которую носили все в северной части.

Черепахов подошел ко мне сразу по прибытию. Это был высокий, мускулистый мужчина с седыми висками и тонким шрамом над левой бровью.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Величество, — сказал он и поклонился, приложив руку к груди.

Хорошо играет… Решил поиграть в верного соратника? Что ж, посмотрим на этот спектакль и дальше.

— Здравствуйте. Как вижу, вы привели своих людей на охрану дворца, — ответил я, смотря в глаза Черепахову.

— Как и было обещано, — кивнул Андрей Викторович.

— Это отлично. Я рад, что вы наконец разобрались со своими делами и явились на встречу. — Нам многое нужно с вами обсудить, — я окинул взглядом выстроившихся солдат.

И некоторых из их числа мне удалось узнать.

— Дмитрий Алексеевич, сами понимаете, что нужно было привести часть в порядок. Собрать личный состав, который вы видите перед собой. Кто-то был в отпусках. Не хотелось вам оглашать весь список того, что требовало проверки, — оправдывался Черепахов, слегка поведя плечами.

Актер из него был неплохой. Я даже почти поверил.

— Хорошо, но почему вы прибыли не один, как мы договаривались? — я слегка нахмурился, заметив двух мужчин в дорогих костюмах, стоявших чуть позади генерала.

— Да, прошу прощения, со мной прибыло двое аристократов. Котов Петр Георгиевич и Синицын Михаил Федорович. Они хотели встретиться с вами и сообщить очень важную информацию, — Черепахов указал рукой на своих спутников.

— Хорошо, в таком случае отдохните с дороги, а вечером мы поговорим, — я сделал вид, что верю каждому его слову.

— Поскольку мы сильно опоздали, мои люди готовы сразу заступить на посты, — с готовностью предложил Черепахов.

Я обернулся к младшему Разумовскому, стоявшему чуть позади меня.

— Распорядись, — велел я ему коротким жестом.

— Конечно, мой император, — Разумовский поклонился и отошел к прибывшим офицерам.

Отряд, который привел Черепахов, должен перейти в распоряжение Разумовского. Он назначит им посты и составит график дежурств.

До вечера я занимался другими делами, пока наши гости отдыхали с дороги. Или же делали вид, что отдыхали.

В назначенное время они прибыли в мой кабинет. Генерал остался стоять, Котов и Синицын с разрешения присели передо мной. Вид у троицы был очень уверенный. Я бы сказал даже слишком.

— Ваше Императорское Величество, мои люди численностью в две тысячи человек заступили на свои посты и готовы выполнять свои обязанности, — доложил Черепахов.

— Хорошо, в верности вас и ваших людей у меня нет сомнений, — ответил я, подыгрывая Черепахову, и обернулся к прибывшим вместе с ним аристократам. — А вы по какой причине решили приехать вместе с графом Черепаховым, а не отдельно? Этим поступком вы обошли все нормы приличия.

Так я намекнул, что их поступок можно расценить как неуважение к императору и самой власти Российской империи.

— У нас есть важная информация, господин, — склонил голову Синицын, избегая прямого взгляда.

— Считаете, что мое время ничего не стоит? — возразил я, барабаня пальцами по столу.

— Все не так, Дмитрий Алексеевич, — ответил Котов.

— Вас собираются убить! — выпалил Синицын. — Это очень серьезная информация, и мы не знаем, как правильно сказать, — замялся он.

— Понимаете, эти люди очень влиятельны. Если хоть крупица информации покинет ваш дворец раньше времени, наши рода уничтожат вместе с нами, — добавил Котов, и сделал вид, что очень переживает на этот счет.

Хотя… может он и в самом деле переживал. Я же не могу залезть в его голову, чтобы узнать наверняка.

— Без проблем, — улыбнулся я и нажал на кнопку под столом, которая активировала встроенную защиту кабинета.

Эта артефактная система не пропускала никаких звуков. Все это время внутри кабинета ничего не работало, никакой техники, что полностью исключало возможность прослушки. Защита полностью изолировала помещение. Теперь отсюда невозможно сбежать и почти невозможно сюда попасть.

— Теперь я могу вас выслушать, — сказал я, скрестив пальцы в замок.

— В первую очередь я возьму слово как человек, который понимает, что сейчас происходит, — заявил Черепахов, выпрямляя спину.

— Без проблем, у нас есть время… — спокойно ответил я.

— Не так много, — перебил Черепахов. — Как только вы активировали барьер, мои люди начали захват дворца. Да, это тот поступок, которым я не буду гордиться, — вздохнул он, — но сейчас там работают одни из лучших бойцов, причем половина из них не военные, а наемники и убийцы. И все они знают, на что идут. Вторая половина — идейные военные, которым правда не нравится ваша власть. Вы не устраиваете их, как император.

Андрей Викторович брезгливо на меня посмотрел.

— Вы вот так берете и сообщаете мне, что устраиваете переворот? — усмехнулся я, откидываясь в кресле.

— Господин, не делайте глупостей, все еще может закончиться хорошо, — Андрей Викторович сделал примирительный жест.

Котов и Синицын подняли чемоданы, с которыми пришли, спешно открыли их, достали оттуда несколько сфер и положили их на мой стол.

Хах, раньше хотя бы нож в спину вонзали. Неужели я так слабо выгляжу, что меня даже убить не хотят? Считают, что это можно сделать в любой момент.

Помимо артефактов на мой стол легла большая пачка документов. Я постарался изобразить обиду и разочарование всем происходящим.

— Теперь, пожалуйста, везде распишитесь, — требовательным тоном велел генерал Черепахов.

— Если я это сделаю, моя жизнь не будет иметь никакого значения, — я провел рукой по волосам, разыгрывая тревогу.

— Наоборот, если вы сделаете как нужно, ваша жизнь будет сохранена. Конечно, вас придется выдворить вон из империи с позором, но жизнь вам и вашему ближнему кругу сохранят, — Черепахов скрестил руки на груди.

— Какому кругу? — усмехнулся я. — У меня тут всего пара человек в подчинении!

Я обратил внимание на сферы, которые представляли собой подавители магии. На саму защиту кабинета они не влияли, поскольку их радиус действия всего два-три метра. Эти три сферы не зря положили именно на мой стол. Они блокировали только мою магию, чтобы я не наделал глупостей.

— Но как вы могли так поступить? Это же измена! — я изобразил возмущение, вскидывая руки.

— Измена кому? — усмехнулся генерал. — Императору, который пришел к власти по чистой случайности? Нет, мы изначально вам не подчинялись. Вы просто влезли и перемешали все наши планы. Править должен Федор. Вот он сможет навести порядок и поднять империю на новые вершины. А вы слабы, так что подписывайте.

Я взял первый документ и начал читать:

— Ага, увеличить численность армии, — я поставил подпись на бумаге. — Присвоить Цоколеву, Кремлеву, Родионову… — и так я перечислил сорок фамилий — внеочередные звания. Недурно!

Подписываю и эти бумаги, зачем читаю дальше:

— Увеличить бюджет северной части столицы в пятнадцать раз! Причем половина средств будет переходить по тайному каналу для закупок, — я поднял бровь. — А у вас губа не дура. Решили каждому из детей по новому имению купить?

— Вас не должно это волновать, Ваше Императорское Величество, — сухо ответил Черепахов.

Он старался сохранять самообладание, и это у него хорошо выходило.

— Я еще император. Так что это напрямую меня касается.

— Пока что император, — Черепахов сделал шаг вперед. — Половина дворца уже захвачена. Ваши люди сейчас умирают.

Он пытался надавить на жалость. Намекал, что чем быстрее я подпишу, тем больше вероятность что хоть кто-то останется в живых.

Продолжаю читать:

— Ага, я отрекаюсь от трона, а вы становитесь моим преемником!

— Не переживайте, я объявлю следующее голосование, и сделаю так, чтобы достойный вступил в права наследования, — Черепахов кивнул, подтверждая мои слова.

Хотелось спросить, с каких пор Федор достойный, но я решил спросить о другом:

— А можно поинтересоваться, кто это всё придумал? Не поверю, что Федор, у него мозгов не хватит. Виктор Степанович Разумовский? — я внимательно посмотрел в глаза генералу.

— Это не имеет значения, — отрезал он.

— Имеет, — сразу возразил я.

Это одна из причин, почему я не убивал старшего Разумовского и своих братьев. Ведь со стороны звучит логично, что стоит их отправить в темницу или сразу на эшафот, и все проблемы решены.

Но пока я кажусь им слабой жертвой, все операции проходят именно против меня. А когда они поймут, что я силен, так сразу же начнут действовать против народа. И обычные люди начнут страдать… Такого я себе позволить не могу. А ведь против сильного правителя всегда самая эффективная атака — через его народ.

Начнутся войны аристократов с теми, кто меня поддерживает. Будут уничтожаться здания и инфраструктуры. В городах начнется полный хаос! А всех заговорщиков сразу выявить и уничтожить не выйдет, как бы мы не пытались. Ведь стоит убить одних, на их места сразу придут другие.

Поэтому я и решил побеждать заговорщиков на их же полях сражений, как сделал с генералом Уваровым. Ведь я, по сути, просто купил его верность. А он на самом деле толковый генерал, и Федору бы крупно повезло, если бы Константин Валентинович его поддержал. Тогда он имел бы куда больше шансов свергнуть меня, чем сейчас.

Просто Константин Валентинович имеет свои слабости и свое мнение, которое не совпало с нынешними реалиями. Но теперь он дал клятву, и ему придется подчиняться.

Я продолжил читать документы:

— Изгоняю свою сестру из дворца и отправляю ее в дальнее имение в Воркуте, из которого она не имеет права выходить семь лет за проступки перед империей, — я поднял взгляд на Черепахова. — Интересно, что вам моя сестра сделала?

На этот вопрос я ответа не получил. Андрей Викторович только хмыкнул и не стал никак комментировать.

Я продолжил читать документы, и чем дальше углублялся, тем больше видел в них полного бреда. Это все явно было составлено впопыхах.

Я подписывал документы, согласно которым Черепахов будет теперь отдавать указы от моего имени.

Дальше шли мои собственные мемуары, где описывалось, что я по чистой случайности стал императором и признаю то, что эта роль мне не по плечу. Я от этого искренне страдаю и нахожусь в депрессии. У меня постоянно возникают суицидальные мысли. Я не хочу разбираться с проблемами, а хочу сразу казнить людей! И было приведено несколько десятков случаев, что я делал, чтобы специально навредить своим братьям, дабы они не заняли трон Российской империи.

Таким образом, я подписал еще тридцать документов.

— Готово. Что дальше? Могу встать и покинуть дворец? — спросил я, пододвигая папку с бумагами на край стола.

Но Андрей Викторович не спешил забирать документы.

— Практически, — усмехнулся генерал, достал из-за пояса кинжал и бросил его на мой стол. — А теперь можете убить себя. Это самый лучший вариант!

Чего и следовало ожидать… Такие люди не способны держать свое слово. Они давно забыли, что такое настоящая часть для аристократа.

— Прошу прощения, но что если я откажусь? — я с любопытством разглядывал лезвие, не прикасаясь к нему.

Изобразил на лице легкую тревогу, и судя по реакции Андрея Викторовича, он в это поверил.

— Тогда это сделаем мы. И всё будет выглядеть так, что мы явились по вашему приглашению, и вы приказали нам организовать репрессии на мирный народ. Вы уже подписали документы, где описывалось ваше душевное состояние. Всё будет совпадать. Вы не в себе, и власть вам вскружила голову, — Черепахов вновь усмехнулся, словно в мыслях он уже праздновал свою победу.

— Редкая вещь, — сказал я, продолжая рассматривать кинжал. — Артефактный кинжал. А вы понимаете, что он может повредить мою душу?

— Если бы душа существовала, — возразил генерал с усмешкой.

— Понятно, значит вы нашли сильный артефакт, но даже не знаете, как он действует, — хмыкнул я. — Он не уничтожит душу, но оставит на ней следы, которые могут помешать моему следующему перерождению.

— Мальчишка, не пудри голову, а делай, что сказано, — начал нервничать генерал. — Я могу пообещать, что все, кто поддерживал тебя, останутся живы после твоей смерти. Даю слово, что сделаю для этого всё.

Ему хотелось поскорее закончить переворот и идти праздновать. Это было заметно. Надоело генералу возиться с непутевым мальчишкой.

— А в ваших силах немногое. Может быть, вы вовсе на время разбирательства отправитесь в отпуск? А что может сделать генерал в отпуске или в поездке из другой страны, если даже не будет знать, что начались разбирательства? — серьезно спросил я. — Вы хоть понимаете, что стоите перед императором? А если человек пришёл к власти, он определенно не может быть полным дураком, за которого они меня и принимают.

Черепахов начал злиться, его щеки покраснели от ярости.

— А вы знаете, что Борис Викторович Романов, Анатолий Семёнович Романов, — так я назвал ещё шесть фамилий, — не смогли надолго сохранить корону. Знаете причину? — продолжил я.

— Мне неинтересно, не тратьте наше время, — отрезал генерал, сжимая кулаки.

Аристократы тоже заметно начали нервничать.

— Эти люди были еще хуже, чем Федор и Григорий. Их мысли были направлены отнюдь не во благо своей империи, — я все же решил ответить.

Это я узнал, порывшись в памяти Кодекса Первого Императора. Он хранит в себе много тайн… не меньше, чем храню я в своей голове.

— Борис собирался вовсе половину империи раздать двум другим странам, слишком ему понравилась одна имперская дочь, которую ему пообещали отдать в случае, если он так сделает. Любовь может как построить империю, так ее и разрушить, — я задумчиво повертел кинжал в руках. — А что будет, если я документы этим кинжалом порежу? Успеете убить меня раньше? — с усмешкой спросил я.

— Документы тебе не уничтожить, они сделаны из артефактной бумаги, — на выдохе ответил Черепахов.

Андрей Викторович уже потерял всякое уважение и стал обращаться ко мне на «ты». Явно уже видел меня мертвецом.

Только иногда и мертвецы способны восставать из своих могил.

Я подкинул бумаги в воздух, пару раз рубанул кинжалом… и вокруг них возник теневой огонь. Документы мгновенно сгорели, и от них остался только пепел, упавший на пол и стол.

— Ой, как же так вышло? — я развел руками с невинным видом, а затем стряхнул пепел с плеч.

Аристократы и генерал переглянулись. Их взгляды были очень недобрыми.

— Но артефакты… — промямлил Котов, вставая со своего места.

— Они работают как надо. Просто у них закончилась энергия, — ответил я и достал из шкафа за моей спиной Кодекс Первого Императора. — Очень прожорливая реликвия. Однажды я попытался наполнить его полностью. Лучше не буду говорить, где я взял столько энергии, но мне не удалось наполнить его даже на один процент.

Все время разговоров и подписывания ненужных бумаг я просто тянул время, чтобы Кодекс успел выкачать из сфер энергию. И теперь, когда моя сила ничем не ограничена, я готов дать отпор, достойный Императора Российской Империи.

Генерал и аристократы поняли, что так просто им меня не убить. Вскочили со своих мест и резко напали на меня. Я же мгновенно ушёл в свою тень и появился за их спинами.

— Ну, повеселимся, раз вы выбрали такой путь, — усмехнулся я.

— Надо его убить. План Б! — крикнул Синицын, вытаскивая кинжал из рукава.

Котов тоже достал из ножен свой меч и наставил его на меня.

— План Б — это когда я напал, и вам пришлось защищаться? — улыбнулся я, легко уклоняясь от выпада.

Вместо ответа в меня полетел поток огня от генерала Черепахова. Но он тут же врезался в теневой щит.

Интересно, они правда думают, что смогли отключить систему видеонаблюдения в кабинете? Завтра Российскую империю ждет интересное видео. Правда, слегка обрезанное… Ибо лучше простым людям не видеть, что произойдет с генералом и аристократами дальше…

Глава 13

Один из отрядов генерала Черепахова, которым командовал Борисов Владимир Тимофеевич, сейчас расположился в одной из имперских казарм, куда их и определил Святозар Разумовский.

Всего в подчинении Борисова было тридцать человек, и сейчас они ждали момента, чтобы выйти и исполнить свою роль.

— Первый ярус дворца должен быть уже захвачен, пора выходить, — сообщил своим бойцам Владимир Тимофеевич и поднялся с места.

Он первым направился к выходу, а солдаты — следом за ним.

У них был полностью разработанный план. Генерал Черепахов даже создал макет дворца, на котором разбирали, как должно происходить вторжение. Андрей Викторович был умным человеком и хорошим стратегом, а потому Борисов считал, что его командир продумал все до мелочей.

— Выдвигаемся осторожно. Наша главная цель — захватить башню с колоколом, — напомнил своим людям Владимир Тимофеевич. — Ее охраняют, но из-за шумихи большинство людей должны были свалить оттуда. Мы пробьемся!

Борисов ни капли не сомневался в успешности этой операции. План разрабатывался около двух недель, а вчера генерал Черепахов узнал, что командующий восточной частью выказал поддержку императору Дмитрию, а это полностью меняло дело и склоняло чашу весов в пользу Романова. Потому генерал решил действовать сразу и отдал своим людям и заранее нанятым наемникам соответствующий приказ.

Отряд Борисова постепенно пробирался к башне, не встречая никакого сопротивления — вокруг не было ни души, и это радовало Владимира Тимофеевича. Однако и трупов вокруг тоже не было, что настораживало. Хотя, возможно, стычки произошли в другом месте, и в момент нападения здесь просто не оказалось людей.

Все люди Борисова не поддерживали императора. Вернее сказать, они были полностью за генерала Черепахова, и подобная верность давала им немало привилегий на службе в армии. Владимиру Тимофеевичу и его людям было выгоднее оставаться в подчинении своего генерала.

Вскоре показалась искомая башня с артефактным колоколом. Его звон будет слышно в каждом уголке столицы — такова его особенность. И при этом звук колокола никак не вредит слуху людей.

Задача Борисова была захватить башню и удерживать до тех пор, пока ему не поступит новых указаний. Не нужно народу столицы раньше времени знать, что совершен переворот и в империи новый правитель. А на каждое сообщение у колокола был свой условный сигнал.

Достав телефон, Владимир Тимофеевич заметил, что связь не работает… Странно. Хотя, почему странно? Скорее всего повсюду установили артефактные глушилки. И Борисов даже знает, кто должен был захватить технические помещения — это не так тяжело, как забрать ту же башню с колоколом.

Самое тяжкое предстоит отряду, который должен уничтожить Святозара Разумовского, вот он по-настоящему опасный противник. Но там наняли шестерых наемников, которые дали стопроцентную гарантию, что вшестером его устранят. А потому на этот счет Владимир Тимофеевич не переживал.

— Как думаете, Кутузов уже мертв? — Борисов услышал разговоры членов своей команды.

Один из бойцов посмотрел на часы и ответил:

— Он уже четыре минуты, как должен умереть. Так что думаю — да.

— А если они опоздали?

— Не должны. В любом случае, Кутузов — не наша проблема.

Отряд Борисова подбежал к дверям башни с колоколом, которая оказалась заперта. Владимир Тимофеевич постучался специальным шифром, ему загодя сообщили все условные сигналы, что использует гвардия императора Дмитрия.

— Кто? — раздался из-за двери звучный бас.

— Открывайте! Свои! На нас напали! — спешно ответил Владимир Тимофеевич, добавляя в свой голос испуга.

— Чем докажите?

Отряд был вооружен холодным оружием, поскольку в него входили исключительно Одаренные, которые с легкостью проводили свою магию через сталь.

— Бегом открывайте! У нас сейчас гвардейцы умрут! — повторил Владимир Тимофеевич, а несколько членов его отряда согласно условному жесту стали бить мечи друг о друга, кто-то начал стонать и кричать, имитируя, что рядом происходит сражение и есть раненые.

Благо, никаких окон ни в дверях, ни в самой башне не было, и проверить можно было, только открыв дверь.

— Впустите! За нами идут заговорщики! — прокричал Владимир Тимофеевич и принялся яростнее стучаться в дверь, изображая панику.

Тем временем Борисов просчитывал, как дверь откроется, и он сразу вгонит в сердце стоявшего на входе клинок. Владимир Тимофеевич уже убивал таким способом, и задача не казалась ему сложной.

— Почему камеры не работают? — спросили из-за двери.

— Не знаю! Впускайте бегом! У нас люди умирают!

— Сейчас открою.

Послышался щелчок засова, и дверь распахнулась. Владимир Тимофеевич сразу ткнул клинком в того, кто стоял на входе, как и планировал.

Но на лице Борисова застыл ужас, когда он осознал, что его меч остановила чья-то рука. Он поднял взгляд и увидел перед собой Кутузова!

Вмиг Владимира Тимофеевича охватывает паника. Он не успевает ничего предпринять, как одним мощным ударом Кутузов отбросил его, так, что глава отряда отлетел на пять метров. Да так сильно ударил, что у Борисова артефактный шлем слетел и, кажется, выбило два зуба!

Голова Владимира Тимофеевича ужасно болела, его оглушили. Вокруг началось сражение, а он был не в силах даже встать.

А через пару минут сознание Борисова прояснилось и он увидел, что весь его отряд уничтожен всего одним человеком. Владимир Тимофеевич остался одним выжившим!

Владимир Тимофеевич приподнялся и в ужасе понял, что удар Кутузова напрочь пробил его энергодоспех, и он не может активировать его снова — сил почему-то не хватает.

Тяжелая нога Кутузова придавила Борисова обратно к земле.

— Ты главный? — серьезным тоном спрашивает младший Разумовский.

Владимир Тимофеевич не успел и рта открыть, как его снова оглушили.

— Итак, вижу, что главный, — услышал он, и его схватили за ногу, а затем куда-то поволокли.

Причем даже в таком состоянии Владимир Тимофеевич видел, что Кутузов не закрыл дверь, ведущую в башню. Словно он и вовсе ничего не боялся.

Борисова оттащили во дворец, который уже должен был быть захвачен. Но вместо этого Владимир Тимофеевич увидел там отнюдь неприятную картину. Повсюду были разбросаны тела людей с его части… он знал этих мертвых людей. А от вида трупов паника только усиливалась.

Везде шастали гвардейцы императора… и служанки! Причем девушки в форме горничных смотрят на трупы с таким видом, словно каждый день наблюдают нечто подобное.

Кутузов отволок Борисова в темницу, которая находилась в подвале дворца. В одну клетку с остальными выжившими, среди которых он узнал командиров северной части!

Где-то через полчаса Владимир Тимофеевич пришел в себя и наконец смог подняться. Голова гудела, а перед глазами все плыло, к горлу подкатывала тошнота. Но Борисов набрался сил и хриплым голосом спросил:

— Мужики! Что происходит?

— Тоже не выполнил свое задание? — спросил глава другого отряда. — Михайлов Петр, он-то и должен был захватить технические помещения.

— В смысле, тоже? — не понял Владимир Тимофеевич. — Что произошло? — повторил он.

— А то, что мы должны были выполнить приказы, а вместо этого сидим здесь.

— Из моей сотни только я выжил, и то как выжил… Меня просто не добили, — грустно усмехнулся командир другого отряда.

Голова продолжала гудеть — оглушили Борисова знатно. Такое с ним впервые в жизни, хотя он часто получал ранения, но с такой силой по голове еще не били.

— Какого черта? Где император? — простонал Владимир Тимофеевич.

— Без понятия… Может уже сдох, а толку? — печальным голосом спросил Михайлов.

— Не соглашусь. Если император скончался, то нас отсюда вытащат.

— А зачем нас вытаскивать, если мы не сделали того, что должны? — тихо поинтересовался Прошкин, который до этого сидел, не говоря ни слова.

Владимир Тимофеевич схватился за голову. По вискам будто били молотками. Он не понимал, что делать дальше.

— Как так получилось? — скривился Борисов.

— Как-как? Ждали нас! — ответил Михайлов. — Когда мы начали действовать, нас окружили люди императора. И знаешь, что скажу, не тех мы опасались.

— А кого надо было? — недоумевал Владимир Тимофеевич.

— Видел горничных?

— Ну, видел.

— Так одна из них на моих глазах больше двадцати человек уложила! — эмоционально ответил Михайлов. — У нее даже оружия не было!

— Еще там разведка была, — напомнил Прошкин.

— Будем надеяться, что кто-нибудь нас отсюда вытащит, — с болью в голосе прошептал Владимир Тимофеевич.

Стоило ему это сказать, как из коридора раздался гулкий звук чьих-то шагов. Сюда спускались люди.

— В смысле, вас вытащат? — удивленно спросил кто-то. — Неужели вы настолько оптимистично мыслите? Кто вас вытащит после попытки переворота?

Владимир Тимофеевич поднял взгляд и увидел перед клеткой живого императора Дмитрия Романова.

Начальники отрядов молчали. А парень продолжил:

— Ну, с другой стороны, вас отсюда вытащат, но только для того, чтобы публично казнить, как предателей. Но есть и хорошая новость!

Мужчины переглянулись. В душе Владимира Тимофеевича вновь загорелась надежда на спасение.

— Двое из вас выживут, — серьезно заявил Дмитрий Алексеевич. — Правда, им придется покинуть империю раз и навсегда. Но кем будут эти двое, решайте сами… Эти два счастливчика окажутся теми, кто расскажет больше всего.

Дмитрий Романов обернулся к Сергею Лаврентьеву, который стоял позади него:

— Сергей Захарович, они ваши. Забирайте.

В голосе императора послышалась легкая усмешка.

— Непременно-непременно, — ответил Лаврентьев, и его люди открыли клетку, чтобы первым на допрос забрать именно Владимира Тимофеевича.

* * *

Федор Романов находился в Казани, в кабинете, который ему выделил лично князь Казанский, чтобы наследник мог спокойно вести свои дела прямо из этого города. Ведь князю было выгодно, чтобы цесаревич оставался именно здесь, а не возвращался в столицу. Нового императора назначили, а условия не изменились, что совсем не нравилось старшему наследнику.

За окном стояла хорошая погода, но в душе Федора было мерзко.

— В смысле, переворот провалился? Все было продумано! Как это могло произойти? — кричал он на Евгения Казанцева, который принес плохую новость.

Судя по лицу парня, друг детства уже пожалел о том, что решил сообщить об этом Федору лично.

— Сам не понимаю, — развел руками Евгений Казанцев.

— Как можно не понимать? Все было продумано! Там же была целая куча людей. Неужели никого надежного не осталось при дворце? — Федор ударил кулаком по подлокотнику кресла.

Злость переполняла его. Наследник никак не мог понять почему такой хороший план провалился? Где его союзники допустили ошибку? И самое главное — как долго еще неудачи будут продолжаться перед тем, как Федор займет свое законное место на троне?

— Увы, но нет, — развел руками Евгений. — Виктор Степанович Разумовский поспешил, когда забрал всех своих людей с собой. Он хотел этим показать свой характер, что у Российской империи ничего не осталось. А в итоге Дмитрий Романов сейчас заполняет штат своими людьми. И Лаврентьев тоже за него.

— Это не объясняет, куда делись наши люди, которые работали вне этих структур! — повысил голос Федор Романов. — Да и в разведке тоже не могли их всех найти.

— За последнюю неделю их вычислили. Всех. Кто-то пропал без вести. Кто-то оказался в тюрьме, парочку особо рьяных казнили.

— Дворец огромен! Безумие! Неужели ни одна вшивая собака или хотя бы служанка не может работать на кого-то из нас? — недоумевал Федор.

Он был так зол, а его ярость просила выхода. И он не нашел ничего лучше, чем со всей силы ударить кулаком по столу. Евгений Казанцев скривился от этой картины, но стол, на удивление, остался цел.

— Кажется, мы недооценили твоего брата, — покачал головой Евгений. — Он ввел серьезные изменения в штате прислуги, которая работала во дворце. Сперва мы на это и внимания не обратили, но он каждый день убирал нужных людей. Вопрос в том, как он о них узнал… И как бы печально это сейчас не звучало, но там в самом деле никого из наших нет.

Казалось, что Федор сейчас вот-вот накинется на Евгения, с которым они дружили с самого детства. Но наследник изо всех сил старался держать себя в руках, насколько это возможно.

— Но это не все новости, — продолжил сын князя Казанского.

Он достал из кармана письмо и протянул Федору.

— Это адресовано тебе, — добавил Евгений.

— Почему оно вскрыто⁈ — строго спросил Федор.

Ему не понравилось то, что информацию из этого письма узнали сперва союзники, а потом уже оценили, стоит ли передавать ее ему.

— Мы вскрыли, — пожал плечами Евгений, избегая прямого взгляда.

— Но оно предназначалось мне! — резко возразил Федор, выпрямляясь в кресле.

— Вдруг внутри находился убийственный артефакт? — спросил Евгений, хотя по его тону было понятно, что это лишь отговорка.

Эта отмазка даже звучала бредово.

— Тебе лучше прочитать, хотя можешь и не читать, ничего не изменится. Не думаю, что ты примешь это приглашение, — произнес Евгений, слегка улыбнувшись.

Федор вырвал письмо из его рук и начал читать. По мере прочтения его глаза расширялись, а злость все нарастала.

Содержание гласило:

'Приветствую тебя, дорогой брат. Твоя попытка переворота была интересной, но, к сожалению для тебя, она полностью провалилась. Однако должен поблагодарить, пленные командиры рассказали очень много интересного, и скоро начнутся массовые зачистки. В благодарность через два дня я приглашаю тебя на главную площадь, где пройдут публичные казни. Кстати, многие из этих людей верны тебе и хотят видеть тебя императором Российской империи. Если хочешь, я могу их даже помиловать, но для этого надо тебе явиться.

p.s. В следующий раз, планируя покушение, наверное, стоит убедиться, что как минимум я не буду о нем знать.

p.p.s. Не только среди моих людей есть те, кто докладывает тебе обо всем'.

Федор рассвирепел и смял письмо в комок. Бросил его в стену, но это не помогло ему успокоиться.

— Откуда он может знать, кто работает на нас? Он никчемный и бесполезный! Как он только успевает узнать, кто на кого работает⁈ — яростно вскрикнул Федор, размахивая руками.

— Мы предполагаем, что Лаврентьев до момента коронации исполнял свое дело не так рьяно, как сейчас, — спокойно пояснил Евгений, не двигаясь с места. — У него огромная заинтересованность в Российской империи. Он сейчас самый крупный союзник Дмитрия Романова и рассчитывает получить большую выгоду с этого дела. Думаю, что подобные сведения добыты благодаря ему.

— Да я ему предлагал! Столько раз с ним говорил! Ни разу… — закричал Федор.

— Ни разу он тебе не дал прямого ответа, — перебил его Евгений, прищурившись. — Видимо, он изначально работал на Дмитрия. И все это время, что Лаврентьев приходил на переговоры, он только собирал информацию и расширял свою финансовую сеть.

Это было похоже на правду. Федор не верил, что Дмитрий сам мог провернуть подобное. Но в таком случае возникает вопрос: что мог дать Лаврентьеву Дмитрий, чего не было у Федора? Почему глава разведки принял сторону императора? Ответа у наследника не было, сколько бы он не перебирал в голове варианты.

— Надо что-то делать, — заявил Федор, сжимая челюсть.

— Мы уже работаем над этим. Сегодня Дмитрия ждет неприятная новость, — Евгений подошел ближе и улыбнулся. — Пока он будет праздновать, а он будет, ведь уже известно, что в столице организуется бал…

— Бал⁈ — с возмущением перебил его Федор. — Его половина аристократии пытается убить, а он бал устраивает? Насколько же дерзкий этот ублюдок!

— Пока будет проходить бал, мы спокойно ликвидируем Лаврентьева, — спокойно продолжил Евгений. — Посмотрим, как император справится без него. А следующего начальника разведки попробуем завербовать всеми своими средствами.

— А если не получится? — резко возразил Федор, подаваясь вперед.

— То и этот умрет, — пожал плечами Евгений. — Не забывай, какие бы ни были проблемы, это все мелочи. Дмитрий не просто так не покидает дворец. За его стенами у него нет власти и друзей.

— Ясно, — кивнул Федор.

А в мыслях он уже представлял, как лично убивает брата, после чего сам садится на трон, и аристократы приветствуют его. От этих фантазий становилось легче.

— Ты доволен такой информацией? — поинтересовался Евгений Казанцев.

— Нет, — отрезал Федор. — Этого мало, я хочу, чтобы он страдал! Чтобы он сам отрекся от трона! — прокричал Федор Романов, снова ударяя кулаком по столу, и такими темпами он точно рано или поздно развалится. — Он занимает место, которое ему не принадлежит! Если бы я знал раньше, что так будет, то в детстве бы его придушил. Сколько же в нем лицемерия! Он специально притворялся, что политика ему не интересна, чтобы на него не обращали внимание. У него это отлично получалось!

— А насчет страдания могу предложить одно решение. Совет его рассматривает, но пока не утвердил. Я могу помочь в продвижении, — задумчиво проговорил Евгений Казанцев.

— Какое предложение? — чуть спокойнее уточнил Федор.

— Есть страна, где у нас при власти лояльные люди, — голос Евгения стал тише. — Они могут начать волнения в сторону Российской империи. Не буду говорить подробно, но страна большая и сильная. Войну они развязывать не собираются, но поговорить об этом эта страна может. И они могут запросить для подобного решения, чтобы к ним приехал кто-то имперской крови. А Дмитрий не рискнет надолго удаляться из дворца, поэтому отправит Анастасию, — намекнул Евгений, явно смотря на реакцию Федора.

Наследнику стоило усилий сохранить самообладание.

— Умная сука никогда не подавала виду, что она за брата! Мы ее даже на свои встречи с Гришей приглашали. Еще одна лицемерная тварь! — процедил Федор, сжимая кулаки.

— Ты не представляешь, насколько большие дела она делает для Дмитрия, обрабатывая молодых аристократок, — покачал головой Евгений. — У нее очень много влияния среди женщин, которые прислушиваются к ней. Так вот, Анастасия отправится туда.

— И? — протянул Федор, ожидая продолжения.

— Скорее всего умрет, — легко ответил Евгений.

Федор вздрогнул и сам не заметил, как это произошло. Анастасия — его единственная сестра… А хочет ли он ее смерти? В этом он не был уверен. Но ставки сейчас были слишком высоки.

— Там её подставят, а дальше все пойдет по очень неприятному для нее сценарию, — продолжил Евгений, наблюдая за Федором. — Она станет телогрейкой для местного правителя, пока не выносит его ребенка. А дальше Анастасия навсегда пропадет из этого мира, — закончил рассказ Евгений и с усмешкой спросил: — Как тебе такой вариант? Готов ради власти и свою сестру продать?

— Это необходимо? — ровным тоном спросил Федор.

— Примерно половина из наших союзников считает, что это подорвет и влияние Дмитрия, и его моральное состояние, а также он потеряет свою поддержку в народе. Ему придется постоянно делать заявления о том, что Анастасия нарушила закон той страны и расплачивается, но отпустят ее только тогда, когда явится сам император. А Дмитрий, как ты помнишь, не может покидать дворец.

Федор стиснул зубы и ответил:

— Делай, что должен.

— За это мы тебя и любим, — улыбнулся Евгений. — Ты готов на все ради своей цели.

Но ответом Евгению стало молчание. Федор предпочел не комментировать эту фразу, хотя это была абсолютная правда.

— Ладно, всего хорошего. Я пошел, — кивнул Евгений Казанцев и вышел из кабинета.

Но не успела дверь закрыться, как голову Федора заполнили тревожные мысли. Он подписал своей собственной сестре смертный приговор!

Но старшего наследника это уже нисколько не волновало, поскольку он и правда был готов на все ради императорского трона. А Анастасия действительно сделала свой выбор и должна понимать его последствия. Никто не мешал ей вешать Дмитрию лапшу на уши и связаться с Федором, чтобы работать на него.

Дверь не успела закрыться, как вернулся Евгений. Федор подумал, что тот забыл что-то сказать наверняка что-то важное. Судя по виду Евгения, он был очень расстроен. Хотя прошла всего пара минут. Что успело случиться?

Но вдруг Евгений заваливается и падает… А Федор видит, что из его живота торчит кинжал!

Федор вскакивает, осознавая, что случилось.

— Нападение! — кричит он во весь голос. — Нападение!

Нажимая кнопку под столом, наследник активирует защитную систему кабинета и вызывает охрану. Достает из ножен клинок и встает в боевую стойку. Ждет нападения, откуда бы оно ни было.

Но не спешит помогать другу… В душе его сейчас — полный ужас. Кто посмел вот так прийти в одно из самых безопасных мест в империи, чтобы убить или ранить сына князя? Это же уму непостижимо!

Ведь если смогли ранить Евгения, то смогут и Федора. После прошлого случая охрану увеличили. Но, видимо, этого было недостаточно.

Евгений захрипел:

— Помоги… по-помоги…

Но Федор не мог даже сдвинуться с места. Настолько сильный страх захватил его. В голове пронеслась всего одна мысль: «Почему это все происходит со мной? Ведь я должен стать императором. Это моя судьба».

Вдруг в дверях мелькает тень. Адреналин мигом выбрасывается в кровь, заглушая страх. Федор бросает в коридор свой клинок, рассекая пополам проходящего там человека, а через миг осознает, что убил собственного гвардейца. Но, несмотря на разлитые вокруг лужи крови, Федор не испытывает ни капли сожаления.

В кармане завибрировал телефон. Федор спешно достал его и посмотрел, ведь это могло быть что-то важное: например, сведения от охраны.

Но это было сообщение от его сестры: «Не копай яму другому, сам туда упадешь, братец!».

* * *

Сегодняшний прием я организовал спонтанно. Хотелось отпраздновать свою победу после несовершившегося переворота.

У слуг было всего пару часов, чтобы подготовить торжество, достойное императора, но они справились на славу. Зал был украшен, а на столах стояли лучше блюда от наших поваров. Играла живая музыка, создавая праздничную атмосферу.

Сейчас я ходил и общался с разными людьми, и слышал много разговоров со стороны, все обсуждали несостоявшийся переворот, всем было интересно, кто за ним стоит.

— Люди интересовались, что будет с той военной частью, которая на вас напала, Дмитрий Алексеевич? — спросила одна из дам, строя мне глазки.

Она явно ничего не соображала в политике, но ловко подхватила гулявшую весь вечер тему.

— Северную часть ждет серьезная проверка, там будет новый командир, — ответил я, вежливо улыбаясь.

Не особо много девушек вели себя подобным образом, когда я был цесаревичем, куда больше дам пытались со мной флиртовать и заигрывать. Все-таки сейчас я не самый надежный кандидат в мужья — еще неизвестно, сколько проживу.

— Прошу прощения, мой император, — робко продолжила дама. — Но если и новый командир решит поступить подобным образом?

Так она намекала, что нельзя быть уверенным в абсолютной поддержке нового человека.

— Тогда и его ждет такая же судьба, — улыбаюсь я. — Но это маловероятно. Заместитель генерала Черепахова уже принес мне клятву верности.

— Рада слышать, — слегка поклонилась она. — Главное, чтобы он соблюдал эту клятву.

А слова, произнесенные на Кодексе Первого Императора, он нарушить не посмеет, ибо знает, что его в таком случае ждет смерть. Но об этом я решил даме не говорить, а то еще расстроится.

Она извинилась и вернулась к своим подругам, с которыми и пришла. А я продолжил слушать разговоры о перевороте. Особенно мне понравилось, что аристократы, не скрываясь, говорили о том, как нагло я устроил этот бал. Сразу после переворота!

Отлично! Значит, план по издевательству над моими врагами прекрасно выполняется.

Сейчас во многих местах кто-то соблазняет горничных, кто-то открыто предлагает им деньги и влияние. Хотя предлагать горничным влияние — это надо быть полным идиотом! Но есть и такие… Разные личности пытаются внедрить в ряды прислуги своих людей и купить тех, кто уже работает на меня.

И ведь горничные соглашаются же! А почему нет, если у них есть такой приказ?

А что касается самого покушения… оно было веселым. Когда три Одаренных в моем кабинете едва смогли что-то мне противопоставить. Но, даже несмотря на это, бой дался тяжело, сферы забрали у меня значительную часть энергетических запасов. И я потратил на бой довольно много магии.

Однако стоило мне убить Синицына и Котова, как генерал сдался. Он был сильным магом, но не рассчитывал на подобный поворот и хотел жить.

Я снял защиту комнаты сразу, как это выдалось возможным. К тому моменту прошло уже достаточно времени, а у магической защиты кабинета была одна особенность — если ее активировать, то в течение одного часа ее нельзя снять, никакими известными способами, правда я ни разу не пытался сделать это с помощью своей магии.

Кабинет немного жалко, который пострадал после боя. Ведь я только там расставил все, как мне надо было, и на тебе! Служанки долго будут отмывать от стен запекшуюся кровь… Но лучше там сделать полноценный ремонт. Тем более ремонта этот кабинет уже триста лет не видел.

Но это не самое интересное. Как только защита спала, в кабинет ворвался Кутузов и встретился с генералом лицом к лицу. Черепахову тут же провели экскурсию по дворцу: вначале по местам боевой славы его людей, потом до подземной темницы.

Черепахов был очень интересным человеком, он имел стержень ровно до тех пор, пока сам не оказался в темнице. Потом он яростнее прочих сдавал всех, кто причастен к попытке переворота. Разведке удалось собрать очень много информации.

Однако пленных я немного обманул. То, что двое и не умрут — это была чистая правда. Но это будут как раз те люди, кто ни слова не сказал на допросе. Это будет своего рода для них награда, что они за свои убеждения шли до самого конца и всей душой считали, что Федор станет лучшим императором, чем я. И сейчас они на пути, чтобы покинуть столицу.

Остальных ждет казнь путем обезглавливания на площади. Хоть это и варварский метод, но он работает отлично. Хорошо напоминает аристократам, что они тоже смертные, и предостерегает их делать глупости.

Все они хотят власти, так воспитывают дворян. Но надо быть полным идиотом, чтобы считать, что смена власти пойдет сейчас на пользу Российской империи. Стоит мне умереть, и враги страны попрут со всех щелей. Федор даже не успеет до столицы доехать, как они будут топтать наши земли!

А для него это приемлемая цена… Потерять земли, чтобы потом их вернуть, угробив множество жизней, и то, если получится. Мне не нравятся такие методы.

Вдруг ко мне подошла графиня Арбенская.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Величество! — произнесла она, изящно присев в реверансе.

— Здравствуйте, — кивнул я.

— Желаете потанцевать? — глаза ее блеснули интересом.

— Не откажусь.

Я взял ее за руку, мы прошли в центр зала. Заиграла мелодичная музыка, и мы закружились в танце.

— Поздравляю вас с очередной победой! — улыбнулась она, легко следуя за моими движениями.

— Благодарю, — сдержанно ответил я.

— Сегодня о вас говорят более почтительно, чем вчера. Все любят победителей, и никто — проигравших. Но вам нужно быть осторожным, — предупредила она так, чтобы никто больше не услышал.

— Вы сомневаетесь во мне? — улыбнулся я, заглядывая ей в глаза.

— Ни капли, — с легкой улыбкой ответила она, отводя взгляд.

Мы потанцевали еще несколько раз, после чего графиня Арбенская отправилась к баронессе Тальской, с которой они дружили с самого детства, судя по моим сведениям.

Потом меня стали приглашать на танец другие дамы. Но с ними разговоры были совсем ни о чем.

Один из них был на самом деле о погоде! Девушка из баронского рода Давиных общалась со мной, словно по методичке трехсотлетней давности, где описывается, как мужчина и женщина должны разговаривать во время танца и на какие темы. Если бы она еще спросила, славная ли была у меня охота и какую дичь удалось поймать, я бы точно засмеялся, хотя умею держать свои эмоции под контролем.

Все-таки интересно… хоть многим кажутся балы бесполезной вещью, на самом деле это отличный механизм наведения порядка в империи, когда аристократы могут лицезреть своего императора, узнать, в каком он здравии и лично пообщаться с ним. Это помогает куда сильнее, чем император, который вечно сидит в кабинете и подписывает документы с приказами для этих самых дворян.

Ведь аристократ может как разрушить империю своими действиями, так и вознести ее, и в данном случае о пользе нынешних аристократов в большинстве случаев тяжело говорить, но скоро это изменится.

Во время перерыва между танцами ко мне подошла Алина и сообщила:

— На Лаврентьева было совершено нападение, — прошептала она, склонившись ко мне.

— Даже так, — хмыкнул я. — Он о нем узнал?

— Нет. Там было все продумано. В этот момент Сергей Захарович ужинал в одном из заведений, где вы приказали ему проводить свободное время.

— А, это наш ресторан, — догадался я.

— Именно так.

— Нападавшие удивлены? — поинтересовался я, принимая бокал шампанского от проходящего мимо слуги.

— Нет, но больше всего удивился Лаврентьев, когда официанты сами справились с нападавшими, — Алина не сдерживала улыбку.

— Хорошо, — кивнул я, отпивая из бокала.

Вечер продолжился, и ко мне подошла дама на вид лет восемнадцати, в зеленом платье, с черными волосами, струящимися по плечам.

— Ваше Императорское Величество, вы не против потанцевать? Я понимаю, что я не настолько знатная особа, но все же, — спросила она, устремив глаза в пол.

— Как тебя зовут? — спросил я, разглядывая ее точеный профиль.

— Дарья Васильева, — слегка улыбнулась она, не поднимая глаз.

— Можешь на меня взглянуть, — попросил я.

Она подняла взгляд ярко-изумрудных глаз. Я пригласил ее жестом на танец. И она с радостью приняла мою руку.

— Хорошо танцуешь, — сказал я ей, ведя ее в легком вальсе.

— Благодарю, мой император, — скромно ответила она, едва касаясь моего плеча.

Следующие несколько минут она молчала, постоянно отводя от меня взгляд.

— Можно задать вам один вопрос? — осторожно спросила она под конец танца.

— Можно, — кивнул я.

— Вы не против, если я сегодня приду к вам в покои? — выпалила она на одном дыхании, а на щеках загорелся румянец.

Вот это поворот! Девушка боится даже на меня посмотреть, а в покои ко мне зайти не против.

Интересно, что бы это значило?

— Ты точно не обделена красотой. Но ты уверена в своем желании? — уточнил я, внимательно изучая ее реакцию.

Сперва девушка молчала, но через пару долгих секунд ожидания робко ответила:

— Уверена. Если вы разрешите.

— Считай, у тебя есть мое разрешение, — кивнул я.

Я попытался вспомнить, что знаю о Дарье. Выходило, что не так уж и много… Ее род был слишком незначительный и почти не принимал участия в делах Российской империи.

По завершении вечера я отправился в свои покои. Где-то через полчаса в дверь раздался стук.

— Войдите, — разрешил я.

Неужели она решилась? Это будет интересно.

Дарья пришла в другом платье, которое было куда откровеннее и роскошнее предыдущего. Особенно в нем выделялось глубокое декольте. Яркие прическа и макияж говорили о готовности, но девушка продолжала мяться.

— Благодарю, что разрешили мне войти в ваши покои. Я могу приступить? — спросила она, теребя край платья.

— Приступить к чему? — приподнял я бровь.

— Ну, вы же понимаете… — ее щеки покраснели, и это было видно, даже несмотря на слой тонального крема.

— Конечно, не понимаю. Или ты узнала о моих предпочтениях и решила начать разговоры о политике? Люблю слушать новости перед сексом, — усмехнулся я, наблюдая за ее реакцией.

Девушка опустила глаза и посмотрела на свои туфли.

— Что, ты пришла неподготовленная? Еще скажи, что моих любимых частушек не знаешь, — улыбнулся я.

Девушка смотрела на меня так, словно ничего не понимала. Складывалось впечатление, будто она вовсе никогда с мужчиной не была.

— Да ладно? Дарья, а ты уверена, что пришла в нужное место? — улыбнулся я, видя ее растерянность.

Она сжала кулаки и уверенно спросила:

— Можно, я сниму платье?

— Может, все-таки хоть одну частушку? — предложил я, сдерживая смех.

— Платье? Ну это… — замялась она, окончательно смутившись.

— Частушку? — повторил я.

В один момент девушка сдалась и выпалила:

— Не смешно!

— Почему? Мне достаточно смешно, — рассмеялся я, а затем серьезно добавил. — Подойди. Присядь.

Она подошла и села на стул рядом со мной.

— Что тебя подвигло к такому поступку? Только не говори, что ты по собственной воле решила меня соблазнить. Уж прости, но ты не походишь на опытную соблазнительницу, — я всматривался в ее лицо, пытаясь понять мотивы.

— Извините… Нет, я решила это сделать по собственной воле. Я сама. Мне нужно, — забормотала она, не поднимая глаз.

— Что тебе нужно? — я приподнял бровь.

— Ничего, — она осознала, что сболтнула лишнего. — Это была ошибка. Лучше я уйду.

Казалось, что у девушки сейчас начнется истерика. Она поднялась и выбежала из моих покоев. Видимо, я слишком ее напугал.

— И в следующий раз без частушек не возвращайся! — бросил я ей вслед.

Из тени за моей спиной вышла Алина.

— А вы жестоки, — произнесла она, покачивая головой. — Возможно, вы разбили юное женское сердце. И теперь она ни перед кем не скинет это платье, — засмеялась служанка. — Кстати, а если я расскажу частушку, мне можно его снять⁈

— Ладно-ладно, не надо раздеваться, — усмехнулся я. — Выясни, кто эта Дарья и откуда. Я хочу узнать, что подвигло ее на такое решение.

Артефактов у нее с собой не было, как и какого-либо оружия. Она точно не убийца, а значит ее цели мне непонятны. Эта девушка не похожа на ту, кто будет приходить в покои императора для собственной выгоды.

— Она собирается покинуть дворец, — сообщила Алина, подойдя у двери.

— Проследи за ней, — приказал я.

Интересно, а если бы Дарья и правда частушки начала рассказывать, то эта ситуация стала бы еще комичнее? Хотя итак вышло весело… С этими мыслями я и лег спать.

* * *

Дарья Васильева чуть ли не со слезами на глазах выбежала от императора Дмитрия. Она сама не помнит, как добежала до выделенных ей покоев, где тотчас скомандовала слугам собрать вещи и вызывать водителя.

Это был полный стыд и позор для девушки! Она бы в жизни на подобное не решилась, если бы того не требовала ситуация.

Теперь Дарья опозорена навсегда… И эта мысль заставляла горькие слезы литься из ее глаз.

Девушка опомнилась и пришла в себя, только когда уже ехала в машине к своему дому. Она пожалела о том, что так и не сделала этого, и вновь расплакалась.

Машина подъехала к небольшому двухэтажному имению, в котором было не больше двухсот квадратных метров. Дарья даже не помнит, как подошла к дверям дома.

Помнит лишь, что стоило зайти в гостиную, как она встретила там своего отца.

— Дочь, я знаю, что случилось, — строго сказал он, глядя в заплаканные глаза девушки.

Дарья не выдержала и опустила взгляд. А затем обернулась к своей служанке и вопросительно посмотрела на нее.

— Конечно, я доложила, — ответила она, разводя руками.

— У тебя было простое задание! — недовольным тоном продолжил отец. — Соблазнить парня, но ты и с ним не справилась! На тебя полстолицы слюни пускают, тебе нужно было просто прийти, снять платье и стать его фавориткой. Неужели это так тяжело?

— Но, отец… — осторожно возразила Дарья.

— Молчать! — закричал барон Васильев. — Не хочу слушать твои отговорки!

Слыша это, Дарье было больно и грустно.

— Ты не выполнила условия нашего договора, — тихо продолжил отец. — И все последствия теперь будут на твоей совести. Завтра же позвоню виконту Тверскому и сообщу, что согласен на его предложение. Твоя сестра станет его женой!

Эти слова громом пронеслись в голове Дарьи. Она с ужасом осознала, что ждет ее самого близкого человека. И все из-за того, что Дарья не смогла…

Она упала на колени и принялась умолять:

— Отец, дай еще один шанс! Я попытаюсь!

Но ответом стал удар по лицу. И Дарья упала на пол со слезами на глазах.

— Я все сказал, — отрезал он. — Ты сама виновата. У тебя был шанс помочь своей семье, но ты его провалила. Раз не смогла справиться с парнем, твоей сестре до конца жизни придется жить с тем стариком.

Барон Васильев вышел из гостинной, хлопнув за собой дверью, а слуги направились за ним. А Дарья так и осталась лежать на полу в слезах… Совершенно одна.

Однако если бы девушка подняла голову и оглянулась, то заметила, что ее мысли были ошибочны. Она находилась в гостиной совсем не одна.

Рядом в тени стояла женская фигура с яростным выражением лица и так сильно сжимала свой боевой топор, что у нее побелели костяшки пальцев. Она едва сдерживалась, чтобы прямо сейчас не вступить в бой…

Глава 14

Утро следующего дня началось с отчета Алины. Девушка стояла у моей кровати в ожидании пробуждения, чтобы сразу рассказать о том, что узнала.

— Который час? — спросил я, когда открыл глаза и увидел ее.

Понимал, что раз она стоит у моей кровати, значит произошло что-то важное… либо она просто сгорает от нетерпения и любопытства, подобная черта у Алины тоже имелась. Но, в отличии от мании к шопингу, она меня не раздражала. Все мы люди, и у всех есть свои недостатки.

— Шесть утра, вы проспали, — нервно сообщила Алина.

Меня сразу насторожило то, что на ее лице не было привычной улыбки. Значит, случилось что-то серьезное.

— А почему не разбудила?

— У вас нет встреч до обеда, вот и решила, что лишние полчаса роли не сыграют, — пожала она плечами и выдавила легкую улыбку.

Здесь она была права, сегодня на утро у меня никаких дел запланировано не было, я планировал посвятить это время своему развитию, как мага.

— Давай рассказывай, — велел я, поднимаясь с кровати.

— Я все узнала. Дарья Васильева хотела стать вашей наложницей, чтобы спасти свою младшую сестру от вынужденного брака.

— И за кого же ее хотят выдать замуж? — хмыкнул я.

— За графа Никольского. Как помните, ему уже восемьдесят три года. А бедной девочке всего шестнадцать… Но графа это не остановит.

— Ясно. Подумаю, как решить этот вопрос, — ответил я, натягивая штаны.

— Куда вы направляетесь? — с улыбкой поинтересовалась Алина, когда я уже оделся.

После того, как она услышала, что я разберусь, ее настроение резко улучшилось. Видимо, Алина увидела нечто такое, что задело и ее саму… При том, что тронуть сердце этой хладнокровной убийцы не так-то просто.

— В сад. Хочу помедитировать, — спокойно ответил я.

— Вам?..

— Нет, охрана мне ни к чему, — перебил я ее.

Будет странно, если в саду вокруг меня будут крутиться горничные. Там им убирать нечего. А для сбора опавших листьев у нас есть садовники.

По приходу в сад, который располагался на территории дворца, я присел на траву в позу полулотоса. Очистил свое сознание от лишних мыслей, чтобы полностью открыться перед Многомерной Вселенной, и начал медитировать.

Так я сидел неподвижно в течении часа.

После недавних событий у меня произошел качественный скачок моего дара тени, и все отобранные у врагов дары надо было упорядочить. Теперь теневой двойник отнюдь не потолок моих умений. К тому же, скоро я смогу сделать стабильным и второй дар, чтобы он стал таким же полноценным, как и тень. Над этим стоит сегодня поработать. Попутно я размышлял, что же делать с сестрой Дарьи Васильевой, и у меня возникло несколько вариантов. Оставалось выбрать наиболее подходящий.

Встаю и подхожу к большому камню, который стоял посреди сада. Оглядываюсь — вокруг никого. Коснувшись камня, я вливаю в него часть своей силы, и плита в земле, на которой и стоит валун, отъезжает.

Давно я здесь не был, и в саду все кардинально поменялось. Раньше здесь была дорожка, а теперь лужайка из травы. И если эта плита будет часто отъезжать, то это быстро заметят. Надо будет дать садовнику задачу изменить здесь ландшафт.

Предо мной открылась каменная лестница, и я спускаюсь вниз. Подземное помещение освещают магические кристаллы. В самом конце пещеры бьет водопад, а по бокам стоят всевозможные постаменты для медитаций, где раньше тренировались мои люди, и у меня была возможность напрямую воздействовать на их дары. Это место осталось нетронутым — таким, каким я его запомнил еще со времен своей первой жизни.

Раздеваюсь и усаживаюсь под водопад. Холодная вода бьет по спине, успокаивая разгоряченное тело.

Вытаскиваю из своего тела три дара и провожу с ними некоторые манипуляции — начинаю вытягивать из них усиляющую часть для своего второго таланта. От столь тяжелого процесса начинает кипеть голова. А льющаяся на меня вода местами обращается в пар, заполняя пещеру, настолько тело было горячим.

После того, как я вытянул из даров то, что мне нужно, они стали непригодны. Двое из них принадлежали Синицыну и Котову, а третий случайному наемнику — одному из тех, что так рьяно пытались меня убить. Три сгустка энергии продолжали висеть надо мной, но больше я не мог передать эти таланты кому-то.

А потому направляю их в Кодекс Первого Императора, который в раскрытом виде лежал на берегу. Ему такое усиление не помешает — он запросто придумает, что с ними делать.

Вытягиваю из своего тела другие дары. Соединяю сферы вместе, а затем забираю из них энергию. Встраивая ее в свой магический источник, я начинаю размещать энергию по множеству своих каналов, усиливая тот или иной аспект своего дара. Делаю это аккуратно и филигранно, точно также, как нейрохирург проводит операцию.

От этой работы у меня начал трещать мозг, голова закружилась, и я едва не потерял сознание от перенапряжения. Я был всего в шаге от того, чтобы перегрузить свой магический источник и перегореть.

Но в итоге я смог поставить себе дополнительный блок памяти. В этот момент сразу пришло облегчение, и я выдохнул. Мыслить становится легче, а голова просветлела.

— Ну, а теперь, самое тяжелое, — слегка улыбнувшись, сказал я сам себе.

Я продолжил сложную работу с дарами, вытягивая из них тончайшие нити для усиления самого себя. Но в них не хватило энергии, и пришлось призвать еще и сильный дар льда. Этот талант про спокойствие, охлаждение и умеренность — все то, чего мне сейчас так не хватает, чтобы понизить температуру следующего блока.

Я словно собирал магический конструктор в своем источнике, связанный с душой. Причем с самой душой я работал не напрямую, а с помощью одной древней руны, которую узнал в одной из своей прошлый жизней — обнаружил ее в старом храме королевства, которым правил. Кажется, что она такая же старая, как и Многомерная Вселенная.

Встраиваю в свой источник последний блок, и ощущаю еще больший прилив концентрации. Это блок оптимизации всех процессов организма. Он ускорит мое мышление и рефлексы.

— М-да… — улыбаюсь я. — Если бы кто-то узнал, что я умею нечто подобное, то этот человек очень долго бы удивлялся.

Особенно учитывая, какие блоки я себе ставлю. Эта группа ответвлений таланта называется блоками правителя. Хотя вместо этого я мог сделать себе сумасшедшую реакцию, разогнать сознание до такой степени, чтобы по ночам устраивать бои с тенью. Да много каких боевых навыков можно было прокачать, но вместо этого я усиливаю те качества, которые нужны правителю.

Но ничего, скоро до всех блоков дойдет очередь — в ближайшем будущем я буду очень быстро развиваться.

Заканчиваю и поднимаюсь. Осознаю, насколько теперь стало легче жить.

Обливающая меня вода перестает превращаться в пар, и ее холодные потоки охлаждают мое тело. А ведь водопад здесь с тех самых времен, как я построил это место. Он течет сюда напрямую из подземного источника, а сама почва в этих местах пронизана магическими каналами. Так что вода, несущая энергию, очень помогает в работе с магическими каналами, которые расходятся по моей душе, словно огромная паутина.

Заодно, пока я работал над своим усилением, придумал, что же делать с сестрой Дарьи Васильевой. Загвоздка была в том, что ее отца и того старика нежелательно напрямую наказывать. Барон Васильев играет в Российской империи свою важную роль. Да, его производства не очень-то прибыльные, но они нужны государству. Уже много лет они делают заготовки для артефактов, используя секреты своего рода. Хотя если бы Васильев лучше занимался своим бизнесом, то и денег было бы больше.

За сегодня я хорошо изучил вопрос, связанный с этой семьей. Дарья — умная девушка, столичный университет закончила с красным дипломом, и по большей части именно она управляет делами семьи. Но большинство ее идей по развитию производства отклонялись либо имперской канцелярией, либо моим отцом. А девушка предлагала действительно дельные вещи, она хотела развивать семейное дело.

А ведь раньше этот род был на хорошем счету и считался одним из самых верных Российской империи. Когда все успело измениться? Часто бывает так, что всего одного поколения достаточно, чтобы уничтожить все то, что с таким трудом строили предки. С императорской семьей же это происходило постепенно, но суть не меняется… пострадали не производства артефактов, а вся империя!

— Алина! — позвал я, когда вернулся в свои покои.

— Я здесь, господин, — она вынырнула из тени и встала предо мной, широко улыбаясь. — Какие будут указания?

— Назначь мне встречу с герцогиней Тамошевой, — велю я.

— На когда?

— На сейчас, — улыбаюсь я.

— Сию минуту, — Алина кивает и направляется к служебному телефону.

Марьяне Тамошевой было уже больше девяноста лет, но поскольку она была сильной Одаренной, то и выглядела на тридцать лет младше. Эта властная женщина, которая сама управляет своим родом, будет заинтересована в решении моего вопроса.

— Она готова с вами встретиться, — доложила Алина через пару минут.

— Отлично, едем, — киваю я.

И уже по пути Алина договаривается о транспорте с водителем и охраной. На самом деле ее сопровождения мне было достаточно, но когда ты сам император, то лучше появляться на людях со своей свитой или охраной, чтобы у аристократов и простолюдинов не складывалось ощущение будто император — простой человек.

Когда мы подъехали к роскошному поместью, нас сразу встретил дворецкий и с должным уважением проводил к своей госпоже. Он раскрыл предо мной двери покоев герцогини, и я вошел туда один, оставив своих сопровождающих в коридоре. Это было светлое помещение, и кажется внутри было куда холоднее, чем снаружи.

— День добрый, Ваша Светлость, — поприветствовал я герцогиню, сидящую в кресле.

— И вам добрый день, Ваше Императорское Величество, — холодно поприветствовала меня пожилая герцогиня Тамошева. — По какому же поводу вы явились ко мне? Неужто вам нужен мой совет?

Герцогиня была вся в белом. Несмотря на свой почтительный возраст, она выглядела дорого.

— Почему именно совет? — интересуюсь я.

— А чем еще я могу вам помочь? — пожимает она плечами. — Разве что советом.

Так она намекнула, что ничего больше от нее ждать не следует. Совет — вот единственная помощь, которую она может предоставить своему императору.

— Совет мне не нужен, — говорю я и присаживаюсь в кресло напротив герцогини. — Мне нужно ваше содействие. Но в нем будет и ваша выгода.

— Какой же у нас юный император, — улыбается она, косясь на меня.

— Нет, намек я ваш понял. Вы захотите мне помочь по своему собственному желанию.

И в итоге все будет ровно так, как нужно мне.

Протягиваю герцогине Тамошевой досье на Елизавету — младшую сестру Дарьи Васильевой.

Она смотрит бумаги и поднимает на меня непонимающий взгляд:

— И как же это должно меня заинтересовать?

Протягиваю ей второе досье — на графа Никольского, который в скором времени должен стать мужем Елизаветы.

— В чем связь? — уточняет Тамошева, подняв на меня вопросительный взгляд.

— А вы подумайте, — слегка улыбаюсь я. — Ваша история может повториться.

Стекла в комнате начали покрываться инеем. Здесь становится значительно холоднее.

— Скоро Елизавета выйдет замуж за этого человека, — поясняю я.

— Ему же больше восьмидесяти! А ей всего шестнадцать, — герцогиня смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Я понимаю, что бесплатно никто ничего делать не будет. И взамен предлагаю вам это, — протягиваю ей третью папку, последнюю, что была у меня в руках.

Герцогиня Тамошева смотрит на новые бумаги. Резко поднимает голову и спрашивает:

— Вы серьезно?

— Да, решил возродить эту традицию. Один из старейших родов империи имеет право, чтобы его обычаи продолжались и дальше, — отвечаю я с легкой улыбкой.

— Хорошо, я помогу вам, — кивает она.

— Благодарю, — вежливо отвечаю я и удалясь.

Теперь она разберется со стариком сама, и свадьбы не будет.

Герцогиню Тамошеву тоже в юном возрасте выдали замуж за пожилого дворянина. Это довольно трагичная история, и теперь она очень ревностно относится к тому, когда наблюдает нечто подобное. Когда Тамошева видит на приемах молодую девушку со стариком, то всегда подходит к ним и начинает унижать мужчину, находя для этого любой повод.

А касательно традиций… раньше было заведено, что два раза в год великие рода Российской империи имеют право устраивать во дворце императора балы в честь своего дома. Пятьдесят лет назад этот обычай отменили, решив, что это влияет на репутацию короны. Но я не настолько мелочный, чтобы считать, что балы мне повредят. Тем более, это очень важно для родов, которые их проводят, эта традиция продолжалась больше четырехсот лет, а ее отмену некоторые восприняли с большой обидой.

Такие балы начинались с того, что гости поднимали бокалы в честь основателей рода, устраивающего прием, потом все выпивали за них. Но самое главное, что эти приемы проводятся за счет этих самых родов, в честь кого они и организованы.

С этими мыслями, полностью довольный своей работой, я отправился домой.

* * *

Никольский Борис Андреевич сидел на террасе возле своего дома и улыбался. Вчера барон Васильев сообщил о своем решении выдать за него свою дочь, и граф никак не мог дождаться свадьбы. Он листал планшет, выбирая себе новый костюм. А организаторы уже отписались, что начали приготовления.

Давно он не был так воодушевлен, наверное с тех самых пор, как женился в первый раз — это было сорок лет назад. Но через пять лет брака юная особа решила развестись и остаться ни с чем. Решила, что лучше быть бедной дворянской, чем жить со стариком.

А Никольский был уверен, что с Елизаветой так не будет. Он давно знал отца девушки — тот сможет держать дочь в узде. Хотя это вряд ли понадобится. Никольский учел все свои ошибки и больше никогда не предоставит своей жене хоть сколько-нибудь свободы.

Все его мысли были о первой брачной ночи… Он представлял, как снимает с Елизаветы белое платье, как она дрожит перед тем, как отдаться ему.

— О чем задумался? — вырвал его из мыслей сидящий рядом друг — граф Метляков.

Он был всего на десять лет младше Никольского, но дар у него был куда слабее, а потому и выглядел старше своего более взрослого друга.

— О свадьбе, — довольным тоном признался Борис Андреевич и долил в свой стакан дорогого виски, который специально открыл по такому важному поводу, как отпраздновать негласную помолвку.

— Ты же знаешь, что подобное не очень привествуется, — намекнул Метляков. — Обязательно найдутся недовольные.

— Неважно, — отмахнулся Борис Андреевич и залпом опустошил свой стакан. — Подобное может разве что сам император запретить. А кто Васильева такая, чтобы до самого государя с этим вопросом дойти?

Никольский ни капли не сомневался в своей победе.

— Тебе все равно еще два года ждать до ее совершеннолетия, — напомнил друг.

— Да, но все это время она будет моей женой, прежде чем разделит со мной ложе, — соврал Борис Андреевич, он не собирался откладывать интимную связь.

А сам вновь вспомнил об этой юной непорочной деве.

— Ты же видел ее, — мечтательно продолжил Никольский. — Какие у нее глаза! А какие волосы!

— Старый извращенец, — усмехнулся Метляков.

— Кто бы говорил, — хмыкнул Борис Андреевич.

— Азартные игры — это не извращение.

— Конечно, просаживать деньги не извращение, а любить молодое тело так сразу!

В дверь на террасе постучали, и к друзьям вошел один из слуг Никольского.

— Господин, к вам пришли с негласным визитом. Думаю, это важно, — пробормотал он.

— Никого не жду! У меня свадьба на носу! — огрызнулся граф.

На днях они уже должны были расписаться с Елизаветой Васильевой. И Борис Андреевич никак не мог дождаться этого момента!

— При всем уважении, Борис Андреевич, эта особа никуда не уйдет, — дрожащим голосом продолжил слуга.

Обычно он вел себя более уверенно, и подобное поведение насторожило графа Никольского.

— Неужели пришла сестра Лизы просить за нее? — усмехнулся Борис Андреевич. — Сестра мне не нравится, передай, что заменить Лизу не получится.

— Боюсь, это не юная дева, — ответил слуга. — Это герцогиня Тамошева. И она говорит, что если вы ее проигнорируете, она войдет сама.

— Что, прямо так и сказала? — усмешка вмиг исчезла с лица Борис Андреевич.

— Да, господин, — слегка поклонился слуга, словно опасался, что его накажут за то, что принес плохую весть.

— Тамошева? Что ей надо? — уточнил Борис Андреевич.

— Говорит, что ваши действия порочат честь аристократии.

Метельский внезапно рассмеялся и сквозь смех сказал:

— А про Тамошеву ты забыл, дружище!

Герцогиня часто вызывала мужчин на дуэли, когда они появлялись на приемах с юными девами. Причем делала это из каких-то выдуманных причин. Тамошева могла подойти поздороваться, а потом сказать дворянину, что ей не нравится его взгляд — слишком презрительно он на нее смотрит. Мужчина начинает оправдываться, что в данный момент думал совсем о других вещах, что это не так, но на это у герцогини есть свой ответ: «Неужели я недостаточно хороша, чтобы на меня смотреть? Что значит вы думали о других вещах во время разговора со мной? Моя честь задета! Вызываю вас на дуэль».

Борис Андреевич был сильным Одаренным, но у него не было уверенности, что он выстоит против Тамошевой. Она же доросла до ранга Абсолюта, и среди аристократов ее прозвали «Ледяной королевой», столько пожилых мужчин умерло от ее руки.

Говорят, что ее сердце покрыто коркой льда, настолько она принципиальна и безжалостна.

— Походу, тебе ничего не светит! — продолжил смеяться Метляков.

— Впусти ее, — неохотно велел Борис Андреевич своему слуге.

Он поклонился и удалился встречать незваную гостью.

— Что, свадьба отменяется? — уточняет Метляков, потянувшись к бутылке.

— Скорее всего, — грустно усмехается Борис Андреевич.

* * *

Барон Леонид Романович Васильев только что получил уведомление от графа Никольского об отмене свадьбы с его младшей дочерью.

Эта новость поразила его… Ведь сегодня Леонид Романович ждал перевод средств от графа Никольского, которые были положены взамен за согласие выдать дочь замуж за него. Он собирался раздать долги, и уже договорился с важными людьми, что сегодня отправит им деньги… А тут такое!

А ведь после заключения этой сделки Леонид Романович собирался полностью изменить свою жизнь, которая его совсем не устраивала. Он не хотел заниматься этими чертовыми мастерскими, хоть и бизнес был обширный, но оборудование в большинстве своем было старое и требовало срочной замены.

Денег семейный бизнес приносил крайне мало. А продать его Васильев никак не мог, поскольку у него были заключены госконтракты, которые будут действовать еще лет тридцать. Хотя, с другой стороны, конечно, можно попытаться продать производства, но это будет невыгодно и тяжело. А сейчас оно хоть малую прибыль, но приносит.

Леонид Романович собирался выдать младшую дочь замуж и заработать много денег, чтобы после закрытия долгов у него еще остались средства на переезд к морю. Там он бы мог наслаждаться жизнью по полной.

Здесь Васильев оставил бы свою старшую дочь, чтобы она занималась производствами, а всю прибыль переводила ему. Он подкинул бы ей мысль, что старик не бессмертен, однажды умрет, а тогда ее сестра может стать свободной, или заново выйти замуж. Или был второй вариант: Васильев мог договориться с гвардией, чтобы Дарью не выпускали из дома, а если она не хочет такого, то придется работать на благо семьи и своего отца.

Но весь план провалился! От злости Леонид Романович ударил кулаком по столу.

Он достал из стола бумаги о состоянии рода и начал выискивать в своих активах, что такое можно продать, чтобы закрыть долги. Но ничего такого не находил.

Он тяжело вздохнул и велел слуге подозвать к себе старшую дочь.

— Сколько товара есть на складе? — спросил он ее, когда она вошла в кабинет.

— Вчера все было распродано. Деньги пошли на зарплату рабочим, — Дарья стояла, опустив голову.

— Почему так мало было? — барон понимал, что если хватило только на зарплату, значит, они продали всего около сотни артефактов.

— Станки сломаны, а ты не захотел их менять, отец, — глядя в пол, ответила Дарья, теребя край рукава.

— Пусть люди работают на тех, что есть. Они могут выходить во вторую смену! — громко заявил он.

— Отец, люди и так работают на износ. Если они будут работать еще больше, то начнут совершать ошибки.

— За ошибки они получат плетью! — прокричал он, ударяя по столу. — Убирайся и сделай, как я сказал!

Дочь тотчас выбежала из кабинета.

А Леонид Романович схватился за голову. Ему срочно нужно было найти деньги, а иначе последует катастрофа. Он ведь уже обещал, что раздаст долги сегодня!

— Если бы ты смогла соблазнить императора, наша жизнь бы качественно изменилась, — вздохнул он, смотря вслед уходящей дочери.

Через пару минут у барона Васильева зазвонил телефон. Он сперва подумал, что это один из тех аристократов, кому он должен сегодня отдать деньги. И, скорее всего, сейчас его спросят, почему он не сделал перевод.

А Леонид Романович не собирался признаваться в том, что последнюю выручку просадил за азартными играми и выпивкой. Тогда бы хоть на срочные выплаты у него хватило… Но этих денег уже не вернуть.

— Слушаю, — ответил он. И тут же подорвался от осознания, кто звонит. — Да, да-да! — заговорил он в трубку. — Это серьезное предложение? Нет-нет, я все понимаю, я согласен! Жду вашего человека.

На пару минут барон застыл, словно громом пораженный. А затем громко позвал:

— Дарья!

— Что такое, отец? — прибежала она в кабинет, тревожно оглядываясь.

— Все нормально, приготовься встречать гостей, — на его лице появилась довольная улыбка.

— Подготовить фрукты или без излишеств? — спросила она, вопросительно наклонив голову.

— Нет, сделай все по полному разряду.

Нужный человек явился на порог их дома через полчаса. И Леонид Романович узнал в этой девушке личную служанку императора. Ровно так ее и описывала Дарья.

Девушка села за стол. И после вежливого приветствия протянула Васильеву договор.

— Подписывайте, — произнесла она тоном, не терпящим возражений.

— Может быть, хотите вина или воды? — услужливо предложил он.

— Я не пью, — с улыбкой ответила она.

— Вообще? — вскинул брови барон.

— Плохое вино не пью. Не так выразилась, — пояснила девушка, постукивая пальцами по столу.

Васильев отвел взгляд, ведь он подготовил лучшее вино для этого случая, которое только было у него в доме.

Телефон завибрировал, и он увидел, что нужная сумма уже переведена на его счет. Затем пробежался взглядом по бумагам и мигом все подписал.

— Я полагаю, это все? — спросил он, возвращая документы.

— Да, — слегка кивнула личная служанка императора.

Васильев обернулся к дочери:

— Поздравляю, теперь этот дом и все производства принадлежат тебе, — он злобно усмехнулся.

Дарья выпучила глаза, словно не веря в происходящее. И на миг на ее лице появилась улыбка.

— Ах да, и долг в пятнадцать миллионов тоже, — продолжил насмешливо говорить он. — Я покидаю столицу, так что в ближайшее время ты меня не увидишь. Но твоя мечта сбылась, сестра теперь останется с тобой. Если ты не захочешь ее продать, чтобы вернуть часть долга!

* * *

Я сидел в своем кабинете и перебирал бумаги, когда из тени неожиданно появилась Алина. Хотя за столько лет, что она работает на меня, я уже привык к ее внезапным появлениям.

— Как Дарья восприняла такой расклад? — поинтересовался я служанки, которая выглядела донельзя довольной.

— Она даже обрадовалась! Ведь теперь она хозяйка всех производств.

А эти мастерские мне нужно было сохранить. С бароном это было маловероятно, но сейчас они оказались в хороших руках.

Конечно, можно было слегка обойти законы и выкупить их у семьи Васильевых. Но зачем нагружать себя и своих людей лишней работой? Российская империя — это машина, которая должна работать на многих шестеренках, а не на одном поршне. Он должен являться ее движущей силой, но не более того.

— Хорошо… Хочу, чтобы ты через три дня пригласила ко мне Дарью, — даю я указание Алине.

— Сразу в покои? — хихикает она.

Я на миг задумался и ответил:

— А знаешь, давай! Посмотрим, какие частушки она выучит к этому времени, — усмехаюсь я, а затем серьезно продолжаю. — А для тебя есть новое задание.

— Какое? — задорно спрашивает Алина.

— Читала новые отчеты о ситуации в Греции?

— Конечно, — кивает она.

— Тогда поздравляю! С завтрашнего дня ты отправляешься в командировку в Грецию!

— Ура! Я возьму с собой купальник! — подпрыгивает и хлопает в ладоши Алина.

— И оружие не забудь.

— Это у меня всегда с собой, — усмехается она.

Я лишь улыбаюсь в ответ. Дела Российской империи начали постепенно налаживаться. И пора нам сделать свой ход, который изменит положение Греции во всем мире. Король и королева решили поиграть со мной в игры, но сейчас не самое подходящее время. И я не могу им не ответить…

Как раз придумал кое-что интересное, им наверняка понравится.

Глава 15

Ариадна Мегали уже целую неделю сидела в темнице. Двойнику королевы казалось, что держится, она неплохо, но влияние этого места давало о себе знать.

Ей казалось, что она постепенно сходит с ума: слышит странный смех за стенами, хотя соседние камеры были пусты. Несколько раз ей мерещился звук чьих-то шагов, хотя на самом деле в коридоре никого не было.

А ведь это место построено на останках древней цивилизации, которая принадлежала тем, кого сейчас историки называют первыми греками. Оно хранит в себе много тайн… Под замком короля и королевы Греции находится не только темница. Тоннели простираются все глубже и глубже вниз, и там постоянно проходят какие-то исследования. В этих катакомбах были найдены целые здания и замки.

Однако археологи часто пропадают в этих местах. Прямых следов чудовищ никто не находил, но все эти пропажи навевают на подобные размышления.

Все эти тайны давят с самого низу… И энергия катакомб доходит до темниц, постепенно сводя пленников с ума. Ариадна Мегали прекрасно понимала, что больше года в этом месте она точно не продержится.

Тем более, к двойнику королевы сейчас особое отношение. Ариадна Мегали знает, сколько еды и воды положено здешним пленникам, но ей давали только корку черствого хлеба раз в два дня, о воде даже речи не шло. Но она уверена, что этот хлеб пропитан особыми зельями, в этом она разбиралась, а потому есть Ариадна не решалась, и лежали эти куски хлеба в углу камеры, постепенно покрываясь плесенью, которая быстро цвела в условиях повышенной влажности.

Ариадна Мегали ходила от стены к стене, считая собственные шаги. Она делала все, лишь бы окончательно не свихнуться… И уже знала, сколько шагов в одном часе.

Она не ожидала, что ее судьба сложится именно так печально. Все началось с самого раннего детства, когда в двух разных аристократических семьях родились одинаковые девочки. Но родственниками они не являлись, что показали многочисленные экспертизы.

Одна родилась в бедной дворянской семье, другая стала наследной принцессой Греции. Не нужно много фантазии, чтобы понять, как будут использовать ребенка без средств защитить себя.

Ариадну Мегали обучали наравне с королевой. Ее даже заставили сменить имя! У нее отняли все, даже имя!

И хоть они с королевой и росли вместе, подругами они не стали. И близкими их отношения тоже не назовешь.

Все развивалось по сценарию: госпожа и служанка. Ариадна была лишь инструментом в руках знати. Она не имела права на эмоции и собственное мнение. И хоть она выросла сильной Одаренной, часто ей давали такие задания, где приходилось рисковать собой.

Может ей все-таки стоило поработать с Дмитрием Романовым? У женщины имеется много рычагов влияния, и это не только постель.

Она могла и опоить императора Российской империи, но интуиция подсказывала ей, что так делать не надо. А этому чувству Ариадна Мегали привыкла доверять. Интуиция подвела ее всего раз… нет, не подвела, ведь у женщины были строгие указания от королевы Греции, от которых она потом отреклась. Ариадне сказали заранее, как общаться с Дмитрием, как показывать себя, и велели делать все, чтобы этот мальчишка знал свое место.

Греция хотела навариться на сделке с Российской империей, рассчитывая обвести вокруг пальца императора. И эти контракты должны были закрыть пробелы, которые образовались из-за политики самой Греции, а не под действием каких-то внешних обстоятельств.

Вдруг под ногами Ариадны Мегали пробежала крыса, остановилась в углу и принялась грызть заплесневелый сухарь. Через пару минут грызун свалился замертво.

Женщина хмыкнула, еще раз убедившись в своих предпочтениях насчет еды, а затем вернулась к своим размышлениям. А в этой клетке ей больше ничего не оставалось, кроме как думать и искать выход из этой ситуации днями и ночами напролет.

В один миг она услышала чьи-то шаги… и остановилась, чтобы прислушаться. Но никак не могла понять — реальные ли это люди или ей снова мерещится.

Камеры были сделаны из артефактных составляющих, которые подавляли магию женщины, и воспользоваться физическим усилением, чтобы узнать наверняка, она не могла.

В один миг двери открылись, и в лицо Ариадны Мегали ударил яркий белый свет от фонаря, заставляя ее прищуриться.

— Ну что, королева, встречай гостей! — усмехнулся один из пришедших. — Теперь тебе не будет одиноко.

В камеру к женщине бросили троих бездомных, и они явно был безумны. У одного вовсе шла пена изо рта.

— Вы что себе позволяете? — возмутилась Ариадна Мегали, пытаясь хоть как-то отстоять права, которые должны были у нее остаться.

— Позволяем себе то, что нам сказали сделать, — с усмешкой ответил один из стражников.

Зрение приспособилось, и Ариадна узнала в стоящем перед ней человеке главу тайной канцелярии. Она открыла рот, чтобы ответить, но он заговорил первым:

— Ты облажалась по-крупному, и твоя роль в этом государстве закончена. Это приказ королевы, — он кивнул на бездомных. — Ты очень разочаровала её. Кстати, убивать их не советую, мертвыми они будут вонять куда хуже, чем живые. А если убьешь, забирать мы их отсюда не будем. Ах да, спи теперь тоже аккуратно, а то кто знает, что они могут сделать, — с усмешкой закончил он и закрыл камеру.

Свет погас, и Ариадна Мегали вновь осталась в кромешной темноте.

На женщину накатила апатия… Убить эту троицу ей ничего не стоило. Но она понимала, зачем их сюда закинули… Это было очередное наказание для Ариадны.

Если она их убьет, то их и правда никто не станет забирать из камеры. А вот новых пленников к ней закинут… И так будет продолжаться до тех пор, пока в камере не закончится место.

Один из бездомных что-то мычал, подходя к ней. Его глаза блестели безумием.

Он приблизился к Ариадне, и она ударила по его шее тыльной стороной ладони, попала в специальные точки, после удара на которые человек вырубался и надолго оставался парализованным.

То же самое она сделала с другими двумя бездомными.

— Будете у меня все время лежать, — произнесла она, осознавая что от этих людей и от живых пахнет не лучше, чем от мертвецов.

Ариадну охватил гнев, направленный на королеву. Она представила, как сотню раз, находясь поблизости, могла убить… И от этих фантазий ей становилось легче.

Ради чего Ариадна прожила всю свою жизнь? Ради женщины, на которую была похожа как две капли воды? Ради того, чтобы раз за разом выполнять идиотские приказы…

* * *

Я находился в своей спальне и читал через планшет отчеты разведки, когда в дверь раздался стук. Тихий, неуверенный.

— Входите, открыто! — крикнул я и заблокировал планшет, положил его на тумбочку возле кровати.

Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату просочилась Дарья Васильева.

Увидев ее, я улыбнулся и спросил:

— О, снова привет! Что тебя в этот раз привело ко мне? Небось выучила частушку? — Здравствуйте, Ваше Императорское Величество… А что, нужно было выучить? — робко спросила Дарья, теребя юбку зеленого платья.

— А ты думаешь, я шутил? — усмехнулся я.

— Да, — чуть уверенней ответила она.

— Опять себя начнешь предлагать? — спросил я, глядя на девушку, чей взгляд был опущен к полу. — Проходи, присаживайся.

Я подошел к столу и отодвинул для Дарьи один стул, а сам сел за второй.

— Спасибо, — сказала она, присаживаясь.

За столом уже стояли чай, кофе и сладости. Но Дарья казалось, даже боялась на них посмотреть.

— Понимаешь, почему я пригласил тебя в свою спальню для обсуждения дел, а не в свой кабинет? — спросил я у нее, а затем сделал глоток горячего чая.

— Потому что я ваша любовница? — печально спросила она.

— Правильно поняла, — улыбнулся я. — Как думаешь, а будем ли мы спать?

— Все зависит от вашего решения… У меня выбора нет.

— Неправильно. Запомни одно из моих основных правил. Я никогда никого не принуждаю к интимной близости. Можешь ничего не бояться. Но в то же самое время люди должны знать, что мы вместе. И за безопасность свою не переживай, двое моих слуг уже прибыли в твое имение. Успела с ними познакомиться? — поинтересовался я, ведь две девушки из отряда Алины уже должны были приступить к своей работе.

— Да, успела, — слегка кивнула Дарья.

— Они показали тебе, на что способны?

— Нет, — замотала головой она.

— Я успел хорошо ознакомиться с твоей историей. И надеюсь, ты понимаешь, что я помог тебе не бесплатно. Теперь ты работаешь на меня.

— Понимаю, — тихо отвечает она и осторожно тянется к кружке с ароматным чаем. — Но не представляю, чем заслужила вашу помощь и чем могу быть полезна. Не думаю, что нас бизнес настолько ценный, сколько вы заплатили моему отцу.

Здесь она была абсолютно права. Мастерские не стоили и половины тех денег, которые получил барон Васильев.

— Ошибаешься, — слегка улыбнулся я. — Бизнес был не столь ценный в руках твоего отца. Теперь им будешь управлять ты.

Я протянул к Дарье папки с документами, которые лежали на столе.

— Это контракты на госзаказы. Империи нужно много оборудования и деталей, — пояснил я, видя растерянное лицо Дарьи.

Она принялась внимательно изучать бумаги. И вдруг подняла на меня взгляд и осторожно спросила:

— Можно задать вам вопрос?

— Можно, — киваю я.

— Здесь написано, что мы должны предоставить оборудование для танкового завода. А затем и детали для тяжелого вооружения… Но это же глупо, — произнесла она и тут же осеклась. — Простите, я не то имела ввиду.

— Почему так, узнаешь потом, — с улыбкой ответил я.

Не хотел сразу рассказывать обо всех своих планах.

— Все, что нужно, указано в документах. И я хочу, чтобы эти контракты были выполнены, — закончил я.

— Но указанные здесь заготовки для артефактов давно не используются в Российской империи, — не унимается Дарья.

— Удивительно, — хмыкнул я. — В Австрии, Италии и Испании используются, а у нас нет.

— Ваш отец признал эту серию ненадежной, — пояснила Дарья.

— Отцу просто не хотелось заниматься этим делом. Он вкладывал деньги в вещи, которые считал более совершенными. Но ты же понимаешь, что эти старые модели куда лучше, чем те новые, что вы используете? — спросил я, внимательно следя за реакцией Дарьи.

— Ну… — начала она, отводя взгляд.

Словно боялась высказать свое мнение.

— Помню, тогда в ваши мастерские приходили разные комиссии, чтобы они могли сделать такой вывод. Но проверки эти проходили ровно так, как надо было моему отцу и министрам. Теперь же эти заготовки нужно поменять на более старые образцы.

Я и правда хотел помочь Дарье наладить ее производство, и это был верный способ.

Она кивнула, выражая готовность поменять эти заготовки.

— Если ты со всем согласна, осталось уточнить только один момент. Это твой шанс взять все в свои руки, в том числе и жизнь твоей сестры.

Вдруг Дарья вздрогнула и поднялась со своего места. Она низко поклонилась и обратилась ко мне:

— Простите мое невежество, Ваше Императорское Величество. Я была слишком напугана, и забыла вам сказать: от всей души и сердца благодарю вас за спасение моей сестры! Она очень многое для меня значит.

— А теперь ты знаешь, что нужно сделать, — отвечаю я и достаю из теневого кармана Кодекс Первого Императора.

— Хотите, чтобы я принесла клятву верности? — догадалась она.

— Именно.

Кодекс оказался на столе, и Дарья положила на него свою руку. Произнесла слова клятвы, и помещение озарила яркая магическая вспышка.

— А вот это очень интересно, — сказал я, заметив странность в поведении Кодекса.

Реликвия раскрылась, и из центра книги вышел светящийся сгусток. Он впился в грудь Дарьи, и у той подкосились ноги… Она упала на колени и задрожала.

— Да ладно? — подобного я от Кодекса не ожидал.

— Я… я что-то сломала? — испугалась Дарья. — Что-то не так?

Она осторожно поднялась. Видимо, даже не поняла, что произошло.

— Лиза, — позвал я, и из тени за моей спиной вышла рыжеволосая девушка в форме горничной.

— Да, господин, — покорно кланяется она.

— Видишь эту девушку? — киваю я на Дарью.

— Да.

— Подбери ей хорошего учителя, который будет учить ее пользоваться своим новым даром.

Услышав это, Дарья выпучила глаза… Словно силилась поверить в происходящее.

— Кажется, в империи появился еще один артефактор, — сказал я, смотря в глаза Васильевой.

— Будет сделано, — кивает Лиза и вновь исчезает в тени.

— А теперь можешь сделать смущенное лицо, растрепать волосы и выходить, — с улыбкой велел я Дарье.

Она кивнула и сделала все в точности так, как я и сказал. А перед тем, как Дарья вышла, она обернулась… и я заметил на ее щеках румянец, она и правда выглядела донельзя смущенной.

Теперь ей главное не переигрывать, а то еще подумают, что я изверг. Блин! Я же забыл ей сказать, чтобы не плакала!

— Как Алина? — спросил я у Лизы, которая пряталась в тени.

Хотя сомневаюсь, что она так быстро справилась с моим приказом.

— Выполняет ваше задание. Все идет по плану, — отвечает Лиза, даже не показываясь в реальности.

* * *

Идя на встречу с императором Российской империи, Дарья Васильева не знала, что от него ожидать. Она понимала многое из происходящего, но в то же время многое оставалось для нее недоступным.

Дарья осознавала, что Дмитрий Романов почему-то помог ее сестре, выкупил мастерские семьи Васильевых и избавил девушку от влияния грозного отца, который все время думал только о своем благополучии. Но сперва она не понимала, как дорого ей обойдется эта помощь.

И теперь Дарья выходила из покоев Дмитрия Романова в удивлении, как все хорошо прошло. Она успела многое повидать в этой жизни, и знала, какими жестокими бывают люди, поэтому готовилась к худшему.

Дарья плохо понимала шутки, а потому не могла наверняка сказать, шутил ли про частушки император. И даже выучила парочку, на всякий случай. Но благо, не пригодилось.

Теперь же, после того, как окружающие узнают, что она любовница императора, ей не избежать косых взглядов мужчин и зависти со стороны других женщин. Хотя у Дарьи без того не было друзей среди аристократок. А потому Дарье было все равно, что подумают другие. Она была готова заплатить эту цену за свободу своей любимой сестры.

Мать девочек умерла от страшной болезни, когда Дарье было всего восемь, и с тех пор старшая сестра всегда заботилась о младшей. Дарья воспринимала Лизу как ребенка, которому всегда должна помогать… В каком-то смысле она заменила ей настоящую мать.

Теперь, идя по коридору дворца, Дарья ощущала в груди новое чувство. Оно было теплым, приятным, и ей было искренне интересно, что оно из себя представляет. Ведь подобного девушка раньше никогда не испытывала.

Если это и правда то, о чем она думает, то лучше помалкивать. А с другой стороны, она принесла клятву о неразглашении на Кодексе Первого Императора.

Еще бы ей понять, что является тайной, а что нет… В этом Дарье только предстояло разобраться. Однако одно девушка знала точно. Она не подведет императора и оправдает возложенные на нее надежды. По крайней мере, приложит для этого все усилия! И не только ради своей семьи и Российской империи. Она сделает это, чтобы доказать самой себе, что она способна на такое.

Когда Дарья вернулась домой, в гостиной ее встретили двое новых слуг, которых прислал император, и незнакомый старик. Он был одет в простой костюм коричневого цвета. Обычно такие носят простолюдины. Прическа выглядела неухоженной, лицо покрывала легкая щетина.

— Госпожа, у нас гости, — сообщила одна из служанок и поклонилась своей госпоже.

— Павел Викторович Миронов, — представился старик, слегка склонив голову.

— Рада знакомству! — улыбнулась Дарья, рассматривая необычного гостя.

— Я ваш новый учитель и готов вас обучать, — произнес он, скрестив руки за спиной. — Приступим завтра с самого утра.

Дарья повернулась к одной из служанок и отдала указание:

— Приготовьте комнату Павлу Викторовичу.

— Ох, не стоит! — с улыбкой возразил он, качая головой. — Я не хочу вас затруднять.

Это заявление показалось Дарье странным.

— Но для вас же это будет удобнее, — уточнила она, отведя взгляд к окну.

— И правда, будет удобнее, если я буду жить рядом с вами. Но не переживайте, я не собираюсь уходить слишком далеко. Вы найдете меня через дорогу, — Павел Викторович кивнул в сторону окна, откуда хорошо был виден соседский дом.

— А, вы остановились у барона Баланова? — догадалась Дарья.

— О, нет. Когда узнал, какую мне дали задачу, то выкупил дом по соседству. Как помню, того аристократа и правда звали Баланов. Дарья широко распахнула глаза. Подобного от своего учителя она никак не ожидала.

— Госпожа, сегодня вам стоит отдохнуть, — улыбнулся Павел Викторович, направляясь к выходу. — А завтра нам предстоит очень много работы. Вам стоит подготовиться.

* * *

Следующий день начался со срочного совещания.

Я сидел в просторном кабинете для заседаний за круглым столом. Подле меня находился Лаврентьев — начальник разведки. Также здесь присутствовали и другие министры. Конечно, не все собравшиеся здесь полностью были моими людьми. Ведь быстро подобрать нужные кадры на столь высокие посты тяжеловато. Но я активно над этим работаю.

— Доложите обстановку, — велел я, глядя в окно.

Вдалеке виднелся дым, уходящий к небу. Где-то на окраинах города случился пожар… И мне крайне не нравилось происходящее.

— Ваше Императорское Величество, вчера схлестнулись четыре рода, — доложил министр дорожной безопасности, раскладывая на столе карту города. — Городецкие и Петрушины с одной стороны, Соколовы и Мичурины с другой. Битва происходит в пригороде. Вашу просьбу прекратить разборки они полностью проигнорировали.

— Дороги в этом месте перекрыты, — продолжил другой министр, указывая на карте проблемный участок. — Из-за этого люди толком не могут попасть в город. Им приходится ехать в объезд, на что уходит несколько часов времени. В городе транспортный коллапс.

— Городецкие и Петрушины заняли основную трассу, и из-за этого некоторые грузовики с продовольствием также не могут попасть в город, — добавил третий.

Я ознакомился с бумажными отчетами, которые мне предоставили. Судя по ним, в городе творился полный бардак. Одаренные представители воинствующих родов бушуют на полную катушку. И в первую очередь страдает дорога, в которую вложено очень много денег.

Конечно, после завершения войны, эти траты повесят на проигравшую сторону. Но если этот род будет разорен, то в итоге придется платить из казны Российской империи. В сравнении с масштабами страны, одна дорога стоит не так дорого, но все равно это неприятно, ведь конечная стоимость зависит от того, какие именно участки пострадают.

Но больше всего меня злил тот факт, что главы этих родов никак не отвечают на мои просьбы успокоиться.

— Понятно. Что говорят люди? — спросил я у министров.

Но ответил мне Лаврентьев:

— Обсуждают слабость императора, — произнес он, поджав губы. — Говорят, что невиданное это дело, чтобы под носом простого народа начали воевать. Им не нравится, что император не выбирает чью-либо сторону и дает выяснять отношения в этом городе. Также начинаются волнения среди аристократов, которых не устраивают разборки под боком.

Однако одно из любимых дел аристократов — это делать ставки на то, кто выиграет в войнах родов. Конечно, они недовольны, когда это происходит в их городе, но те, кто находятся за его пределами, охотно одобряют подобные действия.

А ведь раньше хватало всего одного слова императора, причем это работало даже во времена моего покойного отца, чтобы рода успокоились или шли выяснять отношения в другое место.

— Нужно решить этот вопрос, — нервно потирая руки, произнес один из министров.

— Это я понимаю, — кивнул я. — Есть варианты?

Министры переглянулись, но внятного ответа никто не дал. Все предложения склонялись к тому, что император может выбрать ту или иную сторону, но прямо этого я делать не собирался.

Ясно… снова придется все решать самому. Собственно, а когда бывало иначе? Если такое и было, то эти моменты можно по пальцам пересчитать.

Я взял чистые бумаги и начал писать.

Все присутствующие внимательно смотрели за моими действиями, но не отвлекали. А я продолжал, и так минут пятнадцать.

В конце поставил свою подпись и имперскую печать.

— Вам нужно сделать вот это, — протянул я Лаврентьеву исписанные листы.

— Интересно, — произнес он, прочитав и приподняв брови. — А это ведь может сработать.

— Это должно сработать, — с улыбкой ответил я, глядя на притихших министров.

Уверен, всем присутствующим мой план понравится.

* * *

Барон Петрушин Анатолий Романович находился в кабинете князя Городецкого Ильи Михайловича. Окна были занавешены плотными шторами, не пропускающими через себя ни лучика света, чтобы не отвлекать господ от наблюдения за ходом сражения через мониторы.

Сейчас шел второй день войны, в которой Городецкие и Петрушины вместе принимали участие. И пока им удалось притеснить вражеские рода, и все шло к победе.

— Ударьте вот сюда вертушками, — указал на карте князь Городецкий своему помощнику.

— Подождите, но Мичуриных нет на этой электростанции, — не понял мужчина, наморщив лоб.

— А это не важно, — отмахнулся князь.

Ему было нужно повредить часть инфраструктуры города и свалить это все на своих врагов.

— Понял, сделаем.

Когда помощник ушел выполнять распоряжение, Петрушев спросил Городецкого:

— Как думаешь, мы не доиграемся? — барон нервно постукивал пальцами по столу.

— Нет. Даже если император что-то попытается нам сделать, мы находимся в своем праве. Сейчас у него полностью связаны руки, — ухмыльнулся Городецкий, откидываясь в своем кожаном кресле.

— Мичурины и Соколовы связывались недавно, хотят перемирия, — напомнил Петрушев, хмуря брови.

На что Городецкий лишь хмыкнул. Ему это предложение было неинтересно.

Перемирия Мичурины и Соколовы могут хотеть сколько угодно, но это все бесполезно. Победа будет на стороне Городецкого и Петрушина, несмотря на то, что это они напали и начали эту войну, Ведь оба этих рода подняли все свои силы, всю свою технику, отправили к имениям Мичуриных и Соколовых.

И эта победа принесет им достойную прибыль и выгоду. Ведь война это всегда прибыльно для тех, кто знает, как на ней заработать.

Внезапно в кабинет постучали. Резко и громко.

— Войдите! — разрешил Городецкий, поднимая взгляд от карты.

— Ваша Светлость, еще четыре рода вступили в войну на стороне противника, — запыхавшись, проговорил помощник, стоя в дверях.

— Как? — ошарашенно спросил Городецкий, вскочив на ноги.

— Я не знал, что такое могло произойти.

— Что это за рода? — резко спросил Городецкий.

— Это Бегемотовы, Ларины, Афанасьевы и Желяевы, — помощник перечислил имена.

— Неужели неудачники высунули головы из песка? И на чем они будут воевать? На повозках? — рассмеялся Городецкий.

Он хорошо знал представителей этих родов, и дела их сейчас находились в плачевном состоянии. Может, люди у них и есть, но это не было важно. У них явно не хватит денег, чтобы содержать достойную гвардию из Одаренных.

— Все не просто, — продолжил помощник и протянул своему господину планшет, на котором было включено видео. — Смотрите сами.

Городецкий посмотрел… и поднял шокированный взгляд на помощника:

— В смысле? Откуда у них такая техника? Она же стоит больше, чем все их активы! Не может этого быть! — воскликнул Городецкий.

— Сейчас пытаемся разузнать.

— Идите, и без сведений не возвращайтесь, — строго приказал Городецкий.

Когда помощник ушел, оба аристократа пытались понять, что же теперь делать. Приходили все новые и новые отчеты, и каждый раз ситуация становилась все хуже. Отряды Петрушина и Городецкого начали терпеть большие потери… Такими темпами у них самих скоро людей не останется!

А через час помощник вернулся и сообщил:

— У нас плохие новости, Ваша Светлость, — он протянул Городецкому бумаги. — Вчерашним указом император за достижения перед империей предоставил этим четырем родам новую технику с государственных заводов.

— Значит, говоришь, император никоим образом не сможет помешать? — усмехнулся Петрушев, бросив взгляд на Городецкого.

А ведь он предупреждал своего знакомого, что такое может случиться.

— Вот же гадство! — выругался Городецкий, ударив кулаком по столу.

Положение выходило и вправду плачевное. Только что Петрушина и Городецкого переиграли… А в случае проигрыша им еще и за ремонт дорог придется платить! И это отнюдь недешевое удовольствие.

— Нужно срочно связаться с Разумовским. Он нас в это втянул, пусть теперь сам разбирается, — процедил Городецкий и достал свой телефон.

Он набрал номер Виктора Степановича с желанием высказать все, что он о нем думает. Но ответом стали долгие гудки.

— Что за черт! Попробуй ты, — попросил Городецкий своего друга, и тот тоже потянулся к своему телефону, что лежал на столе.

Ему бывший канцлер тоже не ответил.

Как оказалось, Разумовский уже внес их в черный список. И теперь, сколько бы Городецкий и Петрушин не пытались, дозвониться они не смогут. Да и если будут звонить их подчиненные, Разумовский просто не возьмет трубку.

Граф и барон молча переглянулись, и обоим пришло осознание, что их просто кинули. Помощи теперь ждать неоткуда.

Глава 16

Виктор Степанович находился в своем кабинете, который располагался в столичном имении, где он и остановился. Этот дом принадлежал роду Разумовских, но записан был на абсолютно левого человека. Это было сделано для того, чтобы бывшего канцлера не могли здесь обнаружить.

Виктор Степанович прекрасно знал, как работает имперская разведка, а потому ему не составляло труда быть незамеченным, как он считал. Думал, что если три раза сменить машину и не попадаться в объективы дорожных камер, то его не засекут. А если бы такое и случилось, то ему должен был помочь отводящий взгляды артефакт.

Пару минут назад Разумовскому доложили об изменении сил в происходящей войне родов, после чего он велел помощнику выметаться из кабинета и остался наедине сам с собой.

Его злость постепенно нарастала… Да где это видано, чтобы император Российской империи просто взял и подарил бедному роду военную технику! Да еще и под глупым предлогом! Такого не делал ни один правитель этой страны, ведь существует некое правило, что император не должен помогать аристократии в их разборках! Да и какой человек в здравом уме будет разбрасываться дорогущей техникой?

Теперь, когда Дмитрий Романов усилил четыре рода, граф Городецкий и барон Петрушин затребовали помощи, ведь именно бывший канцлер втянул их в эту авантюру, всячески рассказывая, что сейчас самый удобный момент для войны и можно хорошо поживиться — расширить родовые владения.

Бывшие союзники все-таки смогли связаться с Разумовским через некоторых общих знакомых, хотя Виктор Степанович не был настолько наивен, чтобы полагать, будто добавление в черный список их остановит.

Однако Виктор Степанович совсем не собирался им помогать. Хватит того, что он предоставил Городецкому и Петрушину оружие из своих запасов в аренду, но теперь бывший канцлер и не надеется заполучить его обратно.

Что теперь делать Разумовскому? Ведь очень скоро император узнает, кто виноват в разразившемся в столице хаосе. Покинуть столицу — не вариант. И Виктору Степановичу было все равно, что в ближайшее время ему здесь будет небезопасно.

Он был полностью уверен, что ему никто ничего не сделает. Не посмеют.

Разумовский тяжело вздохнул, прогоняя скопившуюся злость. Сейчас ему, как никогда, нужна была холодная голова.

Успокоившись, он вызвал своего главного помощника, которого сам же прогнал из кабинета тринадцать минут назад. Тот зашел в кабинет через три минуты, и вид у него был взволнованный.

— Скажи мне, почему вокруг императора начала ходить странная слава? — раздраженным тоном начинает Виктор Степанович. — Вот за какое дело он не возьмется, все у него получается! Это максимально странно, — задумчиво заканчивает он.

Виктор Степанович не надеялся услышать от помощника внятный ответ. Что говорить, если Разумовский сам не понимает, как объяснить произошедшее. Но он искренне надеялся, что этот разговор поможет натолкнуть на верную мысль.

— Мы пытались связаться с разведкой, — нервно отвечает помощник. — Но наших людей там не осталось… А сам Лаврентьев никак не идет на контакт, и всех игнорирует.

Вместо ответа Виктор Степанович лишь хмыкнул.

— С военными тоже ничего непонятно, — осторожно продолжает помощник. — Константин Уваров тоже на контакт не идет, и раз за разом повторяет только то, что он ничего не знает. А потом добавляет, что всегда поддерживал императора и целостность Российской империи.

Сказав это, помощник чуть ослабил воротник рубашки, словно ему стало душно в хорошо проветриваемом помещении.

— И что, никаких предположений нет? — Виктор Степанович разочаровался в своем помощнике.

Ему казалось, что парень куда умнее, что у него есть потенциал, а потому он и взял его на эту должность.

— Есть версия, что возможно легенды не врут, и Кодекс Первого Императора вправду пробудился. А значит, можно каким-то образом попытаться разъединить их с императором.

— Это не так просто сделать, как кажется, — проговаривает Разумовский, задумчиво глядя перед собой.

Все-таки помощнику удалось хотя бы нащупать верное направление для принятия решения, которое может помочь изменить все.

— О! Устроим волнения на границах с Персией, Халифатом и Северным Союзом, — озарило Разумовского.

— Их отношения с Российской империей и так накалены до предела. Куда ж еще? — удивился помощник.

— Обстреляйте, устройте провокации. Неужели я должен учить вас выполнять вашу же работу? — строго спросил Виктор Степанович, глядя прямо в глаза помощника.

Тот вздрогнул от столь пронзительного взгляда.

— Нет, господин. Все сделаем, — закивал мужчина.

Разумовский откинулся на спинку кресла и задумчиво продолжил:

— Но этого будет мало… Поэтому позовите мне Романа Алопаева, — велит бывший канцлер.

— Мясника? — широко распахнул глаза помощник. — Помнится вы говорили, что не собираетесь иметь с ним ничего общего, и в его услугах не заинтересованы.

— Времена меняются… И сейчас все поменялось настолько, что я готов позвать его и сообщить, что предоставлю ему то, что он хочет, чтобы он выполнил заказ.

— Будет сделано! — кивает помощник.

А Виктор Степанович улыбается, ведь на этот раз его план должен сработать.

* * *

Вчера я выдал военную технику четырем бедным родам, чтобы решить назревшую в столице проблему. И это хорошо подействовало! Аристократы сразу поняли намек и осознали, что в текущих условиях они могут быть следующими, против кого выступят Городецкий и Петрушин.

Родовые земли всех этих семей находились вблизи друг к другу, и самые сильные рода могли в текущих условиях забрать все, если бы я не остановил этот беспредел.

Печалит, что пока приходится все делать самому. Служба безопасности империи развивается убойными темпами, но все равно пока не работает, как надо. Выходит, что Лаврентьев все тащит на своих плечах. Благо, они у него неслабые.

Кстати, к начальнику разведки я сейчас и направлялся. Хотелось проверить, как у них идет работа. Но стоило мне зайти в офис, где сидели разведчики, я увидел полный рабочий хаос. Люди с документами метались туда-сюда, точно взмыленные. Складывалось впечатление, что здесь никто ничего не успевает!

Да и сам Лаврентьев выглядел уставшим. Редко у сильных Одаренных можно увидеть такие мешки под глазами, словно они не спали больше недели. Хотя с момента отдачи мной особого приказа прошло всего-ничего.

— Как у вас дела? — спросил я, подойдя к Лаврентьеву.

— Ох, — обернулся он, вытер пот со лба и ответил. — Умеете же вы, Ваше Императорское Величество удружить… уж простите за эти слова.

— Что такое? — вскинул я бровь. — Вы не можете выполнить задание?

Конечно, я предполагал, что выполнить мое поручение будет непросто, но не настолько же!

— Нет, мы все сделаем. Нам всего лишь за одну ночь пришлось организовать больше тридцати операций! — вздохнул он, понимая, что на этом его работа не закончится, и то, что он сказал — только начало.

— У вас какие-то проблемы? — поинтересовался я. — Может, разведке нужна моя помощь? Это было бы сложно, но в крайнем случае я смог бы предоставить в их организацию еще людей.

— Какие проблемы? — развел руками Сергей Захарович. — Все замечательно! Мы ведь трудимся на благо империи!

В голосе Лаврентьева чувствовалась ирония, однако прямо он отказывался признавать, что задача оказалась слишком сложной даже для него.

— Ну, а если серьезно, — серьезно продолжил Лаврентьев. — То откуда вы нашли в империи столько гнили?

— Так бывает, когда люди плохо делают свою работу, — легко ответил я.

— При чем тут работа? Я не понимаю, как ваши люди вышли на них, — хмыкнул Лаврентьев.

Когда я отдал Сергею Захаровичу список и велел проследить за некоторыми людьми, обозначив, с какой целью, у него сперва было такое выражение лица, словно я не в себе.

— Вот, например, — Лаврентьев подошел к своему столу и взял досье на одного из тех людей. — Дивов Анатолий, почетный гражданин Омска уже тридцать лет. Обычный молочник!

— И что? — пожал я плечами. — Это не мешает ему попутно состоять в секте «Темные начала». Почему вы недооцениваете его? Может, он многоплановая личность.

— Потому что такого человека крайне сложно заподозрить.

Сергей Захарович тяжело выдохнул и продолжил:

— Почти все операции этой ночью прошли успешно. Только у двоих возникли проблемы. Отчет уже отправлен на вашу почту. Вы пришли, чтобы дать еще указания или я могу сперва разгрести это?

— Конечно, будут! — улыбнулся я и открыл портфель, который все это время держал в руках. — Еще по всему этому отработаете.

Протягиваю Сергею Захаровичу стопку папок, а у него глаза на лоб лезут от вида такого количества работы.

— Вы серьезно? — спрашивает он, перехватывая папки.

— Да, а что вас смущает? — закрываю портфель, а Сергей Захарович открывает первую папку и начинает читать.

— Как минимум то, что в Российской империи есть гильдия убийц, хотя по докладам ее никогда не существовало, — хмыкает он.

— А кто делал эти доклады? — с явным намеком спрашиваю я.

Ведь в ответе на этот вопрос кроется понимание всего происходящего здесь и сейчас.

— Служба безопасности, — сразу ответил Сергей Захарович.

— Прошлая?

— Угу, — кивнул он.

— Вот вам и ответ. Иногда проще сказать, что этой организации вовсе не существует, чем разбираться с ней, — улыбнувшись, пояснил всю суть дела.

— Теперь ясно… Что ж, если вы не против, я пойду разгребать все это, — кивнул Сергей Захарович на папки.

— Конечно, — ответил я и направился к выходу.

Много лет моя сеть собирала разведывательные данные по всей Российской империи. Кого-то они сами и зачищали, но не всегда это получалось.

Как например с этой сектой «Темные начала», которая практикует запрещенные темные искусства. У этой организации есть ячейки по многим городам империи. И если накрыть одну, то могло получиться так, что остальные сбегут или отправятся в подполье до поры до времени. А чтобы накрыть их всех разом, у меня бы точно не хватило людей, ведь секта — слишком многочисленная организация.

А потому, став императором, у меня наконец появилась возможность накрыть всех, и я не стал откладывать дальше решение этого вопроса. Ведь с каждым днем ожидания секта «Темные начала» становилась только сильнее.

Причем должны были сделать это именно имперцы, чтобы сектанты не подумали, что налет совершила какая-то посторонняя организация, а иначе будет гораздо больше жертв. Все-таки государственным структурам сдаются куда охотнее.

«Темные начала» не пойдут против самой Российской империи. А вот против других они могут долго огрызаться. И могло случиться так, что вместо подполья и бега, они бы начали наращивать силы. А потому сейчас их схватить с помощью имперской разведки будет максимально безвредно, большинство сдадутся сами… Потом же, когда секта разрастется, они могут перейти от обычных запрещенных ритуалов к человеческим жертвоприношениям.

Однако по сравнению с остальными, секта — это мелочь. У империи есть враги гораздо серьезнее. Но и с ними мы разберемся… Всему свое время.

Нельзя поднять страну с колен в одно мгновение. На это потребуется достаточно много сил, ресурсов и времени.

Тем более, в большинстве грязных дел замешаны аристократы, а многие сами по себе представляют сильные организации, которые так просто не стереть с лица Земли.

Идя по коридору обратно к себе, я заметил, как же скучно без Алины. Даже не то, что скучно, просто она всегда умела поднимать мне настроение даже в самые тяжелые моменты. Как бы банально это ни звучало, но ее улыбка и правда заразительна.

Я вернулся в кабинет императора, который совсем недавно отреставрировали после покушения на меня. Маги умеют делать ремонт очень быстро — у них ушел всего один день, чтобы привести здесь все в порядок.

Я продолжил заниматься насущными делами, которые скапливались на моем столе, точно снежный ком. Сколько бы вопросов я не решил, это всегда было меньше одного процента от того, что еще предстоит.

Теперь Российская империя может себе позволить выделить дополнительное финансирование для больниц, школ и детских домов. И сейчас я подписал соответствующие документы.

А также мы наконец можем начать реставрацию казарм и тренировочных площадок для имперских гвардейцев. Правда, сейчас гвардии у меня считай почти нет, да и при отце ее было не так много, но после смерти количество лишь сократилось до самого минимума. Позже я нашел, куда делись выделенные на гвардию деньги, согласно документам. Утекли в карман бывшего канцлера Разумовского… Печально это осознавать. Не может быть простым совпадением, что эти деньги перетекли именно на счета Виктора Степановича и еще нескольких, связанных с ним ведомств.

Я перешел к изучению следующего документа, как в кабинет постучали. И, получив разрешение, ко мне вошел один из слуг.

— Господин, к вам пришли, — поклонившись, учтиво сообщил он. — Господа просят срочно их принять.

Поднимаю взгляд на слугу и отвечаю:

— Тимофей, ты серьезно?

— Господин, но я не Тимофей, — произносит слуга с непоколебимым видом.

— Ну, хоть знаешь, как слугу зовут, — усмехаюсь я. — Уже хорошо. Смотрю, ты подготовился. Но с другой стороны, ты явился один и не знаешь, что тебя здесь ждет. Так что ты мне на это ответишь?

— Вы о чем? — слуга делает вид, что ничего не понимает.

Не нравится мне эта игра.

— Может снимешь свою личину, и мы нормально поговорим? — спокойно предлагаю я, закрывая папку с документами — сейчас не до них.

Ко мне снова отправили убийц… Ничего удивительного. Сомневаюсь, что враги хоть когда-нибудь успокоятся. Хотя, это возможно только в том случае, если я всех их уничтожу.

Тот, кто притворялся слугой, закрыл за собой дверь и ответил:

— За последние семь лет вы первый человек, кто понял, — чуть усмехнулся он. — Как вам это удалось?

Его лицо вмиг изменилось. Словно с него спал туманный покров, и теперь предо мной стоит совершенно другой человек.

— А тебя не смущает, что ты пришел в кабинет императора Российской империи? А это место его силы и власти. Место, где его возможности будут на максимуме, — вскинул я бровь.

Но вместо ответа убийца достал мечи, которые до этого хорошо прятал. По стали заструилась энергия… И, судя по ауре, он был готов атаковать в любой момент.

Я всем своим нутром ощутил, какая мощь исходит от этого человека.

— Ну и отлично, — усмехаюсь я, оборачиваюсь и достаю из шкафа за моей спиной Кодекс Первого Императора.

Положив руку на книгу, делаю вид, что черпаю свою мощь именно из нее. Хотя фактически это была лишь показуха.

Моя аура тоже вспыхивает, и противостояние двух незримых сил начинается прямо в кабинете.

— Так достаточно? — с усмешкой спрашиваю я.

Аура наемника становится еще сильнее и давит на мою.

Но в тот же миг я постепенно начинаю увеличивать свою. И показываю силу, которая присуща магам высших рангов… А к такому убийца явно не был готов.

— О таком меня не предупреждали, — совершенно спокойно говорит наемник.

— А если бы предупредили, чтобы ты сделал? Передумал? — интересуюсь я, продолжая увеличивать силу в своей ауре.

— Нет, — мотает он головой. — Подготовился бы получше.

— А думаешь, помогло бы? Знаешь, сколько мощи в Кодексе Первого Императора? Представь, как тяжело будет меня победить. Он дает силу божества тому, кто держит его в руках.

Судя по лицу, наемник купился. И хорошо.

— О таком я не знал, — задумчиво проговаривает он.

— А теперь, раз ты узнал главную тайну моего рода, ты умрешь, — говорю я, активируя свою силу на полную мощность.

В этот миг весь кабинет все заволокло дымом — наемник бросил на пол дымовые шашки.

Стены задрожали, но не от взрывов, а от вырвавшейся наружу энергии.

Поднимаюсь со своего места и подхожу к окну, открываю его. Активирую настолько слабый дар воздуха, что я даже не помню у кого его забрал. Выгоняю ветром дым из кабинета.

Теперь здесь никого нет.

— В принципе, неплохо, — говорю я и усмехаюсь.

Наемник сделал ровно так, как я и хотел. В императорском дворце я с ним сражаться не собирался.

— Эвелина, — позвал я и обернулся.

Из моей тени вышла девушка с пепельными волосами.

— Видела, что здесь произошло? — спрашиваю я у нее.

— Да, но вы не подавали мне сигнал. А я ждала, — печально отвечает она. — Почему так?

— Он для тебя опасен. Видела его клинки?

— Угу, — кивает она с безразличным выражением лица. — Это Мясник. Известный наемник, у которого есть целых три дара.

Я тоже слышал об этом убийце. Первый его дар — Поглотителя. Второй — это смена личины, почти как у моей сестры и Арлекина, только здесь подобный эффект достигается за счет иллюзии. И при этом он обладает развитым физическим усилением.

— Но если он настолько сильный, то почему не напал? — недоумевала Эвелина.

— А зачем ему нападать? Он вообще уже десять лет считается мертвым.

Но я понимал почему так, ведь мертвым такому наемнику быть гораздо удобнее. Если ты мертв, то имперские службы не могут спихивать на тебя все дела подряд.

— Кроме того, в этом не было смысла, — продолжаю я. — Ему дали неправильный заказ — описание жертвы по факту не совпало. И ему заплатят за мою смерть куда меньше, чем она стоит. Сейчас Мясник свяжется со своими заказчиками и начнет выбивать из них большую плату.

— Больше денег? — уточнила Эвелина.

— Нет, таким, как он, платят отнюдь не деньгами. Такие просят крови, чтобы стать еще сильнее, — поясняю я.

Ведь третий его талант — это дар крови. Самый опасный из прочих.

— Господин, если что, я знаю, где он сейчас находится. Я поставила на него теневую метку, — сухо говорит Эвелина.

— И я знаю, где он, — слегка улыбаюсь.

Ведь я сделал точно также и поставил на Мясника свою метку. Это была тонкая работа, так что он ее не заметит. А вот метку Эвелины скорее всего уничтожит, она была выполнена впопыхах и выделялась в ауре наемника.

— Позвать наших? Мы можем начать преследование.

И почему теневикам всегда не терпится вступить в бой? Иногда мне кажется, что это дар диктует им свою волю, ведь он требует развития в сражениях.

— Нет, — отвечаю я. — Пусть сначала сообщит, что в руках императора находится Кодекс, который и дает ему силу. А то бедняги не понимают, что происходит, и почему раз за разом я побеждаю, — с улыбкой заканчиваю я.

* * *

Роман Алопаев по прозвищу Мясник смог покинуть дворец через тайные ходы, которые и вывели его в город. А оттуда он уже без проблем добрался до своего имения в Подмосковье.

Его дом находился посреди леса… Мясник любил уединение, и ненавидел, когда рядом живет еще кто-то. Он даже слуг вызывал раз в неделю, чтобы прибрались. А все остальное время предпочитал оставаться наедине с собой.

Вернувшись домой, первым делом Мясник набрал своего нанимателя.

— Да вы там охренели! — резко начал он. — Сказали, что на троне сидит мальчишка! А что я увидел по факту?

Наниматель тотчас спросил: что же случилось, и Мясник быстро пересказал все, что узнал. Затем он уверил Романа, что такой информации у него не было. Мяснику и вовсе показалось, что наниматель не до конца верит ему.

— Я хочу в тридцать раз больше от изначальной цены. И здесь явно не неделя потребуется на подготовку, — заявил он.

Затем начались долгие споры, но в конечном итоге нанимателю пришлось согласиться — особого выбора у него не было.

После этого Мясник откинулся на спинку кресла и засмеялся. Он ведь специально показал мальчишке только часть своего дара! На самом деле Роман куда сильнее… Он специально сделал вид, что испугался, когда ощутил всю мощь дара императора и не стал показывать свои реальные возможности. Мальчишка не успеет подготовиться, как следует!

В этом случае Мясник увидел хорошую возможность получить от нанимателя гораздо больше, чем было предложено изначально. Можно подумать, что человек с его силой может получить сколько угодно крови, но обычная его не устраивала.

Мясник очень любит комфорт. И даже ведет несколько скрытых жизней. В одной из них он богатый торговец, в другой обычный деревенский староста, а одна из личностей вовсе аристократического происхождения.

Его интересовало уединение только, когда он был Мясником. В других личинах ему хотелось комфорта и интересной жизни.

К тому же с нанимателем связано очень много аристократов. И подписанный контракт заставит их быть должными ему. В течении нескольких лет многие аристократы отдадут ему по три литра своей крови. Плюс ему предоставят кровь простолюдинов, которая тоже лишней не будет.

Мясник задумался… А ведь у нанимателя есть возможность передумать и отказаться от работы с ним. Но тогда и ему, и всем аристократам, которые также связаны с этим делом, будет гораздо хуже. Мясник как минимум может взяться за устранение всех этих личностей.

А там отнюдь не слабые люди. Мясник может убить их сразу, а может постепенно ощипывать, точно кур.

Он поднялся с кресла и прошел на кухню. Достал бутылку дорогого вина, которая стоила, как весь этот дом. Он специально подготовил ее, чтобы отпраздновать победу.

Но только он налил вино в бокал, как по всему дому раздалась серия взрывов! Вино было уничтожено, и под обстрел попал сам Мясник.

Он побежал к выходу, совершенно не понимая, магическая это атака или нет. Мощных взрывов было много, и у него было всего несколько минут, чтобы выбраться, а потому он активировал энергетический доспех на полную мощность.

Но, по мере продвижения, сила быстро утекала, словно водопад. И Мясник был в полном шоке… Он не понимал: почему так?

А когда выбрался из дома, то осознал, что дом был обстрелян антимагическими снарядами! И все встало на свои места — вот почему он потратил целую прорву энергии.

Мясника только краем задели, а ощущал он себя так, словно у него и вовсе нет дара! Все тело ныло… хотелось упасть и не вставать. Но он держался на одной силе воли.

Теперь ему стало понятно, почему от дома ничего не осталось. Кто-то пытался его убить! Скорее всего, это аристократы, которые работают вместе с его нанимателем. Эти гниды каким-то образом узнали, где находится его дом, наверняка смогли отследить телефонный звонок. Решили, что услуги Мясника слишком дорогие, и проще будет его устранить! Ох, они не представляют, насколько сильно ошибаются и кого они на самом деле спровоцировали.

Он схватился за окровавленный бок.

— Теперь я их всех достану! — процедил он.

Но только он это сказал, как в ногу полетело теневое копье. Активировав остатки сил, Мясник его отбил, ушел перекатом в другое место. Но из земли в него чуть не вонзилось следующее.

Из тени дерева вдруг вышла какая-то девушка, с пепельными волосами в черной облегающей форме. Но лицо ее было закрыто маской.

— М-да… А я говорила Разумовскому, что надо сразу отправлять меня, — говорит она, глядя прямо в глаза Мяснику. — А он отказался, говорит, надо сначала артиллерией отработать!

Услышав это, Мясник решил, что смерть всех аристократов будет жестокой! Ему осталось только выбраться отсюда…

Глава 17

Сегодняшний день начался с торжественного открытия двух производств в районе Чертаново. Это были текстильные фабрики, которые закрыли пятнадцать лет назад, и с тех пор они простаивали без дела. За долгие годы здания пришли в негодность, и для восстановления пришлось нанимать магов, помогающих империи со скоростным строительством.

Таких специалистов в Российской империи было немного, а потому эти маги всегда заняты работой. Большая их часть работает напрямую на государство, и только несколько — в частных фирмах на аристократов. Первые выбрали служение своей Родине, а вторые деньги, хоть имперским работникам платили отнюдь немало. Благодаря их помощи открыть восстановленные фабрики стало возможным уже сейчас. С завтрашнего дня они снова начнут работу.

Пока из кадров есть только начальство, но я поставил на эти места доверенных людей, которые быстро восполняют нехватку работников и не станут пропускать прибыль через свой карман. А ведь каждое производство рассчитано на пятнадцать тысяч рабочих мест! Обычно такое количество вакансий быстро не закрывается, но в этом районе все случится гораздо скорее.

Перед тем, как прочитать торжественную речь, я под объективом камер перерезал красные ленточки и пожал руки новым директорам фабрик.

Ведь их закрыли только потому, что империи было лень возиться с этими производствами. Это нормально, когда страна создает производства и почти не имеет с них прибыли. Вот и пятнадцать лет назад доход показался слишком незначительным для тех, кто находился у власти. Прошлым министрам было все равно, что эти фабрики обеспечивали работой тридцать тысяч человек. А если рассматривать в масштабах империи, то такие заводы обеспечивают работой десятки миллионов.

Империи куда проще и выгоднее получать доход с аристократов. Ведь они являются основными налогоплательщиками, и из их взносов по большей части формируется государственная казна. Доход с имперских производств всего капля в море по сравнению с этим.

С тех пор, как закрыли эти две фабрики, уровень жизни в районе Чертаново сильно упал. Многие простолюдины потеряли работу и не смогли в короткий срок найти новую, а у некоторых и вовсе период безработицы продолжался в течении долгих лет. Судя по сводкам, около тридцати процентов всех, кто раньше там работал, и вовсе не смогли найти себе новое место, хотя у них были положительные характеристики в досье.

В этом районе резко выросла криминальная активность. Имперская служба безопасности до сих пор с этим борется, правда не очень усердно, ведь речь идет о простолюдинах. И пока я не набрал достаточно кадров, чтобы это изменить. Но в скором времени и это изменится.

Конечно, у аристократов тоже полно производств, где требуются рабочие, но туда обычно берут с хорошей репутацией и образованием или по знакомствам. А в этом районе достаточно бедное население, и их не особо хотят куда-либо брать вообще.

А как люди могут выбраться из нищеты, если им даже никто шанса не предоставляет? Куда им тогда идти? Остается только криминал.

Считаю, что государство должно помогать своим подданным даже в таких мелочах, как поиск работы. Когда везде царит кумовство и коррупция, даже простолюдинам из хороших семей без связей сложно найти работу.

А потому в дальнейшем я займусь модернизацией «Центра занятости населения». Поскольку эта организация совсем расслабилась и работает из рук вон плохо. Я уволил предыдущего начальника и назначил вместо него своего человека.

Эта организация существовала еще во времена моей первой жизни. И тогда половина простолюдинов находили работу именно через него. Потом что-то пошло не так, как и во многих сферах, которые сейчас страдают в Российской империи. Начальство стало передавать хорошие вакансии своим знакомым, а когда работадатели заметили ухудшение кадров, то стали искать рабочих на стороне.

Скоро в этом центре начнет появляться множество новых вакансий, в первую очередь от государственных предприятий. Работники сами начнут обзванивать работодателей, собирая новые вакансии от частных фирм. А также будут искать людей для работы на государственных производствах. И как раз всех из района Чертаново будут отправлять на эти две новых фабрики.

— Рад сообщить вам об официальном открытии фабрик «Русского текстиля», — с улыбкой сообщил я журналистам.

Обе имели одно название, поскольку по факту были зарегистрированы как одно большое производство, расположенное на двух соседних улицах. Это было сделано, чтобы меньше возиться с документацией, но в ближайшее время я, возможно, разделю эти производства и в документации.

Услышав мое заявление, люди зааплодировали. А затем от журналистов посыпались вопросы:

— Ваше Императорское Величество! Ваш отец счел эти фабрики убыточными и забыл про них. Что изменилась? — спросила в микрофон миловидная брюнетка в брючном костюме.

— Изменилось многое, — улыбнулся я и продолжил, — и в том числе, ничего. У моего отца было одно мнение, у меня другое, — пожал я плечами.

Не хотелось говорить, что отец и вовсе не подписывал подобного приказа. Все решили окружавшие его министры… А отцу было не до того, чтобы заниматься мелкими государственными производствами.

— Когда фабрики заработают в полном объеме, Ваше Императорское Величество? — спросил мужчина в очках.

— Ориентировочно через месяц, — ответил я.

Журналисты начали перешептываться, и один из них все же осмелился задать вопрос:

— Но как возможно наладить такое большое производство так быстро?

Большим оно было по человеческим меркам, для империи это сущая мелочь. Но не для меня, иначе я вовсе не стал бы открывать эти фабрики.

— Сырье будет доставлено в течении недели. А центр занятости населения предоставит кадров до конца месяца. Кстати, все, кто хочет устроиться на открывшиеся фабрики, вы можете обратиться в подобную организацию своего района, — сделал я заявление.

А после такого Центрам занятости населения никакая реклама не будет нужна.

Журналисты еще полчаса задавали мне вопросы о производствах, и я охотно отвечал, не забывая улыбаться.

Когда все закончилось, я отправился к своей машине. Рядом шел Кутузов вместе с моими гвардейцами. Внезапно один из детей прорвался через ограждение с криками:

— Ваше Императорское Величество! Можно сфотографироваться?

Ребенок побежал ко мне со всех ног. А позади него раздался голос матери:

— Валерка! Постой!

— Остановите ребенка! Убьют же! — выкрикнул кто-то из толпы.

Гвардейцы вопросительно посмотрели на меня, и я кивнул. Они расступились, пропуская ко мне пятилетнего мальчишку.

— Можно? Можно? — радостно спросил он, держа в руках простенький смартфон.

Я наклонился и ответил:

— Можно, — улыбнулся. — Включай камеру.

Мальчишка аж подпрыгнул от радости. И за пару минут со мной он сделал больше пятидесяти фотографий. Ушел Валера еще более довольным, чем пробрался сюда.

Один из гвардейцев взял ребенка за руку и под объективами камер вернул его матери. Женщина крепко обняла ребенка и попросила его больше не убегать.

Я же спокойно дошел до своей машины. И пока мы ехали к новому месту, посмотрел на телефоне новости про себя самого.

Имперские газеты писали, что Дмитрий Романов спокойно ходил среди толпы людей на торжественном открытии производств, охрана никого от него не отстраняла, и даже не била. «Император слишком самоуверен или глуп? А может он пользуется древней мудростью, что среди своего народа хорошему императору нечего опасаться?» — гласил следующий заголовок.

Я просмотрел еще несколько страниц новостей, и все они твердили примерно о том же самом. Хороший эффект я произвел.

Хотя делал так всегда, не только в этой жизни. Не вижу смысла отгораживаться от людей. Если правитель не может выйти к своему народу, то этот владыка не так уж хорош. Значит… ему есть чего опасаться, а его сил не хватит, чтобы ответить ударом на удар.

А чтобы уметь ответить, нужно тренироваться. Но где взять столько свободного времени, если расписание императора не укладывается в один рабочий день и приходится трудится с утра до ночи? Нужно уметь его находить, и многими своими желаниями приходится жертвовать ради своего личностного и физического развития.

Такая вот интересная профессия управлять целым государством! Нужно уметь нести ответ ответственность не только за себя, но и за сотни миллионов своих подданных.

Ко мне обратился Кутузов, вырывая меня из размышлений:

— Господин, про того, кого вы велели искать, новостей пока не было.

— Ничего, подождем, — чуть улыбнулся я в ответ. — Нам торопиться некуда.

Хорошо я стравил Мясника с Разумовским и другими аристократами. Специально выпустил его из дворца и не стал потом преследовать, хотя все возможности для этого у меня были.

А ведь Мясник и не подумает, что это дело рук самого императора. Почему? Да потому что на запуск подобных антимагических ракет нужно время. И, судя по открытым данным, у империи нет ракет, готовых выстрелить в любой момент.

Но это не так. У меня есть в городе точки, где под землей припрятаны ракеты, которые в любой момент готовы к запуску. И сейчас с двумя генералами, которые поддерживают меня, мы оформляем и укрепляем эти базы. Город большой, и пока этих ракет всего двести, на обслуживание нужно не так много ресурсов, как кажется на первый взгляд. Нужно лишь четыре человека, которые будут дежурить посменно. Но скоро количество ракет значительно увеличится. И у меня появится возможность накрыть любую точку города при непредвиденных ситуациях. Надо всегда быть готовым противостоять своим врагам, будь то аристократы или соседние страны.

Но так делается не только потому, что я люблю безопасность. Сейчас гуляют очень интересные слухи касательно планов Персии. Разведка пока не может досконально это проверить, но в этой стране имеется целых пять портальщиков! В Российской империи нет ни одного. А эти маги имеют силу отправить человека куда угодно в пределах земного шара.

В империи их за все время ее существования было мало. Последнего портальщика убили двести тридцать лет назад, причем вышло все это очень глупо, его зарезали вместе с семьей. Сын унаследовал дар отца, но имперцы пропустили врагов и не смогли спасти даже его. Когда портальщик был жив, его жизнь активно освещалась прессой, Российская империя не упускала возможности им похвастаться. А на самом деле существование подобных магов должно держаться строжайшей тайне.

И если ты увидишь такого в толпе, то никогда не поймешь, что это именно портальный маг. Также, как и не узнаешь четыреста человек его охраны, которые тоже ничем не выделяются от прочих.

Хотелось бы, чтобы в Российской империи был хоть один такой маг. Мои теневые агенты и раньше искали портальщиков в нашей стране и не только, а сейчас стали делать это более активно — у них появилось больше возможностей.

Может им повезет, и они найдут хоть одного такого мага. Конечно, он будет неопытен, ведь обучиться ему в Российской империи негде. Но это не проблема, в имперском хранилище находится много специальных трактатов по обучению портальщиков, которые смогут помочь. Там есть запасы, которые я делал на будущее еще со времен своей первой жизни. Потом знания добавляли мои потомки — каждый добавлял по чуть-чуть.

У Российской империи много запасов на случай непредвиденных обстоятельств. В хранилище таятся не только секретные знания, но и деньги с артефактами.

Кстати, интересно, как Разумовский отреагирует на преследование Мясника! Мне уже не терпится узнать… И жаль, что не удастся увидеть его лицо в тот момент, когда он осознает, что именно произошло.

Тем временем мы приехали на пресс-конференцию, о сборе которой я распорядился сегодня утром. Мне нужно было многое сказать людям.

Здесь собралось больше сотни журналистов. А кроме них еще и множество гражданских, которые пришли посмотреть на самого императора. Пресс-конференция была созвана срочно, а потому многие подъедут и позже.

Все началось штатно, я вышел на трибуну и начал говорить в микрофон свою речь:

— Благодарю всех, что пришли! Я хотел бы сделать важное заявление…

Но стоило мне начать, как у трибуны началось волнение среди моих людей. Кутузову кто-то позвонил, после чего он начал нервно отдавать приказы. Мне происходящее совсем не понравилось.

— Минуточку, — попросил я подождать, и журналисты начали переговариваться между собой.

Спустился с трибуны и подошел к Кутузову.

— Я полагаю, что-то случилось? — прямо спросил я у него.

Кутузов переглянулся с одним из гвардейцев, словно не зная, стоит ли из-за этой проблемы сорвать пресс-конференцию.

— Случилось, — ответил Разумовский-младший и отправил мне информацию на телефон.

Ознакомившись, я принял решение и снова вышел на трибуну.

— Прошу прощения, но пресс-конференция отменяется. У меня внезапно появились более важные для Российской империи дела, — сразу сообщил я людям.

Вновь спустившись, вместе со своими людьми, я отправился к машине и велел как можно скорее ехать на место происшествия. Кутузов понял меня сразу, и мы доехали достаточно быстро, миновав все столичные пробки. Повесили на машины мигалки, и перед нами просто расступались. Но несколько машин с журналистами поехали сразу следом за нами.

Мы остановились в небольшом военном городе, находящемся в области. Там взорвался склад с боеприпасами, к нему поднимался шлейф черного дыма — пожар только начали тушить, но даже с расстояния было заметно, что пока в этом никак не продвинулись.

— Судя по всему это диверсия, взрывы произошли сразу в шести местах, — сообщил Кутузов новые данные, когда мы вышли из машины.

Журналисты тотчас принялись снимать и давать на камеру свои комментарии о произошедшем. Один из каналов даже вышел в прямой эфир.

— Внутри находится много магических снарядов. Устаревшего образца, но это не важно, — добавил Кутузов.

Так он намекнул, как на самом деле опасен пожар.

— Понимаю. В случае чего накроет полгорода, — тихо ответил я, так чтобы этого не услышали журналисты.

Я не успел подойти к зданию склада и осмотреться, как набежали репортеры:

— Ваше Императорское Величество! Скажите, а здания восстановят? — спросил один из них, протягивая мне микрофон.

— Скажите пару слов о произошедшем! — попросил второй.

Но вместо того, чтобы давать комментарии, я кивнул Кутузову, разрешая действовать. Сейчас было не время и не место для продолжения интервью. На все вопросы журналистов я смогу ответить потом, когда опасность будет нейтрализована.

Кутузов приблизился к зданию. Асфальт под его ногами задрожал… Он начал стягивать к себе тонны воды. Брал ее отовсюду: и из земли, и из воздуха. Повезло, что здесь под асфальтом проходили трубы канализации.

Но вылитые тонны воды не смогли потушить огонь.

— Это будет непросто, огонь магический, — тихо сообщил он мне.

— Значит, это на сто процентов диверсия, — понял я.

А затем мысленно выругался. Вот кто додумался совершить диверсию в таком месте⁈ Я догадываюсь, и они у меня серьезно ответят.

Придется действовать иначе, раз вода не помогает. Эвакуация не понадобится, да и не успели бы эвакуировать половину столицы.

Беру свой телефон и делаю вид, что что-то печатаю. Все-таки журналисты снимают каждый мой шаг. А через пару мгновений прямо перед горящим зданием открывается большой теневой портал, вернее, он казался порталом, а на самом деле таковым не был. Это всего лишь обычная тень.

Оттуда вышло двенадцать женских фигур в черной форме и масках на лицах. На них не было никаких опознавательных знаков, кроме нашивки в виде герба Российской империи.

Журналисты тотчас направили свои камеры на них. А я повернуся к людям и представил:

— Полагаю, вы еще не знакомы. Позвольте вам представить мой секретный отряд под названием «Маски»!

Я начал свое представление на публику. Кто-то из журналистов восхитился отрядом, кто-то остался спокоен, а кто-то и вовсе рассмеялся.

— Подскажите, Ваше Императорское Величество, а среди них тоже есть преступники? — спросил этот журналист, явно намекая на историю с Кутузовым.

Но тот был оправдан, и обвинения были за грехи его отца, а не за действия Святозара.

— Нет, среди них нет преступников. И уверяю вас, тем, к кому они придут, будет не до смеха, — услышав мой тон, журналист перестал улыбаться и сглотнул.

— Думаете, они смогут справиться? — спросила женщина с канала «Имперский обозреватель».

— Знаете, я бы не стал так думать об отряде, где есть как минимум один теневой портальщик. Они не могут быть слабыми, — улыбнулся я.

А еще было логично заметить, что они все владеют магией тени.

Новость о портальщике вызвала у журналистки настоящий шок, но у меня было не так много времени, чтобы ответить на ее вопросы.

— Но где вы нашли этого мага? — не унималась женщина.

— Неважно. Не будем раскрывать тайны нашим врагам, пусть сами удивляются.

В следующий миг я отдам своему отряду команду жестом. Огромная тень переместилась на верх здания и полностью накрыла его. Тень быстро поглотила огонь, а затем теневой портал вернулся на свое прежнее место.

Мои люди выдохнули, а журналисты принялись активно комментировать происходящее на видеокамеры.

— Ваше Императорское Величество! Можно как-то узнать имена этих людей? — подошел ко мне один из корреспондентов с микрофоном — охрана его пропустила по моему разрешению.

— Нет, личности всех участников останутся в секрете, — ответил я, не забывая улыбаться. — Полагаю, мы можем здесь закончить. Меня как никак сегодня ждет другая конференция.

Двенадцать фигур прошли в тень и исчезли. Всем показалось, что они использовали портал, хотя на самом деле это просто был вертикальный вход в тень. Такую технику я подсмотрел в одной из прошлых жизней и активно внедрил среди своих агентов. Мое теневое браство знало многое из этого, чего в этом мире никогда не существовало, а потому можно считать моих магов одними из сильнейших в своей стихии.

«Масок» я показал специально, чтобы информация о них дошла до других государств, и они сильно напряглись. Не только они имеют свои секреты — Российская империя тоже умеет удивлять. И пока мы показали только малую часть того, что имеем.

Многие недоброжелатели теперь дважды подумают, прежде, чем напасть на мою страну, кто-то и вовсе решит сделать это быстрее. Но пусть лучше они делают это в спешке, нежели осторожно и обдуманно.

Я направился к машине, и мы поехали обратно ко дворцу, во дворе которого и проходила конференция — погода сегодня стояла хорошая, несмотря на позднюю осень. Настроение портил только факт произошедшей диверсии, ведь если бы не успели вовремя, могла случиться настоящая катастрофа.

Все журналисты тоже вернулись с места происшествия, да и помимо них здесь прибавилось людей, на вскидку сейчас за мной наблюдало не менее тысячи людей с камерами.

— Давайте продолжим нашу конференцию, — сообщил я, возвращаясь на подиум. — У меня есть важные новости, по поводу которых я вас и собрал.

Люди притихли в ожидании, а я выдержал небольшую паузу и продолжил:

— Отныне мы разрываем все отношения с Грецией, и эта страна больше не является нашим союзником. В последнее время у нас возникли с ней крайне напряженные отношения. И сейчас я предоставлю вам доказательства.

Эти слова стали командой, и на подиум взошла женщина. Она скинула с себя темный плащ с капюшоном, который все это время скрывал ее личность.

Она вальяжно подошла ко мне, а журналисты принялись фотографировать, чтобы запечатлеть ее дорогое красное платье и украшения, которые стоили не меньше моего дворца. Я специально достал их из хранилища, раньше на публике их никто не надевал, чтобы показать статус этой женщины.

— Представляю вам Ариадну Мегали, королеву Греции! — громко объявил я.

И у большинства людей эта новость вызвала настоящий шок!

— Король Греции пытался казнить Ариадну, но она сбежала, — продолжил я, добавляя в голос капельку сочувствия к этой женщине. — Он хотел поставить на ее место двойника, чтобы единолично управлять своей страной. Узнав об этом плане, королева обратилась к нам за помощью. А потому я хочу сообщить, что Российская империя объявляет Греции войну!

В этот момент Ариадна встает рядом со мной и улыбается на камеры. Актриса из нее неплохая.

Что ж, Греция сама хотела воевать с моей империей, теперь у нее будет возможность вдоволь наиграться! А нам пора действовать!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Императора III

Content

Кодекс Императора III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Nota bene