Алекс Ключевской, Илья Ангел

Тёмный маг. Книга 6. Безумный путь

Глава 1

Я зашёл в вестибюль неприметного трёхэтажного серого здания и огляделся. Здесь было пусто, лишь у противоположной от входа стены, где располагался вход в основные помещения, стоял стол и всего лишь один охранник. Это был мужчина средних лет, который что-то увлечённо читал, лишь изредка лениво подглядывая на мониторы, стоявшие перед ним.

Кроме нас посетителей не было, лишь пара сотрудников, шедших впереди, кивком поздоровались с охранником и сразу двинулись в сторону лестницы, не предъявив никаких опознавательных документов. Просто охренительная охрана, чего уж там. Эдуарда, вон, сейчас удар хватит. У него даже лоб покраснел и уши. А может быть, на то и расчёт? Зачем тратиться на дорогую охрану, если самое опасное на сегодняшний день существо на нашей планете сейчас само тапки склеит от увиденного?

— О, Прекраснейшая, какое же это убожество, — простонал Эдуард. — Они сделали из здания, которое поражало своей строгой элегантностью и давило, навевая ужас прямо с порога, безликое серое нечто, — Эд брезгливо рассматривал вестибюль главного здания Государственной Службы Безопасности, старательно не глядя в сторону охранника. Видимо, чтобы действительно не схлопотать инфаркт. — Здесь даже защитный контур никто не обновлял уже несколько столетий. А текущий ремонт делался, похоже, зубилом, потому что я отсюда вижу прорехи в охранной системе самого здания. А ведь год, который я отвёл Громову на приведение моей Службы в надлежащий, вид уже практически прошёл.

— Ты о текущем ремонте здания ему не говорил, — ответил я тихо, покосившись на Эдуарда. Он сам вызвался сопровождать меня на встречу с Громовым, о которой Андрей Николаевич просил несколько дней назад. С одной стороны, я был рад, что Эд пошёл со мной. А с другой — опасался очередной стычки между Эдуардом и Громовым.

— Я не думал, что всё настолько плохо, — мрачно сказал Эд и решительно направился к столу охранника, который только сейчас обратил внимание на нас.

— Дмитрий Наумов и Эдуард Пастель. Нам назначено, — я обогнал Эдуарда и первым подошёл к столу, обращаясь к сидевшему за ним мужчине. Он внимательно нас осмотрел и вытащил из ящика какой-то электронный прибор.

— Приложите ладонь к экрану, для подтверждения личности, — равнодушно проговорил охранник.

Я пожал плечами и приложил ладонь к сканеру. По коже пробежали мурашки, это магическая составляющая прибора считывала нужные ей показания. Спустя примерно полминуты сканер пискнул и загорелся зелёным светом. Тогда я отступил в сторону, уступая место Эдуарду.

Он протянул ладонь к прибору, заметно сомневаясь. Вот сейчас должна состояться полноценная проверка состоятельности его легенды, созданной умельцами Первого Имперского банка. Говорят, эти сканеры невозможно обмануть. Прибор считывал информацию с ладони Эда гораздо дольше, чем с моей. Прошла минута, и даже охранник начал поглядывать на него с изумлением. Но вот он пискнул и, слегка дрогнув, загорелся зелёным светом. Мы с Эдом облегчённо выдохнули. Надо же, а я даже не заметил, как задержал дыхание.

— Держите, — охранник спрятал сканер обратно в стол и выдал нам два бейджа, на которых значилось «Посетитель». Ещё раз посмотрев на нас, как мне показалось уже более внимательно, он придвинул нам журнал. — Распишитесь и укажите время.

— Эм, хорошо, — я поставил размашистую подпись в графе напротив своего имени и взглянул на часы. Десять часов утра, как мы и договаривались. Поморщившись, Эд взял ручку и расписался в указанном месте.

Охранник почти сразу же потерял к нам интерес и потянулся за оставленной ради нас газетой.

— Куда нам идти? — спросил я, недоумённо глядя на него. Эдуард молчал, но мне показалось, что ещё немного и у него дым из ушей повалит. Охранник поднял на меня взгляд, и я быстро уточнил: — У нас встреча с Громовым Андреем Николаевичем.

— Кабинет триста двадцать один, третий этаж, — ответил охранник и уткнулся в газеты.

— Спасибо, — я криво улыбнулся и, схватив Эда за локоть, потащил его в сторону главной лестницы. Взгляд, который застыл на красивом лице моего старшего брата, не предвещал никому ничего хорошего. — По прошествии стольких веков от былого величия этого места не осталось и следа. Похоже, его целенаправленно уничтожали вместе с Тёмными. Смирись, вот прямо сейчас ты ничего не сможешь изменить.

— О какой безопасности страны может идти речь, если они о собственной безопасности не могут позаботиться, — процедил он сквозь зубы.

— Эд, даже если ты взорвёшь это здание и на его месте отстроишь новое, сразу ничего не изменится. Нужно время, — я покачал головой и остановился возле неприметной двери в конце коридора на третьем этаже. — Так, нам сюда, — стукнув два раза, тут же открыл дверь. — Можно?

— Дмитрий Александрович, входи, — из-за стола, расположенного в довольно просторном кабинете, поднялся Громов и подошёл ко мне, пожимая руку. — Эдуард Казимирович, вас я не ожидал увидеть, — мне показалось, что в его голосе прозвучали обречённые нотки. — Проходите, присаживайтесь. — Он указал нам рукой на стулья, расставленные вокруг стола. Подождав, когда мы расположимся, Громов занял своё место. Эд был на удивление молчалив, лишь не сводил пристального взгляда с начальника Службы Безопасности. Чувствую, что гром грянет немного позже.

— Что-то случилось? — я прервал битву взглядов между Эдуардом и Громовым. — Почему мы не могли встретиться в моём поместье?

— Я хотел обсудить несколько вопросов уже на моей территории, — натянуто улыбнулся Громов, переводя на меня взгляд. — Егор Дубов уже окончательно определился с местом своей будущей работы, и с сегодняшнего дня, как вам, наверное, известно, начинает стажировку. Ванда пока взяла паузу и сказала, что встретится со мной через три дня. Как вы знаете, наш контракт заканчивается ровно через месяц, когда всем вам исполнится восемнадцать лет, и уже сейчас я хочу знать, что именно ты решил насчёт службы здесь?

— Я вам уже ответил на этот вопрос год назад, и если бы изменил своё решение, то сразу же вас об этом уведомил, — нахмурившись, посмотрел я на Громова. — И это можно было спросить даже по телефону, не обязательно было назначать официальную встречу.

— Всё могло измениться за прошедшее время, — пожал плечами Андрей Николаевич, откидываясь на спинку своего кресла. — Например, Вишневецкая пока ничего не решила, хотя полтора года назад ответила мне согласием.

— И это ваша вина, — подал голос Эдуард, чуть подавшись вперёд.

— Да, я помню об этом. Вы мне не даёте забыть о моём промахе, напоминая постоянно о случившемся у Муратова, при каждой нашей встрече, — ядовито ответил Громов. Я только глаза закатил: начинается. — Я рад, что твоё мнение не изменилось. — Андрей Николаевич повернулся ко мне. — Раз решение осталось неизменным, то по достижении тобой совершеннолетия, думаю, можно сразу же приступить к службе, без каких-либо ограничений. Рокотов заверил меня, что все необходимые навыки вы с ним изучили, и какого-то специального обучения не потребуется. Ну а нюансы можно изучить непосредственно на практике. Могу до этого времени предложить тебе, как Егору Викторовичу…

— Офицерскую клятву можно принимать с шестнадцати лет, и, как я понял, это правило не менялось с того момента, как я погрузился в стазис, — прервал Громова Эдуард.

— Разумеется, — серьёзно проговорил Андрей Николаевич. — Только по закону юридически вступление в должность мы можем оформить исключительно с восемнадцати лет.

— Лучше сделать это сейчас, — мы с Эдом всё обговорили ещё вчера вечером, и я принял решение. — Принести офицерскую клятву. Чтобы потом осталось только оформить юридические аспекты.

— Это несколько неожиданно для меня, — задумчиво протянул Громов. — Но, я думаю, мы можем на это пойти.

— Настоящая офицерская клятва для мага, тем более для Лазарева, отличается от той, что вы приносите сейчас перед поступлением на службу, — проговорил Эдуард, поднимаясь из-за стола и подходя к окну, заложив руки за спину. — Именно для того, чтобы принять у Димы клятву, я сейчас нахожусь здесь. А вот когда я окончательно разберусь с защитным контуром и ритуальной комнатой, то буду настаивать, чтобы настоящий ритуал служения принял каждый офицер, Андрей Николаевич, включая вас.

— Разумеется, — сжал губы Громов, всем своим видом показывая, что явно не пребывает в восторге от Эдуарда, который, только переступив порог этого здания, начал устанавливать свои порядки.

— Вас что-то не устраивает? — повернулся Эд к хозяину кабинета. — Я ознакомился с той клятвой, которую дают ваши сотрудники. Как бы я ни относился к Гильдиям, но их ритуалы Служения более продуманные. Для обычных сотрудников это приемлемо, но не для офицера, решившего посвятить жизнь защите своей страны.

— Я не сказал, что меня что-то не устраивает…

— Тогда я хочу спуститься в подвал и посмотреть, что осталось от ритуальной комнаты, — Эдуард отошёл от окна и направился к входной двери.

— Подвал закрыт, и никто на моей памяти ни разу не смог открыть туда проход, — поднялся на ноги Громов.

— Конечно, ведь зайти туда может только Лазарев, — чуть ли глаза не закатил Эд. — Если кто-то, конечно, не додумался изменить защиту. Например, мой младший брат.

С этими словами он вышел из кабинета и уверенно дошёл до конца коридора, открывая неприметную дверь с надписью: «Аварийный выход». Дверь вела на лестницу. Дойдя до первого этажа, Эд свернул налево, прошёл по короткому коридору до ещё одной безликой двери, за которой начиналась лестница в подвал.

Эдуард шёл быстро, постоянно хмурясь, и мы с Громовым пытались не отставать от него. А то пройдёт ещё через какой-нибудь потайной ход, о котором даже начальник Службы Безопасности не знает, и где мы его будем искать?

Войдя в подвальное помещение, Эдуард остановился, вглядываясь в темноту, откуда тянуло сыростью и затхлостью. Постояв несколько секунд, Эд решительно двинулся вперёд. Сразу за поворотом располагались массивные железные двери с великолепным орнаментом в виде двух волков, стоявших на задних лапах мордами друг к другу.

Вытащив из кармана небольшой складной ножик, Эдуард провёл лезвием по ладони и приложил руку к небольшой едва заметной выемке. Меня снова передёрнуло, когда я увидел этот нож. Это неправильно, так не должно быть. По лёгкому отвращению, промелькнувшему по лицу Громова, я понял, что, как бы он ни относился к Эдуарду, но этот проклятый нож подействовал на него также, как всегда действовал на меня. Простой нож в руках у Великого Князя вызывал диссонанс ещё больший, чем его короткие волосы.

В этот момент от двери начало исходить красноватое свечение. В царящей вокруг тишине лязгающий звук открывающихся замков показался мне очень громким. Раздался щелчок, и створки распахнулись, чуть не задев Громова, пристально следившего за каждым движением Эдуарда.

— Подождите здесь, я должен оценить масштаб трагедии, — странным голосом проговорил Эд и первым шагнул в тёмный коридор.

Вспыхнул светильник, и по мере того, как он продвигался к дальней двери, в конце довольно длинного коридора, зажглось ещё с десяток висящих под потолком шаров. Эдуард шёл не спеша, попутно открывая двери, расположенные по бокам коридора. В комнаты он не заходил, лишь внимательно разглядывал то, что находилось внутри.

Дойдя до последней двери, расположенной напротив входа, Эд отпер её и зашёл внутрь. Подул ледяной, пронизывающий до костей ветер, принося с собой приятный фруктовый аромат, и двери, ведущие в этот коридор, с грохотом закрылись. Я несколько раз их толкнул, но лишь убедился, что они плотно закрыты.

— Какой ещё вопрос вы хотели со мной обсудить? — нарушил я напряжённую тишину, поворачиваясь к хмурившемуся Громову. Голос эхом отразился от стен, создавая ещё более гнетущую атмосферу.

— Я думаю, это не то место, где следует обсуждать текущие дела, — шёпотом ответил начальник Службы Безопасности, и в этот момент двери снова распахнулись, и к нам вышел Эд.

— Всё сохранилось. Я даже удивлён, учитывая во что превратилась когда-то мощная структура, — проговорил он. Повернувшись ко мне, Эдуард указал на дверь. — Ступай туда.

— Что мне делать? — прямо спросил я, ведь сам ритуал мы с ним не обсуждали.

— Ты всё поймёшь, — Эдуард отошёл в сторону, пропуская меня вперёд. — Клятва для каждого офицера своя, но общая суть едина.

— Ты со мной не пойдёшь? — посмотрел я на погрузившегося в свои мысли Эдуарда.

— Нет. Ты Лазарев и должен сам принести присягу. Я буду здесь и подстрахую, если что-то пойдёт не так, — ответил мне создатель этой Службы Безопасности. Я лишь покачал головой и повернулся в сторону открытых дверей. Вот не любил он лёгких путей. Всё обязательно нужно было усложнить.

Как только я переступил порог, и зажёгся первый светильник под потолком, резко заболела голова. Остановившись, помассировал виски, но боль только усиливалась. Наверное, это как-то было связано с тем, что находилось за дальней дверью. И я уже сомневался, что там меня ждёт привычная мне ритуальная комната.

Я медленно шёл по коридору. Голова болела всё сильнее. Постепенно в ушах появился странный гул. И тут же пришло ощущение, что мне просто жизненно необходимо было оказаться за той запертой дверью. Словно меня настойчиво кто-то звал. И я не мог противиться этому зову.

Когда я подошёл к двери вплотную, то увидел, что на чистой поверхности двери стали проступать очертания символа. Он был мне знаком. Эдуард показывал созданный им отличительный знак, который должны были носить офицеры его службы. За основу было взято око Гора. Только вместо зрачка был запечатлён находившийся в прыжке волк.

Дверь медленно и беззвучно открылась. Мне ничего не оставалось делать, кроме как войти. Едва я переступил через порог, как дверь за моей спиной резко захлопнулась.

Комната, куда я вошёл, была круглой и пустой, за исключением статуи, стоящей в центре. При беглом осмотре я не обнаружил ни одного светильника, однако в комнате было светло. Мягкий свет шёл, казалось, от самих стен.

Я подошёл к статуе поближе. Какая же она странная. Я никогда не видел ничего подобного. Выполнена статуя была из какого-то неизвестного мне материала. Абсолютно белая, она, казалось, подсвечивалась изнутри тёплым розоватым светом. Статуя изображала женщину. Однако я не мог сказать, кто это.

Подойдя ещё ближе, я увидел, что слегка ошибся. Статуя изображала не женщину, а совсем молоденькую девушку. Девушка была очень красивая, даже несмотря на то, что полностью её лица было не разглядеть из-за плотной повязки, скрывающей верхнюю часть. Видны были только изумительно чётко вылепленные губы и подбородок.

Она была одета во что-то очень лёгкое и полупрозрачное. Каким образом скульптору удалось перенести кружево, практически не скрывающее юное тело в камне? За спиной лёгкой сразу незамеченной мною дымкой, развевался плащ. Правой рукой девушка опиралась на крестовину меча, стоящего перед ней. Что это был за меч, сказать было сложно. Левая рука была заведена за спину. Обойдя статую по кругу, я вздрогнул. В заведённой за спину руке эта странная девушка держала ритуальный кинжал, копию того, что подарил мне Григорий Лазарев.

Внезапно в комнате заметно похолодало. И раздался завораживающий женский голос:

— Приветствую тебя.

— Здравствуй, — я растерялся и принялся оглядываться по сторонам. Очень скоро до меня дошло: голос шёл из статуи, и неожиданно я понял, что именно олицетворяла она собой. Прекраснейшая. Именно так, скорее всего, видел её при своей первой встрече Великий Князь Эдуард, когда впервые ступил за Грань. — Прекраснейшая.

— Я? Нет, я не та, кому ты поклоняешься, Лазарев, — раздался мелодичный смех, проникающий, казалось, в самый мозг. Я чертыхнулся, понимая, что головная боль прошла, будто её и не было вовсе.

— Тогда кто ты? — спросил я, вглядываясь в её лицо, пытаясь разглядеть черты под толстой повязкой.

— Я — олицетворение этого места, его суть. Именно таким должен быть настоящий офицер, стоящий на защите своей страны. И воин, и убийца. И беспристрастный судья, и коварный соблазнитель. И непорочный, и распущенный. И всё это одновременно. Идеальный. Каждый офицер должен быть похож на меня. Должен быть безупречным воином и одновременно с этим постоянно быть готовым всадить нож в спину. Но ты — другой. Мне это нравится. Ты не идеален, но я знаю, что именно при тебе эта структура вернёт себе былую славу и могущество. Именно поэтому я решила с тобой поговорить.

— А с другими ты, значит, никогда не говорила, — я нервно хмыкнул. Именно так обо мне отзывалась Прекраснейшая. Значит, я был не так уж и неправ в своих первых суждениях.

— Слишком долго никто не просил у меня благословения, — ответила она, а в её голосе послышалась грусть. — Но сейчас всё изменится. Потому что Лазаревы вернулись и смогут возродить своё былое величие.

— Почему ты уверена, что я смогу возродить Службу Безопасности? Это что, предсказание? — я закусил губу.

— Нет, конечно, нет. Я не предсказываю, я знаю. Я Оракул. Ты мне нравишься, — вновь раздался серебристый смех. — Такой молодой, такой страстный, непредсказуемый. Совсем не идеальный. Но это в новых реалиях пойдёт нам на пользу. Я принимаю тебя.

Неожиданно поднялся уже знакомый мне ледяной ветер, несущий в себе яркий фруктовый аромат. Свечи, которые я не заметил сразу, начали зажигаться на полу, образуя чёткую пентаграмму, в центре которой я сейчас стоял.

— Встань на одно колено и произнеси клятву, — в мелодичном голосе появились стальные нотки, и ему невозможно было не повиноваться.

— Но я не знаю… — я прервался на полуслове, потому что внезапно осознал, что все слова, которые должен был сейчас произнести, словно отпечатались в моём сознании. — Я, Дмитрий Александрович Наумов-Лазарев, клянусь всегда стоять на страже интересов своей страны, ставить эти интересы превыше интересов своих близких и моих собственных. Я клянусь делать всё для того, чтобы никакой враг ни внутри страны, ни пришедший извне не смог как-то навредить ей ни напрямую, ни опосредованно через сторонних лиц, преследуя любые мотивы и намерения. И если я замечу, что кто-то из выбранных правителей Российской Республики, возжелает сделать так, чтобы моей стране, как суверенному государству, угрожала опасность, независимо от первичных мотивов, я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы призвать этого правителя к ответу по законам моей страны. Если у меня этого не получится, то произвести наказание лично, соответственно вине.

Я замолчал, осознавая то, что только что произнёс. Это на самом деле были очень страшные слова. И только сейчас я понял, что служить буду действительно только своей стране и никому другому. А ещё я понял, почему офицеров Службы Безопасности ранее никогда не назначали напрямую, и каждый проходил через эту комнату и произносил эту страшную клятву. Нужно действительно верить в то, в чём ты клялся, стоя на коленях перед той, кто олицетворял саму Прекраснейшую, кем бы она себя ни называла.

— И пусть мои кровь и магия будут свидетелями искренности и нерушимости моей клятвы, — выдохнул я окончание этой страшной клятвы.

Прямо передо мной опустился кинжал, который Оракул держала за спиной. Я, не мешкая, разрезал им ладонь, чтобы скрепить кровью свои слова, а по комнате пронёсся поток силы, странной, знакомой, за которой едва не устремилась моя собственная. Я почувствовал жжение на правом плече, где, как я знал, сейчас проступает татуировка: око Гора с распластанным в прыжке волком. Это мои погоны, мой отличительный знак и… это мой палач, в том случае, если я однажды настолько сойду с ума, что нарушу эту клятву.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Свечи потухли, линии пентаграммы погасли, а кинжал из моей руки исчез. Тогда я встал, пытаясь понять, что ещё изменилось.

— Я могу идти? — спустя несколько минут, проведённых в тишине, спросил я, не решаясь выйти из этого места без разрешения.

— Конечно, — в голосе теперь прозвучало лёгкое удивление. Я тут же направился к двери, и она распахнулась передо мной.

— Лазарев, — я уже выходил, когда голос меня остановил.

— Да? — повернулся я к статуе.

— С тобой интересно. Приходи, когда захочешь. Я всегда смогу помочь советом. Меня создали не только для того, чтобы я отбирала достойных и карала тех, кто хотел пробраться к нам, ради своих личных целей, — снова раздался серебристый смех, а у меня мурашки по коже побежали. Что значит, карала тех, кто недостоин? Вот об этом Эду точно следовало меня предупредить.

— А как мне тебя называть? — запоздало задал я ей вопрос.

— Никак. У тайны не должно быть имени, иначе она перестанет быть тайной. Да и ещё, это не предсказание — это совет: однажды, чтобы спасти брата по духу, тебе придётся сделать так, чтобы он стал полноценным братом по крови. Не противься этому. А вот теперь всё, иди. Удачи тебе.

Выйдя из комнаты, я огляделся, потряс головой, ощущая усталость и опустошённость. Внезапно почувствовал, что хочу есть, и понёсся в сторону выхода, двери которого отворились передо мной.

— Ну как? — напряжённо спросил меня Громов.

— Нормально, — я оттянул рубашку вниз, показывая символ принадлежности к Службе Безопасности. Андрей Николаевич хмуро на меня посмотрел и отодвинул ворот своей рубашки. На обнажённой коже я увидел практически такой же символ, что и у меня, только вместо волка был нарисован обычный зрачок.

— Вот об этом я и говорил, — поморщился Эдуард. — Я займусь вами и вашей клятвой. Ты и ещё трое офицеров Службы всё-таки не маги.

— Я надеюсь, это нас не убьёт? — язвительно поинтересовался Громов.

— Всё будет зависеть от ваших истинных мотивов, — равнодушно пожал плечами Эдуард, заложив руки за спину.

— Знаешь, вот меня мог бы и предупредить. Или эта встреча тоже должна оставаться в секрете и такая же интимная, как секс? — обратился я к усмехнувшемуся Эду.

— Практически, — покачал он головой. — Она редко разговаривает с кандидатами. Скорее всего, за столько веков заскучала.

— Тогда, может, вернёмся ко мне в кабинет и обсудим насущные дела? — тихо поинтересовался Громов, глядя, как Эд запечатывает входные двери своей кровью.

— Нет, я сначала поем, отдохну, а потом мы поговорим. И желательно в моём поместье. Андрей Николаевич, портал у вас есть, поэтому, как освободитесь, прошу к нам на чай. А пока я просто хочу отдохнуть, — простонал я, впервые с моего посещения Грани осознавая, что мой источник практически пуст.

— Это логично, — задумчиво посмотрел на меня Андрей Николаевич. — Тогда до вечера. Я прибуду вместе с Егором.

— И со мной. Я, с вашего позволения, останусь и начну разбираться в том, что здесь происходит, — не терпящим возражения тоном проговорил Эдуард, разворачиваясь и первым направляясь к выходу. Посмотрев на Громова сочувственным взглядом, я пошёл вслед за Эдом, чтобы порталом вернуться в поместье.

Глава 2

Переместившись в поместье, я плотно пообедал и упал спать. Надо было спросить, что всё-таки намудрил с ритуалом Служения Эд, во время которого у меня практически полностью истощился источник. Я вообще по непонятной для моего старшего братика причине не любил пользоваться магией, и мой источник был всегда полон. Поэтому подобное чувство опустошения было мне не привычно. Проснулся я уже вечером от стука в дверь. Потянувшись, быстро оделся и открыл дверь.

— Дмитрий Александрович, пришёл Громов Андрей Николаевич. Он сказал, что вы его ждёте, — поприветствовал меня Николай. Я кивнул и побрёл в ванную. Наскоро привёл себя в порядок, и только после этого спустился в малую гостиную, где меня уже ждал начальник Службы Безопасности.

— Добрый вечер, — Громов внимательно посмотрел на меня, поднимаясь на ноги. — Надо было договориться о встрече на утро. Не думал, что принятие присяги так сильно тебя измотает.

— Ничего страшного, я практически восстановился, — махнув рукой, я сел в кресло напротив того, в которое снова усаживался теперь уже мой начальник. — А где Эдуард?

— Он решил остаться в головном здании Службы Безопасности, — поморщился Андрей Николаевич. — По крайней мере, я его не видел с момента вашего отбытия. Эдуард заперся в подвальном помещении и никого туда не пускает. Говорит, что ему нужно настроить защитный контур и залатать дыры в защите, иначе здание скоро рухнет нам на головы. Надеюсь, его интерес затронет только защитные чары.

— Не надейтесь, — тихо прокомментировал я, глядя, как в это самое время одна из горничных расставляет на столике чашки, чайник и тарелки с пирожными.

— Я уже практически смирился, — улыбнулся Громов. — Но, думаю, после того как мы официально примем вас на службу, его деятельность пойдёт всем нам на пользу. Гомельский и Эдуард считают, и я полностью согласен с их мнением, что до приёма у Моро представлять тебя в качестве офицера Службы Безопасности будет нерационально. От этого будет зависеть очень многое.

— Например, слежка на приёме за Клещёвым, если тот сумеет туда проникнуть ради получения «Феникса»? — спросил я.

— Слежка за Клещёвым не входит в твои обязанности, — напомнил мне Громов. — Если увидишь, что он действительно умудрился проникнуть на приём, позвонишь мне. Всё на этом.

— Хорошо, я так и сделаю, — ответил я рассеянно, выбирая пирожное.

— Как я уже говорил, мне необходимо обсудить с тобой одно дело, — Андрей Николаевич задумался, а затем продолжил: — Мне нужна твоя помощь, как Дмитрия Наумова — преуспевающего бизнесмена, а не как офицера Службы Безопасности, — он пододвинул ко мне папку. Я оставил идею ещё раз поесть и принялся рассматривать фотографию незнакомого мужчины средних лет, выглядевшего довольно представительно. — Это правая рука главы Гильдии Мошенников Фландрии. Элиас Викмайер.

— И зачем мне досье на фландрийского мошенника? — вежливо поинтересовался я, когда пауза несколько затянулась.

— В последний месяц Клёщев и люди его «Детей Свободы» начали более активно себя вести. Как только ты полностью переберёшься в Москву и приступишь к службе, я более детально начну посвящать тебя в дела, касающиеся этой незаконной организации. — Прямо посмотрел на меня Громов, видимо, ожидая какой-то реакции на его слова.

— Хорошо. Это ваше право. Тем более что мне нужно будет начинать вникать во многое. — Пожал я плечами. — Вы правильно сказали, Андрей Николаевич, у меня есть навыки, но нет опыта, и вот его-то мне и придётся нарабатывать, — Рокотов знал, что я принял решение пойти в СБ. И сделал всё, чтобы подготовить меня к этой службе. Во всяком случае, навыки оперативной работы и частично следственной он мне привил. Сказал, что в специальной школе большего я не получил бы, и остальное придёт с этим самым опытом.

— Да, думаю, что опыт получится обрести в кратчайшие сроки. Я не собираюсь тебя сажать, бумажки перебирать. И с этим даже Эдуард со мной не спорит, как ни странно, — Громов покачал головой. — Вернёмся к «Детям Свободы». Такой рост активности от этой организации нам пока не нужен, поэтому мы начали искать источники финансирования, потому что без денег любая активность обречена на провал. В основном спонсорская помощь идёт из-за границы, преимущественно от частных лиц, которых мы пока не смогли установить. В основном из Фландрии, а там наши возможности сильно ограничены. Также финансирование идёт от трёх старших гильдий нашего беспокойного соседа: мошенников, торговцев и воров.

— Как же я ненавижу Фландрию, — протянул я, переводя взгляд на фотографию. — У меня возникает стойкое ощущение, что большая часть проблем нашей страны произрастает из этого мелкого государства.

— Отчасти ты прав, но не стоит заблуждаться, что всё идёт только со стороны фландрийцев. Здесь и наших доморощенных идиотов хватает, и представителей других государств, — ответил Громов.

— Я так понимаю, у нас Клещёв тоже пытается подмять под себя Совет Гильдий, заполучив кормушку и поддержку банд, — задумчиво проговорил я.

— Да, и пытается он это сделать не первый год, но благодаря твоим знакомствам с Бойко и Гараниным, этого сделать у него не получается, — подтвердил мои слова Громов.

— Викмайер один из спонсоров? Именно поэтому вы его разрабатываете? Насколько мне известно, мы его можем взять только за преступление, совершённое на территории нашей страны. У себя на родине он может творить что пожелает, в конце концов, у них есть своя Служба Безопасности, — сказал я, начиная читать про этого мошенника.

— Да, совершенно верно, — ответил Громов, набирая чей-то номер по телефону. — И вот именно для того, чтобы взять его на территории нашей страны за совершённое у нас преступление, да ещё и не санкционированное Гильдией, нам и нужна помощь Дмитрия Наумова.

— А сейчас он действует автономно от своей Гильдии, гастролируя по всему миру, — прочитал я нужные сведения. — В Российской Республике, кстати, появляться опасается.

— Егор, присоединись к нам с Дмитрием в малой гостиной, — произнёс Громов в трубку и почти сразу сбросил вызов. Убрав телефон, он посмотрел на меня. — Он разработал и теперь пользуется одной интересной мошеннической схемой. Афера проста: он покупает, меняет и ворует элитных лошадей, которым перебивает чип, по которому можно считать всю информацию о лошади. При этом он перепродаёт или проводит обмен чемпионов на беспородных лошадей, подгоняя их под характеристики в паспорте, выдавая за элитную особь, информация о которой забита в чипе. Не мне вам говорить, сколько стоит чистопородный скакун, даже не чемпион.

— Как он вообще додумался до такой схемы? — спросил я, нахмурившись.

— Викмайер имеет очень большую слабость — лошадей. Точнее, у него патологическая зависимость от скачек, на которых он на протяжении последних десяти лет проигрывает целые состояния. Поэтому об элитных лошадях, не говоря уже о чемпионах со всего мира, он знает всё, — усмехнулся Громов.

— А что он делает с теми лошадьми, которые к нему попадают? — спросил я, начиная догадываться, что Андрею Николаевичу от меня будет нужно.

— Скаковых оставляет себе и сам представляет их на скачках, зарабатывая приличные деньги. Меняя им имена и все данные, естественно. А просто элитных потом продаёт на подпольных аукционах за суммы, превышающие их стартовую стоимость, — ответил Громов. — Мы связываем пик активности «Детей» именно с новым источником доходов от Викмайера.

— И он сейчас перебрался в Россию, где проворачивает свою работающую схему аферы? — уточнил я.

— Совершенно верно, — кивнул Громов.

— И что мешает вам его взять? — нахмурился я, оборачиваясь на звук шагов, увидев спустившегося к нам Егора. Он выглядел растрёпанным и слегка возбуждённым. Ну не удивительно, сегодня был его первый рабочий день, точнее, первый день стажировки.

— Ничего. Кроме того, что такое задержание будет незаконным. Викмайер гражданин другого государства, и у нас нет на него ничего, ни одной улики, — вздохнул Андрей Николаевич, кивнув Егору. — Его нужно взять с поличным на афере. Тогда у нас будут все полномочия, чтобы задержать его на неопределённо долгий срок, а то и осудить, отправив в тюрьму. Не опасаясь толпы адвокатов, которые без наличия у нас доказательств преступления разорвут нас на части.

— И я просчитал оптимальный вариант, — подал голос Егор. — Нам нужен ты и Матис.

— Вы хотите, чтобы я лично отдал в руки мошенника своего коня? — я прищурился.

— Да, мы поставим метку, по которой его можно будет вычислить и распознать, даже со сбитым чипом, если Викмайер на это пойдёт, — кивнул друг. — А он пойдёт. Девяносто девять процентов. Мало кто откажется выкупить твоего Матиса, даже со сбитым чипом.

— То есть вы предлагаете мне продать Матиса этому Викмайеру? — решил уточнить я.

— Позволить его украсть, — уточнил Егор.

— Хорошо, — проговорил я. — Но как вы собираетесь вернуть мне моего коня обратно?

— Обычно после проведения нескольких подобных сделок, Викмайер устраивает реальные торги на лошадь во Фландрии, нелегальные, разумеется, — ответил Громов. — И по метке мы сможем отследить все перемещения Матиса вплоть до подпольного аукциона, окончательно выявить все его связи в нашей стране и перекрыть один из источников дохода Клещёву.

— Мы не думаем, что это займёт много времени. Обычно на аферу у Викмайера уходит три-четыре дня, — быстро ответил Егор. — Мы успеем всё закончить до отлёта во Фландрию к Моро.

— И я так понимаю, правительство Фландрии уже дало добро на проведение операции на их территории? — я стиснул зубы.

— Разумеется. Иначе я бы вообще не предлагал эту схему, — согласился Громов.

— Нет, — я захлопнул папку и пристально посмотрел в глаза своему начальнику. — Рисковать своим конём ради сомнительной операции я не стану, да и Гомельского хватит удар, если он только узнает про подобное. Тем более что подобная кража может ударить по моим акциям, а мы всё ещё балансируем на грани после того, что устроил мой недоотчим. Я дал офицерскую клятву, и это моё решение её точно не нарушает. Я с радостью войду в состав группы захвата этого урода, но то, что вы предлагаете, для меня слишком рискованно, — спокойно сказал я, бросая папку на стол.

— А я предупреждал, что Дима не согласится, даже если процент успеха равняется восьмидесяти четырём процентам, — пожал плечами Егор.

— Разумеется, не соглашусь. Это же абсурд, хоть и с вероятностью в восемьдесят четыре процента, — добавил я.

— Есть ещё один вариант, более безопасный для Матиса, — быстро проговорил Егор, что-то чертя в это время на листе бумаги. — Но вероятность успеха зависит от многих факторов, и с теми данными, что у меня есть, не превышает семидесяти процентов.

— Говори, — и внимательно смотрел на друга.

— Можно предложить Викмайеру обмен. Запустить слух, что Наумову лошадь, которую он купил месяц назад, ему не подошла, и он ищет другую. Не менее элитную. Тогда будет два варианта: либо он украдёт то, что ты затребуешь, и отдаст тебе, либо решится на обман и подсунет лошадь с перебитым чипом. Но последнее маловероятно, всё-таки ты не какой-нибудь Романов, чтобы с тобой играть в такие опасные игры.

— И тогда Матису ничего не будет угрожать, как и Дмитрию Наумову. Но Викмайер явно потребует показать ему твоего коня перед тем, как совершить сделку. Мошенник всех мерит по себе, так что… — Громов развёл руками.

— И то, что предлагает Егор, тоже очень похоже на мошенническую схему, — я покачал головой. — Но при таком раскладе мы сможем его взять на краденой лошади, хозяина которой ещё предстоит найти, — тихо проговорил я.

— Вот в этом и проблема, поэтому процент положительного исхода такой невысокий, — Егор виновато посмотрел на меня. — Если только затребовать у него лошадь, хозяева которой уже известны.

— Это лучше, чем ничего. Тем более разговорить его вы с Эдуардом сможете без каких-либо проблем. И тогда мне потребуется помощь Наумова именно как офицера, — прямо посмотрел на меня Громов.

— Точнее, вам потребуется помощь менталиста, — хмыкнул я.

— Я этого не говорил, вы сами предложили этот вариант, — улыбнулся Андрей Николаевич. — Я правильно понимаю, ты согласен на второй вариант?

— Да, я согласен попробовать второй вариант, — кивнул я, глядя при этом на Егора.

— В досье есть список лошадей, которыми владеет Викмайер. Постарайся выбрать на обмен ту, которой у него нет. Насколько мне известно, из украденных в нашей стране лошадей нет ни одной в его личных конюшнях, поэтому проследить чип будет довольно проблематично, — деловито сообщил Громов.

— Хорошо, я ознакомлюсь и попрошу Лену помочь с выбором равноценной замены Матису. Она в лошадях разбирается лучше меня, — ответил я, снова открывая папку.

— Тогда я сейчас же даю отмашку на распускание слухов, что Наумов решился на обмен своего чемпиона. Я не думаю, что придётся долго ждать, — проговорил Громов, поднимаясь на ноги. — Как только Викмайер выйдет на тебя, свяжись со мной, чтобы мы разработали детальный план.

— Ну как первый рабочий день? — поинтересовался я у Егора, как только Громов в сопровождении Николая покинули гостиную.

— Знаешь, неожиданно сложно. Как оказалось, я отвык от общения с обычными людьми, — выдохнул он, откидываясь на спинку дивана и закладывая руки за голову. — Я столько народа со времён школы в одном месте не видел. Придётся как-то адаптироваться, налаживать контакты и поставить всем прививки от яда мантикоры, на всякий случай. Соня пока в астрале загуляла, уже больше месяца не появлялась. Боюсь, что она решит меня навестить на рабочем месте, когда вернётся.

— Эда попроси. Пока он там, пускай всех заодно привьёт, — я только головой покачал. — Надеюсь, твои коллеги не разбегутся, когда увидят её в первый раз.

— Я их честно предупредил, но, мне кажется, никто не поверил, — Егор усмехнулся. — Меня пока в отдел планирования и анализа поставили. Там несколько эрилей работает, остальные сотрудники — обычные аналитики. И вообще, магов в Службе Безопасности не так уж много. А те, кто есть… Я теперь могу понять, почему Эдуард так взбешён.

— И силовой поддержки нет, — я потёр переносицу.

— А знаешь, кто выступает силовой поддержкой в случае необходимости? — спросил Егор.

— Полиция, — ответил я довольно неуверенно.

— Да, полиция. А ещё, ты не поверишь, Гильдия убийц, — Егор закатил глаза. — Всё честь по чести, с контрактами, все дела. Они бы ещё банды подключали! Ну а что такого, у тех тоже много оружия имеется.

— Вот с этим Эд вряд ли сможет смириться, — хмыкнул я, поднимаясь на ноги. — Отдыхай. А я пока с делом ознакомлюсь. Хрен знает, когда этот мошенник объявится.

— С Леной не забудь поговорить, а то я сомневаюсь, что ты помнишь породу Матиса, — и Егор вышел из гостиной, на ходу потирая глаза.

Перебравшись на диван, я принялся читать дело. Этот Викмайер был довольно разносторонним типом. Даже удивительно, как ему удавалось столько времени уходить из лап правосудия. Несмотря на то что он работал на Гильдию во Фландрии, при поимке в его же стране Викмайеру грозило как минимум два пожизненных срока. Если я правильно понял, это имя было ненастоящим. Мне пришлось запомнить с десяток псевдонимов, под которыми он работал в разных странах, чтобы, в случае чего, не послать куда подальше, если он вдруг объявится под одним из них. Хотя именно имя «Элиас Викмайер» он использовал совсем недавно и исключительно на территории России.

Захлопнув папку, я посмотрел на часы. Время было позднее, но я всё равно решил дойти до конюшни, чтобы поздороваться с Леной, если она ещё не спит, и расспросить её о деле, разумеется. И до утра это явно не потерпит.

Добежав до конюшни, я остановился в дверях, глядя на то, как Лена приводит в порядок Матиса.

— Привет, — спустя несколько минут я всё же решил обозначить своё присутствие. Она вздрогнула и повернулась ко мне. — Я думал, ты уже спишь.

— Как раз собираюсь подняться к себе, — Лена положила щётку и подошла ко мне, стягивая с рук перчатки. — Тебя сегодня не было на тренировке.

— Я был занят. И мне кажется, один день прогула ни на что не повлияет, — говоря это, я улыбался.

— Да, наверное, — Лена кивнула, закусив губу. Мы замолчали, просто глядя друг на друга.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что мне нравилось просто находиться рядом с этой девушкой. Даже ни о чём не разговаривать, как сейчас. Из её длинного хвоста выбилась прядка и упала на лицо. Я протянул руку и убрал прядку ей за ухо, касаясь кончиками пальцев нежной кожи щеки. Ленины глаза дрогнули, и зрачки чуть расширились, а я не спешил убирать руку, делая ещё один шаг к ней.

Резкий, громкий телефонный звонок заставил нас вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Чертыхнувшись, я вытащил из кармана телефон. Мне уже звонили посредники Древних Родов по поводу Матиса, но я всех очень деликатно отшивал, даже не запоминая их предложения.

— Наумов, — недовольно ответил я, отводя взгляд от Лены, прекрасно понимая, что в противном случае не смогу сосредоточиться на разговоре.

— Дмитрий Александрович, рад вас слышать. Вас беспокоит Элиас Викмайер. Я слышал, что вы решили продать своего коня, Матиса…

— Господин Викмайер, вы на часы смотрели? — прервал я его, поворачиваясь к Лене. «Быстро же он», — промелькнуло в голове, а ведь я совсем не подготовился к этому разговору.

— О, простите, я действительно не посмотрел на время, — с нотками сожаления в голосе проговорил он. — Но я надеюсь, что вы, несмотря на поздний час, всё-таки сможете продолжить наш разговор.

— Что вы хотите знать? — я схватил Лену за руку и притянул к себе. Закрыв динамик ладонью, чтобы мошенник не слышал нас, шёпотом спросил. — На какую лошадь можно обменять Матиса?

— Ты хочешь обменять Матиса? — она уставилась на меня. — В каком смысле?

— Я не собираюсь его ни на кого менять. Просто назови мне породу, которая по стоимости может быть сопоставима со стоимостью Матиса. Ай! — в это самое время обсуждаемый нами конь подкрался к нам совершенно бесшумно и боднул меня с такой силой, что я не удержался на ногах и упал на колени в стог соломы, потянув Лену за собой.

При этом я перевернулся на спину, и девушка упала на меня сверху. Я же прижал трубку к уху, приложив палец к губам Лены, призывая её к молчанию.

— Что у вас происходит? — прервал Викмайер рассказ о том, откуда узнал про моё желание избавиться от этой свиньи, которая конём только прикидывается. И откуда ему стал известен мой личный номер.

— Подтверждение моего решения поменять своего коня на более сговорчивую лошадь, — процедил я, глядя в глаза фыркающему коню. Лена пошевелилась, чтобы встать, но я удержал её, положив руку ей на спину.

— О да, чемпионы всегда очень своенравные, — рассмеялся Элиас. — Какой обмен вас устроит?

— Эм, — я прижал трубку к груди и умоляюще посмотрел на Лену, которая хмурилась, глядя на меня.

— Белая лошадь Камарильо, кобыла, семилетка, не старше, — шёпотом проговорила девушка, переводя взгляд с меня на Матиса.

— Белая Камарильо, кобыла, не старше семи лет, — послушно повторил я всё то, что сказала мне Лена, быстро пробежавшись по памяти, чтобы, как и говорил Громов, не заказать уже имеющуюся у него лошадь. Подобной в списке точно не было.

Лена тем временем завозилась, и я не стал её больше удерживать. Она поднялась на ноги и теперь смотрела на меня сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Почему именно эта лошадь? — с некоторой заминкой проговорил Викмайер.

— Потому что я решил, что скачки меня не интересуют, а вот разведение редких пород лошадей — очень прибыльный бизнес. Тем более, вы правильно заметили, что Матис — чемпион. У меня нет времени и интереса полноценно заниматься им, — Лена стукнула себя по лбу и покачала головой. Я вовремя заткнулся, понимая, что говорю что-то не то. Точно, лошади, участвующие в скачках, обычно живут на конюшнях у тренеров. Мне вообще, по идее, можно не встречаться с этой скотиной.

Матис в это самое время напряжённо сопел, начиная бить передним копытом. Вот ни за что не поверю, что он ничего не понимает.

— Я подумаю, что можно с этим сделать. Дайте мне пару дней, и я отвечу, смогу ли найти того, кто продаст мне Камарильо, — рассеянно ответил Элиас, не обратив внимания на то, что я говорил. — Прошу вас, не договаривайтесь больше ни с кем, пока я не дам вам ответа.

— Хорошо. У вас ровно сорок восемь часов, — я отключился и вскочил на ноги, начиная пятиться от рассерженной парочки, начавшей ко мне, приближаться с явно недобрыми намерениями.

— Ты хочешь избавиться от Матиса? — повторила громким, звенящим голосом Лена.

— Нет. Я сейчас всё объясню, — поднял я руки в примирительном жесте. — Меня попросил Громов помочь поймать эту сволочь, которая портит жизнь бедным лошадкам и их хозяевам. Я не собираюсь с тобой, зверюга бешеная, расставаться. Ты мне ещё должен отработать потраченные на тебя деньги, — я посмотрел коню прямо в глаза, начиная призывать дар. Матис тряхнул головой и потерял ко мне интерес, начиная пить воду из стоявшего рядом корыта. При этом он старательно отводил от меня глаза. Он точно всё понимает! Только иногда прикидывается валенком.

— Прости, я просто испугалась, что мы с Матисом тебя в чём-то разочаровали за то время, которое провели с тобой, — тихо проговорила Лена.

— Нет, не разочаровали, — я покачал головой и запоздало поинтересовался: — А эта Камарильо насколько редкая и элитная?

— Она очень дорогая. Их осталось всего двадцать особей, и ведётся их строгий учёт в племенных книгах. Это единственная чисто-белая лошадь с самого своего рождения…

— И где он возьмёт такую лошадку? — нервно хихикнул я, набирая номер Громова. — Надеюсь, в России у кого-нибудь есть нечто подобное. С другой стороны, хозяина настолько редкой лошади будет проще найти.

— Ты спросил про лошадь равноценной стоимости с Матисом, откуда мне было знать такие подробности? — всплеснула руками Лена. — Насколько мне известно, в России они есть. У Демидовых точно.

— Это нормально, они помешаны на всём тёмном. А приверженность тёмным традициям подразумевает белый цвет во всём остальном. Лошадь, говоришь, чисто-белая? Они просто не могли пройти мимо такого чуда, — я невесело ухмыльнулся.

— Да, абсолютно белая. Вроде ещё у кого-то была, но там какая-то непонятная история с владельцем и правами, — добавила Лена.

— Андрей Николаевич, — поприветствовал я Громова, глядя Лене в глаза, но даже не пытаясь её читать. Почему-то мне сама мысль об этом показалась чуть ли не кощунственной. — Наш объект вышел на связь. Я озвучил требования и дал сорок восемь часов на реализацию.

— Отлично, — устало проговорил Громов. — Тогда ждём от него ответа.

— Угу, — пробормотал я, тут же отключившись. — Надеюсь, он сопрёт кобылу у Демидовых. Тогда у нас проблем вообще никаких быть не должно.

Глава 3

— Роман Георгиевич, это не моя вина, — к вышедшему из машины Гаранину подбежал молодой парень, размахивая руками. — Я уже обратился в полицию, но мне ничего конкретного не сказали.

— Что случилось? — напрягся Роман, глядя в глаза вмиг успокоившемуся молодому человеку.

— Не знаю, как так получилось. Я же лично, как тренер лошадей, сопровождал их до ваших конюшен. Скорее всего, подмена произошла на заключительном этапе перевозки, потому что ещё утром всё было в полном порядке, — быстро протараторил парень, пятясь от вскинувшегося Гаранина.

— Какая подмена? — вкрадчиво спросил глава второй Гильдии, бросая взгляд на свои, буквально месяц назад отстроенные конюшни, откуда раздавалось беспокойное ржание лошадей, переживших длительный переезд.

— Ирэн. Она пропала. Точнее, её подменили. Я это заметил, только когда мы прибыли на место…

— Что? — Роман дёрнулся, будто его током ударило, после чего резко сорвался с места, бросившись к входу в конюшни.

— Только не говори, что потерял по дороге лошадь, за которую он бился с правительствами двух стран полтора года, — тихо проговорил Евгений Ожогин, вышедший из машины следом за начальником.

— Я… я же говорю, что это не моя вина, — жалобно посмотрел тренер на Женю. — Нас сопровождала охрана, и никто ничего не видел…

— Не повезло тебе, — Ожогин покачал головой. — Как там тебя звать?

— Олег…

— Наверное, можно даже и не запоминать, — помощник главы Гильдии убийц захлопнул ежедневник, в который ничего так и не записал.

— Где моя лошадь? — Гаранин вылетел из конюшни, стремительно приближаясь к побледневшему тренеру. — Как ты мог не заметить подмены⁈ Там же стоит обычная кобыла, которую просто перекрасили!

— Утром всё было нормально, я же говорю, — упрямо повторил Олег. — И чип совпадает, я проверил сразу же.

— Вашу мать! — Роман стукнул кулаком по крыше своего автомобиля, оставляя довольно заметную вмятину. — Почему украли именно эту лошадь⁈

— Я проверил, остальные на месте…

— Ты не поверишь, но я тоже их проверил. И мне для этого не нужен сканер, чтобы пробить чип, — прорычал Роман. — Почему ты мне сразу не позвонил?

— Я звонил, но вы трубку не взяли. Тогда я обратился в полицию и подал заявление. Мне сказали, что это дело не в их компетенции, и что его перенаправят в Службу Безопасности. Я указал вас владельцем и дал ваши контактные данные. Не нужно было этого делать, да? — всё тише и тише говорил Олег.

— Нет, ты всё правильно сделал, — несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, проговорил Гаранин. — Только какое отношение к краже лошади, хоть и элитной, имеет Служба Безопасности?

— Мне не сказали, хотя я тоже задал этот вопрос, — уже более уверенно проговорил тренер. — Роман Георгиевич, меня заверили, что как только запрос обработают, с вами тут же свяжутся, поэтому отвечайте на звонки, пожалуйста, — добавил он, опустив глаза и разглядывая землю под ногами.

— Занимайся лошадьми, — тихо проговорил Роман и открыл дверь своего внедорожника.

— А что делать с той, которую нам подсунули вместо Ирэн? — с облегчением выдохнул парень.

— Не знаю, помой, осмотри её, пристрой куда-нибудь, — махнул Гаранин рукой. — Не убивать же лошадь за то, что она стала жертвой обстоятельств, — хмуро сказал Роман, садясь за руль. — Созывай Совет старших Гильдий, — обратился он к севшему рядом с ним Ожогину. — Надо поинтересоваться, кто у нас такой наглый, решивший воровать у меня.

— Ну, я не могу их винить. Все сделки шли через меня. Ты фигурируешь только в заключительных документах, где я передаю тебе все права владения, — пожал плечами Женя.

— Ты думаешь, никто из них не знает, как тебя зовут и кем ты являешься для меня? — холодно проговорил Роман, даже не пытаясь завести машину, понимая, что в таком состоянии он недалеко уедет.

— Я написал Силину, — через полминуты сказал Женя, убирая телефон. — Ты слишком эмоционально реагируешь на случившееся.

— Это я ещё держу себя в руках, — недобро усмехнулся Гаранин. — Я полтора года бился за то, что по праву принадлежит мне. И если бы не Первый Имперский Банк, то я своих лошадей, вообще никогда бы больше не увидел. А тут кто-то посмел покуситься на Ирэн, ради которой я и бодался за них.

— Ром, я не задавал тебе этот вопрос, но зачем тебе лошади? — тихо спросил Ожогин у своего практически друга. — Это же единственное, что ты пытался вернуть после банкротства и отъезда твоего отца.

— Они успокаивают, Женя. Помогают справиться с нежелательными эмоциями. Без них я вряд ли смог бы выжить в родовом поместье. А та лошадь, что украли — подарок Лео на летних каникулах перед его последним годом обучения в школе. Демидовы тогда не смогли забрать меня к себе, как всегда делали до этого, и Лео прислал мне Ирэн, — ровно и совершенно безэмоционально ответил Роман. — Ладно, поехали. Надеюсь, я смогу её найти.

* * *

— Ты собираешься поговорить с Димкой? — спросила Ванда у Лены, сидевшей рядом с ней в малой гостиной, распивая послеобеденный чай и занимаясь блаженным ничегонеделанием.

— О чём? Мы с ним каждый день разговариваем, — ответила Лена, делая глоток.

— Лен, я тебе всё рассказываю, ну, почти всё. А ты скрываешь то, что и так видно всем, кто хоть раз присутствовал на ваших тренировках, — фыркнула Ванда. — Например, как ты на него смотришь.

— И как же? — Лена заметно напряглась.

— Как я на Ромку на том фото у Муратова, — Ванда закатила глаза. — Эта проклятая фотография все газеты облетела, — она внимательно посмотрела на Лену. — Похоже, ты влипла, почти как я. Но у тебя есть преимущество, Димка находится рядом с тобой, и его не швыряет из крайности в крайность с амплитудой в сто восемьдесят градусов, — в голосе Ванды появилась горечь.

— Я… Это всё равно ничего не изменит. Я же обычная сирота из бедной семьи, а он Наумов, — покачала головой Долгова и принялась рассматривать прилипшие к стенкам чашки чаинки. «Интересно, вот на кофейной гуще можно гадать, а на чае?» — пронеслись в голове суматошные мысли.

— Не мне тебе, конечно, давать советы, но это же Дима, — Ванда слабо улыбнулась. — Если следовать твоей логике, то мне, дочери обычного бакалейщика, тоже ничего не светит.

— У вас всё не так, — Лена поставила чашку на стол и забралась на диванчик с ногами, садясь так, чтобы видеть Ванду. — Ты сама сказала, что это я смотрю на Диму, а он на меня обращает внимание, насколько позволяет обычная вежливость. У вас же всё по-другому. Позвони ему. Сама. У нас же не времена Империи, а вполне себе современное общество, где девушка может проявить инициативу и сама сделать первый шаг.

— И тогда ты поговоришь с Димой? — прищурилась Ванда, доставая телефон из кармана штанов.

— Это нечестно с твоей стороны. Но ладно, если ты позвонишь своему Гаранину, я поговорю с Димой. Во всяком случае выговорюсь, — улыбнулась Лена, глядя на то, как нерешительно Ванда покрутила в руке телефон. — Я так и знала. Что ты решила насчёт службы у Громова?

— Ничего, — Вишневецкая опустила глаза и покрутила на пальце перстень с изумрудом, который никогда не снимала. — Я не знаю, как лучше поступить. Я, похоже, полная дура, если вообще на что-то до сих пор надеюсь.

— Давай я тебя научу ездить на лошади? Иппотерапия — очень хорошая штука, — подобралась Долгова. — Лошадь сможет тебя успокоить. Потому что все те книжки, которые ты читаешь, как по мне, делают тебе только хуже. Перестань уже их читать, пока не случилось беды. Лошадь будет лучше, поверь мне.

— Матис меня к себе не подпустит, а мне лошадь не по карману, — отмахнулась Ванда. — Это забава очень богатых людей.

— Попроси Диму. Он в состоянии купить себе нормальную лошадь и не одну. Для тебя он может подобрать пони, — вздохнув, посоветовала Лена.

— Нет уж, спасибо, я у Димки ничего просить точно не стану, — Ванда покачала головой.

— Твоё право, конечно. Можешь попросить у своего гипотетического парня. Если он дарит тебе такие дорогие подарки, то уж простенькую лошадку сможет приобрести, — Лена улыбнулась. — Она явно будет стоить в разы дешевле твоего перстня.

— И исчезнет после этого на год? Нет уж, — поморщилась девушка, продолжая теребить кольцо.

— Ладно. В общем, я так понимаю, тебе нужен какой-то знак, чтобы уже, наконец, определиться со службой? Отлично. Сейчас мы решим все твои проблемы, — Лена выхватила телефон из рук Ванды и, достав свой, набрала какой-то номер.

— Ты что творишь? — прошипела Вишневецкая, наклоняясь, чтобы дотянуться и отобрать телефон у девушки, за какой-то месяц ставшей её единственной, настоящей подругой.

— Решаю твои проблемы, — тихо ответила Лена, отклоняясь. — Ро…

— Вы нашли мою лошадь? — по гостиной разлетелся раздражённый мужской голос, потому что Лена сразу же переключилась на громкую связь, как только он ответил.

— Эм, не совсем. Господин Гаранин, извините, но вы явно меня с кем-то перепутали, — спокойно произнесла Лена. — С вами хотят поговорить, не вешайте, пожалуйста, трубку.

— Ром, привет, это я, — обречённо посмотрев на Лену, проговорила Ванда, чувствуя, с каким трудом даётся ей каждое слово.

— Вэн? У тебя что-то случилось? — серьёзно спросил Роман, немного сбавив тон.

— Не совсем, — тряхнула Ванда головой, будто он мог её видеть. — Я… ты просто не берёшь трубку, когда я звоню. В общем, у меня проблема выбора, которую только ты можешь решить.

— Мне чертовски некогда. Давай быстро, — в голосе Гаранина снова появилось раздражение.

— Мне через два дня нужно дать ответ по поводу работы на Громова, и я не уверена, что…

— Вэн, в чём проблема? — прервал её Рома. — Если я глава Гильдии, это не значит, что я нарушаю закон, и наши с тобой будущие отношения могут как-то отразиться на нашей работе. Это никоим образом не повлияет на клятву, которую ты дашь. Как и на меня не повлияет то, что я буду встречаться с сотрудницей СБ. Если только ты не соберёшься меня подставить и арестовать. Но тогда тебе мой совет был бы не нужен. Поэтому говори «да», потому что ты этого хочешь, и не мотай нам обоим нервы. Если это всё, то я перезвоню. Я сейчас очень занят.

— Это было странно, — пробормотала Ванда, протягивая Лене телефон, когда Гаранин отключился. — Но… Мне же не послышалось?

— Нет, — улыбнулась Лена. — Похоже, он сейчас находится в очень взвинченном состоянии. В такие моменты люди говорят не то, что хотят сказать, а то, о чём думают. Надо было лошадь просить. Он бы точно не отказал, лишь бы побыстрее от тебя отвязаться, — и она хихикнула.

— Я позвоню Громову. Уже действительно пора определяться. Ты поговоришь с Димкой? — с этими словами Ванда набрала номер на своём телефоне.

— Ничего подобного. Позвонила я, а не ты, — хмыкнула Лена.

— Лен, а ведь с Димой в таком случае могу поговорить я, — Ванда поднесла трубку к уху.

— Не смей, — Лена нахмурилась, а Ванда покачала головой и приложила палец к губам.

— Андрей Николаевич? — поприветствовала она начальника Службы Безопасности. — Мне когда можно к вам подъехать для оформления стажировки?

* * *

— Я что, только что наорал на Вэн? — приложив ладонь ко лбу, спросил Гаранин, глядя с ненавистью на телефон, лежащий на столе. Это был первый звонок с незнакомого номера за то время, пока они ехали в Москву и ждали, когда соберутся главы старших Гильдий. Поэтому и принял его за тот, который ждал от полиции или Службы Безопасности, да хоть от кого-нибудь, кто занимается его проблемой.

— Я тебе больше скажу, ты дал ей надежду. Даже нет, не так. Ты прямо сказал, что намереваешься начать за ней ухаживать, — злорадно проговорил Женя, стоя позади него. — Вспомни дословно, что именно ты сказал, и побейся головой об стол, стеная о том, какой же ты идиот.

— Какой кошмар, — простонал Роман, бросая взгляд на Ожогина. На Совет Гильдий допускались заместители и ближайшие помощники глав. По традиции они стояли за спиной у своих начальников. — И это всё совершенно не поднимает мне настроения.

— Ты на взводе, тебе нужно успокоиться. Мне совершенно не хочется погибнуть под грудой камней, если это старое и ветхое здание начнёт рушиться, — тихо проговорил Евгений, глядя, как над ним раскачивается небольшой светильник. Прошла минута, свет перестал мигать, а в помещении стало заметно теплее.

Гаранин огляделся по сторонам и снял полог тишины, окруживший их с Женей в тот момент, когда он принял звонок от Ванды.

— Роман Георгиевич, все наконец-то в сборе. Младшие Гильдии я не созывал, но многие пришли самостоятельно, — раздался голос Силина, сидевшего во главе стола и отводящего напряжённый взгляд от только что раскачивающегося светильника. — По какому поводу вы инициировали внеочередное собрание?

— Я просил пригласить только воров, мошенников и торговцев, — холодно проговорил Гаранин, в упор глядя на главу первой Гильдии. — У меня вопрос именно к этим старшим Гильдиям, — он поднялся, опираясь ладонями на столешницу и переведя взгляд на Рогова — главу мошенников. — Когда у нас стало принято воровать у других глав Совета?

— Рома, о чём ты говоришь? — нахмурился Рогов, отводя взгляд от светлых глаз убийцы.

— О том, что меня внаглую обокрали! — повысил голос Роман. — Где моя лошадь? — лампочка, висевшая над ним, взорвалась, осыпая взбешённого Гаранина мелкими осколками.

— Началось, — простонал Ожогин за спиной у своего начальника.

— Рома, это великолепно, — от дверей раздался весёлый голос Лиса. — Все Советы, на которых ты присутствуешь лично, превращаются в увлекательнейшее шоу.

— Лёша, заткнись, — не глядя на главаря банд, процедил Роман.

— Тебя серьёзно обокрали? — недоверчиво переспросил Лис.

— Нет, я собрал вас всех, чтобы пошутить. Хотя если мошенники и воры действуют так открыто, то что мешает мне их просто застрелить? А что, каждый работает в рамках профиля своей Гильдии, — приторным голосом проговорил Гаранин, выкладывая на стол пистолет.

— Рома, тише, мы понятия не имеем, о чём ты говоришь, — поднял руки глава воров. — Объясни толком, что произошло, мы попытаемся во всём разобраться без эмоций.

— У меня украли очень редкую лошадь, которую перевозили на мою конюшню, — глубоко вздохнув, ответил Роман. — Подменили в процессе перевозки на какую-то беспородную клячу. И это точно дело рук мошенников, потому что чип, который воткнули в ухо бедному животному, был от моей кобылы.

— Это не мы и не мои люди, — покачал головой Рогов. — Слишком нагло. И не факт, что похищенное реализуется. Лошади — очень специфический товар, для которого необходимы связи и рынок сбыта. Это либо заказ, либо кто-то из гастролёров из других стран.

— Так почему ты этим не занимаешься? — прищурился Гаранин. — Именно твоя Гильдия должна отвечать за то, чтобы никто не хулиганил на чужой территории.

— Это сто процентов заказ. Особенно если ты говоришь, что лошадь очень редкая, — подал голос Муратов, глава Гильдии угонщиков. Роман повернулся к нему и окинул его пристальным взглядом. — Очень похоже на то, что делаем мы. Дорогие тачки тоже с метками, а перебить чип и заводской номер вообще проблем не составляет. Что ты так на меня смотришь, будто расчленить хочешь? — возмутился Руслан. — Мы лошадей не угоняем. Мы работаем только с тем, что питается бензином, а не овсом. И вообще, откуда у тебя лошадь-то взялась? Это забава аристократов и представителей Древних Родов.

— Руслан, ты издеваешься⁈ — рявкнул Гаранин.

— Нет, конечно. Откуда у обычного парня такая страсть к лошадям, да ещё и элитным? Я даже представить не могу, сколько ты денег за неё отвалил, — ответил Руслан. — Ты на ней ездить-то умеешь? Или решил ввязаться в очередную непонятную и, возможно, убыточную авантюру? Хотя у тебя весь сторонний бизнес, как правило, очень успешен, ты, случайно, не эриль?

— Похоже, не издеваешься, — протянул Роман, сложив на груди руки. — Меня как зовут?

— Роман Гаранин, — пожал Муратов плечами.

— И что, никаких ассоциаций? Руслан, ты меня просто иногда поражаешь, — Рома прикрыл глаза.

— Серьёзно? Да мы все думали, что ты просто однофамилец, — подал голос торговец.

— Великолепно, — захлопал в ладоши Лис. — Это просто великолепно. Рома, ты больше года скрывался у всех на виду, и никто даже не заподозрил в тебе того самого Гаранина.

— Я применял чудеса неведомой ранее маскировки, — сквозь зубы процедил Роман. — Я же всегда скрывал, что маг. Савин работает со мной просто так по доброте душевной, а счета в Первом Имперском Банке мне за красивые глаза открыли. Не говоря уже о том, что знаком я с Наумовым и Демидовым, вероятно, потому, что им понравилось, как я контракт лично выполнил. Вы идиоты, что ли? — вновь начал выходить из себя Роман. — Могли бы хотя бы у Вариса поинтересоваться, кто я и откуда. Где моя лошадь⁈ — вновь повысил он голос.

— Мы её найдём, Рома, только не горячись, — поднялся на ноги Силин, внимательно осматривая Гаранина, будто увидел впервые. — Ты клиент Первого Имперского Банка?

— У меня даже свой поверенный есть, — усмехнулся Роман. — Это не отменяет моего вопроса. Кто посмел меня обокрасть? Меня! Главу Второй Гильдии!

— Я узнаю по своим каналам, но последняя лошадь, которая выставлялась на аукционе из элитных, был Матис. Его Наумов купил, — задумчиво проговорил глава торговцев.

— А о подобной схеме мошенничества я узнаю подробно. Кажется, что подобное уже было в соседних с Россией странах, — быстро проговорил Рогов, открывая ежедневник.

— Да уж постарайтесь всё разузнать. Это ваша работа, предотвращать подобное, — прокомментировал Лис, посмеиваясь. — Нет, вы серьёзно даже никаких параллелей не провели?

— Замолкни, — буркнул фальшивомонетчик, стараясь не смотреть в сторону старших Гильдий.

— Ну я, в отличие от всех вас, знал о происхождении Романа Георгиевича. Как и о том, что он вышел из Рода, и поэтому сумел занять место главы Гильдии. В противном случае, это было бы тяжелейшим нарушением закона, — тихо проговорил Силин. — Рома, мне кажется, тебе нужно поговорить с предыдущим главой моей Гильдии. Если схема старая и избитая, например, угонщики в курсе подобного, то он наверняка может знать, кто за этим стоит.

— Тем более что схем мошенничества на самом деле не больше десяти, всё остальное — это вариации, — закивал Рогов. — А бывший глава воров очень тесно сотрудничал с гильдиями других стран, и, насколько мне известно, до сих пор старается быть в курсе всех дел.

— Я какое отношение имею к бывшему главе Гильдии воров? — холодно поинтересовался Гаранин. — Насколько мне известно, представителей моей Гильдии он за людей никогда не считал и даже за один стол на Совете с ними не садился. Сомневаюсь, что он захочет со мной встретиться.

— Рома, ты это сейчас серьёзно? — удивлённо посмотрел на него Силин, но встретившись с Романом взглядом, вздохнул и покачал головой. — Ещё и нас всех идиотами называешь. Ладно, я сам с ним свяжусь.

— У вас два дня. Если я первый узнаю, что постарался кто-то из ваших ребят, не обижайтесь и никаких претензий не предъявляйте. Нужно думать, у кого можно воровать, — холодно проговорил Роман и, вложив пистолет в кобуру, направился к выходу из зала.

— Иди, я потом расскажу, что здесь было, — Бойко протянул руку, которую Гаранин, не колеблясь, пожал. Роман кивнул и покинул зал заседаний в старинном особняке, где всегда проводились собрания Совета Гильдий в сопровождении своего помощника. — То есть, только я решил навести справки после того, как в прошлом году увидел, как Ромка с Митей Наумовым обнимается и нежно общается с Вишневецкой? — хмыкнул Лис.

— Алексей, замолчи. Ты сам с Наумовым ворковал. Митя? Серьёзно? — поморщился Рогов. — Надеюсь, мы в итоге не выясним, что ты дальний потомок какого-нибудь Рода? — в ответ Лис только развёл руками, широко улыбнувшись. — Ну что, нам нужно выяснить, кто стоит за угоном лошади, а то непонятно, что будет с нами, если представитель Древнего Рода решит, что мы к этому причастны. Вышел он из Рода или нет, для их родовой дряни это неважно. Это важно исключительно для судьи.

— Лично я, как минимум, никакой силовой поддержки больше не получу. Насчёт тебя, Вадим, не уверен, — хмуро проговорил Силин, доставая телефон и набирая номер. — А теперь всем тихо, я буду со своим наставником разговаривать.

* * *

Раздавшийся звонок телефона вывел меня из задумчивости. Сегодня за завтраком я остался совершенно один: Ванда уехала на разговор с Громовым, Егор — на стажировку, Эд уже третий день дома не ночует, всё время проводя в здании Службы Безопасности, а все Волки, как обычно, позавтракали раньше меня. Лена никогда не сидела за общим столом. Хорошо хоть в дом начала заходить, и то благодаря Ванде, с которой она, к нашему общему облегчению, сдружилась.

— Наумов, — ответил я на вызов, откладывая столовые приборы в сторону.

— Дмитрий, Громов беспокоит. Тебе Викмайер не звонил? — как-то слишком мягко поинтересовался он.

— Пока нет, вторые сутки только пошли, — быстро ответил я.

— Ага, а какую именно лошадь ты заказал ему в качестве обмена? — продолжал он задавать вопросы таким тоном, будто пытался выведать у меня страшную государственную тайну.

— Камарильо, белая кобыла не старше семи лет, — ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— Замечательно, — тяжело вздохнул Громов. — Собирайся, Дмитрий Александрович, сейчас ты нужен мне, как офицер Службы Безопасности.

— Что-то случилось? — насторожился я.

— Да, весь план накрывается медным тазом, потому что этот идиот решил украсть лошадь у Гаранина. Роман Георгиевич даже заявление в полицию написал, чтобы всё было по закону, и его никто не посадил за обычное убийство. — Судя по звуку, мой начальник только что сломал карандаш.

— Вы хотите, чтобы я с ним поговорил? — осторожно уточнил я.

— Не просто поговорил, тебе нужно будет его хоть как-то сдержать, чтобы он не убил Викмайера до того момента, когда мы его повяжем! — рявкнул Громов, выдохнул и продолжил более спокойно. — Выйти на него особого труда Гаранину не составит, тем более что он подключил всех глав Гильдий, включая бывшего главу воров, к поискам его пропавшей лошади. Надеюсь, вы всё ещё хорошо общаетесь, потому что меня Роман вряд ли станет слушать.

— Через пять минут буду у вас, — быстро ответил я, отключая телефон. — Почему даже в отсутствие Эда его патологическое невезение всё равно работает? — задал я риторический вопрос и, схватив вилку, начал делать портал.

Глава 4

— Здравствуй, Оленька, — в приёмную центрального офиса главы Гильдии убийц вошёл невысокий, полноватый мужчина средних лет, сразу же направившись к вскочившей на ноги девушке. Оля широко улыбнулась и вышла из-за стола, направившись к посетителю. — Да иди уже сюда, — девушка сразу же бросилась к мужчине, которую бывший глава Гильдии воров крепко обнял.

— Не думала, что увижу вас когда-нибудь, — отстранилась Оля, глядя в лицо другу своего покойного отца, проводившему с ней в детстве очень много времени, особенно когда умерла её мама, а отец притащил её сюда в Гильдию.

В то время все знали, что она является дочерью главы тогда ещё пятой Гильдии, хотя он так и не признал её официально. Ему не позволила это бы сделать клятва Служения, а на покой он так и не успел уйти. Сейчас уже никто не помнил, как она появилась в Гильдии, и Ольга не спешила об этом напоминать. Так было лучше.

— Почти двадцать лет прошло, — она тепло улыбнулась бывшему главе первой Гильдии. — Не думала даже, что вы меня узнаете.

— Ты очень похожа на свою мать, как две капли воды. Когда-то все пятнадцать Гильдий дружно ненавидели твоего отца только за то, что он умудрился добиться от неё взаимности. Кроме меня, — он глубоко вздохнул. — Но да, ты права, когда мы виделись в последний раз, ты была шестилетней девчушкой, которую я учил вскрывать сейф в кабинете твоего отца, — улыбнулся он.

— У вас что-то случилось, раз вы, ну…пришли сюда, — Ольга на мгновение замешкалась. — Вы же никогда не пользовались услугами этой Гильдии. А после смерти отца её вообще возненавидели…

— Я пришёл по личному вопросу, — вздохнул бывший вор, глядя в покрасневшие глаза девушки. — У себя? — кивнул он на дверь кабинета Гаранина.

— Да, — закивала она. — Я должна доложить о вашем визите…

— Думаю, ничего страшного не случится, если я зайду без приглашения. Имею, знаешь ли, право так поступать в главном офисе любой Гильдии. Зря всё-таки Илья притащил тебя сюда. Он вполне мог позволить себе нанять для тебя кучу нянек, а не растить ребёнка в столь злачном месте, — он покачал головой, осматривая целый арсенал, висевший на стене позади рабочего места секретарши.

— Никто не знал, что всё закончится так. Но я уже привыкла. Да и перевёл меня сюда Мишин только пять лет назад. До этого я в отделе кадров работала, — она тихонько вздохнула.

— Это ублюдочный хорёк не обижал тебя? — слегка нахмурившись, спросил бывший вор.

— Нет, — Ольга покачала головой. — Он прекрасно помнил, как меня учил отец, и отлично знал, что я вполне могу воспользоваться всем этим арсеналом, — она мрачно указала на стену. — Может, он и подумывал о чём-то подобном, но озвучить этого не успел. А Роман Георгиевич хорошо ко мне относится, — поспешно добавила она, глядя, как плотно сжал губы её собеседник. — Он неплохой руководитель, но, как мне кажется, слишком мягкий.

— Не тебе одной так кажется, — поморщился мужчина и решительно направился к кабинету Романа. Постучав, он тут же открыл дверь, входя без приглашения.

— Да что вы говорите⁈ — глава Гильдии убийц сидел за столом, разговаривая по телефону, что-то активно записывая на листе бумаги. Он поднял голову, мельком взглянув на посетителя, после чего опустил глаза, продолжая что-то активно писать. — Значит, уволь их! Я ещё и этим должен заниматься? Мне администраторы зачем вообще нужны, если они ничего не могут сделать сами? — Рома резко вскинулся, уже более пристально рассматривая вошедшего мужчину, начиная медленно подниматься на ноги, узнавая такого неожиданного гостя. — Я перезвоню, — еле слышно добавил он, и очень аккуратно положил телефон на стол, не сводя взгляда с бывшего главы Гильдии воров.

— Какое убожество, — вместо приветствия проговорил посетитель, окинув взглядом кабинет, после чего перевёл его на Романа. — Вы бы хоть ремонт в кабинете сделали, а то после Орлова тут ничего не поменялось, даже ковёр тот же, а ведь прошло уже почти двадцать лет.

— Добрый день, — растерявшись от такого приветствия, тихо произнёс Гаранин. — Лично меня обстановка полностью устраивает. Вы ко мне по какому-то делу пришли? Может, чаю? — не зная, что говорить в подобных случаях, он говорил всё, что приходило ему в голову.

Ему было известно, как выглядел этот человек, который в своё время навёл немало шороху в Совете Гильдий, подняв воров на первое место. Он слыл очень жёстким и даже жестоким человеком, не останавливающимся ни перед чем. Ему пророчили место главы Совета, пустовавшее уже больше пятидесяти лет, но он отказался от него, уйдя на покой, подготовив себе адекватную смену. И сейчас бывший глава первой Гильдии оставался единственным, кто мог занять пост главы Совета даже без голосования, если изъявит такое желание.

— Спасибо, но от выпитого за сегодняшний день чая меня уже тошнит, — поморщился бывший вор. — Лучше бы что-то покрепче предложил в честь знакомства.

— Я не пью. Совсем. И никакого алкоголя в своём офисе не держу, — покачал головой Гаранин.

— Наверное, это хорошо, для всех нас. Но совершенно не гостеприимно, — посетитель покачал головой. — В тебе аристократа, Роман, видно за километр. В этой помойке, где ты сейчас обитаешь, так нельзя себя вести. Нужно быть жёстким главой, чтобы всех отморозков держать в узде, а не сопли им вытирать и устраивать комфортные внерабочие условия. Они знали, что шли не в парк развлечений работать. — Бывший вор подошёл к столу и бросил перед опешившим Гараниным толстую папку. — Именно поэтому представителям Древних Родов запретили занимать подобные места. Вы или тех, кто стоит ниже вас на социальной лестнице, за людей не считаете, и совсем уж по-скотски обращаетесь. Или же потребности каждого человека ровняете по себе.

— Да, но… — Гаранин попытался возразить, но ему не дали.

— Они — не вы, Роман. Конечно, нельзя превращать работающих на тебя людей в скот, но и не нужно закидывать их деньгами и предоставлять условия жизни, к которым привыкли именно вы, — он ткнул пальцем в сторону Гаранина. — Это ничем хорошим не кончится.

— Поверьте, если бы я предоставлял те условия, к которым привык в детстве, меня бы убили гораздо раньше, чем когда это в итоге произойдёт, — глухо ответил глава Гильдии убийц неожиданному собеседнику.

— Иногда отсутствие кнута является лучшим мотиватором. Главное, не перегнуть палку. И нет, вряд ли твоё детство, каким бы оно ни было печальным, может сравниться с детством многих твоих парней. Или Лёшкиных парней, если уж самую жесть смаковать. Орлов смог продержаться на своём месте более двадцати лет, потому что чувствовал этот баланс, и потому что он был одним из этих парней. Да и это ублюдочное дерьмо — Мишин слишком долго задержался в этом кабинете, — продолжил вор, не отводя жёсткого взгляда от светлых глаз Романа. — Ты здесь абсолютно чужеродный элемент, и этого не видит только слепой.

— Зачем вы мне всё это говорите? — Рома почувствовал, как на его лице сыграли желваки.

— Да так, брюзжу по-стариковски, — вор отвёл от него взгляд и указал на папку. — И пытаюсь понять, почему я всем этим занимаюсь? Вообще, ничего сделать не могут. Ни досье собрать нормально, ни кинжал больше года украсть, — раздражённо добавил он.

— Вы это про меня? — недоверчиво спросил Гаранин. В отличие от собеседника, он не отводил от него пристального взгляда.

— Это я про своих дегенератов, — поморщился бывший вор. — Про тебя я вообще говорить ничего не хочу. Не то чтобы ты меня разочаровал, но я явно ожидал чего-то большего. Лошади? Серьёзно? Тебе заняться после работы, что ли, больше нечем?

— Вот это я вообще ни с кем обсуждать не стану, даже с вами, при всём моём к вам уважении, — холодно ответил Роман, тряхнув головой, стараясь выбросить из головы мысль, что взгляд серых глаз кажется ему странно знакомым.

— И всё-таки ты не подходишь для этого места, Роман, без обид, — спустя минуту молчания, во время которой они играли в гляделки, произнёс бывший Глава воров. — Не хочешь уйти, пока не стало слишком поздно?

— Я не смогу найти себе замену, даже если очень захочу уйти на покой живым, — ответил Гаранин, сложив на груди руки. Ему до сих пор было непонятно, зачем к нему пришёл этот человек. За всё время присутствия бывшего вора в кабинете Рома лишь мельком взглянул на папку, лежавшую перед ним, но никаких опознавательных знаков не увидел и решил ознакомиться с содержимым после того, как посетитель уйдёт.

— Незаменимых людей не бывает, — резко ответил вор.

— Я не просто маг, я эфирит. И сильнее мага в Российской Республике вряд ли найдётся, — также резко ответил Гаранин, думая, что своим ответом он уведёт посетителя от неприятного для себя разговора.

— Вот этого я не знал и совершенно не ожидал подобного, — мужчина задумался. — Действительно, замену тебе будет трудно подыскать. Сомневаюсь, что кто-то из оставшихся в живых Тёмных согласится на подобное предложение.

— Ну, один знакомый Тёмный, решивший на старость лет поработать у меня поваром, меня уже послал, — невесело усмехнулся Роман. — Говорят, есть человек, способный разорвать связь с Гильдией, но я до сих пор сомневаюсь, что это возможно.

— Нет ничего невозможного. Я попытаюсь что-нибудь узнать, — вор покачал головой и, развернувшись, пошёл к выходу. — Не могу здесь больше оставаться. Но мне придётся как-то привыкать. Я ещё зайду, я помню, что ты меня на чай пригласил.

— Я не…приглашал вас на чай, — пробормотал Роман в сторону закрывшейся двери.

Он смотрел на дверь довольно долго, прежде чем опуститься в кресло, из которого поднялся, когда в кабинет вошёл его странный посетитель. Нахмурившись, притянул к себе папку. Что-либо высказывать Ольге смысла не имело. Этот человек по уставу Совета был выше многих правил и условностей. Пробежавшись взглядом по первой странице, Гаранин схватил телефон и набрал номер Силина.

— Если ты не при смерти и тебе не нужно срочно что-то украсть, то позвони немного позже, в идеале — никогда! — раздался в трубке раздражённый голос Карпа Ивановича. — У нас здесь самое настоящее ЧП!

— Что это только что было, Силин? — рявкнул Роман, разглядывая фотографию фландрийского мошенника и описание схемы мошенничества с лошадьми.

— Ты о чём? — выдохнул глава Гильдии воров, понимая, что просто так отвязаться от Гаранина у него не получится.

— О том, что меня только что навестил твой наставник. Он меня пять минут отчитывал, как нашкодившего щенка, — процедил Роман, закрыв глаза и потерев переносицу. — А потом бросил передо мной папку с полным досье на мошенника, укравшего мою лошадь, и обещал наведаться ещё раз. Силин, я знаю, что этот человек неприкасаем, но ты мог бы предупредить, что он заявится сюда лично! Что он вообще забыл в моём офисе, если ненавидит убийц лютой ненавистью⁈ — повысил Гаранин голос.

— Это то самое ЧП, о котором я тебе сообщил в начале нашего содержательного разговора. Он говорил, что хочет с торговцами пообщаться, но, видимо, решил всё же навестить того, ради кого проделал такой длинный путь. Пять минут? Всего-то? Сочувствую, Рома, но ты ему не понравился, — хмыкнул Силин. — Меня песочили около часа, столько же Рогова. Надеюсь, до младших Гильдий он не доберётся. Например, внезапно вспомнит, что отошёл от дел, поклявшись, что никогда не вернётся. И уберётся уже, наконец, в свою Тмутаракань! — голос Силина сорвался на крик. — И это всё из-за тебя, Гаранин! Угораздило же тебя вляпаться в это дерьмо и нас с головой окунуть вместе с собой.

— А при чём здесь вообще моя лошадь? И это не я предложил вам с ним связаться, — Рома остыл, понимая, что ворам досталось от бывшего руководства гораздо больше, чем ему.

— Это всё равно рано или поздно произошло бы. И то, что у нас под носом дела фландрийцы проворачивают, а мы ни сном, ни духом, просто подстегнуло его приехать раньше. Всё, Рома. Я с тобой в ближайшее время даже видеться не хочу, пока мой бывший наставник не уедет, и я не подлечу нервишки. И, пожалуйста, пока он не в духе, не делай никаких глупостей. Можешь даже представить себе, что я тебя умоляю.

С этими словами Силин бросил трубку, оставив Гаранина недоумённо смотреть на телефон в руке.

— Неужели у нас всё-таки появится глава Совета? — задумчиво протянул Рома, устраиваясь поудобнее, чтобы уже ознакомиться с тем, что так любезно предоставил ему бывший вор. — Наверное, так будет лучше. Хоть порядок наведёт у своих бывших коллег. Хорошо, что до меня и моей Гильдии ему особого дела нет.

* * *

Я стоял в приёмной Ромкиного офиса и терпеливо ждал, когда сидевшая за столом хорошенькая девушка перестанет так откровенно таращиться на меня.

Из кабинета Громова я отправился прямиком сюда. Мы с Андреем Николаевичем не обсуждали, о чём мне следует говорить с Гараниным. Ни меня, ни Ромку эрилям просчитать было невозможно, а сам я не знал, как он отреагирует на мой рассказ. Рома бывает таким жутко непредсказуемым. Буду действовать по обстоятельствам, что мне ещё остаётся.

По крайней мере, Рома был в своём офисе, поэтому половина дела была сделана, я с ним хотя бы встречусь.

— Девушка…

— Ольга, — прервала она меня, представляясь.

— Ольга, мне нужно кого-то убить, чтобы вы сообщили своему начальнику о моём визите? — я мягко улыбнулся, и она моргнула.

— Нет, зачем вам кого-то убивать? — пробормотала Ольга.

— Я впервые здесь, поэтому не знаю правил Гильдии, — я снова улыбнулся. — Так, если мне не нужно никого убивать, может быть, вы уже сообщите? — и я указал на стоящий на столе селектор.

— Да… Разумеется, — Ольга встрепенулась, перестала меня разглядывать и потянулась к селектору, нажимая на кнопку. — Роман Георгиевич, к вам офицер государственной Службы Безопасности…

— Ну наконец-то, — раздался знакомый голос, не дав ей договорить. Так что моё имя осталось не озвученным. Я в который раз улыбнулся секретарше и, два раза стукнув в дверь, зашёл в кабинет.

— Со мной обещали связаться ещё полтора дня назад… Дима? — Ромка удивлённо уставился на меня, поднимаясь на ноги и бросая на стол какую-то папку. — Ты здесь какими судьбами? Мне сказали…

Я не стал ничего говорить и просто отогнул край рубашки, показывая отличительный знак офицера: Око Гора с прыгающим волком вместо зрачка. Знак неожиданно засветился тусклым синеватым светом, а на обнажённом предплечье главы Гильдии убийц начала проявляться витиеватая татуировка, уходящая куда-то вверх на плечо, закрытое рукавом рубашки.

— Можешь это убрать? — поморщился Рома, не двигаясь с места. — Твоё приветствие оказалось довольно болезненным. Нет, я предполагал, что ты на меня немного обижен, но всё-таки…

— Я не знал, что так будет, — задумчиво ответив, я прикрыл символ рубашкой. Татуировка на руке Гаранина сразу исчезла, а сам Рома выглядел задумчивым, глядя куда-то мимо меня. — Эй, ты со мной? — я приблизился к столу и помахал перед его лицом рукой.

— Что? Да, просто считаю, где я умудрился потерять целый год, — он тряхнул головой и сел на своё место.

— Нигде ты год не терял. Мне всё ещё пока семнадцать, так что всё нормально, — я сел напротив него. — Ритуал принесения присяги можно проходить с шестнадцати, и я не стал с этим тянуть.

— А Ванда с Егором? — в его голосе появилось искреннее любопытство.

— Они устроились на стажировку. А потом не знаю, будет видно, как себя проявят, — честно ответил я. — Правда, Ванда только сегодня решила, что будет с нами работать. Это ты на неё повлиял? Потому что до этого в принципе не существовало более сомневающегося человека, чем она в последние дни.

— Она спросила моё мнение, я его озвучил. Так что, скорее всего, да, это я на неё повлиял, — тихо ответил он. — Я так понимаю, ты сюда пришёл не ради светской беседы?

— А надо было бы просто встретиться и наконец-то поговорить, — я покачал головой, переводя взгляд на перстень на его руке. — Но я всегда с пониманием относился к чужим тараканам, хоть иногда они испытывали моё терпение.

Я так и думал, что он полностью разряжен и теперь практически не отличается от обычных, слабеньких тёмных артефактов. Вот что за упрямый олень! Ясно же, что справляется со своей магией из последних сил. Сомневаюсь, что в кабинете стоит полумрак просто так, а все лампочки разлетелись осколками от перепада электричества, так что освещалась комната исключительно новенькой настольной лампой.

— Ты пришёл по поводу моей лошади? — Рома прямо посмотрел на меня.

— Да, я пришёл попросить тебя не лезть в это дело и оставить нам Викмайера живым, — я кивнул на открытую папку, лежавшую на его столе. Взгляд зацепился за подчёркнутые красным фломастером имена, среди которых значилось имя моего мошенника.

— Почему все вокруг считают, что я готов всех убить просто так? — холодно поинтересовался Ромка. — То, что я глава убийц, не говорит о том, что это доставит мне какое-то удовольствие. Он же просто умрёт и не станет страдать, раскаиваясь о содеянном…

— Ты умеешь обнадёжить, — я усмехнулся, даже не пытаясь узнать, что конкретно он хотел сделать с фландрийцем. Учитывая, что он Гаранин, его фантазия могла выходить за рамки понимания. — Это моя операция, и нам он нужен, Рома. Но я не вправе что-то тебе указывать, поэтому хочу предложить разовый контракт.

— Очередная силовая поддержка? — спросил он пренебрежительно. Ну вот, даже Гильдия уже в открытую смеётся над тем, что у нашей Службы Безопасности нет силовиков. Надо этим заняться в первую очередь, как только отпраздную совершеннолетие и официально устроюсь на службу.

— Нет, мне есть кому охранять периметр. Как думаешь, пятёрка военных из «Волков» с самим Рокотовым во главе смогут с этим справиться? — насмешливо поинтересовался я, глядя, как вытягивается лицо Гаранина.

— Думаю, они в состоянии обеспечить не только силовую поддержку. Тогда зачем тебе мы? — Рома прищурился.

— Не вы, а ты. И не как глава Гильдии, а как хозяин украденной лошади, который сможет её опознать. Ты же ставил метку на свою кобылу? — я смотрел на него, слегка наклонив голову.

— Разумеется. Помимо чипов, в Древних Родах принято ставить родовые магические клейма, которые могут указать любому магу принадлежность лошади к Роду, — Рома пожал плечами. — Только не говори мне, что вы её нашли и так долго молчали, потому что это какая-то хитрая деталь вашей операции?

— Ты только не ори, ладно, — сразу предупредил я его. — Это часть моей операции. Мне нужна была лошадь, которую я якобы требую в обмен на своего Матиса. Я выбрал Камарильо, узнав, что по цене она равнозначна той, которую заплатят за моего коня. Но, я думал, что её украдут у Демидовых, поэтому могу сказать, что ты неудачник, решивший перевозить своих лошадей не в то время, — я, конечно, немного слукавил, говоря о Демидовых, но в основном решил рассказать Ромке всю правду.

— У Демидовых, Дима, невозможно украсть лошадей. Они охраняются чуть ли не лучше их родового поместья, — поморщился он. — И ваш план заключается в том, чтобы повязать его во время обмена на краденной кобыле?

— В общих чертах, — кивнул я, подтверждая его догадку. — Всё простое обычно работает лучше запутанных схем.

— Отлично, — Роман поднялся на ноги и, сняв со спинки стула свою куртку, набросил её на плечи. — Поехали.

— Куда? — я удивлённо смотрел на него, не спеша вставать со стула.

— Туда, где ты содержишь своего жеребца. Будет странно, если конь будет бросаться на своего тренера и пытаться его укусить, если ты его познакомишь со мной прямо во время операции, — сообщил он мне. Вообще, я заметил, что с того момента, как я вошёл в его кабинет, Рома начал заметно расслабляться.

— То есть, ты уже всё обдумал и сам себе роль определил? — решил уточнить я.

— Это логично, Дима. Так я буду рядом с вами, без каких-то внезапных появлений в разгар вечеринки, — проговорил он. — Так где ты держишь своего Матиса?

— У себя в поместье, — я вздохнул и поднялся на ноги. — И что, значит, поехали? Ты же артефактор, да и к тому же знаешь координаты моего поместья. Сделай портал, и мы быстро там окажемся. — Я взял в руки протянутую папку, которую изучал Ромка перед моим появлением. — Это что?

— Полное досье на твоего мошенника. Если пару дел раскрутите, которые он проворачивал в нашей стране, то сможете упечь его на пожизненное. Бывший глава Гильдии воров подкинул. Правда, до сих пор непонятно, откуда такая щедрость, — задумчиво проговорил он. — И я не знаю координат твоего поместья. Да и порталами я не пользуюсь. Мой источник при перемещении становится нестабильным. Сначала происходит чудовищный по силе взрыв, потом появляюсь я.

— То есть мы поедем на машине? — ещё раз решил уточнить я.

— Разумеется. Мне одного раза хватило, чтобы поклясться никогда этого больше не делать, чтобы никому не навредить. Благо, свой первый портал я испытывал вдали от людей, — довольно спокойно ответил он.

— Зашибись, — я покачал головой. — Ладно, поехали, — и я вышел вслед за Ромкой из кабинета.

Глава 5

Ездил Ромка на огромном внедорожнике. Забравшись внутрь, я долго привыкал к высокой посадке. Всё-таки привык уже к более статусным машинам. Мы ехали в сторону Твери, тихо переговариваясь на ничего не значащие темы. Мне было некомфортно, я отвык ездить в машине на большие расстояния. Хотя вроде бы не так уж и много времени прошло с того момента, когда Троицкий засунул меня в свой автомобиль, чтобы увезти в школу. А кажется, что прошла уже целая жизнь. Мы все изменились, и, если честно, я не знаю, как себя вести вот с этим Ромкой. Не знаю, как делать это правильно. Да ещё и эта поездка на машине.

В последнее время я перемещался при помощи портала в определённую точку, и там меня уже сажали в автомобиль или самолёт, и доставляли до места назначения, при этом мой путь сокращался в несколько раз. Ну а куда не нужно было приезжать при полном параде, я просто телепортировался. Сейчас же мы ехали уже целый час, и я не знал, куда себя деть, думая о напрасно потраченном времени. В Москву-то я с помощью портала переместился, а в офис Гильдии доехал на служебной машине Службы Безопасности.

Разговор сам собой стих, и теперь мы ехали молча. Я рассматривал пейзаж за окном. Надо же, столько раз я пытался затащить Ромку к себе в поместье, а сейчас, когда он сам предложил туда съездить, не знал, что делать дальше. Резкий телефонный звонок прервал мои мысли. Вытащив телефон, я посмотрел на номер.

— Наконец-то, — поморщившись, я сразу же переключился на громкую связь, чтобы никакого недопонимания с Романом у меня не возникло. Немного подумав, активировал запись разговора, чтобы в случае необходимости приложить его в дело в качестве улики.

— Дмитрий Александрович, вас Викмайер беспокоит, вы можете сейчас разговаривать? — разнёсся по салону спокойный голос мошенника. Ромка бросил недовольный взгляд на телефон у меня в руках, ничего не сказав.

— Да, — коротко ответил я.

— Я хотел уточнить, наша договорённость в силе? — мягко спросил Викмайер, не вдаваясь в подробности.

— Разумеется. Вы нашли Камарильо? — в эту игру можно играть вдвоём. Обмен нужен именно ему, поэтому пускай постарается, чтобы заинтересовать меня.

— Именно поэтому я вам и позвонил. Кобылка прекрасна и ждёт, когда поселится на ваших конюшнях, — в его голосе послышалась улыбка, зато Ромка при этих словах так стиснул руль, что костяшки пальцев побелели. — Дмитрий Александрович, вы же понимаете, перед заключением сделки я должен лично оценить Матиса и убедиться, что это именно он, — наконец, Викмайер перешёл к делу.

— Вы правы, в наше время никому нельзя верить на слово, — я усмехнулся про себя и продолжил: — У кого вы её купили? Насколько мне известно, их нет на рынке, собственно, поэтому я решил обменять эту строптивую скотину Матиса на заинтересовавшую меня лошадь, — спросил я сразу же, косясь на скрипнувшего зубами Романа.

— Говорят, что у меня дар убеждения, — почти проворковал мошенник. — Мне удалось убедить хозяина, что у вас Ирэн будет гораздо лучше. Разумеется, чип и документы в полном порядке. Где и когда мы можем с вами встретиться и оценить наших красавцев по достоинству? — уточнил он.

Я легонько прикоснулся к Ромкиному плечу, покачав головой и прикрывая микрофон ладонью. К себе в поместье я мошенника точно не потащу, а найти безопасное место в такие рекордно короткие сроки практически не представлялось возможным. Почему-то я не поверил про два-три дня на аферу и думал, что у нас будет больше времени, чтобы подготовиться.

— У меня в двадцати километрах на севере от Москвы отстроен новый тренировочный комплекс для лошадей, — тихо проговорил Гаранин, правильно расшифровав мой взгляд. — Я пока официально его не регистрировал, поэтому владельца узнать с наскока не получится. А украденная лошадь была зарегистрирована в момент кражи на моего помощника. Так что не должно быть никаких проблем. Давай только не раньше завтрашнего дня. Мне нужно поработать с защитным контуром, чтобы вы все смогли пройти на территорию комплекса, я, знаешь ли, не собираюсь настраивать на каждого допуск, особенно на этого, — и он кивнул на прижатый к моей груди телефон.

— Вы знаете про недавно построенный тренировочный комплекс недалеко от Москвы? — задал я вопрос Викмайеру, надеясь, что он действительно не сможет провести никаких параллелей.

— Разумеется. Я заводчик и всегда владею актуальной информацией, — мне кажется, или в его голосе проскользнули самодовольные нотки. Ромка дёрнулся, но снова стиснул зубы так, что они заскрипели. — Но он ещё не открыт, насколько мне известно.

— Для владельца, я думаю, тренер сделает исключение, — слащаво улыбаясь, ответил я. На что в течение добрых пяти минут мы с Ромкой выслушивали восхищённые оды в мой адрес. С другой стороны, я ему сказал чистую правду. Гаранин же будет присутствовать при сделке. А про то, что владельцем являюсь я, Викмайер самостоятельно придумал. — Завтра в час дня, вас это устроит?

— Отлично, я с нетерпением буду ждать этой встречи, — он отключился, а я покрутил в руках телефон, поглядывая на раздражённого Гаранина.

— Рома, не кажется ли тебе, что ты едешь слишком быстро? — спросил я, наблюдая за стрелкой спидометра, которая медленно приближалась к отметке в двести. А ведь до разговора с Викмайером он ехал хоть и быстро, но не разгонялся до такой скорости. Пейзаж за окном начал сливаться в размытую полосу, а попутные машины мы обгоняли, как стоячих.

— Я всегда так езжу, — покосился на меня Гаранин. — У меня нет возможности использовать порталы для перемещения, а иногда просто необходимо оказываться в разных местах чуть ли не в одно и то же время.

— Может, всё-таки сбросишь немного скорость? Мне очень хочется добраться до дома живым и желательно целым, — стараясь говорить спокойно, произнёс я, уже представляя, как нас будут по частям собирать возле какого-нибудь дерева.

— Всё нормально, я не первый раз еду по этой дороге, — усмехнулся Роман, но скорость всё-таки немного сбавил.

— Откуда у тебя такая тяга к суициду? — не выдержав, спросил я. — Ты и так гнал как сумасшедший, но после звонка этого ублюдка как с цепи сорвался. От получаса сэкономленного времени ничего критичного обычно не происходит.

— От матери досталась, вместе с проклятым даром и красивыми глазами, — невесело усмехнулся Гаранин.

— Прости, я не знал, — я прямо смотрел на него, не отводя взгляда.

— Это было давно. Мне тогда только-только шесть лет исполнилось. И после этого моя жизнь превратилась в ад, — не глядя на меня, проговорил Роман, тряхнув головой, словно прогоняя нахлынувшие воспоминания. Я видел, что с ним делал Гоша, поэтому передо мной он мог и слегка приоткрыться. Хуже, чем тогда, когда мы с Гвэйном его лечили, уже точно не будет. Не после того, как я каждую секунду прислушивался к его дыханию, думая, что оно вот-вот прервётся.

— Ром, дай мне перстень, который я тебе подарил, — тихо попросил я, ощущая, что салон в машине начинает наэлектризовываться, и одновременно с этим становится заметно прохладнее. А вон и лёд начал на боковом стекле образовываться.

И это учитывая тот факт, что только моё присутствие должно его немного успокаивать. М-да. Я, конечно, смогу его заглушить, если понадобится. Но ненадолго. В этом проблема полуоткрытого источника, энергия всё равно найдёт выход. Поэтому с этим нужно разобраться сейчас, дав ему тёмной энергии столько, сколько сможет усвоить его источник, чтобы слегка утихомириться.

— Зачем? — удивлённо спросил Роман, ещё больше сбрасывая скорость. Видимо, и сам начал понимать, что ему нужно немного успокоиться.

— Подзаряжу его немного, — я натянуто улыбнулся. — Ты нестабилен, и в таком состоянии на столб нас намотаешь. Рома, мы ведь тебе говорили, чтобы ты сразу обратился ко мне, когда почувствуешь, что перстень перестаёт тебе помогать…

Ромка внезапно ударил по тормозам и свернул на обочину. От резкого торможения меня по инерции понесло вперёд, и ремень безопасности больно впился в грудную клетку.

— Придурок, что ты творишь? — прошипел я, отщёлкивая ремень и потирая грудь.

— Так Ванда мне не врала, когда говорила, что в бункере произошёл твой первый выброс? — он пристально смотрел мне в глаза, и я едва удержался, чтобы не проникнуть ему в голову, вытряхивая всю ту дурь, которая у него там скопилась. Через силу отведя взгляд, я покачал головой.

— Ты уже давно мог понять, что я Тёмный. Ещё в школе, когда у меня ничего не получилось с магией, всё-таки вектор направления силы немного другой, — ответил я, вытягивая руку в ожидании, когда он положит туда артефакт Эда.

— Мог бы давно просто сказать, — сквозь зубы процедил Ромка, рывком снимая с себя кольцо и бережно вкладывая его мне на ладонь. — Ты понимаешь, что тогда бы многое изменилось? Например, я бы не переживал за всех вас, когда вышел из Рода, а мой любящий отец пригрозил тебя с Вэн очень жестоко убить.

— Да ты вечно от нас бегал и пропадал на годы! — воскликнул я, сжимая перстень с изображением морды волка в кулаке. Призвав дар, стал напитывать накопитель голой силой. — Как бы я тебе хоть что-нибудь сказал, если ты ни разу не выслушал до конца ни меня, ни Ванду. Каким она вообще образом с тобой недавно связалась? Вычислила, где ты находишься, привязала к стулу и заставила слушать?

— Позвонила с незнакомого номера, — он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Хотя, наверное, твой вариант тоже смог бы сработать. Лео знает? — распахнув глаза он повернулся ко мне.

— Разумеется, но он обещал хранить это в тайне, и, судя по всему, слово своё сдержал, — ответил я, продолжая работать с артефактом.

— Эдуард тоже Тёмный? — Роман криво усмехнулся.

— А ты как думаешь, если он мой брат по биологическому отцу? — я только головой покачал, не глядя на него.

— Занятно, — хмыкнул он. — Слушай, а ты, случайно, не хочешь немного подработать и порулить второй Гильдией? — я покосился на него, стараясь понять, насколько у него с головой всё плохо и нужно ли искать хорошего психиатра. Рома, усмехнувшись, покачал головой. — Ну, я не мог не спросить. Сам же понимаешь, сильнее меня только тёмные маги. А кто ещё Тёмный из наших общих знакомых?

— Кто тебя хотя бы немного глушит? — прямо спросил я.

— Ты, Вэн, Лео, Гвэйн и Троицкий, — уверенно проговорил он. — Но Лео точно не Тёмный, как и Вэн, с ней вообще всё не так, как с тобой.

— Лео да, не Тёмный, у него просто есть тёмная нить, доставшаяся Демидовым от Великой Княжны Вероники. С Вандой ты должен сам разобраться, хотя бы поговорить нормально. Гвэйн — это отдельный разговор. Там всё очень сложно. А вот Троицкий — да. Темнее только Лазаревы, — фыркнул я.

Немного подумав, всё же не решился раскрыть Гаранину своё истинное происхождение. Как бы я ни называл его своим другом, но за последние годы мы друг от друга очень сильно отдалились. Если что-то изменится, то я сразу же раскроюсь перед ним. А пока информации о том, что я Тёмный, ему должно хватить на некоторое время для раздумий.

Я разжал кулак, чувствуя, что немного перестарался, вбухав в артефакт чуть ли не треть своего резерва. От перстня так фонило тьмой, что даже мне стало немного не по себе. И ведь не заберёшь оттуда ни капли. Ладно, на дольше хватит. Сомневаюсь, что даже после нашей сегодняшней встречи что-то изменится, и он станет частым гостем в моём доме. Хоть в ежедневник вноси: раз в полгода найти этого барана и подзарядить ему перстень!

— Держи, — я протянул ему заряженный артефакт. Рома настороженно посмотрел на перстень, аккуратно взял в руку и надел на палец. Выдохнул и приложил ладонь ко лбу, просидев так несколько минут, ни разу не пошевелившись. — С тобой всё в порядке? — я притронулся к Ромкиному плечу, привлекая его внимание.

— Да, — он кивнул, наконец, открыв глаза. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно я ненавижу свой дар. Спасибо, Дим.

— Обращайся. И это не стандартная отговорка, а совет. Хватит уже дурью маяться и бегать от нас, — он внимательно посмотрел на меня и нерешительно кивнул. — Может, уже поедем?

— Да, конечно. Осталось километров десять, — отстранённо проговорил Рома, выруливая на дорогу. В этот раз он не гнал, как сумасшедший, видимо, действительно смог успокоиться и взять себя в руки.

Доехали мы до поместья в полной тишине. Остановившись перед пунктом охраны, Рома опустил стёкла, когда к нему подошёл один из моих людей.

— Гаранин, — бросил он и повернулся ко мне. Заглянув в салон и кивком головы поприветствовав меня, охранник вновь обратил внимание на Ромку.

— Машину оставите за огороженным периметром, по территории поместья передвигаться следует пешком, — отдал он распоряжение и отошёл, махнув рукой в сторону ворот, начавших медленно открываться.

— Стой, я не сделал тебе допуск… — проговорил я в тот момент, когда мы спокойно проехали через защитный контур и оказались по другую его сторону. Рома заглушил мотор и вопросительно на меня посмотрел. — Это странно. Я точно не делал тебе допуск, может, Эд сделал?

— Ты у меня спрашиваешь? — Рома удивлённо взглянул на меня и вышел из машины. — Тем злополучным летом, я пройти сюда с твоим отцом не смог. Может, всё дело в том, что я к Роду Гараниных сейчас не принадлежу?

— Магии плевать на юридические особенности, — я покачал головой. — Саша не мог открыть тебе допуск. Это моё поместье, оно изначально принадлежало Тёмным. Ему самому Троицкий допуск делал. Почему сейчас что-то изменилось? — проговорил я задумчиво. Наткнувшись на взгляд светлых глаз, в которых промелькнуло любопытство, махнул рукой. — Ладно, потом разберёмся. Пойдём, покажу тебя Матису, только хочу предупредить, он очень своенравен и может не пойти на контакт, — честно предупредил я.

Матис был непредсказуем, как и Ромка, поэтому далеко не факт, что Гаранину удастся расположить к себе коня. Поэтому-то я пока и не звонил Громову, не доложил о разговоре с Викмайером. Нужно точно знать, получится ли у нас с Гараниным работать, или он всё же будет довольствоваться малым, наблюдая за нами со стороны, появившись в самый ответственный момент.

— Ну, за этим я здесь, — Рома пожал плечами. — Обычно я умею договариваться с лошадьми, но это твой конь, поэтому всё может быть, — хмыкнул он. — Хотя мне есть что ему предложить.

— Матис очень умный, мне кажется, он понимает каждое слово, так что поаккуратнее с ним. Я даже сначала думал, что это какой-то оборотень, мы его даже проверили, но он оказался всего лишь конём, — я посмотрел на удивлённого Романа и прибавил шаг, заметив Лену с Матисом на улице в специальном загоне, где меня обучали особенностям верховой езды.

— Дима, а Ванда сейчас… — он долго терпел, прежде чем задать этот вопрос. Да и сейчас, говоря, отводил глаза в сторону.

— Её нет дома, — ответил я, покосившись на него. — Она сейчас в Москве устраивается на стажировку к Громову. Я же говорил, что она только сегодня приняла окончательное решение.

— Хорошо, — едва слышно проговорил Гаранин, я же только покачал головой. Похоже, Ванде действительно нужно будет его к стулу привязать, чтобы просто поговорить.

Больше мы ничего не говорили, обдумывая каждый своё, и к загону подошли в молчании.

Увидев нас, Лена что-то сказала Матису, потрепала его по шее и вышла с огороженного периметра, подходя к нам. Она остановилась рядом со мной, с любопытством рассматривая Романа. Краем глаза я заметил, что Матис подошёл вплотную к забору и тоже начал внимательно рассматривать Гаранина, словно решая, что с ним делать.

— Чувствую себя редким экспонатом в музее, — улыбнулся Ромка, обращаясь к Лене, когда молчание начало затягиваться. — Мне какой стороной повернуться, чтобы вы меня получше рассмотрели, — он развёл руки в стороны и крутанулся на месте. — Меня, кстати, Роман зовут.

— Лена, — представилась Долгова, переведя взгляд на меня. — Простите, не хотела вас смущать.

— Да всё нормально, просто решил разрядить обстановку, — тихо проговорил Ромка. — Как обычно, неудачно. Вы тренер Матиса?

— Я тренер Димы, — улыбнулась Лена. — Учу его верховой езде. Ну и за Матисом присматриваю в свободное время.

— Ты что, дожив до восемнадцати, не умел на лошади ездить? — Ромка повернулся ко мне, удивлённо вскинув брови.

— Так уж получилось, — я пожал плечами.

— Ах да, как я мог забыть про твоё странное детство, — он усмехнулся. — Ну что, познакомите меня с вашим своевольным красавцем?

— Да, конечно, — девушка открыла калитку, и первая зашла внутрь загона. — Только вам это зачем?

— Поспорил со мной, что за десять минут сможет приручить эту скотину и сыграть роль его тренера в предстоящей сделке, — ответил я, заходя в загон последним.

— За пять, — поправил меня Рома. — Как я уже говорил, мне есть что ему предложить. Если он действительно такой умный, как мне о нём рассказывали, то прекрасно поймёт, о чём пойдёт речь, — мягко проговорил он, подходя к всхрапнувшему Матису. Жеребец недовольно покосился на Гаранина, после чего тряхнул головой и попятился назад.

— Матис, тише, — подошла Лена к коню, начиная его наглаживать. — Роман хороший, он просто хочет с тобой познакомиться, — начала она успокаивать животное.

— Я ездить на тебе не собираюсь, — Ромка подошёл ближе, заходя сбоку и вставая рядом с Леной, протягивая к Матису руку. — Мне просто нужно спасти одну очаровательную девочку, — тихо проговорил он, притрагиваясь к коню. — И ты нам должен в этом помочь. Без тебя совершенно ничего не получится, и без меня тоже. Поэтому как бы ты ни сопротивлялся и не показывал свой чемпионский характер, нам с тобой придётся друг друга пару часов потерпеть, — Матис повернул голову в сторону Лены и Ромки, оскалился, а потом слегка наклонил голову и задумался.

— Надо же, он тебя слушает, — Лена улыбнулась Роману. Он вернул ей улыбку и слегка отодвинул её в сторону, подходя к Матису ближе. Я внимательно за ними наблюдал со стороны, ловя себя на мысли, что мне не нравится, как Ромка общается с Леной. Слишком мило, совершенно на него не похоже. И как она ему улыбается. Мне даже начало казаться, что он по какой-то причине больше хочет понравиться девушке, а не коню.

— Матис, тебя же Матис зовут, — продолжал ворковать с моим конём Рома. — Давай сразу договоримся: ты мне помогаешь — ведёшь себя со мной, будто я тебя растил и готовил всю твою сознательную жизнь. А я сразу же познакомлю тебя с очень красивой и строптивой блондинкой. Я же вижу, что ты знаешь толк в девчонках, раз подпускаешь к себе эту очаровательную девушку, которую я вообще не понимаю, что занесло в тренеры, — Ромка смотрел Матису в глаза, не глядя на Лену.

Матис заржал и тряхнул гривой. Ну да, Гаранину в глаза смотреть не опасно, это же не Эдуард, и даже не я. Почти минуту они играли в гляделки, после чего конь тяжело вздохнул и чуть подвинулся, подставляя Гаранину бок. Мол, что стоим, кого ждём? Чеши меня, человек, ладно уж, разрешаю.

— Надо же, ты и правда, очень умён, — хмыкнул Ромка, беря протянутую Леной щётку и начиная очень аккуратно и осторожно его вычёсывать. Я молчал, рассматривая в это время Лену, которая внимательно следила за действиями Романа.

— Ну что же, ты в рекордно короткие сроки смог наладить отношения с этой свиньёй, выступив в роли сводника, — наконец, произнёс я, переводя взгляд на Ромку. — И, так понимаю, лишил меня довольно приличной прибыли, уже получив гипотетическое потомство от связи Матиса с очаровательной блондиночкой. А раз ты наладил контакт, то, может, пойдём в дом и обсудим все детали операции?

— Ты чего завёлся? — Ромка нахмурился, поворачиваясь ко мне. После чего перевёл взгляд на Лену и прищурился. — Ага. Ладно, не буду трепать тебе нервы, находясь рядом с твоим конём и очаровательным тренером, — он положил щётку и повернулся к Лене. — Было очень приятно с вами познакомиться, — подхватив руку девушки, он прикоснулся к ней губами.

Я сжал губы, а Матис внимательно посмотрел на эту парочку и, неожиданно развернувшись, боднул не успевшего увернуться Романа, опрокидывая того на землю. Гаранин успел сгруппироваться и упал на колени, а не мордой в свежий навоз, как, похоже, рассчитывал Матис. Вскочив на ноги, Рома отряхнул штаны и повернулся к флегматично рассматривающему его коню.

— Ты бык, что ли? Почему ты бодаешься? — тихо спросил Рома, но Матис только недовольно тряхнул головой, фыркнул и ударил передним копытом. — Ладно-ладно, не злись, — миролюбиво поднял руки Гаранин и отошёл в сторону. — На ваше я больше не покушаюсь, — добавил он, не сводя с коня взгляда. — Пойдём, куда ты меня хочешь затащить? Надеюсь, если решишь убить, то сделаешь это быстро и безболезненно, — довольно жизнерадостно сказал Ромка, поворачиваясь ко мне.

— Подождите, — окликнула нас Лена. Мы синхронно обернулись на неё, остановившись возле выхода из загона. — Я не знаю, что вы там придумали, но, если правильно поняла, вы хотите переиграть мошенников. Роман, вы меня, конечно, извините, но с такой внешностью вы вряд ли сможете кого-то обмануть. Тренеров элитных лошадей знают наперечёт, а вы ещё к тому же…

— Глава Гильдии, я понял. И если я знаю, как выглядит этот парнокопытный, то и он с высокой долей вероятности осведомлён о том, как выглядят главы Гильдий страны, в которой гастролирует. Во всяком случае, как выглядят главы старших Гильдий, ему точно известно, — задумчиво ответил Рома, глядя на меня.

— Да, я именно это хотела сказать, — Лена закусила губу, глядя исключительно на Гаранина. — Вам нужно как-то изменить внешность, чтобы хотя бы на первый взгляд не быть на себя похожим.

— Спасибо, Елена, — кивнул Рома и первым вышел из загона. Я последовал за ним. — Что будем делать?

— Уговорить тебя оставить это дело, я так понимаю, не получится? — серьёзно спросил я.

— Правильно понимаешь, — Ромка хмыкнул. — И хватит пыхтеть. Как ты там нам с Вэн постоянно говоришь? Просто поговорите друг с другом? Так иди и поговори со своей милой тренершей.

— Я понятия не имею, о чём ты, — ответил я, обходя Гаранина и направляясь в сторону дома. — Ты идёшь?

— Разумеется, — кивнул он, следуя за мной практически неслышно.

Глава 6

— Так что будем делать? — спросил Роман, как только переступил порог дома. Дойдя до малой гостиной, я остановился, думая, что ответить Гаранину, который с любопытством осматривался.

— Дмитрий Александрович, вы как раз к обеду, накрывать стол? — поинтересовался возникший у меня на пути Николай, а потом очень медленно перевёл взгляд на Гаранина. — Это кто? — Дворецкий моргнул, мгновенно растеряв часть своей невозмутимости и чопорности. — Очередной Демидов?

— Роман Гаранин, — представился Ромка. — К Роду Демидовых я не имею никакого отношения.

— Странно, — Николай нахмурился. — Меня по какой-то причине о вашем визите не оповестили охранные чары, — и дворецкий перевёл на меня недовольный взгляд. — И охрана на воротах тоже ничего не сообщила о том, что к нам прибыл гость. Дмитрий Александрович, вы собираетесь что-то делать с защитными чарами поместья? Мне кажется, они не работают.

— Когда Эдуард вернётся, я с ним на эту тему переговорю, — ответил я Николаю, которого внезапные появления Лео доводили до нервного срыва. Теперь ещё дом почему-то на Рому никак не среагировал, это, похоже, вывело дворецкого из себя. А ведь Гаранина чары никак не могли принять за дальнего родственника, потому что он ну никак им являться не может. Похоже, с контуром действительно что-то не так. Нужно обязательно проверить. — Ты есть хочешь? — я повернулся к Ромке. Он в это время сел на диван, точнее, расслабленно на нём развалился, и закрыл глаза.

— Нет, — тихо ответил он, не открывая глаз.

— Просто чаю принеси, — отдал я распоряжение Николаю, доставая телефон и набирая номер Эда.

— Да, что у тебя? — спросил он раздражённо. Фоном шли громкие визжащие звуки, разу же вызывающие мигрень. Отстранив трубку от уха, я поморщился.

— Ты вообще собираешься домой возвращаться? — поинтересовался я у своего старшего братика.

— Да, как только закончу здесь, — прокричал Эдуард, стараясь заглушить странные звуки, ставшие, казалось, ещё громче.

— Что у тебя там происходит? — осторожно поинтересовался я, когда до меня донеслись крики, визги и ненормативная лексика. — Ты там пытаешь кого-то, что ли?

— Когда я кого-то пытаю, они, как правило, молчат, — сквозь зубы процедил Эд. — Да не сюда! — неожиданно закричал он. — Похоже, в нашей стране началась массовая деградация, а вы все просто не отстаёте от общего знаменателя. Видимо, чтобы не выделяться из толпы!

Понятно, в таком состоянии, в котором он сейчас находился, лишний раз к нему лезть не стоило, чтобы не огрести по первое число.

— Мне удалось Ромку притащить к нам в поместье, поэтому очень жаль, что тебя сейчас здесь нет. Здесь вообще никого нет, кроме Лены и меня, — я покосился на Гаранина. Рома вообще никак не реагировал ни на меня, ни на горничную, расставляющую чай на столике, ни на странные звуки, доносившиеся из подвала, ставшие в этот момент чуть ли не громче тех, что доносились из телефонной трубки.

— Это прогресс. Но сейчас я никак не могу отлучиться. Это всё? — в привычной для себя манере поинтересовался Эдуард.

— Как замаскировать Романа, чтобы он не был на себя похож? — быстро спросил я, пока он не повесил трубку.

— Дима, почему ты иногда задаёшь такие глупые вопросы? — я прямо увидел, как он поморщился. — Да покрась его в белый цвет. На фоне его светлых глаз и бледной кожи светлые волосы сделают Романа невидимкой для окружающих. А если ты ещё и оденешь его во что-нибудь светлое, тогда он вообще со стеной будет сливаться. Вспомни Демидова и его тягу к светлым вещам. Если не акцентировать внимание на его лице, то пройдёшь мимо и не заметишь, — раздражённо ответил Эдуард под вновь возникшие воющие звуки.

— И как это сделать? Чем люди вообще волосы красят? — я с сомнением покосился на Гаранина. Ромка, похоже, самым наглым образом сейчас спал, ни на что не реагируя.

— Понятия не имею. Вроде я слышал, что как-то перекисью волосы осветляют. Мокни его в ведро с этой жидкостью и через несколько минут посмотри на результат. При потребности повтори, — и Эдуард отключился.

— Ты уснул, что ли? — я подошёл к Роману и потряс его за плечо, всё ещё вертя телефон в руке.

— Нет, и я всё слышал. И макать себя ни во что не дам, — он с явной неохотой открыл глаза и выпрямился. — Почему ты никогда не говорил, что у тебя здесь так хорошо и спокойно? Можно я буду у тебя жить? Здесь меня практически всё блокирует. Даже нет, не практически, — и он снова закрыл глаза, наслаждаясь таким внезапным спокойствием.

— Сколько времени перстень был разряжен? — раздражённо спросил я, выбирая, что лучше всего сейчас сделать: пнуть эту упрямую сволочь, или дать ему немного отдохнуть.

— Месяца полтора, — он махнул рукой. — Ни дня не проходит, чтобы я не пожалел, что тогда, три года назад, в полицейском участке не ушёл с вами. И сейчас я ещё больше утвердился в неправильности своего решения, — выдохнул он. — Я идиот, а вы не смогли настоять, чтобы я поменял мнение.

— Я в курсе, что ты идиот, — я задумчиво смотрел на него. Впервые вижу на лице Гаранина такое умиротворение. — То есть, нам тебя нужно было связать и насильно приволочь сюда? — переспросил я. — Замечательно, больше мы не допустим такой ошибки и прекратим тебя слушать, идя на поводу твоих желаний. Потому что, Рома, твои тараканы явно не понимают, что будет лучше для тебя самого.

— Я не это имел в виду, — нахмурился он.

— А я тебя больше не слушаю. Надо было давно попросить Ивана притащить тебя сюда, — резко ответил я, покачав головой. — Николай, приготовь комнату для Романа, — обратился я к дворецкому, который зашёл в гостиную, ожидая дальнейших указаний. Он не сводил пристального взгляда с Ромки, вероятно, придумывая для него особо мерзкую кончину. — И для Лео тоже. Он должен скоро вернуться со своей кругосветки, и что-то мне подсказывает, что Демидов будет у нас частым гостем.

— Я же пошутил, — встрепенулся Роман, снова выпрямляясь и потирая глаза.

— А я нет, — отрезал я. — Ладно, если в перекись макать голову не хочешь, предлагаю другой вариант, — проговорил я, набирая очередной номер. — Пётр Валерьянович, день добрый. У меня к вам маленькая просьба. Вы не могли бы нам прямо сейчас выделить ненадолго своего стилиста?

— Дмитрий Александрович, что произошло, к чему такая спешка? — раздался взволнованный голос модельера. Ромка, только услышав его голос, застонал и откинул голову на подушку, снова закрывая глаза. Похоже, Савин его уже откровенно достал.

— Нам нужно срочно поменять имидж Роману Гаранину. Перекрасить и подстричь…

— Что? — перебил меня Савин. — Не позволю! Сначала один себе волосы отрезает, лишаясь своей уникальности, превращаясь по внешнему виду в обычную дорогую модель, потом другой решает над собой надругаться. В Романе ничего нельзя менять! Его внешность, основанная на контрастах, просто идеальна!

— Пётр Валерьянович, мы всё равно это сделаем. Только это будет не так профессионально, — попытался я вразумить модельера, отворачиваясь от Ромки и подходя к окну. — Например, мы макнём его в ведро с перекисью и как-нибудь подстрижём покороче, и не факт, что ножницами.

— Ничего не предпринимайте, я скоро буду, — сразу же быстро проговорил Савин. — Мне нужно к вам в поместье подъехать? — деловито уточнил он.

— Не вам, а вашему стилисту…

— Я скоро буду. Кажется, у меня остался ещё портал, который вы когда-то мне любезно предоставили. И ничего не делайте без меня. Если вы сделаете то, что обещали, я этого не переживу. Надеюсь, вы все хоть немного расстроитесь, потому что больше некому будет шить вам ваши любимые рубашки, — пафосно закончил Савин, сбрасывая вызов.

— Сейчас Савин приедет, подумаем, что с тобой можно будет сделать, — я повернулся к Роману и замер, глядя на него. Он всё-таки уснул, упав ничком на диван.

Я некоторое время смотрел на него, потом подошёл, стянул ботинки и пинком забросил его ноги на диван. Ромка сразу вытянулся, подгрёб под себя диванную подушку и блаженно улыбнулся во сне.

Развернувшись, я столкнулся с Рокотовым. Ваня стоял, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.

— Как долго ты здесь стоишь? — тихо спросил я, стараясь не разбудить Рому.

— Достаточно, чтобы понять, насколько неосмотрительно может вести себя человек в совершенно незнакомом месте, — Иван кивнул на Гаранина.

— Рома мне доверяет, — я провёл рукой по волосам. — К тому же его сильно штормило в последний месяц. Он же просто под влиянием самого дома впал в прострацию. Ну и ты находишься рядом. Думаю, если бы ещё и Ванда была дома, то у него намертво бы запечатался источник. А ведь его даже мы с Эдом не в состоянии закрыть, — задумчиво проговорил я. Похоже, в поместье Лазаревых, где артефакты Эда валяются по всему дому, а внизу находится активная ритуальная комната, не говоря уже о живом артефакте в виде Рокотова, Гаранину стало настолько непривычно комфортно, что мозг отказался анализировать происходящее и просто отрубился, отправив Ромку в глубокий, крепкий сон. — Я поговорить с тобой хотел, пойдём в мой кабинет.

Ваня кивнул и двинулся следом за мной. Закрыв плотно двери, я сел на своё место и посмотрел на полковника.

— Сможешь обеспечить нам силовую поддержку, так, на всякий случай? — я прямо посмотрел на него. — Мне не хочется привлекать никого стороннего, особенно полицию и Ромкину Гильдию.

— В чём суть задания? — Рокотов сел напротив, мгновенно сосредоточившись.

— Это дело Службы Безопасности и личное Гаранина. Нужно взять с поличным одного мошенника на незнакомой нам территории. Думаю, когда Ромка проспится, он всё расскажет про свой тренировочный комплекс, в котором будет происходить задержание, — описал я суть операции.

— Хорошо, — Рокотов кивнул. — Гаранин тоже будет участвовать?

— Да, без него никак не получится арестовать преступника именно с предъявлением обвинения, — я поморщился. — Конечно, было бы идеально, если бы он постоял в сторонке и включился в самый последний момент, но Ромка настаивает на участии.

— Я подумаю, как поступить лучше, — Иван задумался и поднялся, направляясь к выходу.

— Спасибо, — поблагодарил я полковника, провожая его взглядом.

Когда дверь за Рокотовым закрылась, я погрузился в чтение подробнейшего досье на Викмайера, находящееся в папке, переданной мне Ромкой. Оно было, кстати, гораздо полнее того, что предоставил мне Громов, и включало ещё и старые схемы мошенничества на нашей территории. Многие пометки на полях и выделения в тексте были логичными, но почерк был точно не Ромкин. Значит, перед тем как отдать ему документы, кто-то внимательно их изучил и вынес основные тезисы на поля. Со всем этим действительно можно было работать. Меня отвлёк стук в дверь. Глянув на часы, я присвистнул, отмечая, что прошло уже больше двух часов.

— К вам Савин Пётр Валерьянович с сопровождением, — доложил Николай, входя в кабинет. — Куда их пригласить?

— В малую гостиную. Ромку всё равно будить придётся, — ответил я, выходя из кабинета.

Роман выглядел немного помятым, но практически полностью проснувшимся. Он стоял босиком у каминной полки, с интересом разглядывая какие-то бесполезные тёмные артефакты, разложенные здесь исключительно для красоты. Повернувшись ко мне, Рома взъерошил свои и так стоявшие торчком волосы.

— Я уснул, — проговорил он хрипловатым голосом. Мне показалось, или Гаранин сейчас обвиняет меня в том, что завалился спать у меня в гостиной?

— Я это понял, поэтому мы все вышли, чтобы тебя не будить, — ответил я, искренне не понимая, чем он опять недоволен. Свет в гостиной был приглушён, и шторы плотно задёрнуты, а на диване лежал лёгкий плед, которым его, похоже, укрыли. Значит, Николай сменил гнев на милость и распорядился, чтобы для Ромки создали более комфортные условия.

— Дима, я никогда не сплю, — он тряхнул головой. — Я дремлю по полчаса, не погружаясь в полноценный сон, чтобы не потерять контроль над магией. В последний раз я высыпался в школе, когда вы все были рядом, — Рома приложил руки к вискам, начиная их массировать. — Мне нужно уйти отсюда как можно быстрее, — он прямо посмотрел на меня.

— Зачем? — вот сейчас я удивился, что опять за бзик его в башку ударил?

— Не хочу привыкать…

— Какие мерзкие идеи посетили ваши юные головы? Пока я добирался до вас, у меня дважды поднималось давление, а в глазах мелькали какие-то чёрные точки, — голос Савина прервал Ромку, и он резко обернулся к ворвавшемуся в гостиную модельеру. — Я не смог найти портал, поэтому пришлось лететь сюда на машине. Вы не думали переехать в столицу, Дмитрий Александрович? Так всем нам было бы гораздо удобнее.

— Ты меня убиваешь, — прошептал Гаранин. Он попятился, подходя ко мне вплотную. — Я не могу от него отделаться уже больше года. Это просто невыносимо. Сейчас он мне весь мозг мерной ложкой выест.

— Считай это моей маленькой местью за потраченные нервы, — я ухмыльнулся. — Тем более что Лена права, и в таком виде я тебя до операции не допущу.

— Дима, будь ко мне милосерден, — простонал Ромка. — Я согласен на ведро с перекисью…

— Что будем делать? — деловито уточнил Славик, выкладывая инструменты на журнальный столик. Похоже, Савин определился и все «сложные», на его взгляд, случаи отдавал именно этому стилисту.

— Даже не знаю, покрасьте его в белый и как-нибудь жутко подстригите, — озвучил я наши требования.

— Нет, это просто невыносимо! Вам совершенно не пойдёт блонд, — бегал по комнате Савин, причитая, распахивая шторы и включая везде свет. Гаранин в это время сел на приготовленный стул и с обречённым видом отдался в руки стилиста, который тут же приступил к работе. — Роман Георгиевич, одумайтесь, если вы это сделаете, вам нужно будет полностью менять гардероб. Вы же понимаете, что в тёмном, который так вам идёт, вы будете выглядеть нелепо…

— Я не ношу светлое, — процедил Рома, косясь на Савина.

— А придётся, — злорадно проговорил модельер. — У вас в контракте написано, что вы носите всё то, что я вам присылаю. Я не перегибаю палку в экспериментах, но вы не имеете права отказаться.

— И чем я думал, когда это подписывал, — закатил глаза Гаранин. — Не нужно мне угрожать…

— Да я и не думал. Славик, разве я мог даже подумать о том, чтобы когда-нибудь кому-нибудь угрожать? — Савин распахнул свой веер и принялся интенсивно им обмахиваться.

— Не-а, — отозвался стилист. Он при помощи кисти, капли магии и флакона какой-то краски делал в этот момент Ромку неузнаваемым.

— Вот…

Я не стал слушать их перепалку и ретировался, чтобы не быть вовлечённым в творческий процесс и в итоге оказаться виноватым. Дойдя до библиотеки, вытащил телефон и набрал номер Громова.

— Да! — рявкнул мой начальник на фоне всё тех же звуков, которые доносились из трубки, когда я звонил Эдуарду.

— Мне стоит интересоваться, что у вас там происходит? — осторожно полюбопытствовал я.

— Катастрофа здесь происходит, и я чувствую себя чужим в возглавляемой мною же структуре, — прорычал Громов. — Как твои успехи?

— Обмен завтра на территории конюшен Гаранина. Гаранин и Рокотов в деле. Не знаю, нужен ли нам кто-нибудь ещё, — задумался я, разглядывая наглого паука, бегущего по стене. Пауки были единственными насекомыми, которых никак не смущало присутствие Тёмных. Так-то в дома даже мухи залетали, если только случайно. А вот один паук даже в ритуальной комнате жил. И я никак не мог до него добраться. Не удивлюсь, если это тот же паук, который только что пробежал по стене.

— Лучше привлечь тех, кто ещё не засветились у меня. Ванда с Егором подойдут, как раз посмотрим, на что они способны. Больше не вижу смысла никого направлять, учитывая пятёрку волков в группе захвата и главу убийц на опознании, — немного спокойнее проговорил Громов. — Я сейчас занят, детали операции озвучите мне с Иваном Михайловичем вечером, когда я надеюсь, смогу избавиться хотя бы на время от Эдуарда Казимировича, притащив его домой.

— Он ещё никогда так не ошибался, — пробормотал я, выходя из библиотеки и направляясь в сторону гостиной, чтобы краем глаза посмотреть на то, что там происходит.

Ромка уже стоял на ногах, обутый. Он внимательно разглядывал себя в небольшом зеркале. Его действительно покрасили, даже не так. Ему осветлили волосы до такой степени, что они казались идеально белыми. Небрежная стрижка заметно отличалась от того беспорядка, который всегда был у него на голове.

Вот только неприметным или блёклым он не стал. Наоборот, такая яркая белизна привлекала к себе внимание. Но это было настолько ужасно, что заподозрить Ромку в стоящем передо мной парне на первый взгляд было почти невозможно. Кроме того, ему совершенно не шёл такой облик.

Я покосился на Савина. Модельер отложил свой веер и капал какие-то капли из вычурного флакона в стакан с водой, любезно предоставленный ему Николаем, стоявшим рядом.

— Тебе не идёт, — заключил я, подходя к Роману. — Но Эд прав, так тебя точно никто не узнает.

— Да? — он посмотрел на меня поверх зеркала, которое держал в руке. — Не знаю, мне нравится. Я так совершенно не похож на своего отца.

— Вы меня режете своими словами наживую, — закатил глаза Савин и залпом выпил то, что находилось в стакане. — И это даже не перекрасить, нужно ждать, когда волосы отрастут естественным образом. Славик, я не знал, что ты мечтаешь о моей кончине. Мог бы просто воспользоваться каким-нибудь смываемым тоником. Я не могу здесь больше находиться. Роман Георгиевич, завтра в десять утра я вас навещу, а сейчас мне нужно прийти в себя. Славик, мы удаляемся из этого Ада для любого уважающего себя модельера.

Мы проводили расстроенного Савина взглядами, после чего посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Знаешь, в чём твоя ошибка? — спросил я у Романа отсмеявшись. — Ты с ним никогда не соглашаешься. Ты — его вызов. Как только ты скажешь, что тебя всё устраивает, Савин тут же потеряет к тебе интерес и оставит в покое.

— А ты, значит, соглашаешься с ним постоянно? — прищурился Гаранин.

— Меня всё устраивает, поэтому для меня он всего лишь портной. А вот Ванда вечно ему перечит, так же, как и ты. В некоторых вещах вы просто до омерзения похожи. Пойдём, я познакомлю тебя с ребятами, которые будут охранять завтра периметр, — отвечал я уже на ходу, направляясь к выходу из гостиной.

Он пожал плечами и прошёл вместе со мной в подвал, где волки что-то отрабатывали. По крайней мере, Рокотов точно был там. Мы его голос ещё на подходе услышали. Я, как обычно, стукнул два раза и вошёл, пропуская Романа вперёд. Гаранин остановился в дверях, внимательно рассматривая волков, мгновенно развернувшихся к незваным гостям.

— Что вы так плотоядно на нас смотрите? — не выдержал я, обращаясь к Рокотову.

— Ваше появление было неожиданным, — хмыкнул Иван, не отводя пристального взгляда от Гаранина. — Интересное решение, — наконец, сказал Рокотов. — По-моему, слишком броско. Но если целью было замаскировать, то тот, кто это сделал, справился со своей задачей блестяще.

Рома сделал шаг и оказался в тренировочном зале, освобождая мне проход. Рокотов подошёл ближе и протянул ему руку для приветствия. Роман покачал головой и сделал шаг назад.

— Простите, но нет. Я в прошлый раз в шаге от инсульта остановился, когда ответил на ваше рукопожатие. Считайте меня трусом, но с меня таких потрясений хватит, — тихо, но твёрдо проговорил Гаранин, не отрывая взгляда от полковника.

— Больше такого не повторится, — уверенно ответил Иван. — Меня так, по крайней мере, в этом заверили. Я не считаю вас врагом или человеком, представляющим для меня опасность, — Рома довольно нерешительно приблизился к Рокотову, очень осторожно пожимая ему руку, выдыхая при этом. — Я же говорил, — Иван повернулся ко мне. — Вы пришли, чтобы обговорить детали предстоящей операции?

Я молча кивнул, а Рома в этот момент разглядывал волков, стоящих перед ним в обманчиво расслабленных позах.

— Думаю, лучше в таком случае пройти в библиотеку, — кивнул в сторону выхода Денис. — Я так понимаю, планов зданий и периметра нет? Тогда надеюсь, твой Роман умеет хорошо рисовать.

— Как тебе удалось вытащить его к нам? — тихо поинтересовался Андрей, входя в библиотеку последним. — Он же был категорически против посещения этого злачного места, где издеваются над несовершеннолетними на вполне законных основаниях.

— У него кобыла пропала, — ответил я, глядя на то, как Ромка с интересом осматривается.

— Да что он так переживает, вернётся его пони. Вроде обещала сегодня управиться до обеда, хотя задерживается почему-то, — фыркнул Андрей скривившись.

— Опять испытывала его терпение на тренировке? — я повернулся к Фёдору, стоявшему ближе всех ко мне. С того происшествия в клубе, Ванда вбила себе в голову, что Андрей не дорабатывает, занимаясь с ней, и намеренно выводила Боброва из себя, чтобы взбешённый капитан начинал её гонять с удвоенной силой.

— И у неё это практически получилось. Иван это увидел, и Андрюха как раз перед вашим приходом прекратил страдать, — хмыкнул Лепняев. — Думаю, что Ванде лучше пока Андрею на глаза не попадаться. Во всяком случае, пока он не остынет.

— Она использовала грязные приёмы и напала со спины, — ответил Андрей, прекрасно слышавший, о чём идёт речь. — Это ты её научил? — спросил он у опешившего Романа, явно не понимающего, что вообще происходит.

— Хватит парня кошмарить. Ты же сам обучал её грязным техникам. Для неё это более оптимально, чем прямое столкновение. Так что себя вини в своей нерасторопности, — засмеялся Залман.

— Как я могу винить сам себя? — Бобров удивлённо посмотрел на Залмана. — Мне в этом нелёгком деле нужен громоотвод.

— И это, разумеется, я. Вполне логично, — пробормотал Ромка, не глядя на капитана, расправляя огромный лист бумаги, брошенный на стол Соколовым, — я сейчас являюсь самым беззащитным существом в этой комнате.

— Ага, и бесправным, — хмыкнул Андрей, подходя к столу.

— Практически Пятачок, — добавил Ромка, после чего потёр переносицу. — О, Боги, что я несу? Кстати, я вас узнал, — он посмотрел на Андрея. — Я так понимаю, ваш карьерный рост можно принять за эталон и описывать в мотивирующих на успех книжках. От нищего до капитана за три года! По-моему, звучит, — и Ромка улыбнулся. — Щегол, если не ошибаюсь?

— Я не понял, а ты, почему такой смелый? — Бобров так ласково улыбнулся Гаранину, что мне захотелось незаметно выскользнуть из библиотеки, чтобы… прогуляться. Да, прогуляться, а вовсе не спрятаться, например, на конюшне.

— А чего мне бояться? — Рома пожал плечами. — Я адекватно оцениваю свои силы и даже пикнуть не успею, если вы меня убить захотите. Поэтому молчу я или говорю — это мало, что изменит.

— Андрюха, как мы могли забыть про это чёрное пятно в твоей биографии? — похлопал Соколов Боброва по плечу. — Щегол? Серьёзно? Тебя так те нищие окрестили? Ну, Варис и шутник, — рассмеялся он.

— Гаранин, я тебя убью, — Андрей улыбнулся ещё мягче.

— Дайте мне десять минут, я хотя бы завещание составлю, — рассеянно ответил Роман, чертя схематический план своего тренировочного центра. — Так, готово. Вот здесь огороженный высоким металлическим забором периметр. На него наложено десятка два заклятий, поэтому пробраться через него практически невозможно. Внутрь проход только через главные ворота, это здесь, — указал он на точку на схеме. — И запасной выход, использующийся, как разгрузочный павильон. Здесь манеж, площадка для выгула, несколько загонов, и непосредственно четыре конюшни, — продолжал он докладывать вмиг успокоившимся и сосредоточившимся волкам, внимательно разглядывающим план. — Дом для тренера и обслуживающего персонала и здание для владельца находится практически у входа. — Он ткнул в небольшой нарисованный квадратик.

— Охрана? — спросил Иван, бросая взгляд на Романа.

— Проверенная, десять человек, не из Гильдии, если вы об этом, — ответил ему Гаранин.

— Отзови их на завтра, я поставлю своих людей, — сказал Рокотов, разглядывая схему.

— Хорошо, — Ромка без возражений кивнул, а у меня закралось смутное подозрение насчёт Гаранина.

Похоже, мы все ошибаемся на его счёт. То, как он спокойно реагирует на практически приказы Рокотова… Я помотал головой, пытаясь поймать ускользающую мысль. В конце концов, плюнув, сосредоточился на плане. С Ромкой потом решим. Надеюсь, больше он от нас бегать не будет. А Гаранин тем временем продолжал:

— Около десяти камер по периметру и по три-четыре в каждом помещении. Пост охраны, где следят за ними — здесь, — он показал очередную точку. — Сейчас весь комплекс окружён мощным защитным контуром, который мне придётся на время операции полностью снять, поэтому допуск будет открыт любому желающему. Матиса лучше отправить в ночь, чтобы я утром лично его встретил и разместил.

— Думаю, что нам нужна будет Лена, — задумчиво проговорил Иван. — Она лучше всех ладит с Матисом. Мало ли что взбредёт в голову животному после длительной дороги.

— Я бы не хотел, чтобы Долгова участвовала во всём этом, подвергая себя опасности, — тихо проговорил я. — Но ты прав, так будет лучше. Я поговорю с ней.

— Отлично, — Ромка поднялся на ноги и повернулся ко мне. — Мне пора. Нужно с защитой поработать, а это дело не пяти минут. Кстати, это всё-таки артефакт? — обратился он к Рокотову.

— Можно сказать и так, — хмыкнул Ваня, сложив на груди руки. — И я не могу его тебе продать или дать на время, потому что я не продаюсь в личное пользование, — прямо сказал он.

— Это ваша какая-то личная особенность, — догадался Рома. Иван кивнул, а Гаранин разочарованно поморщился. — Значит, до завтра, — и он быстрым, пружинистым шагом вышел из библиотеки.

— Меня завтра с вами не будет, если только совсем в отдалении, — проводив Гаранина взглядом, проговорил Иван. — Я его глушу наглухо. Он, мягко говоря, становится при этом неадекватным. Да и магией пользоваться не сможет в случае непредвиденных обстоятельств. Мы обсудим всё ещё раз, дай мне номер Романа, вдруг понадобится что-нибудь уточнить, и поговори с Леной.

— Да, всё логично, — подумав, я кивнул, накарябав на листе со схемой Ромкин номер телефона, и вышел из библиотеки, направляясь к конюшне.

Я успел увидеть, как ворота распахнулись, и с территории поместья выехал Ромкин внедорожник. И тут же во внутренний двор влетела Ванда, к которой тут же поспешила Лена.

— Ты где так долго была? Я тебе три часа назад звонила, — донёсся до меня голос моего тренера.

— Где он? — прямо спросила она и резко развернулась, глядя, как закрываются ворота. — Только не говори мне, что Рома уехал вон на той машине, — сквозь зубы процедила она. К нам подошёл Егор. Он много времени проводил сейчас в офисе Службы Безопасности, и я его практически не видел.

— Ванда, ты только не горячись, но, скажу, как есть — ты полная неудачница, — Дубов покачал головой.

— Я эту овцу крашеную привяжу к стулу, посажу на рельсы и лично буду рулить поездом, который размотает её на куски по железной дороге. А то, что останется, я скормлю крокодилам в местном зоопарке, — прошипела Ванда, сжав кулаки. Её глаза заблестели, и в этот момент она выглядела одновременно взбешённой и несчастной.

— Ничего себе у тебя фантазия, — удивлённо присвистнул Егор.

— У тебя тоже кадровичка просила копии всех имеющихся документов в трёх экземплярах и личный разговор с одним из родителей, потому что ты несовершеннолетний и нужно было разрешение для допуска к работе? Хорошо, что отец был в это время в Москве, он встречался со своими поставщиками. А то пока бы он доехал из Твери, я бы там заночевала! И из-за неё я опоздала!

— Хм, похоже, она тебя невзлюбила, — наклонил голову набок Егор. — Потому что у меня она попросила только номер телефона.

— Ты! Я тебя ненавижу, — топнула ножкой Ванда и направилась в сторону дома.

— Начинается, — Егор закатил глаза. — Ладно, пойду сейчас успокаивать. У нас мороженое есть?

— Вроде было, — я смотрел вслед расстроенной подруге. — Я так понимаю, Ванда не в курсе, что будет участвовать в операции вместе с нами? — я перевёл взгляд на Егора.

— Ещё нет. Она рванула сюда сразу же, как только её отпустили из отдела кадров. Что у нас планируется и чего можно ожидать? Хотя нет, не говори. Пойду я нашу Вандочку успокою, а потом ты нам всё расскажешь, чтобы не повторяться.

— Да, так будет лучше. А я пока с Леной переговорю, — кивнул я, поворачиваясь к внимательно слушавшей нас девушке, и широко улыбнулся. — Как ты относишься к рискованным авантюрам?

Глава 7

Ближе к ночи, отправив к Гаранину Матиса вместе с Леной в сопровождении всей пятёрки волков, я попытался поспать. Долго ворочался и смог уснуть беспокойным сном только под утро. Это было моё самое первое дело в качестве офицера СБ, и я боялся его провалить. Весь план был согласован, роли розданы, но что-то всё равно грызло меня изнутри, какое-то неясное предчувствие.

Резко открыв глаза, я отметил, что в комнате светло, и сразу же перевёл взгляд на часы. Десять утра. Не так уж и долго я спал. До встречи с Викмайером оставалось ещё достаточно времени, но нужно было приехать в конюшню заранее, чтобы ещё раз всё обсудить.

Быстро приведя себя в порядок, я спустился вниз, где в столовой меня ждали Егор и Ванда. Мы решили, что переместимся к комплексу, координаты которого Рома мне переслал вечером, при помощи портала. Учитывая, что друзья официально задействованы в операции, в офисе Службы Безопасности им сегодня было делать нечего.

— Да что ты завелась! — вскинулся Егор, глядя в упор на раздражённую подругу. С громким бряцаньем поставив кружку с чаем на стол, продолжил говорить: — Тебя, в отличие от Гаранина и Димки, можно просчитать, поэтому я полностью уверен в своих прогнозах.

— Но я же буду сидеть всё время взаперти, если основываться на твоих теоретических выводах. Дима, скажи ему! — она сжала губы и повернулась ко мне.

— Можно хоть немного конкретики? — я зевнул, притягивая к себе тарелку с тостами, которую любезно поставила передо мной одна из горничных. Живот напомнил о себе выразительным бурчанием, поэтому я решил плотно поесть, перед тем, как отправиться в тренировочный центр.

— Я ночью поигрался с вероятностями, — вздохнул Егор. — Дима, выходит почти семьдесят процентов, что всё провалится, если Ванда будет принимать активное участие в операции. Даже Рокотов понимает, что нельзя находиться близко в разгар сделки между опытнейшим мошенником и Димкой в присутствии Гаранина. Нельзя никого туда допускать, кто хоть как-то влияет на Романа. Это дестабилизирующий фактор, к которому он не привык, и оттого в вашем присутствии всегда творит откровенную дичь! — Потёр глаза Дубов. Видимо, они спорили уже давно.

— Значит, я — дестабилизирующий фактор. Просто замечательно, — Ванда приложила руки к горящим щекам. — Зачем вы меня вообще тогда с собой берёте?

— Приказ Громова, — пожал Егор плечами. — Ванда, он не знает о твоей маленькой особенности. Или нам нужно рассказать ему про твой редкий дар, чтобы тебя посадили на цепь в комнате эрилей, которых ты будешь усиливать своим присутствием? — язвительно спросил он. Я пока никак не комментировал происходящее, меланхолично завтракая.

— И что ты предлагаешь? — теперь уже Ванда не отводила от него немигающего взгляда.

— Посадить тебя наблюдать за камерами, и это не я предложил, а Иван. Так, ты в случае чего сможешь помочь, находясь внутри комплекса, и не будешь отвлекать Гаранина. Периметр не защищён барьером, а там кусок земли просто огромный. Даже несмотря на окружение людьми Рокотова, дополнительная помощь им не помешает, — терпеливо пояснил Егор.

— Ладно, — неожиданно спокойно произнесла она. — Я всё понимаю, просто не хочу быть обычным балластом. И не смотри на меня так, я спокойна. Не надо меня отстранять, — последнюю фразу она произнесла, поворачиваясь ко мне.

— Я пока молчу, — ответил я ей, допивая чай.

Прекрасно понимаю, почему она так стремилась к активному участию. Но нет, Егор прав. Мы это обсудили ещё накануне вечером, когда Ванда ушла, чтобы не расстраивать её раньше времени. Мы с Ваней попросили Егора составить карту вероятностей на исход операции при её активном участии. Я до сих пор сомневался, что эйфория от нахождения в моём поместье Ромку уже отпустила, и добавить к ней Ванду будет не лучшим вариантом.

— Когда отправляемся? — деловито уточнил Егор, поглядывая на часы.

— Сейчас, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Они наверняка давно нас ждут. Нужно ещё раз всё обговорить и сориентироваться на месте.

Я передал им заготовленные ещё ночью порталы и, активировав свой первым, уже через мгновение оказался возле массивных ворот. Ко мне сразу же подошёл Залман, которого поставили охранять вход.

— Иван находится в главном здании, если есть какие-то вопросы, то подойди к нему. Он наблюдает оттуда и в случае чего окажется рядом с вами в рекордно короткие сроки, — проговорил Шехтер, кивая появившимся Ванде и Егору. — Гаранин с Долговой занимаются Матисом на тренировочном поле, готовят его к показу. Периметр полностью охраняется. Ваня подключил ещё десять человек из подразделения. Всё-таки территория очень большая, — кратко ввёл нас в курс дела Шехтер. За эти годы не только у нас в определённых моментах сложились неформальные отношения, и, сдаётся мне, им всем сложно будет перестроиться на ритм гарнизона. — Андрей, Денис и Фёдор находятся возле конюшен и ждут отмашки, чтобы задержать твоего мошенника и сопровождающих его лиц.

— Могут возникнуть какие-нибудь проблемы, как считаешь? — прямо спросил я у Залмана.

— Не думаю, что могут возникнуть какие-то сложности, если судить по той информации, что ты нам передал на Викмайера. Да и обычных стажёров Громов вряд ли допустил бы до операции, — он обернулся и окинул взглядом территорию. — Как по мне, ты слегка перестраховался. У мошенников обычно не самая сильная силовая поддержка.

— Уж лучше перестраховаться, чем локти кусать, если что-то пойдёт не так, — напряжённо проговорил я, заходя внутрь комплекса через открывшуюся неприметную дверцу, этакую калитку в самих воротах. Егор с Вандой молча последовали за мной. — Ванда, ты вон в той неприметной серой будке будешь за всеми нами наблюдать, — и я указал рукой в сторону здания, где располагался пост охраны. Она кивнула и, закусив губу, медленно направилась в сторону наблюдательного пункта, постоянно оглядываясь по сторонам.

— Пойду её провожу, чтобы не заблудилась. Тем более, я здесь больше как эриль, тебе силовиков Иван и так предостаточно выделил. А я лучше поработаю по профилю, потренируюсь в составлении прогнозов в режиме реального времени, — проговорил Егор и посмотрел на меня. Всё верно, операцией руковожу я, и последнее слово будет сейчас за мной. Обдумав его предложение, я утвердительно кивнул, и Дубов побежал догонять Ванду, оставляя меня одного.

Я огляделся, отмечая, что комплекс был ещё не до конца достроен. Например, одна из дальних конюшен была без крыши, а тренировочное поле, как окрестил его Залман, огорожено наспех сколоченным деревянным забором. Я бы назвал это тренировочное поле заготовкой для установки очень большого и современного ипподрома. У дальнего края виднелся даже какой-то макет трибуны. Ну а сама площадка была уже полностью подготовлена для забегов.

Лена, Ромка и Матис стояли как раз возле забора, огораживающего поле. Лена с Гараниным о чём-то разговаривали, стоя рядом с конём. Я развернулся и уверенно направился в их сторону, чтобы первым делом поинтересоваться состоянием Матиса, всё-таки он был чуть ли не самым важным звеном во всей предстоящей операции.

— Как дела? — поинтересовался я, подходя ближе. Лена в это время смеялась, не переставая гладить осёдланного коня.

— Наконец-то ты приехал, — повернулся ко мне Ромка. — Мы тут решили показать Матиса во всей красе и ждём исключительно твоего одобрения.

— И я так понимаю, у вас есть какой-то план. В чём он заключается? — спросил я, переводя взгляд на Лену. Она была одета в обтягивающие белые штаны, заправленные в высокие сапоги на плоской платформе. Синий жакет, надетый на белоснежную тёплую кофту, смотрелся довольно симпатично. Вообще, вся её одежда как-то ненормально обтягивала её тоненькую изящную фигурку. Белые толстые перчатки и чёрный шлем гармонично довершали образ. — Почему ты так, хм, одета? — наконец, проговорил я, переводя взгляд на сосредоточенное лицо девушки.

— Потому что в этом и заключается наша задумка, — ответил вместо Лены Гаранин. — Почему бы не прогнать Матиса, показывая Викмайеру, чем именно отличаются чемпионы от обычных скаковых коней? Тогда он точно не станет долго торговаться и быстрее заключит сделку. Особенно если показать, что ты колеблешься, и сделка может вообще не состояться.

— Что значит не состояться? — я невольно нахмурился.

— Я, как ты и просил, переговорил где-то час назад с Роговым, главой Гильдии мошенников. Он посоветовал сразу поставить его на место. Ты, Наумов, он, по сути, никто. Поэтому именно ты решаешь, состоится сделка или нет, — пояснил Роман. — Ни в коем случае нельзя давать проверять Матиса до того, как он не покажет Ирэн. Да и после того, как он приведёт мою кобылу, никаких других проверок не потребуется. Мы знаем только о небольшой части его мошеннических схем. Кто знает, что у него припрятано для подобных случаев.

— И его надо слегка замотивировать, чтобы он испугался, что останется без Матиса, и просто привёл ко мне твою кобылу, — задумчиво кивнул я. О чём-то подобном я и думал половину ночи, когда не мог заснуть, придя в итоге к подобным выводам. — И управлять этим своенравным чудовищем будет Лена? — уточнил я.

— А кто ещё? Мы уже попробовали, Матис неплохо откликается на её приказы, — пожал Ромка плечами, а мне почему-то в этот момент захотелось его придушить.

— Это опасно, — я прямо посмотрел на Гаранина, стараясь не переводить взгляд на Лену, которая, похоже, в таком наряде становилась моим дестабилизирующим фактором.

— Дима, всё будет хорошо, — ответила вместо Ромы Долгова. — Я, конечно, не жокей экстра-класса, но тоже кое-что могу. Тем более, Матис меня просто так не сбросит. Да и застоялся он, — она улыбнулась. — Ты бы видел, с каким удовольствием он здесь носился всё утро. Даже забыл, что должен очень сильно капризничать, переживая после переезда, — и Лена тихо рассмеялась. — Кстати, вот твой инструмент для гордости, — и она протянула мне секундомер.

В этот момент у меня в кармане зазвонил телефон. Достав его, я посмотрел на номер.

— Викмайер, — тихо произнёс я, глядя на дисплей. До назначенной встречи оставалось больше трёх часов, поэтому я ощутил лёгкое раздражение, отвечая на звонок. — Наумов.

— Дмитрий Александрович, — раздался голос мошенника. — Я, конечно, знаю, что до назначенной встречи ещё очень много времени, но так получилось, что я прибыл к тренировочному комплексу раньше. Вы уже на месте? Или мне стоит просто подождать вас внутри?

— Ах ты дрянь, — прошипел Ромка, приблизившись ко мне вплотную, чтобы слышать, о чём говорит мой собеседник. Я закрыл динамик рукой, чтобы Викмайер его не услышал. — Не удивлюсь, если он решил хотя бы попытаться Матиса твоего подменить, пока тебя нет, а потом тебя же обвинить в попытке обмана. Наверняка же проверил, есть ли защитный барьер на территории и сколько охраны здесь находится. Но ребят Рокотова даже я не могу на периметре найти, как бы ни старался это сделать.

— Дмитрий Александрович? — переспросил Викмайер, когда молчание с моей стороны затянулось. Я в это время обдумывал предположение Гаранина. Учитывая всё то, что я прочитал в полном досье на данного господина, это могло соответствовать действительности. И поэтому сейчас я изо всех сил держался, чтобы его не послать. Мы и по тем открытым делам эту мразь сможем посадить. Только вот Ромкину лошадь это не вернёт.

— Господин Викмайер, — холодно проговорил я, вкладывая в голос столько стальных ноток, насколько был вообще способен. — Менять время встречи — признак дурного тона. Но так уж и быть, вас пропустят на территорию, учитывая, что я уже здесь. Подходите к тренировочному полю, охранник вас проводит. Я как раз смотрю, как тренируют моего Матиса.

— Это просто великолепно, — а вот разочарования он не сумел скрыть. — Я буду через несколько минут.

Викмайер отключился, а я прямо посмотрел на Лену. Девушка теребила поводья, внимательно следя за моим разговором.

— Садись на Матиса и на разминку. Когда появится эта гнида, я дам отмашку на забег, — быстро проговорил Гаранин, а мне ничего не оставалось, как согласиться с этой бредовой идеей, в которой Лена будет выступать в роли жокея.

Долгова посмотрела на меня, после чего взлетела в седло спокойно стоящего коня и, дав шенкеля, начала движение к дорожке для забега. Матису, похоже, нравилось быть причастным к такому важному событию, ну или он действительно слегка застоялся, потому что слушался свою наездницу беспрекословно.

— Давай! — крикнул Роман и включил секундомер. Я же не мог отвести взгляд от хрупкой фигурки, сидевшей верхом на мощном жеребце. Матис понёсся по дорожке, с каждой секундой увеличивая скорость, отдаляясь от меня. Лена чуть привстала и подалась вперёд, отчего штаны так плотно натянулись на её… — Дима, секундомер включи и не пялься так на неё, — Ромка слегка толкнул меня, возвращая на землю. Я тряхнул головой и щёлкнул кнопкой, запуская стрелку, следя за её продвижением, то и дело бросая взгляд на несущегося по ипподрому коня.

— Дмитрий Александрович, рад с вами познакомиться лично, — раздался вдалеке голос Викмайера. Я даже оборачиваться не стал, пристально следя за стрелкой. Много чести. Я же сказал, что занят. — У вас, смотрю, грандиозные планы на это место, — восхищённо проговорил он, видимо, стараясь хоть как-то привлечь к себе внимание.

Я поднял руку, затыкая его, и Викмайер благоразумно замолчал. Матис тем временем пересёк условную финишную черту, начиная стремительно замедлять ход. Я щёлкнул секундомером.

— Минута двадцать четыре, — громко проговорил я, обращаясь к Роману.

— Всего на пять секунд меньше его среднестатистического результата на такой дистанции, — ответил Гаранин, глядя на приближающегося к нам коня. Он ловко подхватил поводья и помог слезть Лене. Её волосы выбились, шлем немного съехал в сторону, а во взгляде читался неописуемый восторг. — Это отличный результат, учитывая, что его тренировал всё это время не я. Дмитрий Александрович, вы в своём уме? Зачем вы собираетесь его продавать? — и Гаранин потряс у меня перед носом своим секундомером. — Дайте мне три месяца, и он выиграет все забеги, в которых будет участвовать, принося вам целое состояние. — Матис заржал, явно подтверждая слова Романа, и выразительно тряхнул головой, начиная стучать передним копытом.

— Я даже не знаю, что вам сказать, — задумавшись, произнёс я. — Возможно, вы правы…

— Вы хотите оставить Матиса себе? А как же наша договорённость? — меня прервал Викмайер, и я наконец-то обернулся к нему. Мошенник стоял напротив меня в сопровождении трёх человек. Ромка, окинув их пристальным взглядом, отошёл к Матису, не стремясь пока полноценно участвовать в общении.

— Господин Викмайер, вы забываетесь, — холодно прервал я его.

Заметив возникшую напряжённость, в нашу сторону выдвинулись Фёдор и Денис. Андрея я всё ещё не видел. На рукавах формы подходивших к нам военных блеснули шевроны в виде оскаленных волчьих морд, и это мигом остудило Викмайера, который, похоже, действительно слегка забыл, с кем он разговаривает. А его сопровождение попятилось, явно не понимая, какая нелёгкая их сюда занесла.

— Дмитрий Александрович, вы меня неправильно поняли, — Викмайер поднял руки. — Я просто обескуражен тем, что сделка может не состояться.

— Я пока ещё думаю над вашим предложением. Пока всё выглядит так, что вы по какой-то неведомой мне причине внезапно решили, что можете диктовать мне условия. Я делаю вам одолжение, встречаясь с вами лично, и только потому, что ваше предложение меня заинтересовало, — я продолжал говорить холодно, умудряясь смотреть сверху вниз на мужчину, возвышающегося надо мной на полголовы. Гомельский меня очень здорово выдрессировал вести переговоры даже вот с такими зарвавшимися скотами. — Но пока я не вижу рядом с вами Камарильо, которую вы мне обещали сегодня предоставить. И в связи с этим я начинаю терять интерес к этой сделке. Тем более, тренер Матиса сегодня очень убедителен, — я смотрел на мошенника, не стремясь поймать его взгляд. Всё-таки он может почувствовать стороннее влияние, а этого желательно было избежать.

Эмоции считать легко. А здесь и менталист не требуется. Судя по тому, как он покрылся красными пятнами, Викмайер начал понимать, что это не его лига, и теперь судорожно соображал, что же делать.

— Дмитрий Александрович, вы отказываетесь от сделки? Но у нас были определённые договорённости, пусть даже и устные, — Викмайер сумел взять себя в руки, бросив алчный взгляд на Матиса.

— Покажите мне лошадь, я проверю все документы и чип. Её осмотрит мой тренер, и если нас всех всё устроит, я позволю вам приблизиться к Матису, потому что ваше предложение всё ещё мне интересно. Пока интересно.

— Да, но… — начал он, но я его прервал.

— Вас что-то не устраивает? Всего доброго, выход вон там, мои люди вас проводят, — и я отвернулся от него, встречаясь с Ромкой взглядом. Он ничего не сказал, повернувшись к Матису.

— Простите, я мог вас где-то видеть? — Викмайер внезапно обратился к Гаранину, пристально его рассматривая.

— Вряд ли, — ровно ответил Рома. — Я с вами точно не знаком. Тренеры элитных лошадей известны всем заводчикам, — добавил он ядовито, явно намекая на то, что к элите мошенник точно не относится. — Возможно, вы могли меня видеть на какой-нибудь фотографии в прессе, — добавил он, пожав плечами.

— А как…

— С тренером моих лошадей пообщаетесь позже, — я отвлёк внимание Викмайера от Ромки. — Я всё ещё хочу взглянуть на Камарильо.

— Приведите лошадь, — повернувшись, отдал распоряжение мошенник то ли своим помощникам, то ли охране и отошёл в сторону, о чём-то задумавшись.

— Три наёмника фландрийской Гильдии, — прошептал Гаранин, приблизившись ко мне. — Среднее звено. Мог бы кого и получше, конечно, найти. Сомневаюсь, что они меня узнали, лично я с ними не знаком. А вот волков они оценили, и вряд ли будут делать глупости, если только это не отряд самоубийц.

— На то и был расчёт, — ответил я, отмечая, что Рома начинает нервничать.

Тут я услышал мелодичное ржание и резко повернулся в сторону дорожки. Двое наёмников вели на поводу белоснежную лошадь. Она сопротивлялась, мотала головой из стороны в сторону, стараясь освободиться от сопровождающих её людей. Мне начало казаться, что кто-нибудь из фландрийцев не удержится и ударит кобылу. Но всё обошлось. Лошадь неожиданно резко успокоилась и встала, глядя прямо на нас.

Увидев своего хозяина, она заржала, поднялась на дыбы и забила в воздухе передними копытами, вырывая поводья из рук наёмников. Опустившись на все четыре ноги, она со всей дури лягнула задними копытами попытавшегося приблизиться к ней одного из фландрийцев. Раздался крик и последующий за ним стон, осевшего на землю наёмника. Мотнув головой, кобыла клацнула зубами в сантиметре от протянутой руки Викмайера, подбежавшего к ним, что-то говоря на ходу, стараясь успокоить пришедшую в ярость лошадь.

Ирэн всхрапнула, фыркнула и понеслась прямо на опешившего от её поведения Романа.

— Если она приблизится к нам и начнёт ластиться к нему раньше времени, ничего точно не выйдет, — тронула меня за плечо Лена.

Ответить ничего я ей не успел. Матис рванул с места и встал перед нами, закрывая нас от взбесившейся лошади. Он тряхнул головой, заржал, оскалился и принялся бить передним копытом о землю. Ирэн практически сразу успокоилась и, посмотрев на вставшего на её пути жеребца, опустила голову и потёрлась ею о бок Матиса.

— Эм, — я выразительно покосился на находившегося в прострации мошенника. — Я, кажется, говорил, что хочу спокойную кобылу в обмен на бешеного и своевольного Матиса. Как по мне, ваша Камарильо ещё хуже моего коня.

— Она перенервничала после продолжительного переезда, — сразу же ответил Викмайер. — Да и смотрите, ей просто понравился ваш Матис. Видите, как они воркуют друг с другом. Вот все документы, — и он протянул мне папку.

Я хмыкнул и принялся внимательно вчитываться в договор дарения. Не купли-продажи, а дарения. После того как документы были прочитаны, я протянул папку Гаранину. Рома пробежался по ним взглядом, акцентируя внимание на размашистой подписи некоего Евгения Дмитриевича Ожогина.

— Это не Женина подпись, — тихо произнёс Рома, наклоняясь ко мне, чтобы Викмайер не слышал, что он говорит. — У него наклон другой. Хотя раньше, возможно, он так и расписывался, до того, как начал подписывать документы за меня. И я стал официальным владельцем раньше, чем Ожогин «подарил» Ирэн, — он указал на дату подписания дарственной. — Можешь спокойно брать его.

— После того как ты проверишь метку, чтобы не было никаких недомолвок, — прошептал я и, повернувшись к Викмайеру, улыбнулся. — Отлично. Конечно, документы проверят мои юристы, но на первый взгляд всё нормально. А теперь, с вашего позволения, мы всё же осмотрим кобылу, — когда я это говорил, то больше не чувствовал от него никакого волнения. Викмайер успокоился и сейчас был абсолютно уверен в себе. Видимо, действительно больше волнения ему доставляли именно бумаги. — Роман, проверь её, — отдал я приказ Гаранину, не глядя на него.

Рома перемахнул через забор и оказался на дорожке. Я медленно повернулся к нему, так же, как и Викмайер.

— А теперь, дружище, я сам, — Гаранин похлопал Матиса по боку и подошёл к своей лошади. — Ну, извини меня, — он погладил её по морде, после чего полоснул себя по ладони небольшим ножом, который достал из кармана тренерской куртки, и приложил окровавленную руку к шее всхрапнувшей кобылы.

Некоторое время ничего не происходило, а затем место на шее лошади, куда попала кровь, медленно, словно неохотно засветилось красноватым свечением, и прямо на светлой шерсти кобылы стал проступать рисунок. Ромка, нахмурившись, посмотрел на свою ладонь, потом перевёл взгляд на лошадь, на шкуре которой проявился родовой герб Гараниных. Этот герб в настоящее время имел только историческую значимость, ну и, как оказалось, применялся в подобных случаях клеймения. Правда, пропал он очень быстро, но, возможно, так и должно было быть, я не знаю, как клеймение работает.

Рома тряхнул головой, снова глядя на окровавленную ладонь и на Ирэн, опустившую голову ему на плечо. Похлопав кобылку по шее, он отошёл от неё.

— Гаранин, очень неприятно познакомиться, — холодно проговорил он, приближаясь к мошеннику. — И вам не следовало красть у меня.

— Дмитрий Александрович, вам вообще известно, кто этот человек? — обратился ко мне Викмайер, совершенно не изменившись в лице.

— Да, известно. Роман Георгиевич заявил о пропаже своей лошади в официальном порядке. Как вы понимаете, я не могу это проигнорировать, — и я махнул рукой, давая сигнал на задержание. — Наумов, Государственная Служба Безопасности Российской Республики, — я впервые представился официально. — А ведь я даже на мгновение поверил в ваши добрые намерения. Жаль.

Я покачал головой, глядя, как волки укладывают мордами в землю сопровождение Викмайера. Их оказалось, к слову, гораздо больше трёх неудачников, одного из которых нейтрализовала Ирэн. Мошенник дёрнулся, но я положил руку ему на плечо и призвал дар. Совсем немного, но этого хватило, чтобы его лицо покрылось испариной.

— Вы же не сделаете глупость и не побежите? — спросил я, улыбаясь.

— Вы всё равно ничего не сможете доказать, — тихо произнёс мошенник, глядя мне в глаза. — Эту лошадь мне предоставил для обмена владелец, все необходимые документы у меня имеются…

— А у меня заявление настоящего владельца и записи с камер, зафиксировавших процедуру демонстрации клеймения. Так что, посмотрим, кто лучше, наша судебная система или ваши адвокаты. Ах да, Войцех Янковский, — произнёс я его настоящее имя, которое было указано в том досье, предоставленном бывшим главой Гильдии воров, — вы арестованы по обвинению в мошенничестве, подделке документов и краже у господина Гаранина. Вы имеете право на один телефонный звонок в присутствие следователя Службы Безопасности. Вы имеете право на адвоката. Уводите, — я махнул рукой подошедшему к нам Егору, который надел на Янковского наручники и потащил его к подъехавшей в это время машине.

— Вы не имеете права! Я этот произвол просто так не оставлю! — завопил мошенник, очухавшийся после лёгкого воздействия на него силы смерти.

— Конечно, даже не сомневаюсь, — я пробормотал это себе под нос, а вслух произнёс. — Ну вот, кажется, и всё. Операция прошла безупречно, с чем я всех нас и поздравляю.

Глава 8

— Спасибо, — тихо проговорил Ромка, глядя, как волки пакуют арестованных в специальные машины. — Я сам смог бы достать эту сволочь, но не факт, что Ирэн в этом случае ко мне бы вернулась. Ненавижу работать с мошенниками, они очень непредсказуемы.

— Кстати, я не знаю, что здесь происходило на самом деле, но этот комплекс привлёк нездоровое внимание, — к нам подошёл Рокотов. — Мы по периметру десять человек приняли, кроме десятка сопровождения вашего лошадника, и все из разных Гильдий Фландрии. Пакуем их Громову в качестве презента. Пускай разбирается. Мы узнали, что тебе, Дима, ничего не угрожало, но детально о причине их здесь появления копать не стали, — и он перевёл взгляд на Гаранина. — Что у тебя здесь есть такого, что так сильно хотели выкрасть воры соседнего государства под прикрытием шести убийц?

— Не знаю. Этот комплекс ещё даже не достроен. Вы сами видели, что главное административное здание пустое. Здесь только лошади, и то они особой ценности не представляют, особенно если сравнивать с Матисом, кроме Ирэн, — Рома продолжал хмуриться. — Дима…

— Я тебе сразу же сообщу, как только мы что-то узнаем, — успокоил я его, оглядываясь, ища взглядом Лену. Она в это время подходила к зданию, где мы закрыли Ванду, видимо, чтобы всё рассказать от первого лица.

— Возможно, я параноик, но у меня возникает стойкое ощущение, что этого типа если не подставили, то явно пытались это сделать. Во всяком случае, ему точно подсказали, где именно он может взять нужную лошадь. Правда, всё как-то второпях сделано… Не знаю, как объяснить, — подошёл к нам Егор. — Я пытался просчитать вероятности, но у меня постоянно что-то не сходится, — покачал он головой. — Даже в присутствии Ванды не выходит выдать нормальный результат.

— Вэн здесь? — спросил Рома встрепенувшись.

— Да. Но давай здесь закончим, и потом мы оставим вас, чтобы вы поговорили, — ответил я вместо Егора.

— Я завязал защитный контур на артефакте, — наконец, произнёс он. — Держал в уме, что не смогу пользоваться магией, если здесь будет присутствовать Иван Михайлович. Я сейчас вызову своих людей, чтобы перекрыть периметр, активирую артефакт и верну себе оружие. Прочешу местность, вдруг кто-то решил спрятаться и дождаться, когда волки уберутся отсюда подальше вместе с их нанимателем.

— Тебе точно помощь не нужна? — прямо спросил Рокотов у Гаранина.

— Это не входит в ваши обязанности, а с моей стороны будет наглостью просить вас о помощи, — Рома покачал головой. — У меня в подчинении целая Гильдия имеется, поэтому с фландрийскими наёмниками мы точно справимся.

— Как знаешь. Снимаемся, — Ваня отдал приказ по рации, которую держал в руке. — Бобров, останешься и проследишь.

Гаранин отошёл в сторону, разговаривая с тренером своих лошадей, а Рокотов повернулся ко мне.

— Тебе нужно сопровождать задержанного и оформить его. Ты командовал задержанием, так что, — Ваня сочувственно посмотрел на меня. — Как и Егору.

— Не напоминай, — я закатил глаза. — Как представлю, что час нужно будет трястись в салоне спецмашины с этой свиньёй, мне дурно становится. Ну почему нельзя воспользоваться порталом?

— Потому что нельзя. Так что, придётся тебе страдать. И да, я знаю, как ты обожаешь длительные переезды, — Иван усмехнулся. Он знал процедуру и ненавязчиво продолжал нас учить. Я был не против, принимая его помощь с благодарностью. — Ванда в задержании не участвовала, с неё только подробный письменный отчёт о том, чем она здесь занималась. А ты морально готовься.

— Сейчас Матиса с Леной оправлю домой и будем выдвигаться, — ответил я, отходя в сторону и переводя взгляд на Ромку.

Только сейчас заметил, что он изменил своей привычке носить исключительно чёрное. Скорее всего, благодаря истерике Савина, Рома сейчас был одет в одежду серого цвета, и его белые волосы теперь не так сильно бросались в глаза. Хотя, возможно, я уже к его изменившемуся облику начал привыкать.

— Рома, тебя Ванда возле третьей конюшни будет ждать, — окликнула его Лена, подходящая к нам. — Она сказала, что не уйдёт, пока вы не встретитесь, — она улыбнулась и повернулась ко мне. — Я пока Матиса отведу к машине.

— Эм, хорошо, — нахмурился он, но больше ничего не сказал, провожая взглядом Долгову, уверенно подходившую в это время к моему коню.

— Мне кажется, он не хочет уезжать, — пробормотал я, глядя на Матиса, стоявшего как истукан на одном месте. При этом он разглядывал суетившуюся перед его носом блондиночку Ирэн, с которой его хотел познакомить Роман, и не обращал внимания на Долгову. Лена в это время пыталась хоть немного сдвинуть его с места, но её сил явно для этого не хватало.

— Да что на тебя нашло-то? — воскликнула она, посмотрев на меня обречённым взглядом. Я только головой покачал и глубоко вздохнул.

— Здесь оставлю, если не прекратишь выделываться, и приглашу Эдуарда, чтобы он занялся твоим воспитанием, — пригрозил я Матису. Конь тряхнул головой и, повернувшись, с обидой посмотрел на меня. — Ну что ты так на меня смотришь, потом устроим вам романтическую прогулку. А пока милости просим домой. Видишь, тут ещё ничего не достроено нормально. Я всё равно скоро в Москву буду перебираться, так что определю тебя сюда на время, чтобы ты не скучал, — я посмотрел на Рому, и тот утвердительно кивнул.

Матис забавно фыркнул и позволил Лене себя увести в сторону ворот. Ирэн сделала несколько шагов следом, но потом остановилась, провожая жеребца влажным взглядом.

— Любовь с первого взгляда, — я хмыкнул, поворачиваясь к подошедшему ко мне Залману.

— Мы готовы выдвигаться, — сообщил он мне. — Вас вместе с задержанными проводят до СБ наши ребята. А мы, как только погрузят Матиса, вернёмся в поместье.

— Ладно, — я подошёл к Гаранину вплотную и приобнял его. Ромка колебался не больше секунды, а потом обнял меня и несильно хлопнул по спине. — Спасибо за содействие и понимание. И я очень надеюсь, что ты перестанешь вести себя, как идиот. Можешь приходить ко мне домой, когда тебе это будет необходимо, или когда просто захочешь пообщаться. Да даже, чтобы просто поспать.

— Я это учту, — кивнул он, отвлекаясь на раздавшийся телефонный звонок. Посмотрев на номер, он ещё больше нахмурился и, махнув мне рукой, отошел в сторону.

— Поехали, — бросил я массировавшему виски Егору. — Отчитаемся, а там решим, что будем делать дальше.

* * *

— И долго ты здесь будешь сидеть? — в здание охраны зашёл Андрей и встал в проходе, внимательно глядя на свою ученицу. Ванда отвернулась от мониторов и посмотрела на Боброва немного удивлённым и непонимающим взглядом. — Все уже разъехались.

— Я знаю, — она кивнула на экраны.

— Поехали. Не нужно надолго оставаться в незащищённом месте, — Бобров кивком указал на выход. — Тем более непонятно, когда Роман активирует защитный периметр и что случится, если ты окажешься внутри, не имея допуска.

— У меня есть несколько порталов, поэтому я быстро смогу переместиться в другое место, — Ванда упрямо тряхнула кудряшками.

— Ладно, оставлю тебя пока, — выдохнул Андрей. — Жду на выходе из комплекса. Если через тридцать минут не выйдешь, утащу отсюда силой.

Он вышел из здания и огляделся. Иван был прав, что-то явно затевалось, и он не мог проигнорировать это чувство неявной опасности, неоднократно спасавшее ему жизнь. Если появится хоть какой-то намёк на опасность, он не только Ванду выдернет отсюда, но и этого мальчишку, отказавшегося от помощи хорошо обученных военных.

Дойдя до главных ворот, он встал перед ними, продолжая внимательно оглядываться. Надо было настоять, чтобы здесь остался ещё кто-нибудь, кроме него.

Ванда тем временем бросила в очередной раз взгляд на мониторы. Ничего подозрительного не увидев, она покинула наблюдательный пункт и направилась в сторону третьей конюшни. Там содержалась только одна лошадь, и никакой дополнительной защиты, как в остальных помещениях, не было, поэтому она выбрала именно это место для встречи.

Постояв несколько минут возле входа, Ванда услышала внутри какой-то шорох и тихие мужские голоса. Ромка всё ещё находился возле своей лошади, поэтому это точно был не он. Да и никого из его людей на территории не должно было находиться. Это первым делом проверил Рокотов, когда прибыл сюда со своей командой.

Немного потоптавшись возле входа, Ванда решительно открыла массивные двери конюшни. Не могла же она пропустить, когда сидела перед мониторами, постороннего, проникшего на территорию комплекса. Тогда можно смело говорить, что её простое и скучное задание было провалено.

— Кто здесь? — громко спросила она, заходя в полутёмное помещение.

* * *

Отдав распоряжения Олегу насчёт Ирэн, Гаранин отошёл немного в сторону, принимая звонок от Жени. Ему нужно было кроме всего прочего, отдать распоряжение прислать сюда команду.

— Ты где пропал? — рявкнул его помощник. — Я уже хотел нестись в этот чёртов комплекс и начинать оплакивать тебя, глядя на твоё бездыханное тело. Ну или добить, если бы ты страдал перед моими ногами в луже крови.

— Что случилось? — тихо произнёс Роман, оглядываясь.

Вот уже в течение нескольких минут, после того как уехал последний участник этой скоротечной операции, он чувствовал на себе чей-то взгляд, но всё ещё не мог определить, кто же на него так пристально смотрит. После встречи с Рокотовым его источник был заблокирован, и он уже по личному опыту знал, что ровно через два часа этот блок спадёт. Именно поэтому в этот самый момент он чувствовал себя полностью беззащитным. Ещё и оружия никакого не было под рукой, он не брал его с собой, чтобы не раскрыться раньше времени перед Викмайером, или как там его зовут по-настоящему.

— Понятия не имею, но мне птичка на хвосте принесла, что ещё утром Майснер вместе с четырьмя ребятами выехал на территорию твоего комплекса, в качестве личной охраны. Меня это немного насторожило, учитывая, что всю охрану ты снял, и всех своих людей отозвал, и даже мне приказал не появляться на территории конюшен, — ответил Женя.

— Так, стоп, — остановил его Гаранин. — Майснер? С каких пор он занимается моей личной охраной?

— Вот и меня это удивило, учитывая, что у тебя в принципе нет личной охраны. Ты назначаешь людей наугад, если тебе нужна возле себя массовка. И это не члены Гильдии первого и второго звена. Я решил тебя сразу не тревожить, поэтому начал тихонько копать, не привлекая внимания, — Евгений замолчал. Судя по звукам, он сейчас садился в машину и заводил мотор. — Если ты всё ещё на территории комплекса, вали оттуда.

— Что ты нашёл? — тихо спросил Гаранин, в очередной раз оглядевшись по сторонам.

— Скрытые счета этой пятёрки и переводы приличных сумм от частных лиц можно считать поводом для беспокойства? — деловито уточнил Ожогин. — Последний перевод был с фландрийских счетов вчера вечером. У нас завелась крыса с крысятами. Рома, я хоть и не эриль, но процентов девяносто дам на то, что тебя хотят убить руками твоих же людей.

— Кто перевёл деньги? — тихо поинтересовался Гаранин, лихорадочно думая над тем, что делать. Хорошо, что он остался здесь практически один. Хотя, возможно, именно этого момента и ждали, если Женя оказался прав. Тяжело было бы покушение устраивать, когда вокруг сновали люди Рокотова с Иваном во главе. Он бы тоже не рискнул на их месте.

— Клещёв, Ром, — тихо ответил Ожогин.

— Я перезвоню, — резко ответил Гаранин и сбросил вызов, набирая другой номер.

— Роман, приветствую, — раздался из трубки жизнерадостный голос главы банд. — Что-то случилось? Ты же никогда не звонил…

— Ты занят? — прервал его Гаранин, уходя с открытой местности в сторону административного здания.

— Смотря что ты от меня хочешь, — ответил Лис.

— Мне нужен ты и твои ребята. У меня завелась крыса. Сам понимаешь, никому из своих я больше доверять не могу, — тихо проговорил Роман. — Я в двадцати километрах на севере от Москвы в своём комплексе…

— Ты уверен? — Бойко стал предельно серьёзным.

— Нет, но есть вероятность, что меня хотят убить, — заглянув за угол, ответил Роман.

— Да, умеешь ты сюрпризы преподносить, — хмыкнул Алексей. — А я не хочу другого главу второй Гильдии, — он задумался на мгновение, а потом добавил. — Через десять минут будем, мы как раз сейчас за городом.

Тихое ржание, раздавшееся со стороны конюшен, ударило по ушам набатом. Гаранин резко обернулся на звук. Беспокоилась только одна лошадь, значит, это третья конюшня, где содержалась свалившаяся на его голову перекрашенная кобыла.

— Вэн, — тихо прошептал Роман, вспоминая, что именно там ждала его девушка. Он ринулся в ту сторону, надеясь, что успеет. — Жду, — бросил он в трубку и отключился, вбегая в конюшню через распахнутые настежь двери.

* * *

Как только Ванда вошла в конюшню, то сразу же увидела четырёх парней, резко замолчавших и уставившихся на неё.

— Ты же говорил, что на территории, кроме Гаранина и тренера, никого не осталось, — сквозь зубы процедил один из них.

— Всё было чисто, — тихо ответил второй, доставая пистолет из кобуры. Он внимательно смотрел на вошедшую девушку и не знал, как именно к ней относиться. Вроде никакой опасности на первый взгляд она не представляла. Но то, что она их увидела, в корне меняло всё дело.

— Мальчики, а вы что здесь делаете? — улыбнулась Вишневецкая, делая шаг вперёд. — Все уже разъехались. А, вы охранники, да? — восторженно щебетала она, глядя, как казалось собравшимся, куда-то мимо них.

— Да, охранники, — тихо ответил ещё один. — А тебя что сюда занесло?

— Так я с Ромой договорилась здесь встретиться, — в очередной раз улыбнулась Ванда.

— Какое совпадение, нам он как раз нужен, но мы никак не можем его найти…

Воздушным тараном всю стоявшую перед Вандой четвёрку снесло к дальней стене. Локальный смерч, тут же направленный в их сторону, раскидал наёмников по углам конюшни. Лошадь, стоявшая в дальнем загоне, заржала и начала бесноваться в небольшом деннике. Четыре мощнейших воздушных потока подняли представителей Гильдии убийц вверх и прижали к стене, не давая возможности пошевелиться.

— Вэн! — в конюшню влетел Гаранин, останавливаясь напротив входа.

— О, ты всё-таки пришёл. Я уже не думала, что это произойдёт, — Ванда повернулась к Роману, сжимая кулак и усиливая давление на наёмников. — Я тут тебе подарок приготовила, надеюсь, что после этого ты меня хотя бы выслушаешь…

— Ты их можешь не убивать? — тихо спросил Роман, подходя ближе к Вишневецкой.

— А тебе они так дороги? — фыркнула она. — Как я поняла, они вроде убивать тебя сюда пришли.

— Мне нужно их допросить, — тихо произнёс глава Гильдии убийц, глядя в глаза девушки. Её зрачки расширились, а рука, сжатая в кулак, дрогнула, ослабляя воздействие воздуха на противников.

— Смотря, как ты меня попросишь, — выдохнула она.

— Ты сумасшедшая, — рассмеялся Роман, окидывая взглядом конюшню. — Где Майснер? — неожиданно рявкнул Гаранин, становясь предельно серьёзным и неспешно подходя к сползшим по стене наёмникам. Из них только один оставался в сознании. Присев рядом с ним на корточки, Рома выхватил из его руки пистолет и, схватив за волосы, поднял голову, заставляя смотреть ему в глаза.

— Как долго ты работаешь на Клещёва? — спросил он у своего уже бывшего подчинённого.

— Да пошёл ты, — тихо ответил мужчина и сплюнул. — Тебе не место во главе Гильдии. Любой, вышедший из обычных парней, будет лучше тебя.

— Прямо вечер откровений, — процедил Гаранин. Услышав тихие шаги, он резко встал и повернулся, направляя пистолет на вошедшего Майснера.

— Рома, — тихо позвала его Ванда, стоя между направляющими друг на друга оружие мужчинами.

— Медленно отойди в сторону, — тихо проговорил Гаранин, делая шаг вперёд.

— Стой, где стоишь, — крикнул Роману Майснер. — Девчонку я не трону. Мне из-за неё проблемы не нужны. А они будут. Странно, что их до сих пор из-за неё нет у тебя.

— Рот закрой. Вэн, уходи, — холодно проговорил Гаранин, не сводя взгляда с наёмника из первого эшелона Гильдии. Рома был не в форме, без магии, и даже не уверен в оружии, которое держал в руке. Майснер — хороший стрелок и никогда не промахивается.

— Я тебя не узнал, представляешь? Мы бы ещё утром всё сделали чисто и без лишних свидетелей, пока ты шатался здесь один. А потом пришлось ждать, пока волки Рокотова, наконец, свалят отсюда, — Майснер поморщился. — И да, деточка, можешь уходить. Будет мне в будущем огромный бонус на Собраниях Совета.

— Я не…

— Пошла вон отсюда! — не выдержал и рявкнул Роман, переводя взгляд на всё ещё стоявшую между ними девушку, сжимавшую в руке непонятно откуда взявшийся нож.

Ветер поднялся внезапно и резко, начиная завывать, отражаясь от стен конюшни. Только недавно успокоившаяся лошадь начала вновь беспокоиться, судя по звукам, пиная дверцу загона, чтобы её открыть.

— Ванда, успокойся…

— Это не я, — прокричала Ванда, стараясь перекричать звук ветра, поворачиваясь к Роману.

Он сделал рывок, закрывая девушку собой ровно в тот момент, когда раздался звук выстрела одновременно с громким взрывом, прогремевшим в центре конюшни. Воздушным потоком всех, включая пришедших в себя наёмников, начинавших окружать своего бывшего главу, разметало в разные стороны.

Роман, всё ещё крепко держащий Ванду, отлетел в располагавшийся рядом с ним небольшой пустой кабинет, двери которого были открыты. Гаранин быстро перевернулся и вскочил на ноги, освобождая от своей тяжести пискнувшую под ним девушку. Он сделал шаг к выходу, услышав приглушённые единичные удары, которые быстро стихли.

— Андрей! — прокричала Ванда, поднимаясь и выскакивая из кабинета, оттолкнув в сторону Гаранина. Рома же с изумлением рассматривал лежавших в глубокой отключке наёмников и склонившегося над Майснером Боброва. — Нельзя было немного аккуратнее? — уже спокойным голосом поинтересовалась она.

— Нет, у меня не было времени, чтобы заботиться о ваших синяках и ушибах, — тихо произнёс капитан, стремительным движением поднимаясь и подходя к Роману. — Кстати, Андрей, — он протянул руку Гаранину, которую тот осторожно пожал. — Не могли с какими-то уголовниками справиться вдвоём. Возможно, Ванда, ты была права, и я слегка недорабатывал.

— Ты спас мне жизнь, — произнёс Рома, не сводя взгляда с капитана Боброва. — Я заглушён и без оружия, поэтому вряд ли что-то смог в этой ситуации сделать.

— Это моя работа, — пожал Андрей плечами.

— Уж ты ж ни хрена себе, — раздался от входа голос Бойко. — Если что я ничего не видел, не слышал, но принимал активное участие, — Лис зашёл в конюшню и, переступая через лежавшие тела, подошёл к Гаранину. — Надо же, живой. А твой Ожогин уже деньги на шикарный венок собирает.

— Вы с этим мусором на пару справитесь или мне далеко не отходить? — усмехнувшись, поинтересовался Бобров, кивая на лежащего неподвижно Майснера.

— Да справимся, — фыркнул Лис. — У меня снаружи тридцать человек, очень злых и слегка отмороженных.

— У тебя семнадцать минут, — Андрей посмотрел на Ванду и, развернувшись, вышел из конюшни. Гаранин с Вишневецкой в это время пристально смотрели друг на друга, не обращая внимания на разглядывающего их Бойко.

— Точно псих, — хмыкнул Лис, покачав головой. — Давай здесь их допросим, на хрена куда-то тащить? Сейчас лекаря своего позову, чтобы поработал сначала с шестёрками. Ты с нами, Рома? — Гаранин только махнул рукой, мол, приступай. — Понял, отстал, — засмеялся Бойко, отходя в сторону парочки, начиная раздавать указания.

— Ты что творишь? — оставшись вдвоём, прошипел Роман, не сводя с Ванды тяжёлого взгляда. — Тебе что, жить надоело⁈ — повысил он голос, делая шаг и приближаясь к девушке вплотную. — Если ты видишь компанию наёмников с оружием, которые обсуждают, как кого-то убить, ты не должна врываться к ним, а бежать как можно дальше.

— Ты рехнулся? — взвилась Вишневецкая. — Я оперативник! Меня учили, как размотать этот кружок за несколько секунд!

— Возможно, тебя чему-то и учили, но без практики соваться в самое пекло равносильно самоубийству. И я ещё не говорю о том, что ты мне мешала. Когда два отморозка выясняют между собой отношения, нужно просто уйти, а не строить из себя героиню, — перешёл на шёпот Роман, не сводя взгляда с Ванды. Он только сейчас понял, что заглушённый Рокотовым источник никак не реагирует на присутствие рядом с ним Вишневецкой.

— Значит, я тебе мешаю? — зло прошипела Ванда. — И поэтому ты вечно куда-то пропадаешь? Спасибо, Рома, наконец-то, ты открыл мне глаза, — и она оттолкнула его. — Уже давно нужно было перестать о тебе думать и переключиться на кого-нибудь другого, кому бы я не мешала и не являлась, как там говорил Егор, дестабилизирующим фактором.

— Вэн…

— Не трогай меня, — прошипела она, направляясь в сторону выхода.

Роман схватил её за руку, рывком притянул к себе и, наклонившись, поцеловал. Ванда на секунду замерла, но потом робко и несмело ответила, закрывая глаза, прижимаясь к нему всем телом.

— Успокоилась? — тихо прошептал он, немного отстраняясь, пристально глядя в серые затуманенные глаза. Ванда аккуратно освободила руку, которую всё ещё сжимал Роман, и, не говоря ни слова, провела пальцами по его щеке. Гаранин вздрогнул и выдохнул сквозь зубы.

— Нет, — прошептала она и притянула его к себе. Их губы снова встретились.

— Чёрт подери, Вэн, я не железный, — прошептал он ей в губы, практически сразу углубляя поцелуй.

Роман обнял девушку за талию и сделал несколько шагов вперёд, заходя в кабинет, куда их совсем недавно выбросил Андрей. Захлопнув за собой дверь, он опустил Ванду на пол, накрывая её тело своим, не разрывая поцелуй. Ванда тихо застонала и выгнулась, и у Ромы окончательно сорвало крышу. Ему в этот момент было на всё плевать. Он так давно этого ждал…

— Роман Георгиевич! — раздался совсем рядом голос тренера. — Вы где? Там покупатель пришёл…

— Не открывай… эту дверь, — воскликнул Бойко ровно в тот момент, когда парень ввалился в кабинет. Роман закрыл глаза и на мгновение прислонился лбом ко лбу девушки. После чего вскочил на ноги, глядя на Олега ненавидящим взглядом.

— Я… Простите меня, я, похоже, не вовремя, — попятился Олег.

— Что⁈ — рявкнул Гаранин.

— Там покупатель пришёл за лошадью, на которую подменили Ирэн. Нужна будет подпись владельца на документах… — тихо пролепетал парень. — Я лошадь только что вывел, как тут закончите… в общем, мы вас подождём, — с этими словами, Олег захлопнул дверь перед опешившим Романом и помчался в сторону выхода.

— Вэн, — он повернулся к сидевшей на полу девушке, которая, закусив губу, дрожащими руками застёгивала пуговицы рубашки. Роман даже не помнил, как расстегнул её. — Посмотри на меня, — он сел напротив неё. — Прости, я…

— Ты позвонишь? — тихо спросила она, встречаясь с ним взглядом.

— Как только разберусь с тем, что происходит у меня в Гильдии, — ровно сказал он.

— Рома, только попробуй этого не сделать, — тихо сказала она и, поднявшись на ноги, вылетела из кабинета.

— Вэн, подожди! — крикнул Гаранин, выбегая следом за ней. Девушка обернулась и, сделав шаг, столкнулась с появившейся в проходе лошадью.

— Ой, лошадка, — пролепетала она и неожиданно даже для самой себя подняла руку и погладила кобылу по морде. Лошадь всхрапнула и наклонила голову, давая возможность Ванде продолжать её гладить. — А как тебя зовут? Ты такая красивая, — тихо ворковала с лошадью Ванда. — А тех уродов, которые над тобой издевались, мы арестовали…

— Олег! — крикнул Роман, останавливаясь в нескольких шагах от Ванды.

— Да, — тренер тут же материализовался перед ним, словно ждал, когда его позовут.

— Лошадь не продаётся, — выдохнул Рома, покачав головой. — Займись её обустройством и покажи госпоже Вишневецкой, где её разместишь. Вэн, — девушка обернулась, глядя на него с восторгом. — Когда я со всем разберусь, то открою тебе допуск. Можешь приезжать к ней, когда захочешь. Мы научим тебя ездить верхом, если ты не умеешь.

— Это… спасибо, — она улыбнулась и вышла из конюшни в сопровождении тренера, ведущего лошадь на поводу, сразу начиная закидывать его вопросами.

— Прости, но я сделал всё, что мог, — подошёл к нему Бойко, хлопнув по плечу. — Ты же понимаешь, что я мог его не впустить, но не сделал этого, спасая твою задницу. Ты чертовски рискуешь, Рома. Силин же просил тебя не делать глупостей, но ты сделал всё наоборот.

— Лёша, заткнись, — потёр переносицу Гаранин, после чего достал телефон. — Женя, закрываем Гильдию до полного проведения комплекса дезинсекции и дератизации. Будем искать крыс и блох.

— Уже, — хмуро отозвался Ожогин. — Я активировал метки, чтобы можно было определить местоположение каждого члена Гильдии. Что делать будем с контрактами?

— Аннулируем в связи с обстоятельствами. Ты едешь сюда?

— Да, минут через двадцать буду, — на этих словах Ожогин отключился.

— Хотя… — задумчиво проговорил Гаранин. — Лёш, не хочешь со своими ребятами подзаработать? Девяносто процентов от стоимости контракта я оплачу, десять возьму для уплаты стандартного налога, — обратился он к задумавшемуся Лису.

— Рома, с тобой приятно иметь дело, — улыбнулся он. — Я спрошу у ребят посмышлёнее, сомневаюсь, что они откажутся.

— Отлично, — кивнул Роман, поворачиваясь в сторону первого пришедшего в себя наёмника. — Знаешь, мне дал очень хороший совет бывший глава воров. Я пытался сделать всё, чтобы не быть похожим на своего отца. Я решил сделать их жизнь лучше, чем они могли бы мечтать, — холодно проговорил он. — Но, похоже, с ними нельзя было так себя вести. Они приняли моё нормальное отношение за слабость. Пора напомнить им, что я не просто мальчик из Древнего Рода, а Гаранин. И я не очень хороший человек.

— Вот сейчас ты меня пугаешь, — нахмурился Лис, глядя в посветлевшие ещё больше глаза Гаранина. — Только палку не перегни…

— Я — Гаранин. Поэтому ничего не обещаю, — зло проговорил Рома, подходя к наёмнику, вытаскивая на ходу нож.

Глава 9

— Наконец-то я дома! — дверь гостиной распахнулась, и на пороге возник сияющий Демидов. В руках он нёс огромные коробки, которые Лео просто свалил у порога, проходя в комнату. — Это было просто невыносимо. Почти год я ничего не видел, кроме своей каюты, моря и Кристины. И сейчас, сойдя, наконец, на берег, я понял одну очень важную вещь: я ненавижу море!

Прошёл уже месяц после того, как взбешённый Ромка закрыл Гильдию, и с этого времени от него не было ни одного известия. Но, благодаря работе в Службе Безопасности мы хотя бы были в курсе, что он жив. Этого нам пока хватало, чтобы сильно не переживать за него, а то слухи, доходившие до нас о том, что творилось внутри его Гильдии, были противоречивыми и не слишком приятными.

Как-то незаметно прошли дни рождения Ванды и Егора. Гаранин так и не позвонил ей, даже с днём рождения не поздравил, хотя сегодня в новостной ленте промелькнула заметка, что вторая Гильдия снова функционирует.

На службе нас больше к операциям не привлекали, мы пока осматривались и вникали в детали. Утром же нам выдали значки и удостоверения, а Ванду с Егором привели к присяге. К обычной, потому что хмурый Эдуард сказал, что в ритуальной комнате пока делать нечего, он там всё ещё возится с защитой. Так что татуировки у Вишневецкой и Дубова были примерно как у Громова — простое око Гора, без волков и других отличительных знаков.

И вот сегодня мы решили устроить небольшой праздник. Нам всем нужно было расслабиться и отвлечься. И тут произошло явление Демидова, чтоб его!

В гостиной мы сидели втроём: я, Ванда и Егор. И сейчас могли только моргать, глядя на Леопольда, схватившего одну из коробок. Он внимательно прочитал, что на ней написано, и быстро пошёл в направлении Ванды.

— Дома? — прошептал Егор, наклоняясь ко мне. — Демидов сказал, что он дома, я не ослышался?

— Боюсь, что нет, — процедил я и добавил громче. — Лео, ты что же сразу направился сюда? Даже не навестив родных?

— Разумеется, я побывал в родовом поместье, — Демидов остановился рядом с диваном. — Нужно было отвезти туда Крис. Правда, она практически сразу уехала к родителям, но обещала присоединиться к нам в «Радости волка», чтобы отметить наше возвращение.

— А почему ты сейчас здесь, а не празднуешь своё возвращение? — осторожно спросила Ванда, глядя на Лео снизу вверх.

— Забежал, чтобы поздороваться. И сообщить, что я, наконец-то, вернулся! — он протянул коробку Ванде. — Ну и чтобы поздравить вас всех с совершеннолетием. А Эдуарда — просто с днём рождения. Это тебе.

— Спасибо, конечно, — Ванда осторожно взяла коробку. — Но у меня день рождения уже прошёл.

— Знаю, — махнул рукой Демидов. — Я не мог присутствовать на этом празднике жизни, потому что был в этот момент в море. Я уже говорил, что ненавижу море?

— Говорил, — медленно ответил я, пытаясь понять, как он «заскакивает» сюда из Москвы. — А…

— Это тебе, — и Лео протянул очередную коробку Егору. — Видишь, я про тебя не забыл.

— Ну хоть кто-то про меня не забыл, — Егор взял коробку и посмотрел на меня, разводя руками.

— Дима, это твой подарок, а это подарок Эдуарда, — и Лео сунул мне в руки очередную коробку и указал на оставшуюся. — Где он, кстати?

— Эд занят, — ответил я. По правде говоря, я не знаю, чем он был занят, потому что Эдуард с утра заперся в ритуальной комнате. Что уж он там делал, ума не приложу, наверняка, что-то очень важное. Не исключено, что он делает что-то для Службы безопасности, в которой проводит больше времени, чем дома, начиная с того дня, как я принял присягу офицера.

— Я так и понял, — Лео пристально смотрел на нас. — И что, вы даже не откроете подарки?

С ним спорить было бесполезно, поэтому я первым вскрыл свою коробку. Внутри лежала форма для игры в поло. Абсолютно весь комплект, включая небольшой шлем.

— Эм, спасибо, конечно…

— Я прекрасно знаю, что ты поедешь к Моро. И Савин мне сказал, что ты не позаботился о форме. Дима, неужели ты собирался надеть то убожество, которое Моро предлагает своим гостям? — Лео только головой покачал. — Все туда едут с определённой целью, и важно показать отцам присутствующих девушек, что ты дорого стоишь.

— Отцам? — я помотал головой.

— Разумеется, — чопорно ответил Демидов. — Дима, что ты как маленький? Не делай вид, что не понимаешь, о чём я говорю.

— О, какая прелесть, — возглас Ванды заставил нас прерваться и повернуться в её сторону.

Вишневецкая держала в руках десять длинных шпилек для волос. Каждую венчал цветок из драгоценных камней, а вот сама шпилька… Длинная, очень прочная на вид и очень острая. В общем, ножи Ванде можно с собой не брать, всего-то сделать строгую причёску и скрепить волосы этими, так называемыми, шпильками.

— Это называется кандзаси, — тут же ответил Лео. — Они бывают ещё трёхзубые, но я тебе заколку в виде стилета в прошлом году дарил, так что… Сразу о тебе подумал, когда мы зашли в ту лавку в Японии, и я увидел их в витрине.

— Спасибо, — Ванда встала и порывисто обняла Лео.

— В наших отношениях совершенно однозначно наступил прогресс, — заметил Лео, аккуратно, едва касаясь девушки, похлопав её по спине, после чего отстранился и повернулся к Егору.

Дубов всё ещё держал коробку и не спешил её открывать. Заметив взгляд Лео, Егор пожал плечами и потянул ленту, развязывая огромный бант. На этот раз Демидов был неоригинален и подарил Егору часы.

— Спасибо, — Егор сразу же надел их на руку. — Даже не знаю, что сказать.

Лео хотел что-то ему ответить, но его прервал дворецкий Николай, вошедший в этот момент в гостиную.

— Дмитрий Александрович, Андрей Николаевич Громов… — и тут он увидел Демидова. Николай резко замолчал, разглядывая гостя. — Нет, я так не могу, — наконец, произнёс он. — Как вы оказываетесь в поместье, господин Демидов? Я уже наказал охранникам на воротах, чтобы они меня предупреждали о ваших визитах. Но вы здесь, а мне никто ничего не сообщил! Каким образом вы их миновали?

— Ах да, об этом, — и Лео вытащил из кармана несколько патронов и свалил в кучку на стол. — Вот, не знаю, куда их девать, нельзя же просто утилизировать.

— Что это? — я повертел в руке патрон для пистолета и снова бросил туда, откуда взял.

— Это использованные порталы. Вот эти, покороче, — для перемещения сюда. Всё-таки Тверь так далеко от Москвы, — Лео покачал головой. — А вот эти, винтовочные, — для перемещения в моё родовое поместье.

— Кто тебе сделал эти порталы? — тихо спросил я, поднимая патрон и заново его рассматривая.

— О, у меня есть один знакомый артефактор, — Лео улыбнулся, я же откинулся на спинку стула, глядя при этом на друзей, недоумённо переглядывающихся в этот момент.

— Проблема портала заключается не в том, что он слишком сложный, отнюдь. Наложить пространственные координаты и добавить векторную пространственную переменную в принципе может сделать полный кретин, — я сложил руки на груди. — Проблема в энергии. Один такой портальчик может осушить среднего мага досуха вместе с накопителем. Именно поэтому все предпочитают перемещаться на автомобилях и самолётах, даже представители Древних Родов. Но лично я знаю одного артефактора которому не требуется накопитель, для создания портала. Но не думал, что он настолько добрый, что станет снабжать Лео вот этим, — и я указал на патроны.

— Я не знал, что Гаранин — артефактор, — протянул Егор.

— На самом деле, это его основная специализация, — я говорил, не сводя внимательного взгляда с Лео. — Рома же может манипулировать всеми известными нитями силы, кроме тёмной. Да и полузакрытый резерв позволяет просто за беседой наделать кучу порталов, — пояснил я внимательно слушавшей меня Ванде. — Почему именно патроны?

— Что у него было под рукой, когда я его попросил несколько порталов, из того он их и сделал. Разрядил парочку обойм, пока я приводил разумные доводы о пользе договорных браков, — ответил Демидов. — Мне, кстати, совершенно не удалось его переубедить. Вот же баран упрямый.

— По-моему, он тебе очень недвусмысленно угрожал, потому и патроны, — хмыкнул Егор. — Наверное, если бы ты его сильно достал, он бы применил их по прямому назначению.

— А вот у меня другой вопрос: откуда у него были координаты моего поместья, до того как он побывал у меня? — продолжал я буровить Лео пристальным взглядом.

— Так ведь я ему сказал, — Демидов удивлённо посмотрел на меня. — Дима, ты иногда задаёшь очень странные и глупые вопросы, — он покачал головой. — А что, Роман, наконец-то, побывал у тебя в гостях? Что ещё такого же интересного произошло, пока меня держали взаперти, наедине с женой, целый год? — он прямо посмотрел на Ванду, но она только губы сжала, ничего не ответив. — Неважно, он мне потом всё равно расскажет. А что касается координат… Роман, похоже, что-то перепутал, потому что я постоянно оказываюсь в столовой. Это ужасно неудобно, на самом деле. К тому же меня ещё ни разу никто не встретил и не проводил к вам. Мне приходится бродить по дому в поисках хоть кого-то живого.

— Ты утрируешь, — и я посмотрел на Николая, мрачно сверлящего Лео непроницаемым взглядом. — Что ты говорил про Громова?

— Андрей Николаевич сейчас разговаривает с полковником Рокотовым, после чего хочет встретиться с вами, — и с этими словами Николай вышел из гостиной, не глядя больше на Демидова.

Мы некоторое время молчали. Ванда подошла к столу и принялась бездумно брать один патрон за другим, внимательно рассматривая каждый. Что она хотела на них разглядеть?

— Я правильно понимаю, празднование будет вечером? — деловито спросил Лео. — Только давайте, если можно, обойдёмся без прошлогодних потрясений. А сейчас мне нужно удалиться. Праздничный обед, я же говорил, но вечером обязательно буду. Тем более что я так и не поздравил Эдуарда.

Он уже сделал шаг к двери, но тут она снова распахнулась, и вошёл Николай с огромным букетом белых лилий.

— Госпожа Вишневецкая, это вам. Только что передал курьер, — произнёс дворецкий и поставил корзину с цветами на стол, после чего вышел, гордо подняв голову.

— Кто-то, похоже, запоздал с поздравлениями, — проговорил Егор, потянувшись к карточке. — Вам не кажется, что они какие-то увядшие? Или это вовсе не поздравление с прошедшим днём рождения, а просто какой-то цветочный магазин решил избавиться от цветов? И подружке Наумова приятно сделать, и цветы утилизировать? Ну а что, не выбрасывать же.

— Дубов, ты просто… — Ванда всплеснула руками.

— Так, здесь, кажется, что-то есть, — пробормотал Егор, бросая карточку на стол, даже не открыв её, и потянулся за настоящим подарком.

Но его опередил Лео. Он подошёл к столу и выхватил из центра букета изящный кинжал. Рукоять была тонкой, инкрустированной драгоценными камнями и явно под женскую руку.

— Какая прелесть, — прошептала Ванда, поднеся руки к горящим щекам. Секунду она разглядывала кинжал, а потом схватила карточку. Я заглянул в неё через плечо девушки и прочитал: «Так как поживают мои кинжалы, Вэн? Думаю, этот подойдёт тебе больше».

— Нет чтобы самому прийти и поздравить, — я покачал головой. — Уже ведь вроде бы определился. Или у него снова шатания начались?

— Ну он же был занят, — пролепетала Ванда, всё ещё рассматривая карточку.

— Это клеймо Эдуарда! — воскликнул Демидов и тут же нахмурился. — Я не чувствую в нём Тьму.

— Потому что конкретно в этом кинжале её нет, — в гостиную вошёл Эдуард, лишь мельком взглянув на кинжал, который Лео всё ещё держал в руке. — Он был предназначен для человека, не владеющего тёмной магией.

— Откуда он у Гаранина? — Лео уже успел посмотреть на карточку. — Где-то я его уже видел. Тебе сегодня приходила свежая пресса? — Его взгляд метнулся к журнальному столику, на котором лежала стопка газет. — Так, что тут у нас? — и он зашуршал листами. — Ага, говорил же, что где-то видел этот артефакт. Этот кинжал был продан на аукционе две недели назад за скромную сумму в два миллиона золотых рублей. Столь небольшая сумма обусловлена отсутствием центрального камня. На нём, по мнению эксперта, были завязаны заклятья, и отсутствие камня сразу же очень серьёзно снизило стоимость кинжала, — прочитал Лео. — Ну что же, за него даже Моро не торговался, а теперь понятно, почему имя покупателя было скрыто. Даже странно, почему Роман его купил, да и отец в торгах не участвовал.

— Потому что эксперт ошибся, — Эдуард улыбнулся, забрал у Демидова кинжал и подошёл к Ванде. — Центральный камень был просто украшением, вязь заклятий идёт по самому клинку. Я всегда накладывал их во время ковки, кажется, я уже говорил об этом. И спустя столько времени артефакт всё ещё работает. Чары, наложенные на него, действуют и по сей день. Девушка, которой он предназначался, владела даром воздуха.

— Так, даром воздуха владела… — задумчиво проговорил Лео, но Эд не дал ему договорить.

— Нам исполнилось четырнадцать, когда я сделал этот кинжал для Вероники. Она практически сразу извлекла центральный камень из рукояти, тем более что он ей мешал, и сделала… — он не договорил. Подняв руку Ванды, тут же приложил изумруд её перстня к пустой выемке. Камень занял выемку просто идеально, а Эдуард закончил: — Вероника сделала мне это кольцо. Полагаю, Роман заметил, что выемка центрального камня совпадает с изумрудом перстня, поэтому-то он и купил этот кинжал для нашей Ванды.

— Как он мог? — Демидов смотрел на пару: кинжал и перстень, как на гремучую змею. — Вот же… — Его взгляд поднялся на Ванду. — Я, кажется, снова начинаю испытывать к тебе неприязнь. Так, мне нужно удалиться, чтобы прийти в себя. Но я помню, праздник вечером. Я обязательно буду.

Лео быстро вышел из гостиной, так и не поздравив Эдуарда. Мы молча смотрели ему вслед. Лишь спустя минуту Егор тряхнул головой.

— Это что сейчас было? — Он поднялся, собрал все распотрошённые коробки и свалил их в кучу перед дверью. Немного подумав, отодвинул в сторону подарок для Эда, не отдав его. Видимо, предоставил шанс Демидову самому поздравить именинника.

— Демидов, это был Демидов, — и я засмеялся, закрыв лицо руками.

— Да уж, — Эд покачал головой. — Кто-нибудь в курсе, что Николай делает в столовой? Зачем он там устанавливает старые радио и видео няню?

— Понятия не имею, — я развёл руками.

— Ладно, пойду выясню. Заодно какую-нибудь безделушку, принадлежащую Нике, найду. Лео подарю, чтобы он хоть немного успокоился, — и Эд вышел из гостиной, покосившись на коробку со своим подарком. Как только дверь за ним закрылась, я сразу же сел на своё место, быстро проговорив:

— Так, давайте вернёмся к нашему плану, пока Громов не пришёл.

— Да, это должно быть весело, — ответила Ванда, со счастливой улыбкой прижимая к груди кинжал. Мы снова втроём расположились за столом, продумывая план празднования.

Сегодня был не просто наш с Эдом день рождения. Мне вдобавок ко всему исполнялось восемнадцать лет. Да ещё Иван сегодня за завтраком сообщил, что их контракт подходит к концу, и за день до моего отъезда к Моро они покинут моё поместье. Так что это был ещё и прощальный вечер.

Вначале всё должно быть чопорно и пристойно, как и любили праздновать дни рождения мои предки. Изучив семейные хроники, я понял одно: Лазаревы совершенно не умели развлекаться. Хотя нет, развлекаться-то они умели, хоть и несколько специфически. Но вот празднования дней рождений членов Семьи, проходили тихо и были ничем не примечательными. Так что начать мы решили с обычного ужина, а затем продолжить уже в другом месте.

Ничего грандиозного, шумного, без лишних зрителей. Всего-то четырёхчасовая прогулка по морю на моей яхте. Естественно, с накрытыми столами, запланированным салютом и без прошлогодних потрясений, как выразился Демидов.

На яхту мы должны были переместиться при помощи портала. Он же по истечении четырёх часов доставит всех нас обратно. Мы решили ограничиться четырьмя часами. А если кому-то не хватит веселья, то Тверь недалеко, и ночные клубы работают всю ночь.

— Да, мы переместимся вечером, — я раздавал последние распоряжения капитану яхты. — Нет, я не могу сказать, сколько точно будет человек. Мы прибудем все одновременно, не переживайте. Как только получите сигнал, отчаливайте.

Выслушав ответ, я бросил трубку на стол и потянулся.

— Ну что, выслушаем Громова и до вечера свободны? — спросил Егор. — Я хочу ещё раз вероятности событий у Моро просчитать, а то у меня хрень какая-то получается. Всегда разный итог. Такое чувство, что не события просчитываю, а на эфирита карту вероятностей хочу составить. Даже с эрилями такой ерунды никогда не получается. С Тёмными проще, их вообще просчитать нельзя, — недовольно закончил друг, поморщившись.

Громов словно услышал его слова, потому что практически сразу дверь в гостиную распахнулась, и Андрей Николаевич вошёл, направившись к своему любимому креслу. Вид у него был, мягко говоря, не слишком радостный.

— Что-то случилось? — осторожно спросил я у начальника Службы Безопасности.

— Да, чёрт подери! Как будто мне Эдуарда мало. Рокотов сейчас намекнул, что уже набегался по джунглям, а от правительств разных стран его тошнит. И предложил помочь создать силовой блок, — рявкнул Громов.

— Так это же хорошо, — я невольно улыбнулся. — Это просто отлично, как мне кажется…

— Нет! Силового блока не будет! По крайней мере, пока. Этот вопрос ещё только на стадии обсуждения, — Громов провёл рукой по лицу. — Я понимаю необходимость реорганизации, правда, понимаю. Но я не принимаю такие решения самостоятельно, вот в чём проблема. И вот почему мне был так необходим Тёмный в команде. А если он ещё Лазарев и Наумов одновременно… Когда ты до конца освоишься, то мы вместе сможем продавить этих уродов, вставляющих мне палки в колёса. Им меньше всего хочется, чтобы у Службы Безопасности появились боевики. Ну а если у нас не получится, то, видят Боги, я натравлю на них Эдуарда. И, как говорили твои предки: «Да будет милостива к ним Прекраснейшая».

Громов выдохнул, пытаясь привести расшатанные нервы в порядок. Да, тяжело ему приходится. И ведь он единственный, кто может заблокировать любое решение Парламента и президента. Про всяких министров я вообще молчу. Даже не представляю то давление, которое Андрей Николаевич испытывает ежедневно.

— Так, ладно, — Громов взял себя в руки и посмотрел на меня. — Я приехал для того, чтобы сообщить, что на приёме у Моро Клещёв точно будет присутствовать. Это совершенно достоверная информация.

— Он что, как-то сумел приглашение получить? — я невольно нахмурился. — Если даже Демидовы не смогли попасть на это великосветское сборище.

— Любые вечеринки и приёмы подобного толка заканчиваются обычно одинаково, и слово «вакханалия» — это весьма слабое определение того, что будет твориться под вечер второго дня и ночью, — Громов скупо улыбнулся. — Собственно, поэтому тебе не рекомендовалось присутствовать на этом приёме до своего совершеннолетия. И вам, кстати, тоже, — он повернулся к притихшим Егору и Ванде.

— И мы будем официантами, на которых традиционно никто не обращает внимания, — вздохнул Егор.

— Не прибедняйся, — хмыкнул Громов. — Официанты тоже не остаются внакладе. И тебе это прекрасно известно, не первый раз будешь подносы таскать. А что касается официанток, то переживать не стоит. Продолжение вечера у них бывает, если только сами захотят, -добавил он, глядя на нахмурившуюся Ванду.

— Так что с Клещёвым? — тихо спросил я, когда Громов задумчиво замолчал.

— Он прибудет вечером, неофициально. Если я правильно понял, у него есть связи во фландрийской Службе Безопасности, в задачу которой входит частичная охрана приёма. Слишком много очень влиятельных лиц приедет, чтобы рисковать.

— Хорошая Служба Безопасности, ничего не скажешь, — я только глаза закатил. — Надеюсь, в нашей такого бардака нет.

— У нас сотрудники дают более серьёзную клятву, — спокойно ответил Громов. — Но даже я не могу гарантировать, что не найдётся место подлости, жадности или обычной глупости.

— Человеческий фактор, — задумчиво проговорила Ванда.

— Да, пресловутый человеческий фактор, — согласился Громов. — Клещёву нужен «Феникс». Он пойдёт на многое, чтобы его заполучить. И, по моим данным, один из этих неадекватных артефактов как раз находится у Моро. Мне сообщили, что Клещёв прибудет с внушительной командой поддержки и попытается выкрасть «Феникс» прямиком из хранилища. Нет, он мог бы попробовать его купить, но Моро, судя по слухам, уже кому-то продал артефакт, и в дни приёма состоится его передача покупателю. Ты что-нибудь слышал об этом?

— Нет вроде, — неопределённо ответил я, перехватив быстрый взгляд, брошенный на меня Вандой и Егором. Но они промолчали, ничего не сказав. Не знаю почему, но мне казалось, что Громову знать о моей сделке с Моро не обязательно. — Мы должны будем его остановить? — спросил я.

— Нет, — Андрей Николаевич покачал головой. — Так как он там будет не один, даже не приближайтесь к этому ублюдку. Просто если заметите его, сразу же сообщите Моро. Он за свою коллекцию кого угодно на куски порвёт, — и Громов жёстко улыбнулся. — Как бы мне ни нужен был Клещёв, но рисковать, чтобы эта плесень в итоге заполучила такой жуткий артефакт, я не намерен.

— Если это всё, то тогда я задам пару вопросов, можно? — после непродолжительного молчания обратился к Громову Егор. Дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Когда нам предстоит полноценно выйти на службу? Просто я узнавал, что никакой поддержки молодым специалистам у вас нет, а я уже неделю не могу найти жильё в Москве за адекватную цену.

— Я могу предоставить вам двоим служебную квартиру, — немного подумав, ответил Громов. — Но она небольшая, и вдвоём вам будет неудобно жить в одной комнате, так что постарайтесь определиться с жильём. Я вам даю двухнедельный отпуск для окончательного переезда. Дима, тебя я тоже жду через неделю. Если вопросов больше нет, то я, пожалуй, пойду.

— Дела, — проговорил Егор, глядя на закрывшуюся дверь. — Ванда, как у тебя с поиском квартиры?

— Глухо, — мрачно ответила она. — Но я сегодня спросила у отца. Он пообещал через знакомых что-нибудь узнать. И почему жильё в столице такое дорогое? Я думала, мне хватит скопленных денег хотя бы на первое время, но…

— Понятно, надеюсь, твой отец сможет чем-нибудь помочь, и ты на время приютишь меня у себя, — покачал головой Егор.

— Вы можете пожить у меня, — я замолчал под напряжёнными взглядами друзей. — Понял. Пока отложим этот разговор, поговорим через две недели, — и я примирительно поднял руки.

— Так, я у себя, если что. Буду пробовать считать вариации, — поднялся на ноги Егор. — Покручу, что сейчас известно стало, да что уже было известно. Может, у меня, наконец, всё сойдётся.

Глава 10

Роман Гаранин ворвался в кабинет администратора ресторана «Радость волка» и остановился, внимательно глядя на своего помощника. Ожогин в этот самый момент о чём-то беседовал с миловидной девушкой, стоявшей напротив него. Он улыбался и явно пытался её ободрить.

— Ага, нашёл! — поприветствовал Женю Роман, громко хлопнув дверью.

— А чего меня искать, мы же договорились встретиться именно здесь, — повернулся к нему Ожогин, садясь в кресло администратора, и демонстративно посмотрел на часы. — Пятнадцать минут назад. И чем ты, Рома, занимался? Ты же в курсе, что опоздал?

— Я работал, а не занимался не пойми чем, — глава второй Гильдии сложил на груди руки, сверля Женю мрачным взглядом. — Это ты отправил цветы?

— Да, — Женя покосился на выкрашенную в светлый цвет шевелюру своего друга и начальника. Он никак не мог к этому привыкнуть. Но одно Ожогин мог точно сказать: узнать Рому сейчас было чрезвычайно сложно. — Я проверил, что никакого кольца в этот раз нет, и она точно не поймёт тебя неправильно. Кстати, ты в курсе, что даже с днём рождения девушку не поздравил в приложенной записке?

— Представь себе, я в курсе. Женя, ты…

— Сделал тебе неоценимую услугу. Спасибо за понимание. Благодарность лучше представить в виде ежемесячной премии, — улыбнулся Ожогин. — Эти ужасно дорогие лилии уже начали вянуть, а я никогда не замечал в тебе тяги к флористике и ни разу не видел за созданием гербария, — Евгений встал с кресла и вышел из-за стола. — А если серьёзно, ты почему подарок не отправил вовремя?

— Потому что я замотался с чисткой Гильдии и пропустил время, — ответил ему Роман. — А потом долго спрашивал себя, нужно ли вообще что-то дарить, если день рождения уже прошёл. Ты прекрасно знаешь, что я открыл Гильдию на свой страх и риск, и то потому, что мне нужно попасть во Фландрию на приём к Моро.

— Ты купил кинжал стоимостью в пару миллионов золотых рублей, только потому, что он очень хорошо подходит её перстню, — Женя закатил глаза. — А потом начал мучиться сомнениями! Скажи спасибо, что у тебя есть я, иначе цветы бы окончательно завяли, а кинжал ушёл бы в сейф.

— Хватит уже лезть в мою личную жизнь! — глаза Гаранина сверкнули.

— Во что лезть? — Ожогин совершенно искренне удивился. — Да у паука под потолком в твоём кабинете она и то более насыщенная. Во всяком случае, она у него точно есть. А вот когда она и у тебя появится, тогда я послушаюсь твоего жалкого совета. Возможно. Считай, что мы с Демидовым действуем из лучших побуждений. Жаль, что его так долго нет в стране. Вот кто действительно умеет тебе мозги на место вправлять, даже не используя свой дар. Раздевайся.

— Женя, а не ты ли говорил, что прервать с ней отношения — это правильный поступок? — всё ещё не сводя с помощника пристального взгляда, мягко поинтересовался Гаранин.

— Это было больше года назад, и я не знал, что ты настолько зациклен на этой девушке, и не только в магическом плане. Тем более, ты сам мне говорил, что обещал ей позвонить, как только закончишь разбираться с Гильдией. И ты должен это сделать сегодня, потому что новость о том, что ты снова принимаешь всех желающих убить конкурента или члена семьи ради наследства, прошла по всем газетам. Да и после того, что вы творили с ней в конюшне, ты как минимум должен объясниться. Спасибо, Бойко скажи за то, что об этом знают все, кто захотел его выслушать, включая бывшего главу Гильдии воров, — парировал помощник главы второй Гильдии.

— Я вообще не понимаю, что ему от меня надо, — Роман потёр шею. — Я прослушал очень нудную лекцию о нормах морали, а теперь вообще не могу от него избавиться, как и от Савина. Слишком часто наставник Силина начал заскакивать ко мне на чай, — и он раздражённо передёрнул плечами.

— Зато он дал тебе несколько дельных советов, которые помогли быстрее разобраться с Гильдией, — Ожогин о чём-то задумался, потом встрепенулся, переводя взгляд на Романа. — Ты раздеваться будешь? Или потом снова мне начнёшь нагло врать, что ничего не успел, потому что работал?

— Ты же понимаешь, что всё это выглядит глупо? — стянул с себя кожаную куртку Гаранин, бросая её на стол. Следом он снял чёрную рубашку, глядя при этом исключительно на Ожогина.

Девушка, тихо стоявшая рядом с Женей, окинула оценивающим взглядом его полуобнажённое тело и нерешительно сняла с вешалки приготовленный комплект. Подойдя к Роману, протянула ему одежду, оставшись стоять рядом с ним.

— Да, это глупо. Глупо ничего не делать и трепать себе нервы, и мне заодно, — раздражённо ответил Женя, скрестив руки на груди. — И чего ты стоишь? Одевайся. Анастасия и так здесь задержалась из-за тебя, — Ожогин кивнул на одежду в руках Романа.

— Она же белая, — нахмурившись, проговорил Гаранин, разглядывая белоснежную, идеально выглаженную рубашку, не обратив внимания на стоящую рядом с ним девушку.

— Представь себе, она белая. Это называется дресс-код. Ты разве не замечал, что все официанты и не только в этом заведении носят именно белые рубашки? — Ожогин закатил глаза.

— Я до сих пор считаю эту идею полным бредом, — холодно ответил Роман, застёгивая мелкие пуговицы. — Вы не могли ничего другого придумать, чтобы провести меня к Моро? У меня довольно запоминающаяся внешность, чтобы постоянно находиться у всех на виду.

— Официанты — это самое лучшее прикрытие, — в очередной раз вздохнув, терпеливо пояснил Евгений. — Тем более что сейчас ты блондин, и тебя собственная секретарша узнаёт с большим трудом. Главное, не смотри никому в глаза, и никто не узнает в тебе Гаранина. Твои глаза — это единственная запоминающаяся в тебе деталь.

— Отличный совет. Я всегда всем смотрю в глаза, и эта привычка выработана годами! Я глава Гильдии убийц, а не скромный мальчик, отводящий взгляд при разговоре, — процедил Роман. — Это что?

— Это фартук. Рома, ты ведёшь себя как ребёнок, — покачал головой Женя. — Сколько официантов ты увидел в зале, пока шёл сюда через главный вход?

— Семь, — не задумываясь, ответил Гаранин. — Пять мужчин в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, и две девушки, которым не больше двадцати. Всего посетителей тридцать четыре человека, из них двадцать мужчин и четырнадцать женщин. Возле входа пять вооружённых охранников, сопровождающих кого-то из гостей, двое охранников от ресторана, внутри зала рассредоточено ещё четверо.

— Это называется профессиональная деформация, — выдохнул Ожогин. — Ладно, зайдём с другой стороны. Как выглядит официантка Юлия, если не ошибаюсь, которая тебя всегда обслуживает в этом ресторане? При этом она очень хочет, чтобы ты обратил на неё своё драгоценное внимание, как на женщину, а не как на разносчицу еды. И демонстрирует это всеми доступными ей способами.

— Эм, — задумавшись, нахмурил брови Роман. — Примерно метр шестьдесят пять, вес около шестидесяти. Судя по движениям, занималась гимнастикой или ещё каким-то подобным видом спорта, откуда ушла, скорее всего, получив травму позвоночника…

— Рома, она не убить тебя хочет, чтобы ты оценивал её движения и подготовку, а накормить за твои деньги, если опустить более личные мотивы! — перебил его Евгений. — Какого цвета у неё волосы и глаза?

— Русые? — неуверенно ответил Гаранин, потирая переносицу. — А глаза зелёные, точно.

— Нет, Рома. Не русые. Она рыжая! И глаза у неё голубые, — и Женя в который раз покачал головой. — Я об этом тебе и говорю. Никто никогда не запоминает, как выглядит официант. Если посетитель ресторана и акцентирует на чём-то внимание, то забывает сразу же, как только отвлечётся. Тем более, это элитное заведение, как и приём, на котором тебе предстоит работать. Там никто никаких параллелей с этим Романом и тем, кем ты являешься на самом деле, не проведёт.

— Что ещё мне нужно знать, кроме того, что я не должен смотреть в глаза? — хмуро поинтересовался Роман.

— Правил не так уж и много, гораздо сложнее с сервировкой по правилам этикета… — подала голос Анастасия, на которую впервые за всё время обратил внимание Гаранин.

— Правила этикета, сервировку и подачу блюд я знаю лучше вас, Настя, без обид, — холодным голосом прервал её Роман, посмотрев на бейдж с именем.

— Да, разумеется, — она мило улыбнулась. — Вам нужно…

— В общем так, — Женя отодвинул Настю и встал перед ней, переключая на себя внимание Гаранина. — Нужно ходить прямо, улыбаться, быть очень вежливым, даже если на тебя орут и хамят, и помнить, что клиент всегда прав. Поэтому вот это, мы оставляем здесь, — он снял с пояса удивлённо вскинувшегося Романа кобуру с пистолетом и положил её на стол. — Остальное сам выложишь или мне полноценный обыск устроить?

— Это обязательно? — Рома мрачно смотрел на свой пистолет. Он помнил, что случилось, когда ради дела остался без оружия. И повторять это когда-либо ещё раз ему не слишком хотелось.

— Разумеется. Не хочу потом оправдываться перед полицейскими, если у тебя сработают какие-нибудь скрытые рефлексы, — Женя искоса посмотрел на пару ножей и ещё один пистолет, выложенные на стол. — Допустим, я поверю, что это всё. Но ты же понимаешь, что у Моро должен быть полностью безоружен? И да, сними перстень. Вот по нему тебя точно могут узнать.

— Я не могу, он мне нужен, и ты об этом знаешь…

— Повесь на цепочку и спрячь под одеждой, — отрезал Ожогин. — А пока просто можешь положить в карман, всё равно в главном зале ресторана я тебя долго держать не стану. Не смотри так на меня, завтра обратишься к Савину, чтобы придумал тебе какую-нибудь униформу, где можно спрятать оружие. А теперь, Анастасия, есть ещё какие-то правила? — и он отступил в сторону, открывая дорогу хмурящейся девушке. Было видно, что находиться в одном помещении с Гараниным ей некомфортно.

— Поднос нужно держать в левой руке, правая должна находиться за спиной. Так лучше держать равновесие и можно избежать лишних контактов с посетителями и другими официантами. Может, сначала просто посмотрим, что вы можете, а потом решим, как это исправить? Вы можете пройтись? — она взяла со стола нагруженный поднос и подала его Роману. Тот пожал плечами и прошёл с ним до двери и обратно, поставив поднос на стол предельно аккуратно. — Только голову опустите. А в целом нормально.

— Отлично, — Женя открыл дверь, ведущую в общий зал. — Проверим на практике, что ты собой представляешь в роли обычного человека, работающего за мизерную зарплату. Стой, — он остановил пробегающего мимо официанта. — Чей это заказ?

— Пятый столик, — ответил он почему-то Анастасии, подозрительно косясь на остановившего его Ожогина. На Гаранина он старался при этом не смотреть.

— Мы сами его обслужим. Займись пока другими клиентами, — Женя взял поднос с напитками и передал его осматривающему зал Гаранину.

— Это что, шутка? — прошептал Роман. — Там же Демидовы в полном составе.

— Вот как раз и проверишь, узнают они тебя или нет, — и Женя подтолкнул Романа в спину. — Что опять не так?

— Это не то вино, — он кивнул на одну из бутылок. — Замените на девяносто второй год.

— Но это же заказ клиента, — тут же материализовался перед ним сомелье ресторана. — Тем более что вино этой марки девяносто второго года не является элитным и считается…

— Я точно знаю, что именно нравится Кристине, и чего ей никогда не предлагают в ресторанах, а она всё-таки воспитанная в традициях Древнего Рода девушка и не может просить не статусное вино. Просто поменяйте эту бутылку, — спокойно ответил Роман. — Я лично отвечу, если клиента что-то не устроит.

— Разумеется, — натянуто улыбнулся мужчина и, развернувшись, куда-то ушёл быстрым шагом.

— И там Кристина, — задумчиво проговорил Гаранин, глядя на пятый столик. — Женя, ты издеваешься надо мной? — и он повернулся к Ожогину.

— Просто не смотри ей в глаза. То, что вы вместе учились, никак не повлияет на наш эксперимент. Тем более что прошло четыре года, и ты так кардинально решил сменить имидж, — быстро проговорил Женя, снова покосившись на Ромины волосы. Внезапно он замер. — Так, стоп, ты с ней встречался, что ли?

— Это были мои самые долгие отношения в школе. Почти четыре месяца, — ответил Гаранин, глядя на то, как сомелье меняет бутылку на подносе. — А потом мы перестали делать вид, что нас всё устраивает, и наконец-то разбежались.

— Можешь считать, что меня впечатлила эта безумно трагическая история подростковых отношений, — задумчиво проговорил Женя. — А пока я буду рыдать, просто иди и напои дорогих клиентов, а то они скоро начнут возмущаться.

С этими словами он вытолкнул Романа из прохода.

— Если они меня узнают, я вас всех уволю, — напоследок бросил Гаранин стоявшим в проходе экспериментаторам и направился прямиком к пятому столику.

— У нас есть хоть какие-то шансы сделать из него подобие официанта за четыре дня? — спросил у Анастасии Евгений, не отрывая при этом взгляда от Романа.

— Ни одного. Нельзя из аристократа сделать обычного человека по щелчку пальцев, — она покачала головой, внимательно наблюдая за внезапно свалившимся ей на голову подопечным, сложив на груди руки. — Даже из бывшего. Что это с ним? Я его никогда не видела таким… эмоциональным, — подобрала она, наконец, подходящее слово.

— Кризис отношений, — поморщился Женя. — А ты никому ничего не должна говорить об этом, ясно?

— Я не самоубийца, — хмыкнула Настя, всё ещё не отводя взгляда от Романа, уже подошедшего к пятому столику.

Гаранин остановился, и, глубоко вздохнув, переступил контур наложенного на столик барьера тишины.

— … ты можешь себе это представить? — тут же донёсся до Романа возмущённый голос Демидова. Лео в этот момент что-то весьма эмоционально высказывал своему отцу. — И этого человека я считал своим лучшим другом! Но больше я никогда не допущу такой ошибки.

— Я всегда говорил, Лео, что ты зря с ним общаешься. Сейчас же я совсем не понимаю, почему ты продолжаешь это делать. Я против, и даже больше не пытайся нас с ним примирить, — покачал головой Демидов-старший, делая пробный глоток из бокала, который только что наполнил подошедший официант. — Неплохое вино, — кивнул он, даже не повернув голову к человеку, принёсшему напиток. Роман пристально посмотрел на отца Лео и начал разливать по бокалам остальных членов семьи белое полусладкое, которое лично у Гаранина ничего, кроме отвращения и изжоги, никогда не вызывало.

— А знаешь, что самое интересное? Мы их даже выкупить не сможем! И не потому, что эта его полька их не продаст, нет, отнюдь. Нам просто не хватит денег на этот комплект. Нам, папа, не хватит денег даже на первую ставку на аукционе! — повысил голос Лео. — Я сразу же узнал, сколько будет стоить этот комплект, у которого ещё и история имеется. Таких практически не осталось в мире. Поделок Лазаревых с историей! Комплект может приобрести только Моро, и стоимость оценивается в половину его текущей коллекции.

— Ты позвонил Моро? — деловито уточнил Демидов-старший.

— Нет, но я пустил слух, чтобы узнать, можно ли нам на что-то рассчитывать. Джейсон позвонил мне буквально через десять минут. Он так кричал, когда я ему рассказал про этот кинжал, который он упустил на прошедшем аукционе! Моро даже извинился, что не пригласил нас на традиционную игру в поло. Да тот ритуальный кинжал, жемчужина его коллекции, просто меркнет по сравнению с тем, что эта свинья выбросила, назвав подарком своей девушке! Тем более, всё равно неизвестно, кому именно кинжал принадлежал. Возможно, каким-нибудь Некрасовым. И это если не считать того, что мой, так называемый друг, сделал Ванду чуть ли не самой богатой женщиной в нашей Республике!

— Всё-таки он про меня говорит, — хмыкнул себе под нос Роман. — А я уж, грешным делом, подумал, что он с Димкой что-то не поделил. — Он подошёл в это время к Кристине, наливая ей немного красного вина на пробу. Молодая женщина сидела всё это время со скучающим видом, ковыряясь в тарелке, но так и не попробовав ни кусочка. Сделав глоток, она резко вскинула голову, встречаясь взглядом с Романом. Он чертыхнулся, потому что не успел опустить глаза.

— Это… неожиданно приятно, — улыбнулась Крис, но ничего больше не сказала.

— И этого человека я принял в своём доме, — Демидов-старший был менее эмоционален, чем сын, но недовольство на его лице читалось очень хорошо.

— А ведь эта сволочь обещала, что будет все артефакты сначала показывать мне, прежде чем разбрасывать их направо и налево. И что вместо этого? Он буквально воткнул мне этот кинжал в спину, — выдохнул Лео, залпом выпивая то, что было у него в бокале.

— Я могу вам предложить что-нибудь ещё? — громко обратился Рома к сидевшим за столом гостям, даже не потрудившись как-то изменить голос. Лео повернулся к стоявшему позади него официанту.

— Да, Роман, налейте мне ещё немного, — Демидов мельком взглянул на него и, более внимательно посмотрев на бейдж, поставил бокал на стол. — Я чувствую, что это имя меня жутко раздражает.

— Организуйте нам смену блюд, — бросил отец Лео Гаранину, так же как и сын, лишь мельком взглянув на стоящего перед ними молодого блондина. Никакого узнавания в глазах Демидовых не промелькнуло. Рома наклонил голову и вышел за пределы барьера, направляясь в сторону кухни.

— Пятый столик, смена блюд, — тихо сообщил он молодому человеку, собирающему заказы.

— Роман Георгиевич? — парень удивлённо посмотрел на подошедшего Гаранина. — Мы вас сразу не узнали. Вы что, решили управлять операцией, находясь вместе с нами в пределах особняка?

— А что, у вас есть какие-то возражения? — Роман, нахмурившись, посмотрел на отшатнувшегося парня.

— Нет, конечно. Просто это довольно неожиданно, обычно вы руководите на расстоянии, — наконец, ответил парень, справившись с волнением. — Но так даже лучше, всё-таки место достаточно специфическое.

— Смените меня, — бросил Роман проходившему мимо официанту, у которого несколько минут назад Ожогин забрал поднос. — Думаю, с меня на первый раз хватит, — официант тут же направился к пятому столику.

Немного подумав, Роман достал телефон и набрал номер Демидова, стоя в коридорчике и глядя, как Лео берёт трубку. Как только Демидов ответил, Роман тихо произнёс:

— Привет. Слышал, ты наконец-то вернулся.

— Я приходил к тебе пару часов назад, чтобы вытащить тебя из твоей берлоги и отправиться вместе к Наумову, но тебя не было в офисе. И это очень странно, ты же практически никуда не выбираешься, — вполне спокойно ответил Лео. — Да, и у меня для тебя плохие новости. Ты — сволочь. Знаешь об этом?

— Это всего лишь артефакт, — стараясь говорить спокойно, сказал Гаранин. — Лео, он свободно продавался на легальном рынке. И он даже не тёмный. Хоть на нём и стоит клеймо Эдуарда Лазарева. Поэтому не нужно ни в чём меня обвинять. Ты в курсе, что зациклен на безделушках времён Империи?

— А ведь я хотел тебя простить, пока ты снова не оскорбил меня в лучших чувствах. Ты знаешь, сколько сейчас стоит полный комплект? — мягко поинтересовался Лео, поднимаясь на ноги и выходя из-за стола.

— Меня только что просветили в этом вопросе, — невесело хмыкнул Роман. — Завтра встретимся? — спросил он, встретившись взглядом с повернувшейся к нему Кристиной.

— Обязательно. У меня порталы практически закончились. И ты после случившегося не посмеешь мне их не сделать! — Демидов сбросил звонок и вернулся за столик к своим родственникам.

— Разговоры в зале по телефону официантам запрещены, ты что творишь? — прошипел подошедший к нему Женя и протянул руку, в которую Роман вложил телефон. — Убедился?

— Крис меня узнала…

— Конечно, узнала. Если бы после того, как ты притащил ей одно из самых дешёвых вин этого ресторана, она ничего не поняла, то я бы окончательно утвердился в том, что Древние Рода вымирают, — фыркнул Ожогин. — Ладно, пойдём, самое интересное сейчас в соседнем зале происходит.

— Но там же фуршет, — попытался возразить Роман, особо не сопротивляясь, когда Женя схватил его под руку и потащил в кабинет администратора.

— Это не просто фуршет, это свадьба! Обслуживание столика было так, развлечением. Кроме того, к нам пришло понимание, что с тобой придётся очень много работать. И опусти уже голову!

* * *

— Лена, идём, никто тебя здесь не съест, — звонкий голос Ванды заставил меня обернуться.

— Привет, — Долгова зашла в столовую следом за Вишневецкой. Точнее, Ванда её упорно тащила за руку.

— Привет, — я улыбнулся, глядя на девушку. — Наконец-то настал тот день, когда ты всё же решила к нам присоединиться? — я разглядывал девушку, ставшую за такой короткий промежуток времени неотъемлемой частью моего окружения.

И я пока представить себе не могу, что она покинет поместье, когда её контракт закончится, и исчезнет из моей жизни, так же как и волки. А это произойдёт уже очень скоро. И я не имею никакого права её задерживать.

Не так давно я попросил Гомельского надавить на руководство ветеринарной академии, чтобы её приняли на учёбу на особых условиях. Правда, эти особые условия появились только в этом году и представляли собой специально открытый неизвестным частным лицом благотворительный фонд. Поэтому она даже при желании не сможет узнать, что я приложил к этому руку. Сомневаюсь, что в противном случае она бы приняла мою помощь.

Моё решение привело Артура Гавриловича в полный восторг. Скошенные проценты по налогам в этом случае превышали даже те, что мы получили после благотворительного показа. Так что можно смело сказать, что в Париже мы страдали зря.

Что не сделаешь ради несчастных зверюшек. Ну и Лены, которая никак не могла позволить себе обучение в этом году. Об этом рассказала Ванда, и, собственно, после этого я и организовал этот благотворительный фонд. Мне даже думать было неприятно, что она ещё целый год будет мотаться по стране, обучая неизвестных людей азам верховой езды. Я тряхнул головой, стараясь не думать об этом. Всё-таки у нас сегодня праздник как-никак. Но как же я хочу удержать её… Точнее, всех их, да всех.

— Ванда была очень убедительна, — смутилась Лена, встречаясь со мной взглядом и садясь на стул в дальний конец стола.

— Ну ещё бы, совершеннолетие у всех нас наступает только раз в жизни, — фыркнула Ванда, отходя в сторону и освобождая проход.

Раздался хлопок, и прямо передо мной появился Лео, отпрянув от стола.

— Я говорил, что это не слишком удобно, — он отряхнул светлый пиджак. Что у него за страсть к белому цвету? — Но я укажу Роману на его оплошность и, надеюсь, следующая партия порталов будет вести куда надо.

— Даже не сомневаюсь в этом, — саркастически произнёс я. А ведь мы до последнего надеялись, что он передумает и не придёт.

— О, с вами, милая девушка, я ещё не знаком, — Лео в это время уверенно подошёл к Лене и, подхватив её руку, прикоснулся к ней губами. — Лео Демидов.

— Елена Долгова, — ошарашенно произнесла она, после чего повернула голову ко мне. В её взгляде застыло удивление и растерянность. Я же сжал в руке столовый нож. Мне было неприятно видеть, как её разглядывает Лео. Более неприятно мне было только тогда, когда Ромка пытался с ней флиртовать.

— Очень приятно, — ответил Демидов, присаживаясь рядом с ней. — И чем вы занимаетесь, если не секрет?

— Лео, отстань от моей подруги, — приторным голосом проворковала Ванда.

— Знакомство с другими твоими подругами в прошлый раз закончилось не слишком приятно. Поэтому, пожалуй, я действительно отложу наше общение на некоторое время, — пересаживаясь ко мне ближе, проговорил Демидов.

В это время столовая начала заполняться людьми, и за пять минут до времени отправления все уже были в сборе.

— Если вы не возражаете, я хочу произнести тост первым, — встал на ноги Демидов, поднимая бокал с шампанским. — Я очень рад, что в своё время смог познакомиться с Дмитрием, ставшим впоследствии моим другом. И я искренне счастлив, что один из немногих знаю его тайну, и удостоен чести быть представленным Эдуарду. Но об этом я говорю постоянно, поэтому хочу просто поздравить вас всех с днём рождения и пожелать, чтобы мы все этим составом собирались вместе постоянно.

— Прозвучало как проклятье, — пробормотал Эд. — Но спасибо, конечно.

— Пользуясь случаем, хочу вручить Эдуарду этот скромный презент, — и он протянул Эду коробку, которую заметил и успел подхватить, когда пересаживался.

Эдуард вскинул брови, хмыкнул и развязал бант. Развернув коробку, он вытащил из неё диктофон. Покрутив его в руке, поднял недоумённый взгляд на Лео.

— Я долго думал, что бы подарить, — ответил на его невысказанный вопрос Демидов. — И почему-то пришёл к выводу, что это должна быть безделушка без капли магии. Чисто техническая машинка для записи голоса. Там внутри кассета должна быть.

Эдуард ещё раз задумчиво осмотрел диктофон, положил его на стол рядом со своей тарелкой и встал.

— Это неожиданно, и, что ни говори, очень приятно, — ответил он и протянул Лео небольшой футляр. — Я тоже хочу сделать тебе небольшой подарок. Как ты знаешь, Вероника не была Тёмной. Женщин Тёмных не бывает. Таков закон магии. Но, она была артефактором, и иногда для работы ей требовались тёмные нити. Тогда её брат, хм, — он покосился на нахмурившуюся Лену и продолжил, — сделал для неё своеобразный накопитель тёмной энергии. Но в отличие от тёмных артефактов, эту энергию из накопителя может взять любой маг. Так что вот, держи. Я знаю, насколько для вашей семьи важны вещи, принадлежащие когда-то Веронике.

— Я… — Лео открыл футляр дрожащими руками. — У меня слов нет.

И он принялся рассматривать лежащий на красном бархате серебристый жезл. Проведя пальцами по клейму Эдуарда, Демидов осторожно закрыл футляр и прижал его к груди. После этого схватил бокал с шампанским, который перед тем, как вручить подарок, поставил на стол.

Мы чокнулись бокалами и под громкое «Ура» выпили игристое вино. Это был первый раз, когда я попробовал алкоголь. До этого мы с Вандой не решались на подобный эксперимент. Мы, опасаясь за стабильность своей магии, а я к тому же боялся, что во мне взыграют гены Казимира, и… Понятно, чем подобное могло бы закончиться. Ну и Егор не пробовал ничего крепче лёгкого пива просто с нами за компанию.

Но сегодня Эдуард с Андреем официально заявили, что наша Ванда стала полностью стабильна, и теперь ей можно всё, не опасаясь за последствия, собственно, как и мне. Поэтому в чём-либо в этот день мы решили себя не ограничивать.

В голове сразу же зашумело, и захотелось захихикать.

— А теперь сюрприз, — радостно оповестила всех Ванда.

Я притронулся к столу, призывая дар и активируя портал, созданный из скатерти, перенёсший нас на мою яхту вместе со столом и стульями. Такой пространственный портал был невероятно сложен в изготовлении, но у меня получилось его сделать с первого раза.

Как только капитан получил сигнал о том, что пассажиры на борту, яхта сорвалась с места, устремляясь из уютной бухты, в которой был расположен порт, в неприветливые морские воды.

Глава 11

Около минуты за столом стояла тишина, а затем Эдуард, прислушавшись к ощущениям, осторожно произнёс:

— Что происходит?

— Мы хотели сделать всем небольшой сюрприз, — я поднялся со своего стула и ответил. — Всё-таки это не только наш общий день рождения, но и своеобразное прощание. Мы долго не знали, что придумать, в общем, вот… — и я повёл рукой вокруг себя. — Небольшая прогулка на свежем воздухе. Еда отличная, шампанское самое дорогое, и мы все в сборе.

В этот момент яхта качнулась на волне.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — ещё тише произнёс Эд, — эта ваша запланированная прогулка будет проходить где-то на воде?

— Ну да, — я невольно нахмурился, а Эдуард, вскочив со своего места, ринулся в сторону палубы.

Я под недоумёнными взглядами собравшихся бросился за ним. Эдуард стоял возле борта и с ужасом смотрел на тёмную воду раскинувшегося со всех сторон моря.

— Что случилось? — я тронул его за плечо. Он резко развернулся, и я увидел, что Эдуард очень бледен, я бы даже сказал слегка зеленоватый.

— У меня морская болезнь, идиот, спасибо, что спросил, прежде чем такие сюрпризы преподносить, — в этот момент яхту качнуло, и Эд, развернувшись лицом к борту, принялся расставаться с праздничным ужином. В перерывах между спазмами он повернулся ко мне и простонал: — Дима, ну неужели нельзя было спросить? Бе-е-е.

— Да ладно, — я недоверчиво смотрел на него. — Как у тебя может быть морская болезнь, если ты прекрасно держишь равновесие, а на тренировках вы с волками чуть ли не по потолку бегаете?

— Кто тебе помогал? — простонал Эд, глядя с ненавистью на тёмную воду, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Ванда с Егором, — ответил я, продолжая хмуриться.

— О, у вас, оказывается, гораздо больше общего, чем мы все предполагали. Вы трое — идиоты! — и он снова перегнулся через борт.

— Может тебе лекарство какое принести? — поинтересовался я. — Ахметова говорила, что сейчас в изучении проблем вестибулярных нарушений магов сделали огромный шаг вперёд. Ты потерпи. Егор что-нибудь придумает, он, в отличие от нас с Вандой, умеет лечить. Немного. Некоторых. В основном мазями, конечно…

— Дима, ты сейчас издеваешься надо мной? — Эд повернул голову и неприязненно посмотрел на меня.

— Нет, я вполне серьёзен, — мне было неприятно, что праздник был, мягко говоря, немного испорчен из-за нашей неосведомлённости. Но кто бы мог подумать-то? Да и сам Эдуард никогда ни одного намёка не делал, что у него такая неприятная болезнь имеется.

— Я Тёмный, если ты ещё об этом не забыл, да ещё и Лазарев, — проговорил Эд, обращаясь к морю. На меня он в этот момент не смотрел.

— Точно, — я хлопнул себя по лбу, — на нас же ни черта не действует. Слушай, есть же физические методы борьбы с этим недугом. У тебя, случайно, нет конфетки? Любой леденец вполне подойдёт. Они, говорят, рвотный рефлекс подавляют.

— Пошёл ты, Дима, дай мне сдохнуть спокойно, — яхту немного качнуло, и Эд снова перегнулся через борт. — Иди в каюту и продолжай праздновать.

— А что если…

— Пошли вы все к чёрту с такими сюрпризами! — вдруг заорал всегда уравновешенный Эдуард и обессиленно опустился на палубу.

Я покачал головой и последовал его совету, вернувшись в каюту. Вообще-то, я хотел предложить ему порталом переместиться в поместье. Ну не мучиться же моему старшему братишке, если ему действительно плохо. Да и остальным своим несчастным видом перестал бы портить настроение. Но Эдуард отмахнулся от меня, не дав договорить, поэтому я с чувством выполненного долга отправился дальше праздновать. Великий Князь и сам в случае чего может помочь себе с порталом. А раз уходить не хочет, предпочитая страдать, то это его проблемы.

— Где Эдуард? — спросил Иван, как только я вошёл в каюту. Все остальные напряжённо смотрели на меня, даже не притронувшись к угощениям. А Лео постоянно открывал и закрывал подарок Эда, практически не обращая ни на что внимания.

— Тут такое дело получилось. Несмертельное, но довольно неприятное, — я взял шампанское и разлил его по бокалам, после чего поднял свой и одним большим глотком выпил. В голове зашумело ещё больше, и очень сильно захотелось праздника. И я снова наполнил свой бокал игристым вином.

— Дима, что с Эдуардом? — с нажимом повторил вопрос Рокотов.

— У него, оказывается, морская болезнь, — ответил я, разглядывая содержимое своего бокала на свет, любуясь лопающимися пузырьками. — Он сейчас на палубе блюёт.

— Этого не может быть, — нахмурился Иван, а Андрей и Залман недоумённо переглянулись. — У Эдуарда прекрасное чувство равновесия, какая болезнь?

— Морская, — я посмотрел на него поверх бокала. — Не исключено, что здесь не последнюю роль сыграло его фатальное невезение. Самое поганое, что оно действует очень непредсказуемо, но всегда оригинально: то замок сгорел, трижды, если не ошибаюсь. То свет случайно выключился, и его отец не смог завершить лечение. Ну, а если морская болезнь, то исключительно на море. А что, логично. На море, поэтому и морская, — и я отсалютовал бокалом Лене, сидевшей напротив меня, и сделал глоток.

Иван и четвёрка наших наставников вскочили со своих мест и бросились на палубу, наверное, чтобы на блюющего Эда посмотреть. Ну, или поддержать его морально.

— А разве у вас с Эдуардом не один отец? — Долгова невольно нахмурилась.

— Ну, как тебе сказать, — протянул я, снова наполняя шампанским бокал. Настроение упало, зато появилось стойкое желание напиться. — Я не считаю козла Казимира своим отцом, если только в сакральном смысле этого слова. Эд, кстати, тоже. Моим отцом всегда был Александр Наумов, и этого никто не в силах изменить.

И я поднял наполовину пустой бокал и произнёс тост.

— За Эдуарда! Хоть он сейчас не с нами, но сегодня у него тоже день рождения, и за это стоит выпить! — и я опрокинул в себя бокал. Меня поддержали все, включая Лео, оставившего на мгновение свою новую игрушку.

— А я предлагаю выпить за всех вас, — на этот раз шампанское разлил по бокалам Демидов. — Я рад, что оказался вашим старостой, твоим, Дима, и, кажется, твоим, — он посмотрел на Ванду, а потом помотал головой. — Неважно. За вас.

Мы снова выпили. Лео поплыл. Упав на стул, он подпёр голову рукой и смотрел на нас с умилением, глупо улыбаясь. А, ну да, он же пришёл к нам с какой-то вечеринки, наверняка они там не компотом давились.

— Как-то здесь жарковато, — я посмотрел на раскрасневшуюся Ванду, обмахивающуюся салфеткой.

— А пойдёмте на палубу, — я вышел из-за стола, несколько раз больно ударившись о края. Всё-таки нас, похоже, тоже хорошо развезло. Мы непривычны к спиртному, поэтому ничего удивительного в этом нет. — Мы же празднуем. Вот и пошли праздновать. И Эд пускай празднует. Для него же в том числе старались.

— Идите, мы вас догоним, — сказала Ванда, которой Лена что-то в этот момент активно шептала на ухо.

Я махнул рукой и вышел из каюты первым. За мной, слегка покачиваясь, направился Егор. Завершал шествие Лео. В одной руке Демидов нёс шкатулку, всё так же бережно прижимая её к груди, а в другой — бутылку с шампанским. Мы же праздновать идём, в конце концов!

На палубе вокруг Эдуарда столпились волки. Эд вроде бы больше не блевал, но яхту и не качало. Хотя, похоже, Ваня знает, как с этой напастью можно бороться немедикаментозными способами, потому что Эдуард сейчас даже бледно-зелёным не был.

— Эд, а волки страдают морской болезнью? — спросил я, подходя ближе.

Демидов в этот момент разливал шампанское в бокалы, которые захватил с собой Дубов. Наверное, Рокотов действительно что-то сделал, потому что Эдуард не возражал и взял свой бокал. Мне же было тяжело сконцентрировать внимание на чём-либо, а ещё тяжелее было ясно мыслить. Мысли почему-то убегали от меня. И мне совершенно не нравилось моё состояние. А вдруг это проявление морской болезни? Ведь нельзя исключить, что вот такая её извращённая форма — семейная особенность.

И тут я почувствовал на себе изумлённые взгляды. Все волки и Эдуард смотрели на меня с каким-то нездоровым любопытством.

— Ничего себе, — присвистнул Залман. — Это как можно было за двадцать минут так нажраться? И чем? Шампанским!

— М-да, оставили, что называется, детишек без присмотра, — Андрей, наклонив голову, разглядывал нас с Егором как неведомых зверушек, вертя в руке свой бокал.

— Да ладно вам, праздник всё-таки, — Фёдор широко улыбнулся. — Ух и хреново же им будет завтра.

— Жалко, что хреново им будет завтра, а не сейчас, может быть, хоть это стёрло бы их глупые улыбки с лица в тот момент, когда я здесь страдаю, — с усталостью в голосе проговорил Эд, а я подозрительно на него посмотрел. В каком смысле хреново? Похмелье, что ли? От пяти бутылок шампанского на толпу? Что-то с трудом верится.

Махнув на них рукой, я подошёл к борту и посмотрел вдаль. Было темно, полная луна освещала всё вокруг и отражалась от глади воды. Лёгкий ветерок создавал небольшие волны, по которым уверенно плыла наша яхта. Я смотрел на воду и попытался сосредоточиться. Немного отвлекал шум откуда-то сбоку.

Посмотрев в ту сторону, я увидел в некотором отдалении от нас ещё одну яхту, спокойно совершающую морскую прогулку. Только атмосфера там была немного лучше, чем у нас: громко играла музыка, люди танцевали на палубе, и до меня доносился едва слышимый смех. Мысли путались, хотелось совершить что-нибудь безумное. Я задумался, прищурившись, глядя вдаль, время от времени переводя взгляд на звёздное небо.

* * *

— Лен, ты сейчас серьёзно говоришь или пытаешься надо мной шутить? — прямо спросила Ванда, наливая шампанское в бокал и выпивая его, даже не чувствуя вкуса, когда они остались с подругой в каюте вдвоём.

— Разумеется, серьёзно, — ответила Лена. — Сейчас самое время расставить всё по своим местам. Ты немного выпила, раскована и не будешь мяться, подбирая каждое слово при разговоре. Я помню твой невнятный лепет в прошлый раз.

— Я не могу, — Ванда покачала головой и залпом выпила шампанское.

— Ты его любишь? — спросила Лена, внимательно глядя на неё. Она почти не пила и была практически трезвой. Ей было больно смотреть на метания девушки, занявшей значительное место в её жизни. А ещё она не хотела думать, что выглядит также жалко, когда её взгляд падал на Диму.

— Не знаю, — Ванда покачала головой. — Мне не с чем сравнивать. Если ты о том, могу ли я без него жить — вполне. Я Ромку годами не вижу, и ничего страшного не происходит. Вот только я знаю, что он где-то живёт, и это для меня важно.

— Тогда звони, — и Лена решительно сунула в руку Ванде телефон. — Иначе позвоню я и выскажу всё, что думаю о нём. Я каким-то чудом всё-таки поступила в ветеринарную академию на льготных условиях. Наверное, сыграло значение, что я сирота. Я не знаю, мне не объяснили, на каком основании выбор пал в этом году именно на меня. Через неделю я приступаю к обучению, поэтому могу уже вполне профессионально разговаривать с козлами на их языке, — она нервно хихикнула и, притянув к себе наполненный только что Вандой бокал, сделала глоток.

— Ты закончила год назад годовые ветеринарные курсы, поэтому профессионально могла разговаривать с ними и раньше. А, — Ванда щёлкнула пальцами. — Теперь понятно, почему ты всё ещё с Димкой не поговорила. Ты с нормальными людьми не умеешь общаться.

Ванда залпом допила из бокала шампанское и решительно взяла в руки телефон. Строчки прыгали у неё перед глазами, но она всё-таки смогла найти нужный номер и нажала на кнопку вызова. Из динамика раздавались длинные гудки. Трубку никто брать не спешил, и она уже хотела отключиться, как на вызов ответили. Правда, в трубке сначала раздался какой-то грохот, шум, крики, и только после этого она услышала знакомый голос.

— Гаранин! — рявкнул Роман, хотя в фоновом шуме его голос прозвучал очень тихо. — Вэн, мне сейчас немного некогда, — сбавил он тон, поэтому Ванде пришлось чуть ли не вжать телефон в ухо, чтобы понять, о чём он говорит.

— Что у тебя происходит? Ты в порядке? — напряжённо спросила она. Несмотря на шум, он не отключился, что несказанно удивило девушку. Перед ее глазами уже встала картинка побоища или очередного покушения, поэтому она схватила наполненный Леной бокал и сжала его в руке.

— Свадьба у меня тут происходит, — процедил Роман, и практически сразу раздался оглушительный звон. — Твою мать! Женя! — крикнул Гаранин.

— У тебя свадьба? — нахмурившись, произнесла Ванда. — Ты женишься?

— Я не могу жениться, мне ритуал Служения не позволит, — резко ответил он. — Слышала про свадьбу дочери нашего президента с заместителем главного прокурора? Оказалось, что у неё был любовник, наш Верховный Судья, наверное, единственный, кто был не в курсе создания новой ячейки общества. В общем, он заявился на этот праздник жизни, наверное, чтобы поздравить молодых, — в его голосе прозвучало напряжение, и снова раздался сильный грохот. Громко выдохнув, Гаранин продолжил говорить: — Мнение родственников и гостей невесты разделилось, и вечеринка перешла в самый настоящий мордобой с применением холодного оружия, — он нервно засмеялся. — Можешь немного подождать? Я сейчас доберусь до безопасного места, желательно живым, и мы поговорим.

— Эм, ладно, — произнесла Ванда, уже с интересом вслушиваясь в фоновый шум в трубке. Но ничего разобрать у неё не получилось. Неожиданно наступила относительная тишина, и Ванда даже отстранила трубку, чтобы посмотреть, не прервалась ли связь.

— Женя, вызови уже начальника полиции и главного прокурора, иначе я разомкну кольцо из своих ребят вокруг ресторана и запущу внутрь всех журналистов, мечтающих попасть сюда, — раздался приглушенный голос Романа. — И да, выясни, кто метнул этот нож для колки льда, и главное, в кого. Не хочу думать, что это очередное покушение на меня, — раздался какой-то шорох. — Вэн, ты ещё здесь?

— Да, — произнесла Ванда. — Рома, а ты вообще собирался мне звонить? — прямо спросила она.

— Разумеется. Сегодня вечером. Но вместо этого попал в эпицентр Ада из свадебного торта, конфетти, крови и выбитых зубов, — быстро ответил Роман. — Мой тебе совет, не закатывай вечеринки в «Радость Волка». Здесь постоянно происходят странные и жуткие вещи, — задумчиво протянул он. — Ты получила мой подарок?

— Да, сегодня…

— Надо разобраться с курьерской службой, — перебил её Роман. — Какого чёрта они его доставляли пять дней? Курьер, что, пешком из Москвы в Тверь шёл? Так как поживают мои клинки? — сменил он тему.

— А как поживает моя лошадь? — улыбнувшись, спросила Ванда, делая очередной глоток под внимательным взглядом подруги.

— Хорошо она поживает. Я, кстати, открыл тебе допуск в центр, как и обещал, можешь приехать и навестить её.

— Ты тоже можешь приехать, и я разрешу навестить твои кинжалы, — усмехнулась Ванда.

— Вэн, нам нужно встретиться, — решительно произнёс Роман без какой-либо заминки. — До того, как ты переедешь в Москву. Я слышал, что ты приняла присягу.

— Ты следишь, что ли, за мной? — удивлённо спросила девушка.

— Нет, не совсем, — он ненадолго замолчал. — Я через несколько дней улетаю из страны. Мы можем увидеться завтра?

— Да, — решительно кивнула она, словно он мог её услышать. — Только я хочу завтра с утра вернуться в Тверь навестить родителей. Ты можешь подъехать туда? Знакомиться с папой не предлагаю, просто заберёшь меня от нашего магазина, — хихикнула она.

— Во сколько? — уточнил Гаранин.

— Как приедешь. Я ближайшие несколько дней никуда уезжать оттуда не планирую. К нам в гости приехала бабушка, и мне нужно спасать отца, отвлекая внимание бабули на себя. В противном случае они поубивают друг друга, и в этой битве на отца я не поставлю, — Ванда улыбнулась, не понимая, почему папу и бабушку не берёт мир. Мысли путались, и она тряхнула головой, чтобы сосредоточиться на разговоре.

— Хорошо. Тогда до завтра.

— Рома, подожди, — торопливо произнесла Ванда, выпивая перед этим шампанское и ставя пустой бокал на стол. — Ты случайно не знаешь никого, кто сдавал бы квартиру в Москве, желательно недалеко от центра за вменяемые деньги. Мне пока некуда переезжать, а служба начинается через две недели. И у Димки я больше ничего просить не хочу, мы с Егором и так у него на шее несколько лет сидели, — начала она объяснять довольно сбивчиво, стараясь в это время не смотреть на изумленно вскинувшую брови Лену.

— Вэн, у тебя должно быть достаточно денег, чтобы купить квартиру. Ты что, не продала артефакты, которые я тебе оставил? — немного помолчав, спросил Гаранин.

— Как я могу их продать, они же твои, — нахмурилась Ванда, не понимая, как он вообще мог подумать о ней такое.

— Хорошо, я понял. Что-нибудь придумаю, — немного подождав, он отключился. Ванда же откинулась на спинку стула и покрутила телефон в руке, улыбнувшись своим мыслям.

— Похоже, кому-то надо с выпивкой завязывать, — протянула Лена. — Найди мне квартиру? Серьёзно? Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны?

— Ты сама предложила мне выпить и позвонить, — хихикнула Ванда.

— Я же не думала, что ты попрёшь тараном, — покачала головой Лена. — Откровеннее было бы только: «Рома, а давай жить вместе». Ладно, пойдём уже, а то мальчики там, скорее всего, заскучали.

* * *

На палубу выбрались Лена с Вандой. К ним сразу же подскочил Демидов и сунул в руки бокалы с шампанским. Ванда чему-то улыбалась, стоя рядом с Лео, явно витая где-то не здесь.

— Дима, за борт не свались, в темноте тебя будет проблематично выловить, — я отмахнулся от непрошенного совета, высказанного Фёдором, и вскинул руки вверх. Закрыв глаза, я начал шептать заклинание, которое до этого ни разу не воспроизводил и знал только теоретически.

Из воздетых к небу рук рванула сила. Отмерив необходимое количество, я отсёк её от источника. Опустив руки, продолжал смотреть вверх. Сначала ничего не происходило, а потом раздался не слишком громкий взрыв, и в ночном небе начал распускаться огромный цветок, состоящий из сотен, из тысяч маленьких огоньков.

— У-у-у-у, — закричала Ванда и захлопала в ладоши.

К ней присоединилась Лена. Её причёска растрепалась, она прыгала на месте, глядя на небо, и казалась мне в этот момент такой хорошенькой… С соседней яхты послышались крики и свист. За первым взрывом последовал второй, потом третий. Яхту качнуло.

Очередной взрыв огня в небе тряхнул яхту, и я внезапно почувствовал тошноту. Отвернувшись от Лены и вперившись в тёмную воду, я старался её побороть, чтобы не доставить радость Эду, начав блевать, перегнувшись через борт.

— Дима, тебе тоже плохо? — ласково проговорил Эдуард, и я внезапно понял, что стало тихо. Фейерверк закончился, и я даже не всё посмотрел. Проклятое шампанское! — Дима, тебя укачало? Вернёмся к вопросу о волках и их способности переживать качку.

Я только отмахнулся от его издёвок, окончательно подавляя тошноту. Внезапно мне показалось, что в воде мелькнула какая-то огромная тень. Нагнувшись ещё ниже, присмотрелся внимательнее: нет, мне не показалось. В толще воды виднелось огромное затемнение, делающее воду в этом месте почти чёрной. Когда я уже хотел обратить на этот феномен внимание остальных, тень приблизилась к поверхности воды, и вверх взметнулся довольно большой фонтан. Я протёр глаза. Сейчас я уже немного протрезвел, но это не означало, что у меня нет, например, галлюцинаций.

— Эм, а в этих водах киты водятся? — я вполоборота повернулся к Эдуарду, всё ещё стоящему рядом со мной.

— Нет, —ответил он вместе с Иваном, подошедшим в этот момент поближе.

— А почему мне кажется, что там плывёт кит? — я указал рукой в тень, приблизившуюся ещё ближе.

— Чего только не привидится с перепоя, — хмыкнул Рокотов.

— Да посмотрите сами, — я настойчиво указывал рукой в то место, где под водой я до сих пор видел большую фигуру.

— Здесь ничего нет, — посмотрел за борт Андрей, подойдя ко мне.

— Смотри внимательнее! — Я ткнул пальцем в удаляющееся от нас пятно. Оно как раз приближалось к соседней яхте. Андрей внимательно посмотрел в ту сторону и нахмурился.

Первое время ничего не происходило, но потом я увидел, что соседняя яхта начала очень странно раскачиваться и немного забирать влево, если смотреть от меня. Стало очень тихо. Яхта перестала совершать непонятные движения, вода вокруг неё успокоилась, и тень снова двинулась в нашу сторону.

— Не понравилась, наверное, — хмуро прокомментировал я действия большого чудовища.

— Кто не понравилась? — решил уточнить у меня Андрей.

— Яхта. Соседняя.

— Кому не понравилась?

— Киту, — глубокомысленно ответил я.

— Дима, ну что за чушь ты несёшь? — добродушно посмеиваясь, произнёс Залман и неспешно двинулся в мою сторону. — Киты обитают гораздо севернее и не подходят так близко к бер… Капитан, ты что, ослеп⁈ Там кит! Андрюха, какого лешего ты молчишь⁈

Мне, если честно, было непонятно, чем занимался капитан или кто там вёл яхту, но увидел он препятствие слишком поздно. Не знаю, кто испугался больше: мы, когда яхта врезалась в кита, или сам кит. Он заверещал и, крутанувшись в воде, нырнул, пытаясь уйти от только что атаковавшего его мелкого гада. И под мелким гадом я подразумеваю свою яхточку, вполне себе большую и способную совершать путешествия по океану. Но по сравнению с этой махиной она не смотрелась.

Удар был не слишком сильный, все находящиеся на палубе люди остались стоять на ногах. Только из рук Лео выпала бутылка. У нас, кстати, в руках больше не было бокалов, мы их дружно выбросили, чтобы можно было за что-то ухватиться.

Яхту качало, но с каждой секундой всё меньше. Когда качка прекратилась, я посмотрел в сторону наших соседей на соседней яхте, но они, вместо того, чтобы оказать нам хоть какую-то помощь, которая, возможно, нам требовалась, уплывали подальше с максимальной для яхты скоростью.

Мне даже показалось, что большая тень следует за ними, и я уже вздохнул было с облегчением, но тут последовал удар в разы сильнее предыдущего. Судно качнуло и тряхнуло так, что мы, как кегли, попадали на палубу, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть в холодную воду. Тряска прекратилась так же неожиданно, как и началась. Палуба накренилась, и задняя часть яхты начала медленно уходить под воду.

Демидов, прижимающий к груди подарок Эдуарда, в наступившей на мгновение тишине, заорал:

— Уходим отсюда! — и он свободной рукой схватил покачивающуюся и слегка заторможенную Ванду, подтащив её к себе. Как оказалось, Ванду в это время держал Егор, чтобы лёгкая девушка не соскользнула с палубы прямо в море. Тем более, стояла она очень неустойчиво. Раздался хлопок, и они втроём исчезли.

А да, точно, у Лео же полно телепортов. Мысли текли вяло, я всё ещё не протрезвел окончательно. Оглянувшись, я заметил, что остальные вроде в порядке, а Лену крепко держит Иван, не давая ей свалиться за борт. Не особо понимая, что делаю, я поднялся на ноги и, дойдя до бортика, перегнулся через него, пытаясь разглядеть, что происходит внизу. В этот же миг меня обдало струёй воды как из брандспойта, сбивая с ног. А так как я в этот момент стоял, перегнувшись через борт, то сразу же полетел в воду.

Глава 12

Оказавшись в воде, я совершенно протрезвел и попытался выбраться из этой смертельной ловушки, возникшей на месте аварии. Проблема заключалась в том, что меня так никто и не научил плавать! Меня учили всему, и только это прошло мимо меня и моих наставников. Вода заливалась в рот и в нос, проникая в лёгкие. Вот тут я ощутил самый натуральный приступ паники. У меня из головы вылетело, что я маг, и, чисто теоретически, мог, наверное, что-то предпринять для своего спасения. Недаром инквизиторы во время падения империи чаще топили ведьм и колдунов, чем сжигали. Да здесь никакие браслеты — ограничители не нужны!

В тот момент, когда моя голова погрузилась в воду, кто-то схватил меня за шиворот рубашки, вытаскивая на поверхность, едва не придушив при этом.

Чьи-то руки подхватили меня и закинули в шлюпку. Как сквозь вату до меня донёсся мрачный голос Рокотова.

— У нас есть три дня до отъезда, чтобы научить его плавать. Как это вообще прошло мимо нас, не понимаю.

Яхта шла ко дну довольно быстро, а на одной из шлюпок смывались четыре хрена, наверное, капитан и матросы, проворонившие этого, непонятно откуда взявшегося кита! Ну ничего, далеко не убегут, Прохоров их из-под земли достанет. А Гомельский за потерю яхты шкуру живьём спустит.

Ивану с ребятами удалось спустить на воду вторую шлюпку, и они загрузили в неё Лену. А следом засунули к ней меня. Спас меня Эдуард, вернее, Гвэйн, потому что, как только я оказался за бортом, Эд сменил ипостась и бросился следом.

Шлюпка была небольшой, кроме нас здесь ещё максимум двое человек смогли бы разместиться. Так что мы сидели, тесно прижавшись друг к другу, стараясь согреться, а пятеро мужчин и один белый волк в это время были в воде, держась за борт нашего маленького судёнышка. В то время как те козлы, которых скоро начнут резать тупыми ножами, забрали большую шлюпку.

— Дима, ты намерен нас отсюда вытаскивать или нет? — ко мне поближе подплыл Ваня, навалившись на борт шлюпки.

— В каком смысле? — я в это время рассуждал о том, что масштаб невезения Эдуарда, когда наступал очередной «приступ», впечатлял. — Эд, может, ты примешь нормальный вид и всех нас спасёшь?

— Р-р-р, — Гвэйн злобно оскалился, а до меня дошло, что при смене ипостаси мой старший брат предстанет пред всеми в своей первозданной красе, то есть абсолютно голым. И хотя, кроме Лены, здесь женщин не было, оказаться голым в довольно холодной воде он почему-то сильным желанием не горел.

Вот ведь ещё одна странность: конец сентября, и вроде ещё не кончился бархатный сезон, а Чёрное море в этом году даже летом не прогрелось до своих обычных температур. Какая-то странная аномалия, которую некоторые особо одарённые журналисты уже связали с бесконечными забастовками работников порта и мором среди кур.

— Дима, включай уже мозг и вытаскивай нас отсюда! — я помотал головой, как-то отстранённо слушая ругань Залмана. Что за странные мысли в голову лезут? Мой взгляд упал на нахохлившуюся Лену. Остро, прямо до боли захотелось прижать её к себе посильнее, чтобы согреть. Я очень остро на неё реагирую. Вот уже в течение нескольких недель мне хочется видеть её как можно чаще, и не только видеть… — Дима, хватит в облаках витать! Этот кит может вернуться, когда первый испуг пройдёт, или когда он догонит второе судно, — Залман сумел дотянуться до меня и отвесил лёгкую оплеуху, приведшую меня в чувство.

Я согнулся пополам и закашлялся, выплёвывая очередную порцию воды, всё-таки попавшую в лёгкие. Грудь жгло, и постоянно хотелось кашлять.

— Дмитрий! — рявкнул Рокотов. — Ты собираешься уже делать портал, чтобы отправить нас всех домой, или мы будем здесь дрейфовать и ждать, когда кит вернётся⁈

— А что, это мысль. Используем кита в качестве буксира, — вяло пошутил Денис, но все лишь хмуро покосились на него.

Я хлопнул себя ладонью по лбу, портал, точно. Лео куда-то успел телепортироваться вместе с Вандой и Егором. Ну хоть за них не надо переживать. А мне, похоже, пить вообще противопоказано. И дело не только в генах Казимира, но и в том, что я начинаю после пары бокалов шампанского жутко тормозить.

Самое важное в построении портала — это точно знать, куда именно ты должен в итоге попасть. Поэтому портал практически невозможно настроить на то место, где ты никогда не был или не увидел нужное место в чужих воспоминаниях, как пример.

Почему-то в этот раз я никак не мог сосредоточиться и представить свой собственный дом. Мысли постоянно куда-то уплывали. Я перевёл взгляд на Лену и постарался настроиться на рабочий лад. В руке у меня было зажато весло, которое я и решил превратить в портал, чтобы за него могли все ухватиться.

Шлюпку снова качнуло, а Лена, протянув руку в сторону стремительно приближающейся тёмной тени, закричала: «Он возвращается!»

Вот сейчас мне удалось настроиться. Мало того, я снова представил, как начну тонуть, и меня с головой накрыла паника. Отшвырнув весло, я наложил координаты на всю шлюпку целиком. При этом вбухал в неё такое количество энергии, что мы с собой немного моря, похоже, унесём, благо величина резерва позволяла. И практически сразу активировал его.

Шлюпку сильно качнуло волной, создаваемой быстро приближающимся китом, и…

Я приоткрыл один глаз, потому что, когда активировал портал, закрыл глаза, чтобы не потерять концентрацию. Наша шлюпка стояла прямо на подъездной дорожке, ведущей к входной двери моего дома. Во все стороны лилась вода, ну, я так и знал, что мы прилично так её с собой захватим.

С земли поднимались злющие волки. Залман встряхнул головой, обдав нас кучей брызг, и направился к воротам.

— Ты куда? — голос Ивана догнал его уже на границе света, исходящего от фонарей, освещающих вход в дом.

— За компенсацией, — довольно резко ответил Шехтер. — У меня сегодня законный выходной.

— Пожалуй, я с тобой прогуляюсь, — принял решение Иван и решительно направился за Залманом.

— Вы бы хоть сухую одежду надели, — я попытался остановить их.

— Так будет лучше, — ответил Андрей, присоединившись к Рокотову и Залману.

Фёдор с Денисом только головами покачали и направились в дом, похоже, с них приключений хватило и компенсации не требовалось. Эдуард, внимательно осмотрев нас с Леной, демонстративно встряхнулся, окатив кучей брызг, и побежал домой, чтобы уже обернуться в человека, одеться, принять душ и успокоить нервы. Необязательно в такой последовательности.

Мы с Леной остались в шлюпке одни. Фонари начали потихоньку гаснуть, они у нас реагируют на движение, только возле самого входа осталась парочка, ярко освещающая крыльцо и входную дверь.

— М-да, этот праздник мы все до конца жизни помнить будем, — пробормотал я, поворачиваясь к Лене лицом. — Собственно, что и требовалось, не так ли? Совершеннолетие нужно помнить, так что цель вечера, как бы то ни было, была достигнута.

— У вас всегда так весело проходят семейные вечеринки? — спросила Лена и передёрнулась, обхватив себя за плечи.

— Нет, к счастью, не все, — я покачал головой.

— Когда ты упал за борт, я так испугалась, — пожаловалась Лена. — Эдуард превратился в волка и прыгнул за тобой, но вы так долго не появлялись, и я…

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде застыло какое-то странное отчаяние. Я начал понемногу погружаться в её разум, но практически сразу же одёрнул себя. Нет, я не буду читать Лену. Это будет нечестно по отношению к ней.

Выпрямившись, я на мгновение прикрыл глаза, чтобы полностью погасить дар, и на меня вдруг накатило понимание, что я жив. Что я сижу у себя в поместье, а не барахтаюсь в холодной тёмной воде, чувствуя, как эта самая вода начинает просачиваться в лёгкие, не позволяя как следует дышать. И что рядом сидит девушка, которая мне очень нравится. И теперь я могу в этом признаться самому себе. И она тоже живая, только слегка дрожит в промокшей одежде, но почему-то не уходит. А ещё она испугалась, когда подумала, что я утонул…

Плюнув на всё, я обхватил её лицо руками и поцеловал. Если сейчас по морде получу, ну и хрен с ним, для меня почему-то было очень важно, что мой первый поцелуй будет именно с ней.

Не знаю, что на неё нашло, может быть, тоже захватило это ощущение жизни, но она мне ответила. Обхватив за шею руками, прижалась всем телом, а мои руки сами собой пришли в движение, подчиняясь старым как мир инстинктам. Она тихонько застонала и откинула голову, когда мои губы скользнули по её шее. Я даже не понял, как мы оказались лежащими на дне шлюпки, и я накрыл её тело своим.

Сильный грохот, раздавшийся неподалёку, привёл нас в чувства. Я замер, а Лена, оттолкнув меня, села, застёгивая кофточку, которую я успел наполовину расстегнуть. При этом её руки заметно дрожали.

— Лена… — я рывком сел и протянул к ней руку.

— Дима, пожалуйста, позволь мне сохранить хоть немного самоуважения, — она вскочила, выбралась из шлюпки и бросилась бежать к конюшне. Не удивлюсь, если она сейчас закроется там в своей комнатке, ещё и стулом дверь подопрёт. Ну а вдруг я захочу её преследовать?

— Твою мать, — я ударил кулаком по борту злополучной шлюпки. — Что я сделал не так? И почему она сразу меня не оттолкнула? Послала бы подальше…

Выбравшись из шлюпки, я побрёл к дому. Меня слегка потряхивало: от холода и от возбуждения. Этот опыт был новым для меня, как и всё, что касалось взаимоотношения полов. Тёмные вообще позже всех взрослеют в этом плане. А когда я спросил Эда, почему, то тот только плечами пожал и сказал, мрачно усмехнувшись, что наша богиня слишком ревнива, чтобы позволить своим мальчикам слишком часто менять женщин. Вот как хочешь, так и понимай его.

Оказавшись перед входом, я остановился, прислонившись лбом к холодному полотну двери. На меня снова начал наваливаться до конца не выветрившийся хмель. Голова закружилась, но я упорно пытался понять, а что я чувствую к Лене? Не знаю, чёрт подери! Единственное, что я точно знаю — не хочу, чтобы она уезжала.

Ладно, подумаю об этом утром. Попробую с ней поговорить, в конце концов. А пока нужно найти телефон и позвонить Демидову, чтобы узнать, куда он утащил моих друзей и что мне сделать, чтобы их вернуть.

С этими мыслями я решительно открыл дверь, чтобы подняться уже в свою комнату.

* * *

Роман стоял в кабинете администратора ресторана «Радость волка», опираясь бёдрами на край стола. С того момента, как ему позвонила Ванда, он обдумывал каждое слово, сказанное ими, стараясь не обращать внимания на шум за дверью. Благо в кабинет никто не ломился и не отвлекал его от столь важного занятия.

— Почему ты ещё не переоделся? — в кабинет зашёл Ожогин, окинув его пристальным взглядом. — Или тебе так понравилась роль официанта, что ты решил привыкать к новой униформе, не снимая её?

— Да иди ты, — отмахнулся Гаранин. — Они успокаиваться, я так понимаю, не собираются? — кивнул он на дверь.

— Приехали Ушаков и Смольский, как ты и просил, и веселье приняло новый оборот, правда, без активного мордобоя, — усмехнулся Ожогин. — Я смог вычислить, что это, — он кивнул на поднос, из которого до сих пор торчал нож для колки льда, — предназначалось не тебе. Судья решил таким своеобразным способом избавиться от своего конкурента, а ты просто встал у него на пути.

— Если бы не моя реакция, то мне бы голову насквозь пробило, — процедил Роман, с ненавистью глядя на нож. — Значит, я спас двух людей, которые ставят мне и моим людям палки в колёса с завидной регулярностью? Какой кошмар. А ведь если бы я не остановился, чтобы ответить на звонок, то смог бы избавиться от двух проблем одним, так сказать, ударом. Как он вообще смог так точно метнуть нож, не предназначенный для этого?

— Ты у меня спрашиваешь? — Женя удивлённо посмотрел на него, тряхнул головой и сообщил то, ради чего зашёл сюда. — Сейчас все ждут владельца ресторана, чтобы решить возникшие проблемы, и попросили не убирать твоих людей с периметра. Как оказалось, охрана гостей не смогла справиться и едва не пропустила нескольких журналистов внутрь.

— Скорее всего, у них не было задания совсем никого не пропускать. А у журналистов и Гильдий свои договорённости, и пока я здесь, они сюда вряд ли сунутся, чтобы у меня не возникло соблазна наведаться в редакцию. Мы не должны мелькать в прессе, и мало кто должен знать наши лица. Так, когда приедет хозяин ресторана? — Рома вопросительно посмотрел на помощника. — Мне бы тоже с ним пообщаться. Меня в его заведении чуть не убили.

— Через час, он же не сразу помчится сюда по первому зову, — закатил глаза Евгений. — Ты меня иногда в ступор вгоняешь, и я не понимаю, шутишь ли ты или тебе врача пора приглашать, чтобы голову полечить.

— Я ничего такого сейчас не сказал, — усмехнулся Роман. — И я поговорил с Вэн. Мы договорились встретиться завтра.

— Похоже, тебя подносом по голове всё же приложило, раз ты впервые за последнее время выдал дельную мысль, — выдохнул Женя. — Я в зал. Нужно оценить ущерб, а ты переодевайся.

Проводив Ожогина пристальным взглядом, Роман принялся стягивать с себя форму официанта, переодеваясь в свои вещи, аккуратно развешанные в шкафу. Накинув куртку, он сел в кресло, закрывая глаза. Громкий звук зазвонившего телефона, вывел главу второй Гильдии из дремоты, в которую он погружался уже почти каждый раз, во время недолгого отдыха. Сказывалось то, что он полноценно не спал вот уже почти месяц. К Диме, что ли, завалиться, чтобы банально отоспаться? Вроде Наумов его вполне искренне приглашал. Телефон снова зазвонил, и на этот раз Роман открыл глаза и посмотрел на высветившийся номер.

— А ты ещё кто? — прошептал он, нажимая кнопку приёма вызова. — Гаранин.

— Здравствуй, Рома, — раздался в трубке мелодичный женский голос. — Я тебя сразу узнала, несмотря на то, что ты зачем-то решил изменить внешность, использовав этот мерзкий белый цвет, от которого меня уже тошнит. У твоей Гильдии совсем плохо идут дела, что даже глава вынужден работать в элитном ресторане обычным официантом?

— Нет, Крис, как бы ты ни хотела обратного, но дела у меня идут хорошо, — выдохнул Роман. — А в ресторане я просто проводил один социальный эксперимент. Откуда у тебя мой номер?

— Взяла у Лео. Я даже не знала, что вы снова начали общаться. Ты в курсе, что Демидов таскал полвечера по дому твою подружку, а потом любезно предоставил ей комнату на ночь? Да он за полчаса уделил ей внимания больше, чем мне за сутки, когда мы были в этом проклятом кругосветном путешествии! — повысила она голос. — А находились мы вместе постоянно.

— Кристина, я здесь при чём? — осторожно поинтересовался Рома.

— О, Гаранин, ты, конечно же, никогда ни при чём, — она немного истерично засмеялась. — Вся моя жизнь пошла под откос из-за тебя и из-за твоей девки малолетней, которая сейчас шастает по моему дому. Мне в кошмарном сне не могло такое привидеться…

— Стоп, — резко перебил её Роман. — Повторяю вопрос, что тебе от меня нужно? Мы последний раз с тобой виделись перед твоим выпуском из школы. И ты внезапно обо мне вспомнила, когда я тебе притащил в знак уважения самое дешёвое пойло из ресторанного погребка?

— Увидев тебя, я поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни, разрешив тебе с собой порвать…

— Ты бросила меня на глазах всего факультета в главной гостиной перед каникулами, — процедил Роман. — Я до сих пор помню, как это было. Ты тогда сказала что-то вроде: «Это было иногда занятно, но поигрались и хватит».

— Рома, ты всё не так понял. Я надеялась, что ты будешь за меня бороться, что сделаешь хоть что-то, чтобы меня удержать… — выпалила Кристина.

— И с чего ты это взяла? — от удивления Роман выпрямился. Он не знал, как относится к этому разговору, но его внезапно проснувшийся дар эриля, как обычно, вызвал не только головную боль, но и дал уверенность, что этот звонок будет для него важен. Схватив ручку и пододвинув к себе листок бумаги, он начал составлять карту вероятностей, имея только базовые точки и не зная, к какому событию это можно подвести.

— Я думала, что ты меня любишь, — совсем тихо, прошептала Кристина.

— Что? — Роман ручку из рук едва не выронил, когда осознал, что она сказала. — Крис, я хоть раз говорил тебе об этом?

— Твоё поведение говорило именно об этом, — упрямо заявила она.

— Похоже, мне нужно постоянно вести себя как последний ублюдок, может, тогда моё нормальное отношение к окружающим не будут воспринимать как слабость, — Рома скрипнул зубами. — Крис, ты замужем за моим лучшим другом…

— Ты же знал, что из-за твоего мальчишеского упрямства наши родители изменили брачные соглашения в третий раз. Я уговорила отца не отдавать меня Демидову. Меня даже от его внешнего вида всегда потряхивало! Я просила сохранить в силе первоначальное соглашение с твоим отцом. Папа согласился подумать, и всё зависело только от решения Георгия. Но в один прекрасный момент ты начал таскаться с этой девчонкой и Наумовской псиной, и совершенно перестал обращать на меня внимания! — вновь повысила голос Кристина. — А ведь ты всего лишь должен был сказать своему отцу, что согласен на этот брак! Я не твоя безродная нищенка, породниться с нами Георгий хотел больше, чем с этой девкой или Русаковыми! Ну, а потом ты вовсе ушёл из Рода. Ты с ней спал?

— С кем? — Роман смотрел на лист с незаполненной картой, плохо понимая, как реагировать на эту странную истерику.

— С девкой своей. Не с собакой же, — зло прошипела Кристина. — Просто всем было интересно, как вы обманываете Контроль…

— Крис, тебе лечиться надо, — спокойно ответил Рома. Он знал обо всех этих слухах, но ему было всё равно. Тем более что он практически ни с кем в школе всё равно не общался. А Ванда ни разу ему не жаловалась и не поднимала эту тему. Либо не знала, что о них говорят, либо ей так же, как и ему, было на эти слухи плевать.

— А ведь я любила тебя, Рома, — Кристина внезапно успокоилась. — И думала, что до сих пор люблю. Но сегодня я внезапно осознала, что ненавижу тебя просто лютой ненавистью, даже больше Демидова. И когда вас всех четверых разнесёт на атомы, я открою бутылку самого дорогого шампанского и отпраздную этот счастливейший для меня день с размахом.

— Я, Ванда, Лео, а четвёртый кто? — спросил Роман, отбрасывая ручку в сторону, начиная массировать виски. В этот момент он искренне сочувствовал всем эрилям, которые проходят через подобное с завидным постоянством по нескольку раз в день.

— Псина ваша блохастая! — на этих словах она отключилась.

— Это что сейчас было? — тихо спросил он у самого себя. — Вот тебе и плюсы договорных браков. Наверное, Лео не нужно знать об этом звонке. Но, что она говорила про Ванду в своём доме? — и Рома, нахмурившись, посмотрел на телефон.

Глава 13

Гаранин рассматривал телефон минут пять, а потом решительно набрал номер Демидова.

— О, я как раз тебе звонить хотел, — раздался из трубки жизнерадостный голос Лео.

— Мне стоит беспокоиться? — тихо поинтересовался Рома, глядя на вошедшего в кабинет Женю.

— Ты о Ванде? Она в полном порядке. Конечно, мы все немного испугались, да и выпила она лишнего. Ты представляешь, на нас напал кит. Это было страшно и ужасно, поэтому я использовал портал и, схватив твою девчонку, переместился в моё родовое поместье. У меня, кстати, все порталы закончились…

— Лео, остановись. Какой кит? — прервал друга Гаранин.

— Не знаю, я не стал его рассматривать. Завтра у Димы спрошу, мы же его день рождения праздновали, — ответил Демидов. — А за Ванду свою не переживай. Я ей показал поместье, особое внимание уделил фамильной коллекции. Показал место, приготовленное для перстня, чтобы у неё проснулась наконец совесть, и она продала его мне. В заключение небольшой экскурсии отвёл Ванду спать в твою комнату. Так что можешь приехать и либо забрать её, либо вместе с ней отдохнуть. Я восстановил тебе допуск и отменил все распоряжения отца, отданные охране по поводу тебя. Не бойся, если ты появишься поблизости, в тебя не станут стрелять на поражение.

— Это очень мило с твоей стороны, — закашлялся Гаранин.

— Так ты приедешь? — деловито уточнил Лео.

— Нет. Я случайно спас жизнь помощнику прокурора и уберёг от тюрьмы Верховного судью. Поэтому мне очень важно сейчас поиметь из этого максимум пользы, чтобы потом не жалеть, что не дал убить этого крысёныша, — с сожалением в голосе ответил Роман.

— Тут ты прав, конечно. Дела превыше всего. Тогда встретимся завтра? Мне нужны мои порталы, — требовательно проговорил Демидов.

— Завтра я буду занят. Если только вечером, — Женя в это время указал на часы, надетые на руку, намекая, что пора заканчивать разговор. — Мне пора. Верховный Судья долго ждать не будет.

— Владелец ресторана приехал, — скривившись, произнёс Женя, когда Рома отключился и положил телефон в карман.

— Ну, пойдём поздороваемся, — с этими словами Роман вышел в зал, где совсем недавно происходило самое настоящее побоище. — Добрый вечер, господа. Гаранин, вторая Гильдия.

* * *

Николай встретил меня в холле и сообщил, что Ванды и Егора действительно нет дома. Ну, я так и думал, коль скоро они не выбежали, чтобы убедиться, что мы все живы и здоровы. Кивнув, я побрёл к лестнице, даже не поинтересовавшись, что это был за грохот, раздавшийся так не вовремя.

Дойдя до комнаты, я увидел телефон, лежащий на столике возле кровати. Молодец, Митя, ты делаешь всё, чтобы до тебя никто не смог дозвониться. Упав на кровать и пережив сильное головокружение, я взял трубку. Пропущенных звонков не было. Похоже, те, кто мог позвонить, вошли в положение и решили не беспокоить меня в мой день рождения.

Решительно набрав номер, поднёс трубку к уху и закрыл глаза, прислушиваясь к длинным гудкам. Свободную руку положил на лоб, стараясь справиться с нарастающей головной болью.

— Дима, не ожидал тебя услышать, — голос Демидова был до отвращения жизнерадостный. — Я рад, что вы выбрались целыми и невредимыми. Но я и не сомневался. На борту остались ты, Эдуард и волки. Ну неужели вы не смогли бы спасти подругу Ванды? Конечно, смогли бы.

— Лео, почему ты не телепортировался с Вандой и Егором в моё поместье? — перебил я его.

— У меня закончились порталы, — сразу же ответил Лео. — Не переживай, мы переместились в моё родовое поместье. Дубов практически сразу уехал, а вот Вишневецкую я оставил ночевать в комнате Романа.

— Зачем? — спросил я устало. — Вы не окунулись в воду, были совершенно сухими и слегка пьяными. Сомневаюсь, что Ванда не смогла бы вернуться с Егором.

— Мне нужно было ей кое-что показать, а Дубов не хотел задерживаться, — пояснил Демидов. — Я не стал его упрашивать, раз он принял твёрдое решение покинуть мой дом как можно быстрее. А измученную девушку я просто не мог засунуть в машину. Ей нужно отдохнуть, а мне всё-таки к ней привыкнуть.

— Ну-ну, — я хмыкнул. — Лео, если ты не вернёшь нам Ванду до завтра, полковник Рокотов очень расстроится. Ты же не хочешь Ивана расстроить?

— Разумеется, я отправлю Вишневцкую рано утром, сразу после завтрака. И полковник Рокотов здесь совершенно ни при чём, — чопорно ответил Демидов. — Тем более что у неё нет причин задерживаться.

— Я тебе верю, — пробормотал я, отключился и попытался положить телефон на тумбочку, не открывая при этом глаз.

Бум! Телефон полетел на пол и, судя по звуку, закатился под кровать.

— Вот чёрт! — я несильно стукнулся затылком о подушку, после чего сполз с постели и полез искать эту злополучную трубку.

Под кроватью было темно. Я вызвал светляка и в его тусклом свете увидел телефон, лежащий в самом дальнем углу, между ножкой и выступом стены, за которым был расположен сейф. Чертыхаясь, я полностью заполз под кровать. Здесь было подозрительно чисто. Даже удивительно. Обычно мои слуги не утруждаются тем, чтобы всю пыль вытереть под шкафами и кроватями.

— Я их зря похвалил, — пропыхтев, я схватил трубку, оставившую след в пыли возле этой ножки. Уже пятясь назад, чтобы вылезти, я заметил какой-то тёмный предмет, застрявший между ножкой и стеной. — Так, а это что ещё такое?

Протянув руку и с трудом дотянувшись до предмета, я умудрился его вытащить. Светляк завис над моей находкой, и в этот раз я выматерился в голос. Потому что это была та самая чёрная книжка, из-за которой Эд разрушил мою комнату. Да-да, та самая, которую я умудрился потерять. Мы её несколько лет безрезультатно искали, а она всё это время лежала здесь, собирая на себя пыль, потому что ни одна горничная не отодвинула кровать, чтобы более тщательно под ней убраться.

— Николай! — заорал я, вылезая из-под кровати.

— Да, Дмитрий Александрович, — дворецкий тут же зашёл в комнату, словно под дверью стоял всё это время. У него в руках был поднос со стаканом воды. — Егор Викторович только что вернулся. Он хотел пойти к вам, но потом передумал и решил не тревожить ваш отдых. Госпожа Вишневецкая осталась ночевать в родовом поместье господина Демидова. — Говоря про Лео, он скривился, словно лимон надкусил. Я же продолжал пристально на него смотреть. Про друзей я и так всё уже знаю. А вот кое-чем из домашних дел мне уже, наконец-то, пора заняться. Поставив стакан на столик, Николай повернулся ко мне, показывая, что слушает очень внимательно.

— Что это такое? — я провёл пальцем по обложке книжки, оставляя на ней чёткий след.

— Эм, это пыльная книга, — довольно неуверенно проговорил Николай.

— Да, точно, но у меня внезапно возник вопрос, а какого хмыря эта пыльная книга делает под моей кроватью? — ласково протянул я.

— Эм, — Николай запнулся. — Вы позволите, — он выхватил у меня книгу и вытер полотенцем, лежащим на подносе. После чего вернул книгу мне. — Я разберусь.

— Николай, ты разберёшься со всем этим не позднее завтрашнего утра. Потому что если ты не начнёшь уже разбираться, то начну разбираться я! И поверь, мне хватит сил обойти каждую комнату и заглянуть под каждый шкаф и кровать! Вот только вы все в этот момент можете начинать собирать вещи, потому что после проверки я вас всех уволю к чёртовой матери!

— Я разберусь, — повторил Николай и вылетел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Как же они мне надоели со своими выкрутасами, — прежде чем лечь на кровать, я разделся. Натянув пижамные брюки, завалился на подушку и открыл книгу.

Это оказалась не книга, а тетрадь. Точнее, рабочий дневник какого-то учёного, работающего на Лазаревых. В голове шумело и перед глазами слегка двоилось, но я сумел разобрать рукописный текст. Записи были довольно интересные. Надо сказать, это было довольно увлекательное чтиво. Хотя, положа руку на сердце, я был готов читать что угодно, лишь бы не думать о Лене и о том, что произошло в шлюпке.

Записи чередовались различными схемами, и очень скоро я уже перестал обращать внимание на текст, бездумно разглядывая рисунки. Внезапно мой взгляд зацепился за один из них. Что-то было в нём знакомое, но я никак не мог понять, что именно. Тогда я принялся читать текст, относящийся к заинтересовавшему меня рисунку.

'Сегодня Великий Князь Михаил снова обратился ко мне с высочайшей просьбой, создать артефакт, позволяющий частично блокировать магическую силу сильного мага. Как я понял из объяснения его высочества, этот артефакт будет частью одного целого. Вторую часть изготовят сами Лазаревы, и это будет что-то, выходящее за пределы моего понимания. Антагонистичность одного Рода другому. Что это значит, я не понял, а его высочество не оказал мне чести дать полноценное объяснение. На этот раз я постараюсь всё сделать так, чтобы Семья осталась довольна.

* * *

У меня получилось! Его высочество поблагодарил меня и, забирая кулон, в который я превратил артефакт, вручил мне награду. Но здесь, в своей рабочей тетради, я всё же сделаю набросок кулона, чтобы сохранить для потомков хотя бы упоминание того, что я был полезен Семье. Активируется артефакт очень просто: пара капель крови Лазаревых и пара капель крови того, чью силу пытаются заблокировать. Работает в двух направлениях: если ещё не заблокирована — поставит блок, если заблокирована — блок снимется. Есть один маленький нюанс — кровь должна упасть на артефакт одновременно'.

Я задумчиво повертел в руках тетрадь, разглядывая нарисованный артефакт. Внезапно в голове словно лампочка вспыхнула. Я вспомнил, где его видел. С трудом поднявшись на ноги, переждал лёгкое головокружение. Всё-таки пить мне, похоже, нельзя. Не удивлюсь, если я сам поставил себе в башке какой-нибудь блок-ограничитель, насмотревшись в раннем детстве на папашу.

И вроде бы, искупавшись в холодной воде, я протрезвел, но это проклятое шампанское, после того как я отогрелся дома, снова начало во мне бурлить, вызывая чувство опьянения. Покачиваясь, я подошёл к прикроватной тумбочке. Открыв верхний ящик, принялся там рыться, разбирая сваленные безделушки.

— Да где же он? Не мог же я его выбросить за ненадобностью? — бормотал я, направляя светляка прямо в ящик, чтобы лучше видеть его содержимое.

Наконец, в самом низу я нашёл то, что искал — тот самый медальон, который мне когда-то подарил на Новый год Ромка Гаранин. Я тогда так и не понял, что он собой представляет, и просто бросил в этот ящик до лучших времён. И вот, лучшие времена, кажется, наступили.

Перехватив медальон за цепочку, я взял свой ритуальный кинжал и пошёл в комнату Егора. Так уж получилось, что слышали мы только об одном случае блокировки силы у мага, с возможностью отмотать всё на место, — у Дубовых.

Хоть вторую часть головоломки нам, похоже, никогда не решить, но половина — это уже кое-что. Мысли текли очень вяло, и я шёл, злясь на себя за это. Надеюсь, разблокировка одной половины без второй не принесёт особого вреда. Мысль была важная, но очень сложная для моего теперешнего состояния, и я отбросил её за ненадобностью. Нет, хуже точно не будет. Это так не работает, вот это я мог сказать с полной уверенностью.

Егор спал на животе, обхватив руками подушку. На нём, так же как и на мне, были надеты одни пижамные штаны, и верхняя половина тела была обнажена. Остановившись у порога, я запустил в комнату несчастного светляка, которого так и не погасил с тех пор, как под кроватью ползал.

— Нет, ну так нечестно, — пробормотал я, разглядывая мгновенно напрягшиеся мускулы на плечах друга. Егор сразу же проснулся, как только почувствовал постороннее присутствие в комнате, и расслабился, узнав в посетителе меня.

— Что нечестно? — Егор повернулся набок, пытаясь сосредоточить на мне заспанный взгляд.

— Почему у тебя фигура круче? — я подошёл к нему и сел на кровать, вытаскивая кинжал из ножен.

— Я с детства на ферме работал, а потом волки мне всё отшлифовали, — Егор невольно отодвинулся. — А ты что, решил меня прирезать только потому, что тебя не устраивает твоя аристократическая худощавость?

— Нет, я вообще об этом никогда не думал, — отмахнувшись от него, я положил перед собой артефакт.

— Дима, что ты делаешь? — нахмурившись, спросил Егор.

— То, что нужно было сделать уже давно, если бы не мои сверхохреневшие горничные. Как думаешь, мы справимся на какое-то время, если я их всех завтра уволю? — спросил я, хватая его за руку.

Быстрым движением проткнув палец Егору и себе, я приложил наши руки к медальону и хорошо размазал по нему кровь.

— Ты что делаешь⁈ — заорал Егор, одёргивая руку.

— Тсс, — я приложил палец к губам, внимательно глядя на медальон, вокруг которого летал светляк.

Вначале ничего не происходило, а затем артефакт почернел и распался на две половины. В то же мгновение Егор замер, а затем, оттолкнув меня, сел, обхватив руками голову.

— Что ты со мной сделал, скотина? — простонал он. — Как же больно!

— Зато резерв больше станет, — я похлопал его по плечу и поднялся. Тщательно вытер кинжал лежащим на столике платком, сунул его в ножны, свистнул светляка и пошёл к выходу. — А полностью мы разблокировать ваш источник не сможем, потому что мои предки что-то совсем уж извращённое учудили.

Егор застонал и повалился на кровать, продолжая сжимать голову руками, а я с чувством выполненного долга пошёл спать.

* * *

— Ты меня впустишь? — остановив свой внедорожник возле огромного особняка Демидовых, Роман сразу же позвонил другу.

— Ты на часы вообще смотрел? — сонно пробормотал Лео. — Три часа ночи, нормальные люди в это время спят. Ты же не собирался сегодня приезжать.

— Мне уехать? — тихо поинтересовался Гаранин, заводя мотор.

— Куда ты собрался ехать на ночь глядя? — протянул Демидов. — Сейчас позвоню охране, чтобы тебя долго на воротах не держали.

Роман выдохнул и, подъехав к воротам, вышел из автомобиля, давая двум охранникам осмотреть внедорожник. Переглянувшись, охранники решили ничего не говорить про оружие, висевшее на поясе у посетителя, похоже, Лео их предупредил, что такое возможно. Подтвердив личность при помощи стандартного сканера, они махнули руками, пропуская Гаранина на территорию поместья.

Бросив машину на подъездной дорожке, Роман пересёк защитный барьер и взлетел по ступеням, ведущим к главному входу, где уже стоял Демидов в домашнем халате и хмуро смотрел на друга.

— Неважно выглядишь, — пожал протянутую руку Роман.

— Чёртово шампанское. Никогда его не любил, — поморщился Демидов. — Всегда голова от него раскалывается. И, главное, ничего не помогает. Заходи уже, — кивнул он в сторону входа и первым зашёл в дом.

— Крис спит? — полюбопытствовал Рома. Телефонный звонок жены Лео никак не выходил у него из головы.

— Понятия не имею, мы в разных комнатах ночуем, — пренебрежительно ответил Лео. — Выпьешь чего-нибудь?

— Нет, ты же знаешь, что я не пью, — покачал Рома головой. — Держи, — он поставил на столик две небольшие коробочки. — Порталы. Сюда и в Димино поместье. Надеюсь, тебе разрешено вот так запросто у него появляться.

— Конечно, разрешено, — отмахнулся Лео. — Извини за негостеприимство, но я спать. Поговорим утром. Твоя комната там же, где и была, — сказав это, он подхватил коробки и принялся подниматься по лестнице. На середине пути он остановился и развернулся к Гаранину. — Кстати, твоя Ванда оставила мне на хранение кинжал, который ты ей подарил. Я же ей показал нашу коллекцию, и она не могла не согласиться, что это будет пока лучшее место для него.

— Это её кинжал, пусть что хочет с ним, то и делает, — пожал Рома плечами. — Но я даже представить не могу, сколько времени ты её мучил, раз она его тебе отдала и сдержалась, чтобы им же тебя не прирезать.

— Ты вечно думаешь о людях плохо, — поморщился Лео. — Между прочим, она его опасается. Её дар соединился с наложенными на лезвие чарами, и она случайно едва не прирезала мою служанку. Конечно, сейчас девчонка не в форме, но это происшествие повлияло на её окончательное решение. Ты же в курсе, что этот кинжал был сделан Эдуардом для мага воздуха?

— Нет, не в курсе, — хмуро ответил Рома. — То есть своим подарком я мог ей навредить. Просто великолепно!

— Всё обошлось, потому что я был начеку, и в отличие от вас двоих запомнил историю этого артефакта, — зевнул Демидов и, махнув рукой, быстро поднялся и исчез в боковом коридоре.

Роман ещё некоторое время постоял в холле, оглядываясь и понимая, что по прошествии стольких лет здесь совершенно ничего не изменилось.

Тяжело вздохнув, он направился к комнате, с пяти лет закреплённой в этом поместье за ним и, аккуратно открыв дверь, зашёл в тёмное помещение.

— Что я вообще творю? — прошептал Роман. Разувшись, он сбросил куртку на стул. Отстегнув кобуру с пистолетом, положил её на стол и тихо, стараясь не разбудить спящую девушку, лёг рядом с ней. Ванда тут же заворочалась и открыла глаза. — Тише, это я, — он посмотрел в распахнувшиеся глаза.

— Ты же не снишься мне? — нахмурилась Ванда и в одно мгновение оказалась рядом, прижавшись к нему всем телом.

— Нет, спи, — тихо ответил Роман. — Не цепляйся так, я никуда не денусь.

— Я тебе не верю, — она покачала головой. — Нет, ты точно мне снишься, — и Ванда провела рукой по груди Гаранина.

— Не делай так, — он перехватил её руку, не давая к себе притронуться.

— Ты меня не поцелуешь? — нахмурилась она.

— Нет, потому что я на этом не остановлюсь. Ты же не в том состоянии, чтобы адекватно оценивать происходящее, а я ещё не опустился до такой степени, чтобы этим пользоваться. Протрезвеешь, тогда поговорим. Спи, — тихо проговорил он, глядя, как Ванда закрыла глаза и, судя по дыханию, начала проваливаться в сон.

— Скажи, если бы не мой дар, ты вообще остановился бы тогда в коридоре и обратил на меня внимание? — не открывая глаз, прошептала она.

— Учебником по ботанике да прямо в лицо я до этого момента ни разу не получал, поэтому да, я бы точно обратил на тебя внимание, — ответил он, крепко обнимая начинающую ворочаться девушку. — Что, значит, если бы не твой дар?

— Мы не так давно открыли мою особенность. Я не управляю некоторыми нитями своего дара. Я никогда не хотела на тебя влиять. Но я могу усиливать эрилей, а ты же тоже немного эриль. Только моей магии мешает все остальное, поэтому я неосознанно начинаю тебя глушить, — прошептала она. — Ты не злишься на меня за это? Сама узнала об этом не так давно…

— Нет, почему я должен злиться, — ответил Роман, закрывая глаза. Получив такую интересную информацию, он понял, что ему будет над чем сейчас подумать.

— А он действительно очень похож на Веронику, просто её мужская копия, — проговорила Ванда, указывая на портрет Великой Княжны, висевший напротив кровати.

— Кто похож?

Но Ванда ему уже не ответила, погружаясь в сон.

Глава 14

Рома резко открыл глаза, выходя из полудрёмы, когда услышал шаги перед дверью. Аккуратно освободившись из объятий девушки, уткнувшейся ему в грудь, он поднялся на ноги и резко распахнул дверь перед замершим Демидовым.

— Почему у меня никогда не получается этого сделать? — Лео посмотрел на Романа с подозрением.

— Потому что ты топаешь и создаёшь очень много шума ещё до того, как подходишь к этой двери, — усмехнулся Гаранин, сложив на груди руки.

— А чего ты такой помятый и одетый? Вы вообще чем всю ночь занимались? — нахмурился Демидов, протягивая Роману стакан с мутноватой жидкостью.

— Спали, Лео. Антипохмельное? — уточнил он, принюхиваясь.

— Поверь, ей пригодится. И что значит, спали? Просто спали? — Лео с сомнением посмотрел на Романа. — Ты в курсе, что вы извращенцы?

— В курсе, — усмехнулся Гаранин.

— Через полчаса завтрак, спускайтесь, — Демидов покачал головой. — А потом я обещал Ванду вернуть назад в поместье Наумова. Если хочешь остаться с ней до вечера, просто позвони Диме, чтобы он Рокотова не отправил её освобождать. Мне недвусмысленно на это намекнули.

— Я понял, — Роман захлопнул дверь и, пройдя через всю комнату, сел на стул возле стола, поставив на него стакан.

— Значит, ты мне не приснился, — раздался тихий голос Ванды. Она села в кровати, схватившись за голову обеими руками. Рома смотрел на неё, не сводя пристального взгляда.

— Как видишь, — он пододвинул стакан с зельем на край стола. — Выпей, должно полегчать. Сколько же ты вчера выпила?

— Не помню, но вроде немного. И это было шампанское, — простонала она, залпом выпивая мутную безвкусную жидкость.

— Не пей больше. Ты себя в таком состоянии не контролируешь, — усмехнулся Гаранин. — Что ты говорила про свой дар, усиливающий эрилей? — подождав, пока взгляд Ванды прояснится, спросил он.

— Значит, это точно был не сон, — выдохнула она. — Рома, я…

— Это правда, — Роман задумался и встал на ноги. — Мне нужно хорошо обо всём подумать.

— Я понимаю, — Ванда опустила голову, начиная рассматривать свои руки.

— Это ключи от моего дома, — он положил на стол связку. — Ты говорила, что тебе в Москве негде жить. Особняк находится в двух кварталах от здания Службы Безопасности, так что, думаю, лучших условий ты вряд ли найдёшь. Допуск для тебя, Димы и Егора я сделал, как и для твоих родителей. Я приеду, как всё решу, — не глядя на Ванду, Роман вышел из комнаты, на ходу надевая куртку.

— Какая же ты дура, Вишневецкая, — закрыв лицо руками, тихо прошептала Ванда, откидываясь на кровати. По щеке проползла одинокая слезинка, которую девушка даже не попыталась вытереть.

* * *

Блямс!

Я открыл глаза и зажмурился от слишком яркого солнечного света. Во рту было сухо и гадко, а ещё побаливала голова, но, конечно, не так сильно, как кружилась.

— Открой глаза, — раздался слегка раздражённый голос Эдуарда. Я вздохнул, сел и только потом приоткрыл сначала один глаз, а потом второй. Когда в глазах перестало двоиться, я сфокусировал взгляд перед собой. На одеяле лежала газета. Это её на меня бросил Эд, заставляя проснуться.

— Что это? — говорить было неприятно из-за сухости во рту. Я несколько раз облизнул губы, пытаясь выдавить хоть немного слюны. Это совершенно не помогло. Глубоко вздохнув, ощутив, что голова закружилась ещё больше, сжал виски пальцами.

— Это? Это утренний выпуск «Российских известий», — ответил Эдуард.

— Вот этот момент я понял, но зачем ты этот выпуск на меня бросил? Что там такого экстраординарного написали? Я вроде бы нигде не засветился.

— Хочу поздравить тебя с твоим первым настоящим скандалом, — Эдуард ухмыльнулся и направился к двери. — Наслаждайся. Дмитрий Наумов — повелитель китов.

Я проводил его неприязненным взглядом, пожал плечами и начал пролистывать газету. Уже на второй странице я обнаружил большую, на целый разворот, статью с несколькими фотографиями. Заметив в названии упоминание моей фамилии, принялся читать.

Дочитав до конца, я выпал в осадок, пытаясь переварить прочитанное и одновременно понять, что это такое здесь написано и самое главное, откуда появились фото, особенно последнее.

Статья была полностью посвящена мне и вчерашнему вечеру. Начиналась она следующим образом:

'Ни для кого не секрет, что личная жизнь молодого Наумова — тайна за семью печатями, тщательно охраняемая от посторонних глаз. Весь прошлый год он не появлялся в обществе, заставляя всех гадать, что же происходит за плотно запертыми воротами его особняка.

И коллектив нашей газеты рад сообщить, что ему удалось слегка приоткрыть завесу этой тайны. Сейчас мы расскажем нашим читателям, кто же такой Дмитрий Наумов на самом деле, и чем он занимается после трагической гибели своего отца.

Из достоверных источников нам стало известно, что, несмотря на молодость, Наумов ведёт довольно разгульный образ жизни. Не далее как вчера, он и его ближайшее окружение решили с размахом отпраздновать совершеннолетие Дмитрия, устроив оргию на борту комфортабельной океанской яхты…'

Далее шло перечисление участников оргии, но точное количество, так же как и половозрастной состав этих участников упоминалось без конкретики: вроде были мужчины и несколько девушек, причём мужчин было больше, но, может быть, и нет.

После представительской части шло описание разгула и выкинутых на ветер огромных денег. Один только великолепный фейерверк, состоящий из тридцати залпов, один краше другого, чего стоит. Такой фейерверк может позволить себе правительство, и только на День независимости, да и то не всегда.

Я так и не понял, на что хотели обратить внимание авторы данной статьи этим фактом: на то, что мне некуда деньги девать, или что правительству денег не хватает даже на приличный фейерверк? Особенно если учесть, что именно на этот момент праздника не было потрачено ни копейки. В качестве доказательства моей расточительности было приведено фото самого первого огненного цветка.

Закончив с описанием, точнее, с предположением стоимости вечеринки, авторы статьи начали выдвигать чудовищные версии. Откуда-то они взяли фото перевесившегося через борт Эдуарда. Лица видно не было, да и фигуру видно плохо, фото было очень размазанным, всего лишь силуэт, но я точно знаю, что это именно Эд. Только вот ни одному работнику этой поганой газетёнки не пришло в голову, что у него всего лишь морская болезнь! Нет, меня практически обвинили в том, что я хотел отравить одного из моих гостей! Или же хотели отравить меня, потому что фото было нечёткое, и у автора статьи не было полной уверенности в том, что это один из гостей, а не сам Дмитрий Наумов.

В конце концов, журналисты пришли к выводу, что это всё же один из гостей, чем-то мне не угодивший.

Когда же с отравлением ничего не вышло, я призвал на помощь то ли друганов, то ли телохранителей. Я так и не понял из статьи, в качестве кого на моей оргии находились волки. Согласно выводам авторов, они должны были сбросить отчаянно сопротивляющееся тело в океан, чтобы, внимание, скормить специально пригнанному для этого киту!

Я настолько охренел от такого известия, что даже забыл про своё плохое самочувствие. Посидев в прострации пару минут, продолжил читать об этом исчадье ада, о себе, то есть. Размытая фотография, на которой вокруг страдающего Эдуарда столпились наёмники, была помещена в конце этого абзаца. Понять, кто именно на этой фотографии был запечатлён, не представлялось возможным, только силуэты, по которым можно было сказать одно — эти парни имели армейскую выправку.

А потом появился кит. Вот тут фантазия у авторов зашкалила, и они плавно от моего злостного замысла о невинно убиенном и скормленном киту госте перешли к заговору против… меня!

Оказывается, кит появился там всё-таки не случайно, его освободили ярые защитники природы из закрытого зоопарка, где несчастное животное подвергалось немыслимым угнетениям и страдало от ожирения.

Кита выпустили в Чёрное море, и ни у одного защитника природы нигде не кольнуло, что киты хоть и живут в морях, но предпочитают северные моря, а ещё лучше — океаны.

Так как кит не мог жить в дикой природе, некоторые предприимчивые люди начали использовать несчастное животное в качестве оружия для устранения конкурентов.

В общем, кита наняли за ведро мойвы, чтобы он убил именно меня, возможно, вместе с моими гостями, и всё впоследствии списалось на несчастный случай.

Но белоснежный волк, любимец Наумова, спас несчастного Дмитрия от убиения китом, отогнал огромное животное и доволок парня на себе до берега. Он спас Наумову жизнь, ведь преданность волков и собак ничем нельзя разрушить, и в таких делах на них можно положиться, не то что на людей!

Весь этот бред про воинственного волка был подкреплён малюсенькой фотографией, на которой различалась только накренившаяся яхта и маленькое белое пятно, находившееся в воде рядом с практически затонувшим судном.

И под конец была представлена фотография более высокого качества, чем все предыдущие. На этой фотографии я целовал Лену. Моё лицо было видно наполовину, и узнать меня смог бы только тот, кто хорошо меня знал. Лица Лены не было видно вообще. Подпись под фотографией гласила:

' Похоже, целый год ушёл у Дмитрия Наумова на то, чтобы прийти в себя после предательства его ветреной девушки, сбежавшей с охранником. Неужели мы стали свидетелями зарождающейся новой любви? Кто эта девушка? Она прекрасная наследница огромного состояния или всего лишь охотница за богатым мужем? И не из-за неё ли потенциального мужа этой ночью едва не убил кит? А может быть, во всём виноваты всё-таки инопланетяне?'

— Они угадали только одно: Ванда действительно у нас ветреная девочка, — пробормотал я, скомкав в кулаке газету. Упав на кровать, закрыл глаза, чтобы тут же вскочить. — Откуда у них эта фотография? Мы были в поместье, которое защищено от всего на свете. Сюда не могли проникнуть папарацци. Откуда у них это фото?

Я, путаясь в штанинах, натянул джинсы зачем-то поверх пижамных штанов и бросился из комнаты, прихватив с собой газету. Надевать рубашку у меня не было ни времени, ни желания. Ворвавшись в столовую, где в это время завтракали Иван и Эдуард, я бросил газету между ними.

— Откуда у них последнее фото⁈ — заорал я, падая на соседний с Ваней стул.

— Это всё, что тебя волнует? — иронично спросил Эдуард, разглядывая статью.

— Во всей этой статье написана настолько откровенная чушь, что найдётся совсем немного идиотов, которые в неё поверят…

— Ошибаешься, — прервал меня Рокотов. — Ты и представить себе не можешь, насколько сильно многие люди верят в подобные статьи. Они немного ошиблись с заголовком. Нужно было написать: «Личная жизнь Дмитрия Наумова! Почему спустя длительное время он появился на публике с китом?» И всё, тираж раскупили бы моментально.

— Может, хватит надо мной издеваться? — взвился я.

— Почему нет? — сделал глоток чая Эд и иронично посмотрел на меня. — Ты же не чувствуешь вины за то, что превратил и мой, в том числе праздник, в небольшой ад.

— Я же не знал, что ты настолько странный. И я уже попросил прощение.

— Предложив мне ириску?

— Барбариску, — огрызнулся я.

Эдуард только хмыкнул в ответ и, взяв в руки газету, пробежал глазами статью, после чего произнёс:

— Видно, что статья немного сыроватая, писалась как срочная новость. И всё равно люди будут обсуждать её ещё долгое время, и заметь, каждый найдёт в ней то, что хочет найти. Надо будет обговорить всё это с Гомельским. Не хотелось бы, чтобы кит-убийца привёл к нежелательным экономическим последствиям. Хотя само появление Наумова на публике, а также доказательства того, что ничто человеческое ему не чуждо, должно хорошо отразиться на стоимости акций.

— Но это же бред, — пробормотал я и уткнулся головой в стол.

— Этим бредом заняли две полосы, отведённые под совершенно другую новость, — хмыкнул Рокотов, плеснув себе немного кофе. — Тебе должна была быть посвящена заметка, с полным раскрытием темы в следующем номере. Но, думаю, так даже лучше. Невозможно даже представить, насколько забористее была бы статья, если бы у журналистов было время для её написания.

— И что же мною прикрыли? — я поднял голову и посмотрел на Ивана.

— Жуткий скандал с мордобитием, случившийся на свадьбе дочери нашего всеми любимого президента, — спокойно ответил полковник. — Не знаю, что там произошло, но редакции было приказано не пускать эту статью в печать, вот и пришлось чем-то заполнять полосы.

— А ты откуда всё это знаешь? — я подозрительно посмотрел на Ивана.

— Навёл справки, когда статью прочитал и икать перестал, — серьёзно ответил полковник.

— Так что тебя так сильно взволновало? — невозмутимо поинтересовался Эдуард. — Так сильно, что ты прибежал, толком не одевшись?

— Последнее фото, его журналисты не смогли бы заполучить, даже если бы брали штурмом поместье, — выдохнул я.

— Хочешь сказать, что последнее фото подлинное? — Эдуард с Иваном переглянулись, а я тихо ответил:

— Здесь все фотографии подлинные. А последняя… Мы были напуганы, ошарашены, безумно рады, что остались живы, и да, мы всё-таки успели немного выпить. Так что, когда вы все меня бросили, а Лена осталась рядом и поддержала меня…

— Ясно, вы находились под влиянием момента, но это не объясняет, каким образом вас умудрились под этим моментом застукать, — Иван нахмурился. — Боюсь, что данное фото — дело рук кого-то из домашних.

— Ты так говоришь, будто знаешь, откуда взялось всё остальное, — я снова почувствовал сухость во рту, а в виске кольнуло, словно мне в череп вставили иголку.

— Я же уже сказал, что наводил справки, — совершенно невозмутимо ответил Рокотов.

Висок снова прострелило, и я схватил чашку, наливая себе чай, стараясь избавиться от неприятного привкуса во рту, пополам с сухостью.

— Что, дружок, похмелье? — Эдуард усмехнулся и протянул мне дополнительно стакан с водой. — Слабенькое, конечно, но ты практически в вытрезвителе побывал, так что сейчас тебе достались лишь отголоски этого чудного состояния. И да, Дима, в следующий раз, беря в руку бокал со спиртным, вспоминай про Казимира.

Я одним длинным глотком осушил протянутый стакан и принялся потягивать чай, мрачно нахмурившись, услышав про Казимира. Всё-таки Эд умеет мотивировать, ничего не скажешь.

— Что касается ответа на твой вопрос, — Иван задумчиво посмотрел на меня, что-то обдумывая, — Ты вторую яхту помнишь? — Я кивнул. — Так вот, на этой яхте гуляли почти все сотрудники этой поганой газетёнки. Они там праздновали юбилей их главного редактора.

— Откуда они узнали, кому принадлежит наша яхта и кто вообще был на борту? — спросил я его, делая очередной глоток чая и чувствуя небольшое облегчение.

— Эти подробности они выспросили у капитана и матросов, которых подобрали по доброте душевной в паре километров от берега, когда те очень шустро от нас убегали на второй шлюпке. Ими сейчас плотно Прохоров занимается. Я с твоего позволения устроил Максиму головомойку: какого хрена среди твоих служащих всё ещё находятся личности, не принёсшие клятву Роду?

— Они нам по наследству достались вместе со всем остальным, — я покачал головой. — Яхтой воспользовались впервые, может, у Прохорова просто руки не дошли…

— Вот поэтому он смиренно выслушал меня и поклялся, что такого больше не повторится, — довольно резко ответил Иван. — И, Дима, меня не просили заняться твоей службой безопасности, и теперь я жалею, что не настоял. Прохоров показался мне вполне грамотным парнем. Надеюсь, это его единственный просчёт.

— Давай вернёмся к нашим китам, — я не хотел именно сейчас развивать эту тему. Достаточно того, что Эдуард сделал себе пометку в ежедневнике, который частенько таскал с собой. — Значит, эти му… морские волки, мать их, всё рассказали. Вот радости-то было для борзописцев.

— Это точно, — Рокотов перестал хмуриться и продолжил рассказ. — Только вот они, говорят, локти себе кусали, когда до них дошло, что на нашей яхте Наумов. Во время фейерверка они подошли достаточно близко, чтобы сделать более чёткие фото. Но не вышло. А ты давно не появлялся на публике, и, что уж тут говорить, достаточно сильно изменился с того показа в Париже, когда тебя фотографировали в последний раз. Так что, Дима, ты пока остаешься неузнаваемым для большинства жителей нашей планеты. Что не может не радовать. Впрочем, после предстоящего приёма твои фотографии во всех ракурсах украсят все хоть немного покупаемые таблоиды, включая желтуху. А вот что касается последнего фото… — он побарабанил пальцами по столу. — Давайте спросим у дворецкого.

— Николай! — громко позвал я, и дворецкий вошёл в столовую спустя несколько секунд, сохраняя при этом достоинство. Нет, он точно под дверью дежурит. Иначе как объяснить, откуда он знает, когда его зовут.

— Дмитрий Александрович, вам что-то угодно? — он обращался ко мне, но я успел перехватить быстрый взгляд, брошенный Николаем на газету.

— Как эта фотография попала журналистам? — холодно спросил Эдуард, а в комнате заметно похолодало. По обнажённой коже побежали мурашки, и я поёжился.

Николай долго смотрел то на фото, то на Эда, а затем бухнулся на колени и заголосил:

— Простите меня, дурака старого, но что мне оставалось делать⁈

Я уставился на него, приоткрыв рот, а затем до меня дошло, и я заорал ещё громче, чем впервые позволивший себе повысить голос Николай:

— Так это ты нас сфотографировал и продал фотографию журналистам⁈ — вопрос про шум в доме уже не стоял. Он специально что-то так сильно уронил, чтобы привести нас в чувства.

— А что мне было делать⁈ В доме много народа, и это хорошо, такой дом не должен стоять пустой, но людей нужно кормить: вкусно, много и три раза в день! — Николай вскочил с колен. Он уже не каялся, а обвинительно тыкал в меня пальцем.

— Тебе что, кормить нас нечем? — прошипел я, тоже вскакивая на ноги.

— Вы не отдали распоряжение вашему поверенному, чтобы он переоформил специальную карту для хозяйственных расходов! При этом жалование платилось вовремя, и я не знал, что делать. Я слышал: у Лазаревых было принято наказывать нерадивых слуг таким образом, проверяя их преданность и определяя, на что они вообще способны, — выдохнул Николай, а Эдуард закусил костяшки пальцев. Но в этот момент мне было наплевать на традиции моих чокнутых предков.

— Почему ты просто не спросил у меня⁈ — продолжал орать я, отмахиваясь от попыток Ивана и Эда вмешаться. — Почему не узнал, наказание это, а видит Прекраснейшая, вас всех уже давно нужно было наказать, или вам просто забыли выдать эту проклятую карту⁈ На что нас кормили до вот этого момента⁈ — я потряс газетой перед лицом своего дворецкого.

— Мы выкраивали остатки как могли! Я вкладывал много личных средств. Но всему приходит конец, особенно деньгам! И я слышал от дежуривших возле поместья журналистов, что за ваше любое достаточно чёткое фото дают большое вознаграждение! Я лично делал эту фотографию, чтобы не было видно лица вашей подруги, да и ваше было по большей части скрыто! Его проверили на подлинность, а маг издательства подтвердил, что да, действительно — это Дмитрий Наумов. Зато сегодня мы смогли приготовить приличный завтрак, не изгаляясь при этом!

— Сколько вам заплатили за это непонятное фото? — спросил Эдуард, воспользовавшись этой непонятной паузой. Судя по его виду, он не видел в ситуации ничего сверхъестественного. Кроме продажи фотографии. Значит, Николай был прав, и они действительно могли вот так развлекаться. Но не три же года, в конце концов!

— Тысячу серебряных рублей, — тяжело вздохнул Николай.

Я уже не мог сдерживать себя. Отшвырнув злополучную газету в сторону, зашипел:

— Убью! — и в сторону дворецкого полетело что-то чрезвычайно тёмное и малоприятное. Неоформленный в какое-либо заклятье сгусток силы должен был уничтожить наглого слугу на месте. Но оно, подлетев к Николаю, просто рассыпалось тёмными искрами. Он прищурился и указал на отвратительное пятно на светлом ковре:

— На очистительные средства деньги тоже закончились! И, Дмитрий Александрович, вы не можете убить своим даром людей, связанных с вами ритуалом Служения.

— Зато я могу тебя и всю вашу шайку просто и без затей уволить! Тем более что с жалованием ни одного из вас не обидели, — я злорадно ухмыльнулся, увидев, как он вздрогнул и умоляюще посмотрел на Эдуарда. Вот только он тебе не поможет, не надейся. — Я вступил в наследство, когда мне ещё пятнадцати лет не было, и до этого я ни одного дня в своей короткой жизни не касался хозяйственных дел, и тебе это прекрасно известно! И то, что, пользуясь этим, вы решили заниматься ничегонеделаньем, ясно даже мне! Если ещё раз что-то подобное повторится, клянусь самой Тьмой, вы очень сильно об этом пожалеете. У тебя есть час, чтобы связаться с Гомельским, и время уже пошло!

Николай вскинул голову и направился к выходу. Надеюсь, чтобы выполнить приказ. Меня всё ещё слегка потряхивало, когда сбоку послышались хлопки. Обернувшись, я увидел, как сидящий за столом Эд хлопает в ладони.

— Браво. Наконец-то я услышал голос настоящего хозяина поместья, — торжественно произнёс он.

— Ты знал, что у них нет карты на хозяйственные расходы? — спросил я, прожигая его злобным взглядом.

— Нет, к сожалению, — Эд поморщился. — Я не интересовался и честно предупреждал тебя, что не буду этого делать.

— Как так получилось? — я схватился за голову, потому что виски снова прострелило.

— Гомельскому не напомнили, ты не знал, — Эдуард замолчал на мгновение, а затем продолжил. — Как бы то ни было, но виноват именно Николай. Он обязан был подойти и тактично обрисовать сложившуюся ситуацию. Скажи, он служил при Казимире?

— Да, сколько я себя помню, Николай всегда был дворецким, — я покачал головой.

— Полагаю, это было не впервые. Если уж Казимир умудрялся произведения искусства, принадлежащие Семье, проигрывать, то вполне мог забирать карту у Николая и тратить деньги с неё вовсе не на чистящие средства, — вздохнул Эд. — Сегодня у нас вообще день открытий. Прохоров допустил значительный промах, теперь вот это… А всё потому, что никто вовремя не поговорил друг с другом.

— Ладно, главное, всё выяснилось без особых потерь. Что это был за кит? — выпалил я, пытаясь хоть немного успокоиться.

— Как это ни странно, но журналисты почти угадали в своих предположениях. Кит сбежал из специального питомника, расположенного во Фландрии. Там пытаются спасти популяцию синих китов, и животные из-за чрезмерной заботы капризны и избалованы, — усмехаясь, ответил Иван. — Увидев яхты и поняв, что на них находятся люди, кит, его, кстати, зовут Альфонс, бросился к тем, кто его кормил, холил и лелеял. Но на первой яхте его не поняли и бросились убегать, а мы в него врезались из-за криворукого капитана, поздно заметившего несчастное животное. Причинив киту боль, мы его немного разозлили, вот он и напал на нас. Сейчас Альфонс благополучно возвращён во Фландрию, и отъедается, леча расшатанные нервы.

— Охренеть, бедненький Альфонсик. Кто бы мне расшатанные нервы полечил, — пробурчал я, вставая из-за стола и направляясь к выходу из столовой.

— Полагаю, ты не голоден, — догнал меня голос Эда. — Тогда рекомендую пойти и попрощаться с Долговой.

— Что, значит, попрощаться? — я резко развернулся.

— Она выполнила свою часть договора: ты сидишь на Матисе, не падаешь с него и даже можешь проехать галопом, без опасения свернуть себе шею. Поэтому сегодня утром она закрыла по собственной инициативе контракт, — пояснил Эдуард. — Не буду лукавить, если предположу, что такая поспешность была вызвана этой статьёй. Насколько мне известно, именно сейчас Лена собирает вещи. У меня не было причин не закрывать контракт без выплаты компенсации.

Глава 15

Я быстро развернулся и выскочил за дверь. До меня донёсся оклик Эда:

— Дима, надень рубашку. — Какую рубашку? О чём он вообще говорит?

Добежал я до конюшни в тот момент, когда оттуда выходила Лена, с сумкой в одной руке и переноской с Матильдой в другой. Кошка жалобно замяукала, увидев меня, и начала суетиться в своей клетке.

— Значит, если бы я сюда не успел прибежать, ты бы уехала, даже не попрощавшись? — Я встал у неё на пути. Подул ветерок, и я внезапно осознал, что стою перед ней полуголый, а моё тело покрывается мурашками, потому что сейчас уже конец сентября и ни черта не тепло.

— Дима, то, что произошло ночью… — Лена закусила губу, глядя куда-то мимо меня. — Прости, я не сдержалась и не остановила тебя.

— Я не совсем тебя понимаю, — и я схватил её за плечи. — Лена, посмотри на меня.

— Нет, — она покачала головой. — Если я на тебя посмотрю, то у меня возникнет дикий соблазн остаться. Пожалуйста, отпусти меня.

— Да объясни мне, что происходит? — Сегодня все, абсолютно все сговорились и решили вывести меня из себя.

— Ты Дмитрий Наумов, а я просто тренер по верховой езде, — она, наконец-то подняла на меня взгляд.

— И что? — я недоумённо смотрел на неё.

— У меня тоже есть гордость, — она опустила сумку с переноской на землю и устало повела плечами. — Уже одно то, что ты мне не… — она замолчала. Тогда я её поторопил с ответом.

— Я тебе не… что?

— Неважно, для тебя неважно. Я тебе всё равно не смогу больше ничем помочь. Женщины в конное поло не играют. Правила игры и хотя бы начальные приёмы тебе покажет твой брат. Я до сих пор не понимаю, почему он умеет и верхом ездить, и в поло играть, а ты нет, — Лена невесело усмехнулась.

— Так получилось, — я смотрел на неё, стараясь не акцентироваться на глазах, потому что не мог гарантировать самому себе, что не попытаюсь её прочитать.

— Могу дать совет: держись в стороне, к мячу не лезь, под удар клюшкой не попадай. Да, и ещё, ты сдружился с Матисом, но играть тебе предстоит на другой лошади, — она облизнула губы, и я невольно проследил за этим движением, чувствуя, как бухнуло сердце в груди. Внезапно до меня дошло, о чём Лена говорила.

— Как это я не на Матисе буду ездить? — я нахмурился. — А для чего тогда его приобретали?

— Понятия не имею, для чего его приобретали твои поверенные, но ты должен был научиться ездить верхом, — Лена пожала плечами. — Матис — чистокровный скакун, он не подходит для игры в поло. Там же других лошадей будет много, а чемпионы не терпят рядом с собой других особей. У Моро есть целый табун поло пони. Они немного ниже Матиса и более спокойные. Это очень умные лошадки, к тому же все игроки должны быть в одинаковых условиях, поэтому на своих лошадях на приёмах вроде традиционного сборища у Моро играть запрещено.

— Откуда ты знаешь про приём? — спросил я напряжённо.

— Тоже мне тайна. Тебя экстренно учат верховой езде, подразумевается игра, а скоро бал дебютанток, — ответила Лена, отведя взгляд. — Не нужно быть академиком, чтобы два и два сложить.

— Ты расстроилась из-за этого? Но Лена — это не то, о чём ты думаешь, — я слегка наклонился к ней. — Мне неинтересны дебютантки.

— Зато они интересны твоим родственникам, Дима, — она слабо улыбнулась. В это время к нам подошёл Залман, крутя на пальце брелок с ключами от машины. — Я готова, — Лена подхватила сумку и переноску с зашипевшей кошкой, которая, как я понял, совершенно не хотела уезжать отсюда, и пошла за Шехтером к стоящей неподалёку машине.

Я молча смотрел, как она уходит, и пытался понять, хочу я её остановить или нет.

Ворота открылись, и в них въехал представительский лимузин. Пока я смотрел, как ко мне подъезжает этот монстр, машина, увозящая Елену Долгову, выехала за ворота. Ну вот, всё решилось за меня.

Дверь лимузина открылась, и оттуда выбралась Ванда.

— Никогда не думала, что от Демидова можно так устать, — пожаловалась девушка и обняла меня. — А ты чего полуголый здесь стоишь?

— Лена уехала, — ответил я, глядя на подругу.

— Ну, я чего-то подобного ожидала, — Ванда вздохнула. — Мы видели газету. Эта статья — просто феерия абсурда, но вот твоя последняя фотография… Дим, она тебе нравится?

— Не знаю, — я провёл рукой по волосам.

— Иди уже оденься, — она вздохнула. — Я-то сейчас вещи соберу и домой на несколько дней уеду. Если Дубов не будет тормозить, то и его отвезут домой с комфортом. — Ванда внимательно посмотрела на меня. — Дим, ты тут справишься? Рокотов же тоже уедет через несколько дней. Только тот останется, кто нас у Моро будет пасти. Они, кстати, ещё не определились, кто это будет?

— Ну, пока мне не говорили, — я обхватил себя за плечи. — Пошли, Дубова поторопим. Я-то ему лимузин не дам, а так можно будет пыль в глаза пустить.

Они, вообще-то, собирались уезжать завтра. Но раз уж такая оказия произошла, то почему бы не воспользоваться. К Моро улетят за день до моего отлёта на обычном самолёте. Ну так официанты же. Это будет странно, если они прибудут к месту работы на частном самолёте или даже бизнес-классом. А вот к Егору действительно нужно заскочить. Эта газетёнка выбила меня из колеи, и я даже не поинтересовался, как он там.

Прежде чем пойти к Егору, я всё же решил одеться. Успел снять пижамные штаны и снова натянуть джинсы и уже надевал футболку, как дверь в комнату открылась, и на пороге застыл взъерошенный Егор.

— Ты чего такой вздрюченный? — спросил я его, садясь на кровать, чтобы натянуть носки.

— Скажи, мне, сволочь, ты что со мной вчера сделал? — Егор прислонился к двери и сложил руки на груди, сверля меня пристальным взглядом.

— Ничего такого, что могло тебе навредить, — ответил я, вставая и размышляя, что бы обуть.

— Ты притащился ко мне посреди ночи, начал резать пальцы, — он подошёл ко мне и сунул забинтованный палец мне под нос. М-да, проткнул я палец ему вчера сильно, вон даже повязка немного промокла, и была видна выступившая кровь. — Потом ты начал резать руку себе, и смешивать нашу кровь на каком-то кулоне. После этого меня накрыли охренительные ощущения, от которых я думал, что помру на месте. Благодаря этому меня не настигла твоя участь: утром я совершенно не страдал от похмелья, но, думаю, избавить меня от мерзкого утра, не было главной целью твоих манипуляций.

— Егор, я тебе сейчас всё объясню, — остановив выбор на сапогах для верховой езды, я снова сел на кровать и принялся натягивать вычищенную до блеска обувь.

— Уж будь добр. Потому что ты просто ушёл, пробубнив только про то, что вернул мне часть утраченных моим предком сил, а остальные, учитывая какие-то обстоятельства, вернуть не удастся.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула горничная.

— Дмитрий Александрович, когда я смогу убрать вашу комнату? — спросила она, глядя на меня преданным взглядом.

— Как только мы с Егором Викторовичем её покинем, — ответил я.

Девушка кивнула и исчезла, прикрыв за собой дверь.

— Что это с ними? — спросил Егор, глядя ей вслед. — Они сегодня с самого утра генеральную уборку проводят. Мою кровать так прямо вместе со мной отодвинули, чтобы в самых дальних уголках помыть.

— Я пообещал их уволить, если ещё раз найду в этих дальних уголках пыль или книги, заросшие пылью, которые мы никак найти не могли, — ответил я, подходя к прикроватной тумбочке. Я вчера, кажется, сунул тетрадь в верхний ящик. — Вчера телефон упал под кровать, и вместе с ним я нашёл там книгу, точнее, рабочую тетрадь какого-то хмыря, работавшего на Семью. Сейчас покажу, — и я принялся рыться в верхнем ящике. Тетради там не было. Так, а вот это уже не смешно. И куда я её дел?

— Хмырь, конечно, работал на Семью, но сомневаюсь, что он вёл записи, — усмехнулся Егор.

— Знаешь, ты иногда бываешь удивительно занудным, — я открыл второй ящик. — А иногда жутко саркастичным. Егор, мне горько это говорить, но тебя однажды попытаются за это избить.

— А ты иногда бываешь странно непредсказуемым, — нахмурившись, ответил Егор, сверля меня прокурорским взглядом, скрестив руки на груди.

— Когда тебе такое говорит эриль, есть повод, чтобы задуматься, — пробормотал я. — Да где эта проклятая тетрадь? Вот будет номер, если я её снова потеряю, — тетрадь всё-таки нашлась во втором ящике, и я вытащил её, выдохнув с облегчением. — На, просвещайся, там уголок загнут, не нужно долго искать. А то тебя Ванда, точнее, Демидовский лимузин вечно ждать не будет.

Егор несколько раз прочитал те записи, которые подтолкнули меня вчера ночью в его комнату.

— Вот, значит, как, — наконец, произнёс он. — Да, не зная, на чей Род завязали возвращение нашей силы, а также как именно завязали…

— Егор, мы что-нибудь придумаем, — перебил я его. — Надо у Ромки спросить, может, ему что-то про это известно.

— А при чём тут Гаранин? — Егор подозрительно посмотрел на меня.

— Так это он мне этот старинный кулон подарил. Но без каких-либо пояснений. У него артефактов времён Империи, пока он не ушёл от любящего папаши, было в достатке, но Рома в качестве подарка почему-то выбрал именно этот, — быстро пояснил я.

— Ты думаешь, он специально тебе подарил то, что было связано с Дубовыми? — неуверенно спросил Егор. — Сомнительно, конечно. Но, с другой стороны, что ещё можно подарить человеку, у которого всё есть. Почему бы и не помочь его другу, — кивнул он своим мыслям. — Жаль, что я его просчитать не могу.

— Да чего гадать, просто спросим, как возможность представится, — я махнул рукой. — Кстати, ты чувствуешь какие-нибудь изменения?

— Пока нет, но думаю, здесь нужно время, — он протянул мне тетрадь, а когда я взял её, схватил меня за руку, дёрнул на себя и обнял. — Димка, ты и так столько для нас с Вандой уже сделал. Не заморачивайся. Тем более что Эдуард нам отличные накопители подарил, — он отпустил меня и смущённо провёл рукой по волосам.

— Ну что, сейчас домой поедешь? — спросил я, чувствуя себя немного неловко.

— Да, воспользуюсь лимузином Лео, — он поиграл бровями. — Произведу впечатление на соседских девчонок. Встретимся у Моро?

— Да, получается, что там, — я улыбнулся, и мы пошли к двери.

Как оказалось, Егор уже собрал сумку и бросил её возле дверей моей комнаты. Горничная с целой тележкой различных тряпок, щёток и вёдер терпеливо ждала, когда же мы уже уберёмся, чтобы приступать к уборке.

Проводив друзей до машины, я подождал, когда лимузин выедет за ворота, и повернулся к дому. Как-то неохота думать, что совсем скоро поместье опустеет.

— Иди седлай Матиса, — раздался голос Эда. Я обернулся и увидел, что Эдуард идёт ко мне со стороны конюшни. — У нас осталось мало времени, к тому же ты должен помнить, что Матису нельзя застаиваться. Предлагаю нанять жокея и тренера и использовать Матиса по прямому назначению, он должен участвовать в скачках и побеждать.

— Ты говорил, что я буду играть на Матисе, — тихо сказал я, когда Эд приблизился.

— Я не знал современных правил, — ответил он. — Они немного изменились, так что нам нужно подстраиваться под сложившиеся обстоятельства. Сейчас мы будем учиться, а потом вы с Иваном переместитесь на побережье, и он будет учить тебя плавать.

— Замечательно, — я фыркнул. — Лучше поздно, чем никогда.

— К слову, я тоже не знал, что ты не умеешь плавать, — заметил Эд.

— А почему ты умеешь? — я прищурился. — Морская болезнь редко сочетается с умением плавать.

— Вообще-то, прекрасно сочетается, — он хмыкнул.

— Кто поедет со мной в Брюгге? — спросил я, не торопясь направляясь к конюшне. — Вы уже определились?

— Да, Дима, на приёме с тобой будет Андрей в качестве водителя и телохранителя. Так что постарайся ни во что не вляпаться.

— И всё же, я думаю, что можно немного расширить наш состав. Неужели дамочкам, которые своих собачек в сумочках таскают, запретят привозить любимцев?

— Домашних животных брать можно, — сквозь зубы процедил Эдуард.

— Значит, не только у меня родилась эта гениальная идея? — грустно улыбнулся я, понимая, что никак не могу выбросить из головы мысли о Лене.

— Я вас самих в собак превращу, — Эд прищурился.

— Это технически почти невозможно, — парировал я. — А почему Андрей? — я бы чувствовал себя на двести процентов уверенней, если бы меня сопровождал Иван. А уж остальные гости и сам Моро были бы в восторге, если бы со мной приехал лидер «Волков».

А ещё я просто уверен, что праздник прошёл бы незабываемо, если бы с нами поехал Эд в человеческой ипостаси. Возможно, до игры вообще бы не дошло, трудно играть в сгоревшем доме, если бы его невезение в этот момент «включилось». Хотя в облике Гвэйна это было бы не так опасно.

И судя по тому, как на это реагирует Эд, я не первый, кто предложил ему посетить приём. Заодно изучит светское общество изнутри, в естественной среде обитания, так сказать. Всё равно ему пора уже начинать потихоньку выбираться из поместья не только до Гомельского и Громова.

— Сначала планировали Залмана, — тем временем Эдуард решил ответить на мой вопрос. — У него есть опыт работы именно телохранителем. Когда-то он был начальником секретной службы одного государства…

— Я знаю, — вспомнив разговор Андрея с Залманом на показе, я хмыкнул. — Там, кажется, весьма неприятная история произошла с ним и женой президента.

— Не только, — Эд покачал головой. — Он вполне мог устроиться начальником охраны да хотя бы к Наумову. В деньгах точно не потерял бы. Просто Залман перерос свой пост. Думаю, что всем вашим наставникам удивительно подошла бы моя Служба Безопасности, отдел планирования и силовой поддержки. А Рокотов как её начальник и один из офицеров Службы Безопасности смотрелся бы шикарно. Но… — Эдуард на минуту замолчал и стиснул зубы. Ну да, это его больная тема. Эд тем временем поднял с земли огромный молоток, ручка которого была едва ли не с меня ростом. — Это клюшка для поло. Седлай Матиса. Я покажу тебе основные удары, будешь отрабатывать их верхом. У нас очень мало времени. Через пять дней вы с Андреем вылетаете из Москвы в Брюгге, но ты и сам об этом знаешь. Завтра, кроме всего прочего, сюда приедет Савин. Заказанная одежда для приёма готова, но ты же знаешь Савина, ему самому нужно убедиться, что всё сидит на тебе идеально.

— Не напоминай, — я закатил глаза, когда он мне про Савина напомнил. Он мне до сих пор наш маленький эксперимент по покраске Гаранина не простил. Даже боюсь представить, что приходится терпеть Ромке.

— Хорошо, не буду. Считай, что это сюрприз, — усмехнулся Эд. — И начинай уже понемногу собираться, чтобы ничего не забыть. Куда ты планируешь Матиса определить, перед тем как уедешь? Или конюха наймёшь?

— К Ромке отправлю, мы с ним говорили об этом, — ответил я мрачно. — Правда, не думал, что это произойдёт так скоро. К тому же Гаранин обещал его с кобылками познакомить.

— Вот так один хитрый тип сумеет получить чемпиона для своих кобыл и начнёт довольно прибыльное дело по разведению элитных лошадей, — покачал головой Эдуард. — И это ему не будет стоить практически ничего. Точнее, гораздо меньше, чем ты взял бы с него, попроси он у тебя Матиса на племя.

— Я не думаю, что Рома преследовал такие цели, — ответил я, хотя сам намекал Гаранину на подобный исход.

— Будь уверен, его служащие и тренер его лошадей быстро просчитают выгоду, раз уж сам Роман на это неспособен, — хмыкнул Эд. — Кстати, ты не знаешь, у нас есть здесь фотоаппарат? Или мне у Николая нужно взять?

— Зачем тебе фотоаппарат? — я недоумённо посмотрел на Эда.

— Если мне снова предстоит влезть в волчью шкуру, то я должен получить хоть небольшую компенсацию, — невозмутимо ответил мой заботливый старший братик. — Тысяча серебряных рублей, а? К тому же уже через шесть дней это предложение потеряет смысл. И нужно же тебя показать верхом на Матисе и произвести хорошее впечатление.

* * *

Подъехав к воротам трёхэтажного особняка, Роман заглушил мотор и, посмотрев на дом, засмеялся. Идиот. Достав телефон, он набрал номер Жени.

— Мне нужны ключи от моего дома, — сразу же произнёс Рома, как только помощник ответил на звонок. — Считай, что я свои потерял, а у тебя есть запасной комплект, я это знаю.

— Рома, ты уже третий раз их теряешь, правда, потом находишь в самых непредсказуемых местах, — выдохнул Ожогин. — Под входным ковриком посмотри. В прошлый раз я туда запасной комплект положил. Я, если честно, вообще не понимаю, зачем запирать замки, когда у тебя на доме мощнейший защитный купол стоит.

— Интересное замечание, — задумчиво проговорил Роман, выходя из машины и направляясь к входной двери. — Всё уладили?

— Да, ребят освободили, дела закрыли. Сейчас поеду их встречать. По-моему, мы продешевили. Ну, ничего, с помощника прокурора ты поимел гораздо больше. Ушаков просит о личной встрече с тобой, но я пока тяну с ответом, — отчитался Евгений.

— Спасибо. Вечером подъеду в офис, — найдя связку ключей, Роман зашёл в дом и огляделся. — Какой он огромный для меня одного. Надо было раньше что-нибудь поменьше присмотреть, — нарушив почти гробовую тишину, проговорил он, подходя к бару, стоявшему в углу гостиной. Тряхнув головой, Рома достал телефон и визитку, которую таскал с собой уже год. — Андрей Николаевич, Гаранин беспокоит, — тихо представился он, когда на том конце ему ответили.

— Роман Георгиевич? — удивился Громов. — У вас что-то случилось?

— Нет, с чего вы взяли? — ответил Рома, уже не сомневаясь в своём решении. — Ваше предложение всё ещё в силе?

— Разумеется, — немного поколебавшись, ответил начальник Службы Безопасности.

— И у вас действительно есть человек, способный разорвать мою привязку к Гильдии? — уточнил Роман, прежде чем давать окончательный ответ.

— Да, у меня есть человек, способный найти способ, чтобы избавить вас от клятвы.

— Хорошо. Я согласен. Полагаю, нам нужно встретиться и всё обговорить.

Глава 16

Вчера вечером уехали почти все волки, кроме Боброва. Они отработали контракт и вынуждены были вернуться на место своей постоянной дислокации. До этого меня научили плавать. Последнее занятие на побережье проходило уже под вечер вчерашнего дня, за три часа до их отъезда. При этом на море волки отправились все вместе. Эд с нами не переместился, он в этот день что-то доделывал в здании Службы Безопасности, доводя Громова до нервного срыва.

— Мой телефон у тебя есть, как и всех остальных ребят, — Иван долго смотрел на меня, стоя в холле. — Увидимся.

— Да, увидимся, — пробормотал я.

Вот и всё, ещё одна страница твоей жизни закончена, Митя. Даже интересно стало, когда именно мы увидимся. Рокотов подхватил свою сумку и вышел из дома. Я же остался стоять в холле один. Стоял я там довольно долго, глядя на закрытую дверь. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем я покачал головой и пошёл дописывать доклад о проведённой операции для Громова.

А сегодня утром уехал Андрей, чтобы проверить готовность самолёта к вылету. Мы остались в поместье с Эдуардом одни.

— У тебя есть квартира в Москве? — спросил Эд за обедом.

— Да, конечно, — я кивнул, ковыряясь в каком-то салате. Есть не хотелось. Оказывается, я привык к толпе в доме гораздо больше, чем представлял себе. — Саше она нужна была, чтобы не мотаться в Тверь во время заключения важных сделок. Я даже помню, как именно он её покупал… — как всегда, когда я вспоминал отца, сердце пропускало удар.

Григорий когда-то сказал, что это не пройдёт никогда, только со временем станет не так остро. Прошло уже столько лет, вот только горечь слабее почему-то никак не становилась. Хорошо ещё, что она проявлялась сейчас только в те моменты, когда я вспоминал его целенаправленно.

Эдуард внимательно смотрел на меня, отложив столовые приборы в сторону. Словно в очередной раз пытался покопаться в моей голове, снова забывая, что это невозможно.

— Я дал поручение Гомельскому приобрести мне квартиру, — наконец, сказал он. — Думаю, будет лучше, если мы станем обитать в столице в разных местах. Я добавлю к распоряжению, чтобы моё жильё располагалось недалеко от твоего и от Службы Безопасности.

— Ты настроил защиту? — спросил я, бросая вилку с ножом на стол. Всё равно мне с утра кусок в горло не лезет.

— Да, — Эд задумчиво смотрел на нож. — Не понимаю, как кто-то умудрился запустить руки так глубоко и ему их не оторвало. Хорошо хоть ритуальный зал не тронули. Ладно, пока я обустраиваюсь в Москве, Громов может вздохнуть спокойно.

— Сомнительная радость на самом деле, — я хмыкнул.

— Ты поел? — Эдуард поднялся из-за стола. — Тогда пойдём за мной. Это надо было немного раньше сделать, но в доме было очень много народа, а толпа в таком деле может помешать.

— Куда пойдём? — я невольно нахмурился.

— Увидишь, — Эд усмехнулся. — Не переживай, последнее, что я сделаю в своей жизни, это причиню тебе вред.

— Я знаю, просто… — недоговорив, я решительно вылез из-за стола и направился за своим, хм, старшим братом.

Мы спустились в ритуальный зал. Когда я туда зашёл, то недоумённо посмотрел на стоящую почти в центре пентаграммы кровать.

— Что это? — невольно вырвалось у меня.

— Понимаешь, — Эд провёл пальцем по губам, — на совершеннолетие многие состоятельные отцы водили своих сыновей в самые элитные бордели, чтобы куртизанки могли обучить их. Я даже не сомневаюсь, что если бы Александр Наумов был жив, то он лично отвёл бы тебя в подобное заведение. Так уж получилось, что из старших родственников у тебя есть только старший брат Эдуард, — он усмехнулся. Да уж, у этого Великого Князя ещё и самоирония присутствует. Но это я и раньше знал, когда он напоминал, что у него есть справка.

— Это не похоже на элитный бордель, — пробормотал я, облизывая внезапно пересохшие губы. Перед глазами пронеслась девичья фигурка верхом на рослом жеребце. Взгляд метнулся к кровати. Она сделала выбор, и он был не в твою пользу, Дима, смирись.

— Ты же знаешь, я очень плохо на самом деле отношусь к борделям, — серьёзно ответил Эдуард. — К любым, в том числе и элитным.

— Зачем всё это? Неужели я не смогу сам…

— Дима, нет ничего более убогого, чем слюнявый подростковый секс, — покачал головой Эдуард. — В паре хотя бы один из партнёров должен знать, что вообще нужно делать, чтобы было хорошо, а не странно, убого, ужасно… Эпитеты можешь сам подобрать.

— Ты исключаешь вариант, когда у обоих первый раз и им хорошо, — снова пробормотал я, сглотнув. Кажется, я начинаю догадываться, зачем мы сюда спустились.

— Нет, это скорее исключение, которое только подтверждает правила. В нашей Семье была традиция. Никаких борделей, по крайней мере в первый раз, — сказал Эдуард, заложив руки за спину. — Сейчас я отвечаю на твой вопрос, который ты задал мне год назад. Мы не отрабатываем на практике малый призыв и изгнание демона, потому что первым призванным демоном среди юношей Семьи всегда были суккубы. Обычно это происходило в ночь совершеннолетия.

— Ты хочешь, чтобы я… — я невольно попятился к двери.

— Сейчас ты будешь проводить малый призыв, а когда тебе откликнется суккуба, то ты сначала позволишь ей тебя просветить и обучить, и лишь после этого изгонишь. Они вполне договороспособные, так что можете сразу обговорить условия и запретные темы, — сказал Эдуард, делая шаг к двери. — Теорию ты знаешь. Чтобы всё прошло гладко, всё-таки это у тебя первый раз во многих смыслах этого слова, я назову тебе имя одной из суккуб. Чтобы не было никаких неожиданностей.

— А… — начал я, но, столкнувшись с пристальным взглядом Эдуарда, замолчал. — Понятно. Призываем и начинаем просвещаться. — Я нервно хохотнул, а потом махнул на всё рукой, шагнул к пентаграмме, на ходу вытаскивая кинжал. Ну что же, приступим, и я сделал разрез, произнося слова призыва.

Мне под ноги упал клочок бумаги с написанным на нём именем, и где-то на периферии слуха я услышал, как хлопнула дверь, ведущая в ритуальный зал.

— Скармора, — выдохнул я, и капля крови упала на бумажку, которая вспыхнула чёрным пламенем, и пепел тонкой струйкой полетел к центру пентаграммы, закручиваясь в самый настоящий смерч, разрастающийся, становящийся всё больше и больше…

Завихрения пепла остановились и рухнули на пол, образуя чёткий круг, в центре которого стояла невысокая, очень красивая женщина. И только кровавые всполохи в глазах с вертикальными зрачками выдавали в ней демонессу.

— Какой хорошенький мальчик, — проворковала суккуба и втянула носом воздух, словно принюхиваясь. — Невинный, и… Тёмный? Ну, нет, я так не играю, — последнюю фразу она произнесла совершенно нормальным голосом. Сложив руки на обнажённой груди, прикрыв её от моего шального взгляда, она ещё раз осмотрела меня. — Да ещё и Лазарев. Давненько ни о ком из ваших не было слышно. Давай начистоту, что тебе от меня нужно? Потренироваться в призыве — изгнании? Считай, что выполнил все условия наставника, и отправляй меня обратно.

— Не могу, — я вздохнул. — Проблема в том, что я не все условия наставника выполнил.

— Не хочешь же ты сказать, что хочешь меня не изгнать, а попытаться унич… — она внезапно замолчала и прищурилась, а затем её губы растянулись в обольстительной улыбке. — Вот оно что. Надо же. Ваша семейка решила вернуться к своей маленькой пикантной традиции?

Она вышла из тёмного круга и подошла ко мне. Обойдя, прижалась грудью к спине, а её руки потянули с меня футболку.

— Не так быстро, — я почувствовал, как воздух стал горячим и чувственным. А ещё я почувствовал, что мне никакой стимуляции не нужно, я вполне готов… к подвигам. И добавил слегка срывающимся голосом: — Нужно обговорить условия.

— Это тебе всё равно не понадобится, — и суккуба всё-таки стянула с меня футболку. — А условия стандартные. Половина твоего резерва, и ты сумеешь подарить волшебную ночь любой девушке, даже невинной, — промурлыкала она, и я, почувствовав её губы на своей шее, закрыл глаза. Мышцы на животе сократились, когда я ощутил на нём горячие руки демонессы. — У тебя очень опытный наставник, смотри, он позаботился, чтобы нам было комфортно.

Воздух вокруг задрожал от чар демонессы, концентрация которых выросла в разы. Я же вполне чувствовал в себе способность им противостоять. Вот только зачем? Последнее, что я сделал осознанно, — это поставил метку на источнике, чтобы она не забрала у меня больше половины резерва, после этого мы упали на кровать, и я приступил к изучению совершенно новой для меня науки.

Когда я выполз из ритуального зала, был уже вечер. Эдуард ждал меня в холле. Демонстративно посмотрев на часы, он покачал головой.

— Не слабо, — протянул он. — Можно сказать, что я горжусь тобой.

— О, заткнись, — я махнул рукой. — Наверное, мне хватит впечатлений на год.

— Брось, — Эд закатил глаза. — Тебе всего восемнадцать. Будь уверен, уже завтра ты будешь готов повторить, пусть и не в таком объёме, с обычной девушкой.

— Что-то сомневаюсь, — я поёжился. Из одежды на мне были надеты джинсы на голое тело, без белья.

— Просто поверь моему опыту, — он улыбнулся. — Иди в душ. Тебе нужно смыть с себя последствия. Кстати, ты её изгнал?

— Да, — я кивнул и побрёл в свою комнату. Вот в душ мне сейчас действительно необходимо.

— Я жду тебя в столовой, — мне показалось, или в голосе Эда прозвучала лёгкая досада. Словно он ждал, что я скажу, будто забыл провести изгнание, и суккуба сейчас всё ещё находится в пентаграмме. — Ты потерял не только много физических сил, но и энергии. Её нужно восполнить, чтобы к завтрашнему утру быть в норме.

Махнув рукой, я поплёлся в душ. Долго стоял под тугими струями, опершись на стену. Ну что же, это действительно было познавательно. Тело содрогнулось, переживая последние всплески пережитого удовольствия. Но кроме физического удовлетворения и усталости, я ничего не чувствовал. Возможно, дело действительно в партнёрше?

Выбравшись из душа, я постоял несколько минут у кровати, сам себе напоминая только что поднятого зомби. Эд прав, опустошение даже половины источника — это слишком чувствительно для меня. Всё-таки я к такому не привык. Нужно поесть, чтобы хоть немного восстановиться.

Натянув спортивные штаны и майку, я критически осмотрел себя в зеркале. Суккуба была предельно аккуратна, несмотря на демоническую страсть. Во всяком случае следов моего посвящения в виде засосов, царапин и других подобных отметин заметно не было. «Вот и отлично», — промелькнула в голове вялая мысль. Захлопнув дверь гардероба, я направился в столовую.

Эдуард задумчиво смотрел на накрытый стол, потом перевёл взгляд на меня.

— Ну что, завтра я почти что выйду в свет. Наверное, всё-таки лучше, что я сделаю это в виде Гвэйна. Когда я в шкуре волка, то не всегда могу контролировать звериные инстинкты, — он замолчал, а потом добавил: — Ты должен это помнить и одёргивать меня, если волк начнёт брать надо мной верх. Я давно не перекидывался надолго и могу слегка потеряться.

— Хорошо, — кивнув, я придвинул к себе запечённую курицу. От одного вида еды во мне разгорелся дикий аппетит. Думаю, что сейчас съем всю эту кур…

— Добрый день, — печально знакомый голос, раздавшийся в тишине столовой, заставил меня выронить нож с вилкой. Я медленно обернулся и увидел, что Лео стоит в дверном проёме. — Уже обед, надо же. Время летит так незаметно. А Гаранин опять что-то напутал с координатами. Сегодня я вместо столовой появился прямо в центре вашей прекрасной библиотеки. Это было три часа назад, — он посмотрел на часы и кивнул, словно подтверждая, что действительно провёл в нашем доме уже три часа, а мы ни сном ни духом.

— И что же ты делал в библиотеке в течение трёх часов? — осторожно спросил его Эд.

— Я пытался заставить себя выйти оттуда, но это было выше моих сил, — махнул рукой Демидов. — Чудесное место. Только вот мне не совсем понятно, почему у вас такое количество артефактов просто валяется в библиотеке, как придётся? У меня вот есть прекрасная сейфовая комната, специально для подобных вещей. А у Моро целое хранилище выстроено на территории поместья.

— У нас есть специальное хранилище для особо ценных артефактов, в Первом Имперском банке, — ответил Эдуард и нажал на кнопку вызова. Дворецкий появился так быстро, как будто телепортировался. — Николай, принеси приборы для господина Демидова. Полагаю, Леопольд не откажется с нами пообедать.

Николай уставился на Демидова, как на призрака. Потом перевёл взгляд на установленные приборы наблюдения и снова посмотрел на Демидова.

— Он в библиотеку на этот раз телепортировался, — философски ответил я на немой вопрос, застывший в глазах дворецкого. — Скорее всего, Роман настроил портал, взяв почему-то за точку перемещения именно её. Тогда он находился в ней достаточно долго, чтобы испытать терпение Андрея. Видимо, это ему запомнилось больше всего в нашем доме, — прокомментировал я произошедшее. Николай, махнув рукой, выскочил из комнаты.

— Что это с ним? — спросил Лео, проводив Николая недоумённым взглядом.

— Не обращай внимания, — я улыбнулся. — Он просто расстроился, что не сумел встретить тебя со всем почтением.

— Ты выглядишь, — Демидов задумчиво посмотрел на меня, — уставшим.

— Диме пришлось не так давно хорошо потрудиться. Он потратил много сил и энергии, — Эдуард хохотнул.

— Какой-то магический эксперимент? — в глазах Лео зажглось любопытство.

— Можно и так сказать, — ответил я, бросив быстрый взгляд на веселящегося Эда. — Ты пришёл с какой-то определённой целью или просто нас навестить?

— Конечно, с целью, — Лео сел за стол, а я приступил к поеданию курицы. Я жрать хочу! Ничего, потерпит до тех пор, пока ему тарелку не принесут. А пока пускай расскажет, зачем притащился. — Я хочу поговорить с тобой о том, что ждёт тебя у Моро. Вообще-то, я рассчитывал на то, что нас пригласят, и я смогу стать для тебя проводником и наставником на этом празднике жизни, тщеславия и лицемерия. Но Моро не захотел в этом году видеть Демидовых. Поэтому я решил поговорить с тобой накануне твоего отъезда.

— Хм, — задумчиво протянул Эдуард. — Почему мне это напоминает разговор матери невесты с дочерью накануне свадьбы? Где заботливая мать объясняет все аспекты потери девственности?

Когда он закончил говорить, я почувствовал, что кусок курицы пошёл не в то горло, и закашлялся.

— Дима, не торопись. Эпидемия среди кур — это, конечно, очень печально, и я бы на месте правительства уделил ей побольше времени и сил, но она ещё не достигла критической величины, и эту замечательную курицу у тебя никто не отберёт, — слегка растягивая слова, произнёс заботливый братик. А Эд тем временем повернулся к Демидову: — Так что происходит у Моро, что требует такого пристального внимания?

— Ничего такого, что выбивалось бы за пределы приёмов вроде этого, — ответил Лео, глядя на меня. Видимо, раздумывал, надо ли меня постучать по спине или так сойдёт. — Основная цель этих сборищ — это заключение долгосрочных договоров и союзов посредством брака. Собственно, на приёме перед моим последним годом обучения были заключены предварительные договорённости между моим отцом и отцом Кристины, а также между покойным Русаковым и отцом Романа. Кто же знал, что Ромка так взбрыкнёт, — добавил он тихо. — Все, абсолютно все будут ждать от тебя, что ты объявишь наконец о помолвке.

— Какая помолвка, мне только-только восемнадцать исполнилось, — я прокашлялся и теперь возмущённо смотрел на Лео и на задумчивого Эдуарда.

— Тебе уже восемнадцать, ты глава Рода и бизнеса, и у тебя нет наследника! — Лео поднял палец вверх. — Дима, не хочу тебя огорчать, но если ты в ближайшее время не женишься или хотя бы не объявишь о помолвке, то твои акции резко пойдут вниз. И так уже бродят слухи, что ты отдаёшь бизнес поверенным, оставляя за собой общий контроль, а сам уходишь в Службу Безопасности.

— Это моё дело, чем я в итоге буду заниматься, — я почувствовал, как у меня на лице желваки заиграли.

— Конечно, твоё, — Лео ласково улыбнулся. — Вот женишься, твоя жена родит сына, и можешь заниматься чем хочешь. Хоть с Эвереста без парашюта прыгать, хоть хищную бегонию выращивать, хоть государственных преступников ловить. А пока будь так добр, присмотрись к девушкам и сделай выбор. У тебя он, хотя бы есть.

— Боюсь, Лео прав, — спустя минуту молчания сказал Эдуард. — Как бы тебе ни хотелось погулять, найти свою возлюбленную, но твоё положение практически не оставляет тебе выбора. И уж коли ты будешь присутствовать на представлении дебютанток, да ещё и в качестве основного блюда, если я всё правильно понял, то мы постараемся сделать твоё пребывание там максимально выгодным.

— А мне, как обычно, нужно смириться, — я швырнул нож на стол. Мне даже есть расхотелось. — Приятного аппетита. Можете продолжать меня предварительно женить. Лео тебя сейчас просветит, на кого мне нужно будет обратить внимание. А я, пожалуй, пойду спать. Раз уж я туда еду в качестве племенного жеребца вместо Матиса, то должен быть в форме.

И я вышел из столовой, оставив Эдуарда и Лео обсуждать предстоящий приём. Почти бегом добежав до лестницы, я остановился, глядя, как по ней спускается растрёпанный Ромка. Я даже глаза протёр, но Гаранин в домашней одежде продолжал спускаться. Он был заспанный, но выглядел вполне прилично.

— О, наконец-то, — сказал он вместо приветствия и шагнул ко мне. — Я уж думал, что никого не найду.

— Рома, а ты что здесь делаешь? — спросил я осторожно.

— Ты же меня приглашал приезжать, даже чтобы просто отдохнуть, — Роман невольно нахмурился. — Или я тебя неправильно понял? Но охрана на воротах ничего не сказала, а начальник сообщил, что мою машину поставят в гараж, вот я и подумал…

— Так, стоп! — я поднял руку, призывая его заткнуться. — Я тебя приглашал и не беру свои слова обратно, просто… Ты когда приехал?

— А какой сегодня день? — спросил он, интенсивно протерев лицо руками.

— Среда, — ответил я, глядя на него с удивлением.

— Тогда вчера. Да, я приехал вчера. Пришёл в дом, но меня никто не встретил. Дошёл до конюшни, поздоровался с Матисом, пообещал ему, что скоро ты отпустишь его к Ирэн, вернулся в дом. И снова никого не встретил. Мне повезло, по холлу пробегала какая-то горничная. Я представился, и она молча проводила меня на третий этаж и показала комнату.

— Да, тебе комнату на третьем этаже выделили, — я кивнул.

— Не поверишь, но я растерялся, — и Гаранин хмыкнул. — А девушка вернулась, положила на кровать сменную одежду и полотенце и снова ушла. Ты не говорил, какие порядки приняты в твоём доме. У Демидовых, например, переодеваются по нескольку раз, — он потёр переносицу. — В общем, я решил, что нужно привести себя в порядок и тогда меня отведут к тебе. Так получилось, что после душа я присел на кровать… Я даже не понял, как отрубился, — сказал он, словно оправдываясь.

— Ты сутки проспал? — я недоверчиво смотрел на него.

— У меня был тяжёлый месяц, — он снова протёр лицо руками. — Я почти не спал, а здесь меня снова накрыло. Это было выше моих сил. А где Гвэйн? Я его в прошлый раз не видел, да и сейчас тоже… — и Ромка начал оглядываться по сторонам.

— Его нет дома. Он помогает Эдуарду в СБ, и мы его оставили пока там, — довольно обтекаемо ответил я.

— Что значит, «помогает Эдуарду в СБ»? — Роман нахмурился. — Это же пёс!

— Гвэйн не простой пёс, и ты прекрасно об этом знаешь, — ответил я, лихорадочно придумывая, что ему можно сказать про Гвэйна, чтобы это звучало правдоподобно.

— Ладно, я пока принимаю такое объяснение, — медленно произнёс Рома, а затем добавил, улыбнувшись. — Кстати, а никто неподалёку суккуб не вызывал?

— А почему ты спрашиваешь? — я зубами скрипнул. Дождался Эдуард, когда мы одни останемся, называется. Лео по библиотеке три часа болтался. Ромка вообще здесь сутки уже дрыхнет, и никто ни сном, ни духом.

— Мне такие странные и весьма пикантные сны снились, — и он тихо засмеялся. — В моей комнате очень много тёмных артефактов. От некоторых так фонит Тьмой, что даже у меня мурашки по коже бегут. Они у вас везде просто так валяются?

— Нет, конечно, — я пожал плечами. — Их в твою комнату специально принесли, чтобы создать более умиротворяющий фон. Правда, боюсь, кому-то другому в этой комнате станет слегка не по себе.

— Дима, — он серьёзно смотрел на меня. — Спасибо. Да, так что насчёт суккубов…

— Дмитрий Александрович, звонил помощник господина Моро, чтобы уточнить ваше прибытие. Всё в силе? — к нам подошёл Николай и замер, глядя на Гаранина.

— Да, можешь ему передать, что завтра утром я вылетаю, — кивнул я рассеянно.

— Я могу поинтересоваться, как вы здесь оказались? — спросил Николай у Ромки. Меня он, похоже, даже не услышал. В ответ Рома, пожав плечами, очень сокращённо повторил свой рассказ. — Так, вы знаете, что это была за горничная? Её имя, как она выглядит?

— Эм, нет, — Рома покачал головой. — Девушка, фигуристая. Она не представилась, а бейджи ваши горничные не носят… Не проще спросить у них?

— Они мне не признаются! Но я просто так этого не оставлю! И сделайте уже что-нибудь с защитой! Это просто невыносимо! — Николай повернулся ко мне. — Значит, завтра с утра.

И он побежал в сторону кухни.

— Я вообще-то приехал, чтобы с Вандой поговорить, — тихо сказал Рома. — Я сначала поехал к ней домой, она вроде говорила, что будет у родителей, но её мать сказала, что её нет дома, посоветовала обратиться к тебе. Твоя горничная сказала, что она уже уехала. А телефон был постоянно недоступен, вот я и…

— Ну, наверное, в самолёте телефоны часто бывают недоступны, — я покачал головой. Хорошо хоть вопрос про суккубов ушёл в сторону.

— Да, наверное… Самолёт! — воскликнул Гаранин. — Вашу мать, меня же ждёт самолёт!

И он, развернувшись, побежал вверх по лестнице. Я остался стоять внизу, задумчиво глядя ему вслед.

— Дима, я слышал голос Романа? — ко мне со стороны столовой быстро шёл Эдуард. — Мне не послышалось?

— Нет, тебе не послышалось, — я повернулся к нему. — Эд, что у нас с защитой?

— А что с ней не так? — Эдуард нахмурился.

— Понятия не имею, — я развёл руками. — Вот только Гаранин прибыл вчера. Ты знал об этом?

— Что? — он пару раз моргнул. — Да какого демона творится у нас с защитой⁈

И он бросился к подвалу, скорее всего, сейчас запрётся в ритуальной комнате и начнёт всё проверять. Тоже верно. Головной офис Службы Безопасности — это, конечно, важно, но не важнее нашего родового поместья, в котором что-то странное происходит.

Эдуард скрылся в подвале, а в холл сбежал по лестнице Ромка. И тут из столовой вышел Лео.

— Я не понял, Дима, как так получилось, что ему ты выделил комнату, а мне…

— Стоять! — мимо попыталась проскользнуть горничная. Услышав мой крик, она остановилась и сделала книксен. — Покажи Леопольду Даниловичу его комнату, — приказал я девчонке и повернулся к Лео. — Тебе давно приготовили комнату. Так что можешь её осмотреть.

— Милая, я жду с нетерпением, когда же мне, наконец, покажут мою комнату, — Лео расплылся в улыбке. — Завтра же доставлю сюда необходимый минимум вещей.

— О, Прекраснейшая, — я закатил глаза и пошёл за Демидовым по лестнице, чтобы дойти уже до своей комнаты и завалиться отдыхать.

А вообще, я зря думал, что дом стал пустым. Похоже, мы всё-таки пропустили тот момент, когда в нём постоянно находится целый табор. И, как бы это ни было странно, мне показалось, что старому поместью такое положение дел даже нравится. Но с защитой нужно однозначно что-то делать.

Глава 17

Утром мы почти проспали. Будильник почему-то не прозвонил, Николай меня не разбудил, так же как и Эдуард.

Как выяснилось впоследствии, Эд рефлексировал и полночи настраивался на то, что ему придётся много времени провести в шкуре Гвэйна, а он это дико не любил. Николаю же никто не приказал проследить, чтобы хозяева встали вовремя. В итоге я вскочил за полчаса до вылета и носился по комнате как ужаленный в задницу, пытаясь одновременно почистить зубы и натянуть штаны.

Эдуард уже ждал меня в холле. Точнее, меня ждал Гвэйн, лежащий с обречённым видом рядом с небольшой сумкой. Я заглянул в сумку. В ней была сложена одежда Эда. Понятно, возвращаться в шкуре волка он не собирается.

Я уже взял в руки портал, как зазвонил телефон.

— Дима, вы где? — спросил Андрей вместо приветствия. — Мы вылетать должны через пятнадцать минут! Пилоты уже греют двигатели, а вас всё нет!

— Мы сейчас будем, не ори, — пробормотал я, отключился, сунул телефон в карман и подхватил сумку Эда. Гвэйн обнял меня лапами за ногу, и я активировал портал.

Очутились мы в нашем ангаре. Двигатели гудели, и самолёт был готов выехать на взлётную полосу. Хорошо хоть, все мои вещи привезли сюда заранее, и мне не стоило беспокоиться, что я что-то забыл.

Проблемы начались сразу, как только мы расположились в салоне.

— Простите, Дмитрий Александрович, — в салон зашёл старший пилот. Он нервничал и мял в руках фирменную фуражку. — Боюсь, вылет придётся отложить.

— Что? — я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. — Почему?

— Возникла внеплановая ситуация с шасси… — я почувствовал, как мой дар, который я очень хорошо, в общем-то, контролирую, начал вырываться наружу. В салоне заметно похолодало, и пилот побледнел, ослабляя ворот.

— Дима, спокойно, — Андрей вскочил со своего места и оказался возле меня, положив руку на плечо и сжав его.

— Я спокоен, — тихо проговорил я и потёр лоб. — Вот только что мне прикажете делать?

— Как это произошло? — процедил Бобров, глядя на пилота тяжёлым взглядом. А Гвэйн оскалился.

Ситуация была паршивее не придумаешь. У Моро всё было очень регламентировано. Нет, я, конечно, могу всех эпатировать, а то и вовсе послать, заявившись позже оговорённого времени или вообще не приехав, но после этого мне придётся долго и, возможно, безуспешно восстанавливать репутацию. В бизнесе важен каждый нюанс!

Да ещё и Джейсон звонил вчера лично, даже не через помощника, чтобы уточнить время моего прилёта. А это значит, что такого важного гостя, как Наумов, он будет встречать лично. И если я вовремя не приеду, то…

— Я не знаю, — пилот вытер вспотевший лоб. — Ещё вчера всё было в норме.

— Насколько я помню, ещё час назад всё было в норме! — Андрею не нужно было ничего объяснять, он прекрасно понимал объём того трындеца, в который я стремительно опускался.

— Может сказать, что я заболел? — я задумался, доставая телефон. — Не могу же я ему сказать, что у меня самолёт сломался?

Бобров вместе с Гвэйном покачали головами.

— Я узнаю насчёт билетов, — хмуро сказал Андрей, направляясь к выходу из самолёта. — А вы постарайтесь установить причину поломки. Может быть, это что-то незначительное.

Билетов в бизнес-классе до Брюгге на ближайший рейс не было. Их раскупили приглашённые Моро избранные из Российской республики, у которых не было собственных самолётов. Более того, в экономклассе билетов тоже не оказалось. Кроме обычных пассажиров, к самолёту устремились журналисты, обвешанные камерами, всех известных и малоизвестных изданий. Ну ещё бы — событие года, как-никак. Да ещё и в прошлом году приёма не было…

С большим трудом злющему Андрею удалось договориться с каким-то транзитником, чтобы тот взял на борт двух человек и одного волка. Он взбежал по трапу и уставился на старшего пилота.

— Ну что? Что стало причиной поломки? Выяснили? — спросил он, с трудом не срываясь на маты.

— Крыса, — несчастным голосом проговорил пилот.

— Не понял, — Бобров посмотрел на меня, требуя объяснений.

— Огромная крыса, над которой явно поработали в какой-то лаборатории, — я в это время с задумчивым видом разглядывал пузырьки в стакане с минералкой. — Не удивлюсь, если узнаю, что они пытались повторить уникальный опыт молодого императора Владимира в то время, когда тот был ещё Великим Князем Владимиром, и создать очередную белку-бобра. В общем, она была усилена магически до неприличных величин. Мне пришлось призвать дар, чтобы её уничтожить, — добавил я, сжимая и разжимая кулак.

— То-то в ангаре так холодно, — Андрей покачал головой. — Что эта тварь натворила?

— Залезла в колёсный отсек и перегрызла основную опору, — я встал и направился к выходу. — Мы её уже упаковали и отправили Прохорову. Пускай выясняет, эта тварь сбежала из чьей-то лаборатории, как нервный Альфонсик, или же её специально выпустили именно в моём ангаре, чтобы сорвать мне поездку. И если у тебя ничего нет, то им эта диверсия удалась, потому что у Демидовых личного самолёта пока нет. А больше мне с подобной просьбой обратиться не к кому, чтобы это происшествие не попытались использовать против меня.

— А самолёт Первого Имперского Банка? — Андрей о чём-то напряжённо думал.

— Гомельский на нём улетел в Париж. Коридор ему никто не даст вот прямо сейчас, а через семь часов, когда сможет вылететь в Москву, будет уже поздно. Артура Гавриловича чуть инфаркт не долбанул, когда я ему позвонил. Он сказал, что если Прохоров не узнает, кто это сделал… Дальше шла непереводимая игра слов. Я даже не знал, что Гомельский умеет так материться, — и я засмеялся. А что ещё оставалось делать? Только попытаться минимизировать предстоящие потери. — Так что с альтернативой?

— Я нашёл альтернативу, но, Дима, вам она не понравится, — Бобров покачал головой.

— Андрей, у нас выбора нет, — я потёр переносицу. — Хорошо ещё, что вещей у нас с собой немного.

— Я тебя предупредил, — Бобров подхватил свою сумку, сумку Эда и протянул мне мой чемодан. — Пойдёмте, у нас мало времени. Нам нужно к третьему терминалу.

Возле третьего терминала скучал таможенник. Он посмотрел на нас, сверился с каким-то списком и пренебрежительно кивнул на неприметную дверь со словами:

— Вам туда. Пойдёте прямо, никуда не сворачивая. Выйдете на лётное поле, там недалеко от выхода ваш самолёт стоит. На нём ещё надпись забавная: «Если вам не удаётся отремонтировать что-нибудь при помощи скотча, значит, у вас мало скотча». Не ошибётесь, — и он хохотнул. Обхохочешься, мать вашу! — Да, наденьте на вашу псину поводок. Таковы правила, без поводка никак нельзя, — и он отвернулся, потеряв к нам интерес, разглядывая какой-то журнал с полуголыми красотками.

От такой процедуры прохождения таможни транзитниками я на мгновение впал в ступор. Гвэйн так вообще уселся на пушистую задницу и уставился на таможенника слегка остекленевшим взглядом. У него язык изо рта вывалился, но охреневший волк не обращал на это внимания. Мне с трудом удалось оттащить его от стойки. Похоже, Громов будет очень сильно страдать, когда мы вернёмся.

Когда мы уже шли по тёмному длинному коридору, я не удержался и высказался:

— Андрей, тебе не кажется, что вот таким способом можно перевезти вообще всё что угодно? — Бобров задумчиво посмотрел на меня и ответил:

— Мне не кажется, Дима, я просто уверен в этом. И, судя по виду Эдуарда, кому-то скоро очень сильно не поздоровится. При этом для пассажирских рейсов организованы вполне приличные пропускные таможенные пункты.

Гвэйн немного пришёл в себя и теперь шёл рядом со мной на поводке, злобно посматривая по сторонам. Этот поводок не улучшил его настроения, и, похоже, Громов будет страдать очень сильно.

Самолёт с оригинальной надписью через весь борт стоял неподалёку от того места, откуда мы вышли на взлётное поле.

— Вот это корыто, — невольно вырвалось у меня. — Не нравится мне его вид, — я попятился обратно к той двери, из которой мы вышли. — А надпись вообще убойная. Особенно если учесть, что она может соответствовать действительности.

— Я предупреждал, — задумчиво проговорил Андрей. — Может, у Вани транспортник попросим? Всё лучше вот этого, — и он посмотрел на меня.

Немного подумав, я вздохнул и покачал головой. Рокотов, скорее всего, не откажет, особенно если мы быстренько контракт заключим, но там та же проблема, что и с Гомельским была. Он не сможет вот прямо сейчас сюда добраться.

— Может, плюнуть на всё и порталом переместиться? — спросил я обречённо. — Ты был в аэропорту Брюгге?

— Нет, и это плохой вариант, — ответил Бобров и решительно пошёл к небольшому, местами покрытому свежей ржавчиной самолёту. — Эй, командир, принимай пассажиров! — заорал он, подходя к этому ржавому раритету воздушного зодчества.

Дверь в боку самолёта открылась, и на землю рухнул трап. Он именно рухнул и только чудом не развалился на несколько кусков. В просвете показался мужик с заросшим чёрной бородой лицом и незажжённой сигарой в зубах.

— А чё так долго? Через десять минут нам коридор уже дадут, а вы телитесь. — Мы переглянулись и направились к трапу. Класс, с нас никто не спросил ни паспортов, ни даже именами не поинтересовался. — Так, стоп, а это кто у вас? — Мужик указал рукой с сигарой в сторону Гвэйна.

— Волк, и за него заплачено, — Бобров уже поднялся до середины трапа, но вынужден был остановиться.

— Верно, заплачено, — не стал отрицать мужик. — Пусть парень намордник на него наденет, тогда зайдёте, а то он мне всех курей подавит.

— Каких курей? — я почувствовал, как на этот раз пячусь к выходу не самостоятельно, а это делает за меня Гвэйн, таща меня за свой поводок.

— Как это каких? Элитной породы «Леггорн», — мужик поднял вверх указательный палец. — Вы что не слышали, что с курями по всему миру творится? Мы ещё держимся как-то, а во Фландрии курочки скоро на вес золота будут.

— Ай! — я чуть не упал, потому что Гвэйн так сильно дёрнул меня, что я оступился.

— Восемь минут, время тю-тю. Поторапливайтесь, — мужик постучал пальцем по циферблату своих дешёвых часов и кинул мне намордник весьма сомнительной чистоты. Делать было нечего, подхватив брошенную мне вещь, я присел на корточки.

— Прости, — прошептал я и принялся застёгивать намордник на Гвэйне. В ответ получил взгляд, в котором на раз читалось, что страдать я буду вместе с Громовым, и не факт, что в этот раз Андрею Николаевичу достанется больше.

После того как намордник оказался застёгнут, я взбежал по трапу, волоча за собой упирающегося волка, который, судя по всему, решил остаться дома. Пройдя через дверь, оказавшуюся на удивление целой без единой ржавчины, мы с Гвэйном оказались в салоне, где уже находился Андрей. Мужик быстренько втянул трап, захлопнул за мной дверь и побежал к кабине пилота.

Обернувшись, он крикнул нам:

— Сядьте и уцепитесь за что-нибудь, что ли, потрясёт малость. Если зашибётесь, то моей вины нет, страховка не предусмотрена. А я вас предупредил!

Я осторожно сел на обычную скамью и вцепился в неё обеими руками. Гвэйн растянулся на полу и закрыл глаза лапами, а вокруг нас, занимая почти всё свободное пространство, были расположены клетки, набитые самыми настоящими курицами. Клетки были в салоне везде, за исключением очень малой части, в которую с большим трудом поместились наши вещи.

Практически сразу же взревели заработавшие двигатели, и самолёт затрясся, как припадочный, выезжая на взлётную полосу.

Когда мы взлетали, одна из клеток, стоящая сверху, свалилась, и сидевшие в ней куры запрыгали по салону: по мне, по Гвэйну, обходя стороной Андрея, в котором даже эти безмозглые птицы ощущали угрозу.

Выйдя на разрешённую высоту и не развалившись при этом, самолёт выровнялся, а пилот выскочил из своей кабины, видимо, включив автопилот, и принялся ловить птиц, оттоптав при этом мне ноги, а Гвэйну — лапы. Боброва опять-таки обходили стороной.

В салоне было невыносимо душно, а также жутко воняло курицами, их испражнениями и сигарным дымом.

Курицы ловились плохо. В конце концов, я плюнул и призвал дар, показывая этим тварям, что Андрей — не самое опасное существо в этом самолёте. Я уже давно заметил, что эманации Тьмы как-то на редкость быстро улучшают умственные способности. Вот и сейчас они проявились у кур, стоило только их коснуться холоду смерти. Громко квохча, они ломанулись в свою клетку и чуть ли не сами захлопнули дверь.

— Чё-то холодновато стало, — пробормотал мужик, почесав башку. — Надо бы обшивку проверить, как приземлимся.

С этими словами он вернулся в кабину пилота, и больше мы его до конца полёта не видели.

К концу нашего путешествия я уже ничего не хотел, только сдохнуть. Гвэйна, похоже, укачало, потому что он лежал на лавке, закрыв голову лапами, и поскуливал.

Посадив самолёт, пилот почти вышвырнул нас на взлётку, неподалёку от очередного служебного выхода, сообщив, чтобы мы пошевеливались, потому что у него стоянка всего полчаса, а нужно ещё заправиться и фюзеляж осмотреть.

Оказавшись на земле, я первым делом снял намордник с морды Гвэйна, а потом, покачиваясь, побрёл по бесконечному коридору к выходу из аэропорта, волоча за собой чемодан. Сумки всё так же нёс Андрей, настороженно посматривающий по сторонам.

Таможня Фландрии в плане чучелоидов, появившихся из недр ангаров для транзитников, проявила столько же бдительности, как и наша таможня, то есть, на нас не обратили внимания.

— Охренеть, — прошептал я. — И вот этими знаниями я точно однажды воспользуюсь.

Выйдя на улицу, я уронил чемодан и уселся прямо на него, ожидая, пока Андрей найдёт нашу машину.

Ну что же, в Брюгге я прибыл. Осталось только доехать до поместья Моро, переодевшись по дороге в машине и хоть немного смыв с себя куриный дух с помощью влажных полотенец, и можно будет сказать, что первая часть нашего путешествия выполнена вполне успешно.

Глава 18

Машина нашлась удивительно быстро, и уже скоро я сидел на невероятно комфортном сиденье в дорогом, пахнущем элитной автомобильной косметикой, салоне. Гвэйн, игнорируя меня, уместился на переднем сиденье рядом с Андреем.

Пока мы ехали, я, как мог, привёл себя в порядок, переоделся и стал выглядеть не так уж и позорно. Если ко мне не принюхиваться, то вообще никто не поймёт, что добирался я до Фландрии с приключениями. Особенно принюхиваться к Гвэйну, шерсть которого впитывала все запахи, я бы никому не рекомендовал. Нужно будет первым делом принять душ. Надеюсь, расписание этой вечеринки позволит мне это сделать.

К поместью Джейсона Моро мы прибыли вовремя. Даже на целую минуту раньше запланированного времени. Как оказалось, его дом располагался недалеко от города. Всего сорок минут неспешной езды по незнакомой Андрею местности, и мы въехали в огромные кованые ворота, распахнувшиеся перед нами, когда охрана на посту возле ворот идентифицировала меня и проверила приглашение.

Необходимо было преодолеть ещё метров тридцать до очередных ворот, чтобы оказаться на дороге, непосредственно ведущей к дому.

Особняк Моро поражал своим великолепием и вычурностью. Путь от вторых ворот до входа в дом был отмечен красной ковровой дорожкой, по бокам которой толпилась огромная прорва журналистов.

К тому моменту, когда я с Гвэйном вступил на эту красную дорожку, к нам присоединился Андрей, успевший куда-то отогнать машину и шедший сейчас чуть сзади.

На меня журналисты не обратили никакого внимания. Эдуард был прав, я очень сильно изменился за этот год, проведённый вдали от приёмов и, самое главное, камер. Я вытянулся и теперь не напоминал сам себе гнома, чуть выше Ванды. Тело стало более рельефным, и даже черты лица изменились — я стал ещё больше похож на Эда. А самое главное, все изменения произошли как-то сразу. Вот, вроде бы, всё было как обычно, и вдруг выясняется, что нужно звать Савина и полностью менять гардероб. Произошло это в тот момент, когда полностью стабилизировался источник. А ещё с этого момента я начал реагировать на девушек так, как это и положено парню моего возраста. В общем, я стал взрослым даже по меркам тормозных в этом плане Тёмных.

Так что стоящие, как стая пираний, журналисты меня попросту не узнали. Один из папарацци ради приличия щёлкнул нашу троицу, когда мы тихо шли к дому. Судя по внешнему виду паренька, не пожалевшего кадра ради какого-то неизвестного парня с волком, он не был успешен и работал не в очень дорогой газетёнке. Парень ещё не знает, что сорвёт куш уже на следующий день, когда все узнают, что проморгали изменившегося Наумова. Эдуард не стал выполнять свою угрозу, и интрига моего внешнего вида пока сохранялась.

Папарацци все высматривали кого-то, не обращая на меня никакого внимания, что меня полностью устраивало. Гвэйн шествовал рядом, высоко задрав голову, всем своим видом показывая значимость момента.

Неожиданно толпа загудела, и дорожку залило светом от вспышек фотокамер. Я обернулся и увидел очень эффектную женщину в красном платье с неглубоким декольте, которое было закрытым, но в то же время одновременно с этим подчёркивало всё, что можно было подчеркнуть. Вечерний макияж оттенял зелёные глаза, а чёрные, как смоль волосы, были сложены в аккуратную причёску. Она улыбалась и махала в знак приветствия рукой. Защёлкали камеры, и от вспышек стало не по себе. Я отвернулся и пошёл по дорожке дальше.

Как только я подошёл к главному входу, возле меня тут же материализовался Моро, улыбающийся во все свои тридцать два ослепительно дорогих зуба. Он меня слегка приобнял, явно демонстрируя всем желающим и осведомлённым наши дружеские отношения. Даже если он заметил странный запах, исходящий от меня, то вида не подал. Ну, мало ли, может, это новейший и модный в сезоне аромат «Золотой курятник»? Учитывая, что происходит с курами, вполне может быть актуальным и пока только у одного Наумова.

Женщина как раз дошла до середины дорожки, когда подъехала следующая машина, а я поздравил себя с тем, что Андрей вовремя нашёл этого куровоза, иначе скандала точно было бы не избежать.

Журналисты замолчали, да и вообще, наступила какая-то подозрительная тишина, но потом вновь все загудели, когда из подъехавшего автомобиля вышел представительный мужчина.

— Дмитрий Александрович, я очень рад, что вы выкроили время, чтобы ответить на моё приглашение, — я отстранился, совершенно не разделяя его энтузиазма. — Надеюсь, полёт прошёл нормально? Но, Боги, о чём я говорю, конечно, нормально. Ваш «Фалькон», который Александр Юрьевич заказал несколько лет назад, до сих пор является предметом грёз и светлой зависти многих достойных мужчин и женщин. Только вот, я так понял, что вы приземлились в аэропорту Брюгге? Наверное, у вас новый пилот, и он ещё не знает, что у меня буквально за домом расположен небольшой аэродром, и подписан договор с властями и с диспетчерской службой о выделении коридоров для меня и моих гостей.

— Нас никто об этом не уведомил, а здесь я нахожусь впервые, — пояснил я, стараясь не смотреть в это время на злющего Эда. — И, как вы понимаете, я прибыл сюда с определённой целью. Когда мы обсудим детали нашей сделки? — прямо спросил я у Моро.

— Идёмте за мной. Я хочу показать вам, что всё выполнил в соответствии с нашим договором, — Моро стал предельно серьёзен, когда речь зашла о сделке. — Ваши собака и охранник могут отправиться в ваши комнаты и подождать вас там.

— Не думаю, что это хорошая идея, — проговорил Андрей, передавая подошедшему к нам молодому парню в синей форме наши сумки. — Пускай вещи отнесут в комнаты, мы же будем сопровождать Дмитрия Александровича.

— Хорошо, вы здесь впервые, поэтому не знаете о том, что лучшей охранной системы, чем у меня, нет ни у кого во Фландрии, — улыбнулся Моро и указал рукой куда-то в сторону от особняка. — Я хочу показать вам своё хранилище. Поверьте, вы один из немногих, кто удостоится чести полюбоваться на мою коллекцию.

— Мне не нужно любоваться коллекцией, я хочу получить исключительно один артефакт, в обмен на который, я ещё год назад передал вам свой, — холодно ответил я. Мне уже начала надоедать эта игра в любезного Моро. Я прекрасно знаю, что представляет собой этот человек, ознакомился с досье, хранившемся в СБ, а также выслушал пространную лекцию Гомельского на тему, какой высокопоставленный сброд может мне попасться на этом приёме.

— Разумеется, — Джейсон натянуто улыбнулся и повёл меня за дом по едва заметной тропинке, проходящей через ухоженный сад и самый настоящий лабиринт из деревьев.

Возле отдельностоящего одноэтажного здания, без окон и с одной дверью, располагались пять охранников. Командир кивком головы поприветствовал хозяина и вновь принялся внимательно оглядывать окрестности.

Не слишком удачное расположение. Даже я, не имея определённого опыта, смог навскидку найти несколько точек, где удобно было бы расположить снайпера, а вот те кусты прекрасно подойдут для засады. Камеры были по всему периметру, но это тоже панацеей не являлось. Вот охранный контур, защищающий хранилище, был уже более серьёзной преградой. Я присмотрелся. Да, вскрыть его можно, но долго и трудно. Вот только парочка классических узлов позволяла мне воспользоваться правом отмены главы Семьи. Чтобы попасть в это хранилище нужен ключ, или допуск, или пара капель моей крови.

— А где Гвэйн? — Моро открывал хранилище специальным артефактным ключом, а я обернулся. Волка рядом с нами не было, и я настолько увлёкся осмотром периметра, что не заметил тот момент, когда он исчез.

— Он сразу побежал в сторону поместья. Очень уверенно, словно кого-то увидел. Скорее всего, Ванду с Егором. Нужно же убедиться, что с ребятами всё в порядке, — тихо ответил мне Андрей. Судя по его взгляду, окрестности возле хранилища его тоже в восторг не привели.

— Проходите, — окликнул нас Моро, и мы вместе с Андреем вошли в святая святых поместья.

Ну что я мог о нём сказать: музей, причём далеко не из маленьких. Каждый артефакт, которых было очень много, находился в своей ячейке, в витрине, на стеллажах или отдельных постаментах за толстым магическим стеклом. Прямо в центре зала стояла трибуна, на которой был установлен тёмный ритуальный кинжал.

Моро прошёл прямиком к одному из постаментов. На нём стоял небольшой ящик. Руны, покрывающие его, светились приятным голубым светом, а артефакт внутри привлекал внимание элегантной утончённостью. Я даже сперва не поверил, что он вышел не из рук Тёмных мастеров, но, бросив взгляд на лежавший неподалёку артефакт Владимира, быстро отогнал от себя подобные мысли.

Сам артефакт представлял собой фигурку птицы, расправившей крылья. Сделан он был из тонкого синего стекла. Грани сливались с рунной вязью и символами, покрывавшими, казалось, каждый миллиметр этой фигуры.

— Вот как я и говорил, «Феникс» находится у меня, — улыбнувшись, проговорил Моро, ловя мой заинтересованный взгляд. — Специальный ящик для транспортировки, который я заказал, уже готов к тому, чтобы его закрыли, активировали и передали законному владельцу, то есть вам.

— Неплохо, — кивнул я, стараясь запечатлеть в памяти наложенные на ящик чары.

Все они мне были известны и особой опасности не представляли, как и все наложенные на ящик руны. Это был действительно очень дорогой аналог артефактного сейфа, который практически невозможно было уничтожить. Правда, парочка чар была мне незнакома, как и выгравированные руны. Вот их-то я и запоминал, чтобы нарисовать позже в своей комнате и спросить у Эда, может быть, он знает, что это такое.

— Сделку проведём на третий день, когда все начнут разъезжаться по домам. А сейчас прошу вас забыть о работе и начать развлекаться, чтобы получать удовольствие от нахождения в моём поместье. Всё-таки именно для этого мы все здесь собрались, — Моро в очередной раз улыбнулся и указал рукой на выход.

Причин задерживаться внутри у меня не было, поэтому вслед за Андреем я покинул хранилище, отмечая и запоминая, где находятся важные точки защитных чар. Так, на всякий случай. В незнакомом месте любая информация лишней не будет.

— Дмитрий Александрович! — как только я вышел на улицу, ко мне подбежала официантка, не обращая внимания на вскинувшуюся охрану. Я удивлённо остановился, рассматривая миловидную девушку, переведя взгляд на бейдж, висевший на груди.

— Алина, — прочитал я и посмотрел ей в глаза. — Что случилось?

— Там, — она махнула рукой в сторону особняка и нагнулась, чтобы отдышаться. Видимо, она действительно очень торопилась, чтобы встретиться со мной. — Там ваша собака официанта убивает.

— Что? — я поперхнулся и, когда до меня дошёл смысл сказанного, сорвался с места и меньше, чем через минуту, ворвался в дом через главный вход, не обращая внимания на протокол, красную ковровую дорожку и мужчину, которого я чуть с ног не сбил. Собственно говоря, Моро спешил следом за мной, лишь ненамного отстав.

Свою белую псину, которую оставил без присмотра всего на несколько минут, я увидел возле дальней стены. Гвэйн действительно повалил на пол какого-то парня, передними лапами вдавливая того в пол. Вокруг них уже собрались другие официанты, оживлённо о чём-то переговариваясь. Ванда и Егор стояли в непосредственной близости от пострадавшего и, нагнувшись, вглядывались ему в лицо, даже не пытаясь стащить Гвэйна.

Я подошёл к ним и встал напротив своих друзей, так же, как и они, слегка наклонившись, рассматривая лежавшего на полу Гаранина.

— И что тебя сюда занесло? — довольно миролюбиво спросил я, переводя взгляд на Гвэйна. Волк пристально смотрел в глаза Роману немигающим взглядом. Понятно, он его сейчас довольно бесцеремонно читает.

— Я здесь работаю, — процедил сквозь зубы Гаранин. — Ты можешь его с меня снять, он мне делает очень больно! Я даже узнал, что у меня, оказывается, есть сердце, — простонал Ромка, и я только сейчас заметил: на предплечье, не закрытом длинным рукавом, проступила знакомая мне татуировка, отвечающая за связь с Гильдией.

— По профилю здесь работаешь? — решил уточнить Егор.

— Официантом я здесь работаю, собственно, как и вы, — прошипел Ромка. — Дима, да сделай уже что-нибудь.

— Гвэйн, ты не мог бы прекратить валять Ромку по полу? — осведомился я у него, на что волк прервал зрительный контакт и убрал одну лапу с груди Гаранина.

— Фух, экстримальненько, — выдохнул Гаранин, когда его татуировка полностью исчезла. — Что на тебя нашло, собака злая? Зачем ты на меня со спины напал? — тихо спросил он у Гвэйна, на что тот только тряхнул головой. — Чем от тебя пахнет? — нахмурился Ромка, ведя носом. Гвэйн оскалился и зарычал, вдавливая лапу ещё сильнее в грудь охнувшего парня.

— Ты вот сейчас зря эту болезненную для него тему поднял… — сделал я разумное замечание, вспоминая этот проклятый самолёт с курицами.

— Он мне сейчас грудину сломает. Вы его что, не покормили с утра? Чего он такой агрессивный? — попытался оттолкнуть от себя псину Ромка, но даже сдвинуть с места его не получилось.

— И толстый. Слышал, тебе на диету пора, — хихикнул Егор.

— Я не это имел в виду. Там перстень, он его сейчас мне в грудину вобьёт, — раскинул руки в стороны Гаранин, полностью расслабляясь.

— Ах, этот перстень, — хмыкнул я. — Гвэйн, хватит дурачиться. А то ты его правда случайно убьёшь и испортишь Ванде вечер, зато порадуешь остальных официантов. Мне, наверное, показалось, но кто-то явно старался давать тебе советы, как лучше Ромку придавить.

Гвэйн выдохнул и наконец слез с Гаранина, отходя в сторону и отряхиваясь. Я протянул Роме руку, которую он тут же схватил, вставая на ноги. К нам подошёл Моро, наблюдающий за происходящим со стороны.

— Я так понимаю, инцидент исчерпан, и никто не пострадал? — довольно пренебрежительно посмотрел он на Ромку, явно не понимая, почему ради какого-то официанта он должен был отвлечься от важных дел.

— Всё не так, как вы подумали. Роман, — быстро прочитал я имя на бейдже, — часто работает у меня в поместье, и очень дружен с моим псом. Так что это всего лишь недоразумение, не более. Встреча двух приятелей, если можно так выразиться. Прошу прощения, надеюсь, что подобного больше не повторится, — ответил я, на ходу придумывая наиболее правдоподобную версию случившегося.

— Ничего страшного, пёс Наумова решил немного поиграться. Бывает, — улыбнулся Моро и, похлопав меня по плечу, направился к выходу из здания, чтобы встречать очередных наиболее важных гостей.

— «Старший официант зала, Роман», — я прочитал, что было написано на бейдже у Гаранина. — А я-то думал, почему тебя остальные официанты так не любят. Как ты умудрился за такой короткий срок их настроить против себя? — кивнул я на явно огорчённых парней, всё ещё стоявших позади Ванды и Егора.

— А что это опять вам не нравится? — мягко и вкрадчиво поинтересовался Роман, переводя взгляд на официантов, начавших торопливо расходиться по своим делам. — Вы же хотели, как раньше. Как раньше наступило, чем вы опять недовольны? Идите работайте, — рявкнул он, поворачиваясь и садясь на корточки. — Ну, иди сюда, собака страшная. Как же я давно тебя не видел, — он протянул руки, подзывая Гвэйна. Ванда с Егором переглянулись, но ничего не сказали. — По-моему, ты был пушистее? Что с тобой произошло? — Роман запустил руки в мех Гвэйна, пропуская его между пальцами.

— Постригли, — ответил я, отмечая, что у Гвэйна действительно шерсть стала заметно короче. Видимо, длина волос Эдуарда как-то на это повлияла. Рома повернулся и посмотрел на меня весьма странным взглядом. — Ну что ты так на меня смотришь? Он сам захотел. Эм, ножницы притащил. Может быть, ему жарко было, я откуда знаю, что повлияло на его решение? — Теперь на меня смотрели и Гвэйн, и Ромка. Я же только махнул рукой, а Гаранин повернулся лицом к волку.

— Нет-нет-нет, не делай этого, — пробормотала Ванда, когда Ромка обнял волка и прислонился лбом ко лбу Гвэйна. Ну, хоть не поцеловал… Додумать эту мысль я не успел, потому что Гвэйн тряхнул мордой и лизнул Ромку в нос, вильнув хвостом.

— Ты об этом явно потом будешь жалеть, — протянул Егор. Я не знаю, к кому он обращался конкретно, но я бы сказал, что к обоим. — Возможно, мне показалось, но этот момент встречи после столь долгой разлуки был запечатлён кем-то из журналистов. Надо узнать кто это и попросить негативы в качестве компромата, — тихо произнёс Егор, чтобы только я смог его услышать.

— Даже не думай. Надеюсь, что Эд именно этого не вспомнит, когда сменит ипостась. Он говорил, что часть памяти волка ему недоступна, — задумчиво проговорил я, глядя на обнимашки Ромки с Гвэйном. Гаранин тем временем вновь поднялся на ноги и огляделся.

— Я могу просить вас не спрашивать меня, что конкретно я здесь делаю? — серьёзно спросил он у нас, обведя взглядом, задержав его на Ванде. — Про вас не спрашиваю. Идиотское правило Моро об одном сопровождающем, как только не обходят. Для меня важно быть здесь. Так, давайте сделаем вид, что мы здесь просто работаем. Мы и так привлекли много нездорового внимания, — тихо проговорил Ромка и, дождавшись моего кивка, развернулся и ушёл в сторону служебных помещений.

— Здравствуйте, меня зовут Эшли, — к нам подошёл парень, который совсем недавно забирал наши вещи. — Если не возражаете, я провожу вас к вашим комнатам, — улыбнулся он и указал рукой на одну из двух лестниц, ведущих наверх.

Кивнув Ванде и Егору, мы втроём начали подниматься следом за Эшли, как оказалось, на третий этаж.

— Первый этаж дома выделен для общих помещений и прислуги, — начал пояснять нам парень. — Второй для хозяев, а третий для гостей.

— Всё как у всех, — я пожал плечами.

Третий этаж, по крайней мере, коридор, был ничем не примечателен. Обычный коридор, по обеим сторонам которого располагались одинаковые двери. Если бы на каждой двери был приклеен номер, то эта часть здания ничем не отличалась бы от обычной гостиницы. У нас, конечно, не такой размах, но и выглядит не так убого. Да и в поместье у Лео тоже не так, хм, просто. Я, если честно, был слегка разочарован.

Моя комната была двухкомнатной, если так можно выразиться. В одну комнату, меньшую по размеру, поселили Андрея, ту, что побольше, отдали мне. В моей комнате был выход на шикарный балкон, с которого просматривался центральный вход и парковая зона.

Бегло осмотрев комнату, я первым побежал в душ, чтобы смыть с себя куриный дух. За мной последовал Гвэйн. Подозреваю, что душ он принимал в ипостаси человека, а вот вышел из ванной снова в виде волка. Правда, благоухающего дорогим парфюмом.

Я в это время более детально осматривал комнату. Возле балконной двери был постелен матрасик среднего размера, на котором было написано «Гвэйн».

— Как это мило, Гвэйн, для тебя даже именной коврик сообразили, — я посмотрел на морду злющего волка и расхохотался в голос. Волк тряхнул головой и демонстративно развалился на моей великолепной двуспальной кровати. Я махнул рукой. Мы и вдвоём там без особых проблем поместимся.

Спать мне не хотелось, поэтому я вышел на балкон. Облокотившись на перила, я начал рассматривать окрестности, в то время как вымытый Андрей изучал, чуть ли не под микроскопом, наши апартаменты. В процессе осмотра он перетряхнул всё, включая мою постель, согнав с неё на время заворчавшего Гвэйна. После этого вернул всем вещам первоначальный вид и подошёл ко мне.

— Я отойду, познакомлюсь с другими водителями, с прислугой посплетничаю, — я кивнул, полностью с ним соглашаясь. Надо быть в курсе всех событий.

— Попытайся узнать, появился ли Клещёв. Почему-то мне кажется, что он воспользуется тем же самым методом, что Ванда с Егором. На прислугу мало кто обращает внимание, — ответил я Андрею.

— Обязательно. Переговорю с нашими ребятами, пускай больше внимания акцентируют именно на прислуге, — сказал Бобров. — Не нравится мне всё это, — нахмурился он. — Появление не просто второй Гильдии, а её главы на этом мероприятии в корне меняет дело. Попробую выяснить у Романа, что он здесь действительно со своими ребятами забыл и стоит ли мне волноваться. Жаль, что прислуге нельзя пользоваться телефонами на таких приёмах: ни своей, ни приглашённой.

С этими словами он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 19

Внизу раздался приглушённый гул, и замелькали вспышки фотокамер, а к дому подходили две женщины: та, что постарше — очень эффектная шатенка, в драгоценностях, а помладше — тоненькая, очень красивая девушка, примерно моя ровесница. С такого расстояния я не мог детально рассмотреть её лицо, цвет её глаз, но яркие рыжие волосы, в которых словно запуталось осеннее солнце, привлекли моё внимание.

— Кристина Рубел вывела в свет свою очередную дочурку, — сбоку раздался низкий грудной голос, и я резко повернулся, с удивлением разглядывая ту самую даму, которая приехала за мной и на которую буквально набросились папарацци. Её, оказывается, поселили по соседству со мной, во всяком случае, наши балконы были практически единым целым. Ну, не считать же преградой низенькую перегородку? Её даже она спокойно могла переступить, несмотря на своё узкое платье. — Не слишком богатая, но достаточно знатная семья. Кичатся тем, что были чуть ли не единственными не магами, приближёнными к Семье.

— Надо же, сейчас так модно этим кичиться, а ведь каких-то лет сто назад за одно упоминание о приближённости к Семье могли лишиться жизни, — я внимательно разглядывал свою неожиданную собеседницу.

— Ой, да брось, на Демидовых посмотри, они вообще никогда не скрывали, что были близки к Лазаревым, и что? Да ничего. Тёмных больше нет, так почему бы не похвастаться тем, что твои предки когда-то были с ними знакомы?

— Сомневаюсь, что в этом есть хоть капля истины. Насколько я знаю, Лазаревы никогда не приближали к себе обычных людей. «Неодарённых слишком сложно контролировать, к ним плохо применимы магические клятвы, а клятву Служения при желании можно обойти». Цитата, между прочим, из хроник самого Императора Григория.

Ну, не хроник, конечно, и неточная цитата. В оригинале Гриша как-то заявил гораздо прямолинейнее: мол, нечего обычным людям возле трона находиться. Он тогда вскользь упомянул, что в любой клятве Служения можно найти лазейку, а магии в неодарённых нет, чтобы что-то более серьёзное применить. Собственно, мои слуги одним своим существованием подтверждали это правило. Так что подле трона как раз были маги из нескольких семей, остальные просто себя считали приближёнными, причём одинаково, как люди, так и маги. Но зачем разочаровывать мою собеседницу?

— Да, я смотрю, сейчас действительно модно изучать Семью, — рассмеялась она.

— Я не фанат Лазаревых, если вы об этом, — я усмехнулся.

— Мода — капризная штука, мой дорогой. И нам всегда нужно быть в тренде, не так ли? А что касается Рубелов, то одна из их дочерей умудрилась в койку к одному из Великих Князей запрыгнуть. Есть чем гордиться, правда ведь? — я уставился на даму, которая практически скопировала мою позу, облокотившись на перила.

— Разве то, что девушка стала чьей-то любовницей, — повод гордиться ею? — тихо спросил я.

— Ты кто и откуда вылез? — теперь уже она смотрела на меня с удивлением. — Моё дорогое, неиспорченное, чистое дитя, мне даже неловко стало, чего со мной уже много лет не случалось.

— Мне восемнадцать…

— А я сейчас не о возрасте говорю, — хмыкнула она. — Запомни, безусловно, стать чьей-то любовницей — это не комильфо, но вот стать фавориткой Великого Князя, это совершенно другое дело.

— И какому же Великому Князю так посчастливилось? Не Эдуарду ли, случайно? — едко поинтересовался я.

— Боги с тобой, — она махнула рукой. — Эдуард был недосягаемой мечтой для многих, он был слишком идеален, чтобы кто-то мог опошлить своим присутствием рядом с ним его образ. Жаль, что он так рано ушёл к своей госпоже.

— Вы плохо знаете, что собой на самом деле представлял Эдуард, — я не удержался и фыркнул. — Вы вообще в курсе, что он со своим дружком Гараниным частенько по борделям прохаживался? Осчастливливал местных дам, не иначе.

— Да что ты, — глаза дамы заискрились. — И откуда же ты узнал такие подробности?

— Прочитал в личных дневниках Великой Княжны Вероники, — лихо соврал я, покосившись на дверь. Гвэйн продолжал спать на кровати, и было незаметно, что он слышал, о ком мы так мило беседуем.

— Просто великолепно, — дама вытащила из своей маленькой сумочки портсигар и достала из него одиноко лежавший внутри мундштук без сигареты. — Бросила несколько месяцев назад, но от привычки так просто не отделаться, — вздохнула она, покачав головой. — Сейчас курить немодно, да и вредно. А вот совсем недавно были совершенно другие традиции в определённых кругах. Кто твои родители? — неожиданно спросила она.

— Мой отец скончался, — тихо проговорил я. — А имя моей матери вряд ли вам что-то скажет.

— Вот что, я не люблю загадки, — она приложила мундштук к губам. — Марина Рубел, на которую ты заглядывался — очень ценный приз. Поэтому ты сейчас мне быстренько представишься, а я скажу, нужно ли тебе тратить на неё своё время и нервы, или лучше пройти мимо, пока не вляпался в какую-нибудь пошлую глупость вроде влюблённости.

— А может быть, вы тоже представитесь? — прямо посмотрел я на неё.

— Хм, а я наивная думала, что здесь нет человека, который не узнал бы Лайзу МакГил, — Она искренне удивилась, поворачиваясь ко мне и откладывая в сторону свой мундштук.

— Дмитрий Наумов, — я протянул руку, которую женщина пожала, расхохотавшись при этом.

— Я теперь готова присоединиться к тем, кто ставил на то, что Александр сынишку в неприступном горном монастыре воспитывал, — отсмеявшись, сказала Лайза.

— Ни в каком монастыре меня не воспитывали, — я устал стоять и сел в удобное кресло, из которого также была видна дорожка и всё больше и больше прибывающих гостей.

— Мужчина не садится, пока дама стоит, — чопорно произнесла Лайза. Я спохватился и попытался подняться, но она остановила меня взмахом руки. — Но все эти правила так иногда хочется послать в отхожее место. Александр Наумов мне всегда импонировал. Он был одним из немногих знакомых мне мужчин, у которого были яйца. Вот у моего дорогого покойного Джорджа этих несомненных признаков мужского достоинства почему-то не было. Так значит, наставники решили, что птенчику нужно учиться летать? Интересный способ, учитывая то, что сюда, кроме водителя, он же частенько телохранитель, сопровождающие не допускаются. Вот что, расскажи мне, что ты знаешь о завтрашнем мероприятии?

— Практически ничего, — я развёл руками.

Я лукавил. Мне был известен регламент официальной части мероприятия практически до минуты. Гомельский постарался, чтобы я ознакомился с ним. Но послушать, что скажет мне эта дама, было довольно интересно. Она здесь постоянный гость, поэтому может сообщить о чём-то действительно важном, чего не было в прилагающемся к приложению письме.

— Это не слишком хорошо, можно наделать кучу ошибок, которые могут отразиться на… на многом. Перелезай на мою территорию, — я недоумённо посмотрел на неё. — Ну что ты глазами хлопаешь? Этим молодым курицам можно иметь дуэний, которые их наставят и направят, а молоденькие мальчики чем хуже? Так что не тушуйся, твою невинность я, так уж и быть, для одной из этих куриц оставлю, — я лишь покачал головой, совершенно не понимая, с чего у неё в голове вообще родились подобные мысли. — Перелазь, кому говорят? Буду тебя посвящать в регламент, заодно самых отъявленных типов покажу. К счастью, мы одними из первых сюда прилетели.

Я проворно перемахнул через заграждение и сел рядом с Лайзой, а она сразу же махнула рукой на гостя, появившегося на дорожке.

— Даглас Крен, промышленник. Богат, известен и до сих пор холост, несмотря на свои тридцать семь. Приезжает сюда каждый год, всем говорит, что ищет ту самую, но, по-моему, он гей.

— Почему? — я разглядывал грузного мужчину, пытаясь определить в нём гея.

— Мне не удалось его соблазнить, хотя я очень старалась, — наклонившись ко мне, заговорщицким шёпотом прошептала Лайза.

— А, ну да, логично, — невольно хмыкнул я, а моя добровольная наставница тем временем продолжала.

— Основные мероприятия завтра. Сегодня можешь на гулянку, это я про ужин сейчас говорю, не появляться. Ссылайся на то, что тебя укачало, хотя, как тебя могло укачать, в вашем самолёте-то? Но неважно, в общем, тебя укачало и жутко болит голова. Это сейчас модно, когда болит голова.

— Хм, а на болезни тоже есть мода?

— Ну конечно, на всё есть мода, даже на цвет стула, — Лайза снова рассмеялась своим грудным смехом, а я невольно вспомнил, что уже вполне на женщин, хм, положительно реагирую. Да, похоже, она права, и этот, как его, я уже забыл, и правда гей.

— А Саша? Он поддался? — внезапно спросил я.

— Нет, Наумов был кремень. Да и не посещал он подобных приёмов. Говорил, что, когда придёт время, он представит у Моро своего сына. Но вот, время пришло, а сыну пришлось представляться самому, — она задумчиво смотрела на меня, затем печально улыбнулась. — Так, продолжим. Сегодня сиди у себя и ни с кем, кроме меня, не контактируй, делай вид, что тебе наплевать на всю эту толпу, слетевшуюся за бесплатной выпивкой. Все важные гости именно так и сделают, включая меня, поэтому подобное никого не удивит.

— Понятно, — я кивнул и посмотрел вниз, где проходили очередные гости.

— Чета Пруденсов. Не обращай внимания: они вот уже три года не могут пристроить свою дочурку Виолетту.

— А почему? Она довольно красива, — я рассматривал хорошенькую блондинку, жалея, что у меня нет под рукой бинокля.

— Поверь, в этом году они тоже не найдут ей мужа. Слишком высокие требования предъявляют. Ну, хотя, если только ты обратишь внимание на Виолетту, — Лайза снова рассмеялась. — Надеюсь, ей однажды хватит ума соблазнить своего водителя. Вот тогда у неё мгновенно появится шанс.

— Да, как я мог забыть про ярмарку невест, — я закатил глаза, вспоминая не так давно случившийся разговор в моём поместье между мной, Лео и Эдом.

— Это первый приём сезона. Поэтому сюда стараются попасть абсолютно все. А невесты… Это побочный эффект подобных мероприятий. Итак, завтра ты обязан спуститься на завтрак, где тебя всем представят. На завтрак не принято приводить с собой домашних животных, поэтому твоего волка придётся оставить в комнате. Не тушуйся, на вопросы журналистов отвечай односложно и много улыбайся. Самые верные ответы: да, нет, не может быть, ну надо же и без комментариев. Остальное они сами додумают. Вроде той статьи про покушение на тебя с помощью кита, — взглянув на мою кислую физиономию, она снова рассмеялась.

— Не напоминайте об этой статье. Я до сих пор не верю, что есть люди, которые поверили в этот бред, — я поморщился, не став ей говорить, что общаться с журналистами меня научил Гомельский. И это действительно была целая наука. Там ведь стоит только зазеваться, и тебя сожрут почти в прямом смысле этого слова.

— Статья сырая, не без этого. Но написано вполне убедительно, — улыбнулась Лайза. — А ещё открыт тотализатор, где пытаются отгадать имя той девушки, что на последнем фото. Я, кстати, поставила на то, что это фальшивка, и сейчас буквально уверена в этом. Она совершенно не похожа на ту девчонку, которая сопровождала тебя долгое время.

— Пусть и дальше гадают. Каждый развлекается так, как может, — я пожал плечами.

— От вспышек с непривычки может болеть голова, но боль быстро пройдёт, — после небольшой паузы продолжила Лайза, переставая меня разглядывать. — Потом будет небольшой часовой отдых, это время так называется, чтобы дать молодым людям неспешно переодеться в костюмы, а распорядителям всё окончательно проверить на поле. По истечении этого часа наступит жеребьёвка — тебя определят в какую-нибудь команду, ты познакомишься со своими лошадьми, проверишь спортивный инвентарь. Всё это время девушки будут приводить себя в порядок. Ровно в полдень начнётся игра.

— Какие местные правила игры? — спросил я. Вот конкретно этой информации мы с Эдом найти не смогли. Только общие правила, но у каждого могут быть свои особенности.

— У Моро игра всегда длится шесть таймов по семь с половиной минут каждый. Лошадь больше одного раунда не выдерживает, поэтому после каждого тайма игроки пересаживаются на другую, в то время пока первая отдыхает. После третьего тайма — большой сорокаминутный перерыв, во время которого приводят в порядок поле. Традиционно все незамужние девушки должны принимать в этом участие. Они снимают свои туфельки, надевают специальную обувь и выходят на поле, помогая убирать навоз. Это делается для того, чтобы молодые люди познакомились в неформальной обстановке, а также чтобы юноши видели, что девушки не белоручки и вполне смогут разделить незначительные трудности со своим спутником, если таковые его настигнут. Заканчивается игра почти в четыре часа дня. После того как игроки приведут себя в порядок, все пройдут на обед. После обеда — перерыв, гости могут отдохнуть в своих комнатах.

— От чего отдохнуть? — я нахмурился, пытаясь сообразить, и где же все так утомятся?

— Неважно, — отмахнулась рукой от моего вопроса Лайза и продолжила. — Вечером состоится бал, ну или что-то сильно напоминающее бал — то есть будет много спиртного и танцы. Перерыв на ужин, во время которого поздравят команду победителя и подарят символические призы. Потом снова танцы, и в конце половина гостей расползётся по своим комнатам, а половину разнесут по их комнатам слуги. Утром все будут завтракать по мере просыпания и начнут разъезжаться. Вот и вся программа.

— А это кто? — я указал на лысого господина, который быстрым шагом промчался по дорожке под вспышками камер.

— Августо Панчер, — Лайза поморщилась. — Пренеприятнейший тип. Однажды его прирежут. Он известен тем, что не умеет держать слово. Дмитрий, завтра не теряй меня из вида, я тебе помогу разобраться в том, кто есть кто.

— Почему вы мне помогаете? — спросил я тихо.

— Потому что я действительно уважала Александра, и это достойный поступок — хоть как-то помочь его сыну, — ответила Лайза серьёзно. — А теперь иди отдыхай и не забудь модно страдать от головной боли.

Я кивнул и, не сдерживая улыбки, направился в свою комнату. Последовав совету Лайзы, я решил не выходить, общаясь только со злющим Эдом, которого кормили исключительно из миски специально сбалансированным кормом для волкособов. Сухари из субпродуктов выглядели мерзко, поэтому Гвэйн объявил голодовку и весь остаток дня и вечера лежал на кровати, горестно вздыхая, отлучаясь только по нужде. Ну а что поделать: такая мода нынче пошла — кормить животных мерзопакостными сухарями в надежде, что это спасёт ненаглядных мохнатых щенят и котят от ожирения и очередной линьки.

Уснул я рано. Андрей периодически наведывался в комнату, сообщить, что всё в порядке, Ванда с Егором работают не покладая рук, как и Роман, и ничего подозрительного пока, вроде не замечено. Гаранин ему так и не сказал, что именно делает на приёме у Моро, сославшись на тайну Гильдии при заключении контракта. Единственное, в чём он заверил Андрея, что ко мне это не имеет никакого отношения. Так как разглашение каралось смертью, Бобров от него отстал, дав поручение Ванде следить за Ромкой краем глаза. Гаранин же по какой-то непонятной причине вообще ни разу за весь вечер не обратил на Ванду никакого внимания. Клещёва пока не нашли. Либо он решил не приезжать и оставить борьбу за «Феникс», либо решит нас навестить завтра, когда вокруг будет толпиться огромное количество народа, и скрыться будет гораздо легче.

— Сколько времени? — спросил я, резко просыпаясь. Было темно, в комнате горел слегка приглушённый свет.

— Три часа, — раздался знакомый голос, и я, повернувшись, увидел Эдуарда, сидевшего в кресле рядом с кроватью, завернувшегося в одеяло. Я оставил ему еды, которую принесли мне ближе к вечеру, чтобы он смог хотя бы поужинать.

— Недолго я спал, — хмыкнул я, потягиваясь. — Что ты узнал?

— Ты о чём? — решил уточнить он.

— О Ромке. Ты его читал и даже не скрывал этого, — хмыкнул я.

— Ничего, о чём бы мы не знали. Мне нужно было убедиться, что он не превратился в отморозка, на которого не стоило бы тратить время. Ему повезло, ничего, что выходило бы за рамки, я не увидел, — нехотя ответил Эдуард.

— Что насчёт его связи? — серьёзно спросил я.

— Ерунда, — Эд махнул рукой. — Ничего примечательного, всё банально, даже без какой-либо изюминки. Но я её снять не могу.

— В смысле не можешь? Если она такая банальная, почему её нельзя снять? — нахмурившись, я пристально посмотрел на Эда. — Или ты не хочешь?

— Потому что у меня не получится это сделать, — терпеливо ответил братец. — Но способ её снять есть, и я надеюсь, ты его найдёшь, если наконец-то научишься мозгом пользоваться.

— Ну ладно, придумаем что-нибудь, если ты помогать не хочешь, — я тряхнул головой и развалился на кровати, закрывая глаза под недоумённым взглядом Эдуарда.

Надо суметь выспаться. Завтра предстоит очень насыщенный день. Наверное, во мне проснулся дар предвидения, но я почему-то был абсолютно точно уверен, что этот приём кардинально изменит наши жизни. Всех нас, включая Ромку. А таким предчувствиям я привык доверять.

* * *

— Ты выглядишь уставшим, а ведь должен радоваться, что от тебя отстал Эдуард, хотя бы на время, — в кабинет начальника Государственной Службы Безопасности зашёл Троицкий и сел на стул перед Громовым. — Поздравь меня, мы, наконец-то открылись.

— Поздравляю, — посмотрел на директора Столичной школы магии Андрей Николаевич.

— Что, до сих пор голову ломаешь, что сделать с Гараниным? И отпускать его от себя не хочешь, и разозлить его в твои планы не входит, когда он познакомится с Эдуардом и поймёт, что ты его за нос водил? — усмехнулся Троицкий, бросая на стол какую-то старую книгу.

— Это что? — хмуро поинтересовался Громов, пододвигая книгу к себе.

— Инструкция, как работать с Гараниными. Я долго ломал голову над твоей проблемой и вспомнил, что у меня в семейных архивах есть древние полезные книжки, — и Слава указал на ту, что сейчас листал начальник СБ. — Андрей, их Лазаревы специально натаскивали и изменяли для защиты страны. Служба Безопасности в том виде, в котором она дошла до наших дней, появилась при Эдуарде, но её аналоги были всегда. И кто стоял во главе этих организаций? Гаранины, Андрей. Они буквально запрограммированы служить своей стране. То, что произошёл конфликт между ними и императорами, никак на это не влияет. Даже Георгий в своих извращённых метаниях искренне верит, что делает это исключительно на благо Родины.

— Ты серьёзно? — скептически посмотрел на Троицкого Громов.

— Тебе лучше не знать, что творили Лазаревы за закрытыми дверьми своих лабораторий, — покачал головой Троицкий.

— И что ты предлагаешь?

— Да возьми ты его к себе, приведи к присяге. Офицером он не станет, ну по крайней мере, сначала, но это предложение Романа точно заинтересует. Тем более что у тебя служит девушка, которая ему не безразлична, и он таким образом будет к ней ближе и сможет защитить в случае чего.

— А ритуал Служения? — задумчиво спросил Громов.

— А что ритуал Служения? Главное, не давай дел, которые бы пересекались с Гильдией, и ничего не случится. Да и вообще, приведи его к присяге через ритуал, который создал много веков назад Эдуард. Про него, кстати, написано на двести семнадцатой странице. Клятва, которую дают Оракулу, созданному самой Прекраснейшей, гораздо сильнее любых привязок. Связь с Гильдией разрушится сама, — директор школы прямо посмотрел на Троицкого. — У тебя будет в штате очень сильный маг, без каких-либо моральных принципов. Ты же этого хочешь в качестве основы создания силового блока? Правда, у тебя есть Эдуард, но он точно не станет выполнять твоих приказов, да и «Волки» Рокотова выглядели бы посолиднее, но начинать нужно с малого, в этом я с тобой полностью согласен.

— Мне нужно это обдумать, — серьёзно кивнул Громов.

— Думай. Но не затягивай слишком долго. Пока он действует импульсивно, на него можно влиять. Ну а мне нужно в Министерство образования согласовать расписание занятий, — поднялся на ноги директор школы, выходя из кабинета.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный маг. Книга 6. Безумный путь

Content

Алекс Ключевской, Илья Ангел
Тёмный маг. Книга 6. Безумный путь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene