Тёмный маг. Книга 5. Осознанный путь

Глава 1

— Осторожней! Давай, развали эту башню к демоновой матери! — это было первым, что услышал Андрей Николаевич Громов, выйдя из машины возле ворот Столичной школы магии. — Востриков, мать твою! Убери этого криворукого болвана, или здесь восстанавливать уже нечего будет!

Громов решительно вошёл в распахнутые ворота. Во дворе школы гремела техника. Внутри здания что-то визжало и стучало, а Троицкий стоял, забравшись на огромный камень, и орал на прораба. Прораб, в свою очередь, что-то доказывал директору, используя размахивания руками и богатую ненормативную лексику.

Троицкий обернулся, почувствовав направленный на него внимательный взгляд, отмахнулся от прораба и спустился вниз к другу и соратнику. Во дворе было слишком шумно, поэтому они вышли с территории школы и сели в машину Громова.

— Как продвигается реставрация? — спросил шеф Службы Безопасности, поворачиваясь лицом к директору школы.

— Лучше не спрашивай, — Троицкий стиснул зубы. — Я предупреждал, что здесь много законсервированных чар, и что лучше всего не жмотиться, а нанять хороших мастеров, которые точно не доломают остатки. Да, дорого. Но явно не дороже, чем строить подобное здание с нуля, а всё к этому и идёт, если мы наткнёмся на очередную ловушку.

— То есть сроки открытия школы отодвигаются на неопределённый срок? — сочувственно посмотрел на директора Громов.

— Если не выделят деньги, то, чувствую, мы не откроемся больше никогда, — поморщился Вячеслав Викторович. — И ведь с деньгами-то проблем по факту быть не должно. Можно хотя бы среди представителей Первого факультета спросить. Многие тратят большие суммы на благотворительность. И школу под ту же статью можно было бы подвести. Им, по сути, какая разница, в какой фонд деньги переводить. Всё равно это уход от налогов. Но нашему Министерству виднее, и самодеятельности они не допустят.

— И почему не разрешили? — Громов невольно нахмурился.

— Идиоты, потому что, — Троицкий скривился. — Здесь, думаю, даже Димка с Эдуардом большие суммы выделили бы. Всё-таки замок когда-то принадлежал Лазоревым.

Когда Вячеслав произнёс имя Эдуарда, Громов так поморщился, будто у него заболели все зубы разом.

— Я с вашим министерством дел не имею, так что ничем помочь не могу, извини, — Громов развёл руками, покосившись на Троицкого. Но Вячеслав не обратил на его извинения внимания. — Да и тебе, как никому другому, должно быть понятно, почему они оттягивают восстановление престижной школы магии.

— И главное слово здесь — магии, — выдохнул Троицкий. — В министерствах вообще какие-то нездоровые шевеления начались. Да ещё Клещёв активизировался. И нет, чтобы с президентом Яковлевым сблизиться, он, похоже, начал ему угрожать. — Троицкий покачал головой.

— Да, я в курсе, — Громов потёр шею. — Наш незабвенный Савелий Юрьевич прибежал ко мне с воплями о том, что Клещёв пообещал его убить. Причём обещал сделать это максимально жестоко, если президент будет вставлять ему палки в колёса и убирать министров, с которыми он уже договорился.

— Я поверить не могу, что они все действуют так открыто, — Троицкий покачал головой. — Скоты. — Он помолчал, а потом добавил: — Чего Яковлев хотел-то?

— Чтобы я увеличил ему охрану, — хмыкнул Громов. — Мне с трудом удалось его убедить, что за его охрану отвечает специальная служба. В итоге Савелий Юрьевич ушёл, громко хлопнув дверью, и пообещал, что сам со всем разберётся. И лично я даже думать пока не хочу, как именно он будет разбираться. Всё равно у него вряд ли получится что-то сделать с таким сильным магом, набирающим всё больше популярности среди аристократии, не привлекая внешние силы. И я в догадках теряюсь, кто на сегодняшний день сможет противостоять Клещёву из тех, кого сможет привлечь Яковлев.

— Андрей, что произошло на этом ежегодном сборище у Руслана Муратова? — Вячеслав пристально посмотрел на друга.

— Не знаю, — Громов покачал головой. — Так получилось, что никто из нас не владел информацией в полной мере.

Он развернулся и вытащил газету. На второй странице под громким заголовком «Проблемы в раю?» расположилась фотография. На ней молодой мужчина целовал укутанную в куртку девушку. Качество фотографии было ужасным, понять, где кончается голова мужчины и начинается небо, было практически невозможно. Да даже девушка была не слишком понятно во что одета. Зато её лицо получилось очень чётко, и все, кто следил за светскими новостями, прекрасно узнали в ней девушку Дмитрия Наумова, чьё имя всё ещё оставалось в секрете.

— Я видел, — Троицкий поморщился. — Весьма неприятная ситуация. Потому что только слепой не заметит, что это не Димка. Кто это, кстати? — и он указал на темноволосый затылок — всё, что можно было разглядеть, кроме подтянутой фигуры в майке и брюках явно военного образца.

— Гаранин, — Громов откинул газету обратно на заднее сиденье. — И это был тот компромисс, на который пошли борзописцы. Иначе они такое бы наваяли. Пришлось им фотографию отдать.

— Прости, а кто сделал фото? — Троицкий прищурился.

— Слава, ну неужели ты думаешь, что я отправил бы ребят в это логово разврата одних? — Громов покачал головой. — Мой человек до сих пор в шоке оттого, что они там творили, совместно с Гараниным, кстати. Роман так смотрел на Ванду, что окружающим жарко становилось. Она, кстати, тоже за него весь вечер цеплялась и, как говорит мой человек, явно его провоцировала. И вот мы подошли к первому пункту моих претензий. Слава, почему ты мне не сказал, что Гаранин как минимум знаком с Вандой, а как максимум… — и Громов снова указал на фото целующейся парочки.

— Я не знал, — Троицкий покачал головой. — Если бы Роман позволил себе лишнее с этой девочкой в школе, то меня сразу оповестил бы Контроль. Да и с первокурсницами Гаранин никогда не встречался. Конечно, они друг друга знали, сложно не знать, проживая в сравнительно небольшом пансионате. Но чтобы вот так…

— А то, что Роман с Дмитрием хорошие друзья, ты тоже не знал? — Громов стиснул руль так, что у него костяшки пальцев побелели.

— Хорошие знакомые, да, об этом многие знали, но чтобы друзья? — Троицкий снова покачал головой.

— Так, ладно, ты не знал, а у ребят я не спросил. Сам дурак, что уж теперь делать, — Громов вытащил из кармана небольшой лист бумаги. — Скажи мне, кто описан в ориентировке? Ты его точно знаешь, так что проблем с опознанием быть ни должно.

— Хм, — Троицкий принялся читать то, что было написано в документе. Наконец, он отложил бумагу в сторону. — Я не знаю этого человека, как бы ты не утверждал обратное.

— Отлично, — процедил сквозь зубы Громов, достал телефон и набрал номер. Как только ему ответили, он быстро произнёс: — Тимур, ты уволен.

— Жёстко, — Троицкий не отводил от него взгляда. Громов же в который раз протёр шею.

— Нормально. Кстати, это Гаранин, — и Андрей Николаевич указал на ориентировку.

— Да ладно, — Троицкий снова схватил бумагу и принялся её читать, а потом покачал головой. — Нет, Андрей, это кто угодно, но точно не Рома.

— И я только что уволил того барана, который мне её составил, — Громов откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. — А ведь она разослана ещё несколько месяцев назад по всем отделениям полиции и филиалам Службы Безопасности нашей не такой уж и маленькой республики.

— Почему ты её сам не проверил, или мне не показал? Ладно, с психотипом ты мог ошибиться, всё же он мальчик довольно скрытный, да и общался ты с ним всего пару раз, точнее, с его отцом. Но внешность… — Директор столичной школы магии вновь покачал головой, не сводя с Громова пристального взгляда.

— Я сплю по три часа в сутки. И чудовищно устал. Ещё и это… Слава, ты можешь как-то оградить меня от Эдуарда?

— И как ты себе это представляешь? — вздохнул Троицкий. — Ты вообще понимаешь, что сейчас в мире нет мага, который смог бы сравниться с ним по силе и умениям? Особенно Тёмных. Нас же плющили всё время после падения империи. Уровень магического образования упал до неприличных величин. Нет, я прекрасно понимаю, почему это было сделано. Но теперь мы получили мага, которому никто не сможет ничего противопоставить. И, боюсь, если кто-то решит отправить Эдуарда туда, где он уже много веков должен находиться, а именно в фамильный склеп, то Лазарев просто утащит за собой полпланеты. У него проблем с учителями, образованием и умением управлять своей чудовищной силой, как ты понимаешь, не было.

— Я всё это прекрасно понимаю, — Громов легко ударился затылком о подголовник. — Но это уже становится невыносимым.

— Терпи, Андрей. Пока Эдуард зациклился на тебе и Службе Безопасности, и пока на нём лежит воспитание трёх подростков, он не вникает в то, что творится в мире. Так что, ты наш общий громоотвод, — и Троицкий засмеялся, похлопав Громова по плечу.

— Вот ты меня сейчас просто охрененно обрадовал. — Громов чуть слышно застонал и завёл мотор. — Ты вернёшься или тебя до дома подбросить?

— Поехали, — махнул рукой Троицкий, — а то я убью здесь кого-нибудь ненароком, потом проблема прятать труп возникнет… Сомневаюсь, что болотники согласятся на такую маленькую услугу для меня.

— А твоя машина, кстати, где?

— В гараже. Я сюда порталами перемещаюсь, потому что обычно на таком взводе ухожу, что вполне могу на столб намотаться, — поморщился Троицкий. — Что ты решил с Гараниным?

— Он совершенно непредсказуем, — Громов покачал головой, выворачивая на дорогу. — Визитку он мою взял, но настаивать на встрече с ним я больше не буду. Да и, учитывая его нежные отношения с Вандой, знакомство с Эдуардом — это вопрос времени. Жаль, конечно, но ничего не поделать. Времени, благодаря тому же Роману, у нас сейчас предостаточно, чтобы подготовиться к натиску Клещёва на Совет Гильдий. Возьму в разработку Вариса. Он далеко не герой, да и клятва у нищих не такая изощрённая, как у убийц. Может, что и получится.

— Я думаю, что ты можешь довериться моему чутью и всё-таки положиться в некоторых важных вопросах на Романа, даже не давя на него. Он Клещёва ненавидит лютой ненавистью только по одной причине: его отец в своё время был главным спонсором нашей оппозиции и наседал на сына, чтобы тот примкнул к группировке Клещёва. Гаранин сделает всё от него зависящее, будет идти против всех, с кем у Георгия были тёплые деловые отношения, просто в пику отцу, — тихо проговорил Троицкий, глядя на дорогу.

И они замолчали, думая каждый о своём.

* * *

Я искал Эдуарда. Его любимая гостиная находилась на реставрации, и теперь он мог находиться где угодно. Подходя к библиотеке, я остановился, услышав знакомые голоса.

— Неужели ничего нельзя сделать? — голос Ванды звучал жалобно.

— Я вообще не понимаю, что ты хочешь, чтобы я сделал, — в голосе Эдуарда слышалось удивление.

— Ага, вот они, — пробормотал я и вошёл в библиотеку.

Огромное полутёмное помещение всегда выглядело уютно из-за множества ламп, создающих локальный, направленный строго в одно место, свет. Эдуард стоял в тени, а Ванда — напротив него, сложив руки на груди в молитвенном жесте.

— Не помешаю? — спросил я, подходя ближе.

— Нет, — Эдуард покачал головой. — Мы как раз обсуждали проблему Гаранина. Ванда просит меня ему помочь, но я не понимаю, с чем. Это был его выбор, совершенно сознательный и добровольный. По-другому это не работает.

— Помоги ему снять привязку к Гильдии, — прошептала Ванда, протянув к нему руки.

— Ванда, я не вижу здесь Романа, говорящего, что он совершил глупость и просящего ему помочь, — Эд прервал несчастную Ванду очень мягко. — Тебе не приходило в голову, что он не хочет ничего менять и его вполне устраивает существующее положение?

— Да, но… — Ванда замолчала, а затем опустилась на диван, закрыв лицо руками. М-да, если Эд сейчас прав, то получается очень нехорошая перспектива, в которой главе Гильдии убийц запрещено иметь постоянные привязанности, а Ромку это абсолютно устраивает.

— Эд, я как раз о Роме хотел с тобой поговорить. Он эфирит, да? — спросил я его, а Ванда подняла голову, с удивлением посмотрев на меня.

— Да, он эфирит, — нехотя проговорил Эдуард. — А какое это имеет отношение…

— Прямое, — перебил я его. — Золотые нити второго дара Ванды как-то влияют на его источник. Они его словно укрывают, блокируют практически всё, кроме серебристой нити. — Быстро проговорил я и повернулся к уставившейся на меня подруге. — Ты же ничего не делала осознанно?

— Нет, — она покачала головой. — А что…

— Я понял, — Эдуард щёлкнул пальцами и вытащил телефон. — Егор, подойди в библиотеку. Сейчас!

Я недоумённо посмотрел на него, а потом сел рядом с Вандой.

— Так что с ритуалом Служения? Существует способ снять привязку? — спросил я, беря Ванду за руку и ободряюще сжимая её.

— Конечно, — Эд пожал плечами. — Не такая она и страшная, как её пытаются выставить. Например, все твои слуги приносили клятву Служения. И что, это как-то помогает содержать дом в идеальном порядке? — спросил он у меня ехидно.

Я насупился. Эдуард сдержал слово. Он ничего не сделал, чтобы заставить прислугу хорошо работать. Я же иногда что-то упускал из вида, как, например, уборку под шкафами. Обнаруживал я пыль случайно, чаще всего когда был занят, и потом забывал натыкать в неё Николая. И, по-моему, это не закончится никогда. Если только кто-то надо мной не сжалится и не выстроит уже моих слуг как положено.

— То есть ты можешь снять клятву с Романа? — в глазах у Ванды загорелись огоньки.

— Я этого не говорил, — Эд покачал головой и столкнулся с моим щенячьим взглядом. — Ну, хорошо. Мне нужно посмотреть, что там за привязка. Очень может оказаться, что конкретно я не смогу её снять. Принцип у любых ритуалов Служения один. Но зная Гараниных, которые и подмяли под себя в своё время убийц… Они вполне могли что-нибудь изощрённое добавить.

— Спасибо, — прошептал я, а Эдуард только вздохнул.

— Кто такие эфириты? — спросила тихо Ванда, но ответить мы не успели.

В библиотеку вошёл Егор. Он был взъерошенный, а на щеке у него был след от ручки. А, ну да, у него же сегодня занятия с приходящим рунологом.

— Что-то случилось? — сразу же спросил он, глядя на нас с Вандой. — У вас такие лица…

— Дима, иди сюда, — распорядился Эдуард и повернулся к Дубову. — Егор, сядь с Вандой.

Мы поменялись с Егором местами. Он сел на диван, а я встал рядом с Эдом. Прошла минута, другая… Мы недоумённо переглянулись.

— И? — наконец спросил Егор. — Мне что-то нужно делать?

— Нет, просто сиди рядом с Вандой. Можешь её за руку взять, чтобы тактильный контакт появился, — ответил Эдуард. — Дима, смотри внимательно.

Я недоумённо взглянул на него, а затем повернулся к друзьям, активируя магическое зрение, и чуть не упал. Потому что золотые нити дара Ванды перетекали в Егора. Но не укутывали серебристые нити, а, казалось, усиливали их, пристраиваясь рядом.

— Что это? — прошептал я, не в силах оторваться от завораживающего зрелища.

— Я должен был раньше догадаться, — Эдуард отошёл к окну, сцепив руки за спиной. — Просто уже даже в моё время носители золотого дара были редкостью. Золотые нити Ванды усиливают эрилей. Они для этого предназначены. Считалось, что больше эти нити ничего не делают.

— Усиливают эрилей? — недоверчиво спросил Егор и посмотрел на Ванду.

— Ну, конечно же, — я хлопнул себя по лбу. — Вспомни, в Дубках ты делал такие предсказания, которые даже опытные эрили не могут сделать. А ведь ты был всего лишь первокурсником! Егор, ты не мог их сделать, у тебя просто не хватило бы собственных сил.

— В этом есть рациональное зерно, — Егор нахмурился, а потом, прищурившись, посмотрел на Ванду.

— Но это не объясняет того, что Ванда делала с Ромкой, — я повернулся к Эду. А тот только усмехнулся.

— Как я уже говорил, дар Ванды усиливает эрилей. Он для этого предназначен. Уж не знаю, как произошла подобная связка. Скорее всего, когда-то эрили давали золотым что-то взамен. Не могу сказать. — Эд говорил, глядя в окно, а перед моими глазами снова возникла картина, как от Ромки отделяется какая-то нить и, в свою очередь, идёт к источнику Ванды. Неужели это он спровоцировал тот срыв, который сам же потом помог преодолеть?

— Я не понимаю, при чём здесь Роман, — очень тихо проговорила Ванда.

— Роман — эфирит. Так уж получилось, что из его источника выходят нити практически всех известных даров, кроме тёмных нитей, — продолжил Эдуард. — Есть и серебристые нити эрилей.

— Они мешали ему, — прошептал я, прикрывая глаза. — Остальные нити мешали ему усиливать серебряные нити, и он просто накрыл их, на время изолировав. Но в таком случае, Рома должен был действовать более рационально, а он…

— Вот это для меня загадка, — Эдуард даже руками развёл.

— Кстати, я видел, как и нити дара воздуха, отделяясь от Романа, подпитывали источник Ванды. Это могло повлиять на то, что произошло в гостиной? — спросил я, не глядя на Ванду. Нам всем было необходимо это знать, чтобы больше не допустить подобного.

— Нет, — уверенно проговорил Эд, поворачиваясь ко мне. — Эфириты не подпитывают магов других направленностей, а усиливают их дар. Но только в одном случае: если они в этот момент стабильны. Как ты понимаешь, подобного добиться даже в условиях лаборатории было проблематично. То, что произошло с Вандой — исключительно её проблемы с магией и эмоциональной нестабильностью. Хотя, если смотреть на эту проблему с другой стороны, именно Роман спровоцировал Ванду на выброс, — сжал он недовольно губы.

— Ты же хорошо к нему всегда относился. Что-то изменилось? — тихо спросил я.

— Кроме того, что теперь я не могу просто избавить этот мир от Гильдий? — усмехнулся Эд. — Ванда, Егор, выйдите на пару минут, мне нужно поговорить с Дмитрием наедине.

Они переглянулись и без лишних разговоров вышли. При этом Егор обнял Ванду за плечи. Она выглядела потерянной и, похоже, начала чем-то себя накручивать. Дверь за ними закрылась, и я повернулся к Эдуарду.

— Как так получилось, что Ромка — эфирит? Вы же их уничтожили.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — Эдуард снова сцепил руки за спиной и подошёл к окну. — Я виноват перед Романом.

— В чём ты виноват? — я невольно нахмурился.

— В том, что он родился, — ответил Эдуард. И пока я пытался вникнуть в его заявление, он молчал, вглядываясь в собственное отражение в стекле.

Глава 2

— Я практически закончил работу над созданием Службы Безопасности, когда поступил приказ о ликвидации эфиритов. Слишком они были нестабильны, слишком много жертв было при их взрывах, которые начали происходить всё чаще и чаще. Тёмные, особенно Лазаревы, не могли находиться при них постоянно, тем более что эфир закрепился на генетическом уровне и передавался детям. Половая принадлежность не учитывалась, и девочки были ещё опаснее мальчиков, — начал говорить Эдуард.

— Тёмные могли их стабилизировать? — тихо спросил я.

— Да. Особенно Лазаревы, — Эдуард ответил, не поворачиваясь ко мне лицом. — Это мы создали полуразомкнутый контур и, как понимаешь, не могли не подстраховаться, — он замолчал, а потом продолжил: — Ты же видел, как Роман постоянно искал ваше общество, твоё и, хм, Леопольда. В Демидове, как ни крути, а течёт капля нашей крови через Веронику. Я даже не представляю тот предел самоконтроля, который выработался у этого мальчика. Но тут, как ни странно, надо сказать спасибо его безумному отцу. Роман уже в семь лет спокойно мог проваливаться в медитативное состояние, чтобы успокоиться и замкнуться, не давая чувствам выйти наружу. Поэтому он смог справиться и с первым выбросом, и со своим даром, не привлекая к нему внимания и ничего при этом не разрушив, — Он скривился, словно лимон съел. — Тем не менее, я всё равно жалею, что ты не дал мне удавить этого скота.

— Ты его читал? — задал я вопрос, прекрасно зная на него ответ.

— Разумеется, как и всех в гостиной Первого факультета, кроме Демидова, — как-то чересчур равнодушно произнёс он. — Я не переношу эту семейку из-за выкрутасов своей сестры, и совершенно ничего не хочу знать о Демидовых, в принципе.

— Как вообще это получилось? Среди Гараниных же не было эфиритов, — я обхватил себя за плечи. Меня никогда не били в детстве, пара вполне заслуженных шлепков не в счёт, без этого дети часто не понимают, что до них пытаются донести родители. Даже представить не могу, что перенёс Ромка.

— Он получил этот дар от матери, — спокойно ответил Эдуард и опустил взгляд. Теперь он разглядывал подоконник. Наверняка там было на что посмотреть, но меня интересовало сейчас другое.

— Ты не успел выполнить приказ, да? Ну, тот несчастный случай, все дела… — Говоря это, я старался не думать о том, что в плане отмороженности Эд спокойно даст фору не только Ромке, тот вообще щенок рядом с ним, но даже «Волкам».

— Я не… Я не смог выполнить приказ до конца, — он ответил не сразу, а спустя почти пять минут, во время которых продолжал рассматривать подоконник. — Оставался последний. Разведка доложила, что он находится в родовом замке, но была одна маленькая деталь. Он ещё не родился и был связан со своей матерью в почти сакральном смысле, — Эд повернулся и посмотрел на меня, жёстко усмехнувшись, а я смотрел на него расширившимися глазами. — Тем не менее, я был полон решимости выполнить свой долг до конца.

Он говорил, а я словно видел, как наяву, что тогда произошло.

Её звали Мария. Ей было всего семнадцать лет, когда её выдали замуж. Молодой супруг оказался эфиритом. Его не убили, он сам погиб, не справившись со своей магией, оставив молодую жену почти беззащитной перед Лазаревыми.

Взрыв где-то во внутреннем дворе замка, чей-то крик… Её воины склонились перед Великим Князем, признавая за ним право решать.

Мария опустилась на колени в большом зале. Она молилась своему богу, чтобы тот был к ней и её нерождённому сыну снисходителен, потому что в её замок только что вошла сама смерть в образе прекрасного молодого воина. Она его не видела, потому что глаза были закрыты, а по прелестному личику текли слёзы. Мария не просила о пощаде, это было бесполезно, и она это прекрасно знала. Она молила подарить ей лёгкую смерть.

Свист, и молодая женщина зажмурилась. Инерцию меча, посланного в полёт, невозможно остановить. Ну вот и всё.

Эдуард совершенно нечеловеческим усилием сумел отклонить удар, и клинок чуть не сломался, ударившись об пол в двух сантиметрах от коленопреклонённой Марии.

Она резко распахнула глаза и увидела перед собой Лазарева. Его светлые волосы растрепались, и несколько прядей вырвалось из хвоста, падая на плечи, закованные в лёгкую броню. Потрясающе красивое лицо было искажено какой-то внутренней борьбой. Он сорвал с руки перчатку и снял перстень, который на мгновение окутался самой настоящей Тьмой.

— Беги, — почти прошептал Великий Князь.

— Что? — Мария смотрела на него непонимающе неестественно светлыми глазами.

— Беги! Быстро! Сумеешь спрятаться, тебя не будут преследовать, — рявкнул Эдуард и бросил ей кольцо. Она схватила его автоматически, не соображая, что делает. — Это артефакт Семьи. Может быть, он сможет немного утихомирить твоего ребёнка, — добавил он хмуро.

И тут до Марии дошло, что он ей говорит. Так быстро, как позволял ей живот, она вскочила и бросилась к двери, прижимая к груди перстень.

Эдуард сдержал слово и не искал её. Но в тот же вечер, напившись в хлам, он схватил своего лучшего друга Гаранина и потащил его в самый отвратительный портовый бордель, какой только мог найти.

Закончилось это похождение оживлением в виварии в теле волка под испуганным взглядом мальчишки, оказавшемся его далёким потомком.

Я молчал довольно долго, после того как Эдуард закончил говорить. Наконец, когда молчание стало уже давить, тихо произнёс:

— Если бы ты её убил, то Ромка вообще бы не родился.

— Потрясающая дедукция, — Эд усмехнулся. — Не родиться или сдохнуть в итоге, возможно, мучительной смертью — это не одно и то же, знаешь ли. Так что я виноват перед Романом. И в виде Гвэйна я, как мог, пытался облегчить его состояние. Это кроме того, что он является потомком Олега. Конечно, то, что делает с ним Ванда, это… — ну, я так и понял, что Ромка тебе чем-то дружка Гаранина напоминает. А тут, получается, вообще комбо. М-да, с таким главой Эдуарду будет сложно сдержать данное самому себе обещание стереть Гильдии с лица земли. Сам того не подозревая, Рома спас эти странные образования одним своим существованием.

— А перстень помог? — спросил я, прикидывая, как можно помочь Ромке хотя бы контролировать себя.

— Понятия не имею, — Эдуард снова отвернулся к окну. — Но, судя по тому, что Роман всё-таки родился, можно сделать вывод, что хотя бы частично, но помог. Иначе бы девчонку с её отпрыском вычислили и доделали то, что я не смог сделать.

За дверью послышалась какая-то возня, и мы вместе с Эдуардом повернулись на звук. Похоже, Ванда и Егор далеко не ушли и ждали меня в коридоре.

— Да пропустите же меня! — дверь приоткрылась, и до нас донёсся возмущённый вопль. — Я этого просто так не оставлю! Это совершенно возмутительно!

— Пётр Валерьянович, туда нельзя! — послышался голос Ванды. Судя по придыханию, она что есть сил пыталась сдержать мужчину, готового ворваться в библиотеку. — И не надо в меня тыкать этим журналом!

— Господин Савин, в библиотеке идёт совещание… — пропыхтел Егор.

— Вот когда они мне скажут, почему так со мной поступили, пускай продолжают совещаться!

— Что за… — Договорить Эдуард не успел.

Дверь распахнулась, и в библиотеку влетел весьма импозантный мужчина. Он был одет в короткое пальто, через плечо был перекинут огромный шарф в чёрно-белую полоску. В одной руке он держал глянцевый журнал, а в другой у него был зажат веер. Веер, кстати, был погнут. Наверное, он бил им Ванду по голове, чтобы прорваться сюда.

Вообще, у самого модного и известного модельера Петра Савина был пропуск в поместье. Но не удивлюсь, если бы он сумел прорваться сюда и без допуска, учитывая состояние, в котором он находился.

— Пётр Валерьянович, что вы себе позволяете? — Эд нахмурился, сложив руки на груди.

— Что я себе позволяю? — Савин заломил руки. — Если вы решили сменить модельный дом и выкинуть меня из своей жизни, то почему не сказали мне об этом в лицо? Почему не снизошли до того, чтобы написать записку на жалком клочке туалетной бумаги, что Савин вас разочаровал и вы больше не хотите, чтобы он вас одевал? — вопя это, модельер наступал на нас. Переглянувшись с Эдом, мы попятились. Я так вообще малодушно спрятался у Эдуарда за спиной и теперь выглядывал у него из-за плеча, готовый в любой момент спрятаться получше.

— С чего вы взяли, что мы хотим отказаться от ваших услуг? — попытался достучаться до разума модельера Эд. Он так же, как и я, совершенно не понимал, как можно успокоить его, не прибегая к насилию. Не связывать же, в самом деле. — Меня лично вполне устраивают…

— Да? А как тогда расценивать эту пощёчину? Ваша девочка появилась на известном фестивале не в той одежде, что я шил для неё, выбирая каждую нитку лично! Нет! Она появилась там в каком-то чудовищном плаще криворукого портняжки! Я бы ещё понял, если бы меня заменили на гения, превзошедшего меня! Я бы посыпал голову пеплом и ушёл, чтобы добиться совершенства! Но вот это, — и он ткнул Эду под нос фотографией в журнале.

Что я могу сказать, фотографы журнала сделали почти невозможное и улучшили фото, появившееся в газете. Ромку здесь по-прежнему могли узнать только те, кто его близко знал, зато на его куртке, в которую куталась Ванда, было видно каждую заклёпку.

— И что вы мне хотите здесь показать? — Эдуард отодвинул от себя журнал и сделал ещё один шаг назад. Видимо, просто на всякий случай.

— Как что? Вы не видите этот жуткий плащ, надетый на госпоже Вишневецкой? Это бульварное издание уже окрестило его сенсацией года! — я покосился на самый престижный модный журнал в руках у модельера. Во всяком случае Ванда говорила, что он самый-самый. Надо же, как Савин перевозбудился-то.

— Нет, Пётр Валерьянович, я не вижу здесь никаких плащей! — Эд слегка повысил голос. — Я вижу здесь мужскую куртку, которая висит на Ванде таким образом, потому что мужчина, набросивший её на плечи нашей девочки, крупнее, чем она!

— Да? А зачем госпожа Вишневецкая вообще её надела? — Савин никак не хотел успокаиваться.

— Потому что я замёрзла, — пискнула Ванда откуда-то из-за спины разошедшегося модельера. — И Рома надел на меня свою куртку.

— О, Пр… — Эд прервал себя на полуслове, чуть не воззвав к Прекраснейшей на глазах у Савина. Хотя, по-моему, модельер и не понял бы ничего, в таком взвинченном состоянии он сейчас пребывал.

— Да принеси ты эту проклятую куртку, — сказал я, высунувшись из-за Эда. — Пусть Пётр Валерьянович убедится, что это именно мужская куртка, а не женский плащ, и успокоится.

Ванда убежала, а Егор в это время сел на диван, зажимая себе рот, чтобы не заржать. Ну, и как минимум, не ляпнуть что-нибудь, что обидит Савина ещё больше. Вернулась Ванда уже через минуту, неся в руках Ромкину куртку.

— Вот, видите, это никакой не плащ, — выпалила она, прижимая куртку к груди. Да, здорово её торкает от Гаранина. Даже завидно чуть-чуть. Такие чувства.

— Я вижу, что это жуткая вещь, — сказал Савин задумчиво. — Качество кожи отвратительное, строчки ужасные. Он что, не мог набросить вам на плечи что-нибудь более подходящее вашему статусу?

— Не думаю, что у Романа в тот момент был большой выбор курток, чтобы он смог выбрать наиболее подходящую, — вставил язвительно Егор.

— Да? Но это не отменяет тот факт, что меня унизили, — Савин приложил палец к куртке, а потом дотронулся до кармана. — А вот это интересная находка. Кто, говорите, владелец этой вещи?

— Роман Гаранин. Глава Гильдии убийц, — ответил я, выходя вперёд. Буря вроде бы улеглась, и можно было уже не прятаться за Эдуарда.

— И где его можно найти? — Савин обошёл Ванду по кругу, рассматривая куртку. — Вот тоже интересное решение, но можно улучшить. Но шов, вы только посмотрите на этот шов, — он закатил глаза. — Кожу что, шилом пробивали, прежде чем шить?

— Вы действительно хотите найти Романа? — спросила Ванда, уставившись на Савина. Тот только всплеснул руками, явно показывая, как относится к такому идиотскому вопросу. Похоже, он даже не обратил внимания на то, как именно я представил Романа.

Ванда кивнула и подошла к небольшому письменному столу, где на клочке бумаги начала что-то писать. Егор не удержался и, поднявшись, взглянул на записку, удивлённо повернувшись в сторону подруги.

— Серьёзно? — прошептал он, но девушка никак не отреагировала.

— Вот, держите, — и Ванда протянула ему листок, подозреваю, что с адресом.

— Вот то, что мне сейчас нужно, — модельер выхватил у неё из рук бумажку, встряхнул веер и бросился к двери. — Карманы освободите. Они чем-то набиты. Это портит и так жуткий вид.

И он выскочил за дверь, даже не попрощавшись. Егор повалился на диван и всё-таки заржал.

— Ванда, ты серьёзно дала ему адрес главного офиса Гильдии убийц в Москве? — спросил он.

— А что такого? Он же хотел встретиться с Романом. Наверняка там ему подскажут, где конкретно его можно будет найти, — пожала она плечами.

— А мы не потеряем нашего портного? Надеюсь, Роман его не убьёт, а то я уже привык к его одежде. — Задумчиво проговорил Эдуард, глядя в сторону закрывшейся двери.

— Ванда, ты что, не смотрела, что находится в карманах? — спросил я, подходя к подруге.

— Нет, — она покачала головой и вздохнула. — Рома просил не трогать там ничего. Тем более, это неважно. Я всё равно ему даже не нравлюсь.

— С чего ты взяла? — я потянул куртку на себя, но Ванда в неё вцепилась мёртвой хваткой.

— Он сказал, что ему всё во мне не нравится, и набросил куртку, — ответила она, перехватила поудобнее и принялась доставать из карманов в основном оружие. Выкладывала она всё это добро на стол.

— Подозреваю, что имел в виду Гаранин не это, — серьёзно сказал Егор, отсмеявшись. Он подошёл к столу, на которой горка оружия становилась всё внушительней. — Вам не кажется, что у него какие-то проблемы? Прежде всего, с головой. И как ваш Гаранин проблемой выбора не страдает? Что мне взять: этот кастет или этот нож? А может быть, воспользоваться вот этим пистолетом? — Егор по очереди брал каждый предмет, о котором говорил. — А это что?

— Не трогай! — внезапно встрепенулся Эдуард и схватил три небольших шарика, нанизанных через равные промежутки на золотую цепочку. — Где ты это взял, парень? — пробормотал он, обращаясь явно к отсутствующему здесь Гаранину.

— Это Тёмный артефакт? — спросил я, разглядывая шарики. Они были похожи на этакий антистресс. Их, наверное, можно перебирать в руке. На одном из них стояло клеймо: переплетённые буквы «Э» и «Л». — Это твоё личное клеймо? — спросил я у Эда.

— Да, и это, кажется, ответ на наш вопрос по поводу перстня. — Эдуард решительно убрал шарики в карман. — Но вот эту игрушку я не отдам. Учитывая, что она вполне может уничтожить нас с тобой…

— Но кто его вообще сможет активировать? — Егор выбрал из кучи оружия ещё два артефакта, от которых разило Тьмой.

— Мы с Димой, Троицкий и Роман Гаранин, — хмыкнул Эдуард, подходя к столу.

— Эд, ты просто… — слово «псих» застряло у меня в глотке. Что у него была за самоубийственная мания — делать вещи и создавать людей, способных убить его самого?

— Так, это делал мой дядя. Гаранин что, кого-то утопить хотел? — Эд продолжал рассматривать артефакты. Он помотал головой, кладя тёмный кубик обратно на стол. — А вот это явно вышло из кривых рук моего брата. И… я даже не могу сказать, что он делает. Наверняка нечто уникальное. Похоже, что это артефакты одного временного периода.

— Почему ты так говоришь о брате? — спросил я, отрывая взгляд от какой-то аморфной штуковины, похожей на пролившийся и застывший кисель.

— Потому что я его знаю. — Эд ещё раз покачал головой. — Белку-бобра помнишь? — спросил он у меня, и я интенсивно закивал. Такое точно никогда не забудешь. — Его работа. Надеюсь, больше вопросов нет? Стой! — внезапно закричал он, вытягивая руку в сторону Ванды. Она, похоже, добралась до самых потайных из потайных карманов. Ванда держала за рукоятку кинжал, который только что вытащила из куртки.

— Что это? — я, нахмурившись, смотрел, как Эдуард, не реагировавший так бурно даже на артефакт, способный его убить, подошёл к замершей девушке и аккуратно вытащил у неё из руки кинжал. Его лезвие было сделано из какого-то чёрного материала, поглощавшего блики света, падающего на него. Почему-то даже от вида этого оружия мне стало немного не по себе.

— Ты не касалась лезвия? — тихо поинтересовался Эд у Ванды. Девушка отрицательно помотала головой. — Отлично. А теперь отдай мне куртку, потому что эти клинки идут парой и по одному не работают.

Ванда теперь безропотно протянула куртку Эдуарду. Он тут же быстро проверил все карманы, складки и подозрительные углубления. В конечном счёте извлёк из потайного кармана ещё один точно такой же клинок. Когда он положил их рядом, по рукоятям заплясали серебряные искры, и тут же проявилось клеймо создателя: Э и Л — ну кто бы сомневался.

— Что это такое? — Задал я вопрос Эду, задумчиво оглядывающему библиотеку. Он в этот момент подошёл к одной из полок и вытащил несколько книг, за которыми обнаружилась шкатулка с какими-то украшениями, которые он бесцеремонно вытряхнул на пол.

— Это? О, это клинки, которые я сделал специально для Олега. С их помощью можно убить любого мага. Не напрямую, конечно. Они всего лишь полностью блокируют источник и парализуют тело на десять секунд. Этого, как правило, вполне достаточно, чтобы доделать начатое, — рассеянно проговорил Эд, укладывая клинки в эту самую шкатулку и накладывая на неё запирающие чары, которые могли открыть только я и Эдуард. — Одна из моих лучших работ.

— А меня они могут убить? — прищурился я, пристально глядя на своего дядюшку.

— Тебя? Да, скорее всего, да. Под их влияние не могут попасть только Гаранины и я. Так что за лезвие эти кинжалы лучше не трогать. Одного того, что ты Лазарев может не хватить, чтобы не позволить им повредить твой источник.

— А расширить хоть как-то эти ограничения можно? — спросил Егор.

— Нет. Заклятия вплетались в основу клинков ещё на стадии ковки.

— Эд, ты реально псих, — простонал я, садясь на диван. — Даже спрашивать не буду, зачем они Роману. Хотя вопрос, зачем он таскает их с собой постоянно, всё же вертится в голове.

— Ванда, тебе Гаранин подарил пару миллионов золотых рублей, если что, — сказал Егор, указывая на оставшиеся на столе артефакты, прерывая возникшую тишину. — Лазаревские поделки очень дорого стоят.

— И на что только люди не тратят деньги, — Эдуард скривился, глядя на творение своего брата. Шкатулку он вручил Ванде. Девушка взяла её в руки довольно нерешительно.

— Но, получается, что у Ромки может больше не быть ничего похожего? — нахмурившись, проговорил я.

— Может быть, надо ему их вернуть? — тихо спросила Ванда.

— Нет, — покачал головой Эд. — Это убожество мы возвращать точно не станем. Можешь продать и стать весьма обеспеченной женщиной. А вот клинки не трогай. Пускай побудут у тебя в заложниках. За ними он точно прибежит, когда хватится. Ну или немного позже, когда все стадии принятия пройдёт, заканчивая смирением. — Хмыкнул он. — Егор, Ванда, оставьте нас. Из-за того что нас прервали, мы с Димой не закончили наш разговор.

Ванда прижала к груди шкатулку с кинжалами и схватила Егора за руку, оттаскивая от стола. Он в это время задумчиво смотрел на артефакты. Словно пытался что-то про них понять. Неохотно оторвав взгляд от странной кляксы, сотворённой братом Эдуарда, Егор дал себя увести. Меньше чем через минуту мы остались с Эдом в библиотеке одни.

— У меня есть идея насчёт тёмной игрушки для успокоения Роминых нервов, — сказал Эд, разглядывая вещи, вываленные на пол из шкатулки. В основном это были драгоценные побрякушки: кольца, цепочки. Оторвав от них взгляд, он посмотрел на меня. — И ты мне поможешь воплотить её в жизнь.

Глава 3

Пока Эдуард размышлял над тем, как помочь Ромке, я решительно направился к куче вываленных на пол безделушек. На ходу взял с соседнего столика вазочку. Вытащив из неё последнюю конфету, подумав, закинул её в рот и сгрёб в освободившуюся вазочку украшения. Поставив её на стол, вытащил первый попавшийся перстень и начал его разглядывать. Эд практически сразу подошёл ко мне и принялся копаться в безделушках.

— Что ты ищешь? — спросил я у него, вертя в руках массивное кольцо.

Вместо печатки на нём красовалась оскаленная морда волка. Работа выполнена настолько искусно, что была видна каждая шерстинка. На место глаз были вставлены два небольших изумруда, по качеству явно не уступающие тем, из которых мы сделали артефакт для Ванды. Размером, правда, поменьше. А вот металл, из которого был изготовлен перстень, я навскидку определить не смог, но это было явно не серебро.

— То, что смогло бы стать оптимальным накопителем, — рассеянно ответил Эд, посмотрев на меня. — Вот, то, что нужно, — и он выхватил перстень у меня из рук.

— Я так понимаю, это не обычные украшения, — я указал на вазочку, заполненную больше чем наполовину.

— Нет, это болванки для артефактов. Сделал недавно, когда заняться было особо нечем, — ответил Эдуард, изучая перстень. — Прекрасное сочетание первоклассной стали, драгоценных металлов и камней. Те, что мы так удачно нашли в Твери у той кофейни, идеально сюда подходят. Я думаю, что для Романа можно сделать обычный накопитель, подобный тем, которые носят одарённые. Только наполненный тёмной энергией, разумеется. По факту, ему сами артефакты-то и не нужны, нужна их тёмная составляющая.

— И как он будет им пользоваться, он же не Тёмный, — я с сомнением покосился на него.

— Нужно сделать накопитель полузамкнутым, чтобы крохи тёмной энергии постоянно поступали в источник Романа, — Эдуард удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд с перстня на меня. — Это несложно сделать. Но мне понадобится твоя помощь. Думаю, что в данном случае для лучшего эффекта можно использовать сочетание двух родственных магических потоков.

— Тот перстень… — я запнулся, а потом быстро договорил, — который ты отдал той девушке, Марии, был накопителем?

— Частично. У него были и другие свойства, но в основном, да, он был накопителем. Как ты уже понял и почувствовал на себе, когда переходишь за Грань, то энергии практически не остаётся. Грань может даже Тёмного высушить до конца. Нужно всегда иметь под рукой страховку. Никогда нельзя быть уверенным, что при выходе, не нужно будет сразу атаковать или защищаться, — серьёзно ответил Эдуард.

— Я даже спрашивать не буду, что могло заставить тебя ступить за Грань, а потом сразу нападать, — я покачал головой, — или защищаться.

— У меня была очень насыщенная жизнь, — немного подумав, сказал Эдуард. — Тот накопитель был обычным, да ещё и сделанным не слишком умело. Здесь же мы можем немного поэкспериментировать. Думаю, эфириту чистая энергия тёмного мага принесёт больше пользы, чем невнятные артефакты непонятного происхождения, — он покосился на артефакт своего брата и закатил глаза. — Да убери уже куда-нибудь эту дрянь, она меня раздражает.

Схватив непонятный артефакт, я, недолго думая, засунул его в карман штанов. Потом придумаю, куда его деть. А то Эд ещё подумает, что это брат предвидел его воскрешение и таким оригинальным способом решил поглумиться над его чувством прекрасного. И тогда он просто и без затей уничтожит ценную в наше время вещь. Ценную, пусть даже просто в денежном эквиваленте.

Эдуард тем временем убрал со стола вазочку с заготовками для артефактов, поставив её на книжную полку.

— Принцип создания артефактов на самом деле не так уж и сложен. Чем-то напоминает создание портала, только без привязки к определённым координатам. Для тёмных требуются специальные чары, которые вплетаются в основу в момент изготовления артефакта, — менторским тоном проговорил Эд, поворачиваясь ко мне. — Я почти закончил специальное пособие, чтобы ты изучил базовые техники. Принцип действия немного отличается от того, которым пользуются маги-артефакторы, но не намного. Пока что просто смотри, как это делается, и когда я скажу, направь поток чистой энергии в перстень.

— Хорошо, — сосредоточенно ответил я.

Эд кивнул и сделал небрежный пасс. Нас сразу же окружила тёмная вуаль, через которую нельзя было ничего разглядеть. Я кожей чувствовал энергию смерти, разлитую вокруг меня. Даже волоски на руках встали дыбом, и по всему телу побежали мурашки. Это было до сих пор непривычно, и я подсознательно ждал, что вся эта энергия начнёт впитываться в мой источник. Разумеется, ничего подобного не происходило, как и всякий раз, когда мы с Эдуардом изучали что-то новое из арсенала Тёмных.

Изумруды, заменяющие волку глаза, вспыхнули ярким зелёным светом, как только Эд произнёс первые слова заклинания, направляя тонкий поток собственной энергии в перстень. Окружающая нас вуаль начала распадаться на мелкие нити. Эти нити одна за одной вплетались в направленный поток, обволакивая кольцо и постепенно проникая в него.

Когда вся тёмная энергия, разлитая в пространстве библиотеки, заняла своё место, Эд махнул рукой, и перстень начал испускать грязно-серебристый свет. Я видел магическим зрением, что сформированный из тёмных нитей кокон начал распадаться, раскрываясь, как цветок, в центре которого находилась голова волка с сияющими зелёными глазами.

— Давай, — крикнул Эд, и я тут же направил поток своей неоформленной силы в самый центр этого цветка.

Насыщение энергией происходило до тех пор, пока тёмный клубок не стал сматываться, практически полностью замыкаясь. В итоге осталась лишь небольшая брешь. Из неё выходила едва заметная тёмная нить, окутывающая перстень. Она вилась, постоянно находясь в движении, не находя пока для себя точки взаимодействия.

— Ну вот и всё, — удовлетворённо проговорил Эдуард, передавая мне перстень.

Он явно стал намного тяжелее и поменял цвет на серый с тёмными вкраплениями. Только вот изумруды всё ещё продолжали светиться, но уже не так ярко, как в момент создания артефакта. Я хмыкнул, увидев личную гравировку Эдуарда Лазарева на том месте, где обычно ставится проба. Ну, конечно, он просто не мог не выпендриться.

— Тёмные нити неестественны для эфирита. Вдруг что-то пойдёт не так, когда они проникнут в Ромкин источник? — нахмурился я, всё ещё рассматривая это произведение искусства. — Вдруг что-нибудь произойдёт?

— Ничего не произойдёт, — ответил Эдуард, доставая маленькую коробочку из очередного ящика. Забрав у меня из рук получившийся артефакт, аккуратно положил в неё перстень. — Тёмная нить — это единственная нить, способная стабилизировать источник эфирита. И да, у Романа её нет. Мы так и не смогли придумать, как внедрить им тёмную составляющую, чтобы она закрепилась в поколении. К сожалению, пойти тем же путём, что и Демидовы, унаследовавшие свою тёмную нить от моей сестры, с эфиритами не получилось. Этот хаос просто перемалывал тёмную составляющую, не оставляя после себя и следа.

— Если можно было просто сделать для каждого эфирита накопители, то необязательно было их всех убивать, — сказав это, я посмотрел Эду в глаза.

— Мы поступили правильно в своё время. Их с каждым поколением становилось бы всё больше, а Лазаревых практически уничтожили. Однажды наступил бы тот момент, когда от планеты не осталось бы и следа просто потому, что эфиритов некому было контролировать. — Жёстко ответил он, и я неохотно кивнул, принимая его правоту, как бы мне ни хотелось возразить.

И тут до нас донеслись крики, прорвавшиеся в библиотеку сквозь массивные двери.

— Не помню, чтобы Рокотов повышал на кого-то голос, — задумчиво произнёс Эд и посмотрел на меня. — Похоже, наши волки окончательно решили все свои дела и теперь пытаются разобраться, что случилось с малой гостиной, — усмехнулся он, прислушиваясь к весьма красочным эпитетам, донёсшимся до нас.

— Но ведь Громов должен был прийти вечером, — я перевёл взгляд на часы и едва не присвистнул. Прошло уже четыре часа, с того момента, как мы с Эдом начали заниматься накопителем для Романа. — Ничего себе.

— Время внутри Тёмной вуали идёт иначе, — Эдуард правильно понял мой удивлённый взгляд. — Иди к остальным. Я передам наш подарок Гаранину и присоединюсь к вам, — и он сел за стол, взяв в руки ручку.

— Ага, привет ему передавай, — рассеянно проговорил я, даже не задав себе вопрос, а каким образом он встретится с Гараниным, если тот, скорее всего, сейчас в Москве. Вот именно сейчас мне было не до этого. Выйдя из библиотеки, я с опаской направился в сторону гостиной.

— То есть, Андрей Николаевич, ты не подумал, когда отправлял на это задание нестабильного мага воздуха с эмоциональной привязанностью к этому мальчишке? — до меня донёсся голос Андрея, больше всего напоминающий рык.

Осторожно выглянув из-за угла, я увидел, что в центре почти восстановленной гостиной стояли все наши няньки во главе с Рокотовым. Они проигнорировали немногочисленные кресла и стулья, стоявшие как придётся. Лица у всех были суровые, и почти все, кроме самого Рокотова, сложили руки на груди. Иван же стоял, слегка расставив ноги и заложив руки за спину.

Егор сидел на коротком диване возле стены и отрешённо смотрел перед собой. Ванда, забилась в угол кресла, закрыв лицо руками. Громов же стоял в центре кружка, образованного «волками», глядя на вышедшего вперёд Андрея.

— Я не знал! — судя по всему, начальник Службы Безопасности в который раз пытался объясниться, но его никто не хотел слушать.

— Мог бы спросить или дать чёткое задание: вступить в контакт с Гараниным. Тогда мы бы избежали всего этого, — Бобров обвёл рукой гостиную, а потом бросил на столик газету с нашумевшей статьёй. — Ты хоть понимаешь, Громов, почему мы запрещали тебе и твоему отделу привлекать Ванду с Дмитрием к сомнительным операциям? Почему мы даже из дома их не выпускали, создавая условия подобные тем, что были в школе? Потому что они нестабильны! — повысил он голос, сложив на груди руки.

— А вот об этом уже вы могли меня предупредить! — Громов сжал губы, но Андрей проигнорировал его выпад и продолжил говорить.

— Самое страшное для мага воздуха — потерять контроль в семнадцать лет, когда от полного сформирования источника остаётся несколько малюсеньких шажков. И что бы ни говорили о себе огневики, но самым опасным и разрушительным даром является как раз воздух! И теперь всё, над чем я работал последние полтора года, пошло коту в задницу. И из-за чего? Из-за какого-то мальчишки! — И он указал на темноволосый Гаранинский затылок, видневшийся на фотографии.

— Он глава Гильдии убийц, а не мальчишка! — процедил Андрей Николаевич.

— Да хоть охранник, который сбежал с нашей Вандой в разгар вечеринки, — парировал Андрей раздражённо. — Меня мало волнует, кем он является на самом деле.

— Андрей Олегович, уймись. Хватит на меня давить, — Громов внезапно успокоился и теперь говорил холодно и безэмоционально. — Я ещё раз повторяю, что не имел ни малейшего понятия обо всём этом. Человека, составившего неверную ориентировку, я уволил…

— И вы думаете, что нам от этого стало легче? — подал голос Залман. — Ладно, допустим, всё, что произошло — это нелепая случайность и недоразумение. Но почему вы не согласовали план хотя бы с Эдуардом, если никого из нас не было в поместье в этот момент?

— Я согласовал, — снова довольно резко ответил Громов.

Я в это время тихо прокрался к Егору и, потеснив его, примостился рядом и решил заполнить возникшую паузу.

— Вы ему тоже не сказали, что речь идёт о Гаранине, а по вашей ориентировке Эдуард этого не понял, — сказав это, я попытался вжаться в спинку дивана, потому что в мою сторону повернулся не только Громов, но и все наши няньки.

— Эдуард не мог узнать Гаранина даже по нормальной ориентировке, — в голос Громова вернулось раздражение. Да, ненадолго Андрею Николаевичу удалось взять себя в руки. — Они незнакомы, так что имя ни на что бы не повлияло.

— Эм, как бы сказать, — я замялся, а потом выпалил. — Эдуарду на самом деле известно о Романе больше, чем всем нам вместе взятым. И Гаранин его, можно сказать, знает, но под другим именем.

— Просто замечательно, — процедил Громов и на секунду прикрыл глаза. — Что это вообще за формулировка «можно сказать, знает»? Так они знакомы или нет? — В ответ я только неопределённо пожал плечами. — Так, ладно, я ещё должен что-то знать, чтобы больше таких неожиданных случайностей не возникло?

Под пристальными взглядами мы с Вандой и Егором переглянулись и синхронно замотали головами.

— Думаю, что сыграл свою роль тот самый пресловутый человеческий фактор, — хмурясь, проговорил Рокотов. — Но в следующий раз я попрошу, Андрей Николаевич, согласовывать с нами планы на наших воспитанников. Во всяком случае до того момента, пока мы будем числиться их наставниками.

— Я это уже понял, Иван Михайлович. Больше никаких пожеланий нет? — Они недолго пободались взглядами, после чего Громов снова повернулся ко мне и произнёс вкрадчивым голосом. — Тогда я задам ещё один вопрос, который меня интересует уже долгое время: откуда вам, Дмитрий Александрович, так хорошо знаком глава Гильдии банд? Алексей Бойко не подконтролен вообще никому, и ваша, можно сказать, нежная встреча вызвала шок у половины присутствующих на фестивале.

— Ну-у-у, — протянул я, не зная, как ответить на этот вопрос. Всё-таки не все знали о моём странном желании нести свет просвещения в трущобы, посетившем меня в детстве. — У меня было очень странное и интересное детство. Я познакомился с бандой ещё до школы. Там тогда заправлял Бык, — замявшись, я поднял взгляд на Громова. — Я не знаю его настоящего имени. А Бойко — это Лис? — В ответ Громов сдержанно кивнул.

— Да, Алексей Вадимович Бойко, кличка Лис, — добавил он, продолжая сверлить меня пристальным взглядом. — Что вы делали в банде?

— Я учил их читать, писать, считать, думать головой. Не всех, но Быка, Лиса и ещё пару парней точно. Кажется, это были Лось и Воробей. Их настоящих имён тоже не знаю, — я развёл руками. — Лис намекнул, что благодаря мне банда поднялась в их рейтинге гораздо выше, чем было до этого. А те простые навыки, которым я их научил, дали возможность Лису развиваться и достичь того, чего он в итоге достиг. Наверное, как-то так.

— Как к этому отнёсся Александр Юрьевич? — Громов смотрел на меня немигающим взглядом.

— Отец вроде бы не возражал. Даже поощрял мои странные потребности. Во всяком случае он так сам мне говорил. Лис сказал, что его ненавязчивая опека подняла банду ещё выше, но она привлекла к ним много ненужного внимания. — Я обхватил себя за плечи.

— В чём это выражалось? — этот вопрос задал Иван. Волки, как и Громов, пристально разглядывали меня, словно увидели впервые.

— Не знаю, меня не посвящали в дела банды. Но в итоге Бык погиб, а Лис занял его место. — Тихо ответил я. — Лис сказал, что всё равно мне благодарен, и я могу к нему обращаться в любое время.

— Просто великолепно, — Громов потёр пальцами переносицу. — Дмитрий Наумов водит дружбу с главами двух самых опасных, вооружённых до зубов Гильдий. А я об этом ни сном, ни духом. Отличная работа! — мне показалось, или кого-то ещё ждёт увольнение? Уж слишком ядовито Громов произнёс последние слова. А Андрей Николаевич тем временем продолжал, отбросив окончательно все церемонии. — Значит, ты действительно можешь связаться с Лисом напрямую?

— Наверное, да, — ответил я, стараясь не обращать внимания на взгляды, которыми буровили меня наши няньки.

— Ты сейчас можешь ему позвонить и поинтересоваться, как он относится к Клещёву и его веяниям. Если этот му… мужчина, — он назвал определение Клещёва с заминкой, — заручится поддержкой банд, то нам всем станет очень весело. Даже ваши весьма тесные взаимоотношения с Гараниным нам не помогут, его Гильдию просто сметут, чтобы не мешалась под ногами.

— И что, есть подобные предпосылки? — хмуро поинтересовался Рокотов.

— Да. По моим данным, Клещёв внедрил уже несколько человек в головную банду Гильдии, — перевёл взгляд на полковника начальник Службы Безопасности.

— У меня нет его номера, — ответил я, соглашаясь с каждым словом Громова.

Андрей Николаевич достал папку из портфеля, который стоял у него в ногах, вытащил из неё бумагу и передал её мне. Ага, полные сведения о Главе Гильдии со всеми контактами.

Я повертел головой и, не найдя стационарного телефона, павшего смертью храбрых в разгар бушующего урагана, достал из кармана мобильный. Увидев с десяток пропущенных с незнакомого номера, просто сбросил эту информацию в архив. Потом перезвоню, наверное.

Набрав указанные в досье цифры, я приложил трубку к уху, слушая длинные гудки.

— Бойко, — я сразу же узнал голос Лиса, прозвучавший на довольно шумном фоне. Переключив на громкую связь, я отстранил телефон от головы, держа в руке.

— Привет, Лис. Тебя Наумов беспокоит, — поприветствовал я его.

— Привет. Не думал, что ты так скоро позвонишь, — его голос был спокоен, но фон исчез, скорее всего, он зашёл туда, где никто бы нас не подслушал. — Что-то случилось?

— Не совсем, — ответил я. — Мне нужна кое-какая информация. Как ты относишься к Клещёву? И поддержишь ли его в случае ваших договорённостей? До меня дошли странные слухи, и мне это нужно знать, чтобы быстро сориентироваться. Бизнес, сам понимаешь.

— Понимаю, — согласился Лис. — Но иметь дела с этим неудачником? — он фыркнул. — Клещёв пытается заслать ко мне своих людей, но мне это неинтересно. А те, кого мои помощники вычислили в главной банде, скоро перестанут быть, — добавил он жёстко. — Я сначала не хотел их трогать. Неохота, знаешь ли, следующих засланцев вычислять. Но после того, что произошло на последнем Совете Гильдий, принял другое решение.

— А что произошло на вашем Совете? — спросил я с любопытством. — Громов даже вперёд подался, вслушиваясь в каждое слово.

— Да этот убогий пытался наезжать на Гаранина. Ромка же с ходу заблокировал повестку от Гильдии мошенников и не дал Клещёву выступить перед всеми Гильдиями, — засмеялся Лис. — Я так и не понял, какие у Гаранина претензии к Клещёву, но вот так дерзко наезжать на убийц при главах всех Гильдий не слишком правильно. Вылетел твой Клещёв из окна довольно красиво. Роман даже с места не поднялся. — Он замолчал, а потом задал вопрос предельно серьёзным голосом. — Митя, ты хочешь, чтобы мы к нему примкнули?

— Нет, наоборот, — я помотал головой, будто парень мог меня увидеть. — Такие волнения не принесут ничего хорошего. Ни мне, ни вам, в конечном счёте.

— Гаранин тоже так считает, — после секундной паузы произнёс Лис. — Я же с ним встретился после той сходки у Муратова. Вы с ним близко знакомы, это видно было. Он из знати вышел, так что в этом нет ничего удивительного. Но остальные-то от него морды воротили… Роман сказал, что знал о тебе и нас, что ему твой отец об этом говорил, только он сначала не верил. Да, ты знаешь, кто на вас патруль натравил?

— В общих чертах, — ответил я обтекаемо, взглянув на Громова.

— Просто слухи разные ходят. Слишком уж Клещёв начал активно вести себя после гонки. Мои ребята говорят, что это он патруль натравил на вас, чтобы своих засланных ребят вытащить. Что узнал про мой приказ на их счёт и решил подстраховаться. Нехорошо получилось, конечно. Руслан до сих пор волосы рвёт, и не только на голове, оправдываясь передо мной и Гараниным. Хотя мы ему вообще никаких претензий не предъявляем, — хохотнул Лис.

— Нет, это не Клещёв был, — я снова посмотрел на Громова, и тот кивнул, разрешая мне продолжать. — Это мои конкуренты подсуетились. Статью видел? Мой арест из этой же оперы. Так что можешь Руслана успокоить, он точно здесь ни при чём.

— Ладно, успокою Русланчика, — Лис хмыкнул. — А ты что ради Клещёва звонил? Или всё-таки что-то у тебя произошло?

— Нет, ничего такого, с чем мы не справились бы, — ответил я.

— Может, приструнить кого надо? Тех, кто с арестом и статьёй связан, например? Ты говори, не стесняйся.

— Да нет, пока не стоит, но я буду иметь в виду, — я закусил губу, глядя, как вытягивается лицо Громова.

— Ну, бывай, тогда. Звони, если что. Я всегда помогу, ты же знаешь.

— Я знаю, Лис. Счастливо, — отключив телефон, я положил его на столик. — Это всё. Или нужно что-то ещё решить с Гильдиями, пока о моём триумфальном появлении на сходке у Муратова не забыли? — спросил я у Громова. — Только предупреждаю, я больше никого не знаю.

— Нет, пока этого достаточно, — ответил Андрей Николаевич. — Я должен ещё что-то знать? Может, кроме первой подростковой влюблённости в главу убийц, — он посмотрел на вспыхнувшую Ванду, — и нежной дружбы с главой банд, — перевёл взгляд на меня, — есть что-то ещё? — и Громов вперил взгляд в Егора.

— Нет. Я ни в чём подобном не замешан, — замахал Дубов руками встрепенувшись. — Я всю жизнь прожил в деревне, и моим единственным преступлением является угон мотоцикла у родного брата. Это произошло летом после практики. Я жутко хотел съездить в соседнее село на дискотеку.

— Допустим, я пока тебе поверю. Просто потом не нужно меня обвинять во всех смертных грехах, если что-то пойдёт не так! — Громов раздражённо посмотрел на Боброва.

Андрей же в это время задумчиво разглядывал Ванду, видимо, решая, что с ней делать. Задачка-то и впрямь непростая.

— Вам именно для этого нужен был Рома, чтобы Клещёва не подпустить к Гильдиям? — напряжённо спросила Ванда.

— Не совсем, — Громов снова потёр переносицу. — Гаранин — представитель одной из старших Гильдий и обладает правом вето. К сожалению, Роман отклонил моё предложение о сотрудничестве. — Он посмотрел на меня. — Как вышло, что ты не знал, чем он занимается? Вы же вроде друзья.

— Наши дороги разошлись, а он слишком упрямый и не рассказал о своих проблемах. — Ответил я. — Рома практически запретил мне ему помогать.

В этот момент в гостиную вошёл Эдуард, видимо, уже вернувшись порталом из Москвы.

— Андрей Николаевич, все вокруг знали, что у Димы в школе было всего три друга: Егор, Демидов и Гаранин. Как так получилось, что о последнем вы даже не подозревали? — спросил он, занимая свою излюбленную позицию возле окна.

— Потому что мои эрили пришли к выводу, что они едва знакомы. И что Гаранин максимум, что сделает, это поговорит с ним. Ведь Дмитрий, как глава рода Наумовых, отказался от опеки над Романом, когда умер Александр Юрьевич. — Громов поднял свой портфель и повернулся к двери, показывая, что разговор подошёл к концу.

— Какой опеки? — я непонимающе смотрел на него. — Впервые об этом слышу.

На Ванду я в этот момент старался не смотреть. И так кожей чувствовал её возмущённый взгляд. Будь она огневичкой, я бы, наверное, задымился.

— Твой отец, Александр Юрьевич Наумов, за две недели до своей смерти оформил опеку над Романом, — Громов посмотрел на меня с интересом. — Это обязательное условие для того, чтобы несовершеннолетний мальчик мог полноценно выйти из Рода. Нужно предоставить в мэрию опекуна, который будет нести юридическую ответственность за действия того, кто новый род образует. Вплоть до совершеннолетия последнего. Когда Александр Юрьевич умер, и ты вступил в права наследования, ваш поверенный вернул в мэрию все документы с пометкой отказа.

— Я не отказывался от опеки. Да я даже не знал о ней, — схватившись за голову, я чуть слышно выругался. Теперь понятно, о чём именно Ромка хотел поговорить, настаивая на встрече в Твери. И о чём хотел поговорить со мной отец в день своей смерти.

— Потому что отказ оформила я, — встрепенувшись, я посмотрел на женщину, вошедшую в гостиную.

— Мама?

Глава 4

— Да где же они? — Гаранин рылся в огромном сейфе, лихорадочно перебирая коробки, шкатулки, оружие и папки с документами. — Только не говори, идиот, что ты не выложил клинки после задания и оставил их в этой злосчастной куртке, — сквозь зубы процедил он. — Только не их. А если она к ним прикоснётся? Или поранится? Какой же ты, Рома, идиот. — Он поднялся на ноги и с силой захлопнул дверцу сейфа. — Конечно же, я их не выложил. Ведь сразу после закрытия контракта я поехал на эту сходку к Муратову.

Стоявшая на столе лампа неожиданно поднялась в воздух и, пролетев через всю комнату, вылетела в распахнутое окно.

— Вашу мать, — в сердцах выругался глава Гильдии убийц и выпрямился, закрывая глаза и делая глубокий вдох.

Прошло несколько дней со встречи с Дмитрием Наумовым и Вандой, и теперь Роман ощущал всё буйство собственной магии, которую он впервые за десять лет не мог взять под контроль. Слишком много событий, и ещё больше эмоций свалилось на него в тот день. Гаранин не в силах был сейчас с ними совладать, чтобы впасть в то состояние, так чётко прописанное в характеристике, выданной Ванде: холодный, безэмоциональный, лишённый эмпатии.

И у него не осталось ни одного тёмного артефакта, который помог бы ему справиться. Но последнее, что Роману хотелось сейчас сделать, — это сесть в машину и нестись в Тверь, чтобы встретиться с ними со всеми. Он не гордый, просить помощи ему не привыкать. Но Рома боялся, что не сможет после этого просто уйти. И даже если бы у него хватило решимости, он был уверен, что его не отпустят, и в этом случае он не сможет долго сопротивляться.

— Добрый день, я могу с вами поговорить, Роман Георгиевич? — Гаранин встрепенулся и повернулся к открывшейся двери, в которую вошёл молодой парень, внимательно разглядывающий хозяина кабинета.

— Евгений? — Рома нахмурился. Он практически сразу узнал в этом парне того полицейского, которому сломал руку в Колизее. — Я сейчас немного занят, — проговорил он, глядя на раскачивающуюся под потолком люстру. Источник, наконец, перестал активно бурлить, и Роману удалось хотя бы на время стабилизировать своё состояние. Только вот руки дрожали так, что это уже невозможно было скрыть. — Проходи, только быстро, — кивнул он, указывая рукой на стул.

— Что с вами? Вам плохо? У вас похмелье? — поинтересовался полицейский.

— Что? Нет. Я не пью, — тряхнул Рома головой и глубоко вздохнул, представляя, как выглядит со стороны.

— Роман Георгиевич, — в кабинет влетела девушка лет двадцати пяти на вид. Копна русых волос завивалась тугими локонами и падала на плечи, а яркий макияж привлекал внимание к миловидному личику. Высоченные каблуки, очень короткая юбка и провокационно расстёгнутая блузка довершали образ. — К вам Евгений Дмитриевич Ожогин, он говорит, что знает вас.

Роман перевёл взгляд с девушки на опешившего полицейского, а потом обратно на неё.

— Я уже в курсе, что ко мне пришёл посетитель, — скривился Гаранин. — Выйди.

Девушка ловко развернулась на шпильках и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.

— Меня уволили, — сразу заговорил Женя, падая на стул, на который продолжал указывать Гаранин.

— Сочувствую, — сказал Рома, нахмурившись, без капли сочувствия в голосе.

— С волчьим билетом. Нашли козла отпущения, уроды, — хлопнул ладонью по столу Ожогин. — Я никуда теперь работать устроиться не смогу, потому что в моём личном деле стоит пометка, что я стал причиной конфликта между твоей Гильдией и полицией, — перешёл на «ты» парень, игнорируя охреневшего хозяина кабинета. — После этого от меня ушла жена. Не нужен ей такой муж, на которого пальцем показывают и смеются. И который никак не может работу нормальную найти. Как оказалось, не всем с девушками везёт, как… неважно, — он махнул рукой.

— Так, стоп, — поднял руку Гаранин, с лёгким изумлением разглядывая или настолько смелого, или окончательно улетевшего парня. — Это всё очень печально, вот только я к твоим проблемам совершенно точно никакого отношения не имею. Я даже не в курсе, что у меня с полицией существует какой-то конфликт. А теперь скажи мне, Женя, что тебе от меня нужно?

— Дай мне работу, — выпалил бывший полицейский, рассматривая груду бумаг, которыми был завален рабочий стол главы Гильдии. При этом на самого главу он предпочитал не смотреть.

— Что? — удивлённо моргнул Гаранин. — Ты в своём уме? Ты понимаешь, где находишься?

— Вполне, — он пожал плечами, вытаскивая какой-то листок. — Ого, он что, твой? — искренне удивился Евгений, разглядывая накладную.

— Да. Положи на место, — Гаранин выхватил листок из рук Ожогина и бросил его на стол, скривившись при этом. Слишком много бумаг, и он явно ещё не скоро разгребёт этот завал, образовавшийся после трёх дней отсутствия на рабочем месте. — Ты не убийца, и я не стану тебя им делать.

— Я умею стрелять, и навыки рукопашного боя у меня неплохие, — пробубнил Евгений. — Зачем он тебе? Он же совсем недавно открылся, и прибыль будет приносить года через три в самом лучшем случае.

— Моим мальчикам нужно чем-то заниматься в свободное время, чтобы не свихнуться. Работа у них тяжёлая, и нужно расслабляться. Кто-то картины рисует, кто-то готовит, кто-то щенят с котятами в приюте содержит, — задумчиво проговорил Роман. — Я помогаю, как могу. У меня отморозков нет, уже нет. Гильдия — это всего лишь оружие для заказчика. А для нас — работа. Неприятная, но что поделать, жизнь вообще несправедливая штука. Те, кто считает убийства призванием, у меня не работают. Женя, иди отсюда, не порти себе карму.

— Нет, — Ожогин покачал головой. — Мне некуда идти. У меня бывшая жена даже квартиру забрала. Мне жуткая конура при разделе досталась. Хорошо иметь отца судью. Даже трёх месяцев со дня свадьбы ждать не нужно. И плевать на законы. Папочка сделает всё для развода. Тем более он был от меня не в восторге. Как говорится в постановлении, брак расторгнут в связи с определёнными обстоятельствами, — скривился бывший полицейский. — И что бы ты ни говорил, Роман Георгиевич, но именно ты виноват во всём, что со мной случилось. Поэтому дай мне работу.

— Женя! — прорычал Роман. — Просто уйди! Ты не…

Он не договорил, потому что дверь распахнулась, и в кабинет влетел импозантный мужчина в распахнутом коротком пальто с шарфом в чёрно-белую полоску. В одной руке он держал веер, которым себя обмахивал, во второй — какой-то журнал.

— Мне нужен Роман Гаранин! — требовательно произнёс он. — Где он? Мне нужно срочно с ним поговорить.

— Вы кто? — опешил Рома, делая шаг назад. Он даже рефлекторно потянулся к пистолету, лежавшему на столе, но потом одёрнул руку. На убийцу этот человек был явно непохож.

— Я? Кто я? — мужчина задохнулся, глядя на него. — Я, молодой человек, Пётр Савин! А вы, как я понимаю, тот, кто мне нужен. — Модельер обошёл удивлённого Евгения, обогнул стол и, приблизившись вплотную к главе Гильдии убийц, начал рассматривать его лицо. — Вот, это ваше? — он наконец отстранился от Гаранина и всучил ему измятый журнал. Роман ни разу не пошевелился за всё это время, стараясь взять себя в руки. Его источник снова пришёл в движение, и Гаранин прилагал все усилия, чтобы не сорваться.

— Да кто вы такой? — повысил голос Рома, когда ему удалось с большим трудом справиться с собственной магией. Савин молча его разглядывал, и тогда Роман перевёл взгляд на раскрытую страницу, где сразу же увидел нашумевшую фотографию. На ней был запечатлён он с Вандой. Только эта была более чёткая, и его при большом желании можно было узнать.

— Я тот, кого вы унизили! Тот, у кого украли самое дорогое! — закатил глаза Савин, начиная обмахивать себя веером более энергично. От этих слов Гаранин впервые за несколько лет впал в ступор. Он совершенно не знал, что делать в этой ситуации и как вообще реагировать на этого странного мужика. Даже его источник перестал волноваться и на некоторое время замер.

— А у вас я что украл? — наконец, поинтересовался Роман, бросая журнал на стол и складывая руки на груди.

— Кроме моей музы? Моего источника вдохновения? Мою репутацию! — рявкнул Савин и наставил сложенный веер на Гаранина. — Где он?

— Кто? — Рома отодвинулся, настороженно глядя на модельера.

— Тот, кто посмел надругаться над искусством! Тот, кто буквально изнасиловал моду самым извращённым способом? Кто шил куртку, которую уже окрестили прорывом и новым веянием? Это же абсолютно топорная работа! Неаккуратная. Не лишённая определённой изюминки, в этом не могу не согласиться, но абсолютно бездарно выполненная! — почти нормальным голосом ответил Савин.

— Я понятия не имею, кто её мне шил, — наконец, до хозяина кабинета дошло, что именно хочет от него этот странный мужчина. — Мне и всем моим людям шьют одежду на заказ в обычном ателье три женщины и какой-то мальчик. Ателье стоит напротив этого дома через дорогу. Это всё? Тогда попрошу вас…

— Нет, мне нужны контакты этого… хм, ателье. О Боги, никогда не думал, что я это слово когда-нибудь произнесу вслух. — Поморщился модельер. — Мне просто необходимо встретиться с тем, кто создаёт эскизы для вашей одежды.

— Вот! — Роман схватил со стола папку и протянул нахмурившемуся модельеру. — Здесь все данные по ателье. Я уже сказал, что оно находится через дорогу в подвале. Там такая тусклая вывеска, не ошибётесь. Идите туда и встречайтесь с кем хотите. Только вот что, Савин, это моё здание и люди, которые там работают, работают на меня. Делайте с ними, что хотите, но, чтобы никаких перебоев с поставкой одежды для меня и моих ребят не было. Всё понятно? — холодно поинтересовался Гаранин и, схватив модельера за шарф, просто выволок его из кабинета. Савин даже не сопротивлялся. Он уже начал листать документы и не обращал ни на что внимания.

— Я вам сообщу о своём решении! — Сказал модельер, захлопывая папку и, повернулся к Роману, когда тот уже подтащил его к выходу из приёмной. — И да, что у вас с причёской? Хотя выглядит оригинально, — он закинул конец шарфа за плечо и вышел. Дверь за ним мягко закрылась.

Гаранин повернулся к зеркалу и выругался сквозь зубы. Попытавшись руками пригладить растрёпанные и торчавшие в разные стороны волосы, он, в конце концов, плюнул на это гиблое дело. Ничего, полдня так проходил, и ещё столько же проходит.

— Оля! — Роман отвернулся от зеркала, поворачиваясь к девушке, сидевшей за столом и мечтательно смотрящей на дверь. — Это что сейчас было?

— Это же сам Савин! — с придыханием проговорила она, закатив глаза.

— Это кабинет главы Гильдии убийц, — прошипел он и, опершись на стол ладонями, наклонился к замершей девушке. — А не проходной двор! У тебя здесь всего две функции: варить мне кофе и никого не пускать ко мне в кабинет без моего разрешения. Может, у Мишина ты делала что-то ещё, судя по твоему внешнему виду, но, запомни, я не сплю с секретаршами! Потому что я, в отличие от Мишина, не идиот. И сюда приходят люди, чтобы решить определённые очень деликатные проблемы. И им плевать на то, как ты одета!

Проговорив это, Рома вернулся в кабинет, громко захлопнув за собой дверь.

— С пожарной инспекцией лучше не связываться, — огорошил его с порога Евгений, читающий очередной документ, сидя за столом. — Лучше устранить эти мелкие нарушения. А вот со штрафом они, конечно, загнули. У меня начальник в пожарной инспекции лучшим другом отца был, могу с ним связаться, чтобы пересмотрели размер штрафа или вообще аннулировали, если вы вовремя все нарушения устраните по предписанию.

— Их сразу же устранили, — сквозь зубы проговорил Роман. Лампа, висевшая над столом, взорвалась, погружая кабинет в полумрак. Подул ветер, поднявший многочисленные бумаги в воздух. В комнате стало холодно, и по стенам побежала изморозь.

— Что с тобой? — Женя вскочил, с беспокойством глядя на него.

— Всё, пока это всё. — Пробормотал Роман, не открывая глаз. По его виску пробежала капля пота, оставляя мокрую дорожку на коже. — Женя, найди мне тёмный артефакт, желательно Лазаревский. — Прошептал Гаранин, не открывая глаз.

— Насколько быстро? — уточнил Ожогин, прикидывая, кого он знает из торговцев с чёрного рынка. Потому что тёмных артефактов, да ещё и вышедших когда-то из рук Лазаревых на свободном рынке не было. Они очень редко появлялись на аукционах, и стартовая цена была настолько запредельной, что даже не вызывала удивления.

— Вчера, Женя. Мне нужно было этим заняться ещё вчера. Сумма не имеет никакого значения, я найду её. — Продолжал шептать Роман, разжимая сжатые в кулаки пальцы. Они разжимались плохо, словно их свело судорогой.

Внезапно дверь в очередной раз за эти безумные полчаса распахнулась настежь, едва не задев замершего и пытающегося взять себя в руки Романа.

В кабинет зашёл какой-то парень и, ни на кого не обращая внимания, подошёл к столу, чуть ли не строевым шагом. Положив на стол небольшую коробку, перевязанную пышным красным бантом, он повернулся к Роману.

— Посылка для господина Гаранина, — совершенно равнодушным голосом произнёс он, глядя куда-то мимо хозяина кабинета.

— А ты кто такой? — Немного успокоившийся Роман подозрительно покосился на коробку. — Оля! — С дальней стены сорвались несколько ножей и тут же полетели в разные стороны, лишь чудом никого не задев.

— Это курьер доставил важную посылку, — отчеканила залетевшая в кабинет девушка.

— И её никто не проверил? — здание ощутимо тряхнуло. Похоже, он не успеет доехать до Твери, надо было засунуть все опасения в задницу и ещё вчера рвануть к Наумову. А теперь, похоже, поздно. — А если это бомба? Или ещё что-то в том же духе? Кто отправил посылку.

— Не знаю, мужик какой-то, — пожал плечами курьер, всё ещё глядя перед собой стеклянным взглядом. — Сказал, что открыть её может только господин Гаранин. И приказал мне уйти только тогда, когда господин Гаранин вскроет посылку и получит подарок.

— Понятно, тебе явно мозги промыли, а менталистов я знаю только троих: Клещёв, Демидов и Рощин. Ну что ж, посмотрим, кто мне удружить захотел, — проговорил Роман, уже не обращая внимания на то буйство стихий, которое происходило вокруг него.

Со стены сорвалась картина, и Ольга вскрикнула, присев, пропуская её над собой. Ожогин молча пытался не дать разлететься бумагам на столе, навалившись на них почти всем телом.

Рома же подошёл к столу. Едва прикоснувшись к коробке, он ощутил исходящую от неё ауру Тьмы. Она впитывалась в него через руки, сразу же давая хотя бы видимость контроля. Ветер стих, а в помещении сразу же стало заметно теплее.

Дрожащими руками Гаранин лихорадочно сорвал бант и вскрыл коробку. На красном бархате лежал массивный перстень, с оскаленной мордой волка вместо печатки. Именно от него исходила эта аура, и она была намного сильнее, чем от всех артефактов вместе взятых, которые у него когда-либо были.

Роман осторожно взял перстень в руки и чертыхнулся, проваливаясь в медитативное состояние, закрывая глаза, как губка, впитывая в себя исходящую от кольца Тьму. Он рассматривал свой источник. В него уже вплеталась тёмная нить, полностью его утихомиривая. Рома невольно сравнил ощущения. Тёмные нити подавляли источник. Они заставляли его находиться в спокойном состоянии. Но даже этого было недостаточно. Даже с этой тёмной нитью, нужно было контролировать себя и свои эмоции. С Вандой было не так. Рядом с ней его источник сам сворачивался в компактный клубок и мирно засыпал, даже не пытаясь возмущаться.

— Ничего себе, — голос Жени вырвал Романа из транса. Ожогин уже слез со стола и теперь подошёл к Гаранину, рассматривая перстень. — Этот артефакт делал Эдуарда Лазарев. Видишь гравировку. Даже не думал, что тёмные артефакты того периода могут сохраниться в таком отличном состоянии.

— Я тоже, — пробормотал Роман и надел перстень на палец, теперь уже с облегчением выдыхая.

— Я даже представлять себе не хочу, сколько он стоит, — покачал головой Евгений. — Интересно, кто и самое главное, за что дарит тебе такие подарки.

— Чаевые за хорошо выполненную работу, — язвительно ответил Роман, весьма демонстративно покосившись на пистолет. Женя поднял руки и отошёл от него, давая понять, что понял и отстал.

Курьера уже не было. Рома даже не заметил, как тот ушёл. Внутри коробки лежала записка. Развернув её, Гаранин уставился на знакомый почерк. Именно этим почерком была написана записка, приложенная к заряженным пистолетам для дуэли Наумова и Полянского. На том месте, где должна была быть подпись, располагался отпечаток большой волчьей лапы.

«Роман, этот артефакт тебя стабилизирует. Но ему иногда будет требоваться подзарядка. Не тяни до последнего и обратись уже к Диме».

— Как интересно, похоже, Гвэйн не погиб при разрушении школы, — Роман вытер со лба пот и осмотрел разгромленный кабинет. Переведя взгляд на сидящую на корточках девицу спокойно сообщил. — И да, Оля, ты уволена. Займись ею, — он повернулся к Жене. Бывший полицейский в это время с любопытством рассматривал странную записку. Услышав адресованную ему фразу, Ожогин встрепенулся.

— Эм, ну я знал, что будет проверка, — он пожал плечами, разглядывая опешившую девушку изучающим взглядом. — Только вот у меня нет оружия: табельное сдал, а другим не обзавёлся. Но, согласно пятому пункту второго параграфа устава Гильдии, всем необходимым оружием и снаряжением Гильдия обеспечивает своего сотрудника в полной мере.

— Ты что, псих? — Роман посмотрел на него, с удивлением выпрямляясь. — Она же просто секретарша…

— Согласно третьему пункту восьмого параграфа устава все члены Гильдии, приближённые к главе, могут уйти со своего поста только одним способом. К приближённым членам Гильдии относятся ближайшие советники, помощники, секретари и члены гильдии первого и второго звена.

— Женя, ты меня пугаешь. Я же просто хотел, чтобы ты подготовил бумаги на увольнение, — Гаранин подошёл к шкафу и вытащил толстенный талмуд с верхней полки. Стряхнув с него пыль, бросил на стол поверх бумаг.

— Прежде, чем сюда прийти, я подготовился, — ответил Ожогин, глядя, как глава Гильдии открывает книгу на какой-то странице, внимательно вчитываясь. — А ты что, устав своей Гильдии не знаешь?

— Я изучал карманную версию, — рассеянно проговорил Роман. — Слушай, Оля, не повезло тебе, — он поднял взгляд на попятившуюся девушку. — Кто же знал, что Евгений Дмитриевич так сильно захочет занять твоё место.

— Козлы, не подходите ко мне, — прошипела секретарша и, быстро подняв с пола нож, направила его в сторону мужчин. — Даже не думайте. Я пережила двух глав и просто так не сдамся!

— Вот, Оля. Именно так ты должна охранять вход в мой кабинет, — выдохнул Гаранин, захлопывая книгу. — Иди работай. И переоденься уже. Ты принят личным помощником, — обратился он к Евгению. — Сколько ты там зарабатывал?

— Сто двадцать золотых, должен был, — Ожогин недоверчиво посмотрел на Романа. Гаранин поднял куртку с пола, накидывая её на себя.

— В месяц? — уточнил Роман.

— В год. Потом обещали повышение…

— Как вы живете на такие деньги? — фыркнул Гаранин. — Сходи с Ольгой в отдел кадров, там оформят все бумаги. Озвучишь клятву Гильдии и получишь метку. Потом разгреби эти бумаги. Через два часа вернусь, посмотрю, как ты с работой справляешься.

— А…

— Работай, Женя, — с этими словами Гаранин вышел из кабинета, закрывая за собой дверь.

* * *

Я стоял напротив матери, не зная, как правильно реагировать на её такое внезапное появление. Нас практически сразу оставили наедине, и я одновременно был этому рад, и жалел, что остался без поддержки.

— Ты изменился, вырос, — улыбнулась мама и подошла ко мне, крепко обнимая и целуя в лоб.

— Ты тоже изменилась, — не стал я скрывать очевидного. Она словно помолодела лет на десять, да и одеваться стала по-другому. Причёску сменила. Было непривычно, но ей шло. И мне даже было неинтересно, почему, когда был жив Саша, она не экспериментировала со своей внешностью. И время, и средства позволяли ей это делать. — Ты приехала без звонка.

— Я не могу приехать в собственный дом, чтобы повидаться с сыном? — нахмурилась она отстраняясь. — И да, я тебе звонила раз десять, но ты так и не взял трубку.

— А, так вот чей это незнакомый номер был, — прошептал я, косясь на телефон, предательски лежавший на столе. — Ты приехала одна?

— Да, Герман тяжело переносит дальние перелёты, — тихо ответила мама и, подойдя к столу, взяла в руки газету со скандальной статьёй. — Я тебя не узнаю, Дима. Как ты вообще мог допустить подобное? «Все задаются вопросом, как Дмитрий Наумов отнесётся к предательству своей невесты? И не является ли это причиной того, что он начал вести разгульный образ жизни, растрачивая состояние своего отца». — Прочитала она концовку статьи, где говорилось, что Ванда сбежала в неизвестном направлении с нанятым специально для неё охранником.

— Не думал, что ты веришь всему, что пишут в газетах, — я продолжал стоять, не зная, что делать дальше.

— Гомельский обещал, что за тобой присмотрят и у тебя будут лучшие учителя. Но, судя по тому, что я вижу, тебя самого твоё образование и будущее мало волнуют, — она обвела гостиную странным взглядом. — Кто все эти люди? Я видела, что твоя невеста всё ещё живёт с тобой под одной крышей. Как это вообще допустили твои советники? Такой позор.

— Ванда не моя невеста, — пояснил я. — Никогда ею не была, и вправе встречаться с тем, с кем захочет. Что касается остальных, это мои друзья и наставники. И все они, включая Ванду, не бросили меня в тот момент, когда мне больше всего было нужно их присутствие, — довольно жёстко ответил я. — Зачем ты приехала? Убедиться, что твоему безлимитному счёту ничего не угрожает?

— Дима, ты мой сын, и я за тебя волнуюсь! Что бы ты обо мне не думал. — Она немного повысила голос.

— Что-то незаметно, мама, — я стиснул зубы так, что во рту появился привкус мела. — Вот все люди, которые находятся сейчас в доме, включая дворецкого, обо мне волнуются. А тебя я рядом с собой не вижу уже очень давно.

— Дима, это несправедливо с твоей стороны, — она бросила газету на стол. — Я приехала, чтобы забрать тебя во Фландрию. Туда, где сейчас находится твой дом. По телефону ты обсуждать со мной это не хочешь, поэтому я лично выволоку тебя отсюда. Не позволю, чтобы ты позорил себя и своё имя.

— Мой дом находится здесь! И Саша прекрасно понимал, насколько мне важно жить в доме, принадлежащему Лазаревым! А ты снова завела эту шарманку про переезд, — я сложил руки на груди. — А эта статья не про меня, а про моих друзей. Нам было выгодно преподнести данную информацию именно в этом свете. И да, если ты не в курсе, я вывел практически все предприятия в Россию. Осталось совсем немного. И мне даже по семейным делам во Фландрии делать нечего. Почему ты отказала Гаранину в опеке? — резко сменил я тему.

— Я не знаю этого мальчика, и это были дела Саши, а не твои и тем более не мои, — ответила она довольно резко.

— Ты должна была посоветоваться со мной! — теперь уже я начал повышать голос. — Ты понимаешь, что своим безрассудным решением ты сломала жизнь как минимум двум близким мне людям? Ты даже последнюю волю папы не уважила! Так стремилась уехать? Наверняка, если бы не купол, то улетела бы ещё раньше. Я не прав?

— Не смей говорить со мной в таком тоне! Собирайся. Мы через час улетаем. — Она повторила мой жест, сложив руки на груди.

— На том частном самолёте, покупка которого довела Гомельского до нервного срыва? — уточнил я. — Или ты успела ещё что-то прикупить за те две недели от последней покупки яхты и двух квартир на побережье? И ты меня после этого попрекаешь в тратах?

— Я даже представить не могла, что вырастила такого мелочного сына, — в сердцах бросила мне мать.

— Что? — я чуть не поперхнулся. — Мелочного? Тебе напомнить, сколько денег ты вывела за последний год со счетов и чего мне стоило успокоить моего поверенного? Гомельский как белка в колесе крутится, стараясь, чтобы мы не ушли в минус, не говоря уже о какой-то прибыли. И мне теперь интересно, ты была знакома со своим новым мужем, когда ещё с Сашей жила? Или это любовь с первого взгляда? В твоём возрасте после двух законных браков?

— Тебя это не касается, — прошипела она, и сейчас мне всё стало предельно ясно.

— Надеюсь, твой муж обеспеченный человек, — процедил я, хватая телефон. — И, я очень надеюсь, что ты всё же не изменяла Саше.

— Дмитрий Александрович, что-то случилось? — в трубке раздался спокойный голос Гомельского.

— Да, Артур Гаврилович, можете открыть бутылку самого дорого шампанского и отпраздновать то, о чём мечтали весь последний год. Заблокируйте все счета моей матери.

— Все? — недоверчиво уточнил он. — Вы имеете в виду, чтобы я установил лимит…

— Нет. Я хочу, чтобы со счетов семьи больше не ушёл ни один медный рубль на оплаты счетов моей матери. Тем более что Анна Александровна уже давно не Наумова, — я не смотрел на мать, прекрасно чувствуя напряжение, которое сейчас царило в гостиной.

— Я всё сделаю. Хочу напомнить, что покупки, сделанные в течение последнего месяца, по законам Фландрии можно аннулировать. — Гомельский даже для приличия не скрывал своей радости.

— Делайте всё, что считаете нужным, — сказал я и отключился.

— Ты не посмеешь, — проговорила мать, сжав кулаки.

— Я уже это сделал. Хочешь жить как раньше? Возвращайся сюда и живи со мной, если, конечно, всё ещё считаешь себя моей семьёй. Кормить и купать в роскоши незнакомого мне мужика я больше не собираюсь. Тем более что купленного тобой хватит на всю оставшуюся жизнь, — отрезал я. Перегнул ли я палку? Нет. Это нужно было сделать уже давно.

— Дима, прости, что отвлекаю, — в гостиную заглянула Ванда и окликнула меня, не глядя на мою мать. — Тебе звонит Рома. Мы сейчас в библиотеке, так что, если хочешь поговорить с ним наедине, то…

— Я понял, Ванда. — Ответив подруге я повернулся к матери. — Это очень важный звонок, который я не могу проигнорировать, благодаря тебе и твоей неприязни ко всему, что касалось моего отца. Да, можешь смело уезжать, считай, что я с тобой попрощался, — бросил я застывшей на одном месте матери и вышел из гостиной, направляясь в библиотеку.

Глава 5

Я не собирался идти в кабинет или в какую-нибудь другую комнату, чтобы поговорить с Ромкой, а потом пересказывать наш разговор несколько раз. Поэтому направился прямиком в библиотеку. Ванда зашла следом за мной и аккуратно прикрыла дверь. После чего встала рядом с Егором, который на одном из столов что-то чертил на листе бумаги. Рокотов с остальными волками стояли в стороне, негромко переговариваясь. Как только я вошёл, разговоры сразу стихли.

— А где Громов? — обведя всех напряженным взглядом, поинтересовался я.

— Отбыл по важным делам. Он не знал, сколько продлится твоя встреча с матерью и решил больше не задерживаться, — ответил за всех Эдуард. Он как обычно стоял возле окна, заложив за спину руки. Стоял очень прямо, гордо вскинув голову. — Судя по всему, разговор у вас не задался.

— Зато мы всё наконец выяснили без недомолвок и увиливаний, — я направился к столу, на котором стоял телефон.

Чувствовал ли я что-то большее, чем обиду? Нет, вряд ли. Меня даже совесть не мучила за то, что я так поступил. Что это? Взрослею? Или уже свыкся с тем, что она больше не является частью моей жизни? А ведь если разобраться, то и не являлась никогда. Рядом всегда были Саша и крёстный. Мать появлялась периодически. Она даже не интересовалась, где я пропадал целыми днями, когда связался с бандой Быка. Даже Громова это больше интересовало, чем её.

— Хочу напомнить, Дмитрий Александрович, что вас на линии ожидает господин Гаранин. — В библиотеку совершенно бесшумно зашёл дворецкий, отвлекая меня от размышлений. — Вас соединить здесь или вы пройдёте в кабинет, и звонок перевести туда? — Николай подошёл к столу, у которого я стоял, снял трубку и нажал пару кнопок.

Телефоны все в доме были новенькие и присутствовали теперь во всех комнатах. И даже номера имели разные, чтобы не создавать путаницы и избегать подслушивания. Так что в разбитой в хлам гостиной внезапно обнаружился ещё один плюс.

— Здесь конечно. Я же не просто так сюда пришёл, — я забрал трубку и нажал на вызов, тут же переключаясь на громкий звук. — Рома?

— Привет, Дим, — по библиотеке разлетелся знакомый голос. Правда, мне показалось, что голос был каким-то чересчур спокойным. Я даже удивился. Никогда не думал, что Гаранин может быть настолько отстранённым, даже холодным. Ему же всегда «б-з-з» в одном месте жить спокойно не даёт. — Я могу поблагодарить тебя за подарок?

— Наверное. Но всё зависит от того, что ты имеешь в виду, — уклончиво ответил я.

— Гвэйн не погиб при разрушении школы? — Задал Рома самый странный вопрос из всех, которые мог задать.

— Нет, но это очень запутанная история…

— И, наверняка очень трагичная и печальная, — хмыкнул Гаранин. — Он Тёмный?

— Это не телефонный разговор. — Быстро ответил я. — Рома, может, ты приедешь ко мне, и мы поговорим? — Ну же, соглашайся. Ведь именно этого я хочу добиться от нашего разговора.

Я задумчиво посмотрел на усмехнувшегося Эда. Интересно, что он сделал и как преподнёс перстень, раз Ромка сразу же подумал о Гвэйне? Надо было всё-таки до конца оставаться с ним и проследить, что именно тот наворотил, когда артефакт упаковывал. Чтобы не выглядеть сейчас идиотом, не понимающим, о чём идёт речь.

— Нет, я не думаю, что наше общение стоит продолжать, — после некоторой заминки ответил Роман. — Это не принесёт ни тебе, ни ей ничего хорошего. Мы по разную сторону закона находимся и слишком далеко отошли друг от друга в социальной иерархии. Твой подарок, ты не поверишь, пришёлся очень кстати, и получил я его чертовски вовремя. За него можешь просить, о чём угодно, кроме нашей скорой встречи. На это я не могу пойти, извини. Я так понимаю, ты узнал о проблемах с моей магией, учитывая характер артефакта?

— Да, и не только об этом. Я знаю, как тебе можно помочь, и я не о клятве Служения, — я покосился на Ванду, напряженно вслушивающуюся в каждое слово.

— Я научился сам справляться с этой небольшой проблемой, спасибо за предложение. Я, пожалуй, откажусь, — мне показалось, что и на этот раз он слегка затянул с ответом, вероятно, действительно обдумывая то, что я сказал.

— Почему ты сразу ничего не сказал об опеке? Я об этом узнал за десять минут до твоего звонка чисто случайно из разговора с матерью. — Я чувствовал, что он сейчас отключится, и поэтому говорил всё, что приходило в голову.

— Твой поверенный прислал отказ, — холодно ответил Гаранин. — А встретиться нам так и не удалось.

— Ты мог прямо сказать, что тебе нужно. Сразу, как только позвонил, чтобы договориться о встречи. У меня отец тогда только что погиб, и я плохо соображал, знаешь ли. В добавок ко всему у меня тоже начались проблемы с магией. Поэтому первое время всеми делами управляла моя мать, — довольно резко ответил я.

— В тот день, когда мы должны были встретиться, у меня оставалось меньше суток, чтобы оформить новое прошение. И о том, что ты жив, я узнал гораздо позже. — Гаранин проигнорировал ту часть, где я говорил, что он мог сказать мне обо всём сразу. Вряд ли в этом случае я потащился бы на встречу пешком. Мы бы с ним встретились как минимум в офисе Гомельского. Вот же баран упрямый!

— Ты вернулся в Род? — неожиданно спросила Ванда.

— Нет, я сумел найти опекуна, — в голосе Романа прозвучало удивление. Он, видимо, не думал, что при нашем с ним разговоре может присутствовать кто-то третий.

— И это…

— Варис. — Быстро ответил Рома. — Как понимаешь, у своих старых знакомых я не мог просить ничего подобного, — сейчас в его голосе послышалась горечь. — Да и никто из них не согласился бы идти против моего отца в открытую.

— Я даже представлять не хочу, что Варис попросил взамен, — тихо проговорила Ванда.

— Не стоит этим интересоваться, — на этот раз Роман ответил, не задумываясь. — И да, это всё в прошлом, поэтому я не хочу об этом вспоминать.

— Может, ты приедешь, чтобы свои артефакты забрать? — тихо вздохнув, спросила Ванда.

— Можешь их продать и стать очень обеспеченной девушкой, — слишком быстро ответил Ромка. — Кинжалы только оставь, они всё равно на рынке стоят, как пара столовых ножей не слишком хорошего качества. Они очень специфичны и это сильно снижает их стоимость. Ты же не трогала клинки?

— Нет, нам вовремя объяснили, что это такое, — ответила Ванда.

— Тогда, может, вы мне их вернёте? — мягко поинтересовался Гаранин. — Вам они всё равно могут только навредить, а мне нужны для работы.

— Они у Ванды в заложниках побудут, пока ты лично не придёшь и не попросишь их вернуть, — я поднял руку, не дав подруге продолжить разговор.

— Надеюсь, что к заложникам вы будете относиться крайне бережно и уважительно, — резко ответил Гаранин и отключился.

— Вот и поговорили, — выдохнул я, поворачиваясь к Эдуарду.

— А что ты хотел, это же Гаранин, — он закатил глаза. — У этой семейки есть две совершенно неискоренимые черты. Первая, это склонность к садизму. Проявляется она в разной степени, в зависимости от воспитания и окружающей обстановки. Вторая — вот этот мерзопакостный упёртый характер, передающийся из поколения в поколение с завидным постоянством. Пока он сам не решит, что ему что-то нужно и это правильно, вы будете об стену головой биться, но никакого результата не добьётесь.

— И какова вероятность того, что он придёт в итоге к осознанию необходимости хотя бы со мной нормально поговорить? — поинтересовался я у совершенно спокойного Эда.

— Когда пройдёт все стадии принятия, наступив по пути на одни и те же грабли, измазанные навозом. Как минимум трижды, — хмыкнул Эдуард. — Сейчас Роман явно находится на стадии отрицания. Вот когда он перейдёт к торгу с самим собой, нужно начинать периодически напоминать ему о себе, чтобы он не забыл и не переключился на что-то другое. Не поверишь, но он не только внешне напоминает мне Олега. У них даже судьба складывается одинаково, и всячески наталкивает меня на мысль, что история всё-таки циклична. Тот тоже из-за какой-то девки с отцом разругался. Только у Романа получилось не сдохнуть при этом в адских муках.

— Из-за какой девки Роман поругался с отцом? — хмуро поинтересовалась Ванда.

— Понятия не имею. У Гаранина в голове такой хаос был, что я так и не понял: он жениться хотел или наоборот всеми силами стремился отвертеться от женитьбы, — ответил Эдуард насупившейся девушке.

— Ладно, пока можно главу Гильдии убийц на время забыть и приступить к более насущным проблемам, — хмуро заявил Рокотов. — Как выяснилось на практике, у нас образовались некоторые прорехи в обучении, и сейчас акцент будет делаться на ликвидацию этих недочётов. Ошибки мы учли и сейчас будем разрабатывать новую тактику. Вы к нам присоединитесь? А то всегда были недовольны тем, что подобные решения принимались без вашего участия.

— Я могу съездить на несколько дней к родителям? — неожиданно тихо спросила Ванда, поворачивая голову в сторону Андрея.

— Думаю, что это возможно, — после продолжительной паузы ответил Бобров, пристально глядя на девушку и о чём-то напряженно думая. — Время, проведённое рядом с родными, может помочь стабилизировать твой источник. Только нужно постараться избегать посторонних контактов, которые могут вызвать неадекватную реакцию.

— Роман и не планирует со мной встречаться, ты же слышал, — ответила ему Ванда.

— А я не об этом Гаранине говорю. Он-то как раз сможет сдержать твой выброс. Я переговорю с господином Вишневецким, и после этого отвечу на твой вопрос.

На этих словах Андрей вышел из библиотеки, на ходу доставая телефон из кармана штанов.

— А вы что хотите попросить? — с усмешкой в голосе поинтересовался Рокотов, глядя на Егора, вставшего в это время со стула.

— Я так понимаю, меня держали взаперти всё это время исключительно за компанию с этими двумя, — Дубов указал рукой на нас с Вандой. — Но сейчас-то Дима стабилен. Может, нам всё-таки можно хоть раз съездить в Тверь, чтобы немного развлечься перед тем, как на нас будут испытывать новую систему обучения?

— После того, что Дима отчудил в Колизее? — хохотнул Залман. — Я вот не уверен, что у него ещё парочки интересных знакомств со времен тяжелого детства нигде не припрятано.

— Идите, — махнул рукой Иван. — Лепняев с вами, побудет на время вашим телохранителем и водителем. Тоже развлечётся. Вы же в клуб собрались?

— Да мы же недалеко и ненадолго, — я попытался избавиться от навязанной опеки. Не понимаю, как можно будет отдохнуть и развлечься, когда за нами будет пристально наблюдать один из волков. Судя по погрустневшему виду Егора, он сейчас думал о том же.

— Это не обсуждается, — отрезал Рокотов. — Или так, или никак. Тем более, вы его даже не заметите, если целенаправленно не станете высматривать в толпе.

— Собирайся. Твой отец пообещал за тобой присмотреть. — В дверном проёме показался Андрей, обращаясь к молчавшей всё это время Ванде. — К вам, оказывается, в гости приехала сестра матери с дочерями. Женская компания будет для тебя как раз кстати.

Ванда не ответила, и быстро вышла из библиотеки, чтобы собрать немного вещей.

— У тебя есть какие-то идеи насчёт сегодняшнего вечера? — тихо поинтересовался я у Егора, выходя в коридор.

— Вообще-то были. В Твери сегодня какая-то закрытая вечеринка в новом клубе будет проходить. Для особо избранных. Думал, туда заглянуть, — тихо проговорил он.

— И это никак не связано с той картой вероятности, которую ты чертил? — я посмотрел на него, слегка наклонив голову.

— Не совсем. Ладно, Громов попросил составить прогноз на встречу Клещёва с главой Гильдии торговцев. Эта встреча как раз должна в этом клубе состояться. Но у меня немного не сходится. Похоже, базовые координаты опять даны с некоторыми неточностями, — выдохнул Егор. — Мне нужно только несколько секунд, чтобы убедиться в правильности расчётных данных. А дальше я полностью готов наслаждаться внезапно свалившимся отдыхом. — Улыбнулся он и даже потёр руки в предвкушении.

— Знаешь, что? — задумчиво проговорил я. — Мы не пойдём туда, куда тебя ведут твои должностные обязанности. Отдыхать, так отдыхать. Помнишь, чем последнее поручение Громова закончилось? Тратить единственный вечер, который нам выделили наши наставники на мутные дела Андрея Николаевича? Нет уж, уволь. Тем более, что он об этом тебя не просил. Поедем в обычный клуб и отдохнем, как полагается. Я хоть с девушкой какой-нибудь, наконец-то, познакомлюсь.

— Хорошо. Так даже лучше, — немного подумав, Егор утвердительно кивнул головой. — Поедем вместе с Вандой?

— Разумеется. — ответил я. — Пока соберёмся, пока доедем, как раз вечер наступит. Как раз самое время в клуб завалиться.

— Дмитрий Александрович, — Николай появился возле меня абсолютно бесшумно. Словно не подошёл, а возник прямо из воздуха. Даже интересно стало, существует ли какая-то школа дворецких, где их учат вот так незаметно передвигаться? — Анна Александровна уехала и просила передать, что будет ожидать вас в отеле «Корона» в Твери до завтрашнего утра. В двенадцать часов завтрашнего дня она улетает обратно во Фландрию. Если вы измените ваше решение, то просто позвоните ей.

— Угу, я понял, — кивнул я Николаю и направился в свою комнату, чтобы собраться к своему первому выходу в клуб. О словах матери я старался не думать. Если бы хотела в чем-то меня переубедить, например, в своём ко мне отношении, дождалась бы моего возвращения.

И всё-таки мысли постоянно возвращались к нашему разговору с матерью. Возле входа в комнату я остановился и достал из кармана телефон. Посмотрев на трубку, потёр лоб. Я даже не помню, как его туда положил. Тряхнув головой, набрал нужный мне номер.

— Дмитрий Александрович, что-то случилось? — тут же поприветствовал меня Прохоров. Трубку он взял после первого же гудка.

— Максим Николаевич, — я тщательно обдумал то, что хочу поручить начальнику моей службы безопасности. — Подготовьте мне, пожалуйста, обобщённое досье на Германа Кляйна, супруга моей матери. Мне нужно знать о нём всё. Родословную, был ли раньше женат, есть ли у него дети, кто его любовница, особенности бизнеса и кличка любимой собаки. Всё, что только будет возможно.

— Я понял, Дмитрий Александрович, как только информация будет готова я с вами свяжусь. Что-то ещё?

— Нет, пока этого достаточно. — Я отключился и внимательно посмотрел на телефон. Не знаю зачем, но мне внезапно показалась, что информация об этом человеке очень важна. Для меня всё это время было довольно странно, что Герман отказывается встретиться со мной. Он знает, что я Тёмный? Вряд ли, конечно. Но вот то, что я менталист, Герман вполне может знать. И сразу же возникает вопрос, а не с этим ли связана его внезапная боязнь самолётов.

Раньше я не интересовался этим типом. Довольствовался информацией, что он не преступник и даже вроде бы какой-то бизнесмен во Фландрии. Я принимал выбор матери, удостоверившись только, что ей ничего не угрожает. Что же, пришла пора исправить это недоразумение.

— Ну, ты готов? — ко мне подошёл Егор, уже успевший переодеться.

— Минуту, — я поспешил в комнату, заставляя себя выбросить все эти мысли из головы. Не нужно себя накручивать раньше времени, по крайней мере пока не получу нужную информацию.

Глава 6

Доехали мы до Твери быстро. Всю дорогу Ванда молчала и смотрела в окно, погрузившись в меланхолию. А мы её своими разговорами отвлекать не хотели.

Хотя, я впервые выбирался в клуб, и понятия не имел, что делать и как себя вести, когда мы окажемся внутри. Меня так и подмывало расспросить об этом Егора, но мы давным-давно договорились уважать Вандиных тараканов, поэтому я тоже молчал, ерзая от нетерпения.

— Так, никуда не уходите, я сейчас сдам Ванду её отцу и вернусь, — Фёдор пристально посмотрел на нас, и, дождавшись положительных ответов, вышел из машины.

Мы все последовали за ним. Подниматься в квартиру к Вишневецким не хотелось, поэтому мы с Егором попрощались с Вандой возле входа в семейный магазинчик, по очереди обняв её.

— Куда пойдём? — Егор повернулся ко мне, когда Ванда с Фёдором скрылись из вида, оставив нас рядом с машиной.

— А какие варианты? — я смотрел на него вопросительно.

— Здесь недалеко есть пара интересных мест, куда нас пропустят без особых проблем. Даже с учётом того, что мы несовершеннолетние, — ответил Дубов. — Хотя тебя и так в любое заведение пропустят без особых проблем.

— Откуда ты вообще знаешь о разных увеселительных заведениях в Твери? — спросил я, в целом догадываясь, что Егор может мне ответить.

— Ну, меня иногда всё-таки выпускали из поместья, — протянул Егор. — Когда вы с Вандой на очередном приёме скучали, а мои услуги Громову не требовались. Но ничего лишнего. Так пару часов давали, чтобы развеяться.

— Предатель, — беззлобно резюмировал я, отворачиваясь от него и натыкаясь взглядом на газетный киоск.

Его вроде здесь раньше не было. Хотя точно не уверен. Ещё когда мы проезжали мимо, мой взгляд за что-то зацепился. Но мозг эту информацию не успел обработать вовремя, поэтому я так и не понял, что именно меня насторожило. Теперь же я мог приглядеться и увидеть…

— Твою мать! — выругавшись, я быстро направился к киоску.

— Ты чего? Куда сорвался? — Егор догнал меня, но я лишь отмахнулся от него.

— Дайте мне вон ту газету, — обратился я к скучающей продавщице, которая с явной неохотой оторвалась от кроссворда.

Отсчитав три медяка, буквально выхватил у неё из рук второсортное издание, напечатанное на отвратительной бумаге. На первой странице большими буквами был расположен скандальный заголовок, привлёкший моё внимание. Кстати, это был последний экземпляр, что говорило об успехе вышедшего в печать номера. К тому, что обо мне пишет бульварная пресса я уже привык, но в этом случае не знал, как именно реагировать на статейку.

— Серьёзно? Откуда они вообще узнали про «Два Дубка», и как Громов это пропустил? — перевёл на меня ошарашенный взгляд Егор, читающий статью из-за моего плеча.

— «Тяжело пережив предательство невесты, Дмитрий Наумов пустился во все тяжкие, убивая казначеев в деревне 'Два Дубка», — я прочитал вслух заголовок и нервно хихикнул, после чего принялся за саму статью.

' До нас дошли непроверенные слухи о череде странных смертей в отдаленном поселении нашей Республики. В деревне «Два Дубка» Тверской губернии жуткой, страшной и мучительной смертью умирают федеральные казначеи. За последние два года сменилось уже пять финансовых управляющих, верой и правдой служивших нашей стране. Наша редакция не могла остаться в стороне и не проверить эти шокирующие известия. После того, как стало известно о последнем погибшем, ваш покорный слуга направился в это поселение лично, чтобы, наконец, разобраться в произошедшем. А также выяснить, связаны ли эти смерти между собой.

В «Двух Дубках» нам удалось сразу же обратиться к местным жителям, которые уже давно догадываются о причинах такой страшной судьбы находившихся здесь на службе казначеев.

Со слов Веры Порихтер, всю жизнь прожившей в данном поселении, все эти смерти начались в тот самый год, когда Дмитрий Александрович Наумов проходил обязательную летнюю практику от Столичной Школы Магии. Он был распределён в многострадальные «Два Дубка» вместе со своей будущей невестой, имени которой, мы, к сожалению, так и не узнали.

В чём заключался конфликт Наумова с первой растерзанной жертвой в череде этих жутких смертей, выяснить не удалось. Как не удалось получить точный ответ: был ли вообще какой-то конфликт. Но местные жители, помимо госпожи Порихтер, в один голос утверждают, что во всем виноваты маги, а точнее Дмитрий Наумов.

И хотя его с времени той летней практики никто в поселении не видел, но даже, далекие от магии журналисты, почувствовали отголоски сильной магии. Должно быть, это проклятье, которое наложил сильный маг на должность служителей Казначейства.

Стоит отметить, что последнее убийство произошло в тот самый день, когда между Наумовым и его давней избранницей случился конфликт, который, как говорят знающие люди, привёл к разрыву помолвки.

Напоминаю нашим читателем, что в самый разгар крупнейшего столичного фестиваля под эгидой Совета Гильдий, невеста Дмитрия Наумова уехала с охранником в неизвестном направлении. Сам же Дмитрий сорвался с места на своем инновационном мотоцикле, названным прорывом в мотостроении, явно пребывая в расстроенных чувствах.

Знающие источники сообщают, что Дмитрия Наумова видели в этот вечер в аэропорту, где он садился в свой частный самолет. Полётная карта, по моим сведениям, была рассчитана как раз до «Двух Дубков».

Является ли совпадением нахождение Дмитрия Наумова в месте, где произошло очередное убийство казначея? На этот вопрос вашему покорному слуге предстоит ответить на страницах нашей газеты в следующих выпусках.

Протекция отца смогла защитить Дмитрия в прошлый раз во время практики. Посмотрим, сможет ли Наумов выкрутиться из сложившейся ситуации самостоятельно. Мы следим за ходом расследования и будем первыми делиться с вами, уважаемые читатели, всеми свежими новостями.'

— Охренеть, — только и смог вымолвить Егор, прикладывая руку ко лбу. — Это что нужно употреблять, чтобы связать между собой все эти вещи?

— Радует только то, что у этой газетёнки тираж совсем никакой, — простонал я, думая над тем, что делать.

— Дима, они дополнительный тираж напечатали, — хмуро ответил Егор, убирая руку со лба.

— Я это просто так не оставлю. Ты со мной? — хмуро поинтересовался я у Егора, начиная делать из этой газетёнки портал.

— Куда? — Егор оторопело уставился на меня.

— В «Два Дубка». Хочу лично узнать, какого хрена там происходит? — прорычал я и практически бегом направился в сторону машины. Скрывшись за ней, я активировал портал, успев схватить Егора за руку.

Мы оказались возле самого въезда в деревню. В большой огромной луже, куда с Егором плюхнулись, проваливший по колено. Уже стояла ночь, ветерок приятно холодил разгорячённую кожу, а промокшие ноги тут же начали покрываться грязной коркой, как только мы выбрались на сухую землю. В прямом смысле сухую. Потому что вокруг не было ни единой лужи, кроме той, в которую мы угодили.

— Ты это специально сделал? — процедил Егор, выливая из ботинка воду.

— Откуда я мог знать, что здесь самое настоящее болото, — ответил я. — В прошлый раз его, вроде, не было.

— И что ты хочешь делать ночью? И, Дима, тебе не кажется, что Рокотов нас контузит, когда Фёдор доложит, что мы куда-то испарились прямо у него из-под носа, — проворчал Егор, выразительно глядя на меня.

— Мы быстро. Только узнаем, кто болтает про меня всякую чушь, и что происходит с казначеями, и сразу обратно, — ответив Егору, я решительно направился в сторону деревни по знакомому маршруту.

Было тихо, как и должно было быть ночью в деревне. Но как только мы вошли в таверну, где в прошлый раз начались проблемы с Беором и ведьмой, то на нас сразу обрушился гул разных голосов. Похоже, здесь кто-то что-то праздновал. Народу было предостаточно, и находились здесь не только загулявшие лесорубы. Все звуки тут же стихли, когда за нашими с Егором спинами громко захлопнулась дверь.

Присутствующие в зале гости синхронно повернули головы в нашу сторону. Я знал практически всех, лишь парочка новичков из очередной партии лесорубов непонимающе смотрели то на меня, то на своих товарищей.

— Мне кажется, в этом мире меняется всё, кроме одного: как в «Двух Дубках» реагируют на моё появление, — пробормотал я и сразу же направился в сторону трактирщика Алексея, который так же, как остальные выглядел весьма удивленным.

— Доброй ночи, — улыбнулся хозяин, откладывая полотенце в сторону. — Вот кого я точно не думал здесь ещё когда-нибудь увидеть.

— Да что вы говорите? — улыбнулся я. — А я вот точно знаю, что вы все видели, как я очередного вашего казначея убивал. — И во всё ещё царившей тишине положил на стойку газету перед наклонившим голову трактирщиком.

— А что это, сам Наумов к нам вернулся? — раздался голос подвыпившего лесоруба. Я повернулся, узнавая в нём одного из дружков погибшего от рук ведьмы Артёма. — И один? — усмехнулся он, поднимаясь на ноги. — Точнее со старым дружком?

— А кого я ещё с собой должен был прихватить? — поинтересовался я, криво усмехаясь.

— Ну ты же нас Гараниным в прошлый раз пугал. Всё ждём его, дождаться не можем. А его всё нет, — подал голос его дружок, находившийся в ещё более подвыпившем состоянии.

— Ладно, — я достал телефон из кармана. Я был не в том настроении, чтобы идти на конфликт, тем более что сейчас никто из собравшихся для меня угрозы не представлял. — Будет тебе Гаранин, если ты его так хочешь увидеть.

— Дмитрий Александрович, какой неожиданный визит, — мне не дал набрать Ромкин номер ворвавшийся в таверну Александр Николаевич Державин. Староста на ходу застегивал лёгкую куртку и судя по растрепанному виду, его только что подняли с постели, чему он был безумно рад. — Не нужно звонить Гаранину. Я прекрасно осведомлен о том, что вы знакомы с Главой второй Гильдии. По роду службы мне приходится общаться с некоторыми Гильдиями, как бы это не прискорбно звучало, — тихо добавил он, чтобы другие не слышали.

После его слов по таверне разнесся гул голосов, а все взгляды, направленные на меня, поменялись с неприязненных на настороженные.

— Вот ведь парадокс, — протянул Егор. — Почему местные не боятся Наумова с его властью, деньгами и положением в обществе, но до дрожи боятся Гараниных? Они же сейчас никто. Даже Роман к их Роду больше не относится.

— Может, пройдёмся? — Державин указал на дверь. Мы с Егором переглянулись и кивнули. Почему бы и не прогуляться? Тем более, что разговора в таверне явно не получится, из-за поднявшегося градуса напряжения.

Как только мы вышли на улицу, я посмотрел на Державина.

— Так почему Гараниных боятся больше, чем меня? — спросил я, комкая в руке злополучную газету.

— Тут дело вот в чём, — медленно проговорил Державин, подбирая каждое слово. — Эти земли, включая наше поселение, практически всегда принадлежали роду Гараниных. Лишь пятьдесят лет назад их то ли отобрало, то ли выкупило прежнее правительство. Но многие до сих пор помнят, что собой представляют члены этого Рода. Да вы и сами должны понимать, что в столь юном возрасте главой Гильдии убийц просто так не становятся. А младшее поколение просто пугают, да страшилки про Гараниных рассказывают, благо, есть, чем поделиться. Так что вас привело сюда в столь поздний час с необъявленным визитом? — остановился он под одним из немногочисленных фонарей, прямо посмотрев мне в глаза.

Я молча сунул ему газету, и теперь мы с Егором наслаждались уникальным зрелищем, глядя, как вытягивается лицо главы поселения по мере прочтения этого бреда.

— Я ничего про это не знал! Даже о том, что здесь сновали какие-то журналисты, — процедил Державин. — Ну бабка Вера. Завтра разговор у меня с тобой состоится особый. Совсем старая из ума выжила, — он сжал кулак, сминая уже итак мятую газетёнку. — Вы не переживайте, когда эти борзописцы сюда в следующий раз сунуться, я им покажу, как такую бредятину писать.

— Это всё, конечно, хорошо, но что у вас действительно происходит с казначеями? — спросил Егор.

— Да хрен их разберет. Мрут, как мухи, ей Богу, — вздохнул Державин. — Один утонул. Второй с лестницы свалился, когда крышу чинил. Третий пропал без вести в лесу, ну тут возможны варианты от обычного медведя, до вурдалака заблудшего. Последний вон, застрелился. Дольше всех у нас проработал, но напряжения не выдержал. Я уж и не знаю, что делать. К нам и из Службы Безопасности приезжали, проверку тщательную проводили, только чисто всё. Никакого проклятья нет, просто невезение какое-то.

— Может, оно с Эда на местных казначеев перекинулось? — тихо пробормотал я, рассматривая эту версию в качестве рабочей. — А что, подходит. С тех пор ничего слишком страшного с ним не случалось, а школу мы сами разрушили, без его участия.

— Это надо как следует обдумать, — серьёзно кивнул Егор. — А за казначеями никаких грешков не водилось?

— Да кто ж их знает. Вроде всплывали недостачи какие-то, но не больше семи-десяти серебряных рублей, — пожал плечами Александр Николаевич. — У вас есть идеи на этот счёт?

— Нет, это так, мысли вслух, — ответил я. — Но, если что-то узнаем, то обязательно сообщим, — уверил я Державина. Он внимательно на меня посмотрел и кивнул.

— Эм, Дмитрий Александрович, Егор Викторович, не примете мою просьбу за оскорбление, — неожиданно проговорил староста. — У нас тут чертовщина какая-то происходит. По ночам возле того места на болоте, где мы вас в прошлый раз нашли, какие-то звуки странные раздаются, да вспышки света даже отсюда видны. Из-за этого люди в лес теперь в той стороне боятся ходить.

— И, говорят, что это Наумов что-то наколдовал, раз его там видели несколько лет назад, — саркастично заявил я и посмотрел на звёздное небо.

— Нет, никто это с вами не связывает, — хмыкнул Державин. — Что, конечно, удивительно. Но, не могли бы вы глянуть, что там происходит, раз здесь оказались. Магов среди нас нет, даже проездом никто не заглядывает. А вы-то уже явно не первокурсники, может, сможете понять, что за напасть очередная на нас свалилась. Я в долгу не останусь.

— А нападения-то были, жертвы, хоть какие-то свидетели? — уточнил Егор. Его глаза поменяли свой цвет на серебряный, что в темноте при тусклом свете фонаря выглядело довольно зловеще.

— Да нет, не было. Просто после того, что случилось несколько лет назад, местные каждого шороха боятся. Я несколько раз с отрядом наведывался в то место, но ничего подозрительного не заметил. Да и не маг я. — Серьёзно ответил староста. — Представителям Службы Безопасности говорил, но, мне показалось, что они всерьёз это не восприняли. В то время, когда они здесь находились, как специально всё тихо было.

— Можно глянуть, — вынес свой вердикт Егор. — Меньше десяти процентов, что вы нас на том болоте утопить решили, чтобы отделаться от такой внезапно свалившейся на вас проблемы.

— Ты серьёзно, что ли? — глядя на побледневшего старосту, спросил я у Дубова.

— Мельком просчитал, а то всякое может быть, — произнёс Егор с серьёзной миной, а потом не выдержал и негромко рассмеялся. Шутник, мать его. — Вообще, если нападений не было, то процентов семьдесят, что никакой опасности для нас не будет.

— Тогда пойдём, проверим. Да обратно надо возвращаться, пока Лепняев подмогу не вызвал, — я принял решение. Мне самому хотелось посмотреть, что ещё могло приключиться в этом месте. Тонкая грань между мирами, как никак, именно здесь находится. А в ближайшее время вряд ли в Дубки пожалует кто-то из магов. — Александр Николаевич, только после вас, — и я указал на дорогу, пропуская Державина вперёд.

Глава 7

Мы шли размеренным шагом, никуда особо не торопясь. Дорогу освещал Державин большим фонарём. Нет, мы конечно могли светляков подвесить, чтобы руки не занимать, но нас никто об этом не просил. А с другой стороны, фонарь — это как ни крути, надёжнее. Особенно, если Державину придётся по любой причине одному возвращаться. Не в темноте же брести.

Было тихо, только стрекот кузнечиков, да редкое уханье ночных птиц нарушало эту умиротворенную тишину.

— Александр Николаевич, — обратился я к старосте. — Я слышал, что земли под Дубками недавно выставили на аукцион. У поселения какие-то проблемы? Вырубка леса подходит к концу или что ещё могло заставить наше правительство вновь передать внушительную, надо сказать, территорию в частные владения?

— Да что этому лесу будет, — махнул рукой Державин. — У нас же здесь не масштабная лесозаготовка. В этом месте рубка леса не скоро закончится. — Ответил он загадочно, на мгновение замолчав, а затем продолжил отвечать на вопрос. — Скорее всего, правительству невыгодно содержать такое проблемное место за государственный счет. Мы же, учитывая особенности этого места, начали настаивать на открытии здесь полицейского пункта, и чтобы в штате обязательно несколько магов было. Но заниматься этим никто не спешит, поэтому решили переложить решение всех проблем в частные руки.

— Понятно. — Я задумался на мгновение, а потом добавил. — Как вы смотрите на то, чтобы рядом с поселением было построено несколько промышленных комплексов? — Гомельский уже давно не мог найти пустующие бесхозные земли для окончательного переноса самых крупных предприятий из Фландрии, чтобы уже навсегда закрыть этот вопрос. Мы с Эдуардом много раз смотрели карты и аукционные предложения, но почему-то «Два Дубка» пока обходили стороной, оставляя это место на крайний случай. Сейчас же, прогуливаясь по пустынному полю, мне эта идея не казалась абсурдной.

— Это бы неплохо сказалось на развитии поселения, — серьёзно ответил Державин. — А почему вы интересуетесь?

— Рассматриваю некоторые варианты, — я неопределенно пожал плечами и резко остановился, глядя на открывшееся перед нами зрелище.

Мне даже захотелось протереть глаза. Но яркие, переливающиеся вспышки света, словно перетекающие с неба на гладь болота, не хотели исчезать. Я впервые видел подобное. Словно серверное сияние озаряло небо, затем падало на землю, а потом всё резко прекращалось, будто ничего и не было. И через минуту всё начиналось заново.

— Вы хотели, чтобы мы на это посмотрели? — я посмотрел на старосту.

— Да, на это. Но вблизи я вижу этот феномен в первый раз, — тихо произнёс Державин, не отрывая взгляда от того странного явления.

Вместе с очередной вспышкой раздался раскат грома где-то вдалеке и запахло озоном, как перед грядущей грозой. А ещё я почувствовал дуновение ветра, обжигающего кожу чем-то липким и потусторонним. Всё тело покрылось мурашками, а источник слабо отозвался на звук, приводя в движение нити силы. Я сделал несколько шагов вперёд, погружаясь в смутно знакомые ощущения. Они были чем-то похожи на те, что я испытывал во время моего единственного посещения Грани. Но это не была Грань, всего лишь блеклая её копия. Я даже не могу это описать словами. Просто знаю.

— Александр Николаевич, идите домой, — очень чётко проговорил я, поворачиваясь к старосте. — Вы абсолютно правы, в этом месте обычному человеку делать точно нечего.

— Хорошо, — немного подумав, ответил Державин. После этого развернулся, быстрым шагом удаляясь от нас, постоянно оглядываясь. Вот фонарь ему и пригодился.

Я вызвал несколько светляков, начавших кружиться вокруг нас с Егором, разгоняя темноту в то время, когда не было вспышек света.

— Ты что-то почувствовал? — уточнил Егор, подходя ближе.

— А ты нет? — я покосился на друга.

— Нет. — Он покачал головой. — Это всё, конечно, странно, но не более того. А у тебя вид такой, будто ты призрака любимой бабушки перед собой увидел, даже обрадовался ей, а она на тебя с топором в это время кинулась, — не улыбнувшись, добавил он.

— Похоже, кто-то опять ржавым гвоздём и отмычкой пробил брешь между мирами, — пояснил я своё напряжение. — И, похоже, когда начинается это светопреставление, как раз и происходит этот прорыв. Надо посмотреть, и сразу Эду позвонить, если моя теория подтвердится. Он-то знает, что делать в этом случае. А вот я узнаю только после Нового года, если они снова план занятий не изменят. До самого болота не пойдём. Доберемся до окраины этого леска, и там дождёмся очередной вспышки, чтобы я точно убедился в своей теории.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Дубов. — Думаешь, сюда опять проникла какая-то сущность?

— Не уверен, тогда были бы жертвы. Возможно, она пока ещё пытается это сделать, — ответил я, и первым пошёл вперёд. Светляки полетели за мной, кружась над головой и создавая достаточно освещения, чтобы Егору не нужно было своих вызывать.

В тишине мы прошли по едва заметной тропинке почти километр. Край болота предстал перед нами внезапно: вот мы идём по лесу, и сразу же болото.

— Это странно, — задумчиво протянул Егор. — Три года назад этот лес был чуть ли не в половину меньше, да и до самого края болота он точно не доходил. Я точно это помню.

— Не знаю, не могу ничего утверждать. Мы же вроде подошли с другой стороны. Тогда тоже ночь была, а мы неслись дороги не разбирая, — я огляделся по сторонам.

— В том то и дело, что я всегда запоминаю дорогу и никогда в лесу не плутаю, — ответил Дубов и сразу же замолчал.

Поднялся неестественный ветер, который сейчас даже Егор смог ощутить. Он поёжился и потёр плечи, словно стараясь стряхнуть с себя липкую пленку. Резко запахло тленом. Появилось ощущение, что кто-то только что открыл старый склеп, в который никто не входил несколько десятков лет. Яркая вспышка больно ударила по глазам. Прямо в центре болота образовался разлом в пространстве в виде тонкой белой линии света, от которого вверх поднялось свечение. Мигнув несколько раз, линия стала заметно меньше, а затем захлопнулась с едва слышным хлопком.

— Думаю, этого достаточно, чтобы вызывать тяжелую артиллерию, для ликвидации этого необъяснимого феномена, — прошептал Егор, и я был в этом с ним полностью согласен.

Достав телефон из кармана, я начал набирать номер Эдуарда, но тут откуда-то сверху послышался странный шорох.

— М-р-р…

Мы с Егором синхронно подняли головы вверх и увидели кошку, с любопытством рассматривающую нас. Точнее, это было существо, очень сильно напоминающее большую кошку. Её шкура светилась в темноте мягким серебристым светом. Шею обрамляла грива, только вместо шерсти она состояла из длинных игл, переливающихся разноцветным искрами. Хвост, размеренно раскачивающийся из стороны в стороны, заканчивался скорпионьим жалом. А светящиеся в темноте зелёные глаза с вертикальными зрачками неотрывно следили за каждым нашим движением.

— М-р-р…

Я сглотнул, заметив, что хвост начал качаться ещё интенсивнее. Тело кошки напряглось: она явно приготовилась нас атаковать.

— Как же нехорошо получилось… — Простонал я и попятился.

— Дима, что нам делать? — прошептал Егор, стараясь не шевелиться.

— Понятия не имею, что это такое. Но что-то мне подсказывает, что к обычным домашним котятам эта киска не имеет никакого отношения, — прошептал я, стараясь вспомнить о чём-то похожем из бестиария, выданном мне Эдом.

Бестиарий был не слишком большим, как оказалось, подобных зверей осталось мало, но единичные экземпляры всё ещё присутствовали в мире. Как правило, эти полумагические твари были в свою очередь совершенно не восприимчивы к магии людей, даже к Тёмной. Вот только конкретно эта киска не была похожа ни на одного зверя из известных составителю бестиария.

Кошка прижала к голове уши с забавными кисточками. И тогда мы сорвались с места. Весь пролесок мы пробежали на такой скорости, что Рокотов точно мог бы нами гордиться. Я резко остановился, уже выбегая из леса в чистое поле, когда услышал за спиной звуки падения и борьбы.

Дубов лежал на спине, а на нём стояло это исчадие, топчась по груди Егора лапами и внимательно вглядываясь в его лицо.

— Ты жив? — тихо поинтересовался я, поднимая с земли увесистый камень. Как назло, никакого оружия у нас с собой не было. Мы же, вашу мать, в клуб собирались, а не вот это вот всё.

На меня кошка совершенно не обращала никакого внимание, продолжая заглядывать в глаза Егору, наклоняясь к нему ближе и буквально принюхиваясь.

— Пока да. Но, боюсь, это скоро изменится, — простонал Дубов, придушенный тяжёлой тушей. — Сделай что-нибудь…

— Да, сейчас. — Пробормотал я и нажал кнопку вызова на телефоне, который только чудом умудрился не выронить во время своего спринтерского забега. Атаковать её сейчас, когда Егор находится в таком уязвимом положении, было неразумно. А если и бить, то только тем, что действительно может причинить кошке смертельный вред, не разозлив ещё больше.

— Ты где? — раздался раздражённый голос Эда. Кошка тряхнула головой и дернула хвостом, словно услышала его.

— В Дубках, — ответил я. — Мы тут…

— Я даже не буду спрашивать, что вас туда занесло. Потому что это явно не новый, только что открывшийся стриптиз-клуб, посещение которого стало для вас жизненно необходимо! — рявкнул Эдуард.

— Что делать, если на тебя плотоядно смотрит серебристая кошка с иголками на шее и жалом на хвосте. А ты лежишь на земле, придавленный этой тушей, и стараешься прикинуться мертвым, пока она обнюхивает твоё лицо? — протараторил я на грани слышимости. Пока кошка не делала никаких резких движений. Она не сводила взгляда зелёных глаз с Егора, но вроде причинять ему вред пока не стремилась. Правда, не известно, сколько эта игра в гляделки могла продолжаться. И мне очень хотелось, чтобы этот своеобразный транс длился как можно дольше.

— Что ты сказал? — мне кажется Эд даже дар речи потерял после моих слов. — Зачем вы вытащили призрачную мантикору из Астрала?

— Она сама пришла. — Тихо ответил я. — Эд, что мне делать?

— Ничего! Её невозможно убить, только изгнать обратно. Я сейчас буду. Не шевелитесь и не выводите её из себя. Яд этой кошки опасен практически для всех, — в трубке послышались короткие гудки.

Я опустил телефон в карман и практически сразу услышал шорох у себя за спиной, внезапно ощутив чужое присутствие. Медленно повернувшись, чуть ли не нос к носу столкнулся с Гаврюшей, непонятно что делающим здесь ночью. Мне показалось или бык вымахал ещё больше после нашей последней встречи. Он громко выдохнул, встретившись со мной взглядом, после чего наклонил голову и провёл правым передним копытом по земле.

— Вот тебя только здесь не хватало, — простонал я и с рудом увернулся от кинувшегося на меня быка.

Гаврюша понёсся, наклонив голову и выставив вперёд рога, с явным намерением насадить меня на них. По инерции ревущий бык пробежал ещё несколько метров и перепрыгнул через лежащего на земле Егора и всё ещё сидящую на нём мантикору. Резко развернувшись, он снова ударил по земле копытом, похоже, даже не обратив внимание, что здесь находится кто-то ещё помимо меня. Гаврюша утробно заревел и снова опустил голову, выставив вперёд рога. Переступив с ноги на ногу, готовясь снова броситься на меня, бычара наступил при этом прямо между ног распластанного по земле Егора.

Хорошо, что он наступил куда-то в районе колен закатившего глаза Егора. Плохо, что под тяжёлое копыто попал хвост кошки, напугавшей даже Эда.

— Мяу! — от рева, который издала мантикора заложило в ушах. От неожиданности, боли, испуга и чёрт знает чего ещё кошка тряхнула гривой, и во все стороны полетели переливающиеся тонкие иглы. Я упал на землю, пропуская их над собой. Как меня не задело, оставалось только гадать. Но кажется я слышал, как парочка просвистела у меня рядом с ухом.

— Ах, ты ж тварь такая, а ну пошла отсюда, давай-давай, пошла, — я вздрогнул, услышав зычный голос бабки Веры. Приподняв голову, постарался разглядеть изменившуюся диспозицию.

Мантикора, зашипев, отпрыгнула в сторону от Егора, но не ушла, а встала неподалеку. Выгнув спину, она размахивала своим хвостом с ядовитым жалом с такой скоростью, что мне было тяжело даже уследить за его движениями. Егор осторожно, стараясь не выпускать кошку из вида, поднялся, делая несколько неуверенных шагов в мою сторону.

Светляки равнодушно кружили над нами, освещая место синеватым светом. Я медленно поднялся на ноги, чтобы в случае чего иметь большую манёвренность.

Гаврюша ревел, тряся головой, а потом начал носиться вокруг нас. Вера гонялась за ним, нарезая круги, стараясь громкими матами успокоить испугавшегося бычка. Мантикора, глядя на этот цирк, перестала шипеть и осторожно шаг за шагом начала приближаться к нам, стараясь не попасть под ноги быку и бабке Вере.

По совету Эда мы стояли и не шевелились. И тут кошка смогла нас удивить. Она подошла к Егору и начала тереться об его ноги, при этом жалобно мяукая, видимо, жалуясь на Гаврюшу, который едва не оставил её без хвоста. Гаврюша же вместе с Верой сменили направление, перестали носиться вокруг нас и умчались в сторону деревни, оставляя нас одних разбираться с существом из Астрала.

— Смотри-ка, хозяина выбрала, надо же. — Голос Эдуарда вывел нас с Егором из лёгкого оцепенения. Я повернул голову в его сторону, с облегчением выдыхая, глядя, как Эд стоит, сложив на груди руки, внимательно разглядывая то, что происходило сейчас возле леска.

— Эд, она по деревьям лазит. — Внезапно выпалил Егор. Мантикора посмотрела почему-то на меня, после чего немного отстранилась от Дубова, не сводя взгляда с новоприбывшего гостя.

— А почему она не должна по деревьям лазать? — Эдуард даже удивился, услышав вопрос. Ещё раз оглядевшись, он принялся натягивать на руки перчатки из толстой кожи, доставая из кармана металлическую коробку. — Она же кошка, поэтому по деревьям лазает лучше вас. И летать может, невысоко правда.

И тут я увидел, что на спине мантикоры действительно сложены небольшие крылья. Охренеть, она ещё и летающая.

— Что мне сейчас делать? — прошептал Егор.

— Погладь её, — ответил Эд, становясь со мной рядом. — До игл только не дотрагивайся, они ядовитые. — Он начал вглядываться в траву, после чего нагнулся и стал собирать иглы, которые выкинула мантикора, когда на её хвост покусился Гаврюша. — И придумай ей имя.

— Ты шутишь? — переспросил Дубов, с опаской протягивая руку к вновь прильнувшей к его ноге кошке.

— Нет. Это очень редкий зверь Астрала. И он крайне редко становится чьим-то фамильяром. Мантикора питается духовной энергией, как Беор. Но не отказывается и от обычного мяса, когда выходит наружу. Больше всего ей нравятся мозги. В гастрономическом плане. — Эд гнусно усмехнулся, глядя на вытянувшееся лицо Егора.

— Мне точно надо её гладить? — спросил Егор, глядя на кошку с опаской.

— Конечно. Ты же видишь, она ведёт себя вполне дружелюбно. Видимо, твой мозг ей понравился сам по себе. Когда мантикоры первый раз покидают Астрал, они больше не могут постоянно находиться ни в одном из миров. Поэтому ищут якорь, который может вытянуть их в реальный мир. Особенно, когда кому-то из вас это будет необходимо. Но может и просто в гости заглянуть, не без этого, — продолжая собираться иглы по всей поляне, Эдуард читал нам короткую лекцию.

— Что ты делаешь? — спросил я, глядя, как он разглядывает каждый сантиметр земли, чтобы не пропустить ни одну из игл. Эд даже несколько мощных светляков создал, чтобы лучше видеть.

— Собираю очень ценный ресурс. Яд с этих игл крайне опасен не только для неодарённых, но и для магов. Одна его капля сможет полностью разрушить источник. Те кинжалы как раз содержат этот яд, введённый в лезвия на этапе ковки. Я не говорил, что у моего братца тоже была мантикора? Но у них что-то не срослось: они постоянно пытались друг друга убить. Не знаю, чем закончилось дело, судя по всему, брат всё же смог справиться с этой тварью, — проговорил Эдуард, поднимаясь на ноги и подходя к стоявшему неподалеку дереву.

— А если бы они были в нас? — не удержавшись, спросил я у Эдуарда, взглянув на кошку, лежащую у ног Егора. — Я смотрю, ты так спешил нам помочь, что успел подготовиться, — и я посмотрел на коробку и перчатки, надетые на руки Эда.

— Я бы переживал, возможно расстроился. Да что уж говорить, скорее всего, я бы даже рыдал, но всё равно вытащил бы иглы их из ваших тел. Вам уже было бы всё равно, и зачем в таком случае пропадать такой ценности? — Он нахмурился и подошёл к другому дереву.

— Да, действительно, зачем добру пропадать, — я передёрнул плечами.

— Так, их тринадцать. А должно быть четырнадцать. Мантикора всегда выпускает за раз четырнадцать игл. Одна куда-то пропала. — Задумчиво проговорил Лазарев. — Похоже, она осталась в том жутком быке. Ну и ладно, ничего она ему не сделает, в нём же Беор бесновался. А пока до деревни добегут, яд как раз остатками эманаций более сильной сущности деактивируется, — Эд махнул рукой. — И да, вам всем нужно сделать противоядие, раз у нас появилось такое специфическое животное.

— Ну, спасибо за заботу, — я только глаза закатил.

— Не за что, — Эдуард наблюдал за кошкой, слегка наклонив голову набок.

Мантикора встала, в очередной раз потерлась о ногу находившегося в лёгком шоке Егора и растворилась в воздухе.

— Ай, жжётся! — Егор начал быстро расстёгивать рубашку. Прямо по центру груди начал проявляться след кошачьей лапы. Он засветился тем же серебристым светом, что и шерсть кошки, а после чего исчез, не оставив и следа. — И как это понимать? — спросил Егор, переводя взгляд со своей груди на Эдуарда.

— Всё-таки фамильяр, — задумчиво проговорил Эдуард, снимая перчатки. — Большую часть времени мантикора будет проводить в Астрале. Неплохой, кстати, домашний любимец. Есть не требует, не гадит, может убить кого угодно. Можно сказать, что тебе повезло, — и он похлопал Дубова по плечу.

— Я так понимаю, брешь между мирами пробила именно она? — спросил я, наблюдая за Эдом.

— Да, похоже на то. Здесь находится тонкое место. Постоянно кто-то пытается пробраться. Брешь, оставленная мантикорой, не постоянная и довольно специфичная. Она не подходит больше ни для кого. Но я всё равно останусь и проверю. А вы — домой. Рокотов очень недоволен вашей самодеятельностью, — ответил Эдуард. — Что вас вообще понесло в эти Дубки?

— Дима здесь казначеев убивает, — хмыкнул Егор, потирая грудь. — Когда расстроен. Сейчас же решил посмотреть на вновь назначенного, чтобы в следующий раз время не терять, разыскивая его. Ну и меня с собой взял за компанию. Чтобы я приобщился, так сказать.

— Какое интересное хобби. Никогда бы не подумал, что у тебя такие специфические развлечения, — с усмешкой прокомментировал его ответ Эд и протянул нам портал, созданный из какой-то ветки.

Мы с Егором переглянулись и, активировав портал, переместились прямо в гостиную моего поместья.

— Как быстро вы вернулись из клуба, даже рассвет ещё не наступил, — я посмотрел на Рокотова. Иван стоял посреди гостиной, сложив на груди руки, и пристально смотрел на нас. Собственно, как и все остальные волки, включая очень недовольного Лепняева. — И что это был за клуб? Для тех, кому за шестьдесят? В Твери с такими да, проблемы. Но в вашем возрасте нужно начинать с более молодежных вариантов.

— Хватит над нами издеваться, — хмуро буркнул я.

— А мы сейчас серьёзны, как никогда. Идемте, — Лепняев махнул нам с Егором рукой, показывая, чтобы мы следовали за ним. Он больше ничего не говорит и довёл нас до кухни, где в центре стояло два стула и по два ведра перед ними, одно пустое, второе полностью заполненное картошкой. Между вёдрами стояла огромная кастрюля с водой. — Приступайте. Это ваше наказание.

— Просто почистить картошку? — нахмурившись, переспросил я.

— Приступайте, — повторил Фёдор, недобро улыбаясь. Развернувшись, он вышел, оставляя нас в пустой кухне втроём: меня, Егора и картошку.

— Странное какое-то наказание, — пробурчал я, беря в руки кухонный нож. — И даже не спросили ничего. Похоже, что основные развлечения они приготовили для нас на утро.

— Скорее всего. — Проговорил Егор. — Дима, почему она выбрала меня?

— Ты эриль, — я пожал плечами. — Кошку, скорее всего, привлекла твоя мозговая активность. Она же в разы активнее, чем у других магов. Ну лучше так, чем если бы она нас сожрала на поздний ужин.

* * *

— Ты чем занимаешься? — две недели спустя в кабинет ворвался Женя. Он смотрел на главу второй Гильдии с нескрываемым возмущением. Гаранин в это время сидел с отрешенным видом, вертя в руках перстень, присланный недавно неизвестным дарителем.

— Работаю, — встрепенулся Роман, выпрямляясь.

— Ага, я вижу, — Ожогин бросил взгляд на совершенно чистый стол, после чего кинул одну из папок перед Романом. — Я начал перебирать все незакрытые контракты, особенно те, которым подходит срок исполнения. И наткнулся на один, очень интересный.

— Что это? — Гаранин открыл папку, начиная вчитываться в написанное.

— Это? Твой контракт. Ты не поделишься со мной, почему ничем не занимаешься уже несколько недель. Даже пальцем не пошевелил, чтобы начать работать? — поинтересовался Евгений, опираясь ладонями на столешницу, нависая над ставшим предельно собранным и сосредоточенным начальником.

— Я понятия об этом не имел. Ай, Мишин — красавец, подстраховался, сука, — пробормотал Роман. — Только со временем не рассчитал.

— Рома, что собираешься делать? У тебя осталось три дня, — сжал губы помощник главы Гильдии убийц. — Это не рядовой заказ. К таким нужно готовиться заранее. От того и срок исполнения почти четыре месяца. Или в твоём карманном справочнике «устав Гильдии для чайников» не прописаны штрафные санкции, которые следуют за невыполнение контракта? Бывший глава указал именно тебя в роли исполнителя и заверил своё решение магической печатью, чтобы никто не смог это оспорить. Даже новый глава.

— Я в курсе, — Роман провёл ладонью по лицу. — И прекрасно знаю, что со мной будет, если я не закрою контракт вовремя. Проблема в том, Женя, что я не знал ничего про него. Мишин, похоже, предполагал, чем наш конфликт может закончиться, и решил таким вот способом от меня избавиться, просто не поставив в известность. Если я не знаю, что должен сделать, то почти в девяносто процентов случаев не сделаю, правда?

— А десять процентов… — нахмурившись, начал Ожогин.

— А десять процентов идёт на то, что я уберу эту мразь раньше, чем истечёт время исполнения контракта, и у меня в итоге появится толковый помощник, — ответил Роман, перебив Женю.

Резко поднявшись на ноги, Гаранин взял в руки телефон и набрал номер, который отпечатался в его памяти навсегда. Правда, он обещал самому себе, что никогда и ни при каких обстоятельствах не станет по нему звонить. Только вот ситуация была очень неординарная.

— Демидов, — после длительного ожидания в рубке раздался знакомый голос его лучшего друга.

— Лео, это я.

— Рома? — Демидов сильно удивился, это было слышно по изменившемуся голосу. — Я уже и не думал, что этот день когда-нибудь настанет…

— Нам нужно встретиться. Срочно, — прервал его Гаранин.

— У меня заканчивается деловая встреча. Ты можешь подъехать в «Радость Волка» через десять минут? — Лео стал предельно собранным.

— Да. Уже выезжаю.

— Хорошо, тогда через десять минут, — и Демидов прервал звонок.

Глава 8

Гаранин зашёл в ресторан ровно через десять минут после звонка Демидову. Он взял с собой на встречу Ожогина, и теперь Женя шёл рядом, стараясь не оглядываться по сторонам. Увидев знакомую фигуру, Роман остановился, выдохнул и решительно шагнул к старому другу. Демидов сидел к ним спиной за одним из столиков для переговоров возле дальней стены, вдали от любопытных глаз и сосредоточенно изучал меню.

— Привет, — Роман подошёл к Лео и дотронулся до его плеча. Демидов резко развернулся и встал, внимательно осматривая Гаранина. — Ты нисколько не изменился.

— А тебя, я смотрю, жизнь неплохо потрепала, — Демидов улыбнулся краешком губ. Посмотрев на протянутую руку, Лео закатил глаза. — Да иди ты сюда. — Он подался вперёд и крепко обнял своего лучшего, а если хорошо разобраться, то единственного друга, похлопав по спине рукой.

— Задушишь, — прохрипел Роман, отстраняясь. После чего провёл рукой по волосам и, покачав головой, сел за столик. Удобно устроившись, он нажал на едва заметную кнопку под столешницей, направляя в артефакт немного магической энергии. Пространство вокруг исказилось, и столик вместе с сидящими за ним людьми накрыл купол, ставший через несколько секунд совершенно прозрачным и невидимым со стороны.

Женя, немного опешив от такой встречи, неуверенно сел сбоку от Романа, потому что никакого другого приказа от главы второй Гильдии не поступало. Судя по тому, как эти двое смотрели друг на друга, они вообще не замечали помощника Гаранина. Точнее, Демидов не замечал, а Роман напрочь забыл про то, что пришёл в ресторан не один.

— Откуда ты знаешь, что здесь находится артефакт тишины? — наконец, Демидов нарушил довольно напряжённое молчание.

— Я здесь, можно сказать, постоянный клиент, — усмехнувшись, ответил Роман. — Нравится, как готовят. Лео, я…

— Стой, ничего не говори, — Демидов поднял руку, прерывая его на полуслове. — Я сейчас немного приду в себя от столь неожиданной и, надо сказать, долгожданной встречи. Мне нужно буквально полминуты, чтобы подобрать слова и не скатиться на прилипчивый сленг Наумова. А когда я буду готов, мы поговорим, — Лео откинулся на спинку стула и стал пристально смотреть в глаза Гаранину. — Нет, я так не могу, — он махнул рукой и подался вперёд. — Знаешь, кто ты? Совершенно безэмоциональная, холодная, жестокая по отношению к друзьям, самовлюблённая сволочь! Тебе известно, сколько сил и времени я потратил на то, чтобы тебя найти? А Дима Наумов? Наши люди даже какое-то время вместе работали! Чуть ли не по помойкам тебя искали, чтобы вытащить с того дна, на которое ты скатился. Я опустился до того, чтобы лично в Гильдию нищих наведаться, когда мне сказали, что тебя видели именно там! У тебя с головой всё в порядке?

— Лео…

— Это не все мои претензии, так что лучше пока молчи! — Демидов снова поднял руку, прерывая Романа. — Как только я выходил на твой след, ты тут же снова исчезал, будто тебя и не было. Когда ты несколько месяцев назад феерично возглавил свою Гильдию, я, наконец-то, узнал, где тебя точно можно найти. Но ты тогда так далеко послал начальника моей службы безопасности, что я хотел взять у него пистолет и просто тебя застрелить! Ты мой друг, Рома! Почему ты не дал мне тебе помочь? Я тебе больше скажу, ты мой единственный друг! А с друзьями так не поступают, знаешь ли.

— Закончил? — спросил Гаранин, не сводя напряжённого взгляда с Демидова.

— Нет, но теперь я хочу увидеть на твоём лице хоть немного сожаления и выслушать твои жалкие оправдания, — Лео сложил на груди руки, всем своим видом демонстрируя ожидание.

— Я не мог позволить вам меня найти, — Роман говорил тихо, но на оправдание его ответ похож не был. — Не мог подставить ни тебя, ни Димку. Общение со мной в то время очень больно бы ударило по вам и вашим делам. Мой отец не просто тонул, он тянул за собой всех, до кого мог дотянуться. Иногда за компанию, иногда исключительно из мести.

— Да что мне, и особенно Наумову мог бы сделать твой отец? Наши дела практически с ним не пересекались, — Демидов сложил руки на груди. — И это действительно жалкое оправдание. Я думал, ты придумаешь что-то более аргументированное. Но, как я мог забыть, что с фантазией у тебя всегда были плохие отношения.

— Я приходил к тебе в тот день, когда узнал, что Александр Наумов умер, — тяжело выдохнул Гаранин и опустил глаза, рассматривая сложенные на столешнице руки. — И твой отец мне явно дал понять, что не хочет меня больше видеть и знать о моём существовании. Он сделал свой выбор в пользу моего отца и сказал, что приложит все усилия, чтобы оградить своего единственного сына от общения со мной.

— И что? Ты услышал то, что сказал мой отец, и решил обрубить все контакты со мной? — Лео выпрямился. — Рома, прогресс идёт семимильными шагами, если ты не в курсе. И знаешь, что ты мог сделать? Ты мог просто мне позвонить. Взять телефон, набрать мой номер и нажать на зелёненькую кнопочку вызова. Дай мне свой телефон, я научу тебя, как им пользоваться.

— И что бы это изменило? — Гаранин перестал разглядывать свои руки, сложив их на груди в защитном жесте.

— Да всё! — Демидов закатил глаза. — Я тебе сколько раз говорил, что отношения между членами твоей семьи ненормальные, патологические и строятся на тотальной диктатуре главы Рода! В нормальных семьях родственники общаются между собой, выслушивают мнение своих детей, и, ты не поверишь, даже к ним прислушиваются. Мы бы с тобой, моим отцом и целой толпой наших юристов нашли бы выход из проблем, свалившихся на тебя после смерти Наумова. То же самое сделал бы и Дима, если бы ты просто ему позвонил и всё рассказал. Но ты решил угробить свою жизнь, лишь бы оставаться правым в своих придуманных выводах, сделанных, как обычно, на неверных предпосылках.

— Всё сказал? — процедил Гаранин, сжав губы.

— Нет! Но я буду выливать на тебя своё недовольство дозированно, потому что от меня ты больше не отделаешься. — Они снова принялись сверлить друг друга взглядами.

— Ты не меняешься, — наконец, покачав головой, Роман поднял руки, словно признавая своё поражение.

— Кстати, раз мы с тобой так удачно встретились, не подскажешь, где ты достал этот плащ? — и Лео, вытащив из нагрудного кармана вырезку из журнала мод, положил её перед опешившим Романом. — Мне Кристина уже несколько недель не даёт спокойно жить, требует, чтобы у неё был точно такой же. Да что говорить, все женщины просто помешались на этом плаще. Теперь первый, кто сумеет его достать, станет мужем года и получит временное спокойствие и всяческое удовлетворение в собственном доме.

— Вы с ума все посходили с этой фотографией, что ли? Почему ты решил спросить об этом у меня? — Роман смотрел на злополучную фотографию, на которой он зажимал Ванду.

— Рома, тебя здесь не узнать может только слепой. И я знаю, что это ты её укутал, потому что в том журнале были фотографии, когда они с Наумовым только что приехали на этот вульгарный фестиваль. Кстати, я тебя понимаю, мне бы тоже было неприятно, если бы все плотоядно смотрели на мою голую подружку, — ответил Демидов, не обращая внимания на начавшего злиться Гаранина. — Так, где ты взял этот плащ?

— Какой нахрен плащ! — взвился Роман. — Это моя куртка!

— Неважно. Скажи мне, кто её тебе сшил, чтобы я смог на время сделать свою жену абсолютно счастливой, — невозмутимо сказал Демидов, бросая фотографию на стол.

— Савин говорит, что именно он сшил эту злополучную куртку. Более того, он сам в это верит. Сейчас он моё ателье модернизирует, доводя работников и меня до нервного срыва. Доволен? — сквозь зубы проговорил Гаранин. — Как от него, кстати, избавиться, не прибегая к радикальным мерам?

— От Петра Валерьяновича? Если ему что-то от тебя нужно? Никак. Потерпи немного. Как только ты станешь ему неинтересен, ты его больше никогда не увидишь, — фыркнул Лео. — Это она?

— Да. Лео, мне нужно с тобой серьёзно поговорить. — Роман попытался повернуть разговор на тему, ради которой он переступил через себя и назначил эту встречу. — Тебя…

— Нет, я хочу узнать о том, как ты докатился до всего этого. Дела подождут. Я тебя два года не видел. До меня доходили лишь довольно противоречивые сведения, которые фигурируют в докладах моих людей. — Демидов взял фотографию и сунул её в карман, после чего снова посмотрел на Рому. — Я внезапно осознал, как скучно живу. Прошло столько времени, а мне тебе даже рассказать нечего. Семейные дела, домашние недоразумения с Крис, иногда отдых где-нибудь за границей, — он грустно вздохнул.

— Лео, тебя убить хотят, — наконец, смог вклиниться в монолог друга Роман.

— Меня всегда хотят убить, — махнул рукой Демидов. — Лучше ответь. Ты серьёзно хотел жениться на Русаковой? Меня уже полгода не отпускает вся бредовость этой информации, я практически спать не могу, стараясь понять степень твоего расстройства.

— Да. Но давай сначала о деле поговорим…

— Нет, ты понимаешь, как выглядит это со стороны? Ты разругался с отцом, ушёл из дома, громко хлопнув дверью, запустив тем самым очень болезненный для страны экономический кризис из-за того, что не хотел на ней жениться. А потом ты внезапно всё-таки решил на ней жениться. Тебя сильно приложили по голове, и у тебя внезапно вспыхнули к ней чувства? Вот только я знаю, что ты до сих пор думаешь только об одной девчонке. — Лео приложил руку к карману, в который убрал фото из журнала.

— Нет, никакие внезапные чувства у меня к Анне Русаковой не вспыхнули, у меня вообще нет к ней никаких чувств. Лео…

— Кстати, ты уже начал подготовку к свадьбе? — перебил его Демидов, подавшись вперёд. — Сейчас самое время, чтобы начинать шевелиться. Столько мороки. Год, минимум. Если бы ты меня не бросил за полгода до моей свадьбы, то сейчас прекрасно осознавал бы весь масштаб проблемы. Тем более, тебе будет очень трудно найти подход к её отцу.

— Мне сейчас к любому отцу сложно будет найти подход, — сквозь зубы проговорил Роман. — Лео…

— Не скажи, там очень уважаемый в определённых кругах человек, и может просто из принципа не захотеть встречаться с тобой. Я не понял, ты жениться на ней не собираешься, что ли? — удивлённо спросил Демидов, а потом нахмурился.

— Я не могу жениться ни на ком. Я связан с Гильдией ритуалом Служения, и к ней…

— Нашёл проблему, — фыркнул Лео, не давая Роману договорить. — Да все ритуалы служения одинаковы. Гильдию воров в своё время основали Демидовы, так что я знаю, о чём говорю. И тем более сомневаюсь, что клятвы всех Гильдий хоть как-то отличаются друг от друга. Да и члены семей не могли не подстраховаться, чтобы не оставить себе лазейку для снятия этой дряни. Пороюсь в архивах, наверняка что-нибудь найду. Это все твои проблемы?

— Лео, у меня три дня, чтобы закрыть на тебя контракт! — рявкнул Гаранин. — Ты вообще понимаешь, что я хочу до тебя донести? Если ты не разберёшься с этим, то через три дня я умру! Наказание за невыполнение магического контракта только одно — смерть. И тогда не будет года на подготовку к моей мифической свадьбе! Ничего не будет, потому что есть только три человека на этом свете, к которым я не прикоснусь и пальцем, и ты, мой друг, в их числе!

— Что ты кричишь? — поморщился Демидов. — Что там у тебя за контракт?

— Я не могу разглашать никаких сведений о нанимателе, — Гаранин закрыл глаза, стараясь взять едва не вырвавшуюся магию под контроль. Так всегда бывало, когда он позволял себе поддаться эмоциям: источник приходил в движение, пытаясь избавиться от переполняющей его энергии. Даже тёмные нити артефакта не могли подавить его до конца. Только в одном случае он мог полностью прекратить себя контролировать, но об этом нельзя было думать. Тверь близко, а соблазн прыгнуть в машину и рвануть туда слишком велик, чтобы провоцировать мечтами свою выдержку.

— Понятно, — протянул Демидов, — и ты поэтому решил мне, наконец-то, позвонить, чтобы попрощаться и высказать пожелания по поводу своих похорон? Извини, но твои желания учитываться не будут. Всё будет проходить исключительно в традициях Семьи. Белые тона, приятная музыка и несколько молодых очаровательных плакальщиц. Список гостей составишь сам и передашь мне завтра, а то я же не знаю, с кем ты сейчас близко общаешься. Только не включай в него тех, кто будет искренне радоваться твоей кончине. Думаю, твоя полька им этого не простит, а о последствиях я не хочу даже думать. Неспособна же она кого-нибудь расстрелять?

— Скорее, топором разрубить, — ядовито ответил Рома. — Лео, ты издеваешься?

— Разумеется. Когда был заключён контракт с Гильдией? — серьёзно спросил Демидов, выпрямляясь на стуле. — Точная дата меня не интересует, как ты понимаешь.

— Почти четыре месяца назад. За пару дней до смены руководства. Я ещё не закончил разгребать бумаги, поэтому узнал о нём только сегодня. — Рома выдохнул с облегчением. Наконец-то они заговорили о деле.

— Четыре месяца. Хм, — Демидов задумчиво потёр подбородок. — Тогда у меня был конфликт только с одним человеком. Остальным моя смерть была бы невыгодна. Одну минуту, — он достал из нагрудного кармана белоснежного пиджака телефон и набрал чей-то номер. — Добрый день, Сергей Богданович. Демидов беспокоит, — голос Лео изменился, в нём появились стальные нотки. Да и сам словно преобразился внешне, став предельно собранным и серьёзным. — Нет, Сергей Богданович, проблемы как раз у вас. И я решил по-дружески вас предупредить о неприятностях, которые скоро упадут на вашу голову.

— Что он делает? — прошептал Ожогин, наклоняясь к Роману. До этого он сидел, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не привлекать внимания. Сейчас же Демидов, говоря по телефону, отвернулся в сторону.

— Не знаю, — Рома потёр шею, словно пытаясь размять. — Надеюсь, решает нашу проблему, а не просто решил с кем-то поболтать.

Демидов тем временем продолжал говорить. И по очень коротким паузам было понятно, что он не даёт своему собеседнику вставить ни слова.

— До меня дошли слухи, что вы задолжали крупную сумму одной из Гильдий. Насколько мне известно, у вас нет денег, чтобы расплатиться даже по налогам на недвижимость, поэтому решил вас предупредить о последствиях, которые вас ждут в случае неуплаты долга. — Он на некоторое время замолчал, после чего выразительно хмыкнул. — Тогда отмените контракт, пока не поздно. Сомневаюсь, что вам стоит именно сейчас ссориться с Гильдией убийц! Да, напоминаю вам, в воскресенье будет проходить званый ужин в резиденции Демидовых, и мой отец желает с вами на нём встретиться, — отключившись, поинтересовался Лео у внимательно вслушивающегося в каждое слово Гаранина. — Ну вот и всё. Доволен?

— Я не устаю поражаться тебе, — совершенно искренне ответил Роман.

— Воронков — та ещё скотина, — Лео поморщился. — Не удивлюсь, если у него были какие-то договорённости с твоим бывшим руководством, помимо денег.

Громкий телефонный звонок заставил Гаранина с Демидовым синхронно повернуть головы в сторону закусившего губу Евгения. Ожогин сразу же состроил постную физиономию, с невозмутимым лицом достал телефон и ответил на вызов.

— Да, Оля. Хорошо, я передам. Скажи, чтобы завтра в восемь утра был в кабинете главы Гильдии. Контракт нужно аннулировать по всем правилам. И да, напомни ему, что неустойка оплачивается в полном размере, указанном в договоре. Аванс не возвращается.

— Это кто? — почему-то шёпотом спросил Лео у Романа, кивая в сторону Ожогина, делавшего в этот момент какие-то заметки в блокноте.

— Мой помощник. Только не говори, что ты его только что заметил? — Гаранин удивлённо посмотрел на Демидова. Но Лео ему не ответил, разглядывая Женю, начавшего слегка нервничать под его пристальным взглядом.

— Воронков завтра приедет в главный офис, — отключив телефон, доложил Евгений Роману.

— Ну и отлично, — Демидов сдержанно улыбнулся. — Скажи честно, ты с ней спал? — задал он очередной вопрос.

— С кем? — Гаранин потёр переносицу, понимая, что от Лео он так быстро не отделается.

— С Анной, с кем же ещё. Это же может в корне поменять всё дело в твоих будущих отношениях. Всё-таки всем известно, что она была твоей невестой…

— Нет. Лео, я похож на дегенерата, подпускающего к себе эмпатика?

— Ну пока всё, что ты делал, характеризует тебя именно этим словом. — Ответил Демидов. — Вы же жили вместе.

— Мы жили не вместе, а в одном доме. Это разные вещи. Лео, у тебя информационный коллапс и дефицит общения? Я не хочу говорить о своей жизни, — устало проговорил Роман.

— Мне нужно знать всё, чтобы уже начать решать твою проблему. Ты, кстати, очень вовремя убрал Валерия Русакова. Своими странными решениями он приносил слишком много суеты. Поговаривают, что он даже связался с кем-то из фландрийцев и готовил удар по нескольким влиятельным семьям России, включая мою. Почему ты, кстати, расправился со своим будущим тестем и куда-то, в конце концов, дел Анну? О ней ничего с тех пор не было слышно. — Демидов даже немного вперёд подался, ожидая ответ.

— Русаков меня предал, спевшись с моим отцом. Этого достаточно для объяснений моего поступка? — выдохнул Роман и начал постукивать пальцами по столешнице. — У нас был составлен договор на определённых условиях. Фиктивный брак с Анной на полгода и оговорённая сумма отступных по прошествии срока взамен на некоторые специфические услуги с моей стороны.

— Допустим, — задумчиво протянул Лео. — А твой отец здесь при чём? И как ты вообще об этом узнал?

— Абсолютно случайно, — хмыкнул Рома. — За день до свадьбы я вернулся из командировки на несколько часов раньше. Мне, конечно, было плевать, с кем спит моя будущая жена, но я был не один, а со своим напарником. Ни о какой свадьбе даже речи после такого больше быть не могло. Тем более её любовником был тот, кого я почти считал своим другом, и он на тот момент являлся одним из советников Мишина. Виктор не знал о том, что наши отношения с Анной фиктивные, и очень старательно извинялся, поделившись очень интересной информацией в обмен на свою жизнь и жизнь своей любовницы.

— Ты их убить, что ли, хотел? — Лео приподнял бровь.

— Лео, я был в то время уже правой рукой главы Гильдии, и для меня репутация значила очень много. Так что я был вынужден это сделать. Но я их отпустил, когда узнал о сотрудничестве Русакова с отцом. Георгий Гаранин вышел на моего несостоявшегося тестя уже после заключения нашей сделки. Меня планировали убрать до прямого конфликта с бывшим главой Гильдии. Гаранин и Русаков заключили контракт с Мишиным на мою ликвидацию. Правда, я так и не понял, каким образом Русаков сумел обойти договор, он же был скреплён магически. Он так и не рассказал мне об этом перед смертью. Вот и всё. На самом деле, не слишком интересно, правда? — посмотрел на Демидова ставшими ещё более светлыми глазами Роман.

— И ты убрал Мишина. Вместе с половиной Гильдии. В принципе, всё правильно сделал. Либо ты, либо тебя. — Пожал плечами Лео. — Значит, сейчас программа-минимум для нас обоих снять привязку. Да, с этого я и начну. Кстати, оригинальный перстень, — он схватил Рому за руку и притянул ближе к себе, рассматривая артефакт. — Не помню, чтобы эта поделка Эдуарда Лазарева появлялась на рынке. Где ты взял эту красоту?

— Наумов подарил, — Гаранин выдернул руку из цепкого захвата Демидова.

— Точно, Наумов! — Лео поднял вверх указательный палец. — Мне нужно бежать. Встретимся на выходных, я тебе позвоню. И, Рома, больше не смей от нас сбегать.

На этих словах Демидов вскочил со стула и направился быстрым шагом к выходу из ресторана, ни разу не обернувшись.

— Это что сейчас было? — напряжённо спросил Евгений у погрузившегося в свои мысли Гаранина.

— Лео. Это был Лео, — Роман проводил взглядом Демидова до выхода из ресторана, после чего отключил артефакт тишины. — Пойдём, подготовим бумаги для Воронкова.

* * *

— Ты издеваешься над нами? — я поднял голову, глядя на Рокотова. Иван только что зашёл на кухню и теперь стоял в дверях, внимательно наблюдая за нашей с Егором работой.

Егор, кстати, не возмущался, приняв наказание как должное. И хоть от просто патологической порядочности он, кажется, излечился, но всё же не до конца. В Службу Безопасности он, например, идёт работать больше по идейным соображениям. Много денег ему Громов не обещает, а я в принципе мог бы помочь с любым стартом. Но, нет, он выбрал в итоге службу часто неблагодарную, зато, с его точки зрения, правильную. Вот и сейчас Егор молча продолжал чистить картошку под моё бурчание.

— Я? Ни в коем случае. Это неотъемлемая часть ваших тренировок. Монотонная работа, практически как медитация. Заставляет подумать о важном, отречься от посторонних мыслей и осознать все свои ошибки, — невозмутимо проговорил полковник, даже не улыбнувшись.

— У меня от твоего аналога медитации уже все руки в кровоточащих мозолях, — процедил я, бросая нож в полупустое ведро с картошкой. Эту чёртову картошку мы с Егором чистили изо дня в день в течение двух недель, прошедших после нашего путешествия в Дубки. — У меня такого не было даже после зверских тренировок в самом начале. И да, мы уже всё поняли и осознали.

— Нет, не поняли и не осознали, — Иван покачал головой. — К тому же вы делаете благое дело, избавляя от чистки картошки помощницу кухарки. Зато теперь ты представляешь, какой это нелёгкий труд, готовить на такую прорву, проживающих в поместье людей.

— Да зачем нам вообще столько картошки ежедневно? — всё-таки не выдержал и вставил свои пять копеек Егор. — Меня уже от неё тошнит. Давайте уже поедим что-нибудь другое, например, мы давно не ели макароны.

— Все претензии насчёт меню к Николаю, — невозмутимо ответил Рокотов. — Он же, насколько я знаю, в свою очередь, согласовывает его, хм, с Эдуардом.

— А-а-а-а! Егор! — от неожиданности мы подпрыгнули, когда раздался женский крик, переходящий в самый настоящий визг. Рокотов напрягся и первым выбежал из кухни, легко взбежав по ступеням на второй этаж, где в это время продолжала голосить Ванда. Когда послышались звуки падения и борьбы, мы рванули вслед за Иваном.

— Что случилось? — я едва не врезался в замершего полковника.

— Дубов! Я тебя убью вместе с твоей бешеной кошкой! — в дверях показалась девушка, которая с явным трудом тащила за хвост тяжеленую тушку мантикоры. Кошка упиралась и совершенно не хотела покидать комнату Ванды, вцепившись в ковёр, лежащий на полу. — А ну, пошла прочь, тварь блохастая.

Девушка дёрнула её сильнее и вывалилась прямо в коридор, упав на спину, когда кошка неожиданно отпустила ковёр и полетела по инерции на Ванду. Рокотов в этот момент с философским видом сделал шаг в сторону, позволяя им упасть к его ногам.

— Нет, я, конечно, всегда подозревал, что женщины падают к ногам волков, но не в прямом же смысле этого слова, — Дубов подошёл к Ивану и теперь с интересом смотрел на лежащую на полу подругу.

— Егор, — Ванда поднялась, злобно глядя на него. — Если эта тварь ещё раз проникнет в мою комнату, я вырву из неё все иголки и сделаю тебе иглоукалывание, — Ванда потрясла у Дубова перед носом кулаком и зашла в комнату.

Мантикора в это время подползла к Егору, изображая паралич, и на повышенных тонах начала жаловаться на Ванду.

— Это не тварь, и у неё есть имя, — Егор опустился на колени и принялся гладить заурчавшую кошку.

— Ты только посмотри, что она натворила! Опять! — Ванда снова выскочила в коридор. — Моё терпение на исходе. Если ещё раз подобное повторится, я приду к тебе ночью и задушу подушкой, так, чтобы ни единого следа не осталось.

— Да я-то тут причём! — закатил глаза Дубов, но спорить не стал, продолжая наглаживать мантикору.

Я не удержался и заглянул в открытую дверь. Ну, я всегда знал, что она бесстрашная. Хоть нам всем и вкололи противоядие от яда мантикоры, но это не спасало от того, чтобы не быть ненароком растерзанным огромными когтями и зубами домашнего питомца Егора.

По комнате будто ураган прошёлся. Шкаф был перевёрнут, и вся одежда из него валялась на полу, исполосованная и изгрызенная. В воздухе до сих пор летали перья от подушек, которые мантикора разодрала. Судя по всему, она забралась на кровать, сделала себе гнездо из перьев и в нём уснула. В общем, всё как обычно.

Не знаю, что там Эдуард говорил насчёт того, что киске нужно большую часть времени проводить в Астрале, но за всё это время она там ни разу не побывала. Или же она приняла моё поместье за Астрал и предпочитала большую часть времени спать и таскать с кухни колбасу, исключительно полукопчёную.

А ещё она любила забираться в спальню к Ванде, где устраивала перьевую вечеринку и валялась у неё на постели. Егор эту странную кошку Соней назвал, потому что бодрствовала животина не больше часа в день, когда вила себе уютное гнездо и обворовывала кухарок.

— Ну, ничего не обычного, — протянул Егор, поднимаясь и заходя в комнату следом за мной. — Что я могу поделать, если она по какой-то причине любит спать на твоей кровати и играться с твоими вещами…

— Замолчи, — Ванда подняла руку. — Это третий раз за две недели, когда от моего гардероба остаются только домашние тапочки и Ромкина куртка.

— Она просто девочка и ей нравятся девчачьи вещи, — прокомментировал я. — Позвони Савину, пусть обновит тебе гардероб. Ещё раз. Только много вещей сразу не заказывай. А то нашего модельера хватит удар.

— Всё, Егор, с этой минуты, это твоя комната. А я буду спать в той, где расположился ты. И это не обсуждается. — С этими словами Ванда удалилась, гордо вздёрнув подбородок, не забыв пройтись злобным взглядом по зашипевшей кошке.

— Мне кажется, Соня просто выживает Ванду из поместья, — наконец, заговорил Рокотов. — Непонятно, правда, почему. Но мир не берёт только их. И нужно с этим что-то делать. Если твоя мантикора разозлится, Ванда ничего не сможет ей противопоставить.

— Соня не хочет её выжить, — покачал головой Егор, опускаясь на колени и снова начиная гладить Соню. — Она же ещё котёнок, и хочет получить немного внимания от Ванды.

— Это она тебе так сказала? — я кивнул на млеющую Соню.

— Практически, — кивнул Дубов. — Я попытаюсь с ней поговорить…

— Дмитрий Александрович, прибыл Артур Гаврилович, — Николай, как обычно, подошёл настолько бесшумно, что даже Иван на него покосился с подозрением. — Просил, чтобы к вашему разговору присоединились госпожа Вишневецкая и господин Дубов.

Дворецкий прошёл в комнату и принялся с обречённым видом разглядывая то, что от неё осталось. Работать в этом доме в таком объёме никто не привык, но тут уж ничего не поделаешь. Все прекрасно понимали, что однажды мне это окончательно надоест и я натравлю на слуг Эда. Мы уже все поняли, что если обычно сдержанного и даже слегка флегматичного Великого Князя завести и как следует разогреть, то мало не покажется никому.

К счастью для всех, пока у нас есть Громов, действующий на Эда, примерно как я на Гаврюшу, остальным бояться нечего. Чисто теоретически.

— Интересно, что у нас произошло на этот раз? — пробормотал я, спускаясь в гостиную. Впервые на моей памяти, Гомельский хотел что-то со мной обсудить в присутствии моих друзей.

Глава 9

Поверенный расположился с комфортом в одном из кресел в практически отреставрированной гостиной. Оставались только небольшие штрихи в защитном внешнем контуре и косметический ремонт. Эдуард как раз занимался защитой, лично прибивал каждую панель к стене, параллельно накладывая сложнейшие чары, не обращая внимания на наблюдающего за ним Гомельского.

— Артур Гаврилович, добрый день, не ожидал вас увидеть без предварительного звонка, — я пожал ему руку и сел в кресло напротив.

— А где Дубов и Вишневецкая? — спросил Гомельский, переводя взгляд на дверь.

— Сейчас спустятся, если не поубивают друг друга из-за проделок кошки Егора, — улыбнулся я, прислушиваясь к крикам, доносившимся сверху.

— Я бы не рекомендовал им так нелепо умирать до двадцать девятого сентября, — ответил Гомельский. Выражение его лица при этом не изменилось, оставаясь абсолютно непроницаемым.

— А что будет двадцать девятого сентября? — спросил я прислушиваясь. Голоса приблизились, значит, Ванда с Егором начали спускаться вниз, высказывая претензии друг к другу с меньшей интенсивностью.

— Неделя моды в Париже. Один день будет традиционно приурочен к ежегодному благотворительному вечеру. Дмитрий Александрович, вы обязаны на нём присутствовать, — Гомельский открыл портфель, вытаскивая три довольно внушительные по объёму папки.

— Эм, зачем? — нахмурившись, решил уточнить я.

— Что значит, зачем? — Гомельский удивлённо посмотрел на меня. — Благотворительность является неотъемлемой частью ведения крупного бизнеса. Этот вечер — один из важнейших в этом плане. Понятия не имею, куда пойдут вырученные средства, но это не важно. Главная цель — это минус десять процентов налогов по доходам. До этого года я старался вас особо не трогать, решая большинство подобных вопросов самостоятельно. Как вы знаете, я весьма уважительно отношусь к вашему графику обучения. Но больше мы откладывать посещение подобных мероприятий не можем. В последний год, благодаря тратам вашей матери, мы едва смогли выйти на весьма скромный положительный баланс. Хорошо ещё, что не ушли в минус.

— А мы что, не можем просто пожертвовать определённую сумму на строительство какого-нибудь детского садика или там обеспечить чем-нибудь сиротский дом? В крайнем случае, создать лучшие условия для размножения бобров? Как обычно это делают нормальные люди? — не понимаю, почему именно подобный способ ухода от налогов выбрал мой поверенный. И подозреваю, что про неделю моды он сказал не просто так. Даже не зная подробностей, я старался изо всех сил отвертеться от этого мероприятия ещё на берегу, так сказать.

— Мы это и так регулярно делаем. Но это всего лишь минус пять процентов. Что, конечно, немаловажно. Но в этом году именно этот день будет особенным. На нём будут присутствовать все значимые бизнесмены со всего мира. Поэтому ваше присутствие не обсуждается, — поджав губы, ответил Гомельский.

— И что я там буду делать? — обречённо спросил я, чувствуя, что ничего хорошего Гомельский сейчас явно не озвучит.

— Ничего особенного, — Артур Гаврилович улыбнулся краешками губ. — Пройдётесь пару раз по подиуму, представляя вещь из новой коллекции известного модельера. А позже будете заниматься своими непосредственными обязанностями в качестве главы рода Наумовых. Список гостей, с которыми вам будет полезно пообщаться и наладить контакты, я предоставлю перед вылетом, когда его окончательно согласуют и разошлют каждому из приглашённых гостей.

— Вы издеваетесь? — я моргнул, а Эдуард, кажется, чуть молоток не выронил. Он обернулся и удивлённо посмотрел на Гомельского, но ничего не сказал. — Какая из меня модель?

— Такая же, как из Демидова, Романова, Штейна и Воронкова. Это только те молодые люди, которые уже подтвердили своё участие, — отрезал Гомельский. — От вас не требуется ничего экстраординарного. Вы бизнесмен, а не манекенщик. Так что просто наденете то, что вам приготовят, и пройдётесь по подиуму. Никого не будет волновать, как именно вы будете идти, хоть ползком. Что, конечно, оригинально, но всё же не приветствуется. Хотя я очень разочаруюсь в Иване Рокотове, если вам не удастся сделать это хорошо.

— Значит, просто пройтись и всё? — я поднял руки. В принципе, действительно звучит не особо сложно. Тем более что такой сноб, как Демидов, вряд ли согласился принять участие в чём-то постыдном. — Хорошо.

— Вот и отлично. А теперь я хотел бы поговорить с вами, — Гомельский неожиданно повернулся к Дубову и Вишневецкой, внимательно слушавшим его.

— А мы тут при чём? — насторожился Егор, косясь на Ванду.

— Савин Пётр Валерьянович, который с удовольствием согласился работать с Дмитрием Александровичем на этом вечере, выставил определённое требование: вы, молодые люди, должны будете тоже на нём присутствовать, — Гомельский окинул Ванду пристальным взглядом. — Вот только требования именно к вам будут несколько иные. Примерно, как к приглашённым моделям. Примерно, потому что оставшегося для подготовки времени вам не хватит, чтобы полностью соответствовать. Но вас хотя бы научат правильно ходить и улыбаться.

— Мы умеем улыбаться, — ответил Егор, переваривая полученную информацию.

— Не так, как вы это делаете обычно, Егор Викторович, — возразил Гомельский. — Вами должны будут восхищаться, а не испытывать желания сбежать, думая, что вы их хотите расчленить и раскидать части тел в тёмных непрозрачных пакетах по разным частям Парижа.

— Вы издеваетесь? — К Ванде, наконец, вернулся дар речи. Она стояла, опираясь руками на спинку кресла, в котором сидел Егор. Услышав её шипение, Дубов слегка отодвинулся, сев неестественно прямо, а потом и вовсе пересел в соседнее кресло. — Какая из меня модель?

— «Та, которая необходима гению, чтобы стать лучшим на показе и покорить новую для себя вершину». — В голосе Гомельского появились стальные нотки. — Это была цитата, я не сам подобное придумал. И ещё Савин сказал, что ему нужны именно вы, девушка невысокого роста и, хм, фигуристая, — Гомельский на мгновение замялся, но быстро взял себя в руки и продолжил. — Концепт показа уже готов, и, как выразился Савин, просто обязан произвести фурор. Понятия не имею, что он задумал, подробности вы узнаете перед самым показом. Я честно пытался вас от всего этого огородить, но Пётр Валерьянович оказался непреклонен.

— То есть, ему нужна я? — у Ванды даже губы побелели. — Вы представляете, как я буду выглядеть среди моделей?

— Как толстый гном, — предположил Егор, внимательно разглядывая подругу. — Ванда, это никак не относится к твоей внешности. Просто остальные…

— От ста семидесяти пяти сантиметров до ста восьмидесяти пяти, с параметрами восемьдесят шесть — шестьдесят один — восемьдесят шесть и весом в сорок пять килограмм максимум, я в курсе, — процедила Вишневецкая. — И как это относится ко мне? Почему я должна позориться и выглядеть ещё страшнее, чем я есть на самом деле, когда это нужно вам и конкретно ему, — она ткнула в меня пальцем, не сводя полного ярости взгляда с Гомельского.

— Потому что друзья должны помогать друг другу, не так ли? — улыбнулся Артур Гаврилович и встал с кресла, положив на столик, стоявший напротив него, три папки. — Здесь все документы, с которыми вы ознакомитесь и подпишите до завтрашнего вечера. Для вас двоих — это контракты, сумма вознаграждений и все требования. Для вас, Дмитрий Александрович, необходимые соглашения. Завтра в это же время я заберу подписанные экземпляры, — с этими словами Гомельский направился к выходу, где его уже ждал Николай, чтобы проводить.

— Дима, это ни в какие ворота не лезет, — простонала Ванда, чуть не плача. Она села в кресло, позади которого до этого стояла и посмотрела на меня. — Во мне роста сто шестьдесят один сантиметр. Я же буду выглядеть нелепо. Димочка, сделай что-нибудь, пожалуйста, не занижай мою и так убитую самооценку, — она сложила руки в молитвенном жесте, глядя на меня печальными глазами.

— Я поговорю с Савиным. Но не думаю, что он согласится поменять тебя на кого-нибудь другого. Ты же его муза, — закатил я глаза, пародируя нашего портного.

— Значит, тебе нужно сделать всё, чтобы это прекратилось, — Ванда сжала губы и соскочила с кресла. — Это же такой позор! Меня же профессиональные модели просто затопчут, если ещё на свои шпильки встанут. Они же даже внимание не обратят, что кто-то у них в ногах путается.

— Смотри на это проще, тебя ни одна профессиональная модель не воспримет на показе в качестве конкурентки, — попытался успокоить Ванду Егор. — И ладно ты, но я тут при чём? — Он схватил со стола папку, адресованную ему, и пробежал глазами по первому листу. — Вопрос снимается. За сто золотых рублей за выход я готов пару раз пройтись по подиуму, и даже научусь для этого правильно улыбаться.

— А я нет, — Ванда тоже открыла свою папку. — Что? Два выхода? От нового модельного дома, дочки нашего гениального модельера, и один в последний сольный выход? Нет, я лучше Ромкины артефакты продам, если мне так будут нужны деньги…

— Тук-тук, я не увидел на двери звонка. А в холле меня никто не встретил. Это было так странно. Я ждал почти пять минут, потом пошёл по коридору и решил так нагло вторгнуться к вам, услышав голоса, раздающиеся отсюда, — в комнату вошёл Демидов и принялся скептически осматривать гостиную. Я подскочил из кресла, во все глаза глядя на появившегося в поместье гостя. Лео тем временем закончил осмотр, после чего повернулся в нашу сторону. — Ремонт затеяли? Похвально. Это такая морока, особенно когда поместье старое и требует особого к себе ухода…

— Лео, ты что здесь делаешь? — выдавил я из себя, подходя к нему и протягивая руку.

— Я? — он пожал мне руку, улыбнувшись.

— Ну не я же, — ответил я, показав рукой, чтобы он проходил дальше, не задерживаясь в дверях. — Как ты прошёл через пост охраны?

— Да меня и не задерживал никто, — Лео пожал плечами. — Сверились с документами и пропустили. А ты что, не рад меня видеть?

— Ну, как тебе сказать, — протянул я. — Просто твой визит слишком внезапен. Мы же не виделись с твоей свадьбы. Да ты даже ни разу за это время не позвонил, — я глянул на Егора с Вандой, которые продолжали тихо о чём-то спорить, а потом перевёл взгляд на Эда.

Эдуард прислонил очередную панель к стене, положив молоток на стоящий рядом столик, сложил руки на груди и теперь выразительно на меня смотрел, слегка нахмурившись. Я сделал шаг в его сторону.

— Кто дал ему допуск в поместье? — тихо поинтересовался Эд, кивая в сторону задумавшегося Демидова, в этот момент с серьёзным видом выбирающего кресло.

— Эм, — протянул я неопределённо, — когда я учился делать допуски, то взял Лео за контрольный объект. Я же не думал, что он когда-нибудь сюда придёт, а также, что у меня хоть что-то получится с первого раза. — Шёпотом ответил я, наблюдая за Демидовым.

— То есть я даже запрет не смогу теперь наложить на твоё решение? Просто замечательно, — Эдуард закатил глаза, хватаясь за панель. — Сделай так, чтобы он быстрее ушёл. Не порти мне настроение, а себе — карму.

— Как только мы выясним, зачем он вообще явился, то я сразу же попрошу его на выход, — уверил я Эда, хотя сам слабо верил в свои слова. Эдуард же только скривился, всем своим видом показывая, что не перестал ненавидеть весь род Демидовых, только за то, что они существуют.

Демидов, наконец, остановил свой выбор на кресле, в котором не так давно сидел Гомельский. Егор с Вандой уже перестали спорить, молча разглядывая такого неожиданного гостя.

— Итак, чем обязан столь неожиданному визиту? — спросил я, сев напротив него.

— Ну почему вы все сразу начинаете говорить о делах? — выдохнул Лео. — Ты сильно изменился с тех пор, как я видел тебя в последний раз, — и он повернулся к удивлённо смотревшему на него Егору. — Дубов? Я тебя даже сначала не узнал. Всё вспоминал, где мог тебя видеть. Дашь мне номер твоего тренера? Думаю, что мне пора уже начать приводить себя в форму…

— Я не уверен, что он согласится с тобой работать, — ответил Егор, хмурясь при этом.

— Глупости, я со всеми смогу договориться. Хм, а вот ты нисколько не изменилась, — Лео повернулся к Ванде, которая от такого заявления выронила из рук папку.

— Что? — переспросила девушка. М-да, заявить такое Ванде — это нужно быть полным психом. Она всегда комплексовала по поводу своей внешности и лишнего веса, который был у неё в детстве. Но сейчас-то от её фигурки в восторге даже Савин. Гадости ей безнаказанно могли говорить только Егор и Андрей. Она их воспринимала, как белый шум и почти не обращала внимания. Остальные волки, я и Эд, обычно не опускались до подобного. А вот слышать такое от посторонних…

— Хотя нет, что-то в тебе явно изменилось, — задумчиво протянул Лео, приложив палец к подбородку. — Волосы выпрямила? Зря. Те нелепые кудряшки тебе шли гораздо больше.

— Лео, ты зачем пришёл? — уже прямо спросил я, стараясь не довести дело до убийства наследника рода Демидовых в центре своей гостиной.

— У меня есть пара важных дел, — встрепенулся Лео, поворачиваясь ко мне. — Во-первых, мне нужно поговорить с ней, желательно наедине, — и он показал рукой на Ванду.

— Зачем? — спросил я, краем глаза увидев, что Эдуард снова отставляет панель и складывает руки на груди. При этом в правой у него был зажат молоток.

— Это очень важное дело, — ответил Лео. — Я обратился к господину Вишевецкому, и он сказал, что его дочь можно найти у тебя. Но сейчас, когда я её увидел, то понял, что не могу с ней говорить. Как я мог забыть, насколько её ненавижу, — выдохнул Демидов, приложив руку ко лбу и откидываясь на спинку кресла. — Надо было сразу говорить с её отцом.

— За что ты меня ненавидишь? Я тебя даже не знаю! — воскликнула девушка. — Я с тобой даже ни разу не здоровалась в школе…

— Зато я с тобой здоровался. И это имело ужасные последствия, — Лео прикрыл глаза.

— Знаете что? — она обратилась почему-то ко мне. — Терпеть оскорбления я больше не намерена. Если захотите поговорить конструктивно, позовёте. Козлы!

— А я-то тут при чём⁈ — спросил я в спину удаляющейся Ванде. — Нет, ну нормально. Довёл её, как обычно, Егор, добил Демидов, а я остался крайним. — Выговорившись, я перевёл взгляд на Лео. — Что тебе нужно от Ванды?

— Уже ничего. Мне нужно сначала к ней привыкнуть, чтобы не наговорить лишнего, — тихо ответил он, всё ещё не открывая глаза и не отнимая руки ото лба.

— Мне стоит поинтересоваться, за что ты так с ней? — спросил я, переводя взгляд на Эда, который начал махать руками, показывая, чтобы я замолчал.

— Нет-нет-нет, не надо, — обречённо простонал Эдуард, после чего положил молоток на стол и встал прямо, заложив руки за спину. Ну ему-то, похоже, всё и так известно. Он обо всём, что творилось в школе, наверняка знает лучше, чем даже сами действующие лица.

— Я её имя слышал за последний год моего обучения в школе чаще, чем своё собственное. Я знаю обо всех её родственниках. Вот ты что-нибудь знаешь о родственниках Ванды Вишневецкой? — спросил Лео почему-то у Дубова.

— Эм, в общих чертах, — ответил на вопрос Егор.

— А я вот знаю о них всё! Что у неё четыре двоюродных брата и три двоюродных сестры. Знаю, как зовут всех её тёток, бабушек и дедушек, — Демидов резко выпрямился, глядя на меня каким-то странным взглядом. — Вот зачем мне нужна была эта информация? Но как я мог обидеть своего лучшего друга и не выслушать его? С ним же практически никто просто так не общался, потому что он член ненавистного всеми Рода, к представителям которого обращаются только случайно или при крайней необходимости!

— Ты сейчас о Ромке говоришь? — осторожно спросил я.

— Ну конечно, я говорю о Роме! О ком ещё я могу говорить? — Лео поджал губы. — Я думал, что за два года смог это всё забыть. Но нет, как только я её увидел, то вспомнил даже, что у её двоюродной бабушки есть собачка, которую её мужу подарил лично наш никчёмный президент. Злата, так зовут эту псину, и она любит выть, есть и требовать пирожки. А вот хомячок младшей сестрёнки, скорее всего, уже сдох, на радость всему семейству. Они вроде долго не живут… И это ты, Дубов, больше всех во всём виноват.

— Чего? — Егор даже привстал со своего кресла. — Я-то каким образом виноват в этом странном потоке информации, которая замкнулась на вас троих?

— Ты бы мог обратить внимание на девочку, с которой никто не общался на вашем факультете! Потому что с тобой тоже, насколько мне известно, а мне известно благодаря вашей подружке о каждом первокурснике в Школе, кроме Наумова, никто не общался! — И мой бывший староста обвинительно тыкнул в него пальцем.

— Ну, простите. Я тоже не хотел иметь проблем с вашим Гараниным. У меня от него и так башка болит, чтобы ещё усугублять, — ядовито ответил Егор, разводя руками.

— Это не оправдание! И это было просто невыносимо. Особенно, когда у тебя проблемы с ментальной магией и все мыслеобразы ты можешь спонтанно проецировать в окружающую действительность.

— Лео… — я попытался остановить Демидова, но ему, похоже, нужно было выговориться.

— О, я даже не думал, что у меня с кем-нибудь из Демидовых может быть что-то общее, — произнёс Эдуард на грани слышимости и тихонько рассмеялся. Подозреваю, что слышал его только я, и то, потому что сидел в непосредственной близости. Хотя реакция Лео на Эда была странной. Точнее, полное отсутствие этой самой реакции. Эдуард тем временем добавил: — А этот представитель своего рода не так уж и безнадёжен…

— Её имя и образ настолько въелись в мой мозг, что я уже реально верил в то, что она учится на Первом факультете. Я несколько раз здоровался с ней в гостиной, ясно видя, что эта первокурсница сидит на диване. Правда, когда Штейн сказал, что я несколько раз поприветствовал пустоту, то мне сразу стало понятно, что прорыв в менталистике застал меня слишком уж неожиданно и болезненно для моего самолюбия.

— Лео… — я ещё раз попытался прервать Демидова, но, похоже, это было бесполезно.

— Проникшись возмущением Романа, что Бурмистрова, как преподаватель, полное ничтожество и снова сломала у девчонки всё то, что он с таким трудом настроил, я достиг апогея своего позора. Потому что отправился к ней, чтобы разобраться во всём этом! На мою речь, Бурмистрова только поинтересовалась, а с каких это пор меня начали волновать дела первокурсников со Второго факультета, когда у них есть свой староста. Я тогда, чтобы не опозориться ещё больше, нёс какой-то бред и говорил, что успехи каждого первокурсника школы меня, как истинного старосту, интересуют вне зависимости от факультетской принадлежности. Тогда я понял, что инициатива очень плохо относится к менталисту, попавшему в силки безумия, вызванного собственной магией. На меня тогда свалили все дела, которые касались и первокурсников Второго факультета в том числе.

— Ну Ванда-то не виновата в этом, — покачал я головой, в очередной раз понимая, как много интересного пропустил в школе, ничем не интересуясь.

— Чисто технически, нет, — неохотно признал Лео, но тут же продолжил. — А вот когда Крис спросила меня, кто такие Вишневецкие, и почему мы должны пригласить их на нашу свадьбу, я понял, что пора воспользоваться частными уроками нашего преподавателя менталистики.

— Всё же обошлось, — неуверенно улыбнулся я, косясь в сторону ошалевшего Егора. Похоже, Дубов тоже был не в курсе большинства происходящих в школе событий.

— Да, — снова неохотно согласился Демидов. — Всё прекратилось где-то за месяц до выпускных экзаменов. Но это ничего не меняет! Те полгода я провёл в Аду, в котором мне везде мерещилась эта девчонка. Что с ней не так, а? — внезапно спросил он у меня, подавшись вперёд.

— В каком смысле «не так»? — переспросил я, не поняв вопроса.

— Сначала мы с Романом подумали, что она что-то с ним сделала. Просто я его знаю, как никто другой, и мне тяжело было поверить, что он обратил внимание на какую-то первокурсницу. Впрочем, он и сам верил в это с трудом. Мы его проверили на всевозможные чары, заклятия, проклятия, привороты и знаете, что? — Мы с Егором отрицательно покачали головами. — Ничего! Потом я отправил его кровь в мою лабораторию. И знаете что? Ничего! Абсолютно. Никаких ядов и приворотных эликсиров. Всё было чисто, как слеза младенца! И я до сих пор не могу смириться с тем ужасным фактом, что мой друг просто влюбился.

— Лео, мы знаем, что он эфирит и как Ванда на него влияет, — вклинился я, заставив его замолчать.

— Значит, что-то она с Гараниным всё-таки сделала? Хвала Богам! Я так и знал, — удовлетворённо выдохнул Демидов.

— Нет, специально Ванда ничего не делает. Она просто такая сама по себе. Такова её природа, — подключился Егор. — Так что это не отменяет твоих итоговых выводов.

— Какой кошмар, — ярый сторонник договорных браков покачал головой.

— И не говори, — я развёл руками и нервно хохотнул.

— А знаете, я вот с вами поговорил, и сразу как-то легче стало. Я внезапно понял, что мне всех вас чертовски не хватает: тебя, Наумов, с твоими вечными выкрутасами, Ванды вашей, твоей собаки ненормальной, где она, кстати? Ни за что не поверю, что эта псина умерла во время взрыва школы. Такие так нелепо не умирают и не тонут, — Лео снова обвёл взглядом гостиную, как и в первый раз, совершенно не задержав взгляда на стоявшем неподвижно Эдуарде.

— Жаль, — Эд покачал головой и вздохнул, после чего добавил довольно громко. — А он только начал мне нравиться.

Лео, услышав незнакомый голос, встрепенулся и, поднявшись из кресла, подошёл к Лазареву поближе, уставившись на него.

— Он его только что заметил? — Егор удивлённо посмотрел на меня. — Он всегда такой странный?

— Не знаю, вроде раньше таким улетевшим не был, — ответил я, растерявшись. — Но у Лео не так давно были проблемы с головой, точнее, с мозгами. Возможно, именно поэтому у него хромает концентрация, — я вспомнил ту чёрную сеть, которая окутывала кляксами мозг Демидова. Её тогда снял Эдуард, но какие-то последствия вполне могли остаться. — Хотя не могу исключить, что он просто принял Эда за какую-нибудь статую или картину. Демидовы же помешаны на Великой Княжне Веронике. У них всё поместье заполнено разными портретами сестры Эда. Мог и не обратить внимание. Они же похожи, близнецы всё-таки.

— Ну, возможно, — согласился Дубов. — Дим, я честно не знал, что нашей Ванде было настолько одиноко, что она рассказывала Роману всё о своей жизни.

— Это уже неважно. Сейчас мы с ней и всегда поддержим её тараканов.

Тем временем Лео всё ещё смотрел на Эдуарда. По-моему, он даже ни разу не моргнул. За это время выражение лица Демидова менялось с удивлённого на ошарашенное, затем на неверящее и остановилось на состоянии полного офигевания.

— Но… как? — только и смог вымолвить Лео. При этом он протянул руку, словно хотел потрогать Эда, но вовремя опомнился и одёрнул ее. — Ваше высочество?

— Длительный стазис, — спустя полминуты ответил Эдуард. — Это просто длительный стазис, который спал во время разрушения Школы. Леопольд, как вы можете догадаться, об этом не должен знать никто посторонний. Для всех я всего лишь старший брат Дмитрия по его биологическому отцу. — Ровно, не отрывая пристального взгляда от Лео, проговорил Эд.

— Разумеется, ваше высочество, — Лео склонил голову в полупоклоне. А затем он нахмурился, быстро подошёл ко мне и, схватив за руку, выволок из кресла.

— Ты что делаешь? — я попытался аккуратно высвободиться из его захвата, чтобы не сломать руку. А сделать это мне внезапно захотелось прямо до звёздочек в глазах. Пока я боролся со своим странным желанием, Лео подвёл меня к вскинувшему брови Эду и поставил к нему почти вплотную.

— Вы похожи. Нет, не так. Вы очень похожи! — сказал Демидов после того, как внимательно разглядел нас с Эдуардом, стоящих рядом. — Ну да, логично. Только близкородственную связь можно было предъявить в мэрию, чтобы оформить все полагающиеся документы. Это… Вот это мне нужно хорошенько обдумать, — пробормотал он очень тихо, разворачиваясь к входной двери.

— Так что за второе дело, ради которого ты приходил? — крикнул я, пока Лео не вышел за дверь.

— Уже никакого. Да и проблемы больше, как я понимаю, нет, — Лео повернулся ко мне и смерил пристальным взглядом. — Мне, пожалуй, пора.

— Что, Леопольд, даже чаю не попьёте? — спросил ехидно Эд у практически закрывшейся двери.

— Обязательно приду к вам ещё раз, — дверь отворилась, и в проёме показалась голова Демидова. — Я помню, вы пригласили меня на чай.

— Я не приглашал… на… чай, — выдохнул Эд и провёл ладонью по лицу, когда дверь в очередной раз захлопнулась. — Ну что я могу сказать, теперь вы от него никогда не отделаетесь. Как, собственно говоря, и я.

— Почему? — спросил Егор, которому подобная компания удовольствия явно не доставляла.

— Потому что это Демидов. А они друг от друга даже спустя пять веков ничем не отличаются, — Эдуард покачал головой и поднял свой молоток, хватая панель. — Нужно ему вколоть противоядие от яда мантикоры, как только он придёт в следующий раз. Дима, да помоги мне уже с контуром, а то я так ещё несколько дней возиться буду!

Глава 10

Пятнадцатого сентября мы все расположились в столовой, ожидая, когда Ванда спустится вниз на ужин. Почему-то нам с Егором захотелось сделать ей в этот день что-то приятное и необычное. Тем более что в прошлом году про её день рождения мы почти забыли. Как-то так сложилось, что мы в принципе особо не праздновали ни один из праздников, ограничиваясь посиделками за столом и выходным днём для всех нас. Даже Новый год.

Дни рождения же всегда проходили по одному сценарию: за завтраком быстренько поздравляли друг друга, дарили подарки и шли на тренировку. Мы все трое были сентябрьскими, а у меня день рождения вообще был в один день с Эдом.

— Вы правда думаете, что ей это всё понравится? — скептически осмотрел преобразившуюся столовую Эд, останавливая взгляд на многочисленных шариках, которые мы вместе с прислугой полдня развешивали под потолком, не пуская сюда Ванду. Даже обедали мы сегодня в большой гостиной.

— Ну да, она же всё-таки девочка, хоть и со странностями, — улыбнулся Егор, поворачиваясь к входу в столовую, откуда послышались знакомые тихие шаги.

— С днём рождения! — закричали все хором, включая всю пятёрку волков и дворецкого Николая, когда Ванда вошла в столовую. Николай так вообще выстрелил из хлопушки, осыпая нашу именинницу разноцветным конфетти. Ванда остановилась в проёме, во все глаза глядя на наши улыбающиеся лица и украшенное помещение.

— Это… неожиданно, — наконец, пробормотала она и бросилась к нам с Егором на шею. Я давно не видел такого счастливого выражения на её лице. Она даже пару раз всхлипнула, уткнувшись мне в шею. Всё-таки Дубов был прав, предлагая в кое-то веки устроить хотя бы для Ванды небольшой праздник. Но я всё равно заставил его сделать небольшой анализ, так, на всякий случай, чтобы не расстраивать подругу, если вдруг она против всего этого. — Спасибо, я думала, вы вообще забыли, — прошептала она и, в очередной раз всхлипнув, начала осматривать украшения на стенах с каким-то детским восторгом в глазах. Ну, мы вообще хотели это всё провернуть утром, но подарок доставили только днём, поэтому мы откладывали поздравления, сколько могли.

— А вот это от всех нас, — я протянул ей коробку в праздничной упаковке, украшенной пышным бантом. Она выхватила её у меня из рук и, поставив на стол, начала быстро раскрывать подарок.

— Какая прелесть! — завизжала Ванда, подпрыгнув и хлопнув в ладоши, рассматривая набор редких ножей. Мы с Андреем выбирали эти ножи на аукционном рынке несколько недель кряду. Он забраковал почти всё, что было на рынке, но, в конце концов, остановился именно на этом наборе, признав его приемлемым. Это не были артефакты или поделки времён Империи, просто очень качественные ножи, которые ей идеально подошли. — Мальчики, вы просто… у меня слов нет, — Ванда всплеснула руками и бросилась обниматься со всеми присутствующими, включая дворецкого Николая. Когда она повисла на Эдуарде, поцеловав его в щёку, он даже немного опешил от такого проявления чувств и очень осторожно похлопал девушку по спине. Похоже, ему самому подобный праздник и такой восторг были в новинку.

— И где здесь наша именинница? — в столовую вошёл Томаш Вишневецкий в сопровождении незнакомой миловидной женщины.

— Мы сюда ненадолго заглянули, — женщина принялась обнимать Ванду. Голос у неё был приятный, успокаивающий, что ли. — Мы через час уезжаем в Краснодар. Твоя бабушка Агнешка сломала ногу, и мы с твоим отцом попытаемся уговорить её хотя бы на время переехать к нам. — При этих словах Томаш закатил глаза и провёл рукой по горлу, но когда женщина перевела на него взгляд, Вишневецкий уже одобрительно кивал, улыбаясь благожелательной улыбкой.

Мы с Егором переглянулись, и я закусил губу, чтобы не заржать, а Эдуард кашлянул в кулак и отвернулся. Чтобы не испортить момент, я уставился на женщину.

Она была невысокого роста, немного полноватая, но это её не портило, а делало очень уютной. К ней хотелось прижаться и рассказать обо всех проблемах и страхах. Её волосы завивались в тугие непослушные кудряшки, а заглянув ей в глаза, я отчётливо увидел глаза Ванды.

На мгновение отвлекшись, я заметил, что все находящиеся в столовой мужчины, кроме Томаша, с любопытством рассматривают мать Ванды, которую мы увидели впервые за всё это время. А в глазах волков читалось явное одобрение. Госпожа Вишневецкая немного смутилась от такого повышенного мужского внимания, но быстро взяла себя в руки, сосредоточив всё своё внимание на дочери.

— Пройдёмте к столу, — я широким жестом указал на накрытый праздничный стол. — Наш повар сегодня старался как никогда в жизни.

— Ванда, сегодня мне звонила Людмила, — Томаш сел за стол и повернулся к дочери. — Она хочет сегодня с тобой увидеться. Ей известно, что ты находишься на домашнем обучении в Твери. Почему-то Люда решила, что именно я не выпускаю тебя на свободу и ограничиваю твои контакты с внешним миром. Попросила разрешить вам встретиться.

— Ну, мы с ней иногда общаемся, — пожала плечами Ванда. — А подробности своего домашнего обучения я никому не рассказываю. Она звонила сегодня утром, поздравила с днём рождения, но не говорила, что хочет встретиться.

— Я перебросился парой слов с твоими наставниками, они полностью согласны со мной: тебе пора выбираться в люди. Кроме того, как сказал Андрей Олегович, он на этом уже почти неделю настаивает. Что-то связано с проверкой контроля, хотя я во всех этих магических штучках почти ничего не понимаю. И да, ты можешь начать, возобновив общение со своими старыми подругами. Ванда, что скажешь? — спросил Томаш, глядя при этом на Андрея.

— Я не уверена, что это правильное решение, — нахмурилась Ванда, делая глоток чая, с ненавистью глядя на праздничный торт. Она тяжело вздохнула и отодвинула от себя тарелку, пододвигая к себе фруктовую нарезку.

— Сегодня твои подружки ждут тебя в клубе «Калипсо», я пообещал, что не буду препятствовать вашей встрече. Разумеется, я не стал Людмиле объяснять, что от меня это не слишком зависит, — добавил Томаш. А Ванда перевела взгляд на Андрея, который в это время тихо переговаривался с Денисом и Иваном.

— Добрый вечер! — я аж подпрыгнул, поворачиваясь в сторону нового гостя. В столовую вошёл ослепительно улыбающийся Лео, с огромным букетом белых лилий и какой-то коробочкой в руках. Николай при этом несколько раз моргнул, удивлённо посмотрел на свой телефон и развёл руками под яростным взглядом Эдуарда. — Я помню о вашем приглашении, но решил его принять именно сегодня, чтобы заодно поздравить с праздником нашу Ванду.

— Нашу Ванду? — шёпотом переспросил у меня Егор, наклоняясь ко мне. Я же только перевёл недоумевающий взгляд с Демидова на него и поднялся из-за стола.

— Лео, хм, мы тебя сегодня не ожидали здесь увидеть, — я подошёл к нему на правах хозяина дома. Ванда неуверенно поднялась и, оглянувшись на отца, нерешительно направилась к смотрящему на неё Демидову. В это время Николай быстро сервировал стол, расставляя на нём дополнительные приборы.

— Как я мог пропустить такое знаменательное событие? Пятнадцатое сентября, день падения Империи и дата моей свадьбы отчётливо отмечены в моей многострадальной голове красным цветом, — пафосно произнёс Лео, вручая букет и коробочку Ванде. — С днём рождения. Хорошо выглядишь, я же говорил, что кудряшки тебе идут больше. Ты сразу стала выглядеть моложе.

— Лео! — шикнул я, чтобы его вновь не занесло куда-то не туда.

— О, господин Вишневецкий, Ветта, спасибо вам за такую очаровательную дочь, — Лео проигнорировал меня и подошёл к опешившим родителям Ванды. Пожав руку Томашу, Демидов поцеловал руку матери Ванды, и, выпрямившись, снова широко улыбнулся. — Давно хотел с вами познакомиться. Я столько о вас наслышан.

— Что ему от нас надо? — прошептал Егор, подходя ко мне и забирая цветы из рук застывшей Ванды, шокированной таким неожиданным проявлением внимания со стороны Демидова.

— Я понятия не имею, — процедил я сквозь зубы, слушая, как Лео заговаривает зубы Вишневецким, представившись моим другом и бывшим старостой их дочери. — Ты не исключаешь такого варианта, что ему просто скучно?

— Вообще-то, исключаю. Это же Демидов. Такие люди, как он, всегда ищут выгоду для себя в любой ситуации, — серьёзно проговорил Егор. — Но по какой-то причине я не могу составить на него карту вероятностей.

— В нём течёт кровь Вероники Лазаревой, сестры-близнеца нашего Эдуарда — пояснил я. — Так что, считай, что это мой дальний родственник. Поэтому вряд ли Демидовых вообще можно хоть как-то просчитать.

— Лео, мне очень приятно, это… — в этот момент отмерла Ванда и достала из коробки, которую вручил ей Демидов, заколку для волос. Эта заколка больше напоминала стилет с завитушками на конце, украшенный драгоценными камнями. На очень острый, хорошо заточенный стилет. Судя по тому, как загорелись глаза девушки, с подарком Лео явно угадал.

— Откуда он узнал о предпочтениях Ванды? — в очередной раз зашептал Егор.

— Он же сказал, что всё про неё знает, — ответил я, стараясь не обращать на такие мелочи внимание. Нужно было следить за Демидовым, чтобы он не выкинул ничего странного и не испортил семейный праздник, на который его, собственно говоря, никто не звал.

— Дмитрий Александрович, — обратился ко мне вновь зашедший в столовую Николай. Надо же, а я и не понял, что он уходил. — К госпоже Вишневецкой прибыл курьер из Москвы. Проводить его сюда или вы встретите его у ворот?

— Курьер? — переспросила Ванда. — Из Москвы? У меня нет никаких знакомых в Москве…

— Его и посылку проверили, ничего, что угрожало бы жизни кому бы то ни было, обнаружено не было, — продолжил Николай, проигнорировав слова Ванды.

— Веди его сюда, — махнул я рукой. — Вообще, это очень странный вечер. Боюсь, меня будет сложно чем-то ещё сегодня удивить, — пробормотал я, видя, как Егор кивает, явно соглашаясь со мной.

Долго ждать не пришлось. Буквально через минуту в столовую зашёл молодой парень в сопровождении. При этом он затравленно оглядывался по сторонам и явно нервничал. Дрожащими руками снял с плеч небольшой рюкзак и, раскрыв его, достал маленькую коробочку.

— Нервный какой-то, — резюмировала Ванда, не подходя пока ближе.

— Госпожа Вишневецкая, это вы? — обратился курьер к Ванде. Она кивнула, не сводя с паренька подозрительного взгляда. — Хорошо. Мне нужен документ с фотографией, удостоверяющий вашу личность, а после её подтверждения я сделаю снимок, который бы свидетельствовал, что именно вам была вручена посылка.

— Откуда такие странные требования? — спросил Томаш Вишневецкий, поднимаясь на ноги и подходя к дочери. В столовой сразу стало очень тихо, и все взгляды устремились к курьеру.

— Ну, — ещё больше смутился парень. — Мой начальник сказал, чтобы я себя обезопасил на всякий случай. Мне проблемы не нужны. Я даже именем отправителя не интересовался, так что все вопросы к моему боссу.

— Эм, ладно, — Ванда не стала спорить, обошла замершего парня и вышла из столовой. Ждать её долго не пришлось. Буквально через пару минут она вернулась с паспортом, протянув его выдохнувшему с облегчением посыльному.

Парень открыл его, внимательно изучил, сверился с фотографией, после чего отдал паспорт и посылку, доставая небольшой фотоаппарат. Сделав столь жизненно необходимый ему снимок, посыльный вылетел из столовой, даже не попрощавшись.

— Странно всё это, — Ванда повертела в руках коробку, после чего пожала плечами и развернула упаковку, вытащив бархатистый футляр чёрного цвета и карточку. Я даже не заметил, как подался вперёд, чтобы разглядеть то, что кто-то неизвестный решил ей подарить.

Открыв футляр, Ванда ойкнула и перевела немного расфокусированный взгляд на меня.

— Одна-а-ко, — протянул Томаш, стоявший рядом с дочерью.

Забрав из её рук футляр, он вытащил из него переливающийся на свету бликами перстень. Я подошёл ближе. Перстень был явно на женскую руку, только изумруд в центре по размерам практически не уступал тому, что был главным камнем в ожерелье Ванды. Такие крупные камни в кольца вставляли очень давно. Насколько я знаю, сейчас мода на подобные украшения сильно изменилась, предпочтение отдавалось более изящным формам.

— Равномерно распределённый насыщенный цвет изумруда. Камень, скорее всего, из Колумбии. Такие добывались там около пяти-шести веков назад. Вес около восемнадцати карат и специфическая огранка времён Империи. И только Лазаревы в своё время работали с подобными камнями, — задумчиво пробормотал Томаш Вишневецкий, рассматривая перстень. — Гравировки на перстне нет, что странно. Обычно Лазаревы клеймили все свои поделки. Драгоценный металл — высококачественный сплав белого золота и платины. Мне стоит знать, кто делает настолько дорогие подарки моей дочери? — хмуро поинтересовался он у Ванды, не обращающей ни на кого внимания. Она в этот момент вчитывалась в записку, рассеянно улыбаясь. Мы с Егором плюнули на все манеры и приличия и подошли к Ванде со спины, заглядывая в записку.

— Не слабо, — прокомментировал увиденное Егор, выразительно хмыкнув. — «С днём рождения, Вэн. Как поживают мои кинжалы?» — прочитал он, чтобы все, кто находились в столовой, уже перестали так напряжённо смотреть в нашу сторону.

Эдуард неожиданно закашлялся, поперхнувшись чаем. Он как раз сделал глоток, переводя взгляд на кольцо, которое до сих пор крутил в руке Томаш. Эдуард подорвался с места и выхватил украшение у Вишневецкого. Томаш только изумлённо вскинул брови. Повертев перстень в руках, Эд выдохнул и вернул его отцу Ванды.

— Вся тёмная энергия за столько времени уже рассеялась, а контур наложенных чар разрушен. Но это и не удивительно, что ещё от подростковой поделки ждать, — ответил Эдуард на мой невысказанный вопрос. — Теперь это не артефакт, а простое кольцо. Я, конечно, могу его восстановить и подзарядить, но тогда обычному магу оно может принести вред. Судя по твоему взгляду, мне этого делать не нужно? — Я выразительно закивал. — Ну и ладно. Я так понимаю, кольцо стало в итоге семейной реликвией рода его матери. Сейчас оно для него бесполезно в плане воздействия на источник. Простое украшение, ничего более.

— Это тот самый перстень? — тихо спросил я у Эда.

— Да. — Он потёр шею, хотя раньше никогда не позволял себе делать подобных неуместных движений.

— Мне почему-то казалось, что он должен быть больше и массивнее, — я снова взглянул на перстень. — Он ведь явно на женскую руку.

— Такие кольца можно носить на мизинце, — ответил Эдуард, отвечая на вопрос, каким образом он его смог надеть. — Кстати, могу вас всех поздравить, — Роман довольно быстро перешёл на стадию торга. Не удивлюсь, если это связано с появлением в нашей жизни Демидова. Вторая стадия пролетела просто незаметно. Кстати, где-то через полгодика его можно будет дожать. Так что, дерзайте, — усмехнулся знаток семейной психологии Гараниных, возвращаясь на своё место за столом.

— У меня создаётся впечатление, что вы знаете, что это за перстень, — проговорил Томаш, подозрительно глядя на Эдуарда.

— Это первый артефакт, созданный Великой Княжной Вероникой. Она его специально для своего старшего брата сделала, — ответил Эдуард, словно это объясняло, откуда он что-то знает про кольцо. — Кстати, Вероника никогда не ставила личных клейм, считала это неподобающим для женщин. Да и сами артефакты делала очень редко и только для членов Семьи.

— Княжна Вероника? Это был когда-то артефакт, сделанный Вероникой? — встрепенулся Лео, в одно мгновение оказываясь рядом с нами. — Оно великолепно. — Он закатил глаза, рассматривая перстень. — Кто его тебе подарил? — требовательно спросил он у Ванды. Она протянула ему карточку. Демидов очень внимательно её изучил, хотя то, что было здесь написано, не так давно прочитал вслух Егор. — Вот же… предатель! Оно должно принадлежать моему роду, как и всё, что вышло из рук Вероники. А я даже не знал, что у моего, так называемого друга, есть такое сокровище. Ты не хочешь его продать? — повернулся он к Ванде, которая в это время играла в гляделки со своим отцом.

— Нет, она не хочет его продать, — взял под руку возмущённого Демидова Егор и силой оттащил от Ванды, усадив на место за столом.

— Я сделаю очень выгодное предложение, — подался вперёд Лео и попытался встать, но Егор вовремя это заметил и положил ему руку на плечо. — Ванда, у него точно есть ещё что-нибудь милое и привлекательное. А вот это тебе не идёт. И ты же не собираешься носить этот перстень.

— Оно не продаётся, — тихо проговорила Ванда, наконец, забирая кольцо у отца и надевая на палец.

— Ты подумай над моим предложением. Для тебя это просто знак внимания, а для меня и всего моего Рода нечто большее, — продолжал уговаривать девушку Лео.

— У тебя побрякушек Вероники полный музей. Отстань уже от Ванды, — я попытался его немного успокоить.

— Но это же первый артефакт Великой Княжны. Ты же понимаешь, что оно для рода Демидовых бесценно? — воскликнул Лео и повернулся в сторону Эда, пристально его разглядывая.

— Вы подозрительно точно определили материалы и век, когда было изготовлено украшение, — заявил явно наслаждающийся спектаклем Рокотов, обращаясь к Томашу. — Откуда такие познания? Вы же, если мне память не изменяет, бакалейщик?

— В молодости я увлекался ювелирными произведениями искусства. У каждого из нас должно быть своё хобби, — натянуто улыбнувшись, ответил Вишневецкий. После чего вновь повернулся к Ванде. — Кольцо Великой Княжны Вероники? Ванда, ты ничего не хочешь мне сказать? Я бы, например, не отказался от встречи с твоим, как я понимаю, молодым человеком.

— Томаш, оставь девочку в покое, — к ним подошла поднявшаяся из-за стола Ветта и взяла мужа за руку. Судя по её виду, Ванда частенько изливала душу матери, потому что удивлённой Ветта не выглядела. — Когда придёт время, она сама всё тебе расскажет. И да, пока тебе точно не нужно ни с кем встречаться. Ты очень болезненно на всё реагируешь.

— Да, ты права, — Томаш перестал сверлить Ванду подозрительным взглядом, заметно расслабляясь. — Просто время так быстро пролетело, и я внезапно осознал, что наша девочка становится взрослой, — он грустно улыбнулся. — Прости, дорогая, я не должен был на тебя давить, — и он поцеловал расслабившуюся Ванду в лоб. — С праздником ещё раз, а нам уже пора. Я, надеюсь, ты заедешь попроведывать свою бабушку, как только мы вернёмся.

Мы попрощались с родными Ванды и, наконец, вернулись за стол. Наша именинница выглядела немного отрешённой, витая в своих мыслях.

— Да, насчёт предложения твоего отца. Ванда, если ты хочешь, то можешь сходить и немного развеяться. — Сказал Рокотов, возвращая нашу подругу обратно в реальный мир.

— Правда? — встрепенулась она, прекратив разглядывать кольцо.

— Разумеется. Мы неоднократно тебе говорили, что пора уже начинать вылезать из своей скорлупы и возобновить общение хотя бы с подругами, — вмешался в разговор Эдуард. — Только под наблюдением, конечно, учитывая нестабильность твоей магии. Но тебе просто жизненно необходимо разбавлять мужскую компанию.

— А мы? Нам вот не удалось в прошлый раз развеяться, — поинтересовался я, встречаясь взглядом с Иваном, надеясь, что инцидент с Дубками уже остался в прошлом.

— Ну хорошо, — усмехнулся он. — Надеюсь, вы будете вести себя благоразумно и не испортите вечер своей подруге.

— Сегодня очень странный день невиданной щедрости, — прокомментировал Егор, но я его легонько пнул под столом ногой. А то он договорится, и Ваня передумает нас отпускать, снова посадив за чистку картошки.

— Мы присмотрим за Вандой, — быстро проговорил я, поднимаясь из-за стола.

— С вами Андрей отправится, — ответил полковник, кивая Боброву.

— Да хоть все вместе пойдём, — ответил я. — Ну а что такого, всем нужно иногда развлекаться.

— Нет уж. Мы уже не в том возрасте, чтобы по клубам ходить, — ответил за всех Залман. — Лучше мы место поспокойнее выберем.

— Тогда мне нужно полчаса, чтобы переодеться и собраться, — Ванда вскочила и ринулась к выходу из столовой.

— Клуб? Никогда не был в клубах, хм, маленьких городков, — задумчиво прокомментировал Лео. — Я с вами. Мне нужно открывать для себя что-то новое.

— А может, не нужно? — спросил его Егор.

— Почему? Вы отдельно, я отдельно, наша Ванда отдельно. Мы даже друг друга не увидим, — заверил его Демидов. — Схожу, позвоню Крис. Хотя я не думаю, что она и так ждёт меня раньше завтрашнего утра.

— Это невыносимо, — прокомментировал Егор и уронил голову на стол, когда Лео вышел из столовой. — Знаете, я себя чувствую сейчас полным предателем и очень, очень плохим другом, — серьёзно проговорил он, встречаясь со мной взглядом. — Я, в отличие от Демидова, очень долго не знал, как зовут мать Ванды.

— Я тоже, — кивнул я. — И как так получилось, что Ванда рассказывала всё это Ромке и ни разу не поделилась с нами? Я до сих пор не понимаю, почему это произошло!

— А вот я плохо представляю себе Гаранина, делящегося с Демидовым информацией обо всей родне Ванды, — мрачно добавил Егор. — Нет, я понимаю, что чужая душа — потёмки, но, чёрт возьми, не до такой же степени!

— Вот тут ты прав, — медленно произнёс Эдуард. — Роман не тот человек, который делился бы чем-то личным даже со своим лучшим другом. Да и Ванде незачем было рассказывать парню, который ей очень сильно нравится, о собачках и хомячках. Я вам сейчас по секрету скажу одну вещь, только никому об этом не рассказывайте, особенно Ванде, — добавил он. — Рома ничего подобного Леопольду не рассказывал. Более того, он и сам не знает гораздо больше половины таких подробностей.

— Но тогда получается… — Егор повернулся в сторону Эда.

— Это называется проекция. Не очень приятная штука и довольно болезненная для самолюбия в первую очередь. Демидов не хотел их читать, это получалось совершенно спонтанно, и он действительно верил, что разговаривает с другом, — пояснил Эдуард. — Происходит зацикливание на одном человеке, реже на нескольких, которых менталист проецирует в пространство при прорыве ментальной составляющей. Леопольд это поздно понял. Собственно говоря, так происходит практически у всех сильных менталистов.

— У меня ничего подобного не было, — нахмурился я, вспоминая тот кошмар, когда мне становилось плохо даже от прикосновений.

— Дима, ты не просто сильный менталист. Ты гораздо сильнее не только Лео, но и меня. И за тебя взялись раньше, чем это привело к нежелательным последствиям. Можно сказать, что нам всем повезло, что ты практически сразу наткнулся на Ивана Рокотова. Тебя бы такая штука, как проекция, обошла стороной, но ты бы просто сжигал мозг каждому, к кому попытался влезть в голову. А учитывая, как тебя лихорадило от простых прикосновений, жертв могло бы быть много, — пожал Эд плечами, поднимаясь из-за стола.

— Ты так говоришь, будто сам испытал нечто похожее на то, что и Демидов, — проговорил Егор, всё ещё не сводя с Лазарева взгляда.

— Мне было десять, Вероника тогда впервые увидела предка Леопольда Демидова, и я не хочу об этом вспоминать, — поморщился Эдуард. — Я был ребёнком, поэтому о моей проблеме узнали поздно. Всё-таки ментальная составляющая начинает проявляться немного позже. Я не понимал, что разговариваю с несуществующими людьми, которые рассказывают мне о своей жизни очень странные подробности. Но как же я ненавижу Демидовых. Наверное, так же как Леопольд — Ванду.

— Это лечится? — осторожно поинтересовался я.

— Проходит со временем. Но воспоминания пережитого позора остаются надолго. А теперь собирайтесь, а то наша именинница укатит на вечеринку без вас.

Глава 11

— Ребята, можно вас попросить об одной услуге? — перед входом в клуб Ванда остановилась, перегородив нам дорогу. Очередь была приличная, и многих заворачивали на входе. Правда, критерии, по которым кого-то не пропускали, я так и не понял. Но паспорта никто из охраны у молодых людей не спрашивал, значит, истинный возраст их не слишком интересовал.

— Разумеется, это всё-таки твой вечер, — серьёзно ответил Егор, оглядываясь на Демидова, задумчиво разглядывающего фасад переливающегося разными огнями здания.

— Вы присмотрите за мной? Я всё ещё не уверена в себе, в своём даре. Если заметите что-то подозрительное, то сразу уводите меня отсюда, хорошо? — закусив губу, попросила Ванда.

Она выглядела практически так же, как и в нашу вылазку в Колизей. Только платье было более закрытым, а волосы она теперь не выпрямляла, собрав в какую-то замысловатую прическу, скреплённую заколкой, подаренной ей Демидовым. На шею Ванда надела своё ожерелье и да, перстень, подаренный Ромкой, очень гармонично сочетался с изумрудом, из которого мы с Эдуардом сделали артефакт. Как будто они были из одного комплекта. Парням проще в этом плане, мы с Егором особо не заморачивались, одевшись практически одинаково в джинсы и рубашки.

— Для этого здесь нахожусь я, поэтому всё будет хорошо, — перебил Ванду Андрей и кивнул в сторону входа. Ванда довольно решительно направилась к охраннику, в обход толпы. Мы пошли за ней, не обращая внимания на очередь, в которой многие молодые люди начали возмущаться.

— Дмитрий Наумов, Леопольд Демидов, остальные с ними, — коротко бросил Бобров, смерив вытянувшихся и подобравшихся охранников холодным взглядом.

— Пропустите, — к ним подбежал, похоже, начальник охраны, кивнул Андрею и улыбнулся нам.

— Так просто? — я только головой покачал, вспоминая, как Егор не так давно говорил, что проблем с проходом ни в один из клубов у меня не будет.

Пройдя через длинный полутёмный коридор, мы оказались в просторном помещении, битком набитом людьми. Гремела музыка, в такт ей мерцали огни и прожекторы. Танцпол был забит до отказа, а вот у барной стойки свободных мест было предостаточно. Столики, стоявшие возле противоположной стены, были заняты. Широкая лестница вела в закрытые стеклом ложи, видимо, для избранных гостей.

— Как любопытно. Ничем не отличается от самых модных столичных клубов. Меня даже постигло небольшое разочарование, — протянул Демидов, оглядываясь. — А вот это уже интересно, — произнёс он, кивая на те самые закрытые ложи.

Несколько человек стояли в это время рядом со стеклом, о чём-то переговариваясь и лишь изредка поглядывая вниз. Одного из них я узнал, это был Глава Гильдии торговцев Махов Давид Алексеевич. А вот второго видел только на фотографиях, которые показывал мне Громов перед свадьбой Демидова. Похоже, именно сейчас я впервые вживую увидел Клещёва, о котором все так много и часто в последнее время говорят. Остальные двое были мне незнакомы.

— Что-то зачастил лидер нашей оппозиции к нам в Тверь, — пробормотал Егор нахмурившись.

— Пойду поздороваюсь, — неожиданно протянул Лео. — Знаешь, у меня есть много вопросов к этому человеку. После того случая на свадьбе, он ведь со мной так ни разу и не связался. А ведь уверял в такой крепкой дружбе, что я даже проникся и почти поверил.

— Тебе не опасно будет идти туда одному? — настороженно поинтересовался я, не отводя взгляда от Клещёва. Он словно что-то почувствовал, потому что начал осматривать зал. Тогда я опустил голову, стараясь не привлекать внимания.

— А что они мне сделают на людях? Тем более что я маг и меня так просто из застеклённой ложи не выкинуть, — Демидов выглядел очень серьёзным и сосредоточенным, когда решительно направился вверх по лестнице. Ну, я его предупредил, следить за ним в мои обязанности не входит. Да и желания никакого нет.

— Ванда! — перед нами материализовались три девушки, бросившиеся обнимать Вишневецкую, бросая при этом на нас заинтересованные взгляды. Егор в это время прикидывал, что делать дальше, а Андрея я вообще не увидел, сколько бы раз ни оглядывал зал в его поисках.

— Мы и не надеялись, что твой отец тебя отпустит, — когда первые восторги от встречи прошли, проговорила одна из девчонок.

— У вас не совсем верная информация, хотя ладно, пусть так и будет, — улыбнулась Ванда, повернувшись к нам. — Ребята, это Люся, Надя и Наташа, — представила она нам своих подружек. Как по мне, все они выглядели, не знаю, одинаково, что ли. И наряд, и причёски, даже макияж. Единственное, что их отличало это цвет глаз и волос. — Дима, Егор.

— Дима? Тот самый Дмитрий Наумов? — закатила глаза, кажется, Надя. — Так вы снова вместе? А то последние слухи были несколько противоречивы…

— Ты прекрасно выглядишь. Это кольцо? Я его раньше не видела на фотографиях. Это Дмитрий тебе подарил? Тебе всё-таки сделали предложение? Это так мило, — Людмила схватила за руку растерявшуюся Ванду.

— Нет, мне это не Дима подарил… Мы…

— О, так это правда, то, что писали в газетах? Вы расстались? — Наташа перевела на меня взгляд и прищурилась, не дав подруге сказать и слова. — И кто он? Вокруг тебя столько домыслов ходит. Ты же не могла действительно уйти от такого парня к кому-то…

— Да послушайте! — воскликнула Ванда, бросая на меня затравленный взгляд.

— Ванда, ты нам всё должна рассказать…

— Пошли отсюда, — шепнул я на ухо Егору. Дубов энергично закивал и направился к барной стойке.

— Нет, не бросайте меня, — раздалось тихое поскуливание у нас за спиной, но мы решительно оставили её приобщаться к женскому змеиному коллективу. Тем более, Эдуард считает, что это крайне важно.

— Вот если бы мне кто-то сказал, что они раньше дружили, я бы ни за что не поверил. До того момента, пока не увидел их всех вместе, — проговорил я, заказывая у подошедшего к нам бармена безалкогольный коктейль. Проверять, насколько стабильна моя магия под действием чего-то более крепкого, я не стал. Тем более цель была у меня другая.

— Ну да, они разные, — согласился со мной друг. — Можно было и с ними погулять, но что-то мне подсказывает, что всё внимание будет приковано к тебе просто потому, что ты Наумов и вроде как свободен, — хмыкнул он. С этими словами Егор поднял свой бокал и отсалютовал куда-то мне за спину. Я обернулся и увидел, что подружки сели за один из свободных столиков, периодически бросая на нас хищные взгляды. Ванда при этом не выглядела слишком довольной. Она сидела, сложив руки на груди, и глядела на подруг злобным взглядом.

— Ну и что будем делать? Я в подобных местах впервые, — я повернулся к Егору. — Жду хотя бы краткий инструктаж, говори.

— Да ничего особенного. Подойди к девчонке, которая тебе приглянулась, убедись только, что она здесь без парня, задай какой-нибудь тупой вопрос, или скажи не менее тупорылую фразочку, — начал меня инструктировать Дубов.

— Например, — я окинул взглядом зал, пытаясь найти хоть одну девушку, которая меня бы заинтересовала.

— Например: «Мне звонили с Олимпа, спрашивали, не видел ли я потерявшуюся нимфу», — Егор закатил глаза. — На самом деле, говори что угодно. Можешь просто подойти и сказать: «Привет, я Наумов, не хочешь провести вечер со мной». Потом предложи ей выпить и делай заинтересованное лицо минут на пять, если она будет что-нибудь тебе рассказывать. Ну а дальше смотри по ситуации, — улыбнулся Дубов.

Я пожал плечами и снова оглядел зал. Почему-то никто из присутствующих девушек не мог меня заинтересовать. Громкая музыка и постоянное мигание света раздражали и не давали ни на чём сосредоточиться. Скорее всего, непривычная обстановка действовала на меня как-то странно, вызывая тревогу. Накатывала она волнами, но не слишком интенсивными, поэтому я просто перестал обращать внимание, сосредоточившись на задании, которое сам себе задал — познакомиться с симпатичной девчонкой.

Я бросил взгляд на закрытую ложу, но больше никого в ней не было. Видимо, встреча Клещёва и Махова уже завершилась. Тогда странно, почему Демидова ещё нет.

— Никогда не видела, чтобы в этом клубе кто-то так откровенно скучал, — раздался позади нас женский голос, едва пробивающийся через громкую музыку. — Это довольно необычно, — девушка рассмеялась. Я повернулся и встретился со взглядом неестественно голубых глаз. Хорошенькая блондинка лет восемнадцати на вид улыбаясь смотрела прямо на меня.

— Или же это не скука. Может быть, мы делаем вид, что скучаем, а сами просто ждём, когда кто-нибудь подойдёт и поинтересуется. Это всегда работает, — ухмыльнулся Егор, поворачиваясь на стуле, разглядывая пристроившуюся рядом с ним брюнетку, сразу же включаясь с ней в беседу.

— Меня зовут Алина, — представилась привлекшая моё внимание девушка, присаживаясь рядом. — Никогда не видела тебя здесь.

— Дима, и да, я здесь впервые. Выпьешь что-нибудь? — я сделал знак бармену, который, видимо, получил определённые распоряжения, потому что подходил ко мне оперативно, иногда даже игнорируя других клиентов.

— Я бы не отказалась, — она продолжала мне улыбаться. — Ваш фирменный, — бросила она стоявшему за стойкой парню. Бармен кивнул, сразу же начиная что-то намешивать в шейкере. Получив свой коктейль ядовито голубого цвета, она придвинулась ко мне на стуле настолько близко, что я тут же почувствовал запах её духов. Резкий, с горькими полынными нотками. — Ты говоришь, что здесь впервые, но твоё лицо мне кажется знакомым. Мы раньше не встречались? — прошептала Алина, почти касаясь губами моего уха.

— Нет, я бы точно запомнил нашу встречу, — непринуждённо ответил я, чувствуя её обжигающее кожу дыхание. Я не знал, как относиться к такой откровенной атаке. А ещё я не мог понять, нравится мне эта девушка или не очень. Но что-то в ней определённо было, что могло меня заинтересовать. Например, неприлично глубокое декольте демонстрировало очень красивую грудь. А красное облегающее платье очень хорошо подчёркивало потрясающую фигуру.

— Расслабься, ты слишком напряжён, — она провела пальцем по моей руке.

— Я просто такой сам по себе. И не слишком люблю знакомиться в клубах, — практически честно ответил я.

— Всё-таки мы точно где-то встречались. У тебя очень запоминающаяся внешность, — проворковала Алина. Мерцание и жуткие басы грохочущей музыки прекратились, и зазвучала медленная музыка. — Идём танцевать, — она схватила меня за руку и соскочила с высокого барного стула. — Ты мне понравился. Может, именно так я смогу тебя заинтересовать…

— Нет, я не хочу танцевать! Да отвали ты от меня! — звенящий голосок Ванды, раздавшийся рядом, заставил меня перевести на неё взгляд. Она села рядом со мной на стул, отмахиваясь от какого-то парня, и потянулась за коктейлем, стоявшим передо мной. — Без алкоголя? Отлично.

— Милая, здесь занято, — холодным голосом проговорила Алина, прижавшись ко мне всем телом.

— Здесь мест много, поищи себе другое, — парировала подруга, окидывая взглядом девушку. — Ну, в целом, неплохой выбор.

— Где твои подруги? — осведомился я, бросая взгляд на танцпол, где Егор что-то шептал своей новой знакомой на ухо, ведя в медленном танце. Алина всё ещё не отходила от меня, прожигая прервавшую нас девушку презрительным взглядом.

— Обиделись, похоже, — пожала она плечами. — Их же кроме случившегося в Колизее и тебя ничего не интересует, — Ванда махнула рукой. — А о том, что случилось у Муратова я не хочу говорить. Не такие уж и близкие мы подружки, чтобы подобным делиться. А уж когда к ним присоединились их парни, мне стало не по себе, и я почувствовала себя лишней. В общем, идея сюда пойти была плохой. Ладно, не буду мешать. Пойду найду Андрея, пусть мне такси вызовет…

— Ванда, — я высвободил руку из хватки напрягшейся Алины. — Это твой вечер, а друзья друг друга просто так ради случайных знакомств не бросают. — Я обернулся, чтобы извиниться перед Алиной, но рядом с собой её не увидел. Покачав головой, вновь повернулся к Ванде. — Пойдём, потанцуем? — я протянул ей руку, чтобы хоть как-то приободрить. Слишком уж расстроенной она выглядела.

— Слышь, парень, это моя девчонка, — раздался угрожающий голос позади меня. Я резко обернулся, увидев перед собой того самого парня, который приставал минуту назад к Ванде.

— Что? — переспросил я, косясь на вздёрнувшую брови подругу.

— Говорю, это моя девчонка, — усмехнулся он, делая шаг ближе ко мне. — Пойдём выйдем, поговорим и разберёмся со всем по-тихому.

— Дима, нам нужно срочно с тобой поговорить и убираться из этого места, — Демидов появился неожиданно, немного оттеснив нарывающегося парня. — Я случайно узнал…

— А ты кто такой, вали отсюда, у нас серьёзный разговор, — я изучающе смотрел на человека, явно выводящего меня на конфликт. Всё, чему меня учил Рокотов, само собой всплыло в голове. Это был неплохо обученный боец. Стойка и плавные движения говорили именно об этом. Но что-то в нём было неправильно, чувствовалась какая-то незавершённость. Однако это не делало его менее опасным.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — поинтересовался я у Лео, глядя, как наёмник медленно достаёт пистолет, направляя его на меня.

— Я так понимаю, уже ни о чём, — выдохнул Демидов. — Это фландрийские наёмники, и я очень надеюсь, что твоя охрана подоспеет вовремя…

— Жаль, а я ведь хотел всё сделать тихо, — парень скривился и поднял руку, делая кому-то отмашку.

— Пожар! Пожар! — в возникшей на мгновение тишине раздался истеричный женский вопль, в котором я узнал голос моей недавней знакомой. Врубилась пожарная сигнализация, и громкий звук сирены вонзился в мозг.

— Ну вот, даже мне показался такой напор слишком подозрительным, — я покачал головой, начиная лихорадочно соображать, что делать. А в клубе тем временем усиливалась паника. Стрельбы не хотелось допустить, чтобы не пострадали посторонние.

— Ты так и будешь прятаться за спиной девчонки? — усмехнулся наёмник. — Давай на выход. С тобой хочет поговорить один человек, — он махнул пистолетом в сторону запасного выхода, но я даже с места не сдвинулся. Меня неплохо обучили, а этот человек не был магом, поэтому особой проблемы я не видел.

— Кто хочет со мной поговорить? — тихо спросил я, подаваясь немного вперёд, замечая, как нас окружает ещё четверо. Крики усилились, и действительно начало пахнуть дымом. Сигнализация продолжала завывать, а с потолка полилась вода, что привело к давке возле выхода. Люди старались выбраться из горящего здания как можно быстрее, превращаясь в неконтролируемую толпу, а это было очень плохо.

— Дима…

— Да отвали ты, — рявкнул один из наёмников и, перехватив руку Лео, оттолкнул его от себя, перекидывая через барную стойку. Раздался звук падающего тела и бьющегося стекла. Это послужило своеобразным сигналом. У остальных наёмников оружия в руках я не заметил, поэтому всё внимание сконцентрировал на том, который угрожал мне пистолетом.

Раздался звук удара, и я краем глаза заметил Егора, который неуловимым движением набросился на ближайшего к нему противника со спины, отправляя того в полёт. Судя по звукам, он приземлился туда же, где прятался Демидов.

Очередной звук бьющегося стекла, и я выбросил вперёд руку, выпуская небольшую волну силы, откинувшей наёмника назад. Я, сделав резкий рывок, ударил немного дезориентированного противника ногой в живот, заставляя согнуться. Перехватив кисть, заломил руку, державшую пистолет, и локтем ударил по челюсти. Встретившись с ним взглядом, я резко вломился в его голову, заставляя того закричать от боли, а потом быстро погрузил в сон. Всё-таки он нам нужен для допроса.

Выпрямившись, я дёрнулся в сторону наёмника, пытающегося достать Ванду. Он был гораздо выше невысокой девушки и намного крупнее. Но моей помощи не потребовалось. Она парой ударов, усиленных магией воздуха, заставила его согнуться, и резким движением, выдернув заколку из волос, вонзила её прямо в сонную артерию нападавшего. Егор уже скрутил своего, используя магические путы в качестве наручников.

Оставался ещё один, но вскрик и хруст ломающихся костей быстро напомнили нам, что Демидов хоть и не боец, но сильный маг. Тот неудачник, который решил напасть на Лео, лежал на полу рядом с барной стойкой в очень неестественной позе. Только спустя несколько секунд я понял, что все кости, находящиеся в его теле, были переломаны.

А потом энергия смерти устремилась ко мне лавинообразным потоком, вызывая чувство эйфории. Голова кружилась, а в теле царила лёгкость. Я сел на пол и закрыл глаза, стараясь справиться с переполняющей меня энергией. Холодная вода, всё ещё льющаяся с потолка, приносила облегчение, и я даже смог начать мыслить здраво.

— Дима, что с тобой, ты ранен? — я открыл глаза, встречаясь взглядом с Денисом Соколовым. Волк сидел рядом со мной на корточках и тряс меня за плечо.

— Нет, просто… Неважно. К переполненному источнику не так уж и просто привыкнуть, — простонал я, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь на ноги. — А вы здесь что делаете?

— Андрей связался с нами, когда его толпа вынесла из здания, — спокойно ответил Соколов. — Хорошо, что с вами всё в порядке.

— Ну, судя по всему, хорошими исполнителями они всё-таки не являлись. Да и цели меня убить у них не было. Изначально.

— Что ты сделал? — до меня донёсся голос Рокотова. Я обернулся, оглядываясь по сторонам.

Вся пятёрка волков была в сборе. Живых наёмников отсортировали от мёртвых, и теперь с первыми вёл вдумчивую беседу Лепняев. Пока просто спрашивая, кто они и какое именно задание получили от нанимателя. Егор сидел рядом с Вандой, держа её за руку. А девушка хмурилась и смотрела прямо перед собой, вертя в руках заколку. С Демидовым разговаривал Залман. А Рокотов стоял рядом со мной, выговаривая что-то злившемуся Боброву.

— А что мне оставалось делать? — зло ответил Андрей. — Начать стрелять? Толпа и паника — это два самых страшных оружия при любом теракте. Только чудом удалось жертв избежать.

— Я не про это. Что ты сделал с Вишневецкой? — рявкнул Иван. — Ты чему её научил? Как убивать? Андрей, ты понимаешь, что ты наделал?

— Серьёзно? Ты думаешь, что с её ростом и весом можно сделать из Ванды хорошего бойца, который будет танцевать с противником вдвое выше и тяжелее на равных? С мужчиной, который будет априори сильнее? — взвился Андрей. — Я сделал так, чтобы она смогла выжить, ударив только раз. Иначе она может только разозлить противника. Когда ты брал её в группу, ты должен был это понимать.

— Ладно, — потёр глаза Иван, успокаиваясь. — Я это понимал, просто не думал… Отошёл? — Иван повернулся ко мне. Я кивнул и подошёл к друзьям, садясь рядом с ними.

— Ну, как ты? — поинтересовался я у Ванды, обнимая её за плечи. Она повернула ко мне голову и пожала плечами.

— Да нормально. Если ты так же, как и Егор, волнуешься из-за того, что я сижу сейчас вся в чужой крови на полу клуба в свой день рождения и страдаю по тому, что убила какого-то отморозка, то не переживай. Я в порядке, — уверенно проговорила она. — Но, Дима, их явно кто-то навёл. Это же было спонтанное решение. Мы сами узнали, что из поместья выйдем только за полчаса до выхода. И то, что именно я вытащила вас всех сюда, подставив тебя под удар, не слишком поднимает мне настроение, — вздохнула Ванда, поднимаясь с пола.

А зал постепенно начал заполняться полицейскими, сотрудниками Службы Безопасности, медицинским персоналом.

Увидев представителей Службы Безопасности, Рокотов быстро достал телефон и присел рядом со мной.

— Эдуард, что тебе понадобится, чтобы провести некродопрос? — спросил он, не отводя взгляд от двери, в которую в этот момент входил Громов.

— Труп, — хмуро ответил Эд. — Что у вас произошло?

— Я не могу долго говорить. Сейчас Лепняев и Шехтер тебе двух красавцев привезут, так что скоро сам всё узнаешь, из первых рук, так сказать. И, Эд, я прошу тебя не допрашивать их без меня. Я никогда раньше не присутствовал при некродопросе…

— Хорошо, только не задерживайся, — ответил Эд, и полковник отключился. Он сделал знак, и Залман с Фёдором быстро вышли в тот самый запасной выход, куда меня хотели отвести наёмники. Трупов с ними не было, скорее всего, они подготовились и уже вытащили их на улицу в то время, когда я приходил в себя.

Громов подошёл к нам, как только заметил. Иван поднялся и встал рядом с ним.

— Отправляйтесь домой. После того как мы во всём разберёмся, поговорим, — сказал Андрей Николаевич.

— С удовольствием, — ответил Егор за нас всех, и только после этого мы с ним встали на ноги.

— Бобров отвезёт вас. Ванда, с тобой точно всё в порядке? — Иван посмотрел пристально на девушку.

— Нет, но я справлюсь. Источник спит, магия под контролем. Видимо, это потрясение не такое страшное, как-то, которое было после прогулки по Колизею, — она невесело усмехнулась и направилась к выходу, сжимая в побледневших пальцах подарок Демидова.

— Присмотрите за ней, — кивнул нам полковник и повернулся к Громову, который уже пытался забрать у него живых наёмников.

— Разумеется, — на этот раз ответил я, выходя вслед за Вандой из клуба.

Глава 12

Мы доехали до поместья в полной тишине. Андрей сосредоточенно смотрел на дорогу, сильно сжимая руль. Мне даже показалось, что он его выломает на очередном повороте. Ванда сидела между нами и смотрела перед собой. Нам с Егором оставалось только переглядываться, потому что мы понятия не имели, что делать в этой ситуации.

— Мне нужно в душ, чтобы смыть с себя всё это, — тихо проговорила Ванда, как только мы вошли в дом, и первая направилась наверх.

— Да, нам тоже помыться не помешало бы, — пробормотал я, только сейчас осознавая, что промокшая насквозь одежда неприятно липнет к разгорячённой коже.

Приведя себя в порядок и окончательно придя в себя, я спустился в подвал и подошёл к ритуальному залу. Из-за закрытой двери доносились тихие голоса Эда, Ивана и кого-то третьего. Судя по всему, они уже приступили к допросу, потому что даже здесь, в коридоре я явственно ощущал эманации Тьмы.

Покачав головой, я отошёл от двери, не став входить. Как бы мне ни хотелось присутствовать на допросе, я не стал мешать Эдуарду, тратя драгоценные секунды. Времени у него не так уж и много: от минуты до трёх, в зависимости от того, сколько времени прошло после смерти. После этого разум окончательно гаснет, и допрашиваемый превращается в обычного тупого зомби.

Поднявшись в холл, я остановился и прислушался. В доме было как-то подозрительно тихо. Пожав плечами, я направился искать хоть кого-нибудь. Андрей, Ванда и Егор обнаружились в малой гостиной. Они сидели полукругом и молчали, время от времени поглядывая друг на друга. При этом каждый из них был погружён в свои мысли.

Андрей не сводил взгляда с сидевшей на диванчике подопечной, и о чём-то мрачно размышлял. Ванда, закутанная в махровый халат, молча ела мороженое из большого ведра, периодически угощая прильнувшую к ней мантикору. Кошка ластилась и всё время пыталась заглянуть ей в глаза. Ванда на неё внимания почти не обращала, только когда протягивала ложку, наполненную лакомством.

— У меня иногда начинает ревность просыпаться, когда я вижу столь несвойственную им идиллию, — вполголоса проговорил Егор, кивая на Соню. — Интересно, фамильяр может сменить себе хозяина? А то я, кажется, не вписываюсь в девичью компанию, наполненную склоками, чередующимися с непонятной нежностью друг к другу.

— Вряд ли Соня хочет поменять хозяина. Скорее всего, она хочет от Ванды что-то получить. Должно быть, кошка поняла, что ты в присутствии Ванды становишься умнее и сильнее именно как эриль, значит, эта девушка делает тебя счастливее. Поэтому Соня прикладывает все свои кошачьи силы к тому, чтобы вы были вместе как можно чаще, а в идеале навсегда, — я не сам выдвинул эту теорию, а озвучил ту, которую озвучил не так давно Эд, когда я пожаловался на сложные отношения между Вандой и Соней.

— То есть она хочет свести нас вместе только потому, что мои мозги для кошки становятся более привлекательными? — Дубов посмотрел на меня шальным взглядом и нервно хихикнул. — Нет, я пас, — он поднял руки, а потом внимательно посмотрел на свою мантикору. — А Соня вообще понимает, что делает только хуже? Мы же с Вандой однажды просто поубиваем друг друга из-за её сводничества.

— Егор, она же кошка, — я пожал плечами. — Старается, как умеет.

— Я всё поняла, — неожиданно громко произнесла Ванда, выпрямляясь и ставя мороженое перед Соней. Мантикора тут же нырнула мордой в ведро и начала быстро есть, забавно хрюкая. — Это ты во всём виноват, — девушка обвинительно тыкнула пальцем в сидящего напротив неё Андрея.

— Ванда, я знаю. И понимаю, что ничего нельзя исправить, — он потёр глаза и наклонился вперёд. — Я…

— Ты плохо выполняешь свою работу! — Ванда тряхнула мокрыми волосами. — Я в голове всё это время прокручивала схватку и только сейчас поняла, что просто замешкалась. Я стояла, как тупая корова, и все пять секунд хлопала ресницами, вместо того чтобы помочь Диме и Егору! Если бы эти придурки были более подготовленными, то непонятно, чем бы это всё закончилось. Тот, который на меня попёр, просто достал бы пистолет и застрелил сначала меня, потом всех остальных. Нам всем невероятно повезло, что этот козёл ещё больший тормоз, чем я, и даже не подумал о стволе, хотя кобура у него была на поясе прямо под рукой!

— Ванда, — Бобров нахмурился. Он явно не ожидал услышать того, что говорила ему девушка.

— Что? Андрей Олегович, вы изначально относились ко мне предвзято и совершенно не хотели со мной работать, — Ванда сжала губы, переходя со своим наставником на «вы», хотя подобного я не помню. Бобров с самого первого дня просил звать его просто Андрей, и мы неукоснительно выполняли эту маленькую прихоть. — И я сегодня оказалась самым слабым звеном в нашей тройке! И всё из-за того, что вы плохо делаете свою работу!

— То есть ты обвиняешь меня в том, что я плохой инструктор? — Андрей удивлённо смотрел на девушку.

— Да, именно в этом я вас и обвиняю, — насупилась Ванда. — У вас есть ещё год по контракту, и я надеюсь, вы исправите все недочёты и начнёте относиться к делу серьёзно.

— Обалдеть, — протянул Егор. — Я ожидал чего угодно: от самокопания до истерики, но не того, что она Боброва обвинит в своей плохой подготовке, которая не позволила кого-то убить за три секунды, а не за пять.

— Я же сказала, что со мной всё в порядке! — Ванда повернулась к Дубову, повысив голос. — А вот с моей физической формой и скоростью реакции явно что-то не так.

— Я заметил, — хмыкнул Егор. — Ты мороженого больше ешь, чтобы потом было, в чём Андрея упрекнуть…

— Дима, меня одолевают очень странные чувства, — я чуть не подпрыгнул от неожиданности, услышав за спиной голос Демидова. Осторожно повернувшись, я увидел, как Лео входит в гостиную. Он нёс в руках тарелку, на которой лежал огромный кусок торта. — Я сегодня впервые убил человека. Меня это, наверное, должно как-то беспокоить, но я чувствую странную эйфорию, будто выпил бутылку шампанского залпом. И пузырьки в голове периодически лопаются, вызывая желание засмеяться. Это же ненормально? — посмотрев на меня, он отломил ложкой кусок торта, отправляя его в рот.

— Рядом с тобой раньше кто-нибудь умирал? — спросил я, глядя на то, как Демидов с аппетитом поглощает торт.

— Нет. А это как-то связано с тем, что я тебе только что описал? — нахмурился Лео, видимо, стараясь понять, к чему я клоню.

— Эм. Ты же в курсе, что Великая Княжна Вероника была Лазаревой? — осторожно поинтересовался я.

— Разумеется, — фыркнул Лео. — Её замужество за моим предком — это было величайшее благословение моего Рода!

— Лео, сосредоточься, — я щёлкнул пальцами перед его лицом. — Ты наверняка знаешь, что вам от неё досталась тёмная составляющая источника. Всего лишь одна нить, но она является неотъемлемой частью твоей магии. И когда рядом с тобой сразу два отморозка отбросили копыта, ты с непривычки хапнул столько энергии смерти, что она перегрузила твой источник. Отсюда и эйфория, — постарался объяснить я, как можно проще.

— Это… очень может быть, — кивнул Демидов, доедая торт. — Ванда, ты выглядишь слишком неформально, — он щёлкнул пальцами и зажёг несколько светляков, похоже, даже не осознавая, что делает. — Но нас хотели убить, так что это нормально. Плохо, что мне до сих пор не выделили в этом доме комнату, где я мог бы хранить запасной комплект одежды. Потому что я не отказался бы принять душ.

Когда он произнёс последнюю фразу, я чуть слюной не подавился. Похоже, Эдуард прав, и мы от него так просто не отделаемся. Теперь нужно не пропустить момент, когда Демидов заявится сюда с чемоданом.

— И, Лео, что ты здесь делаешь и когда успел приехать? — вдруг до меня дошло, что он опять появился в поместье как-то неожиданно. И нас опять никто не предупредил о его визите. А ещё совершенно непонятно, сколько времени Лео здесь бродил и куда успел заглянуть. Потому что пришёл он в гостиную явно из столовой.

— Да почти сразу за вами приехал. Сославшись на шок, отказался от допроса сотрудниками Службы Безопасности и поехал. Мне же нужно знать, что именно говорить. Наши рассказы должны совпадать до мелочей, чтобы у наших адвокатов было меньше работы. К тому же мне интересно, что произошло в клубе, где со мной обошлись так бесцеремонно. Ты представляешь, меня бросили на пол. Я себе чуть руку не сломал! — возмущённо проговорил Демидов.

— Я там был, Лео, и всё видел. Кстати, ты ведь хотел предупредить меня о готовящемся нападении. Как ты узнал про фландрийцев? — Спросил я его. Судя по лихорадочно блестевшим глазам, Демидова ещё нескоро отпустит. Я вспомнил свою первую встречу со смертью, меня тогда тоже полдня штормило, так что, наверное, это нормально.

— Чистая случайность, — ответил Лео, ставя пустую тарелку на столик. — Услышал разговор между охранником клуба и одним из наёмников. Кажется, именно его Ванда заколкой заколола. Но это всё равно было неважно, я немного опоздал, когда меня задержал Клещёв, встретив возле запасного выхода. Мне кажется, он как-то изменился. Не похож на самого себя, какой-то дёрганный, неуверенный в себе. Он меня даже не узнал, представляешь? — и Лео нахмурился, что-то обдумывая.

— Ты узнал, о чём разговаривали Клещёв и Махов? — спросил Егор. Вот кто всегда думает о деле, что бы с нами ни происходило.

— Обычные отношения между Гильдией и нанимателем, ничего интересного. Клещёв ищет какой-то артефакт, — Лео на секунду задумался. — Нечто под названием «Феникс». Название зловещее, но я о таком никогда не слышал. Попытаюсь что-нибудь о нём разузнать, может быть, это важно.

— Дмитрий Александрович, — в гостиную ворвался дворецкий. На этот раз он не возник словно из воздуха, а с грохотом распахнул дверь и остановился, увидев сидящего на диване Демидова. — Я не знаю, как так получается, но чары оповещения молчат, когда господин Демидов переступает защитный контур. Это чрезвычайно странно, потому что они срабатывают, даже когда вы подходите к дому, оповещая меня, что хозяин вернулся. Поэтому я оказываюсь чуть ли не последним, кто узнает о присутствии господина Демидова в нашем доме!

— Ты какой допуск настроил на Леопольда? — в гостиную вошёл Эд в сопровождении задумчивого Рокотова.

— Кажется, полный, но я не уверен, — пожал я плечами. — Нужно, наверное, исправить.

— Поздно. Дом уже принял его, скорее всего, причислив к твоим дальним родственникам. Вроде и допуск имеет, и оповещать дворецкого необязательно, много чести, — и Лазарев покачал головой. — Конечно, очень жаль, но что поделаешь.

— Вы что-то узнали? — спросил Андрей. Он поднялся и отошёл в сторону, сложив на груди руки, как только его командир и Эд вошли в гостиную.

— Да, сейчас дождёмся остальных и всё сразу обсудим, чтобы дважды не повторяться. Надо сразу решить, какими будут наши ответные меры, потому что никто из нас не оставит без ответа это наглое покушение, — ответил Рокотов. Внешне он был абсолютно спокоен, я слишком хорошо его изучил, чтобы понять — Иван был в ярости. Он тем временем повернулся к Вишневецкой. — Ванда, ты как?

— Она в порядке, — ответил вместо девушки Андрей. — Обвинила меня, что я плохо её подготовил.

— Неожиданно, — Иван оглядел Ванду внимательным взглядом.

— Что с трупами делать? — спросил его Бобров.

— Отправьте Громову. Он уже телефон оборвал, пытаясь узнать, куда мы дели тела, — невозмутимо ответил Рокотов. — С живыми он пообщаться нам как следует не дал, думал, мы ему трупы просто так отдадим, когда у нас в команде два некроманта имеются?

— Тогда отправлю посылку, пока Шехтер с Лепняевым занимаются сбором информации, — ответил Бобров и вышел из гостиной в сопровождении Эдуарда. А в ритуальную комнату без сопровождения Лазарева никто посторонний зайти не сможет, так что присутствие одного из нас было необходимо.

— Артур Гаврилович Гомельский прибыл с необъявленным визитом, — процедил Николай, входя в гостиную и бросая злобный взгляд на умиротворённого Лео, который в этот момент улыбался каким-то своим мыслям.

— Доброй ночи, господа, — раздался голос Гомельского, выходящего из-за широкой спины Николая. — Леопольд Данилович, видеть вас здесь довольно необычно, — добавил он, с лёгким удивлением разглядывая Лео и стоящую перед ним тарелку из-под торта.

Выглядел Гомельский, как всегда, безупречно. Было совершенно непохоже, что его подняли с постели несколькими минутами ранее. А ещё он входил в немногочисленную группу людей, у которых были порталы для быстрого перемещения в поместье.

— Артур Гаврилович, — я посмотрел на своего поверенного. — У вас новости?

— Я сразу же занялся тем, чтобы информация о покушении на вас, Дмитрий Александрович, не попала в прессу. В клубе случился пожар, есть жертвы. Это всё, что нужно знать людям, — ответил Гомельский, после чего оглянулся, ища свободное место, чтобы присесть. — Не возражаете, если ваше животное поест на полу? — он кивнул на Соню. Егор пожал плечами, но даже не шелохнулся, чтобы убрать мантикору с дивана.

Тогда Гомельский решительно подошёл к увлечённо жующей мантикоре и бесцеремонно скинул её с дивана. На шипение кошки он не обратил никакого внимания. Поставил ведро с мороженым рядом с Соней и расположился на диване рядом с Вандой.

— Артур Гаврилович, — тихо проговорил я, поднимаясь на ноги. — Вы только не шевелитесь, ладно? Сейчас мы вам сделаем один укольчик…

— Не стоит. У клиентов Первого Имперского Банка и не такое в любимых питомцах водится, поэтому моя кровь, наверное, является универсальным противоядием от очень редких ядов, — чопорно ответил Гомельский. Опустив глаза, он встретился взглядом с Соней, сидевшей перед ним, недовольно размахивая хвостом. — От яда мантикоры в том числе. Не думал, что вы увлекаетесь экзотикой.

— Это кошка Егора, — ответил я, садясь обратно в кресло.

— Егор Викторович, от вас я не ожидал ничего подобного, — он посмотрел на Дубова, и в его взгляде промелькнуло уважение.

В это время в гостиную вошла вся четвёрка волков вместе с Эдуардом. Волки встали позади дивана напротив нас с Иваном, а Эд занял своё любимое место у окна.

— За такое короткое время нарыть удалось не так уж и много. — Нарушил воцарившееся молчание Залман. — Кое-что, конечно, есть, но… Иван Михайлович, может быть, вы начнёте, а мы продолжим, если у нас будет дополнительная информация?

— Хорошо, — кивнул полковник, соглашаясь с подчинённым. — Это действительно фландрийские наёмники из пятой Гильдии Фландрии. Прибыли в нашу страну полторы недели назад. Их главной целью было найти Дмитрия и вывезти во Фландрию. После встречи с нанимателем в указанном месте они должны были избавиться от него. Этот пункт был прописан в контракте отдельной строкой. Всех, кто будет мешать — ликвидировать. Имя нанимателя неизвестно. О том, что Дима в клубе, им доложил начальник охраны «Калипсо». Он уже давно работает информатором для фландрийской гильдии. Дима, вы приняли не всех наёмников.

— Те две девушки, которые ну очень настойчиво нас домогались, с ними работали? — мрачно спросил я, чувствуя, как во мне начинает просыпаться неуверенность в себе. Неужели я никому не могу понравиться сам по себе, а не потому что Наумов, или меня нужно убить?

— Да, эти девицы, — Рокотов поморщился. — Задача одной из них заключалась в том, чтобы отвлечь Егора, не привлекая внимания. Ну а вторая должна была попытаться вывести тебя на улицу: опоить, соблазнить, как получится, в общем. Кто они и как их зовут, мы узнать не успели. Слишком много времени прошло с момента смерти. У нас было всего полторы минуты, поэтому большего узнать не получилось.

— Охранник их и пропустил в клуб через запасной вход, предварительно отключив все камеры. Начальник охраны поставил его специально туда, не дав напарника, — доложил Соколов. — Свидетелей как таковых нет, поэтому всё, что произошло внутри помещения, будет восприниматься только с ваших слов, — он посмотрел на меня, после чего перевёл взгляд на Лео. Демидов в это время рассматривал тарелку, словно раздумывал, а не принести ли ещё тортика. — Мы начинаем раскручивать сеть фландрийских агентов в Твери, чтобы подобного больше не повторилось.

— И Служба Безопасности, которая должна это предотвращать, снова сплоховала, — поджал губы Эд. — И это совсем неудивительно. Думаю, после случившегося у меня состоится разговор с Громовым уже в другом тоне.

У Шехтера зазвонил телефон, и он быстро вышел из гостиной, отвечая на звонок.

— Они не знали об уровне подготовки ребят, — ответил Лепняев. Ему вроде бы удалось немного пообщаться с одним из наёмников в клубе. Не удивлюсь, если он убедил Громова дать ему ещё немного времени, чтобы узнать детали. — Им сообщили, что Дима — слабый маг, скорее всего, эриль, кем был Александр Наумов, или слабый менталист. Про Ванду и Егора никакой информации не было, но эти наёмники даже не сообразили, что они маги.

— Ну да, подростков, являющихся магами, не так часто встретишь свободно гуляющими по улицам в сентябре без браслетов противодействия, — задумчиво проговорил Иван. — Поэтому к ним и отнеслись несерьёзно. Получается, что дефицит информации сыграл с ними злую шутку, заставив несерьёзно отнестись к выполнению задания.

— Я знаю имя нанимателя, — заявил Залман, возвращаясь к нам после того, как ответил на звонок. — Сейчас Прохоров как раз выполняет Димино поручение во Фландрии. Что очень удобно для нас. Я его попросил вдумчиво поговорить с главой фландрийской пятой Гильдии. Местный гильдейский сброд никакими клятвами с Гильдиями не связан. Они там Древними Родами не основывались, просто по образу и подобию наших Гильдий создавались. А вообще, это просто уголовники без каких-либо моральных принципов.

— Ну кто бы сомневался, — процедил Эдуард поморщившись. Я покосился на него. Для Великого Князя и наши Гильдии от фландрийских мало чем отличались. И это была вторая его болевая точка после Государственной Службы Безопасности.

— Деньги по контракту переводились со счетов Анны Александровны Кляйн, — невозмутимо продолжил Залман. — Частный самолёт, на котором Наумова хотели транспортировать во Фландрию, а конкретно в аэропорт Антверпена, принадлежит ей же. Но нанимателем был мужчина, имя которого мне только что сообщили.

— Дайте угадаю, Герман Кляйн? — невесело усмехнулся я.

— Тут даже эрилем быть не обязательно, чтобы это понять, — ответил Егор. — Но зачем он хотел тебя вывести из страны, а потом убить?

— Мы можем узнать это только у него, — мрачно отозвался я.

— На этот вопрос частично могу ответить я, — подал голос Гомельский. — Кляйны далеко не единственные, кто попал под удар Александра Наумова во Фландрии, когда началась экономическая встряска. Но они единственные, кто потерял почти всё. Сейчас дела Германа Кляйна пошли в гору благодаря вам, Дмитрий Александрович, и вашей матери. Когда вы перекрыли доступ к кормушке, это могло немного огорчить господина Кляйна, и он решил действовать. Вероятно, Герман хотел на вас надавить, чтобы вы отписали часть имущества или вовсе переписали всё на свою мать, например, в завещании. Только почему он начал действовать так грязно и не продуманно, мне не известно, — Гомельский развёл руками. — Скорее всего, что-то произошло, и ему срочно понадобились дополнительные инвестиции. И отношение ко всему этому вашей матери…

— Она здесь ни при чём, — мы с Рокотовым и Эдуардом ответили в голос, а потом я решительно продолжил.

— Этот козёл не знает ни про Рокотова, ни про то, что в доме вместе со мной живёт много непонятного народа, включая Эдуарда, ни про то, что я Тёмный. А моя мать прекрасно знала, от кого родила сына, кто ещё мог родиться у Казимира, а Эдуард вполне официально его сын, и кто такой Иван, — поднявшись, я подошёл к стационарному телефону и взял трубку, садясь обратно в кресло.

— Я предлагаю пока занять выжидательную позицию, — Гомельский теперь смотрел исключительно на хмурого Рокотова. — Я знаю, о чём вы все думаете. Но ликвидация Кляйна прямо сейчас ничего не даст. У него очень много родственников, включая двух взрослых сыновей. Поэтому всё имущество после его смерти будет разделено между наследниками. А я хочу напомнить, что всё, чем он владеет, строилось и покупалось на деньги Семьи! Месть — это блюдо, которое подаётся холодным. Это прописная истина.

— Я согласен, — задумчиво протянул Эдуард. — Убить его можно в любой момент, особо не напрягаясь. Мне хватит пары секунд, чтобы все приняли его смерть за несчастный случай.

— Мне нужно позвонить, — перебил я его, набирая номер. Положив трубку на стол, включил громкую связь. Долгое время раздавались длинные монотонные гудки, но, в конце концов, они прервались, и послышался сонный женский голос.

— Да, я слушаю.

— Привет, мама. Удивлён, что ты спишь, а не встречаешь свой самолёт в аэропорту. Примерно сейчас он как раз должен приземлиться, — довольно резко произнёс я.

— Дима, что-то случилось? Я тебя не понимаю. Сейчас пять часов утра, — ну хотя бы проснулась и теперь будет более адекватно воспринимать информацию.

— Кроме того, что на меня напали фландрийские наёмники, задача которых была ликвидировать моих друзей, а меня вывезти из страны? Нет, ничего особенного не произошло, это же мелочи жизни, не так ли? — ядовито спросил я.

— Дима, я тебя не понимаю…

— Не думал, что ты перешла к столь решительным методам, чтобы перетащить меня во Фландрию. — продолжал говорить я, глядя на Гомельского. У Артура Гавриловича в этот момент глаза приобрели стальной серебристый оттенок. Понятно, он сейчас прикидывал вероятности, призвав дар эриля.

Ванда в этот момент как бы невзначай придвинулась ближе, практически касаясь плечом моего поверенного. Увидела, что тот призвал дар, и решила его немного усилить. Решение в целом правильное, и сам Гомельский ни о чём не догадается.

Вот только, похоже, Соне не очень понравилось, что Ванда начала усиливать кого-то другого, кроме Егора. Дубов заметил, что мантикора начала нервничать, и встал, чтобы взять её к себе на колени. Параллельно он с любопытством наблюдал за Гомельским, видя в его действиях что-то недоступное мне.

— О чём ты говоришь? — Мама, похоже, окончательно проснулась. Её голос зазвенел и в нём появились стальные нотки. — Я уважаю твой выбор, и у меня даже мысли не было давить на тебя.

— Мама, за контракт на ликвидацию пятая Гильдия получила деньги с твоего личного счёта. А самолёт, который арестовала Служба Безопасности, оформлен на твоё имя, — я начал понемногу на неё давить.

— Дима. Что с тобой произошло, если ты считаешь, что я могла даже подумать о том, чтобы тебя убить? То, что наши отношения не складываются, не отменяет того факта, что ты мой сын, — её голос снизился до шёпота. Она сейчас не просто злилась, она впадала в плохо контролируемую ярость. — Правда, сейчас, когда ты всё же подумал о том, что я могла променять тебя на деньги или на что-то ещё, мысли об убийстве очень настойчиво стучатся в голову. Но, Дима, сделаю я это лично, придушив тебя собственными руками!

— Ты только что сказала, что я твой сын, — быстро напомнил я ей о нашем таком близком родстве.

— Да, и то, что я тебя родила, даёт мне право тебя прибить! — рявкнула мама.

— Где твой муж? — перебил я её.

— В Антверпене, — резко ответила она. — У него там деловая встреча… — Она осеклась. — Ах ты, сукин сын… — прошептала мама, но от её шипения Соня заскулила и прижалась к Егору.

— Мне нужно с ней встретиться, — встрепенулся Гомельский, а его глаза потеряли серебристый блеск. — Как можно быстрее. Желательно во Фландрии.

— Мама, слушай меня очень внимательно. В течение часа за тобой заедет начальник моей службы безопасности. Ты знаешь Прохорова, так что никакой путаницы произойти не должно. Он отвезёт тебя в безопасное место. Там с тобой встретится Артур Гаврилович Гомельский, и вы определитесь с тем, что делать дальше. А возвращаться ли тебе ко мне в Россию или оставаться там, это решать тебе. На твоём приезде я не настаиваю.

— Мне нужно собраться, — через небольшую паузу сказала мать. — Дима, что бы ты ни думал, но я люблю тебя. — И она отключилась. Раздались короткие гудки, и я нажал на отбой, положив трубку на базу.

— Мне нужно вылетать как можно быстрее. — Гомельский поднялся с дивана. — Если я правильно рассчитал вероятность, то у нас только что появился способ вернуть всё достаточно безболезненно. Не быстро, конечно, но такие дела быстро не делаются. А потом вы можете делать с Германом всё, что захотите. Кстати, я напоминаю, что двадцать девятого сентября вы должны втроём находиться в Париже и мило улыбаться.

— Это исключено, — отрезал Рокотов. — Пока мы полностью не решим нашу проблему, появляться на публике Дмитрию нельзя! Почему-то я сильно сомневаюсь, что на этой пробной вылазке Кляйн оставит попытки добраться до него.

— Мне всё равно, Иван Михайлович, как именно вы обеспечите безопасность вашему подопечному, — отрубил Гомельский. — Но тридцатого сентября мне должно прийти уведомление о том, что весь следующий год мы будем платить минус десять процентов налогов. В чём вообще проблема? Вас пять человек из спецподразделения, известного на весь мир. Вам иногда даже действовать не нужно, достаточно представиться. Неужели вы не сможете правильно распределить охрану…

— Это огромное помещение с ещё большим количеством людей…

— Оформите контракт о найме всего вашего подразделения, в конце концов! Можете поддержку с воздуха подключить и подогнать к Лувру тяжёлую технику. Смету составите, я её подпишу. Но мне нужны эти минус десять процентов! — не дал даже слова вставить Рокотову Гомельский. — Всё, мне пора на встречу с Анной Александровной. Если всё пройдёт так, как я планирую, то к концу года от империи Кляйнов не останется и следа.

— Это всё, конечно, отлично, но кто-нибудь видел, куда и когда ушёл Демидов? — я огляделся, только сейчас поняв, что Лео успел уйти ещё до того момента, как я позвонил матери.

Глава 13

— Роман Георгиевич, к вам Силин Карп Иванович и Рогов Вадим Афанасьевич, — Оля зашла к Роману в кабинет, вопросительно глядя на него.

— Со мной никто не договаривался о встрече, — Роман нахмурился. Сегодня он вообще ни с кем не планировал встречаться, и Женя решил этот день использовать для отладки охранной системы главного здания второй Гильдии.

— Они настаивают, говорят, что это очень важно, — Ольга явно ожидала ответа.

— Ну, хорошо, пускай войдут. Но предупреди их о том, что охрана сейчас деактивирована, — Рома повертел на пальце кольцо, задумчиво глядя на дверь.

Главы первой и четвёртой Гильдий вошли, как только Оля вышла из кабинета Гаранина.

— Что за спешка? — спросил Роман, выходя из-за стола.

— Моро выставляет свою коллекцию в Лувре всего на один вечер во время традиционного благотворительного модного показа, — выпалил глава мошенников, кидая на девственно чистый стол большой рулон. — Среди экспонатов будет Тёмный кинжал. Моро утверждает, что это ритуальный кинжал одного из Великих Князей.

— Которого? — лениво спросил Роман.

— Неизвестно, — покачал головой Рогов. — Клеймо спрятано на рукояти, и разглядеть его на расстоянии невозможно. Но это неважно. Этот кинжал является самой недоступной целью для Гильдий всего мира. И вот его выставляют в музее. Пусть всего на один вечер, но мы не можем не попробовать его добыть.

— Добывайте, я тут при чём? — Гаранин перевёл взгляд на Силина. Вор пока молчал, внимательно глядя на своего молодого коллегу.

— Нам нужна силовая поддержка, Роман Георгиевич, — Карп Иванович развернул карту. — Вот здесь нам предстоит работать. Посмотрите, может быть, удастся сработать вместе? Стоимость этого кинжала сложно себе представить, так что внакладе никто не останется. Охрана там самая стандартная. Скорее всего, Моро поставит собственную у самого объекта, но это максимум.

Роман неохотно приблизился к столу и принялся изучать карту. Лео настойчиво звал его с собой на этот проклятый показ, но он пока колебался. Всё зависело от того, какие гости посетят это сборище. Сейчас же ему снова настоятельно рекомендовали прибыть в Лувр двадцать девятого сентября. Спустя час Роман примерно представлял себе объём работы и даже склонен был к тому, чтобы согласиться.

— Вот эти два чёрных пятна — слепая зона. На новых картах и тех, что находятся в общем доступе, их нет, поэтому ориентируемся на них, — Рогов указал на несколько точек на карте.

— Что там расположено? — тихим ровным голосом спросил Гаранин, не сводя взгляда с карты.

— Ничего особенного. Технические помещения, — сразу же ответил главный мошенник.

— Как вы собираетесь внедрить туда своих людей? — спросил Роман, поднимая светлые глаза на Силина.

— Как обычно, техперсонал, официанты… На таких сборищах постоянно набирают кучу непроверенных людей на один вечер, — пожал плечами вор. — Но, Вадим Афанасьевич, меня интересует выставочный зал. Камеры, расположение охраны. Я именно об этом вас просил узнать. Без подобной информации ни я, ни мои ребята туда не сунутся.

— До двадцать девятого сентября я добуду необходимую информацию. Моро решил выставить коллекцию совершенно спонтанно, и выставочный зал ещё не готов. Но мне удалось внедрить человека в Лувр, так что данные мы получим со дня на день, — парировал Рогов. — Не переживайте, Карп Иванович, вы вполне успеете изучить…

— Роман Георгиевич, это возмутительно! — дверь распахнулась, словно от удара ноги, и в помещение ворвался Савин. Он подлетел к столу, за которым расположились главы трёх старших Гильдий, на ходу раскрывая свой веер. Роман только успел свернуть карту, не давая модельеру возможность рассмотреть, что именно на ней изображено.

— Пётр Валерьянович, что у вас опять стряслось? — Гаранин смотрел на него, сложив руки на груди. В последнее время Савина сдерживала охранная система, и он не мог вот так врываться к нему в кабинет. Но именно сегодня эту проклятую систему отключили! И всем, конечно же, понадобилось навестить главу второй Гильдии.

— Это катастрофа! А вы спрашиваете у меня, что стряслось? Я полчаса назад отправил вам окончательный вариант соглашения, которое мы с вами обсудили сегодня утром, и до сих пор не получил никакого ответа, — Савин направил веер в сторону Романа. — Мне через три часа нужно направить все документы в Париж, чтобы согласовать показ, а мы до сих пор не оформили наше сотрудничество. «Стильный Волк?» Как вам название? Хотя кого я спрашиваю, вы вечно всё портите и всем недовольны.

— Стоп! — поднял руку Роман. — Что вы сделали с моей секретаршей, и почему я её не слышу? Не говорите, что убили Ольгу, чтобы ворваться ко мне в самый разгар совещания.

— Да как вам такое в голову пришло? — возмутился модельер. — Её сдерживают мои люди. Она категорически не хотела меня впускать! Что за манеры у этой барышни? Угрожать мне ножом! Мне! Это очень вульгарно.

— Надо выдать ей пистолет, — тихо пробормотал Гаранин. — Спокойно, Пётр Валерьянович. Что за документы я должен подписать? Мне никто ничего не доставлял. И «Стильный Волк»? Серьёзно? Вы все помешались на этих волках? — Гаранин говорил, не сводя взгляда с Савина, начинающего обмахивать себя веером.

— А что вам не нравится? Меня вдохновляет один человек, который вызывает стойкие ассоциации с Семьёй и Империей. Вам меня всё равно не понять. Кстати, что вы делаете двадцать девятого сентября? У меня для вас есть предложение, от которого вы просто не имеете права отказаться, — Савин поднял руку, не давая Роману и слова сказать. — Вы идеально подходите для моего показа. Немного грима и из вас получится идеальная модель для демонстрации моей новинки. Я, конечно, немного сомневался, но сейчас, увидев вас, понял, что вы именно тот, кто мне нужен. Я не смогу вам простить, если вы откажете мне в ничего не значащей для вас услуге.

— Савин, ты с ума сошёл? — от неожиданности Роман закашлялся. — Какая модель? Какого показа?

— Показа моей новой коллекции, представляющей наш с вами модельный дом. Вы гармонично будете смотреться в компании с Наумовым и моей обворожительной музой, — произнёс модельер с придыханием.

— Нет. И это не обсуждается! — резко ответил глава Гильдии убийц, стараясь не отвлекаться на Силина и Рогова, с удивлением наблюдающих за этим представлением.

— Но…

— Я сказал — нет! Я не публичный человек, и вы должны это понимать. Пригласите того, кто вас вдохновляет. Я так понимаю, это Эдуард? — ядовито спросил Гаранин.

— О, вы знаете Эдуарда? — Савин закатил глаза. — Нет, — внезапно совершенно нормальным и спокойным голосом ответил Пётр Валерьянович. — Я всего лишь художник, старающийся сделать наш убогий мир чуть-чуть красивее, и я не настолько смелый, чтобы рискнуть обратиться к нему с подобным предложением. Боюсь, он может всё неправильно понять.

— А заявиться ко мне, в головной офис Гильдии, с подобным предложением вы не боитесь? — Роман протянул руку. — Давайте свои бумаги, и мы хотя бы на время избавимся от общества друг друга.

— Своим отказом вы раните меня в самое сердце, — заявил Савин, но слишком расстроенным при этом не выглядел. — Я как знал, что эти курьерские службы очень плохо выполняют свою работу, поэтому захватил с собой ещё один комплект документов. Подпишите там, где галочка, — он раскрыл документ на последней странице и ткнул пальцем туда, где следовало поставить подпись.

— Всё? — Роман захлопнул папку, предварительно вытащив бумаги, предназначавшиеся ему.

— Пока да. У вас есть время подумать над моим предложением. Я всё же надеюсь на ваш положительный ответ. Кстати, вот список гостей, который вы просили меня для вас раздобыть. Видите, я сделал это для вас совершенно бескорыстно, — он положил сложенный вдвое листок и пододвинул его в сторону Романа. — Разверните карту Лувра, которую вы зачем-то спрятали от меня, когда я сюда вошёл.

Роман посмотрел на Силина, и тот кивнул, словно говоря, что не против того, чтобы модельер взглянул на карту.

— Ага, значит, мне точно не показалось. Эти две чёрные точки должны были быть гримёрками для моих моделей, но их совершенно бесцеремонно забрал у меня Рокотов, чтобы разместить там своих «Волков». Они будут охранять это мероприятие. И, по-моему, Иван Михайлович уже начал превращать этот древний дворец в самую настоящую крепость. Теперь мне, самому Савину, придётся ютиться всего лишь в трёх комнатушках, а мои модели будут готовиться прямо в общем зале в крохотном закутке. Какой позор, — замахав веером, Савин смерил опешившего Гаранина пристальным взглядом, после чего вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

— С тобой работает сам Савин? — спросил вор у Гаранина.

— Мне и моим людям шьют одежду под его пристальным наблюдением, — скривился Роман.

— И откуда у твоей гильдии столько денег? — Силин продолжал пристально на него смотреть. — Или ты то, что выручил от продажи камней, решил таким оригинальным образом потратить и лично оплачиваешь услуги модельера, который многим Родам не по карману?

— Это взаимообмен. Я подарил ему права на эксклюзивный дизайн моей уникальной куртки, — Роман закатил глаза. — В обмен Савин снабжает нас одеждой, а мы обязаны её носить. Но речь не об этом. Волки Рокотова? — и Гаранин повернулся к мошеннику. — Я понять не могу, ты меня и моих ребят подставить, что ли, захотел? Или ты преследуешь какие-то иные цели? Нас же раскатают по полу этого замка, и мы даже не поймём, что на нас свалилось.

— Я не знал об этом! — Рогов пошёл пятнами и вскочил со стула. — Я проверю эту информацию.

— Так, Вадим, это несерьёзно, ты же понимаешь? — Силин, нахмурившись, смотрел на мошенника. — Моро вполне может себе позволить нанять «Волков» для охраны коллекции. Даже с Рокотовым лично. Я не собираюсь посылать своих ребят на заклание. Я видел Ивана Рокотова, у меня от одного его взгляда мурашки по всему телу. Даже с тобой, Рома, не сравнить. — Неожиданный визит Савина словно сломал какой-то барьер, потому что до этого главы Гильдий всё-таки предпочитали друг к другу на «ты» не обращаться.

— Рома, я срочно должен с тобой поговорить, — дверь в кабинет в очередной раз настежь распахнулась, и в комнату влетел взъерошенный Демидов.

— Похоже, нам больше нечего обсуждать, — поддержал вора Гаранин. — Если там не будет Рокотова, значит, будет кто-то другой. Своих ребят в Париж я тоже не отправлю. Вадим Афанасьевич, хочешь рискнуть, это твоё право, но на свой страх и риск.

Силин наклонил голову, прощаясь с Романом, а Рогов вылетел из кабинета, бормоча под нос проклятья. После того как дверь за ними закрылась, Гаранин повернулся к Демидову.

— Что у тебя? Только быстро. У меня очень напряжённый день. Мне эту поганую защиту нужно настроить, пока мой кабинет не разнесли, — сказав это, Роман повернулся к Ожогину, сидящему в углу с блокнотом на коленях. — Женя, проверь, что там с Ольгой. Эта тишина в приёмной мне не нравится.

— Ты почему не берёшь трубку? — заявил Демидов, проводив помощника взглядом. — Я тебе несколько дней подряд пытаюсь дозвониться.

— Я был занят. Люди иногда работают, Лео, — устало проговорил Роман, пробежавшись глазами по списку гостей. Глаз зацепился за одну строчку, и он перечитал фамилию и имя несколько раз, выпадая из реальности. — Я не поеду с тобой в Париж, это исключено.

— Я и не надеялся услышать положительный ответ. — Демидов махнул рукой. — Доставай шкатулку с побрякушками своей покойной матери. Я должен лично убедиться, что в ней нет ничего похожего на твой подарок. Это надо же, подарить кольцо Великой Княжны Вероники девчонке, которой вроде бы не собирался делать предложение. Кольцо! Рома, ты вообще, чем думал?

— Это было спонтанное решение, — Роман пожал плечами. — Оно хорошо подходит к её ожерелью. А ты чего так возбудился, это же обычное кольцо?

— Да, Рома, это обычное кольцо. Уже обычное. А пять веков назад оно было тёмным артефактом, который сделала сама Вероника. Меня знающие люди просветили по этому поводу, поэтому я немножко негодую. За что ты так со мной поступил? Ты мог продать его мне и надолго избавиться от всех финансовых проблем, — сжал губы Демидов. — Рома, ты мог бы отправить своего помощника в ближайший ювелирный магазин, чтобы он купил любое украшение, как это делают все порядочные люди. А не доводить меня до нервного срыва! Ты представляешь, твоя Ванда отказывается его мне продавать, — Лео скрестил руки на груди, прожигая друга уничижительным взглядом.

— Я не знал, что это кольцо Великой Княжны. — Растерянно проговорил Роман. — На нём нет клейма Лазаревых. Так, стоп. — Гаранин резко вскочил на ноги. — Что я сделал? Подарил обычное кольцо?

— О да, её отец был в полном восторге, — закатил глаза Лео. — И теперь интересуется очень важным вопросом, почему кто-то дарит обычное кольцо стоимостью в годовой бюджет Люксембурга незамужней девушке? И просто жаждет встретиться с этим таинственным дарителем. Ты чем думал вообще, когда это сделал? Или ты всё-таки собираешься жениться, а меня всё это время обманывал?

— Я не… Это ты! — Гаранин ткнул пальцем в Демидова. — Ты меня запрограммировал! Ты промыл мне мозги! Я вообще не хотел делать никаких подарков! Я всё делаю для того, чтобы её забыть. Но в тот день почему-то решил сделать подарок.

— Я ни в чём не виноват, — спокойно ответил ему Лео. — И даже не пытался на тебя воздействовать. Не стоит свои проблемы переключать на меня. Кстати, сейчас самое время ехать знакомиться с её отцом. У них гостит та вредная бабка из Краснодара, которую Ванда и её отец ненавидят. Эмоционально Томаш будет измотан, и бабуля сможет стать прекрасным громоотводом.

— Какая бабуля? — Роман моргнул, пытаясь понять, о чём говорит Демидов.

— Та самая, помнишь, ты рассказывал, которая твою девочку на новогодних каникулах до нервного срыва и неконтролируемого слабого выброса довела. — Пояснил Леопольд.

— Лео, я не говорил с тобой ни о какой бабке из Краснодара, — покачал головой Гаранин, опираясь руками на стол. — Зачем мне делиться ненужной информацией, которую я сам узнал в очень кратком варианте, когда чисто из вежливости спросил, как она провела каникулы?

— Ты точно мне об этом говорил! — Демидов нахмурился. — Как и о том, что она любит белые лилии, ножи, свечи с ароматом вишни и джазовую музыку. Белые лилии и стилет в виде заколки я ей подарил, и она обрадовалась моему подарку больше, чем мне самому.

— Интересно, откуда у меня, по-твоему, такая личная информация? Мы не настолько с Вандой близки, чтобы она со мной ею делилась. — Рома на мгновение замолчал, что-то обдумывая, а потом выпрямился, глядя на Лео. — Ты меня читал! — Он вышел из-за стола, приближаясь к другу. — Ты, скотина, клялся, что никогда не будешь копаться у меня в голове!

— Я не читал тебя, — Лео попятился, а затем сделал несколько шагов в сторону, огибая стол, чтобы он оказался между ним и Гараниным.

— Ещё скажи, что ты её не читал, — недобро усмехнулся Рома, обходя стол, возвращаясь к своему месту. Остановившись, он достал из верхнего ящика пистолет. — Лилии, свечи, джазовая музыка. Лео, ты понимаешь, что ставишь под угрозу нашу с тобой дружбу?

— Зачем он тебе нужен? Положи эту штуку на место, — замахал руками Демидов. — Я правда не залезал к тебе в голову, по крайней мере, специально. И что, про собачку Злату ты не в курсе и мне про неё не рассказывал?

— Нет, Лео, ни про каких собачек я не знаю. — Тряхнул головой Гаранин.

— У меня был прорыв. Скорее всего, я действовал рефлекторно и сам этого не замечал. Рома, зачем ты привинчиваешь к пистолету эту штуку?

— Это называется глушитель. Хочу убить тебя тихо. Не переживай, я это сделаю быстро и безболезненно. Чисто рефлекторно, — проворковал Роман, вертя в руках пистолет. Он сам не понимал, зачем его достал, но убирать пока не спешил.

— Я его ненавижу! — в кабинет влетела Ольга и, потеснив замершего Демидова, встала напротив своего начальника.

Забранные в высокий хвост волосы были растрёпаны, рукав на пиджаке порван, а верхние пуговицы блузки оторваны. Отсутствие макияжа делало девушку привлекательнее и моложе, а яркие зелёные глаза выразительно выделялись на бледном лице. Многие даже знакомились с ней заново, не узнавая в преобразившейся девушке бывшую секретаршу.

— Это было унизительно! Ты, Роман Георгиевич, никогда не расплатишься за мой позор, — заявила Ольга, потрясая кулачком.

— Они её примотали скотчем к стулу и выкатили в коридор, чтобы не мешала, — следом за Ольгой в кабинет вошёл Евгений. — Шутка вполне в духе мира моды. Неплохие ребята, крепкие, даже не верится, что они простые помощники твоего любимого модельера.

— Рома… — зашипела Ольга.

— Тише, Оля. Савин внёс поправку в договор, согласно которой будет снабжать одеждой и тебя, — поднял в примирительном жесте руки Гаранин. — Ему не нравится, как ты одета, это раздражает его идеальный вкус, когда он вынужден сюда наведываться. И да, на какой-то декабрьской фотосессии он хочет видеть тебя в качестве приглашённой модели. Похоже, Пётр Валерьянович подготовился к твоей реакции и постарался сразу тебя задобрить.

— Знаете, что? — взвилась Ольга, но, тряхнув головой, выпрямилась, одёрнув порванный пиджак. — Мне нужен пистолет, чтобы я могла обороняться от подобных типов. — С этими словами она вышла из кабинета, цокая каблуками. Посмотрев на пистолет в руке Романа, Женя тоже не стал задерживаться и вышел в приёмную, плотно закрыв за собой дверь.

— У тебя здесь весело. Даже не думал, что в Гильдии убийц кипят такие страсти, — заявил Демидов. — Я вообще не за этим пришёл. Ты вроде говорил, что за важную информацию людей не убиваешь. Ты же говорил такое? — проговорил Лео, кивая на оружие.

— Это — говорил, — Гаранин сел на стул и бросил оружие в ящик, захлопывая его со всей силы. — Как ты вообще в доме у Наумова оказался?

— Мы стали с Димой не просто приятелями, а хорошими и близкими друзьями. И теперь я могу приходить к нему, когда захочу. Тем более, на нас покушались, и мы героически отбились от фландрийских наёмников. Слабаки. Наёмники — слабаки. А мы все — молодцы! Надеюсь, в твоей Гильдии ребята более смышлёные и умелые. А то даже неинтересно было. Ванда твоя с одного удара мужика вдвое больше себя на тот свет отправила. Всё-таки мой подарок в виде заколки был явно полезнее, чем кольцо Великой Княжны, которое представляет особую ценность исключительно для меня, — Лео сел за стол напротив друга, откинувшись на спинку стула.

— Что она сделала? — тихо переспросил Роман.

— Заколола пытавшегося убить её наёмника. Вы явно друг друга стоите. Просто идеальная пара.

— Кто наниматель? — холодно поинтересовался Гаранин у Лео.

— Неважно. С этим мы сами разберёмся. Я, в общем-то, зачем ещё пришёл. У тебя же явно есть связи во Фландрии. Мне нужен кто-нибудь, кто сможет поработать по единичному контракту. Так, на всякий случай, если Дима решит, что нужно начинать действовать более радикально и ему в этом деле не нужно светиться. Да, исполнитель должен быть не из их Гильдии. Там информация вообще не задерживается.

— Да, есть пара моих людей, официально ни к одной Гильдии не принадлежащих, — Роман достал карандаш и лист бумаги, что-то написав, протянул лист Демидову. — Телефон и специальный код. И, Лео, если эта информация попадёт в руки стороннему человеку, я не посмотрю на то, что ты мой лучший друг.

— Рома, не оскорбляй меня подобными предположениями, — скривился Демидов. — И да, ещё одно. Клещёв поднял на уши Гильдию торговцев. Они вместе ищут артефакт под названием «Феникс». Я понял из их разговора, что всего подобных артефактов три. Они пытаются отыскать хотя бы один из них. Я так и не смог найти про этот артефакт никакой информации. Там ещё несколько раз твоё имя фигурировало, но я не смог расслышать, слишком громко было вокруг.

— Что ты сказал? — вскинулся Роман.

— Ты что-то знаешь про этот артефакт? — Лео подался вперёд.

— Да. Его изготовили в роду моей матери. Там вообще много артефакторов было, правда, жили они плохо и недолго. Этот артефакт, Лео, способен уничтожить очень много людей, связанных одной клятвой или ритуалом. Например, убить всю прислугу в твоём доме, потому что они связаны собственным ритуалом служения, просто применив его на одном человеке. Или убрать половину нашего правительства, потому что они вроде тоже какие-то клятвы дают. Или…

— Или целую Гильдию… — закончил за него Демидов.

— Или Гильдию. Целиком и полностью уничтожить. Я тоже уже год ищу третий артефакт. А знаешь, кто был в курсе, что их всего три? Я, теперь ты и мой отец. Официально считается, что артефакта два, и один из них уничтожен. — Задумчиво проговорил Гаранин. — Лео, нам нужно найти этот артефакт, и сделать всё, чтобы в руки Клещёву и тем более моему отцу он не попал. Я не знаю, для чего он им нужен, но ничего хорошего они явно делать не собираются.

— Рома…

— Подключи все свои связи и найди этот артефакт, — выдохнул Гаранин. — Может, у меня паранойя, но я очень сильно мешаю им в Совете, а просто так до меня не добраться.

— У тебя паранойя. Твой отец точно не станет тратить такую редкую вещь на тебя. Если он до сих пор не остыл, то наверняка хочет убить тебя лично, собственными руками. — Сказал Лео, вставая со стула и выходя из-за стола. — Я попробую что-нибудь узнать. Перспектива того, что подобное оружие попадёт в руки оппозиции, не слишком радует. И да, всегда бери трубку, когда я звоню. Потому что в первый раз я звонил тебе из клуба, где на нас напали, чтобы поинтересоваться, знаешь ли ты что-нибудь про готовящееся покушение.

* * *

— Чем занимаешься? — я, постучавшись, зашёл к Ванде в комнату. После случившегося на её Дне Рождении она замкнулась, и большую часть свободного времени проводила, закрывшись в комнате. Хорошо ещё, что Андрей ей этого времени практически не оставлял.

— Читаю, — она подняла голову и посмотрела на меня.

— «Четырнадцать шагов к самопознанию. Том второй», — прочитал я название книги на обложке и сел рядом с ней на кровать. — А что, в первом томе все четырнадцать шагов не уместились? И где твои любовные романы про Эдуарда?

— Нужно взрослеть и переставать витать в облаках, — улыбнулась Ванда. — На самом деле, такие книги мотивируют. Хочешь, дам парочку из тех, которые смогли меня заинтересовать?

— Нет уж, — я поднял руки. — Я, пожалуй, пока сам буду пробовать познавать себя и окружающую реальность. Пришёл Громов, просит всех собраться внизу.

— О, я слышу, — закатила она глаза. — Эдуард с Андреем Николаевичем уже полчаса так орут друг на друга, что даже у меня в комнате слышно. Как обычно, к конкретному результату они не пришли?

— Нет. Но сегодня я с Эдом полностью согласен. — Ответил я. — Силовой блок просто необходим Службе Безопасности, как и усиление всех структур на местах. Они там вроде успокаиваются, поэтому самое время явиться и предотвратить убийство.

— Двойное? — поинтересовалась Ванда.

— Смеёшься? — я только головой покачал.

— Хорошо, через минуту спущусь, переоденусь только, — отложив книгу, Ванда встала с постели и побрела в сторону шкафа.

Я посмотрел на неё и вышел из комнаты, спускаясь вниз. На самом деле ничего ещё и не думало заканчиваться. Но я решил, что наше появление может хоть немного успокоить Эдуарда.

— Громов, фландрийские наёмники ходят по городам типа Твери, как у себя дома, подкупают всех направо и налево, и ни ты, ни твои люди даже не подозревают об этом, — прошипел Эд, стоя напротив главы Службы Безопасности. — Если бы не твоя халатность, к Диме никто даже близко не смог подойти, потому что наёмники в таком количестве вряд ли смогли бы пересечь границу!

— Я лично должен проверять каждого в аэропорту? Эдуард Казимирович, мы ограничены…

— Даю тебе год, Громов, чтобы этот кошмар, в который превратилась моя Служба, с мёртвой точки сдвинулся. Организуй силовиков и хоть немного обезопась границы. Мне неважно, как ты будешь это делать и что тебе для этого понадобится. Если через год ничего не будет сделано, Громов, не обижайся. Я выйду из тени и устрою для тебя локальный апокалипсис, полностью стерев с лица земли то убожество, которое ты называешь Службой Безопасности, и организую новое. Чего бы мне этого ни стоило.

— Есть вещи, которые никогда не меняются, — хмыкнул Егор, вставая со мной рядом.

— Егор Викторович, — Громов повернулся к нему, прерывая зрительный контакт с Эдуардом. — Я хочу вас спросить о том задании, которое давал ещё несколько недель назад…

— Не стоит делать никаких предположений, когда знаешь правду. Цель встречи Клещёва и Махова — артефакт под названием «Феникс», что бы это ни значило, — ответил Егор.

— Что? — нахмурился Андрей Николаевич. — Ты уверен? Он исчез несколько десятков лет назад даже с чёрного рынка, и с тех пор о нём ничего не было слышно. Такие вещи отслеживаются в ежедневном режиме, потому что применение подобных артефактов может привести к печальным последствиям. А то, что он не Тёмный, снижает шанс его найти.

— В этом уверен Леопольд Демидов. А мне нет причин ему не верить, — теперь уже я взял слово. — Что делает этот артефакт?

— Может сделать то, о чём мечтает Эдуард Казимирович, — холодно ответил Громов. — Уничтожить каждого, кто работает в моей структуре. Мне нужно идти. Это очень ценная информация, и её необходимо взять в разработку.

— Он это серьёзно? — прошептала мне на ухо Ванда, только что спустившаяся вниз.

— Надо найти информацию про эту штуку и попытаться подключить Гомельского. Я, конечно, хочу кардинальной реструктуризации, но не руками Клещёва и его соратников, — холодно произнёс Эдуард. — Да, вы готовы? Завтра вы летите в Париж, если ещё не забыли.

— Умеешь ты поднять настроение, — выдохнул я, переглядываясь с друзьями. Как по команде мы развернулись и вышли из гостиной. Хоть летим мы на полдня, но кое-какие вещи с собой взять не помешает.

Глава 14

— Почему ты не хочешь полететь с нами? — спросил я у Эдуарда перед тем, как сесть в машину, чтобы уехать в аэропорт. — Думаю, тебе может понравиться. Там будет много красивых женщин в разной степени раздетости. А Савин потеряет сознание, когда тебя увидит, и мы хоть немного от него отдохнём.

— Я… — Эд запнулся, а потом продолжил. — Я пока не готов выезжать дальше Твери. И думаю, что, когда в первый раз рискну, то сделаю это в ипостаси волка.

— Ты боишься, что может проснуться твоё невезение? — тихо спросил я.

— И это тоже. — Не стал отрицать очевидного Эдуард. — Не хотелось бы причинить непоправимый вред ни в чём не повинным людям. Но дело не только в этом. Я уже практически всё знаю о том, как изменился мир за то время, пока меня не было, но проверить свои знания на практике я пока не готов. Когда я пребываю в звериной ипостаси, всё кажется немного другим. Зверь часто берёт верх, и мне бывает сложно его контролировать, зато удаётся не так остро на всё реагировать. Мне нужно время, Дима, всего лишь немного времени.

— Да я тебя и не тороплю, — быстро ответил я, прикинув, что пока он сидит в поместье у многих существ, как разумных, так и не очень, будет меньше проблем.

— Повеселитесь, — скупо улыбнулся Эдуард.

— Думаю, нам будет не до веселья, — пробормотал я, садясь в машину.

В Париж мы летели на моём самолёте. Мы втроём, Андрей, Залман и Иван. Денис с Фёдором были уже на месте вместе с взводом волков, которых полковник вызвал для обеспечения безопасности. Пока мы не разобрались с Германом, бродить в одиночку нам было категорично запрещено.

На этом самолёте я летал, когда Гомельский таскал меня по объектам, принадлежащим моей Семье. А после слияния с активами Наумова этих объектов стало ощутимо больше. Так что сверхудобный салон меня не поразил, в отличие от моих друзей.

— Вот в такие моменты я начинаю осознавать, что мой друг на самом деле Наумов, — сказал Егор, усаживаясь в кресло и оглядываясь по сторонам. К нему подошла улыбающаяся стюардесса, одна из трёх, работающих на меня.

— Вам что-нибудь подать? — спросила она, слегка наклоняясь. На груди у неё висел бейдж с именем. Егор скосил на него глаза и ответил:

— Пока не нужно, Яна. Но это мой первый полёт на самолёте, и я не могу гарантировать, что мне не будет страшно. Вот тогда ваша помощь мне о-о-о-чень понадобится.

— Егор Викторович так шутит. — Сказал я, кидая свою сумку на пол и падая на удобный диван. — Шутить он не умеет, но старается.

— Я умею шутить, просто мои шутки мало кто понимает, — вздохнул Егор и посмотрел на стюардессу. — Вот такая несправедливость, Яна.

— Если что-то понадобится, то я буду на своём месте, — она очень мило улыбнулась ему, слегка поклонилась мне, и ушла за свою перегородку, лишь мельком взглянув на Ванду.

— Это несправедливо, — Ванда села рядом со мной. — Почему ты не нанял стюарда мужчину? Я может тоже хочу, чтобы мне улыбались и спрашивали, не нуждаюсь ли я в чём-то. Потому что боюсь, что твоя сотрудница мне в сок плюнет, когда я пить захочу. Я думаю ты заметил, что ко мне она даже не подошла.

— Не говори глупостей, — ответил я лениво, не открывая глаз. — От того, какой сок она принесёт, зависит её зарплата, а то и работа в целом. Хотя то, что она обделила вниманием одного из гостей точно повлияет на её премию, — громко проговорил я, надеясь, что Яна это услышит и будет уделять нервничавшей подруге чуть больше внимания.

— Но на твоём месте я бы просил воду. После того, как из-за тебя милую девушку только что наказали финансово, она явно не будет от тебя в восторге. Но вода, это оптимальный выход из твоей патовой ситуации. В неё точно никто не плюнет, потому что видно будет, — негромко рассмеялся Егор, за что получил подушкой, которую Ванда запустила недрогнувшей рукой.

Но тут в самолёт поднялись волки, и битва подушками заглохла в зародыше. И в целом же полёт прошёл нормально. Повышенная комфортность самолёта позволяла не обращать внимание на воздушные ямы и другие подобные мелочи.

В Парижском аэропорту нас ждала машина. Судя по всему, бронированная. На ней нас и перевезли в Лувр, где проходило это благотворительное мероприятие. Красной дорожки не было. Но это и понятно, все более-менее известные личности сегодня пройдут по подиуму, где их можно будет фотографировать со всех сторон.

— Ненавижу толпу, — мрачно сообщил нам Андрей, когда они с Залманом вели нас внутрь старинного дворца. Рокотов шёл сзади прикрывая наши тылы.

— Да ладно тебе, — ухмыльнулся Шехтер. — С толпой просто нужно уметь работать.

— Догадайся, почему ты сейчас идёшь рядом со мной? — спросил Андрей, напряжённо осматривая толпы народа, мимо которых мы проходили.

— И почему Залман идёт рядом с тобой? — с любопытством спросил я. Напряжения, посетившего меня в клубе, не ощущалось, и я рискнул предположить, что на этот раз никакого покушения не будет. Во всяком случае на меня и моих друзей.

— Потому что наш Залман когда-то был начальником службы безопасности президента Польши, — ответил еле слышно Рокотов. — Там очень неприятная история произошла, после которой он был уволен с волчьим билетом. Но я посчитал, что для спецподразделения «Волки» такая причина увольнения помехой не будет. Тем более что капитан Шехтер показал класс, уходя от целой команды ликвидаторов, рядом с которыми те дебилы, которые на вас в клубе напали, просто рядом постояли.

— А когда ты его принял, охота прекратилась, потому что ссориться с волками президент Польши не захотел, чтобы спать спокойно? — спросил я улыбаясь.

— Практически, — довольно неопределённо ответил Иван.

— А что произошло-то? — на этот раз вопрос задала Ванда.

— Скажем так. Президент был уже в достойном возрасте, а его жене только-только исполнилось двадцать пять лет. Залман же у нас может производить впечатление на женщин, — ответил Андрей. — Было там что-то или нет, спрашивайте у него, может быть, вам он ответит. Но его предпочли уволить от греха подальше. Вот такая история, о которой даже в газетах писали.

— Я вообще-то здесь, — напомнил о себе Залман, а то вдруг мы внимания не обратили, что он рядом с Бобровым идёт.

— Да, мы в курсе, — ответил Андрей и, открыв какую-то дверь, сделал шаг в сторону, пропуская нас вперёд.

Я первым зашёл в открытую дверь и тут же попятился назад, но наткнулся спиной на Егора, который втолкнул меня внутрь. За ним зашла Ванда, и дверь за ней мягко закрылась.

— Ой, мама, — прошептала Вишневецкая. — Можно, я пойду отсюда?

Я же только растерянно оглядывался по сторонам. Вокруг стоял просто нереальный шум. Все кричали, бегали и суетились. Вокруг были миллионы вешалок со всевозможной одеждой, то тут, то там в хаотичном порядке стояли зеркала и стулья. Смесь всевозможных запахов сбивала с ног. Когда я говорил, что модели будут полуголые, я не подразумевал такого! Мимо пробежала наполовину обнажённая девушка. А чуть в стороне другая девушка подняла руки, чтобы с неё сняли платье. При этом от вида её обнажённой груди даже меня проняло.

— О, я так и знал, что вы будете здесь, — к нам подошёл Демидов в строгом костюме. — Сегодня все здесь. Десять процентов — это просто сказка. К тому же все страны договорились, и такая поблажка дана всем. Говорят, деньги пойдут на строительство какого-то канала, так что это можно назвать ещё и инвестициями.

— Лео, а ты что будешь демонстрировать? — спросил я, с трудом отведя взгляд от переодевающейся модели.

— Вот этот чудесный галстук, — и Демидов показал нам, что именно будет представлять на показе. — Савин сказал, что, наконец-то продемонстрирует тот злополучный плащ широкой публике. Так что в зале сегодня особенно людно. А Моро даже привёз жемчужину своей коллекции, уникальный кинжал времён Империи. Это настоящее произведение искусства, но он постоянно окружён защитными чарами, и я никак не могу разглядеть клейма, чтобы точно понять, кому он принадлежал.

— Какая сейчас-то уже разница? — спросил я рассеянно.

— Ты говоришь кощунственные вещи, Дима. Хотя, с другой стороны, у тебя дома можно найти совершенно уникальные поделки, которые просто валяются на полках, — Лео поджал губы. — Так, ладно, Савин выступает последним, но он лучший, так что это нормально. А я пойду продемонстрирую этот галстук и спущусь, чтобы полюбоваться на кинжал. Но, не переживайте, к вашему выходу я вернусь, чтобы поддержать.

— Да мы и не переживаем, — пробормотал я, глядя вслед уходящему Демидову.

— Нет, я так не могу! — Ванда, всплеснув руками, развернулась лицом к двери, чтобы выскочить из комнаты, но тут откуда-то сбоку раздался вопль.

— Наконец-то! Я уже думал, что вы не приедете. — К нам бежал Савин, на ходу обмахиваясь веером. За ним неслась толпа его помощников, а высокие модели только и успевали отскакивать в стороны, чтобы их не снесли. — Я едва чувств не лишался, глядя на часы. Но вы здесь, и мой показ спасён. Идёмте же быстрее, нам предстоит много работы!

Он подхватил меня под руку и куда-то потащил, а его свора набросилась на Ванду с Егором, что они даже пикнуть не успели.

Савин затащил меня в какой-то закуток, где толкнул на стул, и ко мне сразу подскочил какой-то встрёпанный парень с расчёсками в руках.

— Так, Славик, концепт ты знаешь, приступай! — рявкнул Пётр Валерьянович, обмахиваясь веером. — Это такое счастье, что вы всё-таки приехали. А то со мной точно удар бы произошёл. И так выход будет в паре. А я рассчитывал, что вы втроём будете мою новую коллекцию представлять. Но этот гадкий человек всё испортил. Он отказался, и я не смог его переубедить! — Савин захлопнул веер и прислонил его ко лбу. — Я почти умер. Славик, подтверди.

— Угу, — промычал Славик, заливая мою голову лаком. Я даже боялся представить себе, что он делает с моими волосами.

— Вы с ума сошли? — в наш закуток влетел растрёпанный Егор. — Я не буду выходить вот в этом! — И он потряс перед Савиным какой-то тряпкой.

— Егор Викторович, вы не можете отказаться, — Савин распахнул веер и шагнул к нему. — Вы подписали контракт!

— Могу. Неустойка за мой отказ составляет два золотых рубля. Я, пожалуй, переживу. Если бы вы мне предложили продемонстрировать галстук, как Демидову, никаких вопросов у меня не было бы! Дима, ты же мне одолжишь сейчас два рубля, чтобы я спокойно присоединился к зрителям, — и Егор повернулся в мою сторону и икнул. — Ох ты ж, ни хрена себе.

— Пётр Валерьянович, — Егора потеснила Ванда.

На ней был надет кожаный плащ, верх которого очень сильно напомнил мне Ромкину куртку. Она его застегнула под самое горло, что Савина явно не устроило. Он подбежал к Ванде и распахнул плащ практически до середины. А под плащом на Ванде оказались надеты такие же вещи, в которых она щеголяла в Колизее. Даже ожерелье, которое она почти никогда не снимает, присутствовало, а кольцо довершало образ. Я хлопал глазами, не понимая, как подруга вообще на это согласилась. Видимо, надеялась, что застёгнутый кожаный плащ её спасет. Ванда только пискнула, но, потом гордо вскинула подбородок, прожигая модельера злым взглядом.

— Я категорически отказываюсь выходить в том платье, которое приготовили мне на второй выход! — она даже ножкой на высокой шпильке топнула, чтобы ещё больше показать своё возмущение. Мне даже интересно стало, что там за наряд, если даже кожаный облегающий топ так Ванду не возмущает.

— То платье было сшито специально для вас, — Савин закатил глаза. — Вы можете представить кого-то из девочек в этом платье?

— С трудом, — Ванда сложила руки на груди. — Оно на них будет болтаться, но одновременно с этим с трудом прикроет задницу. Потому что каждая из ваших девочек выше меня на двадцать сантиметров как минимум, и на столько же меньше в объёме!

— Не говорите ерунду! — замахал руками Савин. — Юра! Юра! — Один из помощников появился так внезапно, словно телепортировался. — Егора Викторовича одеть к выходу, а мою драгоценную музу успокоить! Чай с ромашкой отлично подойдёт. А я пока займусь Дмитрием Александровичем.

— Мне уже страшно, — пробормотал я, раздумывая над тем, ну не убьёт же меня Гомельский, если я сейчас сбегу. И тут у меня зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я удивлённо моргнул, и сразу же ответил. — Да, Эд, что-то случилось?

В этот самый момент ко мне подскочили двое помощников Савина и принялись раздевать. Я только успевал телефон из руки в руку перекладывать.

— Нет, ничего, — спокойно произнёс Эд. — Просто я сидел, просматривал новости и понял, что мне нужно что-то менять, иначе я никогда не решусь даже в Москву съездить. И решил я начать менять свою внешность. Савин рядом?

— Да, — меня в этот момент засунули кожаные штаны, а миловидная девушка принялась застёгивать белоснежную рубашку.

— Активируй громкую связь, пожалуйста. Я хотел бы, чтобы он слышал, — меланхолично протянул Эдуард.

— Эд, мы сейчас все заняты, — пропыхтел я, но он молчал, поэтому я просто нажал на кнопку громкой связи и положил телефон на столик, стоящий передо мной. — Говори, тебя слышит Пётр Валерьянович и вообще все, кто сейчас здесь находится.

— Добрый день, Пётр Валерьянович, — веер замер в руках у Савина, когда он услышал голос Эда. И ведь модельер не знал, кто он на самом деле, но почему-то побаивался его. Хотя, может быть, это было что-то другое, а не страх.

— Эдуард Казимирович, я чрезвычайно рад вас слышать, — ответил Савин. Его помощники продолжали меня одевать, не отвлекаясь на посторонние звуки. Судя по визгам, доносившимся до нашего закутка, это была для них нормальная рабочая обстановка.

— Я решил сменить имидж, кажется, это так называется, — произнёс Эдуард.

— Вы хотите, чтобы я обновил вам гардероб? — осторожно спросил Савин. — Вы же знаете, я сделаю это с превеликим удовольствием…

— Да, но сначала я хотел бы постричься, — перебил его Эдуард.

— Простите, что? — Савин начал махать веером более интенсивно. — Как постричься?

— Коротко, — в голосе Эда прозвучало нетерпение. — Пришлите ко мне того молодого человека, который стрижёт Диму.

— Да, но… — но в ответ Савину прозвучали короткие гудки. — Что мне сделать, чтобы он оставил эту идею? — Савин посмотрел на меня. При этом он выглядел несчастным.

— Ничего, — я покачал головой. — Лучше пришлите ему стилиста, иначе он свой хвост сам ножом отрежет. Если ему что-то взбрело в голову, то переубеждать бесполезно.

— Вы все надо мной издеваетесь и мечтаете о моей смерти! — взвыл Савин. — Через семь минут ваш выход, Дмитрий Александрович! Вы выходите вместе с Вандой! А Егору Викторовичу я принесу галстук, раз он так о нём мечтает!

И Савин вылетел из закутка, а я остался с помощниками. Славик уже убежал, наверняка ему нужно кому-то ещё волосы испортить.

— Готово, Дмитрий Александрович, — девушка положила руки мне на плечи и повернула к зеркалу.

Увидев себя, я вздрогнул. Мои тёмные волосы стояли дыбом, словно меня как следует током шандарахнуло. При этом лака на них было столько, что я представить себе не мог, как всё это буду смывать.

— Обалдеть, — протянул я и потрогал волосы. — Они не сломаются, если я неосторожно их задену?

— Да не должны, — протянул помощник Савина и накинул мне на плечи тяжёлую кожаную куртку. — Нет, не надевайте. Она вот так на плечах висеть должна. Так, теперь ботинки.

— А ботинки-то зачем ме… — я замер и не договорил, глядя на появившуюся передо мной обувь. Это были ботинки, но они были на высокой платформе! Нет, не так. На очень высокой платформе. — Вы в своём уме? — тихо спросил я, уговаривая себя не призывать дар. — Я же не смогу ходить на этих ходулях!

— Но вы же не пробовали, — засюсюкал помощник. — Дмитрий Александрович, давайте померим. Если всё будет ужасно, то снимете.

— Ладно, — я скинул свои туфли и надел ботинки. И сразу стал визуально сантиметров на десять выше. Вот только ходить-то в них как?

Прикрыв глаза и призвав всё то, чему меня так долго и упорно учил Рокотов, я сделал несколько пробных шагов. Ну, ничего, жить можно, как-нибудь приноровлюсь.

— Ну вот, я же говорил, что всё отлично, — и помощник широко улыбнулся, показав мне большой палец.

Я махнул рукой и пошёл искать Ванду. Они вместе с Егором обнаружились неподалёку от закутка. Похоже этот угол был выделен Савину, и, судя по всему, ему оказали честь, потому что ни у кого больше таких вот закутков не было.

Ванда сидела на полу и вытряхала из тяжёлых высоких ботинок на газету, расстеленную на полу, толчёное стекло. Направив внутрь ботинок свой дар, она полноценно вычистила ботинки и протянула Егору. Дубов же стоял в шортах по колено и носках. Больше на нём ничего надето не было.

— А где твоя рубашка? — спросил я, подходя поближе.

— Она не предусмотрена концептом, — процедил Егор, надевая ботинки. — И мне интересно, что вот это? — он указал на горку стекла на газете.

— Тебя приняли за конкурента, — объяснила Ванда вставая. — И, Дубов, тебе повезло, что я шла мимо и слышала, как два злобных красавчика планировали вывести тебя из игры. Ну, я не могу их винить, тобой, в отличие от меня, занимались полноценно. Ты выглядишь гораздо лучше, чем местные модели.

— Вот! — к выпрямившемуся Егору подлетел Савин, ловко надел ему на шею галстук и резким движением затянул узел.

— Что это? — прохрипел Егор, вырываясь из рук модельера и ослабляя узел.

— Галстук, как вы и просили, — Савин отступил назад и осмотрел его. — Хм, а вы были правы, так гораздо интереснее. И почему я сам не додумался до такого изящного решения?

— Вы с ума сошли? — Лицо Егора пошло пятнами. Он сжал кулаки и шагнул к Савину. Я уже хотел встать между ними, чтобы не допустить убийства известного модельера, но тут ко мне подбежала какая-то девушка и схватила за руку.

— Ваш выход, — и она потащила меня к боковому коридору. Следом за нами бежала Ванда, стараясь не отставать. — На счёт три, выходите. И улыбайтесь, — сказала девушка и принялась считать.

— Я кажется догадываюсь, кто именно вдохновил Савина на создание этой одежды, — сейчас я был гораздо выше Ванды, несмотря на её шпильки. Она запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в лицо и нервно рассмеялась. Ну, я тоже в общем-то догадываюсь, кого хотел видеть Пётр Валерьянович если не на моём месте, то рядом с нами.

— Три! — закончила отсчёт девушка и подтолкнула нас к выходу на подиум.

Ну что же. Мне осталось только пройтись по вон той светящейся дорожке, вернуться, переодеться в свою одежду и, можно сказать, что моя миссия закончена. Надеюсь, Егор не успеет убить Савина за то время, пока мы с Вандой будем демонстрировать проклятую куртку и получившийся на её основе плащ, ради которого большинство женщин сегодня здесь собрались.

Глава 15

Ничего слишком страшного в проходе я не увидел. Ну прошёлся туда-сюда, ничего особенного. А вот в том закутке, где я переодевался, меня ждал сюрприз. Моей одежды на месте не было. На столике лежал телефон, кошелёк, чековая книжка и тот самый странный артефакт, сделанный когда-то братом Эдуарда. Мы так и не поняли, что делает эта штука, но я таскал её везде с собой в кармане, в тайне надеясь, что её у меня украдёт особо наглый воришка. Но почему-то желающих пока не находилось.

— Где моя одежда? — спросил я у стоящего у стола парня. Это был один из помощников Савина. Судя по всему, он стоял здесь, охраняя моё добро.

— Видите ли, Дмитрий Александрович, — быстро ответил парень. — Пётр Валерьянович очень расстроен. Его в последние дни так много человек огорчило, а Эдуард Казимирович просто добил своим желанием состричь волосы. — Доверительным шёпотом поведал мне помощник.

— И как это относится к моей одежде и обуви? — я поискал глазами свои туфли, но так их и не нашёл.

— Дмитрий Александрович, вам очень идёт этот образ. Сделайте приятное Петру Валерьяновичу, побудьте этим вечером в этой одежде, — и помощник сложил руки в молитвенном жесте.

— Знаете, мне проще… — я не договорил, что мне проще послать Савина подальше, чем делать ему приятное, тем более свои минус десять процентов я уже отработал в полной мере. Меня прервал резкий завывающий визг включившейся сигнализации. — Что за…

Смахнув в карман куртки всё, что лежало на столике, я пошёл к выходу из этого зала, чтобы выяснить, что происходит.

Звук прервался так же резко, как и появился. А буквально сразу же раздался довольно приятный мужской голос.

— Дамы и господа, большая просьба не волноваться. Сработала ложная тревога в зале с экспонатами. Все неисправности уже ликвидированы. Приношу извинения за временные неудобства.

— Ложная тревога, как же, — пробормотала пробегающая мимо меня официантка. — Воры прощупывают сигналки.

Я проводил её задумчивым взглядом, осмотрел себя и чуть слышно выругался. Ну, ладно, буду радовать Савина и ходить в одежде с показа, потому что помощника на месте уже не было, и вряд ли я его быстро найду. А вот от своей обычной обуви сейчас бы не отказался. Я, конечно, уже приноровился к тому, во что был обут. Но быстро ходить в этом, тем более бегать, у меня всё равно не получалось.

Чтобы спуститься в зал к зрителям, нужно было пройти рядом с выходом на подиум. Сделав два шага в сторону неприметной двери, я заметил, как та самая девушка, которая выпускала нас с Вандой, сейчас стояла рядом с Егором. Дубов был зол, это я заметил даже отсюда. Но Савину удалось отстоять злополучный галстук, который смотрелся довольно странно на загорелой мускулистой груди Егора. Девушка нет-нет, да и косилась на него с явным одобрением, а вот стоящий прямо за ним парень сверлил его спину почти ненавидящим взглядом.

— Иди, — девушка отошла в сторону, давая Егору пройти.

Дубов сделал шаг, и тут стоящий за ним парень изловчился и поставил ему подножку. Егор качнулся и взмахнул руками. Не знаю, чего добивался этот недоумок, увидевший в Дубове конкурента. Наверное, чтобы Егор растянулся в самом начале подиума под взглядами изумлённой публики. Но он не учёл степень подготовки моего друга.

Егор очень быстро переместив вес тела на другую ногу, сделал шал назад и в сторону. А потом не глядя ударил локтем назад. Попал недоумку прямо в переносицу. Во все стороны брызнула кровь, и парень упал на колени зажимая разбитый нос руками.

— Что за хренов день, — довольно громко проговорил Егор и вышел на подиум, даже не посмотрев на то, что происходит у него за спиной.

Поскуливающего парня оттащили в сторону, и к нему подскочил Савин.

— Меня сегодня решили добить, — модельер интенсивно обмахивался веером. — Кто это сделал? Назови мне его имя, чтобы я смог его убить и уволить!

— Это был этот ваш новенький, — прогундосил парень.

— Ах, этот, — протянул Савин. — Юра! Юра! Быстро снимай с него одежду! Да, ты уволен, — сообщил он моргающему парню.

В этот момент вернулся Егор, на ходу срывая с себя галстук.

— Всё? Я свободен? — спросил он, мельком взглянув на сидящего на полу и размазывающего кровь по лицу недоумку.

— Нет, — Савин подскочил к нему и вцепился в руку. — Смотрите, Егор Викторович, что вы натворили, — и он указал веером в парня. — Он не может выйти на подиум, не может!

— Замените другим, я не вижу в этом проблем, — Егор попытался вырваться, но уйти от Савина удалось, похоже, только одному человеку, которого сегодня здесь не было. Надо поинтересоваться, как он этого добился. По крайней мере, физических повреждений на модельере я не видел. — У вас полно моделей. Я здесь точно был лишним.

— Юра! Ты снял костюм? — завопил Савин. — Давай его сюда! Надевайте!

— Что вы делаете? — Егор даже успел возмутиться, когда его засунули в белую рубаху, и поверх его шорт нацепили… юбку? — Снимите с меня это, немедленно!

— Конечно, — один из помощников присел и сдёрнул с Егора шорты.

— Ещё один выход, Егор Викторович, — сообщил Савин Дубову. — И вы сами в этом виноваты.

С подиума высунулась девушка и показала два пальца.

— Две минуты, — заорал Юра, хватая длинный конец этой странной юбки и закидывая его на плечо Егору.

— Снимите это с меня! — Прорычал Егор. — Я ни за что не пойду туда в юбке, вашу мать!

— Это килт, невежественный человек! — Савин затряс перед его лицом веером. — Среди гостей присутствует Стивен МакГрегор. Он просил меня создать что-нибудь, что напомнило бы ему о родных горах!

— Пётр Валерьянович, — сконфуженно пробормотал Юра. — Мы рубашку помяли, пока снимали-надевали. Она, ну очень мятая. Да и причёску поправить не успеваем.

Савин отступил назад и задумчиво посмотрел на растрёпанного Егора, всё ещё вырывающегося из цепких и крепких лап его помощников.

— Образ диковатого горца, это то, что нужно. МакГрегор будет доволен. — Сказал он, бросив взгляд на нервничающую девушку, которая жестами что-то пыталась ему объяснить. — Егор Викторович…

— Нет! — Егор, наконец, вырвался, и теперь стоял напротив Савина, тяжело дыша. — То, что вы лишились одной из своих вешалок — это не мои проблемы. Сначала этот кретин пытался мне стекло в ботинки насыпать, потом хотел, чтобы я упал и порадовал тем самым гостей. Если вы ждёте, что я это всё молча проглочу, то вы глубоко заблуждаетесь.

— Откуда вы знаете, что это он? — встрял Юра.

— Я эриль! — и Егор призвал дар, а его глаза начали превращаться в два озерка расплавленной ртути. Он уже давно не впадал в подобное состояние спонтанно, значит, просто запустил какой-нибудь лёгкий анализ, типа, что случится с Юрой, если он его сейчас стукнет. Просто, чтобы продемонстрировать свой дар.

— Вот! — Заорал Савин так, что у нас уши заложило. — На подиум, быстро! Егор Викторович, пятьсот золотых рублей сразу же, на руки!

И Егора вытолкнули в четыре пары рук на подиум. Позориться и сбегать друг не стал, а задрал голову и пошёл, матерясь сквозь стиснутые зубы. Девушка-распорядитель с облегчением выдохнула и замахала руками, подзывая ожидающих своего выхода моделей.

Я только головой покачал и вышел в зал. Как же меня уже утомил этот показ. Что бы Гомельский в следующем году ни говорил, я сюда не поеду! Понимаю, что минус десять процентов, это очень много, вот пускай сам что-нибудь демонстрирует, как мой представитель. Галстуков здесь на всех хватит.

Найдя взглядом Демидова, я заметил рядом с ним свободный стул и целенаправленно направился в ту сторону.

— А я всё жду, когда ты придёшь, — заявил Лео. — Вот даже место для тебя зарезервировал. — Он посмотрел на меня. — Интересный образ. Кого-то он мне напоминает.

— Да, неужели, — хмыкнул я, садясь и поднимая взгляд на подиум. С этой точки всё выглядело совсем по-другому. — Когда всё это закончится?

— Скоро. Ещё пара выходов, и мы все плавно переместимся в банкетный зал. Перекинемся парой слов с нужными людьми и можно будет расходиться, — ответил мне Демидов.

И тут снова взвыла сигнализация. Я поморщился, а из боковой двери выскочил, видимо, управляющий, который сразу же принялся успокаивать особо впечатлительных личностей. На этот раз сирена ревела дольше, а когда звук прервался в ушах ещё какое-то время звенело.

— Это невыносимо, — поморщился Лео, помассировав козелок на ухе. — Что у них там происходит?

— Кто-то пытается что-то украсть, — сказал я, вспомнив, что бормотала официантка.

— Совершенно невозможно, — авторитетно заявил Лео. — Там есть только одна вещь, ради которой стоит рисковать, и кинжал очень хорошо охраняется. Основа системы защиты — Тёмный контур. Так что бесперспективно, — он махнул рукой и повернулся к подиуму. — Ого. А я, кажется, начинаю Ромку понимать.

И тут я тоже увидел Ванду. Она шла по подиуму в одиночестве. Платье было одновременно очень скромное, не открывая ни единого лишнего кусочка кожи. И одновременно создавалось ощущение, что на неё налетел кусок тончайшего шелка, облепив тело. И что малейший ветерок сейчас сорвёт этот шёлк, обнажив юное тело.

Свет мигнул и откуда-то подул ветер, взметнув подол платья и волосы Ванды. Все сидящие рядом мужчины замерли. Что уж тут, даже я ждал, что платье сейчас свалится с неё лужицей шёлка. Но Ванда дошла до конца, потом развернулась и вернулась к началу, где её уже ждал Савин. Свет вспыхнул, и светящийся Пётр Валерьянович вышел, держа под руку Ванду.

— Это ещё отвратительней, чем сирена, — заявил Лео. — Какое разочарование. Обман надежд и ожиданий.

— Ты о чём? — спросил я его.

— Об этом дурацком платье. Оно должно было упасть! Пойдём в банкетный зал, здесь нам больше нечего делать. — И Лео потащил меня к выходу. — Я должен тебя кое с кем познакомить.

Я смотрел на возмущенного Демидова, и тихо радовался, что с платьем ничего не произошло. В противном случае, мы Савина бы больше не увидели. И сделал бы это не Ромка. Модельер бы просто не успел вернуться в Москву. То, что в этом случае оставила бы Ванда от Петра Валерьяновича, можно было бы собрать в маленький пакетик.

Мы только вошли в зал, как снова завыла сирена. Несколько гостей, качая головами, потянулись к выходу. Похоже, сегодня мне не удастся наладить контакты с кем бы то ни было. На этот раз вой сирены прервался почти сразу.

— Джейсон, позвольте представить вам Дмитрия Наумова, — Лео тем временем подтащил меня к высокому хмурому мужчине. — Джейсон Моро, — Демидов повернулся ко мне. — На сегодняшний день считается богатейшим человеком в мире, и счастливым владельцем крупнейшей коллекции тёмных артефактов.

— Рад знакомству, господин Наумов, — Моро пожал мне руку. — Мой секретарь уже сообщил, что готовит для вас приглашение на мой ежегодный приём в следующем году. В этом году его пришлось отменить. Я модернизирую систему охраны, особенно моего хранилища.

— Джейсон, я не хочу показаться бестактным, но мне тоже послали приглашение? — спросил Лео.

— Леопольд, вы же помните, что основная цель моих приёмов — это надежда, что юные сердца смогут найти друг друга. — Моро натянуто улыбнулся. — Поэтому нет, Демидовы не будут приглашены.

— Я могу узнать, почему? — Лео поджал губы.

— Потому что вы уже женаты, — отрезал Моро, а я краем глаза заметил Ванду. Она целенаправленно пробиралась ко мне, но её постоянно тормозили мужчины, преграждая дорогу. На ней всё ещё было надето то самое платье, и было неудивительно, что Ванда привлекала к себе повышенное внимание.

— Это не повод поступать так… невежливо, — процедил Лео. Здесь, похоже, какой-то конфликт назревает. И меня Лео не только познакомить с Моро захотел, но и, похоже, использовать как громоотвод. Становиться свидетелем скандала мне не хотелось, поэтому я постарался отвлечь внимание обоих, вытащив ту непонятную штуку, которая бесила Эдуарда.

— Лео, извини, что перебиваю, но я попрошу тебя и господина Моро взглянуть вот на этот артефакт. Нам известно только то, что он вышел из рук императора Владимира в то время, когда он не был ещё императором. Но мы с Эдом так и не сумели понять, для чего он предназначен. — Сказал я, протягивая на ладони эту… это… в общем, это.

— О, — Моро сразу же переключился с Демидова на артефакт. — Любопытно. Артефактов императора Владимира очень мало сохранилось. Настолько мало, что их можно по пальцам одной руки пересчитать. — Он вытащил из кармашка складную лупу. — Вы позволите?

— Конечно, — и я отдал ему артефакт, стараясь не слишком показывать облегчение. Я не стану ему говорить, что артефактов императора Владимира так мало, потому что он не умел их делать. Если верить Эду, то у него всегда на выходе что-то вроде этой непонятной штуки получалось.

— Я смотрю мой сын докатился до того, что начал распродавать семейные ценности, — раздавшийся за спиной знакомый голос заставил поморщиться, словно у меня зуб заболел. И что его сюда привело? Это же вечеринка только для самых богатых. Неужели во Фландрии его дела пошли в гору?

— Господин Гаранин, очень неприятно вас видеть, — протянул я, поворачиваясь к этому отцу года.

— Взаимно, господин Наумов, — он брезгливо усмехнулся, разглядывая меня. — Так вы мне не ответили, мой сын продал вам этот артефакт, чтобы выбраться из канавы, в которую рухнул с головой, когда отрёкся от меня?

— Роман не продавал его. Это подарок, — ответил я как можно небрежнее, хотя единственное о чём я сейчас жалел, что не позволил Эдуарду придушить эту свинью.

— Дима, — мы все развернулись к Ванде. Она во все глаза смотрела на Гаранина. Ну да, Роман — это молодая копия Георгия, как я мог забыть. — Когда мы поедем домой?

— Дима, а ты когда успел так вырасти? — раздался удивленный голос Лео. Ванда прижалась ко мне, а я инстинктивно приобнял её за плечи, бодаясь взглядами с Гараниным. — Да нет, не может быть. Не мог же я ошибиться, и на той фотографии на самом деле был ты, а не…

Демидов в это время обошёл нас с Вандой по кругу, хмурясь при этом. Гаранин тоже нахмурился, словно внезапно подумал о том же, о чём и Лео.

— Представители всех Древних Родов немного похожи друг на друга, — пискнула Ванда, поднимая руку, чтобы поправить выбившуюся прядку. В ярком свете сверкнул изумруд на перстне, подаренном ей Романом.

— Ох, а я-то на секунду засомневался, — вкрадчиво проговорил Георгий, задержав взгляд на кольце. — Но, нет, теперь я вижу, что не ошибся. — Он окинул Ванду презрительным взглядом. — Было бы из-за кого. А тебе, Наумов, как вообще живётся, когда твою, хм, подругу, лапает перед камерой другой мужчина? А когда он дарит ей кольцо?

— Георгий, это не просто кольцо, — Лео перестал разглядывать артефакт брата Эдуарда и посмотрел расфокусированным взглядом на Гаранина. Создавалось впечатление, что он его только что заметил. Хотя, возможно, так оно и было. — Вы знали, что это кольцо — первый артефакт, созданный Великой Княжной Вероникой?

— Нет, я этого не знал, иначе не позволил бы этому щенку забрать его, — процедил Гаранин и повернулся ко мне. — Тебе не кажется, что лучше забрать эту ценность у твоей… девушки и вернуть законному владельцу?

— А вам не кажется, что вы снова пытаетесь угрожать Наумову и близким ему людям? — я почувствовал, как мои глаза сузились. — Осторожно, Георгий. Вы меня совсем не знаете, а ведь я могу оказаться не столь мягким, как мой отец.

— Дима, — Ванда растерянно посмотрела на меня, закрыв кольцо другой рукой. Она явно не знала, что делать и как себя вести. Ей было известно, что у Ромки плохие отношения с отцом и что он ушёл из дома, но никто ей никогда не рассказывал, насколько паскудно Георгий обращался с сыном.

— Господин Наумов, — ко мне подошёл Моро. Лео в этот момент кто-то отвлёк, и он отошёл от нас. И стоило мне оглянуться, как Гаранин куда-то исчез. Наверное, решил не устраивать публичных сцен. Ему сейчас никак нельзя вляпываться в скандалы. Убедившись, что мы остались втроём, я посмотрел на Моро.

— Да, господин Моро, я по вашему виду вижу, что вы хотите мне что-то предложить, — я натянуто улыбнулся. Внутри всё переворачивалось от встречи с Гошей, и я старался взять себя в руки.

— Продайте мне этот артефакт, — прямо сказал он.

— Нет, — я покачал головой и протянул руку, чтобы забрать его.

— Артефактов императора Владимира крайне мало, — Моро чуть сжал руку, словно не хотел расставаться с этой штукой. — Я понимаю, что деньги вас мало интересуют, поэтому могу предложить обмен.

Я долго смотрел на него, а потом решил рискнуть.

— Артефакт «Феникс», у вас он есть? — спросил я, не надеясь на успех.

— Да, один из трёх, — кивнул Моро. — Но зачем он вам? Обычная, хоть и мощная поделка. Он же даже не тёмный. Если вы хотите поменять эту чудесную вещь на этот артефакт, то я буду считать себя чуть ли не вором.

— Я хочу именно этот артефакт, — твёрдо произнёс я, искоса посмотрев на Ванду. Чисто технически артефакт принадлежал ей, и я не мог вот так запросто им распоряжаться. Но она кивнула, подтверждая, что гораздо важнее, чтобы «Феникс» не попал в лапы Клещёва.

— Как хотите, — махнул рукой Моро. — Его нужно перевозить в специальном контейнере. Я закажу его. И во время приёма, вы сможете забрать этот артефакт, не подвергаясь ненужному риску. Можно заключить сделку прямо сейчас, и будем считать, что ваш «Феикс» всего лишь находится у меня на сохранении.

— Можете присылать своих стряпчих, — ответил я, первым протягивая Моро руку.

Рёв сирены на этот раз настолько подействовал на нервы, что я решительно повернулся в двери, чтобы убраться уже наконец отсюда. Тёмный артефакт остался у Моро, и тот сразу же спрятал его во внутренний карман пиджака. Вот же псих. Это тёмная игрушка, и никто не знает, как она может подействовать на обычного мага. Ванда вцепилась мне в руку и бежала рядом. Ей тоже уже не терпелось вернуться домой к своим методам познания. Нам оставалось только найти Егора и сообщить Рокотову, что мы уезжаем.

* * *

Егор остановился возле дальней колонны и навалился на неё спиной. Отсюда было хорошо видно почти всех присутствующих в зале гостей. Он размышлял, что делать с деньгами. После того как он вернулся с показа и чуть не задушил килтом Юру, его гонорар вырос до тысячи золотых рублей. Так что можно сказать, что страдал он не зря.

По-хорошему, нужно отдать Диме, всё-таки они уже столько времени за его счёт живут. И не только едят и обучаются. Их ещё и одевает известный дизайнер, кроме всего прочего. А всё это стоит очень дорого. И Громов оплачивает далеко не всё. С другой стороны, ему даже анализ не нужно было запускать, чтобы сказать: Дима его пошлёт.

— Ладно, я с ним поговорю, а там посмотрим, — пробормотал Дубов. — Если категорически откажется, положу на депозит, а там проценты накапают, хватит, чтобы небольшую квартиру в Москве купить, поближе к будущей службе.

— Мне понравились твои выходы, — Егор обернулся и увидел невысокую стройную блондинку, прислонившуюся к колонне с другой стороны. У неё в руках был огромный поднос с бокалами. Похоже, девушка просто устала и остановилась, чтобы немного перевести дух. Он достаточно часто изображал официанта, чтобы понимать насколько это тяжёлый труд.

— Да, галстук был особенно эффектен, — усмехнулся Егор, складывая руки на груди.

— Ну, такое тело не стыдно демонстрировать, — девушка оглянулась и поставила поднос на стол. — Половина этих дамочек оценила. Думаю, если ты не сбежишь до окончания вечера, то получишь кучу визиток с весьма пикантными предложениями.

— Это будет для меня истинным искушением, — Егор негромко рассмеялся.

— Я тебя раньше не видела. Ты недавно в этом бизнесе? — блондиночка наклонила голову набок, разглядывая его.

— Можно сказать, что я новичок. — Внезапно он нахмурился и немного подался вперёд. — Так, они что ругаются?

Официантка проследила за его взглядом. Парень смотрел на Наумова, который выглядел очень раздражённым, разговаривая с Гараниным.

— Ну, судя по их виду, они друг друга очень сильно не любят, — протянула она, быстро решая про себя, насколько ей может пригодиться подобная информация.

Она не успела ничего решить, как завыла сирена.

— Опять какой-то идиот сунулся. Ну что за дебилы? — девушка поморщилась. Нужно было уже определяться, что делать дальше и стоит ли рискнуть, а эти гильдийские недоумки всё портили.

Сирена смолкла, и в наступившей тишине раздался чуть хрипловатый мужской голос.

— Говорит полковник спецподразделения «Волки» Иван Рокотов. Я выступаю с предупреждением. Если ещё хоть раз кто-нибудь решит похулиганить в выставочном зале, я займусь этим шутником лично. Поэтому, лучше займитесь теми обязанностями, для которых вас наняли на этот вечер. Не заставляйте себя проверять, на что способен я и те офицеры, которые сейчас начали патрулировать Лувр.

Полковник отключил громкую связь, а официантка закусила губу.

— Не думала, что Моро наймёт «Волков» для охраны, — пробормотала она.

— Их не Моро нанял, — рассеянно проговорил Егор и направился к Диме. Судя по всему, он собрался домой, и Дубов был ему за это очень благодарен.

— Ну да, не Моро, — фыркнула в ответ девушка, окидывая заинтересованным взглядом высокую фигуру удаляющегося парня. — Но Рокотов прав, если я хочу оставаться здоровой и красивой, лучше ему не попадаться.

Подхватив поднос, она подошла к группе что-то увлечённо обсуждающих господ, отмечая про себя, что официантов в зале заметно прибивалось.

— Шампанского? — улыбнувшись, блондинка повернулась и поискала глазами Егора, но не нашла. Похоже, парень уже ушёл. Тогда она постаралась выкинуть его из головы и подошла к очередной группе гостей. — Шампанского?

Глава 16

Моя мать решила развестись с Германом. Именно для обсуждения деталей развода Гомельский и летал во Фландрию. Теперь адвокаты Первого Имперского Банка взялись за Кляйна, и он постепенно начал лишаться своих активов, отсуженных женой. Адвокаты скрупулёзно доказывали в суде, что всё совместно нажитое имущество на самом деле нажито за мой счёт. Сдаётся мне, что Герман в конце концов без трусов останется, которые тоже с него снимут, потому что они на деньги матери были куплены.

И пока Кляйном занимались адвокаты, мы пытались вывести остатки активов из Фландрии.

— Ну что, остановимся на Двух Дубках? — спросил Эдуард, входя в кабинет, где я сидел над картой земельного участка, продаваемого вместе с землёй под посёлком.

— Вот этот лес, в котором никак не заканчиваются деревья, принадлежит государству. Контора, в которой с завидной регулярностью погибают казначеи, тоже является федеральной собственностью. Со всеми жителями придётся перезаключить договор аренды, — я провёл рукой по волосам и мельком взглянул в зеркало, висевшем на стене. М-да, волосы могут прекрасно стоят дыбом и без тонны лака, как оказалось.

Бросив взгляд на Эдуарда, я тут же его отвел. С короткими волосами он выглядел жутко непривычно. Как ни странно, ему шло. Он стал ещё красивее, хотя, по-моему, это физически невозможно, и выглядел моложе. Сейчас Эда вполне за ровесника Лео можно было принять. Но он при этом перестал быть похожим на Великого Князя. Сейчас только самый фанатичный поклонник Семьи, досконально изучивший портреты моих предков, смог бы заподозрить в Эде Великого Князя Эдуарда.

— Что, значит, перезаключать договор аренды? — Эдуард нахмурился и придвинул к себе стопку бумаг. — Разве это не частная собственность?

— Частная, — я кивнул. — Дома. А вот земельные участки под ними — нет. С жителями был заключён типовой договор об аренде. И эти договоры нужно будет переделать.

— Да, вот же морока, — Эдуард недовольно нахмурился. — Заключить договоры, передать в налоговую, чтобы двойного налога с одного клочка земли не шло… Ладно, это будут проблемы Гомельского. Что у тебя осталось во Фландрии?

— Деревообрабатывающий комбинат, комбикорма и так по мелочи. Деревообработка огромная, — я потёр шею. — Где-то тридцать процентов наших активов. Там есть цеха и по производству готовой продукции, и даже есть мастерские по изготовлению элитной штучной мебели. Гостиную, кстати, из этих мастерских заново обставляли.

— Надо вообще во всём доме мебель поменять. — Эдуард оторвался от бумаг. — А то получается, что прилично обставлен только этот кабинет, гостиная и ритуальный зал.

— В ритуальном зале нет мебели, — я распрямился, и карта, которую я до этого удерживал руками, скаталась в компактный рулон.

— Вот именно, — невозмутимо ответил Эдуард.

— Эд, почему ты не купишь себе приличный ритуальный кинжал? — спросил я его, чтобы немного отдохнуть от темы переноса своих самых крупных предприятий в Россию. — Я уже видеть не могу у тебя в руках обычных кухонный нож.

— У меня был кинжал. Его ковали в моём присутствии специально для меня, — Эдуард смотрел в бумаги, но, похоже, не видел, что там написано. — Я сомневаюсь, что смогу найти нечто похожее, а на меньшее никогда не соглашусь. Так что, пускай будет простой нож. Тем более, что почти неважно, чем именно добывать кровь для ритуала, хоть кусай себя. У кинжалов, конечно, есть много дополнительных свойств, но, ещё раз повторю, никакой другой меня не устроит.

— И всё же подумай, — я продолжал пристально смотреть на него.

— Я подумаю, — ответил Эд уклончиво. — Ну что, я начинаю заниматься сделкой по земле. А ты начинай демонтаж, подготовку к увольнению персонала и много чего другого. Да, не забудь собрание провести и предложить людям переехать вместе с предприятиями. Согласятся процентов десять, не больше, но на первое время это прикроет дефицит кадров. Да и наставники для новых работников из них получатся неплохие.

— Я знаю, мы уже обговаривали эти детали с директорами на местах. Директор деревообрабатывающего комбината, кстати, решил переехать. Сказал, что живёт на работе, и ему в принципе без разницы куда спать ночью приходить. А такую зарплату он нигде больше не получит, так что двухнедельный отпуск, полный моря, пляжа и жуткого разгула вполне компенсирует его занятость в другое время. Тем более, он не женат. — Как только я закончил говорить, дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Гомельский, оттолкнув Николая, который похоже, хотел сообщить о приходе поверенного.

— Дмитрий Александрович, Эдуард Казимирович, это просто ни в какие ворота не лезет! Этот… Кляйн решил объявить нам войну! — Гомельский рухнул в кресло. Эдуард только поморщился. Но он сам попросил называть себя «Эдуард Казимирович», чтобы привыкнуть и не совершить совсем уж идиотской ошибки. И тут до меня дошло, о чём говорил Гомельский.

— Что он сделал? — я опёрся бёдрами на стол и сложил руки на груди.

— Инициировал полноценную налоговую проверку, проверку соответствия условий труда, противопожарную и ещё с десяток различных проверок. — Процедил Артур Гаврилович. — Пока они не закончатся, мы ничего не сможем вывезти. И да, эта тварь параллельно начала подготовку к захвату предприятий.

— Сам в одиночестве? — я нахмурился. — Ни за что не поверю. Герман сейчас по уши занят разводом с моей матерью. Как, кстати, его успехи?

— На этом поприще — печальные, — мрачно заявил Гомельский. — А вот что касается атаки на нас, то ему разумеется помогают! Правительство Фландрии ему помогает!

— Если сильно упростить, то этот сукин сын уверен, что найдутся настолько серьёзные нарушения, что их можно будет подтянуть к статьям законодательства Фландрии, регламентирующим продажу предприятий за бесценок? — протянул Эдуард.

— Боюсь, что да, — Гомельский принялся выкладывать из портфеля на стол бумаги. — У Первого Имперского Банка, к сожалению, нет рычагов влияния на фландрийское правительство, и они не упустят возможность оставить наши предприятия на территории своей страны. Думаю, чинуши с большим энтузиазмом уцепились за эту идею.

— Ну ещё бы, — хмыкнул Эдуард и, поднявшись из кресла, подошёл к шкафу, заложив руки за спину. Окна здесь не было, но ему, похоже, было принципиально важно вот так где-то стоять. — Давайте говорить начистоту, я бы на месте правительства никогда не позволил такому капиталу уплыть из страны. Даже, если бы мне пришлось идти на кардинальные меры. У Фландрии есть возможность национализации частной собственности?

— Нет, — Гомельский порылся в бумагах и, вытащив два листа, протянул их Эдуарду. — В их Конституции наоборот прописана неприкосновенность частной собственности. Так что оставить предприятия в стране можно, только передав их в другие частные руки.

— Ну что же, попробуем бороться, что нам ещё остаётся, — Эдуард бросил бумаги на стол. — Мне нужен сборник законов Фландрии, которые могут в нашем случае использоваться против нас. И парочку смышлёных юристов. А ещё нам нужна вся грязь, которую только можно найти на чиновников, решивших затеять эту игру.

— Ты хочешь их шантажировать? — спросил я, пристально глядя на Эдуарда.

— Естественно, — он повернулся ко мне. — Нам всем есть, что терять, и просто так я активы Семьи не отдам.

— Что будет, если мы не сумеем отбиться? — я повернулся к Гомельскому, хмуро рассматривающему какие-то графики.

— Ничего хорошего, — ответил Артур Гаврилович. — Ещё даже не начались полномасштабные проверки, а акции уже упали на полтора пункта. Да ещё и другие за собой потянули.

— У фландрийцев тоже наблюдается падение? — я напряжённо обдумывал сложившуюся ситуацию.

— Да, — Гомельский поморщился. — Пошатнулся бизнес самого Кляйна, но это прогнозируемо. Также бумаги Гаранина просели на целых три пункта, но это тоже вполне понятно. Остальные по мелочи. Из наших штормит Демидовых.

— Вот что, Артур Гаврилович, расчехляй активы Семьи и начинай скупать акции Гаранина. Особенно на пике падения. Пускай эрили самое пристально внимание уделят именно этим акциям. — Сказал я зло. Пусть я вложу в это много денег, но папаша Ромки почувствует, что я всё-таки сын Александра Наумова, и мне не нужно угрожать без серьёзных для себя последствий. Да и Ромку оставит уже в покое.

— Я понимаю ваши чувства и сам сначала хотел сыграть на опережение, но… — Гомельский внезапно замолчал, а потом быстро проговорил. — Это слишком опасно. Мы можем потерять не только фландрийские активы, но и собственные средства. Даже, если нам удастся завладеть контрольным пакетом, в случае проигрыша нам не удастся им воспользоваться. Они просто не дадут нам завладеть физическими объектами. К тому же у Гаранина почти не осталось предприятий…

— Артур Гаврилович, это неважно. Если мы выиграем, то получим хороший бонус в качестве дополнительных средств. Ну а если проиграем, то нескоро оправимся от удара, это факт. Потому что такую потерю репутации придётся восстанавливать очень долго. Но в этом случае я не дам этому козлу слишком сильно радоваться. Мы просто выкинем все приобретённые акции одним махом на рынок, — решительно сказал я. — Что тогда станет с Гараниным?

— Ничего хорошего, — покачал головой Гомельский. — Я прикажу изъять наши акции из оборота. На рынке их не так уж много, но зачем давать кому-то шанс провернуть подобный фокус уже с нами?

— Нам хватит средств? — к нам повернулся Эдуард. — У меня довольно скромные потребности, поэтому можете использовать мой счёт.

— Думаю, мы справимся, — после непродолжительной паузы сказал Гомельский. — Я пока дам указание юристам, чтобы блокировали любые телодвижения проверяющих. И я себе пометил про информацию на чиновников. Придётся частных детективов нанимать…

— А вы в Гильдию обратитесь, — даже не скрывая скепсиса, протянул Эдуард. — Во фландрийскую. Например, восьмая Гильдия вполне может оказывать услуги, сравнимые с частными детективными агентствами. Только у них есть моральное право обходить некоторые аспекты законодательства. Нам же сейчас самая грязь нужна.

— Это хорошая мысль, ваше высочество, — Гомельский внимательно посмотрел на Эда. — Вы поменяли своё отношение к Гильдиям?

— Разумеется, нет, — Эдуард скривился. — Но не могу не признать, что когда необходимо нарушить закон, то они вполне подходящая альтернатива. Тем более, речь идёт о фландрийской Гильдии.

— Я вас понял, — Гомельский скупо улыбнулся. — И да, Эдуард Казимирович, обратиться к восьмой Гильдии Фландрии было очень хорошей идеей. Мне она почему-то даже в голову не пришла.

Похоже, Артур Гаврилович немного успокоился, и начал думать рационально. Потому что потеря таких активов — это, конечно, болезненно, но всё же далеко не смертельно. По миру точно не пойдём и потихоньку выправим состояние. Но просто так тоже ничего не отдадим. И, похоже, моему поверенному наш настрой понравился.

Дверь приоткрылась и в кабинет заглянул Демидов.

— О, вы здесь. А я ищу вас по всему дому. — Заявил он, проходя в комнату и падая в ближайшее кресло.

— Лео, если ты пришёл просто поболтать, то найди Ванду или Егора, или их обоих, — сказал я тихо. — Мне сейчас вообще не до тебя.

— Я был бы рад поговорить с полковником Рокотовым, и ещё немного времени провести с Вишневецкой, — начал весьма размерено говорить Лео. — Дело, кажется, сдвинулось с мёртвой точки, и я уже ненавижу её не так сильно, как в школе. Наверное, я всё-таки начал к ней привыкать. Так вот, я с удовольствием просто поболтал бы о разном, но, вынужден заниматься делами.

— И какие же дела привели вас сюда, Леопольд? — спросил Эдуард. Он всё ещё стоял у окна, разглядывая Демидова с лёгким любопытством. Наверное, он тоже начал к нему привыкать.

— Меня прислал отец с официальным визитом. Коль скоро я принят в вашем доме, и могу запросто приходить на чай, то смогу обратиться и по вполне деловому вопросу, — ответил Лео. — И, можно вас попросить не называть меня Леопольд? Близкие люди и друзья зовут меня просто Лео. Мне так привычней, всё-таки мы все здесь не чужие друг другу люди.

— Эм, — я закусил губу. Впервые видел, чтобы Эд слегка растерялся. — Хорошо, Лео. А теперь ты нам скажешь…

— Отлично! — Демидов широко улыбнулся. — А я буду звать тебя…

— Нет, — Эд поднял руку, затыкая его. — Эдуард будет вполне приемлемо.

— Да, так будет идеально, — Лео снова улыбнулся и повернулся ко мне, мгновенно став очень серьёзным. — Так вот, Дима, мы в курсе, что на ваши предприятия, оставшиеся во Фландрии, началась полномасштабная атака. И даже знаем, что за ней стоит Кляйн. Дима, ты вообще в курсе, что он твой, хм, отчим?

— Я в курсе, — криво улыбнувшись, я убрал карту в шкаф, чтобы она не мешалась. Земли всё равно нужно купить, просто на всякий случай. Тем более, что их продают практически по себестоимости. — Он немного огорчился после того, как я перекрыл матери доступ к моим счетам.

— О, — Лео приложил палец к подбородку. — Да, его можно понять. Но мы с отцом никак не можем понять другого! Ладно Герман расстроился из-за потери столь вкусной кормушки, это нормально чувство, я ему даже в чём-то могу посочувствовать. Да я бы даже ему патрон с золотой пулей подарил, потому что ему сейчас выгоднее застрелиться! Этот… недостойный господин организовал атаку на Наумова, а ещё менее достойные господа решили под шумок наложить лапу на активы Демидовых во Фландрии. Не то чтобы их там было много, но почему они подумали, что Демидовы не будут их защищать⁈

— Лео, спокойно, — Эдуард подошёл к нему и положил руку на плечо. — Мы все понимаем твоё возмущение. Кроме того, я даже понимаю, зачем ты пришёл. Вы с отцом решили скооперироваться с Наумовым и отбить нападки на свои предприятия, я прав?

— Да, — кивнул Лео. Эд убрал руку, и Демидов продолжил уже не столь экспрессивно. — У нас есть кое-какие связи в комиссии по контролю за рабочими отношениями. Да и вообще, если бы дело касалось не Фландрии, мы бы сами сумели за себя постоять. Но в этом случае крепкий союз, основанный на дружбе и приправленный горячим желанием наказать всех причастных, будет гораздо надёжнее.

— Добро пожаловать, — я улыбнулся и протянул ему руку. — Вы вообще собираетесь выводить свои активы из Фландрии?

— Если ещё неделю назад отец колебался, то сейчас однозначно будем, — сообщил Лео с мрачным видом. — Разумеется, некоторые счета и ценные бумаги фландрийских компаний у нас останутся, как и счета в других странах, но физические объекты мы все перевезём в Россию.

— Это разумное решение, — внезапно подал голос Гомельский. Лео развернулся и удивлённо уставился на него. То ли сразу не заметил, то ли принял за какого-то помощника, которому рот открывать пока не по статусу.

— О, господин Гомельский, — протянул Лео. — А я даже не удивлён, что Первый Имперский Банк не просто контролирует счета Наумова, но и ведёт его дела.

— Дмитрий Александрович оказал мне честь, назначив поверенным Семьи, — Гомельский сделал такой акцент на слове «Семья», что не понять его мог только полный идиот.

— Ну, конечно, ничего удивительного, — заявил Лео, бросая взгляд на Эдуарда. Внимательно оглядев его короткую стрижку, Демидов поморщился. Ну хоть причитать не начал, а то у меня от воплей Савина до сих пор в ушах звенит.

— Господин Демидов, — Гомельский поднялся. — Вы мне весьма импонируете. Кроме того, вы приняты в этом доме, что является своеобразной рекомендацией для нас. Можете передать Даниле Петровичу, что после завершения этого безусловно сложного дела, мы вернёмся к его заявке на объединение счетов и выделение вам отдельного поверенного от Первого Имперского Банка. Полагаю, в этот раз вопрос будет решён в вашу пользу.

— То есть, мы, наконец-то станем не просто держателями незначительного счёта в вашем банке, но и полноценными клиентами и предоставлением нам всего спектра услуг? — Лео не сводил с Гомельского немигающего взгляда. — И вы выделите нам поверенного?

— Разумеется, — Артур Гаврилович улыбнулся и встал со своего кресла. — Дмитрий Александрович, Эдуард Казимирович, разрешите откланяться, чтобы приступить к выполнению ваших поручений.

Мы все проводили Гомельского пристальным взглядом, после чего я повернулся к Лео.

— А что, разве поверенный, ведение дел и всего такого, предоставляется не всем клиентам Первого Имперского Банка? — спросил я, нахмурившись. Для меня это было само-собой разумеющееся, и я почему-то даже не думал, что может быть как-то по-другому.

— Дима! — Лео всплеснул руками. — Конечно, нет! Так, вот это мне точно нужно обдумать, и рассказать всё отцу! — он вскочил и бросился к выходу. У самой двери он остановился. — Мы же сегодня можем прийти на чай, чтобы всё обсудить в непринуждённой обстановке?

— Приходите, — махнул рукой Эдуард. — Я настрою допуск для Данилы Петровича. — Когда дверь за Лео захлопнулась, он повернулся ко мне. — Постарайся не пропустить момент, когда Демидов заявится к тебе с чемоданом и останется здесь жить. — Я усмехнулся, вспоминая не так давно, как сам думал о чём-то похожем. А я, пожалуй, пойду распоряжусь, чтобы нам чай подали в простом сервизе. Наши фамильные вещи нашествие сразу двух Демидовых могут не пережить.

Глава 17

Я рассматривал график биржевых котировок, не без удовольствия отмечая ещё большее падение акций Гаранина. А ведь я всего-то запустил сплетню на приёме у Демидовых, что Гоша много инвестировал в, хм, сомнительные заведения, где обслуживают очень специфических клиентов. Пикантность состояла в том, что он был Гараниным, а про них даже в любовных романах что-то похожее пишут. Проверять никто не стал, это же Гаранин, но акции рухнули сразу на семь пунктов.

— Можешь послать Савину бутылку самого дорогого вина, — сказал Эдуард, заходя в кабинет и бросая на стол газету. — На этот раз журналисты думали почти три месяца, прежде чем прийти к ошеломительным выводам — на фото с фестиваля у Муратова был ты.

— С чего они пришли к такому оригинальному выводу? — рассеянно проговорил я, беря ручку и обводя показатели наших акций. Какая-то падла начала скупать все, что были рынке, взвинтив стоимость до приличных величин. Подозреваю, что это Кляйн решил повторить с нами тот же трюк, который мы сейчас проделывали с Гараниным.

— Сравнили фотографии с благотворительного показа и ту единственную с фестиваля, — Эдуард покачал головой. — В статье написано, что они только из-за роста посчитали, что с Вандой стоит кто-то другой. Но высокая платформа всё расставила на свои места, как и изумруд на пальчике девочки.

— Они будут сильно разочарованы, когда я соберусь жениться по-настоящему и вовсе не на Ванде? — спросил я, доставая телефон.

— Думаю, к этому времени у нас всё должно быть стабильно, чтобы колебания на бирже не оказали на нас сильного влияния, — ответил Эдуард и взял брошенный мною график.

— Я это учту, — пробормотал я, вслушиваясь в гудки. — Артур Гаврилович, вы видели сегодняшние котировки? Да я прекрасно понимаю, что эти идиоты взвинтили цены почти в два с половиной раза. Думаю, что не будет ничего страшного, если мы выкинем на рынок десять процентов наших акций.

— Дмитрий Александрович, вы просто мои мысли читаете, — по голосу Гомельского было слышно, как сильно он был доволен моими успехами. — Я хочу предложить пятнадцать процентов. С ними Кляйн всё равно ничего не сможет предпринять и вынужден будет продать, чтобы оплатить услуги своего адвоката. И мы их вернём на падении, заработав при этом вполне приличные деньги.

— Как дела с разводом моей матери? — спросил я, прикидывая, сколько мы ещё будем жить, как на бочке с порохом. Пока все нападки на наши предприятия удалось отбить, но это не могло продолжаться вечно, и все это прекрасно понимали.

— Прекрасно, — Гомельский не был у нас уже две недели, с головой уйдя в работу. Мы с ним всё это время общались через его личного раба, то есть помощника, конечно. — Мы выходим на финишную прямую. Послезавтра состоится финальное заседание, где мы отберём у Кляйна всё! По согласованию с Анной Александровной, большая часть недвижимости будет конвертирована в деньги и возвращена в Семью. И вы открываете для неё счёт с вполне приемлемой вдовьей долей. Ей вполне хватит вести ту жизнь, к которой она привыкла, ни в чём себе не отказывая. Окончательную сумму ежемесячных пособий мы потом с вами отдельно обговорим.

— Да, я помню, — я покосился на Эдуарда. — Вы прописали пункт в нашем соглашении, что мама будет пользоваться счетами только до тех пор, пока ей снова не взбредёт выскочить замуж? Чтобы избежать подобных ситуаций в будущем.

— Конечно, это одно из основных условий, — холодно проговорил Гомельский. — Она дважды вдова, ей вполне можно иметь молодого любовника, чтобы удовлетворять свои потребности. Никто Анну Александровну за это не осудит.

— Опасность для неё представляет только Кляйн? — спросил Эдуард, жестом попросив меня поставить громкую связь.

— Да, с его сыновьями мы пришли к определённому компромиссу. Мы не трогаем то немногое, что останется у них, они забывают о существовании Наумовых. Всех Наумовых, — добавил спустя короткую паузу Гомельский.

— Отлично, — Эдуард прошёлся по кабинету. — Тогда нужно подумать, кто навестит Германа после суда. Мне уже пора начать выходить из поместья, дальше тянуть уже нельзя, почему бы не начать с Фландрии? Думаю, что вполне могу…

Он не договорил, потому что дверь открылась, и на пороге возник Николай.

— К вам Демидов Данила Петрович, — пафосно объявил дворецкий. — Пригласить его сюда, или в малую гостиную?

— Думаю, здесь будет уместнее, — немного подумав, заявил Эд. — И подай нам чай.

— Я всё сделаю, — Николай склонил голову и вышел, а я завершил разговор с Гомельским и сел за стол.

В отличие от Лео, у его отца таких привилегий в нашем поместье не было. И о его появлении чары послушно оповещали Николая. Так что к Даниле Петровичу он относился куда теплее, чем к Леопольду.

Когда они пришли в первый раз на чай, Демидов-старший вёл себя вполне достойно. Мы обговорили совместную стратегию, выпили чай и всё это время Данила Петрович ничем не показал своего волнения. Но когда визит уже подошёл к концу, он не выдержал. Развернувшись к Эдуарду долго и пристально на него смотрел, а потом повернулся к сыну, высказав тому всё что о нём думает.

— Лео, почему ты меня не предупредил? Если бы я был морально подготовлен, то не мямлил бы сейчас как молодой недоумок!

— Папа, я дал слово, что никто от меня не узнает, — Лео поджал губы. — Всегда оставалась крохотная вероятность, что ты не узнаешь Эдуарда, особенно сейчас. Он сам на себя не похож, ты же видишь.

— Лео, ты… Я сегодня же скажу твоей матери, что она умудрилась произвести на свет… тебя! И ведь ничего же не предвещало! — выдохнув, он повернулся к Эдуарду. — Простите меня, ваше высочество. Этого, разумеется, больше не повторится. Просто я сейчас слегка выбит из колеи. Это был стазис? Я слышал, что Семья иногда практиковала подобное.

— Да, длительный стазис, — подтвердил Эдуард, улыбаясь краешками губ. Похоже, этот Демидов ему вполне понравился и мой, хм, старший брат не перенёс на него свою детскую травму.

Больше никаких вопросов Демидов не задавал, и всегда во время наших встреч был собран и энергичен. Он сам вызвался заниматься восьмой фландрийской Гильдией, когда этот план был озвучен, сказав:

— Мои предки когда-то основали первую Гильдию, — при этом он задумчиво смотрел на Эдуарда. — Я долго думал об этом. Наверное, несмотря на близость к Семье и даже некоторое родство с ней, мы так и не научились понимать весьма банальные истины. В нас, в тех, кто называет себя Древними Родами, всё равно остались те авантюристы, воры, мошенники и убийцы, которые как бы то ни было помогали строить Великую Империю. И Гильдии — это просто классический пример того, что некоторые черты неискоренимы. Невозможно заставить Гаранина стать милым зайкой, а Демидовых упустить прибыль.

— Зачем вы это говорите, Данила Петрович? — обманчиво мягко спросил Эдуард. — Империи больше нет.

— Зато мы всё ещё живы, — довольно резко ответил Демидов. — Я сам займусь Гильдиями. Я знаю, как с ними разговаривать, чтобы получить наилучший результат. Боюсь, у вас, Эдуард, это не получится сделать. Слишком специфичные люди там, хм, работают. А нам, как ни крути, они нужны живыми.

Эд ничего тогда не ответил, только кивнул в знак согласия.

Демидов вошёл в кабинет, пожал нам руки и торжественно положил на стол довольно большой конверт.

— Наконец-то пришёл отчёт от восьмой фландрийской Гильдии, — произнёс Демидов, откидываясь на спинку кресла. — Теперь я понимаю, почему они так долго не выходили на связь. Такой смак откопать, это нужно сильно и долго стараться.

Я протянул руку к конверту, но меня опередил Эдуард. Схватив конверт, он отошёл к шкафу за неимением окна и вытащил, судя по всему, фотографию.

— О! — его глаза слегка расширились, и он быстро вытащил другое фото. — О-о-о! — Эд слегка наклонил голову, чтобы рассмотреть детали под другим углом. — Да, вы правы, Данила Петрович, чтобы добыть это, нужно было постараться. Какая мерзость, — вытащив третью фотографию, он поморщился. — В моё время такого даже Штейны не практиковали.

— Я займусь этими господами? — Демидов кивнул на конверт, всё ещё находящийся в руках у Эда.

— Не стоит, — Эдуард покачал головой. — Передайте это Гомельскому. Думаю, Артур Гаврилович найдёт этим снимкам достойное применение.

— Что вы планируете сделать с Кляйном? — Демидов забрал конверт, проигнорировав мою протянутую руку.

— Поговорю по душам, — Эд мерзко ухмыльнулся. — Германа мы с самого начала не планировали оставлять в живых, так что… Дима, что тебе нужно? Не сопи так громко.

— Дайте мне посмотреть фотографии, — выпалил я и снова протянул руку к конверту.

— Не стоит, — Демидов быстро убрал конверт во внутренний карман пиджака. — Я даже Лео не показал эту грязь, а вы ещё несовершеннолетний, Дмитрий Александрович. Что касается Кляйна… Вы уверены, что вам вообще нужно о чём-то говорить с этой свиньёй? Может быть, не стоит вам марать об него руки?

— И что вы предлагаете? — Эдуард нахмурился и сложил руки на груди.

— У Леопольда есть контакт человека, который всё сделает быстро и аккуратно. Никто даже не заподозрит, что уйти Герману помогли. Не вынес свалившихся на него проблем и покончил с собой. Это, конечно, печально, но бывает. Я позабочусь, чтобы от наших семей доставили самые роскошные венки на похороны с самыми искренними соболезнованиями, — жёстко улыбнулся Демидов.

— Я никогда не забывал, что Род Демидовых всегда был рядом с троном не просто так, — Эдуард наклонил голову.

— Ваше одобрение очень ценно для меня, — ответил Демидов, и сказал он это вполне искренне. — Думаю, что сворачивание всех проверок и печальное самоубийство Германа Кляйна следует запланировать на один день. Резонанс будет громадный. Под этот шум можно молниеносно вывести все наши предприятия и капиталы из Фландрии, пока никто не спохватился.

— Да, это будет оптимально, — немного подумав, согласился Эдуард. — Нам нужно будет обезопасить детей, пока всё не уляжется. С Дмитрием проблем не будет, он просто прекратит светские визиты, а достать его в этом поместье — задача из ряда невыполнимых.

— Что? — я возмущённо посмотрел на него. — Вы опять меня запереть здесь хотите?

— Ненадолго, — ответил Эд. — Полагаю, что к твоему совершеннолетию все волны уже спадут, и ты вступишь во взрослую жизнь, не оглядываясь на эти проблемы. Мы бы предложили своё гостеприимство Леопольду, но боюсь его молодую жену может не устроить подобное затворничество.

— Я уже всё обдумал. — Улыбнулся Демидов. — Завтра Лео с Кристиной отправляются в кругосветный круиз на фешенебельном лайнере. Этот круиз продлится почти год. Думаю, им понравится. К тому же я намекнул сыну, что это будет прекрасное время, чтобы больше времени проводить с красавицей женой и по возвращению обрадовать нас скорым появлением на свет внука.

— Хорошая идея, — Эдуард одобрительно кивнул. — Тогда поедем, озадачим Гомельского и будем готовиться действовать в авральном режиме.

— А мне что делать? — я скрестил руки на груди.

— Отслеживай изменения на бирже, — серьёзно ответил Эдуард. — Если всё пойдёт как надо, то её встряхнёт так, что мало никому не покажется. Постоянно держи связь с нашими брокерами. На этом можно очень хорошо заработать.

— Ну хоть что-то, — я задумчиво посмотрел на график. В принципе Эд прав, все фигуры расставлены, все необходимые инструменты приготовлены и от меня дальше мало что зависит. Но я могу на фоне нового кризиса добить Гаранина, например. И я снова посмотрел на график. Да, именно этим я и займусь.

Через три дня грянул гром. Больше половины членов правительства Фландрии подали в отставку. Предварительно они заморозили все открытые проверки и закрыли все открытые по результатам этих проверок дела. Двое из них при этом покончили с собой очень странным способом. Они залезли в одну ванну и пустили в неё ток из разобранного фена. На этом фоне самоубийство полностью разорённого Германа Кляйна практически ни на кого не произвело впечатления.

Биржи рухнули. Торги закрылись до нормализации обстановки. Я только зубами скрипнул. Мне осталось совсем немного, чтобы довести финт с Гараниным до окончательного финала, и тут эти трусы решили закрыть торги, чтобы перестраховаться. Ну ничего, я дождусь момента. Вот что-что, а ждать я за эти годы научился.

Ещё через две недели Гомельский сообщил, что предприятия находятся на территории Российской Республики, и теперь осталось только доставить их на место в Двух Дубках и начинать работу.

Ну а нас заперли в поместье во избежание. И даже Егору перестали давать увольнительные. Он был так счастлив, так счастлив… Ванде было всё равно, мне по большему счёту тоже.

Правда, для них обоих всё-таки сделали исключение. Их выход на благотворительном показе в Париже имел просто феерический успех. Все известные модельные дома и престижные модные журналы завалили Ванду с Егором предложениями. Их хотели в качестве моделей все и сразу. Но они решили остановить свой выбор исключительно на одном модельере: Савине Петре Валерьяновиче.

Каждая фотосессия приносила им очень приличный доход, а нашему портному ещё большую популярность. Требований было два: никаких показов, только фотосессии, и неразглашение их имён. Они просто были лицом довольного и преуспевающего модельера. И Егор, с котором мы здорово поругались, когда он заикнулся о том, чтобы отдавать часть денег мне, больше не поднимал эту тему.

К тому же, нам всем стало резко не до гулянок, потому что наши няньки очень плотно взялись за наше обучение. Нас так в первый год не гоняли! Зато время теперь летело со скоростью пули. Мы даже не заметили, как прошёл почти год.

Глава 18

Я лениво ковырялся вилкой в салате, периодически бросая взгляд на телефон. За этот год страсти вокруг переноса наших с Демидовыми активов из Фландрии в Россию улеглись. Никто на меня не покушался, как, собственно, и на Демидовых. Скорее всего, пострадавшие в процессе нашей борьбы зализывали раны и пытались прийти в себя, даже не помышляя о мести, чтобы не огрести ещё сильнее. Странно только, почему молчал Гаранин. Судя по всему, Гоше сейчас хорошо, если на еду денег хватает.

— Приятного аппетита, — в столовую вошёл Гомельский в сопровождении Николая. — Ну что, готовы вернуться к нормальной жизни? — спросил он, улыбнувшись и садясь напротив меня за накрытым столом.

— Не слишком ли рано говорить об этом? — задал вопрос Рокотов. Сегодня он решил позавтракать с нами, хотя обычно его завтрак проходил намного раньше. Ванда с Егором вопросительно посмотрели на моего поверенного, но решили промолчать.

— Нужно обязательно рискнуть, — серьёзным тоном ответил ему Гомельский. — Уже длительное время Дмитрий Александрович не появлялся на людях. Почти год не было ни единой фотографии даже с выставки каких-нибудь редких экзотических бабочек, не говоря уже об официальных встречах с партнёрами и светских раутов. Никто после показа в Париже не обсуждал его личную жизнь. И никакой официальной информации от нас в СМИ не поступало. Мы заняли подобную позицию по вполне объективным причинам. Но сейчас начали появляться другие проблемы.

— Какие у нас снова проблемы? — невольно нахмурился я.

— В последние недели начались пока что не слишком заметные колебания на бирже, и наши акции начали падать. Всего на полтора пункта, но тенденция не слишком приятная, — Артур Гаврилович перестал улыбаться, глядя на меня немигающим взглядом.

— И как это связано с моим отсутствием? — поинтересовался я.

— В обществе начали циркулировать очень неприятные слухи, что вас вообще уже нет в живых, — поморщился Гомельский. — Источник этой дезинформации мы вычислить пока не смогли. Но нам точно известно, что это кто-то из высших кругов, возможно, кто-то из Древних Родов.

— И что вы предлагаете? — выдохнул я, понимая, что моё добровольно-принудительное заточение действительно затянулось. Да и ребята, если честно, уже засиделись в четырёх стенах. А ведь уже очень скоро нам исполнится восемнадцать лет.

— Я не предлагаю, Дмитрий Александрович, — Гомельский внимательно смотрел на меня, — а ставлю вас перед фактом. Благодарю, — кивнул он Николаю, поставившему перед ним чашку с чаем. — Двадцать пятого сентября состоится ежегодный приём у Джейсона Моро в его поместье. Быть приглашённым на это мероприятие в высших кругах считается очень престижным. Вам уже исполнится восемнадцать, поэтому не вижу причин отказываться от подобного шанса заявить о себе.

— Моро, наконец-то, прислал официальное приглашение? — вырвалось у меня. Гомельский тем временем открыл свой портфель и протянул мне конверт. Я не забыл про наше с Моро соглашение. Именно на этом приёме Джейсон должен передать мне артефакт «Феникс». Что бы ни говорил Гомельский, а я собирался ради этого туда поехать в любом случае.

— Приглашение прислали ещё в январе, сразу после Нового года. Но я решил немного подождать, чтобы окончательно удостовериться, что это будет безопасно, — невозмутимо ответил Артур Гаврилович на мой возмущённый взгляд.

Я только покачал головой и принялся рассматривать приглашение. Конверт был большим, сделанным из бархатистой бумаги, пропитанный приторными духами. Я поморщился, стараясь абстрагироваться от этого запаха, и вскрыл его. Из конверта мне в руку упала карточка, на которой золотыми чернилами было выведено приглашение каллиграфическим почерком.

— Что? Меня может сопровождать только один охранник? — я, нахмурившись, передал приглашение и прилагающееся к нему письмо Рокотову.

— Таковы правила, — ответил Гомельский. — Но никто не запрещает нам подумать о том, как увеличить количество охраны. Это вполне можно сделать, не привлекая внимания хозяина дома и не нарушая негласные правила мероприятия, которые существовали задолго до рождения Джейсона Моро. — Он задумчиво посмотрел на Ванду с Егором, кивнул каким-то своим мыслям и вновь повернулся ко мне.

— Я так понимаю, мне что-то нужно знать об этом приёме, раз вы решили поставить меня в известность за несколько месяцев до его проведения? — я задал очередной вопрос, а Рокотов вернул мне приглашение и, поднявшись из-за стола, вышел из столовой.

— Этот приём уже очень давно приравнен к балам дебютанток, на которых молодых девушек представляли императорской семье, а до этого — королям, — сказал поверенный, а Эдуард кивнул, подтверждая, да, мол, было такое. Всё это время он молчал, никак не комментируя происходящее за столом. — Девушки в белых платьях, юноши показывают себя, свою доблесть и мужественность на игре в конное поло.

— Чего? — я почувствовал, как мои брови поползли вверх. Я удивлённо моргнул, стараясь понять, издевается надо мной Гомельский или нет.

— А что не так? Это первый ваш выход в свет после длительного отсутствия. Вам не нужно как-то выделяться среди остальных молодых людей, или выбирать себе невесту. Всё внимание журналистов и так будет приковано именно к вам. Всё, что от вас будет требоваться, Дмитрий Александрович, всего лишь немного поиграть в поло и посетить несколько официальных встреч. — Проговорил Артур Гаврилович, сверля меня пристальным взглядом. — Не могу понять ваше недовольство.

— Я не умею ездить на лошади! Какое конное поло? — поинтересовался я у невозмутимого поверенного.

— Не вижу в этом никаких проблем, — Гомельский пожал плечами. — От вас не требуется профессиональной игры. Вам нужно выехать на лошади и покрасоваться перед журналистами. Поверьте, такие цели будут преследовать многие.

— Я не умею ездить на лошади, — повторил я, начиная раздражаться.

— Дмитрий Александрович, я вас прекрасно услышал с первого раза, — Артур Гаврилович поджал губы. — И предполагал, что у вас могут возникнуть с верховой ездой определённые проблемы. Именно поэтому я поднял этот вопрос сейчас, а не, скажем, двадцатого сентября, поздравляя вас с днём рождения. Сегодня привезут коня, которого мои помощники специально купили для ваших тренировок. И к вам присоединится специально приглашённый инструктор, в задачу которого и входит научить вас уверенно держаться в седле. С Эдуардом Казимировичем мы обсудили предоставление допуска в поместье для инструктора ещё вчера вечером.

— А меня, значит, решили осчастливить только сегодня, — я сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, прожигая взглядом своего так называемого старшего брата.

— Мы не думали, что сможем приобрести коня в такие рекордные сроки, — парировал Гомельский.

— Хорошо, к Джейсону Моро мне действительно нужно ехать. Это не обсуждается. Но лошадь? Как вообще можно ездить на таком огромном и высоком животном? — проговорил я, вспоминая лошадь, которую мы видели в Двух Дубках.

— У вас будет знающий своё дело инструктор…

— Да хоть сотня инструкторов, — я выпрямился, перебив Гомельского. — Что инструктор сможет сделать с тем, что я немного опасаюсь этих животных?

— Ты что, боишься лошадей? — спросил удивлённо Эд.

— Ну не то, чтобы боюсь, — протянул я. — Но у меня нет желания лишний раз к ним подходить.

— Это вполне поправимо, — размеренно произнёс Эдуард. — Никогда не поздно начать избавляться от своих страхов, если они, конечно, у тебя действительно присутствуют.

— Я вас услышал, Артур Гаврилович, и постараюсь не опозориться. Или хотя бы не слишком сильно опозориться, чтобы это никак не повлияло на стоимость акций, — ядовито сообщил я, бросая на стол салфетку и вставая. — Я на тренировку. Позовёте, когда приедет моя лошадь и прилагающийся к ней инструктор.

С этими словами я вышел из столовой, направляясь в бальный зал. Нужно было спустить пар, очистить голову и приготовиться к встрече с четырёхногим монстром.

* * *

— Ты всерьёз обдумываешь это предложение? — Женя, вздохнув, посмотрел на Гаранина. Рома с самого раннего утра закрылся в своём кабинете и внимательно читал присланные курьером бумаги, раздумывая над предложением. — Брось. Это… Смахивает на подставу.

— Я не знаю, — Роман вздохнул, потирая уставшие глаза. — С одной стороны, всё просто, с другой… Это политический заказ, а подобные я заворачиваю сразу же.

— Но соблазн избавиться от головной боли в Совете легальным путём и не сесть за убийство, которое ты хочешь совершить уже несколько месяцев, заставляет задуматься. Рома, я тебя понимаю, правда. Вот только до меня дошли слухи, что это дело поручили не только нам. Ты же слышал о подразделении Ивана Рокотова? — спросил Ожогин.

— Разумеется, я о нём слышал. Эта информация достоверная? — Роман задумался, глядя на лежащую на столе бумагу.

— Первый секретарь президента считается надёжным информатором? — вопросом на вопрос ответил Женя. — Не лезь в это дело. Если информация правдива, то избавиться хотят и от тебя в том числе. Ты станешь для Рокотова помехой, которую он просто устранит без лишних вопросов. Лично я склоняюсь именно к этому.

— А если эта информация всё-таки ложная? — повертел в руках ручку Роман. В общем и целом, он был согласен с выводами Ожогина. Похоже на продуманный план ликвидации. Ему нужно знать достоверно, потому что, если это правда, тогда разговор с нанимателем у него будет особый. Несмотря на то, что наниматель — явно подставное лицо и промежуточное звено между ним и основным заказчиком.

— Ты действительно хочешь проверить это на своей шкуре? Не говоря уже о том, что ты вообще в последнее время не работаешь! Рома, ты теряешь форму, занимаясь только совместными заказами, прикрывая тылы ворам. И от этого бы отказался, но Силин хочет видеть именно тебя рядом с собой и своими ребятами.

— Хватит читать мне нотации. Форму я на тренировках поддерживаю. И кто вообще сказал, что Глава Гильдии должен лично закрывать контракты? В Уставе это не прописано, — поморщился Гаранин, поднимаясь на ноги.

— О, ты начал читать Устав, поздравляю. До второй главы хотя бы дошёл? — язвительно поинтересовался Женя.

— Представь себе. Выйди, мне нужно позвонить, — он достал телефон и задумчиво повертел его в руках, прежде чем набрать сохранённый номер.

* * *

Я бездумно наматывал по залу круги, стараясь подготовить своё тело к тренировке с Иваном. Он никак не прокомментировал моё приглашение к Моро. Скорее всего, пока обдумывал ситуацию и просчитывал риски. Сегодня Ванда занималась в одно время со мной, и это говорило только о том, что нас в очередной раз хотят попробовать поставить в спарринг ближе к концу занятий.

Я настолько погрузился в свои мысли, что пропустил момент, когда у Ванды что-то пошло не так. Ветер, который она должна была использовать в работе с ножами, находившимися у неё в руках, вырвался из-под контроля и свалил с ног не успевшего отреагировать Андрея. Он в это время что-то активно обсуждал с Рокотовым и на свою ученицу не обращал внимания.

Силой, вложенной в заклинание, можно было без проблем снести стену, так что Боброву досталось порядочно. Андрей пролетел метра два, прежде чем, сгруппировавшись, остановился буквально в сантиметре от большого зеркала.

— Она сделала это специально, я уверен. Потому что её источник уже практически сформирован, и потерять контроль она явно не могла, — сквозь зубы процедил Андрей, поднимаясь с пола. Я хмыкнул, останавливаясь и выразительно косясь на девушку. Это уже был не первый случай за последний месяц, когда она пыталась достать своего инструктора, используя для этого самые разные методы.

— Даже если это и так, ты что, теряешь форму? — с усмешкой поинтересовался Рокотов, подходя к Андрею. — Или ты настолько расслабился в полной безопасности и разъелся на дармовых харчах, что стал слишком неповоротливым, вдобавок к полной потере наблюдательности?

— Да пошли вы… в парк, голубей покормить, — выругался Бобров. По его смущённому виду было заметно, что он очень сожалеет о своём промахе, и, судя по выражению лица Ивана, сожалеть он будет ещё долго. Собственно, как и Ванда.

— Я не специально! — воскликнула покрасневшая Ванда, бросив быстрый взгляд в мою сторону. Я лишь кивнул, всем видом показывая, что верю ей.

— Дмитрий Александрович, вам звонит господин Гаранин. Мне вас соединить или попросить перезвонить позднее? — я в очередной раз выругался, поворачиваясь к Николаю. Дворецкий стоял позади меня, держа в руках трубку телефона. Как, ну как у него получается ходить настолько бесшумно? Он же даже Ивана и остальных волков ставит этим в тупик.

— Давай, — я протянул руку. Николай сразу же передал мне трубку. — Слушаю.

— Дима, привет, — голос Романа был вполне бодрым, но всё равно таким я его слышать не привык. — Ты как-то тяжело дышишь. Я не вовремя? — поинтересовался он с лёгким любопытством.

— Нет, я просто на тренировке. Бегал, — пояснил я, бросая взгляд в сторону Ванды. Она в это время продолжала оправдываться перед невозмутимо стоявшими напротив Иваном и Андреем.

— Ненавижу бегать, — еле слышно проговорил Гаранин. — У меня к тебе есть дело, очень важное для меня. Я слышал неоднократно, что ты находишься чуть ли не на прямой связи с подразделением «Волки» и непосредственно с полковником Рокотовым. Мне нужно с ним переговорить. Ты не мог бы…

— Ваня, — крикнул я, привлекая внимания полковника. — С тобой поговорить хотят, — и я показал ему трубку.

— Эм, у вас довольно неформальные отношения, — закашлялся Ромка.

— Мы тебе сто раз говорили, что с нами занимаются и кто именно это делает, — я закатил глаза. — Кстати, как поживает твой источник?

— А как поживают мои кинжалы? — холодно поинтересовался Гаранин.

— Об этом тебе лучше у Ванды спросить. Я их уже год не видел. Ладно, потом поговорим. Пойду нашу Ванду спасать, а то после того, как она чуть не убила своего инструктора, её тренировка сегодня явно превратится в ад…

— Я же сказала, что не специально! — пыталась оправдаться Ванда, всё это время прислушиваясь к разговору. Но тут ко мне подошёл Рокотов. Я передал ему телефон, оставаясь стоять рядом.

— Полковник Рокотов.

— Иван Михайлович, добрый день. Вас беспокоит Роман Гаранин, вторая Гильдия. У меня, хм, есть к вам несколько довольно деликатных вопросов. Мы можем с вами встретиться? — достаточно уверенно проговорил Ромка.

— Можно немного конкретики? — спросил Иван.

— До меня дошла информация, что у моей Гильдии и у вашего подразделения может быть пересечение в наших контрактах. Мне бы не хотелось, чтобы я и мои люди случайно оказались у вас на пути.

— Где и когда? — коротко бросил Рокотов.

— Как вам будет удобнее. Этот разговор исключительно в моих интересах.

— Через два часа в «Радость Волка». Никогда там не был, — немного подумав, сказал Иван.

— Спасибо.

Рокотов отключился, переводя взгляд на вошедшего в зал Эда. Судя по задумчивому взгляду, Эдуард слышал часть разговора.

— Присмотрись к мальчику, потом расскажешь о своих выводах, и мы решим, стоит ли вообще тратить на него время, — попросил Ивана Эдуард.

— Ладно, — кивнул полковник. — Тем более, мне кажется, я знаю, о чём он хочет поговорить. — С этими словами он вышел из зала, пропуская Шехтера, Лепняева и Соколова. Вошедшие волки сразу же направились к начавшей пятиться Ванде, в то время как Иван закрыл за собой дверь.

— Накопитель скоро истощится, поэтому нам в любом случае нужно будет встретиться с Ромкой, чтобы не допустить катастрофы. После года воздействия на него артефакта, обычными методами он вряд ли сможет взять свой источник под контроль, — задумчиво проговорил Эдуард. — А я думал, он обратится к нам немного раньше.

— Возможно, ты не так уж и хорош в психологии отдельно взятого Рода, — я усмехнулся.

— Я же говорил, что на него надо начинать постепенно давить, — поморщился Эд. — Или вам уже не нужно вытаскивать его из этого грязного болота? Кстати, доставили твоего коня. Пошли знакомиться с ним и твоим инструктором, — сказал Эд, кивая в сторону двери.

— И почему ты не подождала немного и не отработала свой приём на одном очень противном Великом Князе, — я вздохнул, глядя на Ванду.

— У неё всё равно ничего бы не получилось, — усмехнулся Эдуард.

— А жаль, — покачал я головой. — Ладно, поехать к Моро — это хорошая идея. Зачем мне учиться ездить на лошади и обязательно участвовать в этих дурацких забавах? — я в очередной раз попытался отвертеться, выходя из зала следом за Эдуардом. — Неужели нельзя как-нибудь обойтись без этого? Например, я могу быть отличным болельщиком.

— Это невозможно, — прервал меня Эд. — В поло играют отпрыски обеспеченных семейств на определённых мероприятиях. Это древняя традиция, которую, похоже, никакие войны или катаклизмы не изменят.

— Как же меня раздражают эти нелепые традиции. Империи нет уже несколько веков, а традиции остаются, — пробурчал я, выходя на улицу следом за Лазаревым, при котором часть этих идиотских традиций зарождалась.

Глава 19

Первым, что я увидел, когда вышел из дома, была лошадь. Она била копытом, пряла ушами и вообще не выглядела дружелюбной.

— Тише, Матис, успокойся. Что ты ведёшь себя, как жеребёнок? Не в первый же раз переезжаешь, — спокойный нежный голосок действовал на коня явно успокаивающе, потому что бить ногой о землю он перестал. Но продолжал двигать ушами и тревожно оглядываться по сторонам.

Обладательницу нежного голоса я не видел. Честно говоря, вообще не обращал внимания ни на кого, кроме коня, которого звали Матис, но голос подействовал успокаивающе и на меня в том числе.

— Елена Павловна, — голос Эдуарда прозвучал так громко, что я вздрогнул, а Матис всхрапнул и попятился. — Нас уверили, что конь будет спокойным и прекрасно подойдёт для тренировок неопытного наездника.

— Например, это будет пони, — пробормотал я и осёкся. Судя по тому, как на меня посмотрели Эд вместе с этим исчадием, они не разделяли моего мнения о будущих тренировках.

— Матис прекрасный конь, очень умный и достаточно дружелюбный, чтобы начать тренировки, — нежный голос на этот раз отвечал Эдуарду. — Но мы только что приехали, а такие перевозки всегда очень большой стресс для любой лошади.

И тут я увидел обладательницу голоска. Она была невысокой, очень стройной, я бы даже сказал, худенькой девушкой лет восемнадцать на вид.

Постаравшись сфокусироваться на ней, быстро оставил эту идею, потому что мой взгляд постоянно возвращался к Матису. Я так и не понял, как выглядит эта Елена, кроме того, что она маленькая и худенькая. Если бы я увидел её где-то ещё раз, то вряд ли узнал бы.

Она подходила к нам, ведя лошадь на поводу.

— Я могу только поверить вам на слово, — сухо обронил Эд, задумчиво разглядывая коня. — Вы правы, прекрасное животное, но у меня всё же возникают сомнения в том, что оно подойдёт для начинающего.

— Вы — инструктор? — почему-то я спросил именно это, когда девушка с конём приблизились.

— Вас что-то не устраивает? — она слегка нахмурилась.

— Нет, просто из разговора с моим поверенным, я сделал вывод, что это будет мужчина, — я улыбнулся, стараясь расположить их к себе. — Как называется эта масть?

— Гнедая, — Елена с Матисом подошли к нам совсем близко. — Это жеребец, породы Кохейлан-сиглави, гнедой масти. Ему три года, и он выиграл гладкие скачки во Фландрии на ежегодном Большом забеге. Но вы об этом знаете, если потратили такие деньги, когда его покупали.

— Да, конечно, — по тому, как Эд отмахнулся от этой информации, я понял, что он понятия не имел, ни о родословной коня, ни о его достижениях. — Вот только я думал, что основным критерием отбора всё же будут не эти качества. Ну, и что будем делать?

— Я не совсем понимаю, — в голосе девушки прозвучала растерянность, мы же с Матисом пристально и изучающе смотрели друг на друга.

Конь даже волноваться перестал. Я бы тоже не волновался на его месте. Полное преимущество коня надо мной делало его уверенным и очень спокойным. Мне не сильно нравилось, что он доминирует в наших ещё не начавшихся отношениях, но поделать ничего с собой не мог. В этот момент я был на двести процентов из ста уверен, что, если бы передо мной стоял дракон, всё было бы по-другому. Что такое дракон по сравнению с лошадью?

— Нам не нужен был чистокровный скакун, — терпеливо пояснил Эд. — Хотя это, безусловно, прекрасное вложение капитала, но у нас весьма ограниченные сроки. Нам необходимо хоть как-то подготовить юношу, до этого ни разу не сидевшего верхом, к традиционному конному поло, которое состоится через два месяца. Подозреваю, что Матис на эту роль не слишком подходит.

— Я знаю, что Матиса приобрёл господин Наумов, но думала, что это сделано, чтобы потешить самолюбие и покататься на чемпионе, — девушка так растерялась, что резала правду, не заботясь о последствиях.

— Эд, а ты умеешь ездить верхом? — я дотронулся до его плеча, привлекая к себе внимание.

— Да, разумеется, — ответил он задумчиво. Ну, конечно же, разумеется, как по другому-то? По-другому просто быть не может, особенно, учитывая, что жил он много сотен лет назад, когда лошади были основным средством передвижения. — У нас нет выбора, поэтому рискнём. Тем более, если всё пойдёт как нужно, то выезд в свет на таком титулованном жеребце только пойдёт нам на пользу. — Эдуард принял решение. — Елена Павловна, разрешите вам представить, тот самый господин Наумов, — и он слегка подтолкнул меня вперёд.

Я, сделав шаг, наконец, перестал пялиться на коня и посмотрел на девушку. Ничего примечательного. Русые волосы, серые глаза, небольшой носик и рот, вот всё, что я могу про неё сказать. Она, в свою очередь, серьёзно смотрела на меня.

— Я думала, вы старше, — я едва не поперхнулся. Хоть я и привык к тому, что ко мне обращаются на «вы», но почему-то слышать это от Елены было неприятно. — Простите, но не могли бы вы показать мне конюшню. Матис устал и перенервничал, ему нужно отдохнуть и прийти в себя.

Мы с Матисом синхронно вздохнули. Я сразу же посмотрел на него, а он, в свою очередь, посмотрел на меня, а его уши встали торчком.

— Хм, похоже, ты ему понравился, — Эд усмехнулся. — Что странно, потому что лошади чувствуют, когда их боятся. Или же твои страхи надуманные. Тогда из этого что-то может получиться.

— Я не говорил, что боюсь лошадей, просто я им, хм, не доверяю, — не знаю, как можно описать это чувство.

— Тогда нам вообще не о чем волноваться, — сказал Эдуард. — Проводи Елену и Матиса на конюшню и помоги его устроить. Вы должны познакомиться, прежде чем ты попытаешься взобраться на него. Это всё-таки скакун, ещё и чемпион, а они все с характером.

Я кивнул и поплёлся к стоящей неподалёку парочке. Лена слегка покраснела, когда я приблизился, а ведь на Эдуарда она смотрела спокойно и серьёзно, очень сосредоточенно. Мне стало даже как-то непривычно. Обычно все восхищались Эдом и напрочь забывали обо всех вокруг.

Отбросив глупые мысли, я подошёл к Матису. Несмотря на своё отношение к этим животным, в своё время я многое про них прочитал.

Матис был не слишком высоким, но мне он показался просто огромным. У него была не слишком большая голова с широким лбом, слегка вогнутой переносицей, огромными глазами и округлыми щеками, длинная, изогнутая шея, изящное телосложение, мускулистые ноги. Грива средней длины, гладкая и хорошо расчёсанная, хвост длинный и высоко поднятый. Копыта небольшие, очень правильной формы.

Масть, как сказала Лена, называлась гнедой. Конь почти весь был насыщенного тёмно-коричневого цвета, а вот грива и хвост — чёрные. Чёрными же были и ноги до коленных суставов.

— Идите за мной, — бросил я Елене и пошёл в направлении старой конюшни, которая уже пару веков тихо ветшала, потому что мы никогда даже не задумывались о том, чтобы завести лошадей.

Видимо, о предстоящей поездке в поместье знали уже давно. Ну, я ещё с Парижского показа. А вот о подробностях точно знал Эд. Или же он просто внезапно решил начать разводить лошадей. Потому что конюшня, к моему удивлению, была полностью отремонтирована и приведена в идеальный порядок. Эдуард точно знал, что хотел получить от этого места.

Лена завела Матиса в денник и направилась по лестнице, которую я только сейчас разглядел, куда-то наверх. Там находилось что-то вроде маленькой квартирки с двумя комнатками и крохотным совместным санузлом. Он был настолько маленький, что туда даже ванна не влезла, только скромная душевая кабина. Я, не удержавшись, всё-таки поднялся вслед за девушкой, чтобы удовлетворить своё любопытство.

— Хорошее место, — я удивлённо посмотрел на Лену, отметив про себя, что она бросила сумку на кровать.

Надо же. Я был настолько увлечён Матисом, что не обратил внимания на эту сумку, и даже не догадался помочь дотащить сюда. Следом за сумкой Лена аккуратно поставила на кровать переноску, из которой донеслось раздражённое мяуканье.

— Многие заводчики совсем не заботятся о квартирах для тренеров, — сказала девушка, внимательно осматривая комнату.

— Эм, ты что здесь жить собралась? — невольно вырвалось у меня.

— А где мне ещё жить, или вы хотите сказать, что я должна буду каждый день сюда приезжать? — спросила она, раскрывая переноску и извлекая оттуда серую кошку самой обычной дворовой породы.

Кошка потёрлась о лицо девушки, после чего повернулась ко мне и вперилась в меня немигающим взглядом. Я прекрасно знаю, что кошки терпеть не могут Тёмных, поэтому даже не представляю, что творится у этого создания в голове.

— Это Матильда, — поймав мой взгляд, пояснила Лена. — Она очень ласковая и помогает мне в работе. У неё особый подход к лошадям. Вы не переживайте, она девочка уже взрослая и очень послушная, вы её даже не заметите.

— Слушай, я, может быть, сейчас скажу что-то кощунственное, но не могла бы ты обращаться ко мне на «ты»? Я могу это терпеть и отношусь вполне нормально, когда речь идёт о людях старше меня, а от сверстников… меня это нервирует, почти как Матиса переезд. У меня было очень странное детство, поэтому вот такие у меня особенности. — Попросил я Лену, разрывая зрительный контакт с Матильдой.

Вроде, кошка отнеслась ко мне вполне терпимо. Не бросилась сразу же, как только увидела. Значит, чисто теоретически, особой опасности для меня не представляет. Я слышал, что кошачьи царапины для Тёмных бывают опасны, и почему-то проверять мне это на себе не слишком хотелось.

— Хорошо, — после довольно продолжительной паузы произнесла Лена. — Но ты так и не ответил насчёт квартиры.

— Я думал, что ты будешь жить в доме, — я потёр лоб. — В последние несколько лет — это самое популярное место для моих учителей и инструкторов.

Она посмотрела на меня так, словно я её сейчас жутко оскорбил. Не удостоив меня ответом, Лена усадила Матильду на кровать.

— Я вернусь и сразу же тобой займусь. Не выходи пока из комнаты, хорошо? — девушка погладила кошку, слегка улыбнувшись, после чего перевела взгляд на меня. — Я думаю, что ты должен помочь мне почистить Матиса и накормить его. Это один из лучших способов наладить контакт.

— Ладно, попробуем, — вздохнул я, уже практически смирившись с тем, что мы с Матисом в ближайшее время станем неразлучны.

— Дима, тебе следует запомнить несколько простых правил: подойди к нему, похлопай по шее, скажи пару слов. Неважно, что ты скажешь, важна интонация. Почему хлопать, а не гладить? У человека и лошади разные пороги чувствительности, разная толщина кожи. Когда лошади чешут друг другу зубами холки, то усилия, прилагаемые при этом, у человека могли бы содрать кожу. И никогда не подходи к незнакомой лошади ни спереди, ни сзади. Перед кусается, а зад — лягается. Самое безопасное место — сбоку.

— И мне после этого будут говорить, что лошади милые и безопасные существа, — не сдержавшись, выпалил я.

— Это ещё не всё. — Лена хмуро посмотрела на меня. — С верховыми лошадьми принято общаться, стоя с левой от стороны. Слева седлают, слева ведут, слева садятся, слева слезают. Во время чистки и седловки всё время посматривай на голову. Если не скалится, а уши подняты и стоят торчком, значит, всё нормально, и ты действуешь правильно. Если хочешь чем-то угостить, то угощай, но не рассчитывай на снисхождение — лошадь не собака, она на такие штуки не ведётся.

— И всего-то? — я хмыкнул и поёжился, похоже, будет трудно.

В это время Лена нашла всё, что нужно: ведро, скребок, специальную петлю для копыт. Когда она набрала в ведро воду и собиралась его поднять, я не выдержал. Подойдя и отобрав тяжёлое ведро, я пошёл к загону, даже не посмотрев на неё.

Опустив ведро на землю, обратился к Матису:

— Ну что, давай знакомиться, — конь навострил уши и посмотрел на меня, хитро прищурившись. — Понимаешь, старик, у тебя нет выбора. Тебя специально купили, чтобы я смог опозориться, но с блеском. Понимаю, тебе это неприятно, но вот такой тебе наездник достался. А что поделать? Придётся терпеть.

Матис тряхнул головой, видимо, выражая своё несогласие, потом переступил с ноги на ногу, оттолкнув меня крупом, засунул морду в ведро с водой и начал шумно пить.

— Вы что такое творите? — возмущённый голос Лены заставил нас вместе с Матисом посмотреть на неё. — Матис, у тебя налита вода для питья, вот же она, отличного качества, между прочим, многие люди такую не пьют, а ты что делаешь? И почему ты не остановил эту свинью, которая только прикидывается приличным конём? — этот вопрос был адресован уже мне.

— Да как же я его остановлю? — я развёл руками, в то время пока Матис быстро допивал воду из ведра, забавно хрюкая. Не знаю, как у кого, а у меня эти звуки ассоциировались именно с хрюканьем.

В итоге мне пришлось снова идти за водой под недовольное сопение нашего с конём тренера.

В момент чистки я измазался в воде, в сене, в пыли, куда меня опрокинул Матис, когда ему что-то не понравилось в моём уходе. Мельком посмотрев на себя в зеркало, я увидел, что мои довольно короткие волосы стоят торчком, а одежду проще не стирать, а сразу выбросить. Хорошо, что это простой тренировочный костюм, и я не догадался переодеться.

Выплеснув грязную воду, я повернулся к Лене. Она кусала губы, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Я рад, что тебе весело. Что теперь?

— Извини, но это так забавно, — она отвернулась, и по вздрагивающим плечам я понял, что она снова смеётся. Наконец, Лена успокоилась и повернулась ко мне лицом. — Прости. Сейчас мы должны будем потренироваться: седлать, вскакивать, соскакивать с коня и падать. Но нужно делать это сначала не на настоящей лошади. У вас здесь есть что-нибудь подходящее?

— Понятия не имею, — буркнул я нахмурившись. Мне особенно про «падать» понравилось.

— Матис довольно своенравен, как и все чистокровки, — словно извиняясь, произнесла она. — Его и опытному наезднику было бы непросто взнуздать. Хорошо хоть ты ему понравился. И хорошо, что ты сам перестал его бояться. Но лучше все приёмы отработать в другом месте, раз уж так получилось, и ваши люди приобрели не ту лошадь, которая бы подошла для начинающего. А Эдуард, он кто? — неожиданно перевела она разговор на другую тему. Я же внимательно посмотрел на девушку. Мне же вроде сначала показалось, что внешность Эда не произвела на неё слишком убойного впечатления.

— Он мой старший брат. А что?

— Никогда не слышала про этого Наумова. А ведь по идее он просто не должен слезать с обложек различных таблоидов.

— Он не Наумов. Ещё скажи, что ты не знаешь про то, что я пасынок Александра. К тому же Эд — маг, а к магам такое отношение…

— Всё равно, — она мотнула головой, совсем как норовистая кобылка, наверное, у своих подопечных научилась. — Он слишком красив, чтобы оставаться в тени. Кстати, о тебе уже давно не было слышно.

— Я в курсе, и это была вынужденная мера.

— Тогда ты, наверное, знаешь, что объявлена приличная награда за твои свежие фото, а обладателю информации о тебе, гарантировано место редактора одного из журналов. — весело заявила Лена. Я покачал головой. Мне даже в голову не приходило, что моё затворничество так сильно повлияет на журналистов.

— Ага, вот почему охрана уже несколько недель отгоняет палками всякий сброд от защитного периметра поместья, — я повернулся к подходящей к нам встрёпанной Ванде. — Теперь понятно, что они здесь забыли посреди поля, где кроме твоего дома, нет никаких других интересных объектов.

— Неплохо за тебя взялись, — хмыкнул я. — Никогда тебя такой не видел.

— А как я ещё должна выглядеть после чудесной груповушки аж с четырьмя обалденными мужчинами, — Ванда закатила глаза, а я лишь покачал головой.

— Ну тебя за язык никто не тянул, когда ты ляпнула, что тебе не хватает внимания Боброва, — хмыкнул я.

— Что? — тихо переспросила Лена, заметно напрягаясь.

— Это она так шутит, — я попытался разрядить обстановку. — Наших наставников в этом плане дамы моложе двадцати не привлекают.

— Я, вообще-то, пришла сюда, чтобы сказать: пока меня мучили четверо мужиков, Эдуард в это время устанавливал в зале что-то вроде искусственного коня. Он очень нецензурно при этом выражался, объясняя, что тебя пока к живому экземпляру подпускать нельзя. Также он назвал Гомельского идиотом, а дальше шла непереводимая игра слов. Я даже не знала, что он может так завернуть, — и Ванда тихонько рассмеялась.

— Заботливый какой, — я саркастично усмехнулся. — Ну вот, оказывается, у нас здесь есть, на чём тренироваться. Кстати, Вандочка, познакомься, мой личный тренер по верховой езде — Елена…

— Елена Долгова, — представилась девушка, а я впервые услышал её фамилию.

— Ванда Вишневецкая, — Ванда улыбнулась, протянув свою маленькую ручку Лене, которую та не колеблясь пожала.

Похоже, девчонки понравились друг другу. Ну что же, хотя бы в то время, пока меня будут учить ездить на лошади, Ванде будет с кем пообщаться из женского общества. Насколько мне известно, со своими старыми подружками она разорвала все контакты. С другой стороны, Долгова тоже будет чувствовать себя более уверено, если поймёт, что её не бросили одну в компании восьмерых мужчин, не считая охраны, прислуги и дворецкого.

Лена попросила помочь ей собрать все необходимые вещи, и мы втроём прошли в зал, где Эдуард установил искусственного коня, с которого мне предстоит падать.

Глава 20

Полковник Рокотов вошёл в здание ресторана «Радость волка» ровно через два часа, после звонка. Стоявшие на входе охранники переглянулись и пропустили его без каких-либо возражений. Полковник остановился возле входа в зал и принялся осматривать помещение цепким взглядом, ища нужного ему человека.

В ресторане было людно. Все столики были заняты, и в помещении стоял тихий гул голосов. Увидев Рокотова, Роман Гаранин поднялся из-за столика для переговоров и быстрым шагом пересёк зал и остановился в нескольких шагах от Ивана.

— Господин Гаранин? — спросил полковник, осматривая Романа с ног до головы.

— Здравствуйте, Иван Михайлович, — голос Гаранина дрогнул, но он продолжал стоять, в свою очередь, разглядывая Ивана.

— Здесь действительно достаточно интересно, — равнодушно проговорил полковник, делая несколько шагов навстречу молодому человеку, не сводя с него пристального взгляда.

Что-то в поведении Гаранина показалось Ивану странным, но никакой угрозы от него не исходило. Оружия он не заметил. Кобура, висевшая на поясе молодого человека, была пуста, а сам Гаранин одет в лёгкую рубашку и свободные штаны без карманов. На ногах у него были туфли. Всё это почти исключало наличие оружия скрытого ношения. Но Гаранин был магом, и вот с этим что-то сделать было сложно. Хотя такая откровенная демонстрация мирных намерений Рокотову скорее понравилась.

— К сожалению, я не смог сделать так, чтобы это место в назначенное время оказалось пустым. Разве что прибегнув к радикальным мерам, но лишнего внимания мне всё-таки привлекать не хотелось, — тихо проговорил Роман, глядя на полковника странно светлыми глазами. — Простите, вы можете это отключить? — нахмурившись, спросил он, прикладывая ладонь ко лбу, на котором появилась испарина.

— Нет, — Рокотов произнёс это вполне уверенно и подошёл практически вплотную к главе второй Гильдии.

— Хорошо, я могу вас понять, — улыбнулся Роман краешками губ и неуверенно пожал протянутую руку. От прикосновения его едва заметно передёрнуло, но руки он не разжал. — Пройдёмте за мой столик. Я очень удачно озаботился тем, чтобы включить артефакт тишины до вашего появления. Как вы понимаете, сейчас я этого сделать бы не смог.

— Итак, какое у вас ко мне дело? — прямо спросил Рокотов, садясь за столик. Когда они переступили невидимую черту, их словно отрезало от всех посторонних звуков, погружая в полную тишину. Роман подождал, когда полковник займёт своё место, и только после этого сел напротив.

— В мою Гильдию обратился один очень известный человек с предложением заключения контракта на ликвидацию Игоря Максимовича Клещёва. До меня дошли непроверенные слухи, что подобное предложение поступило и в ваше подразделение, — выдохнув, спокойно ответил Роман.

— Да, это так, — сказал Рокотов, не сводя взгляда с Гаранина. — Мне действительно поступило подобное предложение о заключении разового контракта от представителя известного человека.

— Мы можем как-то решить эту проблему, не переходя друг другу дорогу? Я адекватно оцениваю свои силы и силы своих людей, чтобы попытаться избежать конфликтных ситуаций с вами и вашим подразделением, — после небольшой паузы произнёс Роман, начиная заметно расслабляться. Рокотов внимательно следил за каждым движением молодого человека, не до конца понимая, что именно с ним происходит.

— Разумеется. Вы, например, можете не заключать этот контракт, — полковник откинулся на спинку стула, с интересом разглядывая Главу второй Гильдии. — Вы могли отклонить предложение сразу, как только узнали о том, что моё подразделение может принять участие в этой операции, но вы этого не сделали. Я могу дать вам один совет? Никогда не вмешивайте в работу личные мотивы. Для вас это может закончиться в конечном счёте очень плохо.

— Я это учту, — кивнул Роман. — Закажете что-нибудь? Вы проделали долгий путь, добираясь сюда.

— Я, пожалуй, откажусь, как отказал известному человеку в его предложении, несмотря на довольно внушительную награду. Только это не мой уровень и не уровень моего подразделения. Мне пришлось разъяснить этому явно неразумному человеку, что он меня, видимо, с кем-то перепутал, раз вообще решил предложить такое, — жёстко усмехнулся Рокотов.

— Контракт есть контракт, — пожал плечами Гаранин. — Тем более награда там действительно впечатляющая.

— Вы, кажется, тоже не совсем понимаете, — Иван немного подался вперёд. — Устранение конкретных личностей мною и моими людьми может производиться только в рамках выполнения масштабного задания. Например, если бы меня попросили уничтожить всю организацию, созданную этим человеком. И только если бы я счёл это устранение приемлемым из-за деструктивной деятельности данной организации. Вот в этом случае ликвидация лидера стояла бы в приоритете, — спокойно объяснил Рокотов. — И заказчик об этом прекрасно осведомлён. Поэтому вдвойне непонятно, зачем он вообще обратился ко мне с таким предложением. — Гаранин удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал. — Я могу спросить вас, какое решение вы всё-таки примете? Вы можете не отвечать, Роман Георгиевич, если это является тайной вашей организации.

— Тайной моей организации подобные решения становятся только после подписания контракта, — пожал плечами Гаранин. — Знаете, я прислушался к вашему совету и, отбросив личные мотивы, понял, что это и не мой уровень. Слишком крупно и неоднозначно.

— Дима хочет с вами встретиться, — Роман вздрогнул от столь резкого перехода. — Вы согласитесь сейчас поехать вместе со мной к нему в поместье? Всего один разговор, о котором просит Наумов.

— Я могу отказаться? — спросил Роман, заметно напрягаясь.

— Это ваше право. Я не стану силой запихивать вас в машину. Пока не стану, — усмехнулся Рокотов, не сводя пробирающего до костей взгляда с Гаранина. — Скажите честно, Роман Георгиевич, вам нравится ваша работа? Потому что я…

— Не смейте его убивать! — из-за купола тишины никто из собеседников не услышал приближающихся шагов. Пододвинув стул к столику, на него сел раздражённый Громов и внимательно посмотрел сначала на Гаранина, а потом перевёл взгляд на Рокотова.

— Кого? — осторожно переспросил Роман, не ответив на вопрос полковника.

— Клещёва. Он мне нужен живым и желательно невредимым. Я знаю, что Яковлев обратился к вам, чтобы навсегда решить свою проблему в виде вышедшей из-под контроля оппозиции, — глава Службы Безопасности перевёл дух, словно бежал сюда, боясь опоздать.

— Я могу поинтересоваться, откуда вы узнали о нашей встрече? — нахмурился Гаранин.

— Вы сейчас серьёзно, Роман Георгиевич? — Громов удивлённо посмотрел на него. — О подобных странных встречах мне стараются весьма оперативно докладывать. И я боялся не успеть, когда мне сообщили, что вы встречаетесь в Москве.

— С чего вы взяли, что мы обсуждаем именно Клещёва? — усмехнувшись, спросил у Громова Рокотов. — Вы же знаете, что у нас могут быть и другие темы для беседы.

— Потому что в ближайшем окружении президента и у меня есть свои люди, — раздражённо ответил Андрей Николаевич. — А обратиться с такой безумной просьбой он действительно может только к вам, Роман Георгиевич, потому что вы маг в разы сильнее Клещёва, и к вам, Иван Михайлович, потому что вы… это вы. Так что решили? Мне нужно знать, чтобы понять, что делать дальше и не допустить развязывания гражданской войны.

— Ничего. Мы просто встретились, чтобы обсудить одни очень интересные парные кинжалы, — ответил полковник. — Вы прекрасно знаете, Андрей Николаевич, что я никогда не подпишусь на подобную, хм, работу. Похоже, я слишком давно не занимался активной деятельностью, раз меня начали постоянно с кем-то путать. Что касается Романа Георгиевича, то я не слышал, чтобы он не заключал контракта на этого человека.

— Я вас понял, — выдохнул Громов, поворачиваясь к Гаранину. — Вы подумали о моём предложении, Роман Георгиевич, прошло уже достаточно времени, чтобы определиться.

— Нет. Это ответ на все вопросы, — резче, чем того следовало, ответил глава второй Гильдии, посмотрев при этом на Рокотова.

— Тогда не смею вас больше отвлекать, — Громов поднялся на ноги и пожал сначала руку вставшему вместе с ним Рокотову, после чего протянул руку опешившему Гаранину, который неуверенно ответил на рукопожатие.

— Я тогда тоже пойду, — проговорил Иван. — Не затягивайте с принятием приглашения, Роман, он действительно может вам помочь.

— Я это учту, — Гаранин смотрел на него, проигнорировав тот факт, что Рокотов опустил его отчество. Это, скорее всего, что-то значило, но Рома не хотел об этом думать. — Иван Михайлович, — окликнул он полковника, когда тот уже отошёл от столика, но ещё не покинул зоны тишины. — Это какой-то артефакт?

— Нет, — покачал головой полковник, ещё раз окидывая внимательным взглядом парня.

— Жаль, — улыбнулся Гаранин и потёр переносицу, как только Рокотов покинул ресторан. — Потому что с полностью выключенным источником существовать лучше всего, — тихо пробормотал он. — Ненавижу магов и любое проявление магии, — в сердцах бросил он и поднялся на ноги.

— Успел, — раздался незнакомый мужской голос, и на то место, где ещё недавно сидел Рокотов, опустился представительный мужчина. — Присядьте, Роман Георгиевич. Я попросил Ивана Михайловича подежурить недолго на входе, чтобы вы от меня больше не сбежали.

— Вы кто? — изумлённо уставился на мужчину Рома, от неожиданности сев на место.

— Гомельский Артур Гаврилович, Первый Имперский Банк, — как недавно Громов, Гомельский выдохнул, после чего пристально посмотрел на Гаранина. — Скажите честно, вы вообще собираетесь вступать в наследство?

— Мой отец наконец-то умер и решил в завещании указать меня наследником? — недоверчиво спросил Рома.

— Понятия не имею, жив ли Георгий Гаранин. Он не является клиентом нашего банка, и мне практически неинтересно жив он или уже нет, — раздражённо повёл плечами Гомельский. — Я говорю про завещание Александра Юрьевича Наумова.

— Что? Я не понимаю… — нахмурился Роман. — Какое завещание?

— Согласно которому все доходы, полученные с продажи ваших родовых активов, переводились на специальный счёт, открытый на ваше имя. Дмитрий Александрович не стал оспаривать последнюю волю отца и сразу же подписал все необходимые документы, — чопорно произнёс Артур Гаврилович, доставая из портфеля какие-то документы.

— Что? Я не… — Гаранин помотал головой.

— Не хотите ли вы сказать, Роман Георгиевич, что не имели ни малейшего понятия о последней воле Александра Юрьевича? — вкрадчивым голосом спросил Гомельский.

— Нет, то есть да, именно это я и хочу сказать, — Рома неуверенно взял в руки протянутый листок, после чего перевёл немного ошалевший взгляд на представителя Первого Имперского Банка. — Это шутка?

— Я похож на клоуна? — сухо произнёс Гомельский. — Роман Георгиевич, я и мои помощники гонялись за вами по стране больше двух лет. Вы так искусно избегали нашей с вами встречи, что я даже подумал о какой-то личной ко мне неприязни. Вы не отвечали на звонки, наши официальные приглашения игнорировались, а ваши так называемые помощники совершенно не помогали вас отыскать. Хорошо, что господин Дубов сжалился надо мной и поделился информацией, где вас точно можно будет найти.

— Я практически всегда нахожусь в главном офисе…

— Нет, не всегда. Потому что, когда я или мои помощники туда наведывались, вас там не было, — перебил его Гомельский. — Ладно, это не относится к делу. Это всего лишь данные с вашего счёта, для ознакомления. Чтобы вступить в права наследования, вам нужно будет обратиться в Первый Имперский Банк лично. У нас ровно две недели, чтобы подписать все бумаги. Впрочем, мы можем прямо сейчас туда проехать, и я сразу же назначу вам поверенного, с которым вы определитесь о ваших дальнейших действиях.

— Вы хотите сделать меня клиентом вашего банка? — Роман уставился на него, чувствуя, что ещё немного и начнёт глупо моргать.

— Вы уже являетесь клиентом Первого Имперского Банка, несмотря на вашу сферу деятельности, — Гомельский закатил глаза, показывая, как ему трудно приходится с такими, слегка туповатыми клиентами. — Роман Георгиевич, вы не думали о смене профессии? Например, уйти на покой, сославшись на пятую поправку тринадцатого параграфа Устава Гильдии? Найти приличное занятие…

— Я не могу оставить пост главы Гильдии по личным причинам, — прервал Гомельского Гаранин. — И у меня пока нет преемника, которому я могу передать свои полномочия. Очень сложно, знаете ли, найти мага, который будет хотя бы одного со мной уровня, готового занять моё место. Поэтому по своей воле я вряд ли смогу покинуть Гильдию. А просто сбежать не позволит ритуал Служения. Так что, пока мы едем с вами в банк, подумайте хорошенько, действительно ли вам нужен такой проблемный клиент, — невесело усмехнулся Роман, поднимаясь на ноги.

Его источник был всё ещё заблокирован, и Рома испытывал от этого состояние, очень близкое к экстазу. Единственное, чего он боялся, что, когда этот странный блок спадёт, магия рванёт из освобождённого источника. Но если судить по аналогии с тем, что делала с ним Ванда, то у него есть больше суток, чтобы ни о чём не переживать. А там, как обычно, он будет смотреть по ситуации.

* * *

— Я только одного понять не могу, мне расценивать это всё как понижение? — спросила Ванда у Эда, когда он собрал нас на совещание в малой гостиной. — Официантка? Серьёзно? Я никогда в жизни поднос не носила.

— По-другому никак, — отрезал Эд. — Моро всегда нанимает обслуживающий персонал на свой приём исключительно в одной проверенной конторе. Поэтому, чтобы не вызвать никаких подозрений, вас следует в неё оформить в качестве сотрудников уже сейчас.

— Но почему мы? — не унималась подруга.

— Потому что вы вполне можете считаться подстраховкой и дополнительной охраной для Димы на этом вечере, — нетерпящим возражений тоном произнёс Эдуард.

— Да не переживай ты так, — похлопал Ванду по плечу Егор. — Я тебя всему научу.

— Спасибо за заботу, — ядовито ответила Ванда.

— Вот оно — удовольствие от эффекта бумеранга, — Егор закинул руки за голову и улыбнулся. — Теперь представишь, какого это таскаться с тяжеленным подносом, когда твои друзья развлекаются и не обращают на тебя никакого внимания. — Мечтательно протянул он и выпрямился. — Но расслабляться не стоит. Тебе нужно будет приложить максимум усилий, чтобы научиться определённым навыкам. Как, например, не разбить поднос о голову пьяному мужику, который начнёт к тебе приставать в конце вечера, или не прирезать его, даже если это произойдёт не специально.

— Я не за это переживаю, — тряхнула Ванда кудряшками, но сразу же замолчала, когда увидела вошедшего в гостиную Рокотова.

— Как прошла встреча? — спросил я у него, приподнимаясь. Но Иван меня проигнорировал, шагнув к Эдуарду. Эд поднял голову, встречаясь с ним взглядом.

— Ты когда собирался мне сказать, что он эфирит? — процедил Рокотов.

— Мне кажется, в этом доме об этом знают все, включая последнюю кухарку, — ответил Лазарев невозмутимо.

— А вот меня подобная информация смогла каким-то образом обойти стороной. И почему ты мне не сказал, что я его блокирую просто одним своим присутствием? Пока до меня дошло, что происходит, я чуть мозг себе не вскипятил, — сжал губы Иван, складывая руки на груди. — Я себя таким идиотом лет тридцать уже не чувствовал. Гаранин задавал вполне логичные вопросы, ответы на которые я не знал. И что ещё я делаю просто потому, что являюсь потомком твоих суперсолдат из лаборатории?

— Конкретно с Романом? Когда ты его заблокировал, он ощутил небольшой дискомфорт, даже, наверное, боль, — задумчиво ответил Эд.

— Насколько сильную? — уточнила сидевшая рядом Ванда.

— По десятибалльной шкале? Семь, может, восемь, в зависимости от того, насколько близко вы находились друг от друга. Но всего на пару минут. Обычно этого шокового состояния хватало, чтобы срубить голову противнику, — пожал плечами мой очень добрый и заботливый старший братик. — Этого больше не повторится. Ты не воспринимаешь его как врага, поэтому в болевой шок вводить не будешь. Но блокировка будет сохраняться.

— В таком случае он вёл себя вполне достойно, — задумчиво проговорил Рокотов.

— Так как прошла встреча? — вновь спросил я.

— Я не могу сказать ничего плохого про Романа Гаранина, — ответил после небольшой паузы Иван. — Но могу дать практически стопроцентный прогноз, что долго в Гильдии он не протянет. Год, максимум два. Не надо быть эрилем, чтобы понять, ему там не место. А теперь вернёмся ко мне, — и он снова посмотрел на Эдуарда. — Что ещё я должен знать о себе?

— Ваня, я не знаю, — Эдуард развёл руками. — Все подобные качества касаются только и исключительно эфиритов. Тогда это было необходимо, сейчас уже не очень. К тому же я понятия не имею, какие вложенные качества передались потомкам. Что-то могло измениться. Я по понятным причинам не мог проверить, сам понимаешь. Так что некоторые вещи можно вычислить только опытным путём. Например, мы знаем, что блокировка работает.

— Замечательно, — протянул Рокотов и, развернувшись, пошёл к выходу. — Эдуард, ты идёшь? Расчехляй свою походную лабораторию. Мне нужно выяснить, что ещё я могу делать просто потому, что существую, чтобы больше не попадать в подобные неприятные для себя ситуации.

— Мне кажется, мы живём в очень нездоровой обстановке. Нас окружают одни психи, — тихо проговорила Ванда, как будто только что это осознала.

Глава 21

Следующая неделя представляла собой бесконечные прыжки, падения, и разбор таких понятий, как узда, седло, шенкели, шлюссы и тому подобное. А также то, что узда имеет металлическую основу, которая может поранить губы лошади, и что я должен об этом постоянно помнить.

Всё это время я налаживал контакт с этой скотиной Матисом. Под конец недели у меня начали появляться смутные сомнения — не очередной ли это оборотень в теле жеребца. А всё потому, что конь был каким-то уж очень умным и очень полюбил издеваться надо мной. Особенно он любил бодаться. Когда я отворачивался, чтобы что-то сделать, например, почистить скребок, сидя при этом на корточках, эта свинья подходила сзади, очень тихо и осторожно, и лбом толкала меня так, что я падал, чаще всего лицом в не слишком приятные места.

Лена уже даже не смеялась, она только прикусывала костяшки пальцев, но её глаза в этот момент просто искрились. Ей, кстати, шло, она в такие моменты становилась очень хорошенькой.

И вот настал час икс. Я уже научился седлать и рассёдлывать Матиса, но пока не садился на него верхом. Эдуард с Леной о чём-то пошушукались и решили начинать уроки наподобие манежа, где движением лошади должен руководить на первых порах тренер.

Но мы договорились: для того чтобы передать ей повод, я должен буду к ней подъехать.

Как на многочисленных тренировках, я вскочил в седло. Мысленно поаплодировав себе, я невольно глянул вниз. Ой, мамочки! Как же высоко! Я застыл в седле, судорожно сжимая в руках поводья. Матис в это время стоял как истукан, даже с ноги на ногу не переминался. Я зажмурился.

— Дима, дай шенкеля только легонько, — голос Эдуарда звучал сквозь шум крови в ушах. — Дима, расслабься, — я отрицательно помотал головой. По движению поводьев в руке понял, что конь сделал то же самое. — Хорошо, я сам.

Я приоткрыл один глаз и увидел, как к нам подходит Эдуард, что-то говоря, обращаясь к коню. Лена стояла неподалёку, с интересом глядя на это безобразие. Матис покосился на Великого Князя и, словно почувствовав, что тот хочет подчинить его себе, зажмурился.

— Нет, это просто поразительно, у меня слов нет, — Эдуард негромко рассмеялся. — И как же вы так быстро спелись?

— Распевки помогли, — ответил я слабым голосом, подозревая, что веду себя как идиот. Сижу на коне, конь стоит, не двигаясь, и мы оба делаем вид, что так и надо.

— Дима, дай шенкеля и шагом к Елене, — я покосился на Эда, как недавно это сделал Матис. Глубоко вздохнув, легонько стукнул Матиса бёдрами.

Всё-таки коню надоело стоять, потому что он сразу же отозвался на команду и направился к уже уставшей ждать Долговой.

— Ну, наконец-то, — Лена протянула руку и забрала у меня поводья, прикрепляя к ним удлинитель.

В принципе, всё прошло неплохо для первого раза. Я старался, как мог, привыкая к движениям коня, напрягая мышцы при каждом его шаге. Занятия с Рокотовым мне здорово помогли, и никакого особо дискомфорта в ногах и заднице после дня, проведённого в седле, я не чувствовал. Но вот плечи, шея и спина болели так сильно, что я вспомнил, что это такое — напрягать особо нетренированные мышцы.

В душе я простоял под тёплой водой, наверное, с полчаса, чтобы неприятные и уже забытые ощущения хоть немного отпустили. Интересно, почему так вышло? На занятиях я никогда не халтурил, да и не смог бы, Иван это сразу заметил бы. Поэтому было немного странно.

Выйдя из ванной, я остановился, разглядывая кровать.

— А ты что здесь делаешь? — я смотрел на кошку Лены, которая развалилась у меня на постели и мирно дремала. Услышав мой голос, кошка приоткрыла один глаз и, выразительно зевнув, вытянулась во весь свой кошачий рост и снова упала, перевернувшись на спину. — Нормально, конечно. А мне обещали, что ты из конюшни не будешь выходить.

На этот раз Матильда вообще на меня не отреагировала. Ладно, отнесу её хозяйке, а то ведь явно переживать станет. Надев свободные домашние штаны и майку, я осторожно разбудил кошку. Она снова зевнула, глядя на меня осоловевшим взглядом.

— Решишь поцарапать, выкину в окно, — предупредил я её, аккуратно поднимая на руки. Кошка неожиданно заурчала и потёрлась о мою щёку. Она сидела послушно и не выпускала когтей, словно поняла то, о чём я ей сказал.

Выйдя из дома под пристальным взглядом удивлённого дворецкого, я вошёл в конюшню и поднялся по лестнице, остановившись перед дверью этой небольшой квартирки. В принципе, Матильду можно было оставить на пороге, но мне жутко захотелось передать её лично в руки Лене.

Стукнув два раза и сразу же открыв дверь, как это всегда делал Саша, я ввалился в комнату к молодой девчонке, даже не задав себе вопроса о том, насколько это неприлично.

Лена взвизгнула и вскочила с кровати, закутавшись в простыню.

— Я не подумал, прости, — и я запоздало отвернулся, но потом, поняв, что это уже неактуально, снова повернулся к девушке. — Вот, забери свою кошку. Она, в отличие от тебя, прекрасно понимает, что жить в доме гораздо лучше, чем ютиться здесь. Вот только комнату она выбрала для ночлега почему-то мою. — Я протянул мявкнувшую кошку Лене. Девушка прижала Матильду к себе, испуганно глядя при этом на меня. — Да не переживай, это же кошка. И гуляет сама по себе, — улыбнулся я, стараясь её успокоить.

— Извини, я не думала, что она в доме гуляет. Решила, что, как обычно, носится по улице, — пробормотала Лена. Напряжённые мышцы прострелило болью, и я поморщился, потирая шею, пытаясь разогнать спазм. — Тебе плохо?

— Да не особо. Просто мышцы спины и шеи болят, что странно, я вполне тренированный парень, — я пожал плечами, сразу же пожалев об этом, потому что шею снова прострелило.

— Ты просто сильно напрягался сегодня, и как бы я ни говорила тебе, что лошадь — это не мотоцикл, сидеть правильно ты так и не научился. Тебе сделать массаж? — неожиданно спросила она.

— А ты умеешь? — я подозрительно покосился на неё. Я и сам об этом думал, но все волки, включая Рокотова, укатили в Тверь. Как они сказали — немного развлечься. Ванда с Егором начали работать в компании по обслуживанию приёмов, и их сейчас не было в поместье, а Эдуард сказал, что не умеет и учиться не собирается.

— Да, — Лена уверенно кивнула. — Только оденусь, если ты не против. — Она схватила вещи, разложенные на стуле, и скрылась за дверью, ведущей в душевую кабинку. Я тем временем стянул с себя майку и лёг на кровать, отмечая, что даже такое нехитрое действо начинает приносить облегчение.

— Ну вот, я готова приступать, — раздался жизнерадостный голос у меня над ухом. Секунда, и я почувствовал первые робкие прикосновения. — Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, — весёлым голосом начала читать известный детский стишок Лена, выводя на коже спины соответствующие линии.

— Ты издеваешься? — я приподнялся и посмотрел на весёлые искры, пляшущие в её глазах. Не выдержав, рассмеялся, падая обратно на подушку. — Ладно, я пойду, а то уже поздно…

— Извини, не смогла удержаться, — хихикнула Лена. После чего начала разминать затвердевшие мышцы сильно и вполне уверенно.

— Почему ты занимаешься этим? — спросил я, чтобы заполнить неловкое молчание.

— Чем?

— Ездишь по всему миру с лошадьми, тренируешь богатых придурков вроде меня.

— Это работа, ничуть не хуже, чем любая другая, — спокойно ответила она.

— Это опасно. Тебя могут… обидеть. Только не говори, что к тебе ни разу не приставали.

— Всякое было, но пока мне везло, всё обходилось.

— Так всё-таки зачем? — я чувствовал её руки, скользившие по моей спине, и едва сдерживался, чтобы не провалиться в блаженную дремоту.

— Я хочу поступить в ветеринарную академию в Москве. Она считается лучшей в мире, но там только платное обучение, а моя семья не настолько богата, — в голосе Лены звучало напряжение, природу которого я не мог понять.

— И давно ты так… путешествуешь? — наконец, подобрал я верное слово.

— Скоро два года.

— Но, извини за бестактность, тебе же не больше восемнадцати лет? Неужели твои родители спокойно отпустили практически ребёнка на такую опасную работу, даже несмотря на то, что семья небогата? По-моему — это перебор, — я приподнялся на локтях и посмотрел на неё.

— Извини, но это не твоё дело, — холодно ответила Лена, убирая руки с моих плеч.

— Да, ты права, это не моё дело. Прости. Просто я хочу понять…

— Потому что они мертвы, доволен? — еле слышно проговорила она, а мне стало неловко. Я сразу заткнулся, даже не извинившись за бестактность.

Молчание затянулось. Мы пристально смотрели друг на друга. Никто первым не хотел отводить взгляд.

— Вы с Вандой встречаетесь? — первой нарушила молчание Лена таким тоном, будто ничего не произошло.

— Что? Нет, мы просто друзья. Она с Егором мои лучшие друзья. Поверь, её никто, кроме одного единственного человека в этом плане не интересует. Можешь поинтересоваться, вдруг случится чудо, и она хоть кому-нибудь откроется. Вы вроде неплохо ладите, — отвернувшись, я снова лёг, пытаясь расслабиться.

Напряжение отпустило, и я перевернулся на спину, чувствуя, что начинаю засыпать. Последнее, что запомнилось, — как меня накрыли лёгкой простыней.

— Дмитрий Александрович, — до меня донёсся голос Николая, прозвучавший после требовательного стука в дверь. Лена открыла, впустив дворецкого. Николай цепким взглядом осмотрел нас и, не обнаружив ничего компрометирующего, произнёс: — Вам звонит господин Гаранин.

— Давай трубку, — я протянул руку, снова закрывая глаза. — Интересно, что Ромке нужно в такое время? Дошло, наконец, что перстень разряжен и нужно уже что-то делать?

— Это не Роман Георгиевич, — терпеливо пояснил Николай. — Георгий Ярославович ожидает на линии в вашем кабинете. Эдуард Казимирович уже ждёт вас там.

Я резко распахнул глаза и вскочил на ноги, мгновенно просыпаясь. Схватив со стула майку, выскочил из комнаты, побежав в сторону дома. А вот и долгожданная реакция со стороны Гаранина. Долго же он соображал.

В кабинете меня действительно ждал Эд, задумчиво глядя на телефон.

— Что ему нужно? — поинтересовался я.

— Не знаю. Наверное, поблагодарить, что делаешь его жизнь более насыщенной, — усмехнулся Эдуард.

— Наумов, — сказал я, нажимая на кнопку, сразу же переключив наш разговор на громкую связь.

— Ты малолетний паршивец, — разнёсся по кабинету голос старшего Гаранина. — Тебе что от меня нужно? Я глазам своим не поверил, когда ты вышел из тени и поставил жирную точку в своих махинациях, больше не таясь и не скрываясь за подставными лицами.

— Я вас предупреждал, чтобы вы не смели угрожать ни мне, ни моим друзьям, — спокойно ответил я Георгию, тщательно скрывая злорадство.

Гомельский сделал завершающий удар почти месяц назад, утопив этого урода окончательно. В очередной раз оставляя практически ни с чем. Мы получили довольно крупную прибыль, кроме удовольствия, разумеется. Ну не зря же я биржи караулил в ежедневном режиме больше полугода.

— Ты пожалеешь об этом…

— М-да, мне, конечно, говорили знающие люди, что до Гараниных доходит слишком долго, и они частенько трижды наступают на одни и те же грабли. Но, Георгий, ваше упрямство и настойчивое желание заставить меня не забыть о вас и пристально следить за всеми вашими делами просто поражает. Скажите спасибо, что я оставил вам дом и немного средств для существования, — я уже не скрывал усмешки.

— Нам нужно всё обсудить, встретившись лично, — уже более спокойно проговорил Георгий после небольшой паузы.

— Нет. Я не хочу ни слышать о вас, ни тем более вас видеть. И, Георгий, не возвращайтесь в страну. За этим я прослежу отдельно. Оставьте любые попытки воздействовать на меня и моих друзей, и тогда, возможно, я даже закрою глаза на то, что вы, как таракан, выживете при очередном экономическом кризисе и снова начнёте ползти в гору.

— Мы с тобой не закончили! — рявкнул Гаранин и отключился.

Раздались короткие гудки. Мы с Эдом в очередной раз недоумённо переглянулись.

— Мне послышалось или он в очередной раз начал мне угрожать? — осторожно спросил я.

— Очень странный звонок, — Эдуард задумчиво посмотрел на телефон. — Гаранин, возможно, и идиот, но он явно не станет просто так напрашиваться на очередные неприятности, причём на ровном месте.

— И что ты предлагаешь?

— Как бы ни прискорбно это звучало, но ничего. Георгий явно пытался вывести тебя на конфликт или услышать какие-то более существенные угрозы в свой адрес. Не знаю, правда, зачем ему это нужно, — Эдуард задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Будем наблюдать и держать руку на пульсе. Переговори с Гомельским. Если он увидит какие-то нездоровые шевеления со стороны Георгия, мы должны знать об этом первыми.

* * *

— Что читаешь? — В кабинет вошёл Женя и сел напротив Гаранина. За прошедшее время Ожогин стал неотъемлемой частью жизни Романа, и ему позволялось очень много. Например, вот так бесцеремонно врываться в его кабинет, несмотря на взвинченное после общения с Савиным состояние.

— Отчёт по «Стильному Волку». Скажи, почему я всё это до сих пор терплю? — глава второй Гильдии отбросил от себя бумаги и уставился на своего помощника. — Меня Демидов уверял, что модельер быстро потеряет ко мне интерес. Но пока всё, что происходит, говорит об обратном. Он всё, что касается модельного дома, тащит мне на ознакомление, как будто я в этом что-то понимаю! И, самое главное, делает это лично.

— Смени офис. Савину просто не нужно напрягаться, чтобы до тебя добраться. Всего-то перейти дорогу, чтобы оказаться у тебя, — хмыкнул Женя. — Я знаю о тебе всё, ну практически всё. О своём детстве и отношениях с отцом ты даже под пытками отказываешься рассказывать. Но я до сих пор не могу понять, что творится у тебя в голове, — Ожогин пододвинул к себе папку и, открыв её, начал рассматривать фотографии с прошедшей несколько дней назад фотосессии. Бросив их на стол, он раскрыл готовящуюся к выходу в печать статью и покачал головой. — Ты что-нибудь делать собираешься?

— С чем?

— С этим? — Женя раскрыл разворот и положил его на стол перед Романом. — Позвони ей.

— Нет, — покачал головой Роман, глядя на фотографию Ванды. На глянцевой картинке девушка была облачена в свадебное платье. Обнажённые плечи, шея и глубокий вырез на груди и спине сочетались с какой-то непонятной невинностью, отчего вульгарным или слишком откровенным это платье не выглядело.

— Да что не так-то? Я, может, не Демидов, но тоже всё прекрасно вижу и осознаю. Ты меняешься. Верни мне того Гаранина, к которому я устраивался на работу после сходки у Муратова. Мне, конечно, работать с холодной сволочью, которой ты постепенно становишься, гораздо легче, но не слишком приятно. Позвони ей, — начал давить Ожогин на своего босса.

— Слишком много времени прошло…

— Она до сих пор носит твой подарок, — и Женя ткнул пальцем в фотографию, где на руке Ванды было отчётливо видно кольцо с крупным изумрудом. — Просто возьми трубку и позвони. Иначе всё закончится именно этим, — он снова показал на фотографию.

— Я не могу, — Роман покачал головой.

— «Три представителя из двадцатки самых завидных женихов России обратились к нам в редакцию, чтобы выяснить, кем всё-таки является эта девушка. Но мы не вправе раскрыть эту информацию. Всем нам известно, что такие люди всегда добиваются своего и не отступят на половине пути, задавшись целью добиться внимания прекрасной незнакомки. Неужели мы скоро сможем увидеть это восхитительное платье не в журнале, а в реальной жизни…» — процитировал Ожогин то, что было написано в конце статьи. — Вот этим всё закончится. Она выйдет замуж, родит трёх великолепных карапузов и редко в пасмурные и дождливые дни будет вспоминать одного дегенерата, который так ни разу ей не позвонил.

— Почему именно трёх? — Роман поднялся на ноги и повернулся к сейфу, стоявшему у него за спиной. Открыв тяжёлую дверь, начал внимательно рассматривать содержимое.

— Почему-то мне так кажется. Считай, что я открыл в себе очень глубоко спящий дар эриля.

— Ты зачем вообще пришёл? — повернулся к нему Роман, пристально глядя Жене в глаза.

— Я узнал, где находится третий артефакт «Феникс», — выпрямился Ожогин на стуле, рассматривая напрягшегося Гаранина. — Три года назад на чёрном рынке в Сингапуре он был приобретён Джейсоном Моро за очень символическую сумму в триста тысяч золотых. Артефакт не тёмный и нестабильный, поэтому его стоимость была невелика. По моей информации, он до сих пор находится у него. Но вроде бы на своём традиционном приёме богачей Моро собирается совершить сделку, продав его неизвестному коллекционеру.

— Позвони Силину, скажи, что мы в деле, — холодно ответил Роман. — Пусть занимаются своим кинжалом, который им спать спокойно не даёт, я попробую достать артефакт. В крайнем случае, узнаю, кому именно он приглянулся. Отбери двенадцать человек и состряпай для нас красивую легенду, по которой мы можем проникнуть в дом, отдельно от воров и мошенников. Вылетаем завтра. Ты остаёшься здесь, — Рома начал отдавать распоряжения, просчитывая в голове, что до приёма осталось меньше двух месяцев. В принципе, должно хватить на подготовку. Особенно, если учесть, что с расписанием мероприятий и частично картой поместья он уже знаком. Ему как-то удалось побывать на этом сборище в качестве гостя, когда он всё ещё числился наследником Древнего Рода Гараниных.

— Ты ей позвонишь? — скрупулёзно записав задания в свой ежедневник, поинтересовался Евгений.

— Да. Ладно. Хорошо! — Гаранин провёл рукой по лицу. — После того как вернёмся из Фландрии. Как же я ненавижу эту страну. В ней людей, жаждущих меня убить, гораздо больше, чем на родине, — процедил он.

— Отлично, — Женя встал на ноги и громко захлопнул блокнот. — Твой вылет завтра в десять вечера.

* * *

— Мелкий ублюдок! — Георгий Гаранин бросил телефон на стол и посмотрел на сидевшего вместе с ним в кабинете Игоря Максимовича Клещёва. — Как же я его ненавижу! Когда придёт время, я удавлю этого щенка голыми руками. Если бы не его вмешательство несколько лет назад, то ничего этого бы не было.

— И что тебе дал этот звонок? — спросил его Клещёв.

— Многое. Например, я теперь уверен, что, если не попадусь ему на глаза, он не станет мне мешать, — Гаранин сжал кулаки, поднимаясь из кресла. — И то, что этот гадёныш не даст мне в ближайшее время вернуться в Россию, поэтому у меня временно будут связаны руки.

— И тебя не тревожит, что ты остался ни с чем? — Клещёв удивлённо посмотрел на него.

— Это, конечно, неприятно. Но я не идиот и смог подстраховаться. Восстанавливаться придётся несколько месяцев, но больше половины я верну, правда, придётся поработать, но ничего критичного не произошло. Что с Романом?

— Ничего. Я не могу к нему подобраться. Ни физически, ни юридически. Его офис, из которого он практически не вылезает — самая настоящая крепость с таким количеством защитных чар, что пробиться внутрь без разрешения практически невозможно. А гильдейский сброд, который сейчас на него работает, почему-то очень негативно относится к смене руководства. Чем он их так привлекает, мне непонятно, — Клещёв развёл руками.

— Почему его дело до сих пор не рассматривается в Верховном суде? Я дал тебе все необходимые документы, чтобы начать процесс, — недовольно спросил Гаранин.

— Документы не доходят до Верховного суда, их заворачивают где-то на полпути. У него есть очень серьёзный покровитель, который явно за этим следит и не позволяет, чтобы это дело в принципе открывалось. Может, тебе не нужно было на него так откровенно давить в своё время? Что бы ты конкретно потерял, если бы просто закрыл вопрос о женитьбе?

— Я признаю, что тогда погорячился, — Гаранин протёр глаза. — Но я даже подумать не мог, что этот мелкий паразит со своей собакой настолько испортят мне сына! Роман никогда мне не перечил, и я не думал, что всё зайдёт так далеко, — Георгий сжал и разжал кулаки, стараясь взять себя в руки.

— Ты погорячился. И сейчас у нас нет поддержки Совета Гильдий! Русаков, Кляйн и Мишин — мертвы. Не говоря уже о десятке менее значимых, но полезных людей, на которых твой сын открыл охоту в своё время и убрал из игры. И ты упустил девчонку, отец которой мог оказаться очень полезным для нас человеком. Гоша, ты идиот, прости за грубость, — скривился Клещёв.

— Раздобудь артефакт и просто сотри с лица земли эту чёртову Гильдию, если по-другому подобраться к моему сыну не получается, — прошипел Гаранин.

— Он нужен нам не для этого…

— Без торговцев, мошенников и, самое главное, банд этот артефакт нам в принципе никогда не понадобится. Проклятый Наумов! Это он во всём виноват! Я однажды доберусь до него и сделаю чучело из его проклятой псины! — Гаранин выдохнул и продолжил уже более спокойно. — У меня только что родилась идея. Мне нужен Романов и Меркулов. Надо просчитать некоторые вероятности. А пока займись артефактом и, Игорь, не возвращайся без него.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный маг. Книга 5. Осознанный путь

Content

Тёмный маг. Книга 5. Осознанный путь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene