Чудный Нижний

Пролог

В котором речь идет о лихо, кицунэ и фсбшниках

— Меж высоких хлебов затерялося

Небогатое наше село.

Горе горькое по свету шлялося,

И на нас, невзначай, набрело.

Она вышла из автобуса, напевая под нос старую песенку. Огляделась по сторонам и направилась к неудобно расположенному пешеходному переходу со светофором. Можно было перебежать дорогу в неположенном месте, сразу за остановкой, но она никогда не нарушала человечьих правил.

— Ой, беда приключилася страшная

Мы такой не знавали вовек

Как у нас, голова бесшабашная

Застрелился чужой человек

Да, о ней много осталось упоминаний в человеческих историях, но эта песня ей нравилась больше всего. Она помнила то село, и помнила тот случай. Забавно, что даже в песне эти люди побоялись рассказать, как всё было. И что «чужой человек» вовсе не сам застрелился.

— Суд приехал. Допросы. Тошнёхонько

Догадались деньжонок собрать

Осмотрел его лекарь скорёхонько

И велел где-нибудь закопать

Светофор загорелся зелёным, и она двинулась по переходу. Водителю большегруза, что шёл в город, пришлось резко затормозить — перед подъёмом они обычно разгоняются, и светофор этот их очень раздражает. Вот и сейчас из кабины повеяло злобой и раздражением. Лихо улыбнулась довольно.

От остановки к ЖК идти совсем недалеко несколько сотен метров по дороге, которая идёт через остатки болотца и вот, начинаются пустующие парковки. Место удобное, но жителям больше нравится, чтобы машины стояли возле домов. Лихо довольно улыбнулась. Хорошее место. От ЖК веяло глухой злобой, раздражением и немного безумием. Сладкий запах надвигающейся беды, чудесный аромат её любимой пищи.

— Я здесь определённо задержусь, — констатировала Лихо и зашагала к домам. По лицу её гуляла мечтательная улыбка. Редкие встречные прохожие ёжились, бросив взгляд на Лихо — их смущало выражение лица. Искусственный глаз смотрит чуть в сторону, отчего у прохожих возникали странные ассоциации.

— Определённо. Хорошее место, — ещё раз кивнула себе Лихо, и продолжила петь любимую песенку. Сколько лет прошло, а то сельцо она всё ещё помнила. Чего обычно хотят люди? Чтобы денег хватало. Чтобы ничего не менялось, но было лучше, чем сейчас. Того бедолагу убили, потому что он был один, и он показал деньги. Небольшие совсем, но сельчанам всё прибыток. Обычное дело — так происходит по всему миру. Человеческая жизнь стоит ровно столько, за сколько её готовы отнять. Жизнь того прохожего стоила тридцать рублей ассигнациями, половина из которых ушла на взятку. С тех пор село начало чахнуть. Ссоры, ругань, болезни, несчастные случаи. Убийство — обычное дело. А вот то, что убитого из-за обмана похоронили, как самоубийцу… Этот грех селяне замолить не смогли. Не перед кем-то, перед собой не смогли. Они сами понимали, что сотворили страшное, и это понимание медленно, но верно подтачивало их жизнь. Лихо прожила в том селе больше ста лет. Ушла уже в гражданскую войну — когда последний из жителей умер от голода.

— Новая жизнь, новое место. Интересно, как оно здесь будет?

Женщина поднялась к детскому садику, прошла несколько домов, прошла в подъезд — электронный замок пискнул приветливо, несмотря на отсутствие ключа. Поднялась на третий этаж, втянула носом воздух. Три пустующих квартиры — новостройка. Кто-то ещё не успел въехать, другие и не собирались. Но ей нужна была другая квартира — та, от которой особенно ярко тянуло ощущением разочарования.

— Да, это оно!

Ту квартиру покупатели не смогли получить. Долгострой, суды… Некоторые люди просто не приспособлены к современной жизни, и потому были уверены, что, заплатив деньги, просто получат квартиру. Ошиблись. Да, теперь на эту квартиру направлено столько эмоций… разочарование, злость, отчаяние. Ей подойдёт. Лихо вошла внутрь, осмотрелась. Совсем небольшая квартирка — кухня побольше, спальня поменьше. Совмещённый санузел.

— Нужно будет заказать мебель, — пробормотала Лихо. — И телевизор — обязательно. Отличное изобретение. Как и интернет. Люди — такие затейники!

Пока же отсутствие мебели её ничуть не смущало. Через две двери пьяная мать орала на маленькую дочку. Тянуло отчаянием и ужасом. Этажом ниже — старушку одновременно глодала ненависть на детишек, которые вытоптали её любовно возделанные грядки под окнами, и на соседей, которые платят за воду по нормативам, а не по счётчикам. Старушка была искренне уверена, что это ей приходится платить за этих соседей разницу. О том, что она всё лето поливала свои грядки, старушка предпочитала не вспоминать.

— Здесь очень уютно, — губы Лихо зазмеились в довольной улыбке. Хорошая новостройка. Я здесь определённо надолго. Скажем, пятьдесят лет? Или даже сто?

* * *

Кумико любила путешествовать. Характер такой, беспокойный — она никогда не могла долго сидеть на одном месте. Стоило остановиться, задержаться на пару месяцев, и её начинало тяготить то место, в котором она находится. Впрочем, неусидчивость была характерна для любого представителя её вида, и страдать от этого Кумико даже не собиралась — наоборот, всю жизнь она этой своей особенностью наслаждалась. Иногда останавливалась где-нибудь на месяц, год, или десять лет, но рано или поздно дорога звала, и она снова срывалась в путь, не испытывая ни малейших сожалений по поводу того, что приходится оставлять насиженное место. Вот и сейчас — казалось бы, всё хорошо. Уютнейший уголок в горной — и безлюдной! — местности, горячие источники, в которых так приятно расслабляться по вечерам. Чудесная охота, как на неразумную, так и на разумную дичь. Чем не уголок, который можно назвать домом? Она жила здесь уже пятнадцать лет и не собиралась пока сниматься с маста, однако в один из дней вдруг почувствовала нечто неожиданное и странное. Не зов, нет. Просто ощущение, что где-то далеко проснулось что-то… или кто-то очень близкий, родной.

Впервые её кольнуло несколько месяцев назад, но потом чувство как-то угасло, или же Кумико к нему просто привыкла. А потом всё повторилось ещё раз, и ещё… Кумико поняла, что ей не показалось. Значит, пора отправляться в путь. Тем более, она вспомнила кое-что и догадалась, откуда могло появиться это странное чувство, а значит, ей и правда пора действовать.

— Пожалуй, я засиделась, — констатировала Кумико. — Будет интересно, а, главное, полезно немного попутешествовать. Далёкая, заснеженная страна северных варваров. Кто бы мог подумать?

Сборы никогда не занимали у неё много времени. Как только решение было принято, Кумико выбралась из источника, встряхнула мокрыми волосами, огладила тело, сгоняя лишнюю воду. Плавно перетекла в лисью форму и направилась к побережью. Мелькнула короткая мысль — перебраться в верхний мир, и путешествовать там, но Кумико от неё отказалась. Торопиться ей некуда, а цель явно находится на тёмной стороне — по-другому и быть не может. У северных варваров нет переходов, так что проще оставаться на тёмной стороне. Может, и дольше, зато крюк делать не придётся.

* * *

Сказать, что Лёха был взволнован — ничего не сказать. ФСБ просто так не приезжает, тем более без предварительного запроса, без уголовного дела… да и вообще — у простого опера никаких общих дел с фсбшниками не бывает. Не того полёта птица. Была бы ещё собственная безопасность — понятно. Мелких косяков на любого накопать можно. Если бы косяк был очень серьёзный, то да, могло и ФСБ поучаствовать… вот только не таким способом. Приезжать специально для того, чтобы с ним пообщаться, аж из самой Москвы… В Нижнем, между прочим, есть своё управление, на Малой Покровке. Лёха бы понял, если бы его туда вызвали, а вот так, личный визит — это что-то из ряда вон выходящее.

— Александр Михалыч, а точно фсбшники? — уточнил старлей. — Просто странно как-то.

— Вот и мне странно, — кивнул полковник. — Но да, точно. Всё уже проверил. Из Москвы. И теперь мне очень интересно, что такого могло случиться, что к тебе аж оттуда приехали.

— Мне тоже, — вздохнул Лёха. О догадках своих полковнику он говорить не собирался. — Вроде не косячил, ни по службе, ни вообще.

— А они и не по службе, — сказал Александр Михайлович. — Сказали — по личному делу.

— Угу… по личному. Только через начальника.

— Короче, беседовать будете в моём присутствии. Пошли, чего тянуть — просто так они не исчезнут.

Начальник был во всём прав, так что Лёха только кивнул. Расположились гости из Москвы в кабинете для совещаний, обычно пустующем. Выглядели… Лёха бы сказал, что комично. Один — маленький, толстый, лысый, с доброй улыбкой. Второй — высокий, худой и лысый. Только что цвет кожи обычный, а так — Весельчак У и Глот из мультфильма «Тайна третьей планеты», один в один. Лёха несмотря на нервное состояние едва сдержался, чтобы не фыркнуть — настолько велико оказалось сходство.

Одеты «космические пираты» были в неумирающую классику — костюмы. У Весельчака — синий, у Глота — серый. Без галстуков, но рубашки из-под пиджака выглядывают кипенно-белые. Лёха себя к любителям такого стиля одежды не относил — костюмы навевали ассоциации либо с похоронами, либо со свадьбой, либо ещё с какими-то мероприятиями столь же утомительными и бессмысленными. К тому же на нём самом такая форма одежды выглядела совершенно неестественно. Вот вроде бы в джинсах и рубашке — приличный человек, полицейский даже. А стоит надеть костюм — и всё. Бездомный наркоман, который нашёл где-то приличные шмотки с чужого плеча, не иначе. Старлей даже немного завидовал тем мужчинам, на ком такая одежда смотрится прилично.

Господа фсбшники расположились друг напротив друга с самого краешка Т-образного стола для совещаний, сидели оба довольно вальяжно, однако при появлении Александра Михайловича и Лёхи со своих мест поднялись — чтобы поприветствовать.

— Здравствуйте, товарищи, — по-старорежимному поприветствовал «Весельчак У» вошедших. — А вы, надо полагать, Алексей Романович Макеев?

— Так точно.

— Да вы не переживайте, Алексей Романович. Мы к вам, можно сказать, по личному вопросу. Никаких претензий к вам не имеется ни у государства вообще, ни у нашей службы в частности. Просто хотелось бы обсудить некоторые неясные моменты… В общем, консультация ваша необходима.

— Чем могу, — пожал плечами Лёха. Что тут ещё ответишь?

— Очень вам благодарны. Только, видите ли, дело достаточно приватное, потому…

— Мой сотрудник на вопросы будет отвечать только в моём присутствии, — тут же возмутился полковник.

Глот и Весельчак глянули на Лёху, но тот только плечами пожал. Дескать, посылать начальство из-за каких-то мутных москвичей, пусть даже фсбшников, он не собирается.

— Ну, пусть так, — кивнул Весельчак. Вид у него был не слишком довольный, но и не сказать, чтобы сильно разочарованный. — Тогда, Алексей, позвольте для начала представиться: Меня зовут Антон Иванович Ползунков, а это Михаил Владленович Максимов. Оба состоим в чине подполковников, но, поскольку мы здесь не совсем по делам служебным, подробности опущу. А дело к вам у нас простое: позвольте поинтересоваться здоровьем вашей… племянницы, кажется? Олечка ведь её зовут, правильно?

— Всё хорошо, — удивился Лёха. — Сестра недавно звонила — никаких следов заболевания не осталось. Ещё какое-то время будет наблюдаться у онколога, но пока всё вроде бы хорошо. А причём здесь моя племянница?

— Видите ли, в чём дело. Девочка после перерыва вернулась в школу, и у неё начались некоторые сложности с одноклассниками. Точнее, с одним из одноклассников.

— И всё равно не понимаю, — покачал головой Лёха. Он в самом деле ожидал совсем другого разговора. Например — что вылезет та история с людоедами, которых они прикончили. Или ещё что-нибудь, связанное с проводником и тёмной стороной. Хотя, конечно, Ольга нынче тоже связана с тёмной стороной — в конце концов именно там её и лечили. Однако об этом девочка ничего толком не помнила. Лёха пару раз навещал ребёнка уже после того, как её вылечили, даже осторожно расспрашивал, но Ольга только молчала и загадочно улыбалась. И в целом производила впечатление очень счастливого ребёнка. «Хотя, — подумал Лёха, — проблемы в школе по сравнению с тем, от чего ей удалось избавиться, в любом случае выеденного яйца не стоят. Вряд ли она всерьёз на что-то такое станет обращать внимание, по крайней мере, сейчас, когда воспоминания о болезни ещё свежие». — Что там за проблемы у неё, что аж два подпола приехали разговаривать. Тем более — с дядей, который девочку видит два раза в месяц от силы.

— То есть родители вам ничего не сообщали, и ни на что не жаловались? — уточнил Весельчак У.

— Нет, не жаловались.

— Тогда вот взгляните, если не трудно. — Весельчак протянул телефон с открытым видео на паузе. Лёха запустил.

На экране был школьный класс во время перемены — парты, разноцветные рюкзаки, первоклашки в школьной форме. Перемена — учителя в классе нет, зато веселье в самом разгаре. Какой-то парнишка куда-то несётся с воплем, сшибая стулья, за ним — девчонка с косичками. И с тряпкой в руках. Но оператору это не интересно, он сфокусирован на небольшой группе мальчиков и девочек, собравшихся в кружок вокруг драки. Ничего опасного или даже серьёзного — обычная школьная драка, каких Лёхе самому довелось пережить множество. В первом классе они ещё безобидные чем может навредить маленький ребёнок даже другому такому же ребёнку? Максимум, пару синяков наставить. Тем более, когда дерутся один на один. Двое детишек сцепились между собой, даже не бьют, просто пытаются друг друга повалить.

Оператор, девочка, что-то возбуждённо бормочет в микрофон — драка кажется ей очень интересно. Правда, телефон в руках трясётся, звук нечёткий, различить что-то невозможно. И тут в круг врывается Ольга.

— А ну прекратить! — кричит племянница. — Разошлись! Ты, — она ткнула пальцем в одного из дерущихся. — Ты проклят! Уходи! Иди в свою школу, где все такие же проклятые! И не смей больше сюда возвращаться, из-за тебя мы все станем такими же!

И повторила:

— Уходи! Прочь! Забудь дорогу в нашу школу и в наш класс!

Окружающий гам вдруг будто замирает, отчего слова Оли кажутся гораздо весомее, чем просто возмущение какой-то первоклашки. Драчун вдруг опускает плечи, идёт к своей парте, хватает рюкзак и выходит из класса под восторженный комментарий операторши, высказанный, почему-то, шёпотом:

— Вот это да! Как его Олька заколдовала!

Видео прервалось, Лёха вернул телефон.

— Ну да, — пожал плечами старлей. — Нехорошо получилось, обидно, тащ полковник. Но я всё равно не понимаю…

— Понимаете, Алексей Романович, у парнишки после этого случая проблемы начались. Он не может найти дорогу в класс. И в школу — тоже, но туда его родители возят… возили.

Лёха всё так же непонимающе пожал плечами, хотя внутри похолодел.

— Ну, есть же специалисты. Мозгоправы всякие, детские психологи и прочее. Я-то здесь причём? Или вы чего, хотите сказать, что Олька его в самом деле прокляла? Тогда, извините, товарищи полковники, но это уже вам надо к специалистам.

— Да, господа фсбшники, — вмешался начальник. — Я что-то тоже не совсем понимаю…

На этом разговор и закончился. Весельчак с Глотом задали ещё пару вопросов, но уже так, без огонька. И попрощались. Начальник искренне недоумевал, зачем они приезжали, и даже начал сомневаться, что это в самом деле были фсбшники, а не какие-нибудь ряженые.

— Хотя какие ряженые… Из Москвы они, я пробил специально. Чертовщина какая-то!

Лёха примерно догадывался, какая чертовщина. Ему очень хотелось поскорее навестить двоюродную племяшку, а ещё сильнее — позвонить Валерке. Если не сам проводник, то кто-нибудь из друзей, обязательно прольёт свет на эту странную историю. Однако звонить Лёха никому не стал — а ну как его теперь слушают? А вот к двоюродному брату твёрдо решил съездить после работы. Но не получилось. С трудом дождавшись конца рабочего дня, парень направился в сторону дома — сегодня он без машины, а до племяшки далековато ехать. Возле пешеходного перехода затормозила БМВ, дверь открылась:

— Алексей Романович! Садитесь, мы вас подвезём. Вы ведь домой?

Глава 1

Алиса страдает паранойей

Череда выходных всё никак не заканчивалась. Ещё не успели утихнуть восторги от посещения аквапарка, а Алиса попросилась на горнолыжную базу. Увидела рекламу по телевизору, и непременно возжелала научиться кататься на лыжах и на сноуборде. Валерка такого рода развлечениями не увлекался, потому что получалось у него плохо. Ещё в детстве на зимних школьных уроках физкультуры чуть ли не через раз ломал лыжи, потом та же традиция продолжилась в институте, а во взрослом возрасте он и вовсе катался только на ватрушке. С неё-то не упадёшь.

— Я на лыжах как корова на льду! — пытался он объяснить девчонке. — Совершенно не моё развлечение. Только людей смешить! И вообще — весна же уже! Снег весь растаял, куда сейчас кататься?

Но Алиса смотрела такими глазами, что отказать ей было решительно невозможно, и Птицын не устоял. Тем более, на лыжной базе снег ещё не растаял — склоны специально засыпали искусственным, да и в последние пару дней похолодало здорово. Народу на базе почти не было, так что накатались вдоволь. У Алисы всё получалось будто само собой — уже через пару часов девчонка закладывала лихие виражи, легко обгоняя Птицына. Сам Валерка, впрочем, тоже начал получать некоторое удовольствие от процесса. С детской горки пока уходить не решался, но было довольно весело.

— И всё равно, лучше бы я просто полюбовался, как ты катаешься, — рассказывал он девчонке вечером, когда они пили горячий чай на крылечке арендованного домика. — Завтра так и сделаю.

— Давай лучше завтра вместе на ватрушке кататься! — предложила яломиште. — Я видела, там специальная горка есть. И Дзержинск красиво с горы смотрится!

На следующий день катались на ватрушеках. Было и в самом деле весело, тут уже и Валерка получил свою дозу удовольствия. А потом окончательно потеплело, снег, даже искусственный, на склонах, стал подтаивать, и парочка вернулась домой.

Если честно Птицын был уверен, что на этом их отпуск кончился — пора бы уже и заняться делами. Нужно сходить на тёмную сторону, проверить как дела у Андрея Ивановича и ребят. Опять-таки, албасты давно пора сводить прогуляться через границу — он ведь давно обещал, а всё никак не выходит, да и Радей Тихославович, наверное, не против в очередной раз пообщаться… Если уж говорить честно, Валерка просто успел соскучиться по тёмной стороне. Такова уж доля проводника — нигде надолго оставаться не получается. На тёмной стороне скучаешь по верхнему миру, и наоборот. А вот Алиса будто бы и не собиралась на тёмную сторону. Как только вернулись, девчонка нашла ещё одно развлечение — на этот раз ей захотелось в Суздаль. Увидела по телевизору фильм Женитьба Бальзаминовых, была совершенно очарована городскими пейзажами, Валерка имел неосторожность рассказать, где этот фильм снимали, и всё — Алиса прямо-таки загорелась желанием срочно посетить город из фильма. Причём обязательно в верхнем мире.

— Знаешь, княже, вы, пожалуй, поезжайте без меня, — предложил Демьян, который всё время «отпуска» провёл в лаборатории, в подвале. — А я бы на тёмную сторону перешёл, если ты не против. Сдаётся мне, ты прекрасно обойдёшься без охраны здесь, в верхнем мире, а мне уже хотелось бы вернуться в родные пенаты, хоть ненадолго. Сам понимаешь — тянет, понемногу. Пока совсем чуть-чуть, даже внимание можно не обращать, но зачем, если в этом нет необходимости? Я лучше посмотрю, как у наших дела. В город ходить не стану, у Андрюши побуду. Может, помогу чем… любопытно посмотреть, как там стройка продвигается.

Валерке уже и самому было любопытно, так что он с удовольствием перешёл на тёмную сторону Ляхово, и Демьяна перевёл. А вот Алиса возвращаться отказалась, даже ненадолго.

В посёлке дела шли неплохо. Даже, можно сказать, отлично шли дела — от ветхих деревенских домов уже вообще ничего не осталось, вместо них постепенно росли новые дома. Княжеский терем уже был готов. Именно терем, по-другому назвать это монументальное строение Валерка никак не мог.

— Блин, ребят, ну вот зачем так претенциозно! Это ж дворец целый, как так-то! Я себя каким-то зажравшимся буржуем буду чувствовать! И внутри… блин, вы чего, серьёзно? Даже канализация⁈

— Канализация у всех будет, — бодро ответил Андрей Иванович, с которым они осматривали фронт работ. — Всё будет, и канализация, и электричество… Насчёт отопления вот не знаю. Я думал организовать что-то вроде небольшой угольной ТЭЦ, прямо здесь, но это надо с соседом договариваться, он может быть против. А он пока занят — за последние годы дела сильно запустил, сам понимаешь, так что теперь носится по лесу, инвентаризацию проводит для начала. Считает, сколько у него зайцев, ёжиков, лисиц и деревьев. И ещё, похоже, у него конфликт намечается.

— Это с кем⁈ — не понял Валерка.

— Да с соседями. У них же как у наших дачников, я так понял. Если участок без присмотра, то можно и прирезать немного земельки, всё одно никто не заметит. Нашего-то лешего уже все со счетов списали, да и заразу эту, которую мы выжгли, как-то останавливать надо было. Вот они и понастроили границ, причём вовсе не там, где эти границы были изначально. Наш теперь на злость исходит — с одной стороны, вроде и правильно всё — лес нужно было спасать, как можно больший его кусок. И если б он действительно пропал в конце концов, то, получается, соседи бы ему ещё и услугу оказали, часть его владений спасли. Но теперь-то всё, опасность миновала, а возвращать прирезанное никто не хочет.

— Это вы откуда всё узнали-то, Андрей Иваныч?

— Так он же сам и жаловался. Я позавчера только ему бражки носил и пирожков — по договору, сам понимаешь. Вот мы и потрепались за жизнь. Так что со своими проблемами я к нему пока лезть не стал, а то как бы не осерчал совсем. ТЭЦ пока подождёт, тем более, мы в любом случае печи ставим. Без печей как-то не аутентично получается.

— Блин, вот заговорил ты меня, Андрей Иваныч, — опомнился Птицын. — Я всё про терем хотел спросить. Ты ж понимаешь, что это не дело совсем? Буржуйство какое-то.

— Княже, хватит уже из себя девицу строить, — одёрнул парня Демьян, не дав ответить Андрею Ивановичу. — Этот терем — последняя линия обороны. Он и должен быть большим, потому как в случае какого-то катаклизма, он станет для всех нас последним рубежом обороны. И князь должен жить в тереме, ясно? Уважать не будут!

— Как будто мы кого-то в гости собираемся приглашать, — буркнул Валерка. — У нас же водокачка в центре города, там и будем гостей встречать, если что. Здесь-то зачем?

— Демагогия, — отрубил Демьян, — Рано или поздно гостей встречать придётся, и именно здесь. Да и вообще — в этом тереме помимо твоего жилища ещё куча всего будет, общественного. Моя лаборатория… — на этих словах упырь мечтательно зажмурился. — Большая, гораздо больше, чем в верхнем мире, и оборудование в ней будет… ладно, отвлёкся. Мелких, опять же, пока будем в бальном зале учить. Ну это пока отдельную избу для школы не построим. Серверная — тоже в тереме… короче, не буду всего перечислять, но много. Ну и княжеские покои, конечно, как без этого. Всё учтено. Так что ты, княже, именно кочевряжишься. Оставь работу профессионалам. У тебя прекрасно получается с разумными договариваться, переводить всех с одной стороны на другую, и решать проблемы — вот этим и занимайся, а дома пусть строят те, кто понимает, как это делать, и что для этого нужно.

В общем, отбрили Валерку так, что и не скажешь ничего против, так что он просто махнул рукой и решил больше не возмущаться. И вообще — отвлёкся — из терема выбежал только что проснувшийся Полкан, и принялся радостно слюнявить физиономию хозяину. Пса Валерка отправил сюда ещё до того, как они с Алисой устроили себе выходные — чтобы не скучал в одиночестве.

— Ну хорош, — с хохотом оттолкнул пса Валерка. — Ты за несколько дней в целого кабана превратился! Кто тебя тут кормит, а?

Судя по довольной морде пса, кормили его тут вообще все, и он считал такое положение вещей единственно верным и правильным.

Наобнимавшись с псом, Птицын отправился всё-таки поговорить с лешим — не из-за ТЭЦ, конечно. Просто — сосед ведь. Не хотелось бы, чтобы у него какие-то проблемы возникли. Всё-таки с этим лешим уже договорились, а как оно получится с другими, если что — неизвестно.

На встречу отправились с Демьяном — упырь не захотел отпускать князя одного. Впрочем, конфронтации не ожидалось. Валерка прихватил с собой кое-какой снеди, молока — с алкоголем решил не частить. Недавно же Андрей Иваныч угощал, вот и хватит, а то не хватало ещё получить в соседи алкоголика.

Далеко отходить от деревни не пришлось — они догуляли до укромной полянки, окружённой высокими, не тронутыми мертвечиной соснами, уселись по центру на широком пне, будто специально здесь оставленном. А может, и в самом деле специально? Валерка хотел лешего позвать, но тот уже сам соткался из мелких веточек и листвы. Не в ту огромную образину, что возвышалась над вершинами сосен — так, небольшой холмик, чуть выше пояса. Уставился на гостей недовольно — мол, чего пришли?

— Давай, сделайся опять вороном, — предложил Птицын. — Или ещё кем-то, кто разговаривать умеет. Поболтать надо. И не куксись — вот тебе угощение.

— А чего без пива? — Ворон появился на вершине того самого холмика почти мгновенно. Великое дело — хороший стимул. — В прошлый раз пиво было.

— Хватит пока выпивки, у нас серьёзный разговор, — покачал головой Птицын. Ворон в этот раз говорил почти как человек — видно, и в самом деле постепенно приходит в себя пострадавший дух.

— Ну что опять тебе нужно⁈ — страдальчески протянул собеседник. — Вот вы, люди, всегда так. Стоит чуть-чуть слабину дать, и сразу на шею садитесь. Вам самим-то не стыдно? Вредные, как лосиные вши!

— Будешь обзываться — Алису позову, — невозмутимо ответил Птицын, — Это кицунэ так зовут, если ты не знал. И мне сегодня ничего не нужно. Пришёл спросить, не нужна ли какая помощь тебе, а то Андрей Иваныч говорил, проблемы у тебя с соседями?

— Справлюсь сам, — нахохлился ворон. — Договорюсь. Эти сволочи совсем страх потеряли. Почти пол леса у меня оттяпали, пока я не в форме был! Никакой совести нет!

— А то — смотри. Я, говорят, неплохо умею с разумными договариваться. Помогу, чем смогу, если нужно. Не хочу, чтобы рядом какие-то конфликты были, не люблю это дело.

— Справлюсь, — проворчал леший. — Это наши дела, смертных тварей вмешивать невместно. Но за предложение — спасибо. Может, ты и не такой сосед, от которого одни проблемы.

— От меня только сплошная польза, — ответил Птицын. — А если вдруг какое-то недопонимание возникнет, всегда проще договориться, правильно? Чтоб не доводить дело до разрушений, всесжигающего пламени и прочих неприятных вещей.

Ворона при упоминании лисьего пламени аж передёрнуло. Видно, свежи ещё воспоминания о том, как выжигали заразу. Валерка решил, что это даже неплохо — очень уж не любит этот дух смертных соседей. С ним лучше, действительно, не только пряником действовать, но и про кнут не забывать.

Ворон, между тем, спрыгнул с кучи хвороста, цапнул здоровенным клювом пакет со снедью, сунул его в ту самую кучу.

— Эй, пакет-то оставь, — спохватился Валерка. — Мусор ведь.

— Нет уже никакого мусора, — недовольно ответил леший. — Ты что ж, человек, думаешь, я совсем бессильный? Лес я уже почистил — ту часть, что моя… Зверушек пригласил, птичек всяких. Того гляди, бхрука согласится переселиться. Совсем тогда хорошо заживём!

Что такое бхрука Валерка не знал, но название пугало. Сразу представилось нечто жуткое, когтистое, и, возможно, даже неживое. Почему-то у Птицына ассоциации с вампирами возникли — может, из-за португальской бруксы? Хотя вряд ли леший после такого-то стал бы нежить в лес звать!

— Бхрука — это кто? — решил уточнить парень. Пускай, опять окажется, что он не знает очевидных вещей, но лучше всё сразу прояснить.

— Ты не знаешь, кто есть бхрука? — поразился ворон. — Хотя… вы, человеки, его так страшитесь, что даже прозвище придумали. Теперь только по нему и знаете. Медведем, вроде, называете.

Птицын облегчённо вздохнул. Против медведей он ничего не имел. На этом визит к лешему и закончился.

— И не забудь — ты обещал летом с проблемкой моей разобраться. У меня там на краю владений одна пакость образовалась. Вот там мне твоя помощь точно понадобится, сам не справлюсь. Да оно и тебе неприятно будет… ты ведь всё равно рано или поздно скажешь — дорогу хочу, так? Чтобы в город ездить. Вот, эта гадость тебе точно помешает. А в объезд я тебе построить не дам, у меня там угодья важные. Человечьего присутствия не нужно.

Валерка согласился с гадостью разобраться — отчего бы и нет, если обещал? Правда, леший пока вести к месту отказался — сказал, своих дел пока полно.

— Вот с прочими лешими разберусь — и тогда займёмся. Благо снег уже сошёл, ничего не помешает.

Нужно было ещё съездить в город — пообщаться с Радеем Тихославовичем, да и другие дела ждали, но в верхнем мире ждала Алиса с её мечтой срочно посетить Суздаль верхнего мира. И это Валерку начинало беспокоить. Не Суздаль, само собой, а всё отчётливее проявляющееся нежелание яломиште возвращаться на тёмную сторону. Парень прекрасно представлял себе, как тянет назад родной мир — с ним теперь такое происходит, где бы ни находился, если достаточно надолго задерживается. Поначалу на это можно не обращать внимание, особенно, если чем-то интересным занят. И день, и два, и неделю, и даже месяц, наверное. Можно даже вовсе привыкнуть, если нет другой возможности перебраться, как это вышло с Андреем Ивановичем и другими ребятами, что жили до появления проводника на водокачке. Однако зачем терпеть, если есть возможность перейти, и обойтись без неприятных ощущений?

— Демьян, ты не знаешь, с Алисой всё в порядке? — чем больше Птицын об этом думал, тем больше казалось, что с Алисой не всё в порядке.

— Ты тоже заметил? Мне тоже кажется, что девочка избегает тёмной стороны, — согласился упырь. — Но я ума не приложу, отчего так. Насколько я знаю, никаких особых причин для такого поведения у неё нет. Ты, Валера, попробуй её спросить осторожно, когда вы наедине останетесь. Может, тебе она расскажет?

«Ты ещё вытяни с неё объяснения, — расстроенно подумал Птицын. — Если б хотела рассказать о проблемах, сама бы поделилась!»

Сразу лезть к девушке с разговорами Валерка не стал. Не хотелось портить настроение — Алиса была так счастлива, и, похоже, искренне наслаждалась поездкой. И Суздаль девочке безумно понравилась:

— Если бы не машины, можно было бы подумать, что мы на тёмную сторону вернулись! — делилась она впечатлениями. — Все такие тихие, степенные! И лошадки есть! И рынок такой же, как у нас! Кто бы мог подумать, что в верхнем мире могут сохраниться такие места?

Они прекрасно провели время. Сходили в знаменитый суздальский ресторан «Огурец», купили на рынке закруток с грибами, прошлись по туристическим местам. Ночевать остались в городе, потому что пока добрались, уже стемнело, а утром Алиса огорошила:

— Валера, а тут ведь до Москвы совсем недалеко? Вот бы посмотреть, чем отличается Москва верхнего мира от той, что на тёмной стороне!

— Так, ладно, — вздохнул Птицын. — Алиса, я не против поехать в Москву, хотя мне и страшновато — слышал, там совершенно безумное движение, а я всё-таки водитель пока неопытный. Но мне интересно — почему ты так старательно бежишь подальше от тёмной стороны? Что случилось?

— Что, так заметно? — грустно спросила яломиште. — Валер, понимаешь, за мной там кто-то следит.

Чего-чего, а такого парень точно не ожидал. В голове, конечно, сразу понеслись мысли о том, что Алисе, может быть, в самом деле требуется отдых. А то и помощь профессионалов… впрочем, последнюю мысль Птицын тут же отбросил. Какие профессионалы, если в верхнем мире у девушки всё нормально? Такого не бывает, чтобы человек был сумасшедшим только в каком-то одном месте.

— Давай подробнее, — попросил парень. — В каком смысле — следят?

— Не знаю, как объяснить, — пожаловалась девушка. — Просто с какого-то момента я вдруг начала чувствовать, что меня кто-то ищет. Как будто кто-то очень-очень далёкий мной вдруг заинтересовался, и ищет, ищет меня. Знаешь, как страшно? Я очень боюсь, что он меня найдёт.

— Но кто тебя ищет — ты не понимаешь? — уточнил Валерка. — Может, знакомый кто? И, главное, здесь, в верхнем мире ты этого не чувствуешь? И когда всё началось? — Вопросов было великое множество, пришлось заставить себя остановиться.

Алиса охотно рассказала — похоже, девушка уже сама устала бояться, и была рада, что можно с кем-то поделиться переживаниями. А вот рассказанное Птицыну очень не понравилось. Насторожило. Слишком правдоподобно и логично звучало — парень ни на секунду не усомнился, что за Алисой кто-то действительно следит.

Глава 2

Оказывается, что паранойя — заразна

— Я даже знаю, когда это началось, — рассказывала девушка. — Тогда, когда впервые применила лисье пламя. Когда у меня хвостик второй появился. Ератника ударила, и на меня кто-то посмотрел. Такое, неясное ощущение, как будто кто-то взглянул мельком и удивился. Я тогда внимания не обратила, думала — просто показалось. На меня больше не смотрели. И потом, когда мы с русалками ссорились — снова. А после того, как чёрное выжигали, я уже окончательно поняла, что за мной кто-то следит непрерывно. Даже когда я пламя не использую. Ну, я и напугалась. В верхнем мире меня не видят, это точно. Вот я и решила — лучше не буду возвращаться на тёмную сторону. Столько, сколько смогу. Может, ему надоест меня искать, и он перестанет.

— Правильно, — кивнул Птицын. — С этим нужно разобраться, но пока, пожалуй, лучше в самом деле не рисковать. Вот только нам всё равно придётся переходить на тёмную сторону. Тебе ведь плохо будет, если долго здесь оставаться.

— И ничего не плохо, — покачала головой Алиса. — Вон, Андрей Иванович с ребятами много лет тут жил, без всякой возможности перейти — и ничего.

— Согласен. Но всё равно, обещай мне, что не будешь зря терпеть. Мы тебя ненадолго переведём, чтобы ты, так сказать, родного воздуха вдохнула. Думаю, за это время никто тебя не найдёт и не заметит, так что всё обойдётся. И вообще — даже если тебя кто-нибудь недобрый найдёт, мы ему по башке настучим, даже не сомневайся.

Алиса явно немного успокоилась — всегда приятно облегчить душу. Даже в Москву ехать передумала — вспомнила, что у них, вообще-то, полно всяких дел, которые нужно делать, и Валерку-то никто не ищет, так что ему в любом случае нужно будет ходить на тёмную сторону.

— Поедем домой, — решила девушка. — Хватит отдыхать, в самом деле. И не беспокойся за меня, я ведь правда совсем не чувствую ещё зова тёмной стороны. Главное, заниматься чем-то интересным и полезным, тогда на него вообще можно внимания не обращать!

«Вот только Андрей Иваныч здесь родился, и про тёмную сторону вообще толком не знал ничего. Поэтому его и не тянуло совсем», — подумал Валерка. Парень решил — как только они вернутся в Нижний, тут же пойдёт на тёмную сторону выяснять, кто может Алису искать. Оставлять всё на самотёк он точно не собирался. Первым делом решил поговорить с Радеем Тихославовичем. Опытный столичный чиновник обязательно что-нибудь посоветует. А если не получится у него, то подскажет Игорь Деянович. Если же и он ничем не поможет, Птицын обратится к русалкам — в конце концов, они ему должны.

«Да я весь Нижний перетряхну, а если потребуется — и не только Нижний, — решил парень. — Найдём этого дурацкого наблюдателя, и выясним, чего ему надо. И ещё извиняться заставим, что неудобства причинил. А если что — получит по башке».

Как всегда, когда твёрдо решил, что и как собираешься делать, планы приходится менять. В этот раз — из-за Лёхи, который позвонил ещё днём, когда они с Алисой проезжали Вязники. Причём звонил с чужого номера. Рассказать, в чём проблема, старлей отказался, но очень просил встретиться. Голос у полицейского был сильно встревоженный, так что как бы Валерка ни хотел отговориться, что занят и пока не может разбираться с чужими проблемами, сказать такое язык не повернулся.

На встречу с Лёхой поехали вместе с Алисой — та, похоже, даже обрадовалась, что проблемы появились не только у неё. Это со своими обычно непонятно, что делать, а кому-то другому всегда знаешь, что посоветовать.

Встречу Лёха назначил в месте необычном — в отделении полиции, на своём рабочем месте. Обычно, наоборот, старался лишний раз Валерку сюда не водить, чтобы глаза не мозолить, а тут вдруг такие изменения. Поневоле насторожишься. Птицын даже думал — не позвать ли Демьяна на помощь — на случай, если это какая-нибудь ловушка. Потом решил, что Лёха так подставлять его всё же не будет, и не стал пороть горячку.

— Я тебе ещё и повестку по месту регистрации отправил, для дачи объяснений, — огорошил Лёха сразу, как только встретил их возле поста дежурного. — Чтобы всё официально. Так что, если вдруг что — не пугайся.

— Эмм… — поразился Птицын. — А по какому делу объяснения?

— Да неважно, нет никакого дела, — шёпотом сказал Лёха. — Это просто как прикрытие. Давай, заткнись пока, позже расскажу.

Лёха долго искал свободный кабинет, — своего у него не было, — наконец, усадил Валерку с Алисой на неудобные стулья, закрылся, уселся за стол.

— Короче, у меня задница. Полная. — Старлей решил сразу перейти к сути. — И я долго думал, звать тебя на помощь, или нет, но так и не решил. Хотя и советоваться-то было страшно.

— Блин, Лёх, а можно без вот этих заходов? — попросил Валерка. — Не надо нагнетать, я уже и так понял и проникся. В чём дело-то можно рассказать? По нашему профилю, получается?

— По-нашему, ага. Ольку помнишь, как мы лечили?

— Ну? Что, рецидив?

— Да нет, никакого рецидива, — досадливо мотнул головой старлей. — Здоровый, весёлый ребёнок. Только она недавно одноклассника прокляла. Велела забыть дорогу к школе. И он забыл. Вы мне, блин, так племяшку полечили, что, походу, из неё ведьму сделали.

Валерка с Алисой удивлённо переглянулись.

— Исключено, — яломиште даже рукой махнула, чтобы показать, насколько невероятно это событие. — Нельзя человека сделать колдуном или ведьмой. Он либо таков, либо не таков. Хотя… может, у неё уже были какие-то способности? Тогда, конечно, лечение с помощью колдовских зелий могло пробудить дар. Особенно в сочетании со стрессом…

— Да не важно, на самом деле, — перебил Лёха. — Это так, для затравки. Тут посерьёзнее проблемка.

— Вот теперь стало совсем страшно, — признался Птицын. Чтобы Лёха, который крайне опасается всего, связанного с потусторонним, так наплевательски отнёсся к новости о том, что его племянница стала ведьмой?

— Помнишь, ты опасался людей в чёрном, а я ещё поржал над тобой? Дескать, нет у нас такого, это фантастика? Ну так вот, походу я ошибался. Потому что приехали тут двое… Весельчак У и Глот, блин. И они на меня вышли. И, мне кажется, за мной теперь следят. Я поэтому всё это организовал — повестку, и не от своего имени, звонил тебе с телефона коллеги… короче, чтобы меня с тобой не связали. Но сразу предупрежу — я могу ошибаться. Мало ли, чего они могут и насколько плотно контролируют.

— В последнее время за всеми следят… — флегматично пробормотал Валерка — он как-то резко успокоился. — Прямо поветрие какое-то. Давай ты, Лёш, всё-таки подробности расскажешь.

Подробностей старлей не пожалел. И про визит двух фсбшников рассказал, и про то, что они его потом ещё отдельно поймали, чтобы приватно поговорить, без начальства.

— Понимаешь, вроде, вежливые такие. Вкрадчивые. Вроде не угрожают, не давят… Но, зараза, цепкие, как клещи. Ко мне они явились уже после того, как с Олькой поболтали. Причём, суки, без родителей обошлись! Девчонке сто раз говорили — ни с кем незнакомым не общайся, так эта курица, училка, пустила. Она, видишь ли, теперь нашу Ольгу боится, и готова всё, что угодно сделать, чтобы от неё избавиться. А эти Ольгу и разговорили. Та им всё, что помнит, рассказала — причём, зараза, мне-то казалось, что она гораздо меньше помнит! А она всё выдала — и что страшный, но хороший дяденька её из окна украл, и что с дядей Лёшей ездили к колдуну, который её вылечил. Вот теперь за дядей Лёшей, сука, следят.

— Подожди, — прервал старлея Валерка. — Тебя-то конкретно что спрашивали? И что с Ольгой теперь?

— Меня спрашивали, куда я её возил, и что за страшный дяденька. Я сказал, что ребёнок всё нафантазировал. С Ольгой пока ничего — учится, как училась, никто к ней никаких санкций не применяет. Только всё это до разу. Я уже и сам опасаюсь — может, она кого ещё проклянёт? Инструктаж я с ней провёл, чтобы за словами следила, но сам понимаешь — ребёнок. К тому же оно, может и само вырваться, правильно я понимаю?

— Мне удивительно, что Ольга смогла кого-то так сильно проклясть, — сказала Алиса. — Её ведь никто не учил, умений — нет. Чтобы так, без обучения кого-то проклясть настолько, что это станет заметно окружающим, нужно очень много ненависти, злобы. Но я ведь помню — она очень добрый ребёнок.

— Она говорит, что вообще никого не проклинала. Что этот мальчик уже и сам проклят. А кем, как — вообще ничего не говорит. Знаю — и всё, а откуда — молчит. Вы ж понимаете, я сильно расспрашивать не могу, чтобы подозрения не вызывать? Короче, Валер, что делать-то будем?

Птицын потёр ладонями лицо — только этого сейчас не хватало.

— Если бы не Ольга — я бы предложил ничего не делать, — признался парень. Ну, приехали какие-то официальные лица. Но тебя ж не посадили, ничего. И даже, я так понял, не достают особо. А может, вообще уже уехали?

— Нет, нифига. Вчера вот проводили беседу с племяшкой — пытаются выяснить подробности. Причём, зараза, не говорят, ни кто они такие, ни с какой целью интересуются. Вроде как действительно из ФСБ, из московского отделения, а что за подразделение — непонятно. Но сдаётся мне, как раз это самое, люди в чёрном, которое. Я думаю, и ко мне ещё будут подходить. Не сложилось у меня впечатления, что я их убедил, понимаешь, в собственной белости и пушистости.

— А знаешь, Лёх, если всё так и будет — своди их со мной, — решился Птицын. — Ну какой смысл бегать? Лучше уж договориться. В конце концов, мы с властями тёмной стороны уже, считай, сотрудничаем. Можно и с этими так же. Если они адекватные. Мало ли, вдруг они на самом деле не такие страшные, как нам представляется?

— Ольгу надо показать специалисту, — напомнила Алиса. — Бесконтрольный дар — это очень плохо. Она может навредить себе или окружающим.

— А что за специалист? — уточнил Птицын. — В смысле, к кому обращаться-то? Или прямо к лекарю?

— Лучше всего — ведьме или колдуну, но это надо искать. Я с такими не знакома…

— Да ты в любом случае в этом не участвуешь, — тут же сказал Валерка. — Ладно, я займусь, всё равно собирался на тёмную сторону. Думаю, Радей Тихославович не откажется помочь.

Время уже было позднее, но Валерка не стал ждать утра. Известно ведь — начнёшь оттягивать решение проблем, они будут копиться, и потом только хуже будет. Пришлось ехать сначала в Ляхово — чтобы там на тёмной стороне забрать Демьяна, потом из Ляхово — в центр. Всю дорогу Птицын старательно смотрел в зеркала и пытался заметить слежку — заразился от Алисы и Лёхи паранойей. Теперь уже и самому казалось, что за ним следят. Каждый раз, правда, машина, которую он в воображении назначал на роль преследователей, через какое-то время сворачивала и уезжала. Валерка облегчённо выдыхал, а потом снова видел очередную машину, которая как-то слишком долго едет следом, и всё начиналось по-новой.

Помимо Демьяна с ним ехал Андрей Иванович и Лёха — вурдалак, тёзка Лёхи — стралея. Как объяснил Андрей Иванович — не дело надолго бросать собственность без присмотра. Раз уж теперь старая водокачка официально принадлежит клану, нужно время от времени обозначать своё присутствие.

— И вообще, у нас основная стройка заканчивается пока, так что часть народа думаю на водокачку отправить. Думаю, пора здесь тоже всё заново перестраивать. Сам понимаешь — раньше-то мы думали, на водокачке будем и жить, и работать. А теперь у нас здесь, получается, только представительство клана… то есть концепция изменилась. Думаю, пора постепенно приводить в порядок. Пока вахтами народ стану отправлять… хотя, дело, конечно, сложное. Наша-то деревенька прямо посреди леса, дорога давно заросла — леший постарался. Так что-либо через верхний мир добираться, либо пешком. С этим тоже нужно будет что-нибудь придумывать.

Валерка об этом думать пока не хотел. Его слишком беспокоили наблюдатели — тот неизвестный, что за Алисой следит, и те фсбшники, которые к Лёхе подходили. И Ольгин прорезавшийся неожиданно дар — тоже.

Радей Тихославович нынче постоянно проживал в городе. Естественно, на нейтральной территории — рядом с рыночной площадью. Последний раз они с Валеркой общались после того, как чиновник вернулся из Москвы. Тогда Радей Тихославович обещал, что в ближайшие несколько месяцев Птицына не побеспокоит, но просил заходить, если вдруг тому понадобится кого-то из жителей тёмной стороны перевести в верхний мир.

— Важнее всего, Валерий, это учёт и контроль, — объяснял он тогда. — Я не прошу вас отчитываться, но настаиваю на том, чтобы вы уведомляли о подобных действиях. Также оставляю за собой право запретить переводить в верхний мир кого-то из местных жителей, однако обещаю, что злоупотреблять этим правом не буду. Ну и прошу вас сказать, если вы вдруг решите перевести кого-то мне незнакомого из верхнего мира сюда.

Птицын тогда счёл эти условия приемлемыми, но подумал, что ему долго ещё не придётся общаться с «контролирующими органами». И вот — не прошло и десяти дней с последней встречи, а он сам идёт в лапы «кровавой охранки».

Поросёнок встретил Птицына радушно, и даже не потрудился скрыть изумление:

— Валера, вы ли это⁈ Откровенно говоря, во время последнего разговора у меня сложилось впечатление, что вы на меня за что-то обижены. Или просто опасаетесь. Думал, ещё долго не доведётся с вами встретиться, а тут — такая неожиданность. Поведайте же мне скорее, какие новые приключения нас ждут?

— Почему сразу приключения? — озадачился Птицын. Сначала-то хотел уверить собеседника, что обижен не был, но последним вопросом Радей Тихославович его сбил с мысли.

— Потому что в ином случае вы бы продолжали держаться от меня подальше так долго, как только смогли бы. А раз вы ко мне пришли, значит, у нас с вами намечаются очередные проблемы. И это здорово!

— Почему здорово? — тупо переспросил Птицын. Всё-таки Радей Тихославович сегодня говорил сплошными парадоксами. Может, в другое время Валерка реагировал бы более адекватно, но сейчас все мысли были заняты многочисленными преследователями.

— Ну как же? Я, когда гостил в вашем мире услышал — не бывает проблем, бывают возможности. Даже анекдот, дивно смешной на этот счёт услышал. А раз так, получается, вы пришли ко мне с новыми возможностями. Мне больше нравится воспринимать это таким способом.

— А, ну да, — кивнул парень. — Тогда у меня появилось замечательная возможность научиться скрываться от слежки. Ну, или наладить контакт с теми, кто следит.

— Вот видите, как это здорово звучит⁈ — Радей Тихославович смешно сморщил в улыбке пятачок. — Давайте теперь подробности.

Валерка рассказал — смысла скрывать что-то от собственного куратора он не видел. В конце концов, сотрудничество ведь должно приносить пользу обеим сторонам? Вот пусть и помогает… воплощать возможности в жизнь.

— Да, интересная задачка, — довольно улыбнулся поросёнок. — Но по поводу уважаемой Алисы я вам подсказать, к сожалению, ничего не могу. Слишком всё неопределённо. Тут могу только одобрить ваш план — не стоит пороть горячку, тут лучше подождать. Обещаю, если по её душу кто-нибудь или что-нибудь заявится, окажу вам всемерную поддержку. А вот вторым вопросом вы меня действительно очень обрадовали. Что касается девочки — вы перед собой как раз видите отличного специалиста по проклятиям и ведьмам, так что далеко ходить не нужно. Думаю, моей квалификации будет достаточно — если не справлюсь сам, то смогу порекомендовать подходящего специалиста. А вот господа из охранки верхнего мира — это и вовсе замечательно. Я давно думал, каким способом можно на них выйти, не привлекая слишком большого внимания, а тут, получается, на ловца и зверь бежит. Так что предлагаю вам себя в качестве консультанта по обоим вопросом, и отказа не приму. Кроме того — хочу сообщить, что вы и сами появились сегодня очень вовремя. У меня как раз возник вопрос, который требует вашего участия. Время пока терпит, но сейчас, получается, всё очень удачно сложилось, да и вы мне не откажете из чувства благодарности. Разве не здорово?

— Следовало ожидать, — вздохнул Валерка. — Что ж, рассказывайте, Радей Тихославович. Чем я могу вам помочь?

Глава 3

Щепки летят во все стороны

— Что за привычка такая? — ворчал Валерка. — Пойди туда, не зная куда! Или это типа напоминание, что раз попал в сказку, то должен соответствовать?

Они с Демьяном направлялись к Игорю Деяновичу в гости — Птицын решил перед тем, как вернуться в верхний мир всё же проконсультироваться и с берендеем — просто на всякий случай. Вдруг он сможет что-нибудь подсказать по поводу Алисы? Однако мысли были заняты просьбой чиновника из охранки — очень уж она возмутила Птицына. Парень, в принципе, был совсем не против помочь поросёнку, но вот дело, в котором ему потребовалась помощь, искренне возмущало. Какой-то беглый преступник, которого так и не смогли поймать, обретается в верхнем мире — причём, неизвестно, как ему удалось там остаться во время разделения! И, самое главное, где его теперь искать⁈

— Понимаете, Валерий, у меня есть практически достоверные сведения, что этот аспид обосновался в верхнем городе, — рассказывал Радей Тихославович, — Ему известно, где проходит граница, он, безусловно, желает вернуться на тёмную сторону, и воспользоваться другими переходами он не сможет — очень привязан к месту. К слову, я сейчас не ругался — это и в самом деле аспид, пускай, только наполовину.

— Так может, он помер за это время? — озадачился Птицын. — Сколько веков-то прошло?

— Я же вам говорю, Валерий — это аспид. Бессмертная хладнокровная тварь, которую не убить никаким оружием. Его можно только сжечь, но попробуй ещё подлови такого негодяя. Изворотливый, как змея!

— И как же я буду его искать? Он же, раз живёт в верхнем мире уже столько времени, давно ассимилировался! Как по-вашему его найти-то такого? Наверняка он и личности менять умеет, и с документами у него всё в порядке, да и в деньгах недостатка нет. — Валерка в самом деле не слишком понимал, что тут можно поделать.

— Я ведь и не предлагаю вам его немедленно искать, — пожал плечами поросёнок. — Ваша задача его не упустить, когда он появится. Рано или поздно это произойдёт. Он наверняка почуял, что появился проводник. Возможно, он ещё не знает вашу личность, но вычислить вас несложно. Так что я не сомневаюсь, что он обязательно явится, и хочу, чтобы вы были к этому готовы.

— Это каким же образом мне нужно быть готовым? — буркнул тогда Валерка. Общаться с каким-то чуть ли не тысячелетним преступником ему не хотелось.

— Валерий, мне просто нужно, чтобы вы его не перевели на тёмную сторону мимо нас, понимаете? Хочется уже поймать эту сволочь, а не заниматься поисками неизвестно сколько времени и терять разумных — как служивых, так и гражданских. Если у вас вдруг появится новый знакомый, которому очень захочется перейти на тёмную сторону, сделайте всё возможное, чтобы мы об этом узнали!

Валерка согласился быть бдительным.

— Слышал я истории про этого Аспида, — сказал Демьян, выслушав рассказ. — Легендарная личность. Сын полонянки и настоящего аспида. Мать его он взял силком, и после того, как она разрешилась от бремени, бросилась в воду, не в силах вынести позора, и не желая видеть, кого родила. Отцу отпрыск-полукровка тоже был не нужен, сам понимаешь, княже. Редкие змеи проявляют заботу о потомстве. Мать, к слову, до конца так и не утопла — стала русалкой. А Аспид, когда вырос, посчитал себя оскорблённым, и с тех пор русалок не любит особенно. Как и вообще всех женщин. К отцу, который взял мамашу силой, а его бросил на произвол судьбы, отчего-то больших претензий Аспид не имел. Имя он сам себе выбрал, потому как некому было сироту назвать. Он много бед принёс на Русь. Большое разорение. Ещё до разделения водил ушкуи по рекам, целую флотилию собрал. Города жгли, как людские, так и нелюдские… а потом, уже после разделения — исчез. Выходит, в Верхнем мире остался. Интересный был персонаж, княже. Я бы с большим удовольствием с ним пообщался — живая легенда!

— А вот я бы вполне обошёлся и без знакомства. Ты, Демьян, такое ощущение, что восхищаешься им?

— Так отчего ж не восхищаться? — пожал плечами упырь. — Если бы Аспиду чуть больше удачи досталось, может, Русь совсем иначе сейчас выглядела бы? А то и вовсе — не было бы никакой Руси. Очень он был зол на всех и вся! Так что личность примечательная. А то ещё говорят — харизматичный был, стервец! Злодейства творил, предавал, убивал, а всё одно сторонников у него было — масса. Великого обаяния разумный. Всё самое худшее ему досталось и от человечьей натуры, и от змеевой, однако ж нельзя не верить, что разбойник был удачлив и могуч.

— Легко быть удачливым и могучим, если тебя прикончить нельзя, — хмыкнул Птицын. Он всё равно не понимал, почему Демьян так радуется возможной встрече с этим персонажем. Потом, правда, представил себе, что ему вдруг довелось встретиться, скажем, со знаменитым Котовским, и решил, что некоторая привлекательность в этой идее всё-таки есть. Вот только Котовский был благородным разбойником, а про Аспида ничего такого не рассказывали.

Игорь Деянович визита проводника не ждал, и, похоже, был занят. Валерке стало неловко — оторвал от дел занятого берендея. Пришлось немного подождать в компании Глеба, которому Валерка тоже пересказал свои тревоги об Алисе. Собственно, как позже выяснилось, можно было и не отрывать князя берендеев от дел — он ответил ровно то же, что и его сын. Даже слова почти те же были:

— Что могу сказать тебе, князь: девчонке твоей, всего скорей, не грезится. Раз чует, значит, в самом деле кто-то её ищет, кто-то думает. А кто? Вариантов много слишком. Может, какой-то сильный разумный со способностями к ясновидению — мало ли бродит по Земле всяких колдунов и прочих облечённых силой? Как их различишь? Если бы, скажем, Вий на неё взгляд бросил, то мы бы узнали, только Алису твою наше знание бы не спасло. А так — кто знает? Ты отчего-то решил, что интерес у того ясновидца недобрый, всполошился. А ну как наоборот? Может, он хорошего для Алисы желает?

Пришлось уходить несолоно хлебавши. Птицын окончательно решил — этим делом он станет заниматься, когда наблюдатель проявится ещё каким-то способом. Пока же пора было возвращаться в верхний мир. Захватили Радея Тихославовича, который успел телеграфировать последние новости своему руководству в столице и даже получил ответ. Разрешение на командировку чиновнику выдали без проволочек, как и инструкции — впрочем, последними он с Валеркой делиться не стал.

Перебираться в верхний город Птицын решил в Ляхово — время уже позднее, ехать домой через верхний город — значит гарантированно попасть в пробку. А здесь к ниве уже попривыкли, ажиотажа уже не вызывает. Главное — не промахнуться с переходом. Валерка всё время боялся как-нибудь оказаться на дороге прямо перед едущим транспортом и устроить аварию. Одно дело, когда переходишь один или в компании, и совсем другое — вместе с тяжёлой машиной.

«Обычно опасностью можно пренебречь, но если торопиться некуда лучше всё проделывать тщательно и осторожно», — думал Птицын. Они уже выехали за границы Нижнего тёмной стороны, и теперь осторожно продвигались по просёлку, на месте которого в верхнем городе находится проспект Гагарина. Справа и слева — лес, погода просто превосходная. Солнце, наконец, пригрело, да так, что последние остатки снега обратились ручейками. По краям дороги цветут жёлтенькие цветочки мать-и-мачехи — эта травка одна из первых чует тепло и торопится зацвести сразу, как только повеет весенним теплом. Краем глаза Птицын даже бабочку заметил — первую в этом году. Воздух — просто пьянящий. Здесь, на тёмной стороне, это особенно ярко чувствуется.

Лось вышел навстречу так незаметно, будто соткался из воздуха. Валерке он показался огромным, как икарус. Рога — метра два в размахе. Птицын ударил по тормозам — хорошо, ехал не торопясь, успел остановиться. А вот лось останавливаться не собирался. Наоборот, выставил рога и потрусил навстречу, всё ускоряясь. Валерка воткнул заднюю, и принялся сдавать назад, прекрасно понимая, что не успеет. Передом бы уехал, а так…

— Чего ему надо-то⁈ — возмутился парень.

— Это леший. Валерий, у вас что, конфликт с лесным духом? — Радей Тихославович оставался совершенно невозмутим — даже завидно стало, как человек ухитряется сохранять самообладание в такой ситуации.

Можно было перейти в верхний мир — Птицын чувствовал, что справится. Но ведь не посреди оживлённого проспекта Гагарина — так только хуже будет. Развернуться, тоже не было никакой возможности. А лось всё ускорялся — в какой-то момент Валерке показалось, что у животного пар из ноздрей бьёт. Леший явно не ожидал, что экипаж умеет двигаться задом и в первый момент отстал, но теперь стремительно нагонял.

Птицын ударил по тормозам и выскочил из машины:

— А ну стоять! — рявкнул парень. — Я тебе сейчас рога-то пообломаю, скотина! Ты какого лешего на дорогу вышел⁈ Дорога — не лес, здесь твоей власти нет! Хочешь договор нарушить⁈ — говорил больше по наитию. Успел уже выяснить, что леший — он только лесом владеет. А человеческие постройки, включая дороги ему не принадлежат.

Лось, что удивительно, в самом деле затормозил. Уставился на Валерку гневным взглядом — того гляди поднимет на рога, подбросит, а потом растопчет. Жуть.

«Главное — глаз не опускать», — бьётся в голове идиотская мысль.

— Ну⁈ Чего ты тут выставился⁈ А ну прочь, нечего тут. Решишь нарушить договор — не жалуйся потом!

Возможно, леший посчитал, что за столь уверенным человеком действительно есть какая-то сила. Иначе Валерка не мог объяснить, почему лось развернулся и ушёл. Правда, уходя демонстративно оправился, но Птицын даже не думал оскорбляться. Да и вообще, откровенно говоря, ни о чём не думал, потому что руки и ноги дрожали, а по спине стекали капли пота. Будь это настоящий лось — точно бы струсил. Такая мощь!

Парень, наконец, оглянулся, и обнаружил за плечом Демьяна.

— Ну, ты, княже, безумец, — покачал головой упырь. — Взывать к разуму разъярённого лешего — это, как в вашем интернете говорят, стальными тестикулами нужно обладать. Либо быть напрочь отбитым. И вот я понять не могу, какой из вариантов правдив в твоём случае.

— Полагаю, и то и то — правда, — Радей Тихославович вышел откуда-то из овражка, в котором он, похоже, прятался. По крайней мере, откуда ещё на его балахончике мог появиться лесной мусор, который он сейчас старательно отряхивал? — Всякий знает — с лесным духом в ярости разговаривать нельзя. Только бежать. Разговаривать с ними можно только когда успокоятся.

— А мне вот больше интересно, чего он на нас взъелся, — пробормотал Птицын, усаживаясь обратно в машину. Ноги ощутимо дрожали. — И что-то мне подсказывает, что нужно поспешить в Ляхово.

В верхний мир перешли, где и планировали — уже поблизости от психиатрической клиники. До посёлка добрались так, а потом Птицын, оставив машину, перешёл на тёмную сторону. То, что конфликт с лешим не только у него, стало очевидно сразу. Стоило появиться в посёлке, и пришлось уклоняться, потому что прямо перед носом у Валерке рухнула сосна. Парня обсыпало разлетевшейся по сторонам хвоей.

— Эмм…

— Валера, прячься! — крикнули откуда-то из-за спины, а в следующий момент парня схватили за плечи и куда-то поволокли. Хотел начать вырываться, но заметил Демьяна — упырь просто быстрее среагировал. И тащил князя в один из недавно отстроенных домов, в подвал, где и собрались остальные обитатели посёлка.

— Что, мать его так, происходит⁈ — Парень был искренне возмущён. Нормально же всё было!

— Лешие дерутся, Валера! Посмотри!

Парень выглянул из подвального окошка. Вдалеке, над верхушками деревьев возвышалось несколько гигантов. Бой лесных духов выглядел жутко. Вырванные с корнями деревья взлетали, как во время урагана, ударялись в противника или пролетали мимо. Лешие даже не пытались защищаться или уклоняться — бились остервенело, как пятиклашки за спрятанный портфель. Один огромный, похожий на кучу валежника бьёт сосной, как дубиной, по голове соперника. Во все стороны летит щепа — дерево разбивается на несколько кусков, от битого лешего тоже отлетают куски дерева и другая зелень. Однако это его не смущает. В ответ летит огромный, покрытый мхом валун. Правда, с точностью у метателя не очень — в противника он не попадает. Камень летит дальше, кажется, он сейчас упадёт ошарашенным наблюдателям прямо на головы… но нет, падает рядом. Разбивает в щепки один из только построенных домов и катится дальше. В ответ тоже летит камень, сыплются удары, летят новые снаряды.

— Так, — Валерка почувствовал, что звереет. В такой ярости он не был… да никогда, наверное. Люди строили, старались. Рассчитывали, что станут тут жить! Кто-то даже уже рассуждал, что неплохо бы и барышень завести где-нибудь. На будущее строили — с учётом возможного увеличения населения. И вот какие-то очумелые кучи хвороста крушат все старания просто так, мимоходом!

Парень всю жизнь, даже в детстве, считал: действовать нужно с холодной головой. Разозлился — пережди вспышку ярости, выдохни. Дождись, когда эмоции схлынут, и только тогда действуй. Но сейчас он об этой своей установке даже не вспомнил. И советоваться ни с кем не стал. Одним махом перетащил всех, кто был в подвале в верхний мир, потом так же быстро вернулся, и направился в сторону побоища. Где-то на краешке сознания билась мысль, что так делать очень-очень глупо. Лешие его и не заметят. Растопчут, или просто снесут стволом одного из несчастных деревьев, которые сейчас использовались как метательные снаряды и дубины.

Валерка двигался вперёд, не обращая внимания на треск и пролетающие в опасной близости обломки. Пару раз пришлось уклоняться, но это получилось удивительно легко.

«Опять вошёл в режим берсерка…»

Эта мысль тоже пролетела, не оставив следа. Идти пришлось не так уж и далеко — драка проходила метрах в трёхстах от края посёлка. Чем ближе к месту битвы подходил Птицын, тем сложнее становилось избегать ударов — казалось, что он попал в центр урагана. Ещё и ветер поднялся, как будто в самом деле всё это светопреставление — природное явление. Пожалуй, если бы дерущиеся задались целью его убить — прихлопнули бы как муху, и никакая сверхъестественная ловкость не спасла. Четыре огромных фигуры топтались на относительно небольшом участке леса. Но это для них — небольшом. Валерке, чтобы добраться от одного к другому потребовалось бы хорошенько побегать.

Судя по всему, трое били одного. Нетрудно догадаться, кого — похоже, утверждения их лешего о том, что он сможет договориться с соседями оказались изрядным преувеличением. Уговоры не сработали, пришлось переходить к более эффективным аргументам. И тут «союзник» явно оказался в проигрышной ситуации. Численное превосходство на стороне противника — что тут сделаешь?

Кричать и требовать, чтобы прекратили, Птицын не стал. Вот ещё. Для них сейчас его вопли — тише комариного писка. Вместо этого подбежал к одному из дерущихся, коснулся здоровенной ноги, которую тот как раз недавно отставил в сторону после очередного удара. Сосредоточился.

Тащить бесплотных духов через границу оказалось удивительно просто. Даже когда переводишь одного человека, уже чувствуется некоторое сопротивление — совсем лёгкое, на самой границе ощущений. Валерка был уверен, что с такими огромными, сильными духами будет сложнее. Намного сложнее. Между тем, сопротивления вообще не было. Как будто он один переходит. В первый момент даже испугался — а ну как вообще ничего не вышло, и он только сам смог перебраться в верхний мир? Но нет, лешие, все четверо, оказались здесь, рядом. На дороге вокруг него стояли четыре крохотных кучки мусора. Как будто дворник сметал с тротуара насыпавшиеся от ветра веточки и собирал их, чтобы потом убрать в мешок.

Процесса перехода духи не заметили, как и изменения своих размеров. Драка продолжалась, только теперь выглядела совсем не так угрожающе. А потом Валерка просто топнул ногой. Едва удержался, чтобы не пнуть одну из этих кучек. Побоялся — вдруг он таким образом окончательно развеет духа?

Вот теперь на него обратили внимание. Драка вдруг прекратилась, лесные духи замерли, принялись оглядываться по сторонам.

— Что, неожиданно? — злорадно спросил Птицын. — Должно быть, очень неуютно вдруг оказаться в человеческом городе. И силёнок поубавилось, правда? Я вас, уроды, сейчас в мусорные пакеты смету, и на свалку вывезу. Даже сжигать не стану. Будете не лесными духами, а духами свалки — как вам такая перспектива? Нравится? Или, всё-таки будем договариваться?

Лешие, все четверо, сбились в кучку и сверкали на него испуганными плошками глаз. Куда только делась прежняя лихость — теперь они напоминали щеночков, которых лишили мамки.

Глава 4

Радей Тихославович занимается диагностикой

Чего Птицын не учёл — так это проблемы с общением. Это на тёмной стороне лешие достаточно сильны, чтобы призвать подходящее для разговора животное — хоть того же ворона. Здесь, в верхнем мире, силёнок у них осталось едва-едва, чтобы ворочать небольшими кучками мусора.

«Мог бы и сам догадаться, — ворчал на себя Валерка. — Это там — леса. А здесь уже давно город. Деревьев — нет, живности — нет. Повелевать — нечем, значит и силёнок почти нет».

Лешие смешно перекатывались, пыжились, пытаясь что-то сделать. Один смог-таки сформироваться в некое подобие человечка, принялся размахивать руками. Птицын не понял — то ли возмущённо, то ли просто пытался что-то донести до проводника, который так бесцеремонно прервал драку.

«И что делать? Вести их обратно на тёмную сторону? Тогда разговора точно не получится. Драться, наверное, снова не будут, а вот разбежаться — это за здрасьте. Я бы на их месте так и сделал, собственно».

— Ладно, — тяжко вздохнул Валерка. — Пшли, драчуны, блин. Тут неподалёку лесок есть, может, там чего сможете мне сказать.

Забавное это было зрелище — по дороге идёт человек, а за ним перекатываются четыре кучки прелых листьев и мелких веточек. Со стороны, должно быть, похоже на какой-нибудь фокус.

«Интересно получается, — рассуждал парень. — Пока был на той стороне, леший даже здесь, на территории психушки устроил настоящее светопреставление. То бишь оттуда на этот мир им влиять проще, чем действовать, находясь прямо здесь. А ещё понятно, почему тогда дух башни так испугался, когда я начал угрожать, что его перенесу в верхний мир. Я-то даже не знал, что справлюсь — как перетащишь духа? А оно вон как, оказывается, просто. Хотя любопытно было бы узнать, как бы отреагировали наши власти, если бы старая водонапорная башня на берегу Оки вдруг ожила и начала лопать людей!»

Идти до перелеска было довольно далеко — километра полтора, так что Валерка ещё вспомнил, что за него друзья волнуются и сообразил позвонить, успокоить. Судя по звукам — у Демьяна там чуть ли не истерика случилась, да и у Алисы голос был донельзя недовольный. Стало стыдно и неловко — надо ж было в такую ярость впасть, что никого даже не предупредил!

Наконец странная компания дошла до края посёлка. Перешли через нитку железной дороги. Теперь вокруг были не дома, а деревья, так что лешие ощутимо приободрились. Правда, этот лесок не чета тому, что на тёмной стороне. Так, злая пародия. Больше помойка, чем лес — пустые пачки сигарет, бутылки, неаккуратные костровища по обочинам грунтовки… Похоже, летом здесь народ частенько отдыхает с шашлыками. Валерка этого никогда не понимал. То есть отдых-то с шашлыками — очень даже, и уважал изрядно, но парень всегда старался после такого отдыха следов не оставлять. Чтобы когда уезжаешь всё оставалось таким, каким было до приезда. Здесь же народ будто специально задался целью продемонстрировать любому случайному прохожему — мы здесь были! Мы тут отдыхали, вот, смотрите, с бухлом!

«И в следующий раз приедут, и добавят ещё следов. Не понимаю. Ехали бы уже сразу на свалку!» — сердито подумал Птицын.

Лешие тоже были недовольны. Постепенно все четверо обзавелись воронами — обычными, городскими. Они ведь тоже могут говорить. Валерка сам не знал — то ли приманили, то ли смогли в них воплотиться, почувствовав вокруг деревья и живность. До того, как у каждого появился свой голос по молчаливому согласию никто ничего не обсуждал — копили, так сказать, аргументы.

— Вы во что тут лес превратили, сволочи! — судя по тому, как чисто говорила ворона, это был «свой» леший, который сосед. Как он ухитрился передать вороньим голосом плачущие интонации — неизвестно, но получилось очень убедительно. — На это же смотреть больно! Издевательство! Почему вы, люди, такие грязные⁈

— Вот будете устраивать бучу на тёмной стороне — и ваши леса в такое превратятся, — пригрозил Валерка. — Это — уже не лес, так, огрызок. Здесь везде вокруг город. Если вас не будет — тёмная сторона тоже в такое превратится, рано или поздно. А вас — не будет. Я ж по-нормальному хотел. По-соседски. Мы — не будем мешать, но и чтобы нам не мешали. Тихо, спокойно. Соседям, наоборот, помогать нужно, так я думал. Но вы решили ссориться.

— Я не с тобой ссорился, а с ними! — ворон указал клювом на троицу других леших. — С тобой договор я соблюдал. А они — пришли, и давай всё рушить! И дома твои тоже они порушили, я — наоборот защищал. Я договор соблюдаю.

— Да плевать мне, кто конкретно это сделал, — покачал головой Валерка. — Факт в том, что дома разрушены. Из чего я делаю вывод, что договориться вы не можете. И мирно жить не можете. Мне такие соседи не нужны.

— Он сказал, ты нашлёшь на нас кицуне! — каркнул один из соперников. — Сказал, ты сожжёшь наши леса, если мы не отдадим их ему. Он хотел нас прогнать со своих мест!

— Нихрена себе… — удивился Птицын. — А чего я об этом не знал⁈

— А мне как их ещё убедить моё вернуть! Твой домовой сказал — проси больше, дадут сколько нужно! — «Свой» леший тут же начал заводиться.

В общем, на взгляд Птицына конфликт не стоил выеденного яйца. Просто кто-то слишком долго пребывал в безумии и потому совершенно разучился договариваться, а другие слишком привыкли считать территорию своей, и договариваться просто не желали. Слово за слово и получилось то, что получилось. И сейчас, немного отойдя от шока после перехода лешие готовы были снова начать драку.

Валерка некоторое время наблюдал за ходом дискуссии, потом плюнул, отошёл в сторону и уселся прямо на землю. Задница тут же промокла — земля была мокрая, но парень на это внимания не обратил. А вот лешие на то, что проводник больше в обсуждении не участвует — обратили.

— А ты что молчишь, проводник? — проскрипел один из спорщиков.

— А что говорить? — пожал плечами Валерка. — Я уже всё сказал. Раз не можете договориться, только дерётесь, то все остаётесь здесь. Будете поднимать лесное хозяйство на городских землях — очень интересно получится. Сейчас полюбопытствую, как вы будете драться, потом просто уйду, да и всё.

— Что ты хочешь? — спросил другой леший.

— Дак я же объяснил! — возмутился Птицын. — Хочу, чтоб вы перестали друг друга мутузить. Как вы поделите лес — мне всё равно, но я считаю, что моему соседу всё-таки стоит вернуть его бывшие владения. Если я правильно понимаю, ваша сила зависит от того, насколько они велики. Ему сила требуется для того, чтобы восстановить лес — после того, как мы избавились от мертвечины, там осталось множество выгоревших пятен. Всё это нужно восстанавливать. Однако на ваши территории мой сосед, конечно, не имеет права претендовать.

— А как же наша помощь⁈ Мы его лес, считай, спасли! — это было сказано чуть ли не хором.

— Ну, помогли по-соседски. Мой… — парень хотел сказать подзащитный, но решил таким словом не бросаться. А то воспримут ещё как-нибудь не так, — сосед, безусловно, тоже будет обязан оказать вам ответную услугу. Не понимаю, в чём вообще сложность? Какой смысл считаться, кто кому сколько должен? Нет, ну я понимаю — дружба-дружбой, а денежки врозь. Но и совсем-то на товарно-денежные отношения переходить глупо! А если какой внешний враг придёт — тоже считаться станете, кто кому должен?

— Внешний враг — это вроде тебя? — ехидно уточнил один из леших.

— Я надеялся тоже стать всем добрым соседом, — невозмутимо ответил Валерка. — Да, мне придётся причинить вам некоторые неудобства, однако всё это обсуждается. И вы тоже можете рассчитывать на мою помощь, буде она вам потребуется.

Договорились, в общем. Леших Валерка отправил на тёмную сторону, всех четырёх. Обретя потерянные было силы, снова начинать бой никто не стал. Лешие ещё поскрипели некоторое время на своём, что-то обсуждая, и разошлись.

Птицын отправился за клановыми — возвращать обратно на тёмную сторону. Пока рассказывал о результатах переговоров, пока возвращал всех на место, прошло полчаса, а по возвращении на тёмную сторону парень обнаружил, что прежней разрухи уже нет. Разрушенные дома так и остались разрушенными, а вот деревья, камни и прочий хлам с территории посёлка был аккуратно разложен по кучкам. Сосны избавлены от веток и корней, брёвна сложены одно к другому, отдельно — кучки камней, ещё и по размеру рассортированные. Останки двух сломанных домов тоже были разобраны, оставшиеся брёвна собраны в аккуратные штабеля.

— Сойдёт, — кивнул Демьян, посмотрев на результат «извинений» лешего. — Вот это вот всё — это очень ценные материалы. Даже жаль, что княжеский терем не пострадал — его бы тогда можно было переложить из тех брёвен и камней, которых касался леший. Добровольно отданные лешим деревья и мшистые камни — это… в общем, дом из таких деревьев от такого вот катаклизма бы ничуть не пострадал.

— Да и ладно, — махнул рукой Птицын. — Что-нибудь не менее ценное построим, а уж терем пусть остаётся как есть.

— И то правда. Придётся, конечно, постараться, но, думаю, смогу укрепить не хуже, пусть и по-другому, — пробормотал Демьян задумчиво. — Главное, что договорились… впрочем, кто бы сомневался, что у тебя, княже, получится.

Задержаться на тёмной стороне, чтобы убедиться, что у народа всё нормально, времени не было — в верхнем мире ждал Радей Тихославович. А ещё — Лёха, который явно до колик боится, что его заметут фсбшники.

Валерка, напротив, этих персонажей отчего-то не боялся.

«Может, конечно, если ко мне пристанут — испугаюсь, но вины за мной никакой нет. Если не вспоминать о „нелегальных мигрантах“, конечно. Но мы про них вспоминать не будем, если не спросят. А вот с Ольгой надо бы разобраться — права Алиса, нельзя такое без контроля оставлять. Если девчонка вдруг начнёт проклинать народ направо и налево — вот это будет очень паршиво».

Убедив себя таким образом, Валерка решительно набрал номер старлея.

— Просил же не звонить на этот номер! — возмутился Лёха. — Что непонятного! Я бы сам с тобой связался через пару дней!

— Ага, повесткой, — хмыкнул Валерка. — Или ещё каким-нибудь замороченным способом. Хватит, Лёх, мы с тобой не шпионы, и нечего их из себя изображать. Я специалиста привёл, который может посмотреть Ольгу. Давай этим и займёмся. А если кому-то это не нравится — пусть подойдут и скажут, хорошо?

— С каких пор ты стал таким смелым? — проворчал старлей. — Ладно, завтра суббота — вот утром и подъезжай вместе со своим специалистом. Он как хоть выглядит?

— Да ты уже с ним знаком. Радей Тихославович. Он в таких делах понимает.

Против такого консультанта Лёха возражать не стал, так что наутро отправились осматривать девочку.

— Родители малость напуганы визитами всяких дяденек в погонах, — объяснял старлей. Так что даже не знаю, как отреагируют, что я с вами припрусь.

— Нормально отреагируют, — хмыкнул Демьян. — В прошлый раз же никаких проблем не возникло, и сейчас тоже всё будет хорошо.

— Эти ваши колдовские штучки, — недовольно проворчал Лёха. Скорее, по привычке — он уже давно относился к потустороннему спокойно.

Демьяну не пришлось никак воздействовать на родителей девочки. Ему здорово обрадовались.

— Знаете, Демьян, я уверена, что это вы нам тогда помогли, — сказала мать девочки, как только они вошли. — Уже на следующий день после вашего визита дочь и думать забыла о недомогании. Я понимаю, что вы по какой-то причине не хотите об этом говорить, но знайте — по гроб жизни вам благодарна!

— Ну что вы, сударыня! — мягко улыбнулся упырь. — Поверьте, моей заслуги в излечении вашей дочери не так уж много. Я только указал путь. Однако Алексей сказал, что у вас опять какие-то сложности с дочерью?

— Я не уверена, что это именно сложности… честно говоря, для меня это выглядит, как бред. Какая-то магия, какие-то проклятья… хотя то, как выздоровела Оля… Если бы эти странные господа не продемонстрировали удостоверения, я бы решила, что это какой-то дурной розыгрыш!

— Елена, ни о чём не беспокойтесь. Ничего плохого в любом случае не происходит, — сказал Демьян специальным, бархатным голосом и улыбнулся так, что Валерке сразу вспомнился риелтор, который помогал снять квартиру — ту самую, на Черниговской. Тому тоже хотелось доверять.

«Вот умеет же, чертяка! — поразился Валерка. — Это ведь не магия, исключительно жизненный опыт! Мне бы так!»

Елена, конечно, тут же растаяла, и позвала дочь. Ольга, увидев гостей, была в полном восторге. Мгновенно позабыла обо всех обещаниях молчать о нечеловеческой природе знакомцев:

— Ой! Дядя упырь! Лисичка! А где твои ушки⁈ Зачем убрала⁈ С ушками было намного лучше! — Алиса теперь по городу ходила с маскирующим медальоном, так что необходимости всё время надевать шапку больше не было. — А вы кто⁈

— А я — поросёнок Наф-Наф, — улыбнулся Радей Тихославович, и, проскользнув между Алисой и Демьяном, подошёл к девочке. Чиновник охранки тоже был в маскирующем амулете, выглядел, как маленький серьёзный ребёнок — чуть старше, чем пациентка. Распознать его необычность было невозможно. Но Ольга отчего-то сразу поверила и радостно взвизгнула.

— Ух ты!

— Ты лучше пока не мешайся! — строго сказал поросёнок. — Дай-ка мне на тебя хорошенько посмотреть!

— А что, красивая⁈ — начала кокетничать девочка.

— Как принцесса, — хмыкнул Радей Тихославович. — Ну-ка скажи мне, что ты сейчас видишь?

И сделал что-то со своим амулетом. Валерка вздрогнул от неожиданности и в ожидании неприятностей — думал, сейчас Елена завизжит от страха или ещё как-нибудь неадекватно отреагирует. Всё потому, что серьёзный ребёнок лет десяти вдруг превратился в того, кем и является на самом деле — антропоморфного прямоходящего поросёнка. Однако мама девочки удивлённой не выглядела. То есть изменений во внешности «мальчишки» она не заметила. И остальные — тоже даже не дёрнулись. В отличие от Ольги:

— Ух ты, и правда поросёнок! Вот это да! А я думала — это только сказка.

— Ну ты ведь знаешь — сказка ложь, да в ней намёк, — назидательно сказал Радей Тихославович. Елена хотела что-то спросить, но тот предупредительно поднял руку.

— А ну-ка теперь дай мне твою ладошку. Разозлись на меня и пожелай чего-нибудь плохого.

— Не хочу я на тебя злиться. Ты красивый! И смешной!

— Таких комплиментов мне ещё не делали, — хмыкнул Радей Тихославович. — А вот я сейчас все твои игрушки себе заберу. И не думай, что я шучу. И мама твоя меня не остановит.

— Ах ты! — возмутилась девочка. — Да чтоб у тебя уши как у осла отросли… ой… ты же специально так сказал, чтобы я разозлилась!

Радей Тихославович осторожно потрогал уши. Они оставались ровно такими, какими были секунду назад — поросячьими.

— Что и требовалось доказать, — оглянулся на присутствующих чиновник. — Никаких отклонений для её возраста. Вырастет — можно отдавать в обучение, станет неплохой ведьмой. С даром истинного зрения — это ценно! Но причину сработавшего проклятья нужно искать в другом месте. Сил Оли на такое не хватило бы.

В общем, маму Ольги пришлось успокаивать и всё объяснять. Валерка хотел было предложить Демьяну её зачаровать, потом подумал и махнул рукой. Какой смысл? Оставлять девочку без обучения нельзя, а значит, Елену в любом случае придётся ввести в курс дела.

— Скорее всего, пробуждение способностей было спровоцировано лечением, — объяснял потом Радей Тихославович. — Такое часто бывает. Стресс, энергия, которая прошла через тело и душу, изменённое состояние сознания, вот и сработал триггер. Силы проснулись. Ничего страшного с ней не будет — выучится быть ведьмой, и все дела. Хорошие ведьмы — они ведь на вес золота!

— Так это что, ей теперь тоже на тёмную сторону нужно будет уходить? — уточнил Лёха. — Как-то мне это не нравится.

— Зачем? Она ведь человек. Сама может выбирать, где ей жить. Её любая сторона примет. Где удобно, там и хорошо, особенно, если вести себя правильно будет. Девочка хорошая, родителями любимая — не станет она себя неправильно вести.

Птицын отчего-то был уверен — после визита к Лёхиным родственникам, фсбшники обязательно появятся. Однако ни в этот день, ни на следующий, официальные лица не появлялись.

Глава 5

Друзья отправляются в кабак

Алиса никак не демонстрировала неудобств от того, что не может перейти на тёмную сторону, однако Валерка видел — девчонке неуютно. Она не скучала — наоборот, находила себе десятки занятий. То примется изучать историю верхнего мира и сравнивать её с историей тёмной стороны, находя общее. То, вдруг, загорается внезапным творческим порывом и ищет в интернете полимерную глину для лепки, тем более печи для обжига не нужно, вполне хватит лисьего пламени. Но уже через пару часов фигурки из глины забыты, и Алиса находит себе новое развлечение — теперь она изучает японскую культуру. Валерка глазом моргнуть не успел, а уже на заставке ноутбука у него какая-то анимешная лисодевочка, Алиса частенько някает, а на ночь пересказывает ему японские сказки про баканэко и кицунэ.

Парень вообще-то понимал, что это нормально — яломиште просто пытается занять себя как можно плотнее, чтобы не думать о тёмной стороне. И всё равно такие резкие смены интересов пугали — вдруг Алисе на самом деле плохо, и она страдает, просто скрывает это? Впрочем, ночью утомившаяся за день девушка спала вполне крепко, и Птицын немного успокоился. Человек, у которого проблемы, спит беспокойно — это он знал по себе. Но утром всё-таки спросил:

— Алис, ты, пожалуйста, не обижайся, но… ты у меня с ума не сойдёшь? Просто мне кажется, что тёмная сторона тебя прямо тянет.

— Дело не в тёмной стороне, — вздохнула девушка. — Просто я в самом деле что-то заскучала. Привыкла, что мы с тобой всё время бегаем туда-сюда, что-то делаем… А сейчас получается, что ты чем-то таким важным занимаешься, а я тут одна и просто бесполезно трачу время. Поэтому и тёмная сторона начинает тянуть…

— Это да, — вздохнул Птицын, — мне тоже без тебя грустно и одиноко. Но я скоро сюда вернусь, и у нас появится куча дел. Надо будет всё-таки разобраться с этим проклятьем — раз уж Ольга не виновата, что прокляла того мальчишку, значит у нас тут ещё какая-то проблема в городе. Не сам же себя он проклял, он для такого ещё слишком маленький. Так что сегодня я ещё схожу к нашим, посмотрю, как отстраиваются после разрушений. И помогу чем-нибудь, а то несмотря на аргументы мне всё равно неловко, что я не помогаю. Андрей Иваныч вон — тоже вроде как начальник, а трудится в поте лица. В общем, ничего интересного.

— Андрей Иваныч не потеет, он упырь, — напомнила Алиса. — Возвращайся поскорее, а то мне и правда тут надоело уже. А пока продолжу изучать далёкую страну Ниппон. Она интересная и немного безумная.

— Вот и ладно! — улыбнулся Птицын.

День на тёмной стороне прошёл отлично. Стройка была уже близка к завершению, Андрей Иванович довольно потирал руки — скоро можно будет возвращаться на водокачку и заниматься, наконец, делом. Вообще бывший житель подвалов под старой водокачкой был совершенно счастлив. Работа спорится, все заняты делом, прогресс не остановить. А ещё у него, кажется, начали наклёвываться отношения с Ириной Степановной. Та уже совсем освоилась изменениями в жизни, здорово помолодела, и, судя по тому, что заметил Валерка, совсем не против знаков внимания, которые оказывал ей Андрей Иванович. Наблюдать за ними было очень забавно, особенно, если учесть, что оба старались своего интереса окружающим не показать. Только не работало — похоже, все, включая самых младших членов команды Третьяка, всё видели, и тихонько посмеивались.

Валерка уже собирался возвращаться в верхний мир — стройку на сегодня закончили, все потихоньку разбрелись по своим жилищам. Однако с переходом пришлось подождать — в посёлке появился незваный гость. Правда, тревога оказалась ложной. Враги не напали — это просто баюн решил без приглашения заявиться в гости. Пришлось задержаться.

— Что-то ты в последнее время всё занятой, твоё благородие, — рассуждал баюн, аккуратно поедая сырники. Сырники готовила Ирина Степановна, на утро, но Борис не слишком заморачивался с временем приёма пищи. И исключительно мясоедом не был, а уж блюда производства Ирины Степановны готов был есть даже вегетарианские. — Вращаешься в высоких эмпиреях, до старых друзей тебе дела нет. Вот я и решил тебя сам навестить. По дороге ещё и поохотился… хотя охота по весне не слишком хороша, сам понимаешь. Куда лучше охотиться осенью, когда дичь жирок нагуляет. А у тебя тут довольно миленько, надо отметить. Такое, знаешь ли, классическое клановое поселение, только что тына нет. Непорядок, между прочим. Всякий, кто захочет, может здесь у тебя прогуляться. Нет, меня-то забор бы не остановил, но большинство двуногих он, как минимум, задержит. А если поверху битого стекла наложить, или вовсе пик острых — то и навредить может. Ты мотай на ус, что тебе опытные разумные говорят!

Усы у баюна были смешно испачканы в сгущёнке, но кота это совершенно не смущало.

Валерка собирался было повиниться — он и в самом деле подзабыл в последнее время о приятеле. Не до него было. А ведь когда ему самому потребовалась помощь, баюн помог без всяких условий, просто так! Нехорошо. Правда, начать извиняться Птицын не успел — Борису до его извинений явно дела не было. У него сегодня было настроение поболтать, он и болтал в своё удовольствие, не слишком заботясь, слушает ли его кто-нибудь, или нет.

— Говорят, ты нынче, твоё благородие, с охранкой сотрудничаешь! В иных сферах это считается лютым зашкваром, ты в курсе?

— Да и пусть считается, — опешил Валерка. — Ты ж знаешь, я преступников не уважаю. Традиции их соблюдать не собираюсь, моральные ориентиры тоже не разделяю…

— Ага… а я в последнее время, знаешь, наслушался. В тех местах, где нынче зависает Орм, только и разговоров про то, кто ссучился, а кто зашкварился. Не поверишь, вроде и стараюсь не слушать, а всё равно в лексиконе теперь нет-нет, да и проскользнёт что-нибудь такое. Ужасно прилипчивые словечки!

— Стоп! — удивился Валерка. — А Орм-то там каким боком? Он же, вроде бы, любил тот трактир, что неподалёку от его моста!

— Тю! — хмыкнул Борис. — То когда было! С тех пор, как Орм потерял свой мост, он заседает исключительно в самых дешёвых и отвратительных тошниловках. Поглощает тамошнее прокисшее пиво декалитрами, ночует в овраге, и иногда трясёт с прохожих мелочь, если я не успеваю ссудить его деньгами сам.

— Как потерял⁈ — Валерка мучительно пытался вспомнить, не случалось ли в последнее время каких-нибудь сложностей с мостами в Нижнем. Орм, помнится, жил под пешеходным мостом, который пересекал Похвалинский съезд. И, насколько помнил Птицын, никаких проблем с этим мостом не намечалось.

«Вроде недавно проезжали, — вспоминал Птицын. — Точно, на месте был мост, ничего с ним не случилось!»

— Это ведь не он его строил, — пояснил баюн. — Соответственно, мост — не его личный, он его только арендовал. Поддерживал, понимаешь, в порядке, следил, чтобы настил не подгнивал, вовремя подновлял, ну и всё такое. А за проход, соответственно, брал плату. Теперь всё, срок аренды не продлили. А ты ж должен знать — троллю без моста жить плохо. Помереть не помрёт, но согласись — какая жизнь без моста? Сплошное унижение и разочарование.

— Так. Борис. Почему ему аренду не продлили? — спросил Валерка. — Что мне из тебя всё клещами вытягивать приходится⁈

— Откуда ж мне знать, почему не продлили? — удивился баюн. — Может, русалки подсуетились — у него, если помнишь, с ними конфликт вышел. Не такой, чтобы воевать, но отомстить по-мелкому, это они любят и умеют. А может, ещё какие недоброжелатели завелись. Эх… если бы он тот мост сам строил — кто бы его смог оттуда выгнать? Личный мост для тролля — это не только статус, это ещё и надёжный тыл, крепость. Я, знаешь, иногда даже завидую, как эти каменные болваны могут себя обезопасить буквально одной мелочью.

— А почему он сам мост не построит, если так? Ну, не обязательно в городе. Где-нибудь поблизости, мало ли оврагов?

— Какой смысл строить мост над оврагом, который никто не переходит? Твоё благородие, ты, порой, рассуждаешь, как маленький ребёнок, в самом деле. Те тоже вечно пытаются обмануть взрослых, и выглядит это самым наивным и смешным образом. Вот и здесь — ты предлагаешь обмануть само мироздание. Построить никому не нужный мост, по которому и ходить никто не станет. Как, по-твоему, оно к такому отнесётся? Хорошо, если воспримет как невинную шалость, а то ведь может и осерчать. Нет уж, хуже нет, чем пытаться обмануть судьбу. Дурное дело.

— А где сейчас Орм ты знаешь? — спросил Птицын.

— Пьёт где-нибудь, — Борис неспеша почесался. — Ему-то в тех злачных местах безопасно — ну подумай, кто решится обидеть тролля?

— Знаешь, мне вдруг тоже ужасно захотелось выпить, — сказал парень. — Составишь компанию? Надо только за машиной зайти, а то пешком долго. Да и вообще, через верхний мир поедем. Заодно Алису предупрежу, что задерживаюсь.

— Вообще, я собирался отдохнуть и поспать в тепле, — проворчал баюн. — Но в целом план мне нравится. Если ты меня на плечо посадишь. Самому ходить лень. У меня лапки.

Демьян отпускать князя в какой-то подозрительный кабак не захотел, так что отправились втроём.

Ехать пришлось довольно далеко — кабак расположился неподалёку от ярмарки, на том берегу Оки.

— Я и не думал, что на тёмной стороне может быть такая… гадость! — тихонько пробормотал Валерка, когда они, наконец, добрались до места. Кабак был омерзителен. Грязный настолько, что подошвы к полу прилипают. Запах — как из выгребной ямы. Ну и посетители соответствующие.

— Гля, его благородию брезгливо на простой-то люд смотреть, — у кого-то из посетителей оказался достаточно острый слух, чтобы расслышать ворчание Птицына. — Не уважает нас его благородие.

Валерке очень хотелось двинуть в мерзкую рожу забулдыги, чтобы показать, насколько он его не уважает, но он сдержался. И даже отвечать ничего не стал. Он сюда не порядки свои наводить пришёл, а вытащить друга. Тем более, он, наконец, заметил Орма. Тролль сидел в углу за столиком со своей неизменной кружкой, уставившись в стол. Происходящее вокруг он игнорировал. Валерка, не обращая внимания на гул голосов, прошёл к Орму.

— Привет, Валера, — флегматично поздоровался тролль. — Давно не виделись.

— Угу, — кивнул Птицын. — Я тоже соскучился.

Нужно было как-то завести разговор, но Валерка не очень понимал, о чём говорить. В утешениях Орм явно не нуждался. И вообще — интереса к знакомцу не проявлял. Валерке, наоборот, показалось, что он не слишком рад его видеть.

«Хотя если бы меня кто-то из знакомых обнаружил в таком состоянии, я бы тоже не обрадовался. Но оставлять всё как есть — нельзя», — подумал парень, и решительно уселся на стул напротив тролля:

— Орм, у меня просьба. Ты, может, слышал — мы переехали.

— Слышал, — кивнул тролль. — Борис говорил. Куда-то на южную сторону, за город.

— Именно. Только мы там пока не обустроились. А неподалёку от посёлка, который мой клан строит, обнаружилась какая-то гадость — даже леший справиться не может. Короче, я пока не знаю, что там, но опасаюсь, что это будет сложно. Алиса нынче в верхнем мире, так что я бы не отказался от поддержки. Завтра отправляемся разбираться… короче, поехали с нами, а?

Враньё, конечно. Валерка не думал, что они не справятся. Просто ляпнул первое, что пришло в голову, чтобы отвлечь Орма от кружки с пивом. Причём Птицын сначала сказал, и только потом подумал, что звучит это совершенно неправдоподобно, и Орм сейчас поймёт, что это просто манипуляция. Даже начал подыскивать оправдания… но Орм вдруг встал, пошатнувшись, и сказал:

— Пойдём.

Только теперь Птицын обратил внимание, на окружение. Оказывается, аудитория очень внимательно прислушивалась к разговору. Теперь все посетители трактира внимательно смотрели на пришельцев, и вид у них был очень недобрый.

«Ой-ой. Как-то они угрожающе выглядят, — подумал Валерка. — Как бы драки не случилось». Он отчего-то думал, что тут все пьяны, и поэтому опасаться особо некого. Между тем, судя по взглядам, это было не так. Более того — пока Валерка общался с троллем, народу в трактире прибыло — видно, кто-то их заметил, и у них прямо руки чешутся, чтобы пощипать залётных. А ещё — далеко не все в трактире были обычными людьми. Птицын заметил пару упырей, каких-то странных оборотней — ему прежде таких видеть и не доводилось. В облике проглядывало что-то хладнокровное, змеиное. И все смотрели на пришельцев.

— Чего-то тут тихо стало, — хмыкнул Валерка. Парню было не по себе, но дрожать от страха он не собирался.

— Слышь, благородие, тут народ собрался уважаемый, но бедный, — крикнул кто-то с места. — Ты ведь сам всё понимаешь? Надо помочь честному народу.

— Чем тебе помочь, убогий? — спросил Валерка.

— Да вот, скидай шмотки, больно уж они хороши, и можешь валить.

— Говна поешь, урод вонючий, — ответил Птицын. Сам от себя не ожидал такой грубости, просто очень уж он не любил гопников. До зубовного скрипа просто.

От дальнейшего обмена любезностями стороны решили отказаться, и перешли к действиям.

— Упыря первым, потом тролля! — крикнул тот же голос. Валерка так и не смог разглядеть, с кем это он разговаривал. Однако, видно, с кем-то авторитетным, потому что его послушались.

Те самые то ли оборотни, то ли какие-то змеелюды-рептилоиды, все трое резко переместились и рванули к Демьяну, который стоял справа. Двигались змеелюды очень быстро и плавно. Валерка едва успел перехватить одного. Удар вышел славный — змееглазый не ожидал от человека такой прыти, и уклониться не успел. Правда, уже через секунду он вскочил на ноги и с шипением бросился на Птицына. И тоже промахнулся — Борис ловко уцепился за пояс рептилоиду и устроил кровавый велосипед для самого драгоценного. Учитывая остроту стальных когтей баюна, спасать там больше нечего — всё распущено на ленточки. Проследить за расправой Валерка не успел, потому что к драке присоединились и другие посетители трактира. Парень едва успел уклониться от упыря, который, пролетев мимо налетел на мощный удар тролля, и сам двинул следующего — вовсе какое-то чудо-юдо, поросшее клочковатым, седым мехом.

Тварь двигалась почти так же быстро, как упырь, а ещё — прекрасно владела техникой. Когти её просвистели возле самого лица, едва не располосовали глаз. Птицын пнул клочковатого по голени, хотел добить, но тут в затылок прилетел ещё удар — кто-то напал со спины. На ногах Валерка удержался, даже отскочил в сторону, но только для того, чтобы встретиться с новым противником. Это был простой человек, но с табуретом в руках. Табурет был крепкий — Птицын подставил руку, чтобы защитить голову, и едва не застонал от боли. Кость, вроде бы, осталась цела, но больно было адски. Коротким джебом проводник свалил нового противника — тот провалился вслед за табуретом и удачно подставился. Но в спину снова кто-то ударил.

— Сюда, ё! — рявкнул Орм. — К спине!

Птицын воспринял это как руководство к действию — надоело получать в спину. Правда, прорваться к своим оказалось непросто. Тем более, удары продолжали сыпаться со всех сторон. Валерка уже давно двигался не медленнее, чем Демьян, да и в силе ударов с упырём мог поспорить, вот только и противники оказались не лыком шиты. Прорваться к своим удалось с большим трудом, и к тому времени Валерка получил по голове ещё несколько раз. Теперь, когда спина была защищена, стало полегче, но не сказать, чтобы сильно. Бандиты навалились со всех сторон и дрались отчаянно, не считаясь с потерями.

Краем глаза Птицын заметил сгорбленную фигуру, пробирающуюся за спинами у нападавших. Чем она его так насторожила, парень сначала не понял — тем более, отвлёкся на двух оборотней — крысолюдов. Эти норовили пробиться в ноги и перегрызть сухожилия, приходилось плясать на месте, не давая вцепиться в ногу. Наконец, удалось одного пнуть в нос, что и вывело крысолюда из драки. Валерка снова нашарил взглядом ту фигуру, и увидел — в руках у него блеснул нож. И не у него одного.

«Железо! — сообразил Птицын. — Решили всё-таки убрать упыря!»

Демьян сражался по правую руку от него, но перехватить ту тварь с ножом парень не успевал. Он уже собрался переходить в верхний мир, захватив соратников — нужно было только чуть-чуть сосредоточиться… но не успел.

Помощь пришла неожиданно. Об макушку того самого уродца, который подбирался к Демьяну вдруг разбилась пивная кружка, и он распластался на полу. Более того, через секунду рядом с ним легли ещё двое, а потом ещё и ещё. Неизвестный метатель был чудо как хорош — ни один снаряд не пролетал мимо. Кружками он бросался только в тех, против кого это средство было эффективно. Впрочем, с оставшимися упырями и оборотнями справились сами — те, кто остался на ногах, вскоре разбежались, сообразив, что терпят поражение.

Валерка принялся оглядываться в поисках неизвестного помощника, и нашёл без труда — за стойкой трактира стояла очень красивая женщина. Её талия была туго затянута в атласный корсет, который идеально подчёркивал грудь. На бледном лице выделялись ярко-красные губы, чёрные волосы струились по плечам, глаза горели боевым задором. Валькирия!

Глава 6

Все очарованы гостьей

Валерка слегка растерялся. И, похоже, не он один — встретить в таком грязном, вонючем кабаке столь изысканную красотку оказалось очень неожиданным. Девушка… или женщина, — Валерка никак не мог определить её возраст, — выскользнула из-за стойки, и тоже с интересом уставилась на компанию.

— Кхм, благодарим вас за помощь, прекрасная незнакомка! — в голосе Демьяна прорезались те бархатные нотки, какие включались у него всякий раз, когда он пытался кого-то обаять. — Это было очень своевременно.

— Не стоит благодарности, — очаровательно улыбнулась девушка. У неё был какой-то акцент — довольно сильный. Фразу она построила правильно, но было видно, что русский язык для неё не родной. — Как всякая достойная дама я просто обязана прекратить беззаконие! Эти ужасные господа совершенно неприкрыто пытались вас ограбить! И бармен был на их стороне!

Барышня вышла из-за стойки, и теперь Валерка получил возможность полюбоваться, как завораживающе струится по изящным ножкам её длинная шёлковая юбка. Он, вообще-то, не собирался, но невольно засмотрелся — очень уж красивая походка была у девушки.

— Позвольте представиться, Мари. А вас как зовут, достойные господа?

Птицын сам потом не мог бы сказать, как так получилось, что иностранку пригласили погостить. Она была мила и ненавязчива, и оставить девушку в этом клоповнике было бы просто некрасиво. Ещё в беду попадёт! Как выяснилось, она действительно иностранка и совсем недавно прибыла в Нижний Новгород. Мари по неопытности выбрала не самый лучший трактир, чтобы остановиться, но поняла это слишком поздно — искать ночью другой ночлег, да ещё в таком опасном районе было бы неразумно. Она решила остаться здесь и сидела в номере наверху.

— Я услышала шум внизу, и решила полюбопытствовать, что происходит, — объясняла Мари. — А тут — драка. Господа, это было очень впечатляюще! Вы бились, как настоящие львы против стаи гиен! Особенно вы, Валерий, — девушка положила руку Птицыну на плечо. — Поразительно, насколько обычный человек может быть силён и быстр!

Птицын рассеянно улыбнулся. Похвала была приятна, хотя он и не считал, что она заслужена. Разумеется, переводить даму в верхний мир, чтобы побыстрее добраться до посёлка, не стали. Всё-таки Валерка обещал Радею Тихославовичу не переводить незнакомцев через границу без его ведома, и не собирался нарушать обещание. Пришлось пройтись по лесу — дороги всё ещё нет. Машину оставили там, где от дороги отходит заросшая тропка, в сторону посёлка. Демьян очень извинялся перед гостьей за неудобства, но та совершенно не переживала:

— Что вы, уважаемый Демьян, я ведь не белоручка! Тем более, у вас такой красивый лес! Это совершенно удивительные по своей красоте места! Мне прежде никогда не доводилось видеть столь больших, ровных деревьев! В наших краях они намного меньше.

Пока Мари болтала с упырём, Валерке пришлось отвлечься — на плечо к нему вспрыгнул Борис. Птицын, откровенно говоря, про баюна успел забыть, так что вздрогнул от неожиданности. Вид у кота отчего-то был встревоженный, уши прижаты к затылку, хвост — пушистый.

— Твоё благородие, будь с этой самкой осторожен, — потребовал баюн. — Не нравится она мне!

— Почему? — рассеянно спросил Птицын, глядя, как Мари весело щебечет о чём-то с упырём. — По-моему, очень милая дама. Вон, и Демьяну тоже нравится.

— И меня это пугает, — ответил баюн. — Я не могу понять, к какому народу она принадлежит, но смотрю на эту самку — и вся шерсть дыбом встаёт. Есть в ней что-то лисье. Лисам доверять нельзя!

— Глупости, — фыркнул Птицын. — Алисе тоже нельзя? Она ведь лисичка. А к какому народу принадлежит Мари, мы просто спросим.

— Алиса твоя просто ещё слишком юна, — сказал Борис, но Валерка уже не слушал — иностранка как раз оставила ненадолго Демьяна и обратилась с каким-то вопросом к Птицыну.

Борис перешёл на плечо к троллю, и Валерка, увлёкшись разговором с гостьей, совсем забыл спросить, к какому же народу она принадлежит.

К посёлку подошли по свету. Птицын издалека заметил, что народ уже проснулся, работа кипит во всю. Туда-сюда сновали вурдалаки, в княжеский дом проскользнула Ирина Степановна с двумя вёдрами воды. Пока что приходилось таскать из колодца — скважину Андрей Иванович с ребятами уже пробурили, но водоснабжение ещё не настроили. Валерка даже загордился, как красиво у них всё выглядит. Из терема выбежал Полкан, радостно бросился навстречу. Однако на полдороги выражение на собачьей физиономии изменилось — щенячья радость от встречи с хозяином куда-то ушла, а на её место пришли угроза и сосредоточенность. Валерка не сразу сориентировался — слишком неожиданное получилось изменение. Вот только что Полкан готовился броситься к парню на плечи, чтобы обслюнявить лицо, и вдруг… Низкий, утробный рык, вырвавшийся из глотки пса, напугал бы даже льва. Он чуть изменил направление бега и теперь явно бежал к Мари. Вот только вряд ли девушке понравилась бы эта встреча. Она с визгом отскочила за спину Птицыну.

— Валера, спасите! Он же меня сейчас сожрёт!

— Полкан! Фу! Да что с тобой такое!

Пёс пытался схватить женщину, не слушая воплей хозяина. Мари отскакивала в сторону, так что всё время между ней и псом оставался Птицын. На хозяина пёс нападать не стал, однако и перехватить его не получалось. Девушку спас Демьян — упырь бросился на Полкана, схватил его за шкирку.

— Полкан, чтоб тебя! Что за непослушание⁈

На шум сбежалось всё население посёлка. Мари тряслась от ужаса и прижималась к спине Птицына.

— Ужасная собака! Настоящий монстр, — дрожащим голосом сказала девушка, поняв, что пса надёжно держат. Спасибо вам, Демьян. Это просто кошмар, я так испугалась!

— Не понимаю, что с ним произошло, — оправдываясь, пробормотал Валерка. — Обычно это самая дружелюбная собака на свете!

— Собака должна сидеть на цепи! — сказала Мари. — Тем более, такая огромная и страшная. Я думала, он меня съест!

Девушка всё ещё подрагивала от пережитого ужаса, но к ней уже спешила Ирина Степановна.

— Совсем застращали девчонку! Пойдём, пойдём, милая, я тебе сейчас чайку налью. Не переживай, не стал бы тебя Полкан есть. Просто, видно, не ожидал встретить незнакомку, вот и опростоволосился. Тебя как зовут?

Так, поглаживая перепугавшуюся девушку по спине, Ирина Степановна её и увела — на кухню. Валерка и остальные после того, как заперли Полкана в одном из домов, — сажать его на цепь парень, конечно, не собирался, — тоже поспешили в терем. Птицын стал рассказывать о гостье, и о том, что происходило ночью, но слушали его невнимательно — с кухни начали доноситься какие-то совсем уже волшебные запахи, отчего сосредоточиться на рассказе никто не мог. Валерка, впрочем, и сам начал сбиваться — очень уж приятно пахло. Одному баюну этот запах не нравился.

— Как-то странно эта каша пахнет, — подозрительным тоном сообщил Борис, когда Ирина Степановна на пару с Мари вынесли здоровенную кастрюлю с пловом. Он действительно пах необычно.

— Это потому, что я помогала готовить уважаемой Ирине Степановне, — светло улыбнулась девушка. — У меня с собой есть запас специй с моей родины. Хочу угостить гостеприимных хозяев. — Об инциденте с Полканом Мари уже и не помнила, кажется.

— Вот-вот, совсем ты не разбираешься в высокой кухне, — попеняла Ирина Степановна Борису. — Совсем одичал в своих лесах. Охотник, тоже мне. Восточные специи, понимать надо!

Завтрак действительно получился необычным. Вкусно было — невероятно. Только баюн продолжал строить из себя буку и есть отказался, зато остальные уплетали за обе щёки. Да ещё Орм завтракать не стал — троллю, похоже, было не слишком хорошо. Вместо этого он отправился спать. Даже его бездонный, каменный желудок с трудом перенёс многодневные возлияния, и теперь Орм хотел одного — выспаться. Вообще, Валерка немного за него беспокоился. Приятель явно мучился похмельем, в разговоры почти не вступал, двигался вяло… собственно, именно поэтому им и было так трудно во время ночной драки — если бы Орм дрался в полную силу, бандитам просто нечего было бы ему противопоставить.

«Такое ощущение, что его чем-то отравили, — размышлял Птицын. — Если бы я не знал, что это невозможно — так и подумал бы».

Однако Валерка прекрасно видел, что Орм пил из своей любимой каменной кружки — той самой, с чудесными свойствами, одно из которых — распознавать яд.

«Надо бы, кстати, тоже почаще пользоваться подаренной, — вспомнил вдруг Валерка. — А то не дело — у меня тут, можно сказать, волшебный артефакт, а я о нём забываю. Хотя кому здесь меня травить? Все свои».

Про кружку вспомнить получилось, а вот другую мысль Птицын никак не мог ухватить. Вертелось что-то в голове, всё казалось, что он что-то забыл, но вспомнить никак не удавалось. И вообще, в отличие от Орма парень был переполнен энергией, особенно после такого прекрасного и плотного завтрака. Радость и желание действовать просто искрились в жилах, как будто вместо крови туда залили ледяного шампанского. Он видел, что и остальные ребята тоже двигаются так, будто у них крылья выросли.

— Слушай, княже! Можно я покажу Мари наш лес? — спросил Демьян. — Мне кажется, она слегка заскучала, а гостью нужно развлекать. Думаю, ей будет интересно, тем более, она так восхищалась…

— Вообще, я думал по возвращении домой немного поспать — всё-таки всю ночь на ногах, — начал Птицын. — Но ты прав, даже если бы спать хотелось — ничего бы не вышло. Орм сегодня как-то уж очень громко спит. Покажем лес, заодно поговорим с лешим. Нужно же в конце концов выяснить, что у него там за проблема, которую он не может решить. Ты ведь слышал, я вчера попросил Орма помочь, а сам до сих пор не знаю, в чём должна заключаться помощь!

— Ну да, действительно, отличная идея, — слегка поник упырь, — Что до Орма — он же тролль. Они всегда такие. На свежем воздухе ещё ничего, а стоит оказаться под крышей — и всё, пиши пропало. Особенности организма.

Валерка таких подробностей не знал. Храп тролля разносился по всему терему, заставлял дрожать стёкла в окнах. Птицын серьёзно опасался, не пойдут ли трещины в фундаменте, как от землетрясения.

Мари идею прогуляться по лесу восприняла с восторгом. Улыбалась она безумно заразительно. Вскоре Валерка заметил, что и у него с лица улыбка не сходит.

«Как дурачки, ей богу», — парень смотрел на улыбающегося Демьяна. Упырь обычно предпочитал сохранять более спокойное выражение лица. Он не был мрачен, да и улыбаться не стеснялся, но обычно для этого требовался какой-то повод. — «Смех без причины — признак дурачины, — констатировал Валерка. — Хотя нужно же иногда расслабляться, в самом деле!»

В голову опять стучалась какая-то мысль, но поймать её никак не выходило. Стоило только задуматься, и Мари обращалась с каким-то вопросом, Птицын принимался отвечать, и совершенно забывал о том, что так старательно пытался вспомнить.

«Как наваждение какое-то, ей богу!» — думал Валерка.

Они довольно долго бродили по лесу. В те моменты, когда Мари нежно касалась его руки, Валерку бросало в жар. Он совершенно не помнил, что именно она его спрашивала, но отвечал охотно — разговаривать с женщиной было очень интересно. Она так восторгалась, слушая его рассказы, что, порой, даже неловко было — ну ведь ерунда же на самом деле! Совершенно нечему тут так удивляться. Но в следующий раз всё равно охотно отвечал на её вопросы — когда на тебя смотрят такими восторженными глазами, устоять невозможно.

Леший в этот раз довольно долго не показывался. Птицын уже начал беспокоиться — не случилось ли у лесного духа какой неприятности. В конце концов парень потерял терпение и позвал:

— Эй, лесной хозяин. Ты чего не приходишь? Смотри, мы тебе и угощения принесли.

На зов леший всё-таки явился, хотя вид имел недовольный и насупленный. Как насупленный вид может быть у кучи валежника — Валерка понятия не имел, однако он определённо таковым и был.

— Ну и чего ты, человече, меня зовёшь, когда рядом чужак? Я по-твоему, что, должен каждой новой юбке свой лик являть⁈

— Ты бы поаккуратнее с выражениями, дух, — угрожающе пробормотал Демьян. Валерке тоже очень не понравилось, как леший отозвался о Мари.

— Я звал тебя для того, чтобы заняться твоей же проблемой! — проворчал парень, — и ты мог бы быть поуважительнее к моим гостями. В конце концов, Мари тебе ничего плохого не сделала.

— Мне — нет, — проворчал леший. — Ну да как знаешь, это не моё дело. Чем ты собрался мне помогать?

Валерка хотел было спросить, что имеет ввиду лесной дух, но Мари положила ему ладошку на плечо, легонько провела пальчиками по шее. Это было так приятно, что мысль мгновенно улетучилась. Птицын тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, и всё-таки ответил лешему:

— Как «чем помогать»? Ты ведь говорил, что у тебя какая-то гадость завелась в лесу, и потребуется помощь.

— Не завелась, а давно уже есть. Просто раньше я её сдерживал, а пока… кхм, болел — она распоясалась.

Леший при постороннем явно не хотел распространяться о своих проблемах. Ворон, который сейчас говорил с Птицыным, выглядел ещё более недовольным, чем когда лесной дух оставался в форме кучи листьев и ветвей. Но Валерка умел быть настойчивым:

— И всё-таки. Может, расскажешь поподробнее? Что это за дрянь?

— Не знаю я, что там рассказывать, — проворчал леший. — Удивил ты меня. Не ждал, что ты так быстро захочешь помочь. Что ж, пойдём. Покажу. Звери там на меня нападают.

— В смысле звери⁈ — поразился Валерка. — Как на тебя могут нападать звери?

— Откуда мне знать⁈ — окрысился ворон — леший опять был в своей излюбленной форме. — Нападают и всё, сволочи. Сладу нет. Стоит только поближе подойти — и лезут из чащи, как безумные.

— Волки? — уточнил Птицын.

— Да что волки! Хорьки! Волки ещё ладно, но целая стая хорьков… Это же ужас! Поганцы мелкие, лезут прямо в душу, дерут меня. — Как ни уклонялся дух от разговора, но как только начал говорить о том, что ущемило его гордость, о своём дурном настроении сразу забыл. Видно, его донельзя раздражал тот факт, что против него взбунтовались лесные твари — те самые, которые, наоборот, должны были его слушаться, как отца родного. — Такие юркие, мелкие, шустрые и злобные хорьки! Ни ухватить не могу, ни отогнать. Спину мне в клочья разодрали! Негодяи! В общем так, сосед. Если хочешь помочь — от меня особо рассказов не жди. Пойдём, да посмотрим, а уж там будешь решать, сможешь ты меня от этой напасти избавить, или нет.

— Резонно, — согласился Валерка, и спросил своих спутников: — Ну что, проведём рекогносцировку?

— Конечно! — ответила за двоих Мари. — Это так интригующе! Ужасно люблю всякие тайные места! Наверняка это будет отличное приключение!

— Уместно ли звать гостью в столь опасное место? — засомневался Демьян, но все возражения Мари отмела с возмущением:

— Милый Демьян, вы меня очень обяжете, если не станете относиться, как к какой-нибудь глупой девчонке. Я вполне могу позаботиться о себе сама, и уж тем более в состоянии защитить себя от опасности. Будьте так любезны, не лишайте меня возможности получше узнать своих друзей!

На этом все спор и закончился — Демьян, очевидно, здорово испугался, что Мари может обидеться, и потому больше не возражал.

Валерка потом так и не смог вспомнить, как далеко находится то «проблемное» место. Леший вёл их своей тропой. Кусты, деревья и прочие детали ландшафта сливались в одну сплошную мутную полосу. И не потому, что они так быстро двигались. Просто увиденное улетучивалось из памяти так быстро, что не успевало оставить даже заметного следа. Валерка чувствовал — если немного сосредоточится, сможет отслеживать, куда и как они идут, однако посчитал это излишним. А вот Мари была недовольна.

— Милый Валера, мне не нравится, когда мне морочат голову, — с мягкой улыбкой сказала женщина. — Прикажи своему духу вести себя прилично!

Чего Птицын не любил — так это когда ему отдают распоряжения. Да и сам никому приказы раздавать не собирался. Если бы с ним в таком тоне заговорил кто другой — он бы, пожалуй, возмутился. А так просто улыбнулся и сказал:

— Мари, он не мой подчинённый. Это ведь леший, лесной дух. Как можно что-то ему приказать? Можно только попросить, скажем, в обмен на услугу. Только не вижу смысла сейчас что-то от него требовать. Пусть ведёт нас так, как ему удобно.

Мари не стала настаивать. И вообще, Валерке показалось, что она взглянула на него с испугом — как будто не ожидала, что он станет ей возражать. Однако задуматься об этом парень не успел — они уже пришли. Мельтешение и круговерть закончилась, и компания вновь обнаружила себя в обычном лесу. Если, конечно, этот лес можно назвать обычным.

— Вот, сосед. И такие языки тянутся от него во все стороны. Деревья — не отвечают, молчат. Как будто сгоревшие, хотя и не сгорели. Не растут и не вянут, и даже зимой остаются такими же. Но если бы только деревья! Звери! Звери в них такие же. Как будто умерли и не умерли одновременно. Так быть не должно!

Валерка с интересом и недоумением разглядывал странную растительность. В первый момент ему показалось, что узкий клин леса будто бы переместился откуда-то из лета, или даже начала осени. Деревья, трава — всё здесь было зелёное. Кое-где на клёнах листики уже начали желтеть. Конец июля, если не сказать — август.

— Здесь и зимой так же! — возмущённо рассказывал леший, но Птицын уже не слушал. Он подошёл к краю этого странного кусочка леса и провёл рукой по траве. Странное ощущение — трава будто бы пластиковая. Парень попытался сорвать травинку, и ему это удалось, правда, с трудом. Он принюхался — травой даже не пахнет. И растереть между пальцами не получилось. Как будто правда — пластиковая. В траве что-то юркнуло, и Птицын едва успел отдёрнуть руку — в палец ему попытался вцепиться ёжик. Зверёк двигался молча, без привычного фырканья. Поняв, что промахнулся, он выскочил за пределы аномальной зоны, на обычную траву, и снова напал. Птицын шикнул, попытался отогнать — тщетно. Ёж человека совсем не испугался, наоборот — он продолжал нападать, пока Демьян не подхватил колючего. Ёж попытался вырваться, несколько раз дёрнулся, а поняв, что ничего не выходит, повис тряпочкой. Даже в шар сворачиваться не стал.

— Странно, — пробормотал упырь. — Аромата нави не чувствуется совсем. Но и в полной мере живым назвать не получается. Как будто замер посередине. Посмотри, княже, у него даже сердце почти не бьётся. И дыхания почти нет.

— А это может быть ёж — упырь? — спросил Птицын. — У вас ведь тоже сердцебиение замедленное и дыхание.

— Про ежей — упырей я ещё не слышал, — хмыкнул Демьян. — Не похоже, если честно. Не чувствую в нём родственной души. Сам ведь знаешь, мы со смертью на короткой ноге, а это существо никогда не умирало.

— Через триста аршин эти языки сливаются в одно сплошное убожество, — пояснил леший. — Если зайти туда — сразу начинают нападать все твари лесные. Ну что? Сможешь мне с этим помочь, сосед?

— Тут думать надо, — вздохнул Птицын. — По крайней мере, сходить за подкреплением.

Глава 7

Друзья избивают животных

Второй раз вести своей тропой компанию леший отказался — сказал, слишком много народу, неудобно ему. Народу действительно прибавилось. Во-первых, Валерка всё-таки разбудил тролля, хотя и не понимал в упор, чем тот сможет помочь. Но ведь попросил уже помощи — будет некрасиво, если он обойдётся без Орма и потом скажет — ну, извини, что отвлёк, продолжай бухать.

«К слову, надо бы разобраться, почему Орму не продлили аренду моста. И вообще, давно я к Налиму не заходил — надо бы нанести визит, обновить, так сказать, впечатления. Вряд ли мостами занимается именно он, но он точно знает, кто именно — даст рекомендации! Может, стоило с этого и начать? А то что-то мне не нравится эта пластиковая трава и такие же деревья! Странное место, как будто липкое!»

Менять планы было уже поздно — Мари явно настроилась на приключение, разочаровывать девушку не хотелось, так что по возвращении домой Валерка с Демьяном отправились будить тролля. Задача оказалась непростая — Орм усиленно защищался от побудки, отбрасывая желающих поднять его на ноги звуковыми волнами своего храпа. Смех смехом, а Валерка в самом деле начал сомневаться в целостности своих барабанных перепонок — настолько громко Орм храпел. Однако выяснилось, что проводнику любая задача по плечу, даже столь нетривиальная, и спустя полчаса мучений тролль вдруг затих, и открыл глаза.

— Добрый день, Валера, — как ни в чём ни бывало сказал Орм. — Мы уже идём наводить порядок в твоём лесу⁈

— Именно, — облегчённо кивнул Птицын. — Пока ты дрых и пытался разрушить своим храпом мой дом, мы сходили на разведку. Честно говоря, я такого ещё не видел — целый кусок леса как будто замер, растения как неживые, да и животные — тоже. Хотя при этом — вполне живые. Демьян утащил оттуда ежа, который на нас нападал, и как только мы удалились, зверёк очнулся и стал вести себя, как нормальный ёж. И лешего слушался.

— Прости, я не хотел причинять неудобства, — повинился Орм. — Ничего не могу с собой поделать. Если засыпаю под крышей — храплю. Кажется, что стены давят. Пойдём скорее смотреть, что с тем лесом.

Из-за ежа, к слову, возник серьёзный спор с лешим. Как только выяснилось, что ёж — живой, и пришёл в себя, леший поставил условие: животинок насмерть не бить.

— Нет, ежели поймёте, что край, и по-другому не обойтись — что уж делать, убивайте, — каркал ворон. — Но только если совсем плохо будет. Живые твари ведь, и ни в чём не виноваты. Нельзя их так-то убивать. Не за что.

Просьбу лесного духа можно было бы и проигнорировать, вот только Птицын и сам не хотел убивать ни в чём неповинных зверушек. Он, в конце концов, не на охоте, да и на бойню не нанимался, а жалко, любых. Не по своей воле ведь нападают.

Сборы много времени не заняли — как тут подготовишься? Валерка обзавёлся деревянной киянкой — самым безопасным и нелетальным оружием из всех, что он смог придумать. Так себе, конечно, идея, но других не было. Демьян вслед за князем взял себе такую же, а вот Орм решил от оружия отказаться. Впрочем, ничего удивительного — у него свои собственные кулаки по твёрдости могут с молотом поспорить. По дороге к компании присоединился Борис. Кот куда-то исчезал после завтрака, но как только дошло до дела, объявился и как ни в чём ни бывало присоединился к компании. Правда, Птицын отметил, что от Мари баюн старается держаться подальше. Отчего у четвероногого такое настороженное отношение к прекрасной иностранке, Птицын решительно не понимал. Она ведь так прекрасна и мила, помогла им в драке. И совсем ничего плохого не делала! Разве так можно?

Демьян, несмотря на опасения провиниться перед дамой сердца ещё раз попытался отговорить её от участия в авантюре, но та была тверда:

— Напрасно ты, милый Демьян, думаешь, что я не смогу быть вам полезной. Вспомни, что моя помощь оказалась очень кстати совсем недавно, сегодня ночью! И не беспокойся. Я знаю, как обезопасить себя от этих зверей. Я ведь не совсем бесталанна. Просто сделаю так, что они не смогут меня замечать — я уверена, я с этим справлюсь. Да и вам как-нибудь помогу!

Валерка вспомнил, что так и не спросил новую знакомую о том, к какому народу она принадлежит, и опять почти сразу забыл — Мари что-то у него спросила, и мысли утекли. Тем более, девушка переоделась в походное. Облегающий костюм из тонкой, но прочной кожи был чудо как хорош… точнее, чудо как хорошо было содержимое этого костюма. Валерка тут же вспомнил просмотренный недавно фильм про «Мстителей» — там была персонаж по кличке Чёрная Вдова. Мари в этом костюме была чудо как похожа на Наталью Романову. Даже декольте присутствовало, и такое же волнующее. Совершенно невозможно внятно соображать, когда у тебя что-то спрашивает этакое совершенство!

«А вообще, думать всё-таки иногда нужно», — обругал себя Птицын, когда они добрались до места. Время клонилось к вечеру, солнце потихоньку закатывалось за горизонт. Вот-вот должно было стемнеть — слишком много времени заняла дорога. — «Мог бы и сообразить, что без помощи лешего идти будет сложнее! Теперь вот придётся лезть непонятно куда на ночь глядя, нет бы спокойно переночевали и утром отправились!»

Валерка хотел предложить вернуться. Ну и что, что перед Мари опозорились бы. Она, в конце концов, умная женщина, должна понимать, что беспечность до добра не доведёт!

— Ладно, княже. Не будем тянуть время! — бодро сказал Демьян, явно рисуясь перед девушкой, и первым шагнул в аномальную часть леса. Теперь поворачивать стало совсем невозможно, и Валерка двинулся следом.

Кажется, кто-то, кто находился в центре непонятного леса, следил за его границами. Иначе как объяснить, что стоило им вступить на аномальную территорию, и навстречу рванули «защитники».

Всё началось с небольшой стаи волков. Ну, как стая — всего три особи. Небольшие, какие-то облезлые, как будто больны лишаём. Вроде бы и бояться нечего — в такой-то представительной компании, но Валерка испуганно попятился. Сам не понял, отчего. Может, дело было во взгляде волков? В детстве Птицын однажды видел бешеного пса, на даче. Ещё неделю назад он с этим кабысдохом играл в догонялки и даже не думал бояться здоровенных клыков и огромных лапищ, а тут испугался. И ведь не нападал тогда несчастный Шарик, просто смотрел, но Валерка потом долго не мог в себя прийти. Пса не окликнул. Пятился назад, пока собака не отвлёклась на что-то другое, а потом развернулся и убежал домой. Вот и сейчас, глядя на этих волков, хотелось сделать то же самое — убежать как можно дальше.

Волки напали одновременно. Молча. Своей целью они отчего-то выбрали не людей, а лешего. В этот раз лесной дух выбрал размеры, ненамного превышающие человека — для удобства общения. Однако Птицын, будь он волком, точно предпочёл бы кого-то другого. Какой смысл грызть деревяшки?

Между тем, волки расправились с лешим за несколько секунд, хотя тот не стоял столбом, пытался сопротивляться. Растащили буквально на палки и щепки. Сами при этом на довольно ощутимые удары никак не реагировали, будто не чувствовали боли.

— Вот так всё время, — на плечо Валерки опустился ворон, больно вцепившись когтями. — Стоит подойти поближе…

Валерка крякнул от неожиданности. Правое плечо и так оккупировано совсем не лёгким Борисом, так теперь ещё и слева ворон уселся. А волки и не думали останавливаться. Расправившись с лешим, они переключились на Демьяна. Упырь махнул киянкой, сбивая одного из серых. Попал точно в голову, и волк больше не поднялся — правда, Валерка не был уверен, что остался жив. После такого-то удара.

— Проклятье, не ожидал, — повинился упырь. — Слишком неожиданно.

Оставшиеся двое волков на потерю товарища внимания не обратили, так и продолжили нападать на упыря. А на помощь ему бросился Орм. Вот тролль, кажется, вообще бешеных тварей не боялся. Без особого замаха пнул ближайшего, отправив того в невысокий полёт, потом двумя ударами кулаков успокоил последнего. Тот, которого Орм пнул, снова набросился — ну, и ему тоже достался удар кулаком. Смотреть на работу тролля было одно удовольствие — действовал он аккуратно, движения скупые и короткие. Причём Птицын отчего-то не сомневался — сила ударов строго дозированная. Никто из замороченных зверей не помрёт, но и не встанет ещё долго.

— Как будто бешеные, — не удержался парень от комментария. Очень уж было похоже, разве что пена из пасти не капает.

— Если бы бешеные — я бы их давно извёл, — пробурчал леший. — Мне этой заразы в лесу не нужно. И даже бешеные, пока совсем мозги не сломаны, меня слушаются. А эти — вот такие. Как будто бешеные, но не бешеные. Из чащи не выходят, но стерегут её пуще глазу. Никого не пускают. Меня — особенно, видел, на меня первого напали. Я уж и нормальных волков на них насылал — так рвут, скотины! А кого не порвали — те потом сами в эту чащу убегают, и такими становятся. Будто боли не чувствуют, слов моих не слушают, нападают на всех. Больше никого туда не отправлял. Наоборот, отсюда всех животин отвёл подальше, чтоб к этим не попадали. Только зря животин на эту дрянь переводить. Потому и хочу, чтоб вы мне помогли. Этого, каменного ты молодец, что привёл. Ему на эту дрянь плевать.

— А зимой что? — вспомнил Птицын. — Ты ведь говорил, что до лета сюда вообще нет смысла идти.

— Зимой тут ещё хуже. Холод, а снега нет. Только оттого не легче. Воздух как будто вязкий становится, даже идти невозможно. То не я пробовал, просто видел. Мне-то последние десятилетия не до того было, должен понимать!

— Эти тоже не мёртвые, — вставил Демьян, который разглядывал одного из побитых волков. — Сердце бьётся, хотя и медленно, дышит. Иные жизненные процессы, как я понимаю, тоже протекают нормально или почти нормально. Однако здоровым его тоже не назовёшь.

— Конечно, не назовёшь! — согласился Орм. — Я ж его по голове стукнул. После того, как я кого-то по голове стукну, ему обычно долго нездоровится.

— Да я не о том, уважаемый Орм, — хмыкнул упырь. — Он и до встречи с твоим кулаком здоровым не был. Температура тела отчего-то очень низкая. По моим прикидкам — примерно, как у меня. То есть градусов девятнадцать — двадцать. Процессы замедленны.

— В общем, делайте, что хотите, но от этой напасти меня избавьте, — снова начал свою шарманку леший. — Вроде не мешает, а всё одно — как бельмо на глазу. И чешется. Недоброе здесь что-то, нехорошее. Не хочу, чтобы такое было в моём лесу. Пусть уж лучше дорога будет…

— Удивительно неуютное место, — согласилась Мари. — Я чувствую какую-то чуждую силу. Возможно, тень какого-то бога? Очень похоже. Жаль, мне плохо знакомы местные боги иначе я бы сказала точнее. Такое чувство, что за нами следит больной осколок чьего-то могучего разума. С недобрым вниманием смотрит!

На словах о слежке и недобром внимании Валерка чуть не споткнулся — та самая мысль, которую он целый день всё никак не мог поймать, забрезжила на краю сознания. Вот-вот поймает, совсем чуть-чуть… И опять — тщетно. Мари, будто специально, приобняла его за плечи, прижавшись волнующей грудью к руке, и спросила:

— О чём задумался, милый Валера? Разве нам не нужно идти дальше? Командуй, великолепный князь!

Когда к тебе так интимно прижимаются, посторонние мысли исчезают будто по мановению волшебной палочки. Птицын судорожно сглотнул, и пробормотал:

— В самом деле, пойдёмте, что ли. Чего отвлекаемся?

«А ведь в самом деле чувствуется что-то такое, — размышлял Валерка. — Вроде бы действительно кажется, что из темноты за тобой наблюдают чей-то голодный взгляд, но на самом деле ты понимаешь — это всего лишь игра воображения».

— Мне не нравится, что тут с животинками делают, — сказал Орм. — Они как без памяти. Будто не сами собой двигаются, а как марионетки на нитках. Нехорошо так. Пойдём, посмотрим, кто над зверями издевается.

Валерка потом долго хвалил себя за отличную интуицию. Кто бы мог подумать, что Орм окажется главной боевой силой в этом походе? «Марионеток» оказалось не так много, но, пожалуй, без серьёзного боя не обошлось бы — стоило только войти под сень чащи, и твари полезли со всех сторон — ещё волки, пара барсуков и даже олень, такой же облезлый, с проплешинами на шкуре, как и остальные местные животные. Но прав был леший, хуже всего было с хорьками. Будь их немного побольше — совсем бы тяжело пришлось, но и четырёх Валерке вполне хватило. Напали все разом, ловкие, текучие, как вода, и такие агрессивные! Нормальные животные себя так не ведут — даже если ты зашёл на их территорию, предпочитают сбежать, а нападают только в крайнем случае.

Недолго им оставалось наслаждаться победой над волками. По всей видимости та троица была лишь первой линией обороны. Что-то вроде пограничников. Своим отчаянным сопротивлением волки дали время остальным зверям странного леса подтянуться к месту нарушения границы.

«Как с цепи сорвались! — думал Валерка, отмахиваясь своей киянкой от безумного барсука. — Что за урод с ними такое сотворил?»

Парень уже не слишком заботился о животных — тут свою бы жизнь сохранить. Приходилось вертеться как ужу на сковородке, чтобы не дать себя укусить — Валерка всерьёз опасался, что это странное марионеточное состояние передаётся через укус.

Очень помогала Мари — девушка в самом деле каким-то образом ухитрялась избегать внимания безумных животных. Валерка, впрочем, её и сам не видел, а вот её голос — слышал, ещё как.

— Валера, сзади! — кричала девушка, и Птицын успевал отскочить и садануть киянкой по очередной оскаленной морде.

В следующую секунду девушка предупреждала Демьяна. С её помощью справляться действительно было намного легче. Птицын даже загордился своей ловкостью. Однако самым эффективным по-прежнему оставался Орм. Проводник один раз даже чуть не пропустил укус хорька — эта зараза нацелилась прямо в бедренную артерию, а парень в этот момент смотрел, как тролль артистично, даже слегка вальяжно, ловкими, экономными движениями укладывает медведя на землю. Хорошо, Демьян помог, вовремя сорвал с князя хорька и Птицын так и остался не укушенным.

— Что-то ты слишком расслабился, княже, — укоризненно покачал головой упырь. — Нельзя так. А ну как если тебя укусят, ты тоже с ними за одно станешь? Что потом с тобой делать?

— Ну… двинете меня тогда тоже по голове, — виновато предложил Птицын. — Я постараюсь поосторожнее, честно. Просто Орм уж больно хорош.

Тролль в этот момент как раз закончил с медведем, подхватил за шкирки двух ласок, слегка придушил, и аккуратно отложил в стороны.

На этом очередная волна защитников зачарованного леса вроде бы закончилась. Валерка огляделся по сторонам. Вроде, все на месте… хотя нет, не все!

— А где Борис⁈ — Кота не было. — Мари, ты не видела Бориса?

— Нет, — девушка проявилась на фоне стоявшей неподалёку сосны — как будто плоская картинка вдруг обрела объём. — Не видела. Может, он решил пойти домой?

В это Птицын не верил. И Орм — тоже. Тролль сразу же бросился на поиски, пробежал немного в одну сторону, развернулся… Кота нашёл Валерка. Благодаря неожиданно обострившемуся слуху парень вдруг услышал откуда-то придушенный мяв.

— Борис! — рявкнул парень. — Мяукни ещё раз!

Мяв повторился, и Валерка рванул через кусты. Следом топал Орм.

Баюн нашёлся совсем недалеко. Он был густо оплетён тремя полозами. Змеи довольно крупные, метра по полтора в длину каждая. И, судя по всему — сильные, потому что справиться с ними у кота не получалось. Ему удалось придавить змей лапами, и те не могли свою жертву укусить, но зато вполне успешно душили.

— Фух… — простонал баюн, когда его освободили. — Ещё чуть-чуть, и эти твари бы меня удавили. Совсем не заметил, как они ко мне подобрались. Сидел себе на ветке, ждал, когда вам потребуется помощь, и вдруг раз — и шею захлестнули. Пытался вам что-то крикнуть, но куда там!

Глава 8

Демьян совершает клятвопреступление

Территория, занятая марионетками, оказалась совсем небольшой. Уже через несколько минут компания выбралась на прогалину. Пустое пространство со всех сторон было окружено мрачными, высокими елями — несмотря на ясную погоду и полнолуние, здесь всё равно была темно. Да и вообще — будто дымка какая-то покрывала ельник — Валерка это только теперь заметил. Прохладно, сыро, темно. Ещё и воздух не совсем прозрачный.

— Княже! — крикнул Демьян, едва бросив взгляд в центр пустого пространства. — Уходим! Быстро!

Однако уйти они не успели — и упырь первым шагнул к центру. А за ним — баюн, и даже леший слетел с плеча Птицына и медленно переваливаясь зашагал к центру. Поляна своим видом навевала неприятные ассоциации. Ни травинки — только песок, покрытый чем-то непонятным. Валерке на память пришло слово «прах». В центре покрытого смесью песка и праха пустыря мрачно возвышался деревянный кумир. Все трое как завороженные шагали к капищу, пока Валерка сообразил, что это ненормально, успели удалиться от края открытого пространства на несколько шагов, и даже не думали поворачивать.

— Идите же ко мне, дети мои! — голос шёл отовсюду. — Идите. Я люблю вас, всех. Вы всегда будете со мной, и я вас никогда не обижу. Я защищу вас ото всех печалей и разочарований. Идите же!

Вкрадчивые слова как будто пытались пробраться прямо в мозг, и, похоже, на некоторых это действовало. А вот Валерка оказался ничуть не очарован. Наоборот — возникло ощущение, будто в мозгах кто-то пытается ковыряться холодными, потными пальцами. Омерзительно.

— А ну пошёл вон, скотина! Не смей нас трогать. Гадина! — рявкнул Птицын.

Орм же промолчал. Он тоже шагнул на прогалину, глаза у него не были пустыми и бессмысленными, как у товарищей. Тролль направился к центру пустого пространства. Правда, далеко уйти ему не удалось. Демьян, который до того шёл с пустыми глазами к кумиру, вдруг повернулся и бросился на тролля. Бесполезную киянку он отбросил. Упырь как-то сгорбился, руки его удлинились, на пальцах выросли когти. Не так часто Валерке доводилось видеть товарища в боевой форме — обычно он даже в драке предпочитал сохранять человеческий облик. Говорил, в боевой форме приходится обязательно пополнять силы кровью, а ещё можно слишком легко шагнуть за черту кровавого бешенства. Сейчас его это явно не волновало. Валерка плюнул на осторожность и побежал навстречу.

— Демьян! Приди в себя! Не слушай этого урода!

Тщетно. Упырь князя не видел и не слышал. Но только до того момента, как Валерка не попытался ему помешать. Удар длинных когтей Птицын увидеть успел. И даже уклонился, почти. Острые, как бритва лезвия прошли по груди, будто не заметив плотную кожаную куртку. Если бы парень чуть-чуть промедлил, не отделался бы разрезами, упырь вскрыл бы ему грудную клетку как консервную банку.

Валерка не растерялся, ударил в ответ. Он уже давно умел двигаться так же быстро, как упырь… вот только опыта у него было меньше. Демьян легко уклонился от удара, и как копьё выбросил левую руку, целясь в живот. Птицын сбил удар в сторону, пнул друга между ног. Со всех сил, не жалея. И это подействовало, жаль, ненадолго. Упырь согнулся от боли, Валерка хотел двинуть ему киянкой по башке, но промахнулся. Хищным, змеиным движением Демьян ушёл в сторону и удар киянки пришёлся не по голове, а в плечо. Да и то вскользь. А потом упырь согнулся ещё сильнее и вновь бросился на Валерку. Парень отскочил в сторону, краям глаза пытаясь найти Орма. Бесполезно — тролль пытался справиться с баюном, и, судя по всему, это было не так-то просто. Кот целился в единственное уязвимое место — глаза, и Орму никак не удавалось его схватить.

Птицын воспользовавшись тем, что Демьян оказался в стороне, рванул к кумиру. Если это из-за него друзья сошли с ума, нужно его просто сломать. Чёртов кумир как будто всё никак не приближался — парень бежал уже несколько секунд, и всё не мог до него добраться. Бежал изо всех сил, но Демьян оказался быстрее. Птицын почувствовал шаги за спиной, и попытался отскочить в сторону, но в этот раз так удачно не получилось. Спина взорвалась дикой болью, от удара парень покатился по земле. Снова вскочил, чувствуя, как намокает от крови одежда. Боль была жуткая, к тому же сразу накатила слабость — кажется, Демьян повредил ему что-то важное. Валерка попытался отстраниться. Взмахнул киянкой, отгоняя упыря, прыгнул следом, в надежде на эффект неожиданности. Обычно он не пытался сокращать дистанцию, но теперь уже всё равно. Вряд ли ещё несколько дырок в шкуре сильно изменят ситуацию.

Сработало — Демьян на долю секунды замешкался, и Птицыну удалось его обхватить. Жаль, не со спины. Упырь брыкался изо всех сил, рвал валеркину спину когтями, но всерьёз достать не мог — слишком неудобное положение. А вот спереди у него были зубы, и он не стеснялся ими пользоваться. Валерка попытался отстраниться, и чуть не сделал хуже — открыл шею. Упырь этим воспользовался мгновенно, Птицын едва успел прижать подбородок. А потом двинул лбом упырю в нос и в челюсть. Раз, другой, третий… Рот у Демьяна уже был окровавлен. Кажется, удалось выбить ему несколько зубов. Только Демьяна это не остановило. Укусить Валерку он больше не пытался, но и успокаиваться не желал. Патовая ситуация получилась. Сквозь кровь, заливающую глаза, Валерка глянул, как там дела у Орма — всё равно толком двигаться не получается. Только и можно, что стряхивать кровь, натёкшую со лба, в сторону — чтобы в рот Демьяну не попало. Не хватало ещё, чтобы помимо прочего упыря захватило кровавое бешенство!

У Орма дела шли немного лучше. Весь изрезанный острейшими когтями, тролль всё-таки смог подхватить баюна за шкирку. Борис изо всех сил пытался вывернуться из хватки тролля, но тот на это и внимания не обратил. Правда, на несколько секунд призадумался, как бы так вырубить кота, чтобы ему не навредить. Кулаком бить — голова слишком маленькая. Душить… можно переборщить. Это с незнакомыми ласками Орм не слишком миндальничал, а вот с другом осторожничал. Что именно он выбрал, Валерка понять не успел — Демьян снова принялся вырываться.

Пришлось снова работать головой. Больно ужасно — об твёрдого упыря можно весь лоб расшибить. Да ещё и слабость накатывает всё сильнее — кровь всё никак не останавливается, да и упырь то и дело наносит новые раны. Орм подоспел очень вовремя — ещё минута, и Валерка бы либо потерял сознание, либо просто упустил Демьяна. А так тролль подошёл, и аккуратно двинул упырю кулаком в висок. Как всегда — точно рассчитав усилие. Упырь вдруг расслабился, руки его бессильно опали на прах, покрывающий открытое пространство, и Валерка, наконец, смог откатиться в сторону.

— Быстрее, друг, — попросил Орм. — Они ведь могут очнуться. Нужно успеть.

Валерка кивнул и, поддерживаемый троллем, двинулся к кумиру. Приходилось чётко держать деревянного болвана взглядом — стоило отвести глаза, и тот опять оказывался далеко.

Пожалуй, эта штуковина и в самом деле что-то сделала с пространством. Когда Валерка стоял на краю прогалины, казалось, кумир находится на расстоянии метров тридцати. Им с Ормом пришлось пройти гораздо больше, и теперь, стоя вблизи, Птицын чётко видел — истукан намного выше, чем казалось, когда они смотрели на него от края поляны. Пожалуй, даже не истукан — статуя. Истощённый бородатый и патлатый старик сидел на пятках, как какой-нибудь японский божок. Только в отличие от японских богов, взгляд у него был совсем не благостный. Кумир смотрел презрительно, как будто недовольный окружением. И зло.

Мысли в голове путались — эта тварь явно пыталась достучаться до сознания Валерки. Однако думать, и, тем более разговаривать, Птицын и не собирался. С разбега врезался в кумира плечом, пытаясь повалить. Рядом гораздо весомее ударил Орм. Кумир слегка вздрогнул, в голове раздался яростный вой, но больше ничего не произошло — истукан держался за землю очень крепко.

— Не дай нашим подойти, князь, — попросил Орм. — Помешают, бить придётся. Сейчас я ему дам.

Валерка оглянулся, и мысленно застонал. Демьян и баюн уже очнулись и теперь спешили помешать «святотатцам». А ещё где-то над головой реял леший в образе ворона. Сил у него здесь почти не было, всё, что он мог — это пикировать и пытаться вцепиться в лицо когтями. Учитывая, что лицо у Валерки и так было разбито, можно было не обращать внимания на птицу.

Демьяна с баюном игнорировать не получалось. Судя по всему, Орм устроил каждому серьёзное сотрясение мозга, так что двигалась парочка «охранников» неуверенно. Да только и Птицын себя уверенно не чувствовал.

— Что ж ты меня совсем не жалеешь, дружище⁈ — простонал Валерка, получив очередной разрез на груди. Он вновь попытался ухватить Демьяна, возможно, даже получилось бы. Да только Борис помешал — полоснул когтями сзади по ноге — видно, хотел подрезать сухожилия. Валерка каким-то чудом успел убрать ногу, отделавшись очередным разрезом, но и Демьяна упустил — тот ловко проскользнул у него подмышкой. У Демьяна была отличная возможность прикончить своего князя, но тот его, оказывается, не особо интересовал — упырь спешил помешать Орму.

— Не надо мешать Орму, он хороший! — рявкнул Птицын. Он в последний момент, в падении, всё-таки успел схватить друга за ногу, дёрнул на себя, заставив повалиться лицом в землю. Окрылённый таким явным успехом парень шустро подтянулся и уселся на Демьяна верхом, придавив тяжестью к земле, прижал руками его руки. Упырь даже в таком положении не сдавался, но сейчас ничего толком сделать не мог.

— Скотина ты, дружище! — Остановить ещё и Бориса парень точно не смог бы. С другой стороны, Орму кот тоже сильно помешать не мог.

Орм, непрерывно атакуемый вороном и баюном, продолжал расшатывать кумира — Валерка краем глаза наблюдал, как тролль, обхватив того каменными лапищами качает истукана из стороны в сторону. Наконец тролль поднатужился, напряг мышцы и дёрнул вверх. С протяжным стоном статуя вырвалась из земли, тролль поднял его над головой и с маху ударил об колено. Кумир сломался с треском, больше похожим на гром. Валерка от неожиданности пригнулся, и тут же понял, какую ошибку совершил — Демьян не мог не воспользоваться моментом. Вывернулся самым неестественным образом повернув голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов, приподнялся и схватил своего князя за нос. Были бы зубы целые — откусил бы, но и так нос пронзила острая боль, Птицын взвыл, мотнул головой, пытаясь вырваться. Тщетно — Демьян держал крепко.

«Чёрт, чёрт, чёрт, сейчас откусит! Буду как Майкл Джексон», — терять орган не хотелось ужасно. Стоило только упырю покрепче сжать зубы, и всё — нет больше носа. Пока, правда, Демьян этого не делала. Но и до конца челюсти не разжимала. Следить за тем, что делает тролль было невозможно — Птицын только слышал треск, который раз за разом становился всё тише.

— Княже, с каких пор наши отношения вдруг перешли в такую плоскость⁈ — вдруг сказал Демьян совершенно спокойным голосом, выплюнув его нос. — Вот уж не знал, что у тебя присутствуют такие наклонности. Если что — я решительно против! — Упырь уже находился в обычной, человеческой форме, и теперь недоумённо смотрел на Птицына. Ровно до того момента, как с прокушенного носа ему на лицо не капнуло кровью. — Ох, княже! Что это с тобой⁈

Птицын радостно расхохотался. Всё нормально с Демьяном, никаких последствий. Он явно ничего и не запомнил!

Откатился в сторону, освобождая друга, потом водрузился сначала на колени, а потом встал. Получилось всё-таки.

— Всё, из такого пазла не соберётся, — констатировал Валерка глядя на то, во что превратил истукана Орм. — Хватит уже, наверное.

— Нужно его сжечь, — потребовал тролль. — А то может и собраться.

— Ох… давайте тогда лешего за Андреем Иванычем с бензином отправим?

Самому идти никуда не хотелось. Спина болела невыносимо.

Леший на просьбу откликнулся охотно. Он, кажется, так до конца и не потерял разум, поэтому объяснять ничего не потребовалось. Услышав предложение Валерки, ворон сорвался с места и улетел, а Птицын приготовился ждать. Очень хотелось повалиться на бок, и закрыть глаза, но куда там! Демьян и Борис, наконец, пришли в себя.

— Что происходит⁈ — спросил упырь. — Князь, кто тебя так⁈ Как будто бешеный упырь драл!

— Бинго! — сделал пальцы пистолетом Валерка. — Угадал на сто процентов. И этот упырь — ты, дружище. Тяжёлая же у тебя рука, должен заметить!

Демьян сначала не поверил, а потом пришёл в ужас.

— Собственного князя! За такое меня положено казнить! Боги, какой позор! Нарушить клятву верности, попытаться убить собственного князя! Да во все времена за такое убивали несмотря ни на какие оправдания!

Упырь страдал так искренне, что Валерке его даже жалко стало.

— Ну не переживай, — пытался он утешить упыря. — Ты же в самом деле себя не контролировал. Бывает, что уж. Вон и Баюн тоже постарался! Смотри, как ногу мне располосовал!

Но Демьяна эти аргументы не отвлекали и никак не утешали. Неизвестно, до чего он дошёл бы в своём самобичевании, если бы в этот момент не появилась Мари, которая мигом отвлекла упыря от размышлений о собственной никчёмности.

— Господа, это было поистине восхитительно! — глаза у девушки горели от восторга. — Я так переживала, глядя на этот кошмар! Как же хорошо, что я сама не вступила на территорию этого бога! Он ведь мог и меня поработить! Очень, очень сильная сущность. В наших краях таких уже давно не осталось — всех вывели. И как же вы сражались! Когда мужчины сражаются насмерть — это поистине грандиозное зрелище! Вы — настоящие герои! Победить эту сущность… А ваше, Валерий, сопротивление внушению — это нечто совершенно невероятное, — Птицыну показалось, что в этот момент глаза Мари недовольно сверкнули, но она уже перескочила на другую тему:

— Вам нужно срочно перевязать раны! Вы — явно необычный человек, раз до сих пор не погибли, но помощь всё равно необходима!

Демьян мучительно застонал — он воспринял это как упрёк на свой счёт.

Регенерация у Валерки уже работала. Парень чувствовал, как закрываются раны. Болели они в этот момент ещё сильнее, а ещё безумно хотелось не есть даже — жрать! Он уже готов был отползти к лесу, и попытаться грызть кору на деревьях, но тут как раз прибежал Андрей Иванович с ребятами. И у них с собой был не только бензин!

Бутербродов было не слишком много, но с каким же удовольствием в них вцепился Птицын. Пожалуй, если бы кто-то попытался отобрать — Валерка бы не выдержал, напал. Пока он утолял голод, вурдалаки уже полили принесённым топливом кучу блестящих от времени щепок, оставшихся от божка и подожгли. Старое дерево горело неохотно, будто сопротивлялось. Не прекращая жевать, Валерка смотрел, как сгорает кусок лица. Казалось, что медленно обугливающийся глаз до самого последнего момента смотрел на парня с дикой, бессильной злобой.

Бутербродов, принесённых Андреем Ивановичем, катастрофически не хватало, но Валерка уже не помирал от голода. И даже смог идти. Рядом семенил Демьян — он всё никак не мог отойти от шока после своего «предательства». Даже перестал обращать внимание на Мари, чего с тех пор, как они познакомились с девушкой, с упырём не случалось. Радом брёл Баюн — пешком, потому что тащить его Валерка не мог, а вспрыгнуть на тролля кот стеснялся.

— Вообще ни черта не помню, — жаловался кот. — Как будто даже не спал, а просто — не было этого и всё. Вот только что мы видим поляну, покрытую какой-то гадостью с дурацким стариком в центре, а в следующую секунду у меня болит голова, и я смотрю на Орма. Чем это ты меня, кстати, так приложил, друг сердешный?

— Щелбан дал, — смущённо ответил тролль. — Я осторожно, чтоб мозги не сотрясти.

— Лучше бы просто придушил, как тех хорьков, — проворчал баюн. — Вон, встали и смылись, как ни в чём ни бывало. Как будто ничего и не было!

— В следующий раз придушу, — пообещал Орм.

— А мне больше интересно, что это за гадость такая была, — вставил Валерка.

— Старый кумир, — ответил Демьян. — Посвящённый кому-то из сыновей Чернобога. Может, Карачун, может, Кащей, а может, и вовсе Вий… хотя нет, последний точно отпадает. Я бы поставил на Кащея.

— Я думал, Кащей, как и Яга, давно ушёл на границу, — признался Птицын. — Помнишь, я рассказывал, как с ней встречался? Она говорила, что её больше Земля не держит, поэтому они были вынуждены уйти.

— Всё так, — кивнул Демьян. — И Кащей, Вий и прочие боги и полубоги давно ушли. Кто за грань, кто на границу, а кто и вовсе в неведомые пределы. Но какая-то часть, какие-то воспоминания — остались. Эти частицы смешивались с представлениями о том, какими они были, и вырастали новые личности. Разумные им поклонялись, просили помощи, приносили жертвы. Эти осколки души, если хочешь, тени прежних богов, обретали силы, обрастали новыми личностями — и становились такими, какими их помнят и представляют себе смертные. Вот и Кащей — он ведь никогда не был добрым или злым. Тот чародей, по слухам, вообще мало занимался людскими делами, его больше интересовала наука. А вот этот идол, что остался со старых времён воплотил в себе представления разумных. Потом разумные о нём забыли, забросили, его злоба и обида росла, как и желание новых жертв… в общем, княже, на будущее знай: такие вот старые капища лучше обходить далеко стороной. Здесь оно ещё слабое было, видно, давно забыто. Будь он самую капельку посильнее — пробрался бы и к тебе в голову. И тогда — пиши пропало, появились бы у него новые последователи. Не хотел бы я себе такой участи.

Возвращение вышло совсем не триумфальным. Народ тут же принялся расспрашивать вернувшихся, что произошло, и почему все такие побитые, но Валерка даже не думал что-то объяснять — он прямым ходом проследовал на кухню и принялся насыщаться. Оставшийся с утра плов зашёл на ура! В теле вновь проснулась бодрость.

— Нет, нафиг. Всё равно надо выспаться, констатировал Птицын, и побрёл в спальню. Бодрость оказалась какой-то неестественной — вроде горы готов свернуть, а ноги еле двигаются.

Заснуть парень не успел. Мысли начали путаться, он вот-вот готов был провалиться в сон, но тут дверь скрипнула. Сон слетел, как будто и не было. На пороге стояла Мари. Свет свечи, которую она держала в руках, очень выгодно обрисовывал изгибы женщины под прозрачным пеньюаром. Валерка тяжело сглотнул. Девушка плавно скользнула в спальню, подошла к Валерке, поставила свечу на прикроватный столик, скользнула к Валерке под одеяло.

Птицын почувствовал, что теряет голову.

«Нет, нет. Как же так⁈ А как же Алиса?» — мелькнуло в голове, а потом Валерка вдруг обмер от ужаса. Алиса! Как он мог о ней забыть⁈ За эти дни ни разу не вспомнил, а ведь обещал вернуться сразу же, как только вытащит тролля из кабака!

Мари была мгновенно забыта. Парень перешёл в верхний мир, даже не сдвинувшись, и оказался в другой своей спальне. Алиса была здесь, но не одна — на кресле возле двери сидел Лёха.

— Валера! Куда ты пропал⁈ — восклицание было произнесено почти хором, только старлей ещё добавил матерное окончание.

— У меня сестру с племянницей похитили, а ты пропадаешь неизвестно где!

Глава 9

Радей Тихославович удивляет всех своей дедукцией

В первый момент Птицын вообще ничего не понял. Спросил ошеломлённо:

— Какая сестра⁈ Какая племянница⁈

— Валер, ты тупой⁈ Моя сестра, Ленка! Ну, не сестра, жена брата, не знаю я как это правильно называется. И её дочка — Ольга! Моя племянница! — Старлей едва сдерживался, чтобы не заорать.

Птицын ошеломлённо тряхнул головой. В голове всё ещё плавал туман, соображать получалось с трудом. Но с каждой минутой парень приходил в себя всё быстрее.

— Стоп, подожди! Кто похитил⁈ — Валерка вскочил на ноги, и пошатнулся. Алиса испуганно ахнула, увидев раны.

— Твою-то дивизию, ты что, в блендер попал⁈ Что с тобой такое?

— Да нет, это Демьян, — отмахнулся проводник. — Что там с твоими родными, скажи, а?

— Ммать, да тебе не про родных надо, тебе лечиться!

— Почему Демьян? — Алиса тоже никак не могла взять в толк, что произошло. В общем, разговор грозил скатиться в откровенный бред. Кто-то должен был это остановить. Валерка глубоко вздохнул, и чётко сказал:

— Так, всё. Давайте будем говорить по очереди. Мои раны оставим на потом, тем более, они уже заживают. Лёш, рассказывай, что произошло, почему похитил, кто… вообще всю историю, пожалуйста. А то я пока ничего не понимаю.

Лёха и рассказал:

— Они мне ещё несколько раз звонили. Те фсбшники, о которых ты говорил, Весельчак У с Глотом, блин. «Алексей Романович, мы ведь с вами обоюдно понимаем, что просто обязаны будем сотрудничать. И, естественно, вы тоже не окажетесь в накладе. Я решительно не понимаю, отчего вы так упрямитесь!», — Лёха передразнил вкрадчивый голос Весельчака У. — А я не понимаю, чёрт побери! Ну, и уточнять, что за сотрудничество им нужно, тоже не стал, просто не хотел в это дело влезать. Думал, либо отстанут, либо сами объяснят, чего им нужно. Да блин, ну кто мог подумать, что они настолько отбитые⁈ Охреневшие от безнаказанности москвичи!

У Валерки возникло чувство дежавю. Совсем недавно он сам злился на «охреневших от безнаказанности москвичей». Только те были с тёмной стороны.

— Ты не отвлекайся, — попросил он старлея. — Злиться потом будешь. Ты ж, блин, этот… свидетель, или потерпевший, не знаю, как классифицировать. Короче, сам должен лучше меня знать, что рассказ должен быть внятный.

— Умник, блин. Попробуй тут сохраняй спокойствие, если у тебя родных похитили! — возмутился Лёха, — Короче, вчера звонит братец. Говорит, увезли у него жену с ребёнком фсбшники, и, мол, что за дела, как теперь их вернуть обратно? Я охренел. Позвонил этому… Антону Ивановичу. А он мне и вываливает. Так и так, Алексей Романович, вы явно не стремитесь налаживать сотрудничество, а это нехорошо. Поэтому решили мы вас простимулировать. Девочки, говорит, находятся в полной безопасности, но они побудут со ним, пока я не осуществлю то, что от меня требуется.

Лёха тяжко вздохнул.

— Короче, они требуют, чтобы я перевёл их на тёмную сторону, — объяснил старлей. — Они меня за проводника, приняли, Валер. С тобой, получается, перепутали.

— Охренеть, — Птицын сел обратно на кровать — очень уж неожиданная новость получилась.

— Угу, я тоже охренел. Причём, суки, так всё складно объяснили. Девочку кто на тёмную сторону водил? Двоюродный дядя. «Специалистов» с тёмной стороны кто им приводил? Опять, Алексей Макеев, старший лейтенант полиции. Они и то дело с людоедами раскопали, представь себе. А кто разговаривал с рыночными авторитетами? Опять старший лейтенант. А куда потом исчезли рабы этих уродов? Очевидно, на тёмную сторону. Кто их туда перевёл? Опять ответ очевиден. Рестораторам контрафактную чёрную икру центнерами кто сбывает? Правильно, опять Лёша Макеев. Так что их предположения действительно выглядят логично. Ты-то у нас в тени остался…

Валерка схватился за голову. Чего он точно не хотел, так это подставить кого-то из друзей.

— А Радей Тихославович что?

— Этот свин вчера уехал на Бор, по каким-то своим делам. Ещё утром. От сопровождения отказался, — сказал Валерка. — Телефон выключен, до сих пор не возвращался. Я тоже в первую очередь, когда до тебя не дозвонился, о нём подумал. Бесполезно. Позвонил Алисе — она в панике, тебя нет, хотя обещал вернуться ещё накануне вечером. Валер, что делать будем⁈

— Что делать… Будем переводить на ту сторону фсбшников. Только что-то мне не нравится такое сотрудничество. Попахивает от него, — пробормотал Валерка. — Радея нужно искать — во-первых, я ему обещал, во-вторых, он в таких делах должен понимать. Тебе сроки какие-то поставили? Условия?

— Не ставили они никаких условий, — мотнул головой Лёха. — Сказали, мол, когда я созрею, тогда их и переведу. А пока, дескать, девочки у них погостят.

— Радей Тихославович обещал вернуться сегодня, — сказала Алиса. — Он ведь не просто так ушёл, предупредил. Так что мы его просто подождём. Без его совета всё равно действовать не будем, правильно? Тогда я сейчас твоими ранами займусь, а ты будешь рассказывать, как их получил. И причём здесь Демьян.

Валерка принялся вспоминать недавние события — про тролля рассказал поподробнее, про странного кумира, который в лесу стоял, про избиение животных и про попавших под внушение друзей и драку. Про Мари парень не упоминал. Точнее, не вспоминал — как-то потерялась иностранка за всеми новостями. Как будто поблекла.

— А почему тебе раны-то толком не обработали⁈ — возмутилась Алиса, выслушав рассказ.

Вот тут Птицын не знал, что ответить. Более того, вспоминая свои действия в последние пару дней, парень находил, что действовал как-то тупо. С тех пор, как они вытащили Орма из кабака, они всем кланом как будто откатились в развития до уровня подростков. Это ж надо было отправиться разбираться с проблемами лешего практически без подготовки? Можно ведь было для начала хотя бы посоветоваться со знающими людьми⁈

— От тебя как-то странно пахнет, — заметила Алиса. — Что это вы такое ели?

— Да плов просто, — пожал плечами Птицын. — Какой-то необычный, с новыми специями.

Про то, что специи предложила Мари, парень опять не вспомнил. Вообще, воспоминания о последних днях подёрнулись в голове странной дымкой — как будто всё происходило не только что, а несколько месяцев назад. Мелкие детали неизбежно начинают ускользать из памяти, помнишь только общую канву событий.

Алиса как раз заканчивала накладывать на спину покрытые целебной мазью бинты. Девушка всё ещё ворчала, что непременно устроит Демьяну секир-башку, как только они встретятся.

— Понятно, почему ты без него пришёл, — ворчала девушка. — Он просто побоялся получить заслуженное наказание!

— Да не, я не поэтому! А, кстати, чего это я без Демьяна? С фсбшниками его помощь может понадобиться. Надо бы сбегать быстренько…

Он бы отправился на тёмную сторону за другом, но тут вернулся Радей Тихославович. Приехал на такси, вежливо попрощался с таксистом.

— Знаете, Валерий, у вас в верхнем мире странные порядки, — поделился впечатлениями поросёнок. — У нас принято помогать детишкам, особенно если те оказались одни, здесь же наоборот. Это был третий таксист, представляете? Двое других отказались меня везти и уехали. Даже не объяснили ничего! А ведь у меня были деньги! Совершенно возмутительное отношение к детям, честное слово. И я этого не понимаю!

— Кхм, — Валерка смутился. Объяснять не хотелось, но и оставить такое поведение соотечественников без объяснения было бы неправильно. — Понимаете, они просто боятся. Ну, таксисты. Оставаться наедине с ребёнком — это лотерея, вполне можно стать жертвой шантажа… В общем, порядки действительно не слишком приятные, но это не из-за неприязни к детям. Тут, скорее, страх.

— Ребят, вы действительно думаете, что сейчас самое время обсуждать особенности нашего законодательства? — спросил Лёха.

— А что случилось? — тут же насторожился Радей Тихославович.

Лёха рассказал о похищении, причём намного подробнее — поросёнок оказался гораздо лучшим следователем, чем Птицын, задавал наводящие вопросы, вытягивал детали.

— Странные у вашей охранки методы работы, — подытожил чиновник рассказ старлея. — Слишком наглое поведение. Отчего они вот так сразу решили прогнуть ценного специалиста? Можно сказать, на цепь решили посадить!

— Радей Тихославович, как будто ваши действовали по-другому, — напомнил Птицын.

— Наши, как раз, по-другому и действовали, — состроил укоризненную мордочку поросёнок. — А прогнуть вас пытались агенты влияния вражеского государства. И то, оттого только, что слишком торопились раньше нас успеть. И это наводит на неприятные мысли: может так произойти, что эти господа тоже кормятся не только с рук государства?

— Блин, опять какие-то шпионские игры, — расстроился Птицын. — Как же я всё это ненавижу!

— Привыкайте, Валерий, — невесело хмыкнул Радей Тихославович. — Теперь для вас это каждодневная реальность. Однако вернёмся к нашему текущему делу. Давайте подытожим: эти господа решили силой заставить вас перевести их на тёмную сторону. Я, со своей стороны, не вижу никаких препятствий. Главное — подготовить им встречу на тёмной стороне. А для этого мы должны знать, где будет проходить процесс перехода. Предлагаю связаться с этими вашими фсбшниками и обо всём договориться, желательно — заранее. А, впрочем, давайте вы, Валерий, меня для начала сводите обратно на тёмную сторону, чтобы я отдал кое-какие распоряжения. Это не займёт много времени — буквально пару часов, а потом можно будет договариваться с вашими шантажистами.

Валерка ждал, что старлей станет возражать — дескать, нужно скорее вызволять родственников, не до подготовки тут, но Лёха даже не думал спорить. Наоборот, кивнул понимающе.

— Я ж сам в органах работаю, знаю, как всё происходит, — объяснил старлей. Даже вопрос задавать не потребовалось, он сам понял, отчего Валерка такой удивлённый. — Никогда нельзя идти на поводу у террористов. Тем более, с Ленкой мне дали поговорить. У них там что-то вроде санатория, девчонки даже не знают, что их похитили. Вот если бы они мне пальцы начали присылать — я бы так спокоен не был. Однако пока, судя по всему, с Ленкой и Ольгой нормально всё. Так что лучше правда подготовиться.

Подготовка действительно много времени не заняла — Радей Тихославович справился очень быстро. Валерка отвёз его в центр, перевёл на тёмную сторону, а уже через полчаса они ехали обратно, в Ляхово. Птицын даже удивился — он-то думал, что у чиновника обязательно случится какая-нибудь задержка.

Лёха даже этот час провёл как на иголках, и возвращению товарищей искренне обрадовался.

— Ну что, звоню? — спросил полицейский.

— Звоните, Алексей, — благосклонно кивнул Радей Тихославович. — Но постарайтесь всё-таки потянуть время. Не хотелось бы, чтобы нас торопили.

Лёха несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и ткнул в кнопку вызова.

— Алексей, рад вас слышать. — Голос Ползункова звучал совсем не угрожающе. Даже радостно, пожалуй. — Скажите же, что вы, наконец, согласны на сотрудничество?

— Да, я согласен. Озвучьте, пожалуйста, условия?

«Вот, что значит, полицейский, — восхитился Птицын. — Никогда бы не подумал по голосу, что он переживает!»

— Всё просто! Мы с вами встретимся в месте перехода. Время для нас не важно, но постарайтесь не затягивать. Сами мы готовы в любой момент. После я и несколько моих товарищей отправляются на тёмную сторону. Что касается вашей замечательной сестры и племянницы — они ещё какое-то время побудут у нас в гостях. Вы отчего-то злитесь на честных государственных служащих, и оттого можете совершить какую-нибудь глупость. Так что пусть они останутся в гостях ещё какое-то время. Напомню, что вы в любой момент можете с ними поговорить, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке и их здоровью, как физическому, так и психическому, ничто не угрожает. Вы же понимаете, что у нас — серьёзная организация? Никакого вреда девочкам не причинят. Но нам нужно, чтобы вы не совершали глупостей.

— О каком месте перехода вы говорите? — уточнил старлей.

— Неужели вы думали, что мы его не найдём? — хмыкнул Ползунков. — У нас, Алексей Романович, есть и свои методы. Тоже, знаете ли, не лыком шиты. Как только стало ясно, что в городе появился столь уникальный специалист, мы тут же начали изучать всё, что с вами связано. Вот, Олечка всё и подсказала нам. Впрочем, даже если бы не прокол с тем мальчиком, мы бы всё равно нашли способ вас проверить.

Лёха, похоже, начал нервничать. Да и Птицын — тоже.

«О каком таком месте перехода они говорят⁈»

Нет, можно переспросить ещё раз, но очень не хотелось бы. Похоже, фсбшники находятся в плену каких-то заблуждений. Развеивать их не хотелось бы. Лучше пусть они продолжают считать, что управляют ситуацией.

Радей Тихославович, между тем, усиленно замахал руками на Лёху. Потом приблизился к его уху и едва слышным шёпотом проговорил:

— Я знаю это место. Договаривайтесь на послезавтра.

Лёха так и сделал. Ползункова назначенное время полностью устроило, отчего Радей Тихославович удивлённо поднял брови. Валерка, впрочем, тоже изрядно изумился. На месте фсбшников он бы постарался заставить проводника действовать побыстрее. Зачем давать ему время? Да и вообще, если вдуматься, какое-то странное поведение. Если уж начал запугивать — то запугивай! Дави, пугай, не давай подумать! А тут — как будто в самом деле никуда не спешат. Или настолько уверены в себе?

— Радей Тихославович, уж вы поделитесь с нами, где они собрались с вами встречаться⁈ — спросил Валерка, как только разговор был закончен. — И откуда вы это знаете? А то я решительно ничего не понимаю.

— Ну, не то чтобы знаю, но догадался, — кивнул поросёнок. — Да это и нетрудно. Как только этот господин упомянул мальчика, всё сразу же стало понятно.

— А можно для тупых пояснить? — спросил Птицын. Алиса с Лёхой были с ним солидарны и тоже вопросительно уставились на чиновника.

— Ну, право, вы меня удивляете, — поразился Радей Тихославович. — Очевидно же, что эти господа имеют только приблизительное представление о работе проводника. При этом у них имеются какие-то способы определять зоны с повышенной потусторонней активностью. Поскольку вы, Валерий, в последнее время стараетесь содержать территорию города и окрестностей в порядке, единственное такое место они нашли там, где проживает мальчик, которого прокляла ваша Ольга. Вывод очевиден. Совершенно ложный, естественно, поскольку они исходят из ложных предпосылок, но с точки зрения этих господ всё выглядит логично.

— И я всё равно ничего не понял, — повинился Птицын.

— Ну как же! Мы же недавно с вами обсуждали, что Ольга не могла проклясть мальчика. У неё для этого просто слишком мало сил и злости. Я больше, чем уверен, что сам по себе тот мальчик здесь ни при чём. Кто-то проклял территорию. Для тёмной стороны — обычное дело, от такого есть защита или иные меры предосторожности, а здесь, где проклятья считаются сказкой, они могут натворить дел. Проклятое место — тонкое место. Здесь граница между явью и навью особенно тонкая. Эти господа просто перепутали. Они решили, что это граница между верхним миром и тёмной стороной истончилась.

— Звучит как-то натянуто, — не согласился Птицын.

— Ваш скепсис тут не уместен, Валерий. Они же практически открытым текстом сказали. В любом случае, если мы ошиблись — никогда не поздно будет переиграть. В конце концов, мы просто позвоним по телефону и уточним. Но я уверен, что мы не ошиблись.

— Остаётся только вопрос, где мы сами это проклятое место будем искать? — пробурчал Лёха. — Или что, ездить по округе, и искать, где граница между явью и навью тонкая?

— Алексей, вы меня разочаровываете, — укоризненно покачал головой Радей Тихославович. — И это сотрудник правоохранительных органов! У нас же есть все данные на этого мальчика: Мирослав Алексеев, возраст — семь лет, до недавнего времени учился в школе номер сто девятнадцать. Кстати, в который раз поражаюсь, какая у вас огромная численность населения! Сто девятнадцатый номер! Извините, отвлёкся. — Радей Тихославович потёр пятачок. — Так вот, нынче мальчик перевёлся в другую школу, по месту жительства. Его семья недавно переехала, а в школу он до сих пор ходил старую. Теперь же они перебрались в другой район… у вас это называется жилой комплекс. На другом конце города — называется Умный Город. Только почему-то на англицкий манер. Предлагаю туда и съездить для начала, оценить обстановку.

— Радей Тихославович, как вам это удалось? — поразился Птицын.

— Вообще никаких сложностей. Самое трудное было разобраться, как пользоваться компьютером, остальное — дело техники. Должен заметить, ваше правительство поступило очень разумно и дальновидно. Оно сделало модным рассказывать о себе всё любому желающему, представляете! Эта идея, что у каждого жителя должна быть специальная карточка в сети, в которую внесены все мало-мальски значимые события в жизни, просто гениальна! Тому, кто это придумал, нужно памятник поставить от лица всех оперативников мира! Я просто заглянул на страницу вашей племянницы, нашёл там среди её одноклассников тех, у кого в друзьях добавлен этот мальчик, Мирослав, и прочитал всё необходимое у него на странице. И эта работа заняла у меня всего час, не выходя из дома. Уму непостижимо!

* * *

Друзья мои, если вы дочитали до этого момента, значит, вам интересно. Буду очень благодарен, если вы это отметите лайком, а в идеале — ещё и комментарием. Мало того, что это мотивирует само по себе, так ещё помогает в продвижении книги!

Глава 10

Герои знакомятся с Лихо

В этом ЖК Валерке бывать не доводилось. Они с Алисой с любопытством оглядывались по сторонам. Новенький. Домики невысокие, большая часть — пятиэтажки, весёленького зелёного цвета. Дороги свежие, тротуары выложены плиткой, в центре ЖК — новая большая школа, а рядом — детский садик. Тишина и пастораль, иначе не скажешь. Домов совсем немного, около двадцати штук, а вокруг — поля. До шумного пыльного города — два километра, а здесь воздух чистый и прозрачный. Красота! Птицын даже как-то умилился, разглядывая эту картину. А вот спутники, в отличие от него, выглядели настороженными.

— Да, понятно, почему ваша охранка заприметила это место, — констатировал Радей Тихославович. — Не могу объяснить, но… чувствуете?

Валерка удивлённо посмотрел на чиновника — слишком неожиданно было от него такое услышать. А вот Алиса кивнула понимающе:

— Как будто ненастоящее, да? — спросила девушка. — Такое ощущение, что все эти дома, деревья и даже люди — картонные, а внутри — что-то недоброе и страшное. Здесь всё покрыто тоненькой-тоненькой плёночкой, вот.

— Вот-вот. Точнее и не скажешь!

— А мне нравится, — удивился Валерка. — Ничего такого не чувствую.

— Вы, князь, просто слишком толстокожи, — хмыкнул поросёнок. — Вот и не чувствуете. Совсем не удивлён — если уж вы ухитрились игнорировать зов Кащея, то здешние странности точно вас не проймут. К слову, на будущее я бы на вашем месте учитывал этот недостаток. Лучше всегда иметь рядом кого-нибудь более чувствительного, чтобы не упустить важные моменты. Вот меня, например, или уважаемую Алису.

— Буду иметь ввиду, — кивнул Птицын.

Они ещё несколько минут стояли возле машины, разглядывая местные пейзажи, потом Радей Тихославович предложил пройтись:

— Стоя на одном месте всё равно ничего не найдём, — объяснил поросёнок. — А так, может, удастся понять, откуда конкретно веет нехорошим. Не хотелось бы, чтобы во время операции нам что-то помешало. Но уже сейчас ясно — чиновники из охранки ошиблись. И Ольга — тоже. Это не проклятие.

— Согласна, — кивнула Алиса. — Проклятья… они немного другие, не так выглядят. И не так пахнут.

Птицын удивлённо покачал головой — надо же, какие тонкости в восприятии! Пахнут им проклятия, и выглядят… плёночки какие-то… Он изо всех сил пытался почувствовать, о чём говорили спутники, но тщетно. Только чихнул от напряжения, вызвав недовольный взгляд у проходившей мимо мамаши: безобразие, дитятку того гляди разбудит!

Они ещё немного побродили по дворам. Валерка удивлялся, сколько здесь детских и спортивных площадок. Даже теннисный корт нашёлся! В других частях города парень такого и не видел! По крайней мере, в таком-то количестве. Чуть ли не возле каждого дома! Троица исследователей поднялась вверх, к двум десятиэтажкам — тем, что находились в самой верхней точке ландшафта. Отсюда можно было обозреть весь ЖК. И опять — Птицыну показалось, что здесь довольно красиво.

«Не знаю, что тут за проклятья или не проклятья, но я бы здесь с удовольствием пожил. Правда, до центра далеко, да и пробки тут постоянно… Но вообще — место шикарное. У нас, в Ляхово, конечно, приятнее, но это мне. Потому что там народу ещё меньше, да и вообще — глухой угол. А кому-нибудь нормальному здесь было бы куда веселее».

Спутников, между тем, настороженное настроение всё не отпускало. Наоборот, что Радею Тихославовичу, что Алисе, становилось всё тревожнее.

— Вот что, друзья мои, — сказал, наконец, поросёнок. — Поедемте домой, мы сейчас тут ничего не высмотрим. Нужно здесь побывать ночью. Послушать, что говорят местные духи, а то и поговорить с кем-нибудь из них, если согласятся общаться.

— Поддерживаю, — кивнула Алиса. — Не хочется, чтобы в городе, в котором я живу, было такое!

«Да какое — такое⁈ — хотел возмутиться Птицын, но промолчал. В конце концов, может, и в самом деле ночью что-то станет понятнее?»

Ночной «Умный город» Валерке понравился значительно меньше. Как будто скрылся фальшивый блеск, и наружу вылезла истинная сущность. Не особенно страшная, просто — ничем не примечательная. Может, свою роль сыграла погода? Утром светило солнце, а под вечер небо заволокло тучами, посыпался мелкий, противный дождик. Как будто не весна на дворе, а самая что ни на есть поздняя осень. Ещё и фонари вместо того, чтобы светить как положено, моргали — то зажгутся, то снова погаснут с периодичностью раз в две-три секунды, навевая ассоциации с аварийным освещением. Окна домов светятся тускло и уныло.

— Пожалуй, согласен, — пробормотал Птицын. — Действительно, не самое приятное место.

— Бог мой, Валерий, вашей толстокожести можно только позавидовать! — поразился Радей Тихославович. — Да тут впору от тоски вены себе вскрыть, а у вас — не самое приятное место! Давайте как мы всё-таки попробуем почувствовать то, что чувствуем мы с Алисой. Давайте, возьмите меня на руки, а то уж больно велика разница в росте.

Валерка послушно подхватил на руки поросёнка, крякнул от натуги — весу в чиновнике оказалось гораздо больше, чем можно было подумать.

— Вот так, — довольно сказал поросёнок, прикладывая пальчики к вискам Птицына. — Жаль, что из меня так и не получился колдун, но кое-что и я могу. Только вы тоже, Валерий, постарайтесь мне помочь. Попробуйте прислушаться к тому, что происходит вокруг. Присмотритесь. Вдохните местную атмосферу. Вы всегда закрыты, всегда в себе, а здесь нужно, наоборот, открыться для окружающего мира, прислушаться к тому, что он хочет вам сказать.

Парень всё это тщетно пытался проделать ещё днём, но, видно, Радей Тихославович что-то умел. Неожиданно Валерка вдруг услышал. Где-то на ребёнка орёт пьяная мамаша. Годовалая малышка надрывается от крика, чем только сильнее раззадоривает мать. Водитель сбивает пешехода, проезжая это место — он просто не видит человека. Тупая злоба закрывает ему обзор. Бабушка сажает цветочки, в палисаднике не для того, чтобы порадовать людей, а для того, чтобы целыми днями следить за ними, и орать, орать на пробегающих мимо детишек, чтобы не потоптали. Хозяева дёргают за поводки собак, которые тянутся друг друга обнюхать — нельзя радоваться! Здесь — нельзя. Тяжёлая, тупая ненависть закручивается над домами огромной, мутной воронкой так, что трудно дышать, а в теле поселяется противная, мерзкая слабость.

— Но я всё равно не понимаю, что здесь не так, — призналась Алиса. — Как будто глушит что-то! Страшно и странно.

Прохожих по ночному времени почти не было — так, редкие собачники со своими питомцами. Валерка как-то привык, что они обычно кучкуются — и питомцам друг с другом интересно, и самим в процессе прогулки можно обсудить, какое средство от клещей лучше, а какой корм — вкуснее. Здесь было не так — наоборот, чуть понаблюдав за прохожими Птицын с удивлением заметил, что сторонятся друг друга. Необычно!

— Ну что? — спросил Птицын минут через пятнадцать неспешной прогулки. — Есть какие-то мысли?

— Ничего определённого, — недовольно вздохнул Радей Тихославович. — Что-то чувствую, но не могу понять, что. Как я уже говорил — злое, ненавидящее окружающих… могу сказать, что мне с таким на тёмной стороне сталкиваться не доводилось.

— Как в сказке, помните? В город пришла беда, и всё вокруг стало рушиться. Вода в колодцах портится, домашний скот умирает, люди — враждуют друг с другом или вовсе сходят с ума.

— В сказке, да… — задумчиво пробормотал Радей Тихославович, и надолго замолчал. Товарищи как раз шли по парковке на краю ЖК. Дальше — только поле, отсыпанная гравием грунтовка и стройка, в отличие от основного ЖК хорошо освещённая.

Алиса вдруг замерла, принюхалась, схватила спутников за руки.

— Смотрите! — шёпотом сказала девушка.

Валерка пригляделся и увидел… лису. Животинка крадучись выбралась на парковку, часто замирая и прислушиваясь, пересекла открытое пространство. Добралась до мусорных баков, затаилась… резкий рывок — и в пасти лисы бьётся здоровенная крыса. Довольная лиса бодро потрусила обратно в поля.

— Бедная, — жалостливо протянула Алиса. — Ей здесь совсем не осталось места. Приходится в человечьем жилье охотиться… А ведь видно, как ей тут страшно! Это место совсем не для неё, оно её гонит, но голод — сильнее.

— Вот оно! — сообразил поросёнок. — Алиса, вы молодец! Я бы сам не догадался. Хорошо, что вы её заметили.

— О чём вы, Радей Тихославович? — не понял Птицын.

— Дикие животные его чуют, а домашние — нет. И ещё — сказки. Лихо одноглазое, вот что это такое! Нет, ну надо же! Кто бы мог подумать!

Про лихо одноглазое Валерка, конечно же, слышал. В детстве все читали сказки, и он — не исключение.

«Ну, в принципе, да, — подумал парень. — Если другие сказки оказались правдой, то чем эта хуже?»

А вот Алиса, на удивление, смотрела на Радея Тихославовича с недоумением.

— Это очень старые сказки, Алиса. У нас их переврали давно, так что даже имя это нынешней молодёжи незнакомо. А вот мне, в моём детстве, доводилось слушать прабабкины рассказы… Валерий, вам ведь это имя знакомо?

— Ну, конечно, — кивнул Птицын. — Лихо одноглазое. Олицетворение беды. Питается оно всякими страданиями и прочими ужасами. Иногда представляют, как огромного великана, а иногда — как страшную женщину. Но обязательно с одним глазом.

— Вот! — назидательно поднял лапку Радей Тихославович. — Всё потому, что на тёмной стороне этой беды давно не встречается, а вот здесь, она, видно, до сих пор гуляет. Забавно получилось, что мир, в котором вроде бы не осталось ничего волшебного, настолько богат на всякие потусторонние сущности! Поэтому тот мальчишка оказался так податлив к проклятиям. Эта сущность здесь всем естественную защиту убивает. Ох, всё-таки верхний мир полон сюрпризов! Надо же какие интересные вещи здесь можно узнать! — Радей Тихославович выглядел крайне довольным. Валерке даже завидно стало — он сам никогда не мог получить такого удовольствия просто оттого, что решил какую-то загадку. Разве не обидно?

— Так, а нам-то что с этим делать? — спросила Алиса. — Как это Лихо изгонять?

— Понятия не имею, — пожал плечами поросёнок. — У нас-то такой беды давно не появлялось, так что откуда мне знать?

— Но нужно же что-то делать! — возмутилась яломиште. — Люди ведь страдают, и даже не знают, из-за чего! Так нельзя! Мы должны его найти и прогнать!

— Полагаю, искомая сущность должна быть там, где происходит что-то плохое, — не слишком охотно ответил Радей Тихославович. Он уже всё для себя выяснил, и теперь ему было совершенно неинтересно. Главное — предстоящей встрече со столичными властями местные особенности никак не помешают, а уж что тут творится… Ладно бы это место входило в его зону ответственности. Радей Тихославович явно был не из тех, кто любит выполнять работу просто ради работы. Да и на судьбы чужих людей ему по большому счёту наплевать, и Валерка не мог его в этом винить. Проблема в том, что сам Птицын ответственность за местных жителей чувствовал. Привык уже воспринимать Нижний и окрестности своими территориями, и считал себя обязанным защищать граждан от всяких потусторонних угроз.

— Давайте искать, где происходит плохое, — вздохнул Валерка. — Если потребуется — сами это плохое устроим. Машину там кому-нибудь разобьём, или стёкла побьём. Потом ущерб как-нибудь оплатим…

Однако столь радикальных мер не потребовалось. «Плохое» случилось само, без помощи проводника. Вопли и крики друзья услышали издалека.

— А! — обрадовался Радей Тихославович. — Даже стёкла бить не нужно. Давайте подойдём поближе. Если мои предположения верны, мы должны его там встретить.

Сцена, что разворачивалась на улице, была более чем безобразна. Валерке отчего-то вспомнилось детство — тогда такие картины можно было увидеть достаточно регулярно. В девяностые вообще много народу от доступной наркоты с катушек слетели. А вот здесь и сейчас разворачивающееся действо выглядело неуместно и неорганично. Голый мужик — толстый, обрюзгший и бородатый лупил топором чью-то машину. Стёкла уже были разбиты, и теперь псих принялся за крышу. Немногочисленные наблюдатели помешать ему не спешили, и Птицын их отлично понимал. Лезть под руку к психу с топором — гарантированно получить проблем. Либо от самого психа, либо от компетентных органов, если вдруг смогут его остановить. Кто-то кричал с почтительного расстояния, чтобы тот прекратил, кто-то звонил в МЧС.

Смотреть на такое «представление» было отвратительно. В другой момент Валерка постарался бы поскорее пройти мимо, но сейчас нельзя. Нужно искать загадочное лихо. Откровенно говоря, Птицын не верил, что у них что-то получится. Ну, в самом деле, какое лихо? Сейчас, встретят страшную всклокоченную даму с одним глазом, конечно! Тем удивительнее было, что именно он его и нашёл. Точнее, её.

Отчего он уцепился взглядом за эту женщину Валерка сначала не понял. Обычная барышня, даже не старая, причёска аккуратная — хвост на затылке. Так обычно делают девушки, которым нужно выбежать куда-то ненадолго, и причёску делать лень. Одежда тоже современная — джинсы, кроссовки, приталенная куртка. Наверное, сначала Птицына покоробило выражение лица. Ни тревоги, ни раздражения — только плохо скрываемый восторг. Как будто она в самом деле любуется интереснейшим представлением.

Валерка пригляделся к женщине чуть повнимательнее и заметил, что у неё косит глаз. Смотрит чуть в сторону. Вот псих закончил расчленять крышу и принялся за капот. Женщина перевела взгляд, но двигался только один глаз. Второй так и остался неподвижным. Если бы у неё было просто косоглазие, второй глаз бы тоже двигался.

— Радей Тихославович, Алиса. Вон на ту даму посмотрите, — Валерка кивком указал направление. — Как думаете, она?

Спутники посмотрели на женщину. Алиса только пожала плечами, а вот Радей Тихославович сунул лапку в свою сумку, порылся там, достал какой-то окуляр самого стимпанковского вида.

— Князь, дайте-ка я за вами спрячусь, — попросил поросёнок, и скрылся у Валерки за спиной. — Ох! Это действительно она!

Алиса тут же потребовала прибор себе, тоже спряталась за Птицыным и тоже охнула.

— Да что там? — не выдержал парень. — И что это за штуковина?

— Это прибор для выявления маскировки, — пояснил Радей Тихославович. — Широко настраиваемый. Но в данном случае я использовал обычное зеркало, другие способы отчего-то не работают. Взгляните, только осторожно, пока она не заметила.

Валерка глянул на женщину через окуляр, и тоже чуть не выругался. На месте аккуратной современной дамы стояла жуткая, покрытая язвами старуха. Глаз у неё был только один — в центре лба. По губам стекала слюна, лицо щерилось в довольной улыбке. И от современной одежды ничего не осталось — вместо неё обнаружилась какая-то старинная рубаха, причём в совершенно отвратном виде — сплошные лохмотья.

— Думаю, прямо здесь её изгонять будет неуместно, — сказал Радей Тихославович. — Нужно проследить, и заняться делом, когда она останется одна.

«Угу. Остаётся только понять, как это вообще делать!» — задумался Птицын.

— А как её изгонять? Или нужно убить? — спросила Алиса. Голос её дрожал от азарта. Или, может, от страха?

— Убить, скорее всего, не получится. Это же бессмертная сущность, она всегда была и всегда будет. — Покачал головой Радей Тихославович. А вот как с ней быть — не знаю. Предлагаю для начала дождаться, когда она останется одна.

Долго ждать не пришлось — наркоман, наконец, расправился с машиной и спокойно убрался в подъезд рядом стоящего дома.

— Утомился, видать, болезный, — прокомментировал поросёнок.

Лихо дожидаться приезда полиции не стала — не торопясь направилась прочь. Троица экзорцистов двинулась следом. Одноглазая женщина обошла вокруг школы, поднялась к десятиэтажкам наверху, сошла с тротуара побрела к ветрозащитной посадке. Дёрн вокруг недавно построенного ЖК так и не сформировался, так что земля была грязной и раскисшей, но Лихо грязь совсем не смущала. Кое-где встречались следы собак, но вообще здесь было безлюдно.

— И куда она идёт? — недоумевал Валерка. Впрочем, это скоро выяснилось. Лихо дошла до ряда берёз, развернулась назад и поманила троицу хищным и изящным жестом. Экзорцисты держались на расстоянии — метров триста. Однако перепутать было нельзя — кроме них тут никого не было.

— Ну, пойдёмте, — пожал плечами Радей Тихославович. — Пообщаемся. Хотя мне это жутко не нравится. Если то, что я о ней знаю — правда, нам с ней не сладить.

Теперь можно было не скрываться, так что Валерка ускорил шаг, и через минуту они уже приблизились к ожидавшей их женщине.

— Ну, привет, гости дорогие. С чем пожаловали? — проскрипела женщина.

— Да вот, хотим тебя отсюда изгнать, — честно признался Птицын. — Не подскажешь, как это сделать?

— Ммм, твари тёмной стороны, да ещё и в компании с проводником, какая честь! — хмыкнула женщина. — Не ожидала. Зачем же вы хотите изгнать бедную старую женщину?

— Потому что ты принесла этим людям беду, — Валерка кивнул на оставшийся позади ЖК. — А я считаю этот город своей зоной ответственности. Так что-либо ты прекращаешь тут пакостить, либо уходишь.

— Ого! Какое резкое заявление, — женщина не выглядела ни напуганной, ни удивлённой. Говорила как будто по обязанности, будто зачитывала текст давно надоевшей и затверженой до оскомины пьесы. — А сможете, изгнать-то? Сам ведь сказал, что не знаешь, как?

— Ну, вообще, я предпочёл бы по-хорошему договориться, — признался Валерка. — Договариваться всегда лучше, чем воевать, так ведь? Или тебе это нравится?

— Нет, я люблю спокойную жизнь, — сказала Лихо. — Противостояние — это не для меня. Но мне нравится, что ты не бросаешься в драку сразу, мальчик. Потому скажу. Уходить отсюда я не буду, и ты ничего с этим сделать не сможешь, даже если очень захочешь. Даже твои предки не смогли бы, потому что моё место — здесь. Я не сама пришла, меня сюда позвали. И отправить меня прочь могут только те, кто позвал. Ни ты, ни кто-либо ещё не справится.

На словах о предках Радей Тихославович удивлённо покосился на Валерку.

«Чёрт, — сообразил Птицын. — Вот эту тайну ему лучше бы не знать. И ведь наверняка запомнит, он внимательный!»

— А кто тебя сюда призвал, ты, конечно, не скажешь, — поспешно ответил парень.

— Отчего ж не сказать. Скажу. Вот эти люди, которых ты взялся защищать без спроса, они и позвали. Хочешь, я расскажу тебе сказку, юный проводник? Твои спутники тоже могут послушать, но они эту сказку не поймут. Другой культурный код, если говорить умными словами. Вы родились и жили в разных местах, для них будет непонятно.

— Хочу, — кивнул Птицын. — Расскажи.

— Давным-давно в этом самом месте было поле. И на этом поле люди друг друга убивали. Это была не большая битва, обычная стычка с разбойниками. Одни ограбили село, захватили полон. Другие их догнали, и убили. Полон вернули, да не весь. Одна полонянка осталась. Жених так спешил, чтобы её спасти, но не успел — она была уже порченная. Такая она оказалась жениху не нужна. Та девица удавилась в овраге, здесь, недалеко. Душа её ушла туда, куда и положено уходить душам, но обида была страшная. Уходя, та полонянка оставила обиду здесь. Не захотела нести свою ношу.

Лихо повернулась и посмотрела куда-то в сторону города. Там, дальше, можно было увидеть холм, центр которого разрезал длинный овраг. Валерка мог разглядеть только самое начало этого оврага, а дальше он поворачивал.

— Это была только присказка, сказка впереди. Обида таилась долгие столетия. Пропитывала землю, но наружу не выходила. Здесь паслись коровы, они втаптывали её своими копытами в землю. Большой белый пёс каждый день делал обход по соседним деревням, охраняя это место от той обиды. А недавно сюда пришли люди. Коров прогнали. Пса — убили. Говорили, что этот пёс пугал их детей, но на самом деле им просто хотелось выместить свою злобу. Пёс родился снова, и снова вернулся на свой пост, но его опять убили, а больше он не захотел рождаться. Земля лишилась охраны, а людская злоба разбудила старую обиду. И тогда сюда пришла я. Я всегда являюсь на людской зов. Я очень отзывчивая.

Лихо улыбнулась. Валерка подумал, что не хотел бы ещё раз увидеть эту улыбку — очень уж неприятная.

— Это всё демагогия, — отрубил Птицын, хотя его покоробило упоминание об убийстве собаки. — Не бывает такого, чтобы люди сами звали беду. Они не знали, что делают.

Вот теперь Лихо расхохоталась. Искренне, и совсем не зло.

— Ты ещё очень маленький и очень добрый мальчик, — пояснила женщина. — Люди всегда знают, что делают. И моё присутствие их ничуть не тяготит — оно им нравится, разве ты не заметил? Те, кому здесь плохо — уезжают. Я ведь никого не держу. Люди прекрасно чувствуют то, что здесь происходит. Кому не нравится — уезжают. Те, кто не хочет ненавидеть окружающих просто за то, что они есть — уходят. А на их место приедут другие. Люди будут проклинать друг друга, радуя меня, но и сами будут питаться этой злостью. То, что творится сейчас — это только начало. Дальше будет гораздо, гораздо интереснее. Со временем это место превратится в настоящий рассадник тупой ненависти, а потом умрёт. И поэтому ты не сможешь меня прогнать. Для этого тебе пришлось бы переделать людей. Ты ведь не станешь утверждать, что сможешь изменить людскую природу?

Они так и ушли. Валерка отчего-то без всяких доказательств чувствовал, что Лихо говорит правду. Таким существам, он уже понял, не свойственно лгать — они для этого слишком старые.

— Я останусь тут до тех пор, пока это место не умрёт окончательно, — напоследок сказала Лихо. — А потом уйду туда, куда меня позовут. Не стоит беспокоиться об этом месте, и об этих людях. Они живут той жизнью, которая их устраивает. Я не забираю у них ничего, кроме того, что они хотят мне дать.

— Мы в самом деле так ничего и не станем делать? — грустно спросила Алиса.

— Вам решать, — вздохнул Радей Тихославович. — Но эта сущность не лгала.

— Кто она вообще? Кто-то из древних, вроде Яги или Кащея? — Валерке на самом деле было не слишком интересно. Сказал просто чтобы поддержать разговор — всё лучше, чем идти в тягостном молчании. На душе было неприятно, как будто это он виноват, что люди сами накликали беду.

— Нет. Поименованные вами были рождены. Лихо — никогда не рождалась. Это… скажем так, персонификация беды. Кто знает, когда она появилась? Наверное, позже, чем первые бактерии — у бактерий не бывает бед, для этого они слишком простые. Для этого нужен мозг… думаю, она в тысячи раз старше человечества. Хотя в этом виде и в этой форме она ровесница человека. — Задумчиво пробормотал Радей Тихославович. — Было бы интересно поговорить с ней на отвлечённые темы, но она не станет. Это не разумное существо в том смысле, к которому мы привыкли. Просто функция, которая для собственного удобства приняла форму человека.

Глава 11

Радей Тихославович остается в дураках

Всё это было ужасно печально. Раз увидев с помощью поросёнка эту воронку тупой злобы, Валерка больше не мог её «развидеть», и это откровенно раздражало. Как будто бельмо на глазу. Даже после возвращения обратно в своё уютное и любимое (особенно на фоне такого контраста) Ляхово, Валерка, приглядевшись, мог теперь заметить верхнюю границу этой воронки где-то далеко на западе. Может быть, это ему только казалось. Даже наверное. Но всё равно было до тошноты неприятно знать, что где-то недалеко зреет такой гнойник. И ведь ничего с этим поделать нельзя. Если Лихо не лжёт, — а Валерка отчего-то был уверен, что она говорила правду, — это место просто не потерпит людей. Когда-нибудь они оттуда всё равно уйдут, и только тогда всё успокоится. Но произойдёт это ещё не скоро.

Лёху высокие материи не интересовали совсем. Валерка начал было машинально рассказывать о своих впечатлениях, когда они вернулись, но был прерван. Причём старлей явно с трудом удержался от грубости.

— Да это всё понятно, ты мне скажи, нашим планам там ничего не помешает? Пакость какая-нибудь не случится? Через границу перейти сможешь?

— Нормально всё будет. Радей Тихославович подтвердит — там есть потустороннее, и оно с нашими делами не связано. Точнее, как я понимаю, неприятности какие-нибудь могут случиться из-за повышенной концентрации негативной энергии, но не у нас, потому что мы — сильные, мы — справимся. Звони, в общем, назначай встречу.

— Угу. А как переводить будем?

— Приведёшь их в условленное место, я вас перетащу. Сегодня ещё надо будет Радея Тихославовича в город свозить, чтобы он там своих предупредил, а там можно и переводить.

— Ночью?

— Конечно, ночью! — хмыкнул Валерка. — Все тёмные дела положено делать по ночам, вот и не будем отступать от традиции. А мы с тобой, между прочим, собираемся похитить должностное лицо, да ещё и при исполнении. Тоже в ответ на похищение, но это, наверное, не считается.

— Вот ты лучше не рассматривай этот вопрос с такой стороны, — попросил Лёха. — А то мне неуютно становится.

Старлей немного приободрился — он очень сильно переживал за родственников, а тут, вроде бы, вышли на финишную прямую. Скоро всё должно решиться, и девчонки вернутся домой.

Настроение у Ползункова было всё такое же радостное и безоблачное. Он очень обрадовался звонку Лёхи, был как всегда безукоризненно вежлив и приветлив. Старлей скинул ему координаты, в которых они встретятся — Валерка решил выбрать начало оврага, в котором повесилась та полонянка, чья смерть стала прологом для прихода беды в Умный город. Место приметное, а, главное, безлюдное — до города совсем недалеко, при этом на расстоянии прямой видимости нет даже человеческих построек. Хорошее место.

Валерка сводил Радея Тихославовича на тёмную сторону, тот опять отдал несколько распоряжений своим подчинённым, показал на карте координаты места, где нужно устроить засаду. Однако оставаться с ними не захотел, решил вернуться в верхний мир и проконтролировать процесс перехода фсбшников через границу лично, на всех этапах.

— Мало ли что случится? — мудро заметил поросёнок. — Всегда лучше быть в курсе событий. Как у вас говорят — держать руку на пульсе.

Оставшееся до ночи время Валерка провёл с Алисой. Он по ней ужасно соскучился, да и она тоже. Правда, поговорить не вышло — нашлись дела поинтересней. Кажется, он даже чересчур утомил девушку. Парень даже удивился откуда столько сил — это после недавних ранений! Раны уже затянулись, — Птицын всё никак не мог к этому привыкнуть, слишком быстро, — но обычно он после такого ещё долго испытывал недомогание. По идее, так должно было быть и теперь — глядя в зеркало парень видел, насколько сильно похудел. Однако на самочувствии эта худоба, на удивление, не сказывалась.

Машину оставили возле дороги, припарковав её возле давно закрытой кафешки на арзамасском направлении, а до оврага пришлось пройтись пешком. Во-первых, из-за конспирации — не хотелось лишний раз светиться в умном городе на своей машине — вдруг фсбшники всё-таки оставили слежку? Во-вторых, туда просто нет нормальной дороги, только грунтовка, ещё и изрядно заросшая и разбитая. Днём на ниве проехать можно, а вот ночью, в ненадёжном свете фар, легко съехать куда-нибудь в яму или, наоборот, наткнуться на неведомо кем и для чего оставленный бетонный блок и разбить радиатор.

Переводить на тёмную сторону Алису проводник по-прежнему не собирался, но отпускать его одного и даже в компании с Радеем Тихославовичем девушка отказалась наотрез, так что в овраг отправились втроём.

«И хорошо, что втроём, — подумал Птицын, когда они начали спускаться, — будь я один, перетрусил бы знатно».

Втроём тоже было очень страшно. Даже обычно совершенно безмятежный поросёнок притих и насторожился. Вроде бы нет никаких причин, чтобы бояться. Тихо. Справа и слева — склоны оврага, а между ними, среди куч какого-то мусора вьётся тропинка, неизвестно кем и когда оставленная. Даже асфальт кое-где встречается, то есть когда-то здесь была дорога. Зачем, для чего? Неясно. Просто дорога по дну оврага из ниоткуда в никуда. И всё-таки страшно. Может, как раз из-за того, что слишком тихо? Ночь, люди — далеко. Должны быть какие-то шорохи, фырканье — какая-то местная живность точно должна присутствовать, но нет. Только ветер шевелит травы на склонах, а внизу и вовсе ничего не нарушает спокойствия — только звук шагов незваных пришельцев.

— Как же здесь одиноко, — едва слышным шёпотом пробормотала Алиса. Она уже давно шла, вцепившись в руку Валерки, и тот был очень рад этому ощущению тёплой ладошки на своей руке — хоть что-то хорошее в средоточии тоски и безысходности. В какой-то момент девушка вдруг замерла и покрепче сжала руку Валерки. Тот тоже остановился.

— Что?

— Вон она! — прошептала девушка.

— Да кто?

— Ну, та лисичка, помнишь? Которая тут вчера ходила. Она меня почувствовала, и пришла! Валера, а давай, пожалуйста, её тоже переведём? Ей ведь плохо здесь, очень плохо. Это место не для неё. Тут повсюду люди, они забирают её территорию, убивают птиц, зайцев. Ей просто некуда деться! Она лисят хочет, но здесь даже мальчиков нет. Все либо ушли, либо уже умерли…

— Алис, да я не против, — прервал её Валерка. — Только как⁈ Я ж её даже не вижу!

— А я сейчас приведу!

— Милая Алиса, вы не забыли, что у нас здесь важное дело? — недовольно проворчал Радей Тихославович, но девушку уже было не остановить.

— Я быстренько! — прошептала яломиште, и выскользнула из одежды уже в лисьем виде. Мелькнула в траве и исчезла, а через минуту появились уже две лисы. Одна — явно очень боялась, прижималась к земле, и замирала, но после сердитого взлая второй всё-таки подошла поближе.

— Вот! — Алиса перекинулась обратно в человека, стоя за спиной Радея Тихославовича — чтобы не смущаться, и теперь торопливо одевалась. — Валера, переводи скорее, пока она окончательно не испугалась! Ей, бедной, очень-очень страшно.

Валерка послушался — перевёл на тёмную сторону лисицу, которая тут же исчезла, мелькнув где-то рыжим хвостом. На тёмной стороне здесь, поблизости, людей нет, и не будет ещё долго. Лисице здесь будет просторно и хорошо. А если вдруг все территории заняты — всегда можно уйти куда-нибудь ещё и найти место по душе — здесь ведь нет сетки дорог, по которым даже ночью носятся десятки и сотни машин. Сделать доброе дело для животинки оказалось очень приятно, а уж как Алиса радовалась! Даже тягостная атмосфера оврага как-то поблекла.

— Вот здесь мы, вроде бы, договорились, да? — спросил Птицын, когда они дошли до развилки. Овраг тут раздваивался — если посмотреть сверху, то похоже на язык змеи. Ну и дорожка тоже расходилась на две стороны.

— Здесь, — кивнула Алиса, — Вон, видишь кусты на склоне. Давай там спрячемся. Место хорошее, отсюда всё видно будет, а нас не заметят.

Место действительно оказалось довольно удобным. Валерка даже нашёл неизвестно как оказавшийся здесь деревянный поддон, так что расположились с удобством. Несмотря на гнетущую атмосферу парень начал засыпать. Так бы, может, и придремал, если бы Радей Тихославович не спросил:

— Валерий, а что это вы без Демьяна сегодня? Неужто разлад какой-то случился в ваших отношениях?

Птицын удивлённо выпучил глаза — хорошо, что спутники смотрели в сторону, откуда должны были появиться фсбшники с Лёхой, а то вышло бы неудобно, вид у него, должно быть, был дурацкий.

— Забыл, — честно признался парень. Вообще про Демьяна забыл. Сам не пойму, как так получилось.

— Нехорошо, — покачал головой Радей Тихославович. — Надо бы не забыть вас проверить на внешнее влияние. У вас, конечно, дивная сопротивляемость, этого не отнимешь, но, говорят, даже ведуна можно было заморочить при желании… — и покосился этак хитро на Валерку.

— А кто такие ведуны? — наивно спросил Птицын. — А то слышал пару раз упоминания, а кто такие — никто так и не объяснил.

— И я не объясню, — хмыкнул Радей Тихославович. — Были во времена оны интересные существа, да все вышли. Предки наши очень вольно распоряжались жизнями не только отдельных индивидов, но и целых народов — как по мне, даже чересчур вольно. Но то дела давно минувших дней, нет больше ведунов. Хотя я могу и ошибаться — мало ли, как оно в жизни бывает? Может, и сохранился кто.

«Точно, догадался, — понял Валерка. — Или, как минимум, предполагает. Но, судя по тону, особо против ведунов он ничего не имеет… или, может, бдительность так усыпляет?»

Сон после неудобных намёков Радея Тихославовича улетучился, как не было, и до самого появления Лёхи с фсбшниками парень просидел как на иголках. А уж когда увидел компанию, которая двигалась по оврагу, Валерка и вовсе вспотел. Компания оказалась гораздо более многолюдной, чем они ждали. Фсбшники взяли с собой охрану, и внушительную! Восемь крупных мужиков с автоматами. И от былой вежливости Весельчака У и Глота не осталось и следа. Ольга с матерью были здесь — их вели под дулами автоматов. Девочка что-то угрожающе говорила — с такого расстояния расслышать не получалось, слишком далеко. Однако угрозы ребёнка на сопровождающих явно не оказывали никакого впечатления. Лёху тоже вели под конвоем. Не дёрнешься.

— Что-то эти господа очень мало похожи на государственных служащих, — пробормотал Радей Тихославович. — Хотя бы тем, что одеты не по форме. Я понимаю, руководители. Даже, допустим, это секретная служба, в которой и рядовые сотрудники ходят в штатском. Но оружие-то у них должно быть одинаковое! А здесь, как будто трофеи какие-то, а то и вовсе — украдено где-то! Не нравится мне это. Что-то с этой охранкой сильно не так!

Валерка присмотрелся, и кивнул — действительно, оружие уж больно разное у «сотрудников». А ещё — не похожи они на госслужащих. Больше на каких-нибудь быков из девяностых.

«Ряженые? Но ведь Лёха говорил — ксивы настоящие, проверяли. Что-то с ними сильно не в порядке!»

Группа путешественников между мирами, вольных и невольных, между тем, уже приблизилась достаточно, чтобы можно было расслышать разговоры.

— Алексей Романович, вы испытываете моё терпение, — сказал Ползунков. — По нашим данным, мы сейчас даже удаляемся от истончённой границы. У меня возникает подозрение, что вы пытаетесь тянуть время. Мы с вами так не договаривались.

— Мы не договаривались, что вы будете моих родных под дулом автомата таскать. И не договаривались, что вы станете их как заложников использовать.

— Ох уж эта привычка делать хорошую мину при плохой игре! — посетовал Ползунков. — Ну вы ведь прекрасно понимаете, что уже проиграли! Да, я вас обманул. Ну и что с того? У вас был шанс что-то в этой связи предпринять. Как-то подготовиться. А вы, как последний дурак, извините уж, припёрлись один честно выполнять обязательства, которые вам навязали силой. Меня всегда возмущало такое поведение! Это как евреи, которых в Великую Отечественную на расстрел вели. Тоже предпочитали верить обещаниям, вместо того, чтобы попытаться хоть немного сопротивляться. Вот и вы такой же. Ну ведь видите же уже, что никто не станет с вами церемониться, а всё продолжаете уповать на честность дракона, который вас ко рту поднёс. Смиритесь уже, Алексей. Имейте смелость хотя бы принять тот факт, что вы — проиграли, и теперь будете мне служить. И ведь я прекрасно понимаю, что вы можете от меня сбежать в любой момент. Единственное, что вас держит — это вот эти девочки. Да уж… фактически чужие люди. Не жена, не дочь, а вы трусите даже признаться себе, что вам на них наплевать. И за свои заблуждения готовы даже лишиться свободы. Сколько живу на свете — не перестаю удивляться человечьей натуре. Страх, глупость, и ненависть — три главных побудительных мотива действовать. Смешно.

Валерка решил, что достаточно наслушался пакостей. Этот Ползунков, судя по рассуждениям — редкая сволочь. Парень глянул на Радея Тихославовича. На мордочке поросёнка было написано сомнение, однако тот всё же кивнул, и прошептал:

— Как договаривались.

Валерка прикрыл глаза. Сосредоточиться было сложно — очень уж нетипичная ситуация. Мало того, что на тёмную сторону нужно перевести не всех, кто собрался в овраге, так ещё и расстояние до основной группы довольно большое. Ко всему прочему сам Птицын никуда не двигается, а это непривычно. Всё вместе складывалось в ситуацию сложную, и неудобную. Проводник мысленно отметил тех, кого нужно захватить с собой. Весельчак У, Глот, и десяток быков с автоматами как привет из девяностых, ей богу! И ещё — Радей Тихославович. А вот остальные должны остаться здесь.

Пришлось напрячься. Вот-вот, сейчас. Валерка сосредоточился, почувствовал, как мир начал разделяться надвое…

И вдруг закричал Радей Тихославович:

— Князь, остановись, не надо!

Но было поздно. Они уже были в овраге, только уже совсем другом. И в другом составе.

Голос Радея Тихославовича был полон настоящей паники. Однако предупреждение явно запоздало, и чиновник охранки это понял. Судорожно выхватил из кармана своей хламиды какой-то амулет, закричал:

— Огонь по толстому! Всем!

Тут же бросил амулет, выхватил другой, что-то прошептал. В сторону Весельчака У полетела сеть, светящаяся призрачным голубоватым светом. Со склонов оврага, даже рядом, раздались выстрелы. Валерка сначала испугался от неожиданности — стреляли совсем рядом — а потом удивился. Жидковато звучит. Слишком мало тут народа. Зато в ответ раздались автоматные очереди — подчинённые Ползункова оправились от неожиданной смены обстановки и тоже начали стрелять. У них выходило гораздо внушительнее.

Толстяк хищным, едва уловимым движением ускользнул от сети. На стрельбу он и вовсе внимания не обратил. Валерка видел, как пули рвут его дорогой костюм, но самому Ползункову пули явно не вредили.

— Алиса, миленькая, ударьте пламенем, молю вас! — попросил Радей Тихославович.

«Откуда тут Алиса⁈»

Валерка вспомнил, как кто-то схватил его за руку, прямо во время переноса. Точно, Алиса. Девушка вдруг покрылась пламенем и ударила туда, вниз. Почти успела — толстяк в последний момент вдруг выскользнул из своих одёжек, и заскользил вверх по противоположному склону оврага. Пламя всё-таки достало огромного змея, тот закричал страдальчески, но, казалось, боль только придала ему сил. Длинное толстое тело зазмеилось ещё быстрее и следующий удар Алисы прошёл мимо. А потом бывший Ползунков выскользнул из оврага, и надежда его сжечь угасла окончательно. Спутники огромного змея сгорели, но, судя по страдальческому стону Радея Тихославовича, его это совершенно не успокаивало.

— Дурак! Клинический идиот! Это надо же так опростоволоситься.

— Мы можем его догнать! — запальчиво воскликнула Алиса, но поросёнок только расстроенно махнул лапкой.

— Бесполезно. Эта тварь очень шустрая. И я сам привёл его сюда, вот в чём штука!

— Аспид! — наконец-то догадался Валерка. — Это тот самый Аспид, про которого вы говорили!

— Да, князь, именно так! Я сам привёл эту тварь! И теперь поймать его будет намного, намного сложнее! Ох, какой позор! Какой позор! Будь я каким-нибудь ниппонским самураем — оставалось бы только совершить ритуальное самоубийство! Ведь я готовился. Искал его! Даже нашёл старое логово. Думал — всё, вскоре найду. И почему-то даже не предположил, что он может замаскироваться! Какая же зашоренность сознания! Кто мог предположить, что эта тварь сам устроится в охранку, пусть и верхнего мира⁈ Я! Должен был!

Как выяснилось, то, что Аспида отпустили — это ещё не последняя неприятная новость на сегодня. Среди подчинённых Радея Тихославовича были потери. — Три сотрудника оказались убиты. Люди Аспида, несмотря на несерьёзный вид, оказались неплохими стрелками. И даже защита не помогла. Осмотрев одно из тел, Радей Тихославович достал пулю.

— Оболочка из серебра. Он действительно подготовился. И гораздо лучше, чем я.

— И что теперь будет? — спросил Птицын.

— Теперь мне предстоит очень много работы. Возможно, я так же буду вынужден обратиться к вам за помощью, но не сразу. А впрочем… Валерий, не могли бы вы перегнать сюда свой автомобиль? Сейчас каждая минута на счету. Здесь совсем неподалёку тракт, думаю мы сможем до него добраться.

Валерка только кивнул. Ему было неприятно, что он привёл на тёмную сторону кого-то совершенно здесь нежеланного. Радей Тихославович ни словом не обмолвился, что как-то винит проводника. Птицын и не думал, что тут есть его вина, если только косвенная.

Лёха с девочками был всё ещё в овраге. Специально дожидались Валерку. Наверное, хотели расспросить, но проводнику было некогда:

— Ребят, потом всё, ладно? Лёш, у тебя ведь машина тут недалеко?

— Ну да, в Умном городе.

— Отвезёшь девчонок, а потом я, как вернусь, всё расскажу. У нас тут накладка вышла… короче, потом расскажу.

До своей машины, которая оставалась у арзамасской трассы Валерка добежал за рекордное время. Наконец-то получилось ускориться не в стрессовой ситуации, а просто по желанию — даже удивительно, как легко это получилось.

Глава 12

Валерка собирается воевать

До тракта Валерка добрался по верхнему миру, и почти не промахнулся. После того, как оказался на тёмной стороне, по бездорожью пришлось проехать всего метров пятьдесят, и он оказался на дороге. Транспорт, на котором прибыли подчинённые Радея Тихославовича послужил ориентиром — повозка, запряжённая лошадьми, стояла посреди дороги, и даже несмотря на ночное время разглядеть её было несложно. Напугав своим появлением кучера, Птицын с завыванием мотора вывернул на дорогу, и побежал помогать друзьям — они с грузом двести до тракта к тому времени, конечно, дойти не успели.

«Грузить трупы — это же просто классика ночных дел», — думал Валерка, помогая ребятам Радея Тихославовича укладывать в повозку последнего убитого. — «Самое то, лучше просто некуда. Хорошо хоть их в машине везти не придётся. То-то было бы весело!»

Убитых из Отдельного корпуса жандармов, — а именно этих ребят привлёк Радей Тихославович для помощи, — Валерка не знал. Да и к покойникам можно было уже привыкнуть — повидал их за последнее время во всех видах и вариациях. И всё равно настроения эта возня не добавляла. Ни в чём не повинных жандармов было жалко. Валерке и Алисе. А Радей Тихославович и вовсе считал себя виноватым в их гибели. Прямо не говорил, но там и без разговоров было прекрасно видно — поедом себя ест чиновник из царской охранки, винит и в провале дела, и в гибели подчинённых.

Валерка остро пожалел, что не курит — сейчас очень хотелось, как Радей Тихославович, затянуться цыгаркой.

— Да кто мог знать, что в вашей охранке аспиды работают? Как такое вообще может быть⁈ — в сердцах воскликнул поросёнок.

— Мне кажется, в нашей охранке аспиды чувствуют себя очень хорошо и комфортно, — проворчал Птицын, — если судить по всяческим слухам и разговорам, которые о ней ходят. Радей Тихославович, вы бы чем причитать, лучше рассказали, что собираетесь делать. И, главное, как вам могу помочь я.

— С вами всё понятно, Валерий. Вы будете проводником, как и обычно. Действовать сейчас нужно очень быстро, чем быстрее — тем лучше. Сейчас вы доставите меня в город, и некоторое время я буду занят. Мне нужно будет собрать людей — будем выкуривать Аспида из гнезда. Пока он окончательно не набрал сил. Как только мы будем готовы — я попрошу вас перевести группу в верхний мир — в гнездо мы войдём оттуда. Аспид знает, что вы нам помогаете, но другого варианта я не вижу — без хотя бы минимального эффекта внезапности у нас вовсе никаких шансов.

— И ещё, наверное, нужно найти, где у него гнездо? — уточнил Валерка.

— Не требуется, — покачал головой Радей Тихославович. — Я уже нашёл его в верхнем мире, и не думаю, что Аспид выберет другое место здесь. А, впрочем, оно и раньше, до разделения, было там. Аспиды очень неохотно меняют место жительства. Как видите, даже прожитые века не могут заставить их поменять дислокацию. Это на Бору, и, должен заметить — он выбрал для жизни очень удобное место. Змеи любят воду, а там вдоль реки огромное количество озёр. А дальше и вовсе начинается бесконечная тайга. Люди верхнего мира покорили этот лес, а у нас он остаётся терра инкогнита. Водятся там самые разные существа, людских анклавов совсем немного, и они редки. Для такого варнака — просто отличное место.

Птицын отчего-то никогда не думал о том, что живёт поблизости от самой настоящей тайги. В самом деле — это ведь где-то далеко, в Сибири, за Уральскими горами. А ведь формально южная тайга и правда начинается именно на Бору.

После того, как погибших уложили в повозку, живые принялись умещаться в машину. Мёртвым торопиться некуда, они поедут с комфортом. Кучер такими пассажирами был, похоже, недоволен — по ночному-то времени, но перечить начальству не стал. Живым же пришлось потесниться — всего получилось семь человек, такое количество бедная нива, конечно, перенесла, но было ей тяжело. Алисе и вовсе пришлось перекинуться в лисичку и устроиться у Валерки на коленях — чтобы место сэкономить.

— Ещё попрошу вас, Валера одолжить мне несколько ваших квадроциклов, — сказал Радей Тихославович. — Они нам понадобятся. В будущем нужно будет закупить их в верхнем мире побольше, для государственных нужд. У нас как всегда — пока жареный петух в темя не клюнет, бюджет не выделят. А ведь давно предлагал! Может, будь у парней эти ваши квадроциклы, мы бы догнали Аспида! Он ведь до колик испугался уважаемой Алисы. Она — одна из немногих существ, которые могут навредить ему без долгой подготовки.

— Дам квадроциклы, — кивнул Валерка. — И вообще помогу, чем смогу. Нехорошо получилось с этим аспидом. Судя по тому, как вы о нём отзываетесь.

— Да уж, очень известный варнак. Слышали когда-нибудь такое имя — Кудеяр?

— Слышал, — кивнул Валерка. — Атаман Кудеяр. — Собственно, кроме имени парень не помнил вообще ничего. Наверное, читал в детстве какие-то сказки, только ничего с тех пор не запомнил.

— Вот, видите! — обрадовался Радей Тихославович. — Он и у нас под такой кличкой одно время ходил. Вообще, Аспид любит себе разные клички придумывать, и вообще — мастерски меняет имена. Сдаётся мне, и у вас он не только Кудеяром звался. Не мог он тихо без малого четыре сотни лет сидеть, порода не та. Таким нужно против всего мира воевать, иначе скучно им. Потому я и не ждал, что он вдруг в охранку подастся. Совсем не похоже на него, на государство работать, людям помогать. Аспид всегда только для себя жил, только собой интересовался.

— Не думаю, что он и сейчас на государство работал, — хмыкнул Валерка. — Просто прикидывался. Оборотень в погонах.

— Не совсем понял, к чему вы сказали последнюю фразу, князь, — удивился Радей Тихославович. — У нас полно оборотней в погонах.

— Да я не про тех, которые могут из человека в животное перекидываться, — поморщился Птицын. — А про обычных… в смысле, для верхнего мира обычных. Делают вид, что служат на благо обществу, трудятся на ниве поддержания порядка и предотвращения преступлений, а на самом деле берут взятки, покрывают преступников за мзду, а то и вовсе имеют в подчинении целую разбойничью банду, которую покрывают. Впрочем, сейчас такое уже редко, насколько я знаю.

— Нет, ну я понимаю, в сыскном приказе, — после долгого, поражённого молчания ответил Радей Тихославович. — Само собой — в иных приказах и министерствах. Людская натура — она везде одинакова. Но в охранке… Ваша служба безопасности — это ведь, как я мыслю, практически полный аналог нашей царской охранки. То есть коллеги мои. И вот, в приказе, самая основа существования которого — это хранить государство от врагов внешних и внутренних, случаются враги⁈ И это считается настолько обыденным, что даже досужие обыватели об этом судачат? Истинный кошмар. Я даже боюсь представить себе те пытки, которые пришлось бы пережить мне или кому-то из моих коллег, вздумай мы даже просто оказать протекцию кому-то из своих родственников или друзей! Даже близко себе такого представить не могу. Да ведь и невозможно это! Мгновенно распознают. Наизнанку вывернут, но всю подноготную вызнают. Нет, определённо, что-то я до сих пор в основах государства верхнего мира не понимаю, — подытожил поросёнок. — Потому и ошибку совершил. Слишком мало времени там провёл.

Валерке стало неловко, — опять! — за свою Родину.

«Вот как так получается, в самом деле? Вроде и поводов для гордости более, чем достаточно, а гордиться всё равно не получается, — размышлял Птицын. — Как раз из-за таких вот случаев, которые вовсе не случаи, а обыденность. Прав Радей Тихославович — человеческую натуру не изменить. Но ведь это должны быть исключения! Из ряда вон выходящие случаи!»

До города добрались быстро — Валерка, видя, как нервничает Радей Тихославович, постарался поторопиться. Благо, время было ещё раннее даже для жителей тёмной стороны. Машина пронеслась по пустым улицам, Птицын лихо свернул на улицу Прядильную — в верхнем мире она теперь называется Маслякова, остановился возле доходного дома. Стоило затормозить, Радей Тихославович со своими людьми пулей выскочил из машины.

— Валерий, попрошу вас встретить меня здесь завтра утром, в это же время. Будьте готовы переводить в верхний мир и потом обратно значительное количество людей, хорошо? И нам нужен будет транспорт, а так же одежда верхнего мира, чтобы не пугать тамошних граждан необычными нарядами человек на пятьдесят. Рассчитывайте на среднюю комплекцию, как вот у ребят, — он кивнул на своих подчинённых. — Сможете организовать?

— Смогу, — кивнул Птицын, хотя внутренне ужаснулся. Ладно одежда, но что делать с транспортом? — В крайнем случае — автобус какой-нибудь арендую. Моих-то ребят брать? Теми, кто человечьей природы, я рисковать не стану, а вот вурдалаков могу попросить помочь.

— Не стоит привлекать гражданских, — покачал головой Радей Тихославович после короткого раздумья. — Могут только помешать из-за несогласованности действий, к тому же они ведь у вас, я так понимаю, не профессиональные военные?

— Ну, некоторые служили. В армии верхнего мира, ещё когда людьми были.

— Вот-вот. Нет, тут нужно знать специфику. А вот от помощи вашего Демьяна я бы не отказался. Очень опытный воин.

Алиса издала очень смешной взлай, в котором можно было расслышать: «А я?»

— А вы, Алиса, в этом деле участвовать не будете, — покачал головой поросёнок. — С моей стороны было бы неразумно вас привлекать. Всё-таки вы у нас тоже должной подготовкой не обладаете… У нас найдутся средства против Аспида, не беспокойтесь. В этот раз он застал меня врасплох, но теперь-то я знаю, с кем имею дело.

Валерка кивнул, и на этом попрощался с Радеем Тихославовичем. Алиса, наконец, перекинулась в человека и Птицын через секунду обнаружил у себя на коленях красивую обнажённую девушку.

— Ух! — воскликнула девушка. — Сплошное мучение! В лисьей форме в машине плохо — запахи чувствую сильнее, и шум тоже слышу ярче. А ещё столько спросить хочется, а никак! Валера, мы ведь сейчас в Ляхово, к нашим ребятам сначала?

— Ну да, сама ведь слышала. Через верхний мир поедем, так быстрее. Тебя в верхнем мире оставим, а сам я сначала к нашим. Озадачил меня Радей Тихославович! С одеждой-то ладно, у нас Андрей Иваныч в своё время накупил комплектов хорошего камуфляжа и рабочей формы с запасом, на будущее. Так что даже по магазинам ходить не придётся, а вот автобус… Хотя знаешь, пожалуй, и с автобусом можно решить. Так что не всё так плохо.

— Я с тобой! — возмутилась Алиса.

— А как же этот наблюдатель?

— Да плевать. Ничего ведь не случилось, когда я перешла? И дальше не случится. Ну не хочу я одна сидеть, когда здесь такие дела намечаются! И вообще, сегодня за мной почти не следили. Я даже ничего не почувствовала. Когда ударила пламенем, на меня посмотрели, но без особого интереса. Как будто тот, кто смотрел — занят.

Алиса говорила сердитым голосом, но Валерка видел, что девчонка очень боится. Настаивать Птицын не стал. Всё равно ведь не удержишь. Он и сейчас ведь не собирался её на тёмную сторону переводить, так сама подгадала! Изучила его лучше, чем он сам, сумела выбрать такой момент, когда уже не поменяешь ничего.

«Бесполезно, всё равно не удержишь, — решил Валерка. — Алиса — создание тёмной стороны. Хоть она и говорит, что ей комфортно в верхнем мире, видно, что тянет её сюда».

— Ладно, поехали уже, — вздохнул Птицын. — И давай уже одевайся, иначе я за себя не отвечаю! А то сидит на коленках этакое совершенство.

Алиса, кажется, об одежде совсем забыла, потому что удивлённо взвизгнула, засмущалась, и полезла на заднее сиденье — одеваться. Однако уехать они не успели. Валерка заметил, что со стороны пропускного пункта, отделяющего территорию клана берендеев, к нему спешит молодой парнишка.

— Ваше благородие! — Валерка вышел из машины, чем очень порадовал посыльного — тот, видно, боялся что его не заметят и он не успеет. — Подождите, будьте добры. Князь Игорь Деянович велел ему немедленно доложить, когда вы появитесь. Очень, знаете, настоятельно просил.

— Что случилось? — Птицын почему-то перепугался — решил, что у берендеев что-то плохое произошло.

— Мы увидели ваш экипаж, и сразу доложили, — посыльный на вопрос не ответил, просто продолжил рассказывать. — Игоря Деяновича разбудили — он так велел. Его благородие просит вас подождать, он уже спешит сюда.

— Так что случилось-то? — Валерка начал злиться. — Отчего такая спешка?

— Игорь Деянович мне не рассказал, — голос у посыльного звучал слегка укоризненно. Дескать, зачем глупые вопросы задавать? — Подождите буквально несколько минут, князь, я думаю Игорь Деянович сам объяснит свой интерес.

Ждать действительно долго не пришлось — князь берендеев появился всего через несколько минут. Говорят, у медведя нет мимических мышц, потому понять по выражению морды медведя в каком он настроении невозможно. Однако либо у оборотней другая физиология, либо Игорь Деянович испытывал очень уж сильные чувства, но настроение его читалось легко. Он был встревожен, зол и раздражён. И разговор с Валеркой начал даже без приветствия:

— Вот что, князь, все объяснения потом. Ребёнок, давай назад пересаживайся, я впереди поеду.

— Куда поедете? — опешил Валерка.

— К тебе поеду, в Ляхово, куда же ещё? — огрызнулся Игорь Деянович. Он почему-то шумно принюхался к Птицыну, недовольно фыркнул. Потом развернулся к Алиса и повторил процедуру. — Ну всё, я готов. Что ты сидишь? Заводи свой экипаж и поехали!

Валерка был слегка огорошен такой бесцеремонностью, но спорить не стал. Игорь Деянович ему слишком много хорошего сделал, чтобы с ним ссориться. А без ссоры он объяснений явно пока давать не собирался.

— Мы через верхний мир поедем, — напомнил Валерка. — А то долго получится, пешком идти. У нас дороги ещё нет.

— Ты едь, а не рассказывай! — Берендей едва сдерживался. — Что ты мне тут мямлишь!

Прежде Игорь Деянович старательно избегал визитов в верхний мир, неизвестно уж, по какой причине. Сейчас, впрочем, ему тоже было не до верхнего мира. Он только хмыкнул удивлённо, когда Валерка перешёл через границу прямо не выходя из Нивы, с любопытством посмотрел на широкую дорогу, высокие дома вокруг. Однако недолго он любовался современным городом — Валерка специально выбрал такой маршрут, чтобы как можно меньше провести в верхнем мире — знал, что первый визит для жителей тёмной стороны может быть неприятен из-за запахов и шума. Уже через минуту Птицын свернул с Ларина на Кащенко, прокатился до своего дома, и перешёл на тёмную сторону.

Игорь Деянович, едва оказавшись на тёмной стороне, стремительно выскочил из машины, чуть не выломав дверь — с непривычки не мог разобраться, как пользоваться ручкой, а силы у него несмотря на возраст немерено, так что вполне мог и так вырвать. Хорошо, Валерка успел подсказать.

— Где эта прошмандовка⁈ — громогласно крикнул берендей, шумно втянув воздух, и рванул к княжескому терему. — Где эта шкура рыжая⁈

Валерка сначала испуганно глянул на Алису — кто ещё у них рыжий? Если бы Игорь Деянович действительно так назвал Алису — не посмотрел бы на возраст, начистил старику морду. А в следующий момент парень вдруг вспомнил про Мари. Как будто переключатель в голове щёлкнул.

Берендей устроил настоящий переполох — перевернул сначала княжеский терем, а потом носился по всему посёлку в поисках иностранной гостьи, но никого не нашёл. Только народ перебаламутил. Перечить целому князю берендеев — дураков не нашлось, даже Демьян только следовал за Игорем Деяновичем на почтительном расстоянии. Однако поиски оказались тщетны — Мари в посёлке не было. Вещи почти все оказались на месте, — Игорь Деянович осмотрел их в первую очередь, — но там были только тряпки.

— Как допустили⁈ — орал берендей после того, как окончательно убедился, что никого не найдёт. — Где ваши головы⁈ Всё, всё лисьим духом пропахло! У них эта лиса как в курятнике, а они даже не квохчут! Ты, князь, чем думал⁈ Тебя ведь предупреждали, не балуйся, а ты что устроил⁈ Ты, упырь, куда смотрел⁈ Мало что в свой дом привели, так ещё допустили, чтобы эта пакость узкоглазая вам в еду совалась! Эта зараза восемнадцать лет назад тут так накуролесила, что еле разгребли, так теперь снова явилась! Ты, князь, её зачем приволок к себе⁈ Ты что, дурачина, хотел к ней в добровольные рабы? Мне на кой чёрт здесь нужен замороченный проводник, полностью покорный кицунэ? Тебе говорили — не балуйся? Говорили тебе?

Ответа явно не требовалось. Игорю Деяновичу просто требовалось выплеснуть свою ярость, и Птицын терпеливо ждал, когда тот придёт в себя и даст внятные объяснения. Хотя кое-что и так уже становилось ясно.

— Я-то! Я-то сам дурак, расслабился. Думал — незлобивый мальчик. Не станет глупости делать, безобразия устраивать. Забыл, старый дурак, что ты мальчишка ещё! Что у тебя опыта — нет, знаний — нет. И этот, из департамента тайных дел и расследований, куда смотрел⁈ Его сюда зачем прислали, в носу ковыряться⁈ Где он вообще! Демьян, старый дурак,вокруг тут на всю округу тащит заворотами и приворотами. Ты совсем нюх потерял⁈ как позволил себя заморочить до полного отключения мозгов⁈ Почему все вокруг такие недоумки, объясните мне⁈ Собака у вас где⁈ Собака не должна была эту тварь сюда пустить.

— Полкан! — вспомнил Валерка. Он же сам распорядился запереть пса где-нибудь в подвале. — Надо срочно выпустить!

— Заперли! Единственную свою охрану — заперли. Да как до такого додуматься-то можно было⁈ Если бы котяра наглый ко мне не заявился, то что, всё⁈ Так и ходили бы по струнке у рыжей шалавы⁈

Валерка дослушивать не стал — он уже бежал к подвалу, чтобы выпустить бедного Полкана. А сам внутри просто холодел от ужаса.

«Это ведь берендей ещё про Аспида не знает!»

Глава 13

Все несчастны

Валерка долго извинялся перед Полканом. Стыдно было перед псом. Собака свою работу выполнила на сто процентов, а её мало что не послушали, так ещё в подвале заперли. Причём, как подозревал Птицын, ещё и не кормили всё это время. Не так уж долго, не успел он как следует оголодать, но это и не важно. Птицын всё равно чувствовал себя предателем. А Полкан даже и не думал обижаться, отчего становилось ещё горше. Собаки — святые существа — никогда не помнят плохого от хозяев. Пёс радостно облизывал Птицыну лицо, размахивал лысым чешуйчатым хвостом так, что тот грозил оторваться и повизгивал от счастья, что за ним вернулись, а Валерка чувствовал себя последней скотиной.

— Ладно, дружище, — пробормотал парень, — мне сейчас ещё перед Игорем Деяновичем виниться. Он как раз, судя по звукам, более-менее успокоился, так что можно приступать ко второму акту. Непонятно, только жанр представления — комедия или фарс?

Игорь Деянович всё ещё был зол и на Валерку уставился таким взглядом, что, кажется, вот-вот ремень из штанов достанет, и начнёт процедуру вразумления через задние ворота.

— Ну? Чего молчишь, парень? Неужто обиделся, что тебя отчитали?

— Да нет, — вздохнул Валерка. — За дело отчитали, что уж… а молчу, потому что не знаю даже, как сказать, но я не только с Мари накосячил.

Рассказ много времени не занял. Едва услышав имя Аспид, берендей Валерку прервал и, задав несколько коротких вопросов строго по делу, молча вздохнул. Второй серии криков не последовало. Берендей стал очень серьёзен.

— Вот что, некогда мне тут с тобой лясы точить. Хотел погостить подольше, чтоб от шалавы этой оборонить, а теперь некогда. Да и не вернётся она сюда. Лисы медведей боятся. Заводи свой экипаж, возвращаться буду. Воинов готовить нужно.

Вот и всё. И никаких комментариев о том, что Валерка балуется, и о том, какой он малолетний неумеха. Эту угрозу Игорь Деянович воспринял сразу и в полной мере, потому тратить время на пустую ругань нужным не посчитал.

— Сколько там обещал этот твой куратор? — уже ближе к концу поездки спросил берендей.

— Пятьдесят человек обещал.

— И моих примерно столько же будет, — кивнул Игорь Деянович. — Надо бы и остальных позвать, только не успею уже, пока раскачаются. Политесы эти, мать их… в общем, транспорт для моих бойцов тоже обеспечь. Других пока не будет. Попробую до Тихомиры достучаться — она русалок своих отправит… но они сами доберутся, по воде. Подстрахуют нас. И надо с Радеем о координации договориться… хотя то не твои дела, сам разберусь.

Они как раз подъехали к территории берендеев. Игорь Деянович вышел из машины:

— Давай, князь, езжай… Сплошное расстройство от тебя!

Возразить было нечего. Настроение у Валерки было хуже некуда, и оно ещё ухудшилось, когда он вернулся в Ляхово. Все в посёлке ходили, как в воду опущенные. Со стороны посмотреть — дела движутся, люди все заняты, но Птицын чувствовал — от прежней непринуждённой и весёлой атмосферы в посёлке ничего не осталось. Неприятно чувствовать себя обманутым. Мари успела запасть в душу всем. Птицын помнил это ощущение — очень сильная влюблённость. Такая, как бывает в юности, когда смотришь на какую-нибудь суперзвезду на сцене, и думаешь — полжизни бы отдал за возможность с ней просто поговорить! Очень, очень неприятно, когда такое сильное чувство оказывается ложью. Члены семейства явно избегали разговоров. Видно, что общаются между собой только по делу, старательно избегая хоть каких-то личных тем. Да и не личных — тоже. Раньше, когда Валерка появлялся в Ляхово, к нему всё время кто-нибудь подходил с вопросами, советами, жалобами, или просто поздороваться. Сейчас на князя никто внимания не обращал, и от этого было ещё тоскливее.

Он сам подошёл к Андрею Ивановичу, попросил подготовить больше комплектов одежды верхнего мира — с учётом того, что медведи тоже будут участвовать в походе.

— Хорошо, Валерий, сделаю, — кивнул упырь. — Не уверен, правда, что наши комплекты им подойдут. Берендеи, в среднем, значительно больше обычного человека, так что лучше бы докупить, пока время есть. Я пока составляю список, что нам потребуется в ближайшее время, а как закончу — туда и отправимся, хорошо? Нам ведь ещё нужно будет транспорт где-то арендовать. — И всё. Совершенно спокойно говорит, но ни капли теплоты в голосе, как обычно. Демьяна он и вовсе не видел. Нет, Птицын знал, где упырь — из-за двери алхимической лаборатории в подвале доносилась приглушённая ругань, какое-то шипение, и звуки бьющегося стекла. Птицын постоял немного перед закрытой дверью, и ушёл — не захотел беспокоить друга. Демьян явно нашёл себе какое-то занятие, чтобы отвлечься от происшедшего. Вот и пусть отвлекается, пока есть возможность. Вряд ли упырь сейчас обрадуется, если увидит Валерку.

«Конечно, — думал Валерка. — Это ведь я её сюда привёл! Наверняка они тоже меня обвиняют, что так получилось. И правильно делают!»

Парень ещё какое-то время слонялся по посёлку без особой цели, а потом решительно тряхнул головой и отправился искать Алису. Сколько можно оттягивать?

Девушка обнаружилась в спальне. Сидела в углу кровати, обхватив колени руками, и вид у неё был такой несчастный, хоть плачь.

— Валер, я слышу, как она меня зовёт, — сказала девушка, когда он вошёл.

— Алис. ну ведь ты понимаешь…

— Я всё понимаю! Но это ведь моя мама! Я знаю, она меня бросила. Семнадцать лет она обо мне не вспоминала, и сейчас, когда пришла, всем жизнь испортила. Но это ведь мама! Я должна с ней поговорить, понимаешь? Я себе просто не прощу, если так и не встречусь с ней. Она боится сюда идти, боится медведя. Но она ведь пришла сюда. Из-за меня пришла. Я должна с ней поговорить.

— Я с тобой пойду, — предложил Птицын.

— Нет! Она тебя тоже испугается. Я сама схожу, ну пожалуйста! Я только поговорить…

У Валерки была масса возражений. Ничего хорошего от того, что Алиса встретится со своей мамочкой, точно не будет, он был полностью уверен. Но запретить… Как такое можно запретить?

— Хорошо, — кивнул парень. — Только возвращайся, пожалуйста. Мало ли, почему она о тебе вспомнила.

— Конечно! — просияла Алиса. Видно, в самом деле боялась, что Валерка её не отпустит, запретит встречаться с матерью. — Я недолго. Мне просто спросить…

Алиса обернулась лисичкой и ушла. Валерка проводил её до края посёлка, а дальше не пошёл. Знал, что она его точно почует и наверняка смертельно обидится.

«Глупости какие-то! — сердито думал парень. — Я ведь не ей не доверяю, не Алисе, а матери её!»

Без Алисы в посёлке и вовсе стало мутроно и пусто. Хорошо, что Андрей Иванович вскоре закончил подготовку:

— Всё, Валера, готов. Давайте отправляться в верхний мир. Займусь покупкой необходимого, да и с транспортом нужно будет что-то придумать. Понятия не имею, где его брать!

— У меня есть идеи, — вздохнул Валерка. Уходить в верхний мир, не дождавшись возвращения Алисы не хотелось, однако и тянуть время тоже не стоило. По поводу транспорта Птицын не собирался ничего сверхсложного выдумывать. Для начала с Лёхой пообщается — может, тот придумает, где можно быстро нанять автобус. Тем более, нужно узнать, как у него дела — так ведь и не поговорили толком после освобождения сестры и племянницы. Ну а если Лёха не сможет помочь с автобусом, всегда можно договориться с Гематогеном. Тут, конечно, деньгами не отделаешься, к тому же Валерка уже и так должен вампиру прогулку по Тёмной стороне… за прошлую услугу такого же рода. Только тогда везти нужно было детишек.

Гематогена пока беспокоить не потребовалось. Лёха на вопрос, сможет ли он помочь с транспортом, надолго задумался, но потом кивнул:

— К завтрашнему вечеру нужно?

— Да лучше уже сегодня, на всякий случай, — вздохнул Птицын. — Точных сроков мне не называли, но Радей Тихославович хотел с этим делом разобраться как можно быстрее.

— К вечеру? Ну, попробую достать. Есть у меня намётки… правда, придётся потесниться. Ну и, сам понимаешь, автобусы — они только по дорогам. Дальше пешочком придётся, или ещё как-нибудь.

— Да понимаю, понимаю. Поэтому и прошу не только автобус, но и грузовик какой-нибудь, чтобы квадрики перевезти. Не поедем же прямо на них по городу. Да и не уместятся они. И с грузовиком придумаю, — вздохнул старлей. Но ты, конечно, умеешь озадачить. Вообще с квадриками лучше прямо сейчас заняться. Ты знаешь, куда примерно их нужно доставить? Я бы сейчас и перетащил. С Черниговской ведь забирать?

— Угу, с неё, — кивнул Валерка. — Куда везти через час узнаю.

Возвращаться на тёмную сторону, вообще-то, в планах не было, но что ж делать, раз пришлось? Валерка сгонял в центр, нашёл Радея Тихославовича. Поросёнок его визиту обрадовался:

— Как кстати вы появились, князь! Всё-таки отсутствие возможности найти вас в любой момент — это очень неудобно. Я отправил посыльного в вашу деревню, но особой надежды, что он вас застанет, не было. Между тем мне нужно сообщить об изменении планов. Брать Аспида мы отправляемся уже сегодня ночью. Если вы не сможете подготовить транспорт — я пойму. Времени терять нельзя, возможно, нам придётся пройти это расстояние пешком. В конце концов, у вас есть мост через Волгу, ничего не случится, если мы пройдём там. Жаль, что реки уже вскрылись, а то можно было просто по льду перебраться.

Валерка представил, как группа оборотней дружным строем шествует по режимному объекту, и усмехнулся. Настроение, конечно, отвратное, но поросёнок ухитрился повеселить.

— Можно было бы, конечно, и канатной дорогой воспользоваться, — продолжил Радей Тихославович, и Валерка уже приготовился с ним спорить, но тот, к облегчению парня, сам эту идею зарубил: — Впрочем, не думаю, что она подходит для переброски войск. Слишком маленькие кабинки.

«Всё-так Радей Тихославович ещё недостаточно хорошо изучил верхний мир. Ладно канатка, но кто бы нас пустил по Борскому мосту разгуливать?»

— Транспорт будет, — вздохнул Птицын, и всё-таки не удержался, уточнил: — И Борский мост — это режимный объект. Пешком его перейти не получится.

— Валерий, я об этом, конечно же знаю, — снисходительно вздохнул поросёнок. — Но неужели вы думаете, что мы не сможем при необходимости заморочить нескольких охранников? Они даже ничего не заметят. Конечно, остаются ещё технические средства наблюдения, но на это можно просто не обращать внимания. Достаточно не показывать свои лица.

«Всё-таки хорошо, что Лёха обещал автобус, — подумал Валерка и поспешил обратно в верхний мир, пока Радей Тихославович не придумал ещё что-нибудь столь же фееричное».

Место, куда они стремятся, Радей Тихославович описал просто — площадка для вождения, та, что сразу после Борского моста. Удобное место, и наличие там квадроциклов никого не удивит. Мало ли, какое мероприятие намечается? Лёха, впрочем, всё равно был недоволен:

— Придётся кого-то просить за ними последить, — вздохнул старлей.

— А в чём проблема? Я сейчас кого-нибудь из наших переведу. Можно было Андрея Иваныча попросить, но он сейчас занят, чего-то там докупает. Так что просто схожу в Ляхово, — предложил Птицын.

— Это дело, — воспрял полицейский. — А то я уже думал кого-то нанимать. Потому что мне там сидеть целый день некогда.

В общем, дело разрешилось к лучшему, и Валерка поспешил в Ляхово. Парень очень надеялся застать там Алису, но она ещё не вернулась, а ведь прошло уже несколько часов.

«Ничего. Разговор у них явно непростой. Слишком непростой. Конечно, парой часов тут не обойдёшься», — успокоил себя Валерка. В глубине души парень прекрасно понимал, что звучит это ободрение крайне неубедительно. Хотелось плюнуть на всё, и отправиться искать Алису, вот только где её искать? И что делать, если она не хочет, чтобы её искали?

Демьян, в отличие от яломиште, из своего подвального заточения уже выбрался.

— Князь, мне нет оправданий, — без приветствий начал упырь. — То, что произошло — моя вина. Я обязан был почувствовать влияние и что-то предпринять, а вместо этого повёлся, как телёнок на бойне. Просить прощения не стану, потому что считаю это бессмысленным и пустым занятием. Но я сделал всё, чтобы в дальнейшем такого не повторилось. И буду продолжать над этим работать.

Демьян продемонстрировал какой-то пузырёк с белым порошком. Вид у упыря был мрачный, как у Колина Пауэлла, который точно так же когда-то тряс пробиркой с сибирской язвой на заседании ООН.

— Это нейтрализатор. Вещество, которое поможет на время сбросить любое внешнее влияние…

— Вот только чтобы его принять, нужно, чтобы на тебя этого влияния не оказывалось, — вздохнул Валерка. — То есть штука-то полезная, дружище, но ведь не панацея!

— Я предлагаю принимать его регулярно, — сказал Демьян. — Оно почти не вредит, так что…

— Дружище, — опять перебил Валерка. — Мы обязательно подумаем, как в будущем защищаться от такого. Но пока я не собираюсь никакие порошки принимать регулярно. Тем более, почти не вредные. И вообще, у нас тут, между прочим, война намечается. Хотел тебя попросить помочь.

— Как война⁈ — Демьян чуть не выронил пробирку. Валерка невесело хмыкнул. Он прекрасно понимал чувства упыря. Это как в детстве, когда тебя загнали обедать, ты возвращаешься, а друзья уже играют совсем в другую игру, и кажется, что ты отсутствовал не двадцать минут, а как минимум год.

Пришлось коротко рассказывать об аспиде и о том, что уже сегодня ночью нужно будет этого Аспида ловить. Вид у упыря был очень забавный. Впрочем, он довольно быстро пришёл в себя и собрался. Валерка хотел ещё и насчёт Алисы посоветоваться, но удержался. Сейчас всё равно ничего не сделать, да и некогда. Пора уже отправляться на встречу с отрядами Радея Тихославовича и Игоря Деяновича.

Валерка не помнил, чтобы на старой водокачке было столько народа. Даже Большой Брат впечатлился. От Башни доносилось недовольное бурчание. Дескать, пустишь одних, из-за хорошего отношения, так они ещё сотню чужаков приводят и начинают портить жизнь. Однако каких-то действий против гостей Башня явно предпринимать не собирался. Валерке даже показалось, что дух ворчит больше для виду, а на самом деле рад суете, творящейся вокруг него. Ну и рассчитывает на какие-нибудь подношения в качестве компенсации «за беспокойство». Впрочем, Птицын был не против.

— Если бы мы жили здесь, кицунэ не прошла бы, — задумчиво сказал Демьян. — Дух чужое влияние очень хорошо чувствует. Он бы просто её не пропустил.

— Теперь-то чего об этом говорить? — спросил Валерка. — Да и башню мы в Ляхово не перетащим. Я так понимаю, он привязан к месту. Но мысль, что нам нужны духи на охране я понял. Если представится возможность — пригласим кого-нибудь.

Демьян, кажется, готов был ещё обсуждать этот вопрос, но к ним уже подошли Радей Тихославович с Игорем Деяновичем.

— Всё готово, князь? — хмуро спросил берендей.

— Готово, — ответил Валерка не менее хмуро.

— Тогда веди, проводник.

— За мной идите, — буркнул Птицын, — а то стоя тяжело.

Перевести в верхний мир больше сотни разумных… В спокойной обстановке это почти не требует усилий. Можно было и не заставлять их шагать, но зачем лишний раз напрягаться, если можно этого не делать? Тем более, не переломятся бравые вояки, сделав несколько лишних шагов.

— Господа, вы находитесь в верхнем мире, — Валерка решил привлечь внимание спутников, не дожидаясь, когда бойцы начнут отвлекаться на изменившееся окружение. — Постарайтесь сильно не шуметь. Места здесь безлюдные, и если вдруг кто-то заметит такую внушительную толпу народа, может что-то заподозрить, а то и вовсе вызовет правоохранительные органы. Нам, как вы знаете, лишнее внимание совсем ни к чему, тем более, сейчас. Господа берендеи. Уверен, Игорь Деянович вас уже проинструктировал, но всё-таки повторю: держите зверя в узде. Помните, что на самом деле здесь вам ничего не угрожает, кроме непривычного шума и неприятных запахов,

Валерка посмотрел в сторону Черниговской и заметил машину Лёхи неподалёку. Старлей как раз выходил из машины, причём вместе с Андреем Ивановичем.

— Сейчас мои товарищи, — Птицын указал на друзей. — Выдадут вам одежду верхнего мира. Помимо того, что она сделает вас не такими заметными на фоне окружающих, одежда ещё и довольно удобная, и вы вскоре получите возможность убедиться в этом сами. К сожалению, на ней нет знаков различия, к которым вы привыкли, но, предполагаю, что вы как-нибудь и без них справитесь — всё же вы давно друг с другом знакомы. А теперь прошу, — Валерка ещё раз указал на лёхину ниву и первым направился к друзьям.

— Автобусы-то где? — сквозь зубы прошипел парень, поравнявшись с Лёхой.

— Нормально всё, — так же тихо ответил старлей. — Пока дойдём до Черниговской, как раз подъедут. Тут все у тебя?

— Угу, — кивнул Птицын.

— А Алиса куда делась?

— С родственницей общается, — после небольшой паузы ответил Валерка, и поспешил перевести тему: — С квадриками всё получилось?

— На месте, — кивнул старлей.

Гости уже переоделись — все господа подготовленные, военные, потому на то, чтобы сменить костюм ни у кого много времени не ушло. На начальном этапе только проблема возникла — каждый комплект был запаян в полиэтиленовый прозрачный пакет. Всё бы ничего, но для господ военных, как оказалась, эта диковинная штука представляет изрядную ценность, и рвать их совершенно варварским образом они никак не хотели. Радею Тихославовичу, который командовал объединённой группой, пришлось приказать, а Андрей Иванович добавил, что если кому нужно, то он таких пакетиков надарит каждому хоть по сто штук. Только тогда вояки более-менее успокоились, и всё равно старались распаковывать одежду как можно аккуратнее.

До черниговской добрались за пять минут. Автобусы действительно уже подъезжали к метромосту, тут Лёха не обманул.

— Это что? — поражённо спросил Птицын.

— Автобусы, — пожал плечами Лёха, и даже указал для верности на два пазика с чёрными полосами по борту.

— Ритуальная служба⁈

— Ну, блин, только не говори мне, что ты суеверный! — Возмутился старлей. — Или что, нужно было экскурсионные притащить? Где я тебе их возьму⁈

Птицын представил себе, как из похоронных пазиков высыпаются несколько десятков вооружённых холодным оружием бойцов, и решил, что это даже неплохо. Если вдруг найдутся какие-то свидетели — им точно никто не поверит.

Глава 14

Очень много крови

До Борского моста от Черниговской добрались без происшествий. Валерка всё боялся, что кто-то из берендеев не выдержит и перекинется в медведя — от обилия впечатлений, но те вели себя так же прилично, как и вояки иных рас. Ночной, светящийся миллионами огней город поразил гостей до глубины души. Мост, набережная Федоровского, ярко освещённое здание ярмарки, с которого в этом году отчего-то до сих пор не сняли новогодние украшения. Для жителей тёмной стороны это действительно казалось фантастическим зрелищем, однако угрозы никто не чувствовал, оттого и сдерживаться не приходилось. К тому же время уже позднее, машин на дорогах мало, пробок — нет, даже на самом Борском мосту, который из-за ремонта почти всё время стоит. Сам мост, к слову, тоже всех впечатлил — ещё бы! Такое огромное инженерное сооружение не могло не вызвать уважения у тех, кто его впервые видит.

«Неплохая реклама получилась, — подумал Валерка. — Уверен, слухи разойдутся очень широко, и желающих всё увидеть своими глазами в скором времени сильно прибавится».

Мост проскочили быстро, а ещё через пару километров автобусы свернули с дороги на автодром. На площадке для вождения, впрочем, не задержались — цель находилась дальше, и ниже, среди озёр. Валерка хотел уточнить, найдёт ли Радей Тихославович точное место, находясь на тёмной стороне, но решил не отвлекать того от общего руководства экспедицией. Раз ведёт куда-то — значит, знает.

Минут через двадцать добрались до места.

— Переходим, Валерий, — вздохнул Радей Тихославович. — Инструкции все знают, так что не будем задерживаться для напутственной речи. Вас попрошу оставаться рядом со мной, как и Демьяна. Вперёд!

Валерка ничего и понять не успел. Чуть только они оказались на тёмной стороне, всё закрутилось, как в калейдоскопе. Медведи начали перекидываться — кто-то в четвероногую форму, у других вырастали длинные когти, и без того крупные тела начали бугриться мышцами, обрастали жёсткой шерстью. Лица вытягивались, превращались в клыкастые морды… Впрочем, подчинённые Радея Тихославовича тоже начали изменяться. Ни одного человека среди них не было, хотя состав оказался несколько более разношёрстным. Упыри принимали боевую форму, оборотни перекидывались в зверей и полузверей. Птицын выхватил взглядом росомаху — вот кто выглядел страшно! Зубы на оскаленной морде куда мельче, чем у медведей, но и куда острее.

Пока Валерка растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь сообразить, что происходит, начался бой. Земля под корнями поваленного дерева вдруг взорвалась и на поверхность выскочила страшная образина. Сверкнули красным глаза, из оскаленной пасти вырвался рык. Существо выставило вперёд длинные, худые как ветки руки, перевитые жилами, бросилось на ближайшего оборотня. Медведь взмахнул лапой, отрывая существу голову, но совсем рядом снова полетели комья земли, и на свет появилось ещё тварь. И не одна. Могло показаться, что земля вдруг вскипела — так много из-под неё лезло тварей. Вокруг, под ногами, даже неподалёку от берега, в воде. Существа появились почти одновременно. Прошло несколько секунд после того, как отряд перешёл на тёмную сторону, а вокруг уже бурлила яростная схватка. Краем глаза Птицын заметил движение — на него что-то летело. Повернуться к опасности не успел — Демьян, тоже в боевой форме, поймал тварь на лету и разорвал одним движением. На лицо плеснуло солёным и горячим.

«Это не нежить!» — мелькнула дурацкая мысль.

Демьян справился с гадиной за долю секунды, однако на спине у упыря уже повисла ещё одна, и принялась рвать кожу и мышцы. Валерка подскочил к товарищу, сорвал тварь на землю, пнул изо всех сил, запуская в недолгий полёт — слишком тяжёлая оказалась. Птицын выругался — как будто по мокрой деревяшке ударил, так можно и ногу сломать.

Врагов становилось всё больше. Вопли, крики… пару раз боковым зрением Валерка разглядел вспышки — кажется, Радей Тихославович что-то магичил. С той стороны, где дрался чиновник охранки, донёсся отчаянный вой, быстро сменившийся яростным рыком. Рассмотреть, что происходит, не вышло — Птицын чуть не провалился в неожиданно появившуюся яму. Отскочил на шаг, но оттуда вытянулась перевитая жилами когтистая рука, уцепилась за щиколотку. Следом за рукой появилось всё существо целиком. Птицын снова пнул его, в лицо… или морду. Сообразил достать нож, полоснул по глазам. Тварь явно почувствовала боль, с воем отшатнулась. Валерка оглянулся, снова взмахнул ножом, остро жалея, что в руках короткое лезвие, а не топор какой-нибудь.

— В круг, воины! — донёсся спереди рёв Игоря Деяновича. — В круг!

«Да какой круг!» — хотел закричать Валерка. Он как раз увидел, как одно из существ нырнуло в Землю, чтобы подобраться к очередной жертве снизу. Предупредить Птицын не успел — только рот открыл для крика, а из земли уже вырвались длинные руки и вспороли брюхо медведю. На землю посыпались кишки, медведь взревел от боли, а тварь из-под земли не думала останавливалась — теперь она всем телом ввинчивалась прямо в рану. Валерка бросился на помощь, ткнул ножом раз, другой, вытащил ослабшую тварь из раны. Медведь лежал на боку тяжело дыша. Откуда-то прилетела ещё гадина, парень успел махнуть ножом, на лету отсекая лапу. На затылок опять плеснуло — Демьян продолжал прикрывать спину.

— Валерий! — Радей Тихославович появился неожиданно. — Балахон изодран клочья, пятачок пересекает кровавая рана. — Уводите нас, быстро! Отступаем!

Валерка кивнул.

«Как я буду вас выводить! Я не вижу ни хрена! Где свои, где чужие⁈»

Не больше минуты прошло с начала боя, а отряд оказался рассредоточен по берегу.

Однако делать что-то было необходимо. Парень мысленно охватил ближайших товарищей, перевёл в верхний мир. Всего человек пятнадцать, из них — три твари. Валерка не стал смотреть, как с ними справятся. Снова перескочил на тёмную сторону, охватил ещё бойцов, сколько смог, уже не пытаясь отделить своих от врагов, перевёл вверх. И снова на тёмную сторону. Нашёл взглядом очередной очаг драки, перетащил в верхний мир.

А потом его подловили. Точнее, сам подставился — он ухитрился появиться прямо перед летящей на оборотня гадиной. Чуть шею не подставил. Отмахнулся инстинктивно, в следующий момент бедро взорвалось болью — тварь была не одна. Двумя ударами парень сбросил существо. Снова, не глядя охватил как можно больше народа, перевёл в верхний мир. Хотел сорвать с ноги очередную гадину, но Демьян появился рядом и успел первым.

— Князь, остановись!

— Какой остановись! — Валерка попытался посчитать, сколько народу вернул в верхний мир. Прикинул — чуть больше половины. — Там ещё наши! Где Радей Тихославович⁈

— Здесь! — поросёнок появился рядом.

— Я снова туда! Подсчитайте, сколько наших здесь точно, хорошо⁈

— С тобой пойду, князь! — безапелляционно сказал Демьян, и крепко, до боли ухватил Валерку за руку. Чтобы без него не ушёл.

Птицын и не собирался — это была хорошая идея. С упырём в качестве охраны стало чуть легче. Они пробежали немного в сторону, туда, где ещё кипела схватка. Там, где появились, уже и существ почти не осталось. Почти — пару раз на них с Демьяном напали, но вдвоём они справились. Пробежать пришлось метров двести. За это время Валерка насчитал семь убитых. Своих убитых!

Перетащил в верхний мир очередную группу бойцов — прямо так, вместе с тварями. Плевать — справятся. Главное, что новые не будут нападать. Хотел спросить сколько, да некогда — слишком далеко отошли от остальных. Впрочем, и не важно. Валерка вспомнил, в какой стороне ещё была драка, и рванул туда не переходя на тёмную сторону. Чуть не промахнулся — вышел почти в самой гуще сражения, чуть не попал под удар берендея — тот сам остановился в последний момент. Парень перетащил его и остальных, кого смог увидеть, хотел снова перейти на тёмную сторону.

— Стоять, князь! — рявкнули знакомым голосом. Оказывается, среди последних отступивших был Игорь Деянович. Это он Валерке чуть лицо не оторвал. — Нет там больше живых!

«Хотя какой там „отступивших“! Бежали мы, теряя тапки».

— Я убитых не оставлю, — упрямо мотнул головой Птицын, и снова перешёл на тёмную сторону. Может, если бы он точно знал, что на тёмной стороне остались только мёртвые, парень бы и послушался. Но в голове сидела мысль: оборотни, упыри и прочие — они ведь очень живучие. То, что он лежит, как мёртвый, ещё не значит, что в самом деле мёртв.

— Зря мы это, князь, — проворчал Демьян. Упырь так и не отпустил Валерку, и тоже оказался на тёмной стороне. Птицын только кивнул — сам знал, что зря. Просто отчего-то очень ясно себе представил как сам будет лежать, истекая кровью, и ждать, когда его найдёт очередная тварь, и добьёт.

Как только они с Демьяном перешли на тёмную сторону, их заметили. Они появились немного в поодаль от скопления врагов, и теперь Валерка видел, как толпа существ, — несколько сотен, не меньше, — начинает стекаться к ним с упырём. Казалось, весь берег усеян красными, светящимися зенками тварей. И эта волна надвигалась на них.

— Уходим! — Демьян очень нервничал. Валерка и сам был напуган. Он уже готов был сбежать, но тут, оглянувшись, увидел, как на самом берегу затона что-то шевельнулось. Какая-то тёмная куча.

— Туда! — крикнул Птицын, и бросился вперёд, вкладывая в рывок все силы.

Это оказалась росомаха — та самая, которую он заметил сразу после перехода. Сейчас гордый и опасный зверь выглядел, как куча мокрой от крови шерсти. Успел в последний момент. Не добежав несколько шагов до оборотня, парень перешёл в верхний мир, могучим усилием выдернув туда неподвижное и бессознательное тело бойца.

Больше так рисковать Валерка не решился. Слишком быстрыми и ловкими оказались твари — в последний раз их с Демьяном едва не достали — парень чувствовал, что ещё чуть-чуть, и их бы схватили, а потом погребли под телами и разодрали на части. На тёмной стороне осталось двадцать пять бойцов — ровно четверть.

«Сколько мы там были — минуты три? Пришла сотня, а осталось семьдесят пять. Четверть за три минуты. Это не поражение — это полный разгром!»

Здесь, в верхнем мире, уже всё было спокойно. Валерку заметили — Игорь Деянович увидел, подошёл. Птицын едва удержался, чтобы не выругаться — могучий князь берендеев выглядел, как пожёваная тряпка. Весь покрыт ранами, с левой руки ручейком стекает кровь, медвежья морда как будто побывала в браконьерском капкане с острыми зубьями.

— Вот так, князь. Поимели на, как сучку, — констатировал берендей. — У меня десять бойцов там остались, и у этого деятеля с пятачком — полтора десятка.

— Кто это такие? — Спросил Птицын. — Я думал, мы с Аспидом воевать собираемся.

— Это чудь, — вместо Игоря Деяновича ответил чиновник охранки. Он тоже выглядел — краше в гроб кладут, хотя и получше берендея. — Аспид разбудил их. Я думал, у нас есть немного времени, но ошибся. Опять.

— Не наговаривай на себя, Тихославович, — махнул рукой берендей. — Ты, конечно, облажался, но только когда притащил сюда эту хладнокровную нечисть. То, что он поднимет чудь, никто знать не мог. Давай, Валерий, веди. Надо в город возвращаться, раны зализывать, и нормальное войско собирать. Русалки нас с воды защитили, а то бы куда больше народу там легло, но одних русалок мало. Всех придётся поднимать. Четыре дня мне нужно, чтобы всех собрать. Ты, Радей, тоже давай кого можешь подтяни. Государственные люди мне не подчиняются, а тебя услышат.

— Нет, — покачал головой Радей Тихославович. — Хватит самодеятельности, Игорь Деянович. Я отправляюсь в столицу. Доложу всё, как есть. Будет мой начальник снисходителен — вернусь сюда в силах тяжких. Нет — другого назначит. Здесь своими силами не справиться. Армия нужна. Боевые волхвы, артиллерия. Полноценная войсковая операция. А ты пока, Игорь Деяныч, помоги лучше Борский посёлок эвакуировать. Чудь соседей терпеть не станет, и Аспид их не остановит. Вырежут посёлок, и оборонить его не смогут. Под землю, знаю, их уходило пятнадцать тысяч. Не знаю, сколько смогли пробудиться от векового сна, да только всё одно на посёлок хватит.

Игорь Деянович выругался грязно — Валерке прежде от берендея таких выражений слышать не доводилось.

— Забыл про Бор. Займусь сейчас же по возвращении. Тамошний князь молод, как бы не захотел оборонить дом невзирая на возможную гибель. Поторопить надо будет. Всё, раненых перевязали, бегом теперь. Возвращаемся.

Народ потянулся обратно, к автомобильной площадке, на которой остались автобусы. Раненых несли на руках. Валерку, наконец, отпустило возбуждение, и сразу очень сильно заболело разодранное бедро. И покусанные руки — тоже. Рядом брёл Демьян, который тоже не обошёлся без ранений, и поросёнок. Выражение поросячьей мордочки было самое похоронное.

— Радей Тихославович, может, я с вами в столицу? — тихонько спросил Валерка, когда побитые потянулись обратно к автомобильной площадке. — Надо же объяснить, что вы не виноваты в том, что произошло!

— Виноват, Валерий. Я, получается, сделал ровно то, что должен был предотвращать. Именно для того меня сюда и посадили, чтобы всякая пакость из одного мира в другой попасть не могла. Благодарю вас за попытку помочь, но оставьте это мне. Ваше присутствие может сделать только хуже. А вот здесь ваша помощь может и понадобиться… однако прошу вас, поберегитесь. Потерять проводника было бы очень неприятно. Сегодня вы сильно рисковали — могли ведь остаться там, на тёмной стороне. Уж поверьте, чудь вас не пожалела бы. Они о существовании проводников и не знают, слишком давно под землю ушли.

— Что это за чудь такая? — уточнил Валерка.

— Народ такой. Дальние родственники для людей, но предпочли об этом забыть. Эти существа всегда считали себя выше других. Сначала с племенами людей, упырей и прочих воевали. Потом — стали прятаться. Когда поняли, что проигрывают в численности, да и в развитии, договориться не захотели. Собрались все вместе, вырыли огромную яму, и ушли в тысячелетнюю спячку. Те, кто остался, зарыли своих товарищей, скрыли место упокоения, а потом покончили с собой. И вот, Аспид их разбудил…

— А может, это не Аспид? — спросил Птицын. — Может, сами проснулись?

— Разве вы не почуяли его присутствие, князь? — спросил Радей Тихославович. — Он был там, следил за нашим разгромом. И командовал тварями. Я даже слышал его шипение. Нет, князь, таких совпадений не бывает. Аспид знал, что будет делать ещё не перейдя через границу. И теперь тоже действует по плану. А мы только пытаемся его догнать!

Валерка хотел ещё что-то спросить, но тут на глаза ему попалось тело чудина. В первый момент парень просто принялся его разглядывать. Мёртвый чудь не выглядел так страшно, но всё равно внушал уважение. Коричневая кожа туго обтягивает кости и жилы. Кажется, мышц вообще нет, такой он худой. Лицо странной формы — чуть вытянутые вперёд челюсти, как у летучей мыши, глаза плошками. Явно ночное существо. Чем-то чудь был похож на дивьих. Может, родственники? Только дивьи Валерке казались куда симпатичнее, а у этого внешность откровенно отталкивающая.

Птицын уже почти прошёл мимо, а потом вдруг сообразил.

«Мать честная! А ведь мы в верхнем мире!»

Парень представил себе, что будет, когда кто-нибудь из рыбаков или ещё какой прохожий обнаружит этакую образину, и его передёрнуло.

— Радей Тихославович, Игорь Деянович. Попросите своих людей помочь. Этих нужно собрать. Нельзя, чтобы их нашли. Только раненых сначала отведите.

Глава 15

Рассуждают о наследственности

Трупы чуди пришлось забрать с собой — Валерка хотел было перетащить их сразу на тёмную сторону и оставить там, но на него посмотрели таким взглядом, что парень решил больше идиотских предложений не высказывать.

— Мля… — ошарашенно прошептал Лёха, когда увидел возвращающихся. — Это чего такое произошло-то?

— Разгром и поражение, — лаконично ответил Птицын. — Двадцать пять наших потеряли. Потом расскажу…

— А это чего такое⁈ — ещё сильнее удивился старлей, увидев, как в автобусы забрасывают тела чуди. — Блин, ладно. Можешь не рассказывать. Я понял, что не надо было ритуальные автобусы брать.

Валерка только рукой махнул — не до шуток сейчас. Хорошо хоть с водителями автобусов Радей Тихославович поработал, и они совсем не обращали внимание ни на плачевный вид пассажиров, ни на странные, явно нечеловеческие трупы, которые свалили прямо на пол в автобусах.

По закону подлости их обязательно должно было остановить какое-нибудь ДПС. По крайней мере, Валерка отчего-то был уверен, что так непременно случится, и придётся зачаровывать ещё и дпсников, однако обратная дорога прошла так же гладко, как и путь к борским озёрам. Они добрались до водокачки, выгрузились, и спокойно перешли на тёмную сторону, так и не обратив на себя ничьё внимание.

На долгие прощания никто время не тратил — уже через десять минут Валерка с Демьяном остались одни.

— В Ляхово, князь? — уточнил Демьян.

— Туда, — кивнул Валерка. Он очень нервничал, потому был немногословен. Причём нервничал совсем не из-за неудачной попытки справиться с Аспидом. Даже эта трагедия не могла заглушить тревогу из-за Алисы. Он отчаянно надеялся, что сейчас они вернутся, и девушка уже будет дома. Пусть расстроенная, в депрессии, но — дома.

До посёлка добрались через верхний мир. Очень быстро — Демьян даже поинтересовался, невзначай, не собирается ли князь расколотить машину. Валерка вспомнил, что Демьян-то как раз о том, куда пропала Алиса, не знает. Надо было объяснить, но у парня скулы свело от волнения, так что он только мотнул отрицательно головой, и чуть сбросил скорость. Не хватало ещё в самом деле устроить ДТП.

Алиса ещё не вернулась. Валерка спросил каждого в посёлке, не видели ли девушку, но нет — с тех пор, как она ушла на встречу с мамашей, она больше не появлялась.

— Князь! — Демьян, конечно, уже всё выяснил. — Остановись, хватит бегать. Посмотри, у тебя рана ещё не зажила на ноге. Тебе поесть надо. Много!

— Да какая еда, Демьян! Алиса пропала!

— Вот поешь — и будем думать, куда делась девочка.

— Демьян, ты дурак⁈ — Искренне поразился Птицын. — А если с ней что-то плохое происходит?

— Валера, это её мать, — покачал головой упырь. — Ничего плохого она Алисе не сделает. А вот ты себя сейчас загонишь, а потом рухнешь. Иди ешь! Ирина рагу приготовила, с мясом.

Пришлось в самом деле прерваться, потому что уже надоела постоянная ноющая боль в ноге. Валерка и так в последние дни почти без отдыха был, да и поесть толком не получалось, так что сейчас запасов не хватало даже чтобы полноценно зарастить раны. Ароматное месиво из мяса и овощей, наверное, было очень вкусным, но Птицын вкуса даже не почувствовал. Забросил в себя еду, как в топку паровозного котла. Демьян, не отставал, а заодно рассказал всем желающим последние новости. Ну и про Алису заодно. Валерка слушал краем уха, и всё никак не мог понять, почему кроме него никто не волнуется.

— Ребят, почему все такие спокойные? — не выдержал Птицын. — У нас Алиса пропала!

Повисло неловкое молчание. Парень оглядывал друзей, а те только опускали глаза. Демьян вздохнул:

— Князь… Ты не думай, нам всем больно. Не так, как тебе. Мы все Алису любили, ты знаешь. Но кровь… кровь ведь, ничего с этим не поделаешь. Мари, или как там на самом деле её зовут, проводника себе хотела. Ты ведь понял? Она пришла сюда, всех нас зачаровала. И тебя тоже. Если бы ты не вырвался, в верхний мир не перешёл, стал бы её послушным прислужником. Как все мы стали. Даже дети за ней хвостом ходили. Ты до конца так и не прочувствовал, слишком рано ушёл, а мы здесь… Мы ведь любили её. Готовы были любую прихоть исполнять. Как думаешь, мы теперь себя чувствуем? Противно и мерзко. А ещё хуже — я знаю, что меня обманули. Что чувства эти — навеяны колдовством и алхимией. Не настоящие. Но они так до конца никуда и не делись. Если увижу эту лису — убью её, сразу же. Попытаюсь убить. Но только сразу, а поговори она со мной… Не знаю, князь. Может, и снова уши развешу. Нельзя так с разумными поступать, ты ведь понимаешь? Как будто снасильничали нас. Против воли полюбить заставили. Тошно.

— Алиса-то здесь при чём? — спросил Птицын. — А если она её тоже зачаровала?

— Алиса знала обо всём, — мотнул головой Демьян. — Знала, как с нами поступила её мать. Но кровь зовёт, и с этим ничего не поделаешь. Ты ведь понимаешь, князь, что Алиса — кицунэ. Кровь проснулась. Да, Мари… или как там её на самом деле зовут, сильнее. Многократно сильнее, и опытнее. Но кицунэ никогда не сможет надолго заморочить другую кицунэ. Алиса сама выбрала пойти с ней, а не остаться с нами. Ты сейчас, князь, страдать будешь. Только понимать должен — это к лучшему. Лучше, что такое сейчас выяснилось, когда ты её ещё в жёны не взял.

Валерке очень-очень сильно захотелось ударить Демьяна. До побеления в глазах. Но он сдержался. Знал, что если не сдержится, потом будет стыдно и противно. Демьян сказал то, что думает. Зла Валерке он не желает. Он считает, что Алиса их предала. Их всех.

«Пусть его. А я в это верить не хочу, — решил Птицын. — Просто не хочу и всё».

Отвечать ничего не стал — видел, что с Демьяном все согласны.

«Я ведь правда не знаю, что они сейчас чувствуют. Да, меня Мари тоже зачаровала. Только внушение на мне закрепиться не успело. Всё, как с гуся вода. Поначалу-то, когда на тёмную сторону вернулся, тоже мозги крутило, только некогда было на это внимание обращать. А им-то! Ничего. Пройдёт. У меня прошло, и они оправятся».

Так ничего и не сказав, парень ушёл из-за стола. Свистнул Полкана.

— Полкан! Где Алиса⁈ Ищи Алису! Ищи, пожалуйста, ладно⁈

Пёс радостно фыркнул, замотал хвостом и побежал на поиски, время от времени опуская нос к земле. Именно в ту сторону, куда ушла Алиса.

— Давай, давай малыш, ищи!

Несколько минут они с псом бежали через лес, остановились на маленькой, неприметной полянке. Полкан несколько минут бегал из стороны в сторону, видно, вынюхивая, где стояла Алиса. Потом побежал дальше. Валерка, радостный, последовал за ним… вот только через минуту они снова оказались на той же полянке. Полкан удивлённо поднял уши — явно не ожидал такого. А вот Птицын вспомнил сказки о том, как мастерски путают следы лисы, скрываясь от других хищников или от охотников. Они попробовали ещё трижды, но каждый раз Полкан возвращался назад.

Парень не успокоился, начал звать лешего. Однако и лесной сосед ничего полезного не сказал:

— Я за ними не смотрел, — недовольно каркнул ворон. — Та мерзкая девка обещала меня всего спалить, до последней веточки, если совать нос в её дела стану. Я поверил — знаю таких. Потому больше я за ними не смотрел даже. Потому как страшно мне.

Причина была более, чем уважительная, но Валерке от этого было не легче.

«А может, она правда ушла сама? — подумалось. — Следы ведь путала. Как будто специально, чтобы не нашли!»

Верить в такое не хотелось, но ведь и друзья все уверены, что Алиса ушла сама!

— Пойдём домой, Полкан, — попросил Валерка. Настроение, и без того отвратное, падало всё ниже.

«Ты ведь сам знал, что Алиса ещё совсем девчонка. Так чего ты ждал? Что она в семнадцать лет найдёт себе парня на всю жизнь? Ей просто стало скучно. Наверняка мама рассказала ей о далёкой Японии, о том, как там замечательно и хорошо. Да ведь она и сама в последнее время старательно её, Японию, изучала. Кровь звала. Зачем ей наша деревня?»

Полкан, чувствуя настроение двуногого друга, ластился изо всех сил, пытался поддержать. Валерка с удовольствием гладил чешуйчатую голову пса, чесал за ухом. Никто так не умеет утешить, как собака — просто потому, что она искренне и взаправду страдает с тобой вместе, когда тебе плохо. Когда гладишь собаку действительно становится легче.

Новых идей, что делать, так и не появилось. А самое главное, в душе поселилось сомнение — нужно ли что-то делать? Валерка старался его задавить, но никак не выходило. Как ни пытался об этом не думать, всё время вылезала подленькая мыслишка: а нужно ли это Алисе?

По возвращении в Ляхово стало и вовсе тоскливо. Валерка откровенно маялся в поисках какого-нибудь дела. Даже к Демьяну сунулся в лабораторию, помочь. И упырь не отказал, понимая, что помощь сейчас нужна самому Валерке. Заставил мыть посуду — всякие склянки самых разных форм и размеров. Однако косился при этом на Птицына с такой тревогой и готовностью в любой момент спасать драгоценную посуду, что парень вскоре убрался восвояси. Смысл портить жизнь друзьям, если самому это не слишком помогает? В конце концов решил отправиться в город. Может, там какое-нибудь дело найдётся? Причём отправился один — не хотелось дёргать Демьяна. Чтобы друзья не волновались, перехватил случайно встреченную Рыську — девчонка как раз бежала с занятий куда-то в свою норку — для неё специально оборудовали землянку. Красивую, отапливаемую, но — под землёй. Жить в домах на поверхности девчонка пока так и не привыкла.

— Рыська, передашь нашим, что я на прогулку отправился, ладно? — спросил парень. — Буду в центре, если вдруг что срочное, меня пусть там ищут, ладно?

— Ага! — довольно кивнула девочка, и нежно погладила его по руке. — Ты только не грусти, ладно? Бывает так, что всё плохо, но потом — обязательно наладится!

Валерка выдавил из себя ласковую улыбку, кивнул, и поспешил убраться. Не хотелось выглядеть нытиком и рыцарем печального образа.

Отправился пешком, через лес — захотелось пройтись. На ходу как-то легче дышится. А ещё была надежда, что что-нибудь по дороге произойдёт — всё-таки места эти на тёмной стороне глухие.

«Мало ли, какая пакость случится? — думал Валерка. — А так хоть отвлекусь».

Ещё и Полкан с ним увязался, так что парень даже с компанией отправился. Дорога неожиданно утомила. Не физически — теперь, чтобы по-настоящему устать, ему требовалось нечто большее, чем двухчасовая прогулка по лесу. От мыслей. Обычно ходьба помогает отвлечься от неприятных размышлений, но не в этот раз, так что, когда добрался до окраин Нижнего, Валерка подозвал извозчика и попросил отвезти его в центр.

— И чего я сюда припёрся? — задумчиво пробормотал парень. — Чего делать-то теперь, а, Полкан?

Пёс не ответил. Он считал, что они уже прекрасно развлекаются, и вполне можно просто продолжить идти или ехать — весело же!

Для очистки совести Птицын решил навестить Игоря Деяновича. Мало ли, вдруг ему какая-то помощь нужна? Однако и тут надежда не оправдалась. К берендею парня проводили без проволочек, однако главный медведь оказался сильно занят.

— Чего хотел, князь? — спросил Игорь Деянович, увидев Птицына.

— Думал, может помощь вам какая-то требуется, — ответил Валерка.

— Сейчас пока сами справляемся. Ничем ты тут, князь, не поможешь. Самое главное — не мешай. Об одном прошу и даже заклинаю — не води никого ни туда ни сюда. Вот вернётся Радей — тогда с удовольствием, а пока уж будь добр, не плоди проблемы. Знаю, что это первый раз, когда от твоих действий что-то плохое случилось, да только теперь и на воду готов дуть.

Валерка кивнул. Стало ещё тошнее. Вроде бы и не обвиняет его ни в чём берендей, а всё равно — тошно.

— Вот и всё. И не беспокойся — как чего делать будем, без тебя не обойдётся. Тут всем миром придётся воевать, всем городом, и твои умения могут очень пригодиться. Пока же отдыхай. Всё, иди, князь, некогда с тобой лясы точить — эвакуация у нас в самом разгаре. Эти твердолобые всё никак не хотят сообразить, что их спасают!

Валерка вежливо откланялся и направился уже на выход, когда Игорь Деянович его вдруг остановил.

— А ну-ка стоять, князь! Поведай мне, с чего это у тебя такая физиономия похоронная? Не видел тебя прежде таким мрачным.

Валерка хотел отговориться какой-то ерундой, потом понял, что это бесполезно. Не ему тягаться с Игорем Деяновичем — этот берендей тот ещё психолог, любую ложь чует. А просто промолчать… не хотелось Птицыну молчать. Так что о пропаже Алисы он рассказал. И Игорь Деянович, несмотря на цейтнот, всё-таки не стал его отпускать.

— Вот что, князь. Таким категоричным, как соклановцы твои, я не буду. В них сейчас обида говорит на Кумико. Поневоле и на Алису твою перекидывается. Уж очень зловредная эта лисица, сам понимаешь. Прошлый-то раз, когда сюда заявилась, она тоже шороху навела. Клан Лисиных с тех пор и начал угасать, не оправился. Ты не боись, она у них почти год прожила. Вы-то, считай, только так, краем с ней познакомились. Можно сказать, прививку получили. А тогда о такой напасти, как кицунэ, никто не знал. Только удивлялись все — чего это Лисины ерундой вдруг страдать начали? Потом-то поняли, конечно. Потому и Алису твою Лисины сильно не любили. Некрасиво там всё получилось, многим её мамаша беспутная жизнь испортила. И вроде понимают все — дети за родителей не отвечают, а всё одно: осадочек-то остаётся. А раз в ней кровь кицунэ проснулась… Ты, князь, выжди. Подумай. Сгоряча ничего не решай. Алисе дай время подумать. Время — оно хорошо всех рассудить может. Знаю, что сейчас тоскливо тебе — хоть волком вой, и хочется делать хоть что-то, лишь бы с самим собой наедине не оставаться, не думать. Ты ещё сам мальчишка совсем, считай. В молодости все чувства яркие, и горе — тоже. Но горе не должно тобой руководить, понятно? Ты не кто-то там, а проводник и князь. За людей своих отвечаешь. Так что совет тебе мой такой же, как и прежде. Не шали.

Валерка Игоря Деяновича выслушал внимательно. И к сведению принял. И даже в кабак не пошёл, как собирался — это уж совсем недостойно, если бы он принялся заливать дурное настроение алкоголем. Тем более, на собственном опыте знал — всё равно не поможет.

«Лучше всего в такие моменты помогает заняться каким-нибудь делом, — думал Птицын. — Но делать мне, в кои-то веки, нечего. Никому оказался не нужен. Можно было бы попробовать разобраться с проблемой Орма. Но соваться сейчас к государственным чиновникам — только хуже троллю делать. Я, вполне вероятно, впал в немилость, так что мои попытки и по нему могут ударить…»

Парень вернулся на рыночную площадь, уселся на одну из лавок с парой пирожков — для себя и Полкана. Вид, правда, подкачал — парень смотрел прямо на эшафот. Тот самый, на месте которого в верхнем мире находится памятник Горькому и тот самый, на котором он дрался с братом Алисы. Не самый приятный вид и не самые приятные воспоминания, но Валерке сейчас было плевать.

— Что ж делать-то, Полкан? — пробормотал парень. — Кровь у неё, видите ли, проснулась. Что ж получается? Кровь — она определяет? И кем бы ты ни был, кем бы ты себя ни считал, однажды ты просто станешь делать то, что тебе положено, потому что ты — потомок своих предков?

Полкан, конечно, не ответил, только вздохнул тяжко, разделяя с другом его растерянность.

— А я тогда что буду делать? Я-то так и не знаю, как выяснилось, кто у меня предки. Всю жизнь считал себя человеком, а теперь вот выходит — не совсем. Значит, тоже со временем чудить начну?

Полкан сочувственно заскулил. Он был не против, чтобы Валерка чудил. Ему всяко нравилось. Но то, что друг расстраивается, его печалило.

— Пойдём, — Валерка вдруг принял решение. Протянул недоеденный пирожок псу, и остатки выпечки бесследно исчезли в пасти пса. Полкан ведь раньше, до обращения в упыря, был лабрадором, а они большие мастера в бесследном исчезновении продуктов. — Ты это, Полкан, маскируйся давай. Обрастай обратно шерстью, понял?

Поймал того же извозчика, на котором ехал от края города, так совпало. Добрались до водокачки, где оставалась машина, и перешли в верхний мир. Валерка подумал, не заехать ли домой, но представил себе, что окажется в пустом доме, и решил, что так обойдёмся.

— Поедем на малую родину, Полкан. Давненько я не бывал в Могильцах.

Глава 16

Валерка находит родню

В детстве Птицын не задумывался о том, почему у деревни, в которой он проводит лето, такое мрачное название. Могильцы и Могильцы. Потом уже, в юности, поинтересовался и выяснил, что ничего мрачного ввиду не имелось. Просто в древности слово обозначало не захоронение, а просто возвышенность, холм. Это потом уже, когда над покойниками стали насыпать курганы и холмы, значение слова трансформировалось. Парень тогда даже разочаровался слегка — объяснение показалось скучным. А через некоторое время бабушка погибла, домик сгорел, и ездить в Могильцы он перестал совсем. Слишком тяжёлые воспоминания, будоражить их, разглядывая пепелище, парень не хотел. Да и некогда было.

— Понятия не имею, что я собираюсь там найти, Полкан, — медленно протянул парень. Они уже почти выбрались из Нижнего — сейчас как раз медленно тащились по Борскому мосту. Настоящей пробки не было, не час пик, но пронестись, как ночью, на полной скорости уже не получилось. — Там только обгорелые брёвна, и заросший участок, и даже соседи, наверное, давно все сменились. Нечего мне там делать, по факту. Просто это единственное место, которое связывает меня с детством, понимаешь, Полкан? Хотя я даже не знаю, откуда у нас этот домик в деревне появился. Может, его купили не так давно. Спросить-то уже некого.

Полкан сочувствующе фыркнул, и улёгся на переднем сиденье, положив морду Валерке на колени. Для этого псу пришлось неудобно вытянуться, ещё и в шею упирался рычаг ручного тормоза, но его это не смущало. Двуногому нужна поддержка — он её оказывал, уж как умел.

После того, как перебрались через мост, дорога стала совсем свободной, так что до Могильцев добрались быстро. Валерка свернул в деревню, медленно проехал по одной из двух улиц, развернулся. Он не был здесь лет пятнадцать. Конечно, за это время всё очень сильно изменилось — многие дома уже перестроили, от прежних, деревянных заборов и вовсе следов не осталось, сейчас почти все дворы были скрыты от прохожих глухим полотном профнастила. Можно сказать, местность изменилась до неузнаваемости. Птицын несколько минут ездил туда-сюда, пытаясь разглядеть узкий проезд к участку — дом его стоял когда-то на отшибе, у самого леса. Потом, наконец, сообразил, что проезд за ненадобностью давно зарос. Тропинки больше не было — это теперь был край леса.

Машину Валерка оставил возле дороги, и дальше отправился пешком. Пробрался через заросли и, наконец, добрался до пепелища. Впрочем, следы старого пожара давно скрыло время. Руины дома окончательно разрушились, густо поросли травой и кустами. От прежде аккуратного забора, огораживающего участок, остались только два покосившихся столба. Они до сих пор не рухнули только потому, что опирались на молодые деревца. По этим столбикам Птицын и опознал границы участка. Прежнего ужаса, который охватил его когда-то при виде сгоревшего дома уже не осталось, только печаль и сожаление. И ещё парень отчего-то чувствовал вину — как будто он виноват, что всё тут пришло в такое запустение.

«Хотя виноват, наверное, — подумал Валерка. — Мог ведь хотя бы продать участок кому-нибудь. Был бы здесь какой-нибудь огород, или даже чьё-то родовое имение. А так — только пустырь и труп старого дома. Даже печь либо развалилась, либо её растащили на кирпичи».

— Хотя на кирпичи, наверное, не стали растаскивать, после пожара-то, — решил Птицын. — Примета же плохая. Полкан, ты не знаешь, зачем мы сюда приехали?

Пёс посмотрел на приятеля с таким видом, будто понял вопрос, и теперь остро сожалел, что у него нет указательного пальца — у виска покрутить. Дескать, это ж ты меня сюда привёз.

— Ну да, к корням захотел вернуться, — согласился Валерка. — Только нет уже тех корней.

Впору было развернуться и уйти — что тут ещё сделаешь? Жалко было потраченного на дорогу времени, да и понимал парень — если вернётся домой, будет точно так же не знать, что делать. Для очистки совести прошёл на участок, подошёл туда, где когда-то был дом. Сейчас там были особенно густые заросли одичавшей малины.

— А, явился, наконец, — вдруг раздался голос. Довольно мелодичный, даже приятный, только очень уж недовольный. — Долго же тебя ждать пришлось, паршивец! Так ли должен себя вести достойный потомок своих предков⁈ Не стыдно тебе⁈

Случись с ним такое месяцев семь-восемь назад, Валерка бы испугался. Голос, раздающийся непонятно откуда на старом пепелище, пусть и ясным днём — как тут не напугаться? Но за последнее время парню доводилось довольно часто встречаться с существами, которые предпочитают оставаться невидимыми — хоть того же домового взять. В общем, парень почти не удивился. Разве что немного — всё-таки здесь, в месте, где провёл столько времени в детстве, найти кого-то потустороннего было удивительно. Всё-таки прежде Птицын никогда не встречал в этих местах ничего странного.

— А кто спрашивает? — Спросил Валерка. — А то как-то непонятно, стоит ли стыдиться, или нет?

— По-твоему, что, стыдиться можно только перед кем-то достойным? — хмыкнул голос. — Ни вежливости, ни обхождения со старшими. Пеняла я Прасковье, что воспитанием детей и внуков не занимается. Говорила, убеждала. А она всё одно — не слушала. Дура она, хоть и сильна была.

Прасковья — так звали бабушку Валерки.

— Нечего на бабушку наговаривать, — неожиданно обиделся Птицын. — Хорошо она меня воспитывала! Незнакомцам я не грублю. Если они первыми не начинают. А ты меня паршивцем обозвала — так с чего мне перед тобой раскланиваться? Тем более, ты даже показаться не хочешь.

— Паршивец и есть, — припечатал голос. — То, что ты меня не видишь и видеть не хочешь, не значит, что я тебе не показываюсь.

— Ой дураааа… вдруг прорезался ещё один голос. В отличие от первого, скрипучий и как будто старческий. — Он же неученый! Как он тебя увидит⁈

— Неужто за морок заглянуть не сможет? — удивилась мелодичная.

«Всё любопытственнее и любопытственнее», — констатировал Валерка и постарался всё-таки разглядеть говоривших. Пару минут он то пучил глаза, то, наоборот, пытался скосить, но всё тщетно. Только голова начала гудеть от усилий.

— Так может, проще морок убрать? — спросил Птицын.

— Может, и проще, — хмыкнула мелодичная. — Да только не мы тот морок ставили, не нам его и убирать. Совсем неумеха! Стыдоба. Смотри, будто сквозь. Ты взгляд сосредотачиваешь, а его, наоборот, рассредоточить нужно. Неужто сложно?

— Расфокусировать, что ли? — спросил Валерка, но голос промолчал. Похоже, не знал такого слова. Парень же вспомнил, как любил когда-то рассматривать фантомашки в разных журналах. Такие картинки, разглядеть которые можно только если расфокусировать зрение. Поначалу нужно было держать их близко, у носа, и постепенно отдалять, пока неясный повторяющийся узор вдруг не сложится в чёткую трёхмерную картинку. Потом навострился расфокусировать взгляд без дополнительных ухищрений. Вот и сейчас попробовал, подсознательно ожидая, что собеседник так же, как картинка в фантомашке сложится из окружающих деталей. Однако картинка перед глазами изменилась гораздо разительнее, чем можно было предположить.

Преобразился весь участок, да ещё и лес за ним, кажется. Но это Валерка пока не рассмотрел, потому что во все глаза рассматривал то, что находилось в непосредственной близости. Старый, заросший колючими кустами участок предстал совсем в другом виде. Здесь всё ещё оставались деревья. Несколько старых яблонь, которые Валерка ещё помнил, так и несколько молодых сосен. А вот зарослей больше не было. Сейчас это место было похоже на привычный с детства огород — аккуратный, ухоженный, с дорожкой, ведущей к бане, а потом дальше, в лес. Разве что грядки исчезли. Баня, кстати, оставалась на месте, и выглядела даже лучше, чем в детстве — как будто кто-то следил за её состоянием, поправлял крышу, опалывал периметр, чтобы корни травы и кустов фундамент не разрушали. А вот дома больше не было, совсем. Пепелище было аккуратно разобрано, и теперь нельзя было определить, что когда-то здесь стояла изба. Валерка был уверен — пройдёт три-четыре недели, и вся площадь участка порастёт невысокой зелёной травкой. Пока же, после зимы, для травы было ещё слишком рано, только кое-где цвела жёлтая мать-и-мачеха.

Собеседников Валерка тоже разглядел. Первой он заметил женщину — очень красивую, стройную с длинными русыми волосами и ярко-зелёными глазищами. Красавица была одета в длинную рубаху, почти до колен. Это был единственный предмет одежды на ней — по земле девица ступала босыми ножками. Неподалёку на ветке дерева сидел ворон — большой, чёрный. Глаза у ворона были совсем человеческие — с белком, радужкой и зрачком. Непривычно, даже пугающе. Оба незнакомца смотрели на Валерку с интересом и насмешкой.

— Вы, надо полагать, банница, — предположил Птицын, кивнув девушке. — А вы — леший?

— Браво! — проскрипел ворон. — Оба раза не угадал! Даже интересно, откуда такие выводы? Ты банников вообще видел? Они мелкие. Срам у них прикрыт веником, ну, или шайкой — проще говоря, голые они ходят. Что бабы, что мужики. Ни стыда ни совести у них. А лешие — это лесные духи. Они чаще всего предстают в виде кучи веток. Сильные могут предстать в виде человека в наизнанку надетом зипуне. Где ты тут узрел хоть кого-то похожего?

— Тот леший, с которым я знаком, оборачивался в ворона, чтобы со мной поговорить, — ответил Птицын. — Или, может, призывал какую-то из птиц. А про банницу я предположил, потому что баня тут вон какая обихоженная.

— Слышал звон, а не знаю, где он, — фыркнула девушка. — Если не знаешь — лучше молчи. Банница! Я оскорблена.

— Эта оскорблённая — зазова, — пояснил ворон. — А я принадлежу редкому нынче племени крыжатиков. Уверен, тебе прежде не доводилось слышать ни о той, ни о другом.

— Так и есть, — кивнул Валерка.

Вопросов у парня возникла масса, только он не знал, с какого начать. Эти существа здесь явно не просто так. И, судя по первым словам, они его ждали. А зачем? И кто это такие? Как они связаны с бабушкой, да и с ним самим, если на то пошло? Пока раздумывал, с какого вопроса начать, зазова не выдержала:

— Что, так и будешь стоять — молчать? Для того ли ты сюда пришёл спустя столько лет?

— А для чего я пришёл? — уцепился за оговорку Валерка. — Просто я сам не знаю, зачем я сюда припёрся.

— Кровь позвала, — проскрипел крыжатик. — Проснулась, вот и притянула тебя к родне.

— А, кхм, мы с вами родня? — удивился Птицын. И даже немного обрадовался, пожалуй. Не то, чтобы очень сильно, просто приятно стало узнать, что не один на свете. Ему всегда было очень обидно, что он совсем один. Некоторое время назад стало казаться, что это не так. Нашёл своих, пусть и не одной с ним крови. Вот только, как выяснилось, для жителей тёмной стороны это слишком важный пункт. Кровное родство значит гораздо больше духовного.

«Понимаю теперь, почему на тёмной стороне не бывает таких кланов, как у меня. Таких, чтобы разумные разных народов в одном месте жили, одними целями. Природа не позволяет, не уживаются вместе», — с горечью подумал Валерка.

— Ну, ты смотри, Агапа, щедрый какой! — рассмеялся крыжатик. Смех у ворона с человечьими глазами был совсем невесёлый. — В родственники нас записал!

— А ты меньше болтал бы! — окрысилась на него девушка. — Сейчас бы согласились, что родственники, он бы нас и отпустил!

— Я, в отличие от тебя, договор соблюдаю, — голос у крыжатика стал строгим. — Не только букву, но и дух!

— Легко тебе говорить! У тебя вон, — зазова махнула рукой куда-то в сторону леса, — какие угодья. А я с этого пятачка никуда уйти не могу уже сколько лет! Дух договора он соблюдает, тоже мне! Да не была б я под клятвой, я бы этого паршивца убила! Зазвала в лес и высушила! Ясно⁈

У Агапы, кажется, начиналась истерика. Бледное лицо раскраснелось, глаза бешеные, злые, пальцы крючатся, как птичьи когти. Страшно! Валерка даже попятился невольно, хотя понял со слов Агапы, что вреда ему она причинить не может. Иначе бы давно причинила.

— Давай-давай! — хмыкнул крыжатик. — Показывай свою сущность. Щас малец-то напужается, да и уйдёт отсюда. Так и будешь дальше сидеть.

Однако Агапу уже, похоже, было не остановить. Зазова натуральным образом бесновалась.

— Твари! Все они твари! Притворяются добренькими, а сами!

Девушка с дикой даже для Валерки скоростью понеслась на него. Парень дёрнулся уклониться, но чувствовал, что не успевает. Полкан зарычал, прыгнул на обезумевшую зазову, но та ловко уклонилась от прыжка пса. Однако Птицына она не тронула. Вырвала с корнями молодую сосенку, возле которой стоял парень. С маху ударила комлем о землю — прямо у ног Валерки, потом швырнула деревце куда-то в баню.

— Ооо, как накрыло-то… — комментировал происходящее крыжатик. — Говорю же — дура баба.

— Дура⁈ Да, дура! Была, когда соглашалась! Как же я вас всех ненавижу! Сдохните все, сдохните!

Буйство зазовы было страшным, но недолгим. Вскоре она выбилась из сил, рухнула на землю и зашлась в рыданиях. Валерке было одновременно и страшно, и очень жаль Агапу, вот только как утешить девушку, парень не знал. Попытался подойти поближе, так нет — зазова снова вызверилась.

— Да, парень. Пугает по первости, правда? — крыжатик перелетел поближе к Валерке, уселся на ветку яблони. — Не бойся. Сделать она тебе ничего не сможет, клятву давала. Да и что ты хочешь от бабы? Они все истерички. Так-то её тоже можно понять. Она тут после смерти Прасковьи безвылазно. За границы участка выйти не может, нет у неё на то позволения. Голода нет, да только это мало утешает. Зазовы — девки свободолюбивые. По жизни редко на месте долго сидят, вот её и корёжит. Прапрадед твой с ней договор заключил, силы дал, чтоб людей не умучивала. Нормальная жизнь была, но только до тех пор, пока Прасковья не померла. Матерь твоя так и не пробудилась, да и про тебя — неизвестно. Мог тоже остаться человеком. Теперь-то ей полегче будет… да и я заскучал, из песни слов не выкинешь.

— Ясно, — кивнул Валерка, всё ещё чувствуя жуткую неловкость от того, что никак не может помочь Агапе. Она больше не рыдала. Теперь девушка свернулась калачиком и тихо всхлипывала. — Но если мои родственники — это не вы, то кто? Ты сказал, что меня кровь позвала к родным. Где они?

— Деревня как называется, помнишь?

— Могильцы, — ответил Валерка.

— Вот там они и есть. Все твои родственники, кроме бабки, в могилах. Последний род ведунов, все — там, — он махнул в сторону леса. — А я за ними приглядываю. Дело несложное, сам понимаешь. Лишь морок время от времени поддерживать, если что нарушится.

— Всё-таки название деревни происходит от захоронения, — пробормотал Птицын. — А я читал, что так холмы в древности назывались.

— Где ты тут холмы-то видишь? — хмыкнул крыжатик. — Нет, ну сейчас-то понятно, а раньше?

Про «сейчас-то понятно» Валерка не совсем понял, но вопрос был резонный. Никаких холмов вокруг Могильцев отродясь не было.

— То-то, — кивнул ворон, увидев задумчивость на лице Птицына. — Деревню так назвали из-за старых могил. Когда сюда люди жить пришли, они тут уже были, эти могилы. И предки твои время от времени сюда приходили. А кто-то и вовсе жить оставался, как Прасковья.

«Так что, получается, я сюда пришёл на могилы предков посмотреть?» — разочарованно подумал Птицын. Он даже как-то расстроился, что так всё печально складывается.

— Может, вы мне всё немного подробнее расскажете? — спросил Птицын. — А то я, как всегда, ничерта вообще не понимаю. Ни зачем я сюда пришёл, ни о каких предках ты говоришь.

— Расскажем. А кое-что Агапа тебе и покажет, когда перестанет из себя припадочную корчить. Но то потом, а сначала — на могилы предков пойдём. Сейчас это важнее всего.

Глава 17

Валерка встречается с вечностью

Привычный, но давно забытый лес вызывал удивление и недоумение. Понятно, что за полтора десятка лет он мог здорово измениться, но откуда там, где всегда было ровное место, вдруг нашёлся огромный лысый холм?

Впрочем, огромным он Валерке показался от удивления. Никакого холма здесь быть не должно.

— Ну чего ты удивляешься? — спросил крыжатик. — У тебя вон собака — упырь. Значит, ты уже в курсе должен быть, что не всегда всё то, чем кажется. Я за эти места отвечаю, работа у меня такая. К этому кургану без моего позволения никто подойти не может! Без меня бы этот морок давно рассеялся.

— Круто, — согласился Валерка отчасти чтобы польстить крыжатику, отчасти, потому что и в самом деле был впечатлён. — Такую огромную площадь скрыть!

— Нет, ну скрывал-то не я, — смутился ворон. — То твои предки сделали. Я — только поддерживаю. Служба у меня такая — хранить это место. Агапка-то уж позже появилась, а я тут из покон веков обретаюсь. Бывало, уходил по делам всяким, когда нужно было, но всегда сюда возвращался.

— Слушай, ты извини, если я что не так спрошу, — решился Валерка, — сам понимаешь, я ничего про всю эту мистику не знаю. И про предков своих — тоже. Хотелось бы узнать, прежде всего, зачем мы туда идём, к их могиле?

— Ну… тут так просто не объяснишь, — замялся крыжатик. — Представиться, наверное. Познакомиться.

— То есть мои предки всё ещё там? Под этим холмом?

— Да ну нет, конечно! — Фыркнул ворон. — Что им там делать? Мертвы они, и кости их давно истлели. Души их ушли на перерождение, а здесь… ты пойми, это не мёртвым нужно. Мёртвым уже вообще ничего не нужно, потому что нет их здесь. Осталась только память. А прийти сюда тебе нужно. Чтоб ты, получается, понял — ты не голь перекатная, не просто человек прохожий. Ты — ведун. От вашего названия даже слово пошло — ведать, знать. Знания — главная твоя сила. А какая может быть сила, если ты даже не ведаешь, кто ты есть? Вот это мы и должны исправить. Бабка твоя жизнь прожила длинную, для человека. Четырежды себя за свою же дочь выдавала. Восьмнадцать сыновей и дочерей схоронила… только последняя, самая младшая её пережила. Да только всё одно — толку мало. Так и не пробудилась кровь в Маринке. Мы с Агапкой думали — всё, и ты не проснёшься.

— А почему она сама не разбудила? — уточнил Валерка. Новость о том, что бабушка прожила такую длинную жизнь обескуражила, но спросил парень другое. — Я же всё детство здесь провёл, а вас мне ни разу не показали. И вообще ничего такого, — парень покрутил рукой в воздухе — сверхъестественного. Наоборот, если мне что показалось — она всегда говорила, что это, мол, суеверия и глупости. Что не бывает ничего потустороннего… короче, я всегда думал, что бабушка — материалист.

— Она и была материалист, — хмыкнул крыжатик. — Просто для неё всё, что ты называешь сверхъестественным, было самым что ни на есть естественным. А тебе не рассказывала, потому как оградить хотела. Если бы кровь в тебе не проснулась, тебе бы эти знания навредили только. Невежество — защищает.

— А теперь, значит, не навредит?

— Теперь не навредит, — согласился крыжатик. — Тебе, парнишка, теперь наоборот — без знаний верная смерть. Эта вот собака упыриная — это только верхушка айсберга, и мы с Агапой. Знал бы ты, чего только в мире ни бывает странного и страшного. И все это тут, недалече. Только через границу перейти. Впрочем, ладно. Об этом ты тоже узнаешь, потом. Сначала — знания.

— Это ты мне про тёмную сторону? — удивился Валерка. — Так я уже того, умею. Проводник я.

— Однако. — После долгого молчания выдал крыжатик. — Это как же так вышло-то?

Валерка рассказал, как так получилось. И вообще всю свою историю жизни с тех пор, как в последний раз появлялся в Могильцах. Само как-то вышло, одно за другое, и вот всё рассказал. Даже легче на душе стало — видно, в самом деле давно требовалось с кем-то поделиться. Пусть это и не близкий человек, а дух неизвестного вида, чьего имени Валерка так и не узнал.

— Не повезло тебе, Валерка, — хмыкнул крыжатик. Птицын поневоле улыбнулся. Валеркой его не называл никто, кроме матери и бабушки. Теперь вот ещё крыжатик. На душе отчего-то потеплело. — Или, наоборот — повезло, тут как посмотреть. Может, ты и не проснулся бы, если б граница не позвала. Не скучаешь по обычной жизни?

Парень вспомнил, как жил раньше. Спокойная жизнь, да. После встречи с Алисой он старался о прошлом, не вспоминать — только когда всё закрутилось, он понял, насколько ему раньше было одиноко. И вот сейчас оказалось, что существа, которых отчаянно, со всей страстью считал своей семьёй, может быть не такие уж близкие. И Алиса, в которую он втрескался как мальчишка — сбежала.

«Лучше ли было бы, если бы всё осталось как прежде? — спросил себя Валерка. — Да хрен там плавал. Не лучше. Да, мне сейчас хреново… но я хотя бы знаю теперь, как может быть хорошо. Переживу как-нибудь. Да и с чего я взял, что если Алиса ушла, остальные тоже для меня чужаки? Может статься, так и есть, только какая разница?»

— Думаю, мне повезло, — констатировал Птицын.

— В таком случае иди. Принимай наследие.

Ворон махнул крылом, указывая в сторону холма, и Валерка разглядел на склонах небольшую расщелину. На вид — нерукотворную, и довольно узкую.

— Так. Можно всё-таки поподробнее? — спросил парень. Лезть под землю не хотелось, да ещё непонятно, зачем. — Каким образом мне там принимать это самое наследие?

— Ясно, каким, — хмыкнул крыжатик. — Побудешь среди родных и примешь. Так-то, если бы кто живой был из старших, можно было и без того обойтись, но теперь-то уж сам понимаешь — нет больше твоих, кончились. Потому только так. И ещё скажи спасибо, что предки хоть о таком побеспокоились.

В общем, яснее не стало. Добиться чего-то ещё от крыжатика не вышло, так что Валерка решил, что на месте разберётся, и направился к расщелине. Полкан, хоть ему и не хотелось идти, — это было очень видно по поведению, пёс поскуливал и поджимал хвост, — всё равно направился вслед за Птицыным. Не хотел он оставлять Валерку одного.

— Эй, крыжатик, а ему-то можно? — Спросил Птицын, оглянувшись.

— Да пущай идёт, чего б нет-то. Он тварь неразумная, ему там ничего не навредит.

— Точно? А то он боится. — Если б Валерке самому не было так тревожно, он бы предпочёл Полкана в могильник не водить. Оставил бы снаружи, только без поддержки пса идти было страшновато.

— Ты, Валерка, пойдёшь или так и будешь тут топтаться? — проворчал крыжатик. — А то сейчас Агапа в себя прийдёт. Сюда, ясно дело, не заявится, но проследить сможет. Будет потом над твоей нерешительностью насмешничать.

Птицын пожал плечами и отправился внутрь. И Полкана снаружи оставлять не стал, хотя и корил себя за слабохарактерность.

Пробраться через расщелину оказалось не так-то просто. Парень изогнулся буквой зю, чуть не застрял. Даже в какой-то момент запаниковал, что так и останется зажатый острыми камнями. Однако, запаниковав, дёрнулся, и, наконец, вывалился внутрь. Здесь, под холмом, оказалась достаточно просторная полость. За спиной заскреблось, завозилось, и на спину Валерке приземлился Полкан.

Темнота внутри была непроглядная. Зрение у Птицына давно обострилось, и ночная темнота не была уже препятствием — он к этому привык и воспринимал, как должное. Однако сейчас парень как будто вернулся на несколько месяцев в прошлое, когда никаких «сверхспособностей» у него не было.

— Полкан, ты чего-нибудь видишь? — почему-то шёпотом спросил парень.

Полкан лизнул его в лицо и промолчал. Тоже ничего не видел, значит. Пришлось лезть за телефоном. Фонарик помог сориентироваться. Полость в земле оказалась не слишком большой. Ожидаемого склепа тут не оказалось — обычная пещера, совсем небольшая. Валерка ожидал увидеть ниши с гробами, как в какой-нибудь компьютерной игрушке. Видно, стереотип сработал. Здесь ничего такого не было — только неровные стены, уходящие куда-то в высоту, и на самом верху крохотное пятнышко дневного света. Единственное, что роднило это место с кладбищем — это чувство спокойствия и умиротворения. Нельзя сказать, что Валерка был частым гостем на погостах, но каждый раз, когда доводилось там бывать, его охватывали чувства печального спокойствия и строгого уюта. Даже дышать становилось будто бы легче — воздух казался прозрачным и невесомым, тревоги и суета отступали прочь. Вот и в этой пещере было ровно такое же ощущение. Пока пробирался сюда — тревожился. Гадал, что он будет здесь делать, боялся, что его начнут пугать духи предков, а ещё на краю сознания билась тоска по Алисе, печаль оттого, что друзья его не понимают, близящаяся война с Аспидом, беспокойство за Радея Тихославовича — он как-то незаметно успел подружиться с «псом царской охранки». Да вообще, тысячи чувств и страстей. И вот, стоило оказаться внутри, и всё это как-то незаметно отступило, подернулось дымкой. Что все эти страсти по сравнению с вечностью?

«Здесь нет смерти, — понял Птицын. — Только вечность и прошлое. Поэтому и не страшно».

По-прежнему было непонятно, что делать, но Валерку это больше не беспокоило. Для начала он решил просто отдохнуть и побыть в тишине. Посреди пещеры как раз обнаружился плоский камень — очень удобный даже на вид. Парень прошёл к нему и уселся, довольно вздохнув. Камень оказался нехолодным, от него веяло лёгким теплом. Рядом, у ног, улёгся Полкан. Какое-то время Птицын сидел, разглядывая стены, потом пожалел тратить заряд телефона и выключил фонарик. Здесь, в центре пещеры было уже не так темно. Ночное зрение по-прежнему отказывало, но из-за отверстия где-то высоко вверху можно было увидеть тени, которые отбрасывали неровности на стенах пещеры.

— Тени в темноте, — прошептал Валерка. Ему здесь, в пещере, очень нравилось. Парень здорово устал за последнее время, от переживаний, от вечной беготни, драк. А здесь было тихо и спокойно, и переживать было не о чем, потому что какой смысл переживать о том, что не имеет значения? Здесь была только вечность, а она дама спокойная.

Сколько он так просидел, Валерка бы ни за что не сказал. В темноте и тишине трудно контролировать время. Он сидел на камне, гладя покрытую мелкой-мелкой чешуёй башку Полкана, слушал своё сердцебиение и дыхание пса, и ему было хорошо. А потом узоры теней на стенах вдруг начали складываться в картины.

«Наверняка это из-за сенсорного голодания», — решил Птицын, но опять не испугался и не расстроился. Что с того? Картины оставались не слишком ясными — даже если они на самом деле были, большую часть дорисовывал мозг. Однако понять сюжет этих картин было совсем несложно. Это была история народа ведунов.

Начиналось всё, как водится, с создания. Ведунов создали древние. Постепенно картинки перерастали… в сон, наверное. Валерка видел лаборатории. Непривычные, даже страшные. Похожие и одновременно непохожие на современные. Огромные колбы, в которых плавали зародыши. Лаборанты, безжалостно отправляющие в утиль неудачные экземпляры. Странные это были лаборанты, не людской расы. Валерка вдруг увидел знакомое лицо. Яга! Молодая, гораздо моложе, чем та, что он встретил на пути к речке Смородине. Девушка как раз расчленяла острым когтем очередной неудачный эксперимент. Деловито, отточенными движениями. Что-то записывала на компьютер… если, конечно, то устройство с виртуальной клавиатурой было компьютером. Яга подняла взгляд, посмотрела, казалось бы, прямо Птицыну в глаза. Усмехнулась чему-то, подмигнула. Картинка сменилась. Молодые представители расы ведунов учились, работали. Помогали своим создателям. Природа вокруг них была непривычная — всё больше папоротники, пальмы… Птицын думал сначала — на юге где-то. Потом сообразил — всё это происходило давно. До ледникого периода, а может, и ещё раньше. Тогда природа другая была.

Вместе с змеехвостыми создателями ведуны творили. Новые расы, новые виды существ, как разумных, так и неразумных. Это было поистине грандиозное время. Не только новые существа зрели в огромных ретортах. Менялась жизнь, менялась природа, всё менялось. Случались конфликты — мелкие, и крупные. Войны. Не такие, как сейчас. Создателей было мало, но они были могучи. А потом их становилось всё меньше и меньше, пока последние не ушли прочь, в неизвестные пределы. А потомки, те, кого они создали, остались.

Скорость сна или видения всё ускорялась. Новые хозяева планеты были не настолько могущественны, как прежние. Каждый из тех, кто ушёл, имел почти божественные возможности… а может, и без «почти», просто — божественные. Своих потомков они ограничили в силах. Даже первых. Тех, кого спустя тысячелетия стали звать ведунами. Ставка была сделана на коллективное развитие. Слишком сильных реальность не терпела, трещала и рвалась под их шагами. Поэтому следующие должны были стать слабее. Они должны были развиваться вместе. Так и было до поры, пока не начались ссоры. Валерка видел заговор, в результате которого постепенно уменьшалось количество ведунов. Никому не нравятся слишком умные, а они таковыми и были. Когда ведуны сообразили, в чём дело, было уже поздно что-то менять, да и не хотели они развязывать новую войну. Слишком хорошо помнили, какими разрушительными были войны прежде. Они стали скрываться и прятаться, но их находили и убивали. Последние умерли сами. Это было очевидное решение. Время изменилось, история изменилась. Теперь все знали: ведуны — это воплощение зла. Увидел ведуна — убей. И тогда его предки… не такие уж дальние, решили, что нужно исчезнуть. Пусть те, кто мечтал их уничтожить, успокоятся. Пусть они поверят, что «величайшая угроза» исчезла, и можно не опасаться, что остатки народа ведунов вернут себе силу и решат отомстить. Со временем «древнее зло» забудется, и они вернутся.

Вот только возвращаться, как оказалось, почти некому. Может быть, Валерка и не последний — об этом в видении или сне ничего не было. Скорее всего, другие, кто ещё оставался, давно растворились среди людей и прочих, и кровь их уже не может пробудиться.

«Хотя кто знает? — подумал Птицын. — Может, проснутся ещё. Вряд ли я такой уж уникальный. Вполне возможно, есть и другие. Жаль, что помочь им не получится — очень уж старательно спрятали предки свою кровь. Правильно спрятали, конечно…»

Видение давно закончилось, но Валерка никуда не уходил из уютной пещеры. Думал, как теперь жить с новым знанием и как относиться к тем, кого он взял под крыло. Получается, все они — потомки врагов. Потомки тех, кто когда-то старательно уничтожал Валеркиных предков.

«И что теперь? — подумал Птицын. — Убивать их, что ли? Алису, Демьяна, Андрея Ивановича. А то, может, и Рыську с Третьяком, чего мелочиться. Буду как Кащей… тоже, между прочим, родственник старший. Как выяснилось. Обзаведусь каким-нибудь тридесятым царством, начну всех кошмарить, похищать невест… плохо что ль? Хорошо. Вообще отлично. Вот только делать я так не стану. Предки добились, чего хотели. Их забыли. Ну, почти забыли. Все мои знают, кто у меня предки, и кто я по крови. Только их это совершенно не колышет. А ещё — Игорь Деянович, Радей Тихославович. Тоже ведь если и не знают, то наверняка догадываются. Кончилась та война. Не будут больше ведунов истреблять, даже если узнают… но они не узнают. Я ж не совсем идиот, чтобы об этом на всех углах трубить? Кто догадается… ну, это их дело, о чём они догадываются. Подтверждать не буду. А кто знают — те свои. И плевать, что у нас с ними разные взгляды на жизнь. Всё равно они — свои».

— Пойдём, Полкан. Пора возвращаться, — Валерка трепал за уши приснувшего пса. Выбраться из пещеры было совсем несложно. Валерка теперь знал, как можно изменить своё тело, сделать его гибким и тонким. Это было немного странно — вспоминать вещи, которых никогда раньше не знал, но очень удобно. «Вот она какая, генетическая память, — размышлял Валерка. — Интересно, я сам-то собой теперь остался, или всё теперь, другая личность?»

Где-то на самом краю сознания парень чувствовал — при желании, если немного напрячься, он сможет вспомнить не только всякие мелочи. Даже, пожалуй, получится раздвинуть стены расщелины. Только зачем? Только шуму будет больше. И после этого он точно собой не останется. Личность растворится в чужой памяти и знаниях. Да и не нужна ему такая сила, если вспомнить давний разговор с Ягой. Ни устраивать концов света, ни уходить в ничто, как создатели парень не хотел, а больше ни для чего это могущество и не нужно.

Глава 18

Птицын получает записку

Крыжатик ждал там же, где Валерка его оставил. Сейчас парень знал, что крыжатик — это полудуховное полуматериальное существо, которое рождается из духа разумного, чью могилу повредили сразу после похорон. Поэтому он и не представился до сих пор — ворон просто не помнит своего имени. Его стёрли с могильной плиты и из памяти самого покойника в тот момент, когда он ещё был привязан к земной оболочке. Печальная участь, но дух это не злой, обычным людям не вредит. А вот к тем, кто оскверняет могилы — совершенно безжалостен, убивает без снисхождения. Ясно теперь, почему его поставили охранять одно из последних захоронений ведунов — очень подходящий страж.

— Вижу, у тебя всё получилось. Вон физиономия какая повзрослевшая. Седина даже появилась на висках. Взрослый, достойный муж, а не мальчишка. Как тебя теперь называть? Валерий? Или вовсе — Ведающий?

— Да зови просто Валеркой, как раньше, — махнул рукой Птицын.

— Вот и славно. Не соблазнился, значит, большими знаниями.

— Было б чем соблазняться. Скучно же будет, если всё знать.

— Если б ведуны знали всё, ты бы не был последним из них, — хмыкнул крыжатик. — Так что дальше, Валерка?

— Домой поеду, — пожал плечами Птицын. — Проблем-то у меня не уменьшилось. Вы, кстати, как, не хотите со мной? И ты, и Агапа. Отпустить я вас, уж прости, не могу — слишком вы нужны. Будешь иногда летать сюда, проверять, чтобы всё в порядке было. Защиту подновлять.

Сейчас Птицын видел, как эта защита сделана. Повторить, пожалуй, не смог бы — очень уж много сил положили последние из ведунов, чтобы сделать этот курган незаметным ни для людей, ни для духов, ни для техники. Разве что поправить, если бы тут что-то истощилось от времени — ничто ведь не вечно. Пока, стараниями крыжатика, в этом не было нужды. Предлагая ему перебраться в Ляхово, Валерка не рисковал — знал, что время от времени ворон сможет летать сюда.

— Я-то с удовольствием, — хмыкнул ворон. — Скучно здесь. А уж Агапка и вовсе от счастья помрёт. Если гордость не взыграет, конечно. А то у неё в последнее время совсем ум за разум заходит от безделья и одиночества. Того гляди, переродится во что-нибудь тёмное и злое.

— То есть зазова, по-твоему, белая и пушистая? — удивился Валерка. — Чего может быть ещё более злым-то? Она и так людьми питается! Точнее, молодыми мужиками.

О зазовах парень теперь тоже знал. Их никто в лабораториях не создавал, они сами появились, на заре существования человечества.

— Хищница, — философски ответил крыжатик. — Что с неё возьмёшь? Берёт столько, сколько ей нужно для пропитания, удовольствия от убийства не получает. А вот если совсем с глузду съедет — может стать дюже вредной тварью. Да и, знаешь, привык я к ней за столько-то веков. Жалко, если погибнет. К тому ж она уже очень давно на охоту не выходит — нет нужды. Твои предки позаботились о том, чтобы она могла питаться обычной, человечьей пищей, а то и вовсе — энергией, как последние годы.

Валерка и сам не собирался оставлять здесь несчастную в одиночном заключении. Как бы там ни было, а они с крыжатиком очень долго служили ведунам. А уж последние годы, после смерти бабушки, им и вовсе тяжело пришлось. Эти двое ведь даже не знали, вернётся ли за ними кто-нибудь. И то, что они не голодали, не слишком облегчало их участь. Да, что зазова, что крыжатик — существа изначально не слишком социальные. Именно поэтому его предки и выбрали их в качестве стражей собственных могил. Вот только «не быть социальным» и «быть запертым в одном месте веками» — это всё-таки несколько разные вещи.

«На их месте я с ума бы сошёл, — поёжился Птицын. — Сидеть безвылазно на одном месте, и не знать, когда твоё заключение закончится… Пожалуй, и правда от такой жизни можно переродиться в какую-нибудь дрянь».

Зазова к их возвращению уже успокоилась. Валерке даже показалось, что ей слегка неловко за свою вспышку. Впрочем, извиняться девушка не собиралась — наоборот, продолжала демонстрировать, насколько ей Птицын неприятен. Девушка сидела, привалившись спиной к двери бани, и когда Валерка подошёл поближе, рыкнула на него аки львица. Лицо у неё на мгновение трансформировалось в жадную пасть, как в фильмах ужасов, аккуратные розовые ноготочки превратились в чёрные, покрытые грязью когти, вены на лице и теле окрасились чёрным. Жуть!

— Пшёл вон отсюда, щенок! — изменённым голосом рявкнула девушка. — Ненавижу!

— Слушай, ну ладно. Не пойму, на меня-то ты чего злишься? — спросил Валерка, ничуть не испугавшись. Он теперь мог видеть цепи заклятий, опутывающие эту девицу. Она в самом деле не могла ему ничего сделать. — Не я тебя здесь заковал.

— Не ты, — Агапа вновь превратилась в красавицу, — Но такие, как ты. Предки твои. И ты меня тоже не отпустишь. Вижу же, что ты теперь всё про меня знаешь, всё видишь. Не обманешь тебя.

— Так не надо обманывать, — пожал плечами Валерка. — Зачем? Цепи твои я вижу, и снимать их не намерен, ты права. Но не потому, что я такой плохой и злой. Если тебя освободить, ты ведь снова на людей охотиться начнёшь, так? Но и тебе плохого я не желаю. Заклятия, что тебя связывают, я срывать не хочу. А изменить пока не получится — опыта у меня нет, хотя я примерно представляю теперь, как это сделать. Так что давай так — пока я тебя перевяжу на себя, и в другое место отведу. Туда, где сейчас живу. Там и народу побольше, тебе не так скучно будет. Опять же, мне очень сильно не помешает, если кто-то будет охранять мой клан от всяких хитрецов, которые голову заморочить могут. Вы с крыжатиком на этом сами собаку съели, так что должны справиться. А когда смогу сделать так, чтобы ты не была привязана к месту, но при этом по-прежнему могла не питаться человеческими юношами, я тебя отпущу. На все четыре стороны, слово даю. Как ты на это смотришь?

— А если тебя убьют до того, как ты сможешь изменить заклятия? — спросила Агапа. Тон у неё был скептический, но Валерка видел — заинтересовалась, очень даже заинтересовалась.

— Если так случится, я попрошу, чтобы мои наследники это дело закончили. Или просто друзья. У меня, например, есть приятель, у которого полно знакомых колдунов. Возможно, он сможет договориться с ними?

Откровенно говоря, Валерка сомневался, что кому-то из современных колдунов хватит знаний, чтобы справиться с этим заклятьем. Древняя волшба, тяжёлая, и совсем не такая, какую используют современные колдуны и ведьмы.

Агапа, конечно, согласилась, в чём парень и не сомневался. Может, это и не та свобода, о которой она мечтала, но даже так её существование станет куда легче, чем здесь, в Могильцах, и зазова это прекрасно понимала.

Валерка напоследок ещё раз оглядел родовое гнездо, лысый курган, выглядывающий из леса. Сморгнул, возвращая морок на место. Курган исчез, а родовое гнездо снова предстало заросшим и неопрятным.

«Чёрт с ним, пусть так и остаётся. Ни один нормальный человек сюда точно не полезет, даже спьяну. Через такие кусты продираться — дураков нет. Вот пусть так и остаётся».

Отвязать Агапу от места оказалось совсем несложно. Валерка видел призрачные нити заклятий, связывающие зазову с местом, где прежде стояла изба. Он легко мог их развеять, а мог — привязать к себе или к новому месту. А дать вредной девице больше свободы пока не мог. Хотя парню даже любопытно стало, получится ли разобраться в сложной вязи заклятия и изменить его. Или создать новое, своё… но это потом. Соклановцы его, наверное, уже потеряли, волнуются — всё-таки пропал на целый день, уже к вечеру время клонится. Так что заклятие Валерка просто перенёс на себя.

Агапа, неожиданно захлюпала носом.

— Ты чего? — спросил крыжатик.

— Жалко, — всхлипнула Агапа. — Я в этой бане столько прожила. Так старалась сделать её хоть чуточку лучше… Привыкла к ней.

«Загадочная женская душа, — подумал Валерка. — У меня в башке появилось столько знаний, а понять её я до сих пор не могу. Да и к лучшему, наверное!»

Впрочем, стоило девице усесться на переднее сиденье машины, и слёзы были забыты. Куда там жителям тёмной стороны! Вот для кого всё, что находится за пределами деревни, было новым и неожиданным. От обилия новых впечатлений даже крыжатик начал впадать в шоковое состояние — очень уж сильно изменился мир с тех пор, как он перестал покидать своё место работы. Валерке было жаль новых знакомых.

— Как будто в другой мир попал, — поражался крыжатик, который удобно устроился на плече у Агапы. Всего ничего лет-то прошло! Да уж, засиделись мы, Агапа.

Зазова и вовсе дар речи потеряла. Она, похоже, и раньше редко отходила от дома, и теперь едва могла осознать всё увиденное.

— Не против пройтись немного по тёмной стороне? — спросил Валерка спутников. Решил, что им на пользу пойдёт перед встречей с его соклановцами немного успокоиться в привычной обстановке. По лесу пройтись. А то очень уж у обоих очумелый вид. Уже и членораздельных слов не осталось, только ошеломлённые восклицания.

«Со стороны оба выглядят как умственно отсталые, — констатировал парень. — Если не знать о причинах такого поведения… хотя не, крыжатик-то ничего. Если не знать, что он разумный и говорящий, то, наоборот, очень даже органично выглядит».

— Это да. Надо! — пробормотал крыжатик. Агапа только кивнула — всё никак не могла справиться с эмоциями.

На тёмную сторону Валерка перешёл на Гагарина, вместе с машиной. Резкая смена обстановки опять повергла спутников в шок. Впрочем, здесь местность для них была более привычной, хотя на тёмной стороне ни крыжатик, ни Агапа никогда не были. Их призвали на службу задолго до того, как случилось разделение.

— Сейчас немного прогуляемся, и будем в Ляхово, — пояснил Птицын. — Вы давайте, в себя приходите. Кстати, Агапа, тебе привычно твоё одеяние, или, может, ты хотела бы переодеться во что-нибудь более современное? — спохватился парень. Просто увидел, как она ступает босыми ногами по сосновой хвое, устилавшей землю. Вообще-то зазовы и голыми могут — так даже удобнее завлекать в чащу лесную незадачливых парней. Только одно дело — на охоте, и совсем другое — в жизни.

«Стриптизёрши ведь тоже по городу в своей униформе не ходят… ну, в обычное время», — подумал Валерка.

— Не откажусь, — ответила Агапа. Валерки она всё ещё дичилась. А он вдруг вспомнил момент из раннего — раннего детства. Кто-то держит его на руках и нежным-нежным голосом поёт колыбельную. Раньше он думал, что это какие-то ложные воспоминания, или остался в памяти момент, когда кто-нибудь из подруг мамы в гости приходил… теперь вот узнал — это она и была, Агапа. Так что всерьёз злиться на зазову за сварливость Валерка не собирался.

Тропинка, ведущая в Ляхово нашлась быстро. Полкан принялся радостно скакать из стороны в сторону — засиделся в машине, да и выспался в кургане, и теперь вот спешил выплеснуть излишки энергии.

Валерка на пса внимания не обращал — больше поглядывал на спутников. Как-то они вживутся в клан? Насчёт крыжатика Валерка не переживал — ворон показался парню существом уравновешенным, рассудительным и неконфликтным. А вот Агапа… впрочем, у неё ситуация тяжёлая, хоть к психологу обращайся.

«Наверное, со временем в себя придёт. Главное, чтобы на начальном этапе как-нибудь без конфликтов обошлось — Если вспомнить, с какой лёгкостью она выдернула с корнями не такую уж маленькую сосну, могут быть неприятности… особенно, если она разозлится на кого-нибудь из людей. Ладно упыри и вурдалаки — они парни живучие, их бревном не перешибёшь. А вот бывшие рабы — те да, могут и попасть под горячую руку».

Продолжить мысль парень не успел, потому что впереди вдруг мелькнул рыжий пушистый хвост. Сердце пропустило удар.

«Алиса!»

Он инстинктивно дёрнулся вперёд — догнать, потом резко затормозил — а вдруг это не Алиса вовсе, а Мари? Точнее, не Мари. Игорь Деянович ведь уже упоминал её настоящее имя, Кумико…

Пока Валерка мучился сомнениями, Полкан о сложных материях не задумывался. Пёс увидел лису — пёс срочно захотел с ней поиграть. Гибкое собачье тело мелькнуло впереди, и Полкан с весёлым лаем рванул догонять новую подругу. Ну, то есть он-то был уверен, что это новая подруга, а вот лиса в этом явно сомневалась, потому принялась улепётывать от страшной собаки — упыря со всех ног. Валерка бросился догонять — он уже понял, что никакая это не Алиса — уж её-то парень точно от других лис смог бы отличить. К тому же хвост у этой лисы был только один.

«Значит, и не Мари. У той, вроде бы, хвостов даже больше, чем у Алисы, — вспомнил парень. — Значит, просто лиса, обычная».

Птицыну казалось, что он держит себя в руках, но разочарование получилось очень болезненным. Однако отдавать на поругание псу несчастную лисицу было бы неправильно. Конечно, Полкан и не подумает причинить ей вред — Пёс для этого слишком дружелюбен. Совсем не охотник. Однако лиса об этом не знает, и наверняка бедная зверюшка дико перепугается, когда страшная лысая собака с огромными клыками её догонит.

К тому моменту, как Валерка догнал животных, Полкан уже развлекался во всю. Припадал на передние лапы прямо перед носом лисицы, звонко лаял, приглашая к игре, изо всех сил махал хвостом, пару раз сбив им низко висящие ветви ёлок. Лиса пыталась от этого ужаса сбежать, но Полкан не позволял — стоило рыжему зверьку попытаться ускользнуть, как пёс огромным прыжком настигал её, и снова ловил. Лиса огрызалась, но развеселившийся пёс принимал это за игру — тем более, чем упырю могла навредить обычная лиса? Полкана бы и волк не смог чувствительно укусить, что уж говорить об обычной рыжей.

«Ох! Да ведь это та самая, которую Алиса на тёмную сторону перевела!» — узнал животину Птицын.

— Полкан! А ну отпусти её! Ты видишь, она тебя боится! — возмутился парень. — Не хочет она играть. Это та самая, которую Алиса сюда привела, ей здесь всё непривычно, так ещё ты её пугаешь!

Пёс приостановился на секунду, повернул голову к Валерке, поднял одно ухо вопросительно. На морде было нарисовано крайнее недоумение — дескать, хозяин, ты серьёзно? Ты вот прямо уверен, что я должен оставить в покое эту рыжую? Да не может этого быть!

Взгляд у пса был очень укоризненный. Валерка уже хотел повторить приказ, а потом вдруг вспомнил, как он совсем недавно запер Полкана, когда тот пытался охранить деревню от недоброй гостьи, и что из этого вышло.

— Полкан, ты чего? Что с ней не так? — решил уточнить Валерка.

Лиса, почувствовав, что от неё отвлеклись, снова порскнула в кусты, однако Полкан, услышав нотки сомнения в голосе друга, радостно продолжил «охоту». Догнал одним прыжком, ухватил за шкирку, и гордо потащил к Валерке.

«Блин, ну вот как так⁈ Нормальная же собака была, что за охотничьи замашки⁈» — возмутился Валерка. Хотел всё-таки отогнать пса, но тут заметил у лисы на шее какую-то верёвку. Даже не верёвку, а как будто бы ленточку, оторванную от куска ткани — с неровными краями, с торчащими нитками.

— Подруга, ты чего, застряла, что ли? — спросил Валерка и протянул руку, чтобы снять с лисицы прицепившуюся тряпочку. Лиса возмущённо фыркнула, оскалилась, но верёвочку снять позволила. И это оказалась не просто верёвка. На шее в густом меху лисицы прятался кусочек бересты, скрученный в трубочку. Недоумевая, Птицын распрямил свёрток.

Это была записка.

«Валера, спаси меня! — буквы были неровными. В лунном свете с большим трудом удавалось различать тонкие, торопливые царапины. — Пожалуйста, она меня продать хочет! Я не могу от неё убежать! Если лиса запомнит, что нужно делать, она тебя проведёт!»

Глава 19

Алиса общается с матерью

Как же сильно она этого ждала! Не сейчас, в последние годы — смирилась. В детстве, когда была совсем маленькой, и даже потом, когда уже повзрослела. Каждый раз, когда братья или посторонние её обижали, когда обзывали паршивым семенем, полукровкой. Когда отец в очередной раз срывался на неё за то, что не оправдала ожиданий, или повела себя как-то не так, ночами она лежала и представляла себе, что вот сейчас придёт её настоящая мама, и заберёт от всех этих злых, совершенно чужих существ.

Мама так и не пришла, зато пришёл Валера. Спас от последствий злой шутки братьев в тот момент, когда она уже была уверена — всё, смерть пришла. И потом, от попыток родственников её вернуть. Про мать она больше не вспоминала. Почти. Поняла и приняла, что загадочная кицунэ из далёкой страны Ниппон давно забыла о том, что когда-то родила дочку, и ей совсем неинтересно, что с ней происходит, и как она живёт. Иногда Алиса думала, что её мать, может быть, уже умерла. Кицунэ, конечно, живут очень долго, но мало ли какая случайность произошла? Мир — опасное место, и даже могучая японская лисица, повелительница обмана и огня, не бессмертна. Иногда Алиса ловила себя на мысли, что даже рада была бы, если бы с матерью действительно что-то случилось. Конечно, она не желала ей смерти, но это значило бы, что мать о ней не забыла, что ей не наплевать. Она просто не может прийти к ней. В своих мечтах Алиса представляла себе, что мама томится в плену — где-нибудь далеко-далеко. И однажды они с Валерой узнают об этом, придут, и спасут её.

И вот, новость. Демьян — расстроенный и с потухшими глазами, Игорь Деянович, который кричит от злости и возмущения — она ещё не видела почтенного патриарха берендеев таким злым. Поначалу она не поняла, о ком это идёт речь, только потом сообразила — кицунэ. А ещё она почувствовала запах — очень знакомый, из тех времён, когда она ни говорить, ни ходить не умела. Всё забылось, а запах мамы — нет. Дразнящий, чуть резкий и в то же время сладкий, совсем не похожий на те запахи, которые обычно её окружают. Ни на тёмной стороне, ни в верхнем мире. Мама пахла как-то по-особенному.

«Это она. Это точно она!»

Новость ударила как обухом по голове. Сначала счастье — она всё-таки пришла! Пришла за ней! Ей не всё равно. Потом, когда сообразила, в каком ужасном состоянии друзья — злость и раздражение. Как так⁈ Это ведь её мама! Почему они на неё так злятся! Наверняка она не хотела навредить! Даже любимый Валера расстроен тем фактом, что мама здесь появилась и, как оказалось, всех обманула.

Первым порывом Алисы было объяснить всем, что они ошибаются. Это просто недопонимание возникло. Наверняка мама просто чего-то опасалась, боялась, что на неё нападут, вот и постаралась себя заранее обезопасить. Хотела даже отвести к ней остальных, чтобы заново познакомиться и всё объяснить. Она чувствовала, что мама находится где-то неподалёку, что она ждёт её. Первый порыв пришлось задавить. Алиса наблюдала за соклановцами и видела, что они не простят гостью. Слишком злы. Если она приведёт их к маме, случится конфликт. Даже Валера не понимает, как сильно он ошибается!

Алиса видела, что он взволнован и зол, обижен, расстроен. Слишком много негативных эмоций. И ещё она очень-очень боялась, что мама уйдёт. Она ведь пришла сюда ради неё, ради Алисы. Что, если она решит, что Алиса не хочет с ней встречаться? И уйдёт, теперь уже навсегда. Тогда Алиса решила ускользнуть сама. Уйти, встретиться с мамой, поговорить с ней. Потом представила, как будет расстроен Валера, и решила его предупредить. Вся извелась, пока ждала — князь не мог оставить людей, пытался их подбодрить, убедиться, что непоправимого ущерба им не нанесли.

Валера её отпустил — она знала, что он не станет запрещать. Он — не такой, как остальные, он её понял. Хотя Алиса видела, что он боится.

«Глупый, ну чего ты боишься? Это же моя мама! Настоящая мама, она не может сделать мне ничего плохого», — хотела объяснить девушка, но не стала. Слишком стремилась встретиться с ней. Бежала по лесу, не помня себя от страха, что мама уйдёт, не дождавшись.

Мама не ушла. Какая же она была красивая! Она стояла на небольшой полянке и ждала, когда придёт Алиса. В человеческой форме, но все девять хвостов широким пушистым веером выглядывали из-за спины. Она ждала свою дочь.

Алиса хотела броситься ей на шею, но оробела. Слишком красивая, слишком статная, слишком строгая.

— Ну здравствуй, дочь! — голос у мамы был завораживающе прекрасный. Глубокий, будто обволакивающий, с едва заметной хрипотцой. Его можно было слушать бесконечно!

— Здравствуй, мама, — а вот Алисин сорвался от волнения. Девушка вдруг поняла, что совершенно не знает, что говорить.

— Долго же мне пришлось тебя ждать, — в этом волшебном голосе проскользнули укоризненные нотки, и Алиса задохнулась от чувства вины. — Разве ты не слышала, как я тебя зову!

— Я слышала. Просто хотела, предупредить Валерку, куда иду.

— А, этот мальчик — проводник? — Мама чуть улыбнулась. — Перспективный мальчик, но очень неудобный. Ты напрасно с ним связалась, он почти не поддаётся внушению. Подойди же дочь, дай я тебя обниму, — велела мама, и Алиса мгновенно забыла о не слишком приятных словах, которые та сказала о Валере. В конце концов, она ведь его совсем не знает, и не знает, как они любят друг друга, иначе никогда бы так не сказала.

Объятие длилось совсем недолго — Алисе не хватило.

— Ну всё, дочь. Пойдём, — велела мама.

— Куда? — спросила Алиса.

— Не всё ли равно? Я зову тебя со мной. Ты оказалась достойной дочерью, в тебе проснулась кровь настоящей кицунэ. Я покажу тебе настоящую жизнь, а об этой деревне ты скоро забудешь.

Алиса отступила на пару шагов, удивлённая. В желудке вдруг появилась неприятная тяжесть, а ладони вспотели от волнения. Мама, наверное, просто не понимает.

— Нет-нет, куда же я уйду от моего Валеры⁈ — Воскликнула Алиса. — У меня здесь клан, я их не брошу. У нас вон Аспид сбежал, представляешь⁈ Мы должны его остановить. Я… мама, я хотела попросить. Помоги нам, пожалуйста, с ним справиться? Я знаю, ты очень сильная!

Мама разочарованно покачала головой.

— Тебе не должно быть дело до того, какие проблемы у местных жителей. Это всего лишь глубокая деревня на краю света, в далёкой стране, полной грубых варваров. Чего только стоят медведи — оборотни! Пойдём, хватит упрямиться. Я покажу тебе настоящую цивилизацию. Хочешь увидеть настоящего китайского мандарина? Немыслимая роскошь, каждый день — пир, с дивными яствами, которые никогда не повторяются. Ты будешь есть с золота, пить из волшебного бликующего фарфора самые изысканные вина. Он как раз давно мечтал получить наложницу — настоящую кицунэ. Тебе наверняка понравится у него. Всего-то и нужно услаждать его взор танцами. Да и я получу несколько очень полезных вещей… А когда он умрёт, ты сможешь оказать мне помощь ещё в одном деле…

Алиса слушала, и не могла поверить тому, что слышит. Она пришла, чтобы продать её какому-то китайскому мандарину? Девушка вдруг вспомнила, с каким раздражением мама её встретила. «Долго же мне пришлось тебя ждать» — так она сказала.

«Это мне! Мне пришлось тебя ждать так долго! — хотела закричать Алиса. — А ты пришла только потому, что тебе понадобилась наложница — кицунэ⁈»

— Я не пойду с тобой, — вместо этого сказала девушка и развернулась, чтобы уйти, но не успела даже шагнуть, как почувствовала, что её снова обняли. Не только руками, но и хвостами, так, что она оказалась в огромном пушистом коконе.

— Набралась от этого мерзкого проводника самовольства! — Прошептала мать на ухо. — Ничего. Я знаю, что для тебя лучше. Придётся идти сложным путём.

Алиса вдруг почувствовала какой-то очень резкий и совсем неприятный запах, а потом потеряла сознание.

Очнувшись, девушка долго не могла вспомнить, что произошло, и на каком свете находится. Вокруг земляные стены, из которых кое-где торчат корни. Нос забивает влажный запах земли с лёгкой ноткой гнили, но даже сквозь него Алиса чувствует тонкий аромат каких-то заморских специй. Если бы не обстановка, он бы ей даже понравился, но сейчас и здесь он казался слишком чуждым. Здесь такого запаха не должно быть. Алиса звонко чихнула и только теперь сообразила, что находится в лисьей форме.

«Когда это я перекинулась?» — мысли текли тягуче, как капли смолы по сосновой ветке. — «Это, получается, я в норе!»

Алиса завозилась, пытаясь встать. Тело слушалось плохо, в лапы кололи тысячи крохотных иголок. Это было странно и непривычно — лисье тело никогда не затекает, да и слабость в нём случается только от долгого голода или после боя. На подрагивающих ногах Алиса выбралась из норы, и увидела неподалёку, на опушке, роскошную, девятихвостую лисицу. И всё вспомнила.

Лисица стояла в тени закатного леса, шерсть на её пушистых хвостах шевелил ветер. Алиса не раздумывая ни секунды побежала в противоположную сторону. Она старалась — так старалась! — красться тихо и незаметно, но лапы слушались плохо, хвосты волочились за ней, задевая каждую веточку. Через мгновения она почувствовала за спиной мягкие шаги. Вперёд выбежала мама и чуть оскалила клыки. А потом перекинулась в человека, приглашая Алису сделать то же самое.

Алиса поняла, что бежать бесполезно, а потому не стала упрямиться. Тело тут же замёрзло от холодного ветерка, девушка поёжилась.

— Хороша, — сказала мама, как только Алиса встала. — Грудь небольшая, но прекрасной, изысканной формы, бёдра широкие, талия узкая… жаль, что не девственница. Это было очень недальновидно с твоей стороны, дочка. Но ничего страшного. Думаю, мы без труда обманем моего знакомого. Мужчины такие доверчивые!

— Тебе совсем меня не жаль? — спросила Алиса. — Ты ведь собираешься продать собственную дочь!

— Ой, ну зачем этот драматизм? — фыркнула Кумико. — Продать… всего лишь сдать в аренду. Ты же не думаешь, что это надолго? Через сто лет ты его уже забудешь. Этот мандарин — человеческой расы, они недолго живут. Конечно, после него мне, возможно, потребуется ещё кое-какая помощь, но я решительно не понимаю, отчего ты так возмущаешься? Я твоя мать, я дала тебе жизнь. Конечно, я имею право тобой распоряжаться, разве нет?

— А твоя мать тоже так тобой распоряжалась?

— Мою мать убили охотники, — фыркнула Кумико. — Не пытайся меня разжалобить, девочка. Ты слишком молода и слишком глупа, чтобы знать, что для тебя лучше. Тебя ждут путешествия. Ты увидишь удивительные места. О, я даже завидую тому, сколько всего нового тебе предстоит увидеть! Я научу тебя быть настоящей кицунэ — той, кто не связывает себя никакими привязанностями. Той, кто всегда берёт то, что она хочет. Ты будешь жить в восхитительных, величественных дворцах. Ты будешь кружить головы тем, кто считает себя сильными мира сего. Глупцы! Со временем они будут пресмыкаться у твоих ног, умоляя, чтобы ты лишь коснулась их лиц своей прекрасной ножкой. Если ты пожелаешь, тебя будут вожделеть даже императоры!

— А я не хочу, чтобы меня вожделели императоры, — сказала Алиса.

— Я же говорю, ты ещё глупа. Это от молодости. Пройдёт. Пойдём, нам пора идти. Тут совсем недалеко моя захоронка, там мы найдём одежду и вещи. Фигуры у нас похожи, на первое время будет достаточно. Дальше отправимся в человечьей форме.

— Я всё равно сбегу, — сказала Алиса. — Ты не сможешь меня удержать.

— О, ещё как смогу. Не упрямься, девочка. Тебе меня не перехитрить, у нас разные весовые категории. Лисёнок не сможет обмануть взрослую лису.

Алиса ничего не ответила. Как же она корила себя за то, что поддалась чувствам и побежала на встречу с матерью. Ведь Валера чувствовал, что не стоит этого делать, предупреждал её! Она не поверила. Слишком долго она воображала себе, что мама — хорошая, мама её любит, а не приходит только потому, что не может. Образ, нарисованный в воображении, полностью заместил реальность.

«Я сама расставила для себя эту ловушку… но как же это горько! Неужели я настолько ничтожная, что меня даже собственная мать не может любить?»

Последняя мысль оказалась самой болезненной. В пору опустить руки и сдаться. Вот только Алиса была слишком упряма для такого.

«Я не сдалась, когда жила среди яломиште. Мне всё время говорили, какая я ничтожная и бесполезная, как я всем мешаю. Много лет. Так что ничего сейчас не изменилось. И ни к каким мандаринам я не хочу!»

Какое-то время они шли прямо через лес, потом вышли к дороге. Впереди раскинулись бесконечные поля. Алиса этих мест не узнавала. И даже не могла представить, как далеко от города они ушли. Сбежать не пыталась — видела, что мама настороже. Алиса смотрела во все стороны, надеялась, что встретит каких-нибудь путников на дороге, хотя и не представляла, чем они смогут помочь — Кумико слишком сильна, чтобы обычный человек мог ей помешать. Лес уже закончился, вокруг были бесконечные поля, и на всём их протяжении девушка не видела ничего, что могло бы поспособствовать побегу. Она не отчаивалась, но тревога всё сильнее захватывала девушку. Они уже слишком далеко от дома. Как Валера её найдёт?

В какой-то момент Алиса вдруг зацепилась взглядом за рыжую спину, мелькнувшую в высокой траве. Пригляделась… лиса! Это была та самая лиса, которую она перевела на тёмную сторону.

«Она до сих пор за мной идёт! — сообразила девушка. — Чувствует, что мне плохо, и хочет помочь!» От этого стало легче. Она не одна!

Впереди показалась речка и город возле неё. Совершенно Алисе незнакомый. Девушка очень надеялась, что он не слишком далеко от дома, но уверенности не было. Сколько она была без сознания после встречи с матерью? Как далеко за это время они ушли?

«Если день — два, то это, скорее всего, ещё окрестности Нижнего. А если больше? Впрочем, вряд ли больше. Я бы себя по-другому чувствовала, если бы находилась без сознания так долго».

Выяснить, что это за город так и не получилось, потому что Кумико в него заходить не собиралась, хотя поначалу они направились именно туда. Однако остановились, не доходя до ворот, в домике на отшибе. Кумико просто зашла в первую же усадьбу возле дороги, немного поговорила с хозяевами, и те с удовольствием согласились пустить «милых девочек» на постой, причём сами на время согласились перебраться в хлев. Кумико явно получала удовольствие от унижения хозяев.

— Смотри. Видишь, как они передо мной расстилаются? — спросила Кумико. — Я дарю им то, о чём мечтает каждый. Я дарю им любовь.

— Зачем ты с ними так? — спросила Алиса.

— Здесь мы остановимся, — пожала плечами Кумико. — Торговый город. Всё, что нужно, я тут найду.

— А что тебе здесь нужно? — решилась спросить Алиса.

— Кое-какие средства, чтобы ты стала более покладистой, кроме того, здесь недалеко моя захоронка, в которой остались основные средства, — ответила мама. — Будем тебя воспитывать. Я же вижу — ты только и зыркаешь по сторонам, только и ищешь, как бы сбежать. Это никуда не годится, хорошие дочери так не поступают. Я собираюсь вложить в твою голову немного почтительности. Будь ты кем другим, не кицунэ, было бы легче… но тогда ты была бы мне не нужна. Я оставлю тебя ненадолго, нужно сходить на рынок.

В груди похолодело. Алиса понятия не имела, каким способом мама собирается воспитывать в ней почтительность, но ничего хорошего от этого воспитания не ждала. Девушка постаралась принять как можно более покладистый вид, но надежда оказалась тщетной — оставлять дочь на свободе Кумико не собиралась. Она отвела девушку в подвал, достала тонкую, блестящую золотом цепочку, и застегнула крохотный, с бубенчиками, браслет на ноге у Алисы. Другой конец цепочки заканчивался маленьким золотым колышком — Кумико воткнула его прямо в землю, что-то прошептала.

— Ну вот. Место не самое приятное, но так я буду уверена, что ты не попытаешься сбежать. Не скучай, дочка, я скоро вернусь.

Кумико обворожительно улыбнулась и ушла.

Первым делом Алиса попыталась сорвать цепочку — конечно, тщетно. Совсем тоненькая, она была удивительно прочной. И колышек даже не думал выворачиваться из земли. Алиса перекинулась в лисичку, но браслет изменился вместе с ней, и по-прежнему не хотел слезать с лапы.

Осмотр погреба тоже ничего не дал. Здесь были всевозможные соленья, в бочке под гнётом вымачивалась стопка бересты, но ничего, что могло бы помочь ей сбежать, девушка не нашла. В какой-то момент она даже хотела выпустить лисье пламя — чтобы поджечь дом и привлечь внимание. Не решалась — понимала, что и сама после этого сгорит. Собственный огонь ей не навредит, но кроме огня есть ещё и дым. Задохнуться девушка не хотела. Время шло, а найти хоть что-то, что могло бы ей помочь, у девушки не получалось. И тут в подвальном окошке, под самым потолком, что-то заскреблось. Алиса подняла глаза и увидела осторожную мордочку знакомой лисички.

Глава 20

Валерка кошмарит госслужащих

Ни о каком возвращении в посёлок Валерка больше и не думал.

— Ребята, я должен уйти, — коротко объяснил он крыжатику и зазове. — Подождёте здесь, или со мной отправитесь?

— С тобой, конечно! — фыркнула Агапа. — Сидеть тут в лесу, ожидая неизвестно чего ничуть не лучше, чем дома! А если тебя там прикончат будет и вовсе ужасно.

Валерка только кивнул, ему сейчас по большому счёту было всё равно. Все мысли заняты Алисой. А если точнее — лисичкой, которую Полкан продолжал держать за шкирку — аккуратно, но твёрдо. Вид у животинки был недовольный… впрочем, Валерка её прекрасно понимал. Если бы он собирался кому-то помочь, а его ухватили зубами за шкирку, он бы тоже не обрадовался. Остаётся вопрос — не сбежит ли лисичка, если Полкан её отпустит? Она ведь единственная ниточка, связывающая его с Алисой. Если уйдёт — где он будет искать любимую?

— Я тебе очень, очень благодарен, — осторожно начал парень, остро жалея, что у него нет с собой какого-нибудь угощения. — Ты меня просто спасла. Но мне надо найти Алису. Очень-очень надо. Ей там плохо, она домой хочет.

Лисица глянула на него недовольным жёлтым глазом, и Валерке показалось — поняла.

— Полкан, отпусти её, — тихонько попросил парень.

На этот раз пёс отпустил «подругу» без понуканий. Лисичка тут же отбежала в сторону. Валерка замер — куда побежит? А если просто — подальше отсюда?

Рыжая остановилась на секунду, взглянула на Валерку жёлтыми глазищами, и снова побежала.

— Будем считать, что это приглашение, — прошептал парень, и побежал следом.

Лисица не слишком заботилась о том, чтобы двуногие не отставали. Время от времени она всё-таки останавливалась и оглядывалась — убедиться, что за ней ещё следуют, но ненадолго, а потом снова стремительно бежала куда-то на юг.

«Может, она от нас просто убегает, а вовсе не ведёт никуда?» — эта мысль начала закрадываться в голову Валерки уже через полчаса после начала путешествия, а через час оформилась настолько, чтобы он поделился ею со спутниками.

— Если бы убегала — петляла бы, — ответил крыжатик. Ворон первое время так и ехал на плече у Агапы, потом ему надоела тряска. Однако бежали бескрылые для него недостаточно быстро, так что он садился на ветку какого-нибудь дерева, ждал, пока мимо него пробегут, а затем перелетал на следующее. В промежутках был совсем не прочь поболтать. — Да и бежит она небыстро. Когда убегаешь — все силы к тому прилагаешь, так ведь? А лиса, она ведь впятеро быстрее может, пусть и недолго.

— Успокоил, — кивнул Валерка. Парень уже сто раз успел пожалеть, что не поехал на машине. И столько же раз себе объяснял — как бы они по пересечённой местности-то ехали? Лиса дорогу не выбирает… точнее, наоборот. Очень даже выбирает — старательно избегает мест, где присутствуют люди. Если на пути встречается дорога, животное порскает резко, лишь бы побыстрее перескочить. Про иные следы человеческого присутствия и говорить нечего — редкие встречающиеся деревни они обегали по широкой дуге. На машине так не поедешь. «На переднее сиденье, чтобы тыкала лапой, куда ехать, её не посадишь, — говорил себе парень. — Так что будь благодарен, что хоть как-то тебя ведёт!»

— Может, хоть объяснишь, куда мы так долго бежим? — спросила Агапа спустя ещё пару часов бега. Зазова устала, это было видно. Она, конечно, не совсем материальное существо, но всё же физическое тело у неё есть. И это тело уже очень давно не знало таких нагрузок. Валерка даже начал опасаться, что она не выдержит — всё-таки лиса бежит быстрее, чем средний человек. Птицын без труда держал темп, и Полкан — тоже, а вот зазова уже тяжело дышала. Правда, нашла в себе силы, чтобы полюбопытствовать. — Люба тебе, видно, это девочка?

— Угу, — кивнул Птицын. — Я на ней жениться собираюсь. Только её похитили.

Крыжатик эту историю уже слышал, а вот для Агапы она стала новостью. К концу рассказа даже всхлипывать начала, только непонятно, кому сочувствовала — Валерке, или Алисе. А может, обоим сразу.

— И чего разнюнилась? — не преминул спросить крыжатик. — Чего сырость развела?

— Жааалко, — всхлипнула Агапа. — Такая красивая любовь, а их разлучили… и теперь они больше никогда не встретятся…

— Эй, почему «не встретятся»? — возмутился Птицын.

— По закону жанра! — ответила Агапа. — Сейчас мы прибежим — а её уже нет. Ни здесь, ни вокруг. Её увели в чужие края, но она всегда будет помнить о нём, а он — о ней. И когда-нибудь, спустя годы, она сможет вырваться из плена, вернётся, а он уже будет несвободен…

— Крыжатик, а там, в бане, не было телевизора? — спросил Валерка.

— Был, — каркнул ворон. — Только один канал показывал.

— Ну, понятно, — вздохнул Птицын. — Я даже догадываюсь, какой.

На самом деле Агапа попала в точку. Валерка тоже очень переживал, что не успеет. Была бы возможность, он бы бежал быстрее лисицы, вот только куда? А рыжая быстрее бежать явно не могла. Они неслись по лесу уже больше четырёх часов — кто знает, куда за это время успела сбежать кицунэ с его Алисой? А ведь ещё неизвестно, сколько придётся тащиться. И нужно учесть, что лиса-то в окрестности Ляхово тоже не телепортировалась. Парень невольно ускорял шаг, потом снова сбавлял обороты — лиса явно двигаться быстрее не могла.

Очередное людское поселение они обходить не стали. Валерка увидел его издалека — лес уже закончился, теперь они бежали прямо через степь, изредка заходя на возделанные поля. Далеко впереди показались деревянные стены какого-то посёлка или, может, городка. И в этот раз лиса бежала прямо к нему, не стала сворачивать, как обычно.

— Кто-нибудь знает, где мы? — спросил Птицын.

— Географию изучать надо, — запыхавшимся голосом сообщил ворон. После того, как деревья закончились, крыжатику тоже стало гораздо сложнее — это раньше он мог постоянно отдыхать на ветках, а с земли взлетать было неудобно. Так что теперь отдыхать приходилось на голове у Валерки, но такой отдых ворону не нравился, поэтому он старался «привалериваться» пореже. — Это ж Перевоз. Вон и Пьяна…

— Не был я в этой стороне, — огрызнулся Птицын. — Ни на тёмной стороне, ни в верхнем мире. Как я, по-твоему, должен был его узнать?

— Да никак. И вообще, какая тебе разница, как называется этот городишко?

Замечание Птицын счёл резонным. Тем более, как выяснилось, они уже подходили — лисичка свернула на дорогу и здорово сбавила скорость, а потом ещё и начала водить носом из стороны в сторону.

— Похоже, пришли, — прошептал Валерка. — Вот только куда?

Лиса забежала во двор усадьбы в предместьях, принялась крутиться вокруг дома. Богатая усадьба — красивый, каменный двухэтажный дом, множество построек, а вокруг — поля, на которых пасётся табун лошадей. Пока Валерка раздумывал — сразу же перепрыгнуть через забор, или сначала постучаться, их заметили и хозяева сами вышли навстречу. Лисицу хозяева не увидели, а вот появление Валерки и Агапы незамеченным не осталось.

— Доброго дня, — калитка приоткрылась и со двора выглянула женщина. Валерка сначала подумал — человек, потом посмотрел в глаза и понял, что ошибся. Глаза у женщины были коричневые, с поволокой, обрамлённые длинными ресницами. В смысле, полностью коричневыми — радужка была так велика, что белков было почти не видно. Как у коровы.

«Или, скорее, лошади», — сообразил Валерка, глядя на чуть вытянутое лицо и крупные зубы улыбнувшейся женщины.

— Здравствуйте, — вежливо кивнул Птицын. Долгий бег по лесу не прошёл даром. Рубашка подмышками мокрая от пота, куртку он давно снял. На джинсах и вовсе пятна от травы — пару раз парень оступился и упал. Вряд ли его внешний вид мог произвести хорошее первое впечатление, так что Валерка постарался компенсировать его широкой улыбкой и вежливостью. — Приношу свои извинения за беспокойство. Мы просто ищем мою подругу, и…

— О, ни слова больше! — обрадовалась женщина. — Наверняка вы друг прекрасной Мари с дочерью! Проходите, проходите скорее. Я вижу, вы устали с дороги!

Валерка кивнул, с замиранием сердца вошёл во двор, а потом, вслед за женщиной, в дом.

— Проходите, я сейчас же приготовлю чая! — радостно хлопотала женщина. — Друзья милой Мари — мои друзья. Вижу, вы торопитесь, но прежде, чем вы продолжите путь, вам непременно необходимо немного передохнуть!

— Ммм, простите, не могли бы вы подробнее рассказать про «продолжить путь», — насторожился Птицын.

— Ну как же! Вы ведь спешите догнать свою подругу? — уточнила женщина. — Совсем чуть-чуть опоздали. Они с дочерью уехали утром, буквально пару часов назад. Ничего, найдёте их в… — женщина задумалась, будто пытаясь вспомнить, но потом только махнула рукой: — ну, там, куда они поехали. Совсем забыла… Милая Мари, кажется, упоминала это место… или нет?

«Очень знакомые симптомы», — мрачно подумал Валерка. Он-то надеялся уже найти Алису, а выходит — нужно спешить дальше.

— Пожалуйста, почтенная хозяйка, не могли бы вы вспомнить, в какую сторону они направились? — взмолился Птицын. — Мне очень, очень нужно встретиться… с Мари, я решительно опаздываю, и теперь боюсь, что её потеряю.

Но всё было тщетно. Хозяйка морщила лоб, пытаясь вспомнить, потом позвала мужа — такого же волоокого молодца, но и тот не смог вспомнить многого.

— Вот как отрезало, — растерянно рассказывал мужчина. — Я ведь бегал в город ещё до рассвета, чтобы нанять им извозчика, говорил, куда именно поедут, а сейчас забыл совершенно! Какая-то беда совсем с памятью! Помню, что госпожа Мари вчера ходила в лавку готового платья, приодеть дочь. Помню даже, как она выводила её сегодня утром из подвала, и как они садились в карету — тоже помню, а куда должны были поехать — не помню!

— Из подвала? — мрачно уточнил Валерка.

— Ну да. Дочка, миленькая такая, в подвале жила… горницу-то мы уступили прекрасной Мари… а почему?

Судя по недоумённому виду мужчины, он только сейчас задумался о причинах такого выбора жилья для юной девицы. Правда, через секунду мысли соскочили на что-то другое. Валерка уже думал — всё, сейчас волоокий вообще про Мари забудет, но нет.

— Знаете, можно ведь, наверное, на почтовой станции спросить, — озарило мужчину. — Я ведь там нанимал карету. Честь по чести заплатил, как за полную загрузку, несмотря на то, что всего двое едут… — и опять — полное недоумение, как же так получилось, и почему вдруг он решил оплатить путешествие незнакомой девице. Но Валерка объяснять не стал. Он уже выскочил из-за стола, распрощался с растерянными хозяевами и, ухватив за руку Агапу, потянул её из дома.

— Куда же вы, а как же чай⁈ — крикнула вслед хозяйка. Птицын не ответил, слишком спешил.

— Блин, надо было спросить, где у них почтовая станция! — на ходу выругался парень.

— Сейчас найду, — тяжко вздохнув, проскрипел крыжатик. — Сверху-то виднее…

И, действительно, нашёл. Так что до почтовой станции они добежали быстро, а вот там случился затык. Почтмейстер наотрез отказался выдавать конфиденциальную информацию какому-то подозрительному оборванцу.

— Не имею такой привычки, рассказывать о делах пассажиров наших, — Недовольно возмущался усатый мужчина в щегольской синей форме с иголочки. — Вы, сударь, выглядите, как разбойник. И ведёте себя не так, как должен степенный и приличный господин. Если вы и дальше будете настаивать, я вызову полицмейстера, и он посадит вас в каталажку, до выяснения!

Валерка уже с трудом себя контролировал, и готов был лезть в драку. Сдержался — оказаться в каталажке сейчас было бы совершенно не к месту. Почтмейстер, между тем, продолжал возмущаться:

— Вы явились в наш город в неподобающем виде! Девицу ещё полуголую притащили! Нарушаете общественный порядок, носитесь по улицам! Знаете, пожалуй, я в самом деле вызову полицию. Потрудитесь оставаться на месте, сударь.

— Эй, вообще-то, я князь! — парень продемонстрировал кольцо, добытое у русалок. Он его так и таскал на среднем пальце левой руки — по большей части потому, что забыл снять. Не мешает — и ладно. — А ещё — проводник. Слышали о таком?

— И что с того, что князь? — пожал плечами почтмейстер, поднимаясь из-за стола. — У нас, на Руси, вашего брата как собак нерезаных. Кое-кто так и вовсе ведёт себя, как откровенные разбойники. А в нашем городе княжеские кланы и вовсе запрещены — он, знаете ли, государственного подчинения. Так что прошу никуда не уходить, а с вами сейчас разберутся. А насчёт проводников — это вы кому другому лапшу на уши вешайте. Я вовсе не верю во все эти сказки про другую сторону и про разделение мира. И проводников ваших не существует вовсе. Уж меня вы точно не проведёте, ясно вам! Счастливо оставаться!

Вот тут Валерка уже не выдержал. Слишком устал, слишком перенервничал. Да и не ожидал он, что с ним будут так разговаривать. Как-то привык за последнее время, что к нему относятся более-менее вежливо, как к приличному, и не важно, во что он одет. И этот напыщенный почтмейстер его откровенно раздражал — слишком уж он был важный и спесивый. Как козёл. Даже глаза такие же — с горизонтальным зрачком. И бородка самая что ни на есть козлиная, совершенно убогого вида. Парень схватил мужчину за руку и потащил прочь из здания почты, а на улицу они вышли уже в верхнем мире.

— Вот что, господин почтмейстер, — сказал Валерка опешившему от резкой смены обстановки мужчине. — Раз вы в проводников не верите — то и продолжайте не верить. Можете считать, что вам всё окружающее кажется. Только имейте ввиду, если я вас тут оставлю, вас тоже вскоре обязательно посадят в тюрьму. И обращаться с вами будут не как с уважаемым почтмейстером, а как с неизвестным бродягой, который нацепил на себя карнавальный костюм.

В этот момент мимо почтового отделения города Перевоз рыча проехал грузовик. Очумевший почтмейстер от ужаса заблеял и, кажется, начал обращаться в козла — по крайней мере, рука, которую сжимал Валерка, начала истончаться и покрываться шерстью, а пальцы стремительно укорачивались и складывались в копыто.

— А ну прекратить! — рявкнул Валерка и отвесил почтмейстеру хлёсткую оплеуху. — Ну что, поверил теперь, что я проводник?

Превращаться козёл перестал, а вот говорить внятно так и не мог. Продолжал блеять от ужаса. Куда делись привычные домики с огородами? Где его родное здание почты? Чем это чёрным и гладким покрыты дороги этого чужого, страшного города? И, самое главное, отчего здесь так неприятно пахнет?

— Приди в себя! — снова рявкнул Птицын. — Куда отправилась карета, которую сегодня утром наняли, говори! Ну? Или оставлю тебя здесь навсегда! И никто тебя никогда не найдёт, ясно⁈

— В Сергач! В Сергач они направились! Ещё, наверное, и до середины пути не добрались! — проблеял несчастный почтмейстер, и Валерка тут же перешёл обратно на тёмную сторону — на них и так уже с недоумением оглядывались редкие прохожие. Устраивать переполох ещё и в верхнем городе Птицын посчитал излишним.

Почтмейстер был прочно забыт сразу же, как Валерка выпустил его рукав из рук

— В Сергач! — крикнул он спутникам. — Бежим, может, ещё по дороге успеем перехватить.

Мелькнула, конечно, мысль обзавестись транспортным средством — например, угнать какую-нибудь машину в верхнем мире. Но Валерка её отбросил. Угонщик из него аховый. Вот был бы хотя бы велосипед… но велосипедов, оказавшись возле почтампта в верхнем мире он не увидел, рановато ещё для такого транспортного средства, а искать по городу — только время тратить. Быстрее бегом.

Сейчас, когда скорость бега не ограничивала лисичка, они с Полканом и Агапой неслись втрое быстрее. Ноги от долгих усилий гудели, зазова жаловалась, что сейчас непременно помрёт, да и у Полкана вид был измотанный донельзя, но Валерка на всё это внимания не обращал. В голове была только одна мысль — успеть, пока Алису не увезли в Сергач, потому что ещё неизвестно, куда они отправятся оттуда.

Когда впереди показалась почтовая карета, запряжённая тройкой лошадей, Валерка не поверил своим глазам.

«Это не та карета, — сказал себе парень, чтобы не разочароваться потом, — Мы слишком недолго ещё бежим. Но проверить — нужно».

Однако карета оказалась именно та.

Глава 21

Происходят семейные разборки

Полкан резко ускорился, обогнал карету и зарычал. Низкий, клокочущий рык заставил лошадей резко остановиться — бедные животины от испуга попытались встать на дыбы, помешала упряжка. Послышалась заполошная ругань кучера, а потом из кареты выглянула девушка. Причёска у неё была другая, как и наряд — ничего не осталось от амазонки, с которой он познакомился в том грязном кабаке. Теперь это была благородная леди, не иначе. Однако перепутать её чуть раскосые глаза было невозможно.

Мари, недовольная резкой остановкой, хотела поинтересоваться у кучера причинами, однако этого не требовалось — едва выглянув она разглядела Валерку.

— Т-ц, — недовольно цыкнула женщина. — Какой прилипчивый, это просто невозможно. Мальчик, поди прочь, не мешайся. Тебе разве непонятно, что ты больше нам неинтересен?

— Алиса! — крикнул Валерка. — Алиса, я здесь!

— Ты ведь не отстанешь, да? — Мари гневно сощурилась. — Дочка. Выйди из кареты.

Валерка, наконец, увидел Алису. Девушка за несколько дней здорово исхудала. Кожа бледная до прозрачности, губы обветренные. Движения неуверенные, как у только что проснувшегося после долгого сна человека, который ещё не совсем понимает, что вокруг происходит.

— Деточка, этот человек хочет помешать тебе жить счастливо, — сказала Мари. — Убей его. Он мешает.

Алиса неуверенно посмотрела на мать, и шагнула к Валерке. Птицын невольно отступил на шаг, потом сглотнул вязкую слюну. Запыхался слишком, вот и набралось. А может, от страха.

— Алиса! Стой! Ты чего?

— Дочка, не медли. Убей его, — потребовала кицунэ.

Алиса сделала ещё шаг, потом будто споткнулась. Она вдруг вся вспыхнула рыжим пламенем. Резко развернувшись девушка ударила широкой волной, которая стремительно покатилась в сторону Кумико.

— Ты — плохая мать! — Звонко выкрикнула девушка. — И я тебе не дочка!

Кумико отскочила в сторону, пропуская пламя мимо себя. Выражение лица было ошарашенным — такого она явно не ожидала.

— Ах ты мелкая дрянь! Я же тебя усмирила!

Женщина тоже ударила пламенем. Пламя девятихвостой кицунэ было куда жарче, чем Алисино. Валерка стоял на приличном расстоянии, но жар почувствовал сразу. Тёмно-красный огонь, как у какого-нибудь Балрога, с какой-то жадностью заструился к Алисе. Валерка бросился вперёд, чтобы защитить девушку. Сам ещё не знал, как это сделает, а ещё, понимал, что не успевает. Но Алисе уклоняться не пришлось. Резкий порыв ветра вдруг прибил пламя к земле, замедлил. Валерка заметил крыжатика, который изо всех сил работал крыльями. А ещё Полкан, припадая на передние лапы, подбирался к Кицунэ сзади. Алиса остатки огненного вала легко перепрыгнула, и снова ударила. А ещё она трансформировалась в боевую форму лисы — лицо вытянулось в морду, на пальцах появились недлинные, но острые когти. Девушка рванула к матери сразу вслед за собственной волной пламени.

— Вот тебе!

Кицунэ — это всегда либо лисица, либо человек. Промежуточных форм у них нет. Это — способность яломиште.

Кумико легко погасила Алисино пламя, но совсем не ожидала, что вслед за ним прилетит оборотень. А сзади ещё и Полкан прыгнул. Кицунэ ловко уклонилась от обоих, полыхнув пламенем во все стороны, заставляя отскочить обоих нападающих. Валерка тоже не стоял на месте и нёсся к «тёще», но чуть запоздал. Зато не пришлось уклоняться от огня. Правда, поймать женщину не удалось, она снова уклонилась. Зарычав от злости, кицунэ вспыхнула, взмахнула хвостами, распространяя вокруг себя целое огненное кольцо. Крыжатик снова взмахнул крыльями. Огненный вал, который должен был спалить Валерку, опал, прижался к земле, и парень в последний момент смог его перепрыгнуть. Где-то рядом взвизгнул Полкан, Алиса бросилась к Валерке, который принялся кататься по опалённой земле, сбивая огонь с одежды. Кумико шагнула к ним, подняла руку, чтобы снова ударить пламенем, но вдруг стрельнула глазами куда-то в сторону.

— Ну и оставайся в этом болоте, неблагодарная девка! — раздражённо воскликнула женщина. — Сиди со своими жабами по ноздри в дерьме. Ты ещё пожалеешь. Прибежишь ещё, будешь проситься, чтобы тебя в приличное общество вывели! И ты, мальчишка… Мог бы жить у меня под рукой счастливо — нет, самостоятельности захотел. Будет тебе самостоятельность, не сомневайся. Все эти унылые деревенские идиоты тобой помыкать будут… Ничтожества! Все вы тут ничтожества. Кучер! Гони!

Кумико вскочила в карету, испуганный до полного побеления кожных покровов кучер хлестнул вожжами, и кони с места сорвались в галоп.

— Сбежала! — расстроился Валерка, но вдогонку не бросился, потому что Алиса, всё ещё оставаясь в боевой форме, обняла его так крепко, что рёбра грозились потрескаться. А потом и Полкан подбежал и принялся радостно прыгать вокруг. Тело Алисы медленно трансформировалось обратно в человеческое, но Валерку она так и не отпустила. Только всхлипывать начала. Крыжатик рухнул прямо на обгоревшую землю и обессиленно раскинул крылья.

— Кошмар какой! Я уже жалею, что не осталась в верхнем мире! Думала эта ненормальная нас всех спалит! — Агапа осторожно шагала босыми ногами по обгоревшей траве, выбирая места, которые не дымились. И без того потрёпанная за время бега по лесу рубашка обзавелась несколькими живописными подпалинами.

Алиса ни на что не обращала внимания. Она продолжала крепко держаться за Валерку и жаловалась сквозь всхлипы.

— Она меня на цепь посадила! Я ждала, ждала… а она меня пыталась зачаровать… я же тоже кицунэ, я не поддаюсь влиянию… она заставляла меня есть какую-то гадость, и зельями поила! А мне потом тошнить приходилось, когда она уходила. А она ещё благовониями своими всё окуривала! — причитала девушка. — Дышать приходилось через тряпку, которую я в капустном рассоле смочила! Но всё равно дурман попадал! Я как пьяная была! Ничего уже не понимала, где правда, а где кажется. Галлюцинации были! Я пять раз видела, как ты приходишь, а это не ты приходил, а эта… И она меня снова заставляла «лекарства принимать». А я потом снова тошнила! И рассол этот…. Ненавижу капусту! Валера, а кто эта голая девушка?

Последний вопрос был произнесён неожиданно спокойным тоном. Однако он не сулил ничего хорошего, так что Валерка поспешил представить спутников и объяснить, где их подобрал.

— А Агапа меня ещё в детстве укачивала, — закончил Птицын. — Я даже вспомнил, как она пела колыбельную.

Валерка даже спел несколько строчек, чтобы отвлечь Алису от неправильных мыслей:

— Эта ночь непоправима,

А у вас еще светло.

У ворот Ерусалима

Солнце черное взошло.

Солнце желтое страшнее

— Баю-баюшки-баю,

— В светлом храме иудеи

Хоронили мать мою…

(Стихи Осипа Мандельштама)

Алиса таких колыбельных явно не слышала, так что с неправильных мыслей действительно сбилась.

— А, так она старая, — невпопад сказала девушка и больше Агапой не интересовалась. Зато спросила жалобно: — Валер, а у тебя поесть с собой нету?

Птицын почувствовал себя неловко. Еды у него, конечно, не было, но это полбеды.

— Нету, — покачал головой Птицын. — Потерпи немного, ладно? Я как-то не подумал… Как записку твою получил, сразу побежал, даже не предупредил никого… Блин, и это ж возвращаться как далеко, а у нас ни транспорта, ни денег с собой.

Парень представил себе, сколько они сюда бежали, и стало тоскливо. Почти сотня километров. Все эти километры как-то резко проявились дикой усталостью. Навалились, да так, что Валерка чуть не рухнул. Особенно когда представил, как теперь возвращаться.

«А ведь придётся, похоже, опять пешком… — уныло подумал парень, — Блин. Хоть грабь кого-нибудь!»

Грабить никого не пришлось. Валерка обратил внимание на столб пыли, который уже некоторое время двигался в их сторону. Приглядевшись, парень увидел, что пыль не просто так — она поднимается от чёрной, насквозь официального вида кареты, которая быстро приближалась к «погорельцам». Четвёрка лошадей скакала во всю прыть, так что экипаж двигался очень быстро, и Валерка не сомневался — по их душу.

— Вот она почему так легко нас в покое оставила! — сообразил парень. — А я-то всё гадал!

— Ну да, услышала, что к нам на помощь едут, — шмыгнула носом Алиса. — Поняла, что всё равно не справится и решила сбежать. Нет, ну какая же я дура! Как я могла так…

Алиса принялась снова укорять себя за то, что не послушалась советов и отправилась на встречу с матерью, но Валерка её больше не утешал. Он боялся, что сейчас опять начнутся какие-нибудь проблемы и их попытаются, например, арестовать. Ну а кто ещё это мог быть? Только полиция из славного города Перевоз.

«Почтмейстер, зараза! Наверняка он всё-таки настучал в полицию!»

Предположение оказалось ошибочным. Экипаж остановился, и из кареты выскочил баюн.

— Ну, пропажа, и как это понимать⁈ — строго спросил Борис. — Тебя всем миром ищут, а ты бурагозишь, как пьяный! По лесам носишься, по полям! Валера, вот зачем, объясни мне⁈ — Кот повернулся к девушке и поздоровался: — Алиса, моё почтение, рад, что ты, наконец, нашлась. Но я всё равно не понимаю, зачем нужно было из себя изображать непонятного партизана. Леший напугался — говорит, с глузду съехал ваш проводник, партизанить отправился. Бегает по лесам в компании с какими-то пришлыми, животных пугает. Дорог избегает, людских жилищ — тоже. А дальше ещё хуже — бедного почтмейстера с ума свёл! Тот теперь бегает по городу в козлином виде, блеет от ужаса! Бодает всех, кого видит, а в редкие минуты просветления требует, чтобы его укрыли и спрятали от ужасного проводника. Да хорошо ещё лешие за тобой проследили, а то ведь по всему нижнему тебя искали! Твои все с ума сходят Игорь Деянович волосы на голове рвёт, а русалки вовсе икру мечут! Все потеряли проводника. А уж когда этот проводник вдруг обнаружился бегающим по лесам и скрывающимся от людей, то всё. Все всё поняли. Точно с глузду съехал, правильно леший выразился.

— Я Алису искал! — Возмутился Птицын.

— А что, её обязательно по лесам искать надо было? Твоё благородие, я, может, для тебя секрет какой открою, но вообще люди дороги изобрели для того, чтобы на дальние расстояние перемещаться. Хорошее такое изобретение, а, главное, искать тебя так было бы легче. Нет же, пришлось через леших выискивать. Ославил наш городок перед всем лесным сообществом, будут теперь слухи пускать, что в Нижнем Новгороде проводники дикие!

— А правда, Валер, чего ты по лесам-то бегал? — смущённо спросила Алиса.

— Да как посланница твоя бежала, так и я бегал! — возмутился парень. — Вы чего, блин, не так я перемещаюсь! Лисе же не объяснишь, что нужно по дороге бежать! Может, мне надо было ей сказать, чтобы подождала, пока я за машиной сбегаю⁈ Надо, кстати, отблагодарить животинку…

— Валер, она же умная! — Возразила Алиса. — Я её попросила, чтобы она тебя слушалась. Ты бы мог ей и правда сказать, чтобы подождала…

Валерка помолчал несколько минут, пытаясь унять глубину своего возмущения. Как назло, ноги совсем отказали — шутка ли, почти сутки на ногах! Парень понял, что и шагу больше не сделает.

— Так, хватит меня песочить! — возмутился Валерка. — Чего меня все так ищут-то? Как Алиса пропала — так всем пофиг. «Девочка сама выбрала свою судьбу», «Кровь не обманешь», «Отпусти её и позволь самой жить, как она хочет». А тут, блин, стоило отлучиться на пару дней — и всё? Кошмар-кошмар, беда-беда, без Валеры Птицына весь мир рухнет, да⁈

— Эх, ну чего ты сразу начинаешь-то? — обиделся баюн. — Про эту паршивую лисицу из Ниппона я вас сразу предупреждал, что что-то с ней не так. И, между прочим, я тебе про Алису ничего такого и не говорил, так что нечего обвинять. А ищут тебя, потому что народ хотят спасти, а по-другому не получается.

— Какой народ? — не понял Птицын.

— Да этих придурков, которые в Борской крепости заперлись, — недовольно махнул хвостом Борис. — Их отрезали полностью, и теперь они там медленно погибают, но не сдаются. То есть они бы, может, и сдались, да только чудь в плен не берёт. Они конкретно вырезают всех, кого видят. Тамошний князь, конечно, уже не такой смелый, и просит о помощи, но, сам понимаешь, пока армия не пришла, помочь некому. Медвежий князь попытался вчера отвлекающий маневр хотя бы организовать, чтобы вытащить бедолаг, да только ничего у него не вышло. Только бойцов своих зря потерял. Короче, теперь хотят с твоей помощью хотя бы женщин, стариков и детей через верхний мир вытащить. Пока есть, кого вытаскивать.

Валерка за последние дни и думать забыл об Аспиде и связанных с ним проблемах. И откровенно говоря, с большим удовольствием послал бы по известному адресу всех желающих его припахать. В конце концов, когда он бил во все колокола и объяснял, что Алису похитили, ему никто не то, что помочь не захотел, ещё и обвинили девушку в том, что она сама ушла. И, самое паршивое, его, Птицына, тоже в этом почти убедили!

«Как я теперь Алисе это всё рассказывать буду? — думал Валерка. — Это ведь практически предательство! А если б она не смогла передать записку? Я ведь так и смирился бы, решил бы, что она действительно сама с матерью ускакала!»

А теперь ещё и помощь им понадобилась. В другой ситуации, Птицын непременно взбрыкнул бы и помогать отказался. Только бросать в беде осаждённых жителей Бора было бы как-то совсем по-свински. И на Бориса раздражение не выплеснешь. Ясно, почему его отправили на поиски — понимали, что баюн-то ничего плохого Валерке не сделал и не говорил.

— Чтоб их всех, хитрецов продуманных, — пробурчал Птицын. — Ну, поехали тогда, что ли? Только в Перевоз заедем, а то Алиса у меня голодная… да и у меня со вчера маковой росинки во рту не было!

— Я бы тоже не отказался перекусить, — добавил крыжатик.

— Некогда, — вздохнул баюн. — Но я ж знал, что ты голодный будешь. Ты ж всегда голодный, как ни встретимся — ты либо хочешь жрать, либо жрёшь. Такая судьба у тебя, друг мой пограничный. Так что добрый господин Борис обо всём позаботился. Голодными не останетесь.

Жадность, с которой Алиса набросилась на ни в чём не повинную буженину, сделала бы честь самому голодному волку ранней весной. Валерка даже опешил — никогда ещё не видел, чтобы девчонка так самозабвенно лопала. Правда, в какой-то момент она вдруг прислушалась к чему-то, выглянула из кареты, и аккуратно выбросила на улицу изрядный кусок.

— Это я лисоньке, — пояснила девушка. — Если б не она!

Птицын о собственном голоде забыл, глядя, как старательно Алиса уничтожает продукты. Опомнился только когда от буженины ничего не осталось, бутылка с яблочным сидром почти опустела, а Алиса начала с интересом присматриваться к солёным помидорам в маленькой деревянной кадушке.

— Ой! Валер, я же всё съела! Тебе ничего не осталось! — Девушка, наконец, смогла реагировать на окружающее. Ну и Птицын — тоже. Он вдруг сообразил, что в карете они едут вдвоём — остальные устроились на облучке.

— Ничего, я не голодный, — соврал парень. — Дома поем.

— Борис прав — ты всё время голодный, — распереживалась девушка, но Валерка её обнял и положил ей голову на макушку, так что дальше спорить было неудобно.

— А чего ты молчишь? — через несколько минут спросила Алиса.

Ну, Валерка и рассказал, что поверил тем, кто говорил, что она сама ушла с мамой, и что даже не собирался больше её искать, потому что был уверен, что Алиса в любом случае не захочет возвращаться.

— И ты теперь чувствуешь себя виноватым, да? — спросила девушка. — Ну и зря. Я бы, наверное, тоже так подумала. Они всё правильно говорят. Кровь — она правда многое определяет… И я тоже хочу со временем путешествовать, и мир посмотреть. И тёмную сторону, и верхний — тоже. Просто я тебя правда люблю, поэтому всё равно никогда бы не согласилась от тебя сбежать. Так что ты не переживай. Я не думаю, что ты как-то плохо поступил. И на наших не злись, они-то ещё лучше, чем ты во всём этом разбираются.

«Уже не лучше», — подумал Птицын. После похода к родным могилам он понимал гораздо больше, чем раньше.

— А вдруг Кумико права? — спросил Птицын. — Вдруг тебе с ней было бы лучше?

— Валер, ты чего⁈ — возмутилась девушка. — Она меня продать хотела! Какому-то китайскому мандарину! Чтобы я услаждала его взор танцами и постель грела! Да плевать ей на меня и моё благополучие, она просто заработать хотела. Не денег, наверное, но это без разницы. Самое главное — мои чувства её совершенно не интересовали. Она вообще никого, кроме себя не любит. Жалкая и глупая! А ты чем глупости говорить, лучше поцелуй меня. Я ужасно соскучилась!

Однако долго целоваться не получилось — девушка вырубилась прямо во время процесса, а следом за ней и сам Валерка. Слишком устали за последние дни.

Глава 22

Валерка совершает проникновение на режимный объект

Возвращения в Нижний Валерка не заметил, потому что спал. Он бы и дальше продолжал заниматься этим во всех отношениях полезным делом, если бы какая-то сволочь не принялась нещадно трясти его за плечо.

— Чего? Кто? Пошли все в задницу, я только лёг! — возмущался парень, но неизвестный, который его будил, был ужасно настойчив. Пришлось всё-таки проснуться, потому что Алиса принялась выворачиваться из его объятий, а это Птицыну совершенно не понравилось. Спать без тёплой, родной яломиште на груди было решительно невозможно.

— Князь, просыпайся! Яви мне свою физиономию, очень нужно твоё внимание. Если ты собираешься и дальше дрыхнуть, то мог делать это в Перевозе или где ты там был. У нас люди погибают!

Валерка продрал, наконец, глаза и обнаружил, что карета находится на территории Игоря Деяновича. И будит его князь берендеев собственной персоной.

— Всё, я в ресурсе, — буркнул Птицын.

— В каком, что б тебя, ресурсе⁈ — опешил берендей. — Вроде слово русское, а не понимаю.

— Блин, Игорь Деянович, я к тому, что я вас слушаю, — пробормотал парень. — Точнее, даже не слушаю, а спрашиваю: план у вас есть какой-нибудь? То, что осаждённых надо вытаскивать, я понял. Находятся они где?

— Всё покажу, князь, всё расскажу, только будь ты ласков, шевелись побыстрее. Эта жуть на них накатывает каждый час. Там и защитников-то толком не осталось! Вот-вот захлестнут. Там, конечно, народ боевой, клан упыриный во главе с молодым князем. Держатся отчаянно, но силы у них не беспредельные.

— Ну так чего меня тогда сюда-то привезли? — недовольно пробурчал Валерка. — К машине надо, а она на дороге к Ляхово осталась. И кого-то, кто в верхнем мире сориентируется и укажет, куда переходить!

Берендей тяжко вздохнул и уселся в карету.

— Ну что, пушистый, слышал? Гони куда сказано. У нас каждую минуту, считай, лишняя жизнь теряется.

«Пушистый — это он баюна так назвал», — сообразил Птицын. Карета дёрнулась и затряслась на брусчатке. Игорь Деянович сидел напротив и молча, но очень укоризненно смотрел на парочку. Валерка терпел — терпел, потом не выдержал:

— Игорь Деянович, ну что вы на меня смотрите, как солдат на вошь? Не собираюсь я извиняться и виноватым себя чувствовать — тоже. По-вашему, что, нужно было сидеть тут и ждать, позовут меня помогать или нет, а Алису бы пока увезли неизвестно куда? Нет уж. Сначала личное, потом общественное. И не говорите, что вы сами бы выбрали по-другому.

— Решение твоё я осуждать и не собираюсь, — ответил берендей. — Всё ты правильно сделал. Но мог ведь хоть предупредить кого-нибудь! Не последний ты человек в нашем городке, важный. Хоть своим мог сказать, куда направился?

— Некогда мне было своим говорить, — мотнул головой парень. — Время только терять!

К счастью, баюн гнал так быстро, что надолго неловкий разговор не затянулся. Машина нашлась там же, где её оставили, а рядом с машиной — Демьян и Андрей Иванович. Вид у обоих был жутко встревоженный, виноватый и возмущённый одновременно. Очевидно, со своими тоже предстоял тяжёлый разговор, и Валерка порадовался, что он откладывается. Алиса, пока ехали, снова уснула. Валерка посмотрел на осунувшееся личико девушки — нет, будить нельзя. Слишком вымоталась. Ещё и отравлена какой-то гадостью — наверняка ведь ещё не всё выветрилось.

— Баюн, ты за Алисой последишь? — спросил парень, когда вышел из кареты. — Не хочется её будить.

— Нормально всё будет, — проворчал кот. — Ей бы перекинуться, чтобы в себя быстрее пришла… но это когда проснётся.

— Вот и ладно.

Валерка уселся в машину, рядом на переднем сиденье устроился Игорь Деянович, а на заднее влезли Демьян с Андреем Ивановичем.

— А эти странные товарищи что, с нами поедут? — спросил Игорь Деянович, глядя, как зазова молча пихает упырей на заднем сиденье, чтобы «уплотнить».

— Ах да, — вспомнил Птицын. — Это Агапа и крыжатик. Они, похоже, да, со мной, потому что ко мне привязаны.

— И это начинает раздражать, — проворчала зазова. — Долго ты ещё нас таскать с собой будешь? Между прочим, договор был совсем другой. Там было что-то про деревню, которую надо охранять, если мне не изменяет память!

— Агапа, ты не видишь, какие тут у парня дела творятся? — проворчал крыжатик, который уселся к ней на колени. — Давай уж пока не возмущаться. Не до нас пока.

— Да, ребят, вы извините, что так получилось, — повинился Птицын. — Сами видите, как всё получается.

— Никакого покоя с тобой! — проворчала Агапа, но, судя по выражению лица, она не была особенно недовольна. После столь долгого сидения на месте любое движение (особенно, если не бегом), воспринималось как хорошее развлечение.

Валерка молча перешёл в верхний мир, благо на дворе уже была поздняя ночь, и движение на дороге было не слишком оживлённым. По пустым дорогам добраться до Бора получилось совсем быстро, а вот в городе случился затык. Куда ехать указывал Игорь Деянович. Следуя его пояснениям, Валерка свернул с шоссе в город, потом ещё несколько раз повернул… после чего они упёрлись в забор. Князь берендеев велел ехать дальше, а потом повернуть, что Птицын и сделал, а потом…

— Слушай, князь, что я тут руковожу-то, — вздохнул медведь. — Нам нынче нужно туда вот, — он махнул рукой в сторону стеклозавода. — Вот туда и поезжай. Не знаю я, где тут этот забор заканчивается.

— Да нигде он не заканчивается, — пожал плечами Валерка. — Как ему закончиться, если он окружает стекольный завод со всех сторон? Считай, крепость.

— Завод⁈ — поразился Игорь Деянович. — Это всего лишь завод такой стеной обнесён⁈ Ну, прекрасно тогда, господин проводник. Решай тогда, как лучше туда пробраться, потому как Борская крепость, которую сейчас из последних сил обороняют несчастные защитники, именно там и находится. Как раз на территории этого самого завода. И, как я понимаю, размеры у неё куда меньше, чем у этого вашего завода. Вы что, на всю страну тут стёкла делаете⁈

— Да ну, ты что, Игорь Деяныч! Тут, вроде, стёкла для машин делают, вот как у меня, — Птицын постучал по лобовому стеклу. — Но далеко не для всех. А так заводов ещё много… Стоп, то есть нам туда надо⁈ — дошло, наконец, до парня.

— Ну, а я о чём говорю?

Валерка остановил машину, отправился к проходной, за ним потянулись остальные.

— А может, по тёмной стороне перейти попробуем? А то я даже не представляю, как тут сторожа вызвать, чтобы попросить нас пропустить, — признался Птицын. — Да и вообще, мне кажется, ночью он никому открывать ничего не будет. Он же не дурак. Вы, Игорь Деянович, человека издалека подманить не сможете?

— Я тебе что, чаровница какая-то людей подманивать⁈ — возмутился берендей. — Полезли тогда так, через забор.

Валерка представил себе, как они начинают лезть через забор. Кто-нибудь непременно зацепится за колючую проволоку. Наверняка где-нибудь сработает сигнализация… вряд ли сирены начнут реветь, но какая-нибудь лампочка у вневедомственной охраны обязательно загорится. Через несколько минут появится наряд, который начнёт искать нарушителей, шуметь.

— Нет, так не пойдёт, — покачал головой Птицын, и вдруг наткнулся взглядом на Агапу, которая с любопытством ковыряла пальчиком какую-то выщербину на каменной стене. В лунном свете зазова выглядела очень эротично, просто глаз не отвести. Сквозь ночнушку, изрядно порванную, проглядывали части тела, которые обычно посторонним демонстрировать не принято, но это девушку совершенно не смущало.

— Агапа! А ведь ты можешь нам помочь! — сообразил Птицын. — Помоги, а? Вымани сюда, кто там ходит?

— Ну, наконец-то, догадался! — фыркнула девушка. — А что мне за это будет⁈

— Новая одежда. Вся целиком, от нижнего белья до зимних шубок, — предложил Птицын. — Причём выбирать будешь ты сама — все торговые центры нижнего в твоём распоряжении. И ещё Алису попрошу тебе помочь с выбором, она в этом уже разбирается. Заодно и отношения наладите.

От такого предложения зазова отказаться не могла. Валерка видел, как у неё глаза загорелись, а на лице появилось мечтательное выражение.

«Наверное, не совсем правильно, что я ей обещаю то, что и так бы купил… но как её ещё уговорить?» — цинично подумал Птицын.

Зазова, тем временем, начала ворожить. Валерка вдруг почувствовал, что по голове как будто пыльным мешком ударили. Зрение чуть поплыло, всё вокруг стало казаться слегка нереальным, как во сне. Стена вокруг завода окрасилась в нежно-салатовый, не до конца растаявший, грязноватый снег, который ещё лежал кое-где в затенённых местах, стал розовым и искристым. Очертания предметов поплыли, будто стали нереальными. И даже луна вдруг подмигнула шальным хитрым глазом. Однако всё это оказалось ерунда по сравнению с зазовой. Она и так казалась парню достаточно красивой, но тут стала совсем нереально — прекрасной, как утренняя грёза.

«Нет-нет-нет, так дело не пойдёт!» — мысленно прикрикнул на себя Птицын. Стряхнуть галлюцинацию оказалось совсем несложно, тем более сейчас парень мог видеть полупрозрачные, едва видимые нити, которые тянулись от зазовы во все стороны. По-своему это было не менее прекрасное зрелище, чем галлюцинации, только сейчас Птицын был уверен — это как раз реальность. Все трое спутников — оба упыря и берендей, как сомнамбулы шагнули к ставшей такой притягательной зазове. Девушка на них недовольно покосилась, и Валерка поспешил сорвать с них нити её волшбы, чтобы не мешались.

— Ох, сильна, девка, — ошеломлённо пробормотал Игорь Деянович. Берендей опомнился первым, а через пару секунд взгляды Демьяна и Андрея Ивановича тоже прояснились. А ещё через минуту открылась стеклянная дверь проходной стекольного завода. Вид у охранника был счастливый донельзя — только что сердечек в глазах не видно.

— Иди сюда, милый, — ласково улыбнулась Агапа. — Иди, я тебя приголублю.

— Богиня! — восторженно прошептал охранник, а зазова нежно погладила его по щеке и велела:

— Спи, мой хороший.

И охранник послушно уснул.

— Ух, как же давно я этого не делала! — радостно улыбнулась Агапа. — Даже жаль, что его нельзя высушить. Или ты не против, господин мой?

— Нет, кхм, давай уж без этого обойдёмся. Я тебя потом угощу чем-нибудь гораздо более вкусным, чем заводской охранник, — предложил Валерка.

Крепость, судя по всему, оказалась совсем небольшой — по территории завода пришлось ещё пару минут идти прежде, чем Игорь Деянович сказал:

— Всё, сейчас мы точно внутри. Давай, князь, переходи. Только осмотрись пока. Может, пока мы ездили, они уже пали. Тогда нужно будет уходить.

Крепость, вопреки пессимистичным прогнозам берендея, ещё держалась, правда, в первый момент Валерке показалось, что они опоздали. Вокруг лежали мертвые и раненые — едва перейдя на тёмную сторону Птицын чуть не споткнулся о покойника, лежавшего прямо на земле. Мёртвый защитник был разорван пополам — ноги отдельно, торс отдельно. Головы и вовсе не было. И похожих тел вокруг было много — Валерка даже не смог сосчитать, сколько.

От неожиданности парень замер — вот вроде бы всякого довелось повидать, просто слишком резкая смена обстановки. Только что всё волшебно и радостно, любовь и сердечки и вдруг — кошмар, смерть, и грохот. Последнее заставило Валерку выйти из ступора — за спиной что-то ударило, затем послышался громкий треск, крики ярости и боли…

Оглянувшись, парень увидел стену, окружающую крепость, а на ней — защитников.

— Мммать! — Думать тут явно было некогда — нужно было срочно действовать. В стене отсутствовал изрядный кусок, и в пролом лезла чудь. Как тараканы — много, десятки сразу. Защитники на остатках стены закидывали штурмующих камнями. Кто-то стрелял. Откуда-то изнутри крепости спешили несколько женщин — они тащили брёвна, чтобы заложить пролом. Только не успевали.

Валерка, не думая, бросился навстречу прорвавшимся. Как назло, в руках никакого оружия — даже приложить нечем. Птицын опять чуть не споткнулся о труп одного из защитников, взгляд наткнулся на кузнечный молот, лежащий рядом. На ходу подхватил шершавую от запекшейся крови рукоять, двинул в рожу ближайшего чудина. Ещё раз! Рядом уже был Демьян. Упырь орудовал саблей.

«Откуда у него сабля?» — как всегда, вовремя задумался Птицын.

Впрочем, мысль надолго в голове не задержалась. Из-за спины раздался громовой рёв, и в поток нападающих влетело толстое бревно, размазав по брусчатке крепости сразу троих. Ещё двое нападавших просто отлетели в стороны. Они были ещё живы, но опасности больше не представляли. Валерка с Демьяном и Андреем Ивановичем продвинулись ещё на несколько шагов. Птицын размахивал кузнечным молотом как бешеная мельница. Если попадал — шансов у противника не было. Вот только эти твари были довольно юркими… Впрочем, о тех, кому удавалось уклониться от молота, заботился кто-нибудь из упырей.

Прорыв они устранили. Выдавили нападающих за пределы стен, и сразу кто-то подал брёвна и подпорки, помогая заделать пролом. Однако передышка оказалась недолгой. Совсем рядом что-то снова громыхнуло. Стена вздрогнула, но устояла.

— Да что это за нахрен⁈ — возмутился Валерка.

— Требушеты, — мрачно пояснил Игорь Деянович. — Они построили требушет. Пока только один. Но на эту стенку и его хватит. Уже пристрелялись, сволочи шустрые.

— Так, ладно. Девушки, — Валерка повернулся к нескольким барышням — тем самым, которые тащили брёвна. — Давайте я вас переведу в верхний мир.

— Я без мужа не пойду, — покачала головой одна из защитниц города, а остальные согласно закивали. — Детей выведи, проводник. Видишь казармы? Там сразу всех забирай.

Валерка даже опешил на секунду. Он представил себе, что придётся справляться с несколькими десятками мелких спиногрызов, которые ещё и только что потеряли родителей, и ужаснулся. Причём, кажется, не только он.

— Князя надо найти, — прорычал Игорь Деянович. — Если ещё не убили.

Местный князь был на стене. Руководил обороной. Вид у него был не просто усталый — Валерке ещё не доводилось видеть представителя этой расы в таком состоянии. Одной руки нет, уха нет. Кираса помята и в нескольких местах прорезана.

— Игорь Деянович! Как ты здесь… Ах да, проводник. Слава богу! Уводите женщин и детей.

— Женщины отказываются уходить, — сказал берендей. — Вы вот что, хватит за крепость держаться, — велел медведь. — Какой тебе смысл здесь воевать, если всё равно погибнешь?

Валерка выглянул из бойницы. Чудь была здесь, много. Тысячи. А где-то вдалеке парень заметил здоровенную машину из средневековья — требушет. Его как раз заряжали очередным валуном. Долго разглядывать обстановку ему не дали — возле уха что-то просвистело, парень пригнулся от неожиданности, в следующий момент его кто-то дёрнул так, что он чуть не рухнул.

— А ну, куда лезешь! Нечего мордой светить, убьют же! Ты помрёшь — нам тут что делать? — Это сам князь успел среагировать, пусть и с запозданием.

— Так давай сваливать. Чего ты упрямишься⁈ — Валерка изрядно струхнул. Чуди было не просто много — дохрена! И парень только теперь сообразил, что это за дробный перестук он слышит, и что за снаряд чуть не снёс ему пол лица. Многие чудины были вооружены пращами, и обстрел не прекращали ни на секунду.

— Как я отсюда свалю? Ты не видишь, что там⁈ Если мы перестанем держать стену, они мгновенно прорвутся! Уже несколько раз прорывались…

— Приказ отдай, тетеря! — рявкнул берендей. — Скажи своим, чтобы уходили по возможности! А уж мы сами разберёмся, кого когда вытаскивать!

Снова послышался свист, а затем удар. Если в прошлый раз был недолёт, то теперь — перелёт. Камень рухнул прямо на брусчатку, в опасной близости от казарм. Валерка решил, что если дожидаться, когда князья договорятся, спасать будет уже некого.

— Ну вы тут поговорите, я пока правда с детей начну, — пробормотал парень, и рванул к казармам.

Детей оказалось намного больше, чем представлялось парню, и встретили незнакомца они насторожено. Старшие упырёныши оскалились, изображая боевую трансформацию. Валерка прекрасно знал, что они ей ещё не владеют, но выглядело всё равно угрожающе.

— Так, нишкните все, я свой! — рявкнул парень. — И если вы хотите, чтобы я вытащил не только вас, но и ваших родителей, то будете слушаться меня как родную маму, ясно⁈

— Ты проводник? Нам говорили, что за нами проводник придёт, — сказала какая-то девочка. Не самая старшая, но очень серьёзная.

— Проводник, — кивнул Птицын. — Сейчас я вас переведу в верхний мир. Там в этом месте завод, на который я пробрался тайно, поэтому ваша задача до тех пор, пока я не выведу ваших старших, сидеть на месте тихо, не разбредаться, и ничего не трогать. Не потому, что мне жалко, просто можете что-то по незнанию испортить и сами повредиться. Вопросы есть⁈

Кто-то из совсем мелких явно хотел что-то спросить, но старшие зашикали. Девчонка ответила за всех:

— Всё поняли. Мы не будем шалить.

— Это да, шалить не надо, — вспомнил Валерка любимую присказку Игоря Деяновича. — Тогда переходим.

Парень шагнул через границу, захватив сразу всех беженцев, и через мгновение они оказались в каком-то цеху. Валерка и сам впервые видел завод изнутри, и здорово поразился, что уж говорить о жителях тёмной стороны. Кто-то, кажется, всерьёз приготовился напасть на роботизированную руку — погрузчик, под которой оказался.

— А ну тихо, что я вам говорил⁈ — крикнул парень. — Это завод! Сейчас ночь, он ночью не работает. Не трогайте ничего, я за вашими старшими! — и перешёл обратно на тёмную сторону, пока его не начали засыпать вопросами.

«Зараза, быстрее надо. Я, конечно, по детям не специалист, но я бы на их месте обязательно что-нибудь потрогал. Или на какую-нибудь кнопочку нажал. И никакие запреты тут не помогут!»

Глава 23

Жители Бора стоят в очереди

На тёмной стороне, тем временем, ничего не изменилось. Валерка снова оказался в казарме, теперь опустевшей. Только собрался бежать на стену, как почувствовал, что надо уходить. Очень срочно. Пожалуй, впервые у парня появилось такое нестерпимое, ничем необъяснимое желание убежать. Сопротивляться ему Валерка не смог, будто машинально перешёл в верхний мир. Конечно, сразу же опомнился, попытался вернуться на тёмную сторону, и… не смог.

— Да что за хрень⁈ — возмутился парень. — Так, не обращайте внимания. Продолжайте стоять и ничего не делать! — это он детям, которые удивлённо уставились на возвратившегося проводника. Валерка мимоходом отметил, что пока его заветы соблюдаются — никто ещё не покалечился, и вообще все стоят на месте.

Причина, по которой не удавалось перейти на тёмную сторону выяснилась быстро. Пришлось, правда, выйти из здания завода и шагнуть через границу уже там. Вот это удалось без каких-то сложностей, а оказавшись в крепости, парень увидел разрушенную казарму — огромный валун проломил крышу.

— Вовремя ушли, получается, — сообразил парень, и рванул обратно на стену. Добежать не успел, потому что навстречу по лестнице уже спускался Игорь Деянович.

— А, живой. Ну, слава богу, я уж думал, всё, останемся все здесь, — проворчал берендей. — Детей вывести успел?

— Успел, — кивнул Валерка. — Что с защитниками?

— Идиоты здесь защитники, — в сердцах рыкнул медведь. — Этот твердолобый упырь не желает бросать своих людей и уходить первым. А его не менее твердолобые подчинённые, соответственно, не хотят бросать князя. А те бабы, что остались, не собираются оставлять своих мужей. И все такие благородные и правильные, но в результате собираются все тут сдохнуть. И даже аргументы о том, что детей сиротами оставят их не останавливают. Мне, понимаешь ли, уже выдали милостивое разрешение пристроить детишек и позаботиться о них, как будто у меня других дел нет!

Валерка окинул взглядом территорию борской крепости. Совсем небольшая, но перевести всех, кто здесь находится одновременно не получится. Парень прикинул, не попытаться ли перетаскивать защитников по очереди, не спрашивая разрешения. Нет, не получится. Точнее, нескольких увести можно, но тогда те, кто останутся — гарантированно погибнут. Собственно, он уже и раньше к такому выводу пришёл, так что ничего кардинально не поменялось.

— Ладно. Игорь Деяныч, продержитесь ещё десять минут — спросил Птицын.

— Продержимся. Крыжатик твой очень помогает — уже два наката со стен сбросил. Убить никого не убил, да сейчас их смерти всё одно капля в море, зато время даёт.

— Вот и хорошо, держитесь тогда. Попробую что-нибудь придумать.

Не сказать, чтобы идея, которая пришла в голову Валерке, была очень неожиданной. После того, как он побывал на могиле последних своего народа, в голове завелось довольно много знаний. Проблема в том, что знания эти были разрозненные и всплывали случайно и бессистемно, чаще всего совсем неожиданно. Как забрать всех обитателей крепости разом, Валерка представлял. Правда, очень примерно. Обычно такие вещи положено проверять в спокойной обстановке, вот только где ж её возьмёшь?

«Ладно. Придётся попробовать, как есть. В конце концов, я же ничего не теряю, если не получится!» — подумал парень, и принялся ворожить.

Теоретически ворожба намечалась совсем не сложная. Всего-то и нужно — разметить всю площадь крепости так, чтобы чувствовать всех, кто находится на этой ограниченной территории. Птицын предполагал, что этого будет достаточно. Он ведь много раз переводил группы разумных с одной стороны на другую, и ему совсем не нужен был физический контакт с каждым из тех, кого он переносит. Разница только в масштабах.

Валерка спустился во двор, прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться на увиденное, и принялся ворожить. Внешне это никак не проявлялось, а на деле парень старательно раскидывал вокруг сеть. Не просто запоминал положение зданий, стен и людей, а заставлял себя прочувствовать всё окружающее. Так обычно бывает у себя дома, в насквозь знакомой квартире. Ты настолько хорошо её знаешь, что в любой момент можешь сказать, где и что находится, даже не видя. Знаешь, где и что делает каждый из домочадцев, и уж тем более чувствуешь гостей, где бы они ни находились. Сейчас Птицын пытался проделать то же самое с борской крепостью. Изменения касались не столько территории, сколько самого Валерки.

Сколько прошло времени парень не знал, но в какой-то момент почувствовал — можно действовать. И в тот же момент шагнул в верхний мир, перетаскивая вместе с собой всех, кто оставался жив на территории крепости.

Тишина стекольного завода мгновенно взорвалась криками. Птицын вжал голову в плечи и выругался — ну как он мог забыть, что защитники в основном сосредоточились на стенах? Пусть не высоких относительно, скажем, нижегородского кремля, но всё равно метра на три над уровнем земли они возвышаются. И вот, не ожидавшие такого воины в один момент рухнули с высоты трёх метров.

— Твою-то мать, парень, что б тебя приподняло да прихлопнуло, ты не мог хотя бы предупредить! — первым сообразил, кого винить в происшедшем Игорь Деянович. — А ну заткнулись все! Что орать-то теперь? Сейчас сюда местная стража набежит, что делать будете?

Народ потихоньку успокаивался, а перед Валеркой во весь рост встала новая проблема: что теперь делать со спасёнными? Перевести их обратно на тёмную сторону будет совсем несложно, да вот беда — нельзя. Бор теперь полностью захвачен чудью, а значит прежде, чем возвращать упыриный клан на родину, нужно сменить место дислокации. Как минимум — перебраться через Волгу

— И как это сделать? — почесал затылок Птицын. — Где я сейчас нужное количество транспорта найду? Не пешком же идти?

Пешком идти точно не вышло бы. Слишком много покалеченных. Но и с транспортом полный затык. Вряд ли Лёха сможет что-то найти ночью…

Размышления были прерваны самым неприятным образом. Внутри завода послышался какой-то шум очень технологического звучания, а потом — дикий вопль. Валерка бросился внутрь, не слушая Демьяна, который как раз подошёл с каким-то вопросом. В голове сами собой всплывали кошмарные картины из китайских видео, иллюстрирующих последствия нарушения правил техники безопасности. Те, в которых всё заканчивается сломанными шеями, оторванными конечностями и упавшими в бездонные колодцы несчастными работниками. Впрочем, как выяснилось, кричали не от страха, а от восторга. Кто-то из детишек включил-таки роботизированную гигантскую руку, и теперь вся компания малолетних упырят с восторгом наблюдала за тем, как она выполняет свою программу, перекладывая несуществующие куски стекла с одного места на другое.

— Вы чего тут устроили? — простонал Птицын, увидев собравшихся вокруг робота. — Я же просил!

— Да оно само! — принялась с жаром убеждать та самая девчонка. — Мы ничего не делали! И это вообще не я. Я просто посмотрела, а оно как задвигается! Ух! Здорово как!

— Так, ладно. Давайте теперь дружненько вон через тот выход. Помогите мне, ладно? Надо собрать всех старших, они сейчас растеряны и многие ранены. — Валерка махнул рукой в сторону выбитой двери. Выбил её он сам, когда рванул на помощь детишкам, и даже не заметил. Естественно, цех на ночь закрыли, так что странно было бы, если б она была открыта.

«Блин. А если там сигналка стоит?» — испугался парень, но решил не пороть горячку. Приедет полиция, тогда и будут разбираться, благо Агапа с такими проблемами прекрасно умеет справляться. А сейчас главное — вывести с завода всех посторонних, пока они ещё чего-нибудь не порушили. Выключить робота Валерка так и не сумел. Не нашёл выключатель — видно, он находился в неочевидном месте.

— Ладно, авось ничего страшного не случится, — подумал парень. — Ну, поработает остаток ночи… тем более, сколько там осталось-то, светает уже!

И пошёл на выход вслед за детьми. Беженцы уже собрались в компактную группу… ну, как группу — скорее, небольшую толпу. Что с ними делать Птицын по-прежнему не знал, но решил, что ждать с моря погоды в любом случае не стоит.

— Так, уважаемые жители тёмной стороны, — громко сказал парень. — Мы с вами находимся на территории завода. Нелегально, само собой. Поэтому нам нужно как можно быстрее эту территорию покинуть. В связи с этим в первую очередь хочу спросить — много ли среди вас неходячих раненых?

Тяжёлых оказалось всего трое, причём из тех, кого уже считали мёртвым. Если бы Валерка действовал при переходе через границу обычным образом, они наверняка остались бы на тёмной стороне, а так он забрал всех, в ком ещё теплилась жизнь. Упыри — очень крепкие существа, обычные раны не могут их надёжно свалить с ног, так что те, кого ему продемонстрировали, выглядели по-настоящему плохо. У одного оторваны обе ноги, другой каким-то образом заполучил дыру размером с два кулака в груди, и только последний, третий, выглядел относительно целым. Ему выбили пращой глаз, снаряд пробил стенку черепа и застрял в мозгу, но помирать упырь не собирался.

— Должен ещё отойти, если кровью регулярно поить, — оценил рану Демьян. — Как и остальные. Правда, небыстро.

— В таком случае нужно какие-то носилки сообразить… хотя бы из ткани, — вздохнул Валерка. — Блин, я понятия не имею, что с ними теперь делать. Автобус мы не найдём.

— А если к тому вампиру обратиться? — осторожно спросил Демьян.

— Уже думал об этом, — поморщился Птицын, и полез в карман: — Смотри.

С этими словами парень достал обломки телефона. В какой момент его расколотило, и чем именно, парень сказать не мог. Наверняка это произошло во время прорыва чуди, который они помогли отбить.

— Я так понимаю, у вас с Андреем Ивановичем тоже с собой телефонов нет?

Упырь отрицательно покачал головой. Видно, разглядев Валеркин озабоченный вид, подошли Игорь Деянович с борским князем. Берендей начал расспрашивать, отчего задержка.

— Нет никакой задержки, — вздохнул Птицын. — Выходим уже с завода, а дальше я проведу.

«А куда проведу? Хрен его знает», — этого Валерка не сказал, но очень даже подумал, потому что идей, как перетащить такую ораву народа через Волгу как не было, так и нет. Пешком, через мост… даже не смешно. Вплавь? Пожалуй, самое реальное, вот только среди жителей тёмной стороны бора умеющих плавать почти не было. Не принято лезть во владения русалок, и всё тут. Валерка даже злиться начал от бессилия, а разозлившись, подумал:

«Ну, ладно. Ничего реального я придумать не могу. Значит, воспользуемся чем-то нереальным».

И вот, ситуация. Раннее утро. Солнце ещё только поднялось над горизонтом. Редкие пассажиры начинают подтягиваться к канатной дороге — время без пятнадцати семь, сейчас начнётся движение. Таким ранним утром обычно народа совсем немного, и можно проехать в пустой кабинке — редкое удовольствие. Но не в этот раз. Сегодня те, кому «повезло» отправляться на работу в такую рань, подходя к станции канатки, упирались в очередь, что уже необычно для такого времени. Но куда необычнее были сами пассажиры. Возле входа на станцию стояла небольшая толпа совершенно незаурядных граждан.

За последние годы даже жители провинции перестали удивляться странным нарядам — нынче можно встретить кого угодно. Это пару десятилетий назад какой-нибудь панк в косухе и с ирокезом казался очень эксцентричным и выделяющимся. Сейчас никого не заинтересовал бы гражданин, одетый по моде девятнадцатого века — каждый по-своему с ума сходит, ничего выдающегося. Но это если он один. А если их таких целая группа, да ещё многие с оружием, и в таком виде, будто только что вышли из боя… а ещё дети, тоже совсем не современные, а большинство ещё и босоногие. И девицы в одежде больше мужской, чем женской, но тоже несовременной. Некоторые взрослые нервно сжимают рукояти сабель, другие стоят руки по швам. В центре группы кое-кто разглядел раненых, накрытых тряпками. Вид у странных граждан серьёзный, даже суровый. Все стоят, глядя на кабинки, зависшие между небом и землёй на тонких тросах, по сторонам не смотрят.

— Это вы чего, ребят? — кто-то из ранних пассажиров решился подойти к группе креативных граждан. Мужчина, которому задали вопрос покосился дико на собеседника и промолчал.

— А детишки чего босые? Не замёрзнут?

Ряженый снова промолчал и бочком-бочком начал отходить в сторону, дико косясь на задавшего вопрос. Вдруг к ряженому на плечо с хлопаньем крыльев уселся ворон и клюнул в ухо. Ряженый не отреагировал, продолжая пятиться.

— Р-р-реконструкторы, — прокаркала птица.

— Да! — тот, который пятился, вдруг облегчённо выдохнул. — Реконструкторы мы. И дети не мёрзнут, они же тоже упыри.

Птица снова клюнула человека в ухо и тот втянул голову в плечи.

— В смысле, не упыри. — Птица взмахнула крылом… да нет, не взмахнула. Она прикрыла крылом клюв, будто ей стало очень стыдно. — Я хотел сказать, они привычные. Потому что упырей постоянно отыгрывают. Это хорошая закалка — никогда не болеют зато.

Ворон одобрительно каркнул.

— А… ну ладно, — кивнул любопытный. — А чего вы потрёпанные какие?

— Бой с чудью был, держали крепость. Чудь почти прорвалась. Столько народу положили… клан обескровлен. Погибли многие, что дальше — неясно…

Реконструктор по мере рассказа всё сильнее распалялся. Неизвестно, до чего бы дошло, но тут ворон каркнул строго и трижды клюнул реконструктора в ухо. Злобно так, дескать: «Ты что творишь, чудила⁈»

Реконструктор мгновенно заткнулся.

— Ну да. В общем, бой у нас был. Продули мы…

— А эти там чего, в самом деле на носилках? — любопытствующий показал на лежавшие в центре группы тела.

— Ну да, — отрывисто кивнул ряженый. — Раненые. Отыгрывают.

— Весь спирт, в три рыла выжрали! — это к беседующим подошёл ещё один из группы, здоровенный широкоплечий парень с усталыми глазами. Только, в отличие от остальных, нормально одетый — в джинсы и куртку. — Сволочи, куда только влезло! Уныкали, скотины страшные, и все три дня квасили!

Любопытствующий облегчённо расхохотался.

— Ну вы даёте, ребят. А ты-то чего в цивильном?

— Да я организатор, — махнул рукой парень. — Намучился я с этими играми… а за спирт меня чуть не линчевали… как будто это я виноват!

— Ну вы даёте, — удивился пассажир. — Был бы помоложе — точно участвовать напросился. У вас там, судя по всему, классно всё организовано!

— Не то слово!

Организатор куда-то убежал, и пассажир удивлённо покачал головой — охота людям мучиться. Судя по всему, после такого отдыха отпуск нужен! А кому-то ещё и помощь наркологов…

Валерка отвёл упыря в сторону и тихонько спросил:

— Ну что, сильно спалились?

— Да нет, нормально, — ответил крыжатик. — Ничего такого сильно лишнего не ляпнул.

Валерка облегчённо выдохнул. Если переход от стеклозавода к канатке прошёл спокойно — да там и идти-то было совсем недалеко, то уже тут, возле канатки, начались проблемы. Причём ещё до того, как они подошли. Всё дело в том, что Игорь Деянович увидел канатную дорогу.

— Князь, а что это за сооружение такое? — спросил берендей, кивнув на натянутые над рекой тросы с кабинками.

— Так канатная дорога, — объяснил Валерка. — Мы туда идём. Переберёмся на через реку, и сразу на тёмную сторону.

Игорь Деянович помолчал несколько секунд, а потом спросил этак вкрадчиво:

— Парень, ты в своём ли уме? Ты что, серьёзно считаешь, что я полезу вот в это? Да эта ниточка и человека не выдержит! Ты что, брат, собрался нас всех прикончить⁈ Так проще было оставить тогда в борской крепости, всё как мужчины бы померли, а не от страха!

— Простите, князь, я случайно подслушал ваш разговор, — добавил Радомир, князь борских упырей — они с Валеркой уже успели познакомиться. — И я совершенно согласен с Игорем Деяновичем. Если вы всерьёз собираетесь загнать нас вот туда… я отказываюсь. Верните меня на тёмную сторону и позвольте умереть достойно.

— Блин… товарищи князья, вы чего⁈ Да тут миллионы людей в год ездят! Многие каждый день на работу два раза — туда и обратно! Чего вы напугались-то⁈

— Я не напугался! — строго сказал Радомир. — Я проявляю разумную осторожность. Это ненормально, висеть на такой тоненькой ниточке над пропастью.

— Да она тоненькая только издалека, вы чего⁈ — Валерка всё никак не мог поверить, что бесстрашные оборотни и упыри испугались обычной канатной дороги. — Там тросы на самом деле с мою ногу толщиной! Просто сядете как в карету, пятнадцать минут, и всё! Даже ветра нет, ничего раскачиваться не будет!

Про ветер — это он сильно зря сказал. Собеседники побледнели так, что даже в утренних сумерках было заметно.

— В общем, нормально всё будет. Все прекрасно ездят, ничего плохого не случится. — Отрезал Птицын, и постарался перевести тему на что-то более нейтральное. Князья вроде и перестали поднимать эту тему, но косились на канатную дорогу с непреходящим ужасом. Как назло, когда они подошли к станции, было ещё рано, и пришлось ждать около часа. За это время тот факт, что ехать придётся в кабинках на тросе на большой высоте осознали все беженцы. Забавно было наблюдать, как князь Радомир изображает полную невозмутимость, успокаивая своих людей. Возможно, это выглядело бы более убедительно, если бы князь не был так бледен.

В общем, к тому моменту, как канатная дорога заработала, парень был вымотан до крайности — больше морально, чем физически. Особенно тяжело пришлось в кассе, когда он покупал билеты на всех. Хорошо, что кассирша не видела, для кого именно он их покупает!

Глава 24

Валерка учится летать

Так бывает, когда готовишься, думаешь — всё, дело сделано, остался только последний шаг. Всего-то и нужно — проконтролировать посадку в вагончики, перебраться через реку, и можно вести эту ораву обратно на тёмную сторону. Не тут-то было. Всё полетело к чертям на моменте посадки, и из-за чего! Из-за досадной мелочи. Как только на платформу направились бывшие защитники крепости, навстречу с возмущённым видом выскочила полная женщина в форме охранницы.

— А ну стой! Куда собрались⁈ — строго, как нянечка в детсаду крикнула охранница. — С оружием нельзя!

Валерка, начал судорожно оглядываться в поисках зазовы.

— Агапа, иди сюда, объясни вот женщине! — потребовал парень.

Агапа подошла, посмотрела на охранницу, потом повернулась к Валерке.

— Это женщина, — как на дурачка посмотрела зазова на Птицына.

«Блин! Точно! Это ж зазова, у них ворожба только на мужиков действует! — сообразил Птицын. — Ну вот как так-то⁈ Можно ведь было догадаться, что будут проблемы и спрятать сабли! Забыл!»

Парень уже сам протолкался вперёд и сказал:

— Да какое это оружие⁈ — Валерка доверительно склонился к охраннице, придержав её за локоть, — Это ж так, дюралевая имитация. Бутафория!

— Какая это бутафория⁈ — тихо, но очень угрожающе проворчал упырь, которого не пускали на платформу. — Это боевое оружие!

— Вот, видите? — Валерка не дал улыбке сползти с лица, хотя очень хотелось развернуться и наорать на блюстителя чести. — Человек отыгрывает. В роль вошёл.

— А мне наплевать, дюралевая эта ковырялка или настоящая! — возмутилась женщина. — И вообще, если он отыгрывает, пускай на лошади едет, нечего достижениями цивилизации пользоваться! Он мне сейчас стёкла этим дрыном поцарапает в кабинке, я потом как перед начальством оправдываться буду⁈

Как ни старался Птицын, ничего поделать с упрямой охранницей парень не мог. Где-то в глубине души понимал — она полностью права. Человек просто выполняет инструкции, и входить в их положение не обязан. Тем более, кого она видит? Для неё они не беженцы, которые только что вырвались из тяжёлого боя, а обычные гуляки, которые где-то развлекались и бухали, а теперь ещё и покататься на канатке хотят. И ладно бы, так ещё железки свои тащат с собой.

Парень попытался что-то возразить, но охранница пригрозила полицией, и пришлось возвращаться восвояси.

— Вот что, пошли отсюда, — мрачно предложил Птицын. — Хватит тут глаза мозолить. Вон, пошли до леса дойдём, недалеко совсем, а дальше потом будем думать.

Настроение у беженцев поменялось на противоположное. Суровые упыри просияли улыбками облегчения и довольством. К платформе они шли как на голгофу, сжав зубы и готовясь бороться с приступами страха высоты. То, что «страшное испытание» отменилось, все взрослые восприняли с искренним облегчением. А вот детишки, наоборот, пребывали в унынии.

— Ну как же, дядя проводник! Вы же обещали кататься! — жаловалась та смелая девчонка. Глаза у неё были на мокром месте, и не у неё одной. Вся орава мелких уставилась на Валерку глазами, полными слёз, и у многих уже дрожали губы. Птицыну захотелось срочно перейти на тёмную сторону. Пусть там Аспид, чудь и ещё чёрт знает какие страхи, это всё равно лучше, чем ад, который сейчас разразится.

Ситуацию спасла Агапа. Пока Валерка судорожно пытался сообразить, что сказать и как успокоить малышню, зазова подошла к детям, что-то быстро заговорила, спела какую-то песенку. Обещала поиграть с ребятишками в игру… в общем, через пару минут о вселенской трагедии с канатной дорогой ребятня и думать забыла — все слушали Агапу.

— Опытная нянька, — каркнул крыжатик, усевшись на плечо Валерке. — Кучу детишек взрастила. И мать твою в том числе. Даже жаль, что зазовы сами рождать не могут, она была бы хорошей мамашей.

— А, главное, очень вовремя, — кивнул Валерка. — А то бы они сейчас потоп устроили. Блин, боюсь детей. С ними никогда не знаешь, как правильно!

То, что Валерка назвал лесом, на самом деле оказалось небольшим совсем треугольником, ограниченном с трёх сторон дорогой. Впрочем, беженцев это не смутило — расположились прямо на природе, устало повалившись на землю. Только теперь Валерка сообразил — да они ведь всю дорогу на одних морально волевых держались! Бились с врагом чуть ли не сутки, потом переход в верхний мир, нервы, очередь, канатная дорога… никакой упыриной выносливости не хватит.

— Так, господа упыри, — вздохнув, сказал Валерка. — Могу предложить каждому небольшой допинг. При условии, что никто не сбесится от запаха крови. Радислав, проконтролируете?

— Хотите кровью поделиться? — искренне поразился упырь. Кажется, такая щедрость его искренне поразила. Не принято на тёмной стороне просто так кому ни попадя кровь раздавать. Отказываться упыри не стали. Валерка, воспользовавшись чьей-то саблей разрезал руку, накапал каждому, включая раненых, понемногу крови, а потом перевязался.

— Ох, хорошо, — удовлетворённо вздохнул князь Радислав, получив свою порцию последним. — Столько силы в вашей крови, князь, как будто свежим ветром всю усталость из головы вышвырнуло! Вон, погляньте, даже рука заживать начала!

Действительно, культя упыриного князя на глазах покрывалась свежей кожицей.

— Ещё бы обычной еды перекусить, совсем замечательно было бы! — вздохнул кто-то из беженцев.

Радислав на него сурово зыркнул — дескать, нечего наглеть! Но Валерка уже услышал.

— Вот что, телефона у меня нет, а он нужен, — вздохнул парень. — Пойду покупать, а вы пока здесь побудьте, хорошо? Заодно и еды куплю. Агапа, последишь за детьми, ладно? А мы пока с Демьяном и Андреем Иванычем по магазинам сходим… должен же тут быть какой-нибудь салон связи?

Агапа на Валерку даже внимания не обратила, только отмахнулась — целиком была занята детьми. Радислав только кивнул благодарно, и тоже свалился на землю. Кровь кровью, а усталость никуда не делась, и борский князь решил воспользоваться возможностью немного отдохнуть. А вот Игорь Деянович так флегматичен не был:

— Князь, что за дела⁈ — возмутился берендей. — Мы тут сколько ещё будем прохлаждаться? У нас там, на тёмной стороне, неизвестно что творится, а мы тут пикник на природе устраиваем!

— Игорь Деянович, ну что вы от меня хотите? — устало посмотрел на берендея Валерка. — По-вашему, что, нужно было с боем на канатку прорываться? Вы меня без подготовки выдернули, у нас была срочная необходимость — спасать жителей Бора. Если б было немного больше времени, я бы подготовился. Транспорт, там, нашёл, ещё что-то в этом духе. А сейчас работаем с тем, что есть, по-другому никак.

— Парень, да я не претензии предъявляю! Я обеспокоенность свою демонстрирую. Кто знает, что чудь учудит, прости за каламбур, пока меня тут нет? Да и наши там, небось нас уже похоронили всех. Сколько прошло времени? Наверняка решили, что мы все там в той крепости и сгинули.

— Игорь Деянович, вы на меня не давите! — возмутился Валерка. — Я уверен, за нами с того берега наблюдали, и прекрасно видели, что мы все исчезли. Значит, знают, что с нами всё в порядке. И вот сейчас вы меня своим волнением задерживаете. Чем быстрее я найду телефон, тем быстрее получится связаться с Лёхой, который сможет нас отсюда вытащить.

— Ай, чтоб тебя, иди, — берендей махнул рукой и отпустил, наконец, Валерку.

Возле салона связи пришлось торчать полчаса — он открывался только в восемь. Тогда же Валерка и позвонил Лёхе:

— Дружище, выручай. У нас тут форс-мажор.

— Ну, как всегда, — ответил старлей. — Что за форс-мажор⁈ Теперь тебе поезд нужно, чтобы целый город упырей перевезти?

— Не, автобусов будет достаточно, — ответил Птицын. — Даже хотя бы двух хватит, как в прошлый раз, потеснится народ. Только побыстрее, ладно? Чем быстрее, тем лучше.

— А… в смысле ты что, в самом деле опять кучу упырей притащил⁈ — поразился Лёха. Он-то хотел съязвить и не думал, что попадёт в точку.

Валерка коротко рассказал об обстоятельствах появления «кучи упырей» в верхнем мире, и тот, проникся, наконец, серьёзностью.

— Ладно, — вздохнул старлей. — Сделаю. Но придётся подождать.

— Сколько? — спросил Валерка.

— Сколько нужно, столько и подождать! — возмутился старлей, но потом смягчился: — Мне сначала со службы отпроситься надо. Я, если ты уже забыл, продолжаю на работу ходить, каждый будний день. А потом ещё и автобусы выпросить. Далеко, знаешь ли, не факт, что будут свободные. Ритуальные, надеюсь, тебя устроят?

— Устроят, устроят, — Отмахнулся Птицын. — Хоть телегу с лошадью, хоть чего — лишь бы побыстрее, очень прошу. Там, так-то, чуть ли не война намечается!

Местная пятёрочка давно не знала таких набегов — еды нужно было набрать целую толпу. Вот когда Валерка пожалел, что машина осталась где-то далеко. Впрочем, дотащили как-то, и даже пакеты не порвались, чего парень опасался.

— Ну что⁈ — спросил Игорь Деянович, как только троица «добытчиков» появилась.

— Позвонил, договорился. Ищет автобус, — ответил Птицын.

— Парень, у меня сердце не на месте. Душа болит за наших — как они там. Мне это ожидание, как серпом по яйцам, уж прости за сравнение. Вдруг чудь ещё что-то учудит? Глянь ты одним глазком, что там, а? Что делают? С крепостью что — громят, или занять решили?

— Схожу, посмотрю, что там, — согласился Птицын. — Разведку всё равно нужно провести, так почему бы не сейчас, пока мы здесь?

— Без меня не пойдёшь, князь, — сказал Демьян, и вид у упыря был такой бескомпромиссный, что Валерка понял — не отвяжется.

На плечо спорхнул крыжатик, явно собираясь переходить. Птицын чуть не хлопнул себя ладонью по лицу — забыл, надо же! А ведь когда до магазина бегал — чувствовал, что зазову с крыжатиком тянет. Работает привязь, никуда не денешься. Всего-то на километр отошёл, а зазове и ворону уже стало очень некомфортно и трудно. На тёмную сторону без них перейти будет невозможно.

— Так, стоп, — вздохнул парень. — Это не дело. Ладно ещё вдвоём, но вчетвером… это уже не разведка, это табор какой-то получается. Ладно. Сейчас всё устроим, Игорь Деянович, пять минут.

И отправился к Агапе, которая продолжала веселить детей. Не всех, правда, часть уже дрыхла на солнышке после плотного обеда, и совершенно не смущались отсутствием базового комфорта. Те, что постарше, во все уши слушали сказку — что уж там рассказывала зазова, Валерка не расслышал, но явно что-то очень интересное.

— Агапа, давай отойдём на пять минут, — попросил парень. — Дело есть.

— Что, опять куда-то бежать⁈ — недовольно спросила девица. — Сколько уже можно, господин мой? У меня уже ноги не ходят! Я, в конце концов, женщина, а не скаковая лошадь!

— Я как раз по этому поводу и подошёл, — вздохнул Валерка. — Понимаешь, я ненавижу принуждение. Вот просто терпеть не могу, когда меня заставляют что-то делать против воли, и сам в этом участвовать не желаю. Но ты — существо хищное, людей ешь. Тоже, знаешь ли, не очень перспектива. Будь иначе, я бы тебя сразу освободил, как только встретил, а сейчас… В общем, Агапа. Я предлагаю так: все наши договорённости остаются в силе. Я попрошу тебя жить в моём посёлке, охранять его от всяких воров и злонамеренных личностей, особенно — от кицунэ каких-нибудь… не важно, не о том сейчас. Короче, пообещай мне, пожалуйста, что не станешь охотиться на людей. По крайней мере, без моего разрешения.

— Я и так не могу, господин мой! Ты что ли с ума сошёл, или забыл⁈ — опешила Агапа.

— Ты пообещай, а дальше потом разбираться будем, — сказал Валерка.

— Хорошо, — пожала плечами зазова. — Я уже давно от такой пищи отвыкла, мне теперь куда милее то, чем делятся такие, как ты. Обещаю, что не стану охотиться на людей, если только не начну голодать, как раньше.

— Вот и замечательно, — кивнул Валерка, и, сосредоточившись, разорвал связь между собой и зазовой. Тонкая нить где-то под пространством закрытых век натянулась и со звоном лопнула, и парень понял, что больше не чувствует зазову. Удовлетворённо кивнув, парень ещё и крыжатика таким же образом отпустил.

Спутники были… шокированы, пожалуй. Агапа неверяще крутила головой и тёрла шею, как будто там был ошейник. Крыжатик был поспокойнее, но когти больно впились Валерке в плечо. Правда, ворон быстро пришёл в себя и разжал хватку.

— Меня можно было и не отпускать, — проворчала птица. — Я, собственно, и без того не сильно ограничивался.

— Мне сейчас надо на тёмную сторону, — пояснил Валерка. — На разведку. Не хочу лишних тащить.

— Вот и ворону свою заодно прихватишь, — пробасил из-за спины Игорь Деянович.

— Попрошу без оскорблений! — крыжатик даже подпрыгнул на плече, развернулся и гневно уставился на берендея. — Я не ворона, а крыжатик. Ну, в крайнем случае — ворон, если уж вы не можете выговорить сложное слово. Половую принадлежность прошу не путать!

— Э как! — опешил от такой отповеди берендей. — Ну, звиняй, крыжатик. Обидеть не хотел. Не представили нас просто.

Ворон важно кивнул, принимая извинения.

— Однако с князем я согласен, — сказал он Валерке. — Я с высоты гораздо больше смогу увидеть. Потому Валерка, бери меня на разведку тоже. Пригожусь.

Птицын кивнул — это в самом деле может оказаться полезным. Тем более, ему в голову пришла ещё одна идея, требующая долгих, осторожных тренировок. Конечно, самое время её воплощать во время разведки, а когда ещё?

На тёмной стороне было… тихо. С того места, в котором они с Демьяном и крыжатиком оказались, не было не видно, крепости, и чудь тоже вокруг не сновала. Просто еловый бор — тёмный, с подстилкой из опавшей сухой хвои.

— Куда пойдём, княже, к реке? — шёпотом спросил Демьян. — Нам бы поберечься. Бор густой, далеко не видно, но и встретиться с кем не надо можно неожиданно. Звуки все скрадываются.

— Никуда не пойдём, — покачал головой Валерка. — Я сейчас попробую одну штуку… точнее, мы с крыжатиком попробуем, а ты нас охранять будешь, ладно?

Демьян спорить не стал, но посмотрел подозрительно. Явно удивляется новым заскокам Валерки, только расспрашивать времени нет.

«Потом всё перескажу», — подумал парень, и улёгся на свободное место.

— Хочешь попробовать связь? — спросил крыжатик.

— Ага, кивнул Валерка. — Поможешь?

— От меня тут особой помощи быть не может, я только пустить или не пустить тебя могу, — прокаркал птиц, но Валерка уже не слушал.

Предки умели не только общаться с птицами и животными, но и смотреть на мир их глазами. Валерка на такое пока замахнуться не мог. У него и с лисой-то толком договориться не получилось, что уж говорить о какой-нибудь незнакомой птице. Но вот с крыжатиком — вполне можно было попробовать, тем более, ворон не против. Тут, главное, правильно настроиться и суметь поймать нужное состояние.

Начать Валерка решил со знакомого. Он ведь уже однажды смог почувствовать территорию вокруг, когда забирал из крепости защитников. Сейчас нужно было сделать то же самое, только не с территорией, а с крыжатиком. Парень закрыл глаза и попытался расслабиться. Поначалу ничего не выходило — всё время мешали посторонние звуки. То шелест мыши в лесной подстилке, то птичья трель, или поскрипывание елей на ветру. Валерке всё время казалось, что это враги идут, хотелось вскочить и озираться — вдруг сейчас нападут?

Парень чувствовал нетерпение спутников, а от Демьяна ещё и недоумением тянуло. Упырь явно не понимал, зачем они вообще перешли на тёмную сторону, если подремать можно было и в верхнем мире. Это здорово отвлекало, Валерка в какой-то момент даже чуть не начал прогонять Демьяна, чтобы не мешал. Но сдержался. А потом действительно успокоился, и, кажется, начал задрёмывать. Даже сон начал видеть — бывает такое, когда ещё и не спишь толком, вполне можешь встать, и даже если тебя что-то спросят, ответишь. А перед глазами, между тем, уже проносятся картинки, с реальностью не связанные. Сейчас Валерка видел себя будто со стороны. Лежит себе, и даже того гляди похрапывать начнёт. Демьян рядом — чутко прислушивается к окружающим звукам, сосредоточен. Однако на Валерку нет-нет, да косится с недоумением. Непонятно ему. И тут Птицын сообразил, что смотрит на себя и Демьяна как будто сверху. С ветки одной из елей. Как раз там, где сидел крыжатик.

«Получилось!» — обрадовался парень.

«Ну, наконец-то! — проворчал крыжатик. — Не прошло и полгода!»

Ворон вспорхнул с ветки, и начал набирать высоту. Ощущение полёта было таким острым, что Валерка испугался, когда они взлетели над лесом. В один момент оказаться на такой высоте, да без опоры… даже ноги, которых он сейчас не чувствовал, задрожали.

«А ну не трясись! — велел крыжатик. — Расслабься и получай удовольствие!»

Валерка послушался, ворон выровнял полёт и поднялся ещё выше. Дух захватывало от открывшихся просторов, вот только любоваться красотой пейзажа не получалось. Левый берег Волги кишел чудью. Их было не просто много — очень много. Прямо на глазах со стоном свалились несколько деревьев, подскочившие чудины принялись очищать их от веток. У берега на воде покачивались плоты. Неказистые, корявые, но было их много, десятки. И ещё больше готовилось. Места на мелкой воде для них уже не хватало, чудь оттаскивала их на глубину, привязывая к берегу длинными верёвками. Это не оставалось безнаказанным.

Русалки не желали терпеть непрошенных гостей в своих владениях. То и дело из воды показывались водные обитательницы, хватали белыми тонкими руками брёвна, раскачивали плоты, сбрасывали чудь в воду, утягивали их на глубину. Валерка увидел, как сразу пять русалок вынырнули одновременно возле одного из плотов, схватились за край и резко потянули на себя. Река вдруг плеснула волной, плот сорвало с привязи на глубину, он перевернулся, а трое чудинов, которые пытались противостоять нападению, канули в реку. По воде расплылось красно-бурое пятно. Ещё три русалки вынырнули прямо меж двух плотов, ударили острогами. Чудины рухнули, обливаясь кровью, но тут с других плотов в подводных обитательниц полетели гарпуны. Девицы попытались нырнуть, скрыться, но успели только две — третьей пробило горло, и на брёвна плота плеснуло рыбьей полупрозрачной кровью.

Жительницы реки не сдавались, нападали на чудь, переворачивали плоты. Одна, видно, подобралась к самому берегу и разрезала верёвки. Брёвна начали расходиться прямо под ногами чудинов, те посыпались в воду. Но оружия не выпускали и бой продолжился на мелководье. Чудины били гарпунами русалок, русалки топили чудь… и над всем этим парил крыжатик. Бой выглядел страшно, а самое главное — бессмысленно. Валерка видел, сколько чуди на берегу и понимал — русалки могут только задержать врагов. Как только чудь посчитает, что плотов достаточно, они отправятся через Волгу, и пойдут на противоположный берег.

Хотя нет. Не чудь. Парень вдруг понял, что эта орда действует не самостоятельно. Почувствовал чужую волю, которая управляет тысячами злых, только что проснувшихся существ. Да, они очень злы, они ненавидят всех, кто не чудь, но действовать так организованно они бы не смогли. Есть другой, кто управляет этой волной дикой злобы. И Валерка видел нити чужой воли.

Крыжатик скользнул вдоль этих нитей — туда, вдаль от берега, вглубь леса. Несколько минут полёта и глазам ворона открылось… гнездо. Сначала Валерка решил, что это просто бурелом, завал. Как будто буря повалила несколько десятков деревьев, устроив дикую мешанину веток и корней. Потом сообразил — здесь не природа постаралась. Слишком упорядоченно лежат стволы, а в глубине бурелома и вовсе что-то вроде дома или землянки.

Средоточие воли, которое направляет чудь, находится именно там. Кто-то очень могучий следит за ордой, бережно направляет её лидеров, отдаёт команды и наказывает тех, кто пытается взбрыкнуть. Валерка захотел спуститься ниже, но тут почувствовал чужой взгляд. Его увидели.

«Проводник-х-х-х, — шипение раздавалось будто в самом мозгу. Больно и неприятно. — Ты больше не нужен. Слишком просто ты пришёл в мои владения. Я здесь, чтобы владеть, мне не нужны конкуренты. Ты мешаешь, проводник. И потому ты умрёшь».

Холодный голос. Ни злобы, ни ярости. Только гранитная уверенность в собственной правоте. В праве владеть. Валерка дёрнулся от испуга — ему показалось, что Аспид видит не только крыжатика, но и связь, которая тянется куда-то в лес на берегу. Ворон развернулся и заработал крыльями, стремясь как можно быстрее вернуться, а в спину упирался чужой тяжёлый взгляд. Но уже улетая, Валерка вдруг почувствовал, что нити воли Аспида тянутся куда-то глубоко на север, в лес.

«Чудь — это только начало! — понял парень. — Что-то зреет там, на севере».

Они успели в последний момент. Очнуться Птицын смог только когда увидел себя глазами ворона. В это время лес вокруг уже полнился шагами чуди. Они спешили к нему, искали, и вот-вот должны были найти. Демьян готовился принимать последний бой.

— Уходим, — сказал Валерка и поднялся на ноги. С трудом — оказывается, очень много сил тратится на то, чтобы смотреть глазами крыжатика. Зрение плыло, а ноги дрожали как от усталости.

На той стороне их уже ждали — слишком много времени прошло!

— Что б тебя, проводник, я думал, тебя там схватили! А то и вовсе прикончили! Ты что, решил вздремнуть в тишине и покое? Удалось хоть что-то узнать?

Демьян нервно хихикнул — очень уж в точку попал берендей.

— Удалось, — кивнул Валерка. — Они строят плоты. Собираются перебраться через Волгу и напасть на город.

— Что за бред? — опешил медведь. — Зачем им это? Аспид не сможет захватить город, сколько бы чуди не собрал. Это не крохотный Бор, там народа много! А даже если случится какое-нибудь скверное чудо, здесь очень скоро будет подкрепление из столицы, и тогда его вышвырнут из города. Просто не успеет укрепиться. Не верю. Этот змей, конечно, изрядная сволочь, но идиотизмом он не страдает.

— Вот именно, что не идиот, — ответил Валерка. — Он и не собирается захватывать город, ему нужно устроить хаос. Тактика террора — не зря он столько в верхнем мире жил. Если чудь доберётся до нижнего, они будут, как вы любите выражаться, шалить. Пожары, охота за гражданскими, грабежи. Как только где-то будет собираться достаточное количество защитников, они будут оттуда разбегаться, а потом снова нападут в другом месте. Вы просто завязнете, разбираясь с кучками дикарей, и подкрепление — тоже. А пока мы наводим порядок, Аспид будет набирать силу. Ему на чудь плевать, он ещё кого-то будит. Он отправит их всех на смерть, чтобы выиграть время. Я — знаю, я видел. Ему не понравилось, как легко мы появились на Бору и забрали оттуда защитников. Он хочет укрепиться так, чтобы его никакая армия не сковырнула, и что-то мне подсказывает, дело у него может выгореть. Нельзя дать ему перебраться через Волгу. Русалки пытаются помешать, но что-то мне показалось, что их сил будет недостаточно.

Валерка говорил и боялся, что Игорь Деянович отмахнётся. Зачем ему умозаключения какого-то мальчишки, каковым он воспринимает проводника? Однако берендей оказался хорошим руководителем. По мере того, как Валерка рассказывал, губы медведя поднимались в оскале.

— Ты прав, прроводник, — прорычал берендей. — Это выглядит удивительно пакостно, но вполне в духе Аспида. И может сработать. Я должен срочно вернуться в город.

— Я сделал всё, что мог, — огрызнулся Валерка. — Ну, разве ещё позвонить Лёхе, поторопить, но быстрее приехать он всё равно не сможет. Уверен, он и без того делает всё возможное.

— Да плевать на твоего Лёху, — отмахнулся берендей. — Пошли. Едем на ту сторону. У меня никакого оружия нет, и у тебя тоже. Нас та строгая девица пропустит без проблем. Вот и поехали. А Радислав пусть остаётся и ждёт транспорт, ничего с ними здесь без тебя не случится. Пойми ты, я должен быть со своими! Там никто не додумается до такой гадости, и не будут готовы. Вставай, пошли скорее!

Глава 25

Клан Валерки идет в ополчение

С тяжёлым сердцем Валерка возвращался на станцию канатной дороги. Один раз уже их оттуда развернули, и теперь парень тоже ждал каких-нибудь проблем. Мимо охранницы и вовсе проходил так, будто это спящий цербер, и стоит ему проснуться, всё — попытка перебраться через реку провалится. Хотел вообще предложить спутникам такси вызвать, но не стал — посмотрел, какая на мосту пробка и решил, что Игорь Деянович за такое предложение прибьёт. Берендей и без того был весь на нервах — впечатлился мрачными Птицынскими прогнозами.

Охранница, однако, пропустила их молча, только покосилась недовольно, и вот, наконец, добрались. Зашли в чуть покачнувшуюся кабинку. Валерка ещё порадовался, что основной поток пассажиров уже схлынул, и ехать можно втроём. Андрей Иванович остался с упырями встречать Лёху, так что на тот берег отправились только с Игорем Деяновичем и Демьяном. Ну и крыжатик, но тот и без канатной дороги прекрасно доберётся, своим ходом.

Как только кабинка взмыла над землёй, берендей судорожно ухватился лапищами за поручень. Валерка заметил, что на пальцах у оборотня появились длинные когти — того гляди поручень перерубят.

— Игорь Деяныч, ну вы чего? — возмутился Птицын.

— Ничего не могу с собой поделать, парень, — сквозь зубы процедил берендей. — Это вы тут уже привычные, а я, знаешь ли, даже в детстве на ёлки не лазил! Не люблю я высоту! Существо земное, твёрдо на тверди стоять привык!

— Вообще-то медведям положено по деревьям лазить, — напомнил Птицын.

— Ну ты меня совсем-то с животиной неразумной не сравнивай, — обиделся Игорь Деянович. — У меня ж не только инстинкты, а характер свой есть, жизненный опыт…

— И всё-таки, Игорь Деянович, вы бы поспокойнее уж. Вы ж сейчас поручень оторвёте, это не дело же! Вандализм. Я ведь вас, слава богу, не на самолёт сажаю. Вон, видите? — парень указал на едва заметную точку в небе, за которой тянулся инверсионный след. — В этой штуке сейчас человек двести! И никто вообще не боится, летят себе и горя не знают. — И мечтательно добавил: — На море, наверное, или, может, в Минск, не знаю. Никто не боится, если только что багаж потеряют.

Князь уставился туда, куда Валерка показывал. Берендей судорожно сглотнул.

— Это что ж… Мне кажется, или это в самом деле здоровенная железная птица с крыльями?

— Не кажется, Игорь Деянович. Вот там я бы ещё понял, если б вы боялись. На самом деле и местные, бывают, опасаются, всё-таки самолёт может упасть, хоть и редко это случается. А тут-то? Эта дорога уж который год работает, и вообще без происшествий. Всё продумано, безопасность на высоте.

— Безумный мир, безумные люди, безумная жизнь. Вот что, Валера. Если ты когда-нибудь захочешь меня посадить в ту железную гробину, я тебе сразу, сейчас говорю — нет. Я в такое не сяду. Нет, ну слышал я про аппараты тяжелее воздуха, но чтоб обычный гражданский туда спокойно сел, без подготовки, без тренировок…

— Вот и не беспокойтесь! — выдохнул Валерка. Парень был очень рад, что Игорь Деянович отвлёкся. — Не собираюсь я вас на самолёт сажать, тьфу-тьфу-тьфу. Нафиг мне такую радость! Главное, сейчас не паникуйте, пожалуйста. Вот, видите, мы уже почтиприехали!

— А я ещё Глебку своего песочил, — бормотал берендей. — Что он не удержался и перекинулся на людях и не по своей воле, зверю своему уступил. Тут впору самому оскандалиться! Как вы тут вообще живёте в таком непрерывном кошмаре!

Валерка ничего не отвечал, тем более, пришло время выходить. Землю целовать Игорь Деянович не стал, но Валерке показалось, что для этого берендею пришлось приложить усилия.

— Наконец-то! — с чувством проворчал медведь, и потребовал: — Переводи уже меня домой, проводник. Время не ждёт! И идти никуда не надо, здесь-то моя территория.

Площадь Сенная на тёмной стороне принадлежит клану берендеев. Члены клана, конечно, не знали, что он появится именно здесь, но явно ждали своего князя с большим нетерпением. Звать никого не пришлось — уже через несколько минут их встречали.

— Игорь Деянович, ну что ж вы как задержались⁈ — увещевал один из встречающих. — Уж весь клан на ушах стоит, все глаза проглядели. Видели мы, что Борская крепость враз опустела, а вас всё нет и нет. Думали, случилось чего!

— Нишкни, не до того сейчас, — отмахнулся берендей. — Веди нас скорее к Глебу, новости плохие буду говорить. И побыстрее. Времени мало.

Глеб Игоревич расположился совсем недалеко, на откосе — отсюда как раз удобнее всего было наблюдать за тем, что творится на Бору.

— И что ты тут расселся⁈ — строго спросил Игорь Деянович.

— Так как же, батюшка. Наблюдаю за бором. Там, смотрю, русалки что-то с чудью воюют…

— Ох, беда. Наследник, ты с чего такой расслабленный, объясни? Ты почему ещё ничего не сделал⁈

Глеб явно не понимал, с чего к нему такие претензии, и Валерка с ним был согласен. Это Игорь Деянович знает, что Аспид собирается нападать, а Глеб-то явно не в курсе.

— Так, ладно, нотации потом, — старший берендей, видно, тоже понял, что напрасно претензии предъявляет. — У нас военное положение. Ты, Глеб, сейчас идёшь в порт, пусть готовят струги. Все сразу. Пушки, надеюсь, с них не снимали? Второе. С кремля каждую вторую пушку снять и по берегу рассредоточить. Оповестить все кланы, что готовится нападение. И быстрее, быстрее, чтоб вас всех!

— Мне нужно домой сгонять, — сказал Валерка. — Там Андрей Иваныч несколько комплектов раций закупал, штука полезная.

— Опять какое-то «чудодейственное» оружие из верхнего мира? — скептически спросил князь берендеев. Визит на ту сторону оставил у берендея очень неприятные впечатления.

— Не оружие, — покачал головой Валерка. — Вы как на дальние расстояние сообщения передаёте?

— Телеграфом, — недоумённо ответил Глеб. — Есть ещё магическая связь, но она только в экстренных случаях, и у нас её нет. У Радея Тихославовича была возможность…

— Ну вот, а это вроде наших телефонов, — объяснил Валерка. — Только может работать без базовой станции, хотя и на меньшие расстояния.

— Нужно! Очень нужно. Батюшка, Валере надо выделить транспорт. Если у нас война намечается, с этими рациями будет куда проще!

Езжай, — кивнул Игорь Деянович, и кликнул кого-то из своих, чтобы выделили Валерке карету. Парень только поморщился — вот всё-таки надо нормальной техники на тёмную сторону перетащить побольше. Своя машина опять где-то на Бору осталась, когда теперь удастся забрать — неизвестно.

«Мог бы Лёхе сказать, чтобы прихватил, — обругал себя Валерка. — А сейчас уже поздно, наверное».

Впрочем, напрасно переживал — кучер гнал экипаж, не щадя лошадей, так что до поворота на Ляхово они с Демьяном добрались немногим медленнее, чем если бы ехали на машине. А вот от поворота пришлось идти пешком, по лесу — дороги-то как и прежде, нет.

Ещё на подходе к посёлку, их выбежала встречать Алиса. Девушка с разбега прыгнула Валерке на шею, обхватила руками и ногами и заявила:

— Валера, ты невыносимый. Как ты мог меня оставить⁈ Я просыпаюсь, а тебя нет — знаешь, как испугалась⁈ Думала, мне всё приснилось, и я опять в плену у этой!

Валерка извинился, и так, не спуская Алису с рук, отправился на поиски раций, благо у Андрея Ивановича всегда всё рассчитано и с собой. Однако просто так уйти не получилось:

— Валер, ты кудай-то? — спросил Лёха — вурдалак.

— Да там, надо, — отмахнулся Валерка. — Война типа намечается, с Бора прёт чудь, Аспид обещал меня обязательно грохнуть, короче, тороплюсь я, Лёх.

— А ну стоять! — рявкнул вурдалак. Обычно очень тихий и спокойный, тут он рявкнул так громко, что Птицын от неожиданности действительно впал в ступор. — Демьян, твою мать, а ты чего молчишь⁈ Мы тут, блин, сидим, ни черта не знаем!

— Да я в последнее время тоже ни черта не знаю, — ответил упырь. — Князь наш совсем обиделся, за своих больше не считает. Спасибо, от себя не гонит.

Валерке стало жутко неловко. Он в самом деле как-то дистанцировался от своих. Всё никак не мог простить, что к пропаже Алисы соклановцы отнеслись так равнодушно. Старался об этом не думать, не обращать внимания, но всё равно не получалось об этом забыть. И сейчас не знал, как ответить Демьяну, чтобы ещё сильнее не ухудшить отношения.

— А мне плевать, — между тем разорялся вурдалак. — Может, у нас и обиды какие-то, но мы вроде как по-прежнему вместе живём, здесь, в городе. Князь, что б ты там о нас не думал, но мы-то с тобой! И мы не собираемся тут сидеть, пока в городе какие-то проблемы. Мы, млять, в конце концов, тоже местные жители! Короче, народ, собираемся!

Последнее было сказано громко. Как выяснилось, разговор слушали все, и после слов Лёхи весь посёлок засуетился, как муравейник. Правда, недолго. Уже через минуту взревели двигатели, и на площадку между княжеским домом выехали полтора десятка квадроциклов с упырями и бывшими рабами с фермы людоедов. Большая часть вояк были вооружены автоматами — ещё теми, что были взяты трофеями во время стычки с вампирами в верхнем мире. Правда, тех автоматов на всех не хватило, но у клана было и ещё оружие, уже местное. Всё-таки с тех пор, как они обосновались на тёмной стороне, воевать приходилось часто, а трофеи Андрей Иванович собирал тщательно и со всем старанием.

Валерка оглядел свою армию и поразился, насколько внушительно она выглядит. Все в камуфляже, пусть охотничьем.

— Квадроциклы-то откуда? — ошеломлённо спросил парень. — Самодельные явно…

— Так мы ж давно хотели собственное производство наладить, князь, ты чо? — удивился кто-то из вурдалаков. — Ты ж сам Андрею Иванычу одобрил закупку двигателей и прочей тряхомудии вроде резины и свечей, а остальное мы сами сколхозили. Зато дешевле получается почти на порядок, а со временем мы и движки освоим.

Валерка вспомнил, что Андрей Иванович, когда собирался в верхний мир за покупками предоставлял ему длинный список необходимого. Большой список. Он тогда разбираться не стал, некогда было, просто одобрил не глядя.

— Ну, круто чо. А нам с Алисой найдётся один?

Квадроцикл для них с Алисой нашёлся.

— Не смотри, что колхозно выглядят, — расписывал Лёха, — они ещё понадёжнее покупных будут! Всё ж ручная сборка, со всей ответственностью. Спидометров нет, а вот тахометры мы поставили. Короче, Валер, потом расскажу, мы ж вроде торопились⁈

Валерка только кивнул и побежал в княжеский дом. Вспомнил, что у него тоже есть вроде как боевая форма — куртка из толстой кожи с защитой на груди. Да и вооружиться не помешало бы, а то драться трофейными молотками, конечно, весело, но их может в нужный момент не оказаться. Через пятнадцать минут по лесу с рёвом несся маленький, но очень зубастый отряд на квадроциклах. Не стыдно будет перед почтенным обществом Нижнего Новгорода показаться!

«Жалко только, глушители не для всех квадриков хватило, — подумал Валерка. — Очень уж мы громкие… с другой стороны, врагов можно будет устрашать!»

Тревожный звон колоколов встретил их ещё на подъезде к городу. А ещё — столб дыма где-то на окраине. «Как сирены гражданской обороны», — подумал Валерка, и постарался ещё прибавить газу. Не понравился ему этот дым. Однако в первую очередь направились не к пожару, а в штаб — кто знает, может, этот пожар с нападением чуди не связан. Впрочем, иллюзии рассеялись ещё на подъезде к набережной, где расположился штаб. На реке шёл бой. Пушки с берега били не переставая, пара десятков стругов в одном строю палили по плотам, и ни один выстрел не пропадал втуне. И дело было вовсе не в мастерстве канониров. Валерка даже приостановился на несколько секунд, пытаясь вместить в голову масштабы происходящего.

Издалека казалось, что через Волгу можно перейти пешком, просто перешагивая с одного плота на другой — так много их было. Плоты тонули один за другим. Из-под воды вырывались русалки, стаскивали чудь или вовсе переворачивали утлые судёнышки. Валерка заметил, как выше по течению вдруг образовалась огромная, чуть ли не морская волна, которая разом потопила несколько десятков плотов, прокатившись вдоль берега. В сплошном нагромождении судёнышек образовалась широкая проплешина, которая тут же начала затягиваться новыми. Защитники не дают пристать ни одному плоту, вот только это мало спасает. Русалки не могут забирать на дно вообще всю чудь, что оказывается в воде, часть всё-таки добирается до суши. И там их тоже встречают, но, видно, не всех удаётся убить сразу.

— Их топят десятками, но они плывут сотнями. — Ошеломлённо сказал Демьян. — Как бы банально это ни звучало.

— Так, хорош стоять, двигаем в штаб, — опомнился Валерка, и снова крутанул ручку газа.

Всего часа полтора прошло с тех пор, как они с Алисой и Демьяном отсюда уехали, а обстановка изменилась разительно. Глеба не было. На походном кресле вместо него сидел Игорь Деянович с биноклем в руках — между прочим, из верхнего мира. Каждую минуту кто-нибудь подбегает с докладами, берендей отдаёт распоряжения или посылает стоящих тут же адьютантов. Работа кипит так, что ни секунды продохнуть нельзя.

— Отправь Тихомире ящик стимулятора! И передай этой снулой рыбине, что волны должны быть вдвое чаще! И пусть не ждёт, когда они подойдут к нашему берегу. Лучше наоборот, пускай топит тех, кто только отходит от бора. Тех, что пройдут мимо, мы здесь без неё сдержим, зато хоть меньше до нас доберутся!

Адъютант уносится прочь на повозке, в которую только что сложили ящик с какими-то зеленоватыми бутылочками. Про такие стимуляторы Валерке слышать уже доводилось — позволяет тем, кто на «ты» с колдовством, ворожить чаще и сильнее. Впрочем, за заёмную силу приходится платить здоровьем, но это — потом. Сейчас явно не до заботы о таких мелочах.

— А, явились. Где эти ваши телефоны? — спросил Игорь Деянович.

— Рации, — поправил Валерка и протянул одну берендею, объяснив, как пользоваться.

— Слышали? — Строго спросил командир обороны. — Разобрать и разнести по всем командирам, как раз хватит. Так, а ты, князь, явно здесь не просто так в силах тяжких, правильно?

— Клан у меня маленький, но зубастый. В стороне стоять не хотим.

— Будете пожарной командой тогда, — кивнул берендей. — Эти твари просачиваются на наш берег, и, как ты и говорил, растекаются по городу. Пока немного, но их нужно вылавливать, слишком сильно пакостят. Ваши машины ездят медленнее упырей, зато дольше не устают, так что будете убивать их там, куда направят, согласен?

Валерка только кивнул. Спорить о том, в чём всё равно не разбирается, глупо, а то, что предложил берендей выглядело достаточно разумно.

— Только вот Лёху предлагаю у вас оставить. У него пушка хорошая. Есть же у них какие-то командиры? — предложил Птицын.

С винтовкой, которая когда-то принадлежала мистеру Элвену Арчеру Лёха-вурдалак действительно расставаться не хотел. И не просто так — как выяснилось, в бытность человеком, был он снайпером, и потому обращаться с таким оружием умел мастерски.

— А далеко ль этот слонобой стреляет? — заинтересовался берендей. — До того берега добьёт?

— Нет, далековато, — с сожалением покачал головой снайпер. — Уверенное поражение — до середины реки.

— Добро, тоже хорошо. Будешь выбивать командиров — они всё ж не совсем толпа, кое-какую суббординацию имеют. Уже выяснили. Вот и будешь им жизнь портить, авось полезно окажется, — кивнул Игорь Деянович. — А я тогда повозку твою реквизирую на нужды обороны… если куда срочно подскочить надо будет и лично фитиля вставить… Езжай пока на Печёрскую слободу, там большой отряд видели. Даже подловили сначала, ещё на берегу, но эти твари разбежались как вода сквозь пальцы, теперь вот там объявились. Осаждают опорный пункт стражи сволочи, там сейчас только охранник, а мне туда послать некого.

— Ладно, — кивнул Птицын. — Попробуем себя в роли народной милиции.

Глава 26

Над Нижним встает северное сияние

«Пожарники» уехали, и только тогда Валерка сообразил, что понятия не имеет — где эта Печёрская слобода. В верхнем городе такой улицы нет, а географию тёмной стороны он пока изучил не настолько хорошо. Благо, с ними была Алиса, которая рассказывала, куда ехать, она-то прекрасно знала, где что находится.

— Валер, а меня ты почему на берегу не оставил? — спросила девушка. — Я могла бы здорово помочь своим пламенем.

— Ты — последний довод, — объяснил Птицын. — Можно сказать, козырь. А если ты сейчас начнёшь своим лисьим пламенем всех палить, то, во-первых устанешь, во-вторых, они придумают, как с этим бороться. Нет, пока там и без тебя по большому счёту справляются. Надеюсь, так и дальше будет…

Говорить, что ему не хотелось оставлять Алису одну даже под присмотром Игоря Деяновича, Валерка не стал — вдруг обидится? Впрочем, Алиса и сама спросила только из чувства долга. Парень чувствовал — она тоже боится оставаться одна, слишком свежи воспоминания о встрече с «любимой матушкой».

Печёрская слобода оказалась совсем недалеко от площади Сенной, на самой окраине города. Успели в последний момент — чудь уже лезла в окна второго этажа. Пробиться через ставни первого и, тем более, дверь, они не смогли, но это их не остановило. Вокруг полицейского участка лежал десяток трупов — дежурные отчаянно отстреливались, но сдержать напор не смогли. Вот-вот чудь влезет в здание, и тогда немногочисленных защитников ждёт печальная участь. Точнее, ждала бы. Валерка даже бесполезным себя почувствовал, потому что вурдалаки справились буквально за несколько секунд — просто перестреляли из автоматов всех нападающих, даже не переключаясь на очереди. Сам-то парень таким мастерством во владении огнестрельным оружием похвастаться не мог.

— Так, кстати, — сказал Валерка, когда с нападающими было покончено. — Давайте руководить будет кто-нибудь более опытный, а? А то ладно сейчас, а вообще я командовать не умею. Демьян всех устроит?

— Ну да, князь, ты-то у нас исключительно мирный вождь, — хрюкнул от смеха кто-то из вурдалаков.

По поводу Демьяна возражений не возникло. Валерка связался с Игорем Деяновичем, доложил, что полицейский участок они отбили, и тут же получил новое задание — нужно было спешить на Гребешок, что вдоль Похвалинского съезда. Там снова объявились несколько десятков чудинов. На этот раз добывать оружие они не пытаются, а просто жгут жилые дома. Жители стараются организовать отпор, но пока просто отступают и спасаются.

Рванули туда. Если в прошлый раз картина была ясная — вот опорный пункт, вот нападающие — всё ясно и понятно. Теперь было совсем не так. Обороняющихся нашли сразу — несколько человек собрались с разномастным оружием вокруг последних домов на улице. Сейчас они как раз отбивали нападение трёх десятков чудинов — те с яростными воплями неслись на горожан. Вурдалаки начали стрелять ещё не остановив квадроциклы — ещё минута, и чудь и горожане перемешались бы в сшибке. Тогда так просто бы не вышло. Успели. Чудины начали падать один за другим, обороняющиеся радостно взревели и шагнули навстречу. Вот только чистой победы не получилось. Чудины мгновенно поняли, что так их быстро перебьют, и начали разбегаться по огородам, прятаться в избах и сараях.

— Расходимся двойками, — предложил Демьян. — Зачищаем дома.

Валерка только кивнул и первым отправился выполнять распоряжение. Ближайший дом оказался пуст, они с Алисой двинулись дальше, к следующему, и тут неподалёку послышались крики и пара выстрелов. Хотел рвануть на звук, но, когда бежал мимо только что осмотренного дома, на плечи что-то тяжело рухнуло. Шею пронзила резкая боль. Парень завалился вперёд, хотел перекатиться на спину, но тут спину и затылок обдало жаром. Над ухом заверещали и затихли.

— Валера! — Алиса подскочила схватила за плечо, попыталась перевернуть на спину. — Валера, ты живой⁈

— Живой! — бодро вскочил на ноги Птицын, и тут же снова чуть не упал — голова закружилась.

— Лежи! — потребовала Алиса, и, сорвав с пояса аптечку, принялась перевязывать ему шею. — Он тебе чуть голову не отрубил! Как только позвоночник не перерубил!

Валерка потянулся, чтобы потрогать рану, но Алиса рявкнула, чтобы не лез. Пришлось терпеть. Шея, к слову, почти не болела, а вот спина — очень даже. Здорово её опалило.

— Валера, ты прости, пожалуйста, я машинально! Увидела, как он на тебя напал, и отреагировала как смогла! — жаловалась девушка.

— Да всё нормально, — попытался успокоить её Птицын. — Всё ты правильно сделала!

Было ужасно неловко — надо же так подставиться!

Чудинов переловить так и не вышло. Троих или четверых удалось поймать и прикончить, причём ещё пара вурдалаков в процессе получили неприятные раны, но тут снова заговорила рация, и их направили дальше. Демьян только успел кое-как организовать горожан — выдал пару советов, как правильно патрулировать улицу, получил ответ, что без всяких умников разберутся, и на этом вся помощь закончилась. С оставшейся чудью горожанам предлагалось разбираться самостоятельно, а отряд быстрого реагирования рванул дальше — где-то ещё возникла очередная проблема.

Следующие несколько часов они носились с одного конца города на другой, пытаясь не дать чуди устроить очередное безобразие. Иногда не успевали, иногда приходили вовремя. К тому моменту, как приезжали защищать что-то или кого-то от прорвавшейся чуди, защищать было уже некого. Из-за этого казалось, что все усилия напрасны, и занимаются они полной ерундой. Казалось, что это сизифов труд. Стоило прикончить очередную группу чуди, как появлялась следующая, и опять нужно ехать куда-то на другой конец города с не иллюзорным шансом застать только следы нападавших. Максимум — пару трупов, причём чаще всего трупы принадлежат именно чуди — всё-таки народ на тёмной стороне привык уметь себя защищать. Даже сугубо гражданский.

— У меня полное ощущение, что мы зря ездим, — признался Валерка Демьяну. — Толку от нас мало, да и опасности, по сути, никакой. Горожане, вон, сами справляются.

— Насчёт отсутствия опасности — это ты своей шее скажи, князь. А про пользу… самые крупные банды мы разгоняем, а то и уничтожаем. Уверен, если б не мы, город уже горел бы. А так — да, горожане справляются… с теми, кого мы не добили. Так что не жалуйся, Валера. Самому надоело, но надо терпеть.

Однако долго терпеть не пришлось. Когда снова раз заработала рация, Валерка приготовился слушать очередной адрес, куда нужно ехать, но Игорь Деянович удивил:

— К штабу езжайте, ребята. У нас тут сейчас совсем туго будет. Всех зовём, любая помощь поможет.

Это было удивительно. Нет, Валерка понимал, что нападение чуди далеко не отбито, но ему казалось, что защитники города вполне справляются, и тут такое. Пока ехали к набережной, снова зазвенел набат — теперь по-другому.

На первый взгляд казалось, что ничего особо не изменилось. Количество плотов на реке не уменьшилось, но и не увеличилось тоже. Их всё так же по большей части топили… вот только пушки с берега и с кораблей стреляли значительно реже. Да и волны, переворачивающие плоты, прокатывались по реке совсем не часто. Если раньше за пушечной канонадой звуков стрельбы обычного, ручного оружия было почти не слышно, то теперь слышно было в основном стрелковую трескотню.

— У нас кончаются заряды для пушек, — мрачно констатировал Игорь Деянович. — Пока держимся на стрелковом, но порох тоже не бесконечный. Тихомира тоже обессилена, ещё несколько волн — и она окончательно рухнет. Никто не мог предположить, что придётся вести боевые действия столько времени! Ещё полчаса, и у нас закончится всё! Полторы тысячи уже упокоили, но они и не думают кончаться! И, главное, потери их не смущают!

— Мне кажется, они не сами такие храбрые, — согласился Птицын. — Я чую, что Аспид на них влияет, на всех. Ну и на командиров — тоже.

— Это прекрасно, но нам от этого не легче, — мотнул головой берендей. — Если они не кончатся в ближайшие пару часов, придётся отступать в кремль, и оставлять город на разграбление.

— Ну не может же их быть бесконечное количество!

Чудь действительно казалась бесконечной. Уже давно Тихомира перестала переворачивать плоты волнами — видно, силы иссякли. Русалки продолжали опрокидывать плоты, время от времени кто-то из них поднимал волны — небольшие, их хватало на один-два плота, но погоды сделать эти усилия уже не могли. Пушки продолжали бить до последнего, но теперь, без помощи магии, обстрел и вовсе стал выглядеть несерьёзно. Струги начали отходить вверх по течению, в Оку, и Валерка горячо одобрил это решение — Глеб отвёл кораблики после того, как выдержал чуть ли не десять минут непрекращающегося абордажа. Чудь прыгала, цепляясь за борта, их сбивали в воду, но они лезли и лезли. В конце концов Игоревич всё-таки отвёл корабли с пути плотов — уже после того, как Игорь Деянович обещал его проклясть, если сын этого не сделает. Держался в самом деле до последнего, Валерке даже показалось, что уже поздно, и вот-вот корабли будут захвачены. Обошлось.

И вот, первые плоты достигли берега. С восторженным воем на песок хлынули коренастые, длиннорукие твари с светящимися красным зенками. Почти невооружённые, но крепкие и в огромных количествах. Валерка остро пожалел, что у него в руках сабля, а не молот какой-нибудь, или просто дубина — он обращаться с холодным оружием почти не умеет. Разве что махать ей как топором… впрочем, сейчас большего и не требовалось. Этот бой и в самом деле походил на то, как он рубил крапиву в детстве. Точно так же враги валились целыми снопами от ударов, по мокрому песку в реку текла кровь. Сдерживать чудь было совсем несложно, только успевай бить саблей. Жаль, что в отличие от крапивы, чудь не кончалась — наоборот, с каждой минутой её становилось всё больше.

Валерка потерял счёт времени — сколько он уже рубит? Рукоять сабли скользит в руке от крови, да и сам он со стороны, наверное, напоминает маньяка. Мыслей в голове никаких. Ударить, отпихнуть ногой, снова ударить. Зрение сузилось так, что видно только то, что перед тобой. Никакого азарта боя давно не осталось, только усталое раздражение. Слишком однообразно.

— … Князь, да что б тебя! Отступать пора! — кто-то дёрнул за шиворот, из-за плеча появилась лапища с длинными когтями, ударила так, что сразу несколько чудинов отлетели в стороны. — Ты заснул, что ли?

Только теперь Птицын очухался.

— Что⁈

— Отступать пора, или они со спины обходить начнут! Не все двужильные!

Валерка оглянулся по сторонам, и понял, что цепочка защитников, сдерживающих чудь на пологой части берега, кое-где уже очень сильно отступила. Того и гляди прорвут её, и тогда… А значит, действительно придётся отступать.

— Пусть все отходят, Игорь Деянович, — сказал Валерка. — Только разом, ладно. Алиса, ты как?

— Готова! — кивнула девушка.

Берендей, похоже, только сейчас вспомнил, кем является Алиса, и что замыслил Валерка. Он рявкнул своё «Отходим!» так, что Валерка чуть сам не зашагал назад. На секунду даже чудь опешила. И этой секунды как раз хватило Алисе, чтобы ударить. Девушка взмахнула обоими хвостами, и от неё в сторону реки полукольцом разошёлся огонь.

Птицыну такого видеть ещё не доводилось. Совсем недавно, когда они жгли мертвечину в лесу возле Ляхово ему казалось, что больше огня быть просто не может. Теперь стало ясно — ошибался. Ближайшая чудь даже не сгорела — осыпалась пеплом мгновенно, без криков и ругани. Но на берегу огонь не остановился. Он так и катился дальше, дальше и дальше до самой середины Волги — пока не угас. Возле берега плоты сгорали без следа. И только там, где огонь уже утратил силу, чадным рыжим пламенем горели плоты. Живых на них не было. Правда, долго любоваться этой картиной не получилось вслед за огнём над рекой поднялся густой пар.

Валерка чуть не упустил момент, когда кицунэ свалилась без сил — слишком тяжело ей далось такое мощное колдовство. Засмотрелся на густые клубы пара, озадачился, не сварились ли в реке русалки, и только в последний момент сообразил подхватить Алису. Впрочем, пар быстро рассеялся.

— Сильна девка, — с уважением проговорил Игорь Деянович. — Вот уж не ожидал.

— Эй, назад. Нам дали передых, так что встали все и держим дальше! — рявкнул берендей.

Пожалуй, Валерка впервые видел, чтобы чудь напугалась. Он видел, как с крайних плотов, не затронутых или почти не затронутых огнём чудь бросалась прямо в воду и почти сразу шла ко дну. Как другие начали разворачиваться, не желая лезть туда, откуда так страшно пышет жаром. А ещё — рассеялась сиреневая дымка. Птицын её видел всё время — почти незаметная глазу, она облаком окутывавшая древних дикарей. Сейчас оказалась будто разорвана в клочья. Как будто удар огнём смёл не только сами плоты и саму чудь, но и разрушил влияние того, кто всем этим управлял. Однако надолго этого не хватило. Уже через несколько минут дымка снова начала сгущаться, а потом плоты потянулись к правому берегу. Неохотно, будто бы чудь сама поначалу сопротивлялась воле, которая гонит их на убой. Но со временем всё более уверенно.

Валерка поднял взгляд от реки. Небо уже густо посинело, а солнце опустилось к самому горизонту.

«Надо же, оказывается, уже вечер! — машинально отметил парень. — Не заметил, как время пролетело».

Передышка оказалась недолгой. Некому больше было сдерживать чудь — редкие выстрелы с берега из ружей и винтовок погоды сделать не могли. Пушки молчали и русалки тоже окончательно обессилели. Они по-прежнему пытались мешать, но без магии предводительниц многого добиться у них не получалось. Уже через полчаса плоты опять подходили к берегу. Валерка тяжко вздохнул — вряд ли им теперь удастся долго сдерживать чудь. Он всё-таки устал — только теперь понял, что с трудом стоит на ногах. Да и не только он — другие защитники, вернувшиеся на берег, тоже выглядят обессиленными.

— Сколько их там на Бору было-то? — тихо пробормотал парень. — Миллион, что ли?

— Сколько ни есть, все наши, — устало ответил Игорь Деянович. — Девчонка твоя молодец, хорошо помогла… жаль, второй раз она такое нескоро сотворит…

— Ладно, сами поработаем. Без магии, — Валерка вспомнил, что всё ещё держит на руках девушку, и, отправился наверх, к видневшемуся неподалёку пункту сбора раненых. Там как раз дежурила повозка — всех пострадавших, кто не мог больше сражаться, сразу свозили в кремль.

— Вот и правильно, пусть девочка отдохнёт, — кивнул Игорь Деянович.

Вернулся Валерка как раз к тому моменту, как новые плоты подходили к берегу, и чудь уже готовилась спрыгивать в воду, чтобы побыстрее добежать до суши. Парень резко вздохнул несколько раз, заставляя кровь разогнаться, приготовился снова рубить… и тут за спиной послышались какие-то крики и дробный перестук. Валерка оглянулся назад — по дороге несся целый воинский отряд. Человек двести бравых всадников в свежей форме, они карьером проскакали по дороге, и уже через несколько секунд оказались рядом.

— Успели, значит! — облегчённо выдохнул Игорь Деянович.

Солдаты вышли на берег, в самый центр, и усталые защитники разошлись по сторонам, уплотняя строй. Валерка уже подумал, что подмога какая-то не впечатляющая. Нет, свежие силы — это, конечно, хорошо, но двести солдат, пусть даже очень профессиональных, вряд ли сделают погоду. Их и так тут немало, защитников, пожалуй, вчетверо больше. Потом заметил — солдаты пришли не одни. Ещё десяток всадников так и остались на Софроновском проезде. Они тоже были одеты по форме, вот только она отличалась от кавалерийской. Удлинённые красно-чёрные френчи смотрелись стильно и необычно. Необычно — потому что кители ещё и с капюшонами были.

«Генералы, что ли?» — подумал Валерка, разглядывая бородатых военных.

Уже через несколько секунд стало ясно, что никакие это не генералы. Неторопливо спешившись, военные встали рядком и одновременно подняли руки. А потом началось светопреставление. Воздух над рекой как будто сгустился, поплыл как над пожаром. Появились разноцветные блики — нежно-розовый, голубой, тёмно-синий и серый. Будто северное сияние прокатилось волной от одного берега к другому. В первую секунду Валерка смотрел только на это сияние. Потом услышал поражённые крики горожан, опустил глаза…

Чудь исчезала. Древние дикари на плотах таяли, исчезали, как кусочки сахара в горячей воде — стремительно и тихо. Валерке казалось, что твари даже боли не чувствуют — всё происходило молча, без криков. И очень быстро. Всего через несколько секунд на Волге остались только пустые плоты, без управления медленно спускавшиеся вниз по течению. Но сияние на этом не остановилось — там, на Бору, тоже что-то происходило. Разглядеть толком не получалось — слишком далеко, но догадаться было не сложно. Чудь ведь была не только на воде. Многие сотни, а может, и тысячи, ждали своей очереди, чтобы отправиться на штурм правого берега. И теперь они тоже исчезали без следа. Даже пепла не оставалось.

— Вот и всё, — удовлетворённо вздохнул кто-то рядом знакомым голосом. — Быстро и чисто. Такова царская воля.

Валерка повернулся и увидел Радея Тихославовича. Поросёнок стоял рядом в своём привычном балахоне — Птицын и не заметил, когда чиновник охранки к нему подошёл.

— А как же сам Аспид? — спросил Валерка.

— А нет больше Аспида, — пожал плечами Радей Тихославович. — После такой волшбы не остаётся никого разумного. Знаете, Валерий, я ехал в столицу с очень неоднозначными ожиданиями. Опасался любого исхода, вплоть до ареста — всё-таки то, что мы упустили Аспида — это исключительно моя недоработка. Однако всё прошло значительно проще, чем я мог подумать. Ко мне отнеслись снисходительно, а, самое главное, угрозу восприняли всерьёз. Десять боевых волхвов высшего ранга, элита наших вооружённых сил… Ну, вы сами видели, — поросёнок кивнул головой на реку. — Конечно, если бы чуди удалось попасть на правый берег и растечься по городу, было бы гораздо сложнее. Сейчас, можно сказать, сложились идеальные условия — впереди только враг, а союзников нет, и за это жителям Нижнего отдельная благодарность. И не только от меня! Полагаю, ваши грамотные и отважные действия будут замечены на самом высшем уровне!

— Но как же, Радей Тихославович… — поразился Валерка. Слова про благодарность он пропустил, еле-еле дождался, когда поросёнок договорит. — Я отчётливо чувствую, что Аспид жив! Вы разве не видите? Нити его воли никуда не делись, он там, на том берегу.

— О чём вы говорите, Валерий? — удивился Радей Тихославович. — Какие такие нити воли? После массированного удара волхвов никто не может выжить, даже на десяток километров вглубь! Там сейчас остались только неразумные твари!

— Радей Тихославович, — Валерка постарался тоном голоса передать всю серьёзность своих слов. — Отнеситесь, пожалуйста, ко мне серьёзно. Аспид — жив. И то, что чудь погибла, его никак не остановит. Он продолжает что-то готовить, я это чувствую!

Глава 27

Все горит синим пламенем

К чести Радея Тихославовича, он не стал долго убеждать Валерку, что тому показалось. Валерка по себе знал, как это паршиво, когда ты уверен, что всё — трудное дело сделано, ты уверен, что с честью вышел из тяжёлой жизненной ситуации, и тут вдруг тебе кто-то сообщает, что работа ещё далека от завершения. Сам Птицын на месте поросёнка сначала не поверил бы, потом разозлился, и только потом смирился. Радей Тихославович эти этапы пропустил почти сразу. Замолчал на целую минуту, явно собрался и сказал:

— Давайте теперь подробнее, Валерий. Что за нити воли, каким образом вы их видите и почему, и, самое главное, куда они тянутся? Мне нужно максимум подробностей. Я далёк от того, чтобы вам не поверить, но, сами понимаете, дело серьёзное. Тут требуются пояснения.

Валерка строить из себя загадочного мудреца не стал. Не поясняя, откуда у него взялась такая способность, подробно рассказал про эвакуацию с Бора, про свою попытку разведать, что там происходит с помощью крыжатика.

— Я тогда как-то научился видеть, что Аспид своими миньонами не просто командует, он ими напрямую управляет, — рассказывал Птицын. — Даже когда Алиса сожгла целую кучу чуди, это влияние сбилось ненадолго, но потом снова вернулось. Какая-то ворожба, должно быть. И после удара волхвов эта дымка никуда не делась. Я вижу, что он где-то там есть, на Бору… ну, не в городе, дальше. В лесах.

— Неприятные новости, — прокомментировал поросёнок. — Впрочем, было бы гораздо неприятнее, если бы мы об этом узнали, когда принялись бы за восстановление Бора. Или когда Аспид начал бы пиратствовать на Волге по своему обыкновению. Вот что, Валерий. Я собираюсь просить прикомандированных ко мне специалистов участвовать в уничтожении этого негодяя. Однако дело потребует некоторой подготовки… впрочем, это не важно. Валерий, я хотел спросить, участвуете ли вы в этом деле? Я осознаю, что вы не обязаны, но ваша способность видеть эти нити была бы полезна.

— Конечно, участвую! — возмутился Валерка. — Он, между прочим, обещал меня прикончить. Очень ему не понравилось, что какой-то проводник может неожиданно свалиться ему на голову и нарушить какие-то планы. Так что это личное.

Радей Тихославович явно обрадовался такому энтузиазму проводника. Оба понимали, что тянуть и ждать, когда Аспид наберёт больше сил не следует, однако и без подготовки было нельзя. Да и отдых, хотя бы короткий, требовался, так что на поиски Аспида решили отправляться утром, а пока Валерка пошёл искать Алису. Впрочем, девушка нашлась быстро, сама. Очнулась, обнаружила себя совсем не там, где теряла сознание, и побежала обратно на берег.

— Теперь домой, князь? — спросил Демьян. — Ты, надеюсь, не собираешься один за Аспидом идти?

— Нет, ты же слышал! С волхвами пойдём и с Радеем Тихославовичем.

— Я имел ввиду себя. И Андрюшу ещё, наверное. А то ты в последнее время как будто всё стремишься сбежать от соклановцев.

— И меня! — добавила Алиса.

— Не сбегу, — покачал головой Валерка. — А вот тебя, Алиса, я бы предпочёл оставить, уж извини. Не хочу подвергать опасности. Но с Аспидом, возможно, только ты и сможешь справиться. Поэтому придётся рисковать. Но сначала мы с вами сходим в верхний мир и вернём сюда упырей с Бора. А то Лёха там, наверное, с ними зашивается, а я про них совсем забыл.

Судя по виду друзей, забыл о беженцах с тёмной стороны Бора не один Валерка. Тянуть с переходом в верхний мир не стали — хотелось ведь ещё успеть отоспаться, так что добрались до старой водокачки на Черниговской, и сразу перебрались в верхний мир.

Лёха, как и договаривались, привёз беженцев именно туда. И даже про машину сам вспомнил, чему Валерка очень порадовался. Привык уже к собственным колёсам и то, что любимая нива где-то на Бору, слегка нервировало — а ну как угонят? Правда, выяснилась судьба машины не сразу.

— Ну вы, блин, даёте, ребят! — возмущался старлей. — Валер, ты хоть бы предупредил, что надолго! Не, я всё понимаю, но тут народ ведь нервничает! Блин, да я тоже нервничаю! Позвонил — и пропал. Приезжаю — нет Валеры, и вообще никого нет, только додики эти растерянные. За сабельки хватаются, на каждую проезжающую машину готовы нападать, как на древнее чудище. Детишки как тараканы с кухни разбегаются, всё им интересно! Сюда привёз — чем кого занять? Взрослые ещё ладно, подуспокоились, тут безлюдно и всякое страшное только на отдалении, а этим-то наоборот скучно стало! Причём, блин, поражаюсь, что за люди — за детьми вообще толком не следят. Им говоришь — у вас тут куда-то усвистали мелкие, кошмар-беда. А эти, мол, ничего страшного, побегают — и вернутся. Хорошо, северное сияние сегодня. Хоть сейчас все сбежались в одно место, вон, наблюдают и восторгаются.

Птицын глянул — действительно, северное сияние. На тёмной стороне оно уже погасло, а здесь всё продолжало играть красками.

«Да уж, видать, совсем сильномогучее колдунство, — подумал парень. — Если даже на верхнем мире отразилось!»

— Ты просто привык, что сейчас за детьми очень сильно следят, — пояснил он Лёхе. — Ну там, одних не оставляют, провожают везде. А так-то вспомни, даже ещё у нас в детстве, никто особо не следил. Так же примерно было — бегает где-то, и ладно. Есть захочет — вернётся. Короче, не переживай, ничего с ними не случилось бы.

— Да насчёт упырят я и не переживаю, уж прости. Я боялся, что они перед кем-нибудь спалятся. Дикие же совсем.

— Обошлось же, — пожал плечами Валерка. — Сейчас всех уведу. Ты вот что, Лёх, не в службу, а в дружбу, перегони машину в Ляхово, ладно? У меня там дельце намечается завтра с утра, неизвестно, когда я ещё в верхнем мире появлюсь.

— Что-то мне не нравится твой тон, — сощурился старлей. — Что за дело там такое? А то ты звучишь так, будто вовсе возвращаться не собираешься!

Валерка в самом деле чувствовал себя слегка неуютно. Отчего-то при мысли о предстоящей охоте на Аспида становилось одновременно тревожно и печально. Казалось бы, что может пойти не так? Не один ведь идёт, а в компании таких мастодонтов! Уже успел убедиться, что боевые волхвы — это по-настоящему могучая сила. Что плохого может произойти в такой компании? Однако на душе скребли кошки, хотя парень и старался отгонять неприятные мысли. И уж тем более, не показывал своего настроения друзьям, да вот, Лёха почувствовал.

— Нет, всё нормально, — заверил Птицын. — Там делов-то, зайти и выйти. Но, возможно, и задержаться придётся, а машина тут стоять будет…

В общем, успокоил, как мог, а потом друзья, наконец, отправились обратно на тёмную сторону.

Утро началось отвратительно рано. Ещё до рассвета на бывшую водокачку заявился Радей Тихославович. Омерзительно свежий и бодрый. Валерке с недавних пор хватало совсем немного времени, чтобы выспаться, но последние приключения вымотали его так, что хотелось зарыться в подушки по меньшей мере на сутки. Ну или, хотя бы, часов на десять, а не на жалкие пять часов.

— Вижу, вы совсем не настроены куда-то ехать, Валерий, — сочувственно поприветствовал его поросёнок, когда Валерка вышел в зал. — Но прошу вас сделать это последнее усилие. Вы же сами сказали — Аспид к чему-то готовится. Там, где я искал его в прошлый раз, Аспида больше нет, это очевидно. Значит, только вы сможете указать к нему дорогу.

— Через верхний город пойдём? — спросил Птицын.

— Зачем же? Не думаю, что сейчас, с таким сопровождением нам может кто-то помешать. Сегодня как раз тот случай, когда быстрее будет добраться тёмной стороной. Бор обезлюдел, чуди там больше нет или почти нет.

Валерка кивнул, соглашаясь. В самом деле, пока он договорится с Лёхой, чтобы тот снова нашёл транспорт, пройдёт время… да и пробки на мосту — куда без них? По тёмной стороне получится быстрее.

Алиса ещё спала, и Птицын несколько минут раздумывал — может, всё-таки не будить? Остро не хотелось рисковать любимой. Тем более, есть ведь замечательные волхвы, которые всякой магией владеют — ну и зачем тогда Алиса? Да, пускай она обидится, что он её обманул, зато хоть будет в безопасности. И всё-таки разбудил. Не из боязни испортить отношения, просто понимал — в противостоянии с Аспидом могут понадобиться все силы, а Алиса может ударить очень сильно. Кто знает, вдруг им будет не хватать какой-то капли боевой мощи?

Про Демьяна и Андрея Ивановича таких сомнений не возникло. Не потому, что на них было плевать, просто упыри чуть ли не под дверью ночевали, чтобы не упустить Валерку. И проснулись раньше, и потом сопровождали везде. Такое ощущение, что почувствовали неуверенность князя, и теперь старательно следили, чтоб не убёг.

— Да не денусь я никуда! — возмутился парень, когда обнаружил Андрея Ивановича выходя из туалета. — Договорились же уже!

— Вы, Валера, только так говорите, — покачал головой упырь. — А ну как в последний момент передумаете и оставите нас тут? Мне, право, самому неловко, но лучше перестраховаться! Вы почему-то думаете о безопасности каждого, а какое у нас будет моральное состояние, если с вами что-то случится — во внимание не принимаете!

Через Волгу перебрались на струге — одном из тех, которые накануне сдерживали натиск чуди. Сегодня уже ничто не указывало, что совсем недавно палуба этого судёнышка была залита кровью — теперь она блестела чистотой, и только лёгкий железистый запах щекотал ноздри. А может, Валерке только казалось.

— Жаль, что отец меня с вами не отпустил, — басил Глеб, который и сегодня командовал кораблём. — Строго — настрого указал, чтобы не вздумал с вами идти. Дескать, бесполезен буду. А ну как оказался бы полезным?

— И правильно не отпустил! — сказал Валерка, и, неожиданно признался: — Была бы возможность, я бы и сам не пошёл, и своих никого не пустил.

— Валерий, мне не нравится ваш пессимизм, — Радей Тихославович при разговоре присутствовал, и не преминул вмешаться. — Это действительно очень опасный разбойник, но сегодня мы с ним встретимся на наших условиях. Я не думаю, что у нас будут какие-то сложности. Худшее, что может произойти — это если Аспид в очередной раз сбежит.

— Да я не спорю, Радей Тихославович, — тут же согласился Валерка. — Славно, если так и будет.

Парень изо всех сил постарался принять лихой и оптимистичный вид, но получалось явно не слишком убедительно. Птицын видел, что и Алиса, и Демьян с Андреем Ивановичем поглядывают на него с тревогой, заражаются его неуверенностью, но ничего с собой поделать не мог.

Струг мягко ткнулся в пологий берег, и на песок спрыгнули кавалеристы. Правда, были они сегодня пешими — тащить лошадей на небольшом кораблике было бы странно. Да и самих кавалеристов было всего два десятка — остальные до сих пор вылавливали недобитую чудь по городу. Не так уж много этой чуди там осталось, да и они изрядно потеряли в агрессивности — если вчера они действительно старались навредить, то сегодня, по словам Радея Тихославовича, только прятались по норам. Поэтому их даже не убивали — вылавливали, и запирали в тюрьму до лучших времён.

Левый берег Волги сегодня выглядел совсем мирно, правда, ещё и мусорно. Сосновый бор, подходивший здесь прямо к воде, изрядно потрёпан — впереди одни пеньки. Под ногами мешаются недостроенные плоты, брошенные брёвна. Кое-где Валерка заметил оружие — в основном дубинки и остроги. Чудь истаяла под воздействием ворожбы столичных волхвов, а оружие осталось. Судя по тому, сколько было этого брошенного оружия, без волхвов отбиться от чуди не было никаких шансов. Валерка не сомневался, что жители выжили бы — стены кремля бы защитили, но город точно был бы разграблен и уничтожен.

«Может, в самом деле обойдётся?» — подумал Птицын. Уверенности отчего-то не появилось.

— Ну что, Валерий, — Радей Тихославович, наоборот, светился от оптимизма. — Ждём ваших указаний. Вы проводник — вы и ведите. Чувствуете Аспида?

Без крыжатика это оказалось несколько сложнее. Вчера, когда Аспид гнал своей волей чудь на город, Валерка видел её почти не напрягаясь, но сейчас было значительно сложнее. Пришлось вспоминать то, что он узнал, посетив могилы ведунов.

«Главное ведь что — сосредоточиться, правильно? — убеждал себя парень. — Воспарить, так сказать, над собственной телесностью…»

Прикрыв глаза, парень принялся старательно расслабляться, не обращая внимания на недоумённые взгляды друзей, и настороженные — ведунов. К чужой ворожбе они относились недоверчиво, явно ждали какой-то подлянки. А может, просто любопытствовали — за время путешествия на струге парень так ни с кем из них и не познакомился. Столичные вояки держались особняком, обсуждали между собой только им интересные проблемы, и совершенно не стремились к общению с аборигенами. Сейчас вот заинтересовались, и их внимательные взгляды Валерке здорово мешали. Ещё и мысли возникли — а ну как увидят что-нибудь, чего им лучше не показывать? Поймут, что он ведун, охоту начнут… зачем ему эти неприятности?

Через несколько минут парню всё-таки удалось настроиться на нужный лад. Так и не открывая глаз Валерка покрутил головой, и окончательно убедился — не кажется. Это не те блики, которые возникают, если посмотреть на яркий свет. Где-то там, в глубине леса действительно есть средоточие того неприятного, фиолетовогосвечения, которое распространяет вокруг себя Аспид. И нити его воли никуда не делись, только теперь сосредоточены не на берегу, а гораздо дальше, в тайге. Кого-то он там спешно ставит себе на службу, ищет себе последователей. И совершенно не следит за тем, что происходит на берегу Волги. Как будто ему это неинтересно.

«Ну да, чего такого? Вчера положил толпу чуди в бессмысленных попытках прорваться в Нижний, да и ладно. Зачем концентрироваться на неудачах, правильно? А сегодня даже смотреть не станем, не прилетит ли ответочка. Конечно, кого волнует?» — скептически подумал Птицын. — «Нет,.что-то здесь не так. Любой нормальный разумный обязательно постарался бы проследить за врагами. А если он не следит, значит, он либо полный идиот, либо есть у него причины ни о чём не беспокоиться. И сдаётся мне, на первый вариант надеяться бессмысленно!»

— Там он, — Валерка махнул рукой в направлении свечения. — Сидит на месте, никуда не двигается, и ни о чём не беспокоится. Не нравится мне это!

— Действительно, выглядит подозрительно, — согласился Радей Тихославович. — Думаете, ловушка, Валера?

— Откуда мне знать? — пожал плечами парень. — Но я бы на месте Аспида непременно постарался устроить какие-нибудь неприятности. Засаду там…

— Всё это не важно, — снизошёл до Валерки один из волхвов. — Что бы он ни подготовил — мы справимся с любой ловушкой, с любыми армиями. Сей тать силён и хитроумен, но он очень много времени провёл в верхнем мире. Наука ведь с тех пор на месте не стояла, так что наших сил он знать не может. И подготовиться к ним — тоже.

«Хорошо, если так», — подумал Валерка, но почему-то уверенность волхвов ему не понравилась.

Идти пришлось прямо по лесу — никаких, даже самых заросших тропинок в ту сторону, где Валерка видел свечение, не вело. Постепенно лес становился реже, деревья — тоньше. Сосны сменились кривыми берёзами.

— Не нравится мне это, — теперь и у Демьяна настроение испортилось. — В эти места никто не ходит. С чего бы Аспиду туда прятаться?

— Так как раз потому, что никто не ходит, наверное, — предположил Валерка. — А, кстати, почему такое место непопулярное, не знаешь? Нечисть какая-то водится?

— Никакой нечисти, — мотнул головой упырь. — Просто болота. Правда, не здесь — здесь давно всё высохло. Там, дальше. Но и сюда никому сроду не нужно было. Пустые места, бесполезные. Здесь даже грибы не водятся и клюква.

Около часа компания пробиралась через березняк. За это время настроение испортилось даже у столичных волхвов — те зыркали настороженно по сторонам, будто ждали нападения. Валерку то, что настроение компании пришло в соответствие с его собственным не радовало.

«Уж лучше бы я и дальше был один паникёр и трус, чем вот так!» — думал парень.

В какой-то момент среди кавалеристов, который шли первыми, начался переполох. Остальные быстро догнали и обнаружили лежавшего на земле солдата — он задыхался, лицо посинело, на лбу выступила испарина. Валерка заметил разрубленное тело змеи рядом.

Испугаться парень не успел — один из волхвов подскочил к умирающему, поводил над ним ладонями, будто стряхивая что-то, и синева стала уходить с лица укушенного.

— Не простая гадюка, — пояснил волхв. — Сильный яд. Но он напрасно надеется, что сможет нас остановить таким образом. С ядом умеет справляться любой из нас.

Через несколько минут солдат совсем оправился от укуса, и вскоре компания смогла продолжить путь. Теперь приходилось тщательнее смотреть под ноги — змей вокруг становилось всё больше. Валерка видел — до Аспида осталось совсем недалеко, меньше километра, но продвижение очень сильно замедлилось. Обычно змеи не слишком стремятся нападать на людей — наоборот, предпочитают держаться подальше, если только не чувствуют угрозу. Однако эти были не такие. Хотя чего удивительного, если вокруг пресмыкающихся Птицын наблюдал ту же дымку, что окружала накануне чудь?

Змеи нападали. Сначала по одной, потом — целыми клубками. Одного из солдат не удалось спасти — целое кубло змей упало ему на плечи с веток высохшей берёзы, и он умер от яда раньше, чем волхвы смогли помочь. И змей становилось всё больше. Волхвы использовали свою магию, но здесь, в лесу, полном змей, она не работала так хорошо, как в городе. Сначала использовали ворожбу, которая отгоняет пресмыкающихся, отчего у Валерки в ушах неприятно звенело. Потом, когда эта ворожба перестала действовать, стали просто убивать. Но змей всё равно становилось всё больше. Валерка не слишком понимал, почему нельзя использовать ту массовую ворожбу, которой вчера уничтожили чудь. Спросить было некогда — волхвы теперь были непрерывно заняты. Змеи выползали отовсюду, падали с ветвей деревьев, выпрыгивали из незаметных нор… Идти становилось всё сложнее. Тут уже и Птицыну пришлось помахать саблей, сбивая недобитых волхвами рептилий.

— Может, через верхний мир попробуем пройти? — спросил парень.

— Давайте, Валера, — ответил Радей Тихославович, и Птицын перешёл через границу. Точнее, попытался перейти — к удивлению, у него ничего не получилось. Он по инерции попытался пару раз, потом сообразил — здесь ландшафт очень сильно отличается. Похоже, они сейчас находятся в низине, которой нет в верхнем мире, потому переходить просто некуда.

— Не получится, — крикнул парень.

— Тогда продолжаем поверху, — ответил поросёнок. — Мы справимся, лишь бы Аспид не сбежал.

Аспид и не думал уходить — Валерка чувствовал, что он совсем близко, чувствовал его внимание. Аспид следил за ними.

— Нашу ворожбу что-то глушит, — с плохо скрываемым недоумением сказал один из волхвов. — Силы тянет, скручивает. Откуда он достал глушилки⁈

— Глушилки — это что? — тихонько спросил Валерка у Радея Тихославовича.

— Специальное устройство, которое подавляет способность колдовать, — коротко ответил поросёнок. — Недавняя разработка. Откуда она могла появиться у существа, которое последние века прожило в верхнем мире — непонятно.

«Откуда-откуда, — с досадой подумал Птицын. — Как будто я — единственный проводник на свете! Наверняка давно нашёл тех, которые в Англии или в Японии. Перейти так далеко от дома не смог, а договориться о покупке… почему бы и нет? Неужто такой ушлый, и не справится?»

— Алиса! — крикнул Радей Тихославович. — Попробуйте вы. Ваша сила от природы идёт, её заглушить не получится. Давайте, огненное кольцо!

Валерка хотел крикнуть, чтобы Алиса не смела — парень вдруг очень ясно почувствовал — не стоит этого делать. Однако не то что объяснить, даже крикнуть ничего не успел. Девушка всю дорогу едва терпела — она очень боялась змей. И как только получила разрешение — сразу ударила огнём.

Огонь кольцом разошёлся вокруг, ничем не сдерживаемый. Сухие деревья вокруг вспыхнули как спички и рассыпались пеплом, от змей тоже ничего не осталось. Сгорело всё. На секунду стало тихо, как будто природа замерла, поражённая буйством пламени. Обрадованные охотники по инерции сделали несколько шагов… Ноги начали проваливаться почти сразу.

«Сжечь меня пришли, сволочи? Ну так горите теперь сами!» — раздался ядовитый голос в голове.

Земля, до того достаточно твёрдая, вдруг утратила плотность, начала осыпаться под весом разумных, а потом вовсе остановилась и спутники провалились в огненный ад. Валерка увидел распахнутые от ужаса глаза Алисы и время остановилось. Птицын видел застывшие языки пламени. Видел горящий торф — это ведь так просто! Внутри торфяников порой годами не прекращаются пожары. Никогда, даже в самый сильный дождь, даже зимой они не прекращаются. Человек может идти по земле, не подозревая, что под ногами у него огненный ад. Вот и они зашли в этот ад, а когда Алиса полыхнула своим пламенем, он разверзся у них под ногами.

Валерка вдруг понял, что может погасить пламя. Это совсем несложно. У него по-прежнему не хватало знаний, зато сила… сила будто прорвала тонкий барьер и хлынула в тело, наполняя его бесконечным могуществом. Пламя потухло, стоило только пожелать. Не только вокруг — во всём торфянике.

Лёгкое мановение руки и все, вокруг, кто должен был умереть или даже только что умер, восстанавливаются.

«Хотя всё это уже не имеет никакого значения», — печально подумал Валерка. — «Я сделал то, от чего меня предостерегала Яга. И теперь мне нет здесь места».

Это было очень забавное, необычное ощущение. Парень понимал, что может всё. Может перевернуть мир, может создать новый народ, а если захочет, уничтожит не только самого Аспида, но даже воспоминания о нём. Просто сотрёт его из реальности так, будто Аспида никогда не было. И в тоже время, несмотря на всемогущество, парень чувствовал — он теперь не задержится в реальности надолго. Реальность стала слишком зыбкой. Она дрожит, проминается не от шагов его даже, просто от взгляда. Граница… она была здесь, рядом. Та самая, через которую он столько ходил в верхний мир и обратно. Теперь он, пожалуй, не смог бы перейти в верхний мир. Стоит шагнуть на границу, и она уже не отпустит. Придётся уходить в иные пределы. Туда, где обитают ушедшие — Яга, Кащей, Горыныч и иные.

«Так и придётся. Другого выхода нет, — понял парень. — Вот только уходить, не закончив дела, неправильно. Придётся ещё немного потерпеть».

Стоило только подумать, и Птицын оказался на краю ямы, в которую они провалились. Друзья и любимая пока подождут, ничего с ними там не случится. Огня больше нет, там довольно комфортно. Он специально не стал возвращать им сознание — слишком много объяснений потребуется. А у него почти нет времени — оно и так вот-вот восстановит свой ход.

Ещё одно крохотное усилие, и вот, он видит Аспида. Сейчас в нём очень мало осталось от того фсбшника, полковника Антона Ивановича Ползункова. Глаза — два кровавых овала, руки бугрятся мышцами, а ноги и вовсе отсутствуют. Теперь вместо них хвост, какой сделал бы честь любой амазонской анаконде. Огромный и длинный. Аспид расположился в болоте — теперь, для разнообразия, настоящем, а не высохшем. Здесь его не могло затронуть пламя.

С тех пор, как Валерка обрёл силу, прошло меньше секунды, Аспид ещё даже не перестал смеяться. Жирное тело тряслось, из распахнутого в хохоте рта торчали длинные тонкие клыки.

Смеяться Аспид перестал сразу, едва увидев Валерку. Бросился, обвил парня кольцами своего тела, навис угрожающе, вцепился клыками в шею, и только потом понял, что это бесполезно. Валерка даже не стал ему мешать, только наблюдал с любопытством.

Аспид отпрянул, всмотрелся в глаза своего врага. Лицо его скривилось от ярости и разочарования — он уже понял, что не сможет ничего сделать.

— Как же я ненавижу! — прошипел змей. — Как же я ненавижу тебя, и таких как ты! Я всю свою жизнь ищу силу. Я убивал, предавал, искал клады с древними знаниями. Я учился. И все, все эти усилия — прахом. Просто потому, что какой-то щенок по праву крови в одно мгновение может получить могущество, какое мне и не снилось.

А Валерка вдруг улыбнулся — светло и радостно.

— Ты хочешь силы? — тихо спросил парень. — Так на, жри. Сколько хочешь. Давай.

Парень позволил прокушенной на шее ране раскрыться, и из артерии потоком полилась кровь — прямо в лицо Аспиду. Тот опешил от неожиданность, а потом раскрыл пасть и начал пить — жадно, восторженно. То, о чём он так долго мечтал, сбылось. Он не просто пил — он тянул в себя, как вампир, только не кровь, а что-то гораздо большее, чем кровь. С кем-то другим — не получилось бы, вот только аспид — змей. Дальний, выродившийся потомок тех, изначальных. Птицын чувствовал, что слабеет, и чувствовал, как наливается силой гигантская пиявка, что обвивает его своими кольцами.

«Пей, пей», — с замиранием сердца парень следил за насыщением, пока мог. Знал, что сам Аспид не остановится, высушит его до дна, а сил, чтобы самому его остановить у Птицына уже не было. Но было другое. Что-то, что не зависит от крови ведуна, что-то, что досталось ему не по праву рождения.

Валерка терпел до последнего. А потом просто перешёл на границу, прихватив с собой пьяного от силы Аспида.

Аспид отпрянул, принялся оглядываться по сторонам. Впрочем, это не заняло много времени. Он понял всё почти мгновенно.

— Ты… ты обманул меня!

— Никакого обмана, — покачал головой Валерка. Здесь, на границе, от накатившей слабости не осталось и следа. — Ты хотел силы — ты её получил. Счастливо оставаться.

И перешёл обратно, на тёмную сторону. Ему ещё нужно было найти Алису, и срочно позвать её замуж. Аспид, конечно, больше не побеспокоит, но парень чётко знал — скоро обязательно случится какая-нибудь новая пакость. И её надо будет срочно исправлять.

«Но сначала — жениться. Там домовой в Ляхово, похоже, совсем надежду потерял — нехорошо так с духом. Определённо, нехорошо!»

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чудный Нижний

Content

Чудный Нижний

Пролог В котором речь идет о лихо, кицунэ и фсбшниках

Глава 1 Алиса страдает паранойей

Глава 2 Оказывается, что паранойя — заразна

Глава 3 Щепки летят во все стороны

Глава 4 Радей Тихославович занимается диагностикой

Глава 5 Друзья отправляются в кабак

Глава 6 Все очарованы гостьей

Глава 7 Друзья избивают животных

Глава 8 Демьян совершает клятвопреступление

Глава 9 Радей Тихославович удивляет всех своей дедукцией

Глава 10 Герои знакомятся с Лихо

Глава 11 Радей Тихославович остается в дураках

Глава 12 Валерка собирается воевать

Глава 13 Все несчастны

Глава 14 Очень много крови

Глава 15 Рассуждают о наследственности

Глава 16 Валерка находит родню

Глава 17 Валерка встречается с вечностью

Глава 18 Птицын получает записку

Глава 19 Алиса общается с матерью

Глава 20 Валерка кошмарит госслужащих

Глава 21 Происходят семейные разборки

Глава 22 Валерка совершает проникновение на режимный объект

Глава 23 Жители Бора стоят в очереди

Глава 24 Валерка учится летать

Глава 25 Клан Валерки идет в ополчение

Глава 26 Над Нижним встает северное сияние

Глава 27 Все горит синим пламенем

Nota bene