Орден Архитекторов. Книга XI

Глава 1

— Ну ты даёшь, Тео… — Скала с какой-то предельной осторожностью коснулся пальцем стены, в которой я только что элегантно и со вкусом «запечатал» Ликвидатора.

Камень в этом месте был неестественно гладким и твёрдым, как будто его сжали гидравлическим прессом в миллион тонн.

— Ты его что, прямо туда?.. — Скала даже присвистнул. — Серьёзно? А если он выберется?

— Он уже сдох, дядь Кирь, — заверил я. — Да и оттуда никто бы не выбрался. Там теперь монолит. На всех уровнях реальности.

Скала хмыкнул, но спорить не стал. Он-то знал, что если я сказал «монолит», значит, там теперь реально хоть ядерным взрывом долби — хрен что сделаешь.

— Я, конечно, слышал про Ликвидатора всякое, но живьём никогда не видел… Опасная тварь была, жуть. Поговаривают, что он мог сквозь стены ходить, как призрак, становиться невидимым, менять свой облик. Тебе реально повезло, что справился. Хотя, судя по твоему виду и по этому разгрому, — он обвёл рукой остатки моего кабинета, — сил ты потратил немерено.

Я устало махнул рукой. Ну да, «повезло». Повезло, что я Архитектор с опытом в несколько тысячелетий, а не просто двадцатилетний сопляк. Иначе бы от меня тут мокрого места не осталось.

А бой и вправду отнял кучу сил. Этот гад был быстрым, хитрым и владел какой-то мерзкой магией, которая реально мешала моему Дару. Плюс артефакты — явно не ширпотреб с рынка.

— Да уж, пришлось немного попотеть, — устало признался я. — Но ничего, главное — результат. Сделаю ремонт и будет он теперь украшать интерьер дворца в качестве… гхм… барельефа. Надо будет потом табличку повесить: «Экспонат-номер-икс. Ликвидатор обыкновенный. Руками не трогать, а то вдруг оживёт». Ладно, фиг с ним. Дядь Кирь, лучше расскажи, что там за купол над городом нарисовался?

Скала помрачнел и подошёл к окну, которое, на удивление, уцелело.

— Уже часа три висит над Вадуцем, как чёрный пузырь. Разведчики сунулись было — чуть сами не того… Барьер этот не просто изолирует, он, падла, ещё и кусается. Двадцать человек — гражданских — любопытные идиоты, подошли слишком близко. И всё. Тени в них вселились. Наглухо. Безвозвратно. Мои парни с големами, конечно, сработали чётко — оцепили периметр, нейтрализовали одержимых… Но сам барьер — хрен подступишься. Били из всего, что есть — бесполезно. Не берёт его ни черта. Ни пули, ни магия.

Я помрачнел. Двадцать человек… Двадцать жизней, оборвавшихся из-за чьей-то больной фантазии. И эта энергия… знакомая, вязкая, как болото, с отвратительным привкусом гнили и старых костей.

— Значит, это тот самый Папа Легба, — тихо, себе под нос, пробормотал я. — Я так и думал, что этот старый хрен ещё вылезет со своими фокусами.

Я повернулся к Скале.

— Отдых отменяется, дядя Кирь. Похоже, придётся лично познакомиться с этим «шедевром» африканского теневого искусства. Нужно проверить его сейчас же.

— Тео, ты уверен? Ты же только что с Ликвидатором махался! Может, до утра подождёшь? — Скала обеспокоенно посмотрел на меня. Явно видел, что я на последнем издыхании. — Тебе нужно восстановиться. Ты же еле на ногах стоишь!

— Нет, дядя Кирь, — я покачал головой, поднимаясь с пола (кресла в кабинете, увы, не уцелели). Ломота во всём теле тут же напомнила о себе, но я проигнорировал её. — Этот старый пердун не будет ждать до утра. Чем дольше висит этот купол, тем сильнее он становится. И тем больше дерьма может случиться. Нужно проверить его сейчас. Пока он не успел тут окончательно корни пустить. Поедем, посмотрим на эту африканскую диковинку поближе.

* * *

Итак, над всем Вадуцем раскинулся огромный полупрозрачный купол Теневой энергии. Тёмный, как душа бывшего князя, и непробиваемый, как лоб моего голема Магнуса.

— Сначала Ликвидатор с приветом из Империи, теперь этот пузырь… — я почесал голову, разглядывая это «чудо». — Кто следующий? Рептилоиды с Нибиру?

Мы стояли на окраине накрытой зоны, где уже вовсю суетились мои гвардейцы, Тенеборцы и даже армейцы Драгомирова. Зона была оцеплена тройным кольцом — на всякий пожарный. Мало ли, что из этого «пузыря» полезет.

Видок у купола вблизи был ещё тот. Чёрная, пульсирующая поверхность, от которой исходил ощутимый холод. На ней виднелись следы от наших «приветов» — оплавленные участки от плазменных выстрелов, царапины от нефритовых клинков Тенеборцев, даже пара вмятин от особо упрямых големов, пытавшихся проломить его своими каменными кулаками. Но всё это оказалось бесполезно. Барьер стоял нерушимо, как будто ему было плевать на все эти жалкие попытки его повредить.

Я «просканировал» его своим Даром и понял, что купол уходил глубоко под землю, образуя почти идеальную сферу, отрезая весь город от остального мира. Как будто кто-то взял и заточил весь Вадуц в гигантский шар.

Ко мне тут же подбежал запыхавшийся офицер из полевого штаба, который развернули прямо тут, в нескольких палатках.

— Господин Вавилонский! Разрешите доложить! — выпалил он, отдавая воинское приветствие так резко, что чуть не сбил с себя фуражку. — Ситуация критическая! Электричество отключено! Две больницы работают на резервных генераторах, но топливо на исходе! А там раненые после недавних боёв!

— Понятно, — кивнул я. — Связь с внешним миром есть?

— Никак нет, господин Вавилонский! — офицер покачал головой. — Проводная связь полностью отрезана. Телефоны, интернет — всё, что проходило через кабели, не работает. Как будто провода физически перерезаны на границе купола.

Я задумчиво потёр подбородок. Ситуация становилась всё интереснее.

— А беспроводная?

Офицер внезапно оживился:

— Вот тут любопытный момент, господин! Обычная сотовая связь тоже не пробивается, но нашим техникам удалось установить спутниковый канал. Он нестабильный, сигнал то появляется, то пропадает, но кое-как работает! Похоже, купол блокирует только физические проводники и стандартные радиоволны, но спутниковая связь через узконаправленные лучи ещё как-то держится. Правда, с огромными помехами.

— Это уже что-то, — хмыкнул я. — Хорошо, это можно использовать.

Паника, пока ещё сдерживаемая гвардейцами, начинала медленно расползаться по толпе зевак, собравшихся за оцеплением. Люди перешёптывались, испуганно глядя на чёрный купол. Дети, глядя на взволнованных взрослых, начинали плакать. Кто-то молился. Кто-то просто пытался понять, что происходит.

И тут, как вишенка на торте, пришла ещё одна «радостная» новость.

— Теодор, — ко мне подошёл майор Драгомиров, — мы организовали передачу данных через спутниковый канал. Разведчики докладывают, что швейцарцы зашевелились! Они скапливают силы у гор. Похоже, готовятся к наступлению.

— Как это типично, — поморщился я. — Только почувствовали слабину — и тут же пытаются урвать свой кусок пирога.

Я подошёл к самому краю барьера. Он гудел, как трансформаторная будка, и от него исходила такая мощная, зловещая энергия, что даже у меня, привыкшего ко всякому, по коже пробежали мурашки. Это была чистая, концентрированная сила Папы Легбы. Старый ублюдок вложил в этот купол немало своей магии.

— Тео, не надо! — Скала схватил меня за руку. — Эта штука опасна! Ты же сам говорил!

Я отмахнулся.

— Всё нормально, дядя Кирь. Просто хочу поздороваться. Утырок… — прошипел я сквозь зубы, глядя на чёрную поверхность барьера. — Что же ты сотворил, старый маразматик?

Я медленно протянул руку и коснулся барьера. В тот же миг меня пронзила ледяная боль, как будто я сунул руку в жидкий азот.

Теневая энергия попыталась проникнуть в меня, поглотить, высосать все силы. Я чувствовал, как она тянется к моей душе, пытается подчинить себе мою волю.

И тут я понял. Этот барьер — не просто стена. Это гигантский насос, который вытягивал жизненную силу из всего живого внутри купола — из людей, животных, растений — и передавал её по невидимому каналу куда-то далеко. Туда, где сидел этот чёртов Папа Легба, наслаждаясь своей силой и чужими страданиями.

— Вот же мразь! — ярость захлестнула меня с новой силой. — Ты решил устроить себе шведский стол из душ⁈ Ладно, насрать… — прорычал я, превозмогая боль и сопротивление тёмной энергии. — Истинную мощь Земли теням не подчинить… её не захватить!

Гнев — холодный и расчётливый — затопил меня с головой. Я влил свою силу в барьер. Не просто энергию, а саму суть Архитектора — силу земли, камня и металла.

Нет, я не пытался его разрушить — на это у меня сейчас просто не хватило бы энергии — а наоборот, накачивал его своей магией.

Мне было больно. Адски больно. Как будто меня разрывали на части изнутри. Но гнев и осознание того, что очень скоро внутри купола погибнут все люди, придавали мне сил.

Я чувствовал, как моя аура разгорается, как земля под ногами отзывается на мой зов, как камень вокруг начинает вибрировать.

Мои глаза вспыхнули золотистым светом — не просто магией, а чистой, первозданной энергией Земли. Аурой Архитектора.

И тут я почувствовал, как на моей голове что-то формируется. Тяжёлое, прохладное… Я рефлекторно поднял руку, коснулся волос и нащупал… камень?

Это была корона из грубого камня. Она сформировалась сама собой на моей голове, как древний символ власти, признание самой стихией меня своим повелителем.

— Ну ни хрена себе, — пробормотал Скала, ошарашенно глядя на меня.

Я усмехнулся. Корона, значит? Ну, неплохо. По крайней мере, стильно.

Я посмотрел на свои руки. Они тоже светились золотым. Сила бурлила во мне, рвалась наружу. Я мог бы сейчас одним ударом разрушить этот купол. Просто стереть его в порошок. Но…

Я оглянулся на оцепление, на испуганных людей за ним. Если я сейчас высвобожу всю свою мощь, то последствия могут быть непредсказуемыми. Я могу разрушить не только купол, но и половину города. А мне этого совсем не хотелось.

Нужно бить по источнику. Найти Легбу и заставить его заплатить.

— Ты ответишь за это, Легба, — сказал я тихо. — Ты очень сильно ошибся.

Где-то в самом сердце Африки

Владения Папы Легбы

Аиша с отвращением смотрела на своё отражение в зеркале.

После взрыва Кровавого Сгустка Вечности её кожа изменилась до неузнаваемости. Там, где брызги кислотной крови духа попали на неё, остались глубокие рубцы. Правая сторона лица пострадала больше всего: кожа приобрела багровый оттенок с лиловыми прожилками, а вокруг глаза образовался глубокий шрам.

В помещение вошёл Папа Легба и, увидев, как она себя рассматривает, противно захихикал.

— Ну что, моя сладкая девочка, переживаешь? Боишься, что твой папочка-султан голову с плеч снимет за такую неудачу?

Аиша злобно зыркнула на него. Бесполезно спорить. Старик прав — она облажалась по-крупному.

— Что случилось, то случилось. Папа Легба, мне нужно уходить. Отправь меня домой. Мои «Лунные Тени» уже, наверное, весь Стамбул на уши поставили.

— Домой? — Легба снова хихикнул. — А кто тебе сказал, что ты так просто отсюда уедешь? Думаешь, Кения — это тебе проходной двор? Отсюда выбраться ещё сложнее, чем попасть. Никто не хочет лететь сюда без крайней нужды, дорогая. Но не волнуйся, — он хитро подмигнул. — У меня тут как раз кое-что интересненькое для тебя припасено. Пойдём, покажу. Заодно и проветришься. А то от тебя несёт, как от дохлой кошки.

Легба, кряхтя и опираясь на посох из сучковатой палки, повлёк её за собой в глубину своей резиденции, если это можно было так назвать. Скорее уж, это была сеть из хижин и пещер, заваленных всяким хламом — черепами, костями, сушёными травами, какими-то непонятными амулетами и склянками с мутной жидкостью.

Он повёл её по тёмному коридору, освещая путь своим посохом, на конце которого мерцал красный огонёк. Они спустились по винтовой лестнице глубоко под землю.

Здесь было прохладно и странно пахло. Как будто кто-то смешал запах старого склепа с ароматом дорогих духов. В центре зала, на каменном постаменте, пульсируя тёмной энергией, парил огромный артефакт. Он был похож на гигантское чёрное сердце, пронизанное багровыми венами, и от него исходила такая мощная аура, что Аишу стало мутить.

Вокруг вились полупрозрачные Тени, похожие на клубы дыма.

— Вот, — Легба с гордостью указал на артефакт. — Знакомься, Теневой Палантир. Крутая штука, правда?

Аиша поражённо смотрела на Палантир. Она слышала о таких артефактах. Поговаривали, что с их помощью можно не только видеть то, что происходит за тысячи километров, но и влиять на события, подчинять себе волю людей, высасывать их жизненную силу.

— Откуда… откуда у тебя это? — прошептала она.

— Подарок, — Легба пожал плечами. — От старых друзей. Ну что, хочешь потрогать? — он сделал шаг к Палантиру. — Почувствуй мощь…

Аиша в ужасе отшатнулась.

— Нет! Что ты! Я хоть и связана с Тенями, но это же меня убьёт!

— Ха! Трусишка! — Легба презрительно фыркнул, подошёл к Палантиру и положил на него руку.

Кристалл тут же отозвался, засияв ярче. Тени вокруг закружились быстрее, образуя вихрь.

— Чувствуешь? Мощь… безграничная мощь… С его помощью я могу видеть всё, что происходит в мире. Могу управлять Тенями на расстоянии. Могу…

Он осёкся, заметив ужас на лице Аиши.

— Боишься? — спросил он с презрением. — А зря! Тьма — это не зло, деточка. Это — сила. Чистая, первозданная сила. И тот, кто научится её контролировать, станет властелином мира.

Он сделал жест рукой, приглашая Аишу подойти ближе.

— Ну же, прикоснись! Почувствуй!

Но Аиша замотала головой и сделала ещё два шага назад.

— Нет! Я не могу! Оно же живое! И оно голодное!

— Слабачка! Ну, как знаешь. Ты ведь не знала, деточка, но я уже «подкармливаю» Палантир энергией жителей Вадуца. Все, кто находится под тем куполом, что я там поставил, сейчас медленно, но верно теряют свою силу. Этот твой Вавилонский даже не подозревает, что его город медленно умирает. Ха-ха!

Он злорадно рассмеялся.

— Ты управляешь барьером отсюда⁈ — удивилась Аиша.

— Конечно! — Легба самодовольно ухмыльнулся. — Думаешь, мне нужно сидеть над этим куполом, как курица над яйцом? Мне без разницы, где он находится. Для меня нет расстояний. Тени вездесущи. А я, благодаря договору с Тринадцатью Теневыми Патриархами, близок к истинной силе. Настолько близок, что могу позволить себе вот такие штучки.

Он достал из кармана небольшой рунный артефакт, похожий на кусок застывшей лавы.

— Вот это, например… Мощная штука, правда? Ты о таком можешь только мечтать. А для меня — так, безделушка.

Легба с лёгкостью сломал артефакт пополам, и тот рассыпался в пыль.

— Запомни, Аиша, разницу между мной и этим Вавилонским. Он — всего лишь мальчишка, играющий с огнём. А я… я и есть огонь! Бояться нужно не его, а меня! Поняла? Ты моя гостья, так что не смей ныть и жаловаться в моём присутствии. Поняла⁈

Аиша покорно кивнула, чувствуя себя полной идиоткой. Она и правда его недооценила.

Внезапно Теневой Палантир завибрировал так сильно, что каменный постамент под ним затрещал. А затем из одного из теневых порталов, которые питали артефакт энергией из захваченного Вадуца, вырвался поток чуждой, мощной силы. Земля и камень! Это была энергия земли!

— Что за… — Легба отшатнулся от Палантира.

— Вавилонский! — пискнула Аиша, узнавая эту ауру.

Прямо из воздуха рядом с Палантиром начала формироваться гигантская рука. Она была сделана из камня, металла, даже каких-то кристаллов, и светилась золотым светом. Пальцы этой руки медленно сжались вокруг Теневого Палантира.

— Вау… — сквозь зубы процедил Легба, поражённый наглостью и силой этого Вавилонского. — Находчивый паршивец…

Он попытался усилить защиту Палантира, забормотал какие-то заклинания.

— Подарок самого Аш’Гар’Ха’Шара! — выкрикнул он. — Его не уничтожить какой-то там земной магией! Он недооценивает…

Раздался оглушительный треск, который эхом прокатился по пещере. Каменная рука сжалась с невероятной силой, и Теневой Палантир, этот могущественный артефакт, просто разлетелся на тысячи осколков, как дешёвая стекляшка.

Легба застыл, как поражённый. Он успел лишь щёлкнуть пальцами, открывая теневые порталы, чтобы на долю мгновения эвакуировать себя, Аишу и всех своих прислужников, пока их не накрыло взрывной волной тёмной энергии.

Каменная рука, сделав своё дело, на мгновение замерла, а затем… показала Легбе здоровенный каменный средний палец. После чего рассыпалась в пыль, как будто её и не было.

Папа Легба стоял посреди обломков, тяжело дыша. Он явно потратил много сил на попытку защитить артефакт и на эвакуацию. Он медленно повернулся к ошеломлённой Аише, которая до сих пор не могла поверить в произошедшее.

— Кажется, — мрачно произнёс он, — нам нужно поговорить подробнее. Об этом Вавилонском. Похоже, я и правда его недооценил.

— Я же говорила! А ты не верил!

— Не всё ты мне рассказала, — процедил Легба. — Он уничтожил одну из моих любимых игрушек. Очень дорогую игрушку. Теперь я хочу знать… что дорого ЕМУ? У него ведь есть кто-то? Ты говорила, что у него есть невеста. Красивая, говоришь? Как её зовут? Сможешь достать мне её фотографию? Или лучше… её саму?

Аиша с ужасом посмотрела на Легбу, понимая, к чему он клонит.

— Папа Легба… — прошептала она. — Не надо… Ты же не собираешься…

— Собираюсь, деточка. Ещё как собираюсь, — Легба зловеще улыбнулся. — Теперь это личное.

Аиша поняла — всё кончено.

— Теперь он тебя точно убьёт…

Глава 2

Город Вадуц

Княжество Лихтенштейн

Министр иностранных дел Пруссии, его превосходительство Вернон фон Шпрингмайерхофенцвайг (хотя все звали его просто Вернон, потому что выговорить фамилию целиком было подвигом, сравнимым с захватом Парижа за три дня), стоял на окраине Вадуца и с недоумением пялился на… ЭТО.

Над всем Вадуцем нависала исполинская тёмная полусфера. Она пульсировала, как сердце какого-то чудища, и от неё исходил такой замогильный холод, что даже у Вернона по спине бегали мурашки.

— Ну и дела… — пробормотал он, зябко кутаясь в свой дорогой кашемировый шарф. — Вот уж не думал, что доживу до такого.

Ну почему именно ему вечно достаются такие задания? Почему нельзя было, как все нормальные министры, сидеть в уютном кабинете, пить пиво, подписывать никому не нужные бумажки и изредка выступать с речами о «нерушимой дружбе народов»?

Нет же! Его, видите ли, отправили сюда! В эту дыру! Разбираться с каким-то сопляком Вавилонским, который, по слухам, не то колдун, не то гений, не то вообще — пришелец с другой планеты.

— А в Пруссии, думают, что у нас проблемы, — хмыкнул Вернон себе под нос. — Ха! Да наши проблемы по сравнению с этим — это так, детский лепет! Ну, подумаешь, шнапс на складах воруют. Или организовали незаконную вырубку леса. Такая ерунда… Вот ЭТО — действительно проблема!

Министр тяжело вздохнул. А ведь как хорошо всё начиналось! Канцлер Мисбарк отправил его сюда с секретной миссией — провести переговоры с новым правителем Лихтенштейна, этим Вавилонским. «На бумаге» всё выглядело просто: сначала немного поугрожать, потом предложить «выгодное сотрудничество» (читай: заставить плясать под прусскую дудку), ну и в конце, так сказать, для закрепления эффекта, намекнуть на то, что прусская армия может совершенно случайно оказаться на границе Лихтенштейна.

Вернон, конечно, понимал, что канцлер считает Вавилонского мелкой сошкой, которую можно раздавить одним щелчком пальцев. Но сам Вернон, в отличие от своего шефа, был не так прост, как казался.

Он снова посмотрел на купол. С одной стороны, ему, как человеку практичному, было интересно — а что будет, если по этому куполу… ну, скажем, жахнуть? Из чего-нибудь такого надёжного. Из гаубицы, например.

С другой стороны, он и сам был Магом Воздуха высшего ранга. Да таким, что мог бы, при желании, устроить нехилый такой ураганчик.

Вернон, конечно, тщательно скрывал свои способности. А зачем лишний раз светиться? Дипломатия — это искусство тонких интриг, а не меряние пиписьками. В его кругах это было не принято. Фу, моветон! Но Дар у него был, и Дар весьма нехилый.

И вот сейчас его магическое чутьё просто вопило: «Вернон, старый ты дурень, не лезь! Оно тебя сожрёт и не подавится!»

Но любопытство — штука такая… кошку сгубило, а министра иностранных дел Пруссии может и на повышение отправить. Если, конечно, он выживет.

Вернон огляделся по сторонам, как школьник, собирающийся стащить пирожок из столовой. Убедившись, что поблизости никого нет, он сосредоточился, собирая энергию в кулак. Воздух вокруг него едва заметно задрожал. В руке сформировался небольшой, но очень плотный сгусток силы — его фирменная техника, способная пробить стену средней толщины.

— На, получи, пузырь хренов! — прошептал Вернон и, сделав незаметный жест рукой, метнул сгусток энергии в сторону купола.

Он ожидал чего угодно — взрыва, вспышки, хотя бы лёгкого «пшика». Но… ничего. Абсолютно ничего. Сгусток просто растворился, коснувшись чёрной поверхности барьера. Как капля воды на раскалённой сковороде. Не оставив даже ряби.

Челюсть Вернона медленно поехала вниз.

— Вот это номер… — прошептал он, чувствуя, как его уверенность в себе бесследно растворяется. — Да я этим ударом Бранденбургские ворота с петель снести могу! Или дыру в стене проделать! А тут…

Он ещё раз посмотрел на купол, на этот раз с невольным уважением. Такую защиту мог создать только очень сильный маг.

«Ладно, — решил он. — Силой тут точно ничего не добиться. Будем наблюдать».

Внезапно сзади послышался топот сапог.

— Господин! — окликнул его строгий голос. — Немедленно отойдите от барьера!

Вернон нехотя обернулся. К нему приближался отряд солдат в форме лихтенштейнской армии. Впереди шагал подтянутый капитан с суровым выражением лица.

— Мы организуем оцепление по периметру, — отчеканил офицер, прикладывая руку к козырьку. — Гражданским здесь находиться запрещено. Ваша безопасность — наш приоритет. Рекомендую вернуться домой. Обстановка в городе, сами видите — нестабильная.

Министр хотел было что-то сказать, но передумал.

— Как скажете, капитан, — пожал плечами Вернон.

Он развернулся и медленно побрёл прочь от оцепления.

Городские улицы Вадуца выглядели странно пустынными. Лишь изредка Вернон замечал перебегающих от дома к дому жителей. В воздухе витала паника, хотя никто не кричал и не бежал сломя голову. Страх здесь был каким-то тихим и сосредоточенным.

Вернон шёл, глубоко засунув руки в карманы пальто и морщась от холода, который, казалось, проникал в самые кости. И дело было не в погоде — весь город как будто окутывал тот же замогильный холод, что исходил от купола.

— И зачем я только согласился на эту авантюру? — бормотал он себе под нос, заворачивая за угол. — Мог бы сейчас сидеть в Берлине, пить хороший бренди и флиртовать с секретаршей канцлера.

Справа от него с грохотом закрылись ставни на окнах. Кто-то явно решил, что лучше забаррикадироваться, чем бежать.

На центральной площади Вернон увидел ещё один военный кордон. Солдаты в спешке возводили какие-то укрепления, а офицеры громко отдавали приказы. Неподалёку стояла группа людей в странных защитных костюмах.

«Тенеборцы?» — пронеслось в голове у Вернона. Он прищурился, пытаясь различить символы на их броне.

Но в этот момент его внимание привлекло кое-что другое — резкий всплеск энергии. Энергия пульсировала, искажалась, как будто кто-то пытался… пробить барьер?

— Что за…?

Вернон побежал в сторону возмущения энергии. Пробежав несколько кварталов, он заметил оживлённое движение у самого края купола.

Вернон, стараясь не привлекать внимания, достал из кармана маленький, но мощный монокль — артефактный, разумеется, позволяющий видеть на большие расстояния. Он поднёс его к глазу и посмотрел в сторону энергетической аномалии.

Там, за кольцом оцепления, он увидел знакомую фигуру.

— Батюшки-святы! — непроизвольно вырвалось из уст министра.

Тот самый Теодор Вавилонский, собственной персоной, стоял у самого края купола. И не просто стоял, а трогал его! Пропускал руку сквозь чёрную поверхность, как будто это был не смертельно опасный теневой барьер, а обычный занавес из тюля!

Чёрная поверхность барьера под его ладонью светилась, пульсировала, а затем из неё вырвались потоки тёмной энергии, которые Вавилонский… поглощал? Нет, скорее, отводил куда-то в сторону.

Вернон забыл, как дышать.

— Так вот оно что… — пробормотал он. — А канцлер-то наш… стратег хренов… «Пустышка», говорил…

Министр почувствовал раздражение. Нужно было меньше пива пить и быстрее проводить переговоры. Пока Вавилонский был «занят» войной, можно было выторговать гораздо более выгодные условия. А теперь, когда этот парень показал свою истинную силу, вести переговоры с ним будет ой как непросто.

«Жалование мне, конечно, не урежут, — с иронией подумал Вернон, — Но премию за успешные переговоры точно не дадут. Эх, придётся, видимо, пару дней обойтись без любимых колбасок… Послевкусие проваленного задания, знаете ли, аппетит отбивает».

Он снова посмотрел на Вавилонского, который, судя по всему, успешно справился с очередным энергетическим выбросом. Парень выглядел уставшим, но держался уверенно.

Вернон понял, что все его предыдущие отчёты канцлеру — полная чушь. Нужно срочно отправлять новое донесение. И в этом донесении он напишет правду. Правду о том, что Теодор Вавилонский — это не просто «временный глава», а сила, с которой им придётся считаться.

«А может, оно и к лучшему? — промелькнула в голове у Вернона неожиданная мысль. — Нам всё равно не нужна эта земля. А с этим парнем, похоже, лучше торговать, чем воевать. Мы же пруссы — умные, прагматичные люди! Зачем нам война, когда можно просто договориться? И, возможно, нам нужен этот Вавилонский. Как союзник. Или, как минимум, как очень выгодный торговый партнёр».

Вернон улыбнулся, предвкушая реакцию канцлера на его новый отчёт. О, это будет весело!

Тем временем Вавилонский закончил манипуляции, сделал глубокий вдох и резко выбросил руки вверх. Тёмный купол вздрогнул, пошёл рябью, а затем стал медленно таять, растворяясь в воздухе.

Несколько мгновений стояла абсолютная тишина. Жители Вадуца и солдаты — все застыли в изумлении. А потом…

— Купол исчез! ОН ИСЧЕЗ! — закричал кто-то из толпы.

И будто плотину прорвало. Радостные возгласы, аплодисменты, всхлипы облегчения слились в единый гул всеобщего ликования. Люди обнимались, улыбались сквозь слёзы, глядя в чистое, незатемнённое небо.

Солдаты тоже расслабились и, забыв о субординации, похлопывали друг друга по плечам. Откуда-то появились бутылки с шампанским (неужели кто-то держал их наготове?), захлопали пробки, и золотистая жидкость полилась в подставленные стаканы.

Вернон тоже не смог сдержать улыбки. В душе он испытывал такое же облегчение, как и все остальные.

Вавилонский же стоял посреди всей этой радости с таким видом, как будто просто убрал с дороги надоедливый камень. Он выглядел уставшим, но спокойным. Вокруг него уже образовывалась толпа желающих пожать руку, обнять, поблагодарить, но несколько гвардейцев в боевых доспехах сдерживали натиск народной любви.

«Да, — решил Вернон. — С этим парнем определённо стоит познакомиться поближе».

Военный лагерь

Республика Австро-Венгрия, приграничная зона

Шесть генералов австро-венгерской армии сгрудились вокруг стола в пропахшем табаком полевом штабе.

Атмосфера была такая, что хоть топор вешай — или сразу всех присутствующих.

После недавних «успехов» на лихтенштейнском направлении настроение у высшего командования было, мягко говоря, паршивым. Потеря супер-пушек, разгром элитных отрядов, а главное — фиаско по всему, что касается Лихтенштейна. И всё это под язвительные заголовки в мировой прессе. Австро-Венгрия, великая республика, получила по щам от микроскопического княжества! Позорище!

— Итак, господа, — генерал Женгеллер грозно погладил свои пышные усы, — есть новый план. Разведка докладывает, что стены этого Вавилонского — это не просто камни. Это древние и мощные артефакты. Они накапливают энергию. И если мы ударим как следует…

— Они разлетятся?

— Лучше! — лицо Женгеллера расплылось в улыбке. — Они сдетонируют! Как чёртова пороховая бочка! Вся накопленная энергия вырвется наружу! И от этих хвалёных укреплений, да и от всего, что рядом, останется только пыль!

Остальные генералы одобрительно загудели. Каждый из них уже тысячу раз успел мысленно прикинуть, как далеко полетит его собственная голова, если они снова облажаются. Разжалование, конфискация имущества, трибунал — это ещё в лучшем случае. А могли ведь и к стенке поставить, как того бедолагу Риббентропа.

Новый же план был прост и гениален. Раз нельзя разрушить стену снаружи, значит, нужно заставить её разрушиться изнутри! Перегрузить энергией так, чтобы она взорвалась, как вздутая батарейка.

— Для этого, — продолжил Женгеллер, указывая пухлым пальцем на экран монитора, — мы используем наше новое чудо-оружие!

Он кивнул адъютанту, и тот, с трудом отлепив задницу от стула, выбежал из штаба. Через минуту он вернулся, сгибаясь под тяжестью небольшого металлического ящика с кучей предупреждающих знаков.

— Вот! — Женгеллер бережно погладил крышку ящика. — Новейшая разработка наших гениев! Сверхмощные артиллерийские снаряды «Ярость Татцельвурма»! Всего тридцать штук. Каждый — как маленький ядерный взрыв. Сделаны с использованием… гмм… особых материалов. Говорят, чуть ли не слёзы дракона и осколки метеорита туда запихнули. Дорогие, зараза. Но зато эффект обещают просто ошеломительный!

Генералы с интересом уставились на ящик. Выглядел он внушительно. И очень дорого.

— А вы уверены, что это сработает? — засомневался один из генералов. — После «Молота Тора», «Большого П» и «Кайзер-Шницеля» я как-то уже не очень доверяю нашим гениям. Может, стоило купить что-нибудь у наших иностранных партнёров?

— Наши лучшие умы — артефакторы и алхимики, и, даже не побоюсь этого слова, лучшие контрабандисты добыли материалы для этих снарядов! — Женгеллер понизил голос. — Говорят, металл этот — с другой планеты! А кристаллы внутри — чистая магическая энергия, способная прожечь дыру в реальности! У нас всего тридцать таких «подарочков». Но этого хватит, чтобы превратить стену Вавилонского в дымящуюся воронку!

— Ну что ж, риск — дело благородное! — согласился один из генералов. — Давайте испытаем эту штуковину в деле. Главное, чтобы на этот раз шпионы всё не испортили. А то прошлый раз один такой «крот» нам все карты спутал.

— Не беспокойтесь, — успокоил их Женгеллер. — Мы так далеко от границы, что нас даже сам чёрт не найдёт. К тому же, мы все здесь! Шесть пар глаз! Шесть светлейших умов! Контроль — тотальный! Ответственность — коллективная! Никаких ошибок! Мы сами проследим за каждым этапом! От загрузки до… ну, вы поняли.

Подготовка к залпу заняла несколько часов. Орудия — модифицированные гаубицы, способные выдержать колоссальную нагрузку, — были тщательно проверены и подготовлены. Снаряды, похожие на гигантские сигары с острыми носами, аккуратно загружены.

Техники в защитных костюмах суетились вокруг «Ярости Татцельвурма», проверяя каждый винтик. Маги читали заклинания, заряжая орудие энергией. А генералы стояли рядом, скрестив руки на груди, и делали вид, что всё понимают.

Наконец, всё было готово.

— Артиллеристы! К орудию! — скомандовал Женгеллер. — Цель — стена Вавилонского! Тридцать снарядов! Залпом! ОГОНЬ!!!

Земля под ногами задрожала. Орудия заревели, выплёвывая из своих жерл «огненных драконов». Отдача была такой силы, что гаубицы покрывались трещинами и рассыпались на осколки.

— Есть! Пошли, родимые! — заорал Женгеллер, подпрыгивая на месте и хлопая по плечу артиллериста Хайнца, который руководил стрельбой.

Генералы бросились к экранам, на которых транслировалось изображение с дронов.

Вот снаряды достигли цели и…

Где-то вдалеке, на горизонте — там, где находились укрепления Вавилонского, в небо взметнулись гигантские огненные столбы, которые затем превратились в грибовидные облака дыма и пыли, точь-в-точь как на картинках про ядерную войну.

— ЙЕЕЕЕСТЬ!!! — заорал Женгеллер. — ВЫ ВИДЕЛИ⁈ Вот это мощь! Вот это я понимаю — «Ярость Татцельвурма»! Ха-ха-ха! Нас не обманули! Правда, господа?

Он повернулся к остальным генералам, ожидая восторгов и поздравлений.

— Хайнц! — Женгеллер хлопнул по плечу артиллериста. — Молодец! Орден тебе! И премию! Внеочередную!

Но остальные пять генералов молчали, с каменными лицами глядя на экраны.

— Господа? — недоумённо переспросил Женгеллер. — Вы чего такие кислые?

— А хрен ли ты радуешься, идиот? — процедил сквозь зубы генерал Келлер.

— Что⁈ — Женгеллер ничего не понял. — Вы что, не видели⁈ Да там рвануло так, что камня на камне не осталось!

— Ты промазал, дубина! — рявкнул другой генерал. — Все тридцать снарядов! Мимо!

— Как мимо⁈ — Женгеллер в ужасе уставился на экран. — Да там же… там же…

— Мы разнесли к чертям собачьим пустые холмы! — пояснил Келлер. — А вот стены стоят! Целёхонькие!

И правда. Когда дым немного рассеялся, дрон подлетел поближе и все увидели их — неприступные, как будто насмехающиеся над ними стены. Ни царапины. Ни скола.

— Но как⁈ — прошептал Женгеллер, чувствуя, как его ноги подкашиваются. — Взрывы же были! Такие мощные!

— Были, — кивнул Келлер. — Только вот не там, где надо.

Хайнц, артиллерист, побледнел и бросился к расчётному столу, лихорадочно проверяя карты и координаты.

— Не может быть! — бормотал он. — Расчёты верные! Координаты точные! Вот стена… вот точка попадания… Всё должно было…

Он внезапно замер, почесал затылок, что-то ещё раз перепроверил и побледнел ещё больше.

— Господа… стены… ОНИ СДВИНУЛИСЬ!!!

— Что⁈ — рявкнул Женгеллер. — Ты что несёшь, идиот⁈

— Они сдвинулись вперёд. Прямо перед залпом. На километр, не меньше!

— Твою мать… — выдохнул Келлер.

Осознание катастрофы медленно, но верно накрывало их с головой. Тридцать уникальных, сверхдорогих снарядов, гордость нации, надежда армии — всё это было потрачено впустую! На то, чтобы выкопать несколько огромных ям!

— И что теперь? — растерянно пробормотал Женгеллер.

— Нам конец… — ответил Келлер.

— Отстранение от должности…

— Конфискация имущества…

— Трибунал…

— Расстрел! — закончил последний генерал.

И тут на одном из экранов, показывающем картинку с дрона, зависшего прямо над эпицентром недавних взрывов, появилась знакомая фигура. Теодор Вавилонский. Он стоял на краю одной из воронок, которая, кстати, уже начала затягиваться на глазах, как рана на теле какого-то чудовища. Земля регенерировала с неестественной скоростью.

Вавилонский посмотрел прямо в камеру дрона, который всё ещё висел в воздухе. Усмехнулся. А затем медленно и демонстративно поднял руку со сжатым кулаком и… выставил средний палец.

* * *

Ох, хорошо-то как! Проснулся я — и будто заново родился. Ни ломоты в теле, ни гула в голове. Только приятная усталость, как после хорошей тренировки. А ведь два дня назад думал — всё, кранты, сейчас лопну от этой теневой дряни.

Я потянулся так, что кости хрустнули, и сел на кровати. Вспомнил Теневой Купол. Эта же хреновина энергию тянула — из людей, из животных, из самой земли! Как вампир энергетический.

Вот у меня и бомбануло. Одно дело — воевать, в честном бою захватывать территории, плести интриги… Это я ещё понимаю. Но вот так, по-тихому, высасывать жизнь из мирного города⁈ Да ещё и моего города! Нет уж, увольте!

Помню, как ярость захлестнула меня, как будто кто-то включил внутри меня режим берсерка. Затем я высвободил ауру, напитал барьер своей силой, перенаправил потоки… В общем, устроил этому Легбе такой «сюрприз», что он, наверное, до сих пор икает. Рука из земли, средний палец… Да, с пафосом, возможно, перебор. Зато доходчиво. Надеюсь, он понял намёк.

Ну и про австрийцев не забыл, конечно. Эти деятели тоже решили «отличиться». Пока я с куполом возился, они, видите ли, новую вундервафлю придумали. Типа, круче не бывает, любую стену в пыль разнесут.

Хорошо, что Оракул вовремя подсуетился и доложил мне всё как есть. Мол, Теодор, так и так, готовят они тебе «сюрприз». Хотят по твоим новеньким стенам жахнуть из всех орудий.

Я, конечно, в своих стенах уверен был на все сто. Но, как говорится, бережёного бог бережёт. Мало ли, что эти австрийские Кулибины там напридумывали?

Вот и решил на всякий случай стеночку подвинуть. Незаметненько так, для перестраховки. Пусть стреляют по пустым холмам, раз уж им так хочется.

Ну, они и жахнули. Тридцать снарядов ухнули в пустоту. А потом ещё и мой «привет» в виде среднего пальца на дроне увидели. Представляю их рожи!

Я усмехнулся, встал с кровати и подошёл к столу. Взял чистый лист бумаги, карандаш и принялся рисовать. Да не просто рисовать, а творить историю! Новую карту Лихтенштейна.

В этот момент в комнату, тихонько приоткрыв дверь, заглянула Настя. Свежая, румяная, глаза блестят. Ну просто красавица!

— Чем занимаешься? — прошептала она, подходя ближе и обнимая меня со спины.

— Рисую, — ответил я, не отрываясь от своего занятия.

— Что рисуешь? Опять дворец переделывать будешь?

Я усмехнулся и показал ей.

— Карту. Вот, решил немного расширить наши владения. А то тесновато как-то стало.

Настя посмотрела на карту, потом на меня, потом снова на карту. Её брови медленно поползли вверх.

— Ты серьёзно⁈ И насколько «немного»?

— Да так, ерунда. На километр вперед примерно. Чисто символически. Но уже приятно.

Настя присвистнула.

— Ну, для Лихтенштейна, я тебе скажу, километр — это почти как для Российской Империи новую губернию присоединить! Ты так скоро до самой Вены дойдёшь!

— А что? — я усмехнулся. — Если австрийцы будут продолжать в том же духе — снарядами в поля кидаться, — то почему бы и нет? Сами виноваты! Я, можно сказать, просто территорию облагораживаю, которую они так бездарно обстреливают.

Настя рассмеялась и поцеловала меня.

В общем, к обеду я уже чувствовал себя совсем огурцом. Пора возвращаться к делам. А дел накопилось — вагон и маленькая тележка.

Первым делом — пресс-конференция. Нужно ввести народ в курс дел. Ну и заодно намекнуть австрийцам и швейцарцам, что, если они ещё раз сунутся — им же хуже будет.

Второе — визит в лавку к Семёнычу. Старик вчера звонил, голос был встревоженный. Говорил, что дело чрезвычайно важное, по телефону никак нельзя. Что там у него стряслось? Заинтриговал, однако.

На всякий случай отправил к лавке Абаддона. Ну так, чисто присмотреть. Пусть подежурит в соседнем переулке. А то мало ли… Вдруг там и правда что-то серьёзное? Семёныч, конечно, мужик крепкий, но старенький уже. Не хватало ещё приехать и обнаружить… Тьфу-тьфу-тьфу! Как в том дурацком детективе: «Убийцей оказался садовник!». У нас хоть садовника нет, но мало ли?

Третье — разобраться со швейцарцами. Эти ребята, которые в горах трутся, меня напрягают. Нужно бы с ними разобраться. Может, големов туда отправить? Ладно, потом решу.

* * *

— Добрый день, дамы и господа, — я обвёл взглядом зал для пресс-конференций. — Рад видеть вас всех здесь. Как вы знаете, последние дни выдались весьма насыщенными.

По залу пробежали смешки. Ну да, «насыщенными» — это ещё мягко сказано.

— Начнём с хорошего, — продолжил я. — Наши границы надёжно закрыты. Мы значительно укрепили оборону по всему периметру. Так что, уважаемые соседи, — я позволил себе лёгкую улыбку, глядя прямо в камеру, — можете даже не пытаться.

Снова смешки, но уже одобрительные.

— Что касается наших австрийских соседей, то и для них у меня есть новости. В связи с недавними… гхм… недоразумениями и, скажем так, чрезмерно активным использованием ими артиллерии по нашим пустым холмам, мы были вынуждены провести небольшое изменение границ. Чисто символическое, метров на тысячу, вглубь их территории. Исключительно в целях обеспечения безопасности наших рубежей, разумеется.

Зал ахнул. Перемещение границ на километр⁈ Это же если пересчитать длину границы — почти половина Вадуца!

— А что касается наших уважаемых швейцарских соседей… Мы с сожалением констатируем, что они, видимо, не справляются с контролем над своими горными территориями. Позволяют всяким сомнительным личностям использовать их для нападения на наше мирное княжество. Это недопустимо! Мы, как добрые соседи, не можем оставить эти прекрасные горы без присмотра. Поэтому Лихтенштейн временно берёт их под свою опеку. Не волнуйтесь, ничего плохого мы там делать не будем. Наоборот! Планируем построить несколько отличных горнолыжных курортов. Современных и безопасных. И, кстати, для всех граждан Лихтенштейна посещение будет абсолютно бесплатным! Так что готовьте лыжи и сноуборды, господа! Скоро будем катать!

Толпа взорвалась аплодисментами и радостными криками. Ещё бы! Горнолыжный курорт на халяву! Да кто ж от такого откажется⁈

— Теперь о недавнем инциденте с куполом, — я посерьёзнел. — К сожалению, это были проделки Теней. Они пытались изолировать нас. Но мы выстояли! Лихтенштейн в очередной раз доказал, что является надёжным щитом не только для себя, но и для всей Европы в борьбе с этой тёмной угрозой. К сожалению, без жертв не обошлось…

Я немного помолчал.

— Я выражаю глубочайшие соболезнования всем, кто потерял своих близких. Княжество не оставит вас в беде. Каждая пострадавшая семья получит необходимую помощь и компенсации.

Я обвёл взглядом зал.

— И, конечно же, я хочу особо отметить храбрость и мужество наших солдат! Армии Лихтенштейна, гвардий, Тенеборцев, полиции! Всех, кто первыми оказались на месте происшествия и, рискуя своими жизнями, обеспечивали порядок и помогали людям. Вы — настоящие герои! Лихтенштейн гордится вами!

Тут из зала поднялась рука. Журналистка с блокнотом в руке, явно из тех, кто любит задавать неудобные вопросы, встала со своего места.

— Господин Вавилонский, скажите, а какую роль в этих событиях сыграли ваши големы? В городе ходят слухи, что они не только защищали, но и уничтожили тех, кто по неосторожности имел контакт с куполом. Не опасно ли использовать такие машины в городе? Не могут ли они в будущем стать угрозой для граждан?

— Спасибо за вопрос, — кивнул я. — Да, големы принимали участие в ликвидации последствий. Люди, коснувшиеся купола были заражены Тенями, стали одержимыми. Так что големы просто делали свою работу. Их задача — защищать. И они её выполнили. Они остановили тех, кто поддался теневому влиянию, и тем самым спасли десятки других жизней. Спросите у жителей Хинтер-Шелленберга, что они думают о големе, который в одиночку отбивался от Теней, пока не прибыла подмога. Они вам скажут, благодарны они или боятся.

Я сделал паузу.

— Да, их создание и обслуживание стоят денег и временных затрат. Но это — плата за безопасность. Честный обмен. И, я думаю, эта цена вполне оправдана. А если кто-то считает иначе… Что ж, пусть попробует сам выйти против Тени с голыми руками.

Журналистка, слегка покраснев, села на место.

— А чтобы вы лучше поняли, что такое настоящий героизм, я хочу пригласить сюда одного человека, — я кивнул Скале, стоящему у входа.

Дверь открылась, и в зал, чеканя шаг, вошёл пехотный капитан. Высокий, подтянутый, в парадной форме. Только левый рукав кителя был пуст и аккуратно заправлен за пояс.

— Разрешите представить вам капитана Дивеева. Во время инцидента он, рискуя собственной жизнью, спас маленькую девочку, которая едва не коснулась купола. Он успел оттолкнуть её в последний момент, но сам… потерял руку.

— Капитан Дивеев, — я подошёл к нему, — за проявленные мужество и героизм, от имени всего народа Лихтенштейна, я награждаю вас орденом Мужества третьей степени!

Я прикрепил орден к его кителю. Затем взял со стола длинный футляр.

— А это — наградное оружие. Артефактный клинок, выкованный специально для вас. Пусть он напоминает вам о вашей доблести.

Я вручил ему футляр.

— Кроме того, вам и вашей семье выделяется новый дом в рамках программы «Достойный Дом». А как только будет готова наша новая клиника протезирования — вы станете одним из первых, кто получит новейший бионический протез, не имеющий аналогов в мире!

Капитан Дивеев выпрямился, его глаза блестели. Он чётким голосом произнёс:

— Служу Лихтенштейну!

Зал взорвался аплодисментами. Люди вставали со своих мест, аплодировали стоя, кричали «Браво!».

— Ну и напоследок — немного хороших новостей из мирной жизни. Наша жилищная программа «Достойный Дом» работает! Я рад сообщить, что впервые за долгие годы в Лихтенштейне нет бездомных! А половина молодых семей, стоявших в очереди на жильё, уже получили ключи от своих новых квартир и домов! И это только начало! Мы будем продолжать работать над тем, чтобы каждый житель нашего княжества жил в достатке и комфорте! Спасибо за внимание!

Я поклонился и под громкие аплодисменты покинул трибуну.

* * *

Семён Семёнович дожидался меня в лавке.

— Теодор, проходи, — прошептал он. — Тебя тут очень ждут.

Я нахмурился. «Очень ждут»? Кто? Ну, разве что налоговая с внеплановой проверкой. Или, может, какой-нибудь очередной «коллекционер» с чемоданом денег и безумными идеями?

Семёныч повёл меня вглубь помещения, туда, где обычно хранились самые ценные (или самые странные) экспонаты. Он остановился у массивного дубового ящика, который я раньше тут не видел. Затем сделал глубокий вдох, как будто собирался нырять в ледяную прорубь, и резко откинул крышку.

— Вот, — выдохнул он.

Я заглянул внутрь. Мать моя…

На мягком бархате лежали ОДИННАДЦАТЬ красных масок. А вот узоры на них… Яркие, демонические, они извивались, складываясь в хищные и злобные рожи. Каждый изгиб, каждая линия буквально кричали: «Держись от меня подальше, смертный!». И, что самое интересное, место для ещё одной, двенадцатой маски — пустовало.

— Теперь я понимаю, зачем ты меня позвал. Откуда это у тебя?

— Это предлагают в качестве оплаты.

— Оплаты за что?

Старик молча кивнул в сторону тёмного угла комнаты. И только тут я заметил его — человека. Он сидел в глубоком кресле, почти сливаясь с тенью. Дорогой костюм сидел на нём идеально. Но вот лицо…

Лица у него, по сути, не было. Вместо него — красная демоническая рожа с острыми рогами и хищным оскалом.

Я понял, что маска эта буквально ВРОСЛА в его плоть, стала частью его лица. Кожа вокруг неё была воспалена, а сама маска пульсировала, как живая.

— Мне сказали… — голос человека был хриплым и прерывающимся. Видимо, говорить ему было больно. — … только вы можете помочь. Снимите это с меня! Пожалуйста! Я заплачу! Сколько скажете!

— Успокойтесь. Лучше расскажите, как вас угораздило в такое вляпаться?

Мужчина с трудом перевёл дыхание и начал рассказывать. История была банальной до безобразия. Богатый наследник, скучающий от безделья, решил пощекотать себе нервы и связался с какими-то тёмными культистами в Китае. Те пообещали ему «невероятную силу» и «власть над мирами». Ну, он и повёлся, дурачок. Напялил эту маску во время какого-то ритуала… И вот результат.

— Лучшие специалисты Китая… Целители, маги, артефакторы… Никто не смог… Маска… она поглощает меня… Мне недолго осталось… В Китае посоветовали обратиться к вам…

Я подошёл ближе, внимательно осматривая маску и её несчастного носителя. Да уж, дела были плохи. Маска — это не просто артефакт. Это демон-фамильяр. Он даёт силу, да. Но взамен требует полного подчинения. И если носитель слаб духом или не умеет контролировать эту силу, то демон просто сожрёт его. Что, собственно, и происходило с этим бедолагой.

Я ещё раз посмотрел на человека, затем на маски в ящике. Одиннадцать штук… Плюс эта, двенадцатая. Очень даже неплохой наборчик.

— Есть способ, — сказал я наконец, глядя прямо в прорези маски. — Но будет неприятно. Возможно, страшно и больно. Ты согласен?

Человек отчаянно закивал, как китайский болванчик.

— Согласен! На всё согласен! Только спасите!

— Хорошо, — я подошёл к нему вплотную и посмотрел прямо на маску. — Я знаю, что ты здесь, — обратился я к демону внутри. — И я знаю, кто ты. У тебя есть два варианта. Первый — ты уходишь добровольно. Прямо сейчас. И я тебя не трогаю. Второй — я зову Константина.

В этот момент человек в кресле затрясся, как в лихорадке. Он начал плакать, скулить, как побитый щенок. А затем обмочился. Прямо в своём дорогом костюме. Маска на его лице завибрировала, заходила ходуном, как будто демон внутри бился в истерике.

Семён Семёнович, который всё это время молча наблюдал за происходящим из угла, аж перекрестился.

— Ну вот, наделал лужу… — покачал головой он. — А выглядел таким солидным и уверенным в себе человеком…

— Это не он боится, — пояснил я старику, кивая на мужчину. — Это тот, кто живёт в маске. Демон. Он, похоже, очень не хочет встречаться с Константином.

Я медленно поднял руку и начал рисовать в воздухе сложный магический знак — Печать Доминиона Константина. Символ, который боялись все демоны во всех мирах.

— Ну что, рогатый? Время вышло. Выходи! СЕЙЧАС ЖЕ!

Маска на лице человека завибрировала. А потом она начала медленно отслаиваться от лица, обнажая измученную, но совершенно нормальную кожу. Наконец, она с глухим стуком упала на пол.

Человек в кресле перестал трястись. Он медленно поднял руки, коснулся своего лица, затем посмотрел на свои пальцы, как будто не веря в происходящее.

— Как… как вы это сделали? — прошептал он. — Никто не мог!

— Я просто знаю одного нужного человека, — я кивнул на валяющуюся на полу маску, — которого такие, как он, очень не хотят встречать.

Когда мужчина ушёл — отмываться, переодеваться и, вероятно, напиваться до беспамятства, Семён Семёнович с любопытством посмотрел на ящик с красными масками.

— Теодор, ты что, возьмёшь их? Зачем они тебе? Опасные же штуки! Может, продадим? Представляешь, какая прибыль будет!

Я подошёл к ящику, достал одну из масок. Повертел её в руках. Да, вещица интересная. И полезная, если уметь пользоваться.

— Оставим себе. Вещи нужные. Демонические усилители, фамильяры. Просто ими нужно уметь пользоваться.

Семён Семёнович разочарованно вздохнул.

— Эх… А я уж понадеялся…

Я поднёс маску к лицу. Она тут же прилипла к коже и растворилась, став невидимой. Я почувствовал лёгкий приток силы — приятный и бодрящий. На моей руке на мгновение появились острые когти, а цвет глаз изменился, став янтарным.

— Ого! — я с интересом повертел руками. — А неплохо! Теперь я бы мог и огонь призвать. Но мой собственный Дар помощнее будет. Эти маски — как допинг для сильных Одарённых.

Я сделал мысленное усилие, и маска снова материализовалась в моей руке. Я положил её обратно в ящик. В двенадцатую, пустующую ячейку легла маска, которую я подобрал с пола. Теперь комплект был полным.

— Кажется, Семёныч, я нашёл способ, как усилить наш спецназ.

Глава 3

Министр иностранных дел Пруссии, его превосходительство Вернон фон Шпринг… Шпрот… Шницель… Да хрен с ним, пусть будет просто Вернон, уже второй день околачивал пороги моего имения.

Делать нечего, пришлось сжалиться и топать в кабинет, чтобы принять прямо в собственном доме. А там — он — Вернон, собственной персоной. Сидит, как на иголках, но вид делает, что сама невозмутимость. Дипломат, одним словом.

— Доброе утро, министр, как ваше ничего? Извиняйте, завал тут у нас перманентный. То Тени, то соседи буянят. Фредерик, будь добр, кофейку нам организуй. Или может, хотите чего-нибудь покрепче? Ну и ладно, что утро, почему бы и нет?

Вернон от крепкого отказался (служба, все дела), но от кофе — нет. Фредерик тут же метнулся и принёс две дымящиеся чашки.

— Благодарю за уделённое время, господин Вавилонский, — начал Вернон, как только Фредерик скрылся за дверью. — И за кофе тоже. Превосходный купаж. Но я, собственно, по делу. Понимаю, ситуация у вас тут неординарная.

— А то! — хмыкнул я. — То австрийцы лезут, то швейцарцы норовят в спину нож всадить, то твари всякие из-под земли… Весело живём! Ну, рассказывайте, что привело вас ко мне? Опять золото ищете?

Вернон слегка покраснел, но быстро взял себя в руки. Профессионал, что сказать.

— Нет-нет, что вы! — он замахал руками. — Прошлые… гмм… недоразумения — это ошибка! Вина целиком и полностью лежит на бывшем правителе Лихтенштейна, этом Бобшильде! Мы, Пруссия, признаём свои ошибки. Мы слишком доверились этому аферисту! А вы, господин Вавилонский, — он сделал комплиментарный полупоклон, — вы совсем другое дело! Сильный, решительный, дальновидный! Настоящий лидер! Пруссия видит в вас надёжного и, что самое главное, выгодного партнёра!

— Выгодного? То есть, вы хотите сказать, что Бобшильд был невыгодным?

— Абсолютно! — подтвердил Вернон. — Сплошные убытки! А с вами мы готовы строить новые, взаимовыгодные отношения! Понимаете, господин Вавилонский, Пруссия — страна прагматичная. Крови мы не хотим. Мы хотим выгоду! Торговля, инвестиции, совместные проекты… Вот что нас интересует!

— Звучит заманчиво. Только вот одна неувязочка — логистика. Как вы собираетесь товары сюда доставлять? Вокруг блокада. Австрияки границу держат, швейцарцы тоже не дремлют.

Вернон хитро улыбнулся.

— А вот тут, господин Вавилонский, у нас всё схвачено! Мы тут… гмм… немного договорились с нашими австро-венгерскими партнёрами. Мы им предложили такие условия, от которых они не смогли отказаться. Теперь у нас есть, скажем так, эксклюзивный доступ к одному транспортному коридору. Через Австро-Венгрию, прямо к вашим землям. И мы гарантируем безопасность этого маршрута! Так что поставки будут регулярными и бесперебойными.

Я задумался. Предложение, конечно, было чертовски выгодным. Получить доступ к товарам в условиях блокады — это же просто манна небесная! Но я не был наивным дурачком и понимал, что пруссаки делают это не из альтруизма.

— Хорошо, господин министр. Ваше предложение меня заинтересовало. Но у меня есть одно условие.

— Любое! — с готовностью воскликнул Вернон.

— Ваши «любители пива» — они остаются здесь. Под моей защитой. Я дал им слово. Вы от них официально отказываетесь. Никаких требований об их выдаче, никаких попыток их выкрасть. Они теперь мои… ну, скажем так, почётные пленные. Пиво пьют, сосисками закусывают, в ус не дуют.

Вернон с облегчением выдохнул и махнул рукой.

— Да господи, конечно! Забирайте их с потрохами! Честно говоря, мы уж и забыли про них. Мужикам реально на пенсию пора. Так что считайте это… хм… маленьким подарком от Пруссии. За начало долгого и плодотворного сотрудничества! Главное — общая выгода! Договор подписываем?

— Подписываем, — кивнул я.

Я вызвал юриста Станислава, и он быстро уладил формальности. Вернон, сияя, тряс мне руку, обещал вечную дружбу и золотые горы. Я же, улыбаясь в ответ, думал о своём.

Ну что ж, по крайней мере, теперь у нас будет хоть какой-то канал поставок. Хоть и через задницу, но всё же. А пруссаки… Ну, пусть торгуют. Мне не жалко. Зато швейцарцам сейчас кисло придётся.

Думаю, стоит дать Пруссии эксклюзивные права на торговлю лет на пять-десять. Чисто из вредности. Чтобы этим «нейтралам» жизнь мёдом не казалась. Будут знать, как нам гадить.

В конце концов, я же тут теперь главный. И правила игры устанавливаю тоже я.

Торговый центр «Империя Роскоши»

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Настя с улыбкой катила тележку по сверкающим рядам торгового центра «Империя Роскоши». Ну и названьице, конечно, пафосное до жути, но магазинчики тут были что надо. Особенно винный отдел и сырная лавка — без них ни один романтический ужин не обходился.

А Настя как раз планировала устроить Теодору сюрприз. После всех этих битв, Теней, големов и политических разборок хотелось чего-то… нормального. Человеческого. Ну и вкусного, чего уж там.

«Вечно он весь в делах и заботах, — думала она, выбирая бутылку чего-то французского и неприлично дорогого. — А о романтике кто думать будет? Опять я!»

Она хихикнула, представив удивлённое лицо Теодора, когда он увидит её кулинарные шедевры (ну, ладно, не совсем её, Фредерик обещал помочь, но Теодору об этом знать необязательно).

«Так, что ещё? — размышляла она, разглядывая баночки с паштетами. — Может, фуа-гра? Хотя нет, Теодор скажет, что это буржуйские замашки. Тогда вот! Артишоки! И свежий багет. Идеально!»

Она как раз потянулась за хрустящим багетом, когда шестое чувство заставило её обернуться. Инстинкт, отточенный недавними событиями и пробудившимся Даром, буквально завопил: «ОПАСНОСТЬ!»

Прямо за её спиной, там, где секунду назад была толпа зевак у витрины с сыром, теперь стояла тёмная фигура. Не человек. Нечто, сотканное из мрака, с двумя длинными, изогнутыми клинками в руках, лезвия которых мерцали недобрым фиолетовым светом.

Тень-ассасин!

Настя даже пискнуть не успела, как тварь метнулась к ней с нечеловеческой скоростью. Клинки сверкнули, целясь прямо в сердце.

ВРЕМЯ ЗАМЕДЛИЛОСЬ.

В последний момент Настя успела активировать защитный артефакт — кольцо, подарок Теодора. Воздух перед ней замерцал, сплетаясь в полупрозрачный щит землистого цвета. Клинки Тени с противным скрежетом ударились о барьер, высекая сноп искр. Щит затрещал, покрылся паутиной трещин, но выдержал. Едва-едва.

— Вот же ж!.. — только и успела выдохнуть Настя.

— ХОЗЯЙКА! ОПАСНОСТЬ! — раздался рядом механический рёв.

Из-за соседнего стеллажа выскочил голем. Не такой крутой, как Абаддон или Магнус, а обычный охранный бот, которого Абаддон приставил к Насте после инцидента с «Альфой».

Но Тень-ассасин лишь презрительно фыркнула. Один взмах клинка — и голем разлетелся на куски, как хрупкая ваза. Ошмётки камня и металла со звоном посыпались на пол.

— Ах ты ж!.. — выдохнула Настя, понимая, что дело пахнет керосином.

Она отпрыгнула назад, опрокидывая стойку с дорогими трюфельными маслами, и выставила руки вперёд. Из-под мраморного пола вырвались каменные шипы, но Тень легко увернулась, двигаясь с грацией хищной кошки.

Настя метнула в неё несколько осколков мрамора, которые «оторвала» от ближайшей колонны (хозяин магазина потом спасибо не скажет). Но осколки просто прошли сквозь теневую плоть, не причинив ей никакого вреда.

— Да что ж ты за дрянь такая неуязвимая⁈ — крикнула Настя.

Тень остановилась, медленно повернула голову. Её глаза — две красные точки во тьме, впились в Настю.

— Пища… — прошипел голос.

И тут Тень начала меняться. Она уплотнялась, обретая новую форму. Тьма клубилась, обретая форму. Через мгновение перед Настей стояло нечто звероподобное, высотой под три метра, с клыкастой пастью, из которой капала чёрная слюна.

— Ты станешь частью меня… — прорычал монстр, делая шаг вперёд.

И тут потолок над ними разлетелся на куски, посыпалась штукатурка и обломки бетона. Прямо с небес, как карающий метеорит, в центр зала рухнула огромная металлическая фигура.

Это был Абаддон.

Он приземлился на одно колено, как супергерой из комиксов, и тут же, не теряя ни секунды, вскочил на ноги, выхватывая свой нефритовый топор.

— МОЯ ГОСПОЖА! — прогудел он механическим голосом. — ТРОГАТЬ НЕЛЬЗЯ!

Зал торгового центра превратился в арену для титанической битвы. Когти рвали металл, топор рассекал тьму.

Витрины разлетались вдребезги, стеллажи с деликатесами опрокидывались, заливая пол вином, оливковым маслом и ещё какой-то экзотической жижей. Бой шёл на равных, а временами казалось, что Абаддон даже уступает. Монстр был невероятно быстр и силён, его теневая плоть поглощала часть ударов, а когти оставляли глубокие вмятины на броне голема.

— Давай, Абаддон! Ты сможешь! — прошептала Настя, укрывшись за перевёрнутым прилавком с сырами. Она чувствовала, что Абаддону нужна помощь, но не знала, чем помочь.

В какой-то момент монстру удалось сбить Абаддона с ног. Голем рухнул на пол, а тварь тут же набросилась на него, пытаясь разорвать грудную пластину.

— Нет!!! — закричала Настя.

Абаддон взревел — не механическим, а каким-то почти человеческим голосом. Его глаза вспыхнули ярче рубинов. Он с невероятной силой отшвырнул монстра от себя, вскочил на ноги и, издав боевой клич, обрушил свой топор на тварь.

Чёрная плоть зашипела, задымилась и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь едкий запах гари и небольшой, тускло мерцающий теневой кристалл.

Абаддон подошёл к Насте. Его броня была покрыта вмятинами и царапинами, из нескольких сочленений вытекала тёмная смазка, похожая на кровь.

— Госпожа не пострадала? — прогудел он.

— Нет… Абаддон, ты ранен!

— Царапины, — отмахнулся голем, хотя одна из его рук безвольно повисла вдоль тела. — Часть долга перед Архитектором. Но враг… сильный. Бесчислен. Подлый. Нужно больше войск. Больше големов.

Настя положила руки ему на грудь, туда, где виднелась самая большая вмятина.

— Позволь, я помогу.

Она почувствовала, как её сила вливается в металл, пытаясь «залатать» раны. Но это было невероятно сложно.

Доспехи Абаддона, созданные Теодором, были не просто куском металла. Это был сложнейший механизм, пронизанный магическими потоками, сплетённый из редчайших материалов, усиленных теневыми кристаллами.

Даже небольшая царапина требовала огромных усилий для восстановления. Энергия утекала, как вода в песок, а повреждения затягивались мучительно медленно.

«Теодор… — с восхищением подумала Настя. — Какую же невероятную вещь ты создал…»

* * *

Ох, как же меня бесило вот это вот всё!

Услышав новость, я сначала даже не понял. Мозг отказывался верить. Нападение на Настю прямо посреди дня в торговом центре. Тень-ассасин. Абаддон вмешался, еле отбил, сам покоцанный, голем-охранник — в труху…

А потом меня накрыло.

Нет, не так… МЕНЯ! НАКРЫЛО!

Знаете, бывает такая злость — когда красная пелена перед глазами, кулаки сами сжимаются, и хочется рвать и метать? Так вот, это была не она. Это была другая злость. Холодная. Тихая. Как зимняя ночь на краю Вселенной. Когда ты вдруг понимаешь, что всё, лимит исчерпан. Красная черта не просто пересечена — её стёрли в порошок, наплевали на остатки и станцевали джигу на пепелище.

Последняя капля. Явный перебор. Финита ля комедия.

— Всё, хватит! — рявкнул я так, что аж стены в мастерской ходуном заходили. — Достали!

Големы, ещё недавно деловито собиравшие боеприпасы, замерли, как по команде.

Да, ярости во мне было столько, что хватило бы на отопление всего Вадуца на ближайшую зиму. Мой Дар буквально кипел, рвался наружу. Я чувствовал, как энергия земли вибрирует в такт моему гневу, как металл вокруг начинает плавиться от одной моей мысли.

Я ударил кулаком по верстаку, сминая толстый лист металла, как бумагу. Нет, так дело не пойдёт. Просто убить эту мразь — слишком просто. Слишком скучно. Он должен страдать. Долго и мучительно. Чтобы каждая частичка его души молила о смерти.

И я знал, как это сделать.

Был у меня один план. Очень старый и опасный. Я планировал прибегнуть к нему… ну, лет этак через десять, когда стану сильнее, резерв подрастёт, и я смогу полностью контролировать процесс. Ритуал призыва — сложный, требующий колоссальных затрат энергии. И… крови.

Ну что ж. Сами напросились.

Я спустился в самый нижний уровень подвала — тот самый, где недавно Тьму Светом разгонял. Быстро расчистил пространство в центре, отбросив в сторону обломки камней и куски искорёженного металла — остатки моего недавнего «представления», и встал в центр зала, закрыл глаза.

Начал собирать энергию. Она текла ко мне отовсюду — из недр земли, стен, камней. Я чувствовал, как наполняюсь силой, она бурлит во мне и рвётся наружу. Кости затрещали от напряжения, мышцы свело судорогой. Больно? Да. Но плевать. Сейчас было не до сантиментов.

А затем, присев на корточки, начал рисовать на полу ритуальные символы. Не те, что для строительства или защиты. А совсем другие — те, что открывают двери в иные миры и призывают… нечто.

Одно неверное движение, одна ошибка в символе — и вместо верного слуги ты можешь призвать такую тварь, которая сожрёт тебя вместе с твоей душой и даже спасибо не скажет. Но у меня не было выбора.

Когда круг был готов, я встал в его центр. Воздух вокруг загустел, стал тяжёлым, как будто на плечи навалили мешок с камнями. Символы на полу вспыхнули тусклым светом.

Я притянул осколок металла и, не колеблясь, полоснул по обеим ладоням. Глубоко. До кости.

Кровь хлынула алыми струйками, капая на пол, на символы ритуала. Она шипела, впитываясь в камень, заставляя руны сиять ещё ярче. А я, стиснув зубы, начал читать заклинание. Древние слова, которые я помнил из прошлой жизни, срывались с моих губ, сплетаясь с потоками энергии и крови.

— Приди! — заорал я. — Я призываю тебя! Явись, слуга отмщения!

И тут воздух в зале задрожал, стал плотным и вязким. Символы на полу вспыхнули ослепительно-ярким светом, а затем… погасли.

Наступила тишина — гнетущая, в которой было слышно только моё прерывистое дыхание и стук капель крови, падающих с моих рук на пол.

А потом из центра круга, там, где ещё секунду назад сияли руны, начал подниматься… дым? Нет, не дым. Что-то чёрное и густое, как смола. Оно клубилось, обретая форму.

Вот она, плата за силу. Кровь за кровь. Энергия за энергию. Равноценный обмен.

Фигура росла, вытягивалась, становясь всё выше и выше, обретала форму. И вот передо мной стоял ОН.

Гуманоид, ростом около ста восьмидесяти сантиметров. Телосложение — идеальное для убийцы: поджарое и гибкое. Он был полностью чёрным. Не просто одет в чёрное, а сам был черно-матовым, как вороново крыло. Как будто сотканный из самой ночи.

Материал? Ну, если по-простому, то это можно было бы назвать «мягким чёрным адамантием». Гибкий, как резина, прочный, как алмаз, и лёгкий, как пух. Моя личная разработка, секрет Ордена Архитекторов. Идеальный материал для создания идеального убийцы.

Лицо существа было скрыто под рваными лохмотьями чёрной ткани, которые напоминали маску пустынного кочевника. Ткань эта была не простой — она жила своей жизнью, меняла форму, то образуя подобие вороньего клюва, то распадаясь на множество трепещущих лент.

Эти тряпки — не просто маскировка. Это — часть его сущности, «живой доспех», способный менять форму, становиться непробиваемым или, наоборот, растворяться в тени. Полуворон, получеловек, полутень.

От существа исходила невероятная мощь. Холодная и безжалостная, как лезвие гильотины. Это была не просто сила — сама суть мести, воплощённая в этом странном, пугающем облике.

— Кто призвал меня? — раздался голос, резкий и каркающий, как у ворона.

— Это я. Архитектор.

Существо медленно повернуло голову в мою сторону.

— Владыка? — в каркающем голосе послышалось удивление. — Это ты? Не может быть… Ты… изменился.

— Да, Кроули, это я. Давно не виделись.

— Гранд-легат Армии Возмездия Кроули к вашим услугам, Владыка-создатель, — существо склонило голову в знак почтения. — Цель?

Ага, значит, помнит. Это хорошо. Когда-то я создал его из звериного элементаля ворона — существа, которое по всем канонам не должно было существовать. Но я — Архитектор. Я создаю свои каноны.

Кроули был уникален. Он не принадлежал ни к одной из четырёх стихий. Он был воплощением мести и преследования. Он никогда не уставал. Никогда не спал. Никогда не сомневался. Его единственной целью было — найти и покарать, безжалостно и беспощадно.

— Цель, — я вытащил из кармана кристалл, оставшийся от Тени-ассасина, который напал на Настю. Слепок его ауры поможет найти заказчика, где бы он ни был.

Кроули наклонил голову, и его «клюв» из тряпок раскрылся. Он аккуратно взял кристалл, как птица, поймавшая червяка, и тот мгновенно растворился в его сущности.

— Цель опознана, Владыка. Приказ?

— Найти и заставить страдать так, чтобы он молил о смерти, как о величайшем благе.

— Так точно, Владыка, — прокаркал Кроули. — Будет исполнено. Он познает истинную агонию.

Плащ за спиной Кроули вдруг зашевелился, превращаясь в огромные чёрные крылья.

Я поднял руку, и стена перед ним расступилась, открывая проход прямиком наружу.

Кроули оттолкнулся от пола и взмыл вверх.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду.

«Лети, мой Чёрный Ворон Возмездия, — подумал я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Найди эту тварь. И покажи ей, что бывает с теми, кто смеет трогать то, что принадлежит мне».

А затем я просто рухнул на пол, теряя сознание. Ритуал отнял у меня слишком много сил. Но это того определённо стоило.

Глава 4

Я откинулся в кресле, которое пахло свежим деревом (рабочие «Созидателя» постарались на славу, обновив обстановку в моём отремонтированном кабинете), и потёр виски. Совещания… Бесконечные собрания, обсуждения, споры… И каждый тянет одеяло на себя. Аристократия, блин!

В кабинете собрался весь цвет Лихтенштейна.

Скала, мой невозмутимый глава гвардии, стоял у стены, скрестив руки на своей широченной груди, и сверлил взглядом какого-то нервного графа, который уже минут пять пытался доказать, что установка ПВО на его родовом поместье — это «нарушение исторического облика» и вообще «покушение на святое». Дядя Киря явно прикидывал, сколько секунд ему понадобится, чтобы свернуть этому недотёпе шею.

Рядом с ним Оракул, он же Николай Михайлович Соболев, мой новый (и, надеюсь, последний) глава Тайной Службы, с невозмутимым видом пил кофеёк из термокружки. Привычка говорить правду в лицо у него никуда не делась, так что половина из присутствующих его тихо ненавидела.

Аристократы… Ну, тут всё как обычно. Графы Шенк и Рихтер, мои верные союзники, сидели рядом, кивая моим словам. Гордеев, Волынский и другие — тоже были за всё хорошее против всё плохого.

А вот несколько представителей Родов помельче — молча, но очень старательно делали умные лица. Как будто у них уже запор неделю.

— Господин Вавилонский, — снова завёл своё граф-нытик (как я его про себя окрестил), — но ведь это же просто кощунство! Представьте: радары на фоне готических шпилей моего замка! Это же всё равно что приделать пушки к карете.

— И что? — с недоумением посмотрел на него Оракул, делая очередной глоток кофе. — Вы считаете, что современные крылатые ракеты оценят вашу эстетику и облетят стороной?

Граф побледнел. Скала чуть заметно улыбнулся. А я мысленно поаплодировал Николаю Михайловичу: умеет старик разрядить обстановку, пусть и не самыми дипломатичными способами.

Но больше всего меня сейчас забавлял граф Голодрига — типичный представитель «старой гвардии»: пузо, лысина, золотая цепь на шее толщиной с якорную, и вечно недовольное выражение лица. Именно он начал брызгать слюной, возмущаясь присутствием на нашем «военном совете» начальника коммунальных служб.

Да-да, вы не ослышались. Афанасий Николаевич Борщов — лысоватый мужичок в скромном костюмчике, с лицом, на котором навсегда застыло выражение вселенской усталости (видимо, работа такая), сидел на краешке стула и изо всех сил старался слиться со стенами.

— Прошу прощения, господин Вавилонский, — пафосно произнёс Голодрига, поправляя свой галстук, — но я не совсем понимаю, что здесь делает этот человек? — он брезгливо кивнул в сторону Борщова. — Мы тут, вроде как, вопросы государственной важности решаем, а не обсуждаем, когда мусор вывезут!

— А вы, граф, похоже, считаете, что мусор сам себя вывезет? — я заметил в потолке небольшую трещинку, оставшуюся после встречи с Ликвидатором, и щёлкнул пальцами, чтобы она «затянулась». — Или что трубы в городе сами собой чинятся? Афанасий Николаевич, между прочим, знает этот город получше нас с вами. Он знает каждую трубу, каждый люк и подвал. И в отличие от некоторых, — я многозначительно посмотрел на Голодригу, — он не бежал, когда запахло жареным, а остался и навёл порядок в коммунальном хозяйстве после всего того бардака, что устроил бывший князь и его подельники.

— Но он же работал на Бобшильда! — возмутился Голодрига. — Говорят, он там такие схемы мутил с трубами…

— Говорят, в Москве кур доят, — вмешался Оракул, доставая из папки потёртое досье. — Так, слушаем сюда, господа хорошие. Афанасий Николаевич Борщов. Возраст — пятьдесят два года. Образование — высшее техническое, сантехник восьмидесятого уровня. В прошлой жизни — вероятно, бобёр-переросток, судя по любви к гидротехническим сооружениям, — тут Соболев с усмешкой добавил: — Но это не точно, в досье об этом ничего не сказано. При Бобшильде действительно занимал должность заместителя начальника по коммунальным вопросам. Но! По имеющимся данным, в крупных хищениях лично не замечен. После бегства бывшего князя взял на себя руководство всей системой ЖКХ, предотвратил полный коллапс городского водоснабжения и заодно закопал в асфальт пару особо рьяных воришек из бывшей администрации. Не буквально, разумеется, — Николай Михайлович поднял глаза на Борщова. — Или буквально?

Афанасий Николаевич только устало вздохнул.

— Это слухи, — сухо сказал он. — Хотя стоило бы.

— Короче, пока все занимались своими делами, он город от полного затопления дерьмом спасал. Резюме: профессионал со связями в нужных местах (подвалах, чердаках, коллекторах), знает каждую трубу в Вадуце, как свои пять пальцев. Компетентен. Надёжен (относительно). Лояльность к новому режиму — присутствует (особенно после того, как ему зарплату повысили). Рекомендую к использованию по назначению.

Голодрига заткнулся, надулся, как индюк, но возразить не посмел. Все знали — если Оракул сказал «надёжный», значит, так оно и есть. Этот старик обман за версту чует.

Я кивнул.

— Я лично пригласил Борщова. И я ему доверяю. Потому что, пока некоторые тут языками чесали, он делом занимался. Так что попрошу без наездов. Афанасий Николаевич, вам слово! Только коротко, без лирики про протёкшие краны.

Борщов вскочил, отчего стул под ним жалобно скрипнул.

— А я чё? Я ничё! — затараторил он. — Работаем! Чиним! Стараемся! Только вот… материалов не хватает. И люди устали. А тут ещё эти… Тени! Они ж теперь и в канализации шастают! Вон намедни слесарь Петрович полез люк чинить, а оттуда как выскочит! Еле ноги унёс, честное слово! Говорит, чуть инфаркт не схватил. Миокарда, говорит… вот такого! — Борщов развёл руками, показывая, видимо, размер того самого миокарда.

— Спасибо, Афанасий Николаевич, присаживайтесь, — я постарался сдержать улыбку. — Как раз по поводу Теней я вас и позвал. Потому что у меня есть план, как превратить наш любимый Вадуц в зону, недружелюбную для всякой нечисти.

Я щёлкнул пальцами, и гвардейцы внесли в зал несколько больших деревянных ящиков.

— Внимание, господа! Эксклюзив! Новинка сезона! — я открыл один из ящиков.

Внутри, на мягкой подкладке, лежали десятки сфер, размером с крупное яблоко, сделанные из переливающегося зелёным светом материала. Это был нефрит, но не простой, а «заряженный» моей энергией и магией земли.

— Что это за шары для боулинга? — не удержался от вопроса Голодрига.

— Это, граф, наше новое оружие против Теней, — пояснил я. — Големы, конечно, молодцы, но их на всех не хватит. Да и Тени, как вы заметили, становятся всё хитрее и сильнее. Поэтому нам нужна система, которая будет защищать реально весь город.

Я взял одну из сфер. Она приятно холодила ладонь и слегка вибрировала.

— Эти сферы — концентраторы нефритовой энергии.

Я подошёл к большой карте Вадуца, висевшей на стене. На ней красными точками были отмечены десятки мест — подвалы, чердаки, заброшенные квартиры, даже некоторые канализационные люки.

— Видите эти точки? Мы с графиней Разумовской немного поработали. Создали по всему городу сеть тайных ниш. В подвалах, на чердаках, за фальшивыми стенами… В самых неожиданных местах.

— И как это будет работать? — поинтересовался Гордеев.

— Принцип простой, как валенок, — объяснил я. — Сфера создаёт вокруг себя поле. Невидимое, но очень неприятное для Теней. Чем ближе Тень к сфере, тем ей хреновее. А если она сунется прямо в здание, где спрятана сфера, или, чего лучше, в саму нишу… Ну, скажем так, для слабеньких и средних Теней это будет как микроволновка для хомячка. Мощные, конечно, выдержат, но им тоже поплохеет. Ослабнут, затормозятся… А там уже и Тенеборцы подоспеют или мои големы.

Я достал из ящика стола связки ключей. Странных таких, старинного вида, с витиеватыми узорами.

— Вот ключи от ниш. Каждый ключ — уникальный, подходит только к одной сфере. Используйте в соответствии со схемами. Афанасий Николаевич, — я протянул ему связку, — теперь это под вашим контролем. А также поручаю вам дополнить схему новыми точками, где в последствии мы сделаем ещё больше ниш.

Борщов аж засиял от важности.

— Будет сделано, господин Вавилонский! В лучшем виде!

— Гвардия и Тайный Отдел, — я повернулся к Скале и Оракулу, — обеспечьте охрану и выполнение. Никто не должен знать об этих нишах, кроме нас. И Тенеборцев, конечно. Им эта информация жизненно необходима. Если что, они смогут заманить Тень в ловушку или сами укрыться в безопасном месте.

— Почему так секретно? — спросил Шенк. — Может, наоборот, стоит рассказать об этом людям? Пусть все понимают, что они под защитой.

— Нам нужно, чтобы враг не знал, где именно находятся эти «подарочки», — пояснил я. — Пусть гадают. Пусть боятся заходить в каждый дом. И ещё этих сфер пока мало. Я, конечно, работаю над этим, но процесс долгий и энергозатратный. Так что использовать их нужно с умом.

— Кстати, Теодор, а что с вашим големом? — спросил граф Рихтер. — Ну, с тем, который Абаддон? Говорят, он после нападения на графиню Разумовскую какой-то… нервный стал?

Я мысленно усмехнулся. «Нервный» — это ещё мягко сказано. Абаддон был в ярости. Он, генерал штурмовых легионов, почти пропустил покушение на Настю! Для него, с его перфекционизмом и железной дисциплиной, это был личный провал. Он считал, что подвёл меня.

Да, Абаддон был идеальным генералом. Жёстким, требовательным, способным командовать кем угодно — людьми, големами, тварями, хоть пьяной командой «пивняков», если понадобится. Но он терпеть не мог хаоса и беспорядка. А текущая ситуация в Лихтенштейне, с этими Тенями, повстанцами и прочей нечистью, его просто «клинила». Он хотел чётких приказов, ясных целей и полного контроля. А тут — сплошная импровизация.

— С Абаддоном всё в порядке, — ответил я. — Просто он очень ответственно относится к своим обязанностям. И переживает за безопасность графини. Но у него сейчас другая задача — он занят поиском Теней.

— А что насчёт второго? — вдруг спросил Голодрига. — Магнуса? Почему он не помог графине? Он же вроде как тоже сильный?

— Потому что я запретил ему вмешиваться, — коротко ответил я.

Про себя же подумал: «Ага, щас! Чтобы он там всё разнёс к чертям?». Если бы он вмешался, то от торгового центра, где напали на Настю, остались бы только руины. Он же мастер «перестараться». Отправить ракетный залп туда, где достаточно одного выстрела из пистолета — это в его стиле. Нет уж, спасибо. Пусть лучше занимается тем, что у него получается лучше всего — калибровкой.

Прямо сейчас Магнус сидел в Башне Четырёх Стихий и проводил сложнейшие расчёты. Траектория полёта снарядов, скорость и направление ветра, плотность и влажность воздуха… даже фазы луны, наверное — всё это он учитывал, чтобы обеспечить максимальную точность стрельбы из защитных орудий, которые я планировал установить на всех тринадцати башнях. Чтобы каждый выстрел был точным, как у снайпера. Работа ювелирная, требует полной концентрации. Так что ему сейчас некогда отвлекаться.

— Но может, всё-таки стоит усилить охрану графини Разумовской? — не унимался Голодрига. — Ну, там, запереть её дома, приставить побольше гвардейцев… Для её же блага!

Я резко повернулся к нему. Мой взгляд, видимо, был не очень дружелюбным, потому что он тут же сжался.

— Граф, — сказал я ледяным тоном. — Вы предлагаете мне запереть любимую девушку в золотой клетке? «Ради её же блага»?

— Ну… я просто подумал… — пролепетал Голодрига.

— Так вот, не думайте! — отрезал я. — Настя — свободный человек. И она сама решает, где ей быть и что делать. А моя задача — защитить её. Не спрятать, а защитить! Разницу улавливаете?

Граф торопливо закивал.

— Вот и отлично. Итак, господа, план ясен? Вопросы есть?

Вопросов больше не было. Совещание закончилось. Теперь предстояло самое сложное — воплотить всё это в жизнь. Быстро и без шума. Пока Тени и их кукловоды не придумали какую-нибудь новую пакость.

Ну что, работа закипела! Афанасий Николаевич Борщов, наш незаменимый начальник коммунальных служб, развернул бурную деятельность. Его «орлы» (как он ласково называл своих слесарей и сантехников) сновали по всему Вадуцу, как муравьи, открывая нужные подвалы, чердаки и коллекторы.

Скала с гвардейцами и «Альфой» обеспечивали прикрытие, отгоняя любопытных и отстреливая редких Теней, которые всё-таки решались сунуться в город. А Оракул, как и подобает главе Тайной Службы, дёргал за невидимые ниточки, собирая информацию и выявляя потенциальные угрозы.

Я же, как истинный Архитектор (скромность — моё второе имя!), занимался самым главным — клепал нефритовые сферы. Работа, скажу я вам, не из лёгких. Требует предельной концентрации и энергии, как у небольшой атомной электростанции. Но я справлялся. Чай, не первый раз магией балуюсь.

К вечеру первая часть сфер была уже размещена по своим нишам. Вадуц, сам того не ведая, потихоньку превращался в огромную ловушку для Теней.

* * *

— Ну что, красавцы, — пробормотал я, откидывая крышку. — Будем знакомиться поближе?

Двенадцать красных масок скалились на меня со дна ящика. Одиннадцать вели себя смирно, как первоклашки на линейке — лежали себе, слегка пульсировали демонической энергией и терпеливо ждали своей участи. А вот двенадцатая — та самая, которую я снял с того бедолаги, выёживалась.

Она вибрировала, дёргалась, и вообще всячески демонстрировала своё «иди-нафиг-или-я-тебя-сожру». Явно не была настроена на диалог.

— Ну-ну, — пробормотал я, откладывая полировочную тряпочку. — Упрямая, значит? Не хочешь по-хорошему? Ладно, применим стрессовую терапию по методу одного моего старого знакомого. Очень убедительный был товарищ. Особенно когда речь шла о демонах.

Я активировал Дар. Воздух вокруг меня заискрился, а над головой, сплетаясь из золотистых нитей, сформировалась руническая диадема. Не то чтобы она была нужна для дела, но выглядело пафосно. А демоны, они пафос уважают. Ну, или боятся. Что, в принципе, одно и то же.

Я протянул руку к упрямой маске. Пальцы зависли в миллиметре над её поверхностью, и я почувствовал, как она задрожала ещё сильнее, пытаясь вырваться из невидимых тисков моей воли.

— Тихо, — прошептал я. — Сейчас не будет больно. Но очень поучительно. Смотри и запоминай.

И я коснулся её. Да не просто коснулся, а проник в её демоническое сознание. И начал транслировать. Нет, не просто картинки или звуки. А чистые эмоции — воспоминания о Константине.

Вот он щелчком пальцев аннигилирует армию демона-лорда, который решил, что он тут самый крутой. Вот мы сидим в его «трофейном зале», а там на стенах висят черепа таких демонов, по сравнению с которыми этот — просто мелкий прыщ. А вот — самое вкусненькое — Константин лениво так, зевая, «воспитывает» одного очень зарвавшегося демона-генерала, заставляя его танцевать в розовеньких панталонах и петь песенку про маленьких утят.

Маска завибрировала так, что чуть из рук не выскочила. Она визжала (не звуком, конечно, а на ментальном уровне, что было ещё противнее), извивалась, пыталась вырваться из моего захвата. Но я держал крепко.

А потом она вдруг замерла. И я почувствовал… удивление? Страх? Или даже раскаяние? Из уголка её глазницы медленно скатилась крошечная, почти невидимая капелька демонической энергии — метафорическая слезинка.

Маска тихонько замерцала, как бы говоря: «Всё-всё, я поняла, больше не буду».

— Вот так-то лучше, — кивнул я, разрывая контакт. — А теперь — делись опытом с остальными. Пусть знают, с кем связались.

Я направил поток энергии на все двенадцать масок. И почувствовал, как они синхронизируются, и опыт упрямой маски передаётся остальным. Они завибрировали в унисон, а затем затихли.

— Ну что, рогатые? Сотрудничать будем? Или мне снова Константина вспоминать?

Маски дружно замерцали в знак согласия. Кажется, перспектива танцевать в розовеньких панталонах их не очень радовала.

— Отлично, а теперь — вторая часть Марлезонского балета.

Я вызвал Скалу, Оракула и тот самый отряд спецназа, который раньше служил Бобшильду, а теперь, после небольшой «промывки мозгов» (ну ладно, просто душевной беседы и обещания хорошей зарплаты), перешёл на мою сторону.

Ребята, конечно, были не «Альфа», но зато свои, лихтенштейнские с рождения. Надёжные. Проверенные. Да и опыта им было не занимать — Бобшильд их гонял и в хвост, и в гриву.

— Почему они, а не «Альфа»? — спросил Скала, понизив голос. — Те-то покруче будут.

— Эти надёжнее, дядя Кирь, — ответил я так же тихо. — «Альфа» — это имперский спецназ. Они крутые, спору нет. Но они — пока чужие. А эти парни, — я кивнул на выстроившихся бойцов, — наши. Пусть они пока не дотягивают до «Альфы», но я им доверяю. Потенциал у них есть, раскроем.

Я подошёл к бойцам.

— Здорово, орлы! Значит, решили послужить новому Лихтенштейну? Похвально. Но учтите: служба у меня — не сахар. Но! За верность и самоотдачу платят очень хорошо. И есть бонусы.

Я кивнул на ящик с масками.

— Вот, например. Артефакты. Демонические.

По рядам прошёл лёгкий ропот. Слово «демонические» никому не понравилось.

— Знаю, звучит стрёмно, — продолжил я. — Но эти штуки могут сделать вас намного сильнее. Но есть и риски. Будет больно. Возможно, очень больно. Может «колбасить» пару часов. Голова закружится, мир поплывёт. Может, даже голоса в голове появятся. Но это временно. Ну, я надеюсь. В общем, полный набор спецэффектов. Но если выдержите — станете в два, а то и в два с половиной раза сильнее. Плюс получите режим «турбо» — кратковременный всплеск силы, раз в пять круче обычной. Но потом — сутки в лёжку, будете как выжатый лимон. Ну что, кто готов рискнуть ради силы?

Бойцы переглянулись. Затем вперёд вышел их командир — мужчина лет сорока, с суровым лицом и шрамом через всё лицо.

— Господин Вавилонский, мы готовы, — сказал он твёрдо. — Мы верим вам. И если это поможет защитить Лихтенштейн, мы готовы на всё.

— Ну, тогда — по матрёшкам! То есть, я хотел сказать — по маскам! — я указал на ящик. — Разбирайте! И постарайтесь не обделаться от страха.

Бойцы, немного помедлив, начали брать маски. Первым решился командир. Он поднёс маску к лицу и…

— А-а-а-а-а!!! — его крик был полон такой боли, что даже я поморщился.

Мужика начало трясти, как в лихорадке. Он упал на колени, его тело выгибалось дугой. Другие бойцы, увидев это, побледнели, но не отступили. Один за другим они надевали маски.

Мастерскую наполнили крики, стоны и мат-перемат. Бойцов реально «колбасило». Маски на их лицах вибрировали, меняли цвет, то вспыхивая багровым, то затухая до угольно-чёрного.

У одного из бойцов, самого молодого, маска вдруг вспыхнула особенно ярко. Парень закричал, схватился за голову. Я видел, как демон внутри пытается взять контроль над его разумом.

— МОЁ!!! ВСЁ МОЁ!!! — проревел он голосом, который явно принадлежал не ему.

— Опаньки! — сказал я. — А вот и первая попытка доминирования. Какая нетерпеливая маска попалась.

Я нарисовал в воздухе Печать Доминиона Константина и направил энергетический импульс прямо в бунтующую маску.

— А ну, цыц! — рявкнул я. — Сидеть! И не рыпаться!

Парень взвыл, как раненый, а затем обмяк, рухнув на пол без сознания. Маска на его лице перестала пульсировать и начала медленно сливаться с кожей, становясь невидимой, как и у остальных.

Постепенно крики и стоны стихли. Бойцы, шатаясь, поднимались на ноги. Вид у них был, конечно, потрёпанный, но в их глазах появилась какая-то новая глубина. И ощутимая, почти физическая сила.

— Поздравляю, — сказал я. — Вы прошли инициацию. Теперь вы — мой новый спецотряд. Кодовое имя… пусть будет… ммм… «Чёрный Отряд», во! Звучит пафосно, но враги будут ссаться кипятком.

— Отлично! — глаза командира загорелись. — Мы готовы служить!

— Вот и славно, — кивнул я. — А служить вы будете ему.

Я указал на Оракула, который всё это время молча стоял в углу.

— Николай Михайлович, принимайте пополнение. Теперь эти ребята — ваши. Используйте их по назначению.

Соболев кивнул.

Когда спецназ удалился, я решил, что пора завершить начатое.

— Николай Михайлович! — крикнул я вслед уходящему Оракулу. — Задержитесь ненадолго! У нас с вами ещё одно дельце неоконченное.

Оракул обернулся, с любопытством глядя на меня.

— Какое ещё дельце? Я думал, мы уже всё закончили.

— Не совсем. Помните, я обещал вам «вторую молодость»? Так вот, пришло время закончить «прокачку».

— Всегда готов, — Оракул уселся напротив. — Что на этот раз? Титановый позвоночник? Или, может, адамантиевые когти, чтобы врагам глаза выцарапывать?

— Почти угадали, — усмехнулся я. — Сегодня в программе — полное обновление скелета. Титан, немного магии земли, щепотка моей личной энергии… Будете как новенький. И даже лучше.

Процесс «прокачки» Оракула был долгим и мучительным. Для него, разумеется. Я-то просто направлял энергию, заменял изношенную костную ткань, латал дыры в его энергетической системе. А вот Николай Михайлович стоически терпел.

— Фух… кажется, всё, — выдохнул я, когда последний энергетический импульс влился в его тело. — Теперь у вас почти полностью металлический скелет. Крепкий, как у Терминатора. Только без красного глаза. Надеюсь, не будете против? Кстати, археологи будущего будут в шоке, когда откопают ваши останки через пару тысяч лет. Как самочувствие?

Соболев медленно поднялся, расправил плечи. Сделал несколько шагов. Улыбнулся.

— Как будто лет тридцать сбросил! И… я чувствую его. Свой Дар. Он стал сильнее!

— Я вам там не просто кости подлатал, а ещё и каналы магические прочистил. Но не увлекайтесь пока. Телу нужно время, чтобы адаптироваться. Отдохните.

Позже вечером, когда огонь в огромном камине уютно потрескивал, а за окном начался моросящий дождик, ко мне подошёл Скала.

— Чай? — он поставил рядом со мной на столик чашку с ароматным напитком.

— Спасибо, дядь Кирь, — я взял чашку, согревая ладони.

Скала сел в кресло напротив. Некоторое время мы молчали, глядя на огонь, затем он спросил:

— Тео, что будем делать с Империей?

— А что с ней делать? Знаешь, дядя Кирь, у меня ведь был план. Я хотел наладить с ними дружеские отношения. Предложить сотрудничество. Думал, вместе сможем этот мир к лучшему изменить. А они что? В предатели записали. Ликвидатора прислали.

— Да, — мрачно кивнул Скала. — Они не успокоятся. Империя не терпит неповиновения. Они будут давить. Посылать новых убийц. Пытаться настроить против тебя других аристократов… Да что там, они могут даже австрийцев или швейцарцев подговорить снова напасть. А если вообще ва-банк пойдут, то и войска пошлют. Думаю через территорию австрияк, не спрашивая разрешения.

— Вот это меня больше всего и бесит! Что свои же, имперцы, гадят мне в спину! Вместо того, чтобы вместе бороться с настоящими врагами — с Тенями, с повстанцами, с этими чокнутыми отморозками вроде Легбы, — они тратят силы на то, чтобы уничтожить меня! Идиоты!

— Они не свои, Тео. Они — Империя. А Империя всегда преследует только собственные интересы. И раз они не могут тебя использовать в своих целях, значит…

— … они меня уничтожат?

— Попытаются, — кивнул Скала. — И боюсь, они не остановятся.

— Значит, нужно сделать так, чтобы отбить у них всякое желание связываться со мной. У меня есть один план, дядя Кирь.

Скала вопросительно посмотрел на меня, но я лишь загадочно улыбнулся.

— Всему своё время. А сейчас мне нужно ещё немного поработать.

Я поднялся и пошёл в мастерскую. Нужно было сделать ещё несколько нефритовых сфер для защиты города.

Работа нудная и монотонная, требующая кучи энергии.

Эх, были бы у меня сейчас ученики, как в Ордене! Поручил бы им эту рутину, а сам бы занялся чем-нибудь поинтереснее. Но увы. Придётся всё делать самому. Как всегда. Ну что ж, мне не привыкать. Зато результат будет — лучше некуда.

Кабинет канцлера

Город Берлин, Пруссия

— Какого чёрта⁈ — канцлер Отто фон Мисбарк брызгал слюной. — Вернон! Мать твою за ногу! Ты что натворил⁈

Министр иностранных дел, тот самый Вернон, чью фамилию даже секретарь канцлера произносил с пятой попытки, однако, на удивление, сохранял невозмутимое спокойствие.

Он подошёл к бару, налил в два бокала пива (канцлер предпочитал тёмное, нефильтрованное, Вернон это знал) и протянул один своему разъярённому шефу.

— Ваше Превосходительство, — сказал он миролюбиво, — может, сначала по пивку? А то у вас сейчас давление подскочит, и придётся вызывать доктора Хауса. А он, знаете ли, такой клизмой лечит, что потом неделю сидеть больно.

Мисбарк хотел было снова заорать, но вид запотевшего бокала с пенной шапкой сделал своё дело. Он выхватил бокал у Вернона и залпом осушил половину.

— Ладно, — проворчал он, немного успокоившись. — Говори. Но если твои объяснения меня не устроят, то мне нужен будет новый министр. Потому что ты останешься без головы!

— Устроят, Ваше Превосходительство, ещё как устроят, — Вернон тоже сделал глоток пива и хитро улыбнулся. — Просто факты. Во-первых, вот.

Он достал из кармана небольшой, тускло поблёскивающий клинок и положил его на стол.

— Это что за зубочистка? — нахмурился канцлер.

— Это, Ваше Превосходительство, оружие против Теней. Личная разработка господина Вавилонского. Говорят, режет этих тварей, как масло. Наши артефакторы уже голову сломали, пытаясь понять, как он это делает. Вроде какой-то сплав металлов с нефритом, но гораздо эффективнее. Аналогов в мире нет. От слова «совсем».

Мисбарк взял клинок, повертел его в руках. Лёгкий, прочный, идеально сбалансированный. И от него исходила какая-то странная энергия.

— Хм… — он положил клинок обратно. — Ну, допустим. Что ещё?

— А ещё, Ваше Превосходительство, помните тот купол над Вадуцем, который потом показывали по всем каналам? — Вернон достал телефон и включил видеозапись.

На экране — огромный чёрный купол над Вадуцем. Пульсирует, светится… А потом — БАЦ! — и его нет! Просто исчез! А на его месте — Теодор Вавилонский, стоит себе, руками машет, как дирижёр.

— Это он сделал⁈ ОДИН⁈ — канцлер не верил своим глазам. — Но как⁈ Наши лучшие Одарённые говорили, что это невозможно! Что там такая концентрация теневой энергии, что…

— Нашим лучшим Одарённым до него — как до Луны пешком, — закончил Вернон. — Ваше Превосходительство, поймите, этот Вавилонский — не просто какой-то там аристократ. Он — реальная сила. И воевать с ним — самоубийство.

Лицо канцлера постепенно приобретало задумчивое выражение.

— Ладно, — сказал он наконец. — Сила у парня есть, не спорю. Но при чём тут договор? Мы могли бы просто…

— А вот тут самое интересное, — Вернон снова полез в свой бездонный портфель и достал папку с документами. — Вот финансовый отчёт Лихтенштейна за последний квартал. Рекомендую обратить внимание на графу «бюджет».

Канцлер взял отчёт, пробежал глазами цифры и его глаза полезли на лоб.

— Доход вырос… В ЧЕТЫРЕ РАЗА⁈ — он уставился на Вернона. — Но как⁈ У них же война! Блокада!

— А вот так, — Вернон улыбнулся. — Строительство, производство и торговля… Этот парень не просто воюет, он ещё и экономику поднимает! Да такими темпами Лихтенштейн скоро станет богаче, чем вся наша Пруссия вместе взятая!

Мисбарк молча смотрел на цифры. Он прекрасно понимал, что подобные показатели на пустом месте не возникают.

— А вот список товаров, которые они готовы закупать, — Вернон протянул ему ещё один лист. — Обратите внимание на объёмы. Простые вещи, Ваше Превосходительство! Еда, одежда, медикаменты, топливо… Они готовы покупать всё! И платить золотом! Но самое интересное — вот здесь.

Он протянул третий лист.

— Это то, что они НАМ предлагают. Редкие металлы, новые сплавы, артефакты, технологии… Вещи, о которых наши учёные только мечтать могут. Понимаете? Вавилонский постоянно создаёт что-то новое. И у него есть огромные ресурсы.

Мисбарк пробежал глазами список и присвистнул.

— Вот это да… И ты говоришь, что заключил с ним договор?

— Эксклюзивный, Ваше Превосходительство, — уточнил Вернон. — На пять лет. Мы — чуть ли не единственные поставщики и покупатели. Ну, кроме Китая, конечно. Но там у них свои отношения.

Канцлер поднял голову. В его глазах больше не было гнева. Только расчёт предполагаемой выгоды.

— Значит… Бобшильд нам врал?

— Как сивый мерин, — подтвердил Вернон. — Он подсунул нам дезу, чтобы втянуть в войну. А сам, судя по всему, просто хотел свалить с золотишком.

— Ладно, Вернон. Убедил. Поздравляю с удачно заключённой сделкой. И премию тебе выпишу. Признаю, заслужил.

Он хлопнул дипломата по плечу.

— А теперь иди. И займись этим договором. Чтобы всё было по высшему разряду! А я пока подумаю, кому из наших «разведчиков» пора на пенсию. Или сразу на виселицу.

Глава 5

Горы Лихтенштейна

(Где-то очень высоко и холодно)

Абаддон нёсся по горному склону.

Его цель — мерзкая тварь, называемая Тенью-Центурионом, как раз пыталась удрать по склону, оставляя за собой жирный, склизкий след теневой энергии.

Центурион этот был падлой редкостной — уже дважды пытался устроить набег на мирную деревушку у подножия горы. Но Абаддон, получивший прямой приказ от Господина «пресечь на корню», был тут как тут.

Прыжок! Абаддон, оттолкнувшись от скалы с силой, достаточной, чтобы запустить небольшой спутник на орбиту, перелетел через ущелье, приземлившись прямо перед носом у охреневшей Тени.

Удар!

Ещё удар!

Из рук Абаддона, как у фокусника, выскочило сразу шесть нефритовых клинков, которые завертелись вокруг него смертоносной каруселью.

Центурион извивался, шипел, плевался какой-то чёрной гадостью, и даже умудрился царапнуть генерала-голема своими когтями, оставив на новенькой броне несколько глубоких царапин. А плевок едкой жижи прожёг дыру на наплечнике.

«Неприемлемо! — мысленно выругался Абаддон, чувствуя, как теневая энергия пытается проникнуть внутрь. — Господин расстроится. Броню только вчера обновили!»

Но замысел был — не просто уничтожить, а ВЫСЛЕДИТЬ. Поэтому, когда Тень-Центурион, изрядно потрёпанная, с оторванной половиной конечностей и дырой в боку, из которой сочилась чёрная слизь, попыталась удрать, Абаддон лишь проводил её взглядом.

Фаза первая: «Навалять, но не добивать» — выполнена.

Фаза вторая: «Дать уползти в норку» — начинается.

«Беги, падаль, беги, — думал Абаддон, переходя на бесшумный ход. — Покажи мне своё логово».

Он двинулся следом, ориентируясь на капли мерзкой жижи, которые Тень оставляла на камнях. След петлял, уходил в расщелины, карабкался по почти отвесным скалам.

Но Абаддон пёр вперёд, как танк. Где не мог пролезть — проламывал. Где не получалось пройти — просто разрезал препятствие своими клинками.

Через полчаса погони след привёл Абаддона к неприметной пещере, скрытой за водопадом. Он заглянул внутрь. Пещера уходила глубоко в гору, превращаясь в тёмный туннель. А в конце туннеля мерцал Теневой Портал — разрыв в реальности, выплёвывающий в этот мир всё новые и новые порции Теней.

Фаза третья: «Зайти в гости без приглашения».

Абаддон шагнул в портал.

Мир вокруг исказился, цвета поплыли, воздух стал вязким и холодным, как кисель из холодильника. Абаддон оказался в Теневой Ячейке — небольшом карманном измерении, кишащем всякой мелкой теневой шушерой.

Генерал-голем активировал внутренний хронометр. Семь минут. Ровно столько он сможет продержаться в Теневой Ячейке в своей нынешней форме. Материалы, из которых Господин создал его тело, были прочными, но Теневой План — это не прогулка по парку. Его энергия разъедала всё, даже самый крепкий металл.

Он оглядел кишащее пространство. Сотни мелких Теней уже почуяли его присутствие и медленно стягивались ко входу. Абаддон снова выпустил все шесть клинков. Они завращались вокруг него, превращаясь в сияющий нефритовый вихрь.

«Итак, семь минут на тотальную зачистку, — прикинул Абаддон. — Уничтожить всех тварей, найти нового „языка“ и позволить ему удрать к следующему порталу. А потом снова. И снова. Пока не вычищу их все. Господин приказал обеспечить безопасность Лихтенштейна. А значит — никаких полумер. Только полная аннигиляция».

Он сделал шаг вперёд, прямо в гущу тварей.

Деревня «Тумбалеку-Чимбангве»

Где-то в Африке…

Есть места в этом мире, куда нормальный человек по доброй воле не сунется. Ну, например, всякие Бермудские Треугольники, Лох-Несские Озёра с их подводными чудищами, и, конечно же, Тёщина Дача в сезон посадки картошки. Но всё это — так, детские страшилки по сравнению с тем местечком, куда мы сейчас заглянем.

Где-то в Африке затерялась деревушка под названием «Тумбалеку-Чимбангве» (что в переводе с какого-то местного наречия, вероятно, означало «Приезжай к нам, дурачок, мы тебя на кусочки порежем и на бусы наденем»).

Впрочем, это была не просто деревня. Это была целая ритуальная ферма. Место, где заблудших туристов (и не только, кого поймают — тот и раб) готовили для… ну, скажем так, не для самого светлого будущего.

Представьте себе: хижины из глины и палок, перемешанные с пещерами, уходящими глубоко под землю. А ещё повсюду вонь чего-то гниющего (лучше не знать, чего именно) и гнетущая атмосфера безнадёги.

Хозяином всего этого «курорта» был некто Биба. Могущественный шаман, правая рука самого Папы Легбы. Мужик был неприятный во всех отношениях: старый и худой, как высушенная вобла, с гнилозубой улыбкой, от которой пропадал аппетит даже у местных гиен (а улыбался он часто, особенно когда кто-то страдал).

Этот Биба был тут царь и бог. Он властвовал над сотнями рабов, которых его подручные свозили сюда со всего мира. Эти бедолаги были живым топливом для его тёмных ритуалов.

Быт в Тумбалеку-Чимбангве был прост и незатейлив. Рабов делили на две категории: «расходный материал» и «перспективные кадры».

«Расходный материал» — это те, кто послабее. Их использовали для жертвоприношений, питали их жизненной силой всякие мерзкие артефакты-накопители, и кормили Теней. На их телах выжигали руны, ставили метки… В общем, делали всё, чтобы бедолаги страдали как можно сильнее и дольше. А потом — р-р-раз! — и в расход.

«Перспективные кадры» — это те, кто покрепче, желательно Одарённые. Этих «закаляли». Процесс был долгий, мучительный и, как правило, заканчивался либо смертью «кадра», либо его превращением в безвольную куклу, готовую слиться с Тенью. Из таких получались идеальные солдаты для Теневого Плана. Правда, выживаемость на финальном этапе «закалки» была так себе. Биба постоянно жаловался Легбе на «брак производства», но тот лишь отмахивался, мол, «людей много, бабы ещё нарожают».

И вот сегодня у Бибы настроение было паршивое. Его верный подчинённый, Боба принёс плохие новости.

— Господин Биба, — пролепетал Боба, почтительно ткнувшись носом в пыльный пол. — Простите великодушно, но… опять неудача.

— Что значит, «опять»? — Биба лениво открыл один глаз.

— Ну, тот раб… с огненным Даром… который самый сильный был… Он не выдержал финального этапа «закалки». Слияние не состоялось. Он просто сгорел изнутри.

Биба медленно поднялся.

— Сгорел, значит? — протянул он, подходя к подчинённому вплотную. — Не выдержал финального слияния? Ай-яй-яй. Какая жалость… А кто отвечал за этот «факел»? Ах да. Ты, Боба. Ты.

Подчинённый упал на колени.

— Господин, простите! Я не виноват! Я всё делал по инструкции! Честное слово! Он сам… он слишком слабый оказался!

— Слабый? — Биба усмехнулся. — Значит, говоришь, материал некачественный попался? А может, это мастер хреновый? А, Боба?

Он пнул своего подчинённого ногой.

— Знаешь, я тут подумал… Раз уж у нас тут такой дефицит качественного материала, то может, ты сам попробуешь? Станешь следующим «перспективным кадром»? Как тебе такая карьерная лестница?

— Н-нет! Господин! Пожалуйста! Пощадите! — взвыл Боба, цепляясь за ноги шамана.

Но Биба был неумолим.

— Охрана! Утащите этого неудачника! И подготовьте его к следующему ритуалу. Пусть послужит Тьме хоть своей никчёмной душонкой!

Два здоровенных охранника схватили Бобу и потащили к выходу, не обращая внимания на его вопли и мольбы.

— Программа утилизации неэффективных сотрудников в действии, — пробормотал Биба себе под нос, провожая взглядом своего бывшего подчинённого. — Эх, опять искать нового Бобу — мастера по «закалке»… Скукота. Ну да ладно. Раз уж такое дело, схожу-ка я сам выберу следующую жертву.

Биба направился в катакомбы — сырое подземелье, где держали самых «ценных» рабов. Он шёл вдоль рядов клеток, брезгливо оглядывая измученных людей, как покупатель на рынке выбирает кусок пожирнее.

— Этот — слишком тощий… Этот — старый, быстро сдохнет… Этот — уже сломался, скучно… У этого — глаза тупые…

Он прошёл почти все камеры, но так и не нашёл подходящего кандидата. Все они были сломлены. А ему хотелось сопротивления, хотелось услышать крики ярости, а не жалкие всхлипы.

И тут его взгляд упал на последнюю камеру. Там, в самом дальнем углу, сгорбившись, сидела фигура. Чёрные лохмотья скрывали её тело, а голова была низко опущена.

— Эй, ты! — крикнул Биба. — Встать!

Фигура не шелохнулась.

— Ты что, оглох⁈ Я сказал — встать!

Он сделал несколько шагов к камере. Фигура по-прежнему не реагировала. Тогда Биба применил свою тёмную магию. Он направил на фигуру сгусток боли — невидимый, но острый, как игла. Обычно от такого даже самые стойкие падали на колени, корчась в агонии.

Но фигура лишь слегка вздрогнула, как будто её укусил какой-нибудь слепень.

— А ты крепкий орешек, однако, — Биба был заинтересован. — Ну-ка, посмотрим на тебя поближе.

Он подошёл к решётке и грубо схватил фигуру за шею, дёргая на себя.

Фигура медленно подняла голову.

И Биба отшатнулся, чувствуя, как по его спине пробежал холодок. Вместо человеческого лица на него смотрело… НЕЧТО. Чёрное и матовое, как вороново крыло. Рваные лохмотья ткани образовывали подобие клюва и пустых глазниц, из которых на него смотрела сама ночь.

— Кто ты такой⁈ — прохрипел Биба.

Фигура молча встала во весь рост. Чёрные лохмотья за её спиной вдруг зашевелились, превращаясь в огромные крылья.

— Я? — прокаркал жуткий голос. — Кроули.

— Охрана! — заорал Биба на всякий случай. — Сюда! Быстро!

Он лихорадочно шарил рукой за пазухой, пытаясь достать свой главный козырь — ритуальный кинжал, подарок самого Папы Легбы. Говорили, что этот кинжал содержит в себе агонию двухсот душ и способен убить даже самого сильного Одарённого.

Но было уже поздно. Биба успел лишь выхватить кинжал и замахнуться. Но чёрная рука перехватила его запястье, сжимая с такой силой, что кости затрещали.

— Медленно, — прокаркал голос.

Кинжал выпал из ослабевшей руки шамана и со звоном упал на каменный пол.

— Ты умрёшь. Твой жалкий хозяин, Папа Легба, перешёл дорогу моему господину.

Он издал короткий, резкий звук, похожий на воронье карканье. И в тот же миг из тела Бибы во все стороны вырвались десятки чёрных шипов. Они пробили его плоть, даже магический доспех, который он успел активировать в последний момент.

Шаман взвыл от нечеловеческой боли, его глаза полезли наружу, а затем тело обмякло, превращаясь в кровавое решето.

Кроули отпустил его. Труп с глухим стуком упал на пол.

В этот момент в катакомбы ворвалась охрана — десяток крепких парней с копьями и арбалетами.

Кроули повернулся к ним. Его глаза горели адским пламенем. Одним движением он выломал решётку своей камеры, обломки которой полетели в охранников, сбивая их с ног.

Затем он расправил свои крылья и, оттолкнувшись от пола, взмыл вверх, вылетев из катакомб.

* * *

Ну вот, опять понедельник…

Три дня пролетели, как один. Всё это время я, конечно, пахал как краб на галерах, но ощущение, что дел меньше не становится, а только наоборот — прибывает, как вода в дырявой лодке, не покидало.

Зато были и успехи. Мой новенький «Чёрный Отряд» — те самые ребята, которых я масками демоническими «прокачал» — похоже, вошли во вкус. Оракул докладывал: в мелких стычках с недобитками-повстанцами и какими-то мутными диверсантами (швейцарцы, небось, опять балуются?) щёлкают врагов, как орешки.

Была даже пара вылазок на границу для «профилактической беседы» с особо наглыми австрийскими патрулями — всё проходило быстро, тихо и эффективно. Иногда даже слишком эффективно — Оракул ворчал, что после них даже допрашивать некого. Ну, издержки профессии, что поделать. Главное — результат!

В общем, ребята — хоть и не «Альфа», которых снова направили в «заграничную командировку», но хватку имели железную, а после «апгрейда» масками стали злее и опаснее. То, что доктор прописал для моей новой службы безопасности.

Швейцарцы, правда, всё никак не унимались. Их вертолёты-разведчики постоянно кружили над границей, явно пытаясь высмотреть, что же я там такого наворотил. Пару раз даже пытались сунуться поближе, но мои новые ПВО (спасибо трофеям и графу Волынскому, который быстро сообразил, как их прикрутить к местным реалиям) вежливо, но настойчиво отправляли их обратно, откуда прилетели.

Один особо наглый беспилотник даже пришлось «приземлить» — ну не люблю я, когда мне в окна заглядывают. В общем, «На Западном фронте без перемен», как говорится.

А я чувствовал себя как белка в колесе. Сил вроде поприбавилось после той заварушки с Патриархом, но до моего прежнего уровня — как до Китая ползком. Каждый чих, каждый пук в этом мире требовал концентрации и энергии. Хотелось бы, конечно, одним щелчком пальцев горы свернуть, океаны осушить… Но нет. Приходилось упорно пахать.

За эти три дня я, конечно, тоже не сидел сложа руки. Помимо текучки во дворце (бумажки, совещания, опять бумажки…), я умудрился наклепать ещё сфер для защиты города. Ну и големов подсобрал — не без этого. Сотня новеньких бойцов уже отправилась патрулировать подземелья и самые злачные районы Вадуца.

А ещё… статуи! Вот уж где я оторвался по полной! Целых пятьдесят штук! Разного калибра — от скромных двухметровых до гигантских десятиметровых исполинов. Под известных личностей Лихтенштейна замаскировал — там всякие князья древние, герои войн, учёные… Ну и деда своего, Владимира Григорьевича, конечно, увековечил. Стоит теперь, грозный такой, с мечом наперевес, прямо у входа в новую библиотеку, которую Настя построила.

Расставил я этих каменных истуканов по всему княжеству — в парках, на площади, у важных зданий. Типа, культурное наследие, все дела.

Народ, конечно, остался в восторге.

«О, как наш новый князь о культуре заботится!»

«Какие красивые статуи!»

«Прямо как живые!»

Ага, как живые…

Они пока не знают, что эти «живые» в любой момент могут надрать кому-нибудь задницу, если сунутся не туда. Каждая статуя — это голем-охранник в режиме «стелс». Стоит себе, пылится, птички на голову гадят… А чуть что — проснётся, отряхнётся и пойдёт восстанавливать справедливость. Питаются энергией от земли и пробуждаются по заданным сценариям или моей команде. Если какая заварушка — они тут как тут!

Закончил очередную статую. На этот раз — худой парень с жёсткими скулами, чёрной прядью на лбу и гитарой за спиной. Смотрит так, будто точно знает, что «перемен требуют наши сердца». В местной Википедии сказали: культовый. Не спорю. Кажется, его рисовали на стенах ещё до меня.

Окончательно почувствовал, что силы опять на исходе. Да сколько ж можно⁈ Кофе уже не помогал, энергетики — тоже.

И тут, как ангел с небес (ну, или как минимум — очень красивая и заботливая девушка), появилась Настя.

— Теодор! — она всплеснула руками, увидев моё усталое лицо. — Ты опять всю ночь не спал⁈ А ну-ка марш отдыхать!

Я рассмеялся и притянул её к себе.

— В общем, так. Бросай всё, сегодня у нас выходной! Я всё устроила: ужин при свечах, вино, музыка… И никаких разговоров о работе! Только ты, я и… ну, ты понял.

Она решительно взяла меня под руку и потащила наверх, в усадьбу. Я даже не сопротивлялся. Сил не было. Да и кто устоит против такой заботы?

Вечер и ночь прошли… ну, скажем так… чертовски хорошо! Настолько, что утром я проснулся с ощущением абсолютного счастья и полной боевой готовности. Настя, мирно сопящая рядом, лишь подтверждала — отдых удался на славу.

Позавтракав (Фредерик, кажется, может вкусно приготовить даже гвозди), я отправился во дворец. Дела не ждут.

Там меня уже ждали с утренней сводкой.

Первым делом — Пруссия. Договор работает! Первые караваны с товарами прибыли. Предметы первой необходимости, продукты, медикаменты… Всё, что заказывали. Народ ликует. Цены на чёрном рынке упали. Спекулянты воют от злости. В общем, жить стало лучше, жить стало веселее.

Но тут же вылезла другая проблема. Денег у населения скопилось много (я же компенсации выплачивал, зарплаты платил, да и Бобшильд перед бегством казну не успел до конца опустошить), а вот товаров местного производства — кот наплакал.

Аристократия, видите ли, не желает вкладываться в «неприбыльные» производства — типа, пенопласт какой-нибудь клепать или покрышки для автомобилей. Им подавай бриллианты да элитные вина. А простые люди боятся конкуренции и рисков. В итоге — начинается инфляция, цены растут. Нужно срочно диверсифицировать экономику, запускать свои производства.

— Значит так! — твёрдо сказал я. — Раз никто не хочет — будем делать сами! Объявляю о создании государственных производственных комплексов! Пенопласт, туалетная бумага, одежда… Составьте список. Всё, что нужно для жизни! Финансирование — из казны! Контроль — лично мой! И чтобы через месяц первые линии заработали! Вопросы⁈

Вопросов не было. Аристократы только рты пооткрывали от такой наглости, но возразить не посмели.

Третье — строительство. Ганс доложил, что благодаря новым инструментам и материалам из Пруссии темпы строительства выросли в разы. «Созидатель» готов принимать новые заказы. Ну, это хорошо. Пусть строят.

В общем, день прошёл в привычной суете.

Периодически задумывался об Османской Империи. Далековато они, конечно. Но Аиша эта — не абы кто. Если захочет отомстить, то могут возникнуть проблемы. Я, конечно, не мальчик для битья. Но воевать с третьей по силе армией мира не хотелось бы даже мне.

Нужно было действовать на опережение. Пока враги переваривают последние новости и строят новые козни, у меня есть шанс укрепить Лихтенштейн изнутри. Сделать его по-настоящему самым технологичным государством этого мира.

У меня в голове возник новый план — огромный подземный туннель, ведущий от одного из моих безопасных коридоров на границе Лихтенштейна… прямо до Пруссии. Через Австро-Венгрию, через горы! Этакая «дорога жизни», по которой мы сможем молниеносно перебрасывать всё, что душе угодно.

Да, это будет мега-проект!

Я прикинул сроки. С моими новыми големами-землекопами дня за три-четыре управлюсь. Главное — чтобы никто не пронюхал.

Глава 6

Ну вот, казалось бы, можно и отдохнуть.

Леос, этот придурок, который тут главный по Теням был, благополучно склеил ласты. Ну, точнее, его Скала на фарш пустил с помощью Киры.

Аиша — принцесса османская, тоже свалила к своему наставнику Легбе зализывать раны (и физические, и моральные).

А сам Папа Легба, этот хмырь в цилиндре, после того как я ему Палантир разнёс (и средний палец показал, ага), затаился где-то в своей Африке. Наверное, сидит сейчас в своей хижине, пьёт кровь девственниц и думает, как бы мне отомстить.

В общем, наступила долгожданная передышка.

Я, конечно, времени зря не терял. Нефритовые сферы, распиханные по тайным нишам Вадуца, работали как надо — мелкие Тени, сунувшиеся было в город по старой привычке, дохли, как мухи на липкой ленте.

Мои новые големы, напичканные теневыми кристаллами, теперь носились по подземным коммуникациям Вадуца, как угорелые. Они не просто патрулировали… они там, походу, генеральную уборку устроили — вычистили все тёмные углы, завалили ненужные проходы и даже разогнали остатки монстров.

Абаддон, мой железный генерал, вообще вошёл в раж. Он гонял Теней по всему княжеству, как заправский пастух — овец. Только вместо кнута у него был нефритовый топор, а вместо лужайки — горные перевалы и тёмные пещеры. Он методично выискивал их логова, выкуривал оттуда всю нечисть и отправлял мне отчёты о проделанной работе.

Работа, конечно, адская. И энергии жрала — мама не горюй! Но результат того стоил. С каждым днём теневых прорывов становилось всё меньше. Казалось, ещё немного, и мы избавимся от этой заразы навсегда.

Вот только была одна проблемка. Для полной и окончательной победы над Тьмой мне нужны были Башни. Те самые, тринадцать штук, которые Настя уже спроектировала. Да, она молодец, уже добрую часть музейного комплекса отгрохала, да и каркасы под пару башен сделала, но…

Но сердцем каждой башни должен был стать мощнейший теневой кристалл. Не какая-то там мелочь, которую я собирал после стычек, а настоящий КРИСТАЛЛИЩЕ! Как у того Дредноута или Патриарха. Потому что чем мощнее кристалл, тем дальше бьёт защита. А где их взять? Эти засранцы, похоже, прочухали, что в Лихтенштейне им теперь ловить нечего, и затаились. Ни одного крупного прорыва за последнюю неделю! Как будто вымерли все.

— Вот же ж паразиты! — ворчал я, разглядывая карту мира в своём кабинете. — Раньше сами лезли, как тараканы, а теперь, когда они мне так нужны, — хрен найдёшь!

Пальцы сами собой ткнули в Африку. Кения. Владения Папы Легбы. Вот где этих кристаллов, наверняка — хоть жопой жуй! Эх, слетать бы туда… Устроить «культурный обмен ценностями». Забрать кристаллы.

Но нет. Нельзя. Стоит мне только ногу из Лихтенштейна высунуть, как тут же набегут «добрые соседи». Швейцарцы обиделись, что я у них гору отжал (ну а чего они хотели? Нечего было на меня нападать!). Австрияки тоже зубы точат, ждут удобного момента, чтобы снова полезть. Да и Империя, мать её, наверняка уже какой-нибудь новый «Ликвидатор-2: Судный день» готовит.

Так что приходилось сидеть здесь, в этом маленьком княжестве, и решать местные проблемы. Которых, кстати, тоже хватало.

И вот одна из этих проблем как раз начала решаться.

Резиденция на берегу Цюрихского озера

Швейцарская Конфедерация

В ночь, когда луна осветила Цюрихское озеро своим безмятежным сиянием, а природа затаила дыхание в полной тишине, президент Швейцарии Тюркильмаз блаженно похрапывал в своей роскошной резиденции на берегу.

Бутылка превосходного швейцарского вина, распитая за ужином, помогла высокопоставленному государственному деятелю быстро погрузиться в сладкий сон.

Спал он сладко, в шёлковой пижаме, и даже слегка похрапывал, когда в его спальню, как призраки, скользнули двенадцать фигур в чёрных стелс-костюмах.

Двигались они абсолютно бесшумно. Ни лазерные лучи, ни датчики движения и тепловизоры, ни даже злая чихуахуа, которая обычно поднимала вой при виде собственного отражения, — ничто не пискнуло. Как будто их и не было.

Бойцы «Альфы», а это были именно они, под руководством своего незаменимого командира Панкратова, выполняли операцию с той безупречностью, которая давно стала их визитной карточкой.

— Берём тёпленького, — прошептал Панкратов в микрофон.

Двое бойцов бесшумно подошли к кровати. Один ловким движением зажал президенту рот подушкой, второй быстро зафиксировал его руки специальными пластиковыми стяжками.

— Амммпфффхх… — только и успел промычать президент Тюркильмаз.

— Упаковываем, — скомандовал Панкратов.

Двое бойцов без лишних слов аккуратно скрутили президента прямо в его одеяле, как содержимое шавермы в лаваш.

Затем его подхватили на руки и так же бесшумно понесли к выходу. Никто из охраны даже не шелохнулся — их предусмотрительно «усыпили» хитрыми газовыми баллонами. «Альфа» работала без грязи.

Вынесли президента на улицу, протащили через идеально подстриженный газон к самому озеру, где из тёмной воды озера бесшумно вынырнула подводная лодка.

Но это была не обычная субмарина. Никакого металла, сварных швов или заклёпок. Вместо этого — гладкая, переливающаяся поверхность, похожая на хитин или панцирь.

Материал, из которого она была сделана, казался живым — он слегка пульсировал, переливаясь в лунном свете.

Один из бойцов подошёл к борту и что-то тихо произнёс. Поверхность лодки в этом месте пошла рябью, а затем бесшумно «раскрылась», образуя овальный проход внутрь.

— Грузим, — скомандовал Панкратов.

Бойцы «Альфы» без церемоний запихнули президента внутрь, а затем запрыгнули сами. Проход за ними так же бесшумно закрылся.

Внутри лодки было не менее странно. Стены здесь тоже выглядели живыми — точно так же слегка пульсировали. Никаких приборов, рычагов или штурвалов. Как это всё дело управлялось — совершенно непонятно. Только несколько удобных кресел, как будто выросших прямо из пола.

— Погнали, — коротко бросил Панкратов.

— Окей, — ответил механический голос, который, казалось, исходил от самой лодки.

Субмарина плавно погрузилась под воду и без единого всплеска или пузырька воздуха скользнула в тёмную глубину Цюрихского озера.

Президент Тюркильмаз, которому наконец-то развязали рот (но руки оставили связанными на всякий случай), ошарашенно оглядывался. Страх и негодование боролись в нём с… любопытством? Да, чёрт возьми, любопытством! Он же с детства фанат всего плавучего! Всю жизнь мечтал о флоте, изучал чертежи кораблей и подлодок, читал книги о морских сражениях! Эх, была бы у Швейцарии хоть лужа побольше Цюрихского озера, он бы такой флот отгрохал! С блэкджеком и… А тут — такие технологии!

— Где я? — Тюркильмаз попытался встать, но тут же снова упал в кресло. — Что происходит?

— Добро пожаловать на борт, господин президент, — Панкратов подошёл к нему, протягивая фляжку с водой. — Прошу прощения за столь… неформальный способ приглашения. Но у нас не было выбора.

Тюркильмаз сделал несколько жадных глотков.

— Что… что это за конструкция⁈ — выпалил он, забыв про своё незавидное положение. — Кто её сделал⁈ Я никогда ничего подобного не видел! Ни одного штурмана! Полностью автоматизирована? Это революция в судостроении! Кто её создал? Какая страна?

Панкратов, командир «Альфы», который как раз устроился в одном из кресел и достал фляжку, загадочно улыбнулся.

— Сделал? — он выпил и крякнул. — Нет, господин президент. Не сделал.

Он пристально посмотрел Тюркильмазу в глаза и усмехнулся:

— Вырастил! Вы скоро с ним познакомитесь. Наш командир — Теодор Вавилонский.

* * *

Итак, мои планы на Африку никуда не делись. А значит, у меня в голове появилась новая идея — дерзкая, как трусы поверх колготок, и опасная, как меч в руках Охотника.

Кроули, конечно, свою задачу обязательно выполнит. Но, помимо Папы Легбы, там было чем ещё поживиться.

Рука сама потянулась к телефону. Нашёл в контактах «Лунь Чень (Принцесса-Драконша)» — ну а как ещё её записать? — и нажал вызов.

Гудки… Долгие, зараза. Видимо, в Китае сейчас ночь глубокая, или принцесса занята важными китайскими делами — чайной церемонией там, или медитацией над смыслом бытия…

— Алло? Теодор? Это ты? — раздался наконец в трубке знакомый мелодичный голос. И, блин, даже с первой секунды было понятно, что она рада.

— Лунь, душа моя, привет! — бодро начал я. — Как поживаешь? Как там Поднебесная? Драконы летают? Великая стена стоит?

— Теодор, прекрати паясничать, — в голосе послышались смешинки. — У тебя явно что-то случилось, раз ты решил позвонить. Обычно от тебя весточки не дождёшься.

— Есть такое, — я тут же посерьёзнел. — Слушай, Лунь, тут такое дело… деликатное. Слышал я краем уха, что у вашего уважаемого клана Розы есть некоторые… гхм… интересы в Африке?

На том конце провода повисла короткая пауза. Потом Лунь Чень ответила, и голос её стал немного напряжённым:

— Интересы? Ну, можно и так сказать. Раздел Африки, знаешь ли, дело такое… Не быстрое. Мы там потихоньку с европейцами бодаемся, американцев отгоняем, ну и с местными туземцами пытаемся договориться. А что?

— Да вот, есть там один местный «авторитет». Мешает всем жить спокойно. Зовут Папа Легба. Слыхала про такого?

В трубке повисла тишина. Такая, что я даже проверил — не оборвалась ли связь.

— Теодор… — голос Лунь Чень стал серьёзным и даже немного испуганным. — Ты серьёзно⁈ Ты хочешь пойти против Папы Легбы⁈ Да ты хоть представляешь, КТО это⁈

— Ну, старый хрен, Маг Тени, любитель дурацких шляп и жертвоприношений, — перечислил я. — Что-то упустил?

— Упустил⁈ Да ты почти ВСЁ упустил! Теодор, это же полный пипец! Этот Легба — он же отморозок конченый! Он там творит, что хочет! Вся та часть Африки — это запретная зона! Туда даже наши лучшие отряды соваться боятся! Это самоубийство, Теодор! Чистой воды самоубийство! Мы уже пытались его прижать пару раз… Потеряли несколько лучших бойцов! А ты хочешь туда один сунуться⁈

— Да ладно тебе, Лунь. Видали мы и покруче перцев. Короче, я всё решил. Он перешёл мне дорогу. Значит, он умрёт. Просто, как дважды два.

— Теодор, ты меня пугаешь! — выдохнула она. Но в её голосе уже слышалось не только беспокойство, но и… восхищение? — Ты, конечно, крут, спору нет. Раз ты решил, тебя не переубедить. Что тебе нужно?

— Всё, что есть по этому региону. Карты, данные разведки, информация о местных племенах, маршруты, проводники… Надёжные ребята, которые знают те места, как свои пять пальцев, и не продадут нас за мешок бананов. В общем, полный комплект туриста-экстремала. Мой спецотряд вылетит на разведку в ближайшее время.

— Спецотряд? Ты что, сам не поедешь? — в её голосе прозвучало разочарование.

— Поеду, Лунь, поеду. Но сначала нужно подготовиться. Не хочу лезть в логово к этому Легбе без разведки. Я, конечно, крут, но не бессмертен. Пока что…

— Вау! — Лунь Чень явно была впечатлена. — Теодор, ты просто… безбашенный! Слушай, а когда ты сам полетишь… ну, ты это… сообщишь? Я тоже хочу!

Я мысленно улыбнулся. Знала бы ты, принцесса, что у меня тут Настя под боком… Но вслух сказал:

— Обязательно сообщу, Лунь. Куда ж я без тебя?

Мы ещё немного поболтали, обсудили детали, и я, попрощавшись, положил трубку.

Ну что ж, первый шаг сделан. Теперь — второй.

— Дядя Кирь! — крикнул я в селектор. — Зайди ко мне! Срочно!

Скала появился через минуту, как всегда, невозмутимый (хотя после «синхронизации» с Кирой он стал немного… эмоциональнее, что ли?).

— Что стряслось, Тео?

— Дядя Кирь, у нас командировка намечается. В Африку.

Скала удивлённо приподнял бровь.

— В Африку? А что мы там забыли? Сафари? Или решили местную фауну спасать от браконьеров?

— Мы там будем спасать мир от одного деятеля, который возомнил себя Властелином Теней, — я вкратце обрисовал ему ситуацию. — Короче, дядя Кирь, нужна разведка. Самого надёжного посылать надо. Поэтому выбор пал на тебя. Собирай старую гвардию — тех, кто прошёл огонь, воду и твои тренировки. И возьми с собой Магнуса с его големами.

Скала аж поперхнулся воздухом.

— КОГО⁈ Магнуса⁈ Тео, ты в своём уме⁈ Он же палит во всё, что движется! Да он там всю Африку разнесёт к чертям собачьим! Какая, к чёрту, разведка⁈ Это будет похоже на визит пьяного слона в посудную лавку!

— А вот именно поэтому и Магнуса! — я хитро подмигнул. — Смотри, дядя Кирь, логика простая. Там же, в Африке этой, куда ни плюнь — враг! Туземцы всякие бегают с копьями, наёмники европейские шастают, американцы свои базы строят, да ещё и Тени, небось, на каждой пальме висят! Там врагов будет — тьма! Так что Магнус со своей любовью херачить куда попало как раз пригодится. Главное — чтобы шуму побольше наделал, если что. Отвлечёт внимание, пока вы там тихонечко разведку проведёте. Гениально, правда?

— М-да… — протянул Скала. — Логика, конечно… железобетонная. Ладно, хозяин-барин. Будет сделано. Когда вылетать?

— Как только Лунь Чень скинет координаты и данные по проводникам. Готовьтесь. Будет жарко. Ну и, по крайней мере, Магнусу точно будет весело.

Где-то в сердце Африки

Хижина Папы Легбы

Аиша ковыряла пальцем земляной пол. Ну да, ковыряла. Потому что больше тут делать было решительно нечего. Её, принцессу Османской Империи, наследницу трона (ну, ладно, одну из многих других наследников, но всё равно!), засунули в какую-то вонючую хибару, где из развлечений — только наблюдать за пауками размером с кулак и слушать завывания гиен за тонкой стеной из глины и палок.

А всё этот безумный старик Папа Легба! Наставник, блин! Вытащил её из той заварушки на границе, это да. Спасибо ему, конечно. Но теперь держал тут, как кавказскую пленницу. Или не кавказскую? Да хрен его разберёшь, этого старого маразматика.

— Посиди, деточка, отдохни, — проскрипел он тогда своим противным голосом. — Наберёшься сил, подумаем, как твоему горю помочь.

Ага, подумаем! Он только и делал, что хихикал, потягивал свою мутную бормотуху из черепа какой-то неведомой зверушки и рассказывал ей байки про то, как в молодости одним плевком Демона Бездны ушатал.

Аиша уже в десятый раз слушала эту историю и каждый раз её тошнило всё сильнее. То ли от подробностей (старик не скупился на детали про вылетающие кишки и мозги), то ли от самой бормотухи, запах которой пропитал всю хижину.

А самое страшное — Легба явно недооценивал Вавилонского.

— Да сопляк он! — повторял старик. — Просто повезло ему пару раз. Я на него сейчас такую порчу нашлю, что у него конец отсохнет! Или нет… лучше проклятие наложу…

Аиша слушала и понимала — до этого старого дурака не достучаться. Он застрял где-то в своих фантазиях о всемогуществе, а реальность тем временем готовила ему очень неприятный сюрприз. И Аише совсем не хотелось оказаться рядом, когда этот сюрприз рванёт.

Она ведь сама видела. Теодор Вавилонский — не просто сильный маг. Он — нечто другое. Его сила была… естественной. Как сама земля. Он не просто колдовал, он дышал магией. И теперь он наверняка был зол. Очень зол. Особенно после того покушения на его девку.

Аиша кожей чувствовала — Вавилонский обязательно найдёт их и отомстит. И месть его будет страшной. Папа Легба мог сколько угодно хихикать и строить из себя повелителя тьмы, но против Вавилонского он — как моська против слона. Причём слона очень рассерженного и с хорошим разбегом.

«Нужно валить отсюда,» — решила Аиша. — «Пока этот старый идиот меня не угробил».

Но как? Легба держал её под неусыпным контролем. Да и сбежать из этой глуши было не так-то просто.

И тут до неё дошло. Был один ритуал… Опасный и запретный, даже среди Магов Тени. «Привязка Крови». Ритуал, который многократно усиливал связь мага с Теневым Планом, давал возможность погружаться в Тень, но взамен… требовал чего-то большего.

Аиша зловеще улыбнулась. Как будто у неё был другой выбор!

Дождавшись ночи, когда Папа Легба, нахлебавшись своей бормотухи, завалился спать и захрапел, Аиша приступила к делу.

Она взяла со стола небольшой пузырёк с тёмной жидкостью — кровью рабов, которых Легба приносил в жертву для своих ритуалов.

На полу она начертила сложный символ — переплетение рун Тьмы и Крови. В центр круга капнула несколько капель крови из пузырька.

Убедившись, что всё сделано правильно, Аиша начала шептать заклинание.

Папа Легба на соседней циновке издал такой раскатистый храп, что Аиша невольно зажмурилась.

Спи, твою мать! — в сердцах взмолилась Аиша. — Потому что если ты сейчас проснёшься, то ритуал «Привязка Крови» рискует превратиться в ритуал «Внезапная кончина принцессы от рук старого пердуна».

Воздух в хижине загустел, запахло палёным (кажется, Легба во сне пяткой задел одну из свечей) и чем-то приторно-мерзким… Или это просто носки шамана так пахли? Неважно.

Перед Аишей пространство начало трещать и искриться, как старый телевизор перед тем, как окончательно сдохнуть. Ткань реальности рвалась, открывая вид на… ну, точно не на африканскую саванну. Мраморные колонны, золотые узоры, знакомый до боли запах кальяна и роз — Стамбул! Дворец Топкапы! Получилось!

Аиша чуть не взвизгнула от радости, но вовремя прикусила язык. Легба снова заворочался и что-то неразборчиво промычал про девственниц.

«Тьфу на тебя, старый извращенец,» — подумала Аиша и решительно шагнула в портал.

Полёт через теневые тропы — удовольствие так себе. Закрутило, завертело, пару раз приложило башкой о невидимые стены, а потом — бац! — и она уже стоит посреди знакомого зала. Точнее, не стоит, а лежит. В куче пыли и мелких искр, оставшихся от портала. Приземление получилось хуже некуда. Упала, как мешок с картошкой, честное слово.

— Гхм… Кажется, немного не рассчитала с выходом, — пробормотала Аиша, отряхивая с себя пыль и пытаясь пригладить растрёпанные волосы.

И тут она поняла, КУДА именно её выкинуло. Прямо к ногам папаши-султана, который как раз восседал на своём троне и с меланхоличным видом нюхал бархатную пыль с обнажённой груди наложницы.

Султан Мурад медленно отстранился от занятия и уставился на свою дочь, которая барахталась на полу. Его брови медленно поползли вверх.

Стража, стоявшая по периметру зала, замерла, не зная, как реагировать — то ли хватать нарушительницу, то ли делать вид, что ничего не происходит.

Султан Мурад прочистил горло, поправил съехавший набок тюрбан и произнёс с таким спокойствием, что Аише стало не по себе:

— Дочь моя, я вижу, твоё путешествие было… познавательным, но в следующий раз, будь добра, используй парадный вход, как подобает принцессе Османской Империи.

Глава 7

Кабинет канцлера

Город Берлин, Пруссия

Канцлер Пруссии, его превосходительство Отто фон Мисбарк, сидел на совещании и чувствовал, как его мозг начинает медленно плавиться.

Скука была смертная. Какие-то графики, диаграммы, доклады о ценах… И вечно кислые рожи министров. Да кому это вообще интересно?

— … экономическая ситуация в Саксонии стабилизировалась, но требует дальнейших вливаний… — бубнил министр финансов, похожий на перекормленного индюка в пенсне.

«Вливаний… — мысленно передразнил Мисбарк. — Тебе бы вливаний поменьше, а пробежек побольше. А то скоро в кресло не влезешь».

— … таким образом, мы прогнозируем рост потребления алкогольной продукции на три процента, — забубнил ещё один хмырь из экономического отдела.

«Алкогольной продукции… — подумал Мисбарк, с тоской глядя в окно, за которым моросил берлинский дождик. — Вот бы мне сейчас пару кружек пива, да с копчёными колбасками… А не вот это вот всё».

Канцлер незаметно зевнул, прикрыв рот ладонью. Его больше интересовали новости другого рода. Там, на Кавказе, кажется, творилось настоящее веселье.

— Докладывайте по внешней политике, — нетерпеливо бросил он, перебивая нудного экономиста.

— Так точно, Ваше Превосходительство. Ситуация на Кавказе… эмм… накаляется. По данным нашей разведки, Российская Империя и Османская Империя устроили там настоящую мясорубку. Кавказский хребет уже вовсю полыхает. Но поговаривают, что скоро и Каспийское море закипит от их разборок.

Канцлер хмыкнул, поглаживая свои пышные усы. Вот это уже интереснее!

«Пусть месятся, идиоты, — с удовольствием подумал он. — Чем больше они там друг дружку ослабят, тем лучше для нас. Потом придём на всё готовенькое и выторгуем себе самые выгодные условия. А то ишь, моду взяли! Один прибегает: „Давайте дружить против османов!“. Другой нарисовался: „Давайте дружить против русских!“. А я что? Я им всем: „Подумаем, господа, подумаем. Время покажет“. Пусть пока повоюют. А мы подождём. Как говорится, терпение и труд — всё перетрут. Особенно чужой труд. И чужое терпение.»

Мисбарк довольно захихикал себе в усы. Ну, гений же! Просто чёртов гений стратегии!

Он уже представлял себе, как будет диктовать условия ослабленным Империям, как Пруссия станет главной силой в Европе… Эх, красота!

И тут внезапно тишину кабинета разорвал тревожный, настойчивый звонок.

ТРРРРРРРРРРРРРРРР!!!

Да не обычный телефон, а тот самый, от которого у всех присутствующих нервно дёрнулись веки. «Код: красный». Тревога высшего уровня.

Канцлер Мисбарк аж подпрыгнул на стуле. Выражение его лица из самодовольного мгновенно стало напряжённым, даже немного испуганным.

— Э-э-э… Совещание окончено! Все вон! Быстро! Шнэ-ля! Марш отсюда! — рявкнул он так, что министры подскочили, как ошпаренные, и, толкаясь и спотыкаясь, побежали к выходу.

Через десять секунд в кабинете остались только канцлер и назойливо трезвонящий телефон.

Мисбарк дрожащей рукой снял трубку.

— М-м-мисбарк слушает… — пролепетал он, чувствуя, как пересохло во рту.

— Ваше Превосходительство… Это Вернон! — раздался в трубке знакомый, но какой-то странно взволнованный голос министра иностранных дел.

— Вернон⁈ Ты что, охренел⁈ Какого чёрта ты звонишь по «Красному коду»⁈ Я тебя сейчас…

— Ваше Превосходительство, тут такое… — Вернон явно пытался отдышаться. — Президент Швейцарии… Его…

— Что «его»⁈ Убили⁈ Съели⁈ ГОВОРИ ЖЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

— Его только что мимо меня протащили! С кляпом во рту! Связанного! Люди Вавилонского! Прямо к нему потащили! Мне кажется, его похитили!

Канцлер замер с открытым ртом. Президент Тюркильмаз в плену у Теодора Вавилонского?

Он на всякий случай ущипнул себя за запястье и, поняв, что ему это не снится, спросил:

— Вернон, ты там пива с утра не перебрал, случайно? ТЫ В СВОЁМ УМЕ⁈ Точно уверен, что это был он? Может, какой-нибудь двойник?

— Ваше Превосходительство, я его в лицо знаю! Я же был послом в Швейцарии до этой должности! Это точно был Тюркильмаз!

Канцлер несколько секунд молчал. Его мозг отказывался переваривать эту информацию. А потом… он вдруг рассмеялся. Громко и раскатисто.

— Ха-ха-ха! Ну Вавилонский! Ну сукин сын! Ай да молодец! Вот это я понимаю — размах! Похитить президента соседней страны! Да он же просто гениальный псих! Ха-ха-ха!

Он вытер выступившие от смеха слёзы и снова рявкнул в трубку:

— А ты — дебил, Вернон! Ты же помнишь, как ты его нагнуть хотел⁈ Как кричал, что это не твой уровень⁈ А я тебе что говорил⁈ Я тебя, идиота, послал к нему ДО-ГО-ВА-РИ-ВАТЬ-СЯ! Сечёшь?

— Каюсь, Ваше Превосходительство… — голос Вернона звучал так жалобно, что канцлеру стало его даже немного жаль. — Готов сложить полномочия…

Но канцлер был в отличном настроении. Такого поворота он точно не ожидал.

— Ладно, Вернон, не ссы! — хохотнул он. — Поживи ещё! А то, кто мне такие новости докладывать будет? И да… постарайся узнать, о чём они там… гхм… договорятся… Гы-гы!

* * *

Дверь в зал совещаний открылась, и внутрь, чеканя шаг, вошли бойцы «Альфы». А за ними — двое волокли самого президента Швейцарии, господина Тюркильмаза!

Правда, вид у него был не очень президентский: пижама сползла, волосы всклокочены, руки за спиной связаны, а во рту — кляп. Он мычал что-то нечленораздельное и бешено вращал глазами во все стороны.

— Привели, господин Вавилонский, — Панкратов, командир «Альфы», щёлкнул каблуками. — Объект доставлен в целости и сохранности.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Зачем вы ему кляп-то вставили? Он же не кусается, вроде? Или вы боялись, что он вас своими дипломатическими нотами до смерти замучает?

Панкратов скривился так, будто ему под нос сунули носок Скалы после недельного марш-броска.

— Да достал он, господин Теодор, сил нет! Всю дорогу нудел! Сначала пытался нас купить — предлагал виллу и счёт в швейцарском банке. Потом, когда понял, что мы не продаёмся, начал угрожать — международным трибуналом и Гаагой. А когда понял, что и это не работает, начал клянчить лодку! Причём, хрен его знает, чего он больше хотел: свободы или лодку. Псих какой-то! Пришлось рот заткнуть, чтобы не орал.

Я хмыкнул. Ну да, лодка классная получилась. Сам горжусь.

— Ладно, кляп снимите. Пусть выскажется. Интересно же послушать, что Его Превосходительство нам скажет. И да, отличная работа, господа, — кивнул я бойцам «Альфы». — Чисто, быстро и без шума. Премию выпишу.

Кляп вытащили. Президент Тюркильмаз закашлялся, жадно глотнул воздуха и тут же разразился гневной тирадой:

— Да вы понимаете, кто я⁈ Я — президент Швейцарской Конфедерации! Великой нейтральной державы! Вы посмели похитить меня! Это международный скандал! Я позвоню своим друзьям в ООН! Вас сотрут в порошок! Вас… Вас… Да вы просто… — он вдруг запнулся, видимо, подбирая самое страшное ругательство, но потом внезапно переключился. — Продайте лодку! Я заплачу любые деньги!!!

Честно говоря, я выпал в осадок. Оракул, зашедший в кабинет с очередной пачкой донесений, тоже был в шоке. Скала, который скромно топтался у двери, тихонько хрюкнул в кулак.

Панкратов же развёл руками и с довольной лыбой посмотрел на меня:

— Ну вот, я же говорил!

Я с недоумением посмотрел на президента.

— Простите, господин президент, я, может, ослышался… А зачем вам лодка? У вас же вроде как ни морей, ни океанов поблизости не наблюдается. Максимум — Цюрихское озеро. А для него и… гхм… надувной матрас сойдёт.

Тюркильмаз гордо выпрямился, насколько позволяли связанные руки.

— Как зачем⁈ Да вы что, не понимаете⁈ Это же шанс для всей Швейцарии! Вот получим много таких подводных лодок, как ваша! Тайно переправим их к морю! И будет у нас своя океанская флотилия! Мы сделаем Швейцарию великой морской державой! Весь мир будет с нами считаться!

Его глаза горели безумным огнём. Кажется, он и вправду верил в то, что говорил.

Я посмотрел на Панкратова.

— Вы там его по голове не били, случайно? Когда упаковывали.

Панкратов сделал оскорблённое лицо.

— Обижаете, господин! Всё чётко сработали, без единого синяка! Но я ж вас предупреждал, что он отшибленный на всю голову! У него, похоже, давняя мечта — адмиралом стать.

Я снова посмотрел на президента, который продолжал что-то бормотать про морские баталии и адмиральские погоны. Похоже, он уже мысленно командовал эскадрой швейцарских субмарин где-нибудь в Тихом океане.

— В общем, господин президент, — сказал я, стараясь говорить серьёзно. — У меня есть предложение. Лодки мы вам продадим…

Тюркильмаз аж подпрыгнул от радости.

— … но у меня есть условия…

Швейцарский телеканал «Время Швейцарии»

ЭКСТРЕННЫЙ выпуск новостей

На экране — улыбающийся до ушей ведущий в идеально отглаженном костюме на фоне заставки с огромными буквами «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ». Камера медленно приближается к его лицу, создавая эффект напряжения и важности момента.

— Дамы и господа! Леди и джентльмены! Сенсация! Молния! МИР! Да-да, вы не ослышались! Война Швейцарии и Лихтенштейна… ОКОНЧЕНА!

В студии раздаются заранее записанные аплодисменты и крики «УРА!». Ведущий скромно кланяется пустому месту.

— Как выяснилось, всё это было… недоразумение! Да-да, досадное недоразумение, вызванное…

Ведущий запинается, заглядывает в подсказку.

— … враждебными силами, которые пытались поссорить два братских народа! Но мы, швейцарцы, и наши соседи, лихтенштейнцы, оказались мудрее! И ключевую роль в этом историческом примирении сыграл наш несравненный, мудрый и, не побоюсь этого слова, храбрейший президент Тюркильмаз!

Камера показывает портрет швейцарского президента в героической позе.

— Да, друзья! Наш лидер лично отправился в самое сердце Лихтенштейна! Он, рискуя всем, сам выступил парламентёром, чтобы протянуть руку дружбы и положить конец этому нелепому конфликту! Это поступок, достойный истинного государственного лидера! Поступок, который войдёт в анналы истории!

— Как стало известно нашему каналу из достоверных источников, переговоры прошли в атмосфере полного взаимопонимания! Стороны быстро нашли общий язык и договорились о возобновлении добрососедских отношений! Отныне между Швейцарией и Лихтенштейном — снова мир, дружба, жвачка!

Ведущий улыбается во все тридцать два зуба, звучат торжественные фанфары.

— Более того! Президент Тюркильмаз и временно исполняющий обязанности главы Лихтенштейна, господин Теодор Вавилонский, договорились о тесном сотрудничестве! В ближайшее время нас ждут совместные экономические проекты, культурный обмен, и даже, возможно, создание единой туристической зоны «Альпийский Рай»!

— Представляете, друзья? Единые билеты! Беспошлинная торговля швейцарскими товарами и лихтенштейнскими… э-э-э… чем-то очень хорошим! Подробности пока засекречены, однако источники из администрации президента намекнули, что речь идёт о чём-то поистине грандиозном! Это же золотой век для наших стран!

Ведущий чуть не подпрыгивает от восторга.

— И да, ещё важная новость!

Он наклоняется к камере, понижает голос.

— В связи с новыми геополитическими реалиями и необходимостью укрепления наших… гхм… рубежей… объявлено о формировании Первого Швейцарского Военно-морского Флота!

За спиной ведущего появляется компьютерная графика — бравые швейцарские моряки на фоне морских просторов.

— Да, наши дорогие сограждане! В данный момент в Академии Сухопутных Войск ускоренно формируется морской факультет! Лучшие умы страны уже работают над созданием…

Ведущий снова заглядывает в подсказку.

— … новейших кораблей особой конструкции! Так что, дорогие соотечественники, возрадуйтесь! Впереди нас ждут великие свершения! Вместе мы сделаем Швейцарию снова великой! До новых встреч в эфире! Не переключайтесь…

* * *

Ну да, президент Швейцарии, конечно, оказался тот ещё тип. Сначала орал, как резаный, про международные скандалы, потом чуть ли не в ногах валялся, выпрашивая лодку. Мужик, похоже, конкретно слетел с катушек на почве флота. Прямо адмирал Нельсон в альпийских лугах, не иначе.

Хотя, если честно, страх за свою драгоценную швейцарскую шкуру у него тоже присутствовал. Боялся он, ох как боялся. Вцепился в эту идею с подводными лодками, как утопающий за спасательный круг. Видимо, пытался скрыть испуг и делал вид, что он тут главный переговорщик. Ну да ладно, мне же лучше.

А с другой стороны… Один хрен я рано или поздно собирался выводить свои технологии на мировой рынок. Лодки? Да пожалуйста! Так и Швейцария довольна, и мне выгода.

К тому же отдать (точнее, продать за очень большие деньги, контрибуцию и личные извинения перед семьями каждого погибшего) швейцарцам партию големо-лодок… Да что может быть безопаснее? У них ни морей, ни океанов. Максимум — по озёрам будут свои парады устраивать, пугая местных уток.

Само собой, я не собирался отдавать свою технологию без «троянского коня». Пусть думают, что получили супер-оружие. Ага, как же! Против меня оно точно не сработает — я туда такой «бэкдор» встроил, что при первой же попытке направить их против Лихтенштейна, они сначала сами по своим хозяевам пальнут, а потом превратятся в груду бесполезного металла.

В общем, сделка получилась что надо. Контрибуция — охрененная, в казну княжества поступила такая сумма, что хватит на восстановление всего разрушенного, да ещё и на пару новых заводов останется.

Личные извинения перед семьями погибших при захвате тоннеля — само собой. Компенсации персонально каждой семье — тоже выплачены.

Да и гору, которую я отжал, им, естественно, не вернул. Фиг вам, а не стратегическая высота! Теперь это Лихтенштейн. И точка.

Я даже ненавязчиво продемонстрировал президенту Тюркильмазу возможности моих големов — тех самых, что недавно эффектно разнесли его «неуязвимую» армию.

Президент, надо сказать, впечатлился. Конкретно так охренел, если быть точным. Бедолага аж побледнел, когда увидел големов вблизи. И тут же загорелся идеей их купить! Мол, такие солдаты ему для его нового флота просто необходимы!

Пришлось подписать с ним договор о намерениях — мол, посмотрим на ваше поведение, господин президент, а там видно будет. Может, и продам парочку. Со скидкой, для друзей. Пусть пока помечтает.

Зато аэропорты и границы он разблокировал сразу. И доставку товаров тоже. Теперь у Лихтенштейна снова есть связь с внешним миром.

Ну и отпустил я его с богом. Точнее, с моими ребятами из «Альфы» — они его аккуратненько доставили обратно в резиденцию. Пусть теперь сидит и думает о вечном… то есть, о швейцарском флоте.

Зато теперь у меня появилась другая задумка. Пруссаки что-то совсем оборзели. Пользуясь своим эксклюзивным транспортным коридором, начали цены задирать так, что у меня волосы дыбом встали. Монополисты хреновы! Решили, что раз они единственные, кто может сюда товары возить, то можно нас на бабки разводить? Ну-ну.

«Здоровая конкуренция, — подумал я. — Вот что вам нужно, господа бюргеры. Чтобы жизнь мёдом не казалась».

И тут как раз очень вовремя нарисовался министр иностранных дел Пруссии, тот самый Вернон фон Штраф… да чтоб его! Короче, просто Вернон.

Вид у него был кислый и даже какой-то немного враждебный. Кажется, новость о снятии блокады и моём договоре со Швейцарией до него уже дошла. И ему это ОЧЕНЬ не понравилось.

— Господин Вавилонский, — начал Вернон, едва переступив порог моего кабинета. — Мы тут слышали… э-э-э… некоторые слухи… Насчёт ваших новых торговых партнёров…

— А, вы про швейцарцев? — я сделал невинное лицо. — Да, отличные ребята! Такие душевные! Мы с их президентом так мило поболтали. Решили вот немного посотрудничать. А что?

Вернон аж покраснел от натуги.

— Но как же наш эксклюзивный договор⁈ Как вы могли⁈ Мы же договорились!

— Присаживайтесь, господин министр, — я жестом указал на кресло. — Не нужно так нервничать. Кофе? Или, может, чего покрепче для успокоения нервной системы?

— Я не буду пить с вами! — набычился Вернон, но в кресло всё же плюхнулся. — Объяснитесь, пожалуйста! Вы нарушили наш договор!

— Договор? — я удивлённо приподнял бровь. — Какой договор, господин министр? У нас с вами был подписан лишь протокол о намерениях. Что-то о взаимовыгодном сотрудничестве. И, если мне не изменяет память, Пруссия обязалась поставлять нам товары по РЫНОЧНЫМ ценам. А вы что сделали? Цены задрали так, что оно как-то перестало быть выгодным. Так что, извините, господин министр. Здоровая конкуренция — двигатель торговли. Привыкайте.

Вернон замолчал, явно пытаясь переварить эту новость.

— Ладно, — сказал я, решив сменить тему. — Бог с ними, с поставками. Раз уж вы здесь, господин министр, давайте поговорим о реальных делах. Например, о мировой обстановке. Как там наши австро-венгерские «друзья»?

Вернон немного успокоился. Тема Австро-Венгрии была ему явно ближе.

— Да, — кивнул он. — По нашим данным, они готовятся к новому наступлению. Собирают силы, подтягивают резервы.

— Вот-вот, — кивнул я. — А раз так, то не пора ли нам, Пруссии и Лихтенштейну, объединить наши усилия? А, господин министр? Как вам идея небольшого такого союза? Против Австро-Венгрии.

Вернон аж подпрыгнул на стуле.

— Объединиться⁈ С вами⁈ Против Австро-Венгрии⁈ Господин Вавилонский, я не уполномочен обсуждать такие вопросы!

— Понятно, — я устало вздохнул. — Опять двадцать пять. Да ё-моё! Что ж за жизнь такая… Ничему люди не учатся! Это что ж получается, ещё и прусского канцлера теперь воровать придётся⁈

Вернон выпучил глаза и побледнел.

— Ой! — я хлопнул себя по лбу. — Извините, господин министр! Совсем заработался, заговариваюсь уже! Я имел в виду президента республики Австро-Венгрия! Как там его?

— Леопольд Фердинанд, — подсказал Вернон дрожащим голосом.

— Ну вот, он самый! — подтвердил я. — Старый я, видимо, стал, память подводит!

Я улыбнулся ему самой своей добродушной и обезоруживающей улыбкой. Той самой, от которой у моих врагов обычно волосы дыбом вставали.

Глава 8

Федеральный дворец, город Берн

Швейцарская Конфедерация

Семь членов совета — семь столпов швейцарского благополучия, сидели вокруг овального стола с кислыми рожами.

Президент Тюркильмаз, напротив, выглядел на удивление довольным. После недавнего «незапланированного визита» в Лихтенштейн и знакомства с местными достопримечательностями (включая ту самую грандиозную подлодку), его взгляд на мир определённо изменился. Возможно, даже слишком.

— Господин президент! — не выдержал генерал Кнуп. Он аж привстал, опираясь кончиками пальцев о стол. — Мы требуем объяснений! Скажите — КАК вы могли подписать этот… этот… — он запнулся, подбирая слово поприличнее, но, видимо, не нашёл, — … этот ПОЗОРНЫЙ договор с Лихтенштейном⁈ После всего, что они с нами сделали!

— Они надрали нам задницу, вот что они сделали, — буркнул кто-то из министров, но тут же испуганно вжал голову в плечи под испепеляющим взглядом президента.

— Да, мы потеряли лучшую технику и людей! — продолжал бушевать Кнуп. — Нам нужна была война! Реванш! Мы должны были показать этому Вавилонскому, где раки зимуют! А вы заключаете с ним мир! Да ещё и на ЕГО условиях! Отдаёте горы, платите контрибуцию… Да это же просто унижение для всей Швейцарии! Я семьдесят лет верой и правдой служу этой стране! Семьдесят лет! И чтобы видеть такое⁈

— Восемьдесят, — тихо поправил его сосед. — В прошлом году отмечали.

— Тем более! Главное, что это предательство наших интересов! Наших солдат! Нашей чести!

Тюркильмаз медленно поднял руку.

— Генерал, — произнёс он тихим голосом. — Благодарю вас за вашу пламенную речь. И за вашу службу. Вы свободны.

Кнуп замер с открытым ртом.

— В-в смысле?

— В прямом. Охрана! — президент кивнул двум гвардейцам, застывшим у двери. — Проводите господина генерала на заслуженный отдых. Он очень устал. Кажется, ему пора заняться разведением цветочков на балконе. И передайте в кадровый отдел — у нас вакансия.

Два здоровенных амбала в форме тут же подхватили ошарашенного генерала под руки и вывели из зала.

Когда дверь за генералом закрылась, Тюркильмаз медленно обвёл взглядом оставшихся членов совета, которые испуганно переглядывались.

— Господа, я понимаю ваше недоумение. Но давайте будем реалистами. Мы, швейцарцы, прежде всего, люди дела.

Он подошёл к окну и посмотрел на раскинувшийся за стеклом прекрасный город Берн.

— Этот Вавилонский оказался непростым орешком. Да, он ещё молод. Да, порой слишком дерзок. Но он очень, ОЧЕНЬ силён! Ссориться с ним сейчас — себе дороже. Гораздо выгоднее торговать. Да-да, господа, торговать! Ведь торговля, господа, — это то, в чём мы, швейцарцы, лучшие! Он готов покупать наши товары. А взамен… — президент хитро улыбнулся, вспомнив о лодках, — … взамен он готов поделиться своими весьма интересными технологиями. А теперь давайте обсудим бюджет нашего нового Военно-Морского Флота. Меня тут как раз посетила одна очень интересная идея…

Версальский дворец, Франция

Король Франции Пьер Депардье лениво ковырял золотой вилочкой пирожное «макарон», запивая его шампанским из хрустального бокала. За окном его роскошного кабинета в Версале раскинулись райские сады, но настроение у Его Величества было далеко не таким же радужным.

— Ну, что там ещё? — нетерпеливо спросил он, обращаясь к двум своим советникам, которые топтались у двери. — Чем порадуете своего монарха? Надеюсь, весть благая?

— Ваше Величество, — начал первый советник, осторожно прокашлявшись. — Новости из Швейцарии…

— Ну⁈ — король отложил вилку.

— Они заключили мир с Лихтенштейном.

Бокал с шампанским выскользнул из рук короля и разлетелся на мелкие осколки по мраморному полу.

— ЧТО⁈ МИР⁈ С этими лихтенштейнскими блохами⁈ Но как же горнолыжный курорт⁈ С подъёмниками и инструкторшами! Я же обещал его Жан-Пьеру! Моему сыну! Он так мечтал о собственном шале с видом на эту дурацкую гору! Как они посмели⁈ Они обманули МЕНЯ⁈ Короля Франции⁈

Король вскочил и забегал по кабинету, пиная осколки бокала.

— Готовьте армию! Немедленно! Мы выдвигаемся к границам Швейцарии! Покажем этим предателям, что значит связываться с Францией! Я, Пьер Депардье, великий полководец и стратег! Это будет война! Разгромная для Швейцарии война! Мы пройдёмся огнём и мечом! Мы выжжем их земли! Мы покажем им, кто здесь главный! Никто не посмеет кидать сына короля на горнолыжный курорт!

Он схватил со стола золотой нож для бумаг и начал им фехтовать, представляя себя, видимо, Наполеоном на белом коне.

Советники переглянулись. К королевским истерикам они привыкли, но эта была какой-то особенно бурной.

— Так точно, Ваше Величество, — кивнул второй советник. — Приказ будет исполнен. Армия будет готова к демонстрации силы. Это… хорошая новость.

Король резко остановился и подозрительно посмотрел на него.

— Хорошая? — переспросил он. — Мне не нравится ваш тон. Вы мне что-то не договариваете?

Советники переглянулись.

— Ну как не договариваем… Тут просто ещё одна новость пришла. Утром. Но, судя по всему, тоже хорошая… раз вы не против войны со Швейцарией, Ваше Величество, — советник сделал шаг назад, на всякий случай.

— В СМЫСЛЕ⁈ — взревел Пьер Депардье.

— Ну… просто Швейцария объявила нам войну. Собирать армию, Ваше Величество?

Король замер с открытым ртом. Нож для бумаг выпал из его руки.

— К-какая, к чёрту, армия⁈ — прохрипел он. — Парламентёров! Высылайте парламентёров! Немедленно! Свяжите меня с ними! Какая война⁈ Нам не нужна война! Это ошибка! Недоразумение!

— Но как же ваш гениальный план разгрома, Ваше Величество? Огонь, меч, вот это всё…

— ЗАТКНУЛИСЬ ОБА!!! — взвизгнул король. — Направить туда дипломатов! Сейчас же! Что, чёрт возьми, происходит⁈ Может, это ошибка⁈

— Может и ошибка… — задумчиво протянул советник, сверяясь с бумагами. — Только вот… швейцарцы уже захватили восемьдесят квадратных километров нашей территории. Говорят, виноградники там были знатные. Уже дегустируют вина, наверное…

Король Пьер Депардье медленно осел в кресле, обхватив голову руками.

— Сука… — прошептал он. — Сглазил…

Федеральный дворец, город Берн

Швейцарская Конфедерация

Президент Швейцарии Тюркильмаз сиял, как начищенный франк. Он не шёл — он летел по коридорам Федерального дворца, расталкивая локтями зазевавшихся клерков и едва не сбив с ног министра финансов, который как раз нёс стопку каких-то скучнейших отчётов.

Всё дело в том, что Тюркильмаз чувствовал себя Наполеоном. Ну, или как минимум Кутузовым. В крайнем случае — Чапаевым на лихом коне. Короче, великим стратегом и полководцем.

Его недавнее похищение (он предпочитал называть это «неофициальным дипломатическим визитом с элементами экстремального тимбилдинга») и последующее «чудесное спасение» (читай: выгодная сделка с этим русским чертякой Вавилонским) сотворили с ним невообразимое. Он не просто вернулся в своё президентское кресло — он вернулся ДРУГИМ.

— Господа! — громко объявил Тюркильмаз, входя в зал заседаний Федерального совета. — Прошу садиться! Есть разговор!

Члены совета, ещё не отошедшие от шока после его «возвращения» из лап (как они тогда думали) террористов и странных новостей о «мире» с Лихтенштейном, расселись по своим местам.

— Итак, коллеги! У меня для вас бомбическая новость! Мы объявляем войну!

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как у министра обороны Эрнесто Бернера нервно заурчало в животе.

— В-войну? — пролепетал советник по культуре, бледнея. — К-кому? Опять Лихтенштейну? Мы же только что…

— Лихтенштейну⁈ — Тюркильмаз фыркнул. — Мелко плаваете, господа! Мыслите масштабнее! Мы объявляем войну… Франции!

Челюсти у советников дружно отвисли. Если бы сейчас в зал вошёл инопланетянин и заявил, что его звёздолёт припаркован прямо на крыше Федерального дворца, они бы удивились меньше.

Кто-то закашлялся. Кто-то нервно икнул. Министр обороны, генерал Бернер, тот самый, который руководил недавним «штурмом» непробиваемой стены, побледнел.

— Франции⁈ — переспросил министр иностранных дел. — Но… зачем⁈

— А затем! — Тюркильмаз подскочил к огромному экрану на стене, который до этого был выключен, и что-то быстро нажал на пульте.

На экране появилось изображение. Сначала — мутная вода, потом — какие-то водоросли… А затем из глубины вынырнула ОНА. Подводная лодка. Но не просто лодка, а настоящее чудо техники! Гладкая, чёрная и хищная, она бесшумно скользила под водой, как гигантская акула. Затем появилась вторая, третья… Целая эскадра!

— Вот! — президент ткнул пальцем в экран. — Это — наш новый флот! Наша секретная армада! Наш ключ к морскому господству!

Советники молчали, пытаясь переварить увиденное.

— Вы думали, я просто так катался в Лихтенштейн? Нет, господа! Я договорился! Этот Вавилонский… он гений! Он СОЗДАЛ для нас эти лодки! И это только начало!

Он снова ткнул пальцем в экран.

— Наша цель — не Париж! Нам не нужна их Эйфелева башня и круассаны! Нам нужен выход к морю! Вот этот кусочек побережья! — он обвёл на карте небольшой участок французской Ривьеры. — Мы захватим его! Быстро, дерзко и решительно! И пусть только попробуют сунуться! Наш подводный флот сожрёт их ржавые корыта и не подавится!

И тут советников прорвало. Шок сменился восторгом! Многовековая мечта швейцарцев о выходе к морю, собственном флоте и статусе морской державы вдруг оказалась так близко!

— К чёрту нейтралитет! У нас есть подводные лодки! Мы им покажем!

— Наконец-то! Наше швейцарское море! Я всегда мечтал о белоснежной яхте!

— Покажем этим французишкам!

— Хана им! Заберём Ривьеру!

— Долой нейтралитет! Да здравствует Великая Морская Швейцария!

Тюркильмаз, довольный произведённым эффектом, победоносно улыбался. План сработал! Он снова был на коне. Точнее, на капитанском мостике своей воображаемой эскадры.

Позже вечером, оставшись один в своих роскошных покоях, Тюркильмаз подошёл к огромному портрету, занимавшему почти всю стену. С него, в парадной адмиральской форме, гордо смотрел его отец, бывший президент Швейцарии.

Тюркильмаз-старший — человек, которого вся страна считала мечтателем, почти сумасшедшим. Человек, который всю жизнь грезил о швейцарском флоте. Человек, которого в остальном мире за глаза называли «Адмирал Пресных Вод», «Капитан Цюрихского Озера» и просто «Тот чудак, что мечтал о кораблях».

Тюркильмаз положил руку на раму портрета.

— Они смеялись, отец, — тихо сказал он. — Называли тебя глупцом. Они крутили пальцем у виска, когда ты говорил о море, кораблях, и о великой Швейцарии, чьи флаги будут реять над океанами. Но я всегда верил в тебя и твою мечту.

Он помолчал, глядя в нарисованные глаза отца.

— Отец, я докажу всем этим самодовольным болванам, что ты был прав! Ты был не дурак, а провидец! Ты был первым, кто осмелился мечтать о море для нашей горной страны! Клянусь! Я оправдаю твоё наследие! Швейцария получит свой выход к морю!

Он сжал кулаки. Да, выйти к морю — это полдела. Но флот — это не только субмарины. Нужны эсминцы, крейсеры, авианосцы… А с нуля такое производство не наладишь.

Он вспомнил Вавилонского.

Судя по тому, на что он способен, сделать пару-тройку кораблей для него — как два пальца об асфальт. Главное — правильно договориться. Убедить его. Заинтересовать.

Президент улыбнулся. Прошлые обиды на Лихтенштейн? Пф-ф-ф! Какая ерунда!

Нахер этот Лихтенштейн. Это суша. Земля и камни. А море — это свобода! Это мощь! Это будущее! Ради такого можно и про старые обиды забыть. И даже помочь немного этому пареньку. Пусть строит свои заводы.

Президент Тюркильмаз снова посмотрел на портрет отца.

— Не волнуйся, папа, — тихо сказал он. — Очень скоро твоя мечта сбудется.

Где-то в сердце Африки

Владения Папы Легбы

Папа Легба, скрючившись над мутной лужицей теневой энергии, которая служила ему одновременно зеркалом, телефоном и средством для пыток особо непослушных подчинённых, пытался высмотреть, куда же, чёрт возьми, подевалась эта наглая девчонка Аиша.

— Ну и куда ты свалила, зараза? — прокряхтел он, вглядываясь в колышущуюся тьму. — Я же тебе такой апгрейд приготовил! Болючий, правда, что капец… Но ты бы стала гораздо сильнее! Могла бы мне служить верой и правдой… ну, пока не сдохла от перенапряжения. Хи-хи!

Старик покачал головой, украшенной неизменным цилиндром с перьями и костями. Аиша… сильная и амбициозная. Но дура.

— Эх, молодёжь… Вечно у них какие-то принципы, какая-то там «человечность»… — Папа Легба презрительно сплюнул на пол. — Она не понимает! Настоящую силу можно получить, только когда ты окончательно отбрасываешь всё это дерьмо! Когда становишься чистой Тьмой! Когда…

Его собственная рука вдруг пошла рябью, кожа почернела. Пальцы вытянулись, превращаясь в острые когти. Затем рука покрылась блестящей чешуёй, а потом и вовсе превратилась в длинное, зазубренное теневое лезвие.

Зрачки его глаз тоже устроили дискотеку: то вспыхивали красным, то чернели, то зеленели ядовитым светом, то становились абсолютно белыми, как у слепца.

Папа Легба полюбовался трансформацией, а затем рука снова стала обычной — морщинистой, старческой, с крючковатыми пальцами.

— Ладно. Как говорится, баба с возу — кобыле легче. Раз она решила, что умнее всех, то мне же лучше — больше усиления достанется.

В этот момент в его хижину, спотыкаясь и размахивая руками, ворвался один из его прислужников. Мужик был явно напуган, глаза бегали, а руки тряслись.

— Господин! Там!.. — начал он, задыхаясь.

— ТИХО! — рявкнул Легба так, что мужик аж подпрыгнул.

Папа Легба, даже не поворачивая головы, вытянул руку. Невидимая теневая хватка схватила прислужника за горло и подняла в воздух.

ХРУСТЬ!

Тело мешком осело на пол.

— Следующий! — крикнул Легба в сторону входа. — И чтобы теперь как положено, мать вашу!

Дверь снова приоткрылась, и в хижину на коленях вполз другой прислужник. Он тут же ткнулся носом в пол, не решаясь поднять глаз.

— Ваше Теневое Могущество! О, Мудрейший из Мудрейших! — затараторил он, используя все известные ему титулы. — Достопочтенный Папа Легба! Срочное донесение! Умоляю, не убивайте гонца!

Легба поморщился. Терпеть не мог эти сопливые прелюдии.

— Слушаю, — буркнул он.

— На рынок рабов напали, о, Ваше Превосходительство!

— О как! — Легба заинтересованно приподнял бровь. — Эти китайцы совсем охренели! Я же им говорил — не лезьте на мою территорию!

— Э-э-э… Это не китайцы, Ваша Тёмная Милость.

— Не китайцы⁈ Удивительно! Они же всё мечтают сюда вторгнуться… И кто же такой смелый оказался? Вы их уже схватили? Допросили? Они уже пожалели, что родились на свет⁈

Прислужник замолчал, уткнувшись носом в пол.

— Мне сломать тебе шею, а потом поднять твой труп, чтоб ты, тварь такая, ГОВОРИЛ⁈ — угрожающе прошипел Легба.

— Мы никого не словили, о, Несущий Тьму! Он всех наших убил… Рабов выпустил… Магические столбы и тотемные сооружения там уничтожил… Ваши плетения тоже… И алтари… алтари тоже уничтожены в пыль…

Глаза Папы Легбы выпучились.

— В СМЫСЛЕ «УНИЧТОЖИЛ»⁈ Я ЭТО МЕСТО ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ СТРОИЛ!!! ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО ОН ЕГО ЗА ОДНУ НОЧЬ СМОГ УНИЧТОЖИТЬ⁈

Прислужник молчал.

— Понятно… — Легба медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Но тщетно.

ХРУСТЬ!

Ещё один труп с безвольно повисшей головой упал на пол рядом с первым.

— Не люблю, когда мне плохие новости приносят, — пробормотал Легба, брезгливо отпихивая ногой тело. — Вообще не люблю, когда мне новости приносят.

В дверь снова кто-то робко поскрёбся.

— Вползай, — буркнул Легба.

На коленях вполз третий прислужник, ещё более жалкий и перепуганный, чем предыдущие.

— О, Великий Папа Легба! — запричитал он. — На северный аванпост кто-то напал! Все убиты! Все до единого!

— ДА ЧТО Ж ТАКОЕ⁈ — взревел Легба. — Я ЕЩЁ ЗА ПЕРВЫЙ РАЗ ОТОМСТИТЬ НЕ УСПЕЛ!!!

ХРУСТЬ!

Третий труп присоединился к своим товарищам по несчастью.

— Гнида Вавилонский! Все берега попутал! Наверняка это его рук дело! Пришёл на мою землю, наводит свои порядки! Надо что-то придумать ему, чтоб его тоже удивить! За два раза сразу!

В дверь снова кто-то поскрёбся.

— ДА ВАШУ МАТЬ!!! — заорал Легба. — ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС СКАЖЕШЬ МНЕ, ЧТО ГДЕ-ТО НАПАЛИ ИЛИ ЧТО-ТО СДЕЛАЛИ, Я СРАЗУ ТЕБЕ ШЕЮ СЛОМАЮ!!! ПОНЯЛ⁈

Из-за двери послышался испуганный писк и шаркающие звуки — кто-то явно пытался уползти жопой назад как можно быстрее.

Но Папа Легба был быстрее. Невидимая теневая рука схватила несчастного за шиворот и втащила внутрь.

— ГОВОРИ!

— Т-т-только что стало известно, Ваше Темнейшество, ч-что ваш ученик… Ш-ш-шаман Биба… погиб. Был убит.

Легба уже замахнулся, чтобы прикончить и этого, но внезапно остановился.

— Иди, — он махнул рукой. — Свободен.

Прислужник, не веря своему счастью, посмотрел на Легбу, потом на трупы, валяющиеся на полу.

— Вы… вы меня не убьёте?

— Нет, — буркнул Легба. — Никогда мне не нравился этот заносчивый засранец. Вечно умничал. Давно пора было его прикончить.

Прислужник, пятясь и кланяясь, выполз из хижины. А Легба, оставшись один среди трупов, снова погрузился в размышления.

Биба мёртв? Хм… Ну и хрен с ним. Одним идиотом меньше. Но вот Вавилонский… Он становится всё наглее. Нужно побыстрее думать, как ему ответить! А то такими темпами тут скоро ничего не останется! Ни рабов, ни алтарей, ни даже этой сраной хижины!

Легба подошёл к своему алтарю, на котором лежал странный артефакт — длинный, изогнутый хребет какого-то животного, увенчанный двумя обезьяньими головами и человеческим черепом посередине. Он поднял артефакт над головой и начал читать заклинание.

Воздух в хижине задрожал. По стенам хижины побежали Тени. Артефакт в его руках затрясся, из пустых глазниц черепов хлынули потоки чёрной энергии.

— Да прибудет Тьма! — заревел Легба. — Да прольются Чёрные Слёзы Сефирота!

Он направил поток энергии вверх, через крышу хижины. Там, высоко в небе, над Лихтенштейном, начали сгущаться тучи. Не обычные дождевые, а чёрные, тяжёлые и пропитанные Теневой магией.

Они закрыли солнце, погружая княжество во мрак. И из этих туч начали падать капли — не из воды, а из густой, вязкой, чёрной жижи, которая прожигала всё, к чему прикасалась.

— Посмотрим, как тебе это понравится, Вавилонский, — прошипел Папа Легба, глядя в потолок.

* * *

Ох, ну наконец-то! Два дня под землёй — и я снова вижу белый свет! Точнее, тусклый свет ламп в моём подвале усадьбы. Но всё равно — свобода!

Я рухнул в ближайшее кресло и с наслаждением вытянул ноги. Спина ныла, как будто я лично таскал мешки с цементом. Голова гудела. А в ушах всё ещё стоял грохот гигантского подземного «гриндера».

Зато комплекс запущен! Моя прелесть! Моё детище!

Представляете себе эту махину? Глубоко-глубоко под землёй, целый перерабатывающий завод, где всё автоматизировано по самое не балуйся.

Там конвейерные ленты (которые, кстати, прямо сейчас прокладывали другие, специально обученные големы-прокладчики) со всех моих шахт ресурсы подвозят. Валят всё это добро в один гигантский «измельчитель», который на самом деле — хитроумная сортировочная система.

Магниты вылавливают металл, вибро-установки отделяют камень от песка, хитрые сита просеивают уголь… Уголь — к углю, камень — к камню, железо — к железу. И всё по полочкам! Чётко, как в аптеке.

А работает всё это чудо инженерной мысли на воде! Да-да, на энергии подземных рек. Пара моих артефактно-механических гидрогенераторов — и комплекс обеспечен электричеством на ближайшие лет сто. Экологично, тихо и, главное, — хрен кто догадается, откуда дровишки.

А главное — тишина! Ни шума, ни вибраций. Весь этот грохочущий монстр был спрятан так глубоко под землёй, что на поверхности все спали спокойно, не подозревая, что под ними ворочаются тонны руды и лязгают шестерёнки. Полная конспирация.

Пусть потомки через тысячу лет гадают, кто и зачем построил под Лихтенштейном эту хреновину. Хотя, зная примеры, они, скорее всего, решат, что это дело рук инопланетян или древних рептилоидов.

Не успел я толком отряхнуться от каменной пыли и выпить чашечку кофе, как на меня обрушилась новая «лавина». Мой рабочий телефон, который я потихоньку начинал ненавидеть всей душой, зазвонил с подозрительной настойчивостью.

Оказалось — в княжеский дворец прибыла целая делегация швейцарцев из их торгового представительства. И не с пустыми руками, а с сотнями (!) предложений о сделках.

Похоже, мои големо-лодки произвели на них неизгладимое впечатление. Эти ребята, которые веками хранили нейтралитет и копили золото в своих банковских сейфах, вдруг решили, что им срочно нужен флот! И не просто флот, а самый крутой флот в мире!

Предложения сыпались как из рога изобилия:

«Господин Вавилонский, продайте нам снаряды! Любые! Можно даже без пороха, мы сами насыпем!»

«Глубокоуважаемый Теодор, не могли бы вы организовать поставку заготовок под снаряды? У нас тут пороховые заводы простаивают, а металлургии своей нет!»

«Ваше Светлость (они уже и титул мне присвоили!), нам срочно нужны ресурсы! Металл, кристаллы, нефрит! И всё, что горит, взрывается и стреляет! Платим золотом!»

Я листал эти обращения, и у меня аж глаза разбегались. Масштаб запросов был колоссальным. Швейцарцы, похоже, решили всерьёз поиграть в морские баталии на своих озёрах. Ну или… не только на озёрах?

Мысль о том, что я своими руками могу вооружить потенциального противника, конечно, неприятно кольнула. Но тут же включился прагматизм.

Во-первых, деньги. Очень много денег! Казна Лихтенштейна после выкрутасов Бобшильда всё ещё выглядела, мягко говоря, печально. А тут такой золотой дождь!

Во-вторых, работа для людей. Сотни безработных, которые сейчас сидели на пособии и проклинали войну, могли бы получить работу на моих новых заводах. Ведь ресурсы-то у меня теперь… гхм… практически бесплатные. Големы пашут, комплекс перерабатывает — бери не хочу!

Я отхлебнул из пластикового стаканчика уже остывший кофе и принял решение.

— Ганс, — произнёс я в трубку телефона, — собирай всех директоров наших заводов! Даже тех, что пока ещё пустуют. Будем перепрофилировать производство. С пособия — на станок! Пусть швейцарцы платят за то, чтобы наши люди снова начали работать! Объяснить рабочим: зарплата — высокая, условия — отличные. Построим им там столовые с бесплатными обедами и комнаты отдыха с массажными креслами, не обеднеем! Но и спрос будет — строжайший! За брак — штраф, за пьянку — увольнение, за саботаж — показательная порка на центральной площади. Шучу, конечно… ну или нет.

Это был идеальный план. Оживить экономику, обеспечить свою армию (лишние снаряды нам точно не помешают), да ещё и на швейцарцах заработать! Красота!

Я откинулся в кресле, глядя на схему подземного комплекса. Да, потомки, может, и не поймут, откуда всё это взялось. Но прямо сейчас я чувствовал себя чёртовым гением, который дёргает за ниточки и заставляет мир вращаться так, как ему нужно.

Позже мне доложили о разгорающейся войне Швейцарии с Францией, которую якобы «спровоцировали мои лодки». Ну, по правде говоря, меня это особо не беспокоило. Пусть их политики сами разбираются, как это всё разрулить. А я пока тут, в тихом Лихтенштейне, буду строить свою маленькую, но очень технологичную и зубастую империю.

Главное — чтобы не заигрались и не припёрлись ко мне с разборками. Хотя, пусть только сунутся! У меня для них теперь много «сюрпризов» припасено. Уж я-то знаю толк в гостеприимстве. Особенно для незваных гостей.

Глава 9

Я буквально ввалился внутрь усадьбы, чувствуя себя выжатым, как лимон. Последние несколько дней пролетели в каком-то безумном темпе.

Но, чёрт возьми, как же приятно было ощущать эту сладкую усталость от выполненной работы! Подземный перерабатывающий комплекс запущен. И это было только начало.

В нос ударил знакомый аромат свежей выпечки и чего-то неуловимо цветочного — Настя. Она встретила меня в холле, и вид у неё был не лучше моего. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но глаза сияют! Усталая, но очень довольная. Как и я.

Мы просто посмотрели друг на друга и всё поняли без слов. Устали оба до чёртиков, но счастливы, что всё получилось. Я притянул её к себе, крепко обнял, зарываясь носом в её волосы, пахнущие луговыми травами.

Она прижалась в ответ, положив голову мне на грудь. Несколько минут мы просто стояли так, молча, набираясь сил друг от друга. Лучшее лекарство от усталости, скажу я вам.

— Пойдём ужинать? — наконец прошептала она. — Фредерик там что-то вкусненькое приготовил. И вино твоё любимое открыл.

— Угу. Умираю с голоду.

Ужин проходил в уютной тишине, нарушаемой лишь стуком вилок о тарелки да потрескиванием дров в камине. Мы ели, пили вино и делились успехами.

— Представляешь, — говорил я, расправляясь с сочным стейком, — подземный комплекс почти готов! Големы-шахтёры таскают руду, конвейеры шуршат, переработка идёт полным ходом. Четыре подземных завода уже функционируют на полную мощность! Ресурсы текут рекой. Настюш, твои схемы оптимизации потоков — просто спасение!

Настя улыбнулась, её глаза засияли от похвалы.

— Три фабрики наверху тоже почти готовы, — с гордостью доложила она. — Там уже финишная прямая. Корпуса стоят, коммуникации подведены. Осталось оборудование завезти и настроить. Ганс говорит, ещё неделя-две, и запустим первые линии! И знаешь, сколько у нас теперь людей работает?

— Сколько? — я с интересом посмотрел на неё.

— Точно не скажу, но точно больше семисот! А может, уже и к тысяче подбирается! Инженеры, архитекторы, строители, геологи… Со всего мира едут! Говорят, что у нас лучшие условия труда, да ещё и платят хорошо. Даже парочка артефакторов к нам переметнулась из довольно богатых Родов аристо!

— Отлично, — кивнул я. — Люди — это главное. Будут рабочие места, будет и стабильность.

Я сделал глоток вина и продолжил, переходя к более щекотливой теме:

— Кстати, о стабильности… Я тут подумал… Строительный рынок в княжестве нужно брать под контроль. Полностью.

Настя удивлённо посмотрела на меня.

— В смысле? Ты хочешь стать монополистом?

— Звучит не очень красиво, знаю. Но сейчас это необходимо. Понимаешь, в городе осталось всего четыре строительные компании, кроме нашей. Остальные либо принадлежали этим предателям, которые с Бобшильдом сбежали, либо просто разорились, не выдержав конкуренции. А эти четыре… ну, они еле дышат. Мелкие конторки, которые только и могут, что сарай подлатать или забор покрасить. Я предложу им выкуп. Щедрую компенсацию. Пусть займутся чем-нибудь другим. А всё строительство в княжестве будет под контролем «Созидателя». Хочу, чтобы мы могли гарантировать безопасность. Чтобы каждый дом, абсолютно КАЖДЫЙ был крепостью, способной выдержать бомбардировку.

Я посмотрел Насте в глаза. Она молча кивнула, понимая мою правоту.

— А потом, когда основное строительство закончится, года через два, если война не помешает, «Созидатель» всё равно переключится на обслуживание инфраструктуры. Энергетика, водоснабжение, ремонт… Крупные проекты будут уже не нужны. Будем просто поддерживать то, что создали. Так что монополия эта — временная мера.

Внезапно мой телефон, лежащий на столе, завибрировал. Один взгляд на экран — и я понял: отдых окончен.

Настя тоже напряглась, сразу всё поняв. Такие звонки поздно вечером ничего хорошего не предвещали.

— Да? — коротко бросил я в трубку, приложив её к уху.

Выслушал молча, лишь слегка нахмурившись.

— Всё понял, — сказал я и отключился.

— Что случилось? — Настя обеспокоенно посмотрела на меня.

Я молча встал из-за стола, подошёл к ней, взял за руку и вывел во двор.

— Смотри.

Она подняла голову и ахнула.

Там, над городом, со стороны гор, медленно, но неумолимо ползла огромная чёрная туча. Нет, она не была похожа на обычную грозовую тучу. Эта была «пульсирующей» и от неё исходил такой холод, что даже здесь, в нескольких километрах, по коже побежали мурашки.

— Что это? — прошептала Настя, прижимаясь ко мне.

Я активировал Дар, «сканируя» эту тёмную массу. Энергия, исходящая от неё, была мне незнакома, но я без труда определил её разрушительную природу.

— Кажется, это Папа Легба решил передать привет. Похоже, ему не понравилось, что я его Палантир разбил. Ишь ты, какой злопамятный старикашка!

Моё магическое зрение проникло сквозь тьму, анализируя структуру заклинания. Оно было сложным, многоуровневым. Три ступени. Первая — концентрированная Тьма, способная поглотить свет и жизнь. Вторая — едкая Кислота, разъедающая всё, к чему прикоснётся. И третья… Кровь. Магия Крови, придающая заклинанию особую, некротическую силу, способную вызывать разложение и мучительную смерть при малейшем контакте.

— Трёхступенчатое заклинание… — пробормотал я. — Тьма, Кислота и Кровь… Да этот старый пердун реально силён! Такое в этом мире вообще не должно существовать! Или… он не из этого мира?

Я вспомнил о Феликсе, моём давнем противнике из другого измерения. И ту битву с ним, в результате которой были уничтожены миллионы дронов и големов.

Эта битва… она до сих пор иногда снится мне по ночам. Тридцать шесть дней и ночей непрерывного противостояния. Небо, затянутое тучами пепла от взрывов. Земля, превращённая в выжженную пустошь. Я тогда ещё не понимал, с кем имею дело.

Я бросил в бой все свои резервы. Големы поднимались из-под земли легионами — глиняные, каменные и металлические. Размером от небольших манекенов до десятиметровых колоссов. Мои создания сражались до последнего, но дроны… Они были быстрее и проворнее. К тому же они учились в процессе боя. Выявляли слабые места и на ходу меняли тактику.

Тридцать шестой день стал переломным. Как-то так вышло, что наши армии пали почти одновременно.

Но Феликс не выглядел обеспокоенным. Он спокойно наблюдал со стороны, как почти все его дроны были уничтожены, а мои големы — рассыпались в прах.

— Ну что ж, Архитектор, — сказал он, невозмутимо поправляя серебристую перчатку, — это было всего лишь испытание тестовых образцов. Должен признать, результаты любопытные. Твои големы демонстрируют невероятную живучесть. Но знаешь что? — он улыбнулся, и я навсегда запомнил его улыбку. Лёгкую, почти дружелюбную. Как будто мы не только что устроили войну, а просто сыграли партию в шахматы. — Это была лишь разминка. А теперь пора перейти к настоящим боевым действиям…

Я поморщился, отгоняя воспоминания. Нет, Папа Легба не мог быть таким. Просто не должен был! Иначе этому миру конец.

Нужно было действовать быстро.

Прямой силовой ответ? Нет. Энергии у меня сейчас не хватит, чтобы разрушить такое мощное заклинание. Да и последствия могут быть непредсказуемыми. Нужно что-то другое. Более… элегантное.

Я вспомнил про один артефакт, который хранился у меня в подвале. Сфера из особого вида хрусталя, способная поглощать и нейтрализовывать магическую энергию. Редчайшая штука. В прошлом мире такие стоили целое состояние.

— Я быстро! — предупредил я Настю и бросился в подвал.

Через минуту я уже стоял во дворе, держа в руках небольшую, переливающуюся всеми цветами радуги сферу.

— Ну что, малышка, готова поработать? — прошептал я, концентрируясь и направляя свою энергию в сферу.

Она отозвалась тёплой волной, подтверждая свою готовность.

Я размахнулся и метнул сферу вверх, в направлении надвигающейся тучи. Маленький светящийся шарик взлетел, оставляя за собой радужный след, и вскоре врезался в чёрную массу.

На мгновение она исчезла, а затем вспыхнула ярким, чистым светом.

— Держись, малышка, держись! — шептал я, напрягая все свои силы, чтобы удержать сферу под контролем.

Наконец, туча начала рассеиваться. Тьма отступала, уступая место чистому вечернему небу. А сфера, теперь уже тёмно-фиолетовая и заметно потяжелевшая, медленно опустилась мне на ладонь. Теперь она вибрировала, излучая опасную энергию.

— Уфф… — выдохнул я, чувствуя, как по спине стекает пот. — Справились.

Я повернулся к Насте.

— Видишь, дорогая? — сказал я, протягивая ей сферу. — В магии главное не только сила, но и мозги. Держи, подарок. Только осторожно. Этой штукой теперь можно не только врага уничтожить, но и, наверное, целый континент накрыть.

Настя осторожно взяла сферу.

— Я отнесу её в хранилище артефактов, — прошептала она.

— Да, наверное, лучше на восьмой уровень. Подальше от греха.

— Настолько опасная⁈

— Ага. Там ей самое место.

Настя кивнула и быстро пошла к дому, крепко прижимая к себе опасный «подарок». А я остался стоять во дворе, глядя на чистое небо.

* * *

— Теодор, здравствуй, дорогой! — граф Шенк, как всегда, был бодр и энергичен.

За ним в мой кабинет протиснулся невозмутимый Рихтер. Следом — Белозёров, который, судя по довольному виду, уже вовсю наладил производство на моём «подаренном» заводе. Ну и ещё несколько аристократов помельче, которых я частенько видел на совещаниях.

— Проходите, господа, присаживайтесь, — я жестом указал на кресла. — Чем обязан?

— Видишь ли, Теодор… — начал Шенк, нервно теребя свой перстень с огромным сапфиром. — Дело тут такое… деликатное…

— Говорите прямо, граф, — я не любил эти аристократические экивоки. — Время нынче дорогое.

— В общем, мы тут с ребятами посовещались… Понимаешь, Теодор, мы тебя очень уважаем! И поддерживаем во всём! Но бизнес наш загибается. Мы же все ресурсы тебе отдали — по самым низким ценам, как договаривались. Армию снабжаем, строительство поддерживаем. А сами-то что? Скоро по миру пойдём с протянутой рукой! А у нас семьи, дети, любовницы… Ой! — он осёкся, поймав строгий взгляд Рихтера. — Ну, в смысле, обязательства!

— Понимаю, — кивнул я. — Денег хотите?

— Ну, как бы да, — Шенк виновато развёл руками. — Мы, конечно, патриоты! Но кушать-то тоже хочется. И не просто хлеб с водой, а… ну, сам понимаешь.

— Мы же не против помогать! — поддержал его Рихтер. — Но и свои производства нужно как-то поддерживать. Люди у нас работают, семьи кормят… А сейчас получается, что мы сами себе в убыток торгуем. Несправедливо как-то. Мы же тебе первыми поверили, поддержали…

Белозёров, который до этого молчал, тоже кивнул.

— Да, Теодор. Мои рабочие тоже волнуются. Зарплату платить надо, а доходы… И ещё мы бы с радостью запустили новые производства! Но для этого нужны инвестиции! А где их взять? Банки пустые, казна тоже не резиновая… Так что мы готовы интегрироваться в твои новые проекты.

Я выслушал их и понял — они правы. Кризис миновал, пора оживлять экономику. Да и мне самому нужны были их производственные мощности. Я же не могу один всё на себе тащить!

— Господа, да какие проблемы? — я развёл руками. — Вы меня поддержали в самый трудный момент. Вы доказали свою преданность Лихтенштейну. И я вам за это безмерно благодарен. Та острая фаза кризиса, когда нам грозил полный коллапс, миновала. Благодаря вам, в том числе. Так что, конечно, пора возвращаться к нормальной жизни. Торгуйте, производите, зарабатывайте. Княжеству нужна сильная экономика. А лояльным людям, — я обвёл их взглядом, — нужно зарабатывать. Мне нужно, чтобы вы у меня богатенькие были. Потому что чем богаче будете вы, тем богаче будет и всё княжество.

Аристократы аж просияли.

— Спасибо, Теодор!

— Вот это по-нашему!

— Вот это лидер!

— Но! — я поднял руку, призывая к тишине. — У меня есть одно условие. Все ваши новые производства должны быть интегрированы в общую систему обороны княжества. Часть продукции — по госзаказу. По разумным ценам, конечно. А остальное — пожалуйста, торгуйте, с кем хотите. Хоть с пруссаками, хоть со швейцарцами. Мне всё равно. Главное — чтобы казна пополнялась и люди были при деле.

— Договорились! — хором ответили аристократы.

— Вот и славно. А теперь идите. И чтобы через неделю я видел первые результаты. А сегодня после обеда — жду всех на пресс-конференции. Объявим об этом официально.

Довольные аристократы поспешили к выходу, на ходу обсуждая новые бизнес-планы. А я, оставшись один, снова взялся за чертежи.

Во второй половине дня зал для пресс-конференций в княжеском дворце был набит битком. Журналисты, операторы, блогеры, даже парочка заезжих из Пруссии и Швейцарии — все они собрались здесь, чтобы услышать новости из первых уст.

Я вышел к трибуне, привычно поправил микрофон и обвёл взглядом зал. В первом ряду, как всегда, сидела Дарья Малиновская из «Лихтенштейн Сегодня». Улыбнулась мне ободряюще. Молодец, девчонка. Не зря я её поддерживаю.

— Добрый день, дамы и господа! Рад снова видеть вас здесь. Сегодня у меня для вас очень хорошие новости.

По залу пробежал оживлённый шёпот.

— Во-первых, я хочу объявить о запуске масштабной программы по восстановлению экономики княжества! В ближайшее время мы открываем несколько новых государственных заводов! Это даст нам не менее двенадцати тысяч новых рабочих мест!

Зал зашумел. Двенадцать тысяч! Для такого маленького княжества, как Лихтенштейн, это была астрономическая цифра!

— И это не просто рабочие места. Это — достойная своевременная зарплата! Это — хорошие условия труда! Новые цеха, современное оборудование, столовые с бесплатными обедами! А для иностранных специалистов — служебные квартиры прямо рядом с заводами! Мы не просто даём возможность зарабатывать — мы строим будущее!

Послышались первые аплодисменты.

— Но и это ещё не всё! Главная новость — как только наши новые заводы проработают хотя бы неделю и выпустят первую продукцию, налоги для всего населения Лихтенштейна будут снижены. Вдвое!

Вот тут зал просто взорвался аплодисментами. Даже журналисты, забыв про свои блокноты с подготовленными вопросами, тоже зааплодировали.

Я поднял руку, требуя тишины.

— Да-да, господа, вдвое! Я считаю те налоги, которые установил мой… гхм… предшественник, князь Бобшильд, просто чудовищными и грабительскими! Этот недалёкий человек думал только о том, как набить свои карманы, совершенно не заботясь о народе! Я же обещал вам, что сделаю всё, чтобы улучшить вашу жизнь. И я держу своё слово! После всех трудностей, которые мы пережили вместе, вы заслужили это!

— Господин Вавилонский! — Дарья Малиновская, как всегда, оказалась быстрее всех. — Скажите, а как это возможно — снизить налоги вдвое. Откуда у княжества такие ресурсы?

— Ну, что касается ресурсов… — я усмехнулся. — Скажем так, мы нашли способ заставить наших «добрых соседей» платить за свои ошибки. Плюс оптимизация расходов, искоренение коррупции, запуск новых производств… Всё это позволяет нам не только держаться на плаву, но и развиваться! И снижение налогов — это не популизм, а взвешенное экономическое решение, которое даст толчок для дальнейшего роста.

Дарья Малиновская снова взяла микрофон.

— Господин Вавилонский… От себя лично и от всех жителей Лихтенштейна я хочу сказать вам спасибо! Мы гордимся тем, что у нас есть такой правитель!

Она говорила так искренне, что у меня даже мурашки по коже побежали. Приятно, чёрт возьми!

— Спасибо за тёплые слова, Дарья, — я улыбнулся ей. — Но я здесь не один. За моей спиной — целая команда профессионалов. Министры, советники, военные… Мы все работаем на благо Лихтенштейна. И я уверен, что вместе мы сможем преодолеть любые трудности. А теперь, если позволите, я передам слово моим коллегам. Они ответят на все ваши детальные вопросы по экономике, производству и налогам…

Я кивнул своим министрам, которые уже готовились занять моё место у трибуны, а сам, под громкие аплодисменты, покинул зал.

«Да уж, — подумал я, идя по коридору дворца. — Бобшильд всё делал тайно, всё скрывал. А я, наоборот, — всё наружу. Пусть знают и видят. Прозрачность — лучшее лекарство от коррупции и предательства. Да и народ должен понимать, что происходит. Не просто верить на слово, а видеть настоящие дела».

Ещё один важный шаг остался позади. Люди довольны, экономика оживает, оборона крепнет… Осталось только Легбу этого прихлопнуть, да с Империей разобраться. И можно будет…

Нет, расслабляться ещё рано. Но зато теперь, когда люди станут богаче, они смогут позволить себе покупать… антиквариат! А это значит, что мой маленький бизнес тоже пойдёт в гору! Ха-ха!

Я прикинул планы на сегодняшний вечер. Можно было бы, конечно, расслабиться, завалиться на диван с Настей и посмотреть какой-нибудь фильмец… Но нет! Шило в одном месте неумолимо гнало меня дальше.

Подземный перерабатывающий комплекс — это, конечно, круто. Настоящий технологический прорыв для этого мира. Руда сама едет, сама плавится, сама в слитки превращается… Но! Всегда есть это грёбаное «но». Мощностей не хватает! Моих старых големов явно недостаточно для такого масштаба. Они там, бедняги, пыхтят, как паровозы, а руда всё прибывает и прибывает.

Я уже прикинул конструкцию: жаропрочный корпус, улучшенные сенсоры, манипуляторы с алмазным напылением, чтобы горячие слитки хватать и не плавиться… В общем, хай-тек «по-вавилонски»!

Как засяду сейчас в своей мастерской, и как начну клепать! Штук сто таких красавцев сделаю. А там, глядишь, и на экспорт пойдём. Пруссакам в аренду продам. Пусть платят золотом за то, что я им их же ресурсы перерабатываю!

Но внезапно мой телефон снова ожил. Блин! Да что ж такое! Невольно уже начал подумывать, не сменить ли мне номер. Или вообще выкинуть это адское устройство к чертям собачьим.

— Ну? — рявкнул я в трубку, даже не посмотрев, кто звонит.

На том конце провода кто-то откашлялся. Голос был незнакомый, с таким характерным акцентом… Османы?

— Господин Вавилонский, доброго дня! Простите, что отвлекаю. Вас беспокоит сын османского султана Селим. Мне ваш номер Семён Семёнович дал.

Я припомнил знакомое имя. Селим — это тот парнишка, которому я недавно клинок Махмуда Завоевателя подогнал. Вот уж не ожидал его услышать.

— Чего хотел, наследный принц? Ещё один антиквариат прикупить решил? Или клинок сломался?

— Нет-нет, что вы! — Селим явно смутился. — Клинок — выше всяких похвал! Отец был в восторге! Я звоню по другому поводу. Чисто по-дружески предупредить.

— Предупредить? О чём?

— Мой отец, султан Мурад… он очень скоро свяжется с вами лично. Очень срочный разговор. И… э-э-э… настоятельно рекомендую вам не пропускать этот звонок. И быть… гхм… предельно вежливым.

Я аж присвистнул. Сам султан⁈ Лично⁈ Ни хрена себе!

— Это что ж получается, — протянул я, чувствуя, как внутри закипает знакомая холодная ярость. — Девочка пожаловалась папе?

Селим на том конце провода закашлялся.

— Э-э… Ну, в общем, да… Сестра моя, Аиша… она вернулась из… поездки. И вид у неё был, мягко говоря, не очень. Отец в ярости. Боюсь, он может натворить глупостей. Так что будьте осторожны, господин Вавилонский. И… удачи вам. Надеюсь, мы ещё сможем вести дела.

Он отключился.

Я несколько секунд тупо смотрел на погасший экран телефона. Девочка пожаловалась папе… Ну прелесть! Детский сад, штаны на лямках! Эта стерва Аиша, значит, получила по заслугам, прибежала к папочке, наябедничала, и теперь папочка будет мне угрожать? Серьёзно⁈

— Тьфу, блин! Ну вот какого хрена⁈ Только всё начало налаживаться!

Я потёр подбородок. Первой мыслью было набрать Скалу, но с сожалением вспомнил, что он сейчас на задании в Африке. Значит, нужно было связаться с графом Волынским, который любезно согласился временно исполнять его обязанности.

— Святослав Николаевич… Да, у нас тревога. Нет, к сожалению, не учебная… — я вкратце обрисовал ему ситуацию. — На всякий случай приведите армию в полную боевую готовность. Особенно ПВО! Не знаю, что этому султану в голову взбредёт. Может, ракетами решит кидаться. Пусть наши ребята будут готовы ко всему. Хорошо?

Я положил трубку и размял шею. Ну что ж, султан Мурад… Давай поговорим.

Дворец Архонта, Акрополь

Афины, Греция

Перед греческим правителем Ангелосом Попадосусом почтительно склонил голову его советник Никос.

— Господин архонт, прибыли швейцарские посланники. Они… гм… снова настаивают на своём…

Архонт поморщился.

— Серьёзно? Спустя… сколько там лет прошло? Семьдесят? Восемьдесят? И они всё ещё помнят про эти ржавые корыта? Они что, совсем крышей поехали?

— Они требуют вернуть восемьдесят два судна, обещанные ещё отцу нынешнего президента Тюркильмаза. Или выплатить неустойку с процентами за все эти десятилетия.

Архонт фыркнул.

— Передай им, чтобы отправлялись к чёрту. Или пусть предъявят хоть один вразумительный документ, где стоит моя подпись.

— Господин архонт, в случае если мы откажемся выполнять их требования, они… э-э-э… угрожают нам войной.

Архонт расхохотался.

— Войной⁈ Они⁈ На меня⁈ Ха-ха! Никос, голубчик, передай этим горным козлам… тьфу, то есть, уважаемым представителям Конфедерации… что любой их самолёт, который сунется к нашим границам, познакомится с морским дном ближе, чем им бы хотелось. У нас ПВО не для красоты стоит, знаешь ли. Страна без флота угрожает МНЕ войной? Это даже не смешно.

— Но, господин архонт… Они теперь вроде как с Францией воюют. За выход к морю. Говорят, у них какие-то лодки появились… подводные.

— Лодки? — архонт удивлённо приподнял седую бровь. — Интересно… Откуда у этих сухопутных крыс лодки? Неужели купили у кого? Хм… Ладно, разберёмся.

— Значит, просто снова их отослать? — уточнил Никос.

— Не просто отослать. Унизить. Пусть побесятся. Они меня достали, эти горцы. Не считаются с нами, думают, что они пуп земли. Я хочу, чтобы их правитель пришёл в полную ярость. Пусть старый идиот побьётся головой о стену.

Советник поклонился.

— Слушаюсь, господин архонт.

«Идиоты… — подумал Ангелос, вспоминая ту давнюю историю. — Папаша их, Тюркильмаз-старший, такой наивный был. Заказал у нас флот, оплатил вперёд… А кораблики-то тю-тю! Растворились в морской пене. Ха-ха! А сынок-то, нынешний президент, чуть на те же грабли не наступил! Я ж ему почти впарил эскадру „слегка подержанных“ фрегатов по цене новых авианосцев! Эх, жаль, что сделка сорвалась… Красиво бы было дважды провернуть!»

Архонт посмотрел на огромную карту мира, висевшую на стене. Его взгляд скользнул по Европе, задержался на Швейцарии… а потом сместился чуть восточнее.

— А вот это что за пятнышко рядом? — пробормотал он, наклоняясь ближе. — Лихтенштейн… Тоже в горах застряли, бедолаги. Моря нет… А флот, небось, хочется?

Глаза архонта хитро блеснули.

— Хм-м-м… А что? Бизнес есть бизнес. Лишние драхмы в казне и в моём кармане не помешают. Надо бы связаться с этим их… кто у них там сейчас… Вавилонским? А вдруг клюнет? Ха-ха!

Архонт довольно захихикал, представляя, как он будет втирать этому Вавилонскому про «великую морскую державу Лихтенштейн».

— Никос! — крикнул он вслед уходящему советнику.

Тот обернулся.

— Да, господин архонт?

— Свяжись-ка с Лихтенштейном. С этим… как его… Вавилонским. Передай ему моё глубочайшее почтение и предложи наши услуги в сфере кораблестроения. Скажи, что у нас лучшие верфи и гениальные инженеры. И цены — самые демократичные! Чисто по-братски, со скидкой. Пусть подумает. Вдруг клюнет? Лишние деньги нам точно не помешают. Ха-ха-ха!

Дворец Топкапы

Город Стамбул, Османская Империя

— Ну как, отец? — спросила Аиша. — Как ты переговорил с Вавилонским?

— Отлично, — султан Мурад довольно потёр руки. — Мы с ним договорились.

— О чём вы договорились? — Аиша подошла ближе.

Она ожидала чего угодно — ярости, угроз, объявления войны, — но только не «договорились».

— Я поставил его перед фактом. Сказал, что в ярости из-за того, что он поступил неправильно. Понимаешь, эти русские — они же как дети малые, любят, когда с ними строго. Я, значит, ему: ты, мол, виноват, но я, великий и мудрый султан, готов всё уладить. Но только если он выдаст виновных — их головы — и выплатит просто космическую сумму компенсации. За моральный ущерб моей любимой дочери.

— Но у них же нет больших денег! — воскликнула Аиша, вспоминая крошечный Лихтенштейн.

— Этот Вавилонский думает, что я не в курсе, насколько мала его страна, где она вообще находится и что у них там на самом деле творится. Он думает, что я не знаю, что у них нет таких средств. Я дал ему полгода на раздумье. Пусть попотеет, поищет спонсоров. А за полгода… — султан многозначительно улыбнулся, — … многое может измениться.

— Полгода? Это же слишком долго… — Аиша начала было возражать, понимая, что давать Вавилонскому время — опасная затея, но тут же осеклась, поймав хитрый взгляд отца. — А, понятно. Умный ход. Пока он будет пытаться собрать эту невозможную сумму, наши войска…

— Именно, дочь моя, — Мурад одобрительно кивнул. — Именно.

— Отец, могу я вас кое о чём попросить?

— Попробуй, дочь моя, — султан благосклонно посмотрел на неё.

— Не надо связываться с Вавилонским! — слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их обдумать. — Пожалуйста, не надо!

— Ты о чём? — Мурад удивлённо поднял брови. — Мы уже обо всем договорились с Австро-Венгрией, они открывают нам проход для войск. Войска уже начали переброску. В каком смысле «не надо»?

Аиша глубоко вздохнула, понимая, что спорить с отцом бесполезно. Если он что-то решил, то его уже не остановить. А её мольбы будут восприняты за слабость и трусость.

— Извини, отец, я погорячилась, — она постаралась улыбнуться. — Просто переволновалась немного. Но у меня есть другая просьба.

— Какая? — султан снова расслабился, списывая её вспышку на женскую истерику.

— Можно я отправлюсь погостить к троюродной тёте твоего младшего брата на Липарские острова? Я хочу немного отдохнуть. Восстановить силы. Ну и… подлечиться после всего, что произошло. Воздух там целебный, говорят.

Мурад задумался. Липарские острова… Далековато, конечно. Но, с другой стороны, может, оно и к лучшему. Пусть девочка отдохнёт, придёт в себя. А то вид у неё и правда неважный. Да и под ногами мешаться не будет, пока он тут будет свои великие планы реализовывать.

— Острова? — Мурад задумчиво погладил бороду. — Ну что ж… Пожалуй, это неплохая идея. Тебе действительно нужно отдохнуть. Это можно. Надолго отправляешься?

— Возможно, навсегда, — тихо ответила Аиша, глядя куда-то в сторону.

Султан удивлённо посмотрел на дочь, но ничего не сказал. Он списал её слова на усталость и пережитый стресс.

— Хорошо, поезжай, — наконец разрешил он. — Отдохни как следует. Наберись сил. Они тебе ещё пригодятся.

Аиша поклонилась и быстро вышла из зала, боясь, что отец передумает или заметит её страх. Она шла по пустым коридорам дворца, и её сердце бешено колотилось.

Конечно, она знала мощь Османской Империи. Знала расклад сил в мире, понимала, кто враг, кто союзник, кто просто выжидает удобного момента. Всё было более-менее ясно, предсказуемо, укладывалось в привычную картину мира…

Но был один маленький, острый, как заноза в заднице, моментик, о котором она не сказала никому. Ни отцу, ни Папе Легбе, вообще никому.

Она и сама не могла до конца объяснить, что произошло в тот момент, когда Вавилонский разрушил её связь с Теневым Патриархом. Произошла какая-то… искра? Вспышка магии? Что-то непонятное, неуловимое…

Но в ту долю секунды она словно заглянула ему в разум. Не по своей воле, нет! Это было внезапно распахнувшееся окно в чужую душу. Короткое и ослепляющее видение.

Ментально. На одно лишь краткое, почти неощутимое мгновение.

Она до сих пор не понимала: было ли это случайностью? Или Вавилонский ПОЗВОЛИЛ ей увидеть? Специально? Чтобы напугать? Предупредить? Или это был просто какой-то побочный эффект их столкновения, откат от разрушенной связи? Она увидела лишь фрагмент, крошечный кусочек его жизни… Бесконечно долгой жизни.

И это была не земная жизнь.

То, ЧТО она там увидела… И то, КАКИМ она его увидела… Это был не человек.

Ни в одном из известных ей манускриптов, которые она изучала под руководством Папы Легбы, не было описано существ, обладающих такой силой. Это просто… незаконно. Это противоречит самим основам мироздания, всем известным законам магии и физики. Это не укладывалось в голове.

Но что, если мироздание НЕ ПРОТИВ существования таких сущностей? Если их существование допустимо законами вселенной, если для них есть своё место, своя роль…

Тогда она, Аиша, дочь султана, могущественный Маг Тени… она просто ничтожество. Пылинка. Муравей под ногами гиганта.

Она не понимала, как жить дальше с этим знанием. Как смотреть в глаза отцу, который считает себя величайшим правителем? Как общаться с Папой Легбой, этим самодовольным стариком, возомнившим себя чуть ли не богом?

Ведь если есть один такой, как Вавилонский, то могут быть и другие.

В этом мире она знала лишь двоих поистине сильных людей, чья мощь раньше казалась ей почти безграничной: своего отца, султана Мурада, и старого колдуна Папу Легбу. И Папа Легба, пожалуй, был даже сильнее отца. Величайшие силы, известные ей, способные подчинять себе, вызывать стихийные бедствия, играть судьбами целых народов.

Но даже он — Папа Легба, по сравнению с Вавилонским, с тем, кого она увидела в том коротком, сводящем с ума видении… казался всего лишь ребёнком. Капризным, жестоким, но всё-таки ребёнком, играющим с опасными игрушками, но не понимающим их истинной силы и последствий своих игр.

А Вавилонский… он был другим — древней и могущественной силой.

И эта сила теперь обращена против неё.

Аиша снова задрожала всем телом. Ей хотелось кричать, бежать без оглядки, спрятаться так, чтобы её никто никогда не нашёл.

Нет, она точно уедет на Липарские острова. Маленький, затерянный в море архипелаг. Подальше отсюда. Подальше от Стамбула, от отца, от Легбы. Подальше от Теодора Вавилонского. Может быть, там она сможет начать новую жизнь. Если он позволит…

Глава 10

Министерство обороны

Город Петербург, Российская Империя

— Да что за едрить-колотить там вообще происходит⁈ — в очередной раз прорычал министр обороны Потёмкин. — Сплошной бардак! И ни одного внятного доклада!

— Не кипятись, Александр Петрович, — начальник службы безопасности Керенский плюхнулся в кресло напротив. — Новости я тебе принёс. И, должен предупредить, они весьма шокирующие.

— Ну, давай уже, не тяни резину! Что там опять? Австрийцы решили сдаться всем скопом?

— Почти угадал, — хихикнул Керенский. — Только не австрийцы, а швейцарцы. Они с Лихтенштейном мир заключили.

Потёмкин недоумённо уставился на Керенского.

— Мир? Швейцарцы? — он нахмурился, пытаясь переварить новость. — Хм… А что, так можно было⁈ Вавилонский этот, я смотрю, не дурак! Похоже, всё-таки собрал контрибуцию, молодец! А то бы их смяли с двух сторон! Этот парень определённо умнее, чем я ожидал.

Керенский усмехнулся ещё шире.

— Ты не понял, друг мой. Это швейцарцы заплатили.

— В смысле? Ты сейчас шутишь, что ли? Чтобы эти жмоты, которые франки считают до десятого знака после запятой, заплатили⁈ Да как это⁈

— Так они его президента похитили. Как бы… Не совсем официально пригласили на переговоры. Ну и переговорили… с пристрастием.

— Какого ещё президента⁈ — Потёмкин уже почти ничего не понимал.

— Швейцарского, разумеется. Того, который Тюркильмаз. Они его похитили.

— КТО 'ОНИ"-то⁈

— Ну, лихтенштейнцы!

— Коля, скажи честно, ты пьяный⁈

— Нет, друг мой, нет, — Керенский покачал головой. — Трезв как стёклышко. Реальность, как говорится, иногда превосходит самые смелые фантазии. Более того, как думаешь, КТО именно это провернул? Ну, сам захват?

Потёмкин нетерпеливо махнул рукой.

— Нет у меня настроения в твои угадайки играть! Кто⁈

— Вася Панкратов. И его ребята из «Альфы».

— ЧТО, БЛЯХА?!!! — Потёмкин заорал так, что в соседнем кабинете, наверное, упал со стены портрет российского императора.

— Да-да, я так же отреагировал, когда узнал, — невозмутимо кивнул Керенский.

— Но этот же мудак Резников божился, что «Альфа» уничтожена⁈ Что Вавилонский их всех… Врал, сука⁈

— Резников уже свалил из государства к османам, прихватив с собой не только свои шмотки, но и, по слухам, пару мешков казённых денег.

— Вот урод! — Потёмкин хлопнул ладонью по столу. — Знает, падла, что я его недолюбливаю! Ну ладно, я его и в Стамбуле достану! Не долго ему осталось! Козлина вонючая!

— И не поспоришь, — согласился Керенский. — Но это ещё не все вишенки на торте, Александр Петрович. Швейцария войну Франции объявила.

— Да ну⁈ — Потёмкин уже просто не знал, как реагировать на этот фестиваль безумия. — Из-за чего хоть?

— Собрались Ривьеру отжать. Флот у них теперь, видишь ли, есть. Подводный.

— Подводный… флот… у Швейцарии… — Потёмкин схватился за голову. — Коля, скажи честно, что с этим миром не так⁈ Может, я сошёл с ума? Или мы все в какой-то дурной комедии снимаемся⁈ Я уже ни хрена не понимаю!

— Мир как мир, Александр Петрович, просто немного закрутился, — Керенский посерьёзнел. — А вот что действительно не так — разведка доложила, что османы с австрияками договорились. Те им коридор дают до Лихтенштейна. Войска перебрасывают. Видимо, мало ты их колбасишь на Кавказе, вон сколько у них сил свободных есть.

Вот тут Потёмкин окончательно взорвался.

— ДА СУКА!!! ОНИ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ⁈ Я ИМ СЕЙЧАС УСТРОЮ!!! КОРИДОР⁈ ВОЙСКА⁈ А ВОТ ХРЕН ИМ!!!

Он с силой шарахнул по кнопке селектора на своём столе, едва не разбив её.

— ГЕНЕРАЛОВ!!! ВСЕХ КО МНЕ!!! НЕМЕДЛЕННО!!!

Керенский, с видом человека, который только что успешно поджёг сухое поле и теперь с удовольствием наблюдает за пожаром, тихо поднялся и направился к выходу.

— Ну, я пойду, пожалуй, — сказал он на прощание. — Удачи тебе, Александр Петрович. Чувствую, денёк будет весёлым.

* * *

Ну вот, спрашивается, какого лешего мне не спится в три часа ночи? А вот не спится! Лежу, пялюсь в потолок и думаю. Но не о бренности бытия, а о том, как этот старый африканский хрен, Папа Легба, умудряется мне гадить, сидя на другом конце земного шара.

Вот честно, Ликвидатор этот — ну так, размял косточки немного. А тут — целый купол из Тьмы над Вадуцем! Трёхступенчатое заклинание! Тьма, Кислота, Кровь… Это уже приличный уровень! Какая ж силища нужна, чтобы ТАКОЕ провернуть, да ещё и дистанционно⁈

Вот и лежу, значит, медитирую. Ну, как медитирую… Пытаюсь понять, откуда у Легбы такие длинные руки. Не мог же он, в самом деле, из своей африканской глуши до Лихтенштейна магией доплюнуть? Это ж какая дальнобойность должна быть! Тут либо он не просто Маг, а какой-то полубог местного разлива (что вряд ли), либо…

Либо у него тут где-то «передатчик». Точка, так сказать, ретрансляции. Усилитель сигнала, если по-нашему, по-человечески.

Ага! Точно! Как же я сразу не допёр? Этот старый козёл наверняка где-то здесь, в Европе, а может, даже и в самом Лихтенштейне, заныкал какой-нибудь артефакт-ретранслятор. И через него колдует, гад!

Ну всё, Легба, держись! Сейчас я пойду искать твою любимую игрушку!

Мысль о поиске артефакта как-то сама собой вывела меня на воспоминания об Охотнике Сандре. Ну, того самого, с которым мы когда-то чуть трактир не разнесли, пытаясь создать гибрид голема и Тени. Эх, славное было время!

У Сандра был питомец — Шнырька. Мелкий такой, пушистый, но со скверным характером. Редкая тварь, способная нырять в тень и обратно. Я тогда, помню, под пивко пытался у Сандра выведать, где такого же раздобыть. Мол, хочу себе ручного шнарка, чтоб тапочки приносил… ну и всякие другие полезные ништяки.

Сандр тогда заржал, как конь, и говорит:

— Да вот сам у него и спроси!

Ну, я ж не гордый. Подхожу к Шнырьке, который как раз хотел стащить со стола солёный крендель размером с него самого.

— Эй, малой, — говорю. — Как вас, шнарков, к себе на службу завербовать?

Шнырька посмотрел на меня всеми своими шестью глазками, почесал лапкой за ухом и выдал:

— Фургон марош-ш-шенки гани!

Я аж поперхнулся.

— Чего⁈

— Фургон марош-ш-шенки ш-ш-шливачной с ш-ш-шоколадной крош-ш-шкой! И ш-ш-штобы с ш-ш-широпом клубниш-ш-шным, — Шнырька облизнулся. — Тогда раш-ш-шкажу.

Ну, делать нечего. 'Фургон"-то я сам сделал — плёвое дело. А вот на мороженое пришлось раскошелиться.

Шнырька поднатужился, схватился за этот фургон (который был раз в сто больше него) и — шмыг! — утащил в Теневое измерение. Я уж думал, всё, договорились.

А он через минуту высовывается обратно, морда вся в шоколаде, и ржёт, зараза!

— НИКАК!!! — орёт.

И снова исчез.

Сандр рядом просто уссыкался со смеху. Потом, правда, сжалился. Объяснил, что шнарки — они такие, себе на уме. Они не служат людям просто так, за еду или по принуждению. С ними только дружить можно. Как он со Шнырькой. А это — исключение из правил, такая дружба в Многомерной Вселенной — редкость.

Но зато я тогда от Охотников много чего полезного про Теневое Измерение узнал. Про его структуру, про то, как оно энергию жрёт. Короче, лекция была что надо!

И вот теперь эти знания мне очень даже пригодятся. Раз уж обычными методами этот «передатчик» Легбы не найти, придётся самому в гости заглянуть. В Теневое Измерение, то бишь.

Сил у меня после недавних «подвигов» вроде подкопилось достаточно. Должно хватить, чтобы ненадолго туда нырнуть, осмотреться, найти эту хреновину, сломать её к такой-то матери, и свалить, пока местная «флора и фауна» не очухалась. План — капкан.

Вот только есть одна загвоздка. В Теневом Измерении физическая сила — не главное. Там всё решает сила духа, энергия, и вот это вот всё. Мои обычные големы там — ни к селу, ни к городу. Физическая оболочка слишком плотная для этого измерения, и их просто разорвёт на части давлением или сожрёт местная фауна.

Нужны другие — Теневые. Чтобы могли там нормально передвигаться и сражаться.

Задача не из лёгких. Нужно не просто создать голема, а вселить в него пойманную сущность Тени. Да так, чтобы эта тварь не сожрала дух элементаля, который, собственно, и будет големом управлять. А наоборот — чтобы элементаль эту Тень подчинил, использовал её силу, но оставался верен мне.

Это как знакомить маленького ребёнка с огромным злобным псом. Сначала пёс рычит, скалится, пытается цапнуть. А ты стоишь рядом и строго так: «Фу! Нельзя! Это — свой!». Показываешь, кто тут хозяин, пока тот не поймёт, что и этого мелкого засранца нужно слушаться и защищать. Муторно, долго, но вполне реально. Особенно для меня.

Сказано — сделано! Я достал кристаллы с сущностями Теней, призвал несколько послушных элементалей земли и начал ритуал. Я концентрировался, вливая свою волю в этот процесс, подчиняя тёмную энергию, связывая её с силой земли.

Процесс «знакомства» элементалей с Тенями прошёл, на удивление, гладко. Ну, покричали немного, порычали, попытались друг дружку сожрать пару раз — обычное дело. Но я быстро навёл порядок. Пару раз «рявкнул» на особо буйных Теней, показал, кто тут главный, и они притихли.

В итоге через несколько часов у меня была готова небольшая, но очень крепкая армия теневых големов. С виду — те же каменные истуканы, но внутри — симбиоз элементаля и Тени. Могут и в морду дать, и сквозь стену пройти, и в невидимок превращаться.

— Ну что, братцы-кролики, готовы к прогулке? — спросил я у своих новых бойцов.

Големы молча кивнули.

— Тогда — за мной!

Я сел на пол, скрестив ноги. Сделал глубокий вдох, выдох. Сконцентрировался. И «шагнул»… в Тень.

Ощущение было не из приятных. Как будто ныряешь в тёмную ледяную прорубь. Мир вокруг исказился, звуки пропали, сменившись давящей тишиной и тихим шёпотом, который лез прямо в мозг.

Вокруг клубилась тьма, но не та, что бывает глубокой ночью. А живая, пульсирующая и… очень враждебная. В ней мелькали какие-то размытые силуэты.

Я двинулся вперёд, ориентируясь на едва уловимый энергетический след, оставленный Легбой. След был похож на тонкую ниточку, протянутую сквозь хаос Теневого Плана. Она вела куда-то вверх, в слои, где энергия была плотнее и опаснее.

И вот я увидел его — Глаз Тени.

Огромная хреновина, похожая на глазное яблоко размером с огромный дом, только без белка — сплошной чёрный зрачок, окружённый радужкой из клубящейся тьмы. От него во все стороны тянулись тысячи тонких энергетических нитей, уходящих в разные точки пространства.

Одна из них, самая толстая и пульсирующая, вела прямиком… к Лихтенштейну. Это и был тот самый «передатчик» Легбы. Его личный ретранслятор тёмной магии. Эдакий теневой Wi-Fi роутер вселенского масштаба.

— Ну привет, чего зенки вылупил? — пробормотал я.

Первым делом — отрубить связь. Я сконцентрировал поток чистой энергии и «ударил» по тем самым «нитям». Они лопнули, как перетянутые струны, и Глаз Тени вздрогнул.

«КТО ЗДЕСЬ⁈ — раздался в моей голове жуткий голос, от которого голова чуть не треснула. — ЖАЛКИЙ ЧЕРВЯК! КАК ТЫ ПОСМЕЛ⁈»

Зрачок сузился, фокусируясь на мне. Я почувствовал, как на меня обрушивается волна ментальной атаки — образы страха, отчаяния, боли…

— О, говорящий глаз! — усмехнулся я. — А я думал, ты только подглядывать умеешь.

Из Глаза донёсся искажённый, шипящий голос:

«ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ЭТУ ДЕРЗОСТЬ! ЭТО НЕ ТВОЙ МИР, АРХИТЕКТОРИШКА НЕДОДЕЛАННЫЙ! ТУТ ТВОЯ МАГИЯ КАМНЯ И ЖЕЛЕЗА БЕССИЛЬНА! КУДА ТЫ ПОЛЕЗ, УБОГИЙ⁈»

— Да? — я усмехнулся ещё шире. — А вот тебе привет от мира камня и металла! РЕБЯТА, ФАС!

И мои теневые големы ринулись в атаку.

Глаз Тени явно такого не ожидал. Он попытался ударить по ним ментальной атакой — той же волной чистого ужаса и отчаяния. Но големы — это не люди. У них нет нервов и страха. Им пофиг на все эти «ужасы подсознания». А мой разум был надёжно защищён.

Тогда Глаз начал призывать миньонов. Из окружающей тьмы полезла всякая мелкая шушера — десятки мелких, но противных тварей, похожих на летающих пиявок.

Началась заварушка.

Мои големы рвали тварей на части своими нефритовыми клинками. Те визжали, кусались, пытались высосать из големов душу, но бесполезно. Я стоял в центре, координируя атаку и прикрывая своих бойцов энергетическими щитами.

Сам Глаз продолжал атаковать меня ментально. В голове мелькали разные картинки — смерть всех, кто мне дорог, разрушенный Лихтенштейн… Но я держался. Мой разум, закалённый веками, был похож на несокрушимую крепость.

Тогда глаз заревел от ярости и выстрелил в меня лучом тёмной энергии. Сразу несколько големов прикрыли меня, принимая весь удар на себя.

— Моя очередь! — я направил поток чистой земной энергии (которая здесь ощущалась чужеродной, но тем не менее работала) прямо в центр этой глазастой дряни.

Энергия хлынула из моих ладоней, сверкающая и плотная. Она врезалась в Глаз, и тот забился в конвульсиях, как гигантский пудинг.

— Добивайте! — скомандовал я.

Теневые големы обрушились на ослабевший Глаз со всех сторон. Клинки рвали его плоть, моя энергия земли выжигала его изнутри.

И тут бабахнуло! Глаз взорвался фонтаном чёрной жижи, лопнув, как перезрелый арбуз.

Я почувствовал, как связь Легбы с этим местом окончательно оборвалась.

Фух. Кажется, получилось.

Я «шагнул» обратно в свой мир и снова оказался в мастерской. Свет больно ударил по глазам, звуки реального мира оглушили. Я рухнул на пол, тяжело дыша.

Рядом столпились мои теневые големы. В руках они держали огромный Теневой Осколок, который остался после Глаза Тени.

— Кайф! — сказал я вслух. — Теперь можно и ещё одну башню доделать.

Африка

Где-то на границе Кении и… да хрен его знает, где ещё

— Твою ж маковку… — прошипел сержант Клим Перепёлкин, отмахиваясь от назойливой мухи размером с воробья. — Вот это я понимаю, командировка! Не то что в нашем Вадуце — дождик, туман, скукотища…

— Заткнись, Клим, и смотри в оба, — буркнул Скала, протирая запотевший визор шлема. — Мы тут не на пикник приехали.

Воздух здесь был густой и влажный, как в сауне. А солнце жарило с такой силой, что броня «Джаггернаутов» и «Стражей» нагрелась до состояния сковородки — хоть яичницу жарь.

Джунгли вокруг орали на все голоса: какие-то тропические птицы верещали, как резаные, мартышки скакали по лианам, а из подлеска доносился такой стрёмный шорох, что невольно хотелось разрядить туда всю обойму.

Отряд гвардейцев — Скала, Лис, Буран, Кремень, и ещё пара десятков проверенных гвардейцев, да Магнус со своей сотней големов — уже третий день продирался сквозь эти непролазные джунгли. Цель — найти логово Папы Легбы. Ну, или хотя бы понять, где этот безумный старик проводит свои ритуалы.

Теодор, конечно, дал им чёткие указания: «Разведка, и только разведка! Никакой самодеятельности! Найдёте что-нибудь интересное — доложите, а дальше я сам разберусь».

Но Скала нутром чуял — без драки тут не обойдётся. Не та это местность, чтобы тут мирно шастать, как туристы на экскурсии.

И он оказался прав.

Из кустов с дикими воплями посыпались какие-то очень злые темнокожие ребята, размалёванные белой и красной дрянью. Копья их наконечников светились недобрым фиолетовым светом.

— Аборигены? — удивился Клим. — Вроде ж говорили, тут одни Тени…

— Не-е-ет, — протянул Лис, активируя стэлс-режим. — Смотри внимательнее.

И точно. За спинами «аборигенов» колыхались тёмные, полупрозрачные силуэты. Тени! Да не простые, а какие-то… усиленные, что ли? И явно слившиеся со своими носителями. Одержимые, короче. Полный комплект.

— Ну вот, я же говорил мы на правильном пути! — Скала усмехнулся. — Магнус! Твой выход!

Глиняная Башка, который до этого момента меланхолично пялился в сторону туземцев, тут же оживился. Его каменное лицо расплылось в радостной гримасе. Он вскинул свои руки-пушки, и…

ВЖУХ! БА-БАХ! ТРА-ТА-ТА-ТА!

Ракеты полетели во все стороны, не особо разбирая цели. Одна угодила прямо в толпу одержимых, превратив их в кровавый фарш и чёрный дым. Вторая снесла верхушку какого-то древнего баобаба. Третья улетела куда-то в небо, сбив стаю перепуганных попугаев. Четвёртая взорвалась чуть ли не под ногами у самого Магнуса, отчего тот подпрыгнул, как болванчик, и захихикал.

— Магнус, в рот тебе ноги! ЦЕЛИТЬСЯ НАДО! — заорал Скала, уворачиваясь от падающих веток баобаба.

Но Магнус его уже не слышал. Он вошёл в раж! Ракеты летели во все стороны, взрывы гремели один за другим. Половина джунглей вокруг превратилась в пылающий ад.

Одержимые папуасы, конечно, тоже пытались отбиваться — метали копья, которые отскакивали от брони гвардейцев, как горох, и даже колдовали что-то. Из их рук вылетали какие-то тёмные сгустки, которые, попадая на броню, шипели, но, встретившись с нефритом, растворялись без следа.

Скала, укрывшись за металлическим щитом, который любезно предоставила Кира, лишь недовольно морщился, глядя на творившийся вокруг хаос.

Другие големы, под командованием Магнуса, действовали более рационально. Их нефритовые клинки и пулемёты крошили одержимых, не давая им подобраться слишком близко. Несколько гвардейцев в «Джаггернаутах» тоже вступили в бой, прикрывая фланги.

Одержимые, несмотря на свою ярость и численное превосходство, явно не ожидали такого отпора. Их потери росли с каждой минутой.

Но Скала видел — расслабляться рано. Это был настоящий «мясной» штурм — одержимые бежали на них сотнями, если не тысячами. Им просто не было конца. Если так пойдёт и дальше, гвардейцев просто задавят количеством.

Внезапно откуда-то сверху, из слепящей синевы африканского неба, раздался нарастающий гул. Через мгновение над полем боя зависли три чёрных вертолёта без опознавательных знаков. Их дизайн был незнаком — обтекаемые формы, матовая броня, странные, чуть изогнутые лопасти.

— Свои? — удивился Кувалда.

— Какие, на хрен, «свои»? — покачал головой Скала. — Мы тут одни вообще-то!

Люки открылись, и вниз на тросах начали спускаться фигуры в чёрном.

— Ниндзя! — обрадовался Кувалда, который с детства фанател от фильмов и комиксов про ниндзя.

Но это были не просто ниндзя. Ультрасовременная экипировка, плотно облегающая тела, лёгкие экзоскелеты, мерцающие энергетические клинки в руках. Они двигались с поразительной скоростью и грацией, бесшумно приземляясь и тут же растворяясь среди кустарников.

А потом начался ад. Для одержимых, разумеется.

Чёрные фигуры устроили бегущим туземцам такую кровавую баню, что даже Скала, повидавший немалое, невольно присвистнул.

Не было ни криков, ни лишних движений. Только свист клинков, глухие удары и предсмертные хрипы. Они действовали с поразительной эффективностью, не оставляя противникам ни единого шанса.

Это был не бой, а методичная зачистка. Через пару минут всё было кончено.

Чёрные фигуры собрались вместе, а затем медленно, не спеша, направились к гвардейцам Вавилонского.

— Стоять! — рявкнул Скала, вскидывая автомат.

Големы и гвардейцы взяли неизвестных на прицел.

Фигуры остановились. Одна из них сделала шаг вперёд. Её движения были плавными, женственными. Она подняла руку и лёгким движением откинула забрало шлема.

Перед ними стояла молодая красивая девушка, с чёрными волосами, собранными в хвост, изящными чертами лица и раскосыми глазами, в которых плясали хитрые искорки.

На её плече красовалась вышитая эмблема — распустившаяся алая роза.

— Кто тут главный? — спросила она на чистейшем русском.

Скала медленно опустил оружие и шагнул вперёд.

— Ну, допустим, я. Кирилл Полянин, командир гвардии Рода Вавилонских. А вы, собственно, кто будете?

Девушка улыбнулась.

— Лунь Чень, принцесса из клана Розы. Рада знакомству, полковник Полянин. Теодор многое о вас рассказывал.

Она легко пожала его огромную лапищу.

Скала аж крякнул. Принцесса? Клан Розы? Теодор? Что за винегрет⁈

Девушка усмехнулась, окинув взглядом поле боя, где догорали остатки баобаба и валялись ошмётки одержимых.

— А неплохо вы их покрошили, — заметила она. — Хоть и не нашими методами. Слишком много шума. Кстати, а где сам Теодор? Он вроде как обещал заскочить на сафари, когда я тут буду. Ну так вот, я уже здесь.

Скала почесал лысую башку.

— Э-э… Теодор? Он немного занят сейчас. Руководит, так сказать, из центра. Но он обязательно будет рад узнать, что вы здесь. Наверное.

Лунь Чень улыбнулась ещё шире.

— Ну, раз он занят, может, пока составите мне компанию? Я тут как раз собиралась на охоту. Говорят, в этих джунглях водятся очень интересные экземпляры… И мне бы не помешал такой опытный проводник, как вы.

Скала посмотрел на неё, потом на своих гвардейцев, потом на Магнуса, который уже успел заскучать.

— Ну-у-у… — протянул он. — Почему бы и нет?

— Только чур, ракеты больше не запускать! — предупредила Лунь Чень и засмеялась. — А то тут от джунглей скоро одни головешки останутся.

Скала усмехнулся. Кажется, они нашли общий язык.

Глава 11

Я стоял на крыше почти достроенного муниципального здания «Надежда» (название придумала Настя) — этакий гибрид культурного центра и муниципальной библиотеки — и наблюдал, как мои строители из «Созидателя» деловито копошатся внизу.

Оставались последние штрихи — где-то плитку положить, где-то панель навесить. Мелочи, конечно, но необходимые.

Это здание, по моему скромному замыслу, должно было стать не просто очередной красивой коробкой, а настоящим оплотом безопасности для всего княжества. Крепкое, надёжное, хрен пробьёшь — я лично постарался. Стены — такие, что пушкой не пробьёшь. А под ним — самое главное — огромное и просторное бомбоубежище, способное вместить всех жителей княжества, от младенцев до столетних бабушек.

С Борщовым, начальником коммунальных служб, мы там целую систему замутили. Разветвлённая сеть подземных дорог, похожих на метро, тянулась из разных точек княжества — из подъездов жилых домов, из школ и больниц, да даже из местной пекарни.

Всё для того, чтобы люди могли быстро и безопасно добраться до укрытия, не бегая по улицам под обстрелом. В случае чего — все смогут эвакуироваться за считанные минуты, быстро и незаметно.

— Эх, красота-то какая получилась! Ляпота! — комментировал Борщов, довольно потирая руки. — Вот это я понимаю — подход! Не то что при старом режиме — тяп-ляп, и готово. А тут — всё по уму!

Да, я перестраховывался. Может, даже слишком. Но после того, что случилось в «Солнечной Долине», после всех этих нападений я просто не мог иначе. Слишком устал терять людей. Мне надоело, что враг может ударить в любой момент, а страдают, как правило, самые беззащитные. Пусть уж лучше будет одно супер-убежище на всё княжество, но такое, чтобы наверняка.

Закончив с осмотром крыши, я спустился вниз.

Город жил своей обычной, немного нервной жизнью. Да, паники, как таковой, не было — лихтенштейнцы, похоже, уже попривыкли к постоянному состоянию «осаждённой крепости».

Но лёгкое напряжение всё-таки присутствовало. Оно чувствовалось в слишком быстрых шагах прохожих, в настороженных взглядах, вполголоса ведущихся разговорах у газетных киосков. Меньше смеха на улицах, меньше беззаботной болтовни.

Новости о том, что султан Османской Империи собирает свою орду и собирается завоевать Лихтенштейн, уже разлетелись по княжеству. И я прекрасно понимал страх горожан. Одно дело — австрийцы или швейцарцы. Те хоть и враги, но понятные. А вот османы… Про их жестокость и любовь к показательным казням ходили легенды. И страх перед ними был каким-то первобытным что ли.

Я и сам чувствовал тревогу. Не страх, нет. После всего, что я пережил, страх для меня стал чем-то абстрактным. А вот тревога — да. Как неприятное чувство, когда знаешь, что скоро будет драка, но не знаешь точно, откуда прилетит первый удар.

Любая война полна неожиданностей. Всегда есть шанс, что что-то пойдёт не так. Враг может оказаться хитрее, сильнее или банально удачливее.

Но в этот раз я был почти уверен… Да что там «почти» — абсолютно уверен! Удивляться придётся именно Османам.

* * *

Во второй половине дня решил заскочить во дворец — всё-таки я тут временно исполняющий обязанности, надо уладить пару дел.

Едва успел принять душ и переодеться в чистую одежду, как в дверь моего кабинета постучали. Я уж подумал — опять Голодрига со своими претензиями или какой-нибудь чиновник с очередной бумажкой.

— Войдите, — буркнул я.

Но на пороге появился граф Волынский — серьёзный и подтянутый, как всегда.

— Теодор, не отвлекаю? — он подошёл к столу.

— Проходите, Святослав Николаевич, присаживайтесь.

— Сначала о хорошем: основные приготовления к обороне княжества завершены. Укрепления охраняются, оружие на позициях, запасы пополнены. Новые артиллерийские системы внушают оптимизм.

— Но? Что-то не так?

Волынский вздохнул.

— Понимаешь, Теодор… Армия — она, конечно, есть. Военные тренируются день и ночь, и рвутся в бой. Особенно после твоих вчерашних речей и показательной порки австрийцев и швейцарцев. Но боевого опыта им катастрофически не хватает. Большинство из них вчерашние крестьяне, рабочие, студенты… Они пороху толком не нюхали. А тут — османы на подходе.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Да, мы их тренируем. Граф Гордеев вон лучших инструкторов прислал. Да и другие Рода помогают, чем могут. Но этого мало! Слаженности нет. Если османы ударят всерьёз, боюсь, наши ребята долго не продержатся. Сыроваты ещё.

Я молча кивнул. Он был прав. Собрать серьёзную армию с нуля за такое короткое время — задача не из лёгких.

— В общем, мы тут посовещались с некоторыми лояльными Родами. Человек пятнадцать набралось… нет, уже двадцать, кажется… В общем, они готовы выставить свои личные гвардии. Всех, до единого! Понимаешь? Вместе с нашей армией, да за такими стенами мы сможем удержать княжество! Они верят в тебя, Теодор. Готовы драться за Лихтенштейн.

Он посмотрел на меня с надеждой. Предложение было щедрым. Двадцать Родов — это серьёзная сила. И их готовность помочь дорогого стоила.

Но я покачал головой.

— Ценю их преданность, Святослав Николаевич. Передайте мою благодарность остальным господам. Но их люди сейчас нужнее в других местах. Для охраны городов и патрулирования. Пусть будут готовы, но пока пусть занимаются своими делами. В этот раз всё будет проще. Армия должна быть наготове, конечно. Но если мой план сработает, нам не придётся сражаться.

Волынский удивлённо приподнял брови.

— План? Теодор, ты уверен? Разведка докладывает: османы стягивают к границам огромные силы. По самым скромным подсчётам, там не менее пятидесяти тысяч единиц. И это не только пехота, но и танки, и артиллерия. Неужели ты думаешь, что они передумают? Или это просто демонстрация силы?

— Нет, — я усмехнулся. — Нападать они собираются точно. Но я планирую с ними… «поговорить».

— Поговорить⁈ С османами⁈ — граф посмотрел на меня, как на сумасшедшего. — И ты думаешь, они тебя послушают? Просто развернутся и уйдут⁈

— Уйдут или нет — не знаю, — я пожал плечами. — Но после моего «разговора» сражения за Лихтенштейн точно не будет.

Волынский несколько секунд молча смотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно. Затем медленно кивнул.

— Что ж… Если тебе удастся избежать битвы — это даст нам время. Критически важное время, чтобы получше подготовить армию, провести учения…

Он вдруг улыбнулся.

— Хотя, знаешь, Теодор, даже сейчас — это одна из самых счастливых армий в мире! Теперь у них хотя бы появилось приличное вооружение!

Я усмехнулся.

Ещё бы ему не появиться! После того, как мы обчистили склады швейцарцев и австрийцев, и с учётом того, сколько мы трофеев натаскали — у нас тут теперь такой арсенал, что хватит на три Лихтенштейна! Да ещё и сами производить начали. Спасибо моим скромным способностям к… гхм… творческому копированию.

Кстати, по поводу «копирования» — это вообще отдельная песня! Я-то думал — сейчас быстренько всё Владимиру Петровичу Белозёрову передам, он разберёт, посмотрит, чертежи на завод отправит — и готово! Ага, щас!

Эти хитрожопые производители — что имперские, что австрийские, что швейцарские — оказались не так просты. Они ж не дураки, понимают, что их ноу-хау стащить могут. Вот и пихают во все свои разработки всякие артефактные «примочки».

Правильно определить материалы — это главная проблема. Вроде всё понятно: сталь, титан, какие-то композиты… Но вот пропорции, добавки и особые сплавы — хрен угадаешь! А от этого же всё и зависит! Чуть ошибся с составом — всё, вместо крутой пушки получишь кусок бесполезного железа, который в руках развалится.

Особенно эти фокусы с балансом конструкции. Вот, например, эта швейцарская винтовка «Кассандра». Нет, сама-то винтовка безусловно огонь (у одного из наёмников отжали)! Точная, убойная, отдача — как у детского пистолетика. Но наши конструкторы начали копировать «в лоб» — и получили такую дуру, которая при выстреле тебе плечо вывихнет!

А как начали разбираться — так чуть с ума не сошли! Там такой баланс деталей, такой подбор материалов — не то, что без ста граммов — без целой бутылки не разберёшься! Любое отклонение — и всё, прощай точность, здравствуй, сломанное плечо.

А ещё эти их артефакты. Специально металлы «облучают» какой-то дрянью, чтобы состав нельзя было просканировать. Берёшь образец, суёшь в анализатор — а он тебе какую-то ахинею выдаёт. Типа, «неизвестный сплав с примесью лунного грунта и помёта единорога». Очень, блин, информативно!

Но, как говорится, на каждую хитрую гайку найдётся свой болт с резьбой. Мой Дар позволял мне обходить все эти хитрости. Я мог «прочитать» структуру любого материала на молекулярном уровне. Разложить любой сплав на составляющие, понять принцип работы любого механизма.

Так что точные «рецепты» швейцарских винтовок, австрийских гаубиц и гранатомётов уже отправились на наши новенькие заводы. И не просто аналоги, а улучшенные версии! Пусть клепают. Так что армия Лихтенштейна скоро будет вооружена до зубов.

Но это всё — на будущее. А сейчас нужно было готовиться к «разговору» с османами.

Для начала я решил попробовать старый, проверенный метод — дипломатию. Попытка ведь не пытка. А вдруг у султана Мурада сегодня хорошее настроение, и он решит, что война — это слишком хлопотно? Чем чёрт не шутит?

Я набрал номер, который мне любезно предоставил Оракул (старик знает своё дело, раздобыл прямой защищённый канал!).

— Слушаю! — послышался такой властный голос, от которого, наверное, даже верблюды в пустыне начинали маршировать строем. — Кто осмелился беспокоить султана Османской Империи?

— Теодор Вавилонский, — представился я. — Временно исполняющий обязанности… ну, в общем, ты в курсе. Мы уже общались. Звоню чисто из любопытства спросить: какого чёрта твоя армия идёт к Лихтенштейну? Они там не заблудились, нет?

На том конце провода повисла пауза. Такая, что я даже успел прикинуть, сколько големов успею наклепать, пока султан подбирает ответ. Потом он рассмеялся.

— Вавилонский… Думаешь, твои каменные стенки меня остановят? Ха! Слушай сюда, ишак. Предлагаю тебе сделку. Сдаёшь мне Лихтенштейн без боя, пропускаешь мои войска. А я, так и быть, сохраню жизнь тебе и твоим людям.

— Вау! — хмыкнул я. — Прямо аттракцион невиданной щедрости.

— Правда, — продолжил султан с явной насмешкой, — твоя жизнь немного изменится. Ты ведь знаешь, что мне на самом деле нужно.

— Лихтенштейн? — уточнил я.

— Ха! Лихтенштейн — лишь придаток. Жалкий клочок никчёмной земли. В первую очередь меня интересуешь ТЫ. И твоя женщина. Маг Земли, значит? Редкий Дар. Очень редкий. И очень… полезный.

Он рассмеялся.

— Представь себе картину, Вавилонский: вы оба, прикованные цепями у моего трона. Выполняете любые мои приказы, как верные псы. Строите мне дворцы, города, развлекаете меня своими способностями. А? Как тебе такая перспектива?

Я почувствовал, как внутри всё закипает.

— А знаешь, в чём главная прелесть? — продолжал издеваться султан. — Через несколько десятилетий, лет эдак через двадцать… ну, может, через тридцать, если будете хорошо себя вести и докажете свою преданность, я дарую вам относительную свободу. Сможете даже жить вместе! Да-да, я не разлучу вас. Представляешь, какая щедрость? И никто не посмеет тронуть твою спутницу. Ну, кроме моих особо приближённых вельмож. У них будет на это право. Ну, ты же понимаешь, такая красота не должна пропадать зря. А ваши дети… О, дети — это прекрасно! Они будут считаться свободными. Ну, почти. Просто воспитываться будут в наших лучших янычарских школах. Станут верными воинами моей Империи. Ну как тебе такое предложение, Вавилонский? Щедрее не бывает! Ха-ха-ха!

Я молчал. Внутри меня бушевала буря. Ярость, холодная и расчётливая, сдавливала горло. Почему? Ну почему все эти ублюдки считают, что могут поиметь меня и моих близких⁈ Неужели непонятно, что я — не тот, с кем можно так разговаривать⁈ Что я не позволю никому унижать себя и тех, кто мне дорог⁈

Особенно взбесили его слова о Насте. Прикоснуться к ней⁈ Да я его на куски порву! Вместе со всей его Османской Империей!

— Отличное предложение, — произнёс я ледяным тоном. — Просто шикарное. А теперь послушай моё: собирай свою армию, всех эту свою кучу баранов, и убирайся к чёрту!

Я уже не сдерживался.

— Я только что разобрался со Швейцарией, которая тоже решила, что может тут командовать. И тут появляешься ты, хрен в чалме! Или лысый хрен — можешь не прятать свою лысину под этой дурацкой тряпкой. И этот лысый хрен предлагает мне и моей возлюбленной стать его собаками? Серьёзно⁈

Султан на том конце провода явно опешил. Он тяжело дышал в трубку. Я прямо чувствовал, как он там краснеет от злобы.

— Ах ты шакал! Да как ты смеешь⁈ Ты хоть понял моё предложение⁈ Если не согласишься, вся моя армия — все семьдесят тысяч — так и останутся на землях Лихтенштейна! Мы превратим ваше жалкое княжество в выжженную пустыню!

— Нет, — спокойно ответил я. — Не семьдесят тысяч. Их будет гораздо больше. Я же знаю таких, как ты. Ты не остановишься на этом. Ты пришлёшь ещё подкрепления. Ещё и ещё. Пока не поймёшь, что зря тратишь своих людей. А я их всех закатаю под землю. Всех до единого. Даю слово.

— Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь!

— Ну так смотри. Главное — не пропусти самое интересное.

— Значит, ты отказываешься от моего щедрого предложения? Ты выбираешь войну?

— А ты разве ещё не понял? Иди к чёрту!

И я бросил трубку, прерывая связь.

Фух… Ну вот, поговорили. Превратить наши земли в выжженную пустыню? Что ж, я покажу ему, что такое НАСТОЯЩАЯ выжженная пустыня!

Я тут же набрал номер австрийского представительства.

— Это Вавилонский, — сказал я, когда на том конце взяли трубку. — Даю вам последний шанс. Закройте свои границы для Османов. Немедленно. Тогда у нас появится возможность для переговоров и окончания этой глупой войны. Я уже доказал на примере Швейцарии, что Лихтенштейн — неплохой сосед, если с нами дружить. У вас есть выбор.

Ответ был кратким и пренебрежительным:

— Вавилонский, просто прими свою судьбу.

И бросили трубку.

— Понятно, — тихо сказал я, глядя на погасший экран.

— Теодор, я так понимаю, словами решить не удалось? — спросил граф Волынский. — Может, всё-таки сообщить всем Родам, чтобы готовили свои гвардии к бою? Вместе мы сможем…

— Гвардии не нужно, Святослав Николаевич, — перебил я его. — Всё получилось ровно так, как я и предполагал. Хотя, признаюсь, была слабая надежда, что мир ещё не окончательно сошёл с ума. Или что хоть у кого-то из этих правителей остался разум. Но, видимо, разум им не нужен, когда перед глазами маячит нажива.

Я поднялся из-за стола и подошёл к выходу из кабинета.

— Хотели выжженную пустыню? Я покажу им настоящую пустыню!

Затем я повернулся к Волынскому.

— Святослав Николаевич, прошу прощения, но мне нужно отлучиться. Я отправляюсь на границу с Австро-Венгрией. Нужно кое-что подготовить к встрече «дорогих гостей».

Где-то на территории Австро-Венгрии

На марше к Лихтенштейну

Огромная «змея» османской армии растянулась на многие километры по дорогам Австро-Венгерской Республики. Они шли тяжело, оставляя за собой вытоптанную землю и шлейф пыли, который тянулся до самого горизонта.

Семьдесят тысяч голов, сверкающие на солнце доспехи янычар, грозные силуэты боевых Одарённых, закованных в артефактную броню, обозы с припасами и осадными орудиями — всё это создавало впечатление несокрушимой мощи.

Присутствовали здесь и тысячи единиц техники — танки «Ятаган», громыхающие гусеницами и самоходные артиллерийские установки «Базилика», похожие на гигантских насекомых.

Всё это неумолимо двигалось к границам Лихтенштейна.

Генерал Исмаил, седой вояка с орлиным носом и лицом, изрезанным шрамами, с гордостью наблюдал за маршем своих войск из командирского «Визиря». Настроение у него было превосходное. После изнурительной, кровопролитной бойни с русскими на Кавказе, эта «прогулка» до Лихтенштейна казалась ему лёгкой разминкой. Да что там разминкой — курортом!

Султан явно решил поднять боевой дух армии, пообещав солдатам щедрые трофеи, рабов и полную свободу действий на «освобождённой» территории.

— Эх! — Исмаил отхлебнул из термоса крепчайшего кофе, настоянного на каких-то травах, от которых у него приятно зашумело в голове. — После этих русских варваров, которые дерутся, как черти, этот Лихтенштейн — просто детский сад! Сопляк какой-то там правит, Вавилонский. Стенки свои каменные построил… Ха! Да мы эти стенки одним выстрелом снесём!

Его помощник, молодой полковник Джамиль, почтительно кивнул.

— Так точно! Лёгкая прогулка! Только… — он немного замялся.

— Что «только»? — нахмурился Исмаил. — Не мямли, Джамиль! Говори, как есть!

— Не понимаю я, зачем нам такая силища? — полковник указал рукой на марширующую армию. — Семьдесят тысяч! Да мы этой толпой можем всю Европу раскатать! А тут — какое-то мелкое княжество, плюнуть и растереть! Зачем султан Мурад дал нам столько войск? Как будто мы на самого Шайтана идём!

Исмаил усмехнулся.

— А ты думаешь, наш великий султан просто так войсками разбрасывается? Нет, Джамиль! Это — демонстрация силы! Чтобы все видели! И русские, и пруссаки, и эти… швейцарцы! Чтобы знали своё место! А заодно — и солдатам нашим разминка не помешает. После Кавказа им нужно боевой дух поднять. А что поднимает боевой дух лучше, чем лёгкая победа и трофеи? Султан обещал — кто отличится, получит всё! Золото, рабы, земля… Так что наши янычары сейчас рвутся в бой, как голодные волки! Их и подгонять не надо!

И действительно, колонны шли бодро, солдаты перешучивались между собой и уже мысленно делили будущую добычу. Они устали от тяжёлых боёв на Кавказе, где только грязь, кровь и смерть. А тут — тёплая, сытая Европа, богатые города, беззащитные жители… Просто рай для вояк!

Они как раз проезжали мимо небольшой австро-венгерской деревушки. Аккуратные домики с красными черепичными крышами, ухоженные сады, пастбища…

— Привал! — скомандовал Исмаил. — Пополнить припасы! Если понадобится — силой.

— Но, господин генерал, — осмелился возразить Джамиль, — это же союзная территория!

Исмаил презрительно сплюнул.

— Да какие они нам союзники? Так, временные попутчики. Сегодня они с нами, завтра — против нас. Так что берите всё, что нужно. Кто будет сопротивляться — сажайте на кол! Мне плевать на их недовольство! Мы — османы! Мы — сила! А они пусть заткнутся и радуются, что мы их вообще не вырезали!

Воины, услышав приказ, радостно загомонили. Через несколько минут они уже врывались в дома, вытаскивая всё, что попадалось под руку — еду, вино, скотину, даже какую-то домашнюю утварь.

Но деревушка оказалась пуста. Жители, видимо, прослышав о приближении османской орды, поспешили убраться подобру-поздорову, бросив всё своё имущество.

— Жалкие трусы! — сплюнул Исмаил. — Даже сражаться не стали! Сжечь эту дыру! Чтобы и следа не осталось!

Чёрный дым поднялся к небу, когда османские солдаты, хохоча и поджигая дома, покидали разорённую деревню.

Через два дня они были уже у границ Лихтенштейна. Разведка доложила: укрепления слабые, гарнизон малочисленный, население в панике.

— Отлично! — Исмаил довольно потёр руки. — Значит, действуем по плану «Пустынный Ястреб». Наносим быстрый, неожиданный удар! Артиллерия подавляет их жалкие пушки, танки проламывают стены, десант зачищает остатки. Всё просто и понятно! Захватим их сраное княжество за один день.

— А что насчёт стен? — спросил Джамиль. — Говорят, они крепкие.

— Пф-ф-ф! Для этого у нас есть «Скорпион», — генерал кивнул в сторону огромной самоходной установки, которую везли на специальной платформе под усиленной охраной. — Одна ракета — и от их стен останется только пыль.

— А големы? Говорят, Лихтенштейн использует каких-то боевых големов.

— Против них — наши Одарённые с Дарами воды и ветра! Они этих каменных истуканов в песок сотрут!

— Ну а сам Вавилонский? Он же вроде как сильный маг?

— Это задача для отряда «Безмолвных». Они возьмут его живым. Султан Мурад хочет лично поразвлечься с этим сопляком. А возможно, и сделать из него раба для своей дочери.

Генерал был абсолютно уверен в успехе. Он уже представлял, как победоносно зайдёт в Вадуц, как его солдаты будут грабить город, а он сам будет сидеть в захваченном княжеском дворце, попивая вино из золотого кубка.

Османская армия подошла к границе Лихтенштейна почти вплотную. До хвалёных стен Вавилонского оставалось меньше пятнадцати километров. Почти идеальная дистанция для атаки.

— Вперёд! — скомандовал Исмаил. — За султана! За Великую Порту!

Танки и бронетранспортёры рванули вперёд, поднимая тучи пыли. Солдаты с боевым кличем устремились за ними.

Они уже приближались к стене и собирались сделать пробный залп, как земля под ними зашевелилась.

Сначала это было похоже на лёгкую дрожь, как при землетрясении. Но затем земля буквально разверзлась. Твёрдая почва превратилась в зыбучий песок.

Танки, боевые машины, обозы с припасами — всё это начало медленно, но неумолимо погружаться в песчаную бездну. Солдаты, в панике пытаясь выбраться, барахтались, как мухи в паутине, увязая всё глубже. Крики ужаса, проклятия, предсмертные хрипы слились в один жуткий гул.

Песчаное болото раскинулось на огромной территории, поглотив не только авангард османской армии, но и добрую часть австро-венгерской земли, на которой они стояли.

Хаос. Паника. Смерть.

Офицеры, стоявшие на твёрдой земле, с ужасом смотрели на это безумие.

— Что… что это⁈ — пролепетал Джамиль дрожащим голосом.

— Магия… — прошептал другой полковник. — Это его магия… Вавилонского!

Исмаил застыл, боясь даже пошевелиться, чтобы тоже не провалиться под землю. Его уверенность и бравада — всё это в один миг куда-то испарилось. Он просто молча смотрел на то, как его гордость — непобедимая армия тонет в песке, как жалкие насекомые.

Но генерал быстро взял себя в руки. Ярость и уязвлённое самолюбие вытеснили страх.

— Не паниковать! — рявкнул он. — Вы что, испугались⁈ Этот щенок Вавилонский потратил все свои силы на этот трюк! Он теперь пустой! Вперёд! Вперёд, я сказал! Атакуем! Не дайте ему опомниться! Раздавите его! Сотрите в порошок!

Те немногие, кто уцелел, не успев увязнуть в песке, бросились в атаку, стреляя на ходу. Инстинкт самосохранения боролся в них с животным страхом перед гневом генерала.

И тут со стороны Лихтенштейна раздался звук. Гулкий, протяжный, пробирающий до костей. То ли боевой рог, то ли труба… Непонятно. Но от этого звука у османских солдат застыла кровь в жилах.

На вершине стены — той самой, что ещё недавно казалась им лёгкой мишенью, появилась фигура. Теодор Вавилонский. Он стоял, гордо выпрямившись, и ветер трепал его волосы. Он не выглядел уставшим или ослабленным. Наоборот, казалось, что он полон сил и готов к бою.

А затем он сделал шаг вперёд и… спрыгнул со стены? Нет, не спрыгнул. Вихри песка подхватили его в воздухе и плавно опустили на землю.

Следом за ним со стены точно так же опустились его гвардейцы. Их доспехи, чёрные, со светящимися рунами, внушали трепет. Они были похожи на рыцарей из древних легенд.

И тут земля между османской армией и Теодором Вавилонским задрожала. Камни и металл начали подниматься в воздух, сплетаясь, формируя нечто огромное, невероятное.

Через мгновение перед османской армией стоял гигантский голем, похожий на боевого слона, только сделанный из металла и камня. Его необычайно длинные бивни были угрожающе направлены в сторону османских войск.

— Огонь!!! — заорал Исмаил, первым придя в себя. — Уничтожить их всех!!!

Сотни стволов — пулемёты, автоматы, гранатомёты, даже уцелевшие чудом танки — открыли огонь по Вавилонскому и его гвардии.

Но Вавилонский лишь поднял руку. И перед ним выросла другая стена — из песка! Плотная, вибрирующая, она легко поглощала пули и снаряды, как губка.

Големы, стоявшие на стене, получили незначительные повреждения, но тут же начали регенерировать — трещины на броне затягивались, отбитые куски возвращались на место.

А затем Вавилонский опустил руку. Песчаная стена рассыпалась, превращаясь в тучу мелкой, острой гальки, которая дождём обрушилась на османских солдат. Осколки рвали плоть, пробивали их доспехи, сея смерть и панику.

Исмаил с ужасом смотрел на это. Его армия таяла на глазах. Солдаты падали, кричали, пытались укрыться, но песчаная буря настигала их повсюду.

Генерал понял — это конец.

Но сдаваться он не собирался. Нет! Он, Исмаил, герой Османской Империи, не может проиграть какому-то сопляку!

— Я лично убью его! — взревел он, и его тело окутала золотистая аура. — Я войду в историю как тот, кто уничтожил последнего сильного Мага Земли!

Глаза генерала вспыхнули молниями. Он выхватил из ножен свой ятаган, лезвие которого заискрилось энергией, и приготовился к бою.

— Я иду к тебе, Вавилонский! Готовься к смерти!

Глава 12

Я мысленно возвращался к своему обещанию султану — оставить врагу выжженную землю. И я всегда держу своё слово. Выжженная земля — так выжженная земля.

Территория теперь представляла собой безжизненную пустыню. Начиная от стен моих новых укреплений на границе и на шестьдесят, а местами и все восемьдесят километров вглубь Австро-Венгрии — всё превратилось в песчаное море.

Но не обычное, а с коварной, изменчивой песчаной гладью, под которой таились смертельные ловушки. Я щедро рассыпал их по этой новосозданной пустыне, хаотично, без всякой системы. Теперь любая армия, сунувшаяся сюда, рисковала навсегда увязнуть или просто исчезнуть в песчаном плену.

Сейчас же пришло время действовать дальше.

Во-первых, нужно было дать моей гвардии, которая уже застоялась на стенах и рвалась в бой, возможность немного порезвиться. Эти ребята заслужили хорошую драку после долгой обороны.

Во-вторых, пришло время испытать мою новую задумку — гигантского боевого голема, способного вызывать настоящую «дрожь земли».

Несмотря на его грозный вид и внушительные размеры, это был, по сути, хоть и продвинутый, но всё же голем — сложный механизм с множеством боевых функций. Но зато каких! Я вложил в него всю мощь земли и металла. Высокий, как пятиэтажный дом, покрытый толстенной бронёй, он был настоящей машиной разрушения. Внутри — не пустота, а монолитный сплав камня и металла, пятьдесят тонн чистой ярости и мощи.

Его нельзя было сравнивать с уникальными сущностями вроде Абаддона или Магнуса, в которых теплились искры сознания моих старых генералов. Голем-Слон был инструментом. Очень большим, очень мощным и очень злым инструментом.

Абаддон, кстати, тоже не сидел без дела. Он не пошёл с основной группой в атаку, а двинулся в обход со своей сотней универсальных големов. У него был чёткий приказ: перекрыть врагу фланги и захватить всю уцелевшую вражескую технику.

Лихтенштейн силён, могуч и независим, конечно. Но от халявы в виде трофейных османских пушек и танков никогда не откажется. Особенно учитывая, что армия Лихтенштейна постоянно росла, как и количество моих подземных складов, которые нужно было чем-то заполнять. А мне было грустно видеть эти склады пустыми.

В общем, гвардейцы ринулись вниз со стен, используя антигравитационные ранцы, которые я недавно для них разработал. Они тут же ринулись в атаку на остатки османской армии, которая всё ещё пыталась выбраться из песчаных ловушек.

Я же стоял позади, наблюдая за происходящим. И контролировал исход боя.

Османов было всё ещё много. И те, кто не увяз в песке, пытались отбиваться, стреляя из всего, что у них было.

— Пора, — пробормотал я и отдал мысленный приказ. — Слон, твой выход!

Гигантский голем, который до этого просто неподвижно стоял, ожил. Он издал настолько оглушительный рёв, что даже у меня заложило уши, а некоторые османские солдаты просто попадали на землю, затыкая уши и корчась от боли.

Земля задрожала под его многотонной поступью. Слон рванулся вперёд, прямо в гущу противников. Он двигался не быстро, но его мощь была несокрушима. Он аккуратно обходил технику, увязшую в песке (трофеи — это святое!), но безжалостно давил людей, которые пытались его остановить или завалить.

Османы стреляли в него из автоматов и гранатомётов. Но пули и снаряды лишь отскакивали от его пятидесяти-тонной туши, не причиняя никакого вреда.

Прямой выстрел из уцелевших танков — и снаряды, ударившись о бок Слона, просто расплющились, оставив лишь небольшие царапины. Пятьдесят тонн монолитного, магически укреплённого металла — это вам не шутки! Слон даже не пошатнулся. Он просто повернул свою массивную голову, посмотрел на танки своими светящимися красными глазами, а затем несколькими ударами бивней проломил их броню, как консервную банку.

Пока голем-слон сеял хаос и панику в рядах противника, я почувствовал одного особо выделявшегося Одарённого. И его мощную, концентрированную энергию, направленную прямо на меня.

На небольшом холме, возвышавшемся над полем боя, стоял османский генерал. Его тело окутывала золотистая аура, а в руке сверкал ятаган, лезвие которого искрилось молниями. Он был Магом Молний высшего ранга. И он явно решил, что именно я — главная причина всех его бед.

— Вавилонский! — заорал он. — Давай сразимся, как мужчины!

Я усмехнулся. Сражаться? Со мной? Ну-ну.

Он взмахнул ятаганом, и десятки молний ударили с неба, целясь в меня. Я легко отразил их атаку, создав перед собой щит из песка и камня. Молнии врезались в щит, оставляя на нём лишь оплавленные следы.

— И это всё, на что ты способен? — улыбнулся я. — Слабовато.

— Ты станешь моим путём к вершине! — снова заорал генерал. — За твою голову я получу такую награду, что смогу купить себе гарем из самых красивых женщин мира!

Он рассмеялся безумным смехом.

— Посмотри вокруг, тупица! — крикнул я, указывая на османских солдат, которые гибли сотнями под ударами моих гвардейцев и Слона. — Твои люди гибнут! А ты стоишь здесь и мечтаешь о какой-то вершине?

— Мне плевать! Это их проблема, что они слабаки! Сильный пожирает слабого! Таков закон войны! А я — сильный! И я уничтожу тебя!

И наш поединок начался.

Исмаил оказался сильным. Он метал в меня электрические разряды, создавал вокруг себя щит из потрескивающей энергии, пытался поразить меня цепными молниями. Но я легко уворачивался, блокировал его атаки песчаными барьерами и щитами.

— Неплохо для мальчишки! — прорычал генерал, когда очередная его молния разбилась о мой щит. — Но это была лишь разминка!

Он решил показать всю свою мощь.

— Я призываю волю Громового Монарха! — заорал он, поднимая ятаган к небу.

Его тело окутала плотная завеса из молний. Она становилась всё ярче, всё мощнее, сплетаясь в единое электрическое поле, которое начало стремительно расширяться, заполняя пространство на десятки метров вокруг. Воздух затрещал, наполнился запахом озона. Казалось, само небо сейчас обрушится на землю.

Всё это электрическое поле двинулось на меня, как живая стена, готовая испепелить всё на своём пути. Это было впечатляющее зрелище. И, вероятно, смертельное для любого другого Одарённого.

Но я — не любой.

Я спокойно поднял руки. Песок вокруг меня взвился в воздух, образуя плотную, клубящуюся стену.

И тут началось самое интересное. При контакте молнии с песком происходила реакция — песок плавился, превращаясь в стекло. Но не просто в стекло, а в фульгуриты — причудливые стеклянные трубки, похожие на застывшие молнии или ветви кораллов. Они сверкали и переливались в свете электрических разрядов, создавая вокруг меня невероятный, почти инопланетный пейзаж из стеклянных деревьев и цветов.

Молнии били снова и снова, но песчаная завеса стояла нерушимо, а количество фульгуритов росло с каждой секундой. Я поднимал всё новые и новые гигантские массы песка, формируя огромные песчаные столбы, которые вырастали из земли, поглощая электрические разряды.

Наконец, когда его «громовой шторм» иссяк, я перешёл в наступление. Мои каменные копья и металлические снаряды из обломков искорёженной техники полетели в генерала. Тот попытался защититься доспехом из молний, полностью окружив себя ими. Но я просто постепенно сминал эту защиту.

Мелкие камни начали врезаться в его тело, заставляя его корчиться и кричать от боли.

— Невозможно! — взвыл он. — Меня не победить! Я — генерал Исмаил!

— Ты хоть понимаешь, — сказал я спокойно, подходя к нему, — что я всё это время играл с тобой? Было интересно посмотреть на твою мощь. Признаю, неплохо для этого мира. Но не более.

— Ты… ты просто играл⁈ — генерал с недоверием уставился на меня. — Тогда покажи мне свою НАСТОЯЩУЮ силу, щенок! Если не врёшь!

— Легко, — улыбнулся я.

И поднял руки. Песок за спиной Исмаила пришёл в движение. Он вздыбился, превращаясь в гигантскую волну высотой с небоскрёб, которая вот-вот должна была обрушиться на него. Настоящая песчаная лавина.

Исмаил засмеялся.

— Думаешь, твоё заклинание продержится долго⁈ Контролировать такие массы песка невозможно!

— А долго и не надо, — согласился я и кивнул ему за спину.

Генерал обернулся, прикидывая, куда бежать, но увидел, что позади него — бездонная пропасть. Огромная дыра в земле, уходящая в самую тьму.

— Можешь заглянуть, — сказал я ему. — Дна всё равно отсюда не увидишь, но скоро с ним познакомишься.

Я опустил руку, и песчаная лавина обрушилась на генерала, смывая в эту пропасть.

Из глубины ещё несколько раз ударили остаточные столбы молний, освещая клубящуюся тьму, но вскоре пропасть затянулась, не оставив и следа от того, что здесь только что была бездна.

— Я обещал Султану, что его армия здесь останется, — сказал я вслух, глядя на пустыню, усеянную обломками османской техники. — Значит, она здесь и останется. По крайней мере, та её часть, что не успела удрать или не была захвачена Абаддоном.

Дворец Топкапы

Город Стамбул, Османская Империя

Перед троном, на коленях, распластались два человека. Их некогда богатые лёгкие доспехи превратились в лохмотья, перепачканные грязью, пылью и запёкшейся кровью. Это были воины. Те немногие, кому посчастливилось вернуться из Лихтенштейна живыми.

— Ну⁈ — голос султана Мурада прозвучал тихо, но от этого казался ещё более угрожающим. — Я жду доклада. Или вы решили испытать моё терпение?

Один из воинов — тот, что постарше, поднял голову.

— Ваше Величество… Армия… армия разгромлена. Почти полностью.

Султан медленно поднял бровь.

— Разгромлена? Семьдесят тысяч моих лучших воинов? Ты хочешь сказать, что горстка лихтенштейнских пастухов смогла разгромить мою армию⁈

— Не пастухов, Ваше Величество… — прошептал второй воин, молодой офицер, чьё лицо было белее мела. — Там… там был он. Вавилонский.

— Вавилонский? — султан нахмурился. — Один человек разгромил мою армию? А может, вы просто дезертиры, которые бросили своих солдат и сбежали при первом же выстреле?

— Нет, Ваше Величество! Клянусь, нет! — офицер ударил себя кулаком в грудь. — Мы сражались! Но это было… это было невозможно!

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Всё началось с песка, Ваше Величество. Как только мы подошли к границе, земля под ногами ожила. Она превратилась в зыбучие пески. Танки, пушки, люди… всё тонуло! Все кричали, пытались выбраться, но песок затягивал их, как голодная пасть! Мы потеряли почти всю технику ещё до начала боя!

— А потом, — подхватил второй воин, — началась песчаная буря! Но не обычная, а какая-то дьявольская! Такая, что света белого не видно! Песок забивал глаза, лёгкие, оружие… Наши автоматы, эти новейшие разработки, которыми мы так гордились, превратились в бесполезные железяки! Песок заклинивал механизмы, забивал стволы! Мы были практически безоружны! А тяжёлые доспехи, которые должны были защищать от всего на свете, они превратились в тяжёлые гробы! В них было невозможно двигаться по этому проклятому песку! Солдаты просто падали и не могли подняться!

Султан слушал молча, его лицо становилось всё мрачнее.

— А Вавилонский… — офицер замолчал, сглотнув. — Он просто стоял на своей стене и смотрел. А потом он спрыгнул вниз…

— Нет, он не спрыгнул, его как будто вихрь песка подхватил! И его гвардейцы… Они были как демоны, в своих чёрных доспехах! Они неслись через бурю, как призраки! Их оружие резало наших людей, как масло!

— А потом появился… слон!

— Слон? — переспросил султан.

— Да, Ваше Величество! Огромный! Из камня и металла! Он давил, крушил, ломал… Танки ломались под его ногами, как яичная скорлупа!

— А потом Вавилонский вызвал ещё одну бурю! Но на этот раз не из песка, а из… камней! Острых, как лезвия! Они летели со всех сторон, пробивая доспехи, разрывая плоть! Это была не битва, Ваше Величество! Это была бойня!

Воины замолчали, тяжело дыша.

— А вы? Вы как уцелели? — спросил султан, не сводя с них глаз.

— Мы бежали, Ваше Величество, — признался офицер, опуская голову. — Как только началось это безумие с камнями… Мы поняли, что это конец. И мы побежали.

— Вас не преследовали? — спросил султан.

— Нет, — покачал головой офицер. — Они убивали только тех, кто продолжал сражаться. Тех, кто бежал, они не трогали. Похоже, что Вавилонскому было всё равно. Как будто мы для него — просто мусор.

— Сколько смогло уйти? — спросил султан.

— Около десяти тысяч, Ваше Величество. Остальные остались там. В песках. Под камнями. Техника вся брошена. Оружие тоже. Мы бежали без оглядки…

БА-БАХ!!!

Султан с такой силой ударил кулаком по подлокотнику трона, что тот треснул. Золотые инкрустации посыпались на пол.

Затем он медленно поднялся с трона. Его лицо было искажено от злобы. Он подошёл к воинам, которые съёжились от страха, ожидая неминуемой кары. Но султан прошёл мимо них. Он подошёл к огромному окну, выходящему на Босфор, и несколько минут молча смотрел на воду.

Затем он резко развернулся.

— Созовите совет! Немедленно!!! Я хочу собрать новую армию! В два раза больше! И отправить её туда!!!

Придворные, стоявшие у стен, вздрогнули от его крика.

— Но, Ваше Величество… — осмелился возразить один из визирей. — Укрепления Вавилонского неприступны.

— Мне плевать на его стены! Мы обойдём их! Ударим ему в самое сердце! В этот раз мы откроем портал прямо в центре их вонючего города!

Он резко повернулся к своему главному казначею, который стоял у стены бледный, как труп.

— Откройте моё семейное хранилище! — приказал султан. — Достаньте оттуда нужный артефакт! Пора показать этому шакалу Вавилонскому, что значит гнев Османской Империи!!!

Центральная площадь

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Графиня Анастасия Разумовская сидела на краю фонтана, наслаждаясь тёплыми лучами заходящего солнца. Усталость приятно разливалась по всему телу, но на душе было легко и спокойно. Рядом с ней на брусчатке громоздилась внушительная стопка тубусов с чертежами — свидетельство долгой и плодотворной работы.

Неподалёку, соблюдая дистанцию, но не спуская с неё глаз, застыли двое гвардейцев в знакомой чёрной броне. Их присутствие уже стало привычным, почти незаметным фоном.

— Госпожа, может, всё-таки в усадьбу? — осторожно предложил один из них, высокий парень со смешным позывным «Чижик». — Вы выглядите уставшей. Господин Вавилонский будет волноваться.

Анастасия улыбнулась, не отрывая взгляда от величественного шпиля, возвышающегося над зданием новой библиотеки.

— Я и так отдыхаю, Чиж, — ответила она, бросая горсть крошек голубям, тут же слетевшимся к её ногам. — Просто любуюсь своей работой.

Гвардеец проследил за её взглядом. Шпиль действительно впечатлял. Высокая, устремлённая в небо башня, увенчанная массивным, заострённым шпилем из особого сплава, которую разработала Настя. Зрелище было величественное, но мало кто знал об истинном предназначении этого шпиля.

Это был гигантский молниеотвод. Идея пришла Насте после того, как она увидела записи боя Теодора с османским генералом Исмаилом, которое состоялось накануне.

И вот результат — гениальное инженерное решение, способное защитить весь Вадуц от грозы, перенаправляя разряды глубоко под землю. Она гордилась этим.

Голуби доклевали последние крошки и разлетелись. Анастасия вздохнула, чувствуя приятное удовлетворение от законченной работы. Можно было бы съездить домой, принять ванну…

И тут произошло нечто странное.

Прямо в центре площади, там, где секунду назад была лишь старая брусчатка, воздух замерцал, исказился, как от летнего зноя, а затем из ниоткуда материализовался мужчина.

Он был одет в богатую, но явно чужеземную одежду — широкий халат из тёмного шёлка, расшитый золотыми нитями, и тюрбан на голове.

Он дико огляделся по сторонам, выкрикнул что-то на непонятном языке, и, прежде чем кто-либо успел среагировать, выхватил из-за пояса короткий изогнутый кинжал и вонзил его себе прямо в сердце.

Настя ахнула, прикрыв рот рукой. Гвардейцы тут же окружили её, выставляя энергетические щиты. Люди на площади закричали, бросаясь врассыпную.

Но самое страшное было впереди.

Тело османа не упало. Оно изогнулось дугой, начало дёргаться. Из раны на груди хлынула кровь — не красная, а тёмная, почти чёрная. Она не стекала на землю, а поднималась вверх, образуя вокруг тела пульсирующие жгуты.

Кровь кипела, шипела, издавая отвратительные звуки. Жгуты становились всё толще, сплетаясь в жуткий узор, похожий на паучьи лапы. Они росли, расширялись, формируя арку — кровавый портал размером пять на пять метров. Из портала повеяло ледяным холодом и запахом смерти.

Настя не знала, что это за ритуал, но инстинкты, отточенные последними событиями и наставлениями Теодора, сработали мгновенно.

«В любой критической ситуации действуй резко!» — пронеслось у неё наставление Теодора.

Она выбросила руки вперёд, направляя всю свою силу, весь свой пробудившийся Дар в землю под порталом.

— НЕТ! — её голос прозвучал неожиданно сильно.

Брусчатка вокруг разрыва вздыбилась. Камни и земля сплетались, спрессовывались, формируя толстые, массивные, непробиваемые стены.

Несколько секунд — и кровавый портал оказался заключён в исполинский каменный куб. Идеальный, без единой щели, без единого зазора. Он рос с невероятной скоростью, охватывая кровавый портал со всех сторон, заключая его в каменную темницу.

Настя чувствовала, как из портала рвётся наружу что-то ужасное, древнее, злое. Она вложила в этот куб всё. Не только магическую силу, но и всю свою решимость, отчаянное желание защитить этот город, этих людей, того маленького ребёнка, который испуганно плакал неподалёку, прижимаясь к матери.

Камни скрежетали, сплетаясь с землёй, с металлом фонарных столбов, даже с обломками скамеек — всё шло в дело, укрепляя стены куба, делая его монолитным. Руны, похожие на те, что Теодор чертил на своих укреплениях, сами собой проступали на поверхности, светясь золотым светом — инстинктивная магия, идущая из самой глубины её Дара.

Куб дрожал под напором энергии, рвущейся из портала. Кровавые «паучьи лапы» бились о внутренние стены, пытаясь прорваться наружу. Но каменная темница держалась крепко и надёжно.

Настя чувствовала, как силы покидают её, а энергия утекает, как вода сквозь пальцы. Голова кружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна.

Но она держалась. Держалась из последних сил, стиснув зубы, чувствуя, как пот градом катится по лицу. Она не могла отступить. Только не сейчас.

И тут она услышала знакомый лязг металла. Гвардейцы? Нет. Громче. Увереннее.

Рядом появился знакомый силуэт — Абаддон. А за ним — ещё два десятка универсальных боевых големов, прибывших на подмогу.

Увидев их, Настя позволила себе расслабиться. Контроль над кубом ослаб. Каменные стены задрожали, но всё ещё держались. А сама она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Тело стало ватным, непослушным. Глаза закрылись сами собой, и она, как подкошенная, начала оседать на брусчатку.

Последнее, что она увидела — встревоженное лицо гвардейца «Чижика», подхватившего её на руки и заботливо склонившегося над ней.

И механический голос Абаддона:

— Госпожа в безопасности. Занять оборону. Приготовиться к возможному контакту.

А потом — темнота.

* * *

Я стоял на площади, рядом с гигантским монолитным кубом, в котором Настя запечатала кровавый портал.

Он возвышался посреди брусчатки, неровный, как будто слепленный из всего подряд неумелой рукой великана. Но от него исходила такая мощь, что воздух вокруг вибрировал. На поверхности проступали золотистые руны.

Я осторожно постучал по его гладкой, холодной поверхности костяшкой пальца. Камень отозвался глухим, низким гулом.

— Да уж… дела… — пробормотал я себе под нос.

Рядом стояли граф Волынский и Николай Михайлович Соболев — Оракул.

— Всё плохо, Теодор? — спросил Волынский, кивнув на куб. — Что будем делать? Эвакуировать город?

Я покачал головой, продолжая изучать творение Насти.

— Нет, город не надо. Он стабилен.

Я отошёл на пару шагов, пытаясь охватить взглядом всю эту махину.

— Понятно, что портал был мощный, судя по видео с камер, — сказал я задумчиво. — Но я не могу понять, ЧТО Настя такое сделала. Тут не просто камень и металл. Оно как будто живое, насыщенное её волей. Как эту херню теперь разрушить, чтобы хотя бы на остатки портала посмотреть и понять, откуда он вёлся?

Про себя же я думал, что дело не только в силе. Магия Земли — гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Это не про «двигать камни» или «плавить металл». Это — связь с самой планетой и её энергией.

И Настя… она инстинктивно это почувствовала. Она вложила сюда не только силу, но и своё огромное, непреодолимое желание — спасти, защитить людей. Здесь её эмоции и воля. Получилась какая-то новая структура, гибрид магии и чистых эмоций. Чтобы её вскрыть, мне понадобится уйма времени и сил.

Я отошёл от куба и, недолго думая, наклонился, «отломал» часть от ближайшей клумбы (потом заменим). Силой воли сформировал из неё табличку. Аккуратно прикрепил её к гладкой поверхности куба. На табличке рельефными буквами было выведено: «Место славы Анастасии Вавилонской».

Затем я подозвал ближайшего охранного голема, стоявшего в оцеплении. Тот подошёл, кивнул и по моему мысленному приказу рассыпался на части — груду камня и металла.

Я опустил руки в эту груду и принялся за работу. Материал послушно подчинялся моей воле, как глина в руках гончара. Я «лепил» из них новую форму, вкладывая в неё не только свою энергию, но и образ, который стоял у меня перед глазами.

Через несколько минут перед кубом возвышалась статуя. Анастасия. В боевой позе, с решительно вытянутыми вперёд руками, из которых, как будто, исходят потоки магии. Лицо сосредоточенное и напряжённое — именно такой я представлял её, когда она сдерживала портал.

Я отошёл на пару шагов, любуясь своей работой.

Ну вот, симпатично смотрится. Настя придёт в себя — должна заценить. Сегодня она стала ещё сильнее. Смогла пробудить основу своего ядра.

К основе не каждый Маг Земли за всю свою жизнь сможет дойти. Честно говоря, такими темпами скоро в этом мире появится второй Архитектор.

Я задумчиво потёр подбородок.

А интересная всё-таки штука эта Вселенная. Архитекторов и так по пальцам пересчитать можно во всех известных мирах. А тут, на этой отсталой планете, сразу два.

Многомерная умеет шутить! Или… у неё на нас какие-то особые планы?

Глава 13

Настя осторожно коснулась холодной поверхности каменной таблички.

«Место славы Анастасии Вавилонской».

Она прочитала надпись ещё раз, потом перевела взгляд на пафосную статую себя любимой, возвышающуюся рядом с недавно отстроенным кубом из камня, земли и, похоже, пары случайно попавших под руку фонарных столбов.

— Дорогой, — Настя повернулась ко мне и слегка улыбнулась, — это, конечно, очень… монументально. И табличка красивая. Только вот, при всём уважении, — она игриво ткнула меня пальцем в грудь, — мы же ещё не женаты. Вавилонская, значит?

И тут до меня дошло. Блин… Блин! Вот реально — БЛИН!!!

Я почувствовал, как краска заливает лицо.

Стыдоба-то какая! Я ж ей предложение сделал! Кольцо «Сердце Архитектора» (которое, между прочим, выращивал несколько месяцев, рискуя заполучить энергетический геморрой!) подарил! А про свадьбу — ни гу-гу! Вот же я поц!

Спасаю мир, строю башни, гоняю Теней… А про самое главное забыл! Война, конечно, войной, но любимая девушка свадьбы ждёт! Какой я, к чёрту, Архитектор после этого⁈ Так, обычный прораб-распи… э-э-э… ну, не важно.

Стыдно стало — аж жуть. Реально, как будто меня при всём честном народе застукали за ковырянием в носу. Даже хуже.

— Я… это… блин… Насть, прости, я как-то… — забормотал я, чувствуя себя полным идиотом. — Заработался, закрутился…

— Да ладно, дорогой, я понимаю, — Настя снова улыбнулась и нежно провела рукой по моей щеке. — Война, Тени, Легба этот… Столько всего навалилось. Не до свадьбы сейчас.

— Нет!!! — рявкнул я так, что аж Боря, дремавший в «Скарабее», ошарашенно поднял голову и схватился за «Дуру». — Это не оправдание! Ты «Трёх мушкетёров» читала?

— Это же моя любимая книга! — глаза Насти засияли.

— Помнишь завтрак под пулями? Атос, Портос и остальные, как ни в чём не бывало, уплетали кур и пили вино под свист пуль!

— Конечно! Самый мой любимый момент! Они там такие храбрые…

— Вот! — я стукнул себя кулаком в грудь. — Храбрые! И романтичные! А мы что, хуже⁈ Мы устроим свадьбу!

— Под пулями? — уточнила Настя, смеясь.

Я тоже расхохотался, представив себе эту картину: гости в бронежилетах, на поясе — гранаты, а тамада — Скала с пулемётом.

— Нет, конечно! Маги Земли мы или прикидываемся⁈ Ни одна пуля, ни один снаряд, ни одна Тень не долетит до нашей свадьбы! Я лично гарантирую! Но! — я поднял палец. — Есть один момент. Чтобы было много подарков…

— … нужно пригласить много гостей? — закончила за меня Настя, заливаясь смехом. — Какой ты меркантильный, дорогой.

— Вот станешь княгиней обворованного государства, — вздохнул я, — тогда мы с тобой поговорим на эту тему. Короче, задание тебе номер раз: подумай, кого хочешь видеть на нашей супер-свадьбе, составь список и рассылай приглашения.

— Ура! Ура! Ура! — Настя захлопала в ладоши и чмокнула меня в щёку. — Ты просто прелесть! Я сейчас же займусь!

Я проводил её взглядом, улыбаясь. Ну вот, кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки.

Ко мне подошёл Боря, который слышал весь наш разговор.

— Гхм, — кашлянул он. — Теодор, ты серьёзно? Свадьба? Сейчас?

— Ну да, — я пожал плечами. — А что такое?

— Да фиг знает, это как-то… — он покрутил рукой у виска. — Ну, странно, что ли? Вокруг война, Тени, монстры… А мы — свадьбу?

Я рассмеялся.

— Офигенно? Офигенно! Гулять будет весь Лихтенштейн! И, обещаю, ни одна падла не прорвётся внутрь!

— Как так?

— Элементарно, Борис! — я достал телефон и показал ему схему башен. — Помнишь Башню Четырёх Стихий? Так вот, это — первая ласточка. Таких башен по периметру княжества будет двенадцать! Они создадут непробиваемый купол. Полностью он будет готов ещё не скоро. Но для локальной защиты — скажем, над дворцом и прилегающими территориями — мне хватит и четырёх. Замкну их в «квадрат», активирую на пару-тройку суток — и гуляй, рванина! Делов-то.

Боря внимательно посмотрел на схему, посчитал что-то на пальцах.

— Но у нас же их сейчас три? Тех, что с мощными кристаллами внутри? Которые ты с этих… ну… боссов теневых снял?

— Шаришь! — я хлопнул его по плечу. — Нужна ещё одна! Четвёртая. С хорошим таким, жирненьким кристаллом.

— И где ты его брать будешь? Опять на Теней охотиться? Мы же вроде всех разогнали.

— Ну, как где? В Африке! Там, говорят, водятся такие экземпляры, что наши местные Тени по сравнению с ними — просто мелкие чихуахуа.

Я достал телефон и показал Боре сообщение от Скалы, которое пришло недавно:

'Тео, тут Лунь Чень нарисовалась со своими ниндзя. Говорит, скучно ей стало, решила на сафари съездить. Машет тебе ручкой и спрашивает, когда ты уже прилетишь — шашлыки жарить изо всяких тварей.

p.s. Магнус тут чуть пол-Африки не спалил. Еле остановили. Забери его отсюда, бога ради!'

— Так что быстро сгоняю, одна нога там, другая здесь, — закончил я, убирая телефон.

— Замочишь этого Легбу? — Борис понимающе кивнул.

Я скривился.

— Замочу — это вряд ли. Эта тварь точно не из этого мира. Так что пока просто схожу на разведку. Ну и заодно, если подвернётся какая-нибудь жирная тварюга, прибью её на кристалл для башни. А ты, Боря… — я положил ему руку на плечо. — … остаёшься за старшего!

Борис аж закашлялся.

— Что⁈ Я⁈ Старший⁈ Теодор, ты чего⁈ Я же просто водитель!

— Нет, Боря! — я потряс его за плечи. — Ты — кадровый резерв, который пора выдвигать! Ты же мой самый доверенный человек!

Боря посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что предложил ему в одиночку штурмовать Османскую Империю верхом на розовом пони.

— Что-то мне ссыкотно, Теодор…

— А ты не ссы! Всё будет путём! У тебя есть Настя — она теперь ого-го какая сильная стала! Есть Оракул со своим шестым чувством. И целых два спецназа: «Альфа» — имперцы бывшие, и «Чёрный Отряд» — лихтенштейнцы в демонских масках. Да они тут любую армию раскатают, пока я буду отсутствовать! Главное — держи ухо востро и не давай никому спуску! Почаще связывайся с Оракулом, он подскажет, если что. Ну а я погнал в Швейцарию, меня там уже дирижабль ждёт. Давай, бывай! Держи хвост пистолетом!

Я ещё раз хлопнул Борю по плечу, подмигнул и отправился паковать чемоданы. Ну, или не чемоданы, а рюкзак со всем необходимым.

Африка, жди! Архитектор едет в гости!

Где-то в самом сердце Африки

Хижина Папы Легбы (на самом деле — тайная сеть пещер, а хижина — это так, для прикрытия)

Папа Легба чувствовал себя хреново. Нет, не так… ОХРЕНИТЕЛЬНО хреново! Вот как будто дело всей его жизни отобрали. Только это «дело» было размером с хороший такой сарай, питалось жизненной энергией и позволяло шпионить за всем миром, не вставая с костяного «насеста».

А теперь — всё. Пустота. Такая вселенская, мать её, пустота, что аж кошки на душе скребли.

— Господин… там… — пискнул очередной бедолага-прислужник, робко заглядывая в хижину. Он был уже пятым за последние полчаса. Первые четыре как-то неудачно попали под горячую руку. Точнее, под теневой сгусток.

ХРУСТЬ!

— Не люблю, когда меня беспокоят!!! — проорал Легба, отшвыривая ногой бездыханное тело куда-то в угол, где уже образовалась целая кучка из его нерасторопных помощников. — Идиоты! Дармоеды! Нахлебники! Из-за вас всё!

Пятьсот лет назад, когда он, Папа Легба, молодой и ещё не такой морщинистый, драпал из другого мира от Охотников, он случайно наткнулся на этот мирок. И обалдел! Никаких тебе Охотников, никаких Паладинов или Святош! Просто рай для Теневого Мага! Твори, что хочешь! Хочешь — деревню захвати, хочешь — ритуал кровавый проведи, хочешь — просто сиди и медитируй под пальмой, накапливая тёмную силушку.

Первые триста лет Легба как раз этим и занимался — копил силу, строил козни местным королькам, потихоньку подминая под себя кусок Африки побольше. Не то чтобы прям государство завоевал, но свою маленькую, но гордую «империю зла» сколотил. С рабами, алтарями и блэкджеком… ну, то есть, с жертвоприношениями.

Потом ещё лет сто ушло на то, чтобы, так сказать, «устаканиться». Медитировал, копил силу, налаживал контакты с Теневым Планом.

И вот, последние сто лет началась настоящая жизнь! Наконец-то можно было расслабиться! Взял учеников (правда, почти все оказались бездарями и идиотами, как та же Аиша), завёл себе гарем из девственниц (ну а что, традиции надо чтить!), и начал потихоньку строить планы по захвату мира. Не жизнь, а сказка!

А Глаз Тени… О, это была его гордость! Его личный спутник-шпион, «Око Саурона» на минималках. Он нашёл его случайно — маленького, слепенького, полудохлого Теневого Наблюдателя, застрявшего между мирами. Легба его выходил, откормил душами рабов, вырастил в огромную, мощную хреновину.

И Глазик служил ему верой и правдой. Через него Легба мог видеть всё, что творится в мире, мог дистанционно колбасить врагов, насылать проклятия и вообще — чувствовать себя повелителем мира. Красота!

А потом нарисовался этот Вавилонский. Да так нарисовался, что хрен сотрёшь! Мало того, что планы ему все спутал, так ещё и Глазик его любимый уничтожил!

Тут в хижину, робко поскрёбшись, заглянул один из его прислужников. Тощий, как скелет, и с глазами, полными собачьей преданности.

— О, Великий Папа Легба… — начал он, но не успел.

ХРУСТЬ!

— Не мешай мне горевать! — заорал Легба. — Следующий!

В дверь снова робко поскреблись.

— Если ты с плохими новостями, я тебя скормлю своим Теням! Входи, тварь!

На коленях вполз ещё один прислужник. Этот был явно поумнее предыдущих — сразу уткнулся мордой в пол и заголосил:

— О, Мудрейший! О, Всемогущий! О, Несравненный Папа Легба! Простите за беспокойство, но у меня донесение с границы!

— Ну⁈ — Легба пнул его ногой, но не сильно — так, для профилактики.

— Там эти… ну, големы Вавилонского буянят! И дружина его! И ещё… к-к-китайцы…

— Китайцы? — Легба выпучил глаза. — Ещё и эти? Они что, все сговорились⁈

Но прислужник только старательно пылесосил носом пол.

— А хрен им всем! — решил Папа Легба. — Лично пойду! ВСЕХ УБЬЮ, ОДИН ОСТАНУСЬ!

Он посмотрел на прислужника, который всё ещё лежал на полу.

— Эй, ты! Живой ещё? А ну, собирай мою армию!

— Э-э… армию? — прислужник поднял голову, его глаза были круглыми от ужаса.

— Мою армию, идиот! Собирайтесь, твари! Мы идём на войну!

Он подошёл к огромному гонгу, висящему на стене, схватил молоток и со всей дури ударил по нему.

ГООООНГ!!!

Протяжный звук прокатился по джунглям.

В этот момент все прислужники, что ещё оставались в живых и прятались по углам, в ужасе переглянулись. Папа Легба идёт на войну? Сам? Лично? Они такого за сто лет не видели ни разу! Они же привыкли, что он сидит в своей хижине, пьёт бормотуху и насылает колдунства с расстояния! А тут…

— Проклятые тупицы! Шевелитесь! — ревел Папа Легба, пинками подгоняя своих прислужников. — Мне нужна армия. БОЛЬШАЯ армия! Тащите сюда всех!

Прислужники метались как угорелые, натыкаясь друг на друга. Один даже умудрился дважды вбежать в одну и ту же дверь с интервалом в десять секунд, за что незамедлительно получил теневую плюху.

— Харэ! — рявкнул Легба, когда перед ним наконец собралась разношёрстная толпа. — Это что? ЭТО ЧТО⁈ — он обвёл рукой собравшихся. — Это не армия! Это… это… даже слов нет!

Несколько сотен местных аборигенов, одетых в основном в набедренные повязки и ритуальную раскраску, сгрудились в центре подземного зала.

— Жалкое зрелище, — процедил Легба. — Но выбора нет. Придётся вас… апгрейдить.

Он расхохотался своей шутке, но никто не поддержал. Прислужники переглядывались с ужасом — когда Папа смеялся, обычно кто-то умирал.

— Апгрейдить, — повторил он. — Улучшать, тупицы! Теневая версия 2.0! Папуасы-плюс! Дошло до вас, нет⁈

Он ткнул пальцем в самого крупного из аборигенов:

— Ты! Иди сюда!

Абориген, здоровенный детина под два метра ростом, затрясся от страха.

— Я? Н-но, Великий Папа Легба… Мамба не хочет быть теневым… Мамба хочет домой, к жене и десяти детям…

— Какая трогательная история! — всплеснул руками Легба. — А знаешь, что я тебе скажу? Плевать мне на твоих детей!

Он щёлкнул пальцами, и две извивающиеся Тени обвили Мамбу.

— Нет! Не-е-ет! — вопил абориген.

Но через минуту это был уже не совсем Мамба. Его глаза светились красным, а из спины торчали теневые шипы. Но самое интересное — улыбка — широкая и неестественная, как будто кто-то разрезал рот от уха до уха.

— Как ощущения? — поинтересовался Легба.

Мамба потянулся, хрустнув всеми костями сразу.

— Мамба чувствует силу! Мамба хочет крушить! Мамба будет уничтожать!

— Отлично! Следующий! — Легба потёр руки.

К вечеру армия теневых абориген была готова. Это были одержимые Тенями — высокие, тощие, с безумными глазами и телами. Они рычали и клацали зубами, которых у них теперь было явно больше нормы.

— Мда… — протянул Легба, оглядывая своё «войско». — Негусто. Но, что есть, то есть. МЫ ИМ ВСЕМ НАВАЛЯЕМ!!! ПОКАЖЕМ, КТО В АФРИКЕ ХОЗЯИН!!! ВПЕРЁД!!! ЗА ТЬМУ!!! ЗА ПАПУ ЛЕГБУ!!!

Влажный экваториальный лес Африки

Скала с гвардейцами и молчаливые, но смертоносные «ниндзя» Лунь Чень продвигались через поселения, кишащие одержимыми.

Бои были короткими, но эффективными. Нефритовые клинки и пули гвардейцев Вавилонского быстро успокаивали самых агрессивных. А энергетические лезвия и иглы воинов клана Розы добивали тех, кто пытался напасть из засады.

Магнус со своими големами работали как артиллерия — подавляли очаги сопротивления на расстоянии, превращая хижины и их одержимых обитателей в пылающие руины.

Методично, дом за домом, улица за улицей, они зачищали территорию, выполняя приказ Теодора. Местные жители, чьи тела и души поглотила Тьма, превратились в безмозглых, агрессивных тварей, нападающих на всё живое.

Но главная задача была проста: найти логово Папы Легбы, собрать разведданные и, по возможности, не вступать в прямой контакт с ним или его ближайшими приспешниками. Ликвидация — это уже была задача самого Теодора.

В очередном селении бой затянулся. Одержимых здесь было особенно много. Они лезли изо всех щелей, выли, шипели, бросались на гвардейцев, пытаясь пробить их броню своими теневыми атаками.

— Да их тут как тараканов, — брезгливо поморщился Кувалда, одним ударом своего молота превращая очередного одержимого в кровавую кашу.

— Работаем, парни, работаем! — командовал Скала, его щупальца-клинки летали в воздухе, оставляя за собой лишь чёрный дым на месте уничтоженных Теней.

Лунь Чень, наблюдавшая за этим со стороны, лишь улыбалась. Она действовала иначе. Её отряд двигался бесшумно, нанося точечные удары. Их энергетические клинки быстро вспыхивали и тут же гасли, кроша одержимых на части.

Иногда, правда, им попадались поселения, где не было врагов. Только напуганные до смерти местные жители, не тронутые Тьмой. В таких случаях приказ был однозначен: мирных не трогать. Убедиться, что опасности нет, и двигаться дальше.

Скала наблюдал, как его гвардейцы, опустив оружие, проходят мимо жмущихся к стенам хижин людей. Можно было бы, конечно, оправдать тотальную зачистку. Кто знает, что у этих дикарей на уме? Вдруг нож в спину воткнут? Потенциальная угроза — значит, нужно ликвидировать. Так поступили бы многие командиры, которых Скала знал. Рационально, эффективно и безопасно для своих. Но Теодор мыслил иначе.

Скала не переставал удивляться своему командиру. Он видел много сильных — и людей, и Одарённых. Видел тех, кто, дорвавшись до власти, быстро теряли человеческий облик, превращаясь в монстров, упивающихся своей силой и вседозволенностью.

Власть развращает — это Скала знал точно. Она как яд, медленно проникающий в душу. Человек начинает считать себя выше других, мерилом всего, господином жизни и смерти. Забывает, что право на жизнь есть у каждого, даже у самого слабого и бесполезного, с точки зрения «великих мира сего».

Теодор же… он был другим. Его возможности казались безграничными. Но он не упивался ими. Он оставался человеком. Более того, порой казалось, что он переживал за жизни простых людей даже больше, чем они сами.

Скала вспомнил недавний случай с реабилитационным центром в Вадуце. Старое, полуразрушенное здание на окраине, где пытались вернуть к нормальной жизни алкоголиков, наркоманов и лудоманов.

Городской совет хотел снести его к чертям. Доводы были железные: центр убыточен, неэффективен (за последнее время «излечились» всего шестеро из почти семидесяти!), земля дорогая, да и вообще — кому нужны эти отбросы общества?

Но Теодор запретил снос.

— Вы говорите, ВСЕГО ЛИШЬ шесть человек излечилось? — спросил он тогда. — Посмотрите на это иначе. Не всего лишь шесть, а ЦЕЛЫХ шесть человек получили шанс на новую жизнь.

Теодор помолчал и тихо добавил:

— Моей силы хватит, чтобы стереть этот город с лица земли. Верите мне?

Советники молча кивнули. Да кто бы сомневался.

— И, если мне важны жизни даже этих шести человек, которых вы считаете потерянными. Так почему же вам они не важны?

Теодор не просто запретил снос. Он выделил деньги на капитальный ремонт, на новое оборудование и на повышение зарплат персоналу. Он дал этим «потерянным» людям шанс. И веру в то, что они кому-то нужны.

Скала тогда смотрел на Теодора и понимал — вот он, настоящий лидер. Не тот, кто ведёт за собой силой или страхом, а тот, кто ведёт за собой человечностью.

Именно поэтому Скала, старый вояка, прошедший через кучу сражений, сейчас беспрекословно выполнял приказ — не трогать мирных. Хотя инстинкты кричали об обратном. Здравый смысл подсказывал, что любой из этих испуганных дикарей может оказаться врагом.

Но приказ Теодора был важнее и собственной безопасности, и даже самой логики войны. Потому что этот приказ шёл не от расчёта, а от сердца.

Размышления Скалы прервал Магнус. Генерал-артиллерист, чьи сенсоры были настроены на обнаружение тёмной энергии, почувствовал: что-то надвигалось.

Скала поднял голову. Небо над джунглями, ещё секунду назад чистое и голубое, начало стремительно темнеть. Но не так, как бывает перед грозой. Тьма сгущалась неестественно, как будто кто-то постепенно выливал на небо ведро чёрной краски. От неё исходила такая мощь, что будь у Скалы на затылке волосы — они непременно встали бы дыбом.

— Ну ни хрена себе тучка… — пробормотал Буран, инстинктивно делая шаг назад.

Магнус уже разворачивал свои орудия, готовясь ударить по сгущающейся тьме. Его системы наведения захватили цель, индикаторы готовности загорелись зелёным.

Но Скала резко поднял руку.

— Отставить! Отступаем! Немедленно!

— Но командир! — крикнул один из гвардейцев. — Мы же почти закончили зачистку.

— Отступаем! Выполнять приказ! — повторил Скала, глядя на приближающуюся тьму. — Это может быть кто-то из высших. Возможно, сам Папа Легба.

Инструкции Теодора были чёткими: никакого прямого столкновения с Легбой или его ближайшими приспешниками без его личного приказа. Любой ценой избегать контакта, отходить, докладывать.

Рядом появилась Лунь Чень. Она тоже посмотрела на небо и коротко кивнула Скале, подтверждая правильность его решения. Эта сила была запредельной даже для неё и её элитных воинов.

Скала скрипнул зубами. Честно говоря, ему, старому вояке, было чертовски любопытно. Хотелось помериться силами с этим Легбой, посмотреть, на что способен этот африканский колдун. Хотелось проверить себя, свою новую броню — Киру…

Но приказ есть приказ. И этот приказ дал Теодор. Человек, которого Скала не просто уважал — он восхищался им. И подвести его, пойти наперекор ради собственного любопытства или гордыни, Скала не позволил бы никому.

Они отступали быстро и организованно, прикрывая друг друга. Скала уходил последним, чувствуя на своей спине ледяное дыхание неведомой мощи.

Глава 14

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Томас старался идти уверенно, хотя его ноги гудели от усталости, а плечи ныли под тяжестью небольшого, но такого важного рюкзака.

Ему едва исполнилось восемнадцать, но сейчас он был единственным мужчиной в семье, а значит — главой. И ответственность, свалившаяся на плечи Томаса, давила сильнее, чем рюкзак. Даже сильнее, чем трёхдневный путь пешком через горы.

Он украдкой посмотрел на мать, идущую рядом. Она крепко прижимала к себе закутанного в одеяло спящего младенца — его младшего братишку, родившегося всего пару месяцев назад, ещё до того, как их мир рухнул.

За матерью, держась за её юбку, плелась восьмилетняя Мартина. Она то и дело спотыкалась, но не плакала — слёзы, кажется, высохли ещё несколько дней назад.

Старшая сестра, четырнадцатилетняя Рамона, шла чуть поодаль, испуганно озираясь по сторонам. Её взгляд блуждал по уютным домам Вадуца, останавливался на спешащих по своим делам горожанах.

Город Вадуц встретил их солнцем и чистотой, разительно отличаясь от руин, оставшихся на месте их родной швейцарской деревушки. Тени… они пришли ночью, и не оставили от цветущего селения камня на камне.

Отец погиб, защищая свою семью. Почти все остальные мужчины тоже погибли. Им, немногим выжившим, чудом удалось бежать благодаря помощи каких-то людей из Лихтенштейна, которые организовали эвакуацию через тайные горные тропы. Всё, что у них осталось — это жизнь, несколько памятных безделушек и одежда, что была на них.

— Мама, я боюсь, — прошептала Мартина, прижимаясь к матери.

— Не бойся, милая, — мать нежно погладила её по голове, стараясь придать голосу спокойствие, которого сама не чувствовала. — Твой брат знает, что делает.

Томас поймал её усталый, но полный доверия взгляд и кивнул, стараясь выглядеть уверенно. В их краях так было принято испокон веков: мужчина — защита и опора, женщина — хранительница очага. И теперь роль главы семьи легла на его молодые плечи.

Мать предлагала поискать каких-то дальних родственников в другом кантоне, но Томас отказался. Он смутно помнил этих людей — жадных и недобрых. Нет, он сам позаботится о своей семье. У него был план — рискованный, почти безумный, но это был их единственный шанс. Если не получится… он найдёт любую работу. Будет грузчиком, уборщиком, землекопом — кем угодно, лишь бы его мать и сёстры не голодали.

— Мама, я кушать хочу, — снова пожаловалась Мартина.

Томас остановился, снял рюкзак. Еды почти не осталось. Он достал последнее яблоко, разрезал его на четыре части. Вынул половину вчерашней груши — тоже разделил. И последний, уже сильно зачерствевший, кусок хлеба. Себе он не оставил ни крошки.

— Вот, держите, — сказал он, протягивая еду и воду матери и сёстрам. — Подкрепитесь немного.

Они присели на скамейку в небольшом, ухоженном парке. Вокруг возвышались странные статуи — застывшие каменные воины в железных доспехах.

Томас нахмурился. Ему на мгновение показалось, что одна из статуй, стоявшая чуть в стороне, чуть повернула голову в их сторону, а другая — подмигнула ему своим пустым, неживым глазом.

«Бред, — отогнал он эту мысль. — Просто усталость и разыгравшееся воображение».

Закончив скудный перекус, они поднялись, чтобы идти дальше.

Рамона, его старшая сестра, неловко поднялась и, засмотревшись на проезжающий мимо блестящий автомобиль, не заметила идущего навстречу мужчину и налетела прямо на него.

— Ой! — вскрикнула она, отшатнувшись.

Томас мгновенно похолодел. Мужчина был одет безупречно — дорогое пальто, начищенные до блеска ботинки, а на его пальце сверкнул перстень с большим камнем.

Аристократ! Сомнений не было.

В их родных краях за то, что простолюдин посмел коснуться благородного, могли убить на месте. Или, как минимум, жестоко избить.

Страх сковал Томаса. Но он мгновенно взял себя в руки. Он — глава семьи. И он должен их защитить.

Резко оттащив сестру за спину, Томас низко поклонился аристократу, почти касаясь лбом брусчатки.

— Прошу прощения, господин! Это моя вина! Я не уследил! Сестра не нарочно! Не велите казнить!

Он зажмурился, ожидая удара или гневного окрика, и начал молиться всем богам, каких только знал, чтобы их хотя бы не убили. Он так нужен своей семье!

Но вместо этого услышал спокойный, даже немного удивлённый голос:

— Ничего страшного, молодой человек. Я не пострадал. Всё в порядке.

Томас медленно поднял голову, не веря своим ушам. Аристократ спокойно поправил воротник своего пальто и посмотрел на него без злобы. Скорее, с лёгким любопытством.

— Да поднимитесь вы, ради всего святого! Не нужно кланяться, вы меня смущаете.

Томас, не веря своим ушам, медленно выпрямился.

— Но как же… Господин… Вы аристократ… Моя сестра… Я допустил ошибку…

— Никаких проблем, говорю же.

В этот момент к нему подошёл другой человек в строгом костюме.

— Граф Варламов, пойдёмте же скорее, вас ожидают!

«Граф!» — снова похолодел Томас. Не просто аристократ, а целый граф!

Аристократ тем временем смерил их оценивающим взглядом.

— Поднимите голову, юноша. Вижу, вы не местные?

Томас молча кивнул. Признаваться, что они из Швейцарии, было опасно. Война, хоть и закончилась, но кто знает, как к ним отнесутся? А у них ни документов, ни денег. Ни-че-го. Только страх и надежда на милосердие. Слухи, конечно, ходили, что Лихтенштейн принимает всех беженцев, но верилось в это с трудом.

Граф, казалось, всё понял. Он посмотрел на измученную мать с младенцем на руках, на испуганных девочек, на самого Томаса — худенького паренька.

— А, так вот в чём дело. Вы — беженцы. Не бойтесь. У нас за такое не казнят. Да и вообще многое изменилось. Удачи вам.

Граф коротко кивнул и, развернувшись, ушёл.

Томас смотрел ему вслед, пытаясь осознать произошедшее.

«Многое изменилось»? Что он имел в виду? Неужели слухи о новом правителе, который навёл здесь порядок, были правдой? Неужели аристократ может быть… просто человеком?

Эта мысль показалась ему настолько необычной, что он даже улыбнулся. Возможно, его безумный план не такой уж и безумный.

Тем временем к ним подошла женщина средних лет, с добрыми глазами и руками, испачканными землёй — видимо, из цветочного магазина напротив, витрина которого пестрела яркими растениями. Она видела всю сцену и замешательство Томаса после ухода графа.

— Успокойся, парнишка, граф уже ушёл, — сказала она. — Не бойся, у нас тут аристократы не кусаются. По крайней мере, не все. Сразу видно, ты и дня не пробыл в Лихтенштейне. Я София, а вон там мой цветочный магазинчик. Вам помощь нужна?

Томас посмотрел на женщину, на её дружелюбную улыбку, и почувствовал, как напряжение немного отпускает.

— Спасибо, госпожа София. Да, если можно… Не подскажете, как пройти к военному пункту сбора?

— Конечно, подскажу, — кивнула она. — Пойдёмте, я вас провожу.

По дороге, чувствуя её доброжелательность, Томас решился спросить то, что его больше всего волновало:

— Скажите, София… А это правда, что, если я пойду служить в армию, моей семье дадут временное жильё? Ну, хоть какую-нибудь комнатку…

Женщина остановилась и посмотрела на него с таким удивлением, что Томас снова почувствовал себя неловко.

— Временное? Жильё? Комнатку? — переспросила она. — Ох, парень… Очень сомневаюсь.

Сердце Томаса пропустило удар. Значит, всё-таки слухи оказались враньём. Надежды на крышу над головой для матери и сестёр рухнули.

— А платить хоть будут? — спросил он с последней надеждой в голосе.

— Платить будут, — подтвердила София, всё ещё странно на него глядя, как будто он спросил что-то совершенно очевидное или, наоборот, нелепое. — Знаешь, я никак не привыкну, что ты не местный. Впрочем, увидишь всё сам.

Она довела их до большого, внушительного здания из светлого камня, над которым развевался флаг Лихтенштейна.

Перед ними оказалось два входа.

Один — парадный, с широкой лестницей, красной ковровой дорожкой, ведущей к высоким резным дверям. У входа стояли охранники в нарядных ливреях.

Второй вход был сбоку — неприметная, даже немного обшарпанная дверь, больше похожая на вход в подсобку.

Томас, не задумываясь, направился к боковой двери. Это было привычно. Для таких, как он, всегда существовал отдельный вход — подальше от глаз господ.

— Ты куда? — остановила его София. — Это же служебный вход. Тебе же в военный сборный пункт! Вон туда!

Она указала рукой на парадный вход с красной дорожкой.

— Но ведь… это для господ!

София вздохнула.

— Просто иди туда, парень, не задавай вопросов. Спросишь там про службу. А я пока посижу с твоей семьёй здесь, на скамейке. Не волнуйся.

Томас посмотрел на мать и сестёр, потом на парадный вход. Что-то в этом мире было определённо не так, как он привык.

— Я быстро, — сказал он и, глубоко вздохнув, шагнул к парадному входу.

К его удивлению, швейцар, увидев его потрёпанную одежду и рюкзак за спиной, не только не прогнал, но и уважительно распахнул перед ним тяжёлую дверь, слегка поклонившись.

Томас робко шагнул внутрь и замер, поражённый роскошью.

Мраморные полы, отполированные до зеркального блеска. Хрустальные люстры. Стены, украшенные картинами в золочёных рамах с изображениями прославленных воинов прошлого.

Он стоял, растерянный, не зная, куда идти, пока к нему не подошёл молодой человек в строгой форме с гербом Лихтенштейна на груди.

— Вы по вопросу службы? — спросил он, оценивающе оглядев гостя.

Томас кивнул.

— Тогда прошу сюда.

Он повёл его через просторный зал к высокому дубовому столу.

— Желаете что-нибудь выпить? Вода, сок, квас, чай, кофе?

От этого вопроса Томас смутился ещё больше. Увидев его замешательство, молодой человек поспешно добавил:

— Всё бесплатно, разумеется, для наших будущих защитников.

Бесплатно? Квас? Томас и слова-то такого не знал. Опасаясь подвоха, он попросил простой воды.

Ему тут же принесли хрустальный бокал с ледяной водой, которая показалась ему вкуснее всего, что он пил в своей жизни. А затем проводили к стойке регистрации, за которой сидела миловидная девушка в строгой форме

— Я… я хочу поступить на службу, — сказал Томас, чувствуя себя невероятно глупо и неуместно в этой роскоши.

Девушка улыбнулась.

— Одну минуту, пожалуйста.

Она что-то быстро напечатала на клавиатуре компьютера, затем подняла трубку внутреннего телефона.

— Майор, к вам посетитель. Да, доброволец. Хорошо.

Она положила трубку и снова улыбнулась Томасу.

— Пройдите, пожалуйста, в кабинет номер двенадцать. Вас ожидают.

Томаса прошёл в светлый кабинет, где за массивным столом сидел важный на вид мужчина в военной форме с майорскими погонами. Он поднял голову, окинул Томаса внимательным, но не враждебным взглядом.

— Присаживайтесь, молодой человек, — сказал он, указывая на удобное кресло. — Итак, вы хотите служить Лихтенштейну? Похвально, похвально…

С Томасом общались подчёркнуто уважительно, без пренебрежения или снисхождения, что ещё больше сбивало его с толку. Ему задавали вопросы, уточняли детали, а затем предложили подписать контракт.

Томас, мельком пробежав глазами по строчкам (хотя от волнения и усталости всё равно ничего не понимал), уже готов был поставить свою подпись.

— Я подпишу любой контракт, господин майор, — сказал он.

— Любой? Это серьёзное заявление. Стандартный контракт — это служба лет на пять, а то и семь. Вы готовы к этому?

— Готов, господин капитан.

— Что ж, прошу, если вы уверены.

Томас ещё раз посмотрел на контракт, но буквы плясали перед глазами, и он не увидел самого главного.

— Скажите, господин майор… а жалования хватит, чтобы… ну… хотя бы снять комнату для семьи?

Офицер внимательно посмотрел на него.

— У вас есть семья? И они здесь, с вами?

— Да, господин майор. Мать, две младшие сестры и грудной брат.

Офицер, услышав это, нахмурился.

— Так это всё меняет! — воскликнул он и, к ужасу Томаса, разорвал предложенный контракт на мелкие кусочки.

Томас забыл, как дышать. Всё. Конец! Только что вспыхнувшая надежда безвозвратно погасла. Сейчас его вышвырнут на улицу, и им придётся снова скитаться.

Но офицер достал из ящика стола другой бланк, гораздо больше первого.

— Вот этот подписывайте, — сказал он.

Томас, боясь, что офицер снова передумает, не читая, быстро поставил свою подпись в указанном месте.

— Поздравляю, юный кадет Вадуцкого гарнизона! — офицер улыбнулся и пожал ему руку. — Добро пожаловать в армию Лихтенштейна!

Затем он нажал кнопку на селекторе:

— Мариночка, зайдите, пожалуйста. Нужно будет заняться семьёй нашего нового кадета… Да, беженцы. Четверо иждивенцев. Программа «Защитник Отечества». Полный пакет.

Он снова повернулся к Томасу.

— Семь лет службы… Отлично!

Он достал из большого металлического сейфа, стоявшего в углу кабинета, деревянный ящик. Открыл его. Внутри, на бархатной подкладке, лежали ключи с разными брелками.

— Что предпочитаете: вид на горы, на озеро или на парк?

Томас растерянно моргнул.

— П-парк, — пролепетал он, вспоминая родные леса.

Офицер выбрал ключ с брелком в виде зелёного листка и протянул его Томасу.

— Вот, держите.

Дальше всё закрутилось с невероятной скоростью. Быстро оформили какие-то документы, сфотографировали его и его семью, которую уже привели с улицы. Мать и сёстры были в полном недоумении, не понимая, что происходит.

Затем их посадили в комфортабельный автомобиль с затемнёнными стёклами и куда-то повезли. Машина остановилась у входа в современный жилой комплекс с охраняемой территорией, детской площадкой и подземным паркингом.

Их сопровождала элегантная женщина в строгом деловом костюме, представившаяся лейтенантом Мариной Александровой из отдела по работе с семьями военнослужащих.

Она провела их в просторную, светлую квартиру на пятом этаже. Огромные окна выходили на зелёный парк. Квартира была полностью обставлена новой мебелью, на кухне стояла современная бытовая техника, а в детской комнате даже были игрушки.

Мать Томаса ахнула, прижав руку ко рту. Мартина и Рамона с восторгом побежали смотреть комнаты. Даже младенец в руках матери перестал плакать и с интересом оглядывался по сторонам.

Майор Александрова вручила Томасу толстый пакет с документами.

— От имени Княжества Лихтенштейн и его временного главы Теодора Вавилонского благодарю вас за ваше мужественное решение поступить на службу. Лихтенштейн ценит своих защитников и заботится о них так же, как они заботятся о гражданах княжества. Этот пакет содержит все необходимые документы согласно вашему контракту.

Она пожала ему руку и собралась уходить.

— Постойте! — остановил её Томас. — Что нам делать? Чья это… квартира?

Женщина мягко улыбнулась.

— Ваша квартира, кадет. Делайте что хотите. У вас две недели, чтобы уладить все дела и освоиться, прежде чем вы должны будете явиться на тренировочный пункт для прохождения базовой подготовки. Мой номер есть в документах, звоните, если возникнут вопросы. До свидания.

Она ушла, оставив семью в полном шоке посреди роскошной квартиры.

Томас дрожащими руками открыл пакет. Ключи от квартиры. Пять новеньких паспортов граждан Лихтенштейна — на него, на мать, на обеих сестёр, и даже на младенца-брата. Пачка денег — подъёмные. Медицинские страховки. Приглашения в школу и детский сад для сестёр.

И, наконец, контракт. Он развернул его и начал читать…

Ему, Томасу, как главе семьи с четырьмя иждивенцами, подписавшему долгосрочный контракт на семь лет, полагалась восьмикомнатная квартира в новом жилом комплексе для военнослужащих. Назначалось высокое ежемесячное жалованье, плюс пособия на каждого члена семьи.

Помимо этого, всей семье полагалась бесплатная медицинская помощь любого уровня сложности в лучших клиниках княжества. Детям — бесплатное образование, включая высшее. Ему самому — год базовой военной и магической подготовки (если обнаружат Дар), прежде чем он сможет участвовать в боевых действиях. Тренировки пять раз в неделю по шесть часов…

Рамона тихонько подошла к брату и дёрнула его за рукав.

— Брат… Мы что, попали в сказку?

Томас медленно опустил контракт. Он посмотрел на своё новенькое удостоверение личности с фотографией и отметкой «кадет». Глубоко вздохнув, он ответил:

— Нет, сестра. Это Лихтенштейн.

И хотя он ещё не прослужил ни дня, его переполняли гордость и чувство долга перед княжеством, которое так неожиданно, так щедро дало ему и его семье не просто убежище, а возможности.

Он знал, что должен будет отплатить за это сторицей, даже если придётся отдать жизнь. Но главное — его семья теперь в безопасности, сыта, здорова и сможет встать на ноги. А он сам… он сделает всё, что в его силах, чтобы стать настоящим защитником этого удивительного княжества, ставшего ему новым домом.

Где-то в африканских джунглях

Принцесса Лунь Чень сняла шлем и, слегка поморщившись, смахнула со лба капельки липкого пота. Её боевой костюм, обычно безупречно чистый, сейчас был покрыт грязью и тёмными брызгами — следами недавней схватки.

Они сражались уже вторые сутки. Вторые сутки без сна, почти без отдыха, в этом проклятом африканском пекле, где враг мог скрываться за каждым кустом.

Её воины, элита клана Розы, держались стойко, но усталость уже брала своё. Их движения сильно замедлились, а в глазах читалась смертельная усталость.

Скала и его гвардейцы Вавилонского держали основной фронт, отбивая массированные атаки одержимых племён, чьи тела исказились под влиянием Теней.

Китайский отряд прикрывал фланг, который оказался не менее опасным. Какие-то местные африканские князьки, явно подкупленные или запуганные Легбой, решили воспользоваться ситуацией и ударить со всех сторон, надеясь выслужиться перед теневым магом.

В самый разгар схватки путь Лунь Чень преградил один из таких «героев» — огромный детина. Это был вождь местного племени, разрисованный белой краской, с безумными глазами и огромной дубиной в руках. Дубина эта, сделанная из какого-то чёрного дерева, была явно не простой — энергетический клинок принцессы отскочил от неё, как от закалённой стали, оставив только тонкую дымящуюся царапину.

— Хе-хе! — заржал вождь, скаля кривые зубы. Он явно считал себя пупом этой части джунглей. — Какая милашка! Ни одна женщина никогда не одолеет Бобору!

Он сделал выпад своей дубиной. Лунь Чень легко увернулась, но её клинок снова лишь высек искры из прочного дерева.

— Станешь моей десятой женой! — продолжал насмехаться Бобору, похотливо оглядывая принцессу с головы до ног. — Научу тебя любить мою землю! И меня!

Вот это уже было лишним. Ярость захлестнула Лунь Чень с головой. Женой⁈ Любить⁈ Это он ЕЙ⁈ Принцессе клана Розы⁈

— Ах ты ж, обезьяна недоразвитая!

Её движения стали резче, быстрее, смертоноснее. Она больше не атаковала в лоб. Танцуя вокруг неповоротливого Бобору, она наносила свои быстрые, точечные удары.

Дубина свистела в воздухе, но раз за разом встречала пустоту. А её клинок находил бреши в его примитивной защите.

Бобору долго не продержался. Под её натиском он начал отступать, его рожа наполнилась сначала удивлением, потом — страхом. Последний удар был в слабое место — незащищённое подколенное сухожилие.

Бобору с воплем рухнул на землю, уронив свою драгоценную дубину.

Лунь Чень, не дав ему опомниться, приставила клинок к его горлу.

— Ну что, всё ещё хочешь жену?

Бобору захрипел, пытаясь что-то сказать, но принцесса уже сделала своё дело.

Она выпрямилась, тяжело дыша, и брезгливо вытерла клинок.

К принцессе тут же подскочила одна из её воительниц, держа наготове белоснежное полотенце и флягу с водой.

— Госпожа, полотенце? Не хотите освежиться?

Лунь Чень устало отмахнулась.

— Какой позор… — пробормотала она себе под нос. — Я так долго возилась с этим дикарём. Стыдно-то как…

— Но, госпожа, — попыталась возразить воительница, — мы уже вторые сутки сражаемся без сна, все устали.

— Да? — Лунь Чень стиснула зубы. — Они тоже! — она кивнула в сторону, где продолжался бой.

Там, в гуще сражения, виднелись вспышки энергетических щитов и разрядов — это гвардейцы Вавилонского сдерживали очередной натиск. Они держались. Несмотря на два дня непрерывных боёв, они всё ещё держались. Земля под их ногами горела, воздух был пропитан смертью, но они стояли, не отступая ни на шаг.

Принцесса невольно поразилась их выносливости. Её собственные люди, элита клана Розы, были измотаны. Нужна была замена, но основные силы ещё не прибыли. Она привела сюда лишь передовой отряд, разведку боем. Два дня тяжелейших боёв, сильные противники, незнакомая местность…

«Хотя, — мелькнула у неё мысль, — может, сильные противники у них скоро закончатся?»

Лунь Чень увидела, как её воины готовятся отразить новую волну атаки. И в то же мгновение она заметила их — стаю тварей, похожих на огромных, искажённых тенью гиен, несущихся на её ослабленный фланг из подлеска.

«Нет! Мои люди не выдержат!» — поняла она.

— Разойдитесь! — её голос прозвучал резко и властно.

Её воины замешкались, не понимая приказа.

— Госпожа?..

— РАЗОЙДИТЕСЬ! — повторила она твёрже, уже шагая вперёд.

Воины неохотно подчинились, расступаясь.

Лунь Чень плавно шагнула вперёд. Воздух вокруг неё заискрился. Её рука легла на рукоять клинка — того самого, подаренного Теодором. Лёгкий, острый, идеально лежащий в руке. Её любимое оружие.

Она закрыла глаза на мгновение, сосредотачиваясь, заглядывая внутрь себя, активируя скрытые резервы энергии Ци. Она слегка покачивалась, как танцовщица перед выходом на сцену. А затем — рванула с места.

Её движения были так быстры, что стороннему наблюдателю могло показаться, будто она не бежит, а плывёт по воздуху. Её тело стало размытым силуэтом, а клинок — сверкающей серебристой лентой.

Дзинь-дзинь-дзинь…

Это звенела сталь её клинка, сталкиваясь с теневыми когтями и клыками.

Лунь Чень не просто сражалась — она танцевала танец — смертоносный балет, где каждое па, каждый пируэт заканчивался гибелью врага.

Примерно полчаса спустя последняя тварь рухнула на землю, разрубленная надвое. Лунь Чень остановилась, тяжело дыша. Стая теневых гиен превратилась в кучу чёрного дыма, медленно рассеивающегося в горячем африканском воздухе.

Она обернулась. Её люди всё ещё сражались — откуда-то подошёл ещё один отряд одержимых. Принцесса снова бросила взгляд вдаль, туда, где бились гвардейцы Вавилонского. Они всё ещё держались.

«Нет, это уже перебор, — с лёгким раздражением подумала Лунь Чень. — Что с ними не так? Такая стойкость… Они что, железные все?»

Она вздохнула и отдала приказ своим воинам:

— Мы отступаем. Сообщите людям Вавилонского, им тоже нужно отойти.

Она слегка поджала губы. У них со Скалой был своего рода спор — кто первый дрогнет, кто первый прикажет отступать. Что ж, получается, она проиграла. Люди Скалы оказались выносливее.

«Начальник гвардии Теодора — и правда уникальный человек», — подумала она с лёгкой улыбкой. — «Я рада, что они на моей стороне».

Всё те же африканские джунгли

Тем временем Скала был в ярости.

— Да что ж такое, бляха-муха! Сколько их здесь⁈ — орал он сам себе под нос, отбивая очередную атаку теневой твари, которая явно хотела познакомиться с его внутренностями поближе.

Они уже несколько часов пытались отступить к тому спасительному каньону, который приметили ещё утром, но никак не получалось. Твари лезли изо всех щелей, как будто у них где-то под землёй работал конвейер по производству этой мерзости.

— Прорывайтесь, твою мать! — рявкнул он в рацию, уворачиваясь от летящего в него сгустка какой-то мерзкой чёрной жижи.

— Не можем, командир! — доложили ему. — Теней слишком много, плотный заслон! Они какую-то гадость чёрную разливают из своих тел, она блокирует наш Дар! Мы как слепые котята тут!

Эта чёрная жижа и правда была проблемой. Вязкая, вонючая, она покрывала землю. И любой, кто наступал в неё, чувствовал, как его магическая сила будто высасывается. Гвардейцы, привыкшие полагаться на свои Дары, становились почти беспомощными.

— Обходите эти лужи! Не наступать! Нам нужно отойти на удобную позицию, перегруппироваться!

Скала огляделся. Ситуация была — хуже не придумаешь. Врагов — тьма, они пёрли со всех сторон, как саранча. Нужно было отдышаться, восстановить силы, пополнить боезапас… Но об этом приходилось только мечтать.

— Всем к каньону, быстро!

Несмотря на всю хреновость ситуации, Скале где-то там, в самой глубине его прожжённой порохом души, эта мясорубка даже нравилась. Он даже, честно говоря, был рад, что Теодора рядом нет. С ним всё было бы как-то… слишком просто, что ли? Влетел бы на своём «Скарабее», махнул рукой — и всё, конец фильму. А тут — настоящий хардкор, выживание, адреналин!

Да его гвардейцы уже сами начали сомневаться, а точно ли они гвардия или просто группа сопровождения для одного супергероя? Так что всё было даже к лучшему. Пора показать, на что они способны без своего всемогущего лидера.

В этот момент пришло сообщение по внутренней связи:

— Сигнал от Лунь Чень! Она отступает!

Скала криво усмехнулся:

— Ну, хоть спор, кто первый сольётся, мы выиграли. Китайская принцесса со своими ниндзя-акробатами сдулась раньше.

Но тут же снова разозлился, отбивая атаку сразу трёх тварей:

— Так почему мы, бляха, всё ещё не можем отступить⁈ Что за хрень⁈

— Твою мать! — снова крик из динамика. — Командир, тут опять теневой барьер вырос! Прямо перед каньоном! Не пройти!

И точно. Впереди, там, где по плану должен был быть спасительный проход в узкий каньон, теперь возникла преграда — мерцающая чёрная стена, похожая на гигантский кусок затвердевших соплей.

— Так расхерачьте его к чёртовой бабушке! — приказал Скала.

— Чем⁈ Заряды в доспехах на нуле, энергии у Одарённых почти нет! Эта хрень слишком плотная! Мы тут все поляжем!

— Чем-нибудь, вашу мать! — Скала уже начинал терять терпение. — Любым возможным способом! Ножами режьте! Зубами грызите! Ногами пинайте! Голыми руками, если придётся! Кроме…

Договорить он не успел.

БА-БАХ!!!

Раздался мощный взрыв, который не только разнёс теневой барьер на молекулы, но и, судя по грохоту, заодно похоронил под обломками скал тот самый спасительный каньон.

Рядом, как ни в чём не бывало, стоял Магнус. Из его рук-пушек всё ещё шёл лёгкий дымок. Он молча кивнул Скале, типа, «не благодари, командир, всегда рад помочь».

— … кроме Магнуса, — запоздало закончил Скала фразу, с тоской глядя на то место, где ещё секунду назад был путь к спасению.

Он повернулся к Магнусу, чувствуя, как его глаз начинает нервно дёргаться.

— Магнус, гений ты наш артиллерийский… Мы вообще-то В ТОМ КАНЬОНЕ собирались укрыться!

Магнус невозмутимо пожал своими каменными плечами: «Без проблем».

— Да уж теперь точно без проблем, — проворчал Скала. — Каньона-то теперь нет.

Магнус демонстративно отвернулся, делая вид, что разглядывает какую-то особо интересную лиану на соседнем дереве. Мол, я тут ни при чём, оно само взорвалось.

— Куда теперь отступать, командир? — раздался в рации растерянный голос одного из бойцов.

Скала огляделся. Ситуация была хреновой. Они посреди джунглей, окружённые врагами, без укрытия и почти без сил.

— Куда-куда… Никуда! Приехали! Держимся здесь до последнего! Нет у нас больше спасительного каньона! Магнус постарался!

Он гневно посмотрел на голема-генерала, который, кажется, издал какой-то механический смешок. Или это просто шестерёнки внутри скрипнули?

— Смешно тебе, да? Глиняная твоя башка! — пробормотал Скала. — Всё! Отступать некуда! Стоим до талого! Покажем этим тварям, где раки зимуют! Гвардия Вавилонских не сдаётся!

Бойцы устало вздохнули. Ну, ладно. Командир сказал — значит, стоим.

— Главное, чтобы Папа Легба нас тут не обнаружил, — добавил Скала уже тише, больше для себя. — Вроде оторвались от основных сил…

И только он это произнёс, как воздух перед ними замерцал, затрещал, и открылся светящийся фиолетовый портал. Из него, кряхтя и опираясь на посох, высунулся сухонький, сгорбленный старик-шаман. Весь увешанный какими-то костями, перьями и прочей ритуальной лабудой. Он был согнут так, что, казалось, вот-вот переломится пополам.

— Да-а, я нашёл их для тебя, о, великий Папа Легба, — проскрипел он противным голосом. — Сейчас я скину коорди…

БА-БАХ!!!

Ещё один мощный взрыв прогремел прямо из-за спины Скалы. Это снова отличился Магнус, который, похоже, решил, что раз уж он начала «решать проблемы», то надо доводить дело до конца.

Заряд ударил точно в портал. Старика-шамана, который только-только высунулся, отбросило назад с такой силой, что он влетел в свой же портал, изогнувшись буквой «ЗЮ» — спина назад, руки и ноги вперёд.

Портал тут же захлопнулся, оставив после себя лишь лёгкое фиолетовое мерцание и запах палёных перьев.

Наступила тишина.

— Слышь, командир, — сказал один из гвардейцев, с трудом сдерживая смех, вытирая брызги слизи с визора шлема. — А хорошо дед полетел, а? Прямо как ракета «земля-портал-хрен-знает-куда»!

* * *

Дирижабль — не самый быстрый способ путешествовать, зато надёжный и, что немаловажно, вместительный. Тащить с собой обратно гвардию, целый арсенал, да ещё и потенциально обратно что-то крупногабаритное (вроде сердца Теневого Патриарха, ага) — было бы проблематично. Так что пришлось выбирать эту летающую «колбасу».

Мы летели над бесконечным морем песка. Внизу, насколько хватало глаз, тянулась бесконечная саванна, выжженная солнцем, с редкими островками чахлой растительности и извилистыми лентами пересохших рек. Редкие скалистые гряды нарушали это однообразие, как кости древнего чудовища, торчащие из песка.

— Господин, — в рубку вошёл капитан дирижабля, пожилой бородатый вояка с татуировкой якоря на предплечье. — Нас засекли. С земли поднялись три неопознанных летательных аппарата. Идут на перехват.

Я оторвался от разглядывания пустыни и посмотрел на экран радара. Три зелёные точки стремительно приближались к нам.

— Приготовиться к бою, — спокойно сказал я. — Поднять щиты.

Капитан кивнул и отдал распоряжения. Дирижабль окутался едва заметным мерцающим полем.

Вскоре в иллюминаторах показались и сами «гости». Это были самолёты — старые, допотопные бипланы с обшарпанной краской и явно кустарно приделанными пулемётами., больше похожие на экспонаты из музея авиации, чем на боевые машины.

— Слабовато, — хмыкнул я. — Капитан, держите курс. Не обращайте на них внимания.

Но пилоты этих «кукурузников», похоже, были настроены решительно. Один из них, самый смелый (или самый глупый), зашёл на боевой разворот и открыл огонь из пулемёта. Пули забарабанили по энергетическому доспеху дирижабля, как горох по стенке, не причиняя нам никакого вреда.

— Ну ладно, сами напросились, — я небрежно махнул рукой.

Поток чистой энергии ударил по перехватчику, заклинивая двигатель. Тот дёрнулся, задымил и рухнул в пески.

Остальных двух пилотов участь их товарища, похоже, ничему не научила. Тогда я повторил фокус и с их двигателями — и небо снова стало чистым.

— Вот и поговорили. Капитан, как обстановка?

— Чисто, господин Вавилонский. Больше никого.

И тут радары снова запищали. Новая волна. На этот раз — сразу пять точек.

— Ещё одна волна! — доложил капитан. — Идут с востока!

Я снова посмотрел в окно. И действительно, со стороны восходящего солнца к нам приближалась целая эскадрилья самолётов.

— Ну что ж вы такие необучаемые, — я уже приготовился повторить свой «фокус».

Но тут произошло нечто странное. Ещё на подлёте один из вражеских самолётов вдруг развалился на части, как будто был сделан из картона. Второй задымил и рухнул. Третий просто взорвался в воздухе без видимой причины. Оставшиеся два, видимо, решив, что сегодня не их день, резко развернулись и улетели обратно.

— Ого! — присвистнул капитан. — А вы, господин Вавилонский, шустрый! Даже я не заметил, как вы их…

— Я их не трогал, — покачал я головой. — Они сами себя уничтожили.

Капитан удивлённо посмотрел на меня.

— Сами? Но как?

— Технологии, капитан. Точнее, их отсутствие. Эти самолёты, видимо, собраны из говна и палок. Они просто не выдержали перегрузок на такой скорости.

Да уж, местная авиация явно не блистала качеством. Стандартные военные тактики здесь были бесполезны. Огромные территории, население рассредоточено, прячется в пещерах или туннелях при малейшей угрозе. Плюсом ко всему аномальная жара, выводящая из строя сложную электронику… Нет, бомбить здесь было некого и нечего.

Вскоре мы прибыли в заданный район. Дирижабль завис над бескрайней пустыней, пески которой тянулись до самого горизонта.

— Снижаемся, — скомандовал я. — Вон там, у той скалы.

Дирижабль плавно опустился на небольшой пятачок твёрдой земли. Я вышел наружу, вдохнув горячий и сухой воздух пустыни.

Приложил руку к горячему песку, закрыл глаза и начал «сканировать» местность. Территория была огромной, и найти то, что я искал, было всё равно, что искать иголку в стоге сена.

Нужно было расширить область поиска.

Я направил свою энергию в песок. Он зашевелился, поднимаясь в воздух сотнями крошечных вихрей. А затем эти вихри начали обретать форму. Сотни песчаных фигур, похожих на призрачных волков, бесшумно разбегались во все стороны.

Они были эфемерны, абсолютно не боеспособны — любой удар превратил бы их в пыль. Но мне и не нужна была их сила. Они были моими глазами и ушами, продолжением моих чувств, многократно увеличивая область сканирования.

Я ждал, чувствуя, как мои песчаные разведчики прочёсывают пустыню, проникая в каждую трещину, в каждую расщелину.

И вот, наконец, сигнал. Далеко на севере. Там, где, по всем картам, не было ничего, кроме песка и камней.

— Нашёл, — пробормотал я.

Вернувшись на борт, я сообщил координаты капитану дирижабля. Ещё полчаса полёта — и мы были на месте.

Внизу простирался обычный участок пустыни — дюны, барханы, редкие сухие кустарники. Ничего примечательного.

Но я знал, что искать.

Сосредоточив свою силу, я приказал песку расступиться. Тонны песка пришли в движение, поднимаясь вверх, образуя гигантский песчаный вихрь. А передо мной открылось то, что было скрыто под ним веками.

Целый город.

Он был построен из жёлтого, почти золотистого камня. Улицы, дома, башни, площади… Ни следов разрушения, ни эрозии. Идеально сохранившийся, но абсолютно пустой. Мёртвый город-призрак, застывший во времени.

Я спустился на землю и шагнул на его молчаливые улицы. Осматривался. И чем дольше я смотрел, тем сильнее становилось тревожное чувство.

Архитектура… Она была слишком знакомой. Я узнавал этот стиль, эти линии, эти пропорции.

«Скрытие города под песком — дело нехитрое, — размышлял я, разглядывая причудливую архитектуру зданий. Башни с острыми шпилями, арки, украшенные сложной резьбой, широкие лестницы, ведущие неизвестно куда… — Ненормально то, что я знаю, КТО это построил. И его здесь быть не должно».

Рука сама легла на гладкую поверхность стены ближайшего здания. Камень был тёплым от солнца, но от него исходила какая-то чужеродная энергия.

Как рыбак — рыбака, так и Архитектор всегда узнает руку другого Архитектора. У каждого из нас свой стиль, свой почерк, своя душа, вложенная в камень. И этот город — он был построен кем-то из моего Ордена. Но кем?

Я прошёл дальше, к центральной площади. И тут увидел их. Небольшие, метра два-три высотой, пирамидальные алтари из чёрного камня. Их вершины венчали спиралевидные навершия, от которых исходила слабая, но отчётливая теневая энергия.

Теневые алтари.

Меня пронзила страшная догадка.

Я-то думал, что Архитектор, создавший этот город, был спасителем, героем, который пришёл в этот мир, чтобы защитить его от Теней. Построил этот город, как оплот света во тьме. Но эти алтари… они говорили об обратном.

Он дал Теням ключ к этому миру. Он предал всё, во что верил наш Орден.

Злость начала закипать во мне. Это было не просто предательство. Это было осквернение. Извращение самой сути Архитектора.

Резко обернувшись, я посмотрел на безмолвный город.

— Имя! — мой голос разнёсся по округе. — Мне нужно его имя!

Город молчал.

— ИМЯ! — я ударил кулаком по земле.

Волна чистой мощи разошлась от меня, заставляя дрожать камни. Мои глаза загорелись золотым светом — аура Архитектора окутала меня видимым ореолом, похожим на призрачное пламя.

— Я СКАЗАЛ, ИМЯ!!!

И город ответил.

Сквозь вибрацию камней донёсся тихий, едва различимый шёпот, который исходил отовсюду — от стен, башен и тёмных алтарей. Тысячи голосов слились в один, еле слышный, но отчётливый звук:

— Карелий…

Имя, которое я боялся услышать. Имя, которое подтвердило мои худшие опасения.

Карелий — один из Древних Архитекторов. Могущественный, гениальный… но падший. Тот, кто предал Орден, осквернил саму суть нашего Дара, заключив сделку с Тьмой.

— Понятно, — произнёс я тихо.

Теперь всё встало на свои места.

Его не должно было быть здесь. Его вообще нигде не должно было быть.

Теперь моя цель была ясна. И она не имела ничего общего с Папой Легбой или османским султаном.

«Любая память, любое свидетельство об отрёкшемся Архитекторе Карелии должно быть стёрто. Во всех временных рамках, во всех мирах, во всех многомерностях».

Это был один из основополагающих принципов Ордена Архитекторов. Принцип, который нельзя нарушить. Я его сам придумал. После того как не смог его уничтожить в прошлой жизни. Эта сволочь сбежала. Что ж… Кажется Вселенная дала мне второй шанс.

Я поднял руки и начал уничтожать город.

Здание за зданием. Алтарь за алтарём. Улица за улицей. Камень крошился, а металл плавился под воздействием моей силы.

Я не просто разрушал — я стирал память о предателе, уничтожал его творение, исключал саму возможность его существования в этом мире.

Город, простоявший под песками века, исчез на глазах, обратившись в прах. Песок пустыни снова поглотил его. На этот раз — навсегда.

Я опустил руки, тяжело дыша.

Нужно было найти Скалу и остальных моих бойцов.

Глава 15

Джунгли Африки

Скала отбросил ногой очередного одержимого, чей череп хрустнул под стальным щупальцем «Киры».

Бой шёл уже не измор. Он бросил взгляд на своих гвардейцев. Парни держались, но силы были на исходе. Энергетические щиты мерцали всё тусклее, движения становились медленными и неуклюжими, а в глазах читалась такая усталость, что казалось, ещё немного — и они рухнут без сил.

Их отступление превратилось в кошмарную игру в догонялки с самой смертью. Одержимые, подгоняемые тёмной волей, лезли со всех сторон, не давая передышки. Чёрная жижа, которой они забрызгивали землю, лишала Одарённых сил, превращая их в обычных людей.

«Ну, хоть китайцы успели свалить», — мрачно подумал Скала, блокируя щупальцами Киры атаку мерзкой твари.

Он успел заметить, как Лунь Чень и её воины растворились в зелени джунглей, оставив их один на один с этой ордой. Впрочем, он не винил её. У них тоже были потери, да и смысла погибать здесь всем вместе не было никакого.

— Лис! Кремень! Держать фланги! — рявкнул Скала, разрубая надвое тварь, похожую на гигантского богомола с рогами. — Магнус, мать твою, стреляй точнее! А то я тебе эти пушки в задницу засуну!

Глиняная Башка, как будто не слыша его, продолжал палить во все стороны, снося деревья и, время от времени, особо неудачливых одержимых.

Внезапно воздух вокруг них задрожал. Тени сгустились, сплетаясь в уродливые фигуры. Но это были не обычные Тени. Они были… другими. Более плотными, и от них исходил странный, сладковатый запах разложения.

— Назад! Это ловушка! — крикнул Буран.

Даже одержимые на мгновение замерли, чувствуя приближение чего-то по-настоящему ужасного.

Но твари не нападали. Они просто окружили их плотным кольцом, молча наблюдая своими пустыми глазницами. А затем из центра этого кольца, из самой густой тени, начала формироваться фигура. Сначала — просто тёмный силуэт, а затем — всё более чёткие очертания.

Старик. Тот самый, которого Скала уже видел в портале. В своём нелепом цилиндре с перьями и костями, сгорбленный.

Это был Папа Легба.

Он медленно оглядел поле боя, его белые, без зрачков, глаза остановились на Скале. Губы растянулись в жуткой улыбке.

— А вот и гости пожаловали, — старик захохотал. — Давненько у меня не было таких крепких игрушек. Особенно ты, — он ткнул костлявым пальцем в сторону Скалы. — Большой и сильный… будешь послушным рабом.

Он щёлкнул пальцами, и из земли вокруг Скалы вырвались Тени. Они обвились вокруг его ног, рук, туловища, пытаясь сковать движения.

— Ты не вовремя сунулся в мои владения, — продолжал Легба, приближаясь. — И ты очень, ОЧЕНЬ разозлил меня. Ты знаешь, что я делаю с теми, кто меня злит?

Тени сжались сильнее. Скала почувствовал, как они пытаются проникнуть сквозь броню Киры, добраться до его плоти, до его души.

— Я выпью твою силу до капли, — прошипел Легба. — А потом твоя душа станет моей игрушкой. Я буду мучить её вечно.

— Пошёл ты… — прохрипел Скала, пытаясь вырваться.

— О, нет, мой дорогой, — Легба снова рассмеялся. — Пойдёшь ты. Туда, откуда нет возврата.

Он поднял свой посох, на конце которого вспыхнул тёмный огонёк.

— Прощайся с жизнью, пёс!

Щит Киры вспыхнул, пытаясь отразить удар тёмной магии. Но Скала видел, как он трещит, как истончается под напором этой силы.

«Кира!» — мысленно крикнул он.

«Держусь, милый! Но он… он очень сильный!» — отозвался голос в его голове, и впервые Скала услышал в нём нотки… страха?

— Ну что, солдафон? Где твой хвалёный командир? — Легба явно наслаждался моментом. — Бросил тебя подыхать? Как предсказуемо… Вы, людишки, все такие.

И в этот самый критический момент, когда казалось, что всё кончено, земля под ногами заходила ходуном.

Тени, сковавшие Скалу, вдруг зашипели и начали таять, как снег в микроволновке. Тонкие нефритовые копья, соткавшиеся из сотен разбросанных вокруг боеприпасов, пронзили их насквозь, разрывая на части. Одновременно с этим налетел яростный вихрь, который смёл и всех остальных противников.

Скала в недоумении обернулся и увидел — к ним шёл человек. Руки в карманах, на губах — лёгкая усмешка. Только глаза горели золотистым огнём его ауры.

— Теодор⁈ — выдохнул Скала, с трудом поднимаясь на ноги.

— Прошу прощения за опоздание, — Теодор подмигнул ему. — Немного задержался. Осматривал местные достопримечательности. Архитектура тут, знаете ли, весьма… специфическая.

Папа Легба смотрел на Теодора, как удав на кролика. Ну, или наоборот. Он почувствовал силу, исходящую от Теодора, — мощную, первозданную, чуждую этому миру.

— Ты⁈ — прохрипел он. — Как ты?..

— А вот так. Решил заглянуть на огонёк. Слышал, тут вечеринка намечается? С жертвоприношениями и тёмной магией?

Он сделал шаг вперёд. Земля под его ногами зашевелилась, поднимаясь и образуя вокруг него защитный кокон. Каменные шипы выросли из земли, готовые к атаке.

— Архитектор… — прошипел старик. — Так вот ты какой…

— Ну, не совсем, — пожал плечами Теодор. — Скажем так, в процессе становления. А ты, я так понимаю, Папа Легба? Много о тебе слышал. В основном — гадости.

Легба расхохотался.

— Ты думаешь, что сможешь меня остановить, мальчишка⁈ Ты уничтожил мой Палантир, уничтожил мой Глаз! Но это были лишь игрушки! Ты не представляешь, с какой силой связался! Я сам — воплощение Тьмы!

— Скорее, воплощение старческого маразма и дурного вкуса в одежде, — усмехнулся Теодор. — Серьёзно, этот цилиндр с костями? Ты в нём похож на пугало из дешёвого фильма ужасов.

Легба взмахнул посохом, и из его навершия в сторону Теодора полетели фонтаны чёрной жижи. Но тот лёгким движением руки создал каменный щит, который отразил атаку.

Затем он сам перешёл в наступление. Десятки каменных копий вырвались из земли и устремились к Легбе. Тот создал вокруг себя теневой барьер, но копья пробили его, как бумагу, раня старика.

— Ай! — взвизгнул Легба, отскакивая назад.

— Что, больно? — Теодор насмешливо покачал головой. — А ты как хотел? Думал, в сказку попал?

Битва разгорелась с новой силой. Магия Земли столкнулась с Магией Тени. Деревья вокруг них падали как подкошенные, а земля трескалась под ногами.

— Я убью тебя медленно, мальчишка! — прошипел Легба. — И скормлю твою душу моим Теням!

— О, как пафосно, — Теодор картинно зевнул, прикрывая рот ладонью. — Тебе надо писать диалоги для злодеев в книжках. Думаю, там оценят.

Скала, наблюдая за этой сценой, не мог сдержать нервного смешка. Даже в такой ситуации Теодор оставался… Теодором.

— Дядь Кирь, — крикнул тот, ловко уворачиваясь от очередного сгустка тьмы, — как думаешь, его цилиндр — это компенсация за что-то? Подозрительно высокий, не находишь?

Папа Легба поднял руки к небу, и тьма начала стекаться к его пальцам, закручиваясь в тугие спирали. Его силуэт расплылся, став нечётким, а затем руки начали трансформироваться. Они удлинились, покрылись чешуёй и обросли когтями, похожими на кинжалы. Из локтей выросли теневые шланги, пульсирующие тёмной энергией.

— Ну ничего себе, — присвистнул Теодор. — А у кого-то явно проблемы с самооценкой. Даже руки себе удлинил.

— Заткнись! — прорычал Легба. — Сейчас ты увидишь настоящую мощь Теней!

Он направил обе трансформированные руки на Теодора. Энергия, скопившаяся в них, была такой концентрированной, что воздух вокруг начал плавиться, а песок под ногами превращался в стекло.

— Сейчас ты умрёшь! — торжествующе прокричал Легба.

Теодор стоял неподвижно. Его лицо было спокойным, даже расслабленным. Только лёгкая усмешка играла на губах.

— Ну, почти, — сказал он тихо.

В тот момент, когда когтистые лапы Легбы были уже в нескольких сантиметрах от него, Теодор достал из кармана небольшую абсолютно чёрную сферу, которая поглощала свет. Он разбил её о землю прямо перед собой.

Раздался тихий хлопок, и перед ним возник Разлом в пространстве — небольшой, мерцающий портал, ведущий прямиком в Теневое Измерение.

Гигантские теневые руки Легбы, не успев изменить траекторию, вместо того чтобы вцепиться в Теодора, провалились в этот разрыв. Старика дёрнуло так, что он чуть не упал.

— А-А-А-АРГХ!!! — заорал он, пытаясь выдернуть свои «руки» обратно. — Что ты наделал⁈

Но портал держал крепко, затягивая его всё глубже, высасывая энергию. Тени, видя, что их хозяин в беде, инстинктивно бросились на Теодора, пытаясь защитить Легбу, но Теодор лёгким движением руки превратил их в пыль.

Легба, собрав последние силы, всё же выдернул свои руки из Разлома. Но они были страшно повреждены — тёмная энергия сочилась из них, как кровь, а сами руки заметно уменьшились в размерах и потеряли былую мощь.

Теодор, наблюдая за этим, насмешливо заметил:

— Похоже, с этим теневым сектором у тебя контракт не заключён, да? Не признали своего? Беда-а-а…

— Откуда… откуда у тебя ЭТО⁈ — прохрипел Легба, в ужасе глядя на Теодора. — Кто дал тебе доступ⁈

— Нашёл тут одну заначку… от старого знакомого, — туманно ответил Теодор. — Он тоже любил такие «портальные» шутки.

Папа Легба понял — битва проиграна. Этот мальчишка оказался сильнее, хитрее и… безумнее, чем он мог себе представить.

Он взмахнул посохом, создавая портал для бегства.

— Мы ещё встретимся, Вавилонский! — прошипел он на прощание. — Я вернусь! И тогда…

Он шагнул в портал и попытался захлопнуть его за собой. Но Теодор, выставив вперёд руку, не дал ему этого сделать. Из земли выросли два огромных каменных столба, которые упёрлись в края портала, удерживая его открытым.

А затем Теодор поднял вторую руку. Вокруг начали подниматься крупинки земли. Сначала — небольшой вихрь, который быстро превратился в настоящее земляное торнадо! Тысячи тонн земли, подчиняясь его воле, потекли в открытый портал вслед за сбежавшим Легбой.

— Посмотрим, как ему это понравится, — сказал Теодор, когда последние крупинки исчезли в Разломе, который тут же захлопнулся.

* * *

Мы со Скалой стояли на дне огромного кратера, «содержимое» которого я отправил в портал вслед за Папой Легбой.

Вокруг нас, отряхиваясь от пыли и, ошарашенно оглядываясь, приходили в себя наши гвардейцы.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Последний энергетический удар по Папе Легбе отнял у меня почти все силы.

Скала подошёл ко мне, его металлическая броня Киры тускло поблёскивала в слабом свете солнца, проникающем сверху.

— Тео… — он покачал головой, оглядывая кратер. — Вот это ты устроил… Что теперь будет с этим местом? Похоже, тут теперь даже трава расти не будет. Засыпем к чертям? Или оставим как памятник безумию Папы Легбы?

Я покачал головой, обводя взглядом разорённый кратер.

— Засыпать бесполезно, дядь Кирь. Эта земля… она отравлена. Битва была слишком яростной, Легба использовал слишком много тёмной магии. Здесь теперь надолго останется след от его энергии.

Я присел на корточки, коснулся пальцами стекловидной корки на стене кратера.

— О дожде или озере здесь можно забыть. На ближайшие лет сто, как минимум. Теневая энергия исказила саму структуру этого места. Любая вода, попавшая сюда, тут же превратится в ядовитую жижу. И сам Легба, оправившись, наверняка вернётся, чтобы снова вредить.

Я помолчал, затем добавил:

— Но сегодня я достаточно его изучил. В следующий раз я буду готов лучше. И тогда ему точно не уйти.

Я поднялся, отряхнул пыль с одежды. Усталость накатывала волнами, но сидеть здесь дальше не было смысла.

— Ладно, хватит тут торчать. Пойдём к принцессе. Что-то мне подсказывает, что она там тоже не в восторге от произошедшего. Заодно и отдохнём.

Мы выбрались из кратера и пошли по выжженной земле, которая хрустела под ногами, как сухое печенье. Джунгли вокруг выглядели так, будто по ним прошёлся огненный смерч. Обгоревшие стволы деревьев, почерневшая трава, полное отсутствие каких-либо признаков жизни…

Гвардейцы шли молча, каждый думая о своём. Усталость давила на плечи, но мысль о том, что мы выстояли, что смогли дать отпор такой силе, придавала уверенности.

Через полчаса ходьбы, когда мы уже совсем выбились из сил, а миражи начали плясать перед глазами, я остановился и указал рукой вперёд.

— Вон там, за тем барханом.

Скала прищурился, пытаясь разглядеть что-то в дрожащем от жары мареве.

— Что там? Оазис?

— Почти, — усмехнулся я.

Когда мы перевалили через бархан, перед нами открылось невероятное зрелище. Посреди безжизненной пустыни, как мираж, возвышался роскошный особняк. Белые стены, резные балконы, большие окна — всё это выглядело настолько нереально в этом выжженном аду, что Скала аж протёр глаза.

— Тео… — пробормотал он, с подозрением глядя на особняк. — Ты это видишь? Это что за глюки? Откуда здесь дом⁈

— Ну как «откуда»? — я пожал плечами. — Не оставлю же я подругу под палящим солнцем, пока она нас дожидается. Вот, построил домик.

Скала посмотрел на меня, потом на дом, потом снова на меня. Его челюсть медленно поехала вниз.

— Да ладно тебе, дядь Кирь! Чему ты удивляешься? Ты же знаешь, я могу.

В этот момент на крыльце особняка появилась Лунь Чень. Она была одета в лёгкое шёлковое платье, волосы распущены и свободно падали на плечи. Выглядела она свежей и отдохнувшей, как будто только что вышла из СПА-салона.

Она увидела нас, улыбнулась и помахала рукой, приглашая войти.

— Ну вот, — сказал я. — Кажется, нас уже ждут. Пойдём, отдохнём. Мы заслужили.

Президентский дворец Хофбург

Вена, Австро-Венгерская Республика

— Кретины! Идиоты! — гремел голос президента Австро-Венгерской Республики Леопольда Фердинанда. — Вы обещали, мать вашу, мне лёгкую победу! Вы уверяли, что османская армия — несокрушимая сила, которая сметёт всё на своём пути!

Перед ним, съёжившись, стояли трое его ближайших советников и два генерала. Никто не решался поднять глаз на разъярённого президента.

— И что в итоге? А⁈ Я вас спрашиваю, что в итоге⁈ Вместо захваченных земель — пустыня! Безжизненная, грёбаная пустыня на НАШЕЙ границе!!!

— Всё было продумано, господин президент… — пролепетал другой подчинённый. — Никто не мог предвидеть, что Вавилонский…

— «Не могли предвидеть»⁈ — президент снова взорвался. — Да вы вообще хоть что-нибудь можете увидеть, дальше собственного носа⁈ Ну ладно эти долбаные османы облажались в первый раз! С кем не бывает! Но они же попытались открыть портал прямо в Вадуц! Кровавый ритуал! Мощнейший артефакт, как мне докладывали! И что⁈ Куда вёл их хвалёный портал⁈ В сраную стену!!! Это что, шутка такая⁈

В этот момент в кабинет, робко постучавшись, вошёл адъютант.

— Господин президент… — начал он, но тут же осёкся, увидев состояние своего начальника.

— Что ещё⁈ — рявкнул Леопольд Фердинанд. — Может, Вавилонский уже на Вену наступает⁈ Я уже ничему не удивлюсь!

— Никак нет, господин президент… Там османы… Они снова просят разрешения пройти через наши земли. Говорят, собрали новую армию. Ещё больше прежней. И что Вавилонскому точно конец.

Президент замер.

— Снова? — тихо переспросил он. — Они хотят пройти снова? После всего этого?

Один из сановников, стоявший в углу, тихо кашлянул и произнёс:

— Но вы же понимаете, господин президент, что мы не можем отказать… уже. Мы слишком зависим от их поставок ресурсов. Да и армия у них всё ещё мощная. Если мы откажем, они могут…

— … разорвать союз и ударить нам в спину? — закончил за него президент. Он тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Гнев уступил место тяжёлой усталости. — Понимаю… Всё я понимаю… Это всё из-за вас! — он обвёл взглядом своих подчинённых. — Из-за вашей тупости! Зря я вообще связался с этими османами… Думал, они — сила. А они оказались такими же идиотами, как и вы! Ладно… — он махнул рукой. — Давайте разрешение. Пусть идут. Хуже уже, наверное, не будет. Хотя, кто знает.

Когда подчинённые, кланяясь и пятясь, покинули кабинет, президент Леопольд Фердинанд остался один. Он подошёл к окну и долго смотрел вдаль, туда, где за горизонтом скрывался этот проклятый Лихтенштейн.

— Надеюсь, — пробормотал он, — такими темпами вся наша страна не превратится в одну большую пустыню…

Покои Анастасии Разумовской

Усадьба Вавилонских, княжество Лихтенштейн

Анастасия задумчиво передвинула белую ладью по резной доске из слоновой кости. Фигура скользнула по гладкому полю и замерла, угрожая чёрному коню противника.

Напротив неё, в массивном кресле, которое под ним казалось игрушечным, невозмутимо сидел Абаддон. Его металлическая рука с неестественной грацией подняла чёрного коня и переставила на безопасное поле.

Шахматы стали их своеобразным ритуалом. Молчаливая игра, где каждый ход — это не просто перемещение фигуры, а сложный тактический манёвр. Абаддон играл превосходно, с расчётливой логикой генерала. Настя же полагалась больше на интуицию.

Но сегодня её мысли были далеки от шахматных баталий. В голове роились образы предстоящей свадьбы: белое платье, цветы, улыбки гостей… и Теодор.

Ей невероятно повезло. Её избранник был не просто сильным, умным и заботливым. Он принял её такой, какая она есть, со всеми её страхами и сомнениями, с её пробуждающимся Даром, который пугал её саму. Он видел в ней не просто графиню Разумовскую, не просто Мага Земли, а Анастасию. Просто Настю.

Но именно потому, что ей так повезло, тревога не отпускала. У Теодора было слишком много врагов. Слишком много тех, кто желал ему смерти, кто завидовал его силе и успехам. Что, если они попытаются испортить самый важный день в её жизни? Что, если свадьба, о которой она мечтала с детства, превратится в очередное поле битвы?

Она подняла глаза на Абаддона. Его лицо, выкованное из металла, как всегда, оставалось непроницаемым. Но Настя уже научилась различать малейшие изменения в его ауре. Сейчас он был спокоен, сосредоточен на игре. Но она знала — один приказ Теодора, и этот спокойный голем превратится в безжалостную машину смерти.

— Абаддон, — тихо позвала она, передвигая слона.

Голем медленно поднял свою массивную голову, его рубиновые глаза-сенсоры сфокусировались на ней. Он молчал, ожидая вопроса.

— А каким… каким Теодор был… раньше? До всего этого? До Лихтенштейна?

Абаддон не ответил сразу. Его механические пальцы замерли над фигурой коня. Он обдумывал ход. Или… обдумывал ответ?

Настя не знала, как работает сознание голема, воплощающего дух древнего генерала, но чувствовала, что за его невозмутимой металлической маской скрывается нечто большее, чем просто «программа».

— Господином, — наконец прогудел Абаддон своим низким, механическим голосом.

— Да, я знаю, Господином… — Настя улыбнулась. — Но что ещё? Каким он был?

Абаддон передвинул коня, ставя её королю шах.

— Великим, — добавил он. — И Архитектором.

Настя кивнула, делая ответный ход пешкой. Она знала об этом. Теодор рассказывал ей — не всё, конечно, но достаточно, чтобы она понимала масштаб его личности, его прошлого.

— А у него… у него были отношения? Ну… любимая? Кто-то, кого он… — она запнулась, не зная, как правильно сформулировать вопрос. Ей было немного неловко спрашивать об этом, но любопытство и та самая тревога брали верх.

Абаддон на мгновение замер, его сенсоры мигнули красным. Затем он начал перечислять, констатируя факты:

— Работа… Орден… Долг… Ответственность…

Он сделал паузу, достаточную, чтобы Настя поняла — в этом списке не было места личным чувствам. А затем добавил слова, которые эхом отозвались в её душе, но относились не к тому, что Теодор дарил миру, а к тому, что мир бросал ему в ответ:

— Предательство. Алчность. Вот с чем он сталкивался. Целый набор.

Настя кивнула. Теперь она понимала ту стену одиночества, которая, должно быть, окружала Теодора в его прошлой, бесконечно долгой жизни. Он был настолько поглощён своими обязанностями, своей борьбой, что для чего-то личного, для простых человеческих чувств, у него просто не оставалось ни времени, ни сил.

Она сама теперь чувствовала это на себе. С тех пор как её Дар пробудился, отношение окружающих изменилось. Она видела, как на неё теперь смотрят люди — с восхищением, да. С трепетом — безусловно. Но и с опаской. Многие восхищались её Даром, её полезностью для княжества. Но как мало было тех, кто видел в ней просто Анастасию Разумовскую. Девушку, которая хочет любить и быть любимой.

Без Теодора, который принял и полюбил её такой, какая она есть, со всеми её слабостями и силой, шансов найти настоящее счастье у неё было бы немного.

Она решительно отбросила эти мрачные мысли. Не время для самокопания. Она счастлива. И точка. Но тревога… Тревога никуда не делась.

— Абаддон, — снова обратилась она к голему. — Можно задать вопрос?

Металлическая голова медленно кивнула.

— Я очень переживаю. Боюсь… Этот день, свадьба… Понимаешь, для всех девушек это великий день…

— Просто день, — ровным голосом прервал её Абаддон, делая ход ферзём.

— Великий день! — горячо возразила Настя, делая ответный ход. — Я боюсь, что кто-то попытается всё испортить. У Теодора столько врагов! Я видела это во снах… враги врываются, всё рушат. Крики, взрывы, огонь…

Абаддон медленно повернул свою металлическую голову. Его взгляд упал на столик рядом с кроватью Насти, где лежала стопка книг в ярких обложках — любовные и остросюжетные романы, которые она читала вечерами, чтобы отвлечься. Он указал на них своим массивным металлическим пальцем.

— Вот это… больше не читай.

Затем его взгляд снова вернулся к Насте.

— Свадьба состоится. Я даю слово. Обещаю.

Он положил свою огромную металлическую ладонь на рукоять топора, висевшего у него на поясе. Затем добавил с едва заметной механической усмешкой:

— Моя армия… армия Абаддона… уже пробуждается.

Его непоколебимая уверенность, как ни странно, передалась и Насте. Она выдохнула, чувствуя, как тревога немного отступает. Возможно, она и правда слишком много читает этих глупых романов.

Она улыбнулась и сделала свой ход.

— Шах и мат, генерал.

Глава 16

Где-то в Африке

Лунь Чень бежала, почти летела сквозь удушливую зелень джунглей. Ветки хлестали по лицу, лианы цеплялись за ноги, но она не обращала внимания. Досада горела внутри, подстёгивая её, заставляя двигаться быстрее.

Отступать! Ей, принцессе клана Розы, пришлось отдать приказ к отступлению!

Она обернулась. Её «Розы», элитные воительницы клана, стояли позади, тяжело дыша. Они выполнили её приказ. Но там, в глубине зелёного ада, ещё слышались отголоски боя — глухие удары, механический лязг, редкие крики…

Гвардейцы Вавилонского всё ещё сражались.

Волна стыда обожгла Лунь Чень. Она, принцесса, наследница могущественного клана, отступила, пока другие продолжали бой. Да, ситуация была критической, одержимые лезли со всех сторон. Да, её люди устали, вымотанные двумя сутками непрерывных боёв. Но всё равно. Это было неправильно. Не по кодексу воина. Не по правилам её клана.

Она посмотрела на своих «Роз». Изящные, смертоносные, лучшие из лучших. Но даже они выглядели измождёнными. А те, гвардейцы Вавилонского… Они держались, несмотря ни на что.

«Может, вернуться?» — мелькнула отчаянная мысль.

Но Лунь Чень тут же отогнала её. Нет. Это будет безумием. Идти обратно в пекло, без поддержки, почти без сил… Она отвечала за своих людей. Её долг — сохранить их жизни.

— Госпожа, — одна из воительниц подошла к ней. — Что будем делать? Связи нет. Мы отрезаны.

Лунь Чень нахмурилась. Отсутствие связи беспокоило её больше всего. Они не могли вызвать подмогу, не могли доложить обстановку. Эта часть Африки была зоной влияния Папы Легбы, и он явно постарался, чтобы никто не мог связаться с внешним миром.

— Госпожа, нам нужно двигаться дальше, — тихо произнесла воительница. — Здесь небезопасно.

Лунь Чень бросила последний взгляд в сторону оставленного боя.

— Я знаю, что вы чувствуете, — сделала ещё одну попытку воительница. — Но мы должны выйти из зоны подавления связи. Только так мы сможем им помочь.

Принцесса медленно кивнула. В этих словах была правда. Лучшее, что она могла сделать сейчас — это добраться до точки, где работала связь, и вызвать подкрепление.

— Выдвигаемся, — коротко приказала она. — Нам нужно подняться выше, может быть, с холмов сигнал пройдёт.

Отряд двинулся по едва заметной тропе, сквозь переплетения лиан и колючих кустарников. Каждый шаг давался с трудом — жара и высокая влажность превращали воздух в густой кисель.

Через час они достигли возвышенности. Заросли джунглей здесь сильно поредели, открывая вид на бескрайнее море песка внизу.

Лунь Чень нетерпеливо достала коммуникатор. На экране мигнула слабая полоска связи.

— Есть сигнал! — воскликнула она, быстро вводя защищённый код доступа к военным каналам связи.

— База «Алый Кречет», это Роза-1. Код красный. Повторяю, код красный. Координаты…

Она быстро передала данные, описала ситуацию и запросила немедленную поддержку с воздуха. Ответ пришёл почти мгновенно:

— Вас понял, Роза-1. Активируем ближайшие авиагруппы с авианосцев в Красном море. Держитесь.

— Госпожа, нужно найти безопасное место и дождаться подкрепления, — осторожно предложила одна из «Роз».

— Нет, — резко ответила Лунь Чень. — Мы не будем прятаться! Мы должны вернуться и помочь им.

Воительницы переглянулись. Они были готовы следовать за своей принцессой даже на верную смерть, но эта миссия казалась безнадёжной.

— Госпожа, с почтением, но у нас не осталось боеприпасов. Мы будем скорее помехой, чем помощью.

Лунь Чень поморщилась, понимая правоту своей воительницы. Она стиснула зубы и подняла глаза к небу, словно ища там ответ. И вдруг…

Сначала ей показалось, что это просто странное облако. Но затем оно стало приобретать чёткие очертания. Огромный, серебристый дирижабль медленно плыл по небу.

Лунь Чень удивлённо приподняла бровь.

Вскоре дирижабль завис над ними. Спустилась платформа. И на песок легко спрыгнул Теодор Вавилонский.

Он огляделся, приветственно кивнул Лунь Чень и её воительницам, а затем повернулся к пустыне.

— Так, — сказал он задумчиво, потирая подбородок. — Немного неуютно тут у вас. Сейчас исправим.

Он лениво махнул рукой. И тут началось НЕЧТО.

Песок под его руками оживал, поднимался, уплотнялся. Как будто невидимые гигантские руки лепили из него стены, башни, арки. На глазах у шокированных воительниц посреди выжженной пустыни вырастал небольшой, но изящный дворец из золотистого песчаника.

Лунь Чень стояла, разинув рот. Она видела многое, но такое…

А потом Теодор просто топнул ногой. Земля в центре внутреннего дворика просела, образовав чашу огромного бассейна, которая тут же начала наполняться чистой и прохладной водой.

Теодор, закончивший своё «строительство», довольно оглядел получившийся песчаный дворец.

— Ну вот, другое дело! — сказал он. — Отдыхайте, принцесса. Сейчас вам с дирижабля спустят всё необходимое — одежду, еду, даже пару шезлонгов, если хотите. А я тут быстренько…

Он махнул рукой в сторону джунглей.

— Я помогу! — крикнула Лунь Чень ему вслед.

— Да всё нормально, я сам, — он обернулся и подмигнул ей. А затем исчез за деревьями.

Принцесса осталась стоять посреди песчаного дворца, чувствуя себя полной идиоткой. Он просто взял и построил им дворец. За пару минут. Как будто это было так же просто, как слепить куличик из песка.

Через некоторое время из джунглей показались гвардейцы Скалы. Усталые, израненные, но живые. Они с удивлением разглядывали неожиданно выросший дворец.

— Ну ни хрена себе сервис! — присвистнул один из них, заметив бассейн.

Скала, шедший во главе отряда, лишь хмыкнул и устало опустился на песчаный бордюр фонтана.

Вскоре вернулся и Теодор. Он выглядел так, будто просто сходил в магазин за хлебом.

— Ну что, девочки, помылись? — весело спросил он, обращаясь к Лунь Чень и её воительницам. Они были завёрнуты в полотенца, и капли воды блестели на их коже.

Гвардейцы Скалы тут же оживились, послышались шутки и смешки. Лунь Чень только фыркнула, но ничего не сказала.

— Давай, дядь Кирь, — Теодор повернулся к Скале. — Парни пусть тоже помоются, а потом перекусят. А я быстро.

— Ты куда? — одновременно спросили Скала и Лунь Чень.

Теодор только загадочно улыбнулся.

— Да я кое-что не закончил.

И пафосно свалил.

Именно в этот момент в небе появились силуэты китайских вертолётов и самолётов. Подкрепление наконец-то прибыло.

Гвардейцы Вавилонского, не теряя времени, уже скидывали доспехи и с радостными криками плюхались в бассейн. Скала только почесал репу, глядя на это безобразие.

Лунь Чень подошла к нему.

— Моё подкрепление прибыло, — кивнула она на приземляющиеся машины. — Может, пойдём за Теодором, поможем?

Скала посмотрел на неё, как на сумасшедшую.

— Теодор никогда просто так ничего не делает. Если он сказал не ходить, значит не ходить.

— Но почему? — Лунь Чень не понимала. — Он же может быть в опасности!

Скала вздохнул.

— Принцесса, вы не понимаете… Просто… Когда Теодор говорит «я сам», это значит, что он такой замес ща устроит, что рядом с ним будет опасно для жизни находиться. Очень опасно. Для всех.

Лунь Чень удивлённо посмотрела на Скалу, потом на его гвардейцев, которые беззаботно плескались в бассейне, смывая с себя кровь и грязь. Их мощные доспехи и экзоскелеты валялись рядом.

— И даже вам? — спросила она.

Скала рассмеялся.

— Да вообще всем живым в этом мире!

Лунь Чень почувствовала, как внутри неё борются удивление, восхищение и лёгкое раздражение.

— Кто он такой, чёрт побери? — прошептала она.

Скала добродушно, почти по-отечески, улыбнулся.

— Просто хороший человек!

* * *

Я оставил своих ребят и Лунь Чень с отрядом «Роз», потому что нужно было двигаться дальше. Ведь главный пункт моего плана — очередная Башня. Но для этого нужен был Теневой кристалл. И не просто осколок, а мощное ядро.

И я знал, где его искать.

Во время битвы с Легбой, когда я «прощупывал» окрестности, моё магическое чутьё наткнулось на странную аномалию. Неподалёку, в глубине джунглей, пульсировал мощный источник искажённой энергии.

Это была не просто Тень, нет. Это было нечто другое. Такое, что не просто фонило тьмой, а буквально искривляло пространство вокруг себя и глушило связь.

Теневой Хаосит — мерзкая тварь, гибрид теневого создания и инфернального демона. Редкая и невероятно опасная гадость.

Но главный вопрос был — откуда он здесь взялся? Папа Легба, при всей своей мощи, вряд ли смог бы призвать такое. Для этого нужен был кто-то посильнее.

Карелий…

Имя предателя-Архитектора снова всплыло в памяти. Да, он мог. У него хватило бы и силы, и знаний. Но, чёрт возьми, я же не чувствовал его присутствия в этом мире! Или моих сил не хватало, чтобы его почувствовать?

Второй вариант заставил меня напрячься. Если Карелий здесь, да ещё и настолько силён, что я его не чую, то это полный трындец. Причём, трындец Вселенского масштаба.

Хотя… нет. Будь Карелий здесь в полной силе, этот мир давно бы уже принадлежал ему. Он бы не стал прятаться и действовать исподтишка. Он бы просто пришёл и взял то, что хотел.

Может, он ослаблен? Я ведь тогда, в прошлой жизни, перед его бегством, знатно ему навалял. Немного покалечил. Возможно, раны оказались серьёзнее, чем я думал?

С той битвы прошла не одна тысяча лет по моим личным ощущениям. Хотя, время в Многомерной Вселенной — штука относительная. Здесь, в этом мире, могло пройти всего несколько дней. Или наоборот — миллионы лет. Многомерная Вселенная играет со временем и пространством, как ей вздумается.

Ладно, разбираться с Карелием будем потом. Если он вообще здесь. А пока мне нужно сердце Теневого Хаосита! Оно станет идеальным источником энергии для моей Башни.

Я заглянул в дирижабль и забрал оттуда свои новейшие разработки.

Первая — нефритовый трезубец. Длинный, с тремя острыми зубьями, светящимися зеленоватым светом. Идеальное оружие для ближнего и дальнего боя против теневых тварей. Да и выглядит пафосно, как у Посейдона. Или у гладиатора Ретиария. Буду косплеить, раз уж такое дело.

Второй артефакт был поинтереснее. Нефритовая сеть. С виду — обычная рыболовная сеть, только сплетённая из тончайших нефритовых нитей. Но внутри неё таился сюрприз — маленький, но злобный элементаль воздуха, заключённый в теневую оболочку. Этакий гибрид, способный не только ловить Теней, но и корректировать полёт сети, наводя её на цель. Моё личное ноу-хау. Надеюсь, сработает.

— Ну что, тварь хаоситская, — пробормотал я. — Готовься к встрече. Архитектор идёт за твоим сердцем!

Я быстро вышел на след Хаосита — он буквально фонил искажённой энергией, оставляя за собой шлейф. Этот след вёл вглубь джунглей.

Чем глубже я забирался, тем сильнее ощущалось присутствие твари. Голова начала гудеть, перед глазами поплыли круги, а где-то на периферии сознания зашевелились мерзкие, липкие страхи.

— Так, спокойно, — приказал я себе. — Это просто его ментальная атака.

Я создал вокруг себя тонкий, но прочный барьер из своей ауры, отсекая назойливое воздействие Хаосита. Стало немного легче.

Наконец, я вышел на небольшую поляну. В центре неё, в окружении кучи деревьев, ОНО и сидело.

Тварь была мерзкая — помесь гигантского паука и какой-то многоножки, с телом, постоянно меняющим форму, перетекающим из одного состояния в другое. От него исходила волна чистого хаоса, вызывающая тошноту и головокружение. А пространство вокруг него искажалось и плыло, как будто смотришь на мир через кривое зеркало.

Тварь заметила меня и издала стрекочущий звук.

— АРХИТЕКТОР⁈ ЕЩЁ ОДИН⁈ — прошипел Хаосит, и в его голосе слышалась не только гнев, но и… страх?

— Ага! — я вскинул трезубец. — То есть, всё-таки ВТОРОЙ! А ну, иди сюда, папочка тебя накажет!

Хаосит взвизгнул и побежал в сторону, пытаясь скрыться в искажённом пространстве.

Первый бросок сети прошёл мимо — тварь увернулась в последний момент.

— Да стой ты ровно! — выругался я.

Хаосит начал насылать на меня мелких Теней — каких-то летающих пиявок и зубастых червей, которые полезли изо всех щелей искажённого пространства.

— Так, работаем! — я подхватил трезубец и начал «косить» тварей.

Нефритовые зубцы легко пронзали их тёмные тела. Я крутился волчком, отбиваясь со всех сторон. Мелкие Тени лопались, как мыльные пузыри.

Бросок сети! Опять мимо! Тварь ловко уходила от моих атак, используя свои способности к искажению пространства.

— Да что ж ты прыгаешь⁈ — я уже начинал злиться.

Сеть снова сорвалась с моей руки и полетела за Хаоситом. Третья попытка — мимо!

— Слышь, братан! — обратился я к элементалю внутри сети. — Я тут, походу, без тебя не справлюсь! Опыта метания сетей у меня — ноль! Давай, помогай, а? Или нахер я тебя туда сажал⁈ Подкорректируй там траекторию, что ли!

Сеть снова метнулась вперёд. На этот раз её полёт был более точным, траектория — выверенной. Как будто она сама выбирала путь. Сеть изящно обогнула искажённое пространство, в котором прятался Хаосит, и накрыла его, мгновенно стягиваясь и опутывая.

Хаосит зашипел, забился в нефритовых нитях, пытаясь вырваться. Но сеть держала крепко. Нефрит обжигал его теневую плоть, нейтрализуя магию.

Я подошёл к извивающейся в сети твари и приставил трезубец к её голове.

— Ну что, поговорим? — я слегка «заэкранировал» нефрит, чтобы не убить её раньше времени. — Где второй Архитектор? Где Карелий⁈

Хаосит зашипел ещё громче, из его пасти полилась чёрная жижа. Он явно не собирался сотрудничать.

— Я спросил — ГДЕ ОН⁈ — я надавил трезубцем.

Хаосит издал жуткий, булькающий звук. Его тело начало раздуваться.

— Ну охренеть теперь! — только и успел я подумать, отпрыгивая назад.

Башка Хаосита взорвалась, разбрызгивая во все стороны чёрную жижу.

— Вот же ж… — я брезгливо отряхнулся. — И что это было? Самоуничтожение? Или кто-то помог?

Я посмотрел на то, что осталось от Хаосита. Да уж, допрос не удался. Но кристалл… Кристалл был на месте! Огромный, пульсирующий тёмной энергией, с прожилками хаоса внутри. То, что нужно для моей башни!

Я осторожно извлёк его и пошёл обратно.

Когда я вернулся в свой песчаный дворец, меня встретила интересная картина.

Розы и мои гвардейцы, помывшись и переодевшись в чистое, сидели на песчаных скамьях и с аппетитом уминали какие-то местные фрукты и мясные консервы.

Вокруг них стояли хмурые китайские спецназовцы в полной боевой выкладке, держа оружие наготове и настороженно поглядывая по сторонам.

Я не смог сдержать улыбки. Картина маслом: «Пикник на обочине».

— Ночуем здесь! — объявил я, заходя в центр лагеря.

Все головы повернулись в мою сторону. Лунь Чень подняла бровь, явно собираясь что-то сказать, но я её опередил:

— Капитан! Притащите мой багаж!

Капитан кивнул и быстро скрылся в направлении дирижабля. Через пару минут он вернулся, неся с осторожностью сапёра, обезвреживающего бомбу, старый деревянный ящик с потёртыми этикетками.

Я принял ящик, поставил его на песчаный стол и торжественно открыл крышку. Внутри, в специальных гнёздах, покоились бутылки невероятно древнего вина.

— Ну что, ценители прекрасного? — я достал бутылку, покрытую вековой пылью. — Вино «Шато Лафит-Бобшильд» урожая… э-э-э… тысяча семьсот какого-то там года. Очень старое, короче. Говорят, сам Людовик его пил.

Лунь Чень ахнула.

— Теодор, где ты это взял⁈ Это же музейная редкость!

— Где взял, там больше нету, — я снова усмехнулся, вспоминая, как мои големы-землекопы случайно наткнулись на винный погреб одного очень богатого швейцарского барона, когда прокладывали очередной туннель. — Ну что, по бокалу? За победу! И за то, чтобы таких побед было поменьше!

Я разлил вино по бокалам. Аромат у него был… божественный! С нотками дуба, табака, чёрной смородины и, кажется, даже немного пыли веков.

— За дружбу народов! — сказал я, кивая Лунь Чень и её воинам. — Спасибо за помощь! Без вас было бы сложнее.

— За тебя, Теодор! — Лунь Чень тоже подняла бокал.

— И за моих бравых гвардейцев! — добавил я, обводя взглядом своих ребят. — Вы — лучшие! Настоящие воины! Я горжусь вами!

Гвардейцы одобрительно загудели.

Все дружно выпили. Вино оказалось действительно великолепным. Даже Скала, который обычно предпочитал пиво, одобрительно крякнул.

Только Лис, допив вино, хмыкнул:

— Вино, конечно, хорошее… Но хотелось бы чего-нибудь покрепче. Душа просит праздника!

Я улыбнулся и открыл следующий ящик. Там стояли бутылки с коньяком «Хеннесси Парадиз Империал». Тоже, кстати, трофейный. Из того же погреба.

— А это для тех, кто любит погорячее!

Лис тут же просиял.

— О! Вот это я понимаю! Настоящий мужской напиток!

Всеобщее напряжение спало окончательно. Зазвучали шутки, смех и задушевные разговоры. Китайские воительницы и мои парни делились впечатлениями от недавних боёв.

Закат над пустыней окрашивал небо в невероятные цвета. Костры уютно потрескивали. Запах жареного мяса (гвардейцы успели подстрелить какую-то местную дичь) смешивался с ароматом дорогого коньяка.

Скала подошёл ко мне, когда я отошёл в сторону, чтобы полюбоваться закатом.

— Тео, а чего домой не полетели? — тихо спросил он. — Тут, конечно, красиво, но…

Я хитро улыбнулся и кивнул на гвардейцев и китайских воительниц, которые уже вовсю общались, смеялись и травили байки.

— Дай парням и девам отдохнуть, дядь Кирь. Они это заслужили. После хорошего боя нужно хорошо отдохнуть. А то всё война да война… Нужно же и просто пожить немного.

Скала понимающе кивнул, а потом вдруг перевёл взгляд на Лунь Чень. Принцесса стояла чуть в стороне, задумчиво глядя на закатное небо. В розовых лучах заходящего солнца она выглядела особенно красиво.

— А с ней что? — спросил Скала, кивнув в её сторону.

— А что с ней? — я удивлённо поднял брови.

Скала только покачал головой:

— Да ничего. Так просто спросил…

Я кивнул, не совсем понимая, к чему он клонит, и снова посмотрел на закат.

Да, хороший вечер.

Глава 17

Зимний дворец

Санкт-Петербург, Российская Империя

Шесть человек, представлявших разные ветви власти и влияния Российской Империи, собрались в Зимнем дворце, чтобы обсудить один немаловажный вопрос.

— Господа, — начал граф Кудряшов, бывший советник Императора, — благодарю, что откликнулись на моё приглашение. Причина нашей встречи, думаю, многим уже понятна. Речь пойдёт о Лихтенштейне. Точнее, о возможном, и, боюсь, весьма скором, военном конфликте с этим княжеством. И инициатором этого конфликта выступает сама Империя.

Один из присутствующих нахмурил густые брови.

— Но это же безумие! Зачем Империи эта война? Это же наша территория. Пусть и далёкая, пусть и со странным статусом. Но нападать на своих?

— Вот именно, — поддержал его барон. — К тому же, у нас и так дел невпроворот. Османы на юге не дают покоя, а тут ещё и с Лихтенштейном воевать? Это чистейшей воды авантюра! Император разве одобрит отвлечение сил на… простите, господа, но на какую-то мышиную возню?

Все присутствующие согласно закивали. Война с Лихтенштейном казалась им не просто нежелательной, а губительной и бессмысленной.

— Я рад, что мы сходимся во мнении, — кивнул Кудряшов. — Но, к сожалению, не все в Империи думают так же. Отношение к Лихтенштейну, как вы знаете, далеко не однозначное. Влиятельные люди наверху активно продвигают идею о том, что Лихтенштейн — рассадник предательства, что его нынешний правитель, этот молодой Вавилонский, — агент врага, и что его нужно показательно наказать. И, боюсь, этот «кто-то» почти убедил Императора.

— Но это же абсурд! — воскликнул генерал Сухов. — Этот Вавилонский, если верить донесениям, в одиночку остановил австрийцев и швейцарцев! Он защищает интересы Империи, а не наоборот!

— Увы, генерал, логика здесь бессильна, — вздохнул Кудряшов. — В Империи сейчас общество негласно разделилось на несколько лагерей. И это играет на руку тем, кто хочет развязать эту братоубийственную войну.

Он начал перечислять, загибая пальцы:

— Одни, особенно в армии, считают, что Лихтенштейн — это где-то там, далеко. Место ссылки для неугодных. И им, по большому счёту, плевать на его судьбу. «Пусть сами разбираются» — говорят они.

Вояка-генерал недовольно поморщился, но промолчал — он знал, что такие настроения действительно есть.

— Другие, — продолжал Кудряшов, — те, кто повыше и побогаче, даже побаиваются этого места. Боятся перспективы самим оказаться там в ссылке за какую-нибудь провинность. И потому втайне желают, чтобы это место вообще исчезло с карты Империи.

Один из аристократов нервно кашлянул, подтверждая эти слова.

— Третьи считают, что Лихтенштейн сам виноват во всех своих бедах. Мол, нечего было высовываться, и пусть теперь сами расхлёбывает кашу, которую заварили. Империя им ничего не должна.

— Четвертые вообще сомневаются, что Лихтенштейн — это часть Империи. Границ общих нет, сообщение затруднено, законы свои… Формально — княжество, а по сути — непонятно что. Так, недоразумение какое-то.

— Пятые, — Кудряшов посмотрел на министра финансов, — смотрят на всё с точки зрения выгоды. Война — это дорого. Жертвы, расходы… Зачем тратить ресурсы на какую-то далёкую провинцию, когда у нас и своих проблем хватает?

Министр согласно кивнул — его казна и так трещала по швам от военных расходов на других фронтах.

— Но есть и шестые. Те, кто считает Лихтенштейн неотъемлемой частью Империи. Что мы обязаны его держать при себе, подавляя сепаратизм и не допуская даже мысли о независимости. И именно среди них, господа, находятся те, кто рвётся к войне.

В комнате повисло молчание.

— Но, если Император уже склоняется к их точке зрения…

Но Кудряшов не дал договорить:

— Император ещё не принял окончательного решения. И именно поэтому мы здесь. Нам нужно решить, как предотвратить конфликт. Да, прямое военное вмешательство пока не рассматривается. Император занят Османами и Австрийцами. Он не даст добро на открытие ещё одного фронта. И пока война не началась, мы можем помогать Лихтенштейну негласно. Советами, информацией, возможно, ресурсами.

— А стоит ли вообще помогать? — вдруг спросил генерал. — Мы им сейчас поможем, они выживут, окрепнут… А потом что? Не получится ли так, что мы сами вырастим себе врага? Не затаил ли Лихтенштейн, и лично Вавилонский, обиду на Империю? Мы ведь, по сути, бросили их на произвол судьбы.

— В этом есть резон, — согласился один из аристократов. — Нельзя сбрасывать со счетов и этот риск. Мы не только бросили, но ещё и не выполнили своих обязательств. Ведь надзор за этим регионом осуществлял один крайне влиятельный человек.

— Да, наш «общий знакомый», герцог Кощеев, — мрачно подтвердил Кудряшов. — Тот самый, кто сейчас громче всех кричит о предательстве Вавилонского.

В кабинете повисла тишина. Герцог Кощеев — человек, чьё имя в Российской Империи старались не произносить вслух. Он обладал огромной властью и влиянием. Именно он пролоббировал назначение Бобшильда в Лихтенштейн. Звучит странно, что герцог пролоббировал князя, но это странно для тех, кто не знал Кощеева. Кроме того, все присутствующие знали, что Кощеев — потерял всякую меру.

— По моим данным, — продолжил Кудряшов, понизив голос, — он провёл какое-то своё, тайное расследование по Лихтенштейну. И теперь настаивает на том, чтобы объявить Вавилонского и всё руководство Лихтенштейна предателями. Он требует показательной расправы. Он убеждает Императора, что Вавилонский — опаснейший враг, которого нужно уничтожить как можно скорее. Думаю, это связано с бегством его ставленника, Бобшильда. И потерей его влияния. Все мы знаем, какие теневые деньги крутились в этом крохотном государсве в центре Европы.

— Что ж, господа, — невесело заключил барон. — Боюсь, влияние герцога Кощеева настолько велико, что он может добиться своего.

— Но зачем ему это? — спросил министр финансов. — Какой ему резон разжигать войну с собственной территорией? Это же нелогично.

Граф Кудряшов обменялся взглядами с князем Овчинниковым — новым главой Тайной Канцелярии.

— Кроме Бобшильда? Ну-у-у… Есть некоторая информация… — начал Овчинников осторожно. — По моим каналам… Говорят, у Кощеева некоторое время назад были серьёзные проблемы с Даром. Магическое истощение, упадок сил. Он тогда чуть не слёг. Информацию, конечно, тщательно скрывали, но шила в мешке не утаишь.

— Вы хотите сказать… — генерал недоверчиво посмотрел на Овчинникова.

— Я ничего не утверждаю, — князь развёл руками. — Я рассказываю только то, что известно. А известно, что Кощеев внезапно исцелился. Раз! И он снова в строю. Бодр, весел, полон сил. Дар восстановился полностью. И именно после этого «чудесного исцеления» он и начал свою агрессивную кампанию против Лихтенштейна.

— Есть подозрение, господа, — продолжил Кудряшов. — Очень серьёзное подозрение, что он мог заключил сделку с Тенями. В обмен на восстановление силы. И теперь он не просто выполняет приказы Императора. Он выполняет приказы своих новых… покровителей.

По кабинету пробежал шёпот.

— Но, если это правда… — прошептал барон. — То это же…

— Это катастрофа, — закончил за него Кудряшов. — Это означает, что в самом сердце Империи завёлся предатель. И предатель этот обладает огромной властью. Если мы попытаемся выступить против него открыто, он уничтожит нас. Это может спровоцировать войну Родов, которая окончательно добьёт Империю.

Он посмотрел на карту мира.

— Но и мы сами тоже хороши. Мы не только не защитили Лихтенштейн, мы ещё и позволили Кощееву отвечать за всё княжество. Всё это время он докладывал наверх, что всё в порядке, ситуация под контролем. А на самом деле — просто скрывал правду, возможно, уже тогда готовя плацдарм для своих тёмных дел.

— Так что же делать, граф? Ситуация кажется безвыходной.

Кудряшов помолчал, а затем поднялся с кресла.

— Выход есть всегда. Я прекрасно понимаю все риски. Понимаю, что Вавилонский может ненавидеть нас. Понимаю, что, помогая ему, мы, возможно, растим будущего врага. Но! Я хочу знать правду! Я хочу сам увидеть, что там происходит! Поэтому я отправляюсь туда. Лично. Неофициально, разумеется.

Он посмотрел на всех собравшихся.

— Я поговорю с этим Вавилонским. Посмотрю ему в глаза. Попытаюсь понять, кто он на самом деле — герой или предатель. И только после этого мы будем принимать решение. В любом случае, они заслуживают того, чтобы их выслушали. А Империя заслуживает правды.

* * *

Я сидел на песчаном шезлонге (магия Земли — штука универсальная, может и мебель из песка слепить), потягивая трофейный коньяк и наблюдая за разворачивающейся картиной на экране планшета.

Рядом, в таком же импровизированном кресле, устроилась Лунь Чень, тоже не отрывая взгляда от своего гаджета. Остальные — мои гвардейцы, её «Розы» и китайские спецназовцы — расположились чуть поодаль, занимаясь своими делами.

Тишину нарушил тихий, мелодичный хлопок ладоней.

— Теодор, браво! — Лунь Чень оторвалась от экрана и начала аплодировать.

Её «Розы» тут же подхватили, хлопая с таким энтузиазмом, будто я только что в одиночку спас мир от нашествия Пустоты. М-да, культ личности у них, похоже, процветал в полную силу. Если принцесса хлопает — значит, надо хлопать. И неважно, чему.

— Мой народ сюда уже лет пятнадцать, если не двадцать, наведывается, — продолжила Лунь Чень, откладывая планшет. — Иногда небольшими группами, иногда и крупными силами… ну, скажем так, ради развлечений и изучения аномальных зон. И всё было относительно спокойно. Тёрки с местными, конечно, случались, но ничего серьёзного. Но стоило тебе здесь появиться, как всё завертелось с такой скоростью! Как тебе это удаётся?

Я отшутился, мол, талант не пропьёшь, и вообще, я тут ни при чём, оно само.

— Кстати, — тихо заметил один из гвардейцев, — даже в Лихтенштейне всё было относительно спокойно, пока господин Вавилонский не открыл там свой магазинчик. Совпадение? Не думаю.

— Нет, подождите, — возразила Лунь Чень. — Магазин Теодора — это серьёзно. Я сама там была. Из-за него могут схлестнуться многие силы, и не только так, по мелочи. Там ведь есть уникальные вещи, артефакты, возможно, сохранившиеся в единственном экземпляре во всём мире.

— И это самое главное, — усмехнулся я, подливая себе ещё немного трофейного коньяка. — Ты и десяти процентов не видела из того, что лежит на моих складах под лавкой. Даже двух процентов. Там такой антиквариат, что Лувр нервно курит в сторонке.

Глаза Лунь Чень загорелись азартом коллекционера.

— Покажешь? — её голос прозвучал почти умоляюще.

— Нет, конечно, — мгновенно ответил я. — Коммерческая тайна. Некоторые предметы ждут своего времени. Или удачной цены.

— Мой клан, — с гордостью заявила Лунь Чень, — имеет бюджет, превышающий бюджет Лихтенштейна в несколько раз. Мы можем купить всё!

— Ну, тут бы я поспорил… через годик-полтора, — парировал я, вспоминая свои экономические планы. — Но дело не в деньгах. Есть вещи, которые за деньги не купишь.

— Понимаю, — кивнула Лунь Чень. — Связи, одолжения, информация… Мой клан Розы может предложить многое. Только скажи, что тебе нужно. Мы найдём общий язык.

— И что ты надеешься там найти? — я решил немного подразнить её.

— Мне бы только одним глазком взглянуть, — настаивала Лунь Чень, игнорируя мою иронию. — Ну пожалуйста, Теодор! Ради нашей дружбы!

— В какое именно хранилище? — уточнил я, делая вид, что серьёзно обдумываю её просьбу. — Европейское? Китайское? Или азиатское в целом? А может, тебя больше интересует японское? У меня там тоже неплохая коллекция собралась.

Лунь Чень удивлённо моргнула.

— Так у тебя их несколько? И они разделены? По регионам? Сколько же там всего экспонатов⁈

— Ну, в китайском… — я сделал вид, что сверяюсь с невидимым списком в голове. — Было 752 экземпляра, если память мне не изменяет… А, нет. Семёныч только что шесть товаров продал. Значит, 746. Но это так, мелочи. Основное лежит глубже.

Лунь Чень замерла, поражённая цифрами. Семьсот пятьдесят! Даже если половина из них — обычный антиквариат, то оставшаяся часть… Это же сокровищница невероятной ценности!

Её помощник, высокий и молчаливый воин, который до этого незаметно стоял за её спиной, наклонился к ней и тихо произнёс:

— Госпожа, не забывайте: ракушек на берегу тоже много валяется. Но жемчуг попадается лишь в единицах, выброшенных на берег.

— Ах ты… — я усмехнулся, глядя на помощника. — Ну да, что может быть ценного в моей скромной лавке? Сам иногда не знаю, чего люди туда приезжают. Вот недавно в китайское хранилище приехала интересная вещь — корона какого-то там Чан Тинсоня. Старый предмет, вроде, но на вид — вообще ни о чём. Железка ржавая, камни мутные… Хотя продавец клялся, что очень ценная. Но по мне — херня херней. Думаю, Семёныч её скоро на металлолом продаст, на переплавку.

— СТО МИЛЛИОНОВ!!! — внезапно закричала Лунь Чень так громко, что даже Скала, дремавший у костра, подскочил. — ПРОДАЙ!!!

Она оказалась возле меня так быстро, что я невольно отшатнулся. Вся её гвардия, как по команде, мгновенно упала на колени.

— Господин Вавилонский, верните реликвию нашего народа на родину! — раздался хор умоляющих голосов. — Умоляем!

Скала, окончательно проснувшись, подошёл ко мне.

— Теодор, тебе не стыдно людей до истерики доводить?

— Чуть-чуть, — признался я, с трудом сдерживая смех. Этот спектакль превзошёл все мои ожидания.

— Чан Тинсонь… — прошептала Лунь Чень. — Он был величайшим и богатейшим правителем нашего народа! Владелец несметного количества артефактов, созданных лучшими мастерами! Его корона… она считалась утерянной! Во всех музеях нашей страны сохранилось лишь четыре предмета той эпохи! ЧЕТЫРЕ! А ты говоришь — «железка ржавая»⁈

Я наблюдал за их реакцией и понимал: моя лавка — это не просто магазинчик с антиквариатом. Это сокровищница, способная перевернуть мир.

И дело тут далеко не только в деньгах. Некоторые предметы бесценны, их стоимость не измеряется валютой. Это — история, культура, наследие целых народов.

Становилось ясно, что моя скромная лавка — это весьма неплохая инвестиция в будущее Лихтенштейна. Если бы кто-то узнал полную опись моих хранилищ, деньги стали бы наименьшей из проблем — за такие артефакты могли начаться настоящие войны. Государства, кланы, тайные Ордена — все они захотели бы заполучить эти артефакты.

Да уж, мой «старик», Семён Семёнович, — настоящая машина! Он безостановочно скупал, продавал, обменивал. На один проданный предмет мог купить сотню новых.

Бартер шёл полным ходом: коллекционеры несли ему свои старые вещи, доплачивали, чтобы получить экземпляр получше. Так коллекция постоянно росла и обновлялась. А я, честно говоря, и сам уже не всегда успевал следить за тем, что у меня там на складах творится.

Но планы на эту лавку у меня были грандиозные. Кто бы мог подумать, что один магазинчик в будущем должен вывести Лихтенштейн на вершину мировой экономической пирамиды? Бюджет Австро-Венгрии? Ха! Мы их переплюнем! Главное — всё сделать грамотно.

— Ладно, принцесса, не кипятись, — сказал я примирительно. — Корону я тебе, так и быть, уступлю. За сто миллионов. По-дружески. Считай, что это мой ответный подарок.

Лунь Чень просияла.

— Впрочем, — добавил я, — один из моих проектов как раз сегодня должен начаться. Жаль, что я лично не могу присутствовать. Но там есть Настя. Она справится.

— Это хорошо, что вы тут о своём, о высоком, — голос Скалы вернул меня к суровой африканской реальности. — Но что мы будем делать вот с этим?

Он показал данные разведки — к нам приближались вражеские армии.

— Сразу восемь государств на стороне Папы Легбы, — мрачно доложил Скала. — Раньше были только предположения, что он их контролирует, но теперь всё ясно — карманные правители. И сейчас все они движутся к нам.

Лунь Чень подтвердила серьёзность ситуации.

— Это большая проблема. Особенно если учесть, что на их стороне могут быть и Тени. К нам должны прибыть подкрепления — другие кланы, наша имперская армия. Но в этой местности не так-то просто воевать большим войском. Им даже закрепиться и отдохнуть будет негде, не говоря уже о настройке складов. Местные знают эту территорию как свои пять пальцев и умеют здесь сражаться. А у наших союзников — долгая дорога и растянутые линии снабжения.

— С Тенями я могу помочь разобраться, — предложил я. — Вы же, китайцы, любите нефрит? И знаете, что с его помощью можно сражаться с Тенями.

— Знаем, — подтвердила Лунь Чень. — Наше государство скупает его для этих нужд. Но нефрит будет уничтожен в бою. А для нас он — не просто оружие, а часть культуры, наследие предков. Каждый кусочек имеет ценность.

— Ну да, — согласился я. — Расходный материал.

— Нет. На это они не пойдут. У нас есть и свои методы борьбы с Тенями. Куда более проблемны сейчас — это огромные массы местных воинов, этих аборигенов.

— С этим я разберусь, — я встал. — Это оставьте на меня.

Я пошёл в сторону, туда, где, по моим расчётам, должны были высаживаться союзные войска. И прямо там, на песке, начал возводить крепость. И прямо там, на песке, начал возводить огромную, крепкую песчаную крепость. Никакого убранства, никакой красоты — лишь голая мощь, способная выдержать осаду.

Песчаник — материал обманчивый. Пирамиды вон сколько веков стоят, и ничего. А укреплённый магией земли, простоит и тысячелетия.

Я работал быстро, не жалея сил. За три часа была готова первая секция — мощная стена с бойницами и башнями по углам. Я прикинул, что нужно ещё около тридцати таких же, чтобы создать надёжный плацдарм для высадки.

«Посмотрим, как они с этим справятся, — подумал я, глядя на своё творение, — когда у Китая будет место, которое можно оборонять. Развалить такой замок с наскока, тем более с их кривой-косой техникой, будет не так уж и просто».

Чтобы обеспечить безопасную высадку прибывающим войскам, я решил обвести весь этот кусок берега дополнительной стеной — пониже, но тоже весьма внушительной.

«Ладно», — решил я, закончив первую секцию и вытирая пот со лба. — «Осталось построить остальные. За неделю бы справился… Жаль, недели у меня нет. А потому всё должно быть готово через два дня».

И я снова принялся за работу.

Музей Истории Лихтенштейна

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Анастасия стояла перед главным входом.

Нервозности не было — наоборот, она была довольна собой и благодарна Теодору. Именно он, её жених и главный идейный вдохновитель проекта, предоставил ей эту невероятную возможность — провести церемонию открытия музея, над которым они вместе так долго работали. Сегодня ей предстояло выступить перед гостями и официально открыть двери этого грандиозного сооружения.

Здание музея за её спиной внушало трепет. Огромное и величественное, выполненное в уникальном стиле, которое Теодор прозвал «природной готикой», оно выглядело шикарно.

Стены из светящегося мрамора были оплетены каменными «корнями» и украшены барельефами: здесь сражались древние боги, там мифические существа пировали, вкушая вино из рогов изобилия…

Массивные статуи воинов и мудрецов дополняли картину, а одна из них — фигура могучего титана, повергающего врагов, — казалась буквально живой.

Вокруг здания незаметно несли службу гвардейцы в чёрных доспехах. Неподалёку, будто ещё один экспонат, застыл Абаддон, его рубиновые глаза внимательно сканировали толпу.

Внутри, в огромном зале приёмов, уже шёл банкет. Сливки общества, цвет нации, жемчужины аристократии…

Анастасия плавно двигалась среди гостей, приветливо улыбаясь и прислушиваясь к обрывкам разговоров. Ей предстояло произнести официальную речь примерно через полчаса, после чего объявить об открытии, и тогда гости смогут пройти дальше, в основные залы музея.

Несмотря на неспокойную обстановку в Лихтенштейне — бесконечные войны, политические интриги, недавнее нашествие Теней и странных монстров, — Теодору каким-то чудом удалось собрать здесь весь цвет мирового общества ценителей искусства и истории.

На церемонию открытия музея прибыли не только видные деятели науки и искусства из разных уголков мира, но и множество аристократов из других стран — Китая, Пруссии, Франции, даже парочка сдержанных англичан.

Присутствовали журналисты ведущих мировых изданий, политики и коллекционеры — словом, все, кто получил заветное приглашение. Рекламная кампания, развёрнутая информационным отделом (которым теперь заведовала неугомонная Дарья Малиновская), была масштабной. А личные поручительства самого Теодора, чьё имя теперь гремело на весь мир, гарантировали, что скучно не будет.

Гости были под стать месту — импозантные и интересные. Вот пожилой господин из Пруссии в круглых очках и с пышными усами, опирающийся на изящную трость из чёрного дерева. Вот ещё один истинный аристократ с антикварными часами на золотой цепочке, сразу видно — ценитель высокого искусства.

Анастасия уловила обрывок разговора группы аристократов из Китая. Молодой человек, одетый в шёлковые одеяния с вышитыми драконами, сокрушался:

— Вы уверены, дядя Ляо, что нам вообще стоило сюда ехать? Мы же пропустили Праздник Цветущей Сакуры… или сегодня День Риса? Я уже запутался в этих праздниках!

На что старик с длинной седой бородой строго ответил:

— День Лотоса! Но это не важно, племянник. Сомневаться в словах самой принцессы Лунь Чень, главы клана Розы — по меньшей мере, невежливо, а по большей — глупо. Если она сказала, что нам здесь понравится, значит, так и есть. Хотя, признаюсь, несколько непривычно слышать столь лестные отзывы от такой уважаемой юной госпожи о человеке из этих варварских земель, пусть и великом мастере. Всем ведь известно, что великие мастера — в основном выходцы из Поднебесной.

И, чуть смягчившись, старик добавил с улыбкой:

— Но даже дракон, летящий высоко в небесах, может случайно уронить своё яйцо в чужое гнездо. От того, что птенец вылупится не там, где положено, он не перестанет быть драконом. Понимаешь?

Другая группа гостей, судя по всему, французы, была настроена более скептически:

— Мсье Дидьен, конечно, слухи о том, что это место произведёт фурор, явно преувеличены. Согласен, здание великолепно, настоящее произведение искусства, но… боюсь, содержимое нас разочарует. Что может быть интересного в истории этого крошечного княжества?

— Ах, мсье Леман, это и не важно, — возразил его собеседник, поправляя монокль. — Главное, что мы сюда попали! Теперь у нас будет тема для светских бесед на ближайшие полгода. Всё-таки это событие — знаковое в наших кругах. Все только и говорят об этом Вавилонском и его… чудесах.

Анастасия подмечала самые разные реакции: от искреннего восторга архитектурой здания до нескрываемого скепсиса по поводу экспозиции и даже некоторой усталости, как у того пожилого английского коллекционера в пиджаке, который бормотал себе под нос, что его уже ничем не удивить, ведь он видел все королевские сокровищницы Европы, а его собственная коллекция оружия времён Крестовых походов огромна и бесценна.

Наконец, пришло время. Фредерик, исполнявший роль распорядителя, деликатно кашлянул, привлекая внимание гостей. Шум в зале стих.

Анастасия, чувствуя, как сердце учащённо бьётся, поднялась на небольшое возвышение у огромных ворот.

— Дамы и господа, приветствую вас в Национальном Музее Истории Лихтенштейна! Мой жених, его светлость Теодор Вавилонский, доверил мне честь не только участвовать в создании этого места, но и открыть для вас эти врата.

За её спиной возвышались огромные, невероятно сложные ворота, ведущие дальше, в сердце музея. Их поверхность была покрыта сложнейшим переплетением гигантских шестерёнок, рычагов, сфер, крюков, часовых механизмов, которые сплетались в причудливый узор. Этот механизм был настоящим чудом инженерной и, как уже успела убедиться Анастасия, магической мысли Теодора.

Она сама когда-то два дня билась над загадкой их устройства, пытаясь понять принцип работы, но так и не смогла. Когда Теодор показал ей, как они действуют, активируя их своей силой, она запуталась ещё больше — казалось, этот механизм собран вопреки всем законам логики и физики, как будто случайно сложился из хаоса, но каким-то непостижимым образом он работал безупречно. И повторить такое, она была уверена, не сможет никто.

— Позвольте мне открыть врата в наш музей, — продолжила Анастасия. — Многие считают Лихтенштейн маленьким и незначительным. Но я смею утверждать, что история нашего княжества богата и удивительна. И сегодня вы увидите не просто музей, а, возможно, величайшее собрание исторических артефактов не только Лихтенштейна, но и всей Европы! Когда вы увидите всё своими глазами, вы убедитесь в этом сами. И, смею вас заверить, здесь нет ни одной реплики, ни одной копии. Всё, что увидят ваши глаза — подлинники, собранные по крупицам или восстановленные рукой великого мастера.

Она подняла руки, активируя свой Дар. Магическая энергия полилась от её ладоней к воротам. Сложный механизм ожил, пришёл в движение с мелодичным скрежетом, лязгом и тиканьем тысяч невидимых часовых механизмов.

Шестерни вращались, рычаги двигались, сферы поворачивались, крюки цеплялись друг за друга. Это было любопытное зрелище — танец металла и магии. Огромные створки ворот, каждая весом в несколько тонн, медленно и бесшумно расходились в стороны, открывая проход в основные залы музея.

Анастасия, чувствуя лёгкое головокружение от напряжения, спустилась с возвышения и смешалась с толпой, наблюдая за реакцией гостей, когда они, затаив дыхание, начали входить в музей и осматривать экспозицию.

Эффект был потрясающим! Тот самый пожилой английский коллекционер, который бормотал про свою бесценную коллекцию, вдруг замер перед витриной с греческими статуями, побледнел, схватился за сердце и начал оседать на пол. Его помощник едва успел подхватить его и влить в рот какие-то капли.

Другой коллекционер, специалист по нумизматике, увидев коллекцию старинных золотых монет некой давно исчезнувшей цивилизации — их идеальное, почти зеркальное состояние, — издал странный звук, похожий на предсмертный хрип, и потерял сознание.

Его едва откачали. Оказалось, он понял, что его собственное собрание, которым он так гордился и в которое вложил целое состояние, было лишь набором затёртых кругляшей по сравнению с этим великолепием.

Оружие, доспехи давно забытых героев, древние артефакты, сияющие магической силой, короны давно исчезнувших королей, украшения невероятной красоты — всё было подлинным, и опытные ценители понимали это с первого взгляда, даже сквозь сверхпрочные защитные стёкла, которые, как шепнул ей Теодор, могли выдержать прямой выстрел из гаубицы.

Экспозиция была размещена более чем в двухстах просторных, великолепно освещённых залах, сгруппированных по эпохам, странам, правителям. Интерактивные панели рассказывали истории экспонатов, голограммы воссоздавали давно ушедшие миры, а тихая, едва слышная музыка создавала особую атмосферу погружения в историю.

И Анастасия знала — это только начало. Первый из нескольких музеев, которые Теодор планировал построить по всему Лихтенштейну, чтобы превратить княжество в мировой культурный центр.

Один из гостей, тот самый впечатлительный прусский аристократ с моноклем, буквально прилип к барельефу, изображавшему грандиозную битву титанов — одну из ключевых сцен древнегреческой мифологии.

— Невозможно! Великолепно! Древние историки писали, что он был утерян, уничтожен во время пожара Александрийской библиотеки! Но как? Почему он именно здесь? В Лихтенштейне⁈ О, Вселенная, я готов умереть прямо сейчас, ибо ничего лучшего я в жизни уже не увижу!

Анастасия подошла к нему, с трудом сдерживая улыбку.

— Уважаемый господин, я бы на вашем месте не спешила с выводами. Уверяю, моему жениху ещё найдётся, чем удивить вас в будущем. Открою вам маленький секрет: совсем скоро состоится открытие ещё одного музея. С не менее впечатляющей коллекцией.

— Когда⁈ — старик вцепился в её руку. — Скажите, когда⁈ Я должен это увидеть!

— Точно не знаю, — улыбнулась Анастасия, осторожно высвобождая руку. — Может, через неделю, может, через три-четыре месяца. Всё зависит от… обстоятельств.

Старик тут же обернулся к своему помощнику, который стоял рядом с видом обречённого мученика.

— Бенедикт! Тупой ты индюк! Почему ты стоишь и слушаешь эту прекрасную мадемуазель, а не бежишь продлевать нашу гостиницу⁈ На год продли! Нет, на два! Выкупи хоть всю гостиницу, если понадобится! А лучше найди и купи мне дом в Лихтенштейне! Я остаюсь здесь до открытия второго музея!

— Но ваша семья… Ваша супруга… — пролепетал Бенедикт.

— К чёрту семью! К чёрту супругу! — закричал старик. — У них есть барельеф сражения титанов! Настоящий! Ты понимаешь, что это значит⁈ Я не уеду отсюда, пока не увижу всё! ВСЁ!

Анастасия наблюдала за этой сценой с улыбкой. Музей производил фурор, вызывал подлинный восторг и даже лёгкое помешательство у особо впечатлительных ценителей. Но теперь пришло время для второй, не менее важной, части плана Теодора.

Вскоре к ней подошла группа заинтересованных господ — те самые китайские аристократы во главе с почтенным Ляо.

— Простите, прекрасная хозяйка, — обратился Ляо, низко кланяясь. — Мы хотели бы узнать… возможно ли здесь что-то приобрести? Некоторые из этих экспонатов… они просто бесценны! И мы готовы предложить за них очень, очень хорошую цену.

— О, что вы! — покачала головой Анастасия, изображая лёгкое сожаление. — Все экспонаты были любезно предоставлены для музея моим женихом, господином Теодором Вавилонским, и теперь принадлежат народу Лихтенштейна. Они предназначены для того, чтобы радовать глаз публики, а не пылиться в частных коллекциях. Но… — она сделала паузу, заметив, как загорелись глаза у её собеседников. — … если вы так хотите что-то купить, возможно, у моего жениха осталось кое-что для продажи. У него ведь есть своя небольшая антикварная лавка.

Глаза китайских аристократов расширились от удивления и предвкушения.

— Лавка? Где? Как её найти?

Анастасия достала из сумочки изящную визитку из плотного картона с золотым тиснением. Но, прежде чем она успела её передать Ляо, как бы случайно налетевший порыв сквозняка (хотя окна в зале были плотно закрыты) подхватил целую пачку таких же визиток, лежавших неподалёку на столике, и разнёс их по всему залу.

— Ой! Какая неприятность! — воскликнула Анастасия, притворно взмахнув руками. — Сквозняк… Ну ничего, пара штук у меня осталась. Слуги сейчас уберут остальное. Вот, возьмите, пожалуйста.

Она вручила визитки удивлённым китайцам и отошла в сторону, с улыбкой наблюдая, как другие гости с любопытством подбирают разлетевшиеся карточки. Нужно было видеть их лица, когда до них доходило: владелец этой невероятной коллекции, полной уникальных подлинников, имеет ещё и собственный магазин, где торгует антиквариатом!

Мысль была очевидна и проста: если ЭТО он подарил городу, то какие же невообразимые сокровища он оставил на продажу в своей лавке⁈

Через несколько минут зал заметно опустел. Почти все гости, схватив визитки, ринулись на поиски антикварной лавки Вавилонского, надеясь урвать себе кусочек истории… ну, или просто что-то очень дорогое и редкое.

К Анастасии подошёл граф Василий Петрович Гордеев, который всё это время наблюдал за происходящим из угла зала.

— Поразительно! — сказал он, покачав головой. — Только что здесь было не протолкнуться, а теперь — почти никого. Теодор и тут оказался прав. Хитрец!

Анастасия взглянула на свои изящные часики.

— Да, как раз вовремя. Пора открывать ворота и для обычных горожан. Они тоже заслужили увидеть эту красоту.

— Вы правы, — признал Гордеев. — Аристократы, ослеплённые жаждой наживы, действительно не будут мешать простым людям любоваться этой красотой. Они уже нашли себе другое, более «прибыльное» занятие.

— Ну что ж, — улыбнулась Анастасия, направляясь к выходу из зала приёмов, чтобы дать команду открыть основные двери музея для всех желающих. — Теодор всё продумал. Они пошли тратить деньги и пополнять бюджет госдарства. Он всегда всё продумывает.

Антикварная лавка

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Тем временем в антикварной лавке Теодора творилось настоящее безумие. Один из китайских аристократов, размахивая визиткой, кричал:

— Я хочу купить всё! ВСЁ!

— Прошу прощения, господин, — невозмутимо отвечал Семён Семёнович, — но продажи осуществляются только в порядке очереди, по предварительной записи.

— Так запишите меня скорее!

— К сожалению, ближайшая свободная запись… — старик сверился с огромной книгой, — через три недели.

По лавке пронёсся стон разочарования.

— Три недели! — воскликнул молодой китайский аристократ. — Но ведь мы пропустили Праздник Цветущей Сакуры… или День Риса…

— День Лотоса! — хором поправили его несколько человек.

— … и не можем ждать так долго!

Семён Семёнович сочувственно улыбнулся.

— Понимаю ваше нетерпение, господа. Но для тех, кто готов внести благотворительный платеж на развитие Лихтенштейна в размере… скажем, одного миллиона рублей, господин Вавилонский может найти время для частной демонстрации некоторых особых экспонатов, не представленных широкой публике.

Повисла тишина, а затем началась такая давка у кассы, что пришлось вызывать гвардейцев для поддержания порядка.

Семён Семёнович невозмутимо принимал платежи, аккуратно записывая имена счастливчиков в специальную книгу с золотым тиснением на обложке.

Глава 18

Отель «Горная Корона»

Вадуц, Княжество Лихтенштейн

Малкор — добродушный на вид толстяк с румяными щеками и хитрыми глазками-бусинками, протиснулся через вращающиеся двери отеля.

За ним последовал его ученик — худощавый паренёк, который сгибался под тяжестью увесистого саквояжа.

Они прибыли в Лихтенштейн из Голландского Королевства — земли кораблей, тюльпанов и, как шептались в некоторых кругах, тайных орденов и запретных артефактов.

Малкор, войдя в холл, тут же расплылся в своей фирменной обезоруживающей улыбке, подойдя к стойке регистрации, за которой сидела симпатичная девушка-администратор.

— Доброго дня, прекраснейшая из фройляйн! — пророкотал он, слегка наклоняясь над стойкой, чтобы лучше разглядеть её бейджик. — Не подскажете ли вы, найдётся ли в вашем великолепном заведении уголок для уставшего торговца и его скромного подмастерья? Мы прибыли издалека, по торговым делам, знаете ли.

Девушка вежливо улыбнулась.

— Добрый день, господин. Да, конечно. У нас как раз освободился королевский люкс.

— О, люкс! — Малкор всплеснул руками. — Это как раз то, что нам нужно! Но, боюсь, такая роскошь достойна лишь вашей красоты! Скажите, прелестница, неужели ваше сердце уже занято? Такая жемчужина не должна грустить в одиночестве!

Девушка слегка покраснела, но тут же взяла себя в руки.

— Благодарю за комплимент, господин, но я замужем, — она указала на тонкое обручальное кольцо на пальце. — И я на работе.

— Ох, какая потеря для холостых мужчин вроде меня! — Малкор картинно вздохнул, но тут же снова заулыбался. — Но я прекрасно понимаю, такая красота не может долго оставаться одна. Передайте вашему мужу, что он самый счастливый человек на этой земле. Я восхищён! Его выбором, разумеется.

Она протянула ему бланк.

— Прошу вас заполнить анкету гостя. Это стандартная мера безопасности в княжестве для всех прибывших. Имя, с кем прибыли, цель визита…

— Конечно-конечно, без проблем! — Малкор с готовностью взял ручку. — Мы люди законопослушные. Я ведь торговец, у меня свои торговые караваны, морские. Меня в Голландии все знают! Прибыл обсудить возможности для бизнеса. А это, — он кивнул на паренька, — мой ученик, помощник в делах торговых.

Он быстро заполнил анкету, размашисто расписался и, хитро улыбнувшись, дописал в графе «семейное положение»: «Кстати, не женат».

Девушка, сделав вид, что не заметила последней приписки, выдала им электронный ключ.

— Ваш номер 77, на четвёртом этаже. Приятного отдыха, господа.

Получив ключи, они поднялись в номер. Роскошный люкс с видом на горы встретил их тишиной и прохладой. Как только тяжёлая дверь за учеником закрылась, маска добродушия мгновенно спала с лица Малкора. Черты его заострились, взгляд стал холодным и расчётливым, а в глазах появился холодный блеск.

— Подготовь помещение, — коротко приказал он.

— Слушаюсь, учитель, — ученик без лишних слов открыл саквояж.

Он быстро разложил вещи, но не обычные — из потайных отделений он вытащил странные предметы: мерцающие кристаллы, металлические стержни с выгравированными символами, мешочки с разноцветным песком.

Затем достал тонкий стилус и начал чертить на полу и стенах сложные, переплетающиеся символы и руны, бормоча под нос какие-то заклинания.

Через полчаса ученик выпрямился.

— Всё готово, учитель. Нас теперь не прослушают и не отследят. Ментальные щиты активированы, защитные контуры замкнуты.

— Отлично, — кивнул Малкор.

Он подошёл к панорамному окну и посмотрел на раскинувшийся внизу Вадуц.

— Красиво здесь, — заметил он задумчиво. — Неудивительно. Постарался Архитектор.

— Учитель, Архитекторы… они настолько искусны? — спросил ученик, с любопытством глядя на город.

— Искусны? Они не только искусны, мой мальчик, они сильны. Архитекторы — это мастера своего дела, почти боги в плане строительства. Они могут возводить города за считанные дни, двигать горы, изменять ландшафты по своему желанию. Их сила связана с самой сутью материи, с энергией планет. Ты даже не представляешь, на что они способны.

Ученик задумался.

— Учитель, а зачем вы разыгрывали эту комедию с девушкой на ресепшене? Вы же могли просто приказать ей, и она бы… отдалась вам полностью.

— Эх, ничего ты не понимаешь. Я, Малкор, старший адепт Школы Псионики, один из тридцати верховных адептов, мог бы подчинить своей волей кого угодно. Одним мысленным приказом я мог заставить эту девушку на ресепшене делать всё, что ему вздумается. Даже если бы её муж вошёл в комнату, она бы послушно выполняла его волю — позвала бы мужа присоединиться или просто посмотреть. Но какой в этом интерес? Власть над разумом — это тонкая игра, искусство. Грубая сила приказа… это так примитивно. Настоящее удовольствие — это манипуляция, игра на чувствах, подчинение воли через хитрость и обаяние. Это ребячество, да. Но оно развлекает. Помогает не заскучать в этой бесконечной череде веков.

— Так какова наша цель, учитель? — снова спросил ученик. — Вы сказали, что на месте расскажете.

Малкор отошёл от окна.

— Цель проста, но Архитектор силён. Очень силён. Если бы мы встретились с ним сейчас в открытую, он бы, скорее всего, размазал меня в пух и прах. Я чувствую его мощь даже на расстоянии. Он, вероятно, «перерождённый», как и я, поэтому его силы могут быть не на пике, но рисковать прямым столкновением я не собираюсь. По крайней мере, пока.

— Тогда, может, лучше не связываться с ним?

— Нет. Связываться мы должны. Я же говорил тебе — в любом деле нужно рисковать. Хотя я и не люблю риск без нужды, здесь он оправдан. Архитектор в этом мире расслабился. Совершил непростительную для существа его уровня ошибку. Нашёл себе пару. Судя по всему, местную. Какая слабость! Какой позор для его уровня!

— Но, может, она действительно красива?

— Глупец ты, мой ученик! — раздражённо бросил Малкор. — Чему я тебя столько учу? Ты не понимаешь, кто такой Архитектор! Это существо, которое может войти к любому императору, к любому султану и сказать: «Мне нужна твоя дочь». И правитель отдаст любую, на которую тот укажет пальцем, в тот же миг! Из страха, из выгоды — неважно! Возьми любую самую известную семью, любое баронство, любую общину — везде Архитектор будет желанным гостем. Ему будут смотреть в рот, его будут уважать, бояться и трепетать перед ним! Он может зайти в дом к простолюдину попросить воды, и тот даже не будет знать, кто перед ним. Но на следующий день этот простолюдин станет самым богатым жителем города, потому что люди прибудут, чтобы выкупить дом, в котором побывал Архитектор! Это знак! Это святыня! Понимаешь⁈

— Но почему тогда этого бедняка не убьют, чтобы забрать дом? — не понимал ученик.

— Дурак! Такой дом Архитектор мог бы построить одним взмахом руки! Как ты его заберёшь? Убьёшь владельца? Тогда за тобой придёт сам Архитектор или те, кого он пошлёт.

— Охотники, например? — вырвалось у ученика.

Лицо Малкора мгновенно потемнело.

— Никогда не произноси это слово при мне! — прошипел он.

— Простите, учитель, простите! — залепетал ученик, съёжившись. Помолчав, он решился задать ещё один вопрос: — Учитель, а кто сильнее — Паладины или Иерофанты?

Малкор вздохнул.

— Тяжёлые ты вопросы задаёшь, однако. Не дам я тебе ответа. Могу лишь сказать, что поверь, встретиться с любым из них в прошлом мире ты бы не хотел. Впрочем, и я бы не хотел.

В этот момент ученик замер, глядя в окно.

— Учитель! Рядом с нашим окном летает дрон! — его рука начала светиться голубоватой псионической энергией. — Мне приземлить его?

Малкор резко подскочил к окну, его лицо напряглось.

— Опусти руку! И запомни раз и навсегда: никогда не уничтожай дроны. Ни в этом мире, ни в следующем, если там окажешься.

— Но почему? И разве… там тоже есть дроны?

— Есть. А не уничтожай потому, что существует маленький, но не нулевой шанс, что дрон может принадлежать Феликсу. А Феликсу очень не нравится когда трогают его любимы дроны.

— Кто такой Феликс?

— Лучше бы тебе никогда об этом и не знать, — мрачно ответил Малкор. — Итак, наш план. Я знаю, что Теодора — так зовут нашего Архитектора — сейчас нет в городе. Эту секретную информацию мне доложил один из моих рабов в разведке. Именно поэтому мы здесь. Но без Архитектора мы не можем — мне нужен мой межмировой портал. У меня есть секрет нашего клана, нашей школы, как сделать особый портал, но для его активации или стабилизации нужен Архитектор. Сила его Дара идеально подходит для этого.

Малкор усмехнулся.

— У него есть слабость. Эта женщина — Анастасия Разумовская. Я видел её фотографию. Хороша. Я влюблю её в себя, сделаю своей… рабыней разума. Заложницей. Архитекторы упрямы и сильны, силой их не заставить. Но он, кажется, влюбился по-настоящему в эту смертную девчонку. А значит, уязвим. Он сделает всё ради неё.

— А если он вас убьёт, учитель?

— Тогда я отдам ей приказ убить себя любым способом. Она станет моей последней местью.

— Но он ведь всё равно может вас убить?

— Может. Но везде нужен риск. Когда портал будет готов, я призову сюда всю нашу школу, всех моих учеников. Вместе мы захватим этот мир и будем им править. Все вместе мы одолеем даже Архитектора, пока он слаб в этом своём обличии. А сейчас я пойду на разведку. Использую манипуляции разума, выведаю нужную информацию в некоторых структурах, и тогда мы приступим.

Малкор снова нацепил на лицо маску добродушного толстяка и вышел из номера, тихонько насвистывая какой-то голландский мотивчик.

* * *

Закончив очередной замок, который я успел возвести вдоль побережья, я поднялся на его самую высокую башню. Отсюда, с высоты птичьего полёта, открывался вид на бескрайнее море, сливающееся с горизонтом.

Я устроился поудобнее прямо на каменных зубцах, свесив ноги вниз, и стал ждать. Союзники должны были прибыть с минуты на минуту.

И вот, на горизонте показались точки. Сначала — еле заметные на фоне синей воды. Но они быстро росли, превращаясь в силуэты кораблей. Два, четыре, десять… двенадцать… пятнадцать…

Океанский флот приближался к берегу. И, похоже, не один. Современные эсминцы, тяжёлые крейсеры, транспортные суда, два авианосца — вся мощь китайского флота. Флаги с изображением драконов гордо реяли на мачтах.

Когда первые корабли причалили к пирсу, который я тоже успел соорудить, я спустился вниз, чтобы встретить гостей.

На берег сошли воины в экзотической броне, украшенной символикой разных кланов. Первыми ко мне подошли двое — видимо, командиры.

— Господин Вавилонский, — представился первый. — Я — Гао Линь, представитель клана Белой Лошади. Принцесса Лунь Чень много о вас рассказывала.

— А я — Хао Хайдун, — произнёс второй. — Сын главы клана Юного Лотоса. Для нас честь познакомиться с вами.

Я кивнул, пожимая им руки.

— Рад видеть вас, господа. Лунь Чень и остальные уже ждут вас.

Прибывшие воины начали выгрузку. Транспортники подошли к берегу и сбросили тяжелые телескопические сходни. Сотни бойцов, десятки единиц техники, контейнеры с припасами и оружием — всё это быстро заполняло песчаный берег.

Союзники с удивлением оглядывались по сторонам, разглядывая мои только что возведённые укрепления. Стены из песчаника, высокие башни, острые шпили — всё это выглядело так, как будто простояло здесь уже не одну сотню лет.

— Откуда здесь эти стены? — спросил Гао Линь, недоверчиво проводя рукой по гладкой поверхности камня. — По нашей информации, здесь была лишь дикая прибрежная полоса.

— Не знаю, — пожал плечами я, делая вид, что тоже удивлён. — Может быть, здесь проходил какой-то Маг Земли. Оставил после себя, так сказать, небольшой подарочек.

— Лунь Чень говорила, что вы — маг, связанный с землёй, — внезапно понял Хао Хайдун. Его глаза округлились от удивления, и он низко поклонился. — Позвольте выразить своё восхищение вашей силой, господин Вавилонский! Мы много слышали о Магах Земли, но никогда не видели их вживую! Это большая честь!

— Но мы ведь даже не знакомы, — удивился я. Хотя, конечно, понимал, что слухи о моих способностях уже разлетелись далеко за пределы Лихтенштейна.

— Да, но живой Маг Земли сам по себе достоин восхищения! А если вы ещё и друг клана Розы, этого уже достаточно, чтобы считать вас хорошим человеком и надёжным союзником…

— Ну, не будем терять времени на комплименты, — прервал я его. — Пока ваши люди выгружаются, предлагаю обсудить план действий.

Я собрал командиров прибывших отрядов в одном из просторных залов прибрежного замка. Развернул на большом каменном столе карту местности.

— Ситуация непростая. На нас надвигаются серьёзные силы. Разведка докладывает о движении не только армий одержимых, но и, что хуже, мёртвых. Похоже, Папа Легба не только Маг Тени, но и сильный Некромант. Нам предстоит тяжёлый бой, но мы справимся. Куда нам деваться?

Я указал на несколько точек на карте, отмеченных красными кружками.

— Я тут, пока ждал вас, немного побродил по окрестностям и случайно обнаружил несколько пустующих крепостей. Вот здесь замок, здесь, здесь и здесь. Совершенно пустые, но в отличном состоянии. Как будто их только вчера покинули. Предлагаю вам их занять. Они помогут закрепиться и создать оборонительные узлы. Разбирайте, кому какой больше нравится.

— В смысле, обнаружил? — переспросил Гао Линь, с подозрением глядя на меня. — Целые замки? Просто так стояли посреди пустыни?

— Ну да, — я снова пожал плечами, стараясь выглядеть максимально невинно. — Случайно нашёл пустующие крепости. Вам они точно пригодятся для обороны.

Китайцы переглянулись, но спорить не стали. Кто будет отказываться от готовых крепостей?

Я вызвался проводить отряд клана Белой Лошади к одной из таких крепостей — той, что находилась ближе всего к предполагаемому маршруту движения армии нежити.

По дороге мы столкнулись с первыми отрядами врага. Это были зомби — сотни, тысячи ходячих трупов, поднятых из земли тёмной магией Легбы. Они шли напролом, не обращая внимания на выстрелы, не чувствуя боли. За ними двигались скелеты, вооружённые ржавыми мечами и копьями.

— Огонь! — скомандовал Гао Линь.

Завязался бой. Воины клана Белой Лошади открыли огонь, используя всё свое современное снаряжение — энергетические винтовки, плазменные резаки, гранатомёты. Лучи прожигали гниющую плоть, оставляя дымящиеся дыры.

Но нежити было слишком много. Они продолжали идти вперёд, пока их тела просто не разваливались на части. А боекомплекты и заряды артефактов быстро заканчивались.

В бой вступили Одарённые китайского клана — Маги Огня выжигали целые ряды зомби, Маги Воздуха создавали смерчи, разбрасывающие мертвецов, как кегли.

Но нежити было слишком много. Десятки тысяч! А может, и больше! Поле боя буквально кишело ими.

Тогда я тоже вступил в бой. Каменные шипы вырастали из-под земли, пронзая мертвецов. Земля под их ногами превращалась в трясину, затягивая их в свои недра.

Я осознал истинную мощь Папы Легбы. Этот старый ублюдок был не просто Магом Тени. Он был Некромантом высочайшего уровня! За прошедшие годы он мог поднять каждого умершего не только здесь, но и в соседних странах!

Это объясняло его уверенность и ту лёгкость, с которой он бросал в бой всё новые и новые волны нежити. Некроманты такого уровня могли за год поднять армию в миллионы мертвецов!

Сами по себе эти зомби были глупы и предсказуемы — просто шли напролом, не обращая внимания на потери. Но они были отличным способом измотать противника, заставить его потратить ценные ресурсы: артефакты, боеприпасы и энергию.

С трудом прорвавшись сквозь ряды нежити, мы наконец добрались до указанной крепости. Воины клана Белой Лошади, измотанные боем, заняли позиции на стенах, готовясь отражать новые атаки.

В этот момент мой коммуникатор ожил. Сигнал был слабым, прерывистым, но я смог разобрать голос Скалы. Наши союзники, отряд клана Юного Лотоса, попали в засаду на пути к другой крепости — в какой-то разрушенной деревне. Их окружили Тени и мертвецы, и они сейчас отчаянно отбивались.

— Похоже, им нужна помощь, — пробормотал я. — Гао Линь, держите крепость!

Не теряя времени, я спрыгнул со стены замка. Песок под моими ногами тут же закрутился смерчем, подхватил меня и понёс над пустыней, как сёрфера на гребне волны.

Через несколько минут я был на месте. Картина была… печальной. Разрушенная деревня, сожжённые дома, оплавленный песок — здесь явно было жарко. Теневые порталы зияли тут и там, изрыгая всё новые порции Теней и мертвецов.

Воины клана Юного Лотоса, человек сто пятьдесят, отчаянно сражались, окружённые со всех сторон. Их было слишком мало против этой орды.

А на возвышенности неподалёку, как дирижёр оркестра, стоял Папа Легба в своём дурацком цилиндре, опираясь на посох. Рядом с ним — около двенадцати мрачных фигур в тёмных одеждах. Старики-некроманты. Похоже, его ближайшие ученики и помощники.

Заметив меня, Папа Легба чуть заметно махнул рукой и даже, кажется, приподнял свой дурацкий цилиндр в знак приветствия. А затем его спутники подняли руки. Сгустки тёмной энергии сорвались с их пальцев, полетели в небо и дождём обрушились на моих людей.

Воины клана Юного Лотоса отчаянно защищались: активировали доспехи, защитные артефакты, пытались разрубить сгустки мечами. Но тёмная энергия была слишком сильна. Она истощала их силы, даже будучи отражённой. А нежить и Тени неумолимо наступали, сжимая кольцо.

Один из стариков-некромантов отделился от группы и быстро спустился с холма. Он приблизился к сражающимся, легко увернулся от удара меча, сделал кувырок и выпустил мощнейший поток теневой энергии. Взрыв! Два воина клана Лотоса разлетелись на куски.

Старик спокойно пошёл дальше. За ним спустился ещё один. Остальные остались наверху, рядом с Легбой.

Поле боя было буквально забито врагами, их было не меньше тридцати тысяч. А может, и больше.

Папа Легба повернулся ко мне и жестом указал на сражающихся людей: «Смотри, смотри». Он явно предлагал мне спасти их, заставляя потратить драгоценные силы.

Я вздохнул.

— За кого ты меня принимаешь, старый ублюдок? За обычного адепта? Хочешь поиграть? Что ж, давай поиграем.

Мои глаза вспыхнули золотистым светом. Чистая, первозданная энергия Земли вырвалась наружу. Песок вокруг меня пришёл в движение. Он окутал моё тело, формируя лёгкий, но прочный доспех — плащ и капюшон, скрывающий лицо. На песчаной ткани засияли золотые руны усиления и защиты.

Это была магия, которую я ещё почти не применял в этом мире — создание стихийных доспехов на ходу с возможностью мгновенного усиления рунами.

Затем я направил свою энергию на сражающихся союзников. Песок вихрем закружился вокруг них, мгновенно заключая каждого в твёрдую оболочку. Каменные коконы, непробиваемые для тёмной магии и когтей нежити.

— Отлично. Прелюдия окончена. А теперь поиграем по-настоящему.

Я выпрямился и поднял руку к небу.

— Стихия Земли! Узнай меня и подчинись мне! Я тот, кто имеет право повелевать! Моё слово — закон! Моя воля — камень! Архитектор прибыл в этот мир! Мир, отзовись!!!

Земля загудела в ответ, песок задрожал, поднимаясь в воздух.

— Заклинание Верховного Воплощения: Гидра, явись!

В центре поля битвы произошёл взрыв. Не огненный, а песчаный. Тысячи тонн песка вздыбились, забурлили и из них начала формироваться гигантская фигура с множеством голов. Десять, двадцать, тридцать! Огромные песчаные головы на извивающихся шеях, с пастями, полными каменных зубов. А под ними — бесчисленные песчаные отростки-щупальца.

Песчаная Гидра заревела — звуком, похожим на рёв урагана, — и обрушилась на врагов. Щупальца хлестали, сметая ряды нежити. Каждая её голова плевалась концентрированной песчаной струёй, которая стирала нежить и Теней в пыль.

Я посмотрел на Папу Легбу. На лице старика застыло полное непонимание и… страх? Он явно не ожидал такого.

Я жестом указал на поле боя:

— Твой ход.

Я уже готов был улыбнуться, предвкушая реакцию противника, но в этот момент моё сознание пронзил мощнейший ментальный удар. Тревожный звонок, как удар колокола.

В мозгу прозвучал тревожный голос — голос Абаддона:

«Господин! Проблема! Нападение!»

Я мгновенно понял: напали на Вадуц. И, судя по силе сигнала, напали на кого-то из моих близких. Настя⁈

«Успею ли я добраться туда, если сорвусь с места прямо сейчас?» — мелькнула отчаянная мысль.

Ответ пришёл сам собой: «Нет. Слишком далеко. Слишком долго».

Я глубоко вздохнул, отгоняя панику. Сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Нужно действовать быстро и решительно.

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь.

«Разрешаю полную расконсервацию! Мне нужен мой генерал Абаддон! Стань снова единым и целостным! — мысленно скомандовал я. — Как твой повелитель, я приказываю тебе стать снова целостным! Я хочу видеть генерала Абаддона!»

В ответ прозвучал низкий, рокочущий голос, полный пробуждающейся мощи:

«СЛУШАЮСЬ, ПОВЕЛИТЕЛЬ».

Улыбка тронула мои губы.

Не знаю, кто там напал на моих людей, но теперь их ждёт большой сюрприз.

Я снова вздохнул.

Эх. Увы, без последствий не обойдётся. Ну, да и ладно.

Друзья! Следующая книга цикла уже ждет вас здесь: https://author.today/work/451851

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Орден Архитекторов. Книга XI

Content

Орден Архитекторов. Книга XI

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene