Воронёное сердце 3. Герой.

1. Куда дует ветер

Поначалу известие о пробуждении Великого Полоза не на шутку всех переполошило. Но, как выяснилось позже, оно могло длиться несколько месяцев, а то и лет. Где-то глубоко под городами людей гигантская древняя тварь то и дело шевелилась, провоцируя слабые землетрясения. Пока это происходило не чаще раза в неделю и длилось считанные секунды, но, по заверениям Златы, чем ближе будет пробуждение ее отца, тем сильнее станут и подземные толчки.

Атаковать первыми мы не могли физически — до главной угрозы людской цивилизации было попросту недостать. По сути все, что мы имели — время для того, чтобы подготовиться к битве за будущее человечества. Этим и занялся Нечаев. Он начал искать контакты с другими странами, чтобы объединить усилия. Глава Тайной канцелярии разрывался между поездками, работой в штаб-квартире и совещаниями с сильными мира сего.

Существование Златы Нечаев решил держать ото всех в тайне, так как сейчас было не лучшее время являть окружающим дочь Великого Полоза. Люди слишком напуганы и озлоблены, чтобы принять нечто новое. К тому же, Злата могла оказаться козырем в нашем рукаве, как это случилось в битве с первым отроком Великого Полоза, чьи останки сейчас изучали во всех университетах Российской Империи.

Мое восстановление заняло неделю, после чего пришлось ехать в столицу, где Государь Император наградил меня и других отличившихся в битве у Кремля воинов. Вместе с орденом мне пожаловали и особняк в Москве, куда я временно перебрался. Новое жилье соединялось со штаб-квартирой Тайной канцелярии подземным ходом, так что даже дома я оставался на работе.

Особняк в два этажа оказался довольно большим, так что я взял с собой Дею. Злата, естественно, увязалась за нами, так как Чернобог теперь находился прямо под нашим новым жильем. Воронёного драгуна достали со дна и привели в порядок, так что теперь он был готов в любой момент ринуться в бой.

Но пока сражений на горизонте не намечалось. После смерти подводной твари, полозы затаились, а сектантов, клонов и предателей агенты Тайной канцелярии отлавливали с завидным постоянством. Жизнь в Российской Империи возвращалась в привычное русло, вот только подземные толчки красноречиво давали понять, что рано или поздно все вновь изменится.

Дарья вернулась в Академию, которой сейчас управлял Распутин. Ворожеям выделили новую наставницу, так что их занятия продолжились в прежнем режиме. Управителей же продолжил учить сам Григорий Ефимович. Мне он дозволил посещать только теоретические занятия, так как боевые навыки счел более чем удовлетворительными. Столь скромная оценка от сурового наставника была максимальной похвалой, которой он удостаивал лишь лучших учеников.

Теперь мое место соглядатая в Академии занял молодой граф Шереметьев, которого Нечаев завербовал сразу же, как только подтвердилась его непричастность к делам бабушки. Чтобы поддерживать здоровье молодого человека, Злата согласилась сдать свою кровь для исследований в секретных лабораториях канцелярии, где по записям старой ворожеи смогли воссоздать нужный состав.

Вся эта история с ребенком черной невесты не укрылась от Дарьи, так что теперь она все чаще уходила в себя и выглядела печальнее, нежели обычно. Учеба помогала ей отвлечься, а большую часть свободного времени она проводила в лабораториях Тайной канцелярии, где изучала записи ныне покойной графини Шереметьевой.

Я же неожиданно обнаружил, что полностью предоставлен сам себе и не имею абсолютно никаких срочных дел. Всю следующую неделю Распутин планировал гонять моих сокурсников в тренировочных драгунах, чтобы максимально ускорить их подготовку в условиях нехватки управителей. Меня он от муштры освободил, поэтому я решил скоротать время прогулкой.

Первым делом я решил отправиться в книжный магазин. Почти вся моя внушительная библиотека осталась в имении, а пустые полки в новом московском доме жутко раздражали, да и Дарье будет, чем скоротать вечер, если она вдруг решит почтить меня своим присутствием. Когда я сообщил о намерении Дее и Злате, одна вызвалась сопровождать меня, тогда как другая, в силу обстоятельств, решила остаться дома и уничтожать запасы пирожных, кои моя горничная едва успевала пополнять.

— Если продолжишь есть сладкое, то могут заболеть зубы, — предупредил я змейку.

В ответ Злата наградила меня неестественно широкой и немного пугающей улыбкой, демонстрируя ровные ряды острых белоснежных зубов.

— Она даже не потолстеет, — с толикой зависти вздохнула Дея. — Ее естество слишком отличается от нашего.

— Не слишком, — запротестовала Злата и повернулась вокруг, демонстрируя свой наряд — темно-фиолетовое платье модного нынче покроя с высокой талией, которое купила ей Дарья. — Видите, даже одежда ваша мне подходит! — от движения девушки, ее длинные собранные в хвост волосы несильно ударили меня по лицу, обдав знакомым ароматом свежескошенной травы.

— Ты носишь ее только потому, что графиня запретила разгуливать по дому голышом, — подметила Дея. Она уже давно привыкла к обществу дочери Великого Полоза и без всякого страха общалась с ней, как с младшей сестрой.

— Люди не могут меня неволить, — снова тряхнула головой Злата. — Мне самой нравятся платья. Теперь. В них тепло, а еще они красивые.

— Тогда, будь добра, не пачкай их заварным кремом, — с ехидной ухмылкой посоветовала Дея и, прежде чем Злата успела оправдаться, безжалостно добавила, — а еще прекрати строить из всей одежды в доме гнезда и спать в них. Или научись гладить все это сама. Я не успеваю.

— А ты поменьше читай, — не осталась в долгу Злата. За время ее жизни вместе со мной и слугами она очень быстро вливалась в общество и перенимала человеческую манеру общения вкупе с привычками.

— Барин, — Дея взглянула на меня, — приструните ее, пожалуйста.

— Нет. — Я застегнул пиджак и поторопил горничную. — Ты лучше одевайся, а не трать время на споры. Фёдор нас уже заждался.

— Простите, я сейчас, — цыганка скрылась с глаз.

— Она вредная, — незамедлительно пожаловалась мне Злата.

— Она любит порядок, — парировал я, — и отвечает за него. Отнесись к этому с пониманием. Кроме того, тебе следует быть благодарной, ведь Дея наравне с Дарьей учит тебя человеческим премудростям.

— Она не слишком-то усердна в этом, — недовольно надула щеки змейка.

— Да? А кто помог тебе одеться и сделал прическу?

Немного посопев, Злата все же сдалась:

— Хорошо. Но не думай, что я делаю так из-за твоей прихоти.

— Ни в коем случае, — пряча улыбку, произнес я. — Ты делаешь только то, что хочешь сама.

— И не забывай об этом, — важно кивнула Злата и вдруг попросила. — Когда будешь книги покупать, купи и для меня.

— Не знал, что ты читаешь, — просьба дочери Великого Полоза стала для меня сюрпризом.

— Дарья меня учит, — поделилась Злата. — Пока получается медленно, так что купи что-нибудь попроще, но интересное. И чтобы страсти были!

— Страсти… это?..

— Страшные истории, — в коридоре появилась Дея, сменившая форму горничной на простое длинное платье черного цвета. На ее плечах красовалась накидка, под которой девушка наверняка спрятала несколько ножей. — Ей нравятся страшные сказки, которые она читает до поздней ночи, а потом шарахается от каждой тени.

Я вскинул бровь:

— Дочь Великого Полоза пугают страшилки?

— Отстань, — Злата скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.

— Я просто хочу напомнить, что мы с тобой прикончили первого отрока, находясь при этом внутри проклятого драгуна, а ты боишься выдуманных персонажей?

— Отстань. — Повторила Злата. — Просто купи мне книг.

— Хорошо, — вздохнул я. — Мы скоро вернемся. Не скучай.

— И не собиралась, — так и не взглянув на нас, Злата ушла в одну из комнат.

— Тело женщины, но разум ребенка, — негромко произнесла Дея.

— И хороший слух, — крикнула Злата.

— Ох и натерпимся мы с ней, — покачала головой Дея.

Я открыл дверь, выпуская девушку вперед.

— Тебе это карты сказали?

— Здравый смысл, — она благодарно кивнула и первой пошла к машине, внимательно глядя по сторонам. Несмотря на внешнюю расслабленность, Дея всегда оставалась бдительной и могла в любую секунду расправиться с тем, что предоставляло бы для меня угрозу.

Мы прошли по небольшому, огороженному высоким забором двору и подошли к воротам. Напоследок Дея бросила взгляд на особняк и тихо сказала:

— Может, мне не ехать? Переживаю я за ваше жилье, барин.

— За жилье или за Злату?

— И за то, и за другое, — призналась Дея.

— Она уже оставалась одна. Ничего с ней не случится. А вот тебе не помешает прогуляться. Не все же по дому хлопотать.

— Если вы настаиваете, барин, — полные губы цыганки чуть растянулись.

— Настаиваю.

Мы вышли за ворота, и девушка сразу же заперла их на ключ.

— Вы сегодня с кампанией, Ваше сиятельство, — приветствовал меня вышедший из машины Федор. Он бросил на Дею заинтересованный взгляд, за что его трудно было винить — моя горничная производила впечатление на любого мужчину, и шофер не стал исключением. Но он быстро справился собой и перевел взгляд на меня. — Куда поедем?

— В книжный магазин. Знаешь какой-нибудь хороший?

— Читать я не мастак, — почесал идеально выбритый подбородок агент, — но разберемся. Не извольте беспокоиться.

Мы сели в припаркованный у ворот автомобиль. По стеклам и крыше машины накрапывал легкий дождь, ветер кружил в воздухе желтые листья, пахло сыростью и мокрым асфальтом.

Федор завел двигатель и повез нас по улицам осенней Москвы. Расположившись на переднем сидении, я наслаждался видами. Когда мы поехали по набережной, слева оказалась Москва-река. Ее вид пробудил в памяти воспоминания о минувшем бое. Потери серди военных и мирного населения исчислялись сотнями и заметно притупляли радость победы. Но, как бы то ни было, у нас получилось дать отпрыску Великого Полоза отпор.

Теперь победить бы его самого…

— Здания восстановят, — Федор проследил мой взгляд, — а вот людей жалко. Но тут уж ни вы, ни кто другой ничего поделать не смогли. Даже Петр Аркадьевич помыслить не мог, что под Москвой такая здоровенная образина затаилась… Хорошо хоть сдюжили.

Я согласно кивнул и пробормотал:

— Сдюжили. Но какой ценой?

— Мой дед всегда говорил, что войны без крови не бывает, Ваша светлость, — доверительно сообщил мне Федор. — Часто он повторял, мол, нету крови — нету и победы. Павших должно почитать, но не стоит омрачать слезами радостное событие. Так что радуйтесь, что гниду эту прикончить смогли и отомстить за погибших. Теперь их детки смогут без страха жить, а это значит — всё не зря.

Слова Федора не стали для меня открытием. В конце концов, о войне и потерях я знал не понаслышке, но вовремя спохватился и промолчал об этом. Окружающие видели во мне молодого аристократа и даже не представляли, как все обстоит на самом деле.

— Всё не зря, — только и повторил я, задумчиво глядя через мокрое от дождя стекло на поврежденную боями набережную.

Раскуроченных драгунов давно убрали: каких-то, вероятно, переплавили, других восстановили и вернули в строй. Вокруг поврежденных зданий спешно возвели строительные леса и уже начали ремонтные работы. Пройдет время — и ничего здесь уже не будет напоминать людям о страшных событиях, навсегда отпечатавшихся в моей памяти, как и многие другие…

Мягкая ладонь Деи коснулась моего плеча. Тряхнув головой, я отогнал мрачные мысли и повернулся к девушке.

— Что-то случилось?

— Черная машина позади, — тихо произнесла цыганка, — она едет за нами от самого дома.

— Интересная у вас подруга, Ваше сиятельство, — уважительно произнес Федор. — Я тоже эту машинку приметил. Сейчас покружу по дорогам, поглядим, случайно или нарочно за нами катается.

Едва успев договорить, шофёр выкрутил руль и в последний момент вошел в крутой поворот. Черная машина повторила опасный маневр, едва не спровоцировав аварию. Фёдор прибавил ход и принялся вилять по проулкам, специально выбирая сложные маршруты. За одним из многочисленных поворотов предполагаемые преследователи все же отстали.

— Что думаете? — шофер остановил машину на обочине и поглядел на меня.

— Пока рано делать выводы. Но лучше смотреть в оба, — решил я и велел Федору. — Проедь чуть вперед, развернись и припаркуйся с другой стороны дороги.

— Зачем? — мужчина сразу же начал озираться в поисках чего-то подозрительного.

— Затем, что там книжный магазин, — я указал шоферу на неприметную вывеску. — Ты же нас сюда и вез, не так ли?

— Ну да, — Федор приподнял фуражку и озадаченно почесал голову, — выходит, что так.

Я лишь усмехнулся. Машина тронулась с места и, после нехитрых маневров, замерла у нужного магазина. Мы с Деей вышли, поднявшись по невысокому крыльцу и переступили порог магазина.

Внутри пахло типографской краской, бумагой разной степени новизны и чернилами. Как и полагается, большую часть помещения занимали многочисленные полки с книгами. Людей в магазине было немного, так что скучающий за прилавком мужчина средних лет подошел ко мне и услужливо поинтересовался:

— Добрый день, уважаемый. Чем могу помочь вам и вашей очаровательной спутнице?

— Добрый день, — поздоровался я. — Мы осмотримся.

— Если что-то понадобится — только позовите, — склонил лысеющую голову продавец и, украдкой бросив на Дею любопытный взгляд, вернулся за прилавок.

Цыганка оценила повышенный интерес мужчины едва различимым презрительным смешком.

— Что-то не так? — поинтересовался я.

— Все в порядке, — отозвалась Дея, проводя кончиком пальца по корешкам книг. — Я давно привыкла, что большинство людей смотрит на меня или со злобой, или с похотью, а иногда и с тем, и с другим одновременно. Меня это вполне устраивает.

— Я вот никогда не смотрел на тебя со злобой.

— И это одна из причин, по которой я здесь. — Мягко произнесла Дея, наградив меня очаровательной и томной улыбкой.

Мы неспешно обошли довольно большой магазин. Узнав несколько знакомых со школьной скамьи фамилий и произведений, я выбрал несколько книг. Здесь они стоили не так уж и много, тогда как в моем времени за подобные издания пришлось бы выложить немаленькую сумму.

К моему удивлению, Дея тоже выбрала для себя чтиво. Как выяснилось, девушку в большей степени интересует поэзия. Заметив то, с каким любопытством я изучаю выбранные ей книги, Дея немного смутилась. Стоило отметить, что подобное происходило с ней, на моей памяти, впервые.

— Что? — прижав к груди пару тонких томиков, спросила она.

— Ничего, — я покачал головой. — Просто увидел одну из твоих сокрытых доселе сторон.

— А мне казалось, что вы, барин, меня со всех сторон рассмотреть успели, — пропела цыганка. — Если не так, то только скажите…

Стоявший неподалеку продавец выронил стопку бумаги и, густо покраснев, согнулся в три погибели, начав их поспешно подбирать. Дея рассмеялась и направилась к прилавку. Ее смущение оказалось мимолетным, а может и вовсе напускным, ради веселья.

Мне оставалось только покачать головой и отправиться на поиски книг для Златы. Точных названий и авторов я не знал, поэтому воспользовался предложением лавочника и обратился к нему за помощью.

— Мне нужны… некие страшные истории.

— Помилуйте, господин, — нервно ухмыльнулся мужчина, продолжая тайком таращиться на Дею, — вам страстей не хватает в наше-то время?

— Чего мне не хватает — не ваше дело, — спокойно, но жестко отрезал я. — Вы ответите на вопрос?

— Конечно, прошу простить, — мой мрачный взгляд заставил лавочника побледнеть. Он метнулся к одному из шкафов и вернулся оттуда с тонкой книжицей. — Вот, извольте, Орест Сомов. Здесь собранные его повести и рассказы. Особенно рекомендую текст с названием «Киевские ведьмы»!

— На киевских ведьм я уже насмотрелся, — пробормотал я, — а еще что-нибудь есть? Мне бы пару-тройку книг.

— Минуточку, — мужчина снова отправился рыться в книжных шкафах. Вскоре он вернулся с небольшой стопкой рукописей. — Александр Бестужев-Марлинский, Василий Андреевич Жуковский и вот еще, начинающий молодой писатель — Николай Васильевич Гоголь. Мне его почитать пока не удалось, но говорят, что сам Пушкин высокого мнения о его рассказах о нечистой силе!

Услышав о том, что Гоголь — «начинающий писатель», я с трудом спрятал улыбку и одобрительно кивнул:

— Отлично. Беру все.

Расплатившись с лавочником, я забрал покупки, и мы с Деей направились к выходу. Дождь на улице усилился, и порыв ветра швырнул в нас мокрыми листьями. Я инстинктивно отвернулся и лишь благодаря этому заметил мчавшийся мимо уже знакомый автомобиль.

Взвизгнули тормоза. Машина резко развернулась и замерла. Не прошло и трех секунд, как из нее по нам открыли огонь прямо сквозь боковые стекла. Книги полетели на землю, и я закрыл себя и спутницу созданным из тени щитом.

Федор среагировал быстро и начал обстреливать нападавших, заставляя их рассредоточить огонь. Дея зашипела рассерженной кошкой, высунулась из-за щита и бросила два ножа в разбитые окна автомобиля. Кто-то внутри заорал. Авто взревело мотором и унеслось прочь.

— Не ранены? — ко мне подбежал Федор.

— Нет. — Я тряхнул головой. — Дея, ты как?

— Зла, — фыркнула цыганка и неожиданно повинилась. — Простите, барин, я расслабилась, отвлеклась и…

— Все хорошо, — успокоил я девушку. Главное, что никто не пострадал. Давайте вернемся домой, мне нужно телеграфировать Нечаеву.

— Мы этих мерзавцев найдем, — Федор свел брови и посмотрел в ту сторону, куда умчались стрелявшие. — Из-под земли достанем!

Стоило ему договорить, как все вокруг задрожало. Легкие толчки продолжались с десяток секунд, после чего все снова стихло.

— Из-под земли пока лучше никого не доставать, — сказал я шофёру, и тот понимающе кивнул.

2. Важное дело

До дома добрались без проблем. По пути мне удалось убедить Федора, что я сам смогу за себя постоять. Поначалу агент не хотел оставлять меня без охраны, но потом все же сдался и, едва высадив нас, поехал в штаб-квартиру Тайной канцелярии. Там его ждала работа: сегодняшнее нападение требовало тщательного расследования.

Мы с Деей подошли к двери и обнаружили, что та приоткрыта. Из узкой щели пахло гарью и дымом. Спокойное лицо цыганки приобрело недоброе выражение. Она насторожилась и прислушалась.

— Ждите здесь, барин, — шепнула Дея и тенью скользнула в сторону черного хода.

Задержись моя воинственная горничная хотя бы на несколько секунд, то узнала бы, что я не собираюсь стоять на пороге собственного дома и ждать, пока она решит все проблемы. Если нападавшие пришли за мной, то их ждет весьма неприятный сюрприз.

Я рывком распахнул дверь и шагнул в дом, одновременно призывая меч из черного пламени. Внутри стоял сероватый дым, пахло чем-то сожженным, а на полу лежали осколки вазы.

— Кто здесь⁈ — в моём голосе звенела сталь.

— Только я… — из двери в гостиную мгновенно появилась Злата.

Впервые с нашего знакомства, дочь Великого Полоза выглядела сильно смущенной и виноватой. Она была слегка помятой, говорила тихо, старалась не смотреть мне в глаза и шаркала ножкой, как нашкодившая девчонка.

— Или не совсем… — змейка все-таки взглянула на меня и изобразила некое подобие вежливой улыбки.

— Не понял, — признался я, отзывая меч. — Что случилось?

— Многое… — неопределенно отозвалась Злата, явно не зная с чего начать.

— Это что? — из коридора бесшумно вышла хмурая Дея, державшая в вытянутой руке за загривок рыжую тощую кошку.

— Зверь, — ни на кого конкретно не глядя, пояснила Злата.

— Я вижу, — появившаяся на губах цыганки улыбка больше походила на оскал и не предвещала ничего хорошего. — А что этот «зверь» делает внутри дома?

— Живет?.. — несмотря на то, что отвечала она Дее, смотрела Злата на меня. Причем ее черные глазищи превратились в два омута мольбы и надежды.

Я вздохнул:

— Повторю свой вопрос: что случилось?

— Сначала вы ушли, — принялась перечислять Злата, — я поела пирожных, а потом решила помочь по дому. Прибралась на кухне…

— И положила хлеб вместе с сырым мясом, — недовольно вклинилась Дея.

— Потом полила цветы, — Злата загибала пальцы и перечисляла сделанное так, словно горничная не пыталась прожечь в ней дыру недовольным взглядом.

— Ты их утопила. Буквально. — Процедила сквозь зубы цыганка.

— Помыла посуду…

— Разбила две чашки и бокал.

— А позже решила приготовить яства и…

— Едва не спалила дом!

Я впервые видел Дею настолько рассерженной. Сегодняшнее утро, казалось бы, начиналось вполне обычно, но на часах не было и полудня, а все уже стояло вверх тормашками.

— Вспомнив недавний разговор, я разобрала то, что Дея называла моим гнездом. — С неподдельной гордостью в голосе заявила Злата. — Вещи погладила…

— Лучше бы ты кошку погладила! — не выдержав, цыганка быстро подошла к дочери Великого Полоза и грубо всучила ей перепуганную рыжую животину. — Ты новый пиджак барина прожгла и платье Дарьи Сергеевны испортила!

Злата рассеянно провела ладонью по голове кошки и пожала плечами:

— Первый блин комом? Так же говорят?

— Так, — подтвердил я, не зная, смеяться или плакать.

— А одежды в доме много, — философски рассудила Злата. — Не последнее же платье…

— Ладно, с этим разобрались. — Я жестом осадил возмущенную Дею, готовую обрушиться на незадачливую соседку шквалом критики и замечаний. — А кошка-то откуда?

— Когда я готовила… — начала было Злата.

Дея презрительно фыркнула, демонстрируя свое отношение к кулинарным навыкам девушки.

— … то посмотрела в окно, — невозмутимо продолжила дочь Великого Полоза. — И увидела ее, — она взяла кошку под передние лапки и сунула мне под нос.

— Мяу? — вопросительно взглянула на меня рыжая гостья.

— И поняла, что голодная, — Злата наморщила лоб и поджала губы.

— Только не говори мне, что хотела ее съесть, — на всякий случай я забрал кошку, которая немного успокоилась и даже начала мурчать у меня на руках. Делала она это робко и нерешительно, словно проверяла мою лояльность.

— Не скажу, — кивнула Злата. — Потому как не хотела. Я же говорила, что питаюсь рыбой и человеческой едой. Котов люди не едят. Так ведь? — она покосилась на Дею.

Цыганка только махнула рукой.

— Я подумала, что кошка тоже голодная и решила ее покормить. А потом… — теперь нахмурилась уже Злата. — Она улеглась на диване и отказалась уходить, хотя я даже дверь открыла. В человеческом облике мне сложнее двигаться, поэтому поймать зверя не получилось.

— Зато получилось перевернуть все вверх дном, — Дея кивком головы указала на разбитую вазу. — Нам теперь весь день прибираться.

— Нам? — часто заморгала Злата.

— Нам, — твердо повторила цыганка, беря ее за руку. — Ведь ты это все натворила.

— Я, — с обреченным вздохом признала Злата, а потом жалостливо заглянула мне в глаза. — Можно кошку оставить?Зверь мягкий, теплый и ласковый. Мышей ловить станет да меня развлекать, когда вас нет.

— Ты и сама себе развлечения находишь, — пробормотала Дея, в очередной раз обводя взглядом учиненный Златой беспорядок.

Я еще раз посмотрел на пригревшуюся у моей груди кошку. Выглядела она несколько потрепанной, грязной и тощей настолько, что больше походила на обтянутый кожей и шерстью скелет. Но, тем не менее, доверительно терлась об меня грязной мордочкой и многозначительно поглядывала зелеными, чуть прикрытыми глазищами.

— Ладно, — сдался я, — пусть остается. Но зверя следует отмыть и показать ветеринару.

— Кому? — не поняла Злата.

— Ветеринару, — терпеливо пояснил я.

— А зачем? Он что, раньше кошек не видел?

— Он доктор, который лечит животных, — я отпустил кошку. Она потерлась о мою ногу, после чего деловито посеменила в гостиную. — Пусть посмотрит нашу новую питомицу.

— Я отнесу, когда с уборкой закончу, — вызвалась Дея и потянула за собой Злату, но та осталась на месте.

— А если я заболею, — задумчиво пробормотала она, — мне надо к человеческому доктору или к ветеринару?

— Подумаешь, пока будешь исправлять все, что натворила, — цыганка все же утащила дочь Великого полоза за собой.

Я остался в гордом одиночестве и, вернувшись на крыльцо, забрал с него оставленные прежде книги. Расследованием и урегулированием вопроса со стражами порядка займется Федор, Дарья приедет только к выходным, Дея и Злата наводят порядок, так что у меня снова появилось свободное время.

Решив сегодня больше не искушать судьбу, я переоделся в домашнюю одежду и спустился в гостиную, чтобы скоротать время за чтением и распитием бокала коньяка. Для алкоголя время, конечно, еще раннее. Но, во-первых — я граф, а во-вторых — надо успокоить нервы.

Из всех книг я выбрал Гоголя. Раз уж мы теперь современники, можно и глубже ознакомиться с творчеством этого писателя. Стоило мне налить коньяку и расположиться на диване, как кошка тут же залезла ко мне под бок и начала мурчать.

Против такого соседства я ничего не имел, поэтому расслабился и начал читать повесть о «Пропавшей грамоте», время от времени поднося к губам бокал с ароматной маслянистой жидкостью.

Время пролетело незаметно, и вскоре Дея позвала меня к столу. Цыганка многому научилась у моей кухарки, поэтому ее блюда имели уже знакомый аромат и приятный вкус. Правда, меня немного смущало то, что горничная нарезала любой продукт с хирургической точностью на практически одинаковые кусочки. Но я к этому почти привык, поэтому с аппетитом принялся за еду.

Стоило мне отложить приборы и задуматься, чем же заняться дальше, как зазвонил телеграф. Дея сняла трубку и вскоре позвала меня. На связи был князь Григорий Григорьевич Орлов, с которым у нас едва не случилась дуэль. Точнее, она случилась, но прошла как нельзя удачно для нас обоих.

— Михаил! — голос князя звучал встревожено. — Мне нужна твоя помощь.

— В чем дело? — волнение собеседника в некоторой степени передалось и мне.

Орлова я успел узнать достаточно хорошо, чтобы понять — просто так волноваться он бы ни в коем случае не стал.

— Давай поговорим с глазу на глаз, — попросил князь. — Петр сказал, что ты в Москве. Адрес у меня есть. Скоро буду.

Не успел я ничего ответить, как Орлов положил трубку. Мне оставалось лишь запастись терпением и ждать. К счастью, излишняя тревожность меня никогда не мучила, поэтому я спокойно вернулся к чтению, слушая, как под боком мурчит кошка, а по подоконнику накрапывает осенний дождь.

Князь Орлов явился спустя полтора часа. Прибыл он на ничем не примечательном автомобиле, да и одет был довольно неприметно. Определенно, гость не желал афишировать свой визит. О причинах такого поведения мне пока оставалось лишь догадываться.

— Михаил, — Григорий крепко сжал мою руку. — Рад видеть тебя в добром здравии.

— Взаимно, — я ответил на рукопожатие и спросил. — Коньяку?

Орлов задумался лишь на миг, после чего решительно кивнул:

— Непременно, — он передал свою верхнюю одежду Дее. — Но лишь немного.

Мы прошли в гостиную, где Орлов первым делом запер двери и задернул шторы, чем перепугал дремавшую на диване кошку. Животное вздрогнуло и в мгновение ока оказалось на одном из шкафов, откуда принялось коситься на шумного гостя недобрым зеленым глазом.

— И что же стряслось? — я налил себе и гостю коньяку, после чего опустился на диван.

К моему удивлению, князь залпом осушил бокал, а потом сел рядом со мной, причем гораздо ближе, чем того требовал разговор.

— Дело крайней важности, — тихо и быстро заговорил князь. — И мне в нем нужна твоя помощь. — Он вдруг тряхнул головой. — Даже не мне, а нашей Родине.

— И чем же я могу послужить Отчизне? — без тени иронии поинтересовался я.

Прежде чем ответить, князь Орлов оглядел гостиную столь внимательно, словно стремился отыскать в ней если не шпионов, то что-то крайне подозрительное. Разумеется, ничего подобного он не увидел. Лишь обменялся недоброжелательными взглядами с моей новой питомицей.

— Несмотря на то, что наша Империя славится своими ресурсами, как земельными, так и человеческими, они, отнюдь, не бесконечны, — немного спокойнее заговорил Орловский. — Мы ослаблены не только предыдущими военными конфликтами, но и нынешним столкновением с Францией. В условиях угрозы от полозов ни им, ни нам подобная конфронтация на пользу не идет, поэтому наши правители решили встретиться и обсудить дальнейшие действия.

— Дальнейшие действия? — я сжал кулаки, но быстро взял себя в руки. — Французы убивают наших людей. Какие действия, кроме их разгрома, мы можем обсуждать?

— Я всецело разделяю твои чувства, Михаил, — серьезно кивнул Орлов. — Но что толку, если мы перебьем друг друга? Полозам останется лишь расправиться с теми, кто пережил войну. Сейчас Родине нужны не конфликты, а союзы, — князь поморщился, словно только что откусил кусок от лимона. — По крайней мере так говорят в окружении Императора.

— А сам-то что думаешь? — не мог не спросить я.

— Что мы должны гнать Наполеона прямо до его дома, а там преподать ему такой урок, чтобы ни он, ни его потомки и не мыслили сунуться на нашу землю. — Жестко отчеканил Орлов и даже привстал, но быстро спохватился и снова понизил голос. — Мои мысли — это мои мысли, как и твои, — зашептал он. — Но Российской империей правит наш государь — Александр Павлович. И он принял решение о переговорах. Мы же, как верноподданные, должны подчиниться его воле и сделать так, чтобы все прошло без происшествий.

— И как я могу тебе помочь? — ход мыслей собеседника стал мне понятен. И пусть они не во всем сходились с моими, отрицать, что он рассуждает разумно, я не стал.

— Я прошу тебя тайно сопровождать государя императора на эту встречу.

Слова князя заставили меня вопросительно вскинуть бровь:

— У Императора закончились телохранители?

— Не закончились, — Орлов, наконец, расслабился, отодвинулся от меня и откинулся на спинку дивана. — Но ни один из них не может похвастаться тем, что прикончил огромную тварь в Москве-реке. К тому же, Государь желает взять с собой небольшую свиту, чтобы его отсутствия никто не приметил. Я сразу предложил твою кандидатуру.

— Ну, спасибо.

— Оставь иронию, — покачал головой князь. — Разве служба Родине не величайшая почесть для таких, как мы?

С таким заявлением спорить я не стал. Лишь спросил:

— Кто еще поедет?

— От каждой стороны прибудет по шесть человек. От нас поедет сам Государь, одна из его личных ворожей, доверенные советники — графы Павел Строганов и Константин Кочубей, я, как командующий первой западной армией во время отсутствия де Толли из-за ранения и ты. Кого притащит Наполеон — мне не известно, но это точно будут самые доверенные его люди.

Мне оставалось лишь иронично улыбнуться:

— Интересная кампания, в которую я явно не вписываюсь.

— Император решил иначе, — парировал Орлов. — И еще, когда я предложил тебя в качестве сопровождающего, знаешь, кто первым поддержал эту идею?

— Удиви меня…

— Распутин.

Что сказать, князь действительно смог меня удивить. Уж от кого, а от своего наставника я никак не рассчитывал получить такой кредит доверия. Впрочем, мое удивление продлилось считанные секунды, а на смену ему пришло осознание того, что все уже решено и мое согласие требуется только формально.

— Если встреча тайная, значит, никаких драгунов?

— А разве тебе нужен драгун, чтобы показать французам, кто сильнее? — вопросом на вопрос ответил Орлов, наливая себе еще коньяку. Он предложил и мне, но получил вежливый отказ.

— Я думал, мы едем договариваться.

— Так и есть, — князь снова выпил налитое залпом. — Но все может пойти не так, как планировалось. Подобное уже случалось на переговорах. И не раз.

— Тогда у меня еще один вопрос, — я подался вперед. — Почему на встречу не берут порченых?

— Порченых⁈ — князь едва не поперхнулся. — Друг мой, ты всерьез предлагаешь привести этих нелюдей на встречу двух правителей?

— У меня есть основания полагать, что среди французов больше «копий», чем нам кажется. Хотелось бы избежать неприятных сюрпризов…

— Насчет этого не беспокойся, — спокойно произнес Орлов. — Обе стороны дали слово чести, что проверят своих делегатов.

— И с каких пор мы верим «словам чести», которые доносятся из Европы? — криво усмехнулся я, вспоминая реальность, из которой прибыл.

— Я как будто говорю с Нечаевым, — скривился князь. — С каких пор ты стал таким подозрительным, друг мой?

— С тех самых, как увидел в логове полозов точную копию своей невесты, — ответил я и, поднявшись, прошелся по гостиной из стороны в сторону. — Что, если и Наполеон — уже не Наполеон?

Орлова мой вопрос застал врасплох — он как раз наливал себе очередной бокал коньяка, поэтому немного растерялся.

— А кто? — через плечо спросил он.

— Торт, — сухо предположил я, чем заставил собеседника рассмеяться.

— Михаил, право слово, ты не перестаешь меня удивлять. Если бы Францией правил ставленник полозов, стали бы они вести с нами обычную войну?

— Стали бы, — мой голос звучал уверенно. — Особенно если эта война на два фронта.

Князь Орлов задумался и даже отставил в сторону так и не початый бокал. Он подкрутил один из своих залихвацких усов и цокнул языком.

— Даже если так, что ты предлагаешь? Заставить Императора Франции ручкаться с безродным порченым? — Григорий брезгливо поморщился. — Это же настоящее оскорбление.

— А если надеть порченому очки и выдать за кого-то из свиты? — предложил я.

— Не выйдет, — покачал головой Орлов. — Так или иначе, но, думаю, собравшиеся будут знать друг друга в лицо. Разве что ворожея нашего Государя незнакома Наполеону и его окружению, но ее нельзя не брать. Она обеспечивает безопасность нашего правителя с самого его детства и не отходит от него ни на шаг.

— Значит, нам остается лишь надеяться на честность французов? — без особого энтузиазма поинтересовался я.

— Как погляжу, у тебя имеется веская причина не доверять им?

Я мрачно кивнул:

— Имеется. И не одна.

3. Под сенью лесов

Как и было оговорено, я дожидался заката в условленном месте за пределами Москвы. Неприметный домишко терялся среди густых лесов, и если бы не указания князя Орлова, то отыскал бы его далеко не каждый. Заросшая травой и мхом крыша постройки едва ли не касалась земли, бревенчатые и потемневшие от времени стены покрывал липкий вьюн, а кругом росло столько густых кустов, что продраться сквозь них оказалось той еще задачей.

Прибыл я заранее и оказался первым из тех, кому выпала великая честь поучаствовать в поистине значимой встрече. Однако никакие волнения и переживания не терзали мой разум. По венам растеклось холодное спокойствие, чувства обострились, а мысли стали кристально чистыми и ясными.

Я четко понимал свою задачу — обеспечить полную безопасность правителя Российской империи. Это моя единственная цель. На кону стояло слишком много, чтобы изнурять себя бессмысленными переживаниями. Лишь концентрация и полный контроль помогут мне справиться, а остальное уже зависит от нашего Императора и Наполеона.

Пригнув голову, чтобы не задеть низкий дверной косяк, я вошел в низкую старую лесную землянку. Внутри пахло сыростью и ветошью. Небогатое убранство больше походило домику одинокого лесника или охотника, нежели месту тайной встречи высокопоставленных лиц.

Пройдя по скрипучим половицам, я уселся на грубо сколоченный стул, но тот так надрывно скрипнул под моим весом, что пришлось поспешно подняться. Заниматься внутри было решительно нечем, но снаружи начался дождь, поэтому пришлось коротать время, глядя, как целая вереница капель смывает грязь и пыль с мутного крохотного оконца.

Обостренные связью с драгуном чувства, вскоре дали мне понять, что к домику приближается одинокий всадник. Когда стук копыт и звуки разлетающейся из-под них грязи стихли, я приоткрыл дверь и выглянул наружу, чтобы встретиться взглядом с князем Орловым.

На встречу он, как и я, прибыл в длинном черном плаще с высоким воротом, поднятым до самого носа шарфе и низко опущенной на глаза треуголке.

— Другие еще не приехали? — голос Григория звучал глухо из-за шарфа и почти терялся в шуме нарастающего дождя.

— Пока только мы, — ответил я, отходя в сторону и пропуская союзника в дом.

Князь стряхнул влагу с одежды и шляпы, после чего перешагнул через порог. Я же задержался снаружи, чтобы найти взглядом скрывающуюся в густой траве золотую змейку. Злата лишь на миг подняла голову, позволяя мне себя увидеть, и отрицательно покачала ей.

Значит, передо мной настоящий князь Орлов, а не его копия. Я опустил руку, в которой в любой миг мог появиться меч из черного пламени. Григорий ничего не заметил и, развернувшись в середине небольшой комнатки, взглянул на меня с недоумением:

— Чего на пороге стоишь?

— Еще кто-то едет, — мои ушей достигли уже знакомые звуки. Но в этот раз лошадей было две.

— Встретим, — решительно кивнул мне князь и завел правую руку под плащ, где наверняка прятал оружие.

Стало быть, не у меня одного имелись подозрения о пособничестве полозам остальных членов отряда. Но, в отличие от Орлова, Павел Строганов являлся управителем драгуна, а вот имел ли дар Константин Кочубей, мне никто не доложил.

Впрочем, прибывшими могли оказаться и Император с его телохранительницей. Но мне казалось иначе. Обе лошади дышали и ступали одинаково тяжело, значит, седоки обладают сравнимым весом. Ворожею императора я не видел, но сомневаюсь, что она весит больше семи-восьми десятков килограмм.

Не успели мы с князем выйти на порог, как из ближайших зарослей выехали два всадника в схожих с нашими одеждах. Они остановились, спешились и подошли ближе.

— Господа, — приветствовал нас высокий и худощавый мужчина с карими глазами.

— Граф Строганов, — князь убрал ладонь с оружия и пожал руку дворянина.

— Граф Воронцов, полагаю? — кареглазый посмотрел на меня.

— Он самый, — я тоже обменялся с новым спутником рукопожатием, которое оказалось крепким и весьма цепким.

— Ну и погодка, да? — второй вновь прибывший поправил треуголку, из-под которой сверкнули сталью холодные серые и внимательные глаза. Он поздоровался с Орловым, а потом обратился ко мне. — Мы, кажется, не знакомы. Константин Кочубей.

— Михаил Воронцов, — представился я, разглядывая нового знакомца — тот оказался ниже Строганова чуть больше чем на голову, но куда шире в талии и плечах. — Погода неприятная, но убережет нас от лишних свидетелей.

— Что верно — то верно, — кивнул Кочубей. — Давайте пока войдем в дом. Путь впереди неблизкий, еще успеем помокнуть под дождем. — Не дожидаясь приглашения, дворянин прошел мимо и переступил порог. Шагал он тяжело из-за внушительного веса и прихрамывал на правую ногу.

Пока Орлов, Кочубей и Строганов располагались внутри, я снова посмотрел на траву и, получив от Златы очередное «нет», присоединился к новым спутникам. Пока все шло относительно хорошо, и помощь дочери Великого Полоза оказалась как нельзя кстати. Без ее чутья у меня не получилось бы доверять остальным.

Впрочем, то, что Орлов, Кочубей и Строганов не являлись копиями еще не значило, что они лояльны и верны нашему государю. В конце концов, графиня Шереметьева тоже была человеком.

Внутри домика вновь протяжно и печально заскрипел один из стульев. Несмотря на мои опасения, он выдержал вес коренастого Кочубея, так что я зря переживал, когда решил не испытывать его на прочность.

Орлов облокотился на стену в дальнем углу и задумчиво уставился в пол. Строганов же согнулся у окна ипосмотрел наружу.

— Павел, вы, как всегда, нетерпеливы, — Кочубей стянул с головы треуголку и опять стряхнул с нее влагу, после чего водрузил шляпу на лысеющую седую голову.

— А вы, как всегда, слишком расслаблены, Константин, — парировал Строганов, чей настороженный взгляд продолжал шарить по окрестностям.

— Полно вам, мой друг, — отмахнулся Кочубей. — О нашей авантюре практически никому не известно, да и кто поперся бы в лес в такую погоду?

— Тот, у кого есть цель, — холодно заметил Строганов. — К тому же, некоторые из наших противников способны передвигаться под землей.

— Нервничаете без своей железяки? — серые глаза Кочубея прищурились. — Вам нужно больше верить в собственные силы, граф. Берите пример с Михаила. Он молод, но держится отменно.

— Благодарю, — я немного склонил голову в знак признательности за похвалу.

— Вы верно подметили, Константин, — Строганов повернулся и выпрямился, едва не ударившись головой о низкий для себя потолок. — Граф Воронцов еще юн, поэтому не видел того, что видел я. Простите, Михаил. Надеюсь, вы не в обиде на меня за подобные слова? — пытливый взгляд карих глаз оценивающе скользнул по мне.

— Вовсе нет, — я покачал головой. — К тому же, я разделяю ваши опасения касательно сохранности государя.

Строганов удовлетворенно кивнул, а Кочубей, наоборот, нахмурился.

— Мы все держали в секрете. К тому же, Александра Павловича сопровождает Аглая, а пока она рядом, нашему государю ничего не угрожает.

— Настороженность никогда не бывает излишней, Константин, — поддержал меня и Строганова Орлов.

— В таком случае, я доверю это вам, господа, — сдался Кочубей. — Вашей осторожности вполне хватит на всех нас.

— Если что-то пойдет не так, все мы будем защищать государя, Константин, — серьезно заявил Строганов. — Вам придется озаботиться собственной безопасностью исключительно своими силами.

Судя по глазам Кочубея, он улыбнулся и развел руками:

— Тогда я обречен, друзья. Попрошу вас передать моей жене и детям, что я их всегда любил, но умер исключительно из-за собственной недальновидности.

— Друг мой, — проникновенно произнес Строганов, — вы неисправимы.

— Да-да, — Кочубей встал и потянулся. — Горбатого исправит только могила, но, надеюсь, не в ближайшее время.

— Мы все тоже надеемся, что до могилы еще далеко, — кивнул Орлов и тоже выглянул в окно. — Что-то государь задерживается…

— Правители не задерживаются, Григорий, они приходят, когда сочтут нужным, — подметил Кочубей. — А вот нам надобно завсегда являться вовремя, дабы выразить им свое почтение. Это я, кстати, не только об Александре Павловиче, но и об Императоре Франции. Едва ли он обрадуется, если мы заставим его ждать.

— Радость Наполеона меня мало заботит, — отмахнулся Строганов, возвращаясь к окну. — Он был бы рад нашей гибели едва ли не больше, чем успешным переговорам. — Добавил он через плечо. — Если бы не чрезвычайные обстоятельства, то я бы всеми силами отговаривал нашего государя от этой сомнительной авантюры.

— Чрезвычайные обстоятельства? — я вскинул бровь.

— Пробуждение Великого Полоза, — пояснил мне Орлов. — Все эти подземные толчки и активность тварей ощущаем не только мы. Происходящее вызывает беспокойство у всех правителей. Никто не знает, где именно враг нанесет первый удар, посему никто не желает рисковать и тратить ресурсы понапрасну.

Я ожидал услышать нечто новое, но причина оказалась не только знакомой мне, но и весьма банальной. Наполеон не пошел бы на мир, если бы не полозы, а это значит, что он вынужден говорить с Императором. Ни о какой доброй воле или стремлении остановить войну из-за убийств и потерь и речи не идет. Все решает исключительно выгода.

Высокие ставки и политически интриги никогда не были мне близки, поэтому я лишь кивнул и оставил реплику Орлова без комментариев. Если Император решил действовать, значит, так надо. Мне же остается выполнить свою часть работы так, чтобы все мы вернулись домой.

Не успел я об этом подумать, как ощутил явственное присутствие Златы. Она была совсем близко и чем-то встревожена. Поток ее мыслей в моем сознании напряженно пульсировал.

— Господа, я проведаю свою лошадь, — сообщил я.

Орлов и Строганов равнодушно кивнули, а вот Кочубей плотнее запахнулся в свой плащ и пробормотал:

— Эх, молодость, когда-то и у меня хватало здоровья бродить под дождем.

Никто не отреагировал на реплику Константина, и я вышел за дверь и направился к лошадям. На подходе к животным мое внимание привлек золотой цвет среди зелени.

— Что-то грядет, — шепнула мне змейка, показываясь из травы. — Я слишком далеко ушла от Чернобога, и меня почуяли.

— Змеи? — сразу же насторожился я, мысленно выругав себя за то, что утащил дочь Великого Полоза так далеко. — Какого они класса?

— Не знаю, — змея быстро юркнула в траву. — Я отвлеку их и уведу прочь, а потом вернусь в дом в Москве. Береги себя, Михаил.

— И ты, — произнес я уже в пустоту — Златы и след простыл.

— Что случилось? — дверь распахнулась, и на пороге появился хмурый Строганов. Он быстро окинул окрестности внимательным взглядом и уставился на меня. — С кем ты говорил?

— С лошадью, — не моргнув и глазом солгал я, похлопав сильное животное по шее. — Мой конь остался в имении, а с этой красавицей мы пока не до конца нашли общий язык.

— Понимаю, — серьезно кивнул Строганов, подходя ближе. — Моя лошадь пала на поле брани. Пришлось привыкать к новой. Мой вам совет, Михаил, — перевезите своего коня ближе. Их доверие дорогого стоит.

— Непременно, — пообещал я. — Как только отстрою конюшни.

Строгонов хотел сказать что-то еще, но мы оба одновременно развернулись в сторону столицы.

— Слышите? — тихо спросил Строганов, чей голос почти растворился в шуме усилившегося дождя.

— Всадники, — также негромко отозвался я. — Двое. Один легче другого. А за ними…

— Полозы, — скрипнул зубами Строганов и в два прыжка оказался рядом со своей лошадью, после чего ловко запрыгнул в седло. — За мной, граф! — он ударил пятками в бока животного и понесся навстречу всадникам.

Я промедлил лишь миг, после чего устремился следом. Ливень колотил по шляпе, ветер хлестал по лицу, комья грязи из-под копыт лошади летели во все стороны. Силуэт Строганова растворился в стене дождя, и мне пришлось прибегнуть к зрению драгуна, чтобы увидеть впереди пятна тепла от всадника и его лошади.

Вскоре впереди показались еще пятна — два человека на конях. Один несся вперед во весь опор, другой чуть отстал, швыряя яркие и стремительные волны тепла куда-то назад. Судя по всему, это та самая Аглая прикрывала Императора от преследователей. Те, кто гнался за государем и его телохранительницей, тепла не излучали. Значит, это хладнокровные полозы.

Пятно тепла под всадницей вдруг замерло и брызнуло во все стороны, а она сама полетела вперед. К этому времени Император пронесся мимо Строганова и приближался ко мне. Его лицо скрывала шляпа и шарф, а одежда ничем не отличалась от обычной походной, так что никто со стороны не мог ручаться, что видит правителя могучей Российской империи.

На миг наши с Императором взгляды встретились, а потом он пронесся мимо, устремившись к домику в лесу. Строганов на ходу призвал длинное копье, которым пробил насквозь высочившего из земли мелкого полоза. Масса твари не позволила всаднику протащить ее вперед, поэтому он, словно прыгун с шестом, взметнулся к низкому темному небу. Ловко перевернувшись в воздухе, управитель приземлился на ноги и проскользил по грязи несколько метров.

Пораженный управителем полоз приподнялся над землей. Он извивался от боли и пытался раздавить распростертую прямо перед ним женщину, но ему мешало крепко засевшее в брюхе копье. Ворожея откатилась в сторону, вскочила и сделала несколько пасов руками, после чего тушу полоза разорвало на части.

Еще один противник выскочил из-под земли прямо за ворожеей, но тут же затрясся от разрядов силы, которые я посылал в него один за другим. Копье Строганова исчезло и, спустя мгновение, появилось в его руках. Очертя в холодном осеннем воздухе широкую дугу, обоюдоострый наконечник отсек кусок морды третьему полозу.

К тому моменту, когда я достиг основного сражения, из-под земли выбралось с десяток змеев разного размера и длины. К счастью для нас, среди них не нашлось ни одного представителя второго или же третьего классов.

Небольшие для своего вида твари дохли одна за другой, сраженные или оружием управителей драгунов или даром ворожеи. Пока я орудовал мечом, а Строганов копьем, Аглая швыряла в полозов кровавые полумесяцы, которые, словно дисковые пилы, вгрызались в их плоть, проходя навылет.

Строганова сбили на землю. Но, прежде чем один из полозов раздавил его, сам поднялся в воздух и разделился на равные кольца, будто невидимый повар порезал его как огурец бритвенно-острым кухонным ножом. То, что осталось от твари, еще не успело коснуться земли, а Аглая уже сосредоточилась на новой цели. Мастерство и сила телохранительницы Императора воистину впечатляли.

Ближайший ко мне полоз воспользовался тем, что я на миг отвлекся и молниеностно атаковал. Когда челюсти сомкнулись на пустоте, тварь издала удивленный клекот. Выскользнувшая из-под нее тень взвилась в воздух, где я обрел материальную оболочку и пригвоздил уродливую голову полоза к земле своим мечом.

Сражение протекало стремительно и кроваво. В считанные мгновения целый выводок полозов оказался полностью истреблен. Но, не успели мы перевести дух, как деревья в стороне стали падать одно за другим. Под землей между их корней прорывался кто-то большой и сильный.

— Вы отвлекаете — я бью! — голос у ворожеи оказался хриплый и властный.

Мы со Строгановым, не сговариваясь, заняли места по сторонам от нее и приготовились к бою. Пробирающийся под землей полоз быстро приближался. От его движений земля под нашими ногами ходила ходуном, но никто и не подумал бежать.

Гнев Чернобога, пульсирующий у меня в висках с самого начала схватки, раскалился добела и умолял меня ринуться в атаку. Но опыт и холодный расчет позволили мне не совершить очередной глупости. Проклятый драгун вдруг подчинился моей воле и сбавил напор, погрузив мой разум в мрачное предвкушение продолжения кровопролития.

Полоз вырвался из-под земли с грохотом, который можно было перепутать с раскатами грома. Тварь, величиной с товарный поезд, задрала уродливую морду к небу и тут же получила несколько зарядов силы от меня и Строганова. Каждый из нас, не прекращая обстрел, принялся обходить нового противника со своей стороны, разделяя его внимание и отвлекая от ворожеи.

Полоз метался от одной цели к другой, но я постоянно ускользал от него тенью, тогда как Строганов совершал высокие и быстрые прыжки, поливая тварь залпами серебристой энергии.

Аглая подгадала момент для атаки и обрушила на полоза всю свою мощь: сотни кровавых серпов закружились вокруг змея, кромсая и рассекая его плоть. Существо взревело и рванулось к ворожее.

Не знаю, предполагала ли она такое развитие событий или рассчитывала, что тварь не переживет ее натиска, но я не мешкал. Как только полоз перестал обращать на меня внимание, тень за моей спиной удлинилась и разрослась, поднимаясь над высоким лесом. Меч сотканного из тьмы колосса взметнулся к мрачному небу и резко опустился вниз, разрубив голову и часть тела полоза пополам.

Дохлая тварь рухнула к ногам Аглаи. Невысокая женщина даже не вздрогнула, продолжая стоять перед поверженным врагом гордо расправив плечи.

— Впечатляет, молодой человек, — оценила она мои старания, наградив испытывающим взглядом белых, затянутых пеленой глаз. — Ваш наставник не кривил душой, когда сказал, что вы полностью готовы.

— Благодарю… — я сделал паузу.

— Аглая, просто Аглая, — произнесла женщина. Она опустила шарф, демонстрируя правильное приятное лицо, которое не портила даже едва заметная паутинка морщин в уголках глаз и на высоком лбу. Прежде чем вернуть шарф на место, ворожея добавила. — Кто-нибудь из вас, господа, подвезет меня до места встречи? Твари убили моего коня.

— Почту за честь, — вызвался Строганов, свистом подзывая свою лошадь. — Не знаете, откуда здесь взялись полозы?

— Очевидно, где-то было гнездо, — пожала плечами женщина, легко запрыгивая на спину лошади. — Может, они выбрались на поверхность из-за дождя и заметили нас, а может… — она не договорила и задумчиво оглядела окрестности.

Несмотря на то, что я знал, почему полозы оказались здесь, раскрывать истинную причину и рассказывать другим о Злате не казалось мне хорошей идеей. Я решил изобразить «дурачка»:

— А может?..

— Они здесь что-то искали, — задумчиво произнесла Аглая, поправляя шляпу, из-под которой виднелись собранные в тугой хвост тронутые сединой каштановые волосы.

— Кто еще знал, что вы поедете этой дорогой? — Строганов запрыгнул в седло, но от моего внимания не укрылось то, как настороженно он держится рядом с ворожеей.

— Никто, — покачала головой Аглая и легонько толкнула графа плечом. — Ну же, Павел, если вы не станете держать меня, я снова окажусь на земле. Пожалейте слабую женщину.

Я лишь хмыкнул, про себя отметив, что женщина, которая способна уничтожить несколько полозов, определенно кривит душой, называя себя «слабой». Как бы то ни было, Строганов аккуратно придержал ворожею и послал свою лошадь обратно к домику в лесу.

Еще раз окинув взглядом место битвы, я догнал их и поехал рядом, время от времени ловя на себе заинтересованный взгляд Аглаи.

— Что-то не так?

— Нет, — ворожея покачала головой. — Просто мне нравится разглядывать тех, с кем недавно познакомилась. Я вижу окружающих не так, как привычно вам, а ощущаю колебания энергии вокруг. Ваша весьма интересна…

— И какая же она? — я не смог сдержать любопытства.

— Черная, словно тень, с золотыми прожилками и алым ореолом, — казалось бы слепые глаза ворожеи моргнули. — Никогда прежде не видела ничего подобного.

Я насторожился и спросил:

— Это плохо?

— Скорее увлекательно, — задумчиво произнесла ворожея и отвернулась, устремив свой странный взор вперед, где между деревьев угадывался силуэт заросшего мхом домика.

4. Встреча на реке

Несмотря на то, что меня удостоили великой чести сопровождать самого Императора Александра Павловича, наш маршрут держался в тайне. Конечную точку пути знал лишь сам государь, а нам же обозначал лишь промежуточные отрезки. Мы двигались так быстро, как только позволяли лошади, и избегали оживленных дорог.

Члены отряда практически не говорили друг с другом, разве что Кочубей пытался шутить на коротких привалах, но неизменно натыкался на суровый взгляд Аглаи и поспешно умолкал. Император был погружен в свои тяжелые мысли. Вероятно, обдумывал предстоящие переговоры.

Знал бы я, в какой ситуации окажусь, зубрил бы историю куда старательнее. К сожалению, мои познания об Отечественной войне оставались обрывчатыми, а детали давно забылись. В какой-то момент я даже устыдился собственной необразованности в вопросах истории Отчизны. Следовало не только гордиться памятью предков, но и знать больше о подвигах собственного народа.

Однако горевать о прошлом никогда не входило в мои привычки. Что толку сожалеть об упущенных возможностях? Жить нужно здесь и сейчас. В данный момент я сам мог повлиять на ход войны. По крайней мере, очень на это надеялся.

Погода не благоволила нашему путешествию. Второй день шли проливные дожди, завывал промозглый ветер, темное низкое небо то и дело рассекали молнии, пушечными залпами гремел гром. К счастью, дар управителя драгуна защищала от хворей и простуд, иначе мне, как Кочубею и Орлову, пришлось бы шмыгать носом. Императора и Строганова оберегали те же силы, что и меня, а вот как спасалась от холода Аглая — оставалось загадкой.

Таинственная ворожея скакала первой, сразу за ней следовал государь, его спину прикрывал Строганов, затем Кочубей и Орлов, а мне досталось замыкать строй. К боевым задачам я всегда относился с предельной серьезностью, поэтому, не щадя собственной шеи, без устали крутил головой, окидывая взглядом серые из-за погоды окрестности.

Мы двигались лесами, лишь изредка выезжая на тракты, чтобы поменять лошадей и пополнить запасы провизии. Не раз и не два я ловил себя на мысли, что все было бы куда проще и быстрее, передвигайся мы на драгунах, но тогда ни о какой секретности не шло бы и речи.

Несколько дней слились в одну сплошную скачку, от которой ныла спина. Казалось, что позвоночник спрессовался из-за постоянных колебательных движений. Благо у меня было достаточно времени, чтобы попрактиковаться в верховой езде, так что из седла я не падал и держался с достоинством.

Когда всем начало казаться, что наше путешествие не кончится, как и льющий с неба дождь, мы остановились в небольшом трактире. Людей внутри почти не было, а скучающий мужик за стойкой говорил на неизвестном мне языке. Скорее всего, на немецком, но расстояние и негромкий гомон в главном зале мешали расслышать слова, которыми обменивался местный трактирщик с Кочубеем. Второй, кстати, говорил с иностранцем на его языке, причем, весьма уверенно.

Пока советник Императора заказывал еду, остальные разместились за самым отдаленным столом. Александр Павлович сел спиной к посетителям, чтобы спокойно снять скрывающий лицо шарф и поесть. Мы расселись вокруг него, контролируя вход и окна.

— Господа, скоро у нас будет горячая еда, — сообщил Кочубей, опускаясь на стул рядом со мной. — Выбор здесь, скажу прямо, скудный, но все лучше, чем походные харчи.

— Если эти харчи сгодились Имп… кхм, — вовремя спохватился Строганов, — некоторым из нас, то и вам, Константин, грех жаловаться.

— Так я и не жалуюсь, — покачал головой Кочубей. — Просто констатирую факт, что они у меня поперек горла уже стоят. А тут подадут жаркое. Правда, трактирщик говорит, что мяса маловато — всю скотину солдатики поели.

— Чьи? — поинтересовался я, лишний раз окидывая гостей трактира внимательным взглядом — не скрывает ли кто мундиры под плащом.

— То одни, от другие, — пожал плечами Кочубей. — Французы стоят по ту сторону речки, а наши по эту. Иногда одни заходят на чужой берег, иногда другие. Но ситуация явно на руку первым.

— Если у Французов преимущество, почему они согласились на встречу? — озвучил я мучающий меня далеко не первый день вопрос.

— Император Франции — далеко не глупец, — впервые за долгое время заговорил Александр Павлович. — Он понимает, что даже если одержит верх, его триумф окажется недолгим. Великий Полоз рано или поздно выберется из-под земли и добьет ослабленного войной победителя.

Строганов кивнул и добавил:

— Другое дело — что за условия он выдвинет для мира. — Советник покосился на Аглаю и, понизив голос, спросил. — Есть вести от Нечаева?

Знакомая фамилия заставила меня напрячься.

Ворожея, чье лицо и глаза скрывала опущенная едва ли не до самого носа треуголка, покачала головой:

— Все тайники по пути были пусты.

— Это плохо, — подключился к разговору Орлов. — Все может пойти не по плану. Нам лучше отступить к расположению наших войск. Западная армия… — он вдруг замолчал, увидев спешащую к нам с подносами подавальщицу.

Пока справная женщина расставляла тарелки, все мы хранили гробовое молчание. Только довольный Кочубей мурлыкал под нос незнакомую мне песенку. Казалось, что этот мужчина попросту не бывает серьезным. Но я мог поспорить, что все совсем иначе — беззаботные весельчаки не становятся доверенными лицами императоров.

Стоило подавальщице отойти, как Кочубей налетел на еду. Я же, несмотря на аппетитный запах, продолжал внимательно слушать Орлова.

— Отступим к нашим позициям, — снова тихо заговорил князь и сделал паузу, когда здание трактира затряслось — в последнее время Великий Полоз шевелился все чаще.

Все сидящие за столом переглянулись, и каждый из нас понял, что времени остается все меньше.

— Если переговоры провалятся, и станет худо, выделим драгуна. — Орлов взглянул на Строганова. — Вы сможете доставить?..

— Мы сделаем так, как договаривались, — неспешно, но твердо произнес Александр Павлович. — Наша сторона явится на переговоры в любом случае.

— Но это слишком высокий риск, — зашептал Строганов.

— А наши солдаты разве не рискуют, каждый день вступая в новые сражения? — Император обжег советника взглядом. Его негромкий голос зазвучал властно. — У меня есть шанс закончить кровопролитие и, даю слово, что сделаю для этого все возможное. Таков мой долг и моя священная обязанность.

Строганов смиренно склонил голову.

— А что, если вторая сторона не разделит ваших стремлений? — не переставая жевать, спросил Кочубей. — Что, если требования окажутся высоки?

— Тогда мы вместе подумаем, как быть, — невозмутимо сказал Император.

На этом разговор прервался и все сосредоточились на еде. Едва тарелки опустели, как мы покинули трактир и снова вышли под уже привычный дождь. Задержался только Кочубей, который направился к владельцу, чтобы рассчитаться.

Когда мы уже дошли до лошадей, словоохотливый советник Императора так и не явился. Несмотря на то, что мои мысли занимала причастность Нечаева к происходящему, я обратил внимание на задержку:

— Неужели у трактирщика нет сдачи?

Орлов хмыкнул. Строганов взглянул на меня с молчаливым осуждением. Собственно говоря, так же он смотрел и на Кочубея. Судя по тому, как изменились глаза Императора на сокрытом шарфом лице, он позволил себе улыбку. А вот Аглая, наоборот, напряглась. Она резко повернулась к двери и прошептала:

— Что-то не так…

Не успела она договорить, как двери рывком распахнулись, и из них вылетел Кочубей. Шлепнувшись в грязь, он проскользил по ней пару метров и со стоном попытался встать на ноги, но оступился и свалился вновь.

Я сразу же подался вперед, но меня удержал Строганов.

Из трактира вышла пара молодчиков, которые ничем не отличались от других посетителей трактира. Разве что у этих на поясах висели длинные ножи, которые они многозначительно продемонстрировали Кочубею.

— В чем дело? — Орлов уже держал руку под плащом.

— Эти господа очень расстроились, когда я отказался угостить их перед уходом, — у Кочубея все же получилось встать.

— Дал бы им денег и пошел своей дорогой, — несмотря на ситуацию, Строганов не спешил применять силу, не желая привлекать излишнего внимания.

— Я так и сделал, но они захотели всё, — пожал плечами Кочубей.

— Деньги! Сюда! — на ломаном русском потребовал один из завсегдатаев трактира.

— Конечно, — проворковала Аглая, выходя вперед.

Под пристальными взглядами головорезов, ворожея прошла между ними и аккуратно закрыла двери трактира. А дальше все случилось настолько стремительно, что мужики не успели и ртов раскрыть. Один из них умер прежде, чем осознал, что его голова сама собой повернулась на сто восемьдесят градусов, а другой схватился за сердце и принялся беззвучно ловить ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Аглая брезгливо толкнула оседающего на ступени мужчину на лавку, где он развалился без движения. Со стороны казалось, что бандит мертвецки пьян и спит. Вот только едва ли ему суждено проснуться. Вымогателя со сломанной шеей ворожея легким движением руки швырнула в стог сена. Напугав лошадей, тело мешком с картошкой свалилось с обратной стороны, подальше от чужих глаз.

— Изящно, но жестоко, — Кочубей поморщился то ли от отвращения, то ли от боли в спине.

— Я предпочитаю термин «эффективно», — ворожея спокойно прошла мимо и, как ни в чем не бывало, запрыгнула в седло. — Едем дальше, господа? Нас ожидают.

Мы молча сели на коней и путешествие продолжилось. Судя по тому, какой темп задала своей лошади Аглая, цель была уже близко. Это и радовало, и настораживало одновременно. Когда цель близка, риски осознаются явственнее. Сейчас на кону стояли миллионы жизней. И скоро все решится.

Мы ушли с тракта в лес, двигаясь по узкой тропе между высоких деревьев. Над головами трещали и шумели ветви, по желтым листьям колотили капли дождя, пахло сыростью и свежестью. Хрипло каркали вороны. Напуганные нашим продвижением, они поднимались в небо, хлопая черными крыльями, и кружились над лесом, ожидая, пока мы проедем мимо.

Дорога повела нас по опушке на высоком холме, с которого открывался вид на ставку армии, над которой гордо развевались флаги Российской империи. Я заворожено смотрел на палатки пехоты, накрытые чехлами пушки и огромных драгунов, замерших в молчаливом бдении перед возможной схваткой.

На достаточном отдалении от нашей армии находилась еще одна. Французская. Их шатры раскинулись на другом берегу широкой реки, неподалеку от уютного городка с острыми черепичными крышами. Он казался нелепым и неуместным рядом с огромными лагерями военных.

Как и наши бойцы, французы тоже привели своих драгунов. Благодаря дару управителя, я мог разглядеть их даже на большом расстоянии. Высокие и изящные, выкрашенные белой и синей красками, они казались обманчиво хрупкими. Но, уверен, любой, кто недооценил эти боевые доспехи, не успел пожалеть о своем необдуманном решении.

Любой драгун смертельно опасен. Это не раз повторял нам Распутин, закладывая в свои слова знакомый всем военным урок — нельзя недооценивать врага. Достаточно ошибиться один раз, чтобы эта ошибка стала последней.

Вскоре дорога снова углубилась в лес, после чего начала резко уводить вниз. Нам даже пришлось спешиться и взять лошадей под уздцы. Спуск по грязи продолжался довольно долго. И без того испачкавшийся Кочубей умудрился еще дважды упасть, но грязь с его плаща быстро смывал усилившийся дождь.

Когда тропа вновь выровнялась, Аглая первой вернулась в седло и ударила пятками по бокам своей лошади. Мы проскакали примерно час, прежде чем оставить лес позади. Теперь перед нами раскинулось небольшое поле. Оно находилось в низине, а за ним шумела широкая река. Скорее всего, та самая, что разделяла две армии.

Мы выстроились в линию и остановились.

— Вот и Неман, — ворожея кивком головы указала на реку. — Мы вовремя.

Я проследил ее взгляд и увидел посреди воды небольшой остров, на котором стоял неприметный шатер. Людей рядом видно не было. Скорее всего, они прятались от непогоды внутри.

Не успел я так подумать, как полог шатра откинулся и из него вышел невысокий человек в темных одеждах. Несмотря на отсутствие военного мундира и знаков различия, характерный головной убор красноречивее любых слов дал мне понять, что передо мной стоит сам Наполеон Бонапарт. Он замер и уставился на нас, словно знал о нашем приближении.

— Едем, — коротко бросил Александр Павлович, и послал своего коня вперед.

Мы поскакали следом. Наполеон еще немного постоял под дождем, после чего скрылся в шатре. Глядя на это хлипкое, трепетавшее даже от ветра укрытие я думал, что хватило бы одного удара драгуна, чтобы война закончилась здесь и сейчас.

Уверен, какой-нибудь вояка со стороны противников рассуждал также. Но два императора дали друг другу слово, что все пройдет в мирной обстановке. Своему государю я верил, чего не мог сказать о Наполеоне.

Пока мы двигались к берегу, я решил попробовать реализовать одну из идей, которая пришла мне в голову во время путешествия. Так как поблизости не было ни Златы, ни порченых, ничто не мешало копиям затесаться в ряды французов. Моя догадка основывалась на связи клонов с полозами. Если прародители хладнокровны, то и их выводок может отличаться пониженной температурой тела. Но, нет, зрение драгуна безошибочно выделило внутри шатра шесть пятен тепла.

Однако это не повод ослаблять бдительность. Люди вонзали друг другу ножи в спину еще за долго до появления полозов…

Когда мы добрались до берега реки, Аглая безошибочно выбрала из огромного числа кустов те, в которых скрывалась лодка. Императора, Аглая, Кочубей и Орлов взошли на борт, а мы со Строгановым столкнули лодку в воду и сели на весла. Несмотря на дворянское происхождение, грести граф Строганов умел не хуже меня. Благодаря нашим совместным усилиям, лодка проскакала по волнам и уткнулась носом в берег небольшого островка.

Когда мы вытащили лодку на берег, Аглая первой направилась к шатру. За ней последовал Орлов и лишь потом Император. Пропустив вперед Строганова и Кочубея, я вошел внутрь последним.

Шум дождя и шелест волн сразу немного стихли. Но это не значило, что вскоре не нагрянет самая настоящая буря.

Наполеон сидел за узким столом. Неизменную двухуголку он не снял, как и кожаные перчатки. Темные глаза правителя Франции неотрывно смотрели на нашего Императора. Казалось, он даже не замечает окружающих.

Слева от Наполеона сидел молодой щеголь с уложенной прической, справа же расположились двое благообразного вида мужчин. Они были чем-то похожи, возможно, братья. Оба внимательные, настороженные, с проницательными взглядами и строгими выражениями лиц. О европейском гостеприимстве сейчас и речи не шло — нас изучали и оценивали.

Еще два человека из свиты правителя Франции остались стоять точно за его спиной, словно верные псы. Лица охранников скрывали натянутые до носов платки, но, судя по глазам, они были довольно молодыми. Возможно, даже младше меня, да и роста невысокого.

Быстро смекнув, что к чему, я тоже занял место за спиной Александра Павловича. Рядом со мной замерла Аглая. Она смотрела в пустоту поверх голов собравшихся и дышала ровно, распространяя вокруг почти осязаемую ауру уверенности и спокойствия. Орлов, Кочубей и Строганов сели рядом с правителем Российской империи.

Напряжение начало медленно растекаться по шатру. Казалось, что даже звуки бури настороженно затихли в ожидании. Никто не желал говорить первого слова, но оно, так или иначе, должно быть произнесено. Это понимали все.

— Итак, — начал было Александр Павлович, опуская с лица шарф.

Наполеон буквально выплюнул короткую реплику на французском, которого я не понимал. Мало того, что он прервал нашего Императора, так еще и буравил собеседника недовольным взглядом.

— Вы опоздали. — Перевел слова своего господина щеголь.

Стоя позади своего государя, я отчетливо слышал, как скрипнули его зубы. Этот человек не привык, чтобы его перебивали и укоряли.

— У нас были определенные… трудности, — поспешно вмешался Кочубей. — Полозы, знаете ли, да бандиты на тракте. Но мы спешили, как могли и…

— Мы прибыли, — властно произнес Александр Павлович, — чтобы обсудить мир, а не выслушивать упреки.

Пока щеголь переводил, два Императора играли в «гляделки». Наполеон поджал губы и нахмурился. Он бросил еще пару резких фраз. Надежда на удачные переговоры и мир таяла быстрее, чем снег под весенним солнцем.

— Наш правитель не любит ждать, — запальчиво выдал щеголь.

— А я не люблю пустых разговоров, — сквозь зубы процедил Александр Павлович и подался вперед. — Или мы станем говорить о мире, или вместо нас слово скажут пушки.

Кочубей тяжело вздохнул и едва не застонал. Орлов приветствовал слова государя решительным кивком. Строганов же сохранял хладнокровие.

Стоило щеголю перевести слова правителя Российской империи, как французы занервничали. Один за другим они обращали взоры на Наполеона, но тот и бровью не повел. Он с вызовом смотрел на Александра Первого, после чего встал и произнес на русском:

— Преклонитесь предо мною и будете жить.

— Что⁈ — остатки самообладания слетели с Императора, словно сорванные ветром с деревьев желтые листья. Он поднялся и навис над Наполеоном.

— Я предлагаю вам мир, в обмен на полное подчинение, — отчеканил правитель Франции, тоже вставая со своего стула. Говорил он без малейшего акцента. — Ваша армия несет потери. Мы неизменно продвигаемся вперед и приближаемся к Москве. Не оттягивайте неизбежное. Сдавайтесь и будете жить.

— Когда это он успел так хорошо русский выучить? — пробормотал себе под нос Кочубей.

Не успел он договорить, как снаружи грянул выстрел…

5. Не по плану

Следом за первым выстрелом прозвучал второй. Стреляли с нашего берега. Пуля со злобным шипением прошла сквозь шатер высоко над нашими головами и рассерженной осой умчалась прочь.

Все вскочили со своих мест. Телохранители Наполеона окружили его и прижали к земле. Только лощеный переводчик принялся бегать из стороны в сторону и истошно вопить. Аглая бесстрашно встала на предполагаемой линии огня между неизвестным стрелком и своим государем. Я призвал щит и прикрыл им и ворожею, и Александра Павловича, который не потерял лица и выглядел спокойным и собранным.

Третья пуля снова свистнула под самым потолком, словно стрелявший не стремился никого убивать, а хотел напугать или… предупредить? Продолжая удерживать щит, я бросил быстрый взгляд в сторону французов. Они сбились в кучу, закрыв Наполеона своими телами. Разглядеть его не получалось, но из этой кучи вдруг донесся тихий стрекот. Усиленный слух управителя безошибочно разобрал не характерный для людей звук.

Четвертый выстрел поверх голов окончательно развеял оставшиеся у меня сомнения.

— Отходим! — крикнул я, отзывая щит и активируя печати на полную мощность. Думать, все ли французы стрекочут или только один, времени не оставалось. Я собирался накрыть всех одним залпом.

— Ты что творишь⁈ — подскочил Кочубей, наваливаясь на мою руку всем своим весом.

Несмотря на то, что доверенный государя был довольно широк в кости, отбросить его в сторону не составило труда. За миг до того, как я вновь вскинул руку, по французам ударил Строганов. Он тоже обладал дарами управителя и наверняка слышал стрекот.

Или же ему просто надоели переговоры…

Один из советников Наполеона без колебаний закрыл его своим телом и оказался разорван на куски. Дымящиеся ошметки человеческой плоти разлетелись в сторону, и мне стало ясно, что Строганов убил обычного человека. Но его это не волновало. Даже не взглянув на то, что осталось от мертвеца, советник повел Императора к выходу.

Еще двое доверенных лиц правителя Франции выхватили из-под одежды миниатюрные пистолеты. Но Орлов и Аглая опередили их. Князь почти не целясь попал одному французу точно между глаз, и я невольно обрадовался, что наша с Григорием дуэль так и не состоялась. Второй советник Наполеона удивленно уставился на обрубок руки, в которой совсем недавно держал пистолет. Теперь его кисть со все еще зажатым в пальцах оружием валялась на полу, ровно срезанная кровавым серпом Аглаи. Миг — и следом за кистью на землю упала голова.

Пока умирали советники, телохранители выволокли Наполеона из шатра со своей стороны. Один из них вернулся, чтобы задержать нас, но сразу же получил столп черного пламени в грудь и вылетел наружу.

Только Строганов и Императора выбрались наружу, как земля у нас под ногами задрожала так сильно, что опоры шатра накренились, и тяжелая ткань упала вниз, накрыв всех, кто не успел выйти. Я призвал меч из черного пламени и легко прорубил себе выход. Аглая вспорола ткань кровавым серпом и буквально за шкирку выволокла из-под нее Кочубея. Орлов выбрался сам, прихватив и верещащего, словно его режут, переводчика французов.

Не успели мы собраться вместе, как нас атаковали телохранители Наполеона. Несмотря на то, что у одного на груди полностью сгорела одежда и обуглилась плоть, он двигался с поразительной ловкостью и скоростью.

Во вспышке молний сверкнули сабли. В мгновение ока один из телохранителей оказался рядом с Орловым и ударил его наотмашь. Князь чудом успел прикрыться пистолетом. Искореженное оружие спасло ему жизнь, но вылетело из руки. Второй удар телохранителя принял мой щит.

— Назад! — крикнул я Орлову, вступая в бой с опасным противником.

К счастью, князь не стал играть в благородство и поспешно ретировался, волоча за собой ничего не понимающего переводчика. Строганов посадил Императора в лодку, Кочубей и Орлов прыгнули следом. Мы с Аглаей остались сдерживать натиск телохранителей Наполеона, тогда как сам правитель Франции как сквозь землю провалился.

Я отразил щитом удар сабли и едва успел сместиться в сторону, избегая укола острой конечностью с костяным клинком, которой стала вторая рука телохранителя.

Изверг⁈

Справа взвыл дар Аглаи, но мне было не до этого. Юркий противник непрерывно и молниеносно атаковал, то разрывая, то сокращая расстояние и не давая мне приспособиться к темпу боя. Если бы не усиленная драгуном реакция, наша схватка бы закончилась, не успев начаться.

Сабля изверга дважды попробовала моей крови, но не нанесла серьезных повреждений. Рассчитывать на то, что противник устанет, не приходилось, тогда как я терял кровь. Затягивать бой не в моих интересах.

Подгадав момент, когда враг прыгнет, я запустил в него щитом, сбив точно влет. Не успел изверг оказаться на земле, как тут же увяз в моей растекшейся, словно дёготь, тени. Пока он трепыхался в ней, как застрявшая в янтаре муха, я сконцентрировал оставшиеся силы на печатях и ударил его столпом черного пламени.

Пронзительный нечеловеческий писк взметнулся к мрачным небесам. Черное пламя пожирало изверга заживо, а тот не мог выбраться из моей ловушки. Неожиданно на помощь собрату пришел второй телохранитель. Он отвлекся от Аглаи и решил атаковать меня, что его и сгубило: кровавые иглы пронзили тело изверга в сотне мест, превратив его кожу в дуршлаг. Истекающая мутной жижей тварь рухнула к моим ногам, где ее жизнь оборвал меч из черного пламени. Аглая же силой своего дара добила обожженного и корчащегося на земле первого изверга.

— Где Бонапарт? — спросила ворожея, игнорирую льющуюся из ее носа и глаз кровь.

— Сбежал. — Я покачал головой и осмотрелся: лодка французов осталась на берегу, а на неспокойной воде реки Неман не было видно одинокого пловца. — Но как?..

— Неважно, — Аглая резко развернулась. — Берем лодку французов и уплываем вслед за государем.

Сражение на небольшом островке прошло столь стремительно, что наши спутники еще не успели достичь нужного берега. Я быстро добежал до противоположного берега, подхватил посудину французов и перетащил ее на нужную сторону — так мне казалось быстрее, чем огибать остров вплавь. Аглая ловко запрыгнула в лодку, я налег на весла, и мы устремились следом за спутниками.

— Быстрее! — крикнула мне стоявшая на носу ворожея.

Я выглянул из-за ее спины и выругался сквозь зубы — лес впереди ходил ходуном, вековые деревья валились в стороны, а комья сырой земли взлетали к небу. Такой эффект могли вызвать лишь полозы и, судя по всему, приближающиеся твари были огромными.

На берегу нервно гарцевал конь с вооруженным всадником. Благодаря зрению управителя я сразу узнал в нем Нечаева. Глава Тайной канцелярии выглядел потрепанным, на его лице виднелись синяки и ссадины, одна из очечных линз оказалось треснутой. Но, несмотря на это, ружье Петр Нечаев держал твердо.

Так вот кто подавал нам сигналы!

Свободной рукой Петр отчаянно махал в сторону, призывая двигаться по течению ближе к расположению нашей армии. Строганов вовремя понял, что от него требуется и поплыл в нужном направлении. Я тоже налег на весла, и лодка понеслась по волнам не хуже моторного катера.

Убедившись, что его поняли, Нечаев поскакал вдоль берега, без устали колотя пятками по бокам взмыленного коня. Судя по заваленным деревьям, полозы пустились в погоню. Они специально двигались близко к поверхности земли, чтобы развивать максимальную скорость, то и дело выбираясь наверх.

Ни о каком сражении с таким количеством противников без драгунов не шло и речи. Сейчас все, что мы могли сделать — спасти Императора не позволив полозам добраться до него. Но они нагонят нас даже на воде, если только…

— Долг превыше всего! — крикнула Аглая, словно прочитав мои мысли. Она повернулась ко мне.

Наверное, мне следовало поддержать столь вдохновенные слова и сказать нечто в духе: «Жизнь — Родине, честь — никому»'. Это было бы уместно и, пожалуй, вполне в духе графа Воронцова. Но я никогда не любил громких слов и предпочитал им поступки, поэтому лишь преисполнился мрачной решимости и, согласно кивнув, направил лодку к берегу, наперерез полозам.

Прежде чем нос судна уткнулся в берег, я повернул голову и посмотрел на удаляющихся спутников. Император Александр Павлович понял, что замыслили мы с Аглаей и, встав во весь рост, склонил голову, благодаря нас за жертву.

— Верите в Бога, граф? — Аглая легко выскочила на берег.

— Это имеет значение? — я спрыгнул в воду и подошел к ворожее.

— Нет, — ее голос искрился мрачным весельем. — Но божественное вмешательство нам бы сейчас не помешало. Может, все же помолитесь?

— Едва ли меня услышат, — произнося эти слова, я отчего-то представил Чернобога. Даже если проклятый драгун услышит мой призыв, он не сможет мгновенно преодолеть расстояние от Москвы до реки Неман. На помощь Златы тоже рассчитывать не приходилось — ей нельзя отдаляться от моего боевого доспеха.

— Не думала, что вы отважитесь, — призналась Аглая. — Я впечатлена. Вы действительно герой.

— Мне просто везло. А теперь, везение, кажется, закончилось. — Не мигая я смотрел, как к нам приближаются огромные борозды на земле.

Будь полозы хоть немного умнее, они могли бы попросту обойти нас. Но тупые твари привыкли следовать инстинктам и жрать все, что оказывается на пути. Сейчас это нам на руку.

Аглая вновь пробудила свой дар. Стылый воздух вокруг нее пошел волнами, похожими на те, что поднимаются аномально жарким летом от раскаленного асфальта. Белесые глаза ворожеи стали красными от крови из лопнувших сосудов, а взъерошенные и выбившиеся из-под шляпы тронутые благородной сединой волосы затрепетали на ветру. Как волны от брошенного в воду камня, от Аглаи расходилась энергия.

— Лучше не стойте слишком близко, — посоветовала мне Аглая, перекрикивая шум бури и гул от приближающихся полозов.

— Боитесь, что умру раньше времени? — вняв предупреждению, я отошел на несколько шагов в сторону.

— Не хотелось бы, — согласно кивнула ворожея. — В любом случае, не спешите умирать.

— И в мыслях не было, — признался я, распаляя внутри себя гнев Чернобога.

Моя тень всколыхнулась и принялась растекаться в стороны, после чего устремилась вперед. Просачиваясь под землю вместе с дождевой водой, она уходила все глубже, поджидая цели. Пламя ненависти Чернобога разгоралось в сознании все сильнее, наполняя тело силой, готовой в любой миг вырваться наружу.

Но пока не время. Нужно подпустить полозов ближе…

— Я заставлю их вылезти, а вы бейте, — мой хриплый от ярости голос больше походил на рык дикого зверя.

— Ваша решительность делает вам честь, граф, — отозвалась ворожея, глядя в пространство перед собой и снимая перчатки. — Люблю властных мужчин.

Пора!

Я ощутил, как рвущиеся вперед полозы увязли в сгустившейся под землей тени. Как мухи, они попали в паутину и теперь стремились вырваться, но не тут-то было! Меч из черного пламени вошел в землю, заставляя тень раскалиться до предела. Все вокруг затряслось, когда десятки полозов принялись выбираться на поверхность, подобно гигантским буровым машинам.

Аглая провела длинными ухоженными ногтями по своим запястьям. Горячая кровь ворожеи заструилась по ее пальцам, но ни капли не упало в грязь под ногами женщины. Вся кровь зависала в воздухе, растекаясь в широкое гладкое лезвие массивного полумесяца.

Стоило полозам показаться над землей, как ворожея запустила созданный из ее дара и крови снаряд вперед. Неистово вращаясь, полумесяц устремился к ближайшей твари, вспоров той бок, после чего полетел к другой. Рикошетя от полоза к полозу, полумесяц впитывал их кровь, становясь еще больше. Нескольких существ он разрезал пополам, но даже так не смог остановить остальных. Лишь замедлить.

Выросший за моей спиной черный колосс воздел над головой сотканный из тьмы меч и обрушил его на полозов, превратив их в кашу из крови, плоти и грязи, и оставив на земле гигантский разлом.

С замиранием сердец мы с Аглаей увидели, как в разорванной земле копошатся десятки тварей. Скольких бы мы не убили, живыми нам отсюда не уйти: полозы кишели под ногами, как личинки в гнилом мясе.

Аглая презрительно поджала тонкие губы и вскинула руки вверх. Ее кровавый полумесяц поднялся к тяжелым грозовым тучам, после чего распался на мириады острых игл, которые вместе с каплями дождя упали на извивающихся врагов человечества. Но, в отличие от воды, иглы пронзали упругую плоть полозов и вгрызались в их тела, причиняя немыслимые страдания. Об этом свидетельствовал тонкий многоголосый писк. Несмотря на отвратное звучание, он казался музыкой для моих ушей.

Пока ворожея Императора управляла своим даром, словно дирижер оркестром, я тоже не терял времени даром. Теневой колос за моей спиной раз за разом обрушивал свое гигантское оружие на мерзких тварей, уродуя и ломая их тела.

И пусть полозы дорого платили за каждый метр, орошая все вокруг зловонной кровью и заваливая тушами своих сородичей, но они неминуемо приближались с неотвратимостью самой смерти. А дальше, за спинами мелких тварей ползли их крупные сородичи, для боя с которыми требовался с десяток драгунов.

Но ни я, ни Аглая ни сделали и шага назад, продолжая сражаться с упорством обреченных…

Когда казалось, конец уже близок, за нашими спинами раздался нарастающий гул, а спустя пару мгновений разряды концентрированной энергии один за другим забили по тушам полозов.

Я выкроил мгновение и обернулся, чтобы увидеть мчащихся нам на выручку императорских драгунов. Они парили над лесом, поливая извивающихся змеев всем, чем только могли.

— Назад. Мы прикроем! — разнесся над гомоном битвы голос Строганова.

Улыбка коснулась моих губ. У нас получилось! Если граф занял трон управителя внутри армейского драгуна, значит, ему удалось доставить Императора до лагеря нашей армии и правитель в безопасности.

— Уходим. — Окровавленной рукой Аглая схватила меня за запястье. Ее шатало из стороны в сторону, но ворожея все же держалась на ногах.

Мы побежали к своим. Один из драгунов сместился в сторону и опустил руку, чтобы подобрать нас. Из последних сил мы с ворожеей вцепились в пальцы выкованной из абсолюта латной перчатки. Убедившись, что мы держимся, боевой доспех энергично выпрямился и понесся в сторону лагеря армии Российской империи, оставляя ожесточенную схватку позади.

Несмотря на то, что мне всей душой хотелось сражаться бок о бок с другими управителями, я понимал, что буду только мешать. Сил у меня почти не осталось, в ушах стучала кровь, а перед глазами расплывались цветные круги. Аглая выглядела не лучше — бледная и окровавленная, она едва не выпала из перчатки, но мне вовремя удалось удержать ее. Ворожея благодарно кивнула и вцепилась в меня, так как абсолют с ее стороны стал скользким от крови.

Заметив это, управитель чуть сжал пальцы драгуна, уменьшая зазоры между ними. Теперь выпасть мы не могли, но ослаблять хватку я не стал, не желая болтаться в кованой перчатке, словно в центрифуге.

В узких щелях между пальцами показался лагерь нашей армии. В нем, словно муравьи в муравейнике, копошились сотни солдат, готовивших оружие к бою. Не успел я подумать, что пушки принесут мало толку в бою с полозами, как небо над нашими головами едва не треснуло от мощнейшего раската грома.

Раздался свист и…

…я понял, что это не гром. Это пушечный залп!

Сотни ядер по дуге перелетели реку Неман и метеоритным дождем накрыли лагерь армии Российской империи. Закричали люди: вопли раненных и приказы командиров зазвучали одновременно. Ответный залп не заставил себя долго ждать.

— Держитесь крепче! — велел нам управитель драгуна. Пусть и искаженный. Но голос Строганова не узнать было сложно. Едва он стих, как доспех сменил курс, уходя от лагеря.

— Надо помочь нашим! — заорал я.

— Мы обязаны доставить Его Величество обратно в Москву. — Отрезал Строганов, выводя драгуна на нужный курс.

— Где государь? — тихо прохрипела Аглая, но управитель ее услышал.

— Рядом со мной. В кабине. Держитесь!

Едва Строганов договорил, управляемый им драгун понесся вперед так быстро, как только мог, оставляя поле боя за спиной.

6. Пробуждение

После того, как Строганов доставил нас в Москву, меня подлатали доктора и отправили домой восстанавливаться. За столь расточительное использование силы драгуна меня ждала неминуемая расплата. И ощущаться она начала еще на подступах к столице.

Теперь же, лежа на кровати и периодически проваливаясь в забытье, я отчаянно старался собрать воедино расплывающиеся в больной голове мысли. Но все было тщетно. Как ни старался, я не мог сообразить, сколько дней прошло со встречи на реке.

Сознание путалось, перед глазами расплывались круги, меня трясло и бросало то в жар, то в холод. Растекшаяся по телу усталость вжала меня в простыни и не позволяла даже оторвать голову от подушки. Одеяло, больше напоминающее могильную плиту, навалилось сверху и не желало отпускать меня из своих объятий.

Хуже самочувствия меня мучило разве что незнание. После событий на реке Неман вопросов было куда больше, чем ответов. А еще все это горьким послевкусием венчала досада, что нам пришлось отступать ценой жизни солдат. Да, я понимал, что на кону стояла судьба Императора, но мне от этого было не легче.

Пока слабость подтачивала организм, обо мне заботились Дея и Злата. Первая подошла к вопросу со весей ответственностью: омывала меня, меняла пастельное белье, варила бульоны и даже читала мне вслух, а вторая… Вторая старалась по мере сил и больше мешала, чем помогала. Впрочем, в моменты горячки прохладная кожа Златы хорошо снимала жар и успокаивала мысли.

Когда я, казалось бы, просто моргнул и провалился в беспамятство, примчалась Дарья. Она притащила с собой доктора — Арсения Ивановича Ланского. Тот придирчиво осмотрел меня и сказал ровно то же самое, что и врачи в Кремле: пациенту нужны тишина и покой. Организм исчерпал все ресурсы, поэтому восстановление шло тяжело.

У этого недуга даже название имелось — болезнь управителя — особый вид переутомления, как мышечного и умственного, так и духовного. К счастью, если больной не умирал сразу, то всегда вставал на ноги в ближайшие неделю-две.

Успокоив Дарью и Дею, Ланский дал мне каких-то капель и удалился. Приняв лекарство, я снова провалился в сон, наслаждаясь дарованной Златой прохладой и уютным мурчанием рыжей кошки. Не знаю благодаря чему из всех принятых мер, но мысли мои, наконец, выровнялись и замедлили свое хаотичное движение, позволив мне спокойно уснуть.

Во сне или же в глубине своих мыслей я стоял перед Чернобогом. Он возвышался надо мной черной махиной — злой, угрожающий, мрачный. Светящиеся зеленые глаза смотрели с укором. Маска-забрало не выражала никаких эмоций. Но я знал, что древний драгун сердит. Он жаждал битв и жалел, что пропустил побоище у реки, в котором мог сгинуть его единственный управитель.

Я разделял чувства своего доспеха, и мы вновь поняли друг друга без слов. Чернобог предо мною вдруг распластался по земле вязкой черной массой, похожей на расплавленный гудрон. Тьма забурлила, и из нее один за другим начали подниматься человеческие фигуры — управители разных эпох, каждый из которых нашел свою смерть внутри Чернобога, чтобы стать его частью.

Воины минувших лет окружили меня, и каждый из них положил свою руку на мое плечо. Мы стояли в абсолютной тишине. Они смотрели на меня пристально, но без неприязни. Суровые, но благородные лица казались мрачными посмертными масками, на которых жили лишь зеленые глаза. Ближе всех ко мне стоил воитель в старых черных доспехах, которые и стали в последствии Чернобогом.

Мне никто не сказал об этом. Но я это знал, как и то, что солнце встает по утрам и садится ночью.

Воитель коротко кивнул мне и отступил. Остальные тоже разошлись, чтобы вновь растечься по полу вязкой тенью, которая вдруг метнулась ко мне и накрыла своим саваном с головы до ног.

Дыхание на миг перехватило, могильный хлад сковал все тело, но вскоре ему на смену пришло ощущение тепла и спокойствия. Моя грудь стала подниматься ровнее, мышцы расслабились, и я почувствовал, как в них возвращается сила.

Остаток ночи меня не беспокоили ни боли, ни сны, а заглянувшее в комнату осеннее солнце разбудило робкими, все еще теплыми лучами. Я открыл глаза и впервые со времени возвращения домой увидел все ясно и четко. К моему удивлению, руки и ноги больше не казались мягкими веревками и слушались. У меня даже самостоятельно сесть получилось, отчего лежащая в ногах кошка издала вопросительное «мяу».

— М?.. — дремавшая в кресле Дарья вздрогнула и распахнула глаза. — Миша! — она вскочила, опрометью бросилась ко мне и обняла так крепко, что едва не задушила. — Как ты?

— Подышать бы… — прохрипел я.

— Ой, прости, — Дарья быстро отстранилась и взглянула на меня с тревогой. — Ты просто снова заставил всех волноваться.

— Это чтобы вы не скучали, — я подвигал пальцами, согнул и разогнул руки, свесил с кровати ноги и поставил их на ковер, ощущая ступнями его мягкий ворс.

— Заскучаешь с тобой, как же, — убедившись, что мое самочувствие улучшилось, Дарья немного расслабилась и даже улыбнулась.

На миг мне показалось, что в девушке что-то неуловимо изменилось. Взгляд ее сделался мягче, чем обычно, черты лица разгладились, губы больше не сжимались в тонкую полоску. Казалось, что пока мне нездоровилось, Дарья стала куда женственнее, чем была в последнюю нашу встречу. А ведь прошло не так много времени.

— Что-то не так? — невеста смутилась моего внимательного взгляда, но глаз не отвела.

— Просто любуюсь, — этими словами я заслужил еще одну улыбку, столь очаровательную, что мне захотелось сжать Дарью в объятиях. — Иди ко мне.

— Подожди, — девушка отстранилась и с укоризной покачала головой. — Этот твой взгляд мне известен, — со снисхождением произнесла она. — Но пока доктор не скажет, что ты здоров, я не позволю тебе напрягаться. Ты едва не умер, Михаил.

— Но не умер же, — я пожал плечами. — Просто слегка занемог.

— Слегка занемог? — Дарья даже встала. — Ты бился в горячке целую неделю!

Я присвистнул. Мне казалось, что прошло максимум пару дней. Три, на худой конец. Но неделя…

В комнате повисла неловкая тишина. В ответ на мою озадаченность во взгляде Дарьи вновь появилось беспокойство. Она сделала шаг вперед и коснулась губами моего лба.

— Жара нет… ой!

Я ловко схватил девушку, повалил на кровать и страстно поцеловал. Она ответила на поцелуй, но почти сразу выскользнула из моих объятий и отошла от кровати.

— За тобой глаз да глаз, Михаил, — строго сказала мне Дарья, поправляя чуть замявшееся платье. — Не стыдно тебе?

— Ни капли, — незамедлительно сообщил я с улыбкой и, отбросив одеяло, поднялся на ноги. — Видишь, со мной все в порядке.

— Вижу, — Дарья покраснела и поспешно отвернулась. — Даже слишком хорошо.

Как оказалось, одежды на мне не было. Никакой. Но уже спустя несколько секунд на кровать полетели вещи, которые Дарья поспешно достала из шкафа. Одеваться я не спешил, просто накинул халат.

— Сначала помоюсь, — сказал я девушке, — а то весь липкий от пота.

— А еще обниматься лезешь, — смущенно буркнула девушка, так и продолжившая стоять ко мне спиной.

Правда, стояла Дарья прямо перед зеркалом. Запоздало сообразив, что все еще меня видит, она покраснела и поспешно перешла ближе к окну, уставившись на последние теплые пейзажи медленно уходящей осени. Судя по положению солнца, уже далеко за полдень. Скоро начнет темнеть все раньше, а потом придут холода, и зима укроет все вокруг белым полотном снега.

Воевать станет тяжелее…

Мрачные мысли вновь навалились на меня, мигом испортив настроение.

— Были вести от Нечаева? — спросил я Дарью, но та покачала головой.

— Знаю лишь, что он в Москве. Восстанавливается после ранения.

— Он предупредил нас о ловушке, — сообщил я девушке и со вздохом добавил. — Хотя я с самого начала говорил, что французам верить нельзя.

— Возможно, в следующий раз к твоему мнению прислушаются, — обнадежила меня Дарья. Она повернулась, завязала на мне халат и нежно поцеловала в щеку. — Прими ванну. Я отправила Дею за продуктами. Скоро она вернется и приготовит обед.

Я рассеянно кивнул и побрел в ванную комнату. Она находилась в подвальном помещении и вмещала в себя даже небольшой бассейн. Поначалу я собирался просто постоять под душем, но теперь решил немного полежать в горячей воде и собраться с мыслями.

Остатки слабости пропали, каждый шаг давался все увереннее. Спуститься по лестнице получилось и вовсе без проблем. Не скажу, что полностью восстановился, но чувствовал себя неизмеримо лучше, чем вчера. Уже войдя внутрь и развязав халат, я сообразил, что слышу всплески воды.

— Снова смерть обманул? — из бассейна вынырнула Злата. Она находилась в человеческом обличии и, положив на бортик руки, уставилась на меня своими черными как ночь глазами.

— Можно и так сказать, — я передумал сбрасывать халат до входа в ванну и завязал пояс обратно. — Рад тебя видеть, Злата.

— Как и я тебя, — она положила подбородок на руки и слегка наклонила голову. — Прав ты оказался, поджидали вас полозы?

— Целый выводок, — я кивнул. — Мы чуть не погибли.

— Это было бы печально, — сообщила мне дочь Великого Полоза. — Постарайся не умирать.

— Приложу все усилия, — заверил я змейку и уже сделал несколько шагов к двери в ванную, но остановился на полпути. — Злата, — мой взор вновь обратился к девушке. — А как звали первого человека, который облачился в броню из абсолюта, которая потом стала Чернобогом?

Злата прикрыла глаза, словно стремилась мысленно вернуться в прошлое, и тихо произнесла:

— Его звали Ермак. Был он человеком решительным, властным и суровым. Служил воеводой и бился с полозами на земле сибирской. А зачем спрашиваешь?

— Просто любопытно, — я вспомнил свой сон и сотканного из тьмы воителя — первого, среди равных. Возможно, когда-то и я обращусь одной из теней, навсегда ставших сердцем воронёного драгуна.

— Отчего закручинился? — абсолютно нагая Злата без всякого стеснения вышла из бассейна и встала вплотную ко мне. — Что тебя гложет?

— Ничего, — я покачал головой и отогнал тягостные мысли. — Просто хочу быстрее вернуться в строй и помочь нашим солдатам в бою против французов.

— У всякого воителя своя битва, — тихо сказала Злата. — Твое главное сражение будет вовсе не с людьми. Мы оба это знаем.

— Твой отец, — я поджал губы и нахмурился. — Когда он проснется, где ударит?

— Мне это неведомо, — с сожалением произнесла девушка. — Но если я что-то узнаю, то сразу узнаешь и ты. Пока же — будь готов.

— Всегда готов. — Ободряюще улыбнувшись Злате, я прошел мимо нее в ванную и включил горячую воду.

За спиной раздался тихий всплеск — змейка продолжила купание. Бассейн стал для нее настоящей отрадой, заменив любимое озеро в Калужской губернии. Насколько мне было известно, дочь Великого Полоза проводила здесь много времени и даже читала книги, нежась в теплой воде.

Не дожидаясь, пока большая ванная наполнится, я прикрыл дверь, сбросил халат и помылся под душем, после чего забрался внутрь. Стоило улечься, как гладкая поверхность незамедлительно уколола спину холодом. Но ванна быстро нагревалась, так что вскоре неприятные ощущения ушли, позволив приятному теплу растечься по телу.

Прикрыв глаза, я расслабился и вдохнул теплый влажный воздух полной грудью. Но мне недолго позволили наслаждаться тишиной и одиночеством. Тихий всплеск воды дал понять, что вместе со мной решила погреться и Злата. Приняв змеиное обличье, она заняла дальний конец ванной, так что совершенно не мешала мне.

— Одной скучно, — пожаловалась она.

— Возьми с собой кошку.

Несмотря на то, что я шутил, ответила дочь Великого Полоза вполне серьезно:

— Уже брала. Оказалось, не все животные любят купаться. Она меня даже оцарапала. — В голосе змейки зазвучала неподдельная обида. — Вот ведь неблагодарное существо. Я думала, такими бывают только люди.

— Ты сейчас намекаешь на кого-то конкретного? — открыв один глаз, я посмотрел на змею, чье золотистое тело отчетливо выделялось среди клубов пара.

— Если ты думаешь, что я говорю о тебе, то нет, — совсем по-человечески покачала головой змея. — Ты и те, кто тебя окружают, — очень хорошие люди. Даже Дея. Она довольно строгая, но справедливая. Думаю, мы с ней подружились.

— Главное, чтобы она тоже так думала.

— Я спрошу у нее, — серьезно заявила Злата. — Но потом. Пока полежу здесь. Ты еще не уходишь?

— Пока нет.

— Хорошо, — змея опустилась в воду с головой.

Я снова закрыл глаза и расслабился. Сейчас следовало привести себя в порядок, а уже потом думать, как поступить. Лучше как можно скорее найти Нечаева. Если у кого-то и есть план действий, то точно у него.

Казалось, что время вокруг меня замедлилось. Оно будто неспешно клубилось вместе с паром, перетекая из одного состояния в другое. В какой-то момент я понял, что едва не задремал. Пришлось брать себя в руки и вылезать.

— Уже уходишь? — не отрывая глаз, поинтересовалась Злата.

— Да, — я вытерся полотенцем и накинул халат. — Дея должна приготовить обед, а я ужасно голоден.

— Я вот могу не есть целый месяц, — похвасталась Злата. Она вытащила из-под воды хвост и принялась его кончиком рисовать на поверхности причудливые узоры.

— Вот только ты забываешь об этом каждый раз, когда видишь пирожные, да?

— Пирожные не для нужд тела. Они для души, — многозначительно изрекла Злата и тут же задумалась. — Интересно, Дея купила их?

— Не знаю. Мне отсюда не видно.

— Надеюсь, что купила, — сонно пробормотала змейка и положила голову на бортик ванной. — Спрошу ее позже, а пока подремлю. Вода еще горячая.

Оставив дочь Великого Полоза наслаждаться банными процедурами, я остановился у зеркала и взглянул на себя еще раз. Лицо стало свежее, но выглядело не так, как подобает аристократу. Следовало бы побриться. Да и волосы отросли. Нужно посетить цирюльника и привести себя в порядок.

Вернувшись в комнату, я переоделся и вновь спустился вниз, в столовую. Здесь меня уже дожидалась Дея. Она уже накрыла на стол и занималась тем, что отгоняла от него любопытную рыжую кошку. Хотя «отгоняла» — слишком громко сказано. Цыганке хватало одного взгляда, чтобы заставить животное прятаться. Но упрямая рыжая бестия не оставляла попыток умыкнуть со стола что-то вкусное и постоянно меняла тактику, заходя то с одной, то с другой стороны.

— Рада, что с вами все в порядке, барин, — заметив меня, произнесла горничная. — Надеюсь, вы выспались.

— Мне бы не помешало поваляться еще пять минуточек, — пошутил я, садясь за стол. — А где Дарья?

— У себя. — Дея замерла и прислушалась. — Сейчас спустится.

— Тогда подожду ее, — несмотря на то, что у меня почти слюнки текли от ароматов приготовленных цыганкой блюд, я решил повременить с трапезой до прибытия невесты. — Как у вас тут дела?

— Сносно, — Дея бросила очередной испепеляющий взгляд на кошку, которая пыталась лапой достать со стоящей на краю стола тарелки кусок мяса.

Поняв, что ее вновь заметили, животинка жалобно мяукнула и ретировалась под стол. Там она решила сменить тактику и принялась мурчать и тереться о мою ногу, выпрашивая угощение.

— Хитрая тварь, — беззлобно прошептала Дея и удивленно уставилась на меня, поняв, что я все услышал.

— Особенности силы управителя, — я усмехнулся и, взяв облюбованный кошкой кусок, отдал его ей.

Как только рыжая получила желаемое, она сразу же потеряла ко мне всякий интерес и отправилась с добычей в другую комнату, чтобы никто не мешал ей трапезничать.

— Вы ее избалуете, — покачала головой Дея. — В следующий раз она залезет к вам на колени, а с них уже на стол.

— С чего такая уверенность? — я вскинул бровь.

— Пока вы лежали в беспамятстве, она уже проделывала такой фокус с вашей невестой, — поделилась со мной горничная.

— Какой фокус? — в столовую вошла Дарья.

— Дея рассказала мне о том, что ты избаловала кошку, — улыбнулся я.

— А ты избаловал Злату, — парировала Дарья. — Столько сладостей нельзя есть даже дочери Великого Полоза. Нужно ответственнее относиться к воспитанию.

— Мне кажется, ее уже поздно воспитывать, — заметил я, жадно наблюдая, как горничная наполняет мою тарелку.

Дея вдруг замерла, так и не доложив мне половник ароматного супа.

— Кто-то идет, — она посмотрела в сторону двери.

— Я сообщила Федору, что ты очнулся. — Сказала мне Дарья. — Возможно, это он.

Теперь и я слышал быстрые шаги. Но гость был не один. С ним рядом шел еще кто-то.

— Их двое, — добавил я, узнав уверенную и размеренную походку второго человека, которой непривычно вторил стук трости.

— Подать еще приборы? — невозмутимо осведомилась Дея.

— Да, — я кивнул. — И принеси коньяку. Того, что наш, из Крыма. Нечаеву он нравится.

7. Вкус предательства

Федор приветливо кивнул мне с порога, но заходить не стал, а закурил и вернулся к машине. Видимо, просто провожал начальника до крыльца, чтобы убедиться, что с тем все будет в порядке.

Стоило сказать, выглядел глава Тайной канцелярии куда хуже, чем я. Те раны, что оставил мне телохранитель Наполеона, почти зажили, тогда как Нечаева будто на машине переехали. Причем дважды. Его правильное строгое лицо представляло собой сплав из гематом и рассечений, опухоль вокруг левого глаза еще не до конца спала, длинный шрам от нижней челюсти уходил по шее вниз и скрывался за воротом сорочки.

Скованная гипсом левая рука покоилась на повязке у груди. Правая лежала на изящной черной трости с серебряным навершием, которую Нечаев использовал, так как сильно припадал на одну ногу. Судя по тому, как двигался глава Тайной канцелярии, под одеждой у него тоже хватало ран и ушибов.

— Рад видеть вас в добром здравии, — Нечаев прислонил трость к стене и подал мне здоровую руку.

— Взаимно, — я аккуратно сжал ладонь Петра. — Надеюсь, ваше здравие в скорейшем времени тоже станет добрым.

— Прогнозы докторов, увы, не столь оптимистичны, — поморщился Нечаев. — На полное восстановление уйдет несколько месяцев. А у нас, боюсь, нет столько времени. — Даже сквозь раны и гематомы на лице Петра отразилось хмурое выражение.

— Проходите, — я сделал приглашающий жест. — Отобедаете с нами?

— С превеликим удовольствием, — теперь вежливая улыбка Нечаева выглядела весьма жутковато.

Мы вернулись в столовую, где Дея уже накрыла на стол и разлила коньяк по бокалам.

— Вижу, вы меня ждали, — заметил Нечаев. Он не без труда сел на стул и первым делом втянул сломанным и опухшим носом аромат алкогольного напитка. — Весьма недурно. Крымский, как я понимаю?

— Правильно понимаете, — кивнул я.

— В таком случае, я смею надеяться на еще большее понимание с вашей стороны, — хитро прищурился Петр. — Если доктор Ланский вдруг спросит — никакого коньяка я не пил.

— Конечно, — улыбнулся я.

— Не думала, что вы страшитесь доктора, — поддержала разговор Дарья.

— Не его, — покачал головой Нечаев, — а моей ненаглядной супруги, которой Арсений Иванович докладывает все без утайки. Если она прознает, что я не следую всем без исключения указаниям доктора, то все недавно пережитое покажется мне лишь прелюдией к настоящей боли.

По лицу Нечаева было совершенно непонятно шутит он или нет. Тем паче, что тон у главы Тайной канцелярии сделался довольно серьезным и даже зловещим.

— Вы сгущаете краски, Петр Аркадьевич, — с улыбкой произнесла Дарья. — Ваша супруга просто за вас переживает

— Это правда, — согласился Нечаев. — Переживай она с тем же рвением за будущее нашей Отчизны, я бы уже давно завербовал ее, как агента.

Мы посмеялись, после чего принялись за еду. Я не торопил события, давая гостю возможность перейти к делу тогда, когда он сам будет к этому готов. В том, что Нечаев явился не просто проведать своего подопечного, никаких сомнений у меня не имелось. У него определенно есть, что сказать.

Нужно просто подождать.

Отобедав, мы прошли в гостиную, где я, приметив молчаливую просьбу гостя, налил ему еще коньяку. Дарья осуждающе покачала головой.

— Полагаю, теперь в опасности не только вы, — я передал гостю бокал.

— В отличие от меня, вы, друг мой, между двух огней, — Петр принял бокал и отсалютовал мне им.

— Вы же не расскажете своей жене, кто именно угощал вас коньяком? — с наигранным беспокойством осведомился я.

— Ни в коем случае. Она узнает это сама.

— Если она столь опасна, может скажем, что вас поил сам Великий Полоз? — в шутку предположил я.

— Из всех живых существ на Земле, пожалуй, лишь он заслуживает подобной скорбной участи, — согласно кивнул Петр, но быстро спрятал улыбку и вновь стал серьезным. — Благодарю, что позволили мне немного расслабиться, но теперь пора перейти к делам.

— Как вам будет угодно, — я жестом предложил гостю сесть в кресло, что он незамедлительно и сделал, с наслаждением вытянув больную ногу.

— Итак, — Нечаев отпил коньяка и принялся греть бокал в ладони, — как вам известно, я налаживал контакты с представителями иноземных ведомств, схожих с тем, что вверил мне наш Государь-император. Речь идет о наших ближайших европейских соседях.

Глава Тайной канцелярии замолчал, сделал еще один глоток и чуть прикрыл глаза, наслаждаясь напитком. Мы с Дарьей терпеливо ждали продолжения рассказа. Промедление гостя не стало для меня неожиданностью — каким бы самообладанием не отличался Нечаев, его недавние приключения явно были не из приятных, и вспоминать их ему не хотелось. Но этот человек не зря занимал должность главы Тайной канцелярии. Он быстро вернулся к своему рассказу.

— Ожидаемо, я не преуспел, — перешел сразу к сути Нечаев.

Я презрительно фыркнул.

— Вы не удивлены? — вскинул бровь Петр.

— Абсолютно. — Холодно ответил я. — Наши соседи — стая волков, которые только и ждут, когда медведь даст слабину, чтобы налететь на него всем вместе и разорвать на части.

— Весьма точное сравнение, — одобрил Нечаев. — Я полностью разделяю ваше мнение, Михаил. Но наш Император отдал мне приказ, оспаривать который у меня не было никакого морального права. До недавних событий Александр Павлович верил, что какие бы разногласия не лежали между разными народами, все мы способны объединится перед лицом неминуемой гибели.

— И эта вера едва не стоила ему жизни, — добавил я. — Если бы не ваше предупреждение, все могло бы закончиться куда раньше и гораздо печальнее.

— Служу Отечеству, — задумчиво отозвался Нечаев, после чего отпил коньяка и продолжил свой рассказ. — Итак, я объездил нескольких предполагаемых союзников. Увы, но все они решили прибегнуть к весьма недальновидной тактике выжидания. Сильнейшие подземные толчки фиксируются на территории нашей Империи, так что ни у кого не возникает ни малейших сомнений, где именно объявится Великий Полоз.

— И все решили наблюдать? — Дарья нахмурилась.

— Именно, — кивнул Нечаев. — Но не могу никого судить. Возможно, будь я на их месте, поступил бы также, чтобы узнать о слабых местах противника ценой чужой крови. В любом случае, сотрудничать согласился лишь Наполеон. Мы условились о встрече двух императоров, которая, как вы сами знаете, пошла совсем не по плану.

— Поделитесь подробностями? — наблюдая за тем, с каким удовольствием гость уменьшает мои запасы алкоголя, я налил коньяка и себе.

— Конечно, — без особого энтузиазма отозвался Нечаев. — Как только договоренность о встрече была достигнута, я должен был отправиться на Родину. Но решил немного задержаться и погулять по улицам Парижа. Несмотря ни на что, знаете ли, люблю этот город.

— При всем уважении, Петр, вы не похожи на ценителя архитектуры, — я предложил гостю сигару, но тот, после недолгих раздумий, отказался.

— Это так, — не стал спорить Нечаев. — В силу профессии меня куда больше интересуют люди. И вот они-то показались мне не такими, какими я привык наблюдать их на улочках этого города. Мне приходилось бывать в Париже более десятка раз, поэтому разница в поведении обывателей сразу же бросилась в глаза.

— Сейчас идет война, — предположила Дарья. — Возможно, она повлияла на людей.

— Я так и подумал, — судя по выражению лица, Нечаев не иронизировал. — Но решил проверить, чтобы разом отмести все подозрения. Я разослал своих людей с поручениями, а сам принялся прогуливаться вдоль Сены. Набережная особенно красива в это время года, хотя и не идет ни в какое сравнение с видами Петербурга. Но, увы, мне постоянно мешали наслаждаться видами. Не подумайте, во Франции хватает вежливых людей, но чтобы со мной здоровался каждый встречный — это нонсенс.

Я слушал Нечаева очень внимательно, а он, казалось бы, специально ходил вокруг да около, словно тянул время. Это не было похоже на главу тайной канцелярии. Когда Петр вновь надолго замолчал, я решил расставить все точки над «i» и громко позвал:

— Злата.

Глава Тайной канцелярии рассеянно моргнул и вопросительно посмотрел на меня. К нему присоединилась и Дарья, но я никак не прокомментировал свои действия.

К моему удивлению, дочь Великого Полоза откликнулась довольно быстро и уже спустя пару десятков секунд вошла в комнату. Ее золотые волосы все еще оставались влажными после купания, а взгляд темных глаз был сонным.

— В чем дело? — не обращая внимания на гостя, спросила девушка.

— Не могла бы ты коснуться Петра и сказать, человек ли он? — будничным тоном поинтересовался я.

— Мне и касаться не нужно, — отозвалась Злата, но все же дотронулась кончиками пальцев до лба гостя. — Он человек.

— И что же заставило вас во мне усомниться? — голос Нечаева не выражал ни обиды, ни озадаченности, скорее любопытство.

— Ваша, простите, заторможенность, — прямо ответил я. — Вы сами на себя не похожи.

— Это из-за обезболивающего, — запустив руку под полу пиджака, Петр достал оттуда небольшой пузырек с пилюлями. — Доктор Ланский прописал. Без этих таблеток я не добрался бы до вас. Они отлично снимают боль и усталость, но немного туманят сознание.

— Особенно, если запивать их коньяком, — Дарья решительным шагом подошла к Нечаеву и аккуратно, но безапелляционно, забрала у него бокал. — Это может вас убить.

— В моей жизни много того, что может меня убить, — улыбнулся Нечаев. — Но это не повод отказываться от хорошего коньяка.

— А чем он так хорош? — насторожилась Злата, после чего взяла у Дарьи бокал и залпом осушила его, сразу проглотив все до капли.

Всего один краткий миг лицо змейки все еще хранило выражение нетерпения и любопытства, после чего ее рот приоткрылся, а черные глаза округлились. Дочь Великого Полоза поморщилась, затрясла головой и часто задышала.

— Как вы это пьете⁈ — прохрипела она.

— С удовольствием, — я с трудом сдержал улыбку.

— Как можно получать удовольствием от этого⁈ — на глазах Златы выступили слезы, бледные обычно щеки раскраснелись. Она хватала воздух широко открытым ртом и трясла перед ним ладонями.

— Заешь пирожным, — предложил я.

Когда речь шла о сладком, дважды повторять для Златы не приходилось. Секунда, и ее уже не оказалось в гостиной.

— Вы проницательны и наблюдательны, Михаил, — нарушил воцарившуюся тишину Нечаев. — Весьма полезные качества.

— Благодарю, — чтобы не искушать гостя, я отставил бокал с коньяком в сторону так, чтобы его скрывала стопка книг на низком столике. — Мне показалось, что со стороны полозов было бы весьма дальновидно создать вашу копию и внедрить ее в наше общество путем героического спасения Императора.

— Не только вам так показалось, — скупо улыбнулся Нечаев. — Полозы задумали ровно то же, что вы сейчас и озвучили. Когда мои люди не вернулись в назначенный срок, я понял, что сомнения терзали меня не просто так. Наша ячейка во Франции оказалась раскрыта и заменена копиями. Те, кому я доверял, не позволили мне спешно покинуть столицу Франции. Меня схватили, обезоружили и бросили в подземелье. Это был мой просчет…

— Я правильно поняла, — осторожно начала Дарья, — ваш просчет в том, что вы доверяли своим людям?

— Да, — без толики сомнений отозвался Нечаев. — Я спешил и действовал опрометчиво, за что и поплатился. Доверие всегда было непозволительной роскошью, а сейчас это ощущается особенно остро.

— Но как же жить, если никому не верить? — Дарья подошла ко мне и положила руки на мои плечи.

— Долго, но не столь счастливо, как хотелось бы, — улыбка Нечаева вышла горькой. — В мире полно предателей и лжецов, а теперь к ним присоединились и копии. К счастью, наши ученые уже почти закончили разработку препарата на основе крови Златы. Он позволит простым людям различать клонов.

— Каким образом? — оживился я.

— Субстанция напоминает гель, — пояснил Петр, — можно намазать им ладонь и, скажем, пожать руку тому, в чьей, скажем так, оригинальности, следует убедиться. У созданных полозами копий возникает сильная аллергическая реакция, так что они выдадут себя.

— Или смогут приспособиться.

— В этом нет сомнений, — оказывается, Нечаев разделял мои опасения касательно новой разработки. — Но это займет у них какое-то время, так что часть копий будут раскрыты. Это заставит их снизить скорость внедрения в наше общество.

— Уже лучше, чем ничего, — согласился я.

Нечаев кивнул и продолжил:

— Итак, после того, как меня бросили в катакомбы под Парижем, мне удалось сбежать. Пришлось вдоволь побродить по подземельям, прежде чем получилось выбраться на поверхность. Кстати, в одном из подземных залов я смог… — Нечаев задумался, подбирая нужные слова, — взглянуть на себя со стороны, — он снова улыбнулся и спросил. — Вам когда-нибудь не нравилось собственное отражение?

— Они закончили вашу копию, — я понял, к чему он ведет.

— Да. При задержании вырезали кусок мяса из моего плеча и сделали копию всего за пару дней. — В голосе Петра зазвенела сталь. — Это быстрее, чем обычно. И, что примечательно, тварь не уступала мне ни в чем. Большинство моих ран — ее рук дело. Причем не только физических, — Нечаев помрачнел.

— Не только? — Дарья зябко поежилась.

— Я душил сам себя и смотрел, как в моих же глазах угасает жизнь, — поморщился Нечаев. — Поганое зрелище, знаете ли.

— Не сомневаюсь, — от услышанного даже мне стало немного не по себе.

— А представьте, если полозы пойдут дальше? Что если против наших солдат в бой пойдут не их отражения, а их жен, детей… матерей? — пальцы на здоровой руке Нечаева сжались в кулак.

Дарья рядом со мной затаила дыхание и прошептала:

— Вы говорите страшные вещи, Петр.

— Лучше говорить о них, нежели видеть воочию, — так же тихо произнес Нечаев. — Мы просто обязаны покончить с Великим Полозом и его выводком до того, как он начнет действовать в полную силу. И начать нужно с Франции. Причем, чем раньше — тем лучше.

— У нас хватит сил победить в войне? — в моей памяти ожил образ «Москвы, сожженной пожаром», что была французам отдана'.

— Мы вынуждены сражаться на два фронта, так что придется туго. — Честно признался Нечаев. — Но у меня есть план. Как только я проработаю его, то посвящу вас в детали.

— Ждем с нетерпением, — Дарья вернула себе самообладание.

— Кстати, об ожидании, — Петр подался чуть вперед и взглянул на меня. — Император желает видеть вас. Я доложу ему, что вы пришли в себя, так что в скором времени прибудет машина.

— В насколько скором времени? — я невольно покосился на окно.

— Не ранее, чем завтра вечером, — успокоил меня Нечаев, а потом посмотрел на Дарью. — Вас тоже ждут, Дарья Сергеевна.

— Меня? — девушка заметно напряглась. — Зачем?

— С вами желает поговорить Аглая, личная ворожея Императора.

— С ней все в порядке? — я вспомнил, в каком плачевном состоянии была женщина, когда ее доставили в Москву. В битве у реки Неман она потратила слишком много сил.

— Она уже на ногах, — ответил Петр.

— Но… зачем ей я? — Дарья взглянула сначала на меня, затем на главу Тайной канцелярии.

— Не могу знать, — пожал плечами Нечаев и тут же поморщился от боли. — Она лишь просила мене вас пригласить. Полагаю, это как-то связано с вашим женихом, а может виной всему дар ворожей. Но лучше не гадать и узнать все самим. Тем более, ждать совсем недолго.

— Вы тоже будете там? — спросил я, уже предугадывая ответ.

— Непременно. — Нечаев с трудом поднялся на ноги. — Но я отправлюсь раньше вас. Мне есть что обсудить и с Государем, и с его военачальниками.

— Чем закончился бой у реки Неман? — задал я еще один мучавший меня вопрос.

— Нашим разгромом, — процедил сквозь зубы Нечаев. — Сегодня пришла печальная весть о том, что армия неприятеля движется к Москве. Кутузов готовится встретить неприятеля у…

— Бородино, — прошептал я.

— Откуда вам это известно? — вскинул брови Нечаев. Он нечасто демонстрировал окружающим свое удивление, но сейчас не сдержался. — Военный совет проходил в строжайшей секретности.

Вопрос главы Тайной канцелярии застал меня врасплох. Спустя мгновение я убедился в том, что если в доме бьется посуда, то это к счастью. Не успел стихнуть раздавшийся со стороны столовой звон разбитого стекла, как следом прозвучал строгий голос Деи:

— Злата…

— Злата, — эхом повторил я.

— Что, Злата? — не понял Нечаев.

— Злата на хвосте принесла, — солгал я. — Она разузнавала для меня последние новости и сказала, куда двигаются наши бойцы. Она же дочь Великого Полоза. Чувствует колебания земли.

Кажется, услышанное удовлетворило главу Тайной канцелярии. Я же поспешно сменил тему разговора:

— Вам что-нибудь известно о покушении на меня?

— Это дело рук сектантов, — отозвался Нечаев. — Хотели дестабилизировать общество вестью о гибели спасшего Москву героя. Мы скоро отыщем их убежище и ликвидируем всех зачинщиков.

— Я хотел бы в этом участвовать.

— Желаете отдавать долги лично? — улыбнулся Петр.

— Именно, — я кивнул. — А еще у меня к вам просьба.

Нечаев вопросительно поднял бровь.

— Мне нужно поговорить с Кутузовым, — произнес я. — Срочно.

8. Перед бурей

Визит к Императору пришлось отложить. В свете событий на реке Неман наша армия спешно отступала. Оставлять людей на убой между полозами и французами никто не собирался, поэтому бойцы спешили к Москве. Разумеется, потери имелись, причем немалые и, к сожалению, с каждым днем они только росли.

Наполеон со своими войсками уверенно двигался вперед. Именно поэтому действовать приходилось очень быстро. Правитель Российской империи приказал Кутузову не подпускать врага к Москве. И светлейший князь собирался выполнить приказ любой ценой. Это я понял из короткого разговора, который смог устроить нам Нечаев.

Впрочем, тут имелась заслуга не только главы Тайной канцелярии, но и моя собственная. Никого другого Кутузов, скорее всего, и слушать бы не стал. Но, принимая во внимание мои былые заслуги и доверие, которое оказал мне сам Император, великий полководец согласился на аудиенцию.

Мы встретились в деревне Шевардино, где наши войска спешно возводили укрепления. Я прибыл в драгуне, чтобы сэкономить время, которого и так почти не осталось. С высоты Чернобога суетящиеся внизу солдаты больше походили на муравьев, перед закатом стремящихся сделать все необходимое прежде, чем закроются входы в муравейник.

Служивые сразу заметили приближающегося воронёного драгуна. Некоторые встречали меня с улыбкой, другие с недоверием. Находились и те, кто поспешно отводил глаза и крестился. Вокруг Чернобога теперь ходило множество слухов и суеверий. Его считали как вестником победы, так и посланником смерти, потому как любое его появление сулило неминуемое кровопролитие.

Но я плевать хотел на суеверия. Битва при Бородино свершится как с моим участием, так и без него. Но объяснять это каждому солдату не имело никакого смысла. Ведь их тут собралось столько, что у меня глаза разбегались. Десятки тысяч бойцов, коней и сотни орудий производили неизгладимое впечатление.

Несмотря на то, что о войне я знал не понаслышке, современные ее проявления не предполагали такого скопления живой силы, как здесь и сейчас. Соберись столько солдат в одном месте в моей реальности — противник живо накрыл бы всех артиллерией. Но в этом времени еще не появилось Сталина, который сказал бы, что артиллерия — бог войны. На этом поле боя ведущую роль играли драгуны.

Чуть в стороне от лагеря созданные из абсолюта колоссы замерли ровными рядами в немом ожидании боя. Драгуны являли собой воплощение самой стихии войны: безжалостные, неумолимые и неотвратимые они смотрели за горизонт, туда, откуда придет враг.

Я никогда прежде не видел столько боевых доспехов разом, но знал, что здесь собраны далеко не все: по пути из Москвы мне довелось видеть и другие группы драгунов. У каждого из управителей была своя задача, и от того, сколь умело он выполнит ее, зависели судьбы не только его сослуживцев, но и всей Российской империи.

Впрочем, это утверждение касалось и любого из обычных бойцов. Все они преисполнились мрачной решимости и держались храбро. Я же, покинув Чернобога и проходя меж ними пешком, надеялся, что каждый солдат переживет этот бой.

Но все мы знали, что такого не случится…

Хмурые бойцы провожали меня мимолетными взглядами. Те, кто не видел, как я спустился с воронёного драгуна, недоумевали, что среди армии накануне битвы делает молодой парень в гражданской одежде. Но, несмотря на читавшиеся в глазах вопросы, никто из служивых не заступил мне дорогу.

— Михаил Семенович, я полагаю? — из общей массы вышел юноша с пышными бакенбардами и ясными, воинственно сверкающими глазами.

— Он самый, — я кивнул надеясь, что с прошлым Воронцова покончено и у этого парня нет ко мне никаких личных счетов — сейчас было не до этого. — С кем имею честь?

— Алексей Кожухов, — молодой человек чуть склонил голову. — Адъютант генерала Михаила Илларионовича Кутузова. Он велел мне встретить вас и сопроводить в его шатер.

— Рад знакомству, Алексей, — я пожал руку парня, который казался чуть младше меня. — Ведите.

— Следуйте за мной, — несмотря на то, что под каблуками его начищенных сапог вместо плаца расползалась грязь, адъютант Кутузова ловко развернулся на месте и повел меня вперед.

На самом деле я приметил ставку командования еще с высоты Чернобога и уже продумал маршрут, но отказываться от сопровождения не стал.

— Михаил Илларионович высокого мнения о вас, — негромко сказал мне молодой адъютант, когда я догнал его. — Но не весь командный состав разделяет его мнение.

— Мне ждать чего-то неприятного? — сразу спросил я, оценив честность и прямоту сопровождающего.

— Нет, — Алексей покачал головой. — Если, конечно, вы не вызываете на дуэль за каждый брошенный в вашу сторону пренебрежительный взгляд. — Парень посмотрел на меня и улыбнулся. — Не сочтите за дерзость, граф, но ваша храбрость граничит лишь с вашей дурной славой.

— Дурная слава в прошлом, — заверил я спутника. — Что же до пренебрежительных взглядов — они меня не трогают.

— Рад слышать. Сейчас не время для дуэлей. Положение дел таково, что мы не можем терять ни опытных командиров, ни управителей драгунов.

— Это ваши слова или Кутузова?

— Светлейший князь велел по пути ввести вас в курс дела, — отозвался Алексей, перед которым, несмотря на его юный возраст, расступались солдаты. — Перед боем на душе у многих неспокойно. Всякое может случиться.

— Понимаю, — хмуро кивнул я, так как ситуация была мне слишком уж хорошо знакома. Каждый на взводе. На нервы, которые натянуты гитарной струной, лучше никому не действовать.

Не лучшее время для разговора. Но другого уже не будет.

С низкого осеннего неба заморосил легкий дождь. Прохладный ветер взъерошил мои непослушные волосы и принес с собой запах свежести. Невысыхающая грязь уныло чавкала под ногами, а где-то под пузатыми темными тучами хрипло закаркало воронье. Перед боем время вело себя не так, как обычно, то замирая в моменте, то ускоряясь, будто на перемотке. Несмотря на то, что ощущения у меня каждый раз были яркими, за время службы в прошлой жизни я успел к ним привыкнуть.

Адъютант Кожухов, наоборот, держался настороженно. Пусть он и умело прятал волнение за маской невозмутимости потомственного аристократа, я видел, что молодой человек напряжен, словно взведенная пружина. Молчание давалось ему тяжело, как и вынужденное бездействие.

— Алексей, вы управитель? — поинтересовался я, чтобы отвлечь парня от тяжелых мыслей.

— Нет, — покачал он головой. — Уж не знаю, к счастью ли или к горю, но мой дар не пробудился. Я младший в семье, и трое моих старших братьев — управители, а отец — нет. Право сказать, никому не ведомо, как Господь определяет, кто достоин дара, а кто нет.

— Думаете, этим заведует Он? — я искоса взглянул на небо, по которому усилившийся ветер гнал пузатые тучи.

— А кто же еще? — немного нервно улыбнулся Алексей. — Как Он управит, так и случится. Сегодня уповаем лишь на милость Его, силу русского оружия и стойкость наших солдат.

Пусть мы были знакомы всего ничего, но мне понравился этот молодой мужчина — честный, прямой, открытый и храбрый. Перед лицом смертельной опасности он не впадал в истерику, а держался с достоинством, которому многие могли лишь позавидовать.

Невольно я сравнил Кожухова с его сверстниками из моего времени. Да, и среди современной молодежи имелись достойные люди, но были и полные противоположности. Некоторые ценили собственный комфорт куда выше благородных идеалов. Может, они по-своему и правы, вот только это не моя правда.

И пусть каждый живет так, как сочтет нужным, мне стало немного обидно за то, что понятие «чести» стало размываться в том мире, откуда я пришел. Оставалось лишь надеяться на будущее, где новые поколения начнут стремиться соответствовать идеалам былых времен…

— Как считаете, граф, одолеем сегодня французов? — звонкий голос Алексея Кожухова вывел меня из состояния задумчивости.

Несмотря на то, что будущее адъютанта являлось прошлым для меня, я не стал ни лгать ему, ни обнадеживать. Вместо этого только заглянул в его глаза и произнес:

— Зависит от того, как будем биться.

— До смерти, — уверенно кивнул Кожухов, и его светлые глаза вновь сверкнули. — Если и биться, то только до нее, а там уж все равны.

Слова молодого человека были довольно мрачными, но мне они понравились. Кожухов не питал ложных надежд на чудо. И пусть он, судя по нашему разговору, не пренебрегал молитвами, рассчитывал больше на себя и своих соратников. И, самое главное, он отчетливо понимал, где он и что должен делать.

Мы стали подниматься на скользкий от грязи холм, где располагался шатер Кутузова. Отсюда открывался хороший вид, как на расположение наших частей, так и на будущее поле боя.

— Впервые станете сражаться? — спросил я у сопровождающего, уже предвидя ответ.

— Нет, — покачал головой адъютант. — Доводилась уже пороху понюхать. Но в такой битве, — он оглядел собравшееся воинство, — участвовать буду впервые.

— Удачи, — искренне пожелал я Алексею и пожал ему руку. — Надеюсь, еще свидимся.

— Рано или поздно обязательно свидимся, — гордо вздернул подбородок молодой человек и откинул полог шатра, пропуская меня внутрь.

В шатре собрался народ. Михаил Илларионович Кутузов склонился над широким столом. Он тщательно изучал карты, вполуха слушая доклады о прогрессе возведения укреплений. Не желая мешать, я встал чуть в стороне от полога, терпеливо дожидаясь окончания собрания.

Выслушав собравшихся, Кутузов отдал несколько коротких указаний, после чего все стали расходиться. Несколько суровых мужчин в форме наградили меня недоброжелательными взглядами, на которые я ответил полной невозмутимостью.

— А, Михаил, — великий полководец, наконец, заметил меня и жестом подозвал к себе. — Рад видеть. Как ваше здоровье?

— Не жалуюсь, Михаил Илларионович, — я подошел к столу и мельком взглянул на карты. Изображенные на них схемы мало о чем говорили, но меня успокаивало то, что Кутузов уж точно во всем этом разбирается.

— Интересуетесь тактикой? — светлейший князь проследил мой заинтересованный взгляд.

— Лишь в том объеме, что требуется управителю драгуна, — сдержанно улыбнулся я.

— Здравомыслие и рассудительность, которых так не хватает некоторым молодым и горячим головам, — вздохнул Кутузов. — И все же, вы просили о встрече со мной, так что позвольте спросить: что столь стремится сказать мне управитель драгуна? — несмотря на формулировку, в тоне князя не было ни язвительности, ни иронии, скорее тщательно скрываемое любопытство.

— У Тайной канцелярии есть все основания полагать, что полозы и французы действуют заодно, — выложил я все карты на стол.

— Думаете, я этого не знаю? — вскинул бровь Кутузов. — Пусть меня и не было на тех переговорах, но мне известно все, что на них происходило. Более того, вы, В отличие от меня, не в курсе дальнейших действий противника.

— В курсе. Они устраивают ловушку, — мои слова заставили Кутузова свести брови.

— Полагаете, что враги ударят с двух сторон? — полководец вновь склонился над картами.

— Скорее всего.

— Я тоже так думаю, — согласно кивнул Михаил Илларионович. — Но вот что не дает мне покоя: со времен боя у реки Неман, войска Наполеона ни разу не пользовались поддержкой подземных тварей. Да и все вражеские солдаты, которых сразили наши бойцы, были людьми из плоти и крови, как мы с вами.

— Хотят нас провести, — уверенно заявил я.

— И не только нас, — Кутузов прошелся вдоль стола взад-вперед, после чего замер на своем изначальном месте и взглянул на меня. — Вы же помните плененного переводчика?

— Да, — в моем воображении живо проступил портрет разодетого горделивого щеголя, больше похожего на петуха.

— Он утверждает, что понятия не имеет о том, что Бонапарт заодно с полозами, а тот факт, что телохранители правителя Франции оказались извергами, удивил месье Жана едва ли не больше, чем вас.

— Меня он и вовсе не удивил, — я поджал губы.

— Вот видите, — развел руками Кутузов. — А переводчик клянется и божится, что о связи Наполеона с полозами ни сном, ни духом. Как и многие другие.

— Думаете, ему можно верить?

— Его допрашивали… — Кутузов замолчал, подбирая подходящее слово, — весьма знающие люди. Если бы он что-то знал, то, будьте уверены, сказал бы.

— В таком случае полозы используют большинство французов, как разменную монету. Они скуют наши основные силы, чтобы ударить там, где их не ждут.

— Намекаете на Москву? — взгляд Кутузова сместился по карте в сторону столицы Российской империи. — Но ее защищает Поясной вал.

— Под землей, — я кивнул. — Но не поверху.

— Полозы не передвигаются на большие расстояния поверху, — резко мотнул головой Кутузов. — Это против их природы.

— Совсем недавно они не умели создавать копии людей, — парировал я. — Кто знает, какие еще сюрпризы они могут нам преподнести?

— Вокруг столицы достаточно форпостов, чтобы сдержать атаку. — Заупрямился Кутузов. При всем его стратегическом гении, воевать этот человек привык с людьми.

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Москву необходимо… — начал было я, но снаружи вдруг загрохотало, а потом тревожно забили барабаны.

— Началось, — брови Кутузова гневно сошлись. — Раньше, чем я планировал. — Он снова пронзил меня суровым взглядом. — Время для разговоров вышло, граф.

— Но я не успел рассказать…

— Сейчас говорить станут пушки. А вам пора возвращаться…

— Дозвольте мне принять участие в бою! — вызвался я, чем удивил собеседника.

— Вы слишком юны и…

— Михаил Илларионович, я не подведу.

— Хорошо, — после недолгих раздумий кивнул полководец. — Отправляйтесь к драгунам Вюртембергского. Но на рожон не лезьте. Сейчас не время для геройства. Наша задача в ходе оборонительных действий нанести противнику как можно больше потерь. Уяснили?

— Так точно!

— В таком случае, продолжим разговор после боя, если на то будет Божья воля, — властным жестом Кутузов дал понять, что аудиенция окончена.

Я выскочил из шатра и опрометью бросился к Чернобогу. Вокруг царила, на первый взгляд, суматоха, на деле же организованное построение солдат в боевые порядки. Пели трубы, били барабаны, солдаты спешили на свои позиции.

С высоты насыпи я видел, как впереди из густого тумана показывается армия неприятеля. Но, как ни вглядывался, так и не обнаружил среди ровных формаций ни одного драгуна. Это насторожило меня, но гадать было некогда. Мысленно пожелав всем бойцам удачи, я побежал к своему боевому доспеху, на ходу думая, что если меня не прикончат французы, то это сделает Дарья.

Я обещал невесте не делать глупостей и вернуться к обеду…

Многотонные колоссы предо мною уже пришли в движение. Среди одинаково покрашенных величественных императорских драгунов мой казался неказистой черной вороной. Почувствовав мое приближение, Чернобог сам пошел навстречу. Мы встретились на середине пути, где воронёный драгун опустился на колено и протянул ко мне латную перчатку.

Я ловко запрыгнул в кабину и, едва забрало-маска опустилось, поспешил примкнуть к строю драгунов, отправлявшихся на левый фланг.

— Назовитесь! — потребовал властный голос.

— Граф Воронцов. — Отчеканил я, заставив Чернобога выпрямиться. — По приказу светлейшего князя Михаила Илларионовича определен под командование Вюртембергского!

Замерший предо мною императорский драгун несколько мгновений изучал мой доспех, после чего отрывисто кивнул.

— Хорошо, граф. Держитесь рядом со мной.

Над нашими головами засвистели ядра. Некоторые из них врезались в драгунов. Несколько боевых доспехов покачнулись и упали на землю, но большинство остались невредимыми. Несмотря на то, что многие управители, как и я, хотели дать ответный залп, приказа не было. Поэтому все, сохраняя боевой порядок, поспешили на левый фланг.

Над полем боя загрохотали пушки, которым вторили раскаты грома. Пехота французов двинулась в атаку. Наши бойцы дожидались их, не собираясь покидать оборонительные позиции.

— Где противник? — я вертел шлемом Чернобога из стороны в сторону, скользя быстрым взглядом по окрестностям.

— У вас повреждены линзы, граф? — отозвался ближайший драгун. — Французы прямо перед нами.

Чертыхнувшись про себя, я огрызнулся:

— Пехоту вижу. Но где их драгуны?

— Разведка доложила, что они пойдут по левому флангу, — тот самый драгун, который требовал от меня назваться, махнул рукой вперед. — Нам нужно занять позицию и ждать их. Бесчестно нам, управителям, сражаться с обычными бойцами.

— Ждем наших противников, — кивнул еще один боевой доспех.

— А если они не придут? — поганое предчувствие не давало мне покоя.

— Куда же они денутся? — пророкотал драгун, что двигался справа от меня. — Под землю провалятся?

У меня внутри все похолодело. А что если?..

Земля под ногами заходила ходуном. Поначалу я подумал, что землетрясение вызвано пробуждением Великого Полоза, но вскоре понял, что ощущения отличаются. Все управители драгунов, которым доводилось сражаться с гигантскими змеями, сразу осознали, что именно происходит.

— Развернуть строй! — взревел идущий первым драгун. Судя по знакам отличия на броне и белой полосе на шлеме, он командовал нашим звеном.

Земля в центре Шевардинского редута вздыбилась и разлетелась в стороны, словно от десятков взрывов. На поверхность один за другим начали вырываться полозы, следом за которыми из тоннелей выбегали измазанные в грязи с ног до головы изверги. Живая волна противников стремительно растекалась по лагерю, нарушая весь планируемый рисунок боя.

— Защитить светлейшего князя! — услышал я четкий приказ. — Врагов не щадить!

Призывая меч из черного пламени, я все еще не мог понять, куда же делись драгуны французов…

9. Редут

Хаос боя в мгновение ока накрыл Шевардинский редут.

Стоило отдать должное командирам и выдержке солдат: несмотря на неожиданную атаку противника и удар в тыл, боевые порядки были восстановлены в кратчайшие сроки. Рассчитывающий на легкую победу враг споткнулся о град пушечных ядер и ружейные залпы. Прорвавшихся внутрь редута извергов встретили штыки армии Российской империи.

Большинству солдат удалось выжить благодаря вмешательству ворожей, которые первыми приняли на себя удар врага. Обладающие даром женщины одним движением рук уничтожали десятки извергов и мелких полозов, пока рядовые бойцы устраивали оборону. Драгуны не могли вести плотный огонь, так как вероятность задеть своих составляла сто процентов.

Расчет одного из орудий прямо на моих глазах развернул пушку и метким выстрелом превратил голову крупного полоза в дымящийся огрызок. Второй змей уничтожил орудие ударом хвоста, но бойцы успели прыгнуть в стороны, чтобы спустя лишь миг вскочить на ноги и броситься в рукопашный бой с извергами.

Несколько легких драгунов заняли отдаленный холм, откуда вели снайперский огонь по полозам. Мы же пытались выманить тварей подальше от людей, но змеи упорно уничтожали именно пехоту.

Скрипнув зубами, я рассек ближайшего полоза пополам, после чего вскинул перчатку и послал сгусток черного пламени в марширующих французов. Несколько управителей в пылу битвы поддержали меня, и пара сотен солдат неприятели просто перестали существовать. Но остальных это не остановило. Под барабанный бой французы уверенно шли вперед, прямо навстречу своей смерти. Продолжить огонь мне не позволил командир.

— Честь превыше всего! — гаркнул он. — Не стрелять по людям!

Неожиданно с южного конца редута из тумана выскочила кавалерия. Всадники неслись во весь опор, стремясь как можно быстрее достичь цели, но были встречены слаженным огнем прикрывавших это направление стрелков. Несмотря на отчаянное сопротивление, враг все же добрался до бойцов и завязался рукопашный бой.

Вынужденные вести сражение сразу во всех направлениях наши воины несли тяжелые потери. Если бы не изверги и полозы, сражение проходило бы на условиях Кутузова, но теперь его шатер со всех сторон обступали вырвавшиеся из-под земли твари.

— Защитить светлейшего князя! — взревел командующий нашим звеном драгунов. — Пехота — отступить!

Я не знал его имени, но мысленно поблагодарил за своевременный приказ. Мы понеслись вперед, подобно урагану, сметая все на своем пути. Сотни визжащих извергов дохли под коваными сапогами драгунов, десятки полозов превращались в прах и пепел под натиском нашего оружия.

Бойцы и ворожеи окружили возвышавшийся на небольшом холме шатер командующего. Если я правильно понял расстановку войск на карте Кутузова, то сам он должен был отступить до начала атаки, чтобы подготовить вторую линию обороны. Но все пошло не по плану. Теперь светлейший князь вместе с простыми солдатами отстреливал наседающих извергов из пистолета. Храбрый адъютант Кожухов прикрывал его, не отступая ни на шаг.

Залп развернутых пушек отбросил крупного полоза, который стремился раздавить Кутузова и его свиту, а спустя миг на помощь пришли мы. Драгуны сформировали вокруг шатра плотное кольцо. Под градом ядер и натиском полозов, наш командир организовал эвакуацию полководца ко второй линии обороны — три боевых доспеха понеслись вперед, расчищая путь, еще три бежали следом и трое замыкали. Кутузова и Кожухова нес центральный драгун.

Как только мы поняли, что полководец в относительной безопасности, а пехота отступила, сдерживаться не имело смысла. Мой меч рассек холодный воздух и отделил голову ближайшего полоза от тела. Второй удар задел сразу двух тварей: одна упала на землю двумя дергающимися частями, а другую, раненную, добил мой боевой товарищ.

Несмотря на то, что сражаться в строю было стратегически верным решением, я понимал, что Чернобог не может раскрыть весь свой потенциал. Вокруг находилось слишком много союзников, которые не пережили бы применения моих способностей.

Гнев древнего драгуна бурлил в моем сознании, требуя выпустить его на волю.

— Прошу разрешить действовать самостоятельно! — крикнул я, обращаясь к сражавшемуся рядом командующему звеном, которого узнал по белой полосе на шлеме.

— Не время геройствовать! — отрывисто рявкнул он, ударом булавы круша череп ближайшего полоза. — Держать строй!

— Я принесу больше пользы, если рядом не будет союзников! — продолжил настаивать я.

Командующий не ответил. Вместе с тремя драгунами он вступил в бой с огромным червем, который выпростал свое мясистое тело из-под земли там, где находился шатер Кутузова. Один миг — и все исчезло в разверзнутой пасти чудовища. Подберись он чуть раньше, мы остались бы без одного из величайших полководцев в истории.

Пока командующий и почти все мое звено сражались с полозом второго класса, я быстро оглядел поле боя. Наш авангард все еще держался: французы пытались подняться на редут, но несли гигантские потери. Внутри укрепления бои переросли в локальные стычки, почти всех извергов перебили, и теперь разделившиеся на отряды драгуны сражались с полозами. На южном же фланге кавалерии неприятеля удалось оттеснить наших стрелков. Те отступали, но несущиеся вниз с холма всадники непременно нагнали бы их и истребили всех, до единого.

Выпустив по гигантскому полозу несколько сгустков черного пламени, я бросился на помощь отступающим стрелкам. Преодолев внушительное расстояние парой прыжков, Чернобог с грохотом опустился на землю среди кавалерии врага. И, как в стихотворении Лермонтова: «Смешались в кучу кони, люди…»

Несмотря на то, что среди управителей драгунов считалось недостойным вступать в бой с обычными людьми, война диктовала свои условия. Я не собирался сохранять свою честь ценой сотен жизней сослуживцев, пусть они и не были из аристократических родов.

Тень Чернобога расползлась, и множество человеческих голосов слились в один, оборвавшийся в тот же миг, когда все кругом вспыхнуло черным пламенем. Успевшие отступить стрелки перегруппировались и заняли возвышенность, принявшись обстреливать передовые части врага.

Теперь оборона южного холма всецело легла на мои плечи. Французы заметили это, и вскоре в меня рассерженными пчелами полетели пушечные ядра. Они бессильно заколотили о щит из тени, осыпаясь передо мной, как перезрелые яблоки.

Понимая, что отвлекаю на себя львиную долю вражеского огня, я попятился на вершину холма, чтобы еще сильнее развернуть французские орудия. С занятой мною высоты хорошо просматривалось все поле боя. Бойцы Наполеона продолжали наступать и уже скоро должны были ворваться в редут. Скованные боем с полозами наши драгуны ничем не могли помочь другим бойцам. Если я полечу вперед, то смогу отбросить передовые части врага и…

…металлический лязг за спиной отвлек мое внимание.

Взбежав на самую вершину холма, я увидел на обратном склоне десятки французских драгунов. Пригибаясь к земле, они практически пробрались к нам в тыл. У каждого боевого доспеха на плече сидела ворожея. Они создавали туман настолько густой, что даже колоссы из абсолюта растворялись в нем практически без следа.

— Враг здесь! — что было силы крикнул я, обрушивая вниз упругие столпы черного пламени.

Мое предупреждение потонуло в гвалте боя. К счастью, спасенные мной стрелки обратили внимание, что воронёный драгун атакует что-то по ту сторону холма. Несколько человек отделились от строя и поспешили в тыл, где, видимо, находился командующий обороной редута.

Тем временем французские драгуны почти поднялись на холм. Как только они взберутся по крутому склону, все наши позиции будут для них как на ладони. И что-то подсказывало мне, раз иноземные управители решились на такой маневр, плевать они хотели на законы чести и негласный запрет на огонь по простым людям.

Несколько драгунов попробовали прикрыться щитами, но из-за этого им пришлось поднять левые руки. Мой огонь ударил в преграды и сбросил несколько врагов вниз. Кроме них в пламени исчезло и несколько ворожей.

Запоздало сообразив, что скрываться дальше не имеет смысла, французские драгуны рванулись вверх со всей возможной скоростью. Пространство вокруг меня наполнилось многоголосым гулом. Несколько выстрелов на ходу пронеслись мимо Чернобога. Один чиркнул по наплечнику, другой по касательной задел шлем. Кабину управителя тряхнуло, но серебристые обручи надежно фиксировали мое тело внутри.

Чернобог, который прежде испытывал исключительную ненависть лишь к полозам и их производным, от такой наглости воспылал праведным гневом. Причем в прямом смысле слова: внутри кабины температура поднялась так, что мою кожу обожгло, словно под жарким летним солнцем.

— Покажем сукам! — огрызнулся я, призывая печати перед обеими руками. Сейчас все зависит от меня — если не сдержу врага, тысячи солдат нашей армии погибнут…

Воронёный драгун взмыл к черным тучам. Почти слившись с грозовым небом, он обрушил на противников внизу всю свою мощь. Пламя взревело так, что на несколько мгновений перекрыло собой всю какофонию битвы.

Я стиснул зубы так, что, казалось, они сейчас лопнут. Пальцы свело судорогой. Их пронзила такая боль, словно я окунул руки в кипящее масло. В ноздри ударил запах собственной паленой плоти. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, которые вскоре заволокла багровая дымка ярости.

Струи черного огня сразили еще нескольких ворожей и разогнали созданный ими туман. Новые доспехи французских драгунов, только что сверкавшие во вспышках молний доспехи начали плавиться и стекать со своих владельцев.

Чернобог вспыхнул над полем боя черным солнцем, испепелявшим все вокруг себя. Даже сгустки энергии, которые выпускали в меня драгуны французов, без следа растворялись в охватившем проклятый боевой доспех сиянии. Я кричал от ярости и боли, а вместе со мной кричали и все те, кто когда-то погиб внутри панциря, выкованного из закаленного в крови порченых абсолюта.

Обескураженные случившимся французы замерли, и Чернобог упал на них с неба, как ястреб падает на добычу. Держа меч двумя руками, я рубил налево и направо. Каждый удар достигал цели и, если не убивал врага-управителя, то уничтожал его доспех. Чернобога окутывал плотный саван теней, из которого он то появлялся, чтобы провести неожиданную атаку, то бесследно исчезал, растворяясь во мраке.

Но даже мой неистовый напор не смог долго сдерживать превосходящие силы врага. Французы рассредоточились и продолжили подниматься по холму, слушая приказы, которые отдавал управитель в боевом доспехе с украшенным пышным плюмажем шлемом.

Он и стал моей целью!

Исчезнув в тени, Чернобог появился прямо перед вражеским командиром. Меч с клинком из черного пламени налетел на золотой щит, который треснул, не выдержав удара бешеной силы. Француз не растерялся и атаковал в ответ. Его узкий серебристый клинок устремился к моему шлему, но по пути налетел на вороненый наплечник и соскользнул в сторону, оставив на броне Чернобога глубокий рубец.

Сбоку на меня налетел второй драгун, но напоролся на меч и свалился вниз. Перед падением он умудрился вцепиться в гарду и едва не утянул меня за собой. Я выпустил оружие, но вместо того, чтобы призвать его вновь, обеими руками вцепился в шлем-кабину командира французов.

Из-за близости наших драгунов, вражеский управитель не смог воспользоваться своим оружием. Мы покатились вниз по склону, оставляя за собой глубокие борозды. Земля и небо закружились в стремительном хороводе, за которым последовал удар.

Но я не ослабил хватки! Чернобог с ревом сжал руки-перчатки, смяв шлем с плюмажем, словно тот был сделан из фольги. Когда в трещине искореженного абсолюта показалось бледное от ужаса лицо управителя, на меня навалилось сразу несколько французских драгунов и буквально оторвали от своего командира.

Удары посыпались на Чернобога со всех сторон, но в этот миг небо над головой взорвалось шквалом энергии.

Императорские драгуны пришли мне на помощь!

Один за другим они появлялись на склоне холма, поливая врага из всех орудий. Воздух вокруг раскалился от взрывов. Звон стали и абсолюта взметнулся к самому небу. Земля задрожала, и холм, казалось, начал оседать, когда под его склоном сошлись в ужасающей схватке многотонные гиганты.

Я вскочил на ноги и призвал меч. Быстро огляделся, но уже не смог увидеть, куда французы утащили своего командира. Со всех сторон ко мне подступали враги. Несмотря на боль во всем теле я чувствовал, как гнев проклятого драгуна превращается в силу. Словно загнанный в угол бешеный волк, Чернобог был готов рвать врагов на куски и сгинуть, но забрать с собой как можно больше противников.

Тень под ногами моего драгуна растеклась вязким болотом, в котором увязли французы. Использовав всю свою волю, я смог направить силу вперед, а не вокруг, чтобы не задеть союзников.

Не понимая, что происходит, они пытались высвободиться, но безрезультатно. Несколько сгустков энергии врезались в мой нагрудник, но Чернобог выстоял. Высвободив свой гнев, он заставил тьму вокруг вспыхнуть.

Десятки французских драгунов рухнули на землю, пытаясь потушить пожиравшее их доспехи пламя. Этой заминки хватило моим союзникам, чтобы перестроиться и контратаковать.

Нас было меньше, так как большая часть управителей продолжала бой с полозами наверху. Но, несмотря на численный перевес, французы дрогнули. Они принялись пятиться, а мы побежали за ними, как охотничьи псы, учуявшие напуганную добычу.

Враг пытался огрызаться и показывать клыки, но вскоре сломался и побежал. Я скользил за ними тенью самой смерти, без устали вздымая пылающий клинок и собирая кровавую жатву с тех, кто осмелился принести на мою землю войну.

Французы пришли в Россию с огнем и мечом.

От них они сейчас и гибли.

Прямо передо мной один из вражеских драгунов упал на колени и поднял руки. Ослепленный вспышкой ярости я почти опустил клинок на его шлем, но в самый последний миг смог сдержать удар. Чернобог поддержал мое стремление, так как не видел победы в убийстве сдавшегося противника.

— Назад! — услышал я долетевший будто бы издалека приказ. — Возвращаемся на позиции!

Не вставая на ноги, драгун французов начал, словно паук, перебирать ногами и руками. Отползая от меня прочь. Он натыкался спиной на многолетние деревья, скользил задом по земле, тряс шлемом и непрерывно скулил.

Мне стало мерзко смотреть на это зрелище, и я отвернулся. Отозвав оружие, императорские драгуны стали подниматься обратно на холм. Пока часть лезла, другие прикрывали их на случай, если французы решат вернуться.

Но они не решили.

Забравшись наверх, управители задержались, чтобы проконтролировать тыл союзников, пока все мы не оказались на холме. Несмотря на то, что внизу сражение завершилось, здесь оно кипело вовсю.

Полозы и французы заставили армию Российской империи оставить укрепленные позиции и отступить от редута. Все поле боя было завалено раскуроченными драгунами и дохлыми полозами. Тела людей и извергов стелились под павшими исполинами сплошным алым ковром. Все кругом заволокло черным едким дымом.

— Отходим! — отдал приказ наш командующий. — Быстрее.

Несмотря на то, что Чернобог рвался в бой, мне пришлось подчиниться: без поддержки союзников нам не продержаться. Лучше отступить на новые позиции, чтобы встретить врага уже там. Шевардинский редут был потерян, но битва при Бородино еще не проиграна.

Так думали мои союзники. Но я смотрел глубже. Пусть Кутузов и не верил, что полозы атакуют Москву, но я не сомневался, что так все и случится. Именно поэтому заранее обговорил запасной план с Нечаевым. Если у него получится уговорить Императора то, возможно, мы спасем сотни тысяч жизней и переломим ход войны.

А если нет…

Думать об этом не хотелось.

Чувствуя, как с каждым ударом сердца силы покидают меня, я побежал следом за отступающим отрядом. Сейчас мы сделали все, что могли. Если бы французы заняли холм, никто из наших не успел бы отступить.

Несмотря на утрату Шевардинского редута я не мог сказать, что мы проиграли этот бой. Враг понес большие потери, а ведь именно этого и хотел Кутузов. Жаль, что и нам пришлось заплатить за это кровавую цену.

И на этом ничего еще не кончилось…

10. Бородино

Бой за Шевардинский редут шел весь день. За это время он не раз переходил из рук в руки. Он заливался свежей кровью поверх пролитой, еще не впитавшейся в землю. Множество солдат погибли, своим героическим подвигом позволив братьям по оружию возвести укрепления на основных позициях.

Вместе с отрядом драгунов я трижды выдвигался в бой и, милостью провидения, возвращался обратно живым. Чего, к сожалению, не мог сказать об остальных сослуживцах. Многие пали смертью храбрых, защищая родную землю. Слишком многие…

…и еще ничего не закончилось.

Измотанный и еле стоявший на ногах, я добрался до койки в выделенном управителям шатре, упал на нее и мгновенно забылся сном. Стоило сомкнуть веки, как едва подступившая к сознанию темнота сменилась яркими образами боя. Они вспышками вырывались из памяти и выглядели столь явственно, что я вздрагивал каждый раз, когда один обрывок сна сменялся другим.

Забытье то ускорялось, то тянулось мучительно медленно. Я лег спать на закате, а проснулся ночью. Тело продолжало болеть, руки тряслись, ноги подгибались от недавнего перенапряжения. Голова раскалывалась, но, несмотря ни на что, силы возвращались ко мне. Или же мне просто хотелось так думать.

Я встал и, подавив болезненный стон, поплелся к выходу из шатра. Слева и справа от прохода стояли простые койки. На которых метались и ворочались другие управители. Уверен, им снилось то же, что и мне. Я-то попал в молодое тело взрослым и психологически сформировавшимся, да и на ужасы войны уже насмотрелся. А вот едва закончившим Академию курсантам сейчас приходилось тяжко. Для многих бой за Шевардинский редут оказался первым.

Для многих он стал и последним…

Пока я шел по шатру, моя походка становилась тверже и увереннее. Конечно, переставлять ноги было все еще тяжело, но к утру все придет в норму. Должно. Иначе никак.

Откинув полог, я вышел на свежий воздух. По небу плыли небольшие тучки, то и дело скрывавшие звезды и луну, накрапывал слабый дождик, потрескивали разведенные солдатами костры. Служивые сидели у огня и тихо переговаривались о своем.

Чтобы хоть как-то развеяться я пошел по лагерю куда глаза глядят. Кошмарные и пугающе реальные сны отступили. С каждым сделанным шагом мои мысли прояснялись, а на душе становилось все спокойнее. Осознание неизбежного вытеснило тревогу и позволило смотреть в грядущее не через траурную вуаль.

В задумчивости я не заметил, как закончились ровные ряды богатых и местами вычурных дворянских шатров. Их сменили простые неказистые палатки. Приземистые, грязные, они напоминали вылезшие после дождя грибы, на шляпках которых хватало грязи, прелой листвы и прочего мусора.

Многим бойцам не спалось. Они провожали меня хмурыми взглядами, в которых не читалось неприязни к загулявшему дворянину, скорее мрачная решимость и бесконечное упрямство даже перед лицом смерти.

Впрочем, стоило солдатам приглядеться, как они узнавали меня, вставали и отдавали честь. Слухи в армии распространялись быстро, так что все знали управителя вороненого драгуна, который смог предотвратить прорыв фланга и спас остатки отряда егерей. Знали меня, и как защитника Москвы, победившего «Тварь из реки».

Я отвечал на приветствие, изредка перекидываясь с бойцами парой незамысловатых фраз. Мне это ничего не стоило, а для безродных пехотинцев общение с управителем драгуна было настоящим событием. Занятно, но на деле-то я тоже не из благородных, просто с телом повезло, вот и ощущал себя среди простых вояк, как дома.

Даже задержался у одного из костров, да послушал солдатские байки. Сам тоже рассказал пару историй о том, как бился с маткой роя в Калужской губернии и о бое на Москве-реке. Вояки слушали, разинув рты, да только головами качали от удивления.

Попрощавшись с бойцами, я искренне пожелал им удачи в грядущем сражении и побрел дальше. На темном небе не было никаких признаков рассвета, ветер усилился, как и дождь. Но возвращаться в шатер не хотелось.

Я дошел до первой линии обороны, сделал крюк, побродил по лагерю и вышел к позициям артиллерии. Несколько сотен пушек замерли, направив свои дула туда, откуда вскоре повалит враг.

— Не спится, Ваше сиятельство? — донесся до меня негромкий голос.

Обернувшись, я увидел уже немолодого солдата, который сидел в стороне от орудий и задумчиво смолил сигаретку. Если бы не дарованное драгуном зрение, кроме голоса мужчину выдавали бы лишь крохотный огонек, да запах крепкого табака и пороха.

— Есть такое, — кивнул я и подошел ближе. — Тебе тоже?

— Да куда там, — отмахнулся солдат. — Я на посту. А вот вам бы лучше покемарить, покамест возможность имеется. Когда француз попрет, нам ой как драгуны пригодятся.

— И не страшно тебе указывать графу, что ему делать? — вскинув бровь, я окинул солдата взглядом.

На вид ему было уже хорошо за пятьдесят. Тронутые сединой волосы трепал ветер, не забывая и про залихвацкие густые усы, и про пышные бакенбарды. Внимательный и колючий взгляд светлых глаз выдавал богатый жизненный опыт. Испещренное шрамами и морщинами лицо больше напоминало лист вытертой стали, на которой свой след оставило множество минувших битв. Подлатанный и порядком изношенный мундир подтверждал, что вместе со своим владельцем не раз и не два испытывал на себе все тяготы солдатской жизни.

— Чего мне бояться-то? — безразлично пожал плечами боец. — Чай одно дело делаем, да и совет я от чистого сердца даю. А боятся пусть мусье лягушатники, ведь не в свое болото сунулись, а на нашу Родину. В скорости вы станете их на своем черном драгуне громить, а мы с братцами подсобим, чем сможем.

— Уверен в победе?

— А как же иначе-то? — немного смутившись, солдат вдруг протянул мне кривую самокрутку. — Будете?

— Не откажусь, — я взял сигарету и прикурил от солдатской спички. Не курил я давно, бросил еще в молодости, но сейчас отчего-то захотелось. — Благодарю.

— Рад стараться! — хмурое лицо солдата озарила добродушная улыбка. — Не каждый день графы моими цыбарками не брезгуют.

Я усмехнулся, сделал затяжку и едва не закашлялся:

— Крепкие…

— А коли не крепкие, то зачем смолить? — хмыкнул солдат, а потом вдруг спросил. — А чего вы, Ваша светлость, в победе сомневаетесь?

Я не стал говорить мужчине, что французов-то мы точно одолеем, проверено историей, но вот сладим ли с Великим Полозом? Вопрос.

Солдат же растолковал мое молчание по-своему.

— Не переживайте, Ваша светлость, — доверительно произнес он. — Вы молодой совсем, а я вот уже навоевался на две жизни вперед. Послушаете совет от старика?

— Почему нет? Давай.

— Дело все в том, что не нужно думать — победим, али нет. Нужно свое дело делать. Пусть мы с вами роду разного, но оба солдаты. Оба клялись Родину защищать. Дык и давайте защищать, а там уже будь, что будет. Главное — свой долг Отчизне отдать, а там и помирать не страшно.

Мужчина замолчал, многозначительно посмотрел на небо и снова закурил. Повисшая тишина, нарушаемая воем ветра и шумом дождя продлилась довольно долго, прежде чем я не нарушил ее.

— Как звать-то тебя, отец?

Солдат мигом подобрался, встал и выпятил грудь:

— Афанасии Андреев, — отрапортовал он. — Артиллерист первой западной армии.

— Хороший ты мужик, Афанасий, — просто сказал я и похлопал солдата по плечу. — Правильный.

— Рад стараться! — еще сильнее смутившись, мужчина немного растерялся.

Я оставил его курить в одиночестве и пошел к шатру управителей. Небо уже начинало потихоньку светлеть, так что лагерь армии Российской империи наполнялся новыми звуками и шумом.

У входа в шатер меня встретил адъютант Кутузова Алексей Кожухов. Выглядел он опрятно и аккуратно, словно собирался не на войну, а на парад. Вероятно, к такому его обязывала должность.

— Доброе утро, граф, — вытянулся Кожухов. — Светлейший князь желает видеть вас.

— Доброе, — эхом отозвался я. — Конечно, веди.

Мы прошли через лагерь и вошли в шатер полководца. Кутузов, усталый и немного осунувшийся, низко склонился над картами. В этот раз он был в одиночестве и сразу заметил, что я вошел.

— Михаил, — кивнул Кутузов.

— Князь, — я склонил голову в приветствии. Конечно, полководца следовало приветствовать иначе, но формально я не являлся военнослужащим, поэтому решил ограничиться более гражданским приветствием.

— Ты хотел поговорить со мной. — Сразу же напомнил Кутузов. — Начинай.

— После этого боя мы должны отступить к Москве, — я тоже решил не тянуть время и перешел сразу к сути.

— И почему же? — полководец тяжело поглядел на меня.

— Полозы, — просто ответил я. — Надеюсь, вы смогли убедиться, что они с французами действуют заодно.

— Но не все французы об этом знают, — князь нахмурился. — Часть взятых нами в плен оказались извергами, часть копиями, но попадались и люди. Появление полозов обескуражило их не меньше нашего.

— Люди в рядах армии французов — лишь дело времени. Вскоре их всех заменят. Оставят разве что управителей драгунов, если твари, конечно, еще не придумали, как создавать наши копии.

— Я пришел к такому же выводу, — кивнул Кутузов. — Но все еще не понимаю, почему нас следует отступать в Москву. Это наш последний оплот. Хотя есть у меня одна идея… — полководец осекся, испытывающе посмотрел на меня, но потом тряхнул головой и спросил. — Почему следует отступить?

— Не могу сказать.

— Что⁈ — тяжелый кулак Кутузова опустился на стол с такой силой и грохотом, что в шатер даже заглянул встревоженный Кожухов, но полководец резким жестом отослал того прочь. — Как вас понимать, граф? — единственный уцелевший глаз князя впился в меня.

— Я прошу вас довериться мне, Михаил Илларионович, — в сердцах выпалил я. — Поверьте, от вашего решения…

— Моего? — полководец вскинул бровь. — Наш Император поручил мне отбросить французов, а не отступать.

— С государем должен поговорить Нечаев…

— И что же вы вдвоем задумали? — Кутузов устало и тяжело вздохнул.

— Не могу сказать, — вновь покачал головой я. — Шпионы полозов могут быть где угодно. При всем моем безграничном к вам уважении, мне не положено разглашать детали.

— Ну, если мне нельзя ничего знать…

На миг мне показалось, что Кутузов откажет и выставит меня взашей в приступе гнева. Но он неожиданно смягчился.

— Коли Петр уговорит Императора, то я сделаю то, что должно. Но поклянись мне, Михаил, что задуманное вами спасет людей, а не сгубит их.

— Клянусь. — С готовностью отозвался я.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнув, Кутузов подозвал меня к столу. — А теперь смотри, — он показал мне карту, где схематично были изображены предполагаемые порядки неприятеля и позиции нашей армии. — Здесь, — палец полководца указал на синюю ленту реки. — Переправа через реку Колоча. Когда неприятель употребит в дело последние резервы свои на левый фланг Багратиона, то я пущу ему скрытое войско во фланг и тыл. Кавалерия Уварова и казаки Платова знают, что делать. Вы же должны поддержать их прорыв, если появятся полозы.

— А если не появятся?

— Значит, вместе с другими драгунами станете держать оборону у батареи Раевского, — Кутузов указал в центр наших позиций. — Она стоит на высоком кургане и, вероятно, станет основной целью неприятеля. Скорее всего, французские драгуны станут прорываться именно сюда.

Я кивнул. В боях за Шевардинский редут управители врага несколько раз били по простым солдатам, так что ни о каком благородстве больше не шло и речи.

— Наших драгунов я разделил на две части, — продолжил Кутузов. — Первой и большей правит, как и прежде, герцог Михаил Вюртембергский. Вам же вверяю третье звено. Изначально слушайте приказы герцога, но кроме них у вас будет и мой личный — поддержка кавалерии и казаков.

— Но я же не солдат…

— Уже солдат. — Не дал мне договорить Кутузов. — Командир третьего звена пал смертью храбрых на поле боя. Вы займете его место. Мой адъютант отведет вас к бойцам.

— Я не подведу. — Я вытянулся по стойке смирно ощущая одновременно и прилив гордости, и груз ответственности.

— Знаю, — кивнул Кутузов.

На этом мы и распрощались.

Кожухов встретил меня у выхода из шатра и, поздравив с повышением, повел к стоянке драгунов. Прикомандированные к армии порченые спешно привели в порядок Чернобога. Рядом с вороненым доспехом замер еще десяток императорских драгунов. Неподалеку выстроились их управители. На меня они смотрели доброжелательно, так как нам уже приходилось сражаться вместе, и я заслужил их благосклонность в бою.

Адъютант Кутузова представил нас, после чего я вкратце обрисовал звену задачу. Она была столь же простой, сколь и ответственной. Стоило нам закончить разговор, как лагерь армии оживился.

С рассветом враг пошел в наступление. Дальнейшие события для меня стали происходить с чудовищной скоростью, сменяясь одно за другим, будто бы не завися от привычного течения времени.

Мы спешно сели в драгунов и отправились к кургану, где располагалась батарея Раевского. Французы сразу начали обстрел из пушек. Подоспевшие на позиции управители подняли щиты, закрывая собой артиллерию.

Как только залп неприятели закончился, мы ответили одновременно с нашей артиллерией. Не успело стихнуть эхо выстрелов, как с противоположной стороны прилетел ответ. И наши уцелевшие драгуны, и потрепанные боевые доспехи неприятеля не спешили в атаку, действуя от обороны своей артиллерии.

Происходящее мне не нравилось: обе стороны жалели свое самое мощное оружие, разменивая каждый миг его простоя десятками жизней обычных солдат. А ведь бои длились не один час!

С высоты Чернобога я краем глаза наблюдал, как под покровом тумана враги выдвинулись к центру наших позиций — селу Бородино. В атаку шли люди, люди их и встретили. Завязался бой, в который нам было недозволенно вмешиваться.

Егерский полк под натиском французов отступил за реку Колочу. Враг, ободренный взятием села, пошел следом. Но егеря объединились с подкреплением и встретили французов в штыки. Вскоре к ним присоединились и ворожеи, перебив всех приспешников Наполеона и закрепившись на позициях.

С юга из леса вышли французы и атаковали укрепления. Завязался бой. За нашими спинами оживилась пехота. Солдаты поспешили на помощь к оборонявшим укрепления сослуживцам. Их прорыв поддержало первое звено драгунов.

Не успели французы развить наступление, как получили незамедлительный ответ в виде удара тяжелой конницей. Ожесточенный бой вспыхнул еще на одном участке. Враг подтянул драгунов. Пехота и конница стали отступать, освобождая место для боевых доспехов, давивших людей и лошадей, словно муравьев.

И тут явились полозы…

Руководивший всеми драгунами герцог Вюртембергский дал сигнал к атаке. Большая часть драгунов отошла от батареи Раевского и схлестнулась с выбирающимися из-под земли тварями. В этот раз Кутузов распорядился укрепить курган, так что змеи не могли добраться до него скрытно. К грохоту пушек примешался стрекот и пронзительный визг полозов. Изнемогающие от бездействия драгуны теперь налетели на них, подобно смерчу, и рвали ненавистных врагов на части.

Несколько гигантских полозов пытались выбраться из земли, но их буквально заваливало ядрами и сгустками энергии. Императорские драгуны самоотверженно сдерживали натиск врага, выигрывая время для своих соратников.

Моему звену было велено остаться и продолжить прикрытие орудий. Чернобог, видя близость полозов, рвался в бой. Но приказ есть приказ. Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы усмирить проклятый доспех.

Но тут в бой рванулись драгуны противника. Они презрели честь и память предков и атаковали наши позиции совместно с полозами. Или их все же смогли заменить копиями?

Этот вопрос пронесся в моем сознании со скоростью пули и столь же быстро оказался решен — копии или нет, теперь их ждет только смерть!

Согласно приказу мое звено осталось на позиции, но враг сам пришел к нам. Теперь мне было совсем не до наблюдения за ходом Бородинской битвы. Я стал ее частью.

Клинок из черного пламени зашипел свой ужасающий гимн войны и одни движением рассек ближайшего легкого драгуна от макушки до пояса. Шлем-кабина распался пополам вместе с троном и сидящим на нем управителем. Последующий залп энергии Чернобога прожег огромную дыру в новом враге, и французский боевой доспех свалился за землю, опрокинув товарища, которого тут же добил боец моего звена.

Казалось, французам не было конца. Одна их волна сменялась натиском полозов, затем вновь шли драгуны. Отбив очередную атаку противника, мы вновь вскинули щиты, защищая артиллерию.

И все повторилось вновь.

Жернова войны яростно завращались, перемалывая человеческие жизни. Они крутились секунды, минуты и часы, то замедляясь, то ускоряясь с новой безудержной силой. Происходящее смешалось для меня в сплошную череду атак и отступлений, в которых радость минутных побед сменялась горечью утраты.

Отдаленный курган, с которого наши прикрывали укрепления на юге, оказался захвачен врагом. Следом изможденные защитники укреплений отступили, и французы взяли и этот рубеж нашей обороны.

Наступил критический момент сражения.

И Кутузов отдал тот самый приказ, о котором говорил мне. Прозвучал условный сигнал боевых рожков, и кавалерия Уварова вместе с казаками Платова рванулись вперед. Они перешли реку Колочу в районе небольшой деревеньки, после чего авангард ударил по французам в районе переправы через другую реку.

Наперерез несущимся во весь опор кавалеристам Уварова устремились подземные бугры. Но мое звено было уже на месте.

— Бей! — скомандовал я, и одиннадцать сгустков энергии врезались в землю прямо на пути полозов.

Твари вырвались на поверхность и начался бой. Разминувшиеся со смертью казаки переправились севернее и ударили французам в тыл, вынуждая менять позиции. Объединившись, бойцы Уварова и Платова ураганом пронеслись по строю врага, сея смерть и панику. Противник, который планировал прорываться к батарее Раевского, дрогнул и попятился.

Мое звено сковало боем оставшихся полозов, позволяя всадникам уйти. Два драгуна получили повреждения, еще два с трудом стояли на ногах. Как только обычные солдаты оказались в безопасности, я отдал новый приказ:

— Отходим на позиции!

Драгуны подчинились, я же остался прикрывать их отход. К этому времени с большинством полозов было покончено. Но твари появлялись то тут, то там, чтобы жадно пожрать оставшиеся на земле тела людей и лошадей. Моя тень растеклась по округе, бурля, словно кипящая смола. Она сожгла все, до чего смогла достать. На несколько мгновений визг полозов перекрыл грохот пушек. Едва с тварями было покончено, я тоже отступил, напоследок обрушив пару мостов, чтобы французы не могли оперативно пересечь реки.

Когда мы вернулись к батарее Раевского, на насыпи вовсю кипел бой с извергами. Если бы не отчаянный рейд кавалерии, вместе с прихвостнями полозов здесь стояли бы еще и французы. Тогда наши изможденные солдаты погибли бы на месте. Но сейчас они смогли отступить.

Командиры приказали им оставить позиции, введя в бой резервы. Солдаты отважно шли на помощь сослуживцам, невзирая на шквальный огонь со стороны противника. Оставленные пушечными ядрами бреши тут же скрывал вновь сомкнувшийся строй, и бойцы продолжали путь.

Мое звено бегло обстреляло извергов, после чего подключилось к основной массе драгунов в бою с полозами. Наш командующий приказал во что бы то ни стало уничтожить змеев, чем мы и занялись. Ведь из всей армии Российской империи лишь драгуны могли противостоять гигантским пришельцам.

Как только цели Чернобога и полководцев совпали, я больше не сдерживал его гнев. Мы носились по полю боя черным вихрем смерти и абсолюта, разя налево и направо. От высвобожденной силы проклятого драгуна у меня звенело в ушах, а появившийся на лице злобный оскал отказывался спадать до тех пор, пока вокруг не оказалось ни одной живой твари.

Полозы сбежали, а их французские прихвостни отступили, понеся тяжелые потери. Нашей армии тоже досталось, и я облегченно выдохнул, когда услышал приказ герцога Вюртембергского:

— Отходим к Москве!

11. Тепло очага

Несмотря на то, что в этой реальности при Бородино сражались не только люди, но и драгуны с полозами, итог оказался схож с тем, о котором я знал из уроков истории. Обе стороны понесли страшные потери, но ни одна не желала признавать поражения.

Для Российской империи исход боя оказался более благоприятным — продвижение противника замедлилось. Французы обломали клыки о нашу оборону и теперь зализывали раны. Даже с могущественными союзниками, если Наполеон мог считать полозов таковыми, он не смогл завершить сражение так, как хотел. Подвиг русских солдат, каждый из которых стоял до конца, спутал карты правителя Франции. У нас же появилось время собраться с силами и предпринять следующий шаг. Главное, не шагнуть в пропасть…

Отогнав тяжелые мысли, я перевернул подушку и прикрыл глаза: накрахмаленная наволочка приятно холодила кожу и немного унимала мигрень. Возможно, у меня бы получилось поспать, если бы не стоны, которыми был наполнен один из госпиталей столицы. Не всем бойцам повезло так же, как мне. Но доктора делали все возможное, чтобы помочь всем и каждому.

Для управителей драгунов выделили целое крыло. Но далеко не всем из нас требовалось медицинское вмешательство. Многим хватило бы и обычного покоя, и я не стал исключением. Несмотря на физическое и нервное истощение, слабость и головная боль едва ли могли прикончить меня.

Мы прибыли в столицу ночью, оставили драгунов на попечение порченых, а сами, согласно приказу командования, отправились в госпиталь, где и пролеживали бока. Хотя некоторым, действительно, требовалась медицинская помощь.

Я медленно встал на ноги, откинул в сторону шторку, которыми разделялись койки в этом крыле, и пошел по коридору. Оказалось, не мне одному надоело лежать и разглядывать высокий белый потолок — несколько других управителей тоже разминали затекшие и усталые тела.

Молоденькая медсестра тщетно пыталась вернуть дворян обратно в постели, но все ее доводы разбивались о шутки или пафосные бравады. Послушать управителей, так каждый второй был готов хоть сейчас прыгнуть обратно в драгуна и устроить французам второе Бородино. Но на деле все обстояло не столь радужно: затуманенные взгляды, лихорадочные улыбки, бледные лица и покрытые испариной лбы свидетельствовали о том, что управителям требовался отдых.

— А вот и наш командир! — ко мне подошел молодой парень из звена, которое мне передал Кутузов. Звали молодого управителя Вениамин Власов. Был он небольшого роста, но коренаст и крепок, словно молодой дуб.

— Временный, — улыбка у меня вышла немного виноватой. — Меня поставили командовать, так как ваш командир пал в бою, а иной кандидатуры не имелось.

— Светлейший князь мог поставить над нами кого угодно, но выбрал вас, — покачал головой Власов, тут же поморщился от боли в висках, кои начал усиленно растирать указательными пальцами. — И не прогадал. Не прикрой вы наш отход, полегло бы все звено.

— Но приказ был бы выполнен. — Я испытывающе посмотрел на собеседника.

— Любой ценой, — решительно кивнул он и положил на мое плечо тяжелую ладонь. — Рад был биться вместе, граф. Надеюсь, не в последний раз.

Несмотря на то, что он был старше меня и имел большую выслугу, этого управителя подобные различия нисколько не смущали. Он не испытывал зависти или злобы из-за того, что в бою им и его товарищами командовал, по сути, курсант Академии.

— Надеюсь, — я вернул Власову улыбку. — Как остальные?

— Жить будут, — управитель оглядел ряды кроватей, но так и не смог сориентироваться, на каких лежат его боевые товарищи. — Смаеву и Гордецкому досталось на позициях у батареи, но они выкарабкаются. Броня спасла.

— Жаль, что не всех, — я отвернулся и посмотрел на дверь, ведущую из нашего крыла. С той стороны нескончаемым потоком продолжали литься стоны и крики раненых.

— У каждого свой долг, — мрачно произнес Власов. Видимо он, как и я, тяжело переносил потери в рядах как других управителей, так и обычных бойцов. — Солдаты отдали свой сполна. Но война еще не кончилась. Вот возьмем Париж, тогда и отдохнем.

Я согласно кивнул и пошел дальше по коридору. На выходе меня попыталась остановить уставшая, но хорошенькая и все еще неугомонная медсестричка.

— Прошу, вернитесь в постель. Вам нужен покой.

— Нужен, — не стал спорить я, но продолжил идти к двери, заставляя девушку пятиться.

— Вам туда не надо, — пискнула она.

— Я сам решаю, куда мне надо, — толкнув дверь, я будто оказался в другом мире.

Если в крыле для управителей царили порядок и чистота, то уже в ведущем сюда коридоре пройти было сложно от разложенных прямо на полу носилок с ранеными солдатами. Некоторые из них сидели на холодных плитах, привалившись спинами к голым стенам и, стиснув от боли зубы, смотрели на потолок, словно ждали божественного вмешательства. Повязки многих пропитала кровь, в то время как я лишь недавно поднялся с чистейших простыней.

— Матерь Божья, — выдохнул выглянувший из-за моего плеча Власов.

— Сестра! — мой севший голос больше походил на хриплое карканье ворона.

— Я же говорила, что вам не нужно выходить, — запричитала девушка. — Ступайте обратно.

— Нет. — Властно отрезал я. — Пусть мою постель займет тот, кому она нужнее.

— Но так нельзя… — оторопела медсестра. — Не дозволено…

— Теперь дозволено. Эй, вы! — окликнул я двух мужчин в испачканных кровь халатах, которые выглядывали свободное место, чтобы пристроить носилки с очередным раненым. — Идите сюда. Здесь есть свободная койка.

— Две! — добавил Власов, после чего повернулся и крикнул. — Господа! Кто в силах ходить, давайте подышим свежим воздухом. Есть те, кому эти койки сейчас нужнее.

— Но это крыло для дворян, — снова залепетала медсестра, явно повторяя чьи-то слова.

— В бою и перед смертью все равны. — Сказал я ей. — Если у вашего руководства будут вопросы, скажите, что граф Михаил Воронцов на них ответит.

Эти слова заставили девушку вздрогнуть и потупить взгляд.

Другие управители поначалу не понимали, что происходит. Но стоило медбратьям занести в помещение первого тяжело раненного, как улыбки сползли с лиц дворян. На миг мне показалось, что многие запротестуют и воспротивятся такому соседству. Однако опасения были напрасны: один за другим управители уступали свои удобные кровати простым солдатам. Может, кому-то это и не пришлось по нраву, но никто не возразил в открытую.

Я первым покинул крыло и, миновав коридор с ранеными, добрался до внутреннего двора переполненного госпиталя. Даже здесь, прямо под открытым небом, хватало тех, кто нуждался в медицинской помощи.

Несколько солдат узнали меня и даже попытались встать, чтобы отдать воинское приветствие.

— Не нужно, — я поднял руку в останавливающем жесте. — Вам необходим покой.

— Покой нам только снится, — хмыкнул солдат в окровавленном мундире, баюкая у груди замотанную руку. Он сидел рядом со мной у костра в ночь перед боем, когда служивые рассказывали свои истории. — Мы еще повоюем.

— Ага, особенно ты, — поморщился второй боец с перемотанными ногами. Его морщинистое лицо тоже было мне знакомо.

— А что? — удивился первый мужчина. — Ранили меня в левую руку, но я-то правша. Вот тебя смогу до траншеи доволочь, станешь лежа французиков стрелять.

— Чего лежа-то? — насупился старый вояка. — У меня только мясо посекло. Доктор сказал, что еще и маршировать вскорости смогу. Так что еще кто кого потащит!

Дружеская перепалка вызвала на грязных и суровых лицах бойцов улыбки. Несмотря на раны, их дух оставался несломленным, а желание защищать Родину горело в сердцах ярче солнца.

— Ваше сиятельство, — отсмеявшись, обратился ко мне другой солдат. — А как ваши-то? Быстро оклемаются?

— Быстро, — заверил я бойца. — Многие уже рвутся в бой.

— Это хорошо, — обрадовался тот. — Французов-то мы сами сдюжим, а вот червяков клятых без вас не одолеем.

— Чегой-то⁈ — встопорщил опаленные усы еще один седой ветеран. — Вчерась по одной твари мы так из пушки вдарили, что у нее башка отлетела! Так что и мы полозам жару задали.

— Да будет тебе, Иваныч, — успокоил говорившего один из солдат. — Все славно бились!

— Дык я и не спорю, — спохватился ветеран и взглянул на меня из-под кустистых бровей. — Вы уж не серчайте, барин, я ж не со зла. Просто сказать хотел, что и мы кровь-то не зря проливали.

— Не зря, — согласился я. — А если кто иначе посчитает, тот забыл, что такое честь и Отечество.

Солдаты встретили мои слова одобрительным согласным гулом. Пожелав им скорейшего выздоровления, я пошел к воротам, намереваясь вернуться домой. В потертом и мятом пиджаке у меня имелась кое-какая наличность, так что осталось лишь остановить извозчика и назвать адрес. По пути желательно заехать в цветочную лавку. Розы Дарья любит. А вот не сдержанные обещания — нет.

Но судьба вновь спутала мои планы. У ворот остановилась знакомая машина, из которой вышла моя невеста. Как только наши взгляды встретились, тревога на ее лице сменилась радостью, а спустя лишь миг, серые глаза Дарьи опасно прищурились.

Сейчас начнется…

Девушка подошла ко мне быстрым шагом и вместо приветствия выдала:

— Михаил, ты меня своими выходками скоро в могилу сведешь!

Не успел я ответить, как Дарья подалась вперед и крепко обняла меня, прошептав на ухо:

— Я так волновалась… — едва успев договорить, она вдруг отстранилась и строго посмотрела на меня. — Доктора разрешили тебе ходить?

— Разумеется, — с готовностью соврал я, в глубине души надеясь, что мой самовольный уход из госпиталя навсегда останется для невесты тайной.

— Хорошо, — Дарья взяла меня за руку, но потом сделала шаг в сторону госпиталя и тяжелым взглядом обвела заполненный ранеными внутренний двор. — Тяжело пришлось?

— Да, — я обнял ее за плечи и повел к машине. — Но главный бой еще впереди.

— Полоз, — догадалась Дарья. — Злата говорит, что он вот-вот проснется. Но она не может понять, где именно он окажется.– Девушка закусила губу. — А что французы? Они станут наступать?

— Станут, — я открыл перед ней дверь, пропуская вперед. — По крайней мере, мы на это надеемся.

— Мы? — Дарья рассеянно моргнула. — Вы с Нечаевым? Что вы задумали?

— Прости, — виновато улыбнулся я. — Не могу сказать.

Услышав эти слова, сидевший за рулем Федор едва слышно хмыкнул. В былые времена он сам повторял мне эту фразу гораздо чаще, чем хотелось бы. Дарья же обиженно поджала губы, но настаивать на раскрытии тайн не стала, прекрасно понимая, что стоит на кону.

— С возвращением, — приветственно кивнул мне шофер и спросил. — Домой?

— Домой, — в этот миг я совсем иначе почувствовал особый тон произнесенного слова. В нем смешались ароматы кофе, который варит мне по утрам Дея, и новых книг, кои читает Злата, и запах волос Дарьи, оставленный ею на подушке. Это слово было уютным и мягким, словно плед. Оно грело теплом очага не только тело, но и душу.

Машина взревела двигателем и покатилась по осенним улицам Москвы. Над столицей снова сгущались тучи, собирался дождь. Последние желтые листья кружились над землей, словно прощаясь с ней и улетая прочь.

Скоро придет зима, и все укроет белый пушистый снег. Он замедлит боевые действия, но не прекратит их полностью. Из уроков истории я знал, что «генерал Мороз» преподаст французам урок. Но что станется с полозами? Проснется ли их предводитель зимой или дождется весны?

— О чем задумался? — Дарья положила теплую ладонь на мою руку.

— О будущем, — мой ответ не содержал конкретики специально, чтобы не расстраивать девушку.

Но Дарья все равно печально вздохнула и сжала мои пальцы, чтобы замаскировать дрожь своей руки. Она вела себя не так, как обычно. Это настораживало меня. Прежде я списывал все на историю с Шереметьевой, но, видимо, имелась и другая причина.

— Что-то не так? — прямо спросил я, заглянув в грустные серые глаза невесты.

— Нет, — она неспешно покачала головой, отвела взгляд и уставилась в окно. — Просто тоже подумала о том, что будет дальше. Незнание… волнительно. Будущее подобно книге, которую читаешь — порою страстно хочется узнать, что на следующей странице, но бывает и тревожно за судьбу главных героев. Ведь буквы на бумаге уже не изменить и, чтобы ни случилось дальше, оно случится непременно, хочешь ты того или нет.

— Но разве не этим книги и интересны? Не перелистнув страницы, не узнаешь, что дальше.

— А что, если там трагедия? — Дарья на миг повернулась ко мне и ее серые глаза влажно блеснули. — Что, если у истории плохой конец?

— В отличие от книги, над которой трудится писатель, свою историю пишем мы сами, — теперь уже я сжал руки девушки в своих ладонях. — Мы можем влиять и на сюжет, и на концовку.

— Но сможем ли повлиять настолько сильно, чтобы изменить хоть что-то? — голос девушки стал настолько тихим, что едва не растворился в шуме двигателя.

— Определенно. — Уверенно произнес я.

— Снова обманываешь? — улыбка Дарьи вышла грустной. — Как и с госпиталем?

— Не в этот раз, — заверил я девушку. — Слово графа.

— Хорошо, граф, — Дарья вздохнула и, кажется, немного приободрилась, — в этот раз я тебе поверю. Но если снова обманешь — пеняй на себя. Ведьм лучше не злить.

— Но ты не ведьма. — Возразил я с излишней поспешностью. — Ты — ворожея.

— Как ни назови — итог один.

— Позвольте возразить, Дарья Сергеевна, — вдруг вмешался Федор. — Ведьмой может стать любая женщина, это от характера зависит, а вот ворожеями рождаются.

— Крайне неудачное замечание для той, кто является и женщиной, и ворожеей, — глаза Дарьи опасно прищурились.

— Виноват. — Сразу же исправился Федор. — Прошу простить.

— Прощаю, — важно кивнул моя невеста, вложив в это слово столько снисхождения, сколько было возможно.

Это и позабавило меня, и обрадовало одновременно — теперь Дарья больше походила на себя прежнюю.

Пока мы говорили, машина подкатила к воротам особняка. Федор остановился, вылез и быстро открыл перед Дарьей дверь.

— Только в жабу не превращайте, — попросил он с улыбкой.

— Ничего не обещаю, — Дарья вышла и первой пошла к воротам.

— Хорошо, что вы вернулись, — шепнул мне Федор. — Дарья Сергеевна без вас места себе не находила. Вы уж больше не пропадайте.

— Ничего не обещаю, — повторил я слова невесты и направился следом за ней.

За моей спиной Федор выдал себе под нос многозначительное:

— Пу-пу-пу… — а потом окликнул меня. — Михаил Семенович, я вам сегодня еще понадоблюсь?

— Не думаю, — не поворачиваясь, отозвался я. — Отдыхай.

— Да какой там, — вздохнул агент и, усевшись в машину, уехал прочь.

Мы с Дарьей прошли по внутреннему двору и вошли в особняк, где нас встретила Дея. На обычно спокойном или же лукавом лице цыганки появилась искренняя улыбка.

— С возвращением, — она склонила голову.

— Вернулся? — из ближайшей двери показалась Злата. В одной руке она держала книгу, а другой прижимала к себе рыжую кошку. — Я же говорила.

— А еще ты говорила, что все пирожные в доме съел Федор. — С напускной строгостью сказала ей Дарья.

Я отметил, что упустил момент, когда моя невеста взяла шефство над дочерью Великого Полоза и общалась с ней если не как с дочерью, то как с младшей сестрой. Злата, кажется, не возражала, что выглядело весьма необычно, учитывая их разницу в возрасте.

— Но он и съел, — невозмутимо выдала змейка и добавила. — Одно.

— Одно, а не все, — продолжила наступление Дарья, но наткнулась на железобетонный аргумент собеседницы.

— Но оно было последним в доме. — Задумчиво произнесла Злата. — А значит, являлось этим самым «всем», что было.

— Ей вредно читать, барыня, — вздохнула Дея. — Становится слишком умной.

— Вас послушать — мне все вредно. — Выпустив кошку и отложив книгу, Злата подбежала ко мне и спряталась за моей спиной, словно за щитом. — Один Михаил мне все разрешает, — добавила она, недовольно взглянув на женщин. — Даже в ванну к себе пускает, в отличие от вас.

— И это предмет для отдельного разговора, — взгляд Дарьи, коим она наградила меня, не сулил ничего хорошего.

— Кажется, решение покинуть госпиталь было поспешным, — иронично пробормотал я.

— Почему? — изогнувшись, заглянула мне в глаза Злата.

— Барин? — Дея встревожилась.

— Что-то болит? — тут же подошла ко мне Дарья и приложила ладонь ко лбу.

— Все в порядке, — успокоил я девушек. — Просто хочу немного отдохнуть и принять ванну.

— Я с тоб… — прежде чем Злата успела договорить, ладонь Дарьи оторвалась от моего лба и заткнула змейке рот.

— Нет. — Строго сказала моя невеста. — Пусть Михаил отдохнет. В одиночестве.

— Благодарю, — вновь почувствовав себя дома, я улыбнулся мыслям о том, что это слово для меня связано не с землей и стенами, а с теми, кто меня окружает. — Дея, приготовишь кофе?

— Конечно, барин, — с готовностью кивнула горничная. — Что-нибудь еще?

— Нет, — я покачал головой. — Все остальное у меня уже есть.

12. Тучи над столицей

Неприятель медлил: разведка докладывала, что войска французов до сих пор не выдвинулись, а сейсмические приборы Тайной канцелярии не фиксировали рядом с Москвой никаких колебаний.

Именно эти новости принес мне следующим утром Федор, заодно предупредив, что ближе к вечеру явится Нечаев. Кроме того, агент в разговоре использовал особый оборот, значения которого он не знал. Но знал я. Кодовая фраза означала, что все приготовления почти закончены, и наш с Нечаевым план входит в последнюю фазу.

До ужина у меня имелись дела, поэтому сразу после разговора, я попросил Федора отвезти меня к цеху, где восстанавливали императорских драгунов. Именно там сейчас находился Чернобог. Порченые получили особое распоряжение подлатать воронёного драгуна первым, и их работа сейчас должна подходить к завершению.

Признаться, я настолько привык к боевому доспеху, что мне становилось не по себе каждый раз, когда мы отдалялись друг от друга. Да, Чернобог мог самостоятельно прибыть ко мне, вот только путь он для этого выберет самый короткий и не станет терять время на обход таких, на его взгляд мелочей, как машины, магазины, жилые дома и памятники архитектуры.

Но, прежде чем навестить драгуна, я собирался посетить еще пару мест, о чем и сообщил шоферу. Мы сели в автомобиль, и Федор выполнил весьма лихой по нынешним меркам разворот с небольшим заносом. Сделал он это исключительно для того, чтобы впечатлить провожавшую меня Дею. Но, к сожалению агента, цыганка полностью проигнорировала его лихачество и невозмутимо удалилась.

— Хочешь совет? — спросил я, перехватив в зеркале заднего вида печальный взгляд шофера.

— Поискать более подходящую для себя женщину? — Федор сразу понял, что я догадался о причинах его поведения. Он всегда отличался сообразительностью.

— Ты умен и проницателен, Федор, — беззлобно улыбнулся я. — Даже сам твой вопрос уже предполагает ответ.

— Мы с Деей разного поля ягоды. Знаю, — шофер со вздохом покачал головой и выехал на главную дорогу. — Но попытаться-то стоило, а?

— Пожалуй, — согласился я. — Никто не может запретить тебе продолжить попытки. Но, поверь, ты лишь потеряешь время.

Федор задумчиво кивнул. Какое-то время мы ехали молча, но, когда набережная осталась позади, агент не удержался и спросил:

— Как у вас это выходит, Михаил Семенович?

— Что «это»? — увлеченный созерцанием живописных пейзажей осенней Москвы, я не сразу понял смысл вопроса.

— Ну, то, что вокруг вас вечно женщины вьются, — немного смутившись, пояснил Федор.

— Прямо так и вьются?

— А разве нет? И Дарья Сергеевна, и девчонка ваша порченая, которая нам на балу помогала, — принялся перечислять шофер, — и Дея. И практически все курсантки из Академии млеют, стоит вам мимо пройти! Про служек вообще молчу.

Да, список, действительно впечатляющий. Я о таком как-то и не задумывался вовсе. А ведь Федор еще про Злату не знает…

— Может, прекрасных дам привлекает стильный черный цвет моего драгуна? — в шутку предположил я, проводя аналогию между боевым доспехом и дорогим автомобилем бизнес-класса.

Впрочем, моему собеседнику подобное сравнение было чуждо, так что он продолжил:

— Причем тут броня? Вас же без нее видят. Даже не будь вы управителем, уверен, ничего бы не изменилось. Вот скажите на милость, кто вы без вашего драгуна?

— Граф. Богач. Герой. — Моя улыбка стала еще шире.

— Ага, — поджав губы, кивнул Федор. — Ну, теперь-то я, кажется, понимаю причину. Еще вы забыли добавить, что хороши собой.

— Я сделал это исключительно из скромности.

Мы оба посмеялись. После чего я посоветовал:

— Есть у меня сокурсник — князь Зорский. Ты его видел. Вот он большой знаток по женской части. Лучше спросить его. Кстати, у Льва большой опыт… общения с дамами иных сословий.

— Вы же сами меня недавно умным назвали, а теперь велите спросить высокого, широкоплечего блондина-аристократа, почему к нему девки липнут? — иронично уточнил Федор.

— Туше́, — я отметил удачную остроту собеседника фехтовальным термином, который почерпнул в одном из разговоров с Нечаевым. Это слово буквально обозначало пропущенный укол в поединке.

В ответ Федор приподнял над головой свою кепку, принимая похвалу. Он съехал с широкой улицы и остановил машину у большого швейного ателье.

— Решили обновить гардероб? — между делом осведомился шофер.

— Вроде того, — неопределенно отозвался я и вышел из автомобиля.

Пока мы ехали, светлое небо заволокли тучи. Начал накрапывать небольшой дождь, который в скорости обещал стать настоящим ливнем. Ветер завывал все яростнее, словно хотел предупредить людей о грядущей опасности.

Но я знал о ней и без дополнительных предупреждений.

Федор остановился почти у входа, так что далеко ходить не пришлось. Едва я вошел в дверь, как ко мне тут же подошел благообразного вида немолодой мужчина и с заискивающей улыбкой произнес:

— Добрый день, господин. Чего изволите?

— Я хочу забрать заказ на имя графа Воронцова, — спокойно ответил я, и лишь потом спохватился, что, вжившись в роль аристократа, все чаще стал пренебрегать элементарной вежливостью в общении с простым людом. Но теперь здороваться было уже поздно.

— Конечно же, — склонил голову седой мужчина, — одну минуту.

Он скрылся за прилавком, но вскоре вышел вновь с тремя большими коробками черного цвета, на каждой из которых красовался символ ателье: две иглы, катушка ниток и замысловатые буквы «А» и «К» с причудливыми вензелями.

— Вот, — мужчина поставил коробки на заваленный тканями стол прямо передо мною. — Все, как заказывали. Исполнили в лучшем виде.

— Благодарю, — я не стал вдаваться в детали, что заказывал-то вовсе не я, а кто-то из людей Нечаева, поэтому просто открыл одну из коробок и оценивающим взглядом окинул шикарное черное платье. Во второй коробке лежала женская шляпка с траурной вуалью. В третьей — накидка с глубоким капюшоном.

То, что надо.

Забрав коробки, я покинул ателье и вернулся в машину.

— Теперь в лавку? — спросил Федор, стоило мне захлопнуть дверь. Получив утвердительный ответ, он повез меня по следующему адресу.

— И что же, — продолжил наш прежний разговор Федор, — посоветуете что-нибудь еще для очаровывания дам? Кроме как обзавестись титулом, деньгами и каким-то чудом волшебным стать красивее…

— Шоколад, цветы и шампанское, — предложил я стандартный, бесхитростный, но, в то же время, весьма действенный вариант. — Можно вино и сыр. Но лучше — доброту, заботу и нежность. Это если рассматривать отношения в долгосрочной перспективе.

— Мне больше понравился вариант с шоколадом, — криво усмехнулся Федор. — С моей работой на любовь и все остальное сложно время найти.

— Но, если ты желаешь, чтобы женщина находила время для тебя, разве не логично, что она захочет того же взамен?

— Ну, так-то вы правы, — запустив под фуражку пятерню, мой собеседник задумчиво почесал голову, а потом вдруг махнул рукой. — Ай, ладно, вот закончим с французами и полозами, а там уж гляну, коли живой останусь. Авось, сама судьба с ненаглядной сведет?

— Всякое бывает, — кивнул я с видом знатока больше для успокоения собеседника.

— Только вы мне потом напишите, какие конфеты, цветы и шампанское купить надобно, — попросил шофер, — и чтобы не совсем дорогие. Жалование у меня хорошее, но деньгами сорить не приучен.

— Придется учиться, — дал я последний совет. — По крайней мере, на женщине экономить ни в коем разе нельзя.

— Целая наука, — фыркнул Федор. — В Тайной канцелярии служить и то проще: приказы — выполняй, хорошее — защищай, плохое — стреляй.

— Суть ты уловил верно, — я рассмеялся.

— Рад, что вам весело, — вновь скривился шофер и остановил машину. — Мы, кстати, прибыли.

В этот раз я наведался в лавку поскромнее, где торговали всякой всячиной. Адрес этого места сообщил мне Нечаев. Здесь тоже следовало забрать заказ, что я и сделал. Теперь коробка были была одна и куда меньше и скромнее, без причудливых вензелей и чьих-то инициалов. Внутри нее лежал чехол, защищавший круглые темные очки в серебристой оправе. Стоили они довольно дорого, так что платить пришлось самому.

— Теперь в цеха, — вернувшись в машину, велел я Федору.

Автомобиль покатился по почти пустой дороге. Многие жители столицы вывезли женщин и детей за город, чтобы не рисковать их жизнями в преддверии атаки французов. Большинство людей на улицах являлись мужчинами. Все они деловито спешили по своим делам и не обращали никакого внимания на то, что творилось вокруг.

Мы проехали по жилым кварталам и оказались на севере Москвы. Здесь находился промышленный район: гудели громоздкие машины, туда-сюда величаво катались грузовики, десятки труб извергали в осеннее небо густой черный дым, а в воздухе пахло машинным маслом, гарью и соляркой.

Обычно драгунов привозили сюда на нескольких машинах и возвращали после ремонта на них же. Но мне хотелось лично все проверить и убедиться, что боевой доспех функционирует исправно. На кону сейчас стояло слишком много, чтобы довериться незнакомым порченым и слепой судьбе.

Цеха, где работали с драгунами, окружал массивный забор. Над кладкой возвышалось несколько боевых доспехов, несущих дежурство у важного производства. На въезде находился охраняемый солдатами КПП. Благо, Нечаев раздобыл для меня все необходимые разрешительные документы. Правда, проверку порченым все равно пришлось пройти и мне, и Федору. Только после этого нас пустили на территорию.

Мое прибытие застало работников врасплох — никто из них не привык видеть управителей. Красноглазый бригадир, путаясь и заикаясь, приветствовал меня, не понимая, что в его цеху забыл граф.

— В-в-ваше с-с-сиятельство, — порченый склонил сальную голову так низко, что показал мне свой начавший лысеть затылок. — Че-е-ем обязаны?

— Хочу убедиться, что восстановление моего драгуна идет должным образом, — я прошел мимо бригадира и направился в просторный высокий ангар за его спиной.

Из здания доносились грохот, рокот и гул, так что семенящему за мной порченому пришлось повысить голос:

— Воронёный в-в-ваш? — порченый глубоко вдохнул, выдохнул и немного успокоился. Речь его стало более разборчивой. — Лучшие работники над ним трудятся. К вечеру будет как новенький! Не извольте беспокоиться, Ваше сиятельство!

— Мне нужно на него взглянуть, — я не замедлял шага, уверенно двигаясь намеченным курсом.

Возвышавшийся у ангара императорский драгун проводил меня безразличным взглядом глаз-линз, после чего вновь вскинул шлем и уставился вперед, в одному ему ведомую точку на горизонте. Мне же не составило труда угадать, куда именно смотрит управитель боевого доспеха — на запад. Туда, откуда вскоре должен появиться неприятель.

На месте управителя императорского драгуна я бы еще поглядывал себе под ноги — подземные толчки, пусть и стали происходить реже, но не прекратились. Все это больше напоминало затишье перед бурей.

Бурей, которая рано или поздно неизбежно грянет со всей возможной яростью…

Стоило мне войти в цех, как шум стал куда громче. Работа тут кипела — сотни порченых сновали туда-сюда, суетясь вокруг замерших в ожидании ремонта гигантов и их частей. После боя при Бородино поврежденных боевых доспехов стало столько, что они занимали почти все свободное место и, уверен, не только в этом просторном ангаре.

— Сюда, пожалуйста, — выбежал вперед бригадир, разгоняя с моего пути занятых делом работяг. — Смотрите под ноги, Ваше сиятельство. Право слово, мы не ждали таких высоких гостей…

Я чувствовал себя проверяющим на предприятии. Это ощущение мне не нравилось, но в одночасье изменить сложившийся за годы характер порченого не представлялось возможным. Пришлось подыгрывать ему, изображая снисхождение.

— Мне не нужны почести и лишнее внимание, — бросил я. — Мне нужен мой драгун.

— Да-да, — мужик закивал так, что мне показалось, будто его голова сейчас отвалится и покатится по покрытому сажей полу. — Следуйте за мной, пожалуйста!

Несмотря на все усилия бригадира, в провожатых я не нуждался, так как черную громаду проклятого драгуна не спутал бы ни с чем. Чернобог возвышался у правой стены, а вокруг него, словно муравьи, суетились порченые. Они установили леса и занимались шлифовкой воронёного абсолюта. Ни вмятин, ни глубоких борозд от вражеского оружия практически не осталось. Лишь в нескольких местах они все же проступали, больше напоминая старые шрамы — отметины о былых сражениях.

Подойдя к своему драгуну, я вскинул голову и посмотрел ему в глаза. Под встревоженные крики порченых, Чернобог чуть опустил шлем, и его зеленые линзы вспыхнули.

— Ваше сиятельство, — проблеял бригадир. — Нам бы работу закончить в спокойствии…

Я проигнорировал его слова и вгляделся в линзы проклятого драгуна. Наши сознания слились воедино, и по моему телу растеклась волна силы и спокойствия. Чернобога устраивала проделанная порчеными работа. Он отчетливо дал мне понять, что готов ринуться в бой в любое мгновение.

— Держи, — я достал из-за пазухи толстую пачку купюр и протянул бригадиру.

Мужик уставился на стопку денег так, словно впервые видел такое их количество.

— Разделишь между теми, кто восстанавливал моего драгуна, — я сунул стопку в трясущиеся руки порченого. — Хорошая работа.

— Р-рады с-стараться, б-барин, — промямлил бригадир, абсолютно позабыв о недавно обретенных крупицах самообладания.

— И не вздумай прикарманить, — я с угрозой посмотрел на мужичка сверху вниз.

Порченый испуганно сжался и затряс головой:

— Ни в коем разе! Разделю все по чести, Ваше сиятельство! Ни копейки лишней не возьму.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнув, я направился к выходу, бросив через плечо. — Сегодня к ночи драгун должен находиться у западного форпоста.

— Западного? — порченый озадаченно свел брови и часто заморгал. — Туда же велено только поломанных сбрасывать.

Я остановился, повернулся и повторил:

— Ночью у западного форпоста.

— Доставим! — судорожно закивал порченый.

Я вышел из ангара, затылком ощущая множество настороженных и любопытных взглядов. На улице уже вовсю лил дождь, и несмотря на то, что до заката еще оставалось прилично времени, вокруг стемнело настолько, что ожидавший в машине Федор включил фары.

— Все в порядке? — спросил он, когда я сел на мягкое сиденье и закрыл дверь, отсекая гул цеха и сырость. Теперь о второй напоминали лишь капли на стеклах и тяжелая барабанная дробь по корпусу автомобиля.

— В полном. — Кивнул я, смахивая с плечей дождевые капли. — Отвези меня домой.

— Конечно.

Машина развернулась и покатилась обратно к пропускному пункту. Покинуть производство нам позволили без всяких дополнительных проверок, и вскоре мы уже ехали по привычным московским улицам.

Ливень разогнал почти всех людей. Ветер безуспешно рыскал по пустым мостовым, тщетно выискивая очередную жертву. Он яростно врезался в мелькавшие мимо машины, но с обиженным воем уносился прочь, не в силах пробраться внутрь.

На обратном пути мы никуда не заезжали, так что домой прибыли даже раньше, чем я планировал. Стоило мне переступить порог, как ощущение чего-то недоброго застучало в висках.

— Надо же, — следом за встречавшей меня Деей в парадной показалась Дарья и с ехидной улыбкой продолжила. — В этот раз ты не нарушил обещания и не задержался по пути домой, скажем, на войне с французами.

— Будешь мне это все время припоминать? — задал я чисто риторический вопрос, так как ответ на него был мне уже известен — «да».

Дея приблизилась и забрала мой чуть намокший пиджак.

— Прости, — неожиданно сказала Дарья. — Просто я немного нервничаю. У нас гость.

— И что же за гость заставил нервничать ворожею? — я вопросительно вскинул бровь.

— Это я, — к нам присоединился Распутин. Неизменно одетый в черное, чуть растрепанный и хмурый, он вышел из гостиной мрачным призраком и выжидающе уставился на меня.

— Здравствуйте, Григорий Ефимович, — пусть появление наставника стало для меня неожиданностью, но я быстро взял себя в руки. — Чем обязан?

— Обязаны вы Нечаеву, — фыркнул Распутин. — Он просил меня поговорить с вами о проклятых драгунах.

— Считаете, что я еще не все знаю? — тон наставника мне не понравился. Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что он мне никогда не нравился.

— Есть кое-что, чему не учат в Академии, — Распутин понизил голос. — Но это касается лишь управителей проклятых драгунов. Мы можем поговорить наедине?

— Да, конечно, — я коснулся плеча хмурой Дарьи, ободряюще улыбнулся ей, а потом вновь обратился к гостю. — Пройдемте в мой кабинет. Там нам никто не помешает.

— Очень на это надеюсь, — проворчал Распутин и скрипнул зубами. Достав из-за пазухи небольшую фляжку, он отхлебнул из нее и быстро спрятал обратно.

Запах содержимого фляги был мне хорошо знаком — варево, которое пил управитель проклятого драгуна, чтобы сохранить рассудок и не кидаться на окружающих. Распутин с ним никогда не расставался.

13. Последние мгновения

Мрачный Распутин стоял у окна, словно бледный, облаченный в черные одежды скорбный призрак. Он скользил отсутствующим взглядом по внутреннему двору, не фокусируясь ни на чем конкретном. Это продолжалось уже больше часа, в течение которого наставник монотонным скрипучим голосом читал мне лекцию о драгунах.

В основном он затрагивал темы единения управителя и боевого доспеха, уделяя особое внимание психологической стабильности. Чем сосредоточеннее на задаче управитель, тем эффектнее драгун выполняет все указания. Особенность же проклятых доспехов заключалась в том, что у них имелись свои собственные задачи, под которые приходилось подстраиваться.

Распутин умело разложил по полочкам все, до чего я дошел на практике. Не забыл наставник и выразить сдержанное удивление тому, что с моим психологическим состоянием все в порядке — как правило, управители проклятых драгунов подвергались психозам уже спустя месяц не самого активного использования брони.

— Я просто самый спокойный в семье, — мне не оставалось ничего иного, кроме как изобразить святую наивность и безразлично развести руками.

— И спокойствия вам не занимать, — Распутин продолжал таращиться в окно, за которым стремительно темнело. — Ваших предков Чернобог сводил с ума одним лишь своим присутствием, а вы проводите внутри брони много времени, но умудряетесь сохранять здравомыслие. — Наставник резко развернулся на пятках и пронзил меня взглядом. — В чем ваш секрет?

— Григорий Ефимович, — терпеливо завел я уже хорошо знакомую нам обоим песню. — Вы сколько раз спросите, столько и услышите, что нет у меня никаких секретов. Не знаю, возможно, дело в самом Чернобоге. Может у меня в организме изменения какие-то имеются. Но мне все это неведомо. Вы сами знаете — я управитель, а не ученый.

— Знаю. — Сердито буркнул Распутин, вновь прикладываясь к фляге. — Вам крайне повезло, граф. Вы можете прожить нормальную жизнь, — наставник сделал небольшую паузу и снова посмотрел в окно, — если, конечно, не погибните внутри драгуна и не станете его частью, как десятки управителей до вас.

— Если моя смерть будет на благо Родины — не такой уж и плохой расклад, — я пожал плечами.

— Века агонии в оковах из абсолюта вы называете неплохим раскладом? — кривая, словно уродливый шрам, усмешка разделила бледное лицо Распутина на две части. — Вы уже видели их?

— Кого?

— Призраков вашего Чернобога, — наставник снова обратил ко мне темные глаза. — Я зову их тенями единого сознания. Отражения тех, кто встретил свою смерть внутри драгуна.

— Видел, — моя память услужливо воспроизвела в сознании образ созданных из тени воинов разных эпох.

— Они вас приняли? — Распутин приблизился и навис надо мной.

— Да, — я тоже поднялся и теперь уже сам смотрел на него сверху вниз.

— Это хорошо, — кивнул мой собеседник. — Значит, ваше единение с проклятым драгуном закончено. Мне вас учить больше нечему.

— Вы тоже проходили через подобное?

— О да, — Распутин снова усмехнулся. — Никогда прежде я не испытывал такой боли, как в тот миг. Уже больше трех сотен лет прошло, а воспоминания все такие же яркие.

— Три сотни лет? — мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не повысить от удивления голос.

— Я хорошо сохранился, — смех Распутина больше напоминал карканье старого ворона. — Долгая жизнь — это одновременно и дар, и проклятие воронёных драгунов своим управителям. Нас не берут болезни, мы излечиваем раны и используем силу боевых доспехов, но и плата высока…

— Вы говорите о злобе? О безумии?

— Нет, — покачал головой Распутин. Взгляд его сделался пустым и отрешенным. — Я говорю об одиночестве, которое дает долгая жизнь. — Тяжелая трясущаяся рука легла мне на плечо. — Запомните мой последний урок — не сближайтесь ни с кем, если не готовы страдать. Утрата братьев по оружию на поле брани — это одно. Но смотреть, как увядают близкие, когда ты остаешься таким же, как в миг единения с драгуном…

Распутин резко отвернулся и поковылял к выходу. Уже в дверях он замер и не оборачиваясь прошептал:

— Я бы сошел с ума сотни раз, лишь бы не видеть того, что пришлось. Лучше бы безумие окончательно сожрало мой разум, чем… — трясущиеся пальцы ссутулившегося Распутина сжались на дверном косяке, превратив тот в щепки.

Повисла гнетущая тишина.

Медленно повернувшись в дверях, мой наставник посмотрел на меня исподлобья и вытянул вперед раскрытые ладони:

— Знаете, скольких я похоронил этими руками?

Я промолчал, выдерживая его тяжелый взгляд.

— Слишком многих, — выдохнул Распутин, опуская руки. — И речь не только о семье. Далеко не все из моих учеников дожили до старости. Но я помню лицо каждого из них. Запомню и ваше. И знаете что? Возможно, вы были правы… — мужчина вновь опустил плечи и собирался уже уйти.

Остановил его мой вопрос.

— Прав в чем?

— В том, — не оборачиваясь, ответил Распутин, — что смерть внутри драгуна не так уж и плоха.

— Тогда почему вы не сражаетесь, а учите других?

— Это не мой выбор, — покачал головой управитель. — Такова воля государя. Он решил, что в Академии я принесу больше пользы для Российской империи, нежели внутри драгуна. И это так. У каждого из нас свой путь, и мы должны пройти его, сколь бы тернист он ни был. Прощайте, Михаил.

— Всего вам доброго, Григорий Ефимович, — сказал я в спину удаляющемуся гостю.

Правила приличия требовали от меня проводить Распутина до дверей. За весь путь он не проронил ни слова. Ничего не сказал и покидая особняк, лишь скупо кивнул мне и был таков.

— Весьма неприятный в общении мужчина, — едва слышно прошептала Дарья. Она наблюдала в окно, как Дея закрывает ворота за покинувшим наш дом гостем.

Распутин растворился в тени за оградой или же растаял в льющем с темного неба дожде. Но эхо его слов все еще звучало в моих ушах. Оно становилось лишь сильнее, когда я смотрел на Дарью. Она тоже проклята своим даром, но продлит ли он ее жизнь? Или скорее отнимет мою?

Ответов на эти вопросы у меня не было, как и времени, чтобы искать их здесь и сейчас. Сначала следует разобраться с рыщущими вокруг Москвы французами, затем с Великим Полозом, а там и поглядим, куда приведут нас с невестой дороги даров и проклятий.

— Что-то не так? — Дарья встревоженно взглянула на меня. — Что он тебе сказал?

— Прочитал очередную лекцию о тонкостях управления проклятым драгуном, — отмахнулся я, не желая огорчать и без того хмурую девушку.

— И о чем только думал Нечаев, когда попросил Распутина явиться? — соболиные брови Дарьи сошлись на тонкой переносице. — Разве тебе сейчас до обучения?

— Учиться — никогда не поздно, — важно изрек я и добавил, заметив за оградой свет фар. — А о чем думал Нечаев, спроси у него сама. Он как раз явился.

Почти поднявшаяся на крыльцо Дея тоже заметила вновь прибывших и вернулась к воротам, чтобы встретить гостей.

— Час от часу нелегче, — пробормотала Дарья и взглянула на меня. — Знаешь, порою мне кажется, что вступить в ряды Тайной канцелярии было не самой лучшей идеей. Еще и тебя в это втянула…

— Если бы не канцелярия, Калужская губерния целиком и полностью находилась бы во власти полозов, и мы ничего не могли бы с этим поделать. Мне так и вовсе грех жаловаться, — я сделал два шага вперед и обнял девушку за талию, — помимо жалования мне досталась еще и очаровательная невеста.

— Миша! — смущенная Дарья попыталась вырваться, но делала она это не слишком активно и больше для вида. — Не сейчас. У нас же гости…

И все же, несмотря на слова, Дарья ответила на мой поцелуй. Он был коротким, но страстным и прервался, когда чужие шаги зазвучали на крыльце. Дарья тут же отстранилась от меня и быстро поправила чуть замявшееся платье.

— Распутник, — с укором сказала она, одарив меня лукавым взглядом.

— Какой есть, — я улыбнулся.

Дверь распахнулась, и внутрь вошел Нечаев.

— Добрый вечер, — как всегда подчеркнуто вежливо поздоровался он.

— Добрый вечер, — я пожал протянутую гостем руку.

Дарья учтиво склонила голову.

— Григорий Ефимович уже ушел? — Нечаев смахнул с плеча дождевые капли.

Дея хотела принять его плащ, но гость лишь отрицательно покачал головой давая понять, что надолго не задержится.

— Все готово, Михаил, — произнес он, понизив голос.

— В таком случае, дайте мне пару минут на сборы.

— Конечно. — С готовностью кивнул Нечаев. — Но, прошу, не задерживайтесь.

— Вы мне так ничего и не расскажете? — с вызовом спросила Дарья. — Даже сейчас?

— Дарья Сергеевна, дело секретное… — начал было Нечаев, но моя невеста неожиданно жестко приперла его к стенке.

— Во-первых, я тоже агент Тайной канцелярии, — отчеканила девушка. — А во-вторых, я имею право знать, как и почему мой жених рискует жизнью.

— Исключительно на благо Российской империи, — заверил ворожею Нечаев, но быстро поняв, что так просто она не отвяжется, сдался. — Хорошо, будь по- вашему, Дарья Сергеевна.

Дальше я их разговор уже не слушал, так как время поджимало. Если глава Тайной канцелярии просил поторопиться, значит, скоро все начнется. Если наш план сработает…

— Пора? — на верхних ступеньках лестницы сидела Злата и гладила устроившуюся у нее на коленях кошку. На лице девушки смешались тревога и радостное нетерпение. Вопреки ее обыкновению, роскошные волосы змейки не лежали на полу вокруг, а были собраны в замысловатую прическу.

Дея постаралась на славу.

— Пора, — я кивнул. — Собирайся.

Дочь Великого Полоза всучила мне кошку и побежала вниз. Я же направился в свою комнату и облачился в заранее подготовленную Деей одежду. На мои сложенные на кровати домашние вещи незамедлительно улеглась кошка и тихо замурчала.

— Извини, не в этот раз, — я рассеянно провел ладонью по пушистой голове животного и поспешил обратно в парадную.

Судя по напряженному взгляду Дарьи, Нечаев ей все рассказал.

— Я иду с вами. — Твердо заявила моя невеста.

— Нет, — я взял ее теплые ладони в свои. — Ты еще не закончила обучение.

— Как и ты, — Дарья обиженно поджала губы.

Она посмотрела на меня так, что стало понятно: переубедить девушку не получится.

— Думаю, Дарья Сергеевна может присоединиться к ворожеям Аглаи, — спас положение Нечаев. — Насколько я знаю, ваша невеста вполне уверенно управляется со своим даром, а сейчас любая помощь будет не лишней.

— Хорошо, — я кивнул и заглянул в глаза невесте. — Но Дея пойдет с тобой. Так мне будет спокойнее.

— С головы барыни и волос не упадет, — Дея сделала шаг вперед и встала за спиной у графини.

К моему удивлению, Дарья не стала спорить и сопротивляться. Она подошла ко мне вплотную, положила руки на грудь и шепотом попросила:

— Обещай мне, что будешь осторожен.

— Я всегда осторожен.

— Ложь, — печально улыбнулась девушка. — Но я приму ее.

— Чудны́е вы люди, — со вздохом сообщила поднявшаяся из подвала Злата. — Одни вам лгут — злитесь, другие то же делают — радуетесь. Как вас понять?

На дочери Великого Полоза было то самое черное платье и шляпка, которые я забрал из ателье. Со стороны никто не отличил бы ее от обычной девушки, так как черные глаза надежно маскировала вуаль.

— Научишься, со временем, — мягко ответила Дарья и попросила. — Присмотришь за Михаилом?

— Как и всегда, — важно кивнула дочь Великого Полоза и тут же пожаловалась. — А мне обязательно это носить? — она оттянула платье в районе живота. — Эти вещи не слишком-то удобны.

— Там, куда мы едем, будут обычные люди, — пояснил Нечаев. — Им пока рано знать, кто вы такая. Поэтому прошу вас проявить благоразумие и немного потерпеть вынужденные неудобства.

— Ты как всегда мудрено говоришь, Петр, — покачала головой Злата. — Но хорошо, я потерплю.

— Значит, в путь, — подытожил Нечаев. — Сначала Федор отвезет меня, Михаила и Злату, а потом вернется за вами, Дарья Сергеевна и за Деей, чтобы доставить ко двору. Когда все закончится, он же вернет вас домой.

— Если все сложится, — напряженно поправила Дарья. Она приподнялась на носочки, без всякого стеснения поцеловала меня и, наконец, отпустила. — Удачи, — искренне пожелала ворожея.

— И тебе, — с улыбкой ответил я.

Мы простились, но не как перед долгой разлукой, а с обещанием вскоре свидится вновь. Несмотря на дождь, Дарья проводила меня до ворот и вернулась в дом, лишь когда машина Федора развернулась и отъехала от ограды.

В салоне царила напряженная тишина. Любопытный Федор то и дело бросал заинтересованные взгляды в сторону моей таинственной спутницы, но так и не решился спросить, кто она. Злата же заворожено глядела на ночную Москву и с трудом прятала улыбку от осознания того, что едет по улицам столицы внутри автомобиля. Кажется, она совсем не волновалась.

Как и я. Привычным усилием воли мне удалось отмести прочь все сомнения и тревоги, полностью сосредоточившись на деле. Разработанный мной и Нечаевым план был прост, но стоило лишь чему-то пойти не так, все наши труды и усилия пошли бы насмарку.

И, что еще хуже, тысячи жизней, как и столица, оказались бы потеряны.

— Ну и погодка, — покачал головой Федор, пристально вглядываясь в стену дождя и поднимавшийся с земли густой туман.

С первым нам помогла сама природа, а вот второй призвали ворожеи. Но это была лишь малая часть того, что им предстояло сделать этой ночью.

Я не знал, посвятил ли Нечаев в наш план Федора, поэтому никак не прокомментировал его слова. Кроме того, шофер скорее всего начал разговор, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, пронизывающее все вокруг.

— Неужели французам настолько неймется, что они попрут на нас в такой ливень? — продолжал возмущаться Федор.

— Время против них, — в тон ответил ему Нечаев. — Им известно, что скоро придут холода. Кроме того, враг не желает давать нам передышку, чтобы залечить раны и восстановить драгунов после боя при Бородино.

— Но ведь там и лягушатникам досталось, — возразил Федор. — Или они быстрее раны зализывают?

— Скорее всего, раненых уже сделали извергами, — подключился я к разговору. — Что же до полозов…

— Они рядом, — уверенно заявила Злата. — За рекой кишмя кишат.

— Наши приборы не фиксируют, — начал было Нечаев, но дочь Великого Полоза прервала его.

— Они глубоко. Долго подбирались, выжидали, но скоро поднимутся и нападут.

— Святые угодники, — пробормотал побледневший Федор.

— Нет, — покачала головой Злата. — Полозы. Ты что, меня не слушаешь?

— А? Что? — не понял шофер, бросая на сидевшую на заднем сидении девушку озадаченные взгляды.

— Лучше следи за дорогой, — велел ему Нечаев. — И поднажми. Времени мало.

— Есть! — тут же отозвался Федор.

Машина взревела мотором и покатилась по пустынным улицам так быстро, как только позволяла непогода.

— Ух ты, — восхищенно прошептала Злата так тихо, что кроме меня ее никто не услышал.

Мы проехали по набережной Москвы-реки. Я посмотрел на воду и удовлетворенно кивнул — здесь тоже все в порядке. Машина свернула на запад, следуя по широкой прямой улице. В некоторых окнах домов горел свет, создавая видимость жизни, но я твердо знал, что всех гражданских накануне вывезли на другой конец города.

— Успеете всех проверить? — пусть в моем вопросе и не прозвучало конкретики, Нечаев все понял.

— Как мы и ожидали, копии адаптировались и научились источать тепло, что усложняет их распознание. Но у нас получилось создать столько раствора, сколько нужно. Все уже на месте. Как только дадим сигнал — все завертится.

— А раствора точно хватит?

— С запасом, — уверенно кивнул Нечаев. — Распылим с драгунов, чтобы на всех попало. Твари взвоют так, что их союзники точно услышат.

— Теперь я вас понимаю, — доверительно сообщил мне Федор. — Тяжело, когда все вокруг говорят загадками, а тебе по рангу многое знать не положено.

— Скоро все узнаешь, — успокоил подчиненного Нечаев. — Как и остальные.

— Да я вот гадаю — а нужно ли мне это знать? — криво усмехнулся Федор, выезжая на мост через Москву-реку, за которым уже виднелась мрачная громада западного форпоста. Рядом с толстыми стенами даже в темноте угадывались силуэты замерших в молчаливом бдении драгунов.

— Хочешь или нет, а узнать придется, — пробормотал я, глядя сначала влево, а потом вправо, где виднелись и другие мосты, которых вскорости не станет. — А что Кутузов?

— Согласно нашему уговору — демонстративно вывел часть солдат из Москвы. — Нечаев поджал тонкие губы. — Затаятся. Будут ждать сигнала, как и остальные.

Я задумчиво кивнул. Дождь превратился в ливень и вовсю колотил по корпусу машины, стеклам и асфальту. На воде реки от тяжелых капель оставались пузыри — Аглая и ее ворожеи хорошо знали свое дело.

Машина замедлила ход, качнулась и остановилась у задних ворот форпоста.

— Приехали, — сообщил Федор. — Дальше служивые не пустят и… — он вдруг осекся, разглядев в свете фар то, что принял за солдат. — А это что, пугала что ли?

— Они самые, — я кивнул и вышел из машины, после чего подал руку Злате.

Нечаев тоже покинул автомобиль.

— Езжай обратно в особняк и доставь Дарью Сергеевну с горничной ко двору, — велел глава Тайной канцелярии.

— Будет сделано, — Федор с трудом оторвал взгляд от чучел солдат. — А вас когда забрать?

— Я сам уеду, когда буду уверен, что все готово, — ответил Нечаев. — Все. Жми.

Шофер кивнул, развернул машину и умчался прочь. Мы же втроем направились к чуть приоткрытым воротам, за которыми кипела работа — бойцы заканчивали последние приготовления. Скоро начнется первая фаза нашего с Петром плана.

Оказавшись между рядов безжизненных драгунов, я оглядел поврежденные боевые доспехи — большинство из них стояли на подпорках и не годились для боя. Управителей внутри не было. Но когда враг это поймет, то для него станет уже слишком поздно.

Когда я сделал еще один шаг, в темноте впереди зажглись два зеленых огня. Чернобог смотрел на меня с предвкушением.

— Скоро начнем, — пообещал я ему и ощутил, как проклятый драгун отозвался закипающим гневом.

Чернобог жаждал крови полозов.

И вскоре он ее получит…

14. Москва и пламя

Суетившиеся внутри форпоста солдаты выглядели немного растерянными — не получив внятных инструкций они не слишком понимали, что и для чего именно делают. Каждого из них проверили порченые, которые и сами сновали туда-сюда по крепости, проверяя драгунов и замысловатые, похожие на котлы приспособления.

Руководил работами лично князь Орлов. Он деловито расхаживал между драгунами, придирчиво рассматривал их и одобрительно покачивал головой. Время от времени князь подбадривал сосредоточенных солдат, обещая им скорую победу над противником.

О возможной героической гибели Орлов предпочитал умалчивать.

Мы подошли к нему и поприветствовали друг друга. Самообладание князя на миг дало трещину, когда к нему подошла Злата. Даже не видя ее лица, любой человек ощущал присутствие чего-то иного, отличного от себя самого. Особенно ярко это проявлялось с непривычки, но Орлов, к своей чести, быстро взял себя в руки.

— Скоро начнем? — нетерпеливо спросил он, положив левую руку на гарду висевшей у бедра сабли. Взгляд князя то и дело скользил по фигуре Златы, которая медленно прохаживалась вдоль строя драгунов, касаясь их рукой в тонкой перчатке.

— Скоро, — утвердительно кивнул Нечаев. — С вашего позволения, я проведу последнюю проверку.

— Не доверяете? — улыбка Орлова вышла натянутой.

— Вовсе нет. — Невозмутимо отозвался удаляющийся Нечаев. — Просто люблю все контролировать. Положение, знаете ли, обязывает.

Князь Орлов хмыкнул, но возражать не стал. Вместо этого он обратился ко мне:

— Не передумал, Михаил? Еще можем замену подыскать…

— Нет. — Я покачал головой, бросив быстрый взгляд в сторону Чернобога. — Сделаю все сам.

— Смело, — князь хлопнул меня по плечу. — Чертовски смело, мой друг. Ты уже не раз доказывал свою храбрость и преданность Отчизне. Это заслуживает уважения.

— А до этого ты меня, значит, не уважал? — мои губы растянулись в легкой ухмылке.

— Признаться — не очень, — невозмутимо ответил князь. — Особенно после того, как ты прошелся по моей невесте. В тот день, когда я явился в твое поместье, будь уверен, застрелил бы тебя безо всяких сомнений.

— Вот так просто? И шанса не закладывал на мою победу?

— Михаил, — теперь улыбнулся уже Орлов. — Ты превосходно правишь драгуном, но стреляю я лучше. Поверь.

— Может, после сходим на охоту и проверим? — предложил я.

— Так и сделаем. Но сначала — поохотимся на полозов.

На том мы и условились. Вскоре вернулся Нечаев и сообщил, что все приготовления закончены. Орлов дал команду солдатам строиться у машин, на которых они должны были покинуть форпост.

— Наши агенты докладывают, что французы уже на позициях. — Тихо сказал мне Нечаев. — Выжидают.

— Скоро дождутся, — решительно ответил я. — Надеюсь, они любят сюрпризы.

— Не думаю, что наш их порадует, — Нечаев все же позволил себе вполне искреннюю улыбку, но она быстро покинула его лицо. — Граф, — серьезно сказал он, — не рискуйте понапрасну. Действуйте в соответствии с нашим планом.

Я не ответил, просто кивнул.

Главе Тайной канцелярии этого хватило. Он крепко сжал мою руку и от всего сердца пожелал:

— Удачи, Михаил.

— Всем нам, — добавил я, отвечая на рукопожатие.

Нечаев сел в машину с князем Орловым, и они первыми покинули форпост. Грузовики с солдатами покатили следом. Всего через несколько минут западный форпост практически полностью опустел. Из живых здесь были только я и Злата. Остальные — пустые сломанные драгуны и чучела в старых мундирах.

— Злата, — негромко позвал я, словно не желая нарушать воцарившуюся внутри каменных стен тишину. — Ты готова?

— А коли не готова, так ничего делать не станем? — дочь Великого Полоза вышла из-за ближайшего драгуна. Она сняла шляпу, подставив узкое скуластое лицо и волосы холодным каплям дождя.

— Боюсь, что нет. — Со вздохом ответил я. — Начинать все равно придется.

— Тогда и тянуть нечего, — пожала плечами девушка. — Я готова. Все сделаю, как только скажешь.

— Хорошо. Там, под навесом, пульт управления, — я указал Злате большой и заметный стальной короб с парой рычагов, куда сходилось несколько массивных проводов. — По моему сигналу опусти оба рычага вниз.

Дочь Великого Полоза ловко запрыгнула на один из лежащих на земле толстенных кабелей и пошла по нему к пульту, словно канатоходец. Из-за своего происхождения она много воспринимала иначе и часто вела себя неподобающим образом. И все же, Злата разительно отличалась от других попыток полозов воссоздать людей. Один из первых опытов ее отца оказался самым удачным, но не для него…

Проводив девушку взглядом, я смахнул с лица дождевые капли и посмотрел на темное небо. Дело оставалось за малым — дождаться сигнала с другого конца города о том, что бойцы готовы начать проверку эвакуированных людей. От того, что начнется после распыления разработанного учеными Тайной канцелярии раствора — и думать не хотелось.

Согласно нашему плану, над собранными в нескольких убежищах жителями Москвы распылят безвредный для людей, но выявляющий копий реагент — шаг рискованный, но проверять каждого по отдельности нет времени. Выявление же всех копий разом спровоцирует полозов, что нам и нужно. Оставалось лишь надеяться, что скрывающиеся среди эвакуированных жителей бойцы, управители и ворожеи смогут минимизировать жертвы среди мирного населения.

Размышляя над одной из частей нашего плана, я подошел к Чернобогу. Проклятый драгун сразу же опустился на колено и вытянул руку, позволяя мне занять место управителя. Не спеша я взошел на кованую перчатку и осмотрел боевой доспех, пока он поднимал меня к открывшемуся забралу. Порченые поработали на славу — они исправили даже старые повреждения, буквально вернув Чернобогу его первозданное величие.

Лишь трон внутри шлема оставался неизменным — старый и обшарпанный, пропитанный кровью и потом управителей, сражавшихся в этом доспехе и встретивших в нем свой конец. Пополню ли я сегодня их ряды? Не планирую. Но время покажет.

Без колебаний я сошел с перчатки внутрь кабины и занял место на троне. Прохладные обручи управления сомкнулись на руках, ногах и голове. По телу растеклась волна силы и нетерпения. Этот момент напомнил мне прошлую жизнь, когда мехвод пробуждал ото сна мотор танка, и тяжелая броня вздрагивала, словно сбрасывая оковы дремы и готовясь помчаться навстречу очередному бою.

Вот и сейчас я ощутил нечто подобное. Но мой драгун отличался от танка не только возрастом, формой и манерой ведения боя. Чернобог имел свой характер. Свою душу. Черную, проклятую, кровожадную, но благородную. Душу, что словно лоскутное одеяло, была соткана из обрывков сознания былых управителей. Тех, кто принял меня, как равного себе. А это дорогого стоит.

И я не я, если не оправдаю оказанного мне высокого доверия.

Забрало вороненого шлема опустилось с характерным щелчком, отсекая мой разум от внешнего мира и соединяя его с могучей оболочкой из закаленного в крови порченых абсолюта. Я перестал быть собой и стал Чернобогом.

Древний драгун выпрямился и гордо расправил широкие плечи. Теперь толстые каменные стены форпоста доходили мне до груди, что позволяло смотреть над ними. Усиленное зрение преодолело завесу дождя и тьмы и зафиксировало движение вдалеке.

Я скрипнул зубами — ни одного теплого «пятна». Полозы не стали утруждать себя созданием похожих на людей копий и просто заразили всех личинками. Или же сделали клонов старого образца, чтобы сэкономить время. Как бы то ни было, тварей к Москве подошло столько, что на всех хватит с избытком. Если бы не наш с Нечаевым план, город точно пришлось бы сдать или утопить в крови защитников.

Но сегодня все будет иначе.

Над моей головой хрипло каркнул ворон. Птица заложила пару кругов над крепостью, а потом опустилось на мое плечо и, посмотрев в глаза-линзы, отчетливо кивнула головой, после чего захлопала крыльями и вновь поднялась в воздух, чтобы смотреть на происходящее свысока.

Ворожеи объявили о всеобщей готовности.

Не успел ворон набрать высоту, как по земле вокруг меня начал стелиться густой туман. Он быстро поднимался вверх, маскируя тщательно расставленную ловушку.

Пора!

— Давай, — скомандовал я Злате.

Девушка разом опустила оба рычага и погруженный во тьму форпост мигом «ожил»: включились обращенные во тьму прожекторы, взревела сирена, рядом с расставленными на стенах чучелами солдат сработала пиротехника, имитируя залпы из оружия. Кроме этого, несколько драгунов зашевелились и подняли тренировочное оружие — несмотря на то, что внутри не было управителей, руки доспехов двигались благодаря механическим приводам.

Я опустился на колено и подставил руку для Златы, которая ловко выскочила из тумана и встала на кованую перчатку. Стоило мне поднять ее, как дочь Великого Полоза сбросила свою маскировку и «вышла» из тени Чернобога, давая всем полозам в округе понять, где она находится.

Стоило девушке провернуть желаемое, как земля содрогнулась. Затем еще раз. И еще. Она принялась сильно вибрировать, знаменуя приближение неприятелей.

Войско французов медлило. Изверги и копии не понимали, что происходит. Вероятно, ими управлял более искушенный разум, нежели тот, что отвечал за примитивные инстинкты полозов. Но мы это предвидели.

Ворон в небе снова каркнул три раза подряд и еще один раз после небольшой паузы. Это означало, что над эвакуированными жителями распылили раствор. Копий жителей Москвы раскрыли.

В тот же миг армия Франции устремилась вперед. Как и в прошлый раз, полозы решили действовать сразу же, как только поняли, что их планы раскрыты. Да, они быстро развивались, но пока у нас получалось переиграть их в тактике.

Пока…

Нужно уничтожить всех тварей до единой. И следует сделать это до тех пор, пока они не стали более искушены в интригах и военных дисциплинах. Иначе человечество обречено.

Призвав печати, я прицелился в заметный ориентир — раскидистое дерево, как раз на пути армии врага. Сгусток энергии умчался в ночь и привел к детонации заложенной под землей взрывчатки. Серия мощных взрывов заставила землю дрожать не хуже, чем от приближения полозов!

Я открыл забрало и пустил Злату внутрь. Черное платье и шляпка упали на пол кабины, и выскользнувшая оттуда золотая змея обвилась вокруг моего тела.

— Идут. — Отрывисто бросила дочь Великого Полоза.

— Хорошо. — Ответил я сквозь стиснутые зубы. — Мы готовы.

Забрало Чернобога опустилось, и в ночь улетело еще несколько сгустков черного пламени. Пиротехника на стенах сработала еще раз, привлекая врага. Над форпостом засвистели пущенные со стороны нападавших ядра. С левого фланга тьму разорвали вспышки энергии — драгуны французов воспользовались своей маневренностью и обошли форпост. Сразу бросалось в глаза, кто именно тут человек: основная масса армии врага атаковала в лоб, как это любят делать полозы, и только управители использовали маневры на поле боя. Они стремительно приближались к стенам, поливая их залпами энергии.

Это хорошо. Чем больше противников окажется в ловушке, тем лучше.

Но, как бы ни были быстры боевые доспехи французов, полозы оказались проворнее. Нисколько не скрываясь, они вырывались из-под земли у самых стен и обрушивали на каменную кладку всю свою мощь.

Форпост не выдержал такого напора и начал рассыпаться, словно карточный домик. Я дал еще несколько залпов поверх стен, над которыми, подобно головам мифической гидры, поднимались жуткие морды полозов второго класса. Враг человечества пошел ва-банк.

— Ты им очень нужна, — констатировал очевидное я, посылая заряд энергии в разинутую пасть ближайшей твари. Злата подключилась к атаке и, вспыхнувший внутри черного пламени золотой луч пробил голову гигантского полоза насквозь.

— Предателей никто не любит, — безразлично ответила дочь Великого Полоза. — Но лучше быть предательницей, чем уничтожить мир, который этого не заслуживает.

Ощутив прилив ее силы, я провел рукой, и яркий столп черно-золотого пламени рассек нескольких полозов пополам, оставив их части извиваться у рушащихся стен. Слева вновь вспыхнуло, и залп французских драгунов накрыл форпост. Несколько пустых доспехов упали рядом со мной, я же успел прикрыться щитом.

— Пора? — спросила Злата.

Я оглядел прущих со всех сторон противников и сказал:

— Еще чуть-чуть. Нужно, чтобы они вошли в форпост.

— А мы успеем уйти? — в голосе дочери Великого Полоза не было ни страха, ни волнения.

— Должны.

— Тогда поступай так, как считаешь нужным, — сказала мне змейка и плотнее обвилась вокруг моего тела. — Я дам тебе силу.

В третий раз сработала пиротехника. Осталось еще два заряда. Но это с запасом. Силы французов подойдут раньше.

Призванный мной меч из черного пламени засиял золотыми искрами. Перемахнув через стену, я вступил в бой с полозами. Чернобог появлялся из темноты, молниеносно атаковал и снова растворялся в ночи быстрее, чем твари успевали среагировать. Используя весь арсенал способностей драгуна, я не щадил никого: враги горели в черном пламени, обращались в пепел от залпов энергии и разваливались на части под ударами тяжелого меча.

Но противников было слишком много. Уже несколько раз они успели испытать броню Чернобога на прочность, но благодаря его силам мне удавалось вырываться из клещей в самый последний момент.

И вот настал тот миг, когда враги ворвались внутрь форпоста. Моя тень сразу же растеклась во все стороны, сковав неприятелей, после чего все кругом потонуло в ослепительной вспышке золотого огня.

Это был мой сигнал.

Подняв Чернобога в воздух, я со всей возможной скоростью заскользил в сторону Москвы. Наблюдатели в городе дистанционно активировали заранее заложенные заряды, и за моей спиной громыхнуло так, что слышали, наверное, даже во Франции. Вместе с грохотом в небеса взметнулся многоголосый стрекот и скрежет подыхающих в огне полозов.

Взрывная волна ударила вороненый доспех в спину, придав мне значительное ускорение. В тот же миг я периферийным зрением увидел, как взрываются соседние мосты, и остается лишь один. Тот, по которому меня должны преследовать взбешенные враги. Чтобы помочь им не сбиться с пути, ворожеи наслали на Москву морок пламени, охвативший почти весь город и оставивший нетронутым лишь несколько кварталов, улиц и сам Кремль.

— Давай! — снова скомандовал я Злате, и та еще раз поманила полозов за собой.

Единое войско врагов ворвалось в Москву. Изверги чуть отстали, но выжившие после взрыва вражеские драгуны и сами змеи наступали мне на пятки. Пробежав через пустынную улицу, я замер и резко развернулся, поднимая щит.

Теперь нас с врагом разделяло несколько сотен метров прямого пространства. Почуяв скорую расплату, твари бросились вперед. Я не отказал себе в удовольствии прикончить нескольких ретивых драгунов при помощи силы печатей. Боевые доспехи падали на землю безжизненной грудой абсолюта и скользили по ней, оставляя за собой глубокие борозды.

Как только бо́льшая часть противников оказалась в поле зрения, я сорвался с места и бросился прочь. Полозы озлобленно зашипели вслед, но в тот же миг ряды домов слева и справа от них перестали существовать в новой череде разрушительных взрывов, разом унесших жизни десятков змеев и драгунов.

Оставшиеся в живых продолжили преследование. Они настигли меня на набережной и почти приперли к стенам Кремля. И тогда пришло время финальной части плана.

Ворожеи остановили распространение морока: исчез туман, огонь и вода в Москва-реке. Последнюю осушили специально, чтобы укрыть в русле боевых драгунов, которые сейчас покинули засаду и ударили по неприятелю единым фронтом.

Ворожеи поддержали управителей, послав во врагов кровавые иглы и серпы. На стенах загрохотали пушки, воздух раскалился от разрывов сгустков энергии и наполнился визгом подыхающих тварей. Помимо ядер в тварей полетели и упругие струи разработанного Тайной канцелярией раствора. Полозы от него не дохли, но теряли ориентацию в пространстве и шарахались в стороны.

Я первым атаковал неприятеля, промчавшись сквозь нестройные ряды, подобно урагану из черного абсолюта и золотого пламени. Злата вливала в меня столько своей силы, что вкупе со своим гневом, Чернобог превратился в настоящую машину смерти. Даже полозы второго класса умирали от ударов увеличившегося меча, не успевая даже понять, что их убило.

В образовавшуюся за моей спиной брешь тут же хлынул поток императорских драгунов. Мы разметали врага и заставили атакующих защищаться.

В тыл едва вошедшим в Москву извергам ударили солдаты армии Российской империи, которые ранее демонстративно покинули столицу под предводительством Кутузова. Их сопровождали драгуны из форпостов окрестных губерний.

Капкан захлопнулся!

Ожесточенный бой длился до самого утра, и лишь с первыми лучами рассвета нам удалось расправиться с врагом. Наполеон, к сожалению, сбежал с остатками своей армии. Но Москва была спасена и зачищена от полозов и их прихвостней.

И лишь начавшееся в конце битвы за столицу землетрясение дало понять, что мы пока не выиграли войну. Великий Полоз напомнил о себе и вновь затаился, позволив нам насладиться триумфом.

15. Рассвет

За жуткой и кровавой ночью пришло утро. Первые рассветные лучи озарили Москву. В их рассеянном свете императорские драгуны вальяжно расхаживали среди громадных туш полозов и добивали тех, кто еще шевелился. Солдаты стаскивали тела мертвых извергов в кучи, вывозили за город и сжигали. Дым от костров поднимался над крышами, но, к счастью, ветер уносил распространявшееся зловоние в другую от города сторону.

Я покинул Чернобога у набережной, чтобы его, как и других поврежденных драгунов, забрали на ремонт. По моим личным наблюдениям, доспех больше нуждался в чистке от сажи и крови, нежели в починке, но мастерам-порченым виднее.

Чернобог выпустил меня из своих цепких объятий легко. Он был доволен учиненным побоищем и теперь погружался в сладостную дрему в ожидании нового сражения. Никогда прежде вороненый драгун не проливал столько вражьей крови, так что мой авторитет, как управителя, для него стал безупречным.

После того, как мы с доспехом попрощались, я сидел на чудом уцелевшей лавочке и смотрел на свои дрожащие от перенапряжения руки. Присевшая рядом Злата положила на мои обожженные пальцы свои прохладные ладони и начала исцелять раны.

— Спасибо, — я чувствовал, как с каждой секундой боль уходит, оставляя лишь усталость.

— Ты славно бился, — голос девушки, доносящийся из-под скрывающей лицо вуали, звучал тихо и слабо. Ей тоже требовался отдых. — Множество полозов мертвы. Я не ощущаю никого из них поблизости от города.

— Это все благодаря тебе.

— Благодаря всем нам, — подняв голову, Злата оглядела усталых бойцов. — Вместе мы смогли дать отпор врагу. Но что дальше? — она убрала свои руки с моих.

— Париж, — я сжал и разжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Судя по всему, там сейчас настоящий рассадник полозов. Нужно раздавить их, пока они не пополнили свои ряды.

— Добить раненного врага — умно и прозорливо, — оценила Злата. — Но хватит ли нам сил?

— Это вопрос уже не ко мне, — попробовав встать, я со вздохом вновь опустился на скамейку — ноги казались ватными, перед глазами потемнело.

— Ты истощен, — констатировала факт Злата. — Выглядишь скверно.

— Но жить-то буду? — криво усмехнулся я.

— Если станешь реже делать глупости и рисковать — возможно, — кажется, под черной вуалью Злата улыбнулась своей странной и пугающей улыбкой.

— Значит, прогноз не утешительный, — со второй попытки я все же смог встать на ноги и с хрустом выпрямить затекшую спину.

Перед глазами плыли веселые «звездочки», от дыхания болело в груди, сердце колотилось, как сумасшедшее, да и трясло меня, как после работы с отбойным молотком. Но настроение оставалось приподнятым. Пусть победа и далась кровью, но от этого она становилась лишь дороже.

— И чего тебе не сидится? — возмутилась Злата, поудобнее располагаясь на скамье. Она придержала шляпку рукой, чтобы ту не сорвал усилившийся ветер. — Тебя же сейчас сдует.

— Уж не настолько все плохо, — я с наслаждением подставил лицо холодному ветру, позволив ему играть отросшими черными волосами. — Отдохну денек и стану как новенький. А ты как?

Дочь Великого Полоза на несколько мгновений задумалась, а потом сказала:

— Хочу в горячую ванну на весь день. И еще пирожных. Много.

— Не уверен, что мы сейчас найдем где-нибудь поблизости рабочую пекарню или кондитерскую.

— Тогда пусть Дея сделает, — не сдалась Злата. — Она может. Я знаю.

— В таком случае тебе придется ее хорошенько об этом попросить.

— Зачем? — Не поняла змейка. — Ты же можешь ей велеть.

— Но пирожные-то нужны не мне, а тебе, — парировал я, глядя, как мимо проезжает машина, в которой сидели управители императорских драгунов.

Кто-то был ранен, кому-то просто требовался отдых. Перехватив мой взгляд, мужчины учтиво кивнули. Я ответил тем же. Хотел еще помахать рукой, но понял, что попросту не смогу ее поднять.

— Ты мне должен, — меж тем привела свой последний аргумент Злата. — Сам только что сказал, что без меня ничего бы не получилось.

— Значит, ты помогала не по доброй воле, не из убеждений и не бескорыстно, а исключительно за плату? — я рассмеялся, ощущая, как першит в пересохшем горле.

— Ты велишь Дее приготовить мне сладкое или нет? — теперь уже и Злата поднялась на ноги и с вызовом встала передо мной. — Мне нужны силы, чтобы противостоять отцу, когда тот проснется.

— Хорошо, — сдался я. — Если это для тебя жизненно необходимо, то будут тебе пирожные.

Удовлетворенно кивнув, Злата вновь опустилась на лавку и задумчиво уставилась на прибывающую воду. Перекрытия с Москвы-реки сняли, и теперь она вновь медленно, но верно возвращала себе утраченные прежде берега.

Аккуратно объезжая туши полозов и огромные рытвины, к нам приблизилась знакомая машина. За рулем сидел неизменный Федор. Под глазами шофера залегли мешки, лицо осунулось, но глаза все еще горели решимостью.

— Ну и ночка, — покинув авто, агент покачал головой и оглядел место жестокой схватки. — Смотрю, у вас тут было жарко.

— Да, мы не скучали, — я тоже окинул беглым взглядом заваленную гигантскими червями улицу. — А вы?

— Я отвез Дарью Сергеевну в Кремль, а потом вернулся к начальнику. Когда все началось, мы с Петром Аркадьевичем находились в одном из укрытий для знати в восточной части города, — сообщил Федор, украдкой разглядывая не проявляющую к нему никакого интереса Злату. — Поначалу все хорошо шло, а потом начальник велел мне взять пистолет… и началось…

— Распылили раствор, — догадался я.

— Ага, — закивал агент. — Вонючий и едкий, зараза, но это еще полбеды. Самая жуть началась, когда треть дворян как начала шипеть, скалиться да на стены бросаться. Сбежать хотели, но все выходы и выходы солдаты перекрыли, да постреляли тварей всех, до единой. Говорят, в других убежищах схожие картины.

— Ты уже с кем-то поговорить успел? — удивился я.

— Слышал, как Петр Аркадьевич по телеграфу общается, — признался Федор. — А потом он мне велел вас найти и доставить домой. По дороге надо еще Дарью Сергеевну…

Не успел агент договорить, как подле нас остановилась черная повозка, из которой вышла моя невеста. Она тоже выглядела усталой, но сразу же улыбнулась, едва увидела меня.

— А вот и она, — пробормотал Федор, после чего добавил. — Я в машине, если что.

Но ни я, ни Дарья его уже не слышали. Мы заключили друг друга в объятия, и стояли так долгие мгновения: слушали сердцебиение друг друга и просто наслаждались моментом, ощущая всю полноту жизни.

— Долго еще миловаться будете? — первой с присущей ей непосредственностью и бесцеремонностью не выдержала Злата. — Домой уже хочется.

— Потерпишь, — строго отозвалась Дарья, безо всякого стеснения прижимаясь ко мне всем телом. Но все же вскоре она смягчилась и отступила на шаг, задумчивым взглядом проводив удаляющуюся повозку.

— Что-то не так? — спросил я, тоже посмотрев вслед удаляющемуся транспорту. Выглядела повозка вполне обычно, если не считать черного цвета и бархатных шторок на окнах.

— Нет, — Дарья покачала головой и улыбнулась. — Все хорошо. Теперь.

— А кто тебя подвез?

— Повозка принадлежит Аглае, — сообщила мне невеста. — Теперь… обучать меня станет сама ворожея Императора.

— Это же хорошо, да? — неуверенно спросил я, так как не мог ничего понять по слегка рассеянному взгляду девушки.

Дарья несколько раз моргнула и тряхнула головой, словно старалась отогнать тяжелые мысли или наваждение. Теперь ее улыбка выглядела уже искренней и не натянутой.

— Все хорошо, — заверила меня невеста. — Аглая — самая опытная и сильная ворожея во всей Российской империи, и она разглядела во мне потенциал. Но хватит об этом, как ты?

— Жить буду, — беззаботно отозвался я. — Правда, по заверениям Златы, не слишком-то долго.

— Что⁈ — Дарья приняла мою шутку за чистую монету и не на шутку встревожилась.

— Я не так сказала, — насупилась дочь Великого Полоза. — Он все переиначил.

— Лишь немного, — я жестом показал девушкам в сторону машины. — Может, поедем?

— Давно пора, — Злата первой залезла в автомобиль и сразу же прильнула к окну, в нетерпении ожидая, когда транспорт тронется с места.

Я сначала помог сесть Дарье, а потом уже залез внутрь сам. Получилось у меня это с трудом, и лишь расслабившись на переднем сидении, я понял, насколько же устал.

— Домой или к доктору? — бросив на меня настороженный взгляд, поинтересовался Федор.

— Домой. — Велел я и прикрыл глаза.

Двигатель зарычал, и машина покатилась по дороге, постепенно набирая скорость. Федор быстро вырулил с разрушенной улицы и теперь мчался по хорошему асфальту. Злата без устали глазела в окно: как я понял, ей очень нравилось разглядывать город, находясь в человеческом обличии. Для дочери Великого Полоза это был совершенно новый опыт — ходить среди людей на двух ногах и без тревоги ощущать на себе взгляды незнакомцев.

Сидящая позади меня Дарья вновь погрузилась в свои мысли. Но то была не угрюмая задумчивость, которая одолевала мою невесту с момента нашего знакомства. Сейчас ее лицо выглядело спокойным и даже довольным. О чем бы Дарья в этот миг ни думала, ей это нравилось.

Размышляя над изменениями в поведении невесты, я сам не заметил, как провалился в сон. Разбудили меня слова Федора:

— Приехали. — Шофер осекся, заметив, как я сонно потер глаза. — Петр Аркадьевич сказал, что никто вас сегодня не побеспокоит. Отдыхайте. Но завтра он непременно телеграфирует утром.

— Будем ждать, — я с трудом выбрался из авто и принял из рук уже ждавшей у входа Деи заранее подготовленную ею трость. — Спасибо, — улыбка у меня вышла вымученной, так как к усталости прибавилась боль в спине.

— Пожалуйста, — склонила голову горничная. — Завтрак уже готов, — она отступила в сторону, пропуская нас в дом. — Желаете чего-то еще?

— Еды, душа и сна будет вполне достаточно, — я переступил порог и услышал за спиной многозначительное покашливание.

Ну конечно…

— И пирожных или торт для Златы, — добавил я.

— Уже готовы, — нисколько не смутилась Дея.

— Хорошо, — уже почти войдя в дом я замер, почувствовав обостренным восприятием нечто чужеродное.

Запах извергов!

Я развернулся на пятках и призвал меч из черного пламени, чем порядком напугал своих спутниц. Злата мгновенно отскочила в сторону, Дарья призвала над ладонью кровавый полумесяц и принялась озираться в поисках цели.

Одна лишь Дея продолжала стоять, как ни в чем ни бывало.

— Простите, — виновато произнесла она. — Я не успела избавиться от тел.

— Что? — я отозвал меч и взглянул на цыганку. — Каких еще тел?

— Три человека в гражданской одежде, — принялась демонстративно загибать пальцы Дея, — два изверга и две копии в полицейских мундирах. Явились ночью. Думаю, искали вас. Но нашли смерть. Я пока оттащила их на задний двор. Сейчас накрою на стол и незамедлительно займусь уборкой.

— Но почему ты не эвакуировалась? — тот факт, что моя горничная прикончила незваных гостей, меня нисколько не смутил.

— Я осталась, чтобы защитить дом, — с присущим ей спокойствием отозвалась Дея. — Кроме того, если бы я ушла, кто приготовил бы завтрак?

Такое заявление мне крыть было нечем.

— Нужно сообщить Нечаеву, — подключилась к разговору Дарья. — Могут быть и другие, кто проигнорировал эвакуацию и затаился где-то. Дея, не трогай тела. Я телеграфирую в канцелярию, пусть пришлют агентов и займутся этим делом.

Цыганка покорно склонила голову.

Мы вошли в дом, после чего я сразу же направился в душ. Горячая вода освежила тело и вернула мне немного сил и энергии. За дверью ванной комнаты раздался всплеск воды — Злата залезла в бассейн. Дарья запретила ей принимать ванну, когда в той есть кто-то еще, поэтому змейке пришлось обойтись без горячей воды.

Следом за мной в ванную направилась невеста, а я поднялся к себе и переоделся в чистую одежду. Дышать уже стало легче, как и двигаться: руки прекратили дрожать, а ноги подгибаться. Трость осталась стоять прислоненной к креслу, а я спустился в столовую. Здесь Дея уже закончила накрывать на стол, и в помещении витали приятные пробуждающие аппетит ароматы.

С трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на еду, я все же дождался Дарью, после чего мы начали завтракать. Злата к нам не присоединилась, так как уже залезла в ванную и решительно отказывалась покидать свое теплое убежище, по крайней мере, до полудня. Об этом сообщила Дарья, как и о желании змейки получить свою награду прямо внизу.

Дея вздохнула, но, не говоря ни слова, понесла поднос пирожных в ванную комнату, прихватив заодно и графин чистой воды — никаких других напитков Злата не признавала.

Судя по тому, что горничная не вернулась, а за окном ворчал мотором автомобиль, Тайная канцелярия быстро отреагировала на звонок Дарьи и прислала людей для того, чтобы осмотреть и забрать тела.

— Чем планируешь заняться? — спросил я у невесты, просто чтобы начать разговор.

— Для начала посплю. Тебе сон тоже не помешает, — без раздумий ответила Дарья, после чего многозначительно улыбнулась. — А дальше, думаю, мы что-нибудь придумаем. Вместе.

— Ты сама на себя не похожа, — несмотря на то, что предложение невесты мне понравилось, я не мог не заметить некоторых изменений в ее поведении.

— Тебе не нравится?

— Скорее наоборот. — Поспешно заверил я девушку. — Но хотелось бы знать причину таких изменений.

— Я много думала над тем, что нас ждет в будущем, — призналась Дарья. — Полозы, проклятье, ты…

— Интересная у меня кампания в твоем списке.

— Не перебивай, пожалуйста, — Дарья отложила приборы и отодвинула от себя пустую тарелку. — В последнее время события развиваются настолько стремительно, что у меня голова идет кругом. Я слово оказалась на страницах одного из приключенческих романов и, признаться, растерялась. Но ты… ты всегда успокаиваешь и поддерживаешь меня, даже зная, чем может обернуться для тебя наша близость. — Девушка посмотрела мне в глаза. — Поначалу я сердилась на тебя, считала легкомысленным, но потом поняла, что ты прав.

— А вот это, действительно, неожиданно, — вынужден был признать я. — И в чем именно моя правда?

— В том, что жить нужно здесь и сейчас. Я же постоянно прозябала в прошлом или думала о будущем, представляя, какие проблемы и кошмары оно может мне принести. Но ты показал мне, что будущее можно изменить, что можно ждать его не со страхом, а с нетерпением. Теперь я не боюсь того, что еще не случилось, и это придает мне сил. Поэтому я хочу сказать тебе «спасибо». — Теплая ладонь девушки накрыла мою руку.

— Всегда пожалуйста, — речь девушки тронула меня, но я достаточно хорошо знал ее, чтобы понять: она что-то недоговаривает.

Дарья прочитала немой вопрос в моих глазах и улыбнулась.

— Такого объяснения недостаточно?

— Достаточно, но мне кажется, что ты не договорила.

— Тебя не проведешь, — Дарья рассмеялась, чем вызвала у меня еще большее недоумение. — Я говорила с Аглаей. У нее есть мысли, как победить мое проклятье используя наработки графини Шереметьевой. Ты же знаешь, что сыворотка на основе крови Златы помогает ее внуку?

— Да, — я кивнул, — Мы с Николаем встречались в Академии. Он выглядит гораздо лучше, чем раньше.

— Все из-за того, что кровь Златы не такая, как у Пандоры. — Пояснила Дарья. — В ней больше… человеческого.

— Скажи Злате. Думаю, ей будет приятно это узнать.

— Непременно, ведь я хочу просить ее помощи.

— Помощи с чем? — насторожился я.

— Скажу, когда придет время, — Дарья снова улыбнулась. — А теперь пойдем отдохнем.

Мы встали из-за стола и отправились на второй этаж. Комната Дарьи находилась ближе к лестнице и, когда я собирался пройти мимо, девушка удержала меня за руку.

— Хочу, чтобы ты остался у меня, — тихо сказала она, и ее серые глаза влажно блеснули. — Хочу проснуться рядом с тобой, в твоих объятиях. Сегодня и всегда.

— Так и будет, — я притянул ее к себе и поцеловал.

16. Ночь короче дня

Проснулся я ночью: появившаяся из-за туч луна заглядывала в окно через узкую щель между занавесками. В доме стояла абсолютная тишина. Даже усиленный слух управителя улавливал лишь дыхание спящей рядом Дарьи.

Я прислушался к своим ощущениям: усталость ушла. Благодаря единению с драгуном, организм быстро восстановился, и теперь о недавнем перенапряжении напоминала лишь незначительная тянущая боль в мышцах, как через сутки после тренировки в спортивном зале. Мысли тоже устаканились, теперь все происходящее виделось ясно и четко.

Стараясь не разбудить Дарью, я тихо встал с кровати и подошел к окну. Луну вновь затянули тучи, и с неба начали падать пушистые снежинки. Ветер кружил их в причудливом танце, то швыряя в сторону, то подхватывая и разворачивая, чтобы отпустить и снова поднять вверх.

Это завораживало. Мне всегда нравились осадки в любом их проявлении, а вот жару и солнце я переносил плохо, поэтому сейчас радовался, как ребенок, глядя на первый снег. В этом мире полозы менее активны зимой, так что, возможно, мы получим небольшую передышку. Но этот факт не отменяет того, что с французами нужно разобраться как можно скорее.

Поняв, что остатки сна улетучились, я вышел из комнаты, сходил к себе, накинул халат и спустился вниз. Свет включать не стал — зрение управителя позволяло видеть и в темноте. Стоило мне сделать всего несколько шагов по первому этажу, как ближайшая к лестнице дверь открылась и из нее вышла Дея. В безупречно выглаженной форме, она выглядела так, словно и не ложилась вовсе.

— Чего-то желаете, барин? — тихо поинтересовалась горничная.

— Ты хоть когда-нибудь спишь? — вместо ответа спросил я.

— Иногда, — на губы цыганки легла тень улыбки. — Если вас это так интересует, то я спала, но потом услышала ваши шаги и подумала, что вы чего-то захотите. Может, чаю?

— Пожалуй, — немного поразмыслив, согласился я. — Но с этим я и сам могу справиться. Иди спать.

— Как скажете, — горничная поклонилась и бесшумно скрылась за дверью.

Мне оставалось лишь гадать, как у нее это получается. Даже слух управителя не улавливал ни дыхания, ни шелеста одежды, ни стука невысоких каблуков по деревянному полу. Не женщина, а привидение. Впрочем, этот вариант тоже отпадал: я точно знал, что Дея — настоящий человек из плоти и крови, но с некоторыми, скажем так, особенностями.

Размышляя о том, о сём и поглядывая в окно, я поставил чайник и насыпал в заварник ароматный черный чай с чабрецом. Мне больше нравился обычный черный, но его найти не удалось — на кухне хорошо ориентировалась только Дея, а она, надеюсь, уже спит.

Снег усилился, и я даже раздвинул шторы, чтобы посмотреть, как мокрые снежинки падают в свете фонаря на другой стороне улицы. Он заглядывал во внутренний двор особняка, возвышаясь над оградой, чтобы подарить часть своего рассеянного света. Этот свет делил побелевшую лужайку на две части, одна из которых была погружена в непроглядную тьму, а другая являла собой полную ее противоположность.

Услышав, как закипела вода, я выключил плиту и подумал, что стоит нанять порченого, если придется задержаться в столице надолго. Как-никак, у особняка имелся свой котел с кровью полозов, да и Чернобог, случалось, пылился в подвале. Драгуну, как и внутренним коммуникациям дома, требовался уход.

Но сейчас это не являлось вопросом первой необходимости. К тому же, я не терял надежды вернуться в уже родную тихую Калужскую губернию. Дея сказала, что на днях звонил Прохор и доложил, что ремонт закончен. Работы он принял, и теперь мое родовое имение преобразилось так, что впору устраивать балы и званые ужины. Это в мои планы не входило, но чем черт не шутит?

Босые ноги зашлепали по лестнице из подвала. Им вторили мягкие частые шаги, звук которых не мог принадлежать человеку. Спустя минуту на кухню вошла сонная Злата в мягкой пижаме, которую ей купила Дарья. Дочь Великого Полоза сопровождала рыжая кошка, которую та назвала Плюшкой.

Злата включила свет и зажмурилась, прикрыв глаза рукой.

— Не спится? — дружелюбно поинтересовался я.

— Ой! — девушка одновременно с кошкой отскочили в сторону.

Первая спряталась за косяком, а вторая скрылась где-то в коридоре, оглашая все вокруг злобным шипением.

— Вы чего? — у меня и в мыслях не было, что для дочери Великого Полоза и кошки мое присутствие на кухне станет неожиданностью.

— Это ты? — Злата осторожно выглянула из-за своего укрытия и насупилась, как воробей под дождем. — Зачем пугаешь?

— Даже не собирался, — честно признался я. — Думал, вы знаете о моем присутствии.

— Больно надо, — фыркнула дочь Великого Полоза, направляясь к шкафу, где лежали сладости. — Чай не за тобой пришли. Плюшка, — тихо позвала она, — иди сюда, не бойся.

Из коридора раздалось вопросительное «мяу».

— Иди, никто тебя не обидит, — ободрила питомицу Злата, и кошка осторожно вошла на кухню, наградив меня недовольным взглядом.

— И зачем же вы пришли на кухню? — мой вопрос почти сразу стал риторическим, так как девушка уже схватила пирожное и, забравшись с ногами на стул, начала его поедать.

— Поесть, — с набитым ртом сообщила мне Злата.

— Обе? — я покосился на трущуюся о ножку стула кошку. — Или только ты?

— Плюшка не ест сладкое, — пожала плечами Злата, — а где ее еда, я не знаю.

Пришлось мне рыться в шкафах, чтобы отыскать хоть что-то пригодное для кошки в качестве пищи. Удалось найти вареное мясо. Плюшка мой выбор полностью одобрила и теперь тоже уплетала за обе щеки.

— Чаю? — предложил я Злате.

— Сам пей свою траву, — проворчала та.

— Ты сегодня не в духе, — налив стакан воды, я поставил его на стол перед змейкой. — Все в порядке?

— Прости, я просто устала, — пожаловалась та, потирая сонные глаза. Ее голос, как и черты лица немного смягчились. — Хочется спать, но постоянно просыпаюсь. А тут еще ты пугать взялся…

— И что же не дает тебе спать?

— Сны, — с печальным вздохом сообщила мне Злата. — Страшные. Вижу, как отец просыпается и крушит все вокруг. Вижу, как он обвивается вокруг Земли, сжимает ее в своих кольцах, и она лопается, как пузырь…

— Великий Полоз настолько большой? — с сомнением спросил я.

— Нет, — покачала головой девушка и, почесав взъерошенную голову, добавила с сомнением. — Насколько я помню. Не думаю, что он разросся до таких размеров. Но во сне он куда страшнее, чем в реальности.

— И часто тебе снятся кошмары?

— Нет, — замотала головой Злата, — мне раньше вообще ничего не снилось. А теперь вот начало.

— И всегда плохое?

— Иногда и хорошее, — девушка мечтательно прикрыла глаза. — Бывает, что снится лето, теплая вода в озере, пение птиц и цветущие поля. Тогда мне хорошо спится, и я всегда просыпаюсь веселой и отдохнувшей. Но не сегодня… — черные глаза резко распахнулись, и в них отразилась тревога. — Не к добру это. Сердцем чую.

— Говоришь совсем как человек, — заметил я.

— Мне тоже кажется, что в последнее время во мне стало куда больше человеческого, — расправившись с одним пирожным, Злата запила его водой и сосредоточилась на новой сладости. — Наверное, это ваша вина… или заслуга. Пока не разобралась.

— Ясненько, — я все же сделал себе чай и уселся на подоконник.

Злата долго и пристально смотрела на свои сладости, а потом выдала:

— Хочешь одну? — она протянула мне пирожное с таким видом, будто от души его оторвала.

И это при том, что их на кухне целый ящик имеется!

— Спасибо, но мне не хочется, — принять такой дар мне попросту не позволяла совесть.

— Странный ты, — передернув плечами, Злата принялась за третье пирожное, которое только что предлагала мне.

— Уж какой есть, — аппетиту, с которым моя собеседница поедала сладкое, оставалось лишь позавидовать.

Отвернувшись, я снова уставился в окно. Снега уже насыпалось столько, что он укрыл сырую землю. Жаль, что вся эта красота завтра, скорее всего, растает: еще слишком тепло, чтобы снег лег.

— Злата, — спросил я, продолжая вглядываться в темноту, — а ты зимой в спячку не впадаешь?

— Я тебе что, медведь? — ворчливо отозвалась девушка. — Сплю больше, да, но в берлоге не закрываюсь.

— А полозы?

— А что полозы? Они тоже не медведи. Не любят холод и промерзшую землю, но все одно — не спят, а тепло берегут и ползают глубже. Наверх реже поднимаются: когда все кругом белое, они видят хуже.

— Правда? — удивился я. — Об этом в учебниках не пишут.

— Так их же не полозы писали. Люди. А вы много чего не знаете.

— И чего же мы еще не знаем? — я повернулся и взглянул на девушку.

— Ну… — она наморщила лоб и выдала. — Много чего. Столько всего вам неведомо, что до утра просидим, а я всего и не перечислю.

— Ты хотя бы начни, — поддразнил я явно уходящую от темы змейку.

— Некогда мне, — она не повелась на провокацию и лишь отмахнулась. — Спать хочу. Ты в кровать идешь? Мне одной холодно…

— Этой ночью я едва ли усну, — признался я и Злате, и самому себе. — Сходи к Дее.

— Мне чего, по-твоему, жизнь не мила? — удивилась девушка. — Мы с ней, конечно, ладим, но не настолько. Лучше пойду к Дарье. Она добрая. И теплая. — С этими словами Злата допила воду, вытерла рот рукавом и вышла из кухни. — Спокойной ночи, — напоследок пожелала она, даже не обернувшись.

Кошка Плюшка немного покрутилась у моих ног, чтобы выразить признательность за угощение, а потом побежала следом за девушкой. Я вновь остался в одиночестве. Возможно, стоило расспросить Злату об ее отце. Она явно знает о нем больше других. Но мне не хотелось тревожить змейку разговорами о том, что снится ей в кошмарах. Поговорим позже.

Еще успеется.

Наслаждаясь ароматом и вкусом горячего чая, я выключил свет, а потом вновь вернулся к окну. На улице начался настоящий снегопад! Красота, да и только. Но теперь, глядя на снег, я думал еще и о том, что он мешает полозам ориентироваться в пространстве. Это можно использовать…

Промелькнувшая у забора тень привлекла мое внимание. Я быстро отступил от окна в темноту кухни и напряг зрение — если они мне не почудились, то проскользившие вдоль забора фигуры не излучали тепла. Никаких посторонних звуков с улицы тоже не доносилось. Но меня не оставляло ощущение надвигающейся опасности.

Видимо, чаепитие придется отложить…

Поставив кружку на стол, я поспешно вышел в коридор, но направился не к главному входу, а запасному, который находился с другой стороны дома. Можно было позвать Дею, но мне не хотелось ее тревожить из-за срабатывания шестого чувства. Если начнется что-то действительно серьезное, цыганка явится сама, а если нет, то продолжит спать дальше.

Оба варианта меня устраивали.

Стоило двери черного хода открыться, как прохладный воздух сразу же влетел в дом, принеся с собой ворох мокрых снежинок. Я принюхался, словно зверь, но не почуял посторонних запахов, лишь морозную свежесть, сырость, пожухлые листья, мокрый асфальт и едва уловимые выхлопные газы от редких проезжающих мимо машин.

Но внутренне чувство опасности продолжало действовать мне на нервы. Я вышел за порог, тихо прикрыл дверь и призвал силу драгуна, мгновенно окутавшую меня тенями. К сожалению, полностью невидимым они меня не делали, но, если не разгуливать во весь рост, то едва ли кто-то сможет заметить мой силуэт.

Стараясь избегать света фонарей, я двинулся вдоль стены по бетонной отмостке. Из-за навесов от крыши снег сюда почти не попадал, а отдельные снежинки быстро таяли, так что мои ботинки не оставляли следов. Добравшись до угла дома, я замер, жадно ловя каждый звук.

Дыхание!

Хриплое, частое, взволнованное. Пять человек. Теперь их охваченные теплом силуэты показались с другой стороны ограды. Но не их я видел из дома. Здесь был кто-то еще. Или что-то…

Пока я не стал ничего предпринимать и решил понаблюдать за незваными гостями. То, что они явились именно ко мне, не вызывало никаких сомнений. Пятеро крепких мужчин в черных плащах перешептывались у ограды, а один из них даже попробовал отогнуть толстые металлические прутья. На грабителей люди не походили, а это могло значить лишь одно — убийцы.

Мою догадку подтвердил тусклый блеск холодной стали. Незнакомцы стояли с подветренной стороны, и до меня отчетливо донесся запах пороха и оружейной смазки. Что ж, кто к нам с мечом придет, то от меча и погибнет.

Но чуть позже. Пусть сначала окажутся во внутреннем дворе. Так будет проще объяснить полицейским, почему мне пришлось защищаться.

Пока я выжидал, мужчины один за другим перебрались через ограду, и тут к ним скользнули еще два размытых силуэта. Оба в черном. Оба «холодные». Двигались они настолько быстро, что казались размытыми пятнами на белом снегу. Они решили обойти постройку.

Люди же двинулись к дому напрямую, причем явно с недобрыми намерениями — с оружием в руках. Медлить больше нельзя.

Мы начали действовать одновременно. Вспыхнуло пламя, и один из мужчин замахнулся, намереваясь швырнуть в окно особняка нечто, напоминающее коктейль Молотова. Но швырнуть зажигательную смесь он так и не успел — в стылом воздухе сверкнул неистово вращающийся нож, который спустя миг врезался в едва покинувшую пальцы мужчины бутылку.

Стекло разбилось вдребезги, и пламя охватило не только незадачливого поджигателя, но и двух его ближайших союзников. Ночная тишина разорвалась в клочья от истошных криков. Спрыгнувшая откуда-то сверху Дея оказалась между замешкавшимися убийцами и закружилась в танце смерти и стали. Ее ножи вспарывали одежду и жадно вгрызались в плоть врагов, орошая девственно чистый снег алыми брызгами.

В том, что горничная справится с людьми сама, я не сомневался. Меня ждал другой бой. Два размытых силуэта даже не замедлились, когда за их спинами заорали умирающие подельники. Они продолжили двигаться, огибая дом.

Подгадав момент, я мгновенно призвал печати у обеих рук, и выпустил их силу в то место, где спустя миг находились бы противники. Расчет оказался верным. Из-за небольшого разделяющего нас расстояния, мне пришлось закрыться от взрывной волны щитом. Стекла особняка за моей спиной с грохотом разлетелись на осколки. Благо с этой стороны не было жилых комнат.

Двое неизвестных не успели среагировать и оказались отброшенными к самой ограде. Их плащи превратились в дымящиеся лохмотья, и незнакомцы сбросили их на снег. Свет фонарей озарил их бледные, обожженные и измененные мутациями тела с бритыми одинаковыми головами. Первым, что я увидел, оказались абсолютно черные, как у Златы, глаза на гладких лишенных эмоций лицах. Затем я заметил превратившиеся в костяные мечи руки и нагрудные панцири, созданные при помощи утолщенных и сросшихся ребер.

Мгновенно сориентировавшись, твари бросились на меня. Но я был к этому готов и вместо того, чтобы отступить, устремился им навстречу, чем застал атакующих врасплох. Проскользнув над одним костяным клинком, я полоснул призванным мечом по ноге ближайшего противника, после чего заблокировал удар сверху от другого.

Один из уродов покатился по снегу, разбрызгивая черную кровь из рассеченного бедра. Второй попытался вновь достать меня, но разрубил лишь холодный воздух — какими бы быстрыми не были мои противники, я оказался быстрее и разорвал дистанцию.

Твари были тоже не лыком шиты и ловко прыгнули в стороны, избегая нового залпа энергии. Один начал обходить меня слева, а другой справа. Но я видел то, чего не видели они: суровое лицо показавшейся в окне Дарьи.

Кровавый серп пропел короткую песнь и рассек одну из тварей пополам. Сделав еще пару шагов, существо озадаченно моргнуло, после чего его верхняя часть рухнула на снег, а нижняя так и осталась стоять.

Участь подельника заставила второго черноглазого на миг замедлить шаг. Я бросился вперед. Меч из пламени вспыхнул золотом. Он взметнулся снизу вверх и отсек противнику левую руку, после чего резко устремился вниз. Тварь попыталась защититься уцелевшей конечностью, но и та оказалась разрублена, вместе с лысой головой. Клинок с шипением прошел сквозь череп и застыл лишь на середине груди, разбив панцирь из сросшихся ребер.

Мой противник вздрогнул, нелепо взмахнул обрубками рук и свалился к моим ногам. Кем бы он ни был — сдох так же, как и любой выродок полозов.

— Спасибо, вы очень вовремя, — поблагодарил я продолжавших стоять в разбитом окне Дарью и Злату.

— Почему не разбудил? — вскинула бровь моя невеста.

— Думал, что показалось, — я пожал плечами, отзывая меч.

— Когда кажется — креститься надо! — неожиданно выдала Злата, чем заслужила наши с Дарьей удивленные взгляды. — А что? — смутилась она. — Разве в этих землях не так говорят?

Я вздохнул и направился к Дее. Она тоже разделалась со своими врагами и теперь придавила одного из них ногой к окровавленной земле.

— Говори, — потребовал я.

Раненный захрипел и попытался плюнуть мне в лицо, но, ожидаемо не попал. Дея резко подняла и опустила ногу. Под ее каблучком хрустнули ребра, и мужик взвыл от боли.

— Говори, — повторил я, чувствуя, как из-за подступающего гнева теряю терпение.

— Ты умрешь… — прошипел пленный.

— Когда-нибудь определенно, — я безразлично кивнул. — Но точно не сейчас. В данный момент умрешь как раз ты. И тебе решать, будет ли это быстро и безболезненно или долго и мучительно. Кто вас прислал?

— Не скаж… а-а-а! — неудачливый убийца залился воплем, когда Дея одним неуловимым движением отрезала ему ухо.

— Неправильный ответ. — Сухо бросил я. — У тебя еще много чего можно отрезать, прежде чем ты умрешь. Я не люблю пытать людей, но никогда не прощу того, кто угрожал жизням моих близких. Говори, кто вас прислал или…

Дея с мрачной улыбкой покачала перед пленником окровавленным ножом. Глаза мужчины расширились от ужаса.

— Пожалуйста, — промямлил он, — пощадите.

— А ты бы пощадил нас, если бы попросили? — мне было неприятно смотреть на извивающегося под ногой цыганки мужчину. Издеваться над побежденным врагом — дело недостойное. Но другого способа узнать правду у нас не было.

Ответа на заданный мой вопрос не последовало.

— Ты все равно не выживешь, — я быстро окинул истекающую кровью фигуру взглядом. — Но твои страдания, как и совесть, можно облегчить. Спрашиваю в последний раз — кто вас прислал?

— К-к-константин… Кочубей, — прохрипел мужчина, отводя взгляд. — Больше я ничего не знаю. Клянусь.

Я коротко кивнул Дее, и она одним неуловимо быстрым движением оборвала жизнь неудавшегося убийцы. Да, возможно, стоило сдать убийцу Тайной канцелярии, чтобы он рассказал еще что-нибудь. Но слово есть слово.

Оставив тела там, где они и лежали, я направился в особняк. Следовало срочно известить о случившемся Нечаева. Если один из приближенных Императора предатель, действовать нужно немедля!

17. Маски долой

Нечаев трубку не взял. Пришлось звонить в Тайную канцелярию. Этим занялась Дарья, сон которой оказался окончательно и бесповоротно испорчен.

Первыми к особняку прибыли солдаты, которые патрулировали ночные улицы в пережившем сражение и зачистку городе. Служивые, прежде чем разбираться, вскинули ружья. Дее тот факт, что на ее господина кто-то осмелился направить оружие, очень не понравился. Но, к счастью, непонимания удалось избежать, так как один из патрульных меня узнал и успокоил братьев по оружию.

Солдаты оцепили особняк и обыскали территорию на случай, если кто-то из убийц решил притаиться в темном закутке. Вот только занятие это было бесполезным — поблизости никто не прятался. Но ни меня, ни Дею мужчины не послушали и решили во всем убедиться лично, а не доверять непонятным для них сверхъестественным чувствам других людей.

Следом за патрулем прибыли агенты Тайной канцелярии во главе с Федором. Причем явились они по секретному подземному проходу, коим мой особняк был связан со штабом. Солдат такое появление порядком смутило, но Федор о чем-то быстро переговорил с ними, сунул их командиру какую-то «корочку» и быстро решил все недопонимания. После короткой беседы агент раздал указания своим и направился ко мне.

Нам покидать территорию запретили, поэтому я сидел на крыльце, смотрел на падающий снег и попивал чистый черный сладкий чай, который в этот раз сделала для меня Дея.

— Вас одного ни на секунду нельзя оставить, — покачал головой Федор и спросил. — Не против, если я закурю?

— Пожалуйста, — безразлично пожал плечами я и предложил. — Чаю?

— Лучше бы чего покрепче, — сунув в рот сигарету, Федор захлопал ладонями по карманам в поисках спичек. — Черт, в машине оставил, а наши не курят, — он огляделся и уставился на меня. — А вы не могли бы… ну… — он сделал движение, словно призывал пламя из ладони.

Я криво усмехнулся:

— Увы. Боюсь, что если стану использовать силу Чернобога давая людям прикурить, он придет я ярость.

— И что тогда станется? — осторожно поинтересовался Федор и нервно сглотнул. Он начал оглядываться вновь, причем так, словно ожидал увидеть приближающегося воронёного драгуна.

— Придется пролить кровь. — Будничным тоном ответил я. — Причем неважно чью.

— Понял, — судорожно кивнул агент и засуетился. Он вытащил сигарету изо рта и поспешно сунул ее в карман. — Прошу простить, Ваша светлость. В другой раз покурю.

— Можете попросить огоньку у служивых, — предложил я, кивком головы указывая на расхаживающих по внутреннему двору патрульных.

— Да я как-то уже и расхотел, — выдал кислую мину Федор.

— Как угодно.

Удрученно вздохнув, Федор немного потоптался на месте, снял фуражку, снова нахлобучил ее на голову и продолжил разговор.

— Так что случилось-то? Дарья Сергеевна по телеграфу дежурному особых деталей не поведала.

— На нас напали, — начал я свой короткий рассказ. — Хорошо, что мне не спалось, поэтому успел быстро среагировать.

— Это я вижу, — агент покосился на мертвые тела. — Вот только у людей раны не от вашего дара…

— Их убила Дея.

— Дея? — сунул палец под ворот рубашки и немного оттянул его, будто ткань мешала ему дышать. — Ваша красивая и хрупкая горничная наделала в здоровых мужиках дырок, как дуршлагах?

— У Деи много скрытых талантов, — я отхлебнул чаю.

— Вы меня звали? — горничная внезапно появилась на крыльце, чем напугала Федора.

Агент отступил, а его рука инстинктивно дернулась в сторону скрытого под одеждой оружия. Но, быстро сориентировавшись, мужчина выпрямился и одернул короткое пальто.

— Сударыня, мое почтение, — вежливо поздоровался он.

Дея не ответила и продолжила вопросительно смотреть на меня. Не знаю, специально ли она игнорировала Федора, или же он абсолютно не интересовал ее — вдаваться в подробности не хотелось.

— Нет, Дея, мне ничего не нужно, — произнес я, и цыганка сразу же удалилась.

— Мне ваша горничная поначалу красивой казалась, — шепотом признался Федор, когда убедился, что горничной нет поблизости. — А теперь вот вижу, что жуткая она, будто смерть в человеческом обличии.

— Возможно, ваши суждения не столь далеки от истины, сколь вам бы того хотелось, — загадочно произнес я.

К чести Федора, он на провокацию не повелся и ответил с достоинством:

— В таком разе, последую вашему совету и найду для себя кого попроще.

— Разумно.

— Благодарю, — зачем-то пробормотал Федор и вернулся к прежней теме. — А вот те два, — он указал на убитых извергов, которых сейчас осматривали другие агенты Тайной канцелярии, — которые лысые, уродливые и, слава Богу, мертвые, они вам знакомы?

— Конечно, — серьезно кивнул я, — накануне вместе выпивали. А потом у них лица побледнели, волосы выпали, да и сами они уродливыми стали. Водка, видимо, паленая оказалась. Такое иногда случается.

— ЧТО⁈ — агент вытаращился на меня.

— Федор, право слово, — отхлебнув еще чаю, я с укоризной покачал головой. — Откуда, по-вашему, я могу знать этих существ? Вижу их впервые, как и вы. Думаю, новый виток развития копий или извергов. Похожие твари охраняли Наполеона, но те не были такими резвыми, да и выглядели не столь отвратно.

— Да уж, — Федор стер со лба несуществующий пот. — Стало быть, Петру Аркадьевичу повезло больше. По его душу обычных головорезов прислали.

— На жизнь Нечаева тоже покушались? — услышанное не слишком-то меня удивило — если убийц подослал Кочубей, то он вполне мог знать, кто является главой Тайной канцелярии. Да и полозы в курсе дел, ведь их отпрыски держали Петра в плену во Франции.

— Так точно, — закивал Федор. — Пятеро душегубов к дому подошли. Хорошо, что их Гришка приметил.

— Гришка? — имя показалось мне знакомым. — Это тот сын конюха из усадьбы Бобринского?

— Да, тот самый пацан, которого вы спасли. Его же Петр Аркадьевич к себе в дом взял служкой. Паренек он смышленый, только боязливый очень…

— Учитывая то, что он пережил, удивляться нечему.

— Ну да, — согласился Федор, — натерпелся, бедолага. Ему ночью кошмары снятся, вот и сегодня проснулся в поту. Попить захотел, да услышал, как дверь вскрывают. Разбудил Петра Аркадьевича, ну тот дураков и пострелял.

— Пленных взять не удалось?

— Да какой там, — отмахнулся Федор. — Шеф, когда не высыпается, может делаться злым, как черт, — агент вдруг понизил голос и добавил, — если что — я так не говорил.

— Разумеется.

— Так вот, — прочистив горло, продолжил агент, — а тут у него еще и супруга на сносях, так что церемониться Петр Аркадьевич не стал. Взял свой пистолет, да положил негодяев одного за другим. Пять выстрелов — пять трупов. И у всех аккурат дырки точно во лбах!

— Откуда знаешь?

— Так шеф звонил в канцелярию сразу после Дарьи Сергеевны. Часть наших туда поехала, а меня он сюда отправил.

— А Кочубей? Дарья же передала, что мы узнали имя предателя?

— Разумеется, — кивнул Федор. — Но мне неизвестно, что предприняли в этой ситуации, потому как выдвинулся к вам.

Я резко выпрямился:

— А мы почему до сих пор здесь? Поехали к Кочубею.

— Ваша светлость, так нельзя. Нужно дождаться приказа от Петра Аркадьевича…

— У нас нет времени. Если Кочубей узнает, что покушения провалились, — он сбежит, если еще этого не сделал.

— Так-то оно так, — нехотя согласился агент, — но все же…

— Или ты везешь меня, или я еду сам.

Поняв, что переубедить меня или задержать у него не получится, Федор сдался:

— Хорошо, отвезу. Но нужно связаться с Петром Аркадьевичем.

— Определи кого-то из своих, — решил я. — Встретимся в подземелье. Машина же там?

— Там, — кивнул Федор. — Ждите, я мигом. — С этими словами он поспешил к другим агентам.

У забора сверкнули фары. Наконец, прибыл наряд полиции. Не слишком-то они спешили, но уж лучше поздно, чем никогда. К тому же, подозреваю, что у стражей правопорядка сейчас хватает работы. Одни только мародеры, которые шныряют по эвакуированной части города, чего стоят. Попробуй их всех отлови — наверняка, лишь завидев людей в форме, разбегаются по щелям, словно тараканы.

— Куда собрался? — в дверях меня встретила недовольная Дарья, чье настроение с момента пробуждения нисколько не улучшилось.

— Нужно решить один вопрос, — попытался я уйти от прямого ответа, но ничего не вышло. Ожидаемо, конечно, но попробовать стоило.

— Знаю я твои вопросы. — Дарья скрестила руки на груди. — Что удумал в этот раз?

— Нужно задержать Кочубея, — я сразу выложил все карты на стол.

— Больше это сделать некому? — моя невеста вскинула бровь. — Нечаев…

— Его тоже пытались убить.

Дарья побледнела и шепотом спросила:

— Он жив?

— Да. — Успокоил я девушку. — И сейчас, наверняка, едет к Кочубею.

К моему удивлению, Дарья не стала упорствовать. Просто сказала:

— Я с тобой.

— Нет, — я взял ее за плечи и заглянул в глаза. — Там приехала полиция. Поговори с ними и объясни случившееся, а я скоро вернусь. Обещаю.

Девушка закусила губу, недовольно посмотрела на меня, но все же согласилась:

— Будь по-твоему. Но возьми с собой Дею.

— Нет, она останется охранять тебя. Так мне будет спокойнее.

— Я поеду, — раздался из коридора голос Златы. Она вышла из темноты в своем черном платье и шляпке с вуалью. — За Михаилом присмотрю, не волнуйся, Дарья.

По крыльцу застучали торопливые шаги, и в дверь почти вбежал Федор. Увидев девушек, он смутился, стянув с головы фуражку, выдавил из себя вежливую улыбку и чуть склонил голову.

— Мое почтение.

— Здравствуй, Федор, — учтиво кивнула Дарья.

— Здравствуй, Федор, — эхом повторила за ней Злата, почти в точности скопировав интонации.

— Эм… — ощущая на себе пристальные взгляды, агент смутился еще больше. — Что-то не так?

— Ты вернешь Михаила и Злату не позднее обеда, — строго сказала шоферу Дарья. — Уяснил?

— Будь моя воля, я бы их никуда и не возил вовсе… — скуксился Федор.

— Уяснил? — с нажимом повторила свой вопрос Дарья.

— Так точно! — козырнул агент и с мольбой взглянул на меня. Сам он выглядел при этом довольно жалко и подавленно. — Едем, Ваша светлость?

— Едем.

Облегченно вздохнув, Федор поспешил в подвал, к своей машине. Мы со Златой направились следом.

— Будь осторожен, — сказала мне в спину Дарья.

— Я всегда осторожен.

— Он врет, — скупо бросила Злата. — Голова у него горячая, как и сердце, а вот уму-разуму следовало бы и поднабраться…

Нелепое замечание дочери Великого Полоза чуть разрядило напряженную обстановку. Дарья прыснула в ладошку, а я же тихо сказал змейке:

— В следующий раз, когда решишь выдать очередное откровение, касающееся меня, вспомни, кто покупает тебе пирожные.

Злата вздрогнула и тут же нарочито громко выдала:

— Михаил всегда осторожен. А еще у него ясный ум. Все будет хорошо.

Теперь не смог сдержать улыбки уже я. Впрочем, веселье мое улетучилось столь же быстро, как и явилось. Стоило нам сесть в машину, как события ночи, как минувшие, так и грядущие, заняли все мои мысли без остатка. Почему предал Кочубей? Или умирающий убийца солгал нам? Если нет, то что дальше?

Автомобиль несся по подземному тоннелю так быстро, как только мог. Федор не жалел мотор. Серые стены и расположенные на них лампы освящения слились в одну размытую картинку. Отражающийся от бетонного короба рев мотора гудел в ушах, усиливая ощущение скорости.

Мы пронеслись мимо нескольких развилок. Куда они ведут, я выяснять не стал. Федор отлично ориентировался на этой дороге, так что его опыту можно было всецело довериться. Но и расслабиться не получалось — приходилось то и дело пресекать попытки Златы высунуться из окна.

— И под землей, и так быстро, — восхищенно шептала дочь Великого Полоза, глазея по сторонам. — Как сама движусь, но не сама.

— Странно, что тебя удивляет эта скорость, особенно после катания на драгуне.

Федор бросил в нашу сторону вопросительный взгляд, но промолчал, вновь сосредоточившись на вождении. Думаю, он догадывался, что скрывающая лицо под вуалью девушка вовсе непростая, но, скорее всего, считал ее ворожеей.

— Вам нехорошо? — все же поинтересовался шофер. — Сбавить?

— И не вздумай. — Ответила Злата. — Как ветер летим!

Федор лишь покачал головой. Впрочем, скорость ему все же пришлось сбросить, чтобы вписаться в нужный поворот. Мы еще немного пропетляли по подземным развилкам, после чего достигли одной из платформ, доставивших нас наверх.

Автомобиль выехал под открытое небо, судя по всему, близь железнодорожной станции. Слева тянулись рельсы, по которым с натужным пыхтением проехал паровоз, оставив за собой в небе след из черного дыма. Мощная машина тащила пару десятков товарных вагонов. В одних лежал камень, в других — древесина, в третьих — какой-то непонятный металлолом.

Злата вновь припала к окну, разглядывая диковинную для себя машину. Мне и в голову не приходило, что она столько всего не видела. Только сейчас додумался, что змейка чаще всего передвигалась под землей, а там ни машин, ни поездов.

Наш путь вскоре разошелся с железнодорожным: рельсы ушли влево, а мы свернули направо. Федор снова сбавил скорость: из-за нешуточного снегопада управлять машиной стало сложнее.

Земля вдруг затряслась. Взвизгнули тормоза. Я удержался на месте, а Злата приложилась лбом о переднее сидение. Шляпка слетела с ее головы как раз в тот момент, когда встревоженный Федор повернулся к нам.

— Все в поряд… — слова встали у агента поперек горла, когда он увидел черные глаза и бледное лицо девушки.

— Все в порядке, Федор, поспешил успокоить я водителя. — Петр Аркадьевич позже расскажет тебе, кто такая Злата. Сейчас нельзя тратить на это время.

— А? — агент перевел на меня рассеянный взгляд и кивнул. — Ага…

Земля продолжала вздрагивать.

— Почему встали? — я повернул голову и увидел ответ — два императорских драгуна неслись вдоль дороги.

— Видать, дело дрянь, — нервно сглотнул Федор. — Они в направлении особняка Кочубея прут.

— Тогда поднажми! — велел я.

Шофер послушался, и мы возобновили движение. Злата нашла под сидением свою шляпу и водрузила обратно на голову, попутно потирая ушибленный лоб.

— Не бойся меня, — сказала она Федору. — Я друг.

— Очень на это надеюсь… э… госпожа, — пробормотал шофер. — Врагов у нас и так в достатке.

Рассекая снегопад, автомобиль проехал по дороге, следуя за стремительно удаляющимися драгунами, которым непогода была нипочем. Вскоре впереди между пролеском замелькали огни имения. Боевые доспехи замерли неподалеку. Спустя минут пятнадцать, мы подъехали к колоссам. Они синхронно повернули головы в сторону приближающегося автомобиля, но никаких других действий не предприняли.

Федор остановил машину на подъезде к расположенному на холме особняку, вокруг которого рассредоточились отряды солдат. Даже пушки прикатили и, судя по грохоту, сюда направлялись новые драгуны.

— А я все гадал, когда же вы явитесь, — навстречу мне вышел хромающий Нечаев. Он все еще пользовался тростью, но походка его стала куда увереннее и тверже, чем прежде.

— Где Кочубей? — сразу спросил я, пожав протянутую руку.

— Заперся в особняке. Грозиться убить прислугу и жену с детьми, если попытаемся войти.

— Что⁈ — я ушам своим не поверил. Если дело дошло до этого, значит, убийца не лгал — советник Императора замешан в покушении на меня, главу Тайной канцелярии и, возможно, на кого-то еще. Но заботила меня сейчас не вовсе не это. — Своих жену и детей⁈ — это просто не укладывалось в моей голове. — Он с ума сошел? Или… — внезапная догадка обожгла сознание раскаленным прутом, — он…

— Он чист, — возразил мне Нечаев, жестом приглашая следовать за собой. — Как и все окружение Императора — его проверяли постоянно. Последний раз случился намедни, буквально несколько часов назад. Кочубей — точно человек.

— И что же может заставить человека угрожать смертью своей семье?

— Страх? — предположил Нечаев.

— Если так, то этот ваш Кочубей не достоин зваться человеком, — неожиданно процедила сквозь зубы Злата. — Он тварь, сродни полозам. Только те могут причинить зло своему же выводку.

— Тварь или нет, но он нужен нам живым, — продолжил Нечаев. — Скоро мы пойдем на штурм.

— Но он может убить заложников, — пылко возразил я, сверля взглядом погруженный во тьму особняк. Сквозь толщу камня не получалось разглядеть тепло или услышать что-нибудь.

— На кону жизни миллионов, — напомнил мне Нечаев. — Мы не можем рисковать. В особняке могут быть пособники Кочубея. Незаметно нам не приблизиться…

— Я смогу, — в моем голосе заскрежетала сталь. — Дайте мне немного времени.

Глава Тайной канцелярии посмотрел мне в глаза. Мы играли в «гляделки» несколько мгновений, после чего Нечаев все же согласился:

— Тридцать минут, — отчеканил он. — После этого я приказываю идти на штурм.

— Этого хватит, — я с благодарностью еще раз сжал его руку. — Спасибо.

— Встретимся внутри, — тихо произнесла Злата и, не успев отойти от нас, обратилась змей, сразу же закопавшись под землю.

Один из солдат с недоумением на лице подошел к лежащему на снегу платью. Он осторожно поддел ткань штыком и приподнял.

— А где барыня? — пробормотал служивый.

— Под землю провалилась, — криво усмехнулся я и побежал в сторону особняка.

Ночная тьма окутала мой силуэт и растворила в себе. Особняк приближался, а вместе с этим в моей душе разгоралось пламя гнева…

18. Кесарю кесарево

Приближенный советник Императора жил в роскошной усадьбе в несколько раз больше, чем моя собственная. Один только парк вокруг особняка по размерам был сопоставим с целой деревней, а может и с двумя. Среди запорошенных снегом лужаек и квадратных кустов возвышались величественные статуи и целый комплекс фонтанов с каскадными водопадами. Сейчас все это великолепие уже не работало. Когда вода вновь польется по выложенным мозаикой желобам, у поместья будет уже другой хозяин.

Уж я об этом позабочусь.

Ночь и тени надежно скрывали меня от посторонних глаз. Ни один шорох не выдавал моего присутствия, но я все же замер в нерешительности, присев и прижавшись боком к холодному борту фонтана.

Снег! Зима пришла не вовремя…

Мои следы отчетливо выделялись среди белоснежного полотна, укрывшего просторный парк, а вокруг особняка хватало горящих фонарей. Если идти напрямик, о моем присутствии точно станет известно раньше времени.

Усиленное драгуном зрение смогло выхватить несколько пятен тепла за окнами дома Кочубея. Слуги или охранники? Скорее всего, вторые. Несмотря на все, что я пережил, убивать обычных людей не хотелось: управители должны уничтожать полозов и им подобных.

Но те, кто по доброй воле обратил свое оружие против человечества, сам перестал являться человеком. В моих глазах Кочубей и его подельники стояли ниже мерзких извивающихся личинок полозов, о которых даже подошвы сапог не хотелось пачкать.

На миг я задумался: мои ли мысли сейчас отражаются в сознании или же Чернобога? По всему выходило, что наши общие. И он, и я твердо знали одно: предателям нет прощения.

Вновь выглянув из-за своего укрытия, я приметил несколько удобных ориентиров: статую лучницы с массивным пьедесталом, раскидистый дуб, беседку и самый большой фонтан напротив крыльца. Каждый из этих объектов представлял собой отличное прикрытие, а разделяющее их расстояние позволяло мне передвигаться при помощи дара Чернобога.

Воззвав к способностям управителя, я обратился облаком черного тумана и мигом оказался у подножья статуи. Еще рывок — и спина коснулась шершавого древесного ствола. Всего за несколько мгновений у меня получилось преодолеть внушительное расстояние и подобраться к особняку незамеченным.

Но теперь задача усложнялась: дом и парк разделяла ровная, хорошо освещенная и просматриваемая площадка. До крыльца метров тридцать. Перескочить я смогу легко, но что дальше? Едва ли двери открыты, а внутри меня ждут с распростертыми объятиями. Если переполох начнется раньше времени, могут пострадать заложники.

Придется искать варианты…

Я напряг слух и различил тяжелые шаги: несколько человек прохаживались на разных этажах. Со стороны западного крыла доносились всхлипы — судя по всему, там держат прислугу. Помимо этих звуков, с задней стороны дома доносился низкий гул и не стихающие шорохи.

Несмотря на то, что мне хотелось узнать природу посторонних шумов, я принял решение в первую очередь обезопасить мирных людей. Путь к западному крылу был длиннее, чем к главному входу. Но с той стороны к особняку примыкала пристройка, а за ней, судя по запаху, стояли конюшни. К ним я и направился.

Три быстрых рывка за ровно подстриженной и облепленной мокрым снегом живой изгородью позволили мне достичь пристройки. Внутри нее царила тишина. Со стороны конюшен тоже не доносилось ни звука. Это показалось мне неправильным — животные шумно дышат и сейчас, наверняка, должны быть встревожены. Но я не ощущал их присутствия. Ветер сменился и принес мне печальный ответ — от стойл пахнуло кровью.

Люди не убили бы лошадей просто так. Значит, те стали пищей для полозов, извергов или каких-нибудь новых тварей. Их присутствие объясняло неясные шорохи в глубине особняка. Я ожидал чего-то подобного, поэтому не удивился.

Кочубей мог прятаться за спинами кого угодно, это его не спасет. Но действовать надо быстро. Как только твари поймут, что за ними явился управитель, сразу начнут действовать.

За ближайшим окном промелькнул темный силуэт, и спустя миг, я увидел Злату. Она приняла человеческое обличие, осторожно распахнула створки и впустила меня внутрь.

— Ты очень вовремя, — прошептал я, оглядывая жилое помещение. Судя по простому убранству, здесь жил кто-то из слуг. — Спасибо.

Дочь Великого Полоза кивнула, принимая похвалу, и заговорила так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать ее слова.

— Внутри почти три десятка людей с оружием, — Злата обернулась и посмотрела через плечо в сторону западного крыла. — Еще дюжина стоят на коленях в столовой. Плачут. Их сторожат трое — пахнут водкой и потом. На верхних этажах пусто. Тут и там лежат мертвецы без оружия в одежде слуг. Они сопротивлялись, но их убили. Многих утащили в подвал. Там чувствую нелюдей.

Мразь Кочубей распорядился убить часть своих слуг, чтобы накормить полозов. Эта новость едва не вывела меня из себя. Пришлось медленно вдохнуть и выдохнуть, чтобы хоть как-то успокоиться.

— Видела Кочубея и его семью? — спросил я, прикидывая план действий.

— Внизу укрылись несколько человек. Но близко подобраться не смогла, меня бы заметили.

— Внизу… — задумчиво пробормотал я. — Полозы роют тоннель?

Эта была самая очевидная догадка. Всех приближенных Императора проверяли не один раз. Их дома тоже обыскивали. Со стороны Кочубея было бы довольно предусмотрительно ничем не выдать своей связи с полозами. Но, при всей моей нелюбви к этому человеку, стоило признать, что советниками правителей дураки не становятся. Кочубей не мог не предусмотреть путей отхода.

— Роют со стороны подвала, — подтвердила мои мысли Злата.

— Думаю, где-то под землей есть скрытый тоннель, который Кочубей подготовил заранее. Он не выходил напрямую в дом, поэтому Тайная канцелярия не обнаружила его при досмотре. Сейчас предатель хочет пробить лаз к этому самому тоннелю и уйти из оцепления под землей.

— Я могу обрушить тоннель, — предложила Злата. — Но тогда выдам себя.

— Подожди, — я коснулся обнаженного плеча девушки. — Сначала нужно освободить заложников и вывести их из особняка.

Злата нахмурилась:

— Спасти страждущих — дело правое. Но я не желаю убивать тех, что с оружием. Пусть они и гады, но люди. Я не враг вашему роду.

Мне не составило бы труда подобрать слова, которые могли бы убедить дочь Великого Полоза в том, что предатели заслуживают смерти. Но у меня не было морального права и желания делать из Златы убийцу.

— С людьми — пособниками Кочубея — разберусь сам, — мрачно произнес я. — Ты же выведи заложников. Только… — я окинул взглядом нагую фигуру девушки, — накинь что-нибудь и глаза спрячь, чтобы они еще сильнее не испугались.

— Сделаю, — без колебаний кивнула Злата. — Как только путь очистишь — сразу выведу.

— Тогда будь наготове. Я постараюсь тихо избавиться от противников и обеспечить вам путь в эту сторону. Потом начну шуметь и отвлеку всех, кого смогу на себя, чтобы никто не помешал тебе выводить людей. Тогда не мешкай. Поняла?

Вместо ответа дочь Великого Полоза обернулась змеей и ловко юркнула под массивный шкаф у дальней стены. Я же стряхнул с одежды снег, вновь покрыл себя тенями и двинулся к двери. Она открылась тихо, выпуская меня в коридор, в конце которого находился переход в западное крыло особняка. Туда я и направился.

Дверь оказалась приоткрытой. За ней кто-то расхаживал туда-сюда и дымил дорогой сигаретой. Нервничал. Помимо табака я уловил еще и запах пороха. Вот и первая цель.

Охранник.

Он умер, так и не поняв, что его убило. Меч из черного пламени вышел из груди курящего мужчины, и тот сразу же осел на пол. Горящая сигарета выпала из вздрогнувших губ, с которых сорвался лишь тихий всхлип и последний вздох.

Подхватив мертвеца, я усадил его в темном углу у стены, за раскидистым цветком в большом горшке. Прятать тело было необязательно, но мне хотелось избежать ненужных сюрпризов — мало ли кто заметит раньше времени и поднимет тревогу.

Ориентируясь по всхлипам и едва уловимым причитаниям, я двинулся дальше, скрываясь в тенях. Прихвостни Кочубея нервничали. Они прекрасно видели в окнах окруживших особняк солдат и грозных драгунов, явившихся по их души.

Подсознательно понимая, что расплата неизбежна, предатели и убийцы потели, тяжело дышали, курили, проверяли оружие и переминались с ноги на ногу на своих постах. Мне не требовалось даже обращаться к тепловому зрению управителя, чтобы понять, кто и где находится.

Второй моей жертвой стал стоящий у окна мужчина в дорогом костюме и с вычурным пистолетом в руках. Он был явно не из простого сословия, но это его не спасло — меч из черного пламени легко отделил голову от тела, и та беззвучно упала на мягкое кресло. Туловище завалилось на подоконник и мягко соскользнуло с него на пушистый ковер, безнадежно заляпав его кровью.

Третий охранник сидел на стуле в коридоре, который вел в столовую. Здесь прятаться было негде: едва я распахнул дверь, как встретился взглядом с громилой с ружьем в руках. Нас разделяло метров семь, но для управителя проклятого драгуна это расстояние не являлось значительным.

Бугай тут же вскочил. Он успел вскинуть оружие, но палец замер у спускового крючка, как и предостерегающий крик встал поперек горла. Мой клинок рассек ключицу, грудь и цевье с одинаковой легкостью. Мертвое тело еще не упало на пол, а я прошел мимо.

Из-за нужной двери раздался напряженный голос:

— Хватит скулить! — огрызнулся неизвестный, призывая перепуганных заложников к тишине. — Это все бестолку. Никто вас не… — говоривший осекся, когда тело здоровяка за моей спиной рухнуло на пол.

— Что за?.. — послышался второй голос. — Демид, проверь.

Я видел, как одно из пятен тепла сдвинулось в сторону двери. Миг, и та сорвалась с петель и полетела прямо в вооруженного мужчину, сбив того с ног. Стремительным прыжком я оказался в столовой, придавил ногой пытавшегося встать на ноги человека и пригвоздил его к полу. Еще прыжок — и второй убийца упал на стол с распоротым горлом. Загудели печати управителя. Тело третьего сорвалось с места и дымящейся тушей впечаталось в стену, после чего безвольно рухнуло на пол источая запах паленой плоти.

Больше вооруженных противников внутри не оказалось. Я отозвал оружие.

Сбившиеся в кучку в дальнем углу люди замерли, глядя на меня со смесью ужаса и надежды. Здесь собрались как старики, так и совсем молодые работники дома, среди которых нашлась даже пара совсем еще детей. Бледные, до смерти напуганные и дрожащие, они бормотали молитвы и жались друг к другу не понимая, что делать.

— Граф Михаил Воронцов, прислан государем спасти вас, — мой спокойный, но твердый голос заставил всех замолчать и внимательно ловить каждое слово. — Мужайтесь и сохраняйте спокойствие. Сейчас вас выведут отсюда. — С этими словами я развернулся и увидел переступившую порог Злату.

Дочь Великого Полоза облачилась в простую одежду прислуги и натянула белый накрахмаленный чепец едва ли не на самый нос. Если бы не сложившаяся ситуация, выглядела бы она весьма комично.

Но смеяться было не когда.

— За мной! — велела Злата слугам.

Люди переглянулись, но не сдвинулись с места. Бледная странная девушка с длинными золотыми волосами пугала их.

— Быстро. — Скрипнув зубами, сказал я и вновь призвал меч из черного пламени.

Это подействовало. Люди вскочили на ноги и быстро пошли к Злате.

— Вернусь, как только выведу их, — сказала она мне.

Я кивнул и, уже не скрываясь, побежал по коридору в сторону главного входа в особняк. Здесь я увидел первых убитых слуг. Старый дворецкий лежал у окна. На его теле виднелись многочисленные следы укусов. Часть мяса была вырвана из тела. В стороне лицом вниз лежала служанка с разбитой головой и обглоданной ногой.

И сколько таких невинно убиенных на совести Кочубея и его псов⁈

Меня затрясло от гнева.

Тем временем находящиеся ближе других к столовой головорезы услышали шум и голоса, так что сами вышли мне навстречу. Они явно не ожидали, что встретят свою смерть.

Выпущенные пули врезались в призванный мною щит. В тот же миг все тени в помещении сгустились и опутали ноги пособников Кочубея. Они попытались отступить, но будто увязли в болоте. Не спасло ублюдков и прибывшее на помощь подкрепление. Все вооруженные головорезы, что были в доме, явились за моей головой.

Я убил их всех. Одного за другим.

Без колебаний.

Без жалости.

Без пощады.

Всего за несколько секунд пол парадной оказался усеян мертвецами и частями их тел. Я возвышался среди тел мрачной тенью с пылающим черным мечом в подрагивающих от ярости руках.

— Кочубей! — мой голос зловещим эхо отразился от забрызганных кровью стен. — Я иду за тобой, чертов предатель!

Ответом мне послужил стрекот и воинственное шипение. Они доносились откуда-то спереди и снизу. Решительным шагом я направился на звук. Оказавшись, судя по убранству, в гостиной, я призвал печати на обе руки и обрушил всю их силу на пол — искать спуск вниз не было ни времени, ни желания.

Не успел дым развеяться, как из дыры в полу выпрыгнула первая тварь. Бледная и лысая, со сросшимися ребрами и рукой–клинком, она напоминала тех, что пришли в мой дом. Как и его предшественники, урод умер. Второй противник лишился головы сразу, как только его ноги коснулись пола.

Ударом ноги я сбросил бледную тушу вниз и спрыгнул следом. Мои инстинкты обострились до предела, ярость вместе с кровью кипели в жилах, сознание ожесточилось. В эти минуты я сам перестал быть человеком, став воплощением праведного гнева.

В подвале меня поджидала целая толпа новых тварей. Они бросались на меня и падали на холодный пол, извиваясь в предсмертных конвульсиях. Быстрыми и отточенными движениями я прокладывал себе дорогу к цели.

Один удар — один труп.

Снаружи особняка загремели выстрелы. Видимо, Злата вывела полозов на позиции солдат и управителей драгунов. Но это их бой.

Из-за угла на меня выскочил изверг. Даже не взглянув в его сторону, я призвал печать и высвободил ее силу практически в упор. Дымящиеся ошметки лысого черепа брызнули на стену. Еще один урод растянулся в прыжке. Я подался вперед, вскинул меч и распорол его брюхо. Не успела дергающаяся туша упасть, как мой клинок рассек еще одного врага пополам.

— Тебе не спрятаться! — рычал я, слыша впереди торопливые шаги. — Куда бы ты ни пошел, где бы ни спрятался — я найду тебя. И убью.

Стена справа взорвалась, и из нее вырвался полоз. В тот же миг черное пламя моего меча осветила яркая золотая полоса. Дарованный Чернобогом клинок по рукоять вошел в разинутую пасть червя и пронзил его мозг.

— Полозы мои, — раздался у меня за спиной голос Златы. — Не дай уйти предателю.

Никак не отреагировав на слова девушки, я продолжил двигаться вперед, уже предвкушая скорую расправу. Быстрое сердцебиение Кочубея стучало в моих ушах, как и его хриплое дыхание загнанного зверя.

Но предатель был не один. Я слышал плач и незнакомый голос. Женщина умоляла мужа опомниться и отпустить детей. Кочубей не отвечал. Он пыхтел и бежал без оглядки.

Я настиг его на втором уровне подвальных помещений. Каменная кладка стены здесь отсутствовала. Ее разбили изверги, вгрызающиеся в землю измененными лапами. Они рыли лаз для предателя.

Они не успели.

— Кочубей. — Скрипнув зубами, я буквально выплюнул имя ублюдка, пронзив его полным ненависти взглядом.

Предатель взвизгнул и закрылся детьми, словно щитом. Их было трое: голубоглазая девочка лет десяти, юноша чуть старше ее и совсем крохотный младенец, которого держал на руках Кочубей. Заливающаяся слезами женщина в богатом платье пыталась отобрать ребенка, но ее не подпускали изверги.

— Убейте его! — взвизгнул предатель.

Изверги бросились на меня. К ним подключились и те, что копали тоннель. Они выскакивали из земляной ямы со злобным стрекотом и шипением. Казалось, им не было конца. Но меня это не пугало. Быстро и методично я прорубал себе путь к предателю, а он блеял и пятился, все глубже забиваясь в земляную нору, которая вскоре станет его могилой.

Жена Кочубея бросилась к нему, но так и не смогла забрать младенца. Ей удалось лишь отвести в сторону старших детей.

Меч из черного пламени метался из стороны в сторону, за один взмах рассекая сразу несколько изуродованных мутациями тел. Я не превращался в тень, не прыгал и не уклонялся, а медленно наступал, оставляя за собой дорогу из мертвых тел. Мой взгляд был прикован к Кочубею. Я видел в его глазах лишь страх. Он видел в моих собственную неотвратимую смерть.

Когда последний изверг пал от моего меча, Кочубей вжался спиной в земляную стену. Он поднял младенца на вытянутых руках и закрылся им, словно щитом.

— Не подходи! — брызнув слюной, выкрикнул предатель. — Не подходи!

— Как низко ты пал, если закрываешься собственным ребенком? — я остановился и замер напротив него.

— Стой, где стоишь! И ты тоже, Наталья!

— Нет! Нет! — жена Кочубея попыталась подбежать к нему, но замерла, когда путь к мужу преградил мой меч.

— Отпусти дитя и умрешь быстро. Даю слово. — Процедил я сквозь стиснутые зубы.

— Ты дашь мне уйти! — принялся торговаться предатель, чей голос дрожал и вибрировал.

— Нет. — Холодно ответил я, делая шаг вперед.

— Назад! — заорал Кочубей.

Я сделал еще шаг, так как видел то, чего не замечал он.

— Я убью его! Убью! — верещал предателя, сжимая пальцы на крохотном тельце плачущего ребенка.

Из стены земляного тоннеля выскочила золотая змея. На лету она обратилась Златой, вырвала из рук Кочубея дитя и спряталась за мою спину.

— Уведи их отсюда, — не оборачиваясь, велел я дочери Великого Полоза, направляясь к предателю.

— Нет! — Кочубей упал на колени и заломил руки. — Пощади! — он попытался подползти ко мне, но получил ногой в лицо и покатился обратно к тупику тоннеля.

Я продолжал смотреть в его бегающие глаза и сокращать разделяющее нас расстояние шаг за шагом.

— Молю! Пожалуйста! — перебирая руками и ногами, Кочубей полз спиной вперед до тех пор, пока загривком не уперся в землю. На его дорогих брюках расплылось мокрое пятно.

Я скривился от омерзения, но склонился над ним, схватил за горло и легко поднял в воздух одной рукой.

Кочубей хрипел, заливался слезами и силился что-то сказать, но мои сжимающиеся пальцы не позволяли ему этого сделать. Меч из черного пламени дрогнул в моей руке и рассыпался пеплом: предатель не заслуживал смерти от благородного оружия.

— Ты жил, как червь. — Произнес я, чувствуя, как вибрирует и прогибается его горло. — Так и умри, как червь.

Мои пальцы резко сжались, и Кочубей затих навсегда.

19. Истоки зла

Глава Тайной канцелярии стоял над мертвым телом Константина Кочубея и переводил задумчивый взгляд с него на меня. Лицо Нечаева мало что выражало, но было понятно, что его одолевают противоречивые эмоции.

— Я так понимаю, — протянул Петр, — что без этого вполне получилось бы обойтись.

— Получилось бы, — я не стал отрицать очевидного — обычный человек ничего не смог бы противопоставить управителю.

— И все же, — Нечаев обошел мертвого советника Императора по кругу и вновь замер над ним, — вы предпочли такой исход.

— Как видите, — от земляной стены исходил неприятный противоестественный холод, поэтому я прекратил на нее облокачиваться и выпрямился, поправив одежду. — Я не справился с эмоциями. Виноват.

Петр Нечаев поджал тонкие губы и кончиком трости повернул голову мертвеца так, чтобы его остекленевшие глаза уставились в земляной потолок. Трость уперлась в подбородок Кочубея так, чтобы стали видны следы от моих пальцев на его коже.

— Определенно, за свершенные злодеяния он заслуживал смерти, — наконец, выдохнул глава Тайной канцелярии. — Но я бы предпочел, чтобы она наступила после допроса.

— Думаете, он мог бы сдать других участников заговора?

— Нет, вовсе нет, — покачал головой Нечаев. — О других мы уже позаботились. Среди предателей Кочубей являлся первой фигурой, и мне бы хотелось узнать, какие именно секреты Родины он успел передать или продать Западу.

— И что пообещали ему полозы и им сочувствующие, — теперь уже и я жалел об упущенной возможности. Но, покопавшись в себе, осознал, что вернись время назад — все случилось бы точно так же.

— Видите ли, — оставив мертвеца в покое, Нечаев подошел ко мне, — Кочубей страдал от неизлечимой болезни. У него была опухоль. Уверен, это и послужило причиной столь гнусного и недостойного поступка: не каждый человек способен с достоинством встретить свою судьбу. Утопающим свойственно цепляться за соломинку. В нашем случае, думаю, решающую роль сыграло малодушие Кочубея. Он мог купить все, кроме здоровья. Его он решил выменять…

— Полозы способны лечить рак? — я вскинул бровь.

— Это мне доподлинно неизвестно, но считается, что кровь Великого Полоза способна исцелять болезни.

— Сказки, — в моем голосе сквозило недоверие.

— Не исключено, — согласился Нечаев. — Но кровь нашей общей знакомой спасла жизнь графу Шереметьеву, да и вас Злата не раз ставила на ноги. Великий Полоз — древнее и могущественное существо. Кто знает, какие секреты он может хранить?

— Только не говорите, что хотите исследовать его вместо того, чтобы просто прикончить. — В прошлой жизни я насмотрелся достаточно фильмов о том, к чему приводит неконтролируемая тяга людей к познанию неизвестного.

— В контексте нашего обсуждения я бы не ставил слова «просто» и «прикончить» в одно предложение. — Нечаев поморщился. — И, будучи человеком рациональным, я понимаю, что Великий Полоз должен умереть, а вот то, что от него останется, следует тщательнейшим образом изучить и использовать.

— Дело за малым, — я позволил себе кривую ухмылку, — прикончить дремучую и сильную тварь, которая угрожает смертью всем жителям планеты.

— Звучит, как нечто возможное, — Нечаев тоже улыбнулся, — естественно, при определенной доле везения.

— У вас есть план? — я достаточно знал главу Тайной канцелярии, чтобы по его взгляду понять, когда тот что-то замышляет.

— Возможно, — неопределенно отозвался Петр, — возможно. Но сначала разберемся с делами здесь. Мне следует осмотреть особняк и послушать доклады агентов, допрашивающих выживших.

— Есть выжившие? — удивления в моем голосе было больше, чем следовало.

— О, не недооцениваете себя, мой друг, я говорю о заложниках. Предатели же, вашими стараниями, все мертвы. Без исключения.

— Вы не выглядите разочарованным, — заметил я.

— Потому что так и есть, — Нечаев пожал плечами и поморщился от боли. Полученные во Франции раны все еще давали о себе знать. — Как и вы, я считаю, что предателей Родины следует казнить без сожаления и раздумий. И пусть ваши действия, скажем так, являлись слишком уж стремительными и решительными, былого нам не вернуть, и судить вас никто не станет. Кочубей мертв. Но, хорошо зная его лично, могу с уверенностью сказать, что он вел личные записи.

— Вы были хорошо знакомы с Кочубеем?

— Более чем, — кивнул Нечаев. — Но, как видите, даже это не помогло мне вовремя распознать предателя. Стоит отдать ему должное: действовать тайно он умел и многому меня научил.

В голосе Петра прозвучали печальные нотки, которые пропали практически сразу, как появились. Перехватив мой недоумевающий взгляд, он пояснил:

— Именно Кочубей стоял у истоков Тайной канцелярии. Если бы я только знал, что он использует ее для личной выгоды и измены, то встал бы над его хладным телом гораздо раньше.

Мы помолчали. Каждый думал о своем. Мысли Нечаева оставались для меня непостижимыми, тогда как мои собственные были сосредоточены на глубине заговора, проникшего в самое сердце Российской империи. Один из самых доверенных советников Александра Павловича оказался изменником…

…и выявить его имя получилось лишь благодаря методу, о котором мне не хотелось вспоминать. Все же приходилось признать правоту Распутина — цель оправдывает средства, какими бы они ни были. И если такова цена благополучие жителей моей Родины, я без колебаний выплачу ее сполна.

— Итак, я вынужден оставить вас на время в столь… неприятной компании. — Голос Нечаева вывел меня из состояния задумчивости. — Прошу вас дождаться возвращения Златы и сообщить мне о том, что она смогла выяснить.

— Сделаю, — я согласно кивнул.

— Хорошо, — Нечаев покинул подвал.

Мерный стук его трости медленно отдалялся. Несмотря на то, что глава Тайной канцелярии ушел, мне не дали побыть в одиночестве. Пятеро агентов обыскивали просторный подвал, их шаги доносились то тут, то там.

Мы не были знакомы, но, готов поспорить, меня агенты знали: после битвы на Москве-реке я стал местной знаменитостью. Дарья говорила, что обо мне даже в газетах писали, но почитать их я так и не успел. Надо бы ознакомиться, когда все закончится. Если, конечно, следующим пресса не опубликует мой некролог.

Как делал это совсем недавно Нечаев, я обошел вокруг тела Кочубея. Мне не давала покоя одна мысль — какова цена чести для человека? По всему выходило, что у каждого она своя. Кто-то неподкупен, а кому-то достаточно материальных ценностей, чтобы предать то, что его предки защищали поколениями.

Кочубей поставил собственную жизнь выше, нежели миллионы других. Он пренебрег даже судьбой своих детей — самого ценного, что только может быть в жизни каждого человека. Это не укладывалось у меня в голове.

Смог бы я поступить так, как он, поменяйся мы местами? У меня не было ответа на этот вопрос. Утверждать точно получилось лишь одно: никогда в жизни я не поставил бы жизни детей выше своей собственной.

Наверное, поэтому и пошел в своем время добровольцем…

Теперь прошла жизнь казалась мне далекой, больше походящей на сон. Сейчас я здесь: живу, дышу, стараюсь что-то изменить.

А старался ли Кочубей? Ведь он был одним из тех, кто определял судьбу Российской империи! Оставалось лишь надеяться, что Нечаев не ошибся, и все, кто участвовал в заговоре, мертвы.

Шумно выдохнув, я вновь подошел к земляной стене тоннеля. На ней отчетливо виднелись следы от измененных конечностей извергов. Копали они хуже своих прародителей. Если бы Злата не увела полозов и не втянула их в бой против императорских драгунов, Кочубей бы ушел.

Спасли бы его от смерти новые владыки?

Уже неважно.

Я провел кончиками пальцев по холодной земле. Несколько небольших комьев упали на пол. Это совпало с сильными толчком, заставившим весь особняк у меня над головой испуганно вздрогнуть.

Следом за первым толчком последовал второй.

Затем третий.

— Граф! — донесся до меня голос одного из агентов. — Здесь становится небезопасно. Лучше выбраться на поверхность.

— Идите. — Велел я, не сдвинувшись с места. Что-то внутри меня изменилось.

Чернобог насторожился.

Новый толчок вынудил меня опереться на стену, чтобы не упасть. Казалось, его источник прямо под ногами! Земляные стены тоннеля нервно задрожали. На меня посыпалась земля. Агенты поспешно эвакуировались. Меня они больше не звали, видимо решив, что управитель драгуна сам в состоянии о себе позаботиться.

Земля снова затряслась. Стена передо мной вдруг разошлась в стороны, словно кто-то с обратной стороны раздвинул ее, как раздвигают утром шторы. Этим кем-то оказалась Злата. Она выскочила прямо на меня, едва не сбив с ног.

— Ты в порядке? — я удержал бледную девушку за дрожащие плечи.

— Нет, — она замотала головой, — не в порядке. Ничего не в порядке!

— Что стряслось?

— Пойдем, сам увидишь, — Злата взяла меня за руку, а другой коснулась стены тоннеля.

Земля вновь расступилась, впуская девушку и меня в свои недра. Спустя миг она сошлась за нашими спинами, и все вокруг погрузилось в непроглядную темноту. Я никогда не страдал клаустрофобией, но мне стало не по себе.

Впрочем, длилось это совсем недолго: не успела земля сойтись, как мне показалось, что мы с ней движемся отдельно друг от друга. Это чувство не походило ни на что иное, подходящее для сравнения. Я затаил дыхание и сконцентрировался, не зная, чего ожидать.

Необъяснимое движение замедлилось, а потом прекратилось вовсе.

Чтобы осмотреться, мне пришлось напрячь зрение управителя. Мы со Златой оказались в большом тоннеле округлой формы. Он был явно не природного происхождения и не выкопан людьми — по всей длине, насколько хватало глаз, я не заметил ни одной подпорки или перегородки. Человеческих следов на рыхлой земле тоже не обнаружилось.

— Тоннель полозов, — догадался я. — Они копали его для Кочубея?

— Да, — идущая впереди Злата кивнула и указала на отходящие в сторону «рукава», от которых тянуло морозной свежестью.– Здесь я отвлекла их и повела наверх. Там начался бой. Несколько человек погибли, но всех полозов перебили.

Я мрачно кивнул. Жаль, что погибли бойцы, но это война. Тот, кто взял в руки оружие, мысленно и морально должен быть готовым убивать и быть убитым. Честь и хвала тем, кто пал в бою за Отчизну. Они знали, на что шли и за что сражались.

— Что с заложниками?

— Живы, — успокоила меня Злата и, понизив голос, добавила, — пока.

— Что это значит? — такое поведение спутницы меня насторожило.

— Скоро узнаешь, — девушка ускорила шаг и повела меня дальше по тоннелю.

— Куда ведет этот путь?

— К подземным рекам, — не оборачиваясь, сказала Злата. — Помнишь, тот колодец под городом? Таких несколько.

У меня все похолодело.

— И в них полозы?

— Нет. Они пусты. Но там много ходов в разные уголки Москвы. Я видела их раньше, но не придавала значения, так как думала, что они для людей. Присутствия полозов там не ощущалось.

— А сейчас?

— Сейчас тоже, — передернула плечами Злата. — Но теперь я поняла, что значат твои слова о том, что во мне больше человеческого, нежели в некоторых из вас.

— Ты запомнила? — признаться, сам я уже успел подзабыть, что говорил это.

— Конечно же, — она все же остановилась и повернулась ко мне. — Твои слова многое для меня значат. Они показывают, что я действительно не такая, какой хотел бы видеть меня создатель.

— Ты говоришь о своем отце?

— Не хочу его так называть, — Злата снова отвернулась и пошла дальше.

Земля вновь затряслась. В этот раз куда сильнее, чем обычно. Она содрогалась, будто живой организм, пытающийся исторгнуть из себя нечто инородное. Стоило этой аналогии прийти мне на ум, как я понял, что землетрясение теперь больше напоминают спазмы.

Злата перешла на бег. Она больше не говорила. Поняв, что девушке неприятна затронутая недавно тема, я догнал ее и решил вернуться к изначальному обсуждению:

— Так что с колодцами и ходами под Москвой? Если не полозы, то кто их использовал? Изверги?

— Люди, — бросила Злата. — Точнее те, кто называл так себя по ошибке. Предатели. Ты еще называешь их сектантами. Они поклоняются Великому Полозу и считают, что он обновит этот мир. Глупцы не ведают, что он его лишь уничтожит и все.

— Значит, по этому тоннелю Кочубей хотел выйти к другим сектантам? Но Нечаев сказал, что они мертвы.

— Так и есть, — кивнула девушка. — Сектанты мертвы, их алтари разрушены и преданы огню. Но ходы-то остались. Те, что вели сверху вниз, завалили, но этот свежий. Он выводит к подземной реке. Она несет свои воды на запад от города. Дальше по тоннелю небольшая пристань, у которой привязано две лодки: одна доверху набита добром, в другой же есть место для одного человека. Думаю, так предатель Кочубей хотел сбежать.

— Он собирался во Францию? — предположил я.

— Да, — голос Златы пропитывала уверенность. — Путь ведет в ту сторону, куда ты уезжал с вашим Императором.

— И ты ведешь меня туда?

— Нет. Там нам делать нечего.

— Тогда что мы тут делаем? — я огляделся. Кругом лишь темнота и земляные стены.

— Идем к пути, который я отыскала, — пояснила Злата и попросила. — Теперь не отвлекай меня. Нужно почувствовать движение земли…

Дочь Великого Полоза подошла к одной из стен и повела по ней рукой. Ее ногти оставляли за собой неглубокие волнообразные борозды. Царящую в тоннеле тишину теперь нарушал шорох, с которым комки земли падали на пол.

Все вокруг продолжало трястись, но издаваемый при этом гул уже стал для меня фоном: я чувствовал его, но не придавал значения. Куда больше меня интересовало то, что порождает землетрясения.

А точнее «кто».

— Здесь! — Злата резко остановилась и требовательно взглянула на меня. — Подойди.

Не понимая, что задумала спутница, я приблизился к ней. С виду указанное змейкой место на левой стене тоннеля ничем не отличалось от любого другого. Даже усиленное зрение управителя не выявляло никаких аномалий.

— И зачем… — договорить я не успел.

Злата схватила меня за руку и шагнула прямо в стену. Земля вновь расступилась, как это было в подвале Кочубея, а затем сомкнулась вновь за нашими спинами. В кромешной темноте прохладная кожа на ладони девушки сменилась скользкой чешуей. Хвост змейки захлестнул мое запястье и повлек вперед и вниз.

Я инстинктивно напрягся.

— Не волнуйся, — раздался у меня в голове голос Златы. — Иначе я не смогу вести.

Сказать было проще, чем сделать, особенно когда у меня заложило уши, в голове будто гудел паровоз, а виски сдавило незримыми клещами. Сердце гулко колотилось в груди.

Несмотря на окружающую тьму, неподвластную даже зрению управителя, перед моими глазами одна за другой зажигались звезды. На губах оказалось что-то густое, теплое, с металлическим привкусом.

Кровь.

Оставалось лишь гадать, идет ли она из носа, или же я прокусил губу. Ощущение того, что меня вот-вот раздавит, усилилось. Гибель казалась неизбежной, но мне удалось взять эмоции под контроль.

Сознание Чернобога внутри моего собственного продолжало клубиться, подобно черному дыму в замкнутом пространстве. Ощущения чего-то давно забытого пробуждалось с каждым мгновением, но для меня пока оставалось загадкой, что же происходит с силой управителя.

Наконец, противоестественная тьма перед нами расступилась, и мы со Златой оказались в большой пещере. Здесь зрение управителя уже справлялось с мраком. Но легче от этого не становилось — дышать получалось с трудом, сказывалась нехватка воздуха из-за глубины. Кроме этого, стало намного жарче — мой лоб покрылся потом, глаза защипало, волосы мгновенно намокли.

— Как близко мы к центру Земли? — спросил я, не узнав собственного хриплого голоса.

— Мы достаточно далеко, чтобы ты не умер, — Злата сильнее сжала мою руку.

Исходящая от дочери Великого Полоза прохлада прояснила мой разум. Жар отступил, дышать сразу стало легче, хотя воздух и оставался тяжелым и неприятным. Давление земляной толщи над головой тоже никуда не делось.

— Зачем мы здесь? — мой голос сел и звучал глухо, словно шепот бестелесного призрака в этом царстве темноты.

— Чтобы ты сам узрел то, с чем предстоит столкнуться, — Злата тоже говорила тихо. — И чтобы я снова увидела его…

— Его?

Вместо ответа девушка вновь взяла меня за руку и повела к расщелине в дальнем конце пещеры. Я заметил ее не сразу, а когда напряг зрение, от увидел волны жара, поднимающиеся оттуда.

— Тень Чернобога сокроет нас обоих, — прошептала Злата мне на ухо. — Но держи его в узде. Сейчас не время… — девушка замолчала.

Я так и не понял, сказал ли она все, что хотела или просто недоговорила.

В ответ на услышанное, сознание проклятого драгуна всколыхнулось. Теперь мне стало еще жарче, так как гнев Чернобога разгорался в теле, заставляя кровь закипать в жилах. Древний боевой доспех понял все раньше, чем его управитель.

Мы со Златой склонились над расщелиной и заглянули в разлом. Поначалу я ничего не понял: внизу присыпанный пылью и камнями лежал будто бы огромный кусок оникса. Но когда все вокруг затряслось вновь, то я увидел, как нечто колоссальное сдвинулось с места.

Земля комьями осыпалась вниз, и рядом с куском оникса, размером с сельский дом, появился еще один.

И еще.

И еще…

Они со скрежетом двигались вперед, мелькая перед глазами, словно вагоны проходящего мимо товарного поезда. Пол под ногами ходил ходуном, жар рывками вырывался из расщелины, гул в ушах растворил в себе все другие звуки.

Я не мог оторвать глаз от того, что двигалось прямо подо мной. Ощущение древнего ископаемого ужаса растеклось по телу. Все инстинкты в моем сознании призывали бежать, забиться в самый темный угол и дрожать от страха, но налившиеся свинцом ноги не могли сделать и шага.

И в один миг все это закончилось. Ужас без следа сгорел в ослепительной вспышке гнева. Чернобог узнал своего вековечного врага. Не отдавая себе отчета, я шагнул к краю расщелины. Пальцы уже готовы были сомкнуться на рукояти меча из черного пламени, но Злата схватила меня и потащила прочь.

Перед глазами все потемнело, тело и разум сдавили незримые тиски, а когда все закончилось, то мы с девушкой уже стояли в подвале особняка Кочубея, над хладным телом его хозяина.

— Это… — язык с трудом ворочался у меня во рту. — Это был…

— Великий Полоз, — выдохнула Злата. — Он пробудился.

20. Долг

С того момента, как я впервые увидел Великого Полоза, а точнее его малую часть, минуло три дня. Они прошли в заботах и суете. Первые сутки мы со Златой провели за разговорами с Нечаевым, Распутиным и Агатой. К моему удивлению, новый глава Академии и старшая ворожея отнеслись к девушке скорее с любопытством, чем с враждебностью и настороженностью. Нечаев убедил их, что Злата — наш верный союзник, а не враг.

Слушая рассказы дочери Великого Полоза о ее создателе, мы вместе пытались разработать методы противостояния столь древнему и огромному существу. По всему выходило, что совладать с ним без союзников практически невозможно. Но в сложившейся ситуации рассчитывать на помощь со стороны нам не приходилось.

На второй день Федор снова отвез Злату в штаб-квартиру Тайной канцелярии, чтобы та сдала кровь для графа Шереметьева. Обладая недюжинным умом, он тоже стал частью секретной организации и теперь, под руководством Аглаи, продолжал исследования своей бабушки. От управления драгуном на время лечения ему пришлось отказаться, но парень не падал духом и надеялся вскоре вернуться в кабину управителя.

Насколько я знал, при помощи крови Златы ученым удалось заметно продвинуться в исследованиях. Если графиня Шереметьева терпела одну неудачу за другой из-за особенностей организма Пандоры, то при участии Златы опыты проходили куда удачнее. Об этом мне рассказала Дарья, которая сопровождала змейку в ее путешествиях до штаб-квартиры и обратно.

Пока моя невеста и Злата отсутствовали, я посетил Академию, где провел весь день в практических занятиях с Распутиным. Во время тренировочного поединка наставник помог мне понять слабые стороны моей манеры боя и подлатать бреши в обороне. Учеником я был способным, а с атакой у Чернобога никаких проблем не наблюдалось, так что занятия завершились довольно быстро. Распутин отправился наставлять управителей императорских драгунов, а я вернулся в особняк.

Третий день прошел будто мимо меня. За два предыдущих я настолько устал, что все время провел дома, восстанавливаясь и отдыхая. Весь дом оказался в моем распоряжении. Дарья пропадала с Аглаей, Злата не вылезала из бассейна, а Дея пополняла запасы провианта. Компанию моему безделью составляла только кошка, неотступно следовавшая за мной по пятам.

Вечером нас с Дарьей пригласили в Кремль, где Император награждал всех, кто отличился во время боя за Москву. Торжественная церемония, по словам Нечаева, прошла довольно скромно, но все равно навсегда отпечаталась в моей памяти: не каждый день правитель Российской империи вешал на мою грудь орден.

После церемонии награждения следовал праздничный ужин, с которого мы с Дарьей незаметно ушли: ей нездоровилось, а мне никогда не нравилось слишком уж высокое всеобщее внимание к своей персоне.

Следующим утром я ощущал себя полным сил и энергии. Благодаря силам управителя организм полностью восстановился, а легкая эйфория после награждения еще не улетучилась. Моя невеста не желала вставать с постели, поэтому я условился встретиться с ней после обеда и, позавтракав, вызвал Федора.

Шофер отвез меня в Тайную канцелярию, где уже дожидался Нечаев. Глава секретной организации выглядел даже хуже, чем сразу после плена. Разве что синяков и кровоподтеков на его осунувшемся лице не наблюдалось. Их заменяли мешки под глазами, замутненный и чуть лихорадочный взгляд вкупе с не покидающей бледные губы сигаретой: едва докурив одну, Петр тут же заменял ее следующей, и так без остановки.

— И как вы, не будучи управителем, что-то различаете в этом дыму? — спросил я, чтобы нарушить тишину, воцарившуюся, когда хозяин кабинета с головой зарылся в бумаги и карты.

— О, граф, прошу простить, — Нечаев поднял на меня усталые глаза. Кажется, он успел позабыть, что не один. — Мне думается, что я уже действую по привычке, — удерживая сигарету зубами, Петр растянул губы в подобии вымученной улыбки.

— Возможно, вам следует поспать? — оценив забитые окурками пепельницы, я прикинул, что глава Тайной канцелярии так и не покинул кабинета с момента нашей последней встречи три дня назад.

— Говорите, как Ланский, — отмахнулся Нечаев, — или моя супруга. Так что повторю вам ровно то, что сказал и ему, и ей: я не смогу сомкнуть глаз, пока нашей с вами Родине угрожает не просто опасность, а полное уничтожение.

— Но если в решающий момент вы потеряете сознание или вовсе отдадите Богу душу от переутомления, лучше никому не станет, — парировал я.

— Вы правы, — нехотя согласился Нечаев. — И, к сожалению, ваше положение в обществе не позволяет мне призвать вас к тишине и выставить прочь из кабинета, как я сделал это с Ланским. Кстати дважды. И это только за сегодня.

— Петр, — серьезно произнес я. — Простите за настойчивость, но вам жизненно необходим отдых.

Нечаев лишь рассеянно кивнул. Он зашуршал разложенными на столе бумагами, выудил из общей массы исчирканную карту и положил поверх остальных.

— Вот, — полностью проигнорировав мои призывы отвлечься от работы, сказал Петр и ткнул пальцем в красную точку на месте Москвы. — Здесь вы и Злата видели Великого Полоза.

— Его часть, — машинально поправил я. — Эта тварь огромна. Если это был, скажем, кончик хвоста, то голова может оказаться в другой стране.

— Нет, — возразил Нечаев. — Все же, он не настолько велик. — Не больше пяти сотен километров, если верить нашим ученым.

— И как же они его мерили? — недоверчиво усмехнулся я. — Как удава, попугаями?

— Что, простите? — подняв на меня непонимающий взгляд, Нечаев несколько раз быстро моргнул.

— Не обращайте внимания, просто неудачная шутка, — повинился я, подходя ближе к столу и разгоняя рукой густой сигаретный дым. — И что дальше?

— Посредством фиксирующих колебания земли приборов, нам удалось проследить маршрут Великого Полоза, — палец Нечаева заскользил по карте, следуя от одной красной точки до другой. — Видите?

Палец главы Тайной канцелярии замер.

— Вижу. А дальше?

— Дальше наша территория заканчивается, — вздохнул Нечаев, после чего мощной затяжкой докурил сигарету, с трудом пристроил окурок в одну из переполненных пепельниц и снова закурил. — Будете?

— Нет, спасибо, — я критическим взглядом оглядел кабинет. — Здесь уже столько сигаретного дыма, что я, считайте, курю вместе с вами.

Пожав плечами, Нечаев сунул предложенную мне сигарету обратно в серебристый портсигар и снова склонился над картой.

— Но, несмотря на отсутствие наших устройств на территории соседних государств, мы можем предположить, куда именно движется Великий Полоз, — пожелтевший от непрерывного курения палец Нечаева замер в очередной точке. В этот раз синей.

— Париж, — прочитал я название города. — И зачем ему туда? Посмотреть на достопримечательности?

Эту шутку Нечаев понял и даже едва заметно усмехнулся, после чего покачал головой.

— Видите ли, граф, по имеющейся у меня информации, Франция, почитайте, столица полозов, извергов и им подобных. Вам же известно о том, что там случилась революция, названная ими великой?

— В общих чертах, — мне пришлось немного покривить душой, чтобы не показаться собеседнику неучем. Знания об этом событии я имел весьма посредственные. Они основывались на смутных и обрывчатых воспоминаниях школьной программы и паре фильмов: один про Наполеона, а другой про пугающего французов зверя, коего считали волком.

Второй фильм, кстати, был довольно неплох. Увы, но пересмотреть его у меня уже не получится, да и не до этого теперь.

— Мы, — Нечаев не потрудился просветить меня, о ком именно он говорит, — считаем, что во время этой революции к власти и пришли полозы. Более того, ее начали с их легкой подачи. По крайней мере, у меня имеются рапорты солдат, где упоминаются почти утратившие человеческий облик существа.

— И зачем все это полозам?

— Управители, — пояснил Нечаев, — полозы все еще не могут создавать таких, как вы. А король Франции Людовик мог править драгуном. Более того, он был достаточно умен, чтобы не подпускать советников слишком близко и править своей головой. Жаль, сохранить ее на плечах у него не получилось, как и у его супруги — королевы Марии Антуанетты.

— Их казнили, — это я помнил.

— Гильотинировали, — Нечаев скривился. — Французы отчего-то предпочитают это слово. Но, как по мне, суть не меняется. Революционеры добились своего и избавились от всех законных претендентов на престол. Дальше они уверенно вербовали в секту значимых государственных деятелей, а от тех, кто не захотел предавать свою Родину — избавились. Так, в результате еще одного государственного переворота, к власти пришел наш с вами общий знакомый.

— Наполеон, — имя нынешнего правителя Франции сорвалось с моих губ, словно ругательство.

— Именно, — менторским тоном продолжил Нечаев. Сейчас он выглядел и говорил так, как преподаватель, который наконец-то подходил к завершению сложной лекции и готовился сделать финальный вывод. — Бонапарт прежде служил артиллеристом и никогда не имел дара управителя.

— Считаете, что сейчас Францией правит копия?

— Копия, изверг, сектант — разве это имеет значение? — Нечаев оторвал взгляд от карты и посмотрел мне в глаза. — Это враг нашей Родины. Как его не назови — врагом он и останется. На руках Бонапарта слишком много крови, чтобы простить ему все злодеяния. Мне плевать, какими целями он руководствовался. Он посмел посягнуть на суверенитет Российской империи, а посему, как и всякий захватчик, должен быть уничтожен.

— Кто к нам с мечом войдет, от меча и погибнет, — процитировал я знаменитые слова Александра Невского из старого фильма, который смотрел еще мальчишкой. Мысли о том, что собеседнику теперь кажется, будто это мои слова, заставили меня испытать укол совести за беззастенчивое присвоение чужой фразы.

— Хорошо сказано, — оценил Нечаев, который, естественно, этого фильма не смотрел. — Но есть и другое изречение: «Qui gladio ferit, gladio perit» — кто воюет мечом, от меча и погибнет, — добавил глава Тайной канцелярии. — Так что бросаться в бой очертя голову нам нельзя.

Фраза мне понравилась, и я одними губами повторил услышанные слова, чтобы лучше их запомнить. Нечаев между тем продолжал:

— Нам удалось истощить ресурсы противника. Дочь Великого Полоза подтверждает, что змеев поблизости почти не осталось, а те, что есть, движутся следом за своим создателем.

— Злата считает, что они хотят устроить новое большое гнездо, чтобы быстрее расплодиться, — вспомнил я наш недавний разговор, который проходил в этом же самом кабинете три дня назад.

— Там-то мы их и уничтожим. — Нечаев снова ткнул пальцем в обозначение Парижа на карте. — Всех до единого, вместе с личинками. Убьем большую часть, остальных рассеем и выследим по одному.

— Зимой они малоактивны и неохотно выползают наверх, — напомнил я Петру, обдумывая его слова. Признаться, подобный план приходил в голову и мне, но у него имелся один весомый недостаток. — Злата сможет их выманить, но сначала нужно избавиться от Великого Полоза. И это проблема.

— Если соберем все силы в кулак и ударим, то сможем победить. — Голос Нечаева источал уверенность.

— Погибнут тысячи, — предостерег я главу Тайной канцелярии, уже зная, что тот ответит.

— Но цель стоит того. — Петр выпрямился и расправил плечи. — Решение уже принято нашим государем. Вскоре Кутузов начнет собирать войска для выдвижения на Париж.

Я никогда не любил тянуть и откладывать дела на потом, поэтому с готовностью произнес:

— В таком случае, прошу, чтобы меня приписали к полку драгунов герцога Вюртембергского.

— Вынужден отказать, — Нечаев отправил новый окурок в пепельницу. В этот раз тот не удержался и упал прямо на стол. Глава тайной канцелярии проигнорировал этот момент и достал из портсигара последнюю сигарету.

— Что⁈ — услышанное меня неприятно удивило. — Почему?

— Понимаете ли, граф, — мой собеседник закурил и выпустил к потолку аккуратное кольцо сигаретного дыма. — Напоминает Уробороса, не находите? — он задумчиво следил за тем, как дым рассеивается. — Змея, пожирающего самого себя…

— Вы не ответили на мой вопрос, — с нажимом напомнил я.

— К сожалению, — невозмутимо продолжил Нечаев, — наш Уроборос сам себя не пожрет. Его придется убить. Для этого-то мне и понадобитесь вы. Лишь воронёные драгуны способны хоть что-то противопоставить этой твари.

— И много у вас таких, как Чернобог? — насколько я знал, проклятые боевые доспехи считались настоящей редкостью во всем мире, а не только в Российской империи. Лично я знал лишь о двух — моем и драгуне Распутина.

— Меньше, чем хотелось бы. — Признал Нечаев. — Но все они последуют за вами в бой. Даю слово.

— За мной? — я опешил. — Вы хотите, чтобы я командовал?

— Именно. И хочу этого не только я, но и сам Александр Павлович.

Если на том настаивал сам Император, то отказаться у меня права не было.

— А что же Распутин?

Нечаев прочистил горло:

— При всем уважении к Григорию Ефимовичу, он слишком долго занимался обучением других. Кроме того, как нам с вами известно, у него случаются припадки гнева, что ставит под сомнение его способность адекватно реагировать на происходящее.

Я кивнул. Распутин действительно порою с трудом сдерживался. Воздействие проклятого драгуна часто затуманивало его разум и, если сам он еще мог хоть как-то справляться, то руководить в этот момент остальными точно не сумел бы.

— К тому же, — выйдя из-за стола, Нечаев встал напротив меня, — глава Академии лично поддержал ваше назначение командиром отряда. Что скажете?

— А что тут сказать? — я выдержал пытливый взгляд собеседника. — Почту за честь.

— Я в вас не сомневался, — Нечаев пождал мне руку.

— И когда вы собирались мне обо всем рассказать? — выпустив ладонь главы Тайной канцелярии, поинтересовался я.

— Точно не сегодня, — виновато улыбнулся Петр. — Если бы вы не явились сами, то я не спешил бы с этим разговором. Хотел, чтобы вы отдохнули еще несколько дней.

— Сейчас не до отдыха…

— И все же, — возразил мне Нечаев, — найдите время и развейтесь. Не думаю, что наши войска встретят существенное сопротивление на пути к Франции, а на драгуне вы их быстро нагоните. Так что, сделайте мне одолжение, отдохните, как следует. С илы вам еще понадобятся. Хорошо?

— Только если вы обещаете сделать то же самое.

— У меня нет выбора, — рассмеялся Нечаев так, словно совсем недавно не выделил мне одну из ведущих ролей в битве за будущее человеческой расы. — Если в ближайшее время не доберусь до кровати, то упаду там, где стою. Так что провожу вас и сам поеду домой.

Мы покинули кабинет главы Тайной канцелярии и направились к выходу из штаб-квартиры. По пути Нечаев попрощался со мной и отправился к своему заместителю, чтобы отдать указания. Я же задерживаться не стал и сел в машину, где меня уже дожидался Федор.

— Выглядите мрачнее тучи, — заметил агент. — Разговор вышел не слишком приятным?

— Бывали и приятнее, — я устало откинулся на сиденье.

— Начальник не в духе?

— Дело не в этом, — мои мысли успокоились, и состояние вернулось в норму. Несмотря на то, что новое назначение стало для меня неожиданностью, к бою с Великим Полозом я подсознательно готовился довольно давно: знал, что рано или поздно мы встретимся.

Чернобог внутри меня источал нетерпение. Ему хотелось вступить в главный бой как можно скорее, отчего мое сознание раз за разом обжигала закипающая в душе ярость. Усилием воли я подавил ее.

— А в чем тогда? — не понял Федор.

— В том, что перед смертью не надышишься.

— А вы чего, помирать собрались? — шофер округлили глаза, сдвинул фуражку на затылок и почесал лоб. — Не рановато вам?

— Война не смотрит, кому рано, а кому поздно, — мысленно я вернулся в свое прошлое, когда встретил смерть в горящем танке. Судьба дала мне второй шанс. Поначалу у меня не получалось понять, ради чего. Теперь же я ясно осознал свое предназначение в этом мире и то, почему Чернобог выбрал именно меня. Проклятый драгун знал, что я, как и он, не стану бежать от боя, пусть тот и может оказаться последним.

Мне стало легче. Так обычно бывает, когда появляется цель. Осталось лишь пройти путь до нее, а там — будь что будет.

— Да не переживайте. Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — как мог, подбодрил меня Федор.

Я усмехнулся, подумав, что мои случай — исключение из этого правила.

— Мне вот что думается, — продолжил меж тем Федор. — Вы, Ваша светлость, никогда страха не выказывали. Да и сейчас выглядите скорее задумчивым, нежели напуганным. Сдается мне, чего-то недоговариваете…

— Мне неспокойно не от того, что я могу умереть. — Я вздохнул. — Если не справлюсь — умрут другие. Вот это страшно.

— Мой дед говаривал: делай, что должен, и будь, что будет, — Федор хмыкнул своим мыслям и завел мотор. — Не знаю, успокоит это вас или нет, но, если я свою жизнь кому и доверю, так это вам.

— Спасибо за доверие, — я посмотрел на шофера.

Федор, как ни в чем не бывало, улыбнулся и спросил:

— Домой?

— Домой, — кивнул я, уже зная, что должен делать.

21. То, что действительно важно

Мы не стали звать много гостей. Решили разделить этот день с теми, кого знали и кому доверяли. После нашего с Дарьей торжественного венчания, в особняк пришел Петр Нечаев со своей супругой Ниной — миниатюрной милой женщиной, князь Орлов вместе с невестой, которая продолжала смотреть на меня с тщательно скрываемой неприязнью, два моих сокурсника — князь Зорский и граф Шереметьев и, неожиданно для меня, Аглая.

Ворожею Императора позвала Дарья. Завести приятные знакомства с ученицами Академии у нее не получилось, а вот с Аглаей они незаметно для меня сильно сдружились. И именно этой дружбе я был обязан тем самым «да», что услышал от своей невесты сразу после своего возвращения из Тайной канцелярии.

Спокойная и решительная Аглая хорошо влияла на Дарью: девушка стала намного увереннее в себе, а еще прекратила терзаться мыслями о проклятии и его влиянии на меня. Дарья чаще смеялась, улыбалась и менялась прямо на глазах. Она словно расцветала, а когда я предложил ей венчаться — серые глаза девушки сияли неподдельным счастьем.

И вот сейчас мы сидели во главе стола, слушая поздравления от немногочисленных, но действительно дорогих гостей. Злата тоже сидела вместе со всеми. Я представил ее, как свою дальнюю родственницу из Сибирской глубинки, которую приютил в связи с кончиной ее родителей. Сделано это было для тех, кому пока не следует знать об истинной природе светловолосой девушки с черной вуалью на лице.

Жена Нечаева, невеста Орлова и князь Зорский сразу же поверили в эту ложь во благо. Последний прямо-таки разрывался и стал походить на хамелеона, когда и Дея, и Злата находились одновременно в поле его зрения. Князь изо всех сил старался глядеть сразу на обеих девушек, чем изрядно веселил сидевшего рядом с ним Шереметьева. Не забывал он в то же время налегать на съестное и шампанское.

Дея постаралась на славу, и стол буквально ломился от разнообразных блюд. Мне оставалось лишь удивляться, когда она успела освоить новые рецепты и как умудрилась в столь короткие сроки приготовить всю эту еду.

Конечно, ей помогала Ксения, которую я привез из имения, чтобы она занималась котлом и трубами в доме. Наступили холода, так что особняку требовался обогрев, да и о Чернобоге она хорошо заботилась. Вот только с абсолютом красноглазая девушка обращалась куда лучше, чем с кухонной утварью, поэтому толку от нее было мало. Да и на глаза гостям девушка предпочла не попадаться, так что, стоило им приехать, спряталась в своей новой комнате, прихватив с собой кошку.

Пришлось Дее делать все самой. Впрочем, я заметил, что цыганке приятна похвала, на которую не скупились сытые и довольные гости.

Наконец, когда все наелись, женщины удалились в одну из комнат, тогда как мужчины направились в гостиную.

— А нет ли у тебя портрета или фотографии Златы без вуали? — шепотом спросил у меня Зорский на полпути.

— Увы, — не без толики веселья отозвался я. — Она весьма скрытная и недоверчивая особа. Даже по отношению к родственникам.

О том, что это за родственники, говорить я, естественно, не стал. Хотя не думаю, что удалого князя смутил бы тот факт, что он положил глаз на дочь Великого Полоза. К тому же, он выпил достаточно, чтобы решиться даже на самые смелые эксперименты.

— И как долго продлится этот ее траур? — не отставал от меня Лев. — Взглянуть бы на нее хоть одним глазком.

— Еще успеется, — успокоил я гостя. — Дай девушке оплакать родителей и освоиться на новом месте и в ином обществе.

— Как ты знаешь, Михаил, — нас догнал граф Шереметьев, — терпение не входит в число благодетелей нашего общего друга. Да и, сказать по правде, само это число настолько мало, что…

— Твои острые ум и язык, Николай, когда-нибудь доведут тебя до дуэли, — поморщился Зорский.

— С тобой? — насмешливо вскинул бровь нисколько не смутившийся граф. Лечение препаратами на основе крови Златы шло ему на пользу — на щеках юноши появился румянец, взгляд перестал быть лихорадочным, и, кажется, он даже немного прибавил в весе.

— Я слишком добр, весел и давно тебя знаю, чтобы обижаться, — отмахнулся Зорский. — К тому же, слишком люблю жизнь и не собираюсь рисковать ею по всяким пустякам. Думаю, господа, что скоро дуэли канут в Лету.

Мы вошли в гостиную. Я закрыл дверь, а гости стали рассаживаться на приглянувшиеся места.

— И как же, позволь, будут решаться вопросы чести? — с кривой ухмылкой осведомился Орлов, который по степени трезвости немногим отличался от Зорского.

— Мордобоем, — не дожидаясь моего предложения, молодой князь сам достал коньяк и бокалы, после чего принялся разливать ароматный напиток.

— Как у сельских мужиков? — Орлов покачал головой. — Лев, никогда благородные люди не опустятся до такой низости.

— Князь, — с присущей ему деликатностью вступил в разговор Петр Нечаев, — а не вы ли на одном из званых ужинов поколотили одного франта, вздумавшего проявлять слишком уж настойчивый интерес к вашей невесте? — глава Тайной канцелярии закурил и откинулся в кресле, хитро поглядывая на смутившегося собеседника.

— Петр, — быстро пришел в себя Орлов, — то был акт скорее воспитания, нежели чего-то иного. Юнец был слишком молод и глуп, поэтому я лишь вправил ему мозги, вместо того чтобы отнимать жизнь.

— Мозги-то вы вправили, — учтиво кивнул Нечаев, — а вот зубы — выбили. Пять штук, если не ошибаюсь.

— А это чтобы он не скалился по поводу и без, — хохотнул Орлов и поднял бокал. — Но довольно обо мне, господа. Мы сегодня собрались здесь по иному поводу… — князь помедлил и с укором взглянул на меня. — Поводу, из-за которого моя невеста снова на меня рассердится. Спасибо тебе, Михаил. — Орлов качнул бокалом в мою сторону и залпом его осушил.

— А причем здесь я, позвольте узнать?

— Ну как же, — закинув ногу на ногу, Орлов насупился. — Невеста у меня появилась раньше, чем у тебя. А женился первым ты.

— И это причина, чтобы на меня обижаться? — понимая, куда клонит гость, я с улыбкой покачал головой.

— Сдается мне, ты невнимательно слушал, — прищурился князь. — Это не я на тебя обижаюсь, а моя невеста на меня. Всю дорогу домой мне придется слушать ее вздохи и недвусмысленные замечания о том, какая, дескать, Дарья Сергеевна сегодня была счастливая. Вот бы каждой женщине стать такой же. Желательно, как можно быстрее. Непременно. Вот прямо сейчас.

— Право слово, Григорий Григорьевич, вы сами заслужили такое отношение. — Нечаев на коньяк не налегал, а пил его небольшими глотками, смакуя каждый из них. — Сколько можно томить девушку ожиданием?

— Столько, сколько нужно, Петр, — буркнул Орлов и решил сменить тему. — Ты лучше скажи, сколько можно обращаться ко мне на «вы»? Да и к Михаилу тоже. Мы вместе через огонь и воду прошли, а ты тут все манерничаешь. Вот, взгляни на Льва и Николая — они говорят не столь сковано.

— Прошу заметить, — невозмутимо ответил Нечаев, — что я один здесь не из знатного рода. А, как всем известно — «Quod licet Jovi, non licet bovi», или «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку».

— Я впечатлен, — Шереметьев отсалютовал бокалом Нечаеву, на что тот ответил учтивым кивком.

— А вот я — ни капли, — покачал головой Орлов. — Ты этими фразочками от темы не уходи… Откуда ты вообще их набрался?

— Много читал, пока восстанавливался от ран, — пожал плечами глава Тайной канцелярии.

— Вот этими ранами и своим рвением ты и заслужил и свой чин, и мое уважение, — Орлов встал, подошел к Нечаеву и несильно ударил своим бокалом по его бокалу. — Так что, прошу, Петр, избавь меня от своей показательной вежливости, по крайней мере, в дружеской обстановке.

— Поддерживаю, — обозначил я свое мнение.

Зорский и Шереметьев тоже согласно кивнули.

— Воля ваша, — сдался Нечаев и с едва заметной улыбкой добавил, — господа.

Орлов рассмеялся:

— Если горбатого исправит хотя бы могила, то ты, друг мой, увы, безнадежен.

— Моя супруга говорит так же, — улыбка Нечаева стала шире. Он взглянул на меня. — А ты что думаешь, Михаил?

— Что ты не ляжешь в могилу, пока она не будет соответствовать предоставленному тобой перечню требований на четыре листа убористым почерком.

— Значит, придется всем вам терпеть мое присутствие и дальше, — Нечаев отсалютовал нам бокалом, и мы выпили еще.

Остаток вечера прошел, как водится, за разговорами о политике, войне и, конечно, женщинах. Охочий до прекрасного пола Зорский не упустил возможности расспросить меня о Дее, на что получил честный ответ не соваться к ней без приглашения.

— А она что, кусается? — с улыбкой спросил меня сокурсник.

На что получил незамедлительный ответ:

— Нет, она делает больно иначе.

— И насколько больно? — не унимался похотливый князь.

— Смертельно. — Серьезно произнес Нечаев.

Лев кивнул, но, кажется, был слишком пьян, чтобы всерьез задуматься об услышанном. Впрочем, когда они с Николаем собирались обратно в Академию, никаких поползновений в сторону моей горничной Зорский не предпринял.

Простившись, мои сокурсники уехали. За ними отбыл и Орлов с невестой, а следом и чета Нечаевых. Аглая же довольно долго говорила со Златой и Дарьей, после чего уехала последней. Совсем недавно оживленный особняк вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим бряцанием посуды, которую Дея убирала со стола. Вскоре к ней присоединилась и Ксения, так что дело пошло быстрее.

Оставив девушек заниматься домашними делами, я вернулся в гостиную. Первой ко мне пришла дочь Великого Полоза.

— Не думала, что можно так умаяться, ничего не делая, — оставшись среди своих, Злата сняла вуаль, туфли и отчаянно зевнула. Она с ногами залезла в стоявшее у камина кресло и уставилась на огонь. — И часто у вас так?

— Не особо, но случается, — неопределенно отозвался я. — Тебе не понравилось?

— Хм, — девушка наморщила бледный лоб и, после минуты раздумий, призналась. — Скорее понравилось. Сидеть с малознакомыми людьми за столом и разговаривать — для меня в новинку. Особенно смущало, что меня принимали за одну из вас… а еще этот высокий светловолосый мужчина с голубыми глазами постоянно на меня таращился.

— Ты ему понравилась, — я улыбнулся. — Но, справедливости ради, Дея ему тоже приглянулась и, увидь он Ксению, и ее без внимания бы не оставил.

Не знаю, все ли правильно поняла Злата, но в ответ на мои слова она важно и со знанием дела кивнула и выдала:

— Статный, дюжий, но глуповатый, даже по человеческим меркам. Перед тем, как отец меня пленил, я таких повидала. Девок все клятвами кормят, а у самих на уме иное. Неужели за столько лет ничего не изменилось?

— Ты о молодцах или о девках? — на всякий случай уточнил я.

— О людях, — пояснила Злата. — Сколько надо человека обмануть, чтобы он перестал словам чужим доверять?

— Думаю, у каждого свое число.

— Пожалуй, — согласилась Злата и вновь зевнула.

— Если хочешь спать, то иди в свою комнату, — мягко произнесла Дарья, входя в гостиную.

— Я хочу здесь, — заупрямилась дочь Великого Полоза. — Тут и огонь горит, и место нагрето.

Мне показалось, что Дарья настоит на своем, но она неожиданно согласилась:

— Хорошо. Но если утром тело будет болеть — не жалуйся.

Вместо ответа Злата только хмыкнула, после чего приняла форму змеи и кольцами свернулась в кресле поверх собственного же платья. Голову она положила на подлокотник и еще некоторое время смотрела на огонь в камине, после чего закрыла черные глаза и погрузилась в полудрему.

Пока змейка засыпала, Дарья сидела рядом со мной и гладила по волосам, думая о чем-то своем. Мы оба молчали и тоже смотрели, как языки пламени извиваются внутри камина каждый в собственном ритме, но одновременно с этим в общем причудливом танце. Сухо потрескивала пожираемая огнем древесина, за окном царила ночь, а вдали у отчаянно разгоняющего тьму фонаря виднелись первые снежинки зарождающегося снегопада.

— Уже поздно, — прошептала Дарья. — Пойдем.

Я кивнул. Мы поднялись и тихо покинули гостиную, направившись в спальню. Но, несмотря на поздний час, спать никто не собирался. По крайней мере — сразу…

Разбудил меня тихий шорох, с которым жена выскользнула из-под одеяла. На часах было уже за полдень. Но я никуда не спешил, поэтому просто потянулся и повернулся на бок, глядя на аккуратную женственную фигуру удаляющейся Дарьи.

— Бесстыдник, — она услышала, что я проснулся.

— Этой ночью ты не жаловалась.

Наградив меня укоризненным взглядом через плечо, девушка накинула на плечи халат. Она посмотрела в окно, где вовсю валил снег и задумчиво спросила:

— И когда ты уезжаешь? — ее голос звучал спокойно, ласково, но немного тревожно.

Я вопросительно взглянул на жену.

— Миша, я же не дурочка, — тепло улыбнулась девушка, вновь взглянув на меня. — Понимаю, что ты решился на женитьбу не из простой прихоти.

— А как же любовь? — предложил я, садясь на кровати. — К тому же, ты согласилась. Признаться, я не ожидал этого…

— И теперь разочарован? — она отошла от окна и приблизилась.

— Нет, вовсе нет, — я притянул девушку к себе, усадил на колени и поцеловал. — Счастлив. Но почему ты согласилась? Как же проклятье и…

— Его можно победить, — уверенно сказала Дарья. — Мы с Аглаей и Златой уже близки к разгадке. Вскоре не только я, но и другие ворожеи, ставшие черными невестами, перестанут страдать от этого недуга.

— Отличные новости. Вам помогли записи Шереметьевой?

— И они тоже, — Дарья с благодарностью посмотрела на спящую змейку. — Но главное — ее кровь. Она нейтрализует обратную, темную сторону моего дара. К тому же, Аглая заверила меня, что на тебя проклятье не действует. Она не ощутила в тебе той тьмы, что царит в сердцах управителей воронёных драгунов.

— Вот как, — я улыбнулся, — приятно слышать. Хорошо, что все так обернулось.

— И все же, — Дарья снова посмотрела на меня с тоской, — ты уедешь.

Она не спрашивала, а констатировала известный ей факт. Пришлось признаться в том, что я и не планировал скрывать. Хотел лишь забыться на пару дней, но не вышло.

— Ты права, мне придется уехать.

— Французы, — Дарья знала причину.

— Наполеон просто так не сдастся, как и Великий Полоз. — Я заглянул в ее полные тепла глаза. — Теперь, когда он пробудился, счет идет если не на дни, то на месяцы. Нужно действовать.

— И, что бы ни случилось, ты не передумаешь? — без особой надежды спросила Дарья.

— У меня нет такого права, — я покачал головой и вздохнул. — Поверь, больше всего на свете мне хотелось бы остаться здесь, с тобой. Гулять по Москве и дышать полной грудью. Или же можно вернуться в имение, время от времени выполнять поручения главы Тайной канцелярии, чтобы слишком уж не хандрить и наслаждаться жизнью. Но обстоятельства изменились. С Великим Полозом могут справиться лишь проклятые драгуны, а у меня как раз один из них. Эта великая сила дарована мне, чтобы защитить других. Пойми, иначе я не могу…

— Понимаю, — Дарья склонилась ко мне и поцеловала. — Поэтому и полюбила тебя всем сердцем. Ой!..

Несмотря на слабое сопротивление, я увлек жену обратно в кровать, где мы и провели еще один час. За это время тучи разошлись, и теперь в окно нашей спальни заглянуло солнце. Уже не такое жаркое, как летом, но все еще желанное и приятное в любое время года.

— Ты знаешь, когда вернешься? — Дарья положила голову мне на грудь и принялась водить кончиками пальцев по груди.

— Увы, это мне не известно. Все зависит от того, насколько Великий Полоз станет цепляться за жизнь.

— Но ты победишь его? — извернувшись, жена посмотрела мне в глаза. — Обещай.

— Обещаю. — Серьезно сказал я. — Надеюсь, мы со всем управимся за зиму, а уже весной вернемся с победой.

— Хорошо бы…

— Если мы уже заговорили об обещаниях, — я погладил ее по щеке, — пообещай мне и ты, что останешься здесь. Так мне будет спокойнее.

— Обещаю, — покладисто согласилась Дарья, чем порядком удивила меня.

Я ожидал, что жена попросит о переводе к боевым ворожеям и отправится добивать французов вместе со мной. Такой расклад мне не нравился, но в глубине души я уже смирился с тем, что переубедить эту упрямую женщину будет просто невозможно.

А тут такое…

— Удивлен? — улыбка Дарьи стала лукавой.

— Более чем. — Признался я. — И в чем же причина?

Вместо ответа Дарья взяла мою руку и положила себе на живот.

— Потому что у меня будут иные заботы.

— Ты?.. — у меня дыхание перехватило. — Я стану отцом?

— Самым лучшим. — Дарья рассмеялась и, спустя лишь миг я сжал ее в объятиях.

22. На пути

Время летело незаметно. Зима стремительно вступала в свои права: температура за окнами опускалась, а вот сугробы, наоборот, становились все выше. Снег валил практически каждый день. Ледяной ветер без устали швырял его из стороны в сторону при этом подвывая столь воинственно, словно в полной мере осознавал масштаб грядущей битвы.

Несмотря на капризы природы, армия Российской империи быстро продвигалась вперед. Подлечившие раны и вдохновленные недавней победой солдаты с энтузиазмом выполняли приказы. День за днем, не зная усталости, они возвращали родную землю пядь за пядью.

Французы бежали без оглядки. Они практически не пытались оборонять захваченные ранее населенные пункты: разоряли их и продолжали неорганизованное и позорное отступление. Лишь изредка наших солдат атаковали разрозненные отряды извергов или отбившиеся от основной массы полозы. Двигались они неорганизованно и замедленно, словно лишились чего-то внутри своего сознания.

Регулярные войска сопровождали императорские драгуны. Они без труда расправлялись с любой угрозой, многократно ускоряя продвижение армии. Но с каждым шагом все понимали, что быстрые победы вызваны тем, что враг концентрирует силы в одном месте.

В том самом, где даст нам последний бой.

И лишь судьбе ведомо, для кого именно он станет последним…

Так я думал, когда несся на Чернобоге на запад, сквозь мороз, злую вьюгу и ледяной туман. То, что вредило полозам, никак не сказывалось на боевом доспехе. Огромный воронёный драгун черным призраком парил над устланными снегом полями и лишенными листьев лесами. Преодолевая километр за километром, он не ведал ни страха, ни усталости. Неотвратимый, как сама смерть, Чернобог стремился навстречу главному бою в его истории.

Мрачная решимость драгуна передавалась и мне. Но мысли о войне перемешивались в сознании с тем, что пришлось оставить за спиной…

Подсознательно я всегда понимал, что рано или поздно стану отцом и мужем, и не боялся ни обязательств, ни ответственности. Новость о том, что Дарья беременна, вдохновляла и окрыляла меня, но тем тяжелее было покинуть дом и любимую женщину. Мне хотелось каждый миг своей жизни провести вместе с семьей. Но я твердо знал, что если сейчас не встану щитом между врагом и Родиной, то зло сможет одержать верх и уничтожить все то, что мне дорого.

Знал это и каждый полководец, управитель драгуна и простой солдат. Все они повернулись спинами к своим семьям, чтобы грудью встретить нависшую над теми опасность. Каждому есть за что стоять. Каждому есть за что бороться. Так было и будет всегда. Я в это верил.

Стоило вспомнить о причине войны, как ярость Чернобога мгновенно вспыхнула в сознании, заставляя кровь забурлить в жилах. Проклятый драгун чувствовал близость Великого Полоза и жаждал встречи с ним.

Успокаивающая прохлада Златы растеклась по телу, унимая гнев. Я хотел поблагодарить змейку за то, что она отправилась со мной в это опасное путешествие, но та дремала, обвив мое тело и положив голову на спинку трона управителя.

В основной лагерь армии Российской империи мы прибыли перед закатом. Темнело рано, поэтому везде уже горели костры. Вокруг огня собирались бойцы, чтобы обменяться новостями и согреться. Охваченный вьюгой лагерь выглядел уютным островком спокойствия, светлым оазисом среди белой ледяной пустыни.

Но это спокойствие было мнимым. Я прекрасно знал, что хватит одной искры, чтобы пляшущее в кострах согревающее пламя обратилось испепеляющим огнем войны. Один приказ, и армия придет в готовность, построится в боевые порядки и бесстрашно ринется навстречу неприятелю.

Мой взор сместился с лагеря и обратился к тушам мертвых полозов, теперь больше напоминавшим огромные сугробы. Несколько десятков тварей валялись у подножья холма, на котором сейчас находился наш лагерь. Держу пари, под снегом погребены еще и тысячи извергов. Судя по всему, сражение было нешуточным.

Посмотрев поверх поля битвы, я приметил выстроенный в европейском стиле и по-своему красивый город, который сейчас казался злым и безжизненным. С высоты холма, хорошо проглядывались погруженные во тьму дома, пустынные улочки и остроконечные занесенные снегом крыши, словно копья впивающиеся в низко ползущие темные тучи.

Зрение драгуна не могло распознать ни одного даже самого крохотного пятнышка тепла во всем большом городе. И то была вовсе не заслуга крепкого, даже по меркам Российской империи, мороза в самом начале зимы. Нет. В городе просто не осталось ни одной живой души. Я почувствовал это сразу же, как только увидел его.

Ни людей.

Ни животных.

Никого…

Но отсутствие жителей еще не значило, что в осиротевших домах или под ними никто не скрывается. Я чувствовал множество взглядов, прикованных к лагерю армии. Ощущал, как под земной толщей клубятся полозы. Знал, что враг не дремлет. Он выжидает.

Почувствовал мое волнение, Злата проснулась. Змеиное тело чуть напряглось, словно потягивалось, после чего вновь расслабилось.

— Это и есть Париж? — несколько раз моргнув, спросила дочь Великого Полоза.

— Нет, — я покачал головой. — Когда Нечаев показывал мне карты и обозначал путь, он говорил о Саксонии. Насколько мне известно, мы на месте. Нужно поговорить с солдатами, чтобы узнать название города.

— А есть ли разница в том, как он называется? — задумчиво спросила Злата, и в ее голосе проступила печаль. — Город мертв. Полозы пожрали всех, чтобы восстановить силы, а оставшихся угнали, словно скот. Лучше уничтожить это место…

— Возможно, так оно и случится, — согласился я, направляя Чернобога к стоянке других драгунов. Там, чуть в стороне от красных императорских доспехов, возвышались четыре черные фигуры — проклятые драгуны. Одного я знал — это Кощей Распутина, а вот трех других видел впервые. Такие же массивные и грозные, как и Чернобог, они зловещими тенями нависали над лагерем армии, а блики костров растворялись на их матовой воронёной броне.

— Тебе знакомы эти драгуны? — поинтересовался я у Златы, продолжая разглядывать древние доспехи через линзы шлема. Обручи управления уже высвободили мое тело, но вставать с трона я не спешил.

Злата помедлила с ответом. Он приняла человеческую форму, подошла ближе и замерла, тщательно вглядываясь в каждый элемент брони воронёных драгунов. Это длилось несколько минут, после чего девушка с сожалением покачала головой:

— Узнаю только тот, что принадлежит твоему наставнику. Он старый. Другие тоже, но не такие, как Чернобог. И еще… — Злата замолчала, так и не договорив.

— Что «еще»? — не выдержал я, когда пауза затянулась.

— Они темнее, чем твой и Распутина, — вымолвила наконец девушка. — А владельцы… их души давно черны, как и броня, коей они правят. Опасайся этих людей… — Злата зябко обняла себя за плечи, словно стояла не в теплой кабине драгуна, а на ледяном ветру, — если их все еще можно величать людьми.

— А ты не слишком сгущаешь краски? — слова девушки меня ничуть не обрадовали: мало забот с полозами, так тут еще и свои проблем могут подбросить. Как-никак всем давно известно, что хуже нет противника, чем… сомнительный союзник.

— Какие еще краски? — резко обернувшись, вскинула бровь Злата. — Ты сейчас рисовать собрался?

— Это образное выражение, — терпеливо пояснил я. — ты же книги читаешь, должна знать.

— А вот и не должна! — по-детски заупрямилась дочь Великого Полоза и упрела руки в боки.

— Ладно, как скажешь, — примирительно произнес я, поднимаясь с трона управителя. — Одевайся, снаружи холодно. И вуаль не забудь.

— Я не пойду, — девушка испуганно отступила от внутренней части забрала и спряталась за спинкой трона. — Останусь здесь.

— Не хочешь встречаться с управителями проклятых драгунов? — догадался я. — Думаешь, не подружитесь?

— Тут и гадать не надо, — буркнула девушка. — Говорю же, они почитай безумцы. Едва узнают, кто я, — сразу в драку бросятся. Даже слушать никого не станут.

— Я не позволю им тебе навредить.

— И чего добьешься? — Злата обратилась змеей и свернулась на троне. — Только кровь прольется, да и то неизвестно чья. Что я Дарье скажу, коли с тобой беда станется? Она с меня шкуру спустит! — хвост змеи вздрогнул и раздраженно ударил по подлокотнику. — Нет уж. Лучше здесь останусь, а ты иди, знакомься с новыми союзниками. Только помни, с такими лучше не шутить. Внутренние дрязги вам сейчас ни к чему.

— Это верно, — я встал перед поднимающимся забралом. — Врагов и без того хватает.

Стоило появиться малейшей щели, как ледяной ветер тут же пробрался в кабину, взъерошил мне волосы, уколол кожу морозом и принялся метаться из стороны в сторону, холодя стены из абсолюта.

Злата недовольно заворчала. Больше своего отца она ненавидела лишь холод. Я пожалел ее, сбросил подбитое мехом пальто и укрыл им змейку, после чего вышел из кабины и шагнул на подставленную Чернобогом перчатку.

— Спасибо, — донесся мне в след голос Златы, которая тут же зарылась в еще хранившую мое тепло одежду.

— На здоровье.

Прежде чем забрало Чернобога с металлическим лязгом опустилось, я услышал, как девушка произнесла:

— Будь осторожен.

— Обязательно, — пробормотал я себе под нос и тут же получил горсть колких снежинок прямо в лицо. Теплое пальто не помешало бы и мне.

Под аккомпанемент из воющего ветра и стука льдинок по броне драгунов, я опустился вниз, где меня уже поджидал небольшой отряд солдат во главе с адъютантом Кутузова Алексеем Кожуховым.

— Рад приветствовать вас, граф! — стараясь перекричать непогоду, поздоровался молодой человек.

— Взаимно, — мне тоже пришлось повысить голос, чтобы собеседник все расслышал — у него, в отличие от меня, обостренного слуха управителя не имелось.

Вышедший из-за плеча адъютанта красноглазый мужчина со смущенной улыбкой склонил голову и протянул мне руку.

Поняв, что от меня требуется, я стянул перчатку и крепко сжал пальцы порченого. Мужчина выпрямился и кивнул остальным.

— Простите, за это неудобство. — Алексей жестом отослал порченого назад. — Но сейчас это необходимость.

— Понимаю, — ответил я, быстро натягивая перчатку на начавшие замерзать пальцы.

— Вы не слишком легко оделись? — усмехнулся Кожухов, заметив мою поспешность.

— Мне думалось, что зима в Европе не столь сурова, — честно признался я, понимая, что от такой стужи не спасло бы и теплое пальто.

— Зима всегда сурова, — со знанием дела произнес адъютант. — Но ничего, сейчас вас отогреем, а там и теплую шинель подыщем. Прошу следовать за мной, вас ждет светлейший князь.

— Кутузов здесь? — для меня услышанное стало неожиданностью. Великий полководец хорошо сражался против людей, но к полозам нужен другой подход.

— Михаил Илларионович желает лично видеть, как падет Бонапарт. — Пожал плечами Алексей и повел меня через лагерь.

Не знаю специально ли, но молодой человек проходил как можно ближе к кострам, так что мне раз за разом удавалось перехватить хоть немного тепла. Кроме того, я узнал нескольких знакомцев из числа обычных вояк. Они приветствовали меня тепло и радушно, предлагая посидеть с ними, но суровый взгляд Кожухова вынуждал бойцов виновато пожимать плечами и уступать дорогу.

Миновав ровные ряды занесенных снегом походных палаток, мы приблизились к массивным шатрам высших военных чинов. Они у костров на морозе не сидели, предпочитая с комфортом располагаться внутри своих роскошных апартаментов.

Из одного из таких шатров выглянул Распутин.

— Вы задержались, граф, — вместо приветствия проворчал он в своей обычной манере.

— Спешил, как мог, — беззаботно отозвался я, проходя мимо. — Прошу простить, Григорий Ефимович, меня ожидает светлейший князь.

Распутин не ответил, лишь слабо кивнул и снова скрылся в шатре. Прежде чем полог опустился, я успел заметить, что внутри находится еще несколько человек. Все в черном и без знаков различия, как и сам глава Особой Императорской Военной Академии. Видимо, те самые управители проклятых драгунов. Лиц разглядеть я не успел, так как плотная ткань отсекла нас друг от друга.

Кожухов провел меня дальше, к самому большому из шатров. Внутри в гордом одиночестве сидел Кутузов и задумчиво смотрел на жаровню. Языки пламени отражались в единственном уцелевшем глазу великого полководца, а его губы оказались плотно сжаты.

— Светлейший князь, — обратился к Кутузову его адъютант, — граф Михаил Семенович Воронцов прибыл.

— Вижу-вижу, — Кутузов поднялся и улыбнулся мне, как старому другу. Он приблизился и протянул сухую ладонь. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Как и я вас, — я поспешно стянул перчатку и ответил на рукопожатие. Не смотря на возраст, хватка у полководца оставалась крепкой.

— Да у вас же пальцы ледяные, — Кутузов покачал головой. — Идите к огню и обогрейтесь. — Светлевший князь перевел взгляд на своего адъютанта. — Алексей, налейте нам коньяку, — после чего вновь обратился ко мне. — Михаил, вы голодны?

— Не слишком, — я покачал головой.

— Как угодно, — Кутузов не стал настаивать и, как только его адъютант подал нам бокалы, отослал его прочь со словами. — Нужно найти графу одежду потеплее.

Алексей с готовностью кивнул и покинул шатер, оставив нас наедине. Кутузов опустился на прежнее место и вновь уставился на огонь, грея в руках пузатый бокал с коньяком. Я последовал его примеру, но подвинулся чуть ближе к пламени, чтобы согреться. Сила управителя пусть и делала меня менее восприимчивым к холоду, но не до такой степени, чтобы разгуливать зимой по улице без головного убора и в одном костюме.

Чувствуя, как тело наполняется теплом, я ждал, когда Кутузов начнет разговор, попутно размышляя о суровости этой зимы. Понимаю, если бы мы находились на севере, но чтобы здесь, в Европе, и такая температура в декабре? Возможно, падение метеоритов как-то повлияло на климат или же это из-за пробуждения Великого Полоза…

— Михаил, — задумчивый голос Кутузова вырвал меня из размышлений. — Вам известно, какую миссию возложил на ваши плечи наш государь?

— Вместе с проклятыми драгунами мы должны сразиться с Великим Полозом.

— Лучше сказать иначе, — Кутузов испытывающе посмотрел на меня и сделал небольшой глоток коньяка.

— И как же?

Прежде чем ответить, светлейший князь прикрыл глаз и усмехнулся:

— Воронёные драгуны под вашим началом должны сразить Великого Полоза.

— Под моим началом?

— Именно, — поднявшись, Кутузов принялся мерить шатер широкими шагами. — Из всей пятерки я могу доверять лишь вам. Вы не раз доказали свою верность делу и понимание не только управления боевым доспехом, но и всей стратегии боя. Вы умеете и быстро принимать решения, и доводить начатое до конца, а это, прошу заметить, я ценю в людях прежде всего.

— Благодарю, — только и смог вымолвить я. — Но согласятся ли с таким положением дел другие управители?

— Уже согласились, — успокоил меня Кутузов. — Мы с ними говорили незадолго до вашего прибытия. Пусть они несговорчивые и смурные, но каждый в свое время прошел через жернова войны и не понаслышке знает, насколько важна субординация в армии. Моего приказа никто не оспорил, так что принимайте командование. Выступаем на рассвете.

— Так точно! — я поднялся и выпрямился.

— Расслабьтесь, граф, — криво усмехнулся полководец, — вы здесь как мой добрый друг, а не как солдат. По крайней мере, до тех пор, пока не началась атака. Там уж, извините, все равны. Поблажек никому не дам.

— Понимаю, — опустившись на стул, я отхлебнул коньяка и сразу почувствовал, как тепло расходится не только снаружи, но и изнутри.

— Вижу, вы хотите что-то спросить, — Кутузов тоже присел.

— Мне пришлось спешно отбыть, поэтому я не успел с должным усердием изучить карты, — повинился я. — Как называется город на нашем пути?

— Лейпциг, — светлейший князь неприятно поморщился. — Ожидалось, что Наполеон выставит на подходах к городу все свои войска. — В суровом голосе военачальника заскрежетала сталь. — Я ждал битвы, а получил лишь досадную помеху. Меньше ста тысяч извергов и четыре дюжины полозов, вот и все сопротивление.

— Мне кажется, нас просто хотели задержать. — В моей памяти проступали смутные и обрывочные знания о битве, прозванной «Битвой народов». Но она случилась в моем мире, где французов не заменили копиями. Здесь все произошло иначе…

— Так и есть, — согласился Кутузов. — Разведка никого не обнаружила, но я держу пари, что враг окопался в городе и затаился. Мы не можем рисковать, поэтому будем действовать наверняка.

— Войдем в город?

— Уничтожим город. — Твердо заявил Кутузов. — Если там нет людей, то и жалеть некого. Но будьте готовы ко всему. Перед тем, как мы подойдем к Парижу, враг наверняка попытается измотать нас. Если случится бой, то он будет кровавым. — Несмотря на приставку «светлейший», князь помрачнел лицом.

Я всецело разделял опасения полководца, а Чернобог в моем сознании ликовал, чуя скорую сечу.

23. Проклятая пятерка

Едва покинув шатер Кутузова, я направился к Распутину. Несмотря на то, что дорогу запомнил, от услуг адъютанта Кожухова отказываться не стал. Он, кстати, принес мне теплую одежду точно по размеру, чем заслужил отдельное человеческое спасибо. Правда, длинная офицерская шинель оказалась серого цвета, а не черного, как я предпочитал, но дареному коню в зубы не смотрят.

На полпути к шатру управителей воронёных драгунов, Кожухов замедлил шаг и обратился ко мне полушепотом:

— Ваша светлость, не сочтите за дерзость, но позвольте вас предупредить…

— О скверном нраве проклятых управителей? — прочитав вопрос в глазах собеседника, я позволил себе ироничную усмешку. — Уже наслышан, да и сам, порою, становлюсь совершенно невыносимым.

Мы остановились.

— Возможно, я плохо вас знаю, — ничуть не смутился молодой адъютант, — но ваш характер ни в какое сравнение не идет с теми, кем вам предстоит командовать. Смелости вам не занимать, раз согласились принять такую ответственность.

— Или глупости, — справедливо рассудил я.

— Что, простите? — Алексей сделал вид, что не расслышал.

— У меня не было права отказаться, — пояснил я. — Если светлейший князь и генерал приказывает — нужно выполнять. Сами понимаете.

— Еще как, — в этот раз улыбка молодого человека вышла немного сконфуженной. — Но все же, вы могли отказаться, поверьте.

— Даже если и так, теперь точно поздно, — я только руками развел.

— Именно поэтому я и решил предостеречь вас, — теперь мой проводник заговорил едва различимым шепотом, который едва не тонул в завываниях студеного ветра. — Эти управители весьма круты нравом, ворчливы и вспыльчивы. Они не состоят в регулярных частях из-за своей неуправляемости. Именно она послужила причиной того, что их просто отослали как можно дальше от Москвы и велели защищать дальние рубежи от полозов. Исключение составили лишь вы и Распутин: тот слишком опытен и имеет таланты наставника.

— Учит он хорошо, — признал я. — Но характер у него тяжелый. Остальные намного хуже?

— Насколько мне известно — ненамного. Но их уважение следует еще заслужить, а на это у вас попросту нет времени. Так что, прошу, не задирайте их почем зря. Можете не слушать их советов, но делайте вид, что слушаете. Выкажете им свое уважение, и, думаю, у вас появится шанс хоть как-то управлять ими во время сражения.

— Весьма пессимистичный совет, — признался я.

— Скорее реалистичный. — Адъютант первым пошел вперед. — Вы скоро сами в этом убедитесь.

Я представил себе, как остаюсь наедине с Распутиным и еще тремя его копиями, все из которых одинаково упрямы, сварливы и злы. Зрелище, мягко говоря, не из приятных. Оставалось лишь надеяться, что у всех моих подопечных имеется тот же настой, коим унимал свою злобу и мой бывший наставник.

А еще хотелось бы верить, что Распутин, раз уж хвалил меня перед Императором, успел замолвить словечко и управителям. Впрочем, гадать не имело смысла. Мы приблизились к нужному шатру.

— Удачи, граф, — искренне пожелал мне Кожухов.

Я с благодарностью кивнул, и мы распрощались.

Стоять снаружи и собираться с мыслями не хотелось. Мужчины внутри шатра являлись управителями, а значит могли прекрасно слышать, как мы с адъютантом подошли ко входу. Любое мое промедление они могут счесть нерешительностью, а это не прибавит новому командиру авторитета в глазах ветеранов.

Откинув полог шатра, я вошел внутрь не слишком резко, но и не слишком медленно. Раскланиваться и заискивать мне не хотелось, поэтому совету Кожухова суждено было кануть в Лету.

— Господа, рад вас приветствовать, — мой голос звучал спокойной и учтиво, а взгляд оставался уверенным.

Внутри шатра за небольшим походным столом сидело четверо угрюмых мужчин в черных одеждах. Они пили водку, закусывали солониной и глядели на меня из-под густых низко опущенных бровей, словно стая голодных волков.

Распутина я знал, а остальные собрались ему под стать: с хищными глазами, узкими бледными губами, иссеченными шрамами лицами и длинными сальными волосами. Каждый непричесан и небрит, без знаков отличия и каких-либо признаков радости на лице.

— Граф Воронцов, — мой бывший наставник поднялся из-за стола и взглянул на своих знакомцев. — Вот и наш новый командир.

— Еще моложе, чем я думал, — прокряхтел самый старый из четверки — убеленный сединами морщинистый старик, чья тонкая рука не дрожала лишь когда подносила к обрамленному длинными усами рту стопку водки. Его бесцветные глаза не выражали ничего, кроме неприязни.

— А каким, по-твоему, должен быть курсант Академии, Влад? — хохотнул здоровенный мужчина, больше похожий на медведя, а не на человека. На заросшем густой бородой лице выделялся лишь мясистый нос и колкий взгляд темных глаз. Говорил он раскатистым басом. — Или ты слишком давно закончил ее и все позабыл?

— С чего мне помнить такие мелочи? — незамедлительно оскалился старик. — Он еще и в солдатской шинели пришел…

— А еще он предпочел бы, чтобы о нем не говорили так, будто его тут нет, — не дожидаясь приглашения, я прошел вглубь шатра, уселся за стол и стянул перчатки, положив их рядом. — Нальете?

Старик грозно встопорщил усы и раскрыл было рот, но его бесцеремонно перебили.

— Дерзкий, — криво усмехнулся третий тип, чем-то неуловимо похожий на Распутина, только чуть выше и пошире в плечах. Его тронутые сединой волосы ниспадали ниже плеч, а всклокоченная борода, наоборот, оставалась довольно короткой. — Мне нравится. Напоминает каждого из нас в молодости.

— Граф более осмотрителен, чем мы в его годы, — с толикой печали произнес Распутин. — Помните, я говорил, что он не подвержен проклятью воронёных драгунов в той же степени, что и мы?

— А еще ты говорил, что он хорош в бою, — недоверчиво прищурился старик, после чего толкнул в мою сторону пустую стопку. — Наливай сам, тут для тебя прислуги нет.

Заросший бородой управитель придвинул мне бутылку с прозрачной жидкостью, но не выпустил ее из своей огромной лапы. Посмотрев мне в глаза, он сказал:

— Если он хоть вполовину хорош, как о нем говорят, то я сам ему налью. — Он оскалился, демонстрируя ровные белые зубы с ярко выраженными клыками. — Ну так что, граф, хорош ты в сече?

— Французы и полозы не жаловались, — я выдержал его взгляд и с ответной улыбкой добавил. — Потому как все умерли.

Старик, Распутин и похожий на него тип хмыкнули.

— Ха! — здоровяк стукнул по столу широкой ладонью с такой силы, что все, что стояло на столешнице подпрыгнуло, а сама она едва не сломалась пополам. — Добрый ответ! — он налил мне полную стопку и предложил тост. — За знакомство.

— За знакомство, — поддержал я, не заостряя внимания на том, что кроме Распутина никого тут и не знаю.

Мы выпили. После изысканного коньяка Кутузова, ржаная водка обожгла горло жидким огнем, провалилась вниз и согрела все изнутри. Несмотря на то, что пойло оказалось забористым даже для меня, я ничем не выказал дискомфорта.

— А ты не промах, граф, — здоровяк протянул мне ручищу и представился. — Степан Гарчин. А эти двое: Влад Железный, — он кивнул в сторону осклабившегося старика, — И брат Тихон.

Степан ни назвал ни своего титула, ни титула Влада. Не знаю, сделал он это умышленно или просто не счел важным, но уточнять мне не хотелось.

— Приятно познакомится, — учтиво кивнул мне тот мужчина, который напоминал Распутина.

Только сейчас я заметил в его тонких пальцах четки. Управитель проклятого драгуна, который служит церкви, казался мне практически сказочным персонажем.

— Вы действительно монах?

— Нет. Это прозвище. Но я живу при монастыре, — спокойно ответил Тихон. — Вас это смущает?

— Ничуть, просто…

— Не ожидали, что кто-то из нас способен служить не только ярости своего драгуна, но и Богу?

Вопрос попал в точку. Мне оставалось лишь это признать:

— Вы выразили мои мысли куда точнее, чем я успел их сформулировать.

— Все потому, что меня слишком часто спрашивают об этом, — Тихон взял со стола кусок хлеба, смял его пальцами и закинул в рот. — Молитвы и беседы со святыми отцами помогают мне унять ярость… до поры до времени.

— Не слушай его, — Степан махнул на знакомца рукой. — В бою он злее нас всех вместе взятых.

— Потому как караю недостойных и защищаю нашу святую землю, — нисколько не смутился Тихон. — А просто злой у нас Влад.

Старик никак не прокомментировал заявление монаха-управителя и молча налил себе еще водки, которую выпил, не дожидаясь остальных. Закусывать он не стал, только шумно втянул узким носом воздух.

— Сказал бы чего-нибудь, — проворчал Степан.

— Я сюда не байки травить прибыл, а полозов бить, — холодно бросил Влад и, откинувшись на стуле, скрестил тощие руки на груди. Он недобро уставился на меня.

— Такая возможность вскоре представится, — пообещал я. — Но готовы ли вы идти в бой и выполнять мои приказы?

Старик вытаращился на меня так, словно я плюнул ему в рюмку. Тихон снова усмехнулся. Степан же расхохотался так, что перекрыл даже вой ветра по ту сторону стенок шатра. Лишь Распутин хранил молчание и пытливо разглядывал остальных управителей.

— У всех нас есть приказ, — процедил он сквозь зубы. — И все мы дали слово светлейшему князю, что его выполним.

— Именно поэтому я тут с вами и сижу, — нахохлился Влад и зло сплюнул на пол. — В бой за юнцом пойду, но только если тот зарываться не станет.

— Юнец сидит здесь с вами, так что можно говорить все, глядя мне в глаза, — теперь уже я уставился на старика.

— А он уже начал зарываться, — Степан снова рассмеялся. — Мне лично плевать, если сможет убивать полозов так быстро, что будет держаться впереди, то пусть ведет. Я слова нарушать не стану. Родине присягал верой и правдой служить и клятвы не нарушу.

— Как и я, — Тихон сунул узкие ладони в широкие рукава. — Всех нас объединяет одна цель. Она благая и верная. Негоже нам друг на дружку огрызаться, когда истинный враг сам скоро клыки покажет. Лучше разом вцепимся ему в глотку и одолеем с Божьей помощью. Таков наш священный долг.

— Хорошо сказано, — я одобрительно кивнул.

— Главное, чтобы было хорошо сделано, — проворчал Влад и встал из-за стола. — Ладно, познакомились и будет. Пора отдыхать. Чую, завтра выдастся тот еще денек. Пойдем за врагом сквозь алый снег.

— Ну, тогда на посошок, — предложил Степан и, не дожидаясь реакции других, разлил всем поровну.

Мы еще раз выпили.

— А теперь и по третьей можно, — тут же вновь налил Степан.

— Это уже пятая, — заметил Тихон, но взял стопку в руки.

— Для нас — пятая, а для Михаила как раз третья. — Невозмутимо отозвался Степан. — Не можем же мы не поддержать командира?

Возражений не поступило даже от несговорчивого Распутина. После третьей Влад, Тихон и Степан ушли из этого шатра в свой, находящийся по соседству. Мне же крышу над головой пришлось делить с бывшим наставником.

— Могло быть и хуже, — ответил Распутин на мой немой вопрос.

— А лучше быть могло?

Григорий Ефимович пожал худыми плечами:

— Завтрашний день все покажет. Спите, граф, утром нас ждет битва.

Я улегся на выделенную мне кровать прямо в шинели и плотнее закутался в нее. Тепла от жаровни хватало, чтобы не замерзнуть, но все равно такие условия нельзя было в полной мере назвать комфортными. Но здесь и не отель, а военный поход, так что делать нечего, пришлось довольствоваться тем, что имею.

Поначалу сон никак не хотел приходить: мешала разыгравшаяся снаружи метель, тихие разговоры солдат, мерные шаги часовых и другие звуки лагеря, каждый из которых обостренный слух управителя улавливал с пугающей точностью. Сознание Чернобога находилось во взвинченном состоянии. Он жаждал битвы и с нетерпением считал каждую предшествующую ей секунду.

Это сказывалось и на мне, но ровно до тех пор, пока я не вызвал в памяти образ Дарьи. Теплые воспоминания вытеснили злость и нетерпение, успокоили разум и выровняли пульс. Теперь уже завывания ветра не казались мне раздражающими, а наоборот успокаивали.

Когда я погрузился в сон, то увидел, как мы с Дарьей гуляем по парку в моем имении. Пели птицы, цвели сады, грело лучистое солнце, сияющее в высоком ясном небе, на котором не было ни облачка. Мы смеялись и радовались. Думаю, в эти мгновения во сне я улыбался.

Но вдруг налетел ураган. Он разогнал птиц, сорвал цветы и сломал деревья. Налетевшие невесть откуда тучи опустились к самой земле и пролились на нее кровавым дождем. Земля разверзлась, исторгнув из себя огромного змея, в чьей пасти пропал не только особняк, но и мы с Дарьей. Грянул гром…

…и я проснулся.

— Кошмар? — Распутин уже сидел за столом и морщился от выпитой порции своей отравы.

— Вроде того, — я сел и потер лицо руками.

— Такое часто случается, привыкайте.

— Привыкать? Нет уж, спасибо. У меня и без кошмаров достаточно вредных привычек.

Мой бывший наставник пожал плечами, встал, подошел к пологу шатра и откинул его. Он полной грудью вдохнул стылый воздух и прикрыл глаза:

— Сегодня хороший день, — мечтательно произнес Распутин.

— И что же в нем хорошего? — поинтересовался я, подходя ближе. — Главный бой еще впереди.

— Я столько времени провел в Академии, что уже и не чаял снова поучаствовать в походе, — признался управитель. — Кощей ликует, и я вместе с ним.

— Интересный досуг вы предпочитаете… Стало быть, для вас двоих это вроде отпуска?

— А для вас нет? — удивился Распутин. — Разве Чернобог не зовет вас в кровавую сечу?

Настал мой черед для откровений:

— Со вчерашнего вечера не умолкает. Еле уснул.

Распутин понимающе кивнул:

— Наши драгуны чувствуют, что они близки к той битве, ради которой их когда-то создали. Они понимают, что их предназначение может быть выполнено. Теперь их уже ничего не остановит. — Мужчина сделал паузу, шумно втянул носом воздух и откинул со лба прядь спутанных волос. — Скоро начнется.

— Наступление? — я выглянул наружу и увидел все ту же метель.

Перед входом в шатер намело целый сугроб, который бросились расчищать опомнившиеся служивые. Работая лопатами, они то и дело бросали на меня с Распутиным любопытные взгляды.

— Перекусите, и пойдемте к драгунам, — бывший наставник указал мне на стол, где был разложен провиант.

К моему счастью, водку заменил дымящийся чайник. Даже управители проклятых драгунов предпочитают сохранять ясный рассудок в бою. Но, как бы этого не хотелось, нам все равно предстоит опьянеть, только не от алкоголя, а от ярости.

Пока я ел, мрачные мысли крутились в голове не переставая. Распутин все это время сидел у входа в шатер и задумчиво курил, уставившись на белый снег. На его фоне угрюмый управитель в черных одеждах выглядел грязным, неуместным и нелепым. Григорий и сам это понимал.

Но вот над лагерем запели боевые трубы.

Быстро допив чай, я направился следом за Распутиным к нашим драгунам. Остальные управители тоже спешили к доспехам. Железный, Тихон и Гарчин пристроились рядом. На полпути нас догнал Кожухов и, поздоровавшись, передал приказы генерала:

— Разведка утром подтвердила, что в городе нет людей. Рисковать не станем. Сначала обстреляем все, а потом войдем в руины и добьем оставшихся тварей. Ваша пятерка двигается последней…

Судя по возмущенным взглядам управителей воронёных драгунов, такой приказ они сочли оскорбительным. Это плохо.

— Нет. — Уверенно возразил я. Перечить командованию никогда не входило в мои привычки, но сейчас пришлось рискнуть. — Мы пойдем первыми.

Члены моего отряда перевели на меня заинтересованные взгляды. Адъютант Кутузова смотрел с непониманием. К такому ответу он оказался не готов.

— Но генерал сказал, что вам необходимо беречь силы.

— Нам необходимо боевое слаживание, — пояснил я. — Лучше притереться друг к другу в бою с обычными противниками, нежели пытаться сделать это в схватке с Великим Полозом.

Мой отряд согласно закивал.

— Командир дело говорит, — пророкотал Степан, нависая над адъютантом, будто скала. — А еще нашей злости выход нужен. И побыстрее. Так Кутузову и передай.

Кожухов взглянул на здоровенного управителя, после чего перевел настороженный взгляд на меня.

— Это не блажь, Алексей, — серьезно произнес я. — Это необходимость.

— Хорошо, я доложу генералу, — кивнул Кожухов. — Но до получения ответа вы должны оставаться на позиции.

— Тогда поспешите, — посоветовал я, и повел своих людей к боевым доспехам.

Не говоря друг другу ни слова, мы заняли места в своих драгунах. Не успели обручи сомкнуться на моих запястьях, как вокруг тела сразу же обвилась Злата.

— Познакомились? — коротко спросила она, чувствуя мою решимость.

— Вроде того, — неопределенно отозвался я.

— Они злые?

— Еще какие, — несмотря на тон, которым это было сказано, сие обстоятельство не слишком меня смущало. Наоборот, если получится направить гнев управителей на единого врага, у нас появится хороший шанс на победу над Великим Полозом.

Злата ничего больше не сказала, просто привычно положила голову на спинку моего трона.

— Пока не попрошу — не проявляй себя, — предупредил я ее. — Кто знает, как отреагирует мой отряд.

— Хорошо, — покладисто согласилась змейка. — А что мы сейчас станем делать?..

Едва она договорила, как вой ветра в клочья разорвал единый пушечный залп. Ядра со свистом пролетели сквозь снег и с грохотом врезались ближайшие дома. Императорские драгуны поддержали огонь, полностью уничтожив несколько улиц Лейпцига.

Я с тревогой посмотрел на свой отряд. Никто даже не дернулся. Шлемы воронёных драгунов были обращены ко мне. Все ждали приказа. Выказав понимание кровожадности проклятых управителей и пойдя против воли Кутузова, я, возможно, не оправдал ожиданий полководца, но набрал баллов у своих подопечных. Размен в мою пользу, ведь прикрывать мою спину в бою будут именно они, а от нашей общей миссии зависит судьба человечества.

— Огонь! — коротко скомандовал я, и сокрушительный залп черной ярости накрыл город.

Обстрел длился до тех пор, пока черный дым не заволок все небо, а впереди не осталось ни единой уцелевшей постройки. Незадолго до финального залпа к Чернобогу подскакал Кожухов на пегой кобыле.

— Генерал приказывает вам возглавить атаку! — крикнул он и, получив мой короткий кивок, умчался прочь к ставке командования.

— Ну, сейчас пойдет потеха, — прогудел усиленный драгуном голос Степана Гарчина. — Веди, командир.

Стоило отгреметь последнему залпу, как я приказал:

— Вперед!

— За Бога! Царя! И Отечество! — прокричал Тихон, и его усиленный драгуном голос, словно благословение перед битвой, разнесся по всему лагерю нашей армии.

Бойцы встретили его воинственным ревом.

Чернобог сорвался с места и первым понесся навстречу судьбе.

24. Сквозь алый снег

Рассекая вьюгу и густой черный дым, Чернобог первым ворвался в оставшиеся от Лейпцига руины. Совместный огонь артиллерии и драгунов не оставил от города камня на камне: лишь дым, пепел и обломки. Огонь жадно пожирал обвалившиеся крыши и облизывал каменные остатки фундаментов.

Некогда уютные улочки засыпали дымящиеся обломки, которые скрежетали под ногами Чернобога. Лишь этот звук, вой ветра и потрескивание пламени — единственные звуки, что царили сейчас в Лейпциге.

Четверо воронёных боевых доспехов замерли за мной, образуя подобие клина. Остальные императорские драгуны выжидали на позиции чуть в отдалении, готовые в любой момент прийти на помощь. Часть управителей повели свою броню в обход слева. У них были свои приказы, у нас — мои…

Чернобог поднял правую руку и жестом призвал отряд двигаться вперед. Шаг за шагом мы углублялись в облака дыма и сажи, что резко контрастировали с нетронутой снежной белизной на окраинах.

Несмотря на воцарившуюся тишину, город не казался мне безжизненным. Я ощущал прикованные ко мне чужие взгляды. Холодные, голодные и полные ненависти. Они обжигали даже сквозь толстые слои абсолюта, но не приносили боли, лишь ощущение приближающейся опасности.

Краем глаза я заметил, что идущий справа Кощей Распутина выставил перед собой руку и призвал печати, выискивая цели. Он ощущал то же, что и я, но пока не видел, по кому вести огонь. Среди дыма сновали размытые тени, след которых не содержал ни капли тепла. Но это вполне могло быть и разыгравшееся воображение — слишком незначительная причина, для возобновления пальбы.

— Они здесь, — словно прочитав мои мысли, прошептала Злата. — Чувствую их.

— Сколько? — продолжая вглядываться в дым, спросил я.

— Не знаю, — голова змейки медленно качнулась из стороны в сторону, — они сокрыты тенью…

— Тенью?

— Как я скрываюсь в тени Чернобога, так и выводок моего создателя прячется в его тени.

— Великий Полоз здесь? — теперь уже и я поднял руку, призвав печати.

— Мне не ведомо, прости, — Злата вздохнула. — Одно могу сказать: будь он здесь, земля под нами не хранила покой.

Я ощутил одновременно и облегчение, и раздражение от того, что главный враг не заглянул на огонек. Но ничего, мы еще встретимся. Обязательно. А пока…

Мы вышли на то, что меньше часа назад служило городу площадью. Проходя мимо одной из оставшихся после обстрела воронок, я заметил, что в ней кишат личинки. Мгновение спустя на них опустилась нога Кощея, превратив червей в липкое месиво. Распутин поводил сапогом своего драгуна из стороны в сторону, кажется, наслаждаясь тонким пронзительным писком подыхающих мелких полозов.

Судя по тому, что звуки доносились и справа, похожую находку совершил и кто-то еще из отряда. Я не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, кто именно раздавил еще один выводок червей. Вместо этого сосредоточился на собственных ощущениях.

Чернобог, вопреки моим ожиданиям, не рвался вперед. Он все еще жаждал битвы, но сейчас притих, словно готовясь к настоящей буре.

И буря пришла…

Земля под ногами тревожно вздрогнула.

— Рассредоточиться! — крикнул я, мгновенно сориентировавшись в ситуации и, на всякий случай, добавил более понятно. — В стороны!

Но опытные управители и сами прекрасно знали, что нужно делать в подобных ситуациях. Распутин вместе со мной сместился влево, Тихон ушел вправо, а Степан и Влад отступили назад. Вперед не прыгнул никто — слишком велик риск оказаться отрезанным от остальных, в окружении предполагаемого варга.

Едва сапоги вороненых драгунов успели коснуться земли, как та разверзлась, выпуская на поверхность огромного полоза второго класса. Тварь выпросталась из разлома не полностью, но уже нависала над нами зловещей тенью.

— Я и Распутин отвлекаем, остальные бейте! — убедившись, что впереди нет противников, я принялся обстреливать полоза, разворачивая его на себя.

Распутин поступил так же.

Мы поливали тварь черным пламенем, но делали ставку не на плотность и силу зарядов, а на скорость передвижения. Своей огромной пастью полоз мог без труда поглотить обоих наших драгунов, так что приходилось еще и держать дистанцию, чтобы усложнить противнику задачу.

— Ты говорила, что зимой они плохо видят! — напомнил я Злате, посылая Чернобога в стремительный рывок, спасший нам жизни.

Полоз вгрызся в землю, оставив на месте укуса воронку, в которую могли бы поместиться несколько грузовых вагонов.

— Они плохо видят зимой из-за того, что солнце отражается от снега, — Злата сжалась вокруг меня. — А здесь только дым и пепел!

— Черт, — бросил я с досады сквозь стиснутые зубы.

Чернобог приземлился, резко развернулся и послал в морду твари три сгустка черного пламени. Кощей метнул копье, метким броском лишив противника глаза. Пока полоз ревел от боли, оружие исчезло из жуткой раны и вернулось в руку владельца.

Три вороненых драгуна атаковали разом, едва враг повернулся к ним спиной. Тихон сконцентрировал мощный столп огня на затылке полоза, а Влад и Степан бросились в ближний бой. Первый размахивал большим двуручным мечом, в руках другого пылал черным пламенем большой топор, которым Степан, как заправский дровосек, ударил по туловищу полоза, словно по дубу. Оружие без труда вонзилось в плоть, оставив после себя широкую и глубокую рану.

Полоз затрясся и рывком высвободил из земли всю свою немалую тушу. Он покатился вперед, стремясь оторваться от атаковавших сзади и одновременно с этим раздавить нас.

— В стороны! — снова скомандовал я.

Почуявшие кровь врага управители на миг замешкались, но все же подчинились. И очень вовремя — на холме громыхнул залп, и сотни ядер заколотили по телу полоза. Оставшиеся за нашими спинами императорские драгуны тоже подключились, без устали поливая тварь огнем.

Справа и слева от нас земля буквально взорвалась, выпуская наружу с дюжину полозов. Они оказались чуть меньше первого, но все равно представляли серьезную опасность.

Засада!

Но это не стало ни для кого сюрпризом. Мы разорвали дистанцию и начали обстреливать их. Подоспевший с фланга отряд императорских драгунов обрушился на полозов кованым кулаком, разметав их и заставив биться на два фронта.

Для полного разгрома не хватало еще одного залпа, но пушки и драгуны со стороны лагеря молчали. Бросив мимолетный взгляд в ту сторону, я увидел сотни выбравшихся из-под земли извергов, которые вместе с мелкими полозами атаковали солдат.

Бойцы при поддержке ворожей пока сдерживали натиск. Прикрывавшие наши спины драгуны покинули позиции и поспешили им на выручку. Разумнее было разделить их отряд на две части, оставив одну на позиции. Но это решение принимал не я. Придется нам здесь самим разбираться с проблемами.

Едва мы остались без прикрытия, как из-под земли на окраинах города выбрались новые твари. Злые, голодные и жадные до крови, они немедля ударили в тыл оказавшимся на руинах города императорским драгунам. Всего несколько мгновений, и управители оказались в клещах.

— Вот теперь пойдет потеха! — хохотнул Степан, а его проклятый драгун крутанул в руках зловещий топор. — Нынче иродов на всех хватит, братцы.

— Строй клином! — рявкнул я, не разделяя бодрого настроя подопечного. — Прорываемся.

Мы мгновенно перестроились и поспешили на выручку боевым товарищам. Даже оказавшись в клещах, императорские драгуны бились отчаянно и сумели организовать круговую оборону. Насколько я знал, командовал ими все тот же герцог Вюртембергский, а он бился с полозами не первый год, так что должен сдержать натиск врага до нашего прибытия.

Что же до лагеря — оставалось лишь надеяться, что защитники справятся.

Быстро сократив дистанцию до ближайших противников, мы обрушились на них кованым из черного абсолюта кулаком. Воздух раскалился от выпускаемой энергии, а визг и стрекот разрываемых на части полозов не смолкал ни на миг.

Стоило отдать ненавистному врагу должное, он хорошо просчитал действия армии Российской империи. Но не учел одного — отряда вороненых драгунов. Мне уже приходилось сражаться бок о бок с другими боевыми доспехами, но, при всей своей мощи, они не шли ни в какое сравнение с проклятыми. Воронёная броня сдерживала разрушительные удары, а охваченное черным пламенем оружие возвращало их с троицей.

Руины разрушенного Лейпцига тонули в крови врагов, но даже такое ее количество не могло утолить тот голод, что испытывали воронёные драгуны и их управители. С каждым убитым полозом нам хотелось еще. Но если я мог справляться с черной яростью, то моему отряду приходилось прилагать все усилия, чтобы держать гнев в узде.

Пятью черными тенями мы раз за разом взвивались в воздух, чтобы голодными ястребами спикировать вниз, сея вокруг себя смерть и разрушение. Вскоре нам удалось прорвать кольцо полозов и образовать в их неровном строю достаточно широкую брешь. Герцог Вюртембергский живо смекнул, что к чему, и приказал своим бойцам отступать к лагерю.

Но никто не бежал. Часть бойцов тащила на себе поврежденные боевые доспехи и заключенных в них товарищей, тогда как те, что могли биться, ожесточенно и методично истребляли врагов человечества.

Мой отряд отходил последним, принимая основной удар на себя. В какой-то момент я заметил, что натиск полозов ослаб. За нашими спинами раздался залп, и с холма в них полетели пушечные ядра и сгустки энергии.

Защитники лагеря отбились!

— Герцог! — хрипло крикнул я.

— Мы с вами, граф, — Вюртембергский без лишних слов понял, что я замыслил. — Ведите!

— Вперед! — мой громкий усиленный Чернобогом крик заставил оставшихся полозов содрогнуться.

Только что пятившиеся драгуны на секунду замерли, после чего волной смертельного прилива хлынули на врага. Ближайших к нам тварей буквально смело за мгновения — строй боевых доспехов прошел сквозь их содрогающиеся окровавленные тела, как нож сквозь масло. Изверги и вовсе без счету дохли под коваными сапогами, словно мелкие насекомые — их даже не замечали.

Поначалу твари пытались сопротивляться, но потом поползли прочь. Но с холма к нам ринулось подкрепление, и бой превратился в побоище. Полозы пытались скрыться под землей, но драгуны отзывали оружие, хватали их за хвосты и вытягивали обратно, где змеи находили быструю и кровавую смерть.

Кровавая баня продолжалась до тех пор, пока последняя тварь не испустила дух, и над руинами Лейпцига не воцарилась абсолютная тишина. Ее нарушило лишь шуршание снега по броне из абсолюта, да едва уловимое завывание притихшего, будто от ужаса, ветра.

Драгун герцога Вюртембергского отсалютовал мне, после чего повел своих бойцов в сторону лагеря. Я же с отрядом остался стоять посреди покрытых пеплом руин. Снежинки медленно и грациозно кружились в студеном воздухе. Они робко и осторожно опускались на землю, скрывая своей белизной уродство войны.

— Сеча весела, — довольно прогудел из своего вороненого драгуна Степан. Кровь полозов покрывала его с головы до ног. — Да жаль, что коротка.

— Жаль, всех гаденышей не придушили, — согласно кивнул Влад и задумчиво добавил. — Чудно, что они просто сбежали, как шелудивые псы. Сколько живу, не припомню за ними такой трусости.

— Это не трусость, а тактика, — задумчиво произнес я, глядя на комья земли вокруг подземных тоннелей.

— А когда кошка задницу себе лижет — это тоже тактика? — недовольно фыркнул Влад. Даже из-под шлема драгуна его голос звучал по-старчески брюзжащее и недовольно. — Они же черви, твари скудоумные. Откуда им такое слово ведать?

— Поначалу ими управляли так называемые владыки. Они не отличаются умом, но что-то да могут. А теперь, когда пробудился Великий Полоз, он сам ведет свое воинство.

— Это что выходит, если он сам больше, то и умнее? — поинтересовался Степан. — Такое бывает? — его воронёный драгун повернул шлем к Кощею Распутина.

— Бывает, да только не в твоем случае, — удрученно выдохнул Григорий Ефимович, смерив старого знакомца холодным взглядом линз. — Ты бы у меня в Академии экзамен не сдал.

Степан рассмеялся, а вот Тихон, наоборот, насторожился.

— Если Великий Полоз много знает, значит, он способен учиться, — тихо произнес он. — Мог он перенять у Наполеона какие-то хитрости полководца?

— Вполне, — уверенно кивнул я и окинул взглядом поле боя. — И совсем недавно мы стали свидетелями одной из таких уловок. Если раньше полозы просто перли напролом или устраивали засады, как хищники, то теперь они способны планировать, действовать сообща, совершать ложные маневры.

— Они учатся быстрее, чем многие, — согласился Распутин и тут же поправил сам себя. — Точнее не они, а Великий Полоз. Рядовые твари просто исполняют его волю. Убьем его — отсечем голову…

— А потом раздавим недобитков, — не успел Степан договорить, как сапог его драгуна опустился на череп ближайшего дохлого полоза. Кость с мерзким хрустом сломалась, а управитель, посмеиваясь, раздавил содержимое черепной коробки. — Вот так.

— Пожалел бы порченых, — недовольно произнес Тихон. — Им все это с твоей брони счищать.

— Это Боженька всех жалеет, брат, — беззаботно откликнулся Степан, — а мое дело — иное, как и твое. Каждому своим заниматься должно: нам — полозов бить, порченым — драгунов наших латать.

— Мы так и будем тут стоять и трепаться? — встрял Влад и покосился на меня.

Даже сквозь линзы шлема я почувствовал его неприятный взгляд. Пусть этот управитель и подчинялся моим приказам, это не значило, что мы стали добрыми друзьями. Впрочем, с меня достаточно и первого, а без второго уж точно проживу.

— Возвращаемся в лагерь, — приказал я и направился обратно.

Быстро забравшись на холм, мы сразу же осмотрелись, оценивая нанесенный врагом ущерб. Радость от победы начала быстро сходить на нет…

Часть палаток горела, а часть оказались погребенными землей, когда полозы вырывались на поверхность. Некоторые пушки были повреждены, но, насколько я мог судить, подлежали восстановлению, как и защищавшие ставку командования драгуны.

Как ни печально, но тварям удалось потрепать и солдат. Тут и там лежали убитые, хватало и раненых. По алому от крови снегу между ними метались доктора пытаясь помочь всем и каждому. Но для некоторых было уже слишком поздно.

— Твари за это заплатят, — проскрежетал Влад, оглядывая поле боя. Его воронёный драгун сжал массивные кулаки. — За каждую жизнь, за каждую каплю крови и пота заплатят, суки!

— Обожди, скоро мы с них спросим, друже, — Степан положил руку на плечо боевого товарища. — Потерпи еще чутка…

— Я всю жизнь жду и терплю, — драгун Влада дернул плечом, сбрасывая чужую руку. Не говоря больше ни слова, он широкими шагами побрел к стоянке боевых доспехов.

Проводив удаляющуюся черную фигуру взглядом, я решил не останавливать старика. Да, приказа расходиться не было, но Владу и так стоило большого труда держать себя в руках. Он дольше других находился под гнетущим воздействием проклятья воронёного драгуна. То, что этот мужчина сумел сохранить рассудок, уже приравнивалось к подвигу.

— Не серчай на него, командир, не со зла он, — Степан проследил мой взгляд. — Старик всех своих сыновей в битвах с полозами потерял, а сам, видишь, все еще под небом ходит. Тяжко ему все это видеть…

Я кивнул и попросил управителя:

— Пригляди за ним. Нам нужно, чтобы он пришел в себя к моменту решающего боя.

— Пригляжу, — без заминки ответил Степан. — Но ты не переживай, он калач тертый, когда нужно будет биться — вдарит так, что мало не покажется.

— Командир, — вмешался в наш разговор Тихон, — могу я покинуть драгуна и помолиться на здравие раненых и упокой душ убиенных?

— Конечно, — я жестом распустил отряд.

Рядом остался только Распутин. Мы последними подошли к стоянке. Злата осталась внутри Чернобога, а я покинул драгуна и спустились на землю следом за бывшим наставником. Здесь нас поджидал герцог Вюртембергский.

— Хороший бой, граф, — он с толикой восхищения окинул возвышавшегося за моей спиной Чернобога. — Если бы не вы, нам бы туго пришлось. Примите мою благодарность. Я вам обязан.

— Я сделал лишь то, что должен был.

— И сделали это крайне своевременно и эффективно, — губы герцога слега растянулись, обозначая учтивую улыбку. — Я лично доложу светлейшему князю о доблести вашего отряда и его командира, а сейчас, прошу меня простить.

— А вы, граф, ничего не хотите доложить светлейшему князю? — поинтересовался Распутин.

— О чем? — не понял я.

— Скажем, о неподобающем поведении Влада, — глаза моего бывшего наставника прищурились, взгляд стал настороженным и испытывающим.

— Он не сделал ничего, что достойно порицания, — я лишь махнул рукой. — К тому же, Григорий Ефимович, я прекрасно понимаю, кто находится в моем отряде и чего каждому стоит держать себя в руках.

— Хорошо, если так…

— Вы не желаете отдохнуть? — я заметил испарину на лбу собеседника и сменил тему.

— Пожалуй, — Распутин обогнал меня и пошел вперед, привычно ссутулившись и заложив руки за спину.

Я проводил его взглядом и поспешил к шатру Кутузова, чтобы обсудить взятие Парижа.

25. Увидеть Париж и…

Зима не щадила никого. Даже Европе досталось снега и морозов. Реки стянул лед, дороги завалило так, что идущим впереди драгунам приходилось расчищать путь для остальной армии. Ветра пели в унисон тонко и печально, словно оплакивали души павших в боях за эту землю солдат.

За время нашего марш-броска к столице Франции полозы атаковали еще три раза. Они целенаправленно устраивали засады в небольших городках, которые наша армия просто не могла оставить позади не проверив.

Три атаки тварей прошли по тому же сценарию, что и в Лейпциге, и были успешно отбиты с минимальными потерями. Наши полководцы и бойцы хорошо усвоили полученный урок и теперь атаковали города волнами, никогда не оставляя главный лагерь без охраны.

Твари перли из-под земли, мы их уничтожали и двигались дальше. Но в безымянном небольшом городке рядом с самым Парижем все пошло не так. Если предыдущие населенные пункты пустовали, то в этом оставались люди. Обозначавшие их тела тепловые пятна отчетливо виднелись в линзах шлема.

Вокруг городка кишели полозы. Они роились в земле, извивались между нанесенными сугробами. Но улицы городка оставались пустыми. На них не промелькнуло ни единой тени. Все люди находились внутри своих жилищ.

Бледные, истощенные, замерзшие и напуганные до смерти жители стояли у окон. Они кутались в грязное тряпье и больше напоминали измученных призраков, нежели живых. Их будто специально согнали сюда и поставили у лишенных штор окон так, чтобы их точно заметили. Каждый дом оказался забит под завязку.

Полозы несколько раз провоцировали нас: атаковали, после чего немедля отступали к городу и уходили под землю. Они будто специально подначивали сровнять все здесь с землей, но приказа стрелять не поступало. Убедившись, что мы не станем играть по их правилам, полозы скрылись с глаз долой.

Как твари учились, так и мы начали лучше понимать их повадки. Кутузов приказал держать оборону и отправил в город нескольких бойцов. Стоило им уйти, как течение времени словно замедлилось. Мой отряд на передовой не находил себе места. Я даже не представлял, какой ценой управителям воронёных драгунов удавалось сдерживать свои ярость и нетерпение.

Наконец, вернулись разведчики. Они подтвердили мои опасения: в городе живые, настоящие люди. Не солдаты. В основном женщины, дети и старики, но есть и мужчины. После проверки порченым с ними поговорил боец, знавший французский. Люди тряслись от страха и говорили, что не могут уйти, иначе их убьют полозы. Дескать, лишь этот городок безопасен, но стоит выйти за ограду — конец.

«Оградой» жители называли настоящий вал из искореженных французских драгунов. Поначалу мы приняли их за гигантские сугробы. Здесь управители Франции стояли насмерть. На земле перед безжизненными боевыми доспехами не оставалось живого места — сплошные рытвины и воронки. И так вокруг всего городка.

Оставалось лишь гадать, что здесь случилось. Возможно, оставшиеся после атаки на Российскую империю драгуны врага отступили. Они вернулись на родину и попытались добраться до Парижа, но им не позволили этого сделать.

Мой отряд трижды обошел вокруг, но не нашел ни действующих драгунов, ни полозов. Лишь безжизненные остовы из абсолюта и истерзанные ими туши подземных тварей. Тихон поднял забрала нескольких французских доспехов — внутри мертвые управители. Все люди.

— Боже, помилуй их, — пробормотал Тихон и принялся тихо читать молитву.

У меня имелись вопросы касательно того, заслуживают ли эти управители почестей. В боях под Москвой они сражались против нас. Но что взять с противников, которые уже мертвы? Ничего. Их война закончилась.

А наша еще продолжается.

— Чего делать будем? — драгун Степана поворачивал шлем из стороны в сторону, оглядывая груды искореженного абсолюта и запорошенные снегом туши полозов.

— Этих сожжем, а город сравняем с землей, — огрызнулся Влад. — Вот и все дела.

— Но там живые люди. — Возмутился Тихон. — Ты готов взять грех на душу?

— На моей душе и без того полно грехов. — Со старческим упрямством проворчал Влад. — Одним больше, одним меньше — без разницы.

— Я согласен с Железным, — неожиданно произнес Распутин. — У нас великая цель. Нельзя рисковать.

— Одно дело на войне убивать, а другое… — драгун Степана поднял шлем и посмотрел поверх изувеченных драгунов на бледных людей внутри домов. Каждый из них взирал на нас со смесью надежды и страха. — Там же детишки, мелкие совсем. Не могу я так, братцы. Жалко их.

Для меня такое заявление из уст управителя проклятого драгуна оказалось неожиданным. Сам я полностью разделял мысли Степана, но не думал, что у него хватит силы воли унять жажду крови своего воронёного доспеха.

— Жалко? — драгун Влада резко развернулся. — Жалко у пчёлки, Степан. Мы на войне. Мы солдаты и…

— И у нас есть генерал. — Я решил поставить точку в этом споре. — Решение примет светлейший князь. Мы же сделаем, что должно. Сейчас задача обойти город и встать между ним и Парижем.

— Так-то оно так, — Влад подошел ко мне вплотную и линзы шлема его драгуна обратились к моим. — А сам-то ты что думаешь, командир?

Оставшиеся члены отряда тоже уставились на меня.

— Я думаю, что сражаться надо с теми, кто держит оружие, а не с мирными жителями. — Твердо ответил я. — Наши доспехи созданы для войны с полозами, а не с людьми.

— Ишь, какой правильный… Аж противно, — змеей прошипел Влад. — Хорошо, будь по-твоему. Но если Кутузов иначе решит — придётся тебе, граф, ручки белые запачкать.

Я оставил словесный выпад без внимания.

— Он злой и вредный, — вынесла свой вердикт Злата. Она привычно обвилась вокруг трона и жадно ловила каждое слово. — Ни тварей не щадит, ни людей.

Я пожал плечами:

— У каждого свои недостатки, — эти мои слова прозвучали только внутри шлема-кабины. — Но Бог с ним, с Владом, скажи лучше — есть в этом городе полозы?

Злата прикрыла глаза и на несколько мгновений замерла.

— Нет, — покачала она головой, — здесь лишь люди. Полозы засели дальше, вьются вокруг моего Создателя. Ждут.

— Граф? — окликнул меня Распутин, приняв моё промедление за нерешительность. Наш со Златой разговор он не мог слышать даже при использовании силы управителя.

— Выдвигаемся, — повернувшись, я подал условный сигнал основным силам, после чего повёл отряд в обход.

Люди в окнах провожали нас настороженными взглядами. Маленькая чумазая девочка в окне с робкой улыбкой помахала мне ручкой. Мать быстро одернула наивного ребёнка, а я мысленно пожелали малышке удачи — что бы ни случилось, дети не должны страдать. Никогда. Они не несут ответственности за поступки взрослых.

Вместе с видом девочки с матерью в моём сознании проступил образ Дарьи. Интересно, кто у нас родился: мальчик или девочка?

Удастся ли мне вернуться?..

Я обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на ребёнка, но увидел, что всё жители уже смотрят в другую сторону на приближающиеся основные силы армии Российской империи. Французы понимали, что вскоре решится их судьба.

Оставив расположенный в низине город, мы забрались на холм и обомлели.

— Иху ж мать… — потрясенно пробормотал Степан, оглядывая то, что осталось от Парижа.

Город выглядел так, будто на него сбросили атомную бомбу: дома разрушены, улицы превратились в рытвины, мосты обрушились, а река Сена вышла из берегов. Вопреки погоде лёд не сковал её, а в грязной чёрной воде то и дело появлялись сильные извивающиеся тела полозов. Они двигались неспешно, словно ворочались в полудреме и не обращали на нас никакого внимания.

Чернобог еда не ослепил меня вспышкой испепеляющей ярости. Другие драгуны из отряда тоже вздрогнули. Влад даже сделал шаг вперёд, но тряхнул шлемом и замер на месте, словно почуявший добычу охотничий пёс.

С трудом оторвав взгляд от врагов, я перевёл его на огромную башню посреди города. Каким-то чудом лишь она осталась невредимой. Монумент возвышался к серым небесам, пронзая висящую в воздухе зловонную дымку. Издали его скрывали низкие тучи и висящий над городом смог, но сейчас они чуть расступились, позволяя усиленному зрению драгунов проникнуть сквозь себя.

Эйфелева башня выглядела не так, какой я видел её в интернете в своём мире. Здесь она была монументальнее и больше напоминала мощный шпиль, выполненный из абсолюта.

О последнем я узнал, лишь благодаря Злате.

— Откуда они взяли столько абсолюта? — восхищённо пробормотала дочь Великого Полоза.

— Меня больше интересует, почему они использовали его не по назначению, — я тоже не отрываясь смотрел на башню.

Помнится, Шереметьев говорил, что на момент его посещения Парижа, башню еще не возвели. Выходит, быстро справились. Спешили. Но зачем? Будто у местных жителей не имелось других забот.

— Могли бы создать драгунов и дать отпор полозам…

— Что толку от доспеха, если им некому править? — взгляд Златы опустился вниз, где среди пепла, грязи и потемневшего снега лежали безжизненные драгуны французов — павшие защитники Парижа.

— Они хотели отбить город, — догадался я. — Не вышло. Их отбросили. Последний бой управители дали у того городка, пытаясь спасти последних жителей своей страны.

— Но лишь отсрочили их гибель, — печально произнесла Злата. — Если мы падем, то люди станут извергами или пищей. — Она снова посмотрела на Эйфелеву башню и добавила. — Кормом тем, для кого возвели этот маяк.

— Маяк? — переспросил я, чтобы убедиться, правильно ли девушка использовала это слово. — Башня указывает путь полозам?

— Она манит их, — кивнула змейка. — Завораживает, убаюкивает. Мой создатель пробудился, почувствовав зов этого маяка… — она замолчала, продолжив не мигая смотреть на колоссальный монумент.

Несложный пазл сразу же сложился в моей голове. Наполеон жаждал власти, попал под влияние секты, но из-за амбиций решил, что сможет командовать опаснейшим из существ на Земле. Он и приказал построить башню. Итог оказался печальным — Бонапарт стал лишь марионеткой и обрек жителей Франции на страшную судьбу.

Оставив спутницу наедине с её мыслями, я вернулся к отряду.

— И нахрена они это построили? — вопрошал Степан, тоже глазея на башню. — Вот людям делать было нечего.

— Это не люди, — сообщил я. — Её строили сторонники полозов, чтобы собрать их в одном месте.

— Откуда знаешь? — тут же спросил подозрительный Влад.

— Змейка на хвосте принесла, — задумчиво пробормотал я, оглядываясь назад.

Армия Российской империи обогнула небольшой городок и, оставив в нём часть солдат с парой драгунов, спешила к нам. Выходит, Кутузов решил сохранить жизни жителям. По крайней мере, пока…

— Если граф не ошибся, — тихо произнес Распутин, — то сейчас большинство тварей здесь.

— Прихлопнем одним махом, — сжал кулаки Степан.

— Наша цель — Великий Полоз, — напомнил я. — Остальные по возможности.

— И что, нам его позвать надобно? — Влад рыскал хищным взглядом по руинам Парижа.

— Когда наши основные силы подойдут, я сделаю так, чтобы он показался.

— И каким же образом? — поинтересовался Распутин. Он не отрываясь смотрел на то, как в темных водах Сены кишат ненавистные твари.

— Это важно? — я осмотрел отряд.

— Важно лишь то, чтобы тварь явилась и подохла. — Решительно заявил Влад. — А уж как ты ее сюда притащишь — дело десятое.

На том и решили. Подчиняясь моему приказу, управители заняли позиции и стали ждать подхода основных сил. Батареи артиллерии разместились на ближайшей возвышенности, тогда как большая часть императорских драгунов приблизилась к нашим позициям.

Когда все приготовления были закончены, ко мне подошел в своем боевом доспехе герцог Вюртембергский.

— Светлейший князь распорядился начать атаку по сигналу. — Бодро сообщил он. — Согласно разработанному нами плану, с первым залпом артиллерии я поведу драгунов вперед. Мы отвлечем и оттянем основные силы врага, после чего свяжем их боем в западной части города. Вы вступаете сразу же, как только явится Великий Полоз. Он — забота вашего отряда, Михаил Семенович.

— Мы заставим его явиться, — уверенно произнес я.

— Лучше заставьте его сдохнуть, да поскорее, — пусть закрытый шлем драгуна не выражал никаких эмоций, судя по голосу его управителя — герцог рассмеялся, но вскоре вновь стал серьезным. — С Богом, граф, — сказал он на прощание и вернулся к своим бойцам.

Извивающиеся в Сене полозы вдруг замерли. Даже ветер перестал выть, погрузив развалины Парижа в гробовую тишину. Она продлилась несколько долгих и вязких секунд, после чего была в клочья разорвана залпом артиллерии.

Пушки на холме огрызнулись порохом и пламенем, выплюнув в темную воду сотни тяжелых ядер. К массированному залпу присоединились и Императорские драгуны. В воздух одновременно взлетели ледяные брызги грязной воды вперемешку с кровью и внутренностями полозов.

Возмущенный и яростный стрекот взметнулся к низким небесам. Земля под нашими ногами заходила ходуном, но это не стало препятствием для императорских драгунов, которых повел в дерзкую атаку герцог Вюртембергский. Непрерывно обстреливая врага, небольшой отряд боевых доспехов принялся отходить в западную часть города, где полозов поджидали основные силы управителей.

Артиллерия и ворожеи продолжали терзать тварей, пока те, неуклюже барахтаясь в грязи, устремлялись прямо в подготовленную для них ловушку. Свирепые и кровожадные, полозы перли напролом, не считаясь ни с потерями, ни с чем-либо еще.

Я дождался, пока основное сражение сместится, после чего окинул взглядом то, что осталось от Парижа и обратился к Злате:

— Получится призвать Великого Полоза за пределами города? Тут почти не осталось снега, только грязь. Она не сможет ослепить его и дать нам преимущество.

Змея с сожалением покачала головой:

— Создатель не уйдет от маяка. Здесь он хочет копить силы, я чувствую…

— Тогда придется драться здесь. — Я стиснул зубы. — Зови его.

— Ближе к башне, — шепотом сказала Злата.

— Вперед! — скомандовал я воронёным драгунам, и мы пятью сотканными из мрака тенями заскользили вглубь города.

Как и Чернобог, остальные проклятые драгуны тоже умели скрывать свое присутствие. Это помогло нам достичь основания башни незамеченными. Одному Богу известно, чего стоило членам моего отряда сдерживаться и не бросаться на каждого полоза, который оказывался поблизости.

Тварей тут скопилось пруд пруди! Помимо обычных полозов высоких уровней, на бой с императорскими драгунами ползли даже неповоротливые матки. Между ними, не взирая на огонь и ядра, мелькали проворные владыки ульев, каждый из которых не походил на остальных. Все они — результаты экспериментов Великого Полоза.

И все они сегодня сдохнут. По крайней мере такое обещание я дал Чернобогу, чтобы он хоть как-то унял свой гнев. Рассчитывать приходилось лишь на свои силы. Сейчас Злата не могла помочь мне, так как все ее силы уходили на зов своего создателя.

Стоило нам приблизиться к одной из опор башни, как земля задрожала еще сильнее. Ее трясло, словно в припадке. Земные недра силились исторгнуть из себя терзавшее их чужеродное существо. Тут и там раскрывались широкие разломы, из которых валили густой дым и пар, воняющие серой.

— Скоро явится, — выдохнула Злата и обмякла, уронив голову мне на колени.

Я передал слова змейки своему отряду.

— И без тебя знаем, — буркнул Влад, вглядываясь в каждый разлом и ожидая появления противника. — Лучше скажи, как бить его станем?

— Как и договаривались. Двое отвлекают, трое бьют. — Повторил я то, что мы уже обсуждали намедни. — Стараемся развернуть урода боком к артиллерии и уповаем на ее меткость. Ядра из абсолюта должны помочь нам справится с Великим Полозом.

— Ну, — драгун Степана подбоченился, — быстрее начнем, быстрее закончим. — Сбросив с себя покров тени, он ударил обухом топора по опоре Эйфелевой башни и закричал так, что перекрыл даже какофонию кипящего в стороне боя. — Покажись, урод! Биться будем!

— Сейчас явится Создатель, и этот дурак будет бахвалиться тем, что именно он его вызвал, — пробормотала Злата, приходя в себя. — Если живым из боя выйдет…

Не успела змейка договорить, как земля буквально ушла у нас из-под ног. Проклятые драгуны проворно отскочили в стороны, но все равно растянулись в грязи. Эйфелева башня опасно накренилась, когда прямо рядом с ней из огромного разлома появилась голова Великого Полоза. Он разинул безобразную пасть, усеянную множеством кривых зубов, каждый из которых размером едва ли не превосходил драгуна.

Тварь издала низкий протяжный гул, от которого закладывало уши. Сверкая налитыми кровью узкими глазами, колоссальный змей поднялся над Парижем и посмотрел на нас сверху вниз уничижающим взглядом. Даже не показываясь из разлома полностью, он уже поражал воображение своими размерами.

Взвыв, словно раненый волк, Влад бросился в атаку. Он в мгновение ока оказался рядом с чудовищем, но удар, в который управитель вложил весь свой гнев и силу, оставил на черной чешуе лишь царапину. Следом атаковал Степан, но и он не добился успеха.

Великий полоз издал череду звуков, похожих на издевательский смех. Существо готово было раздавить дерзких управителей, но в бой вступила наша артиллерия. Ядра заколотили по чешуе твари, но каждое бессильно отскакивало от нее, будто горох от столешницы.

План подставить врага под огонь артиллерии потерпел неудачу едва пришел в действие…

— Злата! — крикнул я.

— Готова. — В голосе змейки зазвенела сталь. Она стиснула мое тело в своих холодных объятиях, и Чернобога охватила золотистое сияние.

Оторвавшись от земли, я ринулся к противнику, поливая его столпами золотого пламени. Черная чешуя плавилась, но сдерживала натиск. Великий Полоз махнул головой, едва не раздавив меня, но мне удалось вовремя увести драгуна в сторону, после чего ударить мечом по морде змея, оставив на ней глубокую борозду.

Великий полоз взревел и принялся клацать зубами, пытаясь достать меня. Но слева и справа на него налетели остальные проклятые драгуны, осыпая целым градом ударов. Словно небольшое облако мошки, мы кружили вокруг цели, жаля ее без устали.

Чтобы уворачиваться от сокрушительных ударов и острых клыков твари, приходилось держать бешеный темп. Если мои удары еще хоть как-то вредили Великому Полозу, то оружие остальных драгунов скорее доставляло ему неудобство, нежели боль.

Это приводило управителей в безумную ярость. Они слепо бросались на врага в надежде заставить его страдать. Но каждый раз рисковали сгинуть навсегда в его темной пасти…

— Не пробьем! — крикнул я, посылая столп черного пламени в красный глаз с вертикальным зрачком.

Сила драгуна обожгла сомкнутые вовремя веки, после чего око Великого Полоза вновь распахнулось, и наши взгляды встретились…

В мое сознание единым хладным потоком хлынули мрачные видения будущего, где не было места человеку. Безжизненная планета, похожая на гнилой разлагающийся плод, в котором, словно черви, роились полозы.

— Не слушай его! — крикнула Злата и впилась клыками в мое плечо.

Вспышка боли выдернула меня из кошмара настолько явного, что сердце замирало в груди, а по тело скручивала судорога.

С безумным криком Влад бросился на Великого Полоза. Клинок проклятого драгуна вспыхнул черным огнем и вонзился в морду твари. Оружие распороло чешую, отсекло несколько клыков, оставило кровоточащую борозду на нёбе и застряло в нем.

Великий полоз вновь взревел и дернул головой. Драгун Влада вылетел из пасти за миг до того, как огромные зубы с оглушительным лязгом сомкнулись. Боевой доспех упал в грязь и заскользил по ней, не в силах остановиться. Лишь подоспевший вовремя Тихон смог заставить драгуна товарища замереть, после чего помог ему подняться.

— Атакуем слабые места! — крикнул я.

— Я отвлеку! — рыкнул Степан, устремляясь к Великому Полозу.

За ним поспешил Тихон и пришедший в себя Влад.

— Не смотрите в его глаза, — на лету крикнул старый управитель. — В них ад и пепел!

Мы с Распутиным переглянулись и поспешили присоединиться к остальным. Теперь наш отряд использовал иную тактику. Но противник сразу понял, что мы замыслили. Он не обращал внимания на удары, которые сыпались на него со всех сторон и пристально следил за Чернобогом и Кощеем.

— На меня! На меня гляди, сучий выродок! — орал Влад Железный, бесстрашно мельтеша перед самым носом твари, но та игнорировала его.

— Меняемся!

К счастью, управители быстро смекнули, что я имею ввиду. Великий Полоз продолжал смотреть на меня и Распутина. Когда мы резко разлетелись в стороны, Влад и Тихон атаковали его голову, а Степан ударил под основание морды.

Успеха достиг лишь Влад — ему удалось лишить чудовище одного глаза.

Теперь следовало перегруппироваться и повторить…

— Назад! — крикнул я старому управителю, но тот, почуяв кровь врага, полностью обезумел.

Влад Железный успел трижды рассечь морду Великого Полоза, прежде чем встретил героическую смерть от его клыков. Вороненый драгун вздрогнул, когда острые зубы чудовища пронзили его в дюжине мест. Дрожащей рукой Влад из последних сил успел вонзить свой меч в небо змея, после чего навсегда исчез в его пасти.

— Нет! — Степан подался вперед, но я успел ухватить его за руку и дернуть назад.

— Так не победить!

Это подействовало. Воронёный драгун Гарчина тряхнул головой и заскользил по воздуху назад к башне. Ослепший на один глаз змей попытался достать нас, но его зубы сомкнулись на толстенной опоре монумента. С жутким скрежетом и лязгом несколько клыков сломалось и упало в грязь.

Великий Полоз отпрянул и вновь взревел.

— Тактика та же, но не теряйте голову! — приказал я, и первым рванулся к врагу. — Атакует тот, кто увидит подходящий момент.

Мы принялись кружить вокруг змея, то и дело норовя зайти с той стороны, где он не видел. Но облететь гигантскую и проворную для своих размеров тварь оказалось не так уж и просто. Тихон едва не попал под клыки, но его спас Степан, вовремя оттолкнувший товарища в сторону.

Распутин резко атаковал снизу, вонзив копье в рану под мордой, прежде оставленную топором Гарчина. Оружие вошло глубоко. Стоило Великому Полозу извернуться в попытке достать одного из назойливых врагов, как я налетел на него сверху и вонзил меч из черного пламени точно в глаз.

Злата вскрикнула, вливая в мое тело и сознание всю свою силу, отчего меч засиял нестерпимо ярким золотым светом. Созданный им луч прожег морду чудовища насквозь, выйдя между острых клыков.

Лишившаяся сил Злата вскрикнула и обмякла. Ослепленный Змей забился в припадке. Степан не успел разорвать дистанцию, и его драгуна вжало в грязь многотонной тушей. Тихона ударом головы отбросило в воды Сены, а мы с Распутиным оказались у подножия Эйфелевой башни.

— Интересный фокус, — напряженным голосом сказал мой бывший наставник. — Как сделал — спрашивать не стану. Одно хочу знать: сможешь повторить? Только в голову, чтобы мозг прожечь.

Покосившись на слабо стонущую Злату, я покачал головой:

— Сил не осталось.

— Скверно, — вздохнул Распутин. — Я тоже почти выдохся.

Пока Великий Полоз скалился и дергался каждый раз, когда в его тушу врезались пушечные ядра, у нас появилось несколько мгновений, чтобы перевести дух. Груда грязи зашевелилась, и из-под нее выбрался драгун Степана. Заваливаясь набок, он кое-как подлетел к нам. Вскоре из воды выбрался и Тихон.

— Я не боец, — с сожалением прорычал Степан, демонстрируя изувеченную ногу и почти оторванную руку своего драгуна. — Помял меня выродок.

— С Божьей помощью я еще цел, — сообщил Тихон. — Но чешую нам не пробить…

— Вот же живучая сука! — Степан в сердцах ударил уцелевшим кулаком по опоре Эйфелевой башни. — Нам бы оружие поболе. Без него нам…

— У меня есть план, — сообщил я, глядя в то место, где воронёный кулак оставил на опоре небольшую вмятину. — Степан, лети к нашим. Скажи, пусть стреляют по опорам башни. Потом сразу обратно. Ее нужно будет поддержать.

— Это еще зачем? Ты же… А! — управитель все понял. — Бегу! — он сорвался с места и неуклюже заскользил к позициям нашей армии на холме.

— Тихон, — обратился я ко второму управителю. — У тебя такое же задание, но ты летишь к императорским драгунам.

— Сделаю. — Воронёный драгун коротко кивнул и, укрывшись тенью, исчез из виду.

— А мы?.. — Распутин взглянул на меня.

— А мы пока развлечем тварь, чтобы не расслаблялась и не перекрывала линию огня!

Я первым устремился к Великому Полозу и атаковал его издалека, стремясь развернуть на себя. Распутин старался посылать сгустки энергии одновременно со мной, целясь в те же места, чтобы причинить врагу больше боли. Ярость Чернобога заставляла кровь закипать в моих жилах, причиняя жуткую боль. Но я лишь стиснул зубы и продолжал атаковать изо всех сил.

Слепой змей пусть и не сразу, но все же устремился за нами. Из его пустых глазниц повалил черный дым и начала толчками выливаться лава. Стоило ему отползти от башни, как вновь загремели пушки. Вскоре к ним присоединились взрывы энергии драгунов. Грохот стоял такой, что даже рев Великого Полоза иногда в нем терялся.

Ядра и сгустки энергии били по опорам, заставляя абсолют стенать и гудеть. Наконец, Эйфелева башня дрогнула и с протяжным, почти человеческим стоном начала заваливаться набок. Под нее тут же подлетели два воронёных драгуна и несколько императорских. Уперевшись руками, они пытались удержать монумент от падения.

Краем глаза я заметил, что Великий Полоз почти достал Распутина. В последний миг я вытолкнул Кощея почти из пасти чудовища, но сам едва не попал тому на клыки. Не сумев выйти из резкого маневра, Чернобог упал на землю и, кувыркаясь, покатился по ней.

Небо и земля завертелись с бешеной скоростью, а когда они, наконец, замерли, я увидел нависшую надо мной тень. Великий Полоз смотрел точно на меня глазами нагого черноволосого мужчины, чье тело по пояс высунулось из лба чудовища. Тело человека больше напоминало безвольную куклу. На его лице застыла гримаса боли, искусанные в кровь губы покрывала пена, кожа была окровавлена и покрыта уродливыми наростами. Но я все равно узнал Бонапарта. Глаза бывшего лидера Франции лихорадочно двигались независимо друг от друга, словно ими смотрел не человек, а то, что его поглотило.

Размытый черный силуэт вспорол воздух, и Кощей вонзил копье тело Наполеона, превратив его в кровавое месиво. Но глава Академии не отпрянул после этого удара. Наоборот, он широко расставил ноги и навалился на оружие всем весом, вгоняя его глубже в плоть Великого Полоза. Хлынувший из раны поток дымящейся крови вмиг охватил проклятого драгуна. Такого не выдержал даже воронёный абсолют…

Прежде, чем Кощей исчез в раскаленной крови, я услышал хриплый смех его управителя.

Чернобога затрясло от ярости. Но теперь охвативший меня гнев был сопоставим с гневом моего драгуна. Боевой доспех рывком выпрямился и поднял над головой меч. И без того огромная тень Чернобога стала еще больше и поднялась за его спиной, тоже вздымая призрачный клинок.

Сотканный из мрака и гнева меч опустился на голову Великого Полоза, и отсек ее часть. Но даже с частично обожженным мозгом тварь продолжала жить! Я хотел повторить удар, но сил почти не осталось. На губах появился металлический привкус крови, перед глазами потемнело…

Чернобог опустился на колено и едва не упал на землю. В этот миг я ощутил, как моего разума коснулось коллективное сознание его прошлых управителей. Все они будто снова встали вокруг меня и положили руки мне на плечи.

Я не мог подвести их. Не мог подвести всех людей. Не имел права!

Собрав в кулак всю свою волю, я выпрямился и прыгнул на слепого змея. Из-за потоков заменявшей ему кровь лавы, близко подлететь не получилось, но и с расстояния я сумел попасть сгустком черного пламени в его обнаженный мозг.

Великий Полоз задергался и запыхтел, поднимая в воздух клубы непроглядного черного дыма.

— Давай, тварь! — оскалился я не хуже змея. — Давай! Попробуй меня достать!

— Что ты задумал? — слабый, едва различимый голос Златы прозвучал на границе моего сознания.

— Спасти мир, — коротко ответил я, закладывая вокруг Великого Полоза широкую дугу чувствуя, что вот-вот лишусь сознания. — И мне нужна твоя помощь.

— Едва ли я смогу…

— Ты должна. — Я уже не просил. Требовал. — Иначе все зря.

— Что мне сделать? — змейка кое-как подняла трясущуюся голову и тут же уронила ее на мое плечо.

— Зови своего создателя так, как никогда еще не звала. Покажи ему, что ты заодно с людьми!

— Даже если я отдам тебе всю свою силу без остатка, этого не хватит, чтобы убить…

— Верь мне! — прервал я змейку, и, поднявшись над головой Великого Полоза, крикнул. — Сейчас!

Чернобога охватило яркое золотое сияние. Я мог сконцентрировать его и нанести один удар, но понимал, что едва ли смогу убить Великого Полоза. Но мой план был иным.

Даже лишенный глаз, создатель Златы почувствовал угасающее тепло той, кого звали его дочерью. Он повернул морду следом за удаляющимся Чернобогом и зарычал, после чего рванулся за нами.

Когда клыки Великого Полоза уже грозились сомкнуться на моем драгуне, я резко повел доспех вниз и в сторону. Врезавшись в землю, Чернобог заскакал по ней, словно пущенный «лягушкой» камень по водной глади.

Масса твари не позволила ей среагировать так же быстро. Огромный слепой змей налетел разинутой пастью точно на острое навершие наклоненной драгунами Эйфелевой башни. Сила удара была такой, что монумент сорвало с места и потащило вперед. Уйдя сломанными опорами глубоко под землю, башня замерла, пробив шпилем сначала нёбо Великого Полоза, а затем и его мозг, выйдя из затылка.

Колоссальная тварь дернулась, издала нечто похожее на булькающий стон, и замерла теперь уже навсегда. Поднявшись на ноги, я с замиранием сердца ждал, что Великий Полоз восстанет…

Но нет.

— Он мертв, — прошептала Злата, не веря собственным глазам. — Мертв. Я не слышу его! И они не слышат!

Я повернул голову и увидел, как лишившиеся повелителя полозы тупо мечутся из стороны в сторону, не понимая, что происходит. Направлявший их единый разум прекратил существовать, и теперь императорские драгуны без жалости уничтожали одну тварь за другой.

Это была победа…

Эпилог

Отреставрированное поместье в Калужской губернии теперь напоминало настоящий дворец. Мне каждый раз становилось немного неловко, когда я проходил по богато украшенным коридорам и слышал эхо своих шагов.

Сейчас эхо тоже звучало, причем куда громче, но источник у него был иной.

— Ваша светлость! — в гостиную вбежал взъерошенный Прохор. — Вас к телеграфу просят.

— Кто? — лениво поинтересовался я, продолжая лежать на диване и неспешно перелистывать страницы недавно купленной книги.

— Говорят, с какого-то министерства, — дворский нахмурился, пытаясь понять, правильно ли выговорил мудреное для себя слово.

— Образования? — уточнил я.

— Ага, его самого, — радостно закивал Прохор.

— Скажи им то же самое, что и прежде говорила им твоя жена, — я не стану новым главой Академии.

— Ну дык, — Прохор смутился и почесал голову, — ее и попросите. Я не такой языкатый, как Евдокия, с важными людьми грубо говорить не научен.

— Так научись, — я все же отложил книгу и сел. — Скажи, что просто повторяешь мои слова.

— Барин… — взмолился Прохор и посмотрел жалостливым взглядом.

— Ладно, — поднявшись, я пошел к телеграфу.

— Только жене не говорите, что я смалодушничал, — попросил Прохор, увязываясь за мной. — Мы же недавно с ней обвенчались, ненадобно ей знать, что я… ну… струсил.

— Если не спросит — не скажу, а если спросит — врать не стану. Ты сам виноват.

— Барин… — снова замямлил Прохор. — Мне и так тяжко живется.

— Ты сам решил жениться. — Важно заметил я, глядя, как сникли плечи дворского. — Расхлебывай.

— Михаил Семенович, ну почто вы так? — не унимался Прохор. — Я же знаю, что вы добрейшей души человек. Не губите!

В этот момент я дошел до телеграфа и жестом велел дворскому замолчать. Разговор в этот раз вышел привычным и коротким. С момента героической гибели Григория Распутина и моего возвращения из Франции, мне звонили по нескольку раз в месяц с просьбой возглавить Академию, но закономерно получали отказ за отказом.

Так случилось и в этот раз.

— А почему вы не хотите курсантов учить? — спросил Федор, вновь увязываясь за мной. — Вы же первый управитель в Российской империи?

— У меня отдых и других дел по горло, — не оборачиваясь отозвался я, проходя по коридору к парадной. — К тому же Тихон, насколько мне известно, дал свое согласие и готов занять этот пост, а помогать ему будет герцог Вюртембергский. Они оба опытные управители, так что смогут подготовить достойных курсантов.

— Ну, вам оно виднее, — вздохнул Прохор. Помолчав лишь пару секунд, он вновь пристал ко мне с расспросами. — А обед уже подавать? Я на кухню сейчас, могу Евдокию поторопить.

— Поторопи.

— Будет сделано! — Прохор свернул в ближайший коридор и поспешил к кухарке, с которой за время моего отсутствия в губернии успел сойтись.

Я же вышел на крыльцо и посмотрел на висящее над лесом солнце. В конце августа оно уже не обжигало, а приятно грело. Ветерок приятно холодил кожу и едва касался волос, но при этом неспешно нес из-за дальнего холма дождевые тучи. Скоро польет…

Словно подтверждая мою догадку, со стороны пахнуло свежестью и прохладой. Лето подходило к концу, а мне оставалось лишь дивиться, сколько всего успело случится со мной в этом мире.

А сколько еще произойдет?

— Барин, прогуляться решили? — у выхода из парка появилась Ксения. За ней шли Демидка и Акулина с полыми лукошками грибов.

— Не совсем. Я ищу Дарью.

— Она тама, — махнул огромной ручищей Демидка. — Из школы идет. Задержалася.

— Не «тама», а «там», — поправила парня Акулина. — И не «задержалася», а «задержалась». Тебе бы тоже не помешало в школе задержаться. Глядишь, говорить правильно научился бы.

— Больно надо, — по-детски надулся здоровенный конюх.

— А вот и надо!

Оставив порченую и Демидку препираться, я прошел мимо.

— Барин! — окликнула меня Ксения. — Дедушка спрашивает, когда вам понадобится Чернобог.

— К началу осени, — после недолгих раздумий сказал я. — Нужно будет зачистить оставшиеся на севере гнезда полозов.

— Снова уедете? — в голосе девушки звучала тревога.

— Совсем ненадолго, — пообещал я. — И не надо волноваться, без Великого Полоза твари не представляют угрозы. Мы их всех перебьем.

— А когда перебьете, что с Чернобогом станется?

— На мой век ему работы хватит, а там… поглядим, — я пожал плечами и пошел вдоль парка.

Выбравшийся из куста солидно подросший Топтыжка решил составить мне кампанию и побрел рядом. Я потрепал медведя за ухом, на что получил озорной толчок пушистым боком. Питомец лизнул мою руку и был таков. Видимо, учуял, что Евдокия начала накрывать на стол.

Когда парковая изгородь закончилась, из-за поворота мне на встречу верхом на лошади ехала Дарья. Когда наши взгляды встретились, девушка улыбнулась:

— Что же такое случилось, что герцог Воронцов поднялся, наконец, с дивана?

Титул, пожалованный мне Императором за битву против Великого Полоза, до сих пор резал ухо. Слишком уж я привык к «графу». Но придется менять привычки.

— Его жена не явилась к обеду, — я вернул улыбку и, когда Дарья подъехала ближе, спросил. — Не надоело тебе с детьми возиться?

— Пусть они и деревенские, но грамоту никому знать не повредит, — назидательно сказала ворожея. — Вот ты, если бы не умел читать, что бы делал?

— Лежал бы на диване без книги, — снова улыбнулся я.

Мы рассмеялись и направились к дому вместе. Некоторое время никто из нас ничего не говорил. Слова не требовались нам, чтобы наслаждаться обществом друг друга. Но, когда мы приблизились к поместью, Дарья все же нарушила тишину.

— Ты не забыл, что сегодня вечером прибудут Нечаев с супругой и князь Орлов с невестой.

— Все с той же или уже с другой? — вскинув бровь, спросил я.

Лицо супруги приняло заговорщическое выражение:

— Насколько мне известно — с другой, — приняв мою руку, она ловко спрыгнула с лошади, которую уже взял под уздцы подоспевший Демидка.

— А князь времени зря не теряет, — хмыкнул я.

— Лучше бы потратил его на что-то действительно полезное, — с укором покачала головой Дарья.

— Например, тоже открыл бы при своем имении школу и бесплатно учил бы всех желающих грамоте? — не удержался я от иронии.

— А пусть бы и так, — согласно кивнула Дарья. — Это лучше, чем все время проводить на балах. Хотя, признаться, я не отказалась бы и сама выбраться в столицу.

— Так давай завтра и поедем. — Предложил я. — Зорский же на днях приглашал нас на званый ужин. Велю Федору подготовить машину.

— Хорошо.

Мы рука об руку вошли в дом, где нас уже поджидала Дея. Цыганка улыбалась и держала на руках сразу двух малышей.

— Лада соскучилась по маме, — сообщила она Дарье, передавая ей маленькую темноволосую зеленоглазую девочку. — А Григорий по отцу, — с этими словами горничная отдала мне кучерявого парнишку с серыми, как у матери, глазами.

Сын тут же схватил меня за нос и радостно раскрыл рот, издав невнятное «гы». Но тут за окном грянул гром и отвлек внимание малыша на себя. По окнам застучали первые капли дождя.

— А со мной они играть не захотели, — недовольно сообщила Злата, только что поднявшаяся из подвала. Судя по мокрым волосам, она снова плавала в бассейне. — Ревут, стоит к ним прикоснуться…

— Потерпи немного, — успокоила ее Дарья, баюкая дочку на руках. — Они подрастут и привыкнут к тебе. Сейчас их пугают черные глаза и холодные прикосновения.

— Но это не мешает им дергать меня за хвост, когда я в ином облике, — насупилась Злата, уперев руки в бока. — А когда они зубы отрастят, начнут еще и мои пирожные поедать.

— Если ты оставишь им хоть одно, — с кривой ухмылкой сказал я.

— Точно! — змейка оживилась. — На кухне как раз одно и осталось! — она быстро прошла мимо, но замерла в дверях. — И еще, — черные глаза обратились ко мне, — если поедете в Москву — я с вами. Нечаев обещал показать мне театр.

— Вот сегодня ему об этом и напомнишь. Они приедут вечером.

— Хорошо, — сосредоточенно кивнула Злата и была такова.

— Иди за стол, — сказала мне Дарья, — я покормлю малышей и присоединюсь к тебе.

Мы ненадолго расстались, чтобы вновь встретится за обедом. Несмотря на непогоду, я решил обедать на веранде. Дождь оказался не слишком сильным, да и ветер не доставлял неприятных ощущений.

С холма, на котором находилось мое имение, открывался чудесный вид. Вид, который больше не портили столпы пыли и взлетающие к небу комья земли. Силами армии почти вся Российская империя очистилась от заразы полозов.

А если они все же вернуться — мы с Чернобогом будем их ждать.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вороненое сердце 3. Герой

Content

Воронёное сердце 3. Герой.

1. Куда дует ветер

2. Важное дело

3. Под сенью лесов

4. Встреча на реке

5. Не по плану

6. Пробуждение

7. Вкус предательства

8. Перед бурей

9. Редут

10. Бородино

11. Тепло очага

12. Тучи над столицей

13. Последние мгновения

14. Москва и пламя

15. Рассвет

16. Ночь короче дня

17. Маски долой

18. Кесарю кесарево

19. Истоки зла

20. Долг

21. То, что действительно важно

22. На пути

23. Проклятая пятерка

24. Сквозь алый снег

25. Увидеть Париж и…

Эпилог

Nota bene