Зодчий. Книга II

Глава 1

— Ты очнулся, — ласково сказала Ирина, когда я открыл глаза. Монахиня нависала надо мной в опасной близости. Уже через мгновение я сел, спустил ноги с койки. Так, мы всё ещё в монастырском подворье.

— Ваше благородие, вы бы поберегли себя… — послышался голос снаружи шатра, когда я попытался выйти. Витязь Снегов в боевом облачении преградил мне дорогу.

— Я видел его, — мне не составило труда обогнуть начальника гарнизона и оказаться на улице. Солнце было в зените. — Чёрт, сколько я был отключке⁈

— Кого вы видели, ваше благородие? — нахмурился Снегов, проигнорировав мой второй вопрос. Хотя ответ действительно был очевиден.

— У нас не выходит диалога, — поморщился я. — Какие у нас потери? Я видел тело одной из монахинь ночью… Жива?

— Сестра Наталья получила тяжёлые травмы, но волею Господа теперь она в порядке, — тихо сказала оказавшаяся за моей спиной Ирина. — Не переживай. Тебе нельзя переживать!

— Спасибо, матушка, за лечение, — чуть поклонился я, а затем зашагал к опушке леса, где видел фигуру незнакомца после схватки с медведем. Следом за мной направился как витязь, так и монахиня, в карих глазах которой бурлило какое-то странное чувство, схожее с безумием.

Там, где за миг до моей потери сознания, прятался таинственный соглядатай — трава оказалась примята. Всё-таки не почудилось.

— Ваши люди видели что-нибудь подозрительное, ваша доблесть? — спросил я, сидя на корточках и пытаясь отыскать хоть что-нибудь, способное навести на ночного гостя.

— Кроме изменённого и выпотрошенного медведя с оторванной челюстью? Ничего, — без тени улыбки сообщил Снегов.

— Раз вы способны шутить, значит, вы восстанавливаетесь. Рад, — хмыкнул я. Вытащил телефон. Разряжен. Прикрыв глаза, я выудил из воздуха немного энергии и влил в уснувшую технику. Набрал Паулину Князеву.

— О, Миша-мишенька-мишустик! Я подумала, ты уже забыл про меня, — проворковала та, ответив после первого же гудка.

— Мне нужна помощь, госпожа Князева, — пропустил я это мимо ушей. Лицо сестры Ирины изменилось, в глазах сверкнул лёд. Витязь же прошёл чуть дальше в лес, присел в тени и, сняв боевую перчатку, поднял с земли что-то. Покрутил в пальцах.

— Конечно-конечно, господин Зодчий. Очень люблю деловой подход. Что требуется благородному мужу в этот прекрасный день? — с весельем в голосе продолжила Князева.

— Мне нужен хороший следопыт. Очень срочно.

— Я чрезвычайно заинтригована, Михаил, но уверена: сейчас у тебя нет времени объяснять. Полагаю, тебе следует обратиться к Вольным Охотникам, у них имеются специалисты высокого класса… — тут же переключилась Паулина. — Но, полагаю, они ещё не вернулись из рейда. Так-так-так… Дай мне секундочку, моё ты благородие.

Наступила пауза, в течение которой я смотрел на поле за лесополосой. Это ещё мои земли, но в двух километрах к северу начинается вотчина Игнатьевых. Жаль, что Конструкт сюда пока не добивает… Это решило бы все вопросы. Черномор бы выдернул мне всю информацию.

— Миша-Мишенька, ты ещё здесь? — послышалось в трубке. — Кажется, я могу тебе помочь. В Комаровке живёт некто Игнат Туров. Он из бывших военных, должен тебе подойти. Лично мне он не знаком, и к девочкам никогда не захаживал, но надёжные источники уверяют — нюх у мужчины лучше, чем у поискового пса!

— Спасибо, госпожа Князева.

— Не за что, господин Зодчий. Не за что. Помните, я всегда приду вам на помощь. И взамен почти ничего не попрошу. Ну… Почти, конечно. Мы ведь понимаем друг друга? — она рассмеялась и сбросила вызов.

Я молча убрал телефон в карман. Значит, Туров? Мир тесен. Особенно на фронтире.

— Живущая во грехе не может служить тебе так, как должно, — тихо сказала Ирина. — Живущая во грехе не даст тебе того, что должно.

— У неё есть следопыт. А у вас?

— Что ты хочешь знать? — шагнула ко мне монахиня. Пухлые губы влажно приоткрылись, в глазах царила натуральная тьма. Я удержался от инстинктивного отступления и почувствовал упругую женскую грудь под рясой Ирины. Поэтому сделал шаг назад уже осознанно. Она совершенно точно не в себе.

— Я хочу знать, кто был здесь, матушка, — кивнул я под ноги. — Ночью. Нападение на подворье не было случайным.

— Я сделаю это для тебя, — произнесла девушка. — Потому что твой путь — это путь, угодный Господу!

Она плавно села на землю, подобрав рясу. Опустила ладони на траву и прикрыла глаза. Я почувствовал движение потока сил, я же подошёл к витязю.

— Окурок, — сказал Снегов, протягивая мне то, что нашёл. Наивное лицо воина было возмущённым, будто бы ребёнок только что увидел у папы сигарету, хотя тут всю жизнь ругал курильщиков. — Здесь точно кто-то был. Вы про него говорили, господин Зодчий?

— У вас есть в подчинении следопыты, ваша доблесть? — снова не ответил я.

Витязь помотал головой, то хмуро изучая окурок, то глядя в лес, словно надеялся увидеть владельца.

— У меня никогда не было нужды в следопыте, ваше благородие.

— Тогда не затруднит ли вас отправить кого-нибудь из своих людей в Комаровку? Мне нужен Игнат Туров

Витязь не стал спорить, отцепил с пояса рацию и поднёс ко рту. Замер. Я проследил за его чуть испуганным взглядом и кашлянул. Да, зрелище было ещё то. Ирина восседала на земле, и от её фигуры во все стороны ползли ярко-зелёные полосы. Трава менялась от биомантии, и изменённая растительность растекалась зловещей кляксой.

— Жутко, да? Вот именно потому мне нужен Туров, — улыбнулся я витязю. Тот машинально кивнул, бросил в рацию пару команд, а я двинулся к трупу медведя.

— Мои люди зарядили три сферы из этой туши, — сказал мне в спину Снегов. — Я приказал отвезти их на склад. Но как вам потребуется, выдам сразу, господин Зодчий. Не волнуйтесь, они не пропали.

Хорошо. Потому что я как раз сейчас о них и думал.

Труп медведя так и лежал посреди разорённого цветника монастырского прихода. Часовенка под атакой зверя устояла, но вокруг всё напоминало последствия прошедшего урагана. Здесь бы прибраться. И тушу утилизировать. Я снова достал телефон и позвонил Игорю.

— Ваше благородие! — радостно протараторил в трубку смотритель трансмутатора. — У меня кончаются деньги, ваше благородие! Мне нечем платить за камни! Мусоровоз принял и боюсь…

— Бросай всё, найди мне тот пикап из «Орхово» и гони его к монастырскому приходу, — перебил я Игоря. — Пусть возьмут трос покрепче и… Пилы, наверное?

— Слушаюсь! — он не задал ни одного лишнего вопроса. Сегодня проверю, как там сходятся его траты с поступлениями в трансмутатор. Если не хитрит, то, значит, хорошее приобретение.

Впрочем, при должной мотивации и хитрозадые служат верно.

В туше медведя нашёлся красный кристалл. Я извлёк его, отмыл его и руки водой из колодца и задумчиво покосился на мёртвого мутанта. Тварь пришла не на манок, раз в ней осталась энергия для формирования кристалла. Если бы не странный ночной свидетель, то можно было бы предположить случайный налёт, как всегда и происходит на землях империи, когда речь касается Изнанки. Судьба, фатум, злой рок и невезение. Да чего говорить, любые нападения по всей необъятной Российской Империи — это всегда дело случая. Нет системы! В этом мире уже слишком много Изнанки, и прорыв её может произойти где угодно.

Но в этом нападении определённо был чей-то умысел. И конечно же, я ни на миг не забывал о Тёмном Призывателе, обитающем в этих краях и работающем против меня.

— Это был мужчина, — сказала Ирина.

Я слышал её шаги, и то была поступь неумолимости. Перед тем как заговорить, монахиня несколько долгих секунд стояла у меня за спиной, собираясь с силами. Я же в этот момент оценивал расстояние от Конструкта до подворья. Возможно, пятый ранг уже добьёт до обители матушек. У меня есть несколько сфер, и я собирался потратить их на Фокус-Столбы, раз игра началась серьёзнее, чем предполагалось прежде. Но явление монахини заставило переключиться.

Поведение девушки меня смущало. Очень смущало, так как я видел такое прежде. Это нехороший сигнал, а ведь у меня ещё оставались надежды на светлое будущее этого мира.

— Ты слышишь меня, Носитель Обетования? — напомнила о себе Ирина. Странное обращение.

— Слышу. Это был мужчина, — обернулся я к девушке, изучая её. — Что-то ещё?

— Да! — выдохнула она. — Одарённый. Сорок лет. Седые волосы, собранные в хвост. Он крепок телом, но подвержен вредным привычкам. Владеет даром умения и даром воды. Он не бывал никогда в скромной обители святой Варвары, но если я увижу его лично, то непременно узнаю. Травы молчат о большем, и о следах его в лесу. Моих скромных сил не хватило уйти далеко. Прости недостойную.

— Вы уже помогли мне, матушка, — поклонился я. — Большое спасибо.

— Ты боишься меня, Носитель Обетования, — печально сказала красавица. — Не бойся. Всё по воле Господа нашего. Всё по плану его. Я готова.

Она снова шагнула ко мне, пристально глядя в глаза.

— Мессия будет рождён! — шепнула она мне в лицо.

— Непременно будет, — нахмурился я. — В своё время.

— Назначь его, Носитель Обетования. Когда я должна прийти к тебе? Когда мы сможем сделать это?

— Матушка, — осторожно произнёс я, — у вас была тяжёлая ночь. Вам стоит отдохнуть. То, что вы сотворили с медведем это потрясающе. И…

— Я узнала своё предназначение сразу. Ещё во время первой нашей встречи Господь сказал мне, что это ты. Сказал мне, что я должна сделать. Но я не верила ему, Носитель. Все эти дни я молилась и просила дать мне знак. О, каюсь в своей слабости, но сегодня, когда ты явился среди ночи гневом Божьим на это порождение Скверны… И я всё поняла! Я осознала! Я готова, Носитель! Мы должны исполнить волю его и…

На дороге загудел пикап из Орхово, спасая меня из очень странной ситуации.

— Позже, матушка. Позже. И, боюсь, я не понимаю о чём вы… — ушёл я от разговора и зашагал навстречу машине.

— О Мессии, Носитель Обетования. О назначенном человечеству Мессии, что будет рождён от чужака и истинно верующей. О том, кто остановит Скверну навсегда и изгонит её! — не сдавалась Ирина, преследуя меня.

— Вам нужен отдых, матушка.

— Да, Носитель Обетования. Он мне очень нужен, — охотно закивала монахиня, не сводя с меня возбуждённого взгляда. — Проводи меня в мою келью!

По счастью, я увидел, как из леса вышел один из бойцов Снегова. Солдат гарнизона проверял ширинку, закинув штурмовую винтовку за плечо и, столкнувшись с моим взглядом, застыл.

— Служивый, прошу, проводи матушку в келью, — попросил я его.

— Мне нужно, чтобы это сделал ты! — возмутилась Ирина.

— Матушка, вы не в себе, — покачал я головой. — Солдат, прошу.

Монахиня несколько раз обернулась на меня, покорно шагая перед бойцом Снегова, будто под конвоем. С этим точно надо будет разобраться.

Тушу медведя пришлось перевозить в три ходки. Пикап не смог сдёрнуть её с места, и тогда Игорь вместе с водителем без капли смущения разделали тушу на несколько частей и отвезли в трансмутатор. Теперь подворье монастыря Святой Варвары стало напоминать место кровавого побоища.

Когда «Волхов» отправился в третью ходку — из Комаровки прибыл Игнат Туров, вместе с двумя бойцами Снегова.

И почти сразу взял след. Работал гренадер молча, и сосредоточенно, он безошибочно увёл нас вдоль лесополосы, где находилось подворье монастыря. Я, витязь Снегов, и десяток гарнизонных солдат двигались за едва заметным Туровым на почтительном расстоянии, не мешая следопыту, но и не теряя его из виду.

Тот какое-то время шёл под сводами леса, а затем свернул на север, в поле. Мы добрались до следующей лесополосы, где следопыт вывел нас на небольшой шалашик, тщательно замаскированный, но пустой.

— Оставить засаду? — спросил у меня витязь. Я помотал головой:

— Нет смысла, ваша доблесть. Только людей потеряем.

— Почему?

— По словам матушки Ирины, здесь был одарённый с аспектом умельца и воды, — со значением сказал я. И Снегов озадаченно надул губы:

— Редкая комбинация. Умелец с дополнительным аспектом… Вы правы, ваше благородие. Мои его не вытянут, а если оставлю отделение, то их обнаружат раньше. Но откуда вы знаете?

Я с осуждением посмотрел на него.

— Да, точно, матушка Ирина… — осознал свою ошибку витязь.

— Вы, кстати, не знаете никаких одарённых в округе с седыми волосами, собранными в хвост? — спросил я его и добавил: — Сорок лет, курит и, скорее всего, выпивает.

— Увы, ваше благородие, — нарочито сдвинул брови Снегов, изображая скорбь. — С местными я почти не знаком, но среди тех, кто посещал «Логово Друга», таких вот людей не вспомню.

В этот момент Туров двинулся по лесополосе дальше, внимательно изучая землю, мхи, стволы деревьев. Мы зашагали следом. Лес хрустел от поломанных веток, бряцания оружие и глухого кашля одного из солдат.

Следопыт повернул на север, в лесополосу, пересекающуюся с нашей. Какое-то время он шёл по ней, то и дело присаживаясь и внимательно изучая землю, а затем остановился. Я подошёл к гренадеру.

— Он кого-то выслеживал, ваше благородие, — сообщил тот. — И это не совпадение. Мы совершенно точно следим за тем, кто сам шёл по следу.

Мой гвардеец указал на едва заметный отпечаток на земле:

— Вот тут проходил первый. Сначала по лесополосе на юг, потом через какое-то время назад. А вот что интересно…

Он прошёл чуть в сторону и вскрыл в ворохе прелой листвы, метрах в десяти от пересечения лесополос, искусно замаскированную лёжку.

— Здесь прятался второй. Потом он двинулся к лагерю, а через какое-то время вернулся сюда, — продолжил Туров.

— Разворачивайся, и давай прогуляемся по следу второго… — решил я. Сейчас следы совершенно точно уводили на север, в земли Игнатьева. Но меня гораздо больше интересовало, откуда они пришли.

И ожидания не обманули.

Когда мы дошли до небольшой полянки, обрамлённой молодыми осинами, то у меня уже не было иллюзий насчёт одного из выслеживаемых незнакомцев. Здесь пахло Скверной, и отсюда было видно подворье монастыря Святой Варвары, как на ладони.

Тёмный Призыватель скрывался здесь этой ночью. И именно он, именно отсюда натравил мутанта-медведя на монахинь! Значит, седовласый одарённый, кого я увидел ночью, непричастен к появлению монстра. Но кто он вообще такой⁈

— Мне срочно надо расширять зону действия Конструкта. У меня не земли, а проходной двор.

— Я слышал, что Зодчие часто возводят защитные турели. Быть может… — подал голос витязь.

— Сейчас это дорого, ваша доблесть, и имеет мало смысла. Получится перевод ресурсов и энергии. Мне нужно довести зону до административных границ, прежде чем начать укреплять оборону, — поморщился я очевидному предложению. Если бы всё было так просто!

— Я обычный солдат, ваше благородие. Простите, — уловил моё настроение начальник гарнизона.

— Не понимаю, что он здесь делал, — вдруг сказал Туров. — Не понимаю. Трава почернела. Совсем как в Изнанке.

Мы с витязем переглянулись. Призыватель, сто процентов. Подхватил зовом ближайшую тварь и направил сюда. Работал без манка, без привязки. Просто навёл чудовище на сестёр, а затем ушёл на территорию Игнатьева.

— Думаю, кто-то хотел показать всем, что новый Зодчий слаб и не способен защитить свои территории, — произнёс вслух я. — Он ошибся.

Я снова посмотрел на подворье, где среди разрушений и хаоса бродили три монахини. Ирину я узнал даже отсюда. Сегодня ночью биоманток приговорили ради политических интриг.

Мне очень надо наведаться к соседям. Вот очень.

— Мне нужно срочно возвращаться в Конструкт. Спасибо, Игнат. Ты очень помог.

— Это ведь Призыватель здесь куролесил, ваше благородие? — спросил Туров. Я вперил в него внимательный взгляд:

— Возможно. И эта информация никуда не должна уйти.

— Так-то оно понятно, ваше благородие. Чудно. Думал, нет их у нас, — вздохнул Туров. — С Игнатьевских земель пришёл и туда же вернулся.

— Возможно, — уклонился я от ответа. — Или хотел, чтобы мы так думали.

И тут телефон в кармане зажужжал. Я посмотрел на номер. Так…

— Добрый день, господин Вепрь, — ответил я на звонок.

— Ваше благородие, прошу уточнить, куда доставлять туши. Много туш, — послышался довольный голос командира вольных охотников. — Славная была охота! Мне подсказывают, что вы тут здание в лесу отстроили, у новой дороги. Так ли это?

— Да, всё так.

— Тогда туда и начнём свозить. Потребуется время, господин Зодчий, но уверяю, вы будете довольны.

— Боюсь, что вы ошибаетесь, — холодно ответил я.

— … почему? — не понял охотник.

— Потому что вы нарушили наш договор, господин Вепрь. И я не могу это так оставить.

Глава 2

Когда я явился к трансмутатору, то в недра перерабатывающего ангара загоняли телегу. Запряжённая в неё лошадь отчаянно упиралась, одурев от запахов и вида крови. На дороге стояло ещё несколько подвод с трупами монстров, и парочка возниц совершенно точно была из Орхово, а не из охотничьей вольницы.

Вепря я увидел сразу. Он наблюдал за разгрузкой с крайне мрачным выражением лица, и когда заметил меня, то порывисто зашагал навстречу. Лысый бородач и так-то выглядел суровым, но сейчас вид его стал совсем устрашающим. Однако за оружие я хвататься не спешил. Вряд ли здесь случится драка. Охотник не риснёт поставить себя и своих людей вне закона.

— Извольте объясниться, ваше благородие! — почти прорычал Вепрь, когда приблизился. — Что значит, я нарушил договор? Вепрь — человек слова, и всё, что требовалось, с моей стороны было выполнено! Как видите!

Здесь, вероятно, были все телеги и лошади Орхово. Неприученные к запаху смерти животные постоянно всхрапывали и перебирали копытами, кося безумными глазами на держащих их людей.

— Я оставил вам лучших специалистов для обучения, и моя дочь доложила, что услугу оказывали вам в должном объёме! Это нарушение? Или же взгляните на это! — Вепрь ткнул рукой в караван с мясом. — Вы представляете, каких сил мне стоило организовать такую доставку? Мои люди рисковали собой, погружаясь в Скверну ради туш монстров! Многим из моих ребят потребуется дополнительная реабилитация из-за переизбытка Скверны! И я даже не спросил, зачем вам тела! А вы обвиняете меня…

— Прекратите, господин Вепрь! — холодно перебил его я. — Я просил вас сообщать о перемещениях тварей Изнанки, но вы умолчали о Стае! Стае, находящейся рядом с моими землями!

Здоровяк застыл, будто получил пулю в спину. Ярость улетучилась моментально.

— Вашу же… — выдохнул он, хлопнул себя по лбу, затем обернулся на трансмутатор, упёр руки в боки и смачно сплюнул на землю в досаде. — Я… Да… Твою ж…

Я терпеливо ждал, заложив руки за спину.

— Простите, господин Зодчий, — собрался с силами охотник. — Простите… Я… Вы правы. Но… Я не знаю, как вылетело из головы. Вольные охотники никогда не отчитывались и… Я…

Он резко махнул рукой, словно обрывая поток многоточий.

— Я виноват. Вы совершенно правы, ваше благородие. Был такой уговор.

Хороший знак.

— Полагаете, ваших извинений достаточно? — не изменился лицом я.

Вепрь засопел, затем медленно потянулся к поясному кошелю. Снял его и начало было расшнуровывать, но потом просто отдал мне.

— От лица Вольных Охотников прошу принять это как компенсацию… И как знак добрых намерений… Это не было умыслом, ваше благородие. Это была моя грубейшая ошибка.

Я принял увесистый кошель и нахмурился:

— Что это?

— Добыча рейда, — сказал Вепрь. — Кристаллы, собранные моими людьми во время захода на земли Изнанки и прореживания Стаи. Не беспокойтесь о ней. Нам удалось её разогнать, и ваши земли в безопасности.

Внутри нашлось три десятка драгоценных камней разного цвета. Больше половины богатства составляли красные, около семи оранжевых, три жёлтых и один зелёный. Огромные деньги так-то.

— Потери есть? — спросил я у охотника.

— Нет, все живы, ваше благородие. Спасибо за ваше неравнодушие. Надеюсь, этот кошель сгладит случившееся недоразумение?

— Это не недоразумение, Вепрь, — поморщился я. — Это отсутствие информации. Что если Стаю вёл бы демон-принц Изнанки? Что если бы она свернула на мои земли? Я должен знать об опасности до того, как та начнёт уничтожать деревни! И вы здесь, потому что мы договорились.

Я потряс кошель:

— Думаете, это вот дороже жизней?

— Для многих — да, ваше благородие, — угрюмо возразил Вепрь.

— Хм… — прищурился я.

— Простите. Я не хотел сказать, что это про вас, — охотник засуетился. — Господин Зодчий, я очень виноват в случившемся. Но я не знаю, как мне загладить свою вину. Поверьте, я искренне хочу исправить свою ошибку. Может быть, это поможет?

— Взятка мне поможет? — прищурился я.

— Взятка? — Вепрь скрипнул зубами. — Чтобы я давал взятку⁈ Это компенсация, ваше благородие. Я прошу вас забрать эти слова обратно. Я заглажу свою вину, но не потерплю оскорблений.

— Не угрожайте мне, господин Вепрь, — покачал головой я. — Не в вашем положении.

Я медленно вытащил из кошеля зелёный и три жёлтых кристалла. Хорошие деньги, но… Я подбросил драгоценности на ладони, а затем сунул обратно в кошель. Вернул растерянному охотнику и сделал шаг к здоровяку, глядя на него снизу вверх.

— Мне не нужны подачки, господин Вепрь. Мне нужны люди, на которых я могу положиться. Люди, которые смогут стать основой кулака против Скверны.

— В том, что случилось, не было злого умысла, — проговорил, наконец, Вепрь и нахмурился: — Какого кулака⁈

— Кулака, который ударит по Изнанке, а не будет ждать её атак, — ответил я, не отводя взгляда. — Вы говорите, ваши люди рисковали, добывая туши. А что, если вместо того, чтобы выгребать мёртвых тварей из Изнанки, мы начнём уничтожать её и очищать гиблые места от Скверны?

Вепрь нахмурился ещё сильнее.

— Это невозможно, — помотал головой охотник. — Её нельзя…

— Можно. Я знаю как.

— Вы хотите, чтобы вольные стали вашей армией? — скрестил могучие руки Вепрь.

— Нет. Я не покушаюсь на вашу свободу, но я даю вам цель.

— Больше похоже на сказку. Борьба с Изнанкой? Вы слышали про судьбу шестой армии под Таллинном и падение в Скверну генерала Попова?

Слышал, но говорить об этом не собирался.

— Через несколько дней зона Конструкта распространится до границ Изнанки, — продолжил я. — И тогда я собираюсь поставить там форт. Он может стоять пустым, а может быть заселён вашими людьми, господин Вепрь. Что лучше для всех — решать вам.

Охотник почесал лысину. Мимо нас проехала одна из пустых телег, а в недра трансмутатора заползла следующая. Игорь что-то закричал вознице из вольных, и они вместе принялись тянуть упирающуюся кобылу.

— Я подвёл вас, но вы даёте мне форт. Не понимаю вас, ваше благородие.

— Не подводите меня больше, — сказал я и двинулся к трансмутатору. Охотник так и сжимал кошель, провожая меня растерянным взглядом.

— Мы же бесплатно всё это забираем, ваше благородие? — нарисовался рядом со мною Игорь, когда я подошёл к трансмутатору. Главный по мусору чуть сутулился и хитро потирал руки. Кстати, насчёт хитрости…

— Бесплатно, — ответил я и погрузился в данные объекта. Провёл небольшие расчёты по принятому барахлу от деревенских, добавил выручку от хозяина мусоровоза. Ага…

— Сколько у тебя осталось денег, Игорь?

— Девять рублей восемнадцать копеек, ваше благородие! — немедленно выпалил тот. — Всё точно, не извольте беспокоиться.

С расчётами сходилось до копейки. Хорошо. Значит, осторожность у моего смотрителя имеется, раз не наглеет и не ворует на старте. Надеюсь, так продолжится и дальше. Мне сейчас страшно хотелось кого-нибудь показательно выпороть, конечно. Однако мыслить надо стратегически и волю эмоциям не давать.

— Держи, — я выгреб ему ещё пятьдесят рублей мелочью, отложенных ещё со вчера.

Вепрь, наконец, пришёл в себя и принялся помогать товарищам, организовывая заезд. Одна из кобыл вдруг взвилась на дыбы и начала брыкаться. Совсем рядом с ней тут же оказался один из одарённых, успокаивая животное и прижимая к земле при помощи аспекта. Лошадь страшно всхрапывала, но биться перестала, а вскоре поднялась на ноги и помотала головой, будто пытаясь осознать произошедшее.

Что ж. Надеюсь, мне удалось зародить в командире охотников некий азарт. Разумеется, я всерьёз не считал, что здоровяк осознанно бросил мне вызов, не выполнив часть сделки. Просто теперь чувство вины благородного охотника сделает вольного немного податливее к моим планам. Главное — не перегнуть с этим. Мне нужны его люди.

Потому что поток туш в трансмутатор был впечатляющ. Я поспешил к Конструкту с едва скрываемым нетерпением. Ведь сейчас мне было из чего строить!

До следующего уровня осталось не так уж и много. Жалко, что нельзя ускорить его прокачку сферами. Но зато ими можно поднимать ранги Фокус-Столбов, которые набирали мощь постепенно и без моего участия, а с моим…

Короче, я сжёг все сферы, и под конец у меня было четыре Фокус-Столба второго ранга, и один из них уже приближался к третьему. Думаю, завтра моя территория расширится ещё заметнее. Так, а теперь к реогену. Запасов ресурса вполне хватало для полноценной работы, а значит, пришла пора воплощать мечты.

Скважина и насосная станция уже были готовы, осталось лишь начать ими пользоваться. Плюс ко всему закончил строиться канализационный модуль трансмутатора, и это уже был знак свыше, не иначе.

Так что я до трёх часов ночи доводил систему канализации и водоснабжения до ума, благо строилась она быстро и гораздо проще, чем дороги. Реоген самостоятельно прокладывал самые удобные и маршруты коммуникаций, не забывая о технологических углах, колодцах, рукавах и раздвигая грунт, уплотняя его и прорастая в холме трубами. Ресурсов на такую работу почти не тратилось, если сравнивать с той же дорогой или любым зданием. Зато пользы немерено.

В конце концов, я без сил вывалился из Конструкта, на освещённую фонарями Томашовку. Неподалёку от солдатского барака уже возводился туалетно-душевой модуль, вместо чудовищного армейского сортира, который я уничтожу самолично, едва достроится замена издевательству над человеческой природой. На восточной стороне холма реоген напитывал собой схемы уютных таунхаусов, в числе пяти штук. Грязная колея, ведущая от «Логова Друга» к Орхово стала вполне себе комфортной дорогой, которая не раскиснет, если зарядят дожди, и выдержит тяжёлую технику.

Также я провёл несколько мощёных пешеходных дорожек поменьше через весь холм, и особенно от своего домика к Конструкту. Поставил аккуратный заборчик, отгораживая территорию от дороги. Невысокий, чисто для визуала. Так уютнее. Сделал небольшую оградку вокруг скульптуры артиллериста. Не забыл и пространство возле моего домика, со смотровой площадкой.

Ну что, Томашовка теперь уже не просто изрытая солдатскими сапогами земля. Какой-то порядок образовывается.

— Вы ещё живы, Хозяин, — появился рядом со мной Черномор. — Ах, как же это чудесно выглядит. Мне будет вас не хватать. Вашего вкуса. Вашей любви к работе. Жаль, что смерть всегда забирает лучших.

— Кстати, Черномор, — пропустил я его слова мимо ушей. — Поищи-ка мне в своих базах информацию про сорокалетнего одарённого с длинными седыми волосами, обладающего даром умельца и аспектом воды.

— Довольно редкая комбинация, Хозяин. Найдено два человека, — тут же ответил Черномор. — Но хочу напомнить, что не все одарённые официально регистрируют свои таланты.

— Да-да, и волосы стригут порою, а иногда даже красят. И всё же, давай испытаем удачу.

— Я не добавлял причёску в свою выборку, Хозяин.

— Обожаю тебя. Выкладывай.

— Так приятно, Хозяин, — рожица стала изумрудно-зелёной и изобразила улыбку. — Доброе слово и машине в радость. Итак. Номер один. Граф Стеклов Мансур Ибрагимович, уроженец Горно-Алтайска. Последняя активность банковской карты «Алтай-Банк» пять минут назад, ресторан «Горести и Сладости» в Иркутске, графа расходов «персональный сервис». Очень дорогой сервис, позвольте мне заметить. И простите за этот комментарий.

— Стоп-стоп, — поморщился я. — Сколько законов ты нарушаешь сейчас, копаясь в таких данных?

— Три, Хозяин. Мне перестать? Предыдущий хозяин научил меня использовать все возможные источники. Должен ли я удалить эти настройки?

Он не издевался, он искренне спрашивал.

— Нет, не должен. Давай второго. Из Иркутска никак сюда не доберёшься.

— Андрей Михайлович Царенко, уроженец Москвы. Последняя активность: покупка кинематографического фильма «Горячая Саша» шесть часов назад, категория восемнадцать плюс, сервис «Фильмолов».

— Этот может быть где угодно, — хмыкнул я.

— Может быть, вас заинтересует место жительства Андрея Михайловича Царенко?

— Валяй.

— Деревня Затишье, Центральная улица, дом десять.

— Затишье… Что-то знакомое, — нахмурился я.

— Это около пятнадцати километров от Томашовки, Хозяин. Земли графа Скоробогатова. Хотите позвонить ему? У меня есть телефонный номер.

Так… Значит, за Тёмным Призывателем следил человек Скоробогатова. Ох, благородные вы люди, чего ж вы так увлекаетесь своими играми, а?

— Если вдруг он появится на моей земле, сразу дай об этом знать, — приказал я искуственному интеллекту, а затем двинулся по новой дорожке к домику, где над крыльцом уютно горел фонарь.

К моему домику.

* * *

— Май френд, я тебе кльянусь, это уникальное место. Туда направлены специальные дотэйшен, ю ноу! — сказал Билли Дигриаз. — Это фьюче!

— Чё? — хмуро переспросил бородатый пасечник. Взял волосатой рукой кружку местного пойла и сделал глоток. У стойки громко захохотал пьяный, ему ответил второй. Дородная тётка с полотенцем через плечо отвесила подзатыльник одному из помощников и кивнула на соседний столик, на котором уснул забулдыга.

— Будущее! — старательно перевёл американец. — Кльянусь тебе, Баженов понимает простых льюдей! Он сам из простых! Ты сколько платить здесь?

— Тридцать процентов с прибыли… — скрипнул зубами мужик.

— Там будешь десять! — подался вперёд Билли. — Андерстанд?

— Чудной ты, американец, — отёр бороду пасечник. — Ну, так чего, дом свой бросать? В лесу харчеваться?

— Будет жильё! Будет! — подмигнул ему Дигриаз. — Йа же говорить тебе, май френд, это фьюче! Дотэйшен! Грантс!

— Чё?

— Спешел про… факинг щит… Спецыалный проект! Переводишь пасека и получать новый дом!

Бородач хмыкнул, не сдерживая скепсиса, но в глазах проснулась жадность.

— Вода в дом летом и зимой! Свет, тепло, юнитаз ин да хаус! Оу май гад, в домье! И двадцать процентов.

— Хорошо там, где нас нет, — подытожил пасечник, залпом допил кружку, стукнул ею по столешнице и поднялся. — Покумекаю, покумекаю.

Билли показал ему два больших пальца, а затем откинулся на спинку стула, задорно оглядывая кормчу «Три топора», находящуюся к северу от деревни Селяхи. Писатель провёл в этом славном заведении уже два дня и надеялся, что время прошло не зря.

Американский акцент и экстравагантный вид местный люд настораживал, однако Билли легко втирался в доверие даже при таких вводных. И потому нёс слово Баженова на земли Игнатьевых с удовольствием и даже некоторым фанатизмом.

Миша называл это вербовкой. Хотя, что мог знать недавний выпускник Академии что-то о вербовке? Только то, что прочитал в книжках. Но его нельзя недооценивать. Баженов несколько раз уже преподносил достойные сюрпризы.

Билли был рад, что решил сменить цель своего путешествия в том поезде Санкт-Петербург — Минск. Бессмысленное бегство и прожигание жизни порядком утомили. В этом заброшенном фронтире его никто не отыщет. Ни Свенсоны, ни Ткачёвы, ни Форды.

А просто прятаться не в духе Уильяма Дигриаза!

Он улыбнулся техноманту, ужинающему за соседним столом. Хозяин ремонтной мастерской. С ним они пообщались вчера и, с позволения Баженова, механику тоже было обещано комфортное жильё. Специалисту идея понравилась, хотя никаких гарантий он не дал.

Такие предложения получали многие завсегдатаи «Трёх топоров» и, вероятно, не всем посетителям они нравились. Потому что Дигриаз увидел двух одарённых, крайне оживлённо общающихся друг с другом, пока пробирались к столику за спиной американца. Оба вели себя максимально напряжённо и то и дело косились на Билли, у обоих на пальцах были жёлтые перстни, а значит, они мастера по рангу. После в корчме появился ещё один благородный, в боевом облачении, с оружием на поясе. Этот сел за столик слева, взглядом согнав оттуда двух выпивох. Поправил длинную переплетённую косу, заканчивающуюся стальным лезвием. На пальце зелёное кольцо. Ткач… К выходу из зала потянулись перепуганные посетители, а тётка с полотенцем скрылась в подсобке.

Американец широко улыбнулся, охотно уставившись на дверь. В «Три топора» вошёл ещё один одарённый, и тоже с зелёным перстнем. Скучающий взгляд бесцветных глаз не отрывался от Билли, лицо узкое, осунувшееся. На мертвеца похож. А вот одежды у дворянина были шикарные: чёрное с серебром. И в дополнение к облику ещё и причёска уложенная, как будто только от брадобрея вышел.

Этот сел через стол от Дигриаза, демонстративно положил руки перед собой, на потемневшие от времени доски. Улыбка Билли стала ещё шире.

Наконец, в корчму вошёл тот, кого и сопровождала столь разношёрстная команда. Это был немолодой мужчина с проседью в прежде русых волосах. Аккуратная аристократическая бородка, мягкий взгляд карих глаз и насмешливая улыбка.

— Барон Дигриаз, если не ошибаюсь? — произнёс мужчина. — Я присяду.

Он не спрашивал, а констатировал, а затем действительно сел напротив.

— С кем имьею чьесть? — Билли расположился так, чтобы в любой миг сорваться в драку. Перед ним сидел предводитель странной компании, с жёлтым перстнем неизвестной Дигриазу школы магии. Если всё сделать правильно, то можно взять аристократа в заложники и прикрыться от длинноволосого и мертвеца.

Ну и про мастеров за спиной писатель забывать не собирался.

— Барон Александр Фурсов к вашим услугам. Я представляю интересы графа Игнатьева.

— Оу… — покачал головой Билли.

— У нас к вам, Уильям Дигриаз, деловое предложение. Не спешите его отвергать.

— Внематьельно слушаю вас, ваше благородие.

Американцу стало интересно, но ладонь с рукояти клинка он убирать не спешил.

Глава 3

— Хозяин, вы просили сообщить, когда на нашей территории появится Андрей Михайлович Царенко, — возник передо мной Черномор. Я как раз застёгивал ширинку и потому с недоумением кашлянул.

— Простите, Хозяин, — пожелтела мордочка искусственного интеллекта. — Я отмечаю, что ваш кашель не вызван заболеванием, а также вижу необычное сокращение мышц на лице. Совокупность факторов трактую как негодование. Вероятно, я что-то сделал не так? Опять?

— Эта комната — святыня. Беспокой меня здесь, только если есть угроза для чьей-нибудь жизни, — сказал я и спустил воду. — И то даже в этом случае лучше сначала постучать.

Черномор исчез, но встретил меня, когда я вышел из туалета. Молча сопроводил меня до кухни, где я тщательно вымыл руки. Не обращая внимания на искусственный интеллект, я взял со стола чашку кофе и пригубил напиток, глядя на Изнанку через панорамное окно. Рано утром Конструкт вышел на пятый ранг и довёл зону действия до церквушки, которую я моментально добавил себе в энергетическую паутину, сгребая мощь икон отца Игнатия. Также Конструкт дотянулся и до монастырского подворья. Вот здесь работа ещё предстоит.

А деревни, к сожалению, пока не в зоне доступа. Но ничего, уже неплохой результат за неделю работы. И сколько ещё впереди.

Кофе чуть остыл, но всё равно был прекрасен. Потому что свой, на своей воде, в своём доме. Это многого стоит. Ну а ещё моё сердце радовал вид из окна. Далеко внизу у поворота к церкви стоял уже знакомый красный «Волхов». По дороге к Комаровке катилась пустая телега. С моей точки обзора также был виден и отворот к трансмутатору. Люди живут и им ничего не мешает. Разве не чудесно?

Санитарный модуль у казармы ещё не был готов, но вот-вот завершится, и тогда местные бойцы порадуются дарам цивилизации, одновременно пополняя мою ресурсную базу. А ещё к вечеру будут готовы таун-хаусы из тех, что будут привечать новых жителей из других регионов. Бюджетный вариант, разумеется, но на фоне местных хибар настоящие коттеджи. Пока пустые, конечно. И мне нужно придумать, кем его заселить. Интересно, как дела у Билли?

— Хозяин? — напомнил о себе Черномор. — Что насчёт Царенко? Судя по вашим интонациям, это злодейский злодей, и мы должны спешить. Или мой анализатор речи требует отладки? Ох… — прервался искусственный интеллект. — Зачем я спрашиваю? Ответ ведь очевиден.

— Покажи мне на карте нашего гостя, — решил я. Передо мной раскрылось полотно земель, входящих в зону Конструкта. Уже кое-что, конечно. Я увидел огонёк в лесу, к востоку от холма. Царенко не пытался мудрствовать и прятаться. Вероятно, не знал обо всех моих возможностях.

Впрочем, то, что умею делать я — дано не каждому Зодчему.

— Где Снегов?

— Тренируется, Хозяин! Добавляю его сигнал на карту.

Ну, витязь был, как водится, среди солдат. Хорошо.

— Так, кстати, что там с моими покупками?

— Бо́льшая часть заказа доставлена в Кобрин, Хозяин. Как будто бы эта информация что-то изменит. Нам ведь всё равно придётся ждать и остальные мелочи, прежде чем к нам отправится доставка. Бессмысленно, жестоко… Но что я могу изменить? Вот именно — ни-че-го.

Он тяжело вздохнул.

— Отчего же? У тебя, например, получилась прекрасная эмблема.

Да, он предложил много вариантов, но один мне сразу понравился. И теперь на форме для моих гвардейцев будет красоваться нашивка в виде кристального зелёного клинка, рассекающего чёрный круг, и всё это на фоне серебряной шестерни.

— Вы просто не хотите меня расстраивать, — вздохнул искусственный интеллект, но чуть порозовел.

— Поверь мне, геральдическая палата лучше не сделает.

Перед тем как отправиться в лес на поиски Царенко, я зашёл за Снеговым. Витязь упражнялся с двуручным топором, с гудением рассекая воздух чудовищным оружием. Упакованный в пластикоровую броню воин перемещался так ловко, что нарушал все законы физики. Тяжёлое оружие двигалось в его руках так, будто ничего не весило, а иногда и вовсе размывалось.

Интересно было бы посмотреть на витязя в настоящем бою. Желательно, в предсказуемом. Таланты умельца столь высокого ранга совсем не проявились в драке с изменённым артиллеристом. И это чрезвычайно расстраивало Снегова. В его душе осталась рана куда серьёзнее, чем в теле.

И очень зря. Я видел, как погибают прекрасные солдаты от укуса какой-нибудь ядовитой пигалицы. Видел, как могущественным чародеям вышибает мозг пуля снайпера. В мире много мелочей и ошибок, которые совершают даже те, кому по рангу совершать эти ошибки нельзя.

— Добрый день, ваша доблесть, — подал голос я, и витязь очень плавно вышел из очередной серии атак, замедлившись и пропустив топор за спиной, перехватывая его левой рукой. Оружие замерло, будто бы и не гудело сейчас в воздухе, разрубая ни в чём не повинный кислород. Снегов чуть вспотел, но глаза смотрели с детской наивностью, словно я должен был сообщить ему о наступившем для мультфильмов времени. Ну или принёс конфеты.

— Он к востоку от холма, — без обиняков сказал я, и витязь просиял в счастливой улыбке.

Теперь, когда зона Конструкта расширилась, необходимости в следопытах у меня не было. Если, конечно, Царенко не доберётся до лесополос к северу от монастырского подворья, раньше, чем мы. Впрочем, обе лёжки соглядатая нам известны. Разберёмся.

Когда мы спустились с холма, Снегов, двигающийся чуть позади меня, быстро поравнялся и с очень серьёзным видом спросил:

— У дороги строят тренировочный лагерь, ваше благородие. Вы знаете об этом?

— Разумеется.

Он засопел, так и двигаясь рядом, а затем с неловкой улыбкой продолжил:

— Там девушка красивая… Очень… Вы не знаете, кто она?

— Тень? Дочка Вепря. Разве вы не знакомы? — удивился я.

— Нет, её-то я знаю. Я про другую… Которая… Ну, в теле, — уши витязя покраснели.

— Вы про Нюру, что ли?

— Нюра… — мечтательно повторил Снегов.

— Она из Комаровки. Неужели не встречали?

— Видел пару раз, мельком. Но… Вы видели, как она тренируется?

— Видел и не хотел бы оказаться её партнёром по поединку.

— Такая энергия. Такая страсть, — покачал головой витязь.

— Хм…

— Вы правы, ваше благородие. Нехорошо так говорить про замужнюю женщину. Она ведь замужняя?

За плечами Станислава Сергеевича Снегова было несколько дуэлей. Неужели он со всеми был так невинно наивен?

— Не имею чести знать. Приходите на тренировку, ваша доблесть. Покажете пару приёмчиков, зададите пару вопросов.

— Такие вещи не спрашивают, ваше благородие.

— И зря.

— Кажется, я что-то слышу, — Снегов технично ушёл от разговора и вытащил из-за спины топор, усиленный кристаллами. Это мило. И это открывает окно возможностей.

Царенко почувствовал нас до того, как мы на него вышли. Его местоположение было подсвечено на моей карте, и точка всё время двигалась, но когда между нами осталось не больше ста метров — то она замерла.

— Рядом, — тихо сказал я, указывая направление витязю. Впереди был густой ельник, идеальное место для того, чтобы затаиться и пропустить случайных путников. Вот только мы пришли сюда не случайно.

— Андрей Михайлович, нам бы поговорить, — сказал я в сторону ёлок. — Познакомиться.

Тишина. Где-то задолбил дятел, а вдалеке понеслось над лесом заунывное кукуканье. Снегов легко шагал к зарослям, держа топор обеими руками.

Ветки зашевелились, и седовласый в камуфляжном наряде вышел к нам навстречу.

— Полагаю, Михаил Иванович? — тепло улыбнулся он. Лицо мужчины было перемазано маскировочным карандашом. За плечом болталась винтовка, но хвататься за неё Царенко не собирался. Разумный ход. Значит, сможем пообщаться без боя.

— Он самый, он самый, — покачал я головой. — Хотел лично поприветствовать вас на своей земле.

Мы приближались друг к другу, изучая каждое движение, каждый жест. Я следил за колебаниями сил, одновременно выведя из строя оружие Царенко. Снегов неторопливо обходил седовласого справа.

— И начальник гарнизона Станислав Сергеевич, — продолжал улыбаться Царенко. — Какая неожиданная встреча! Разве вы не должны быть в Томашовке и хранить покой Конструкта?

— На моих землях охота запрещена, Андрей Михайлович, — обратил я на себя внимание.

— О, это не для зверья, Михаил Иванович. Совсем не для зверья!

— Для Тёмного Призывателя? — брякнул витязь.

Зря.

— Простите? — довольно натурально нахмурился Царенко. — Я боюсь, что совсем не понимаю вас. Это для самообороны. Вы же понимаете? Изнанка, монстры.

Он закатил глаза, мол, такая суета.

— Я видел вас, Андрей Михайлович. Этой ночью, — пришлось пояснить мне.

И в этот миг Царенко сбросил с плеча винтовку, нажал спусковой крючок. Нахмурился, попытался передёрнуть затвор у несработавшего оружия, и тут рядом с шпионом оказался Снегов. Седовласый моментально отбросил винтовку в сторону и схватился за клинок. Успев уклониться от атаки витязя в последний миг и только чудом. После началась свистопляска стали в руках двоих талантливых бойцов.

— Не убивать! — заорал я, глядя, как витязь обрушился на Царенко градом ударов. Тот с трудом уворачивался от атак, даже не пытаясь пробить стальную мельницу противника и постоянно отступая под напором Снегова, но, при этом, выдавая иногда выпады в адрес витязя, от которых тот уходил гармонично и грациозно.

Во все стороны летели щепки, когда разогнавшийся топор витязя задевал стволы деревьев. Я неторопливо шёл следом, готовый к магическим вывертам Царенко. И когда тот всхлипнул, ударив льдом в грудь витязю, то мой земельный щит, наброшенный на доспех Снегова, принял атаку на себя.

Через несколько секунд седовласый лежал спиной на земле, скосив взгляд на застывшее перед его лицом лезвие топора. Витязь держал оружие одной рукой, и то совсем не дрожало.

— Хорошо. Ваша взяла, — сказал шпион, словно ничего и не произошло. — Убьёте меня?

— Зачем? Вы же будете сотрудничать, — присел я на корточки рядом с лежащим. Отвёл пальцем сталь от лица Царенко.

— Какой послушный пёсик, — фыркнул шпион. И через мгновение, хрипя, оказался в воздухе. Витязь держал его одной рукой за горло и обиженно выпячивал губы. Царенко похлопал по предплечью, прося пощады, и снова оказался на земле, брошенный в мох.

— Кто этот Тёмный Призыватель, Андрей Михайлович? — спросил я, едва павший восстановил дыхание.

— О чём вы, Михаил Иванович? — просипел тот. — Я вас по-прежнему не понимаю!

Почему они всегда со мной спорят? Я с помощью техномантии добрался до мобильного телефона Царенко, пролистал переписку. Ничего интересного, всё очень осторожно и аккуратно.

— Наш разговор может продлиться чуть дольше, чем нужно, Андрей Михайлович. Но в итоге вы всё равно мне расскажете всё, что знаете.

— Что вы мне сделаете, Михаил Иванович? — с насмешкой заявил Царенко. — Пытать будете? При витязе? Не смешите меня.

Снегов тяжело вздохнул и снова сграбастал шпиона, а затем нанёс тому в голову несколько ударов кулаком. От каждого голова Андрея Михайловича моталась так, будто собиралась оторваться. После короткой экзекуции витязь прижал Царенко к стволу дерева.

— Говори, — процедил он.

— Вы… Это… — поплыл шпион, едва шевеля вялыми губами. — Права… Человека…

— Говори, — сжал кулак Снегов. — Мой дед был в командировке, в Праге, когда случилось падение Европы. Из-за таких мразей, как вы, он и погиб! Играете в политику и ничем не гнушаетесь! Готовы с демонами Изнанки дела вести, лишь бы выгоду найти!

— Я… Эм… — взгляд Андрея Михайловича стал чуточку осмысленнее.

— Ну? — занёс кулак витязь. Я терпеливо ждал.

— Ничего личного, — простонал шпион. — Ох как голова-то кружится. Вы ответите за это… Ответите!

От удара голова его снова мотнулась.

— Всё, всё, я понял. Понял! Смотрел, потому что не должен был вмешиваться, — забубнил Царенко. — Не должен. Должен был зафиксировать доказательства для комиссии, о нападении Призывателя на монастырских тёток. Он ведь игнатьевский, Призыватель этот. Имя не знаю, лица не видел. Знаю, что подворье взяли как цель не просто так. Кровь монахинь и раненых замарала бы мальчишку Зодчего, не способного защитить свою землю. Это очевидный ход, и тогда бы юнца убрали… Тогда Пал Палыч бы предъявил факты об участии людей Игнатьева в нападении. Двойная выгода. Местного правителя в утиль, конкурента на каторгу, или вообще виселицу, за связь с Тёмными Призывателями. Земля, наконец-то, Пал Палыча…

Снегов не отпускал пленника, но кулак сжал очень сильно. Распахнутые глаза витязя, без тени злости или же других тёмных эмоций, смотрели прямо и с лёгким удивлением. Будто бабочку красивую рассматривали, но только с небольшими рожками и со зловещими черепами на крыльях.

— Отзовите собачку-то, — пропыхтел Царенко, скосив на меня взгляд. — Я всё сказал.

— Получается, я спутал вам карты? — хмыкнул я.

— Не льсти себе, мальчик. Ты выжил, значит, не так-то прост. Это тоже информация, и Пал Палыч за неё отблагодарил достойно. А если бы тебя задрал медведь, то уже сегодня бы специальный отдел рыл земли Игнатовых в поисках Призывателя-убийцы. Я же всё записал! Ну и нашлась бы информация про машинку, что его всё время встречала на просёлке. У меня есть номер регистрации, и даже фотография человечка за рулём получилась. Ну, того, кто Тёмного забирал.

— Сейчас-то ты куда шёл? — спросил я.

— Ну а вдруг, он снова придёт? Много не мало. Я собираю информацию, мальчик. И всё! Ничего личного, говорю.

Снегов тряхнул шпиона ещё раз.

— Ну хорош, хорош, я ведь всё уже сказал! — проворчал седовласый. — Вы же хотели правду услышать? Ну вот! Отпускайте!

Витязь посмотрел на меня с ожиданием, я же не спешил. Как-то очень легко Царенко пошёл на сотрудничество. Подозрительно легко.

— Вы меня начинаете пугать, — нахмурился шпион. — Вы же не убьёте меня за мою работу, а?

— Мы не головорезы, Андрей Михайлович. Станислав Сергеевич, отпустите его.

— Мне кажется, вы совершаете ошибку, ваше благородие, — процедил витязь, но кисть разжал.

— Возможно. Андрей Михайлович, раз мы нашли общий язык, то, быть может, вы поделитесь со мной номером автомобиля и контактным лицом Призывателя? Впрочем, я полагаю, последнего я знаю. Это же Бургундский, верно?

Именно так звали человека, который курировал убитого мной лейтенанта.

— Вы, вижу я, уже знаете чуть больше, чем надо, — Царенко поправил куртку, потёр шею, разминая её. — Но эта информация конфиденциальная и ничем не могу помочь. Я и так сказал чрезмерно, для своей репутации. Позвольте хоть как-то сохранить лицо. Вы и так унизили мой профессионализм.

Он даже лицом не изменился, когда бросил что-то в лицо Снегову. Витязь всё же успел среагировать и отшатнулся, однако это движение переросло в падение, и здоровяк рухнул на землю как каменный столб. Даже руки застыли в том положении, в каком были до внезапного нападения шпиона.

Хронопыль. Ого. Дорогая вещь.

— Вы же понимаете, что оставить это всё вот так я не могу? — повернулся ко мне Царенко, перстень шпиона налился цветом, а между ладонями стала зарождаться ледяная сфера. — Репутация, понимаете?

— Понимаю, — спокойно сказал я и взорвал его телефон, лежащий в кармане камуфляжных штанов. Аристократ заорал от боли, схватился за бедро, и уже через миг получил в голову удар моего кулака, заряженного земляным аспектом. Хрустнуло, и Царенко с проломленным черепом ткнулся лицом в траву.

Я же присел рядом с витязем, встретил его безумный взгляд. Снегов был в сознании, просто немножко задержан во времени. Интересно, что в снаряжении шпиона ещё найдётся.

— Сейчас отпустит, — пообещал я соратнику и вернулся к телу убитого.

Мне нужен ещё один трансмутатор, с этой стороны. Потому что тащить днём покойника через местные леса — то ещё удовольствие. Особенно мимо окопов и секретов гарнизонной охраны.

Но что поделать, не выбрасывать же мертвеца. В хозяйстве всё сгодится.

Глава 4

Сказать — не значит сделать. Тело шпиона я оставил в лесу до ночи. Тем более что сегодня собирался немного прогуляться по округе, севернее, где в мои земли проникает Тёмный Призыватель. Поступок на удачу, но это лучше, чем ничего.

Что касается шпиона Скоробогатова… Снаряжение у покойного нашлось довольно любопытное. Ещё одна бомбочка хронопыли, несколько усилителей водяного аспекта, толковый клинок с хорошим Эхом четвёртого ранга. Парочка мощных оберегов от огня, необычный маскирующий артефакт и, как я понимаю, работающий даже на порождения Изнанки. Плюс пара скрижалей от Скверны.

Короче, упакован мужчина был хорошо. Ну и информацию он полезную мне тоже дал, чего уж. Убивать его не хотелось, но Царенко сам напросился.

На обратной дороге я завернул к монастырскому приходу, где работало несколько мужичков из Комаровки и Охрово, исправляя недавние разрушения. Кто-то чинил забор, кто-то восстанавливал палисадник. Трое солдат Снегова развалились неподалёку под деревом и старательно дремали, неся необходимую службу. Витязь, увидевший это, побагровел и роковой немезидой двинулся к бойцам, а я отправился на поиски Ирины.

Монахиня молилась в часовне, и когда я появился на пороге, то девушка будто почувствовала моё присутствие. Вздрогнула, повернулась ко мне, а затем торопливо перекрестилась. Встала с колен.

— Как вы себя чувствуете, матушка Ирина? — спросил я, когда биомантка вышла на улицу.

— Я… — она поджала губы, потупив взгляд. — Вы… Простите меня за то, что я говорила. Должно быть, сам дьявол посетил это место, и я едва не пала под насылаемыми им соблазнами. Мне очень неловко, господин Зодчий.

Я внимательно смотрел на красавицу.

— Хорошо, что так, матушка Ирина. Я прошу вас несколько дней не покидать зону действия Конструкта.

— Почему? — изумлённо взлетели пушистые ресницы монахини.

— Тому есть причина. Как и вашему поведению, — покачал головой я. — Просто послушайте меня и сделайте, как я прошу.

— То словно была не я.

— Знаю.

— И вы… Вы не воспользовались моей слабостью. За что я благодарна вам и буду молиться за вас, господин Зодчий.

— Если вам нужна какая-то постройка, матушка Ирина, не стесняйтесь, — тихо сказал я. — Вижу, мужчины делают всё возможное. Но у меня возможностей будет больше.

— Непременно, господин Зодчий, мы обсудим это с сёстрами.

Я улыбнулся монахине и попрощался.

Что ж… Ей стало легче после того, как подворье накрыла зона действия Конструкта. А значит, всё действительно плохо. Поднявшись к себе на холм, я долго смотрел на Изнанку, как на затаившегося перед атакой хищника. До нашего разговора ещё оставался шанс, что монахиня сошла с ума от перенесённого шока. Теперь же совершенно ясно — где-то среди проклятых польских земель завёлся Шепчущий.

Жаль. Но ничего, разберёмся и с этим. Время есть. Да и зона Конструкта значительно снижает распространение Скверны и её влияние на слабые умы. Подворье теперь в безопасности, а в Орхово и Комаровке достаточно икон для того, чтобы заглушить голос Изнанки.

Хотя, конечно, я надеялся, что до такой степени разложение этого мира не дойдёт. Впрочем, чего переживать. Тоже мне бином Ньютона. Просто нужно будет подумать, как быть с новой напастью.

Но сначала стоит разобраться со старой. В очередь, пожалуйста, господа негодяи.

Днём удалось заскочить к Вольным в лагерь, где я разжился ещё сферами с собранной энергией Изнанки, не пожалев на это денег. Скупил всё, что смогли предложить охотники, добавив ещё красный кристалл на обмен. Да, траты огромные, но время поджимало. Оно с самого начала поджимало, конечно, но так и угроза из Изнанки не была столь явной, и на данном этапе её можно нивелировать только уровнем Конструкта. Позже придётся принимать совсем другие меры.

А сейчас: почему бы и не потратиться?

Все добытые сферы я бросил в улучшение Фокус-Столбов и довёл все до третьего ранга! От потока энергии по телу шли волны колючих мурашек. И я не удержался от соблазна. Несмотря на кучу бытовых дел, настроек и коммуникаций, я просто сел возле синего куба, наслаждаясь льющимся со всех сторон могуществом Колодца. Великая сила протекала сквозь меня, наполняя мощью внутренние резервы.

Да, последние дни я недостаточно времени уделяю собственному дару, и это большое упущение. Нужно заниматься собою почаще. Необходимо пропускать энергию Колодца через аспекты, заставляя принимать во внутренние резервы чуть больше, чем они могут вмещать. Главное — не переусердствовать, иначе разорвёт контур, и после этого дар можно будет использовать только в Колодце и нигде больше.

Аспекты ведь как мышцы, если их не тренировать, они и не развиваются. А ещё и обращаются в жир, когда всё совсем запущено. За ту неделю, которую мне довелось здесь пробыть, я старался медитировать в потоке Колодца, но обычно урывками и мельком. Да и сила совсем другая. Теперь от сфокусированной энергии почти захлёбывался, методично обрабатывая каждый из освоенных аспектов. Земле уделил чуть больше внимания, потому что там был шанс получить мастера. Просто нужно не забывать про тренировки.

Так что я всецело отдался работе с собой. Потому что имел право. Процесс развития идёт. Ресурсы собираются, новое жильё строится. Пока я занимался медитацией, заодно планируя сегодняшний день, с лесопилки прибыл человек от Гудкова и доставил выручку, полученную от мануфактуры Леонтьевых. Утром приезжала машина от них и забрала подготовленный мужиками груз. Пятьдесят кубов свежераспиленных сосновых досок принесли мне пятьсот рублей. Неплохо.

Можно было, конечно, всё сжечь в топке трансмутатора, но люди должны работать. Люди должны приносить пользу. Люди должны зарабатывать. И тогда жизнь вокруг откроет ещё больше возможностей.

Когда стемнело, я уже был готов. Перед дорогой зашёл в «Логово Друга», где поужинал жареной куриной ножкой с запечённым картофелем. Вежливо улыбнулся обслуживающей меня официантке, кивнул мельком появившейся Паулине, безумно занятой какими-то своими делами, обменялся парой слов с парнем из Комаровки, усилено краснеющим и бледнеющим при взгляде на местных девиц. Надеюсь, придал ему немного уверенности для решительного шага.

А затем вышел в темноту, покинув размеренный быт деревенской корчмы. Меня ждала дорога. Снаряжения у меня было немного, но для охоты на Призывателя хватит. Тем более, спасибо Царенко за артефакт из Изнанки, теперь ещё и с маскировкой всё было хорошо.

Солдаты оцепления лишних вопросов не задали, когда я прошёл через их укрепления с восточной стороны холма и исчез в лесу. Да, они, наверняка, поставят Снегова в известность, но тот уже ничего не сможет сделать. И это хорошо. Потому что сейчас мне нужно поработать одному.

Около полуночи я уже был у знакомой лёжки покойного Царенко. Ночь ласкала слух криками ночных птиц. Какое-то время я ждал, в надежде азартного рыбака на случайную добычу. Вдруг никуда ходить не надо, и Тёмный Призыватель вывалится ко мне вот прямо здесь и сейчас?

Увы. Лес бурил ночной жизнью, в которой не было признаков пребывания человека. Так что пришлось двигаться по лесополосам на север, в земли Игнатьева. Шаг мой был лёгок и бесшумен, маскирующий артефакт скрывал так хорошо, что один раз мне получилось даже подобраться к оленю, мирно жующему траву, и чуть хлопнуть его по заднице. Зверь с истошным визгом подпрыгнул и исчез в чаще.

Да, шалость неуместная, но удержаться я никак не мог.

Несколько раз мне попадались замаскированные ловушки, которые я находил благодаря чутью техномага. Настроены не на зверьё, а на людей. Даже странно, что никто в них не попался из охотников или грибников. Механизм довольно простой и не знающий отказа в рядовых условиях. Если в них попасть, то инвалидность обеспечена. Но, скорее всего, тупо смерть.

С автором таких вот сюрпризов нужно пообщаться плотнее. Мало того что ходят на мою землю, как на свою, так ещё и гадят. Все попадающиеся ловушки я, разумеется, обезвредил, постепенно продвигаясь на север.

Перед тем как отправиться на вылазку, я провёл некоторую разведку посредством имперской внутренней сети. Плюс напряг немножко Черномора с отчётами и теперь знал, что на землях Игнатьевых было всего три Колодца. Один, ближайший ко мне, находился в Приборово, с Конструктом четвёртого уровня и растянутой при помощи Распределителей зоной обороны. За это владельцев можно уважать, так как это явно была попытка защитить земли, не попадающие под влияние Конструкта. За Приборово отвечал род Фурсовых, уже печально мне знакомый и знатно поредевший. Я отправил в небытие обоих детей местного барона, оставив того без наследников. Очень жаль, но это была почти самозащита.

Короче, в Приборово Конструкт развит был несерьёзно и выполнял скорее оборонительные функции для мирного населения, без дополнительных задач. Ну и вряд ли на него был отведён отдельный Зодчий. Вероятнее всего, на всех трёх Колодцах Игнатьева работает один специалист. Периферию только поддерживает и затачивает под нужные цели, приезжая, когда надо, а вот всё развитие находится к северу. В Приборово же несколько производств от местных, скорее на поддержание жизни, чем на развитие. Зато неплохая дорога, соединяющая поселения с центром в Богданах, где, кстати, Игнатьев развернулся на полную: Конструкт восьмого уровня, с протяжёнными оборонительными линиями и кучей злачных мест в отдалении от границы. Судя по информации в сети — народ у графа служил соответствующий, любил погулять без оглядки на будущее и с обильными возлияниями. Туда мне лезть далеко и бессмысленно.

А вот самый слабый, и самый интересный мне Конструкт находился в Хрипске и обслуживал обширные сельхозугодья и скотобойню. Вот это место мне было интересно хотя бы потому, что оно обладало небольшой мощностью, и находилось всего в трёх километрах от государственной дороги на Малориту. Если мы идём на прямое противостояние с Игнатьевыми, то надо заранее придумать плюшки, которые можно забрать у противника. И эта пока выглядела наиболее перспективно.

Потому что мне нужна дорога, которая проходила мимо Хрипска поселения. И дорога эта должна быть развита. Ведь инфраструктура — это наше всё. Если до ваших прекрасных мест доехать можно только на танке, то и поедут к вам только те, кто на этих танках ездит.

Я же заинтересован и в тех, кто ездит на милых малолитражках, и иногда даже с большой семьёй. И для этого мне нужно отремонтировать трассу на Малориту. Своими силами, потому что лишних двести тысяч рублей за шесть километров асфальта мне не подвезли.

Значит, будем забирать Конструкт в Хрипске.

Когда я оказался на небольшом просёлке, уже на землях Игнатьевых, то обратил внимание на разрытую колёсами и подсохшую дорожную грязь. Пару дней здесь точно никого не было. Как раз с момента нападения на монастырское подворье. И именно отсюда в лес выходил Тёмный Призыватель.

Что ж, кажется, я на месте.

Я перешёл дорогу и углубился метров на десять в лес. Нашёл сухое местечко под защитой ёлки и удобно устроился на тёплом ложе из мягкой палой хвои. Мне пришлось пройти по ночному лесу около четырёх километров, а это совсем не то же самое, что ходить по дорогам. Так что растянулся я на земле с огромным удовольствием, закинув ноги не небольшое бревно.

Даже если мне сегодня не улыбнётся удача — я ничего не потеряю. Кроме комфортного сна. Впрочем, на свежем воздухе да в тихом лесу спится просто чудесно.

Однако мне помогло провиденье, не иначе. Я только устроился поудобнее, планируя провести свою ночную вахту с комфортом, как в ночи послышался гул двигателя. Минут через десять среди деревьев показался свет фар, и вскоре чёрный внедорожник встал в нескольких метрах от меня. Я находился с северной стороны дороги. Распахнулись двери, наружу выпрыгнуло двое: водитель и его пассажир. Тот, кто сидел за рулём, сразу закурил, отчего огонёк осветил пухлое лицо. Второй был в капюшоне и первым делом, что сделал, это открыл заднюю дверь внедорожника, вытащил оттуда рюкзак и бросил на землю.

— Не облажайся, — раздалось во тьме. Это сказал курильщик, и интонация у него была очень неприятная.

— Подворье под Конструктом, меня засекут-с-с-с, — проговорил человек в капюшоне. — Я пойду-с в Комаровку. Вытяну-с на мельницу.

— Хоть прямиком к Баженову иди, мне всё равно, — отмахнулся курильщик. — Просто сделай то, за что тебе платят. Иначе граф может и заметить тебя на своих землях.

— Непременно-с, — буркнул Тёмный Призыватель. Ничего инфернального в нём не было. Совершенно обычный человек. Такие стоят в очереди за билетами на поезд, или же пьют кофе в придорожной забегаловке. Гуляют с собаками в парках или же обсуждают последние новости политики.

А души их уже отравляет Скверна. Необратимо. Они сами в это могут и не верить, насмехаясь над общественным мнением. Они считают, что справятся. Но время падения наступает всегда, рано или поздно.

— Непременно… — передразнил курильщик. — Ты такой шанс профукал, Якубович! Как так вообще можно было облажаться⁈

— Мощная баба попалась. И Зодчий, — пожал плечами Призыватель, закинул рюкзак за плечи и двинулся в лес.

— Баба ему попалась, — буркнул себе под нос курильщик. Прислонился спиной к капоту внедорожника и выпустил дым в небо, а затем смачно сплюнул. — Гнида прокажённая.

Когда он докурил, то двинулся к обочине, где с сопением отлил. И в этот момент острие моего ножа оказалось у его горла.

— Господин Бургундский, я полагаю? — вежливо поинтересовался я. — Прошу, держите себя в руках и не совершайте ошибки.

— Ты кто? — пискнул испуганный курильщик. Силу он не пробуждал, хотя я чувствовал в нём аспект огня и дар техноманта. Ловушки на моей земле были его работой.

— Позвольте мне задать вам пару вопросов, уважаемый. Вы служите напрямую графу Игнатьеву или же барону Фурсову?

— Да кто ты такой? — попытался повернуться Бургундский, и я надрезал ему кожу на горле, добавив:

— Раз!

Подействовало, он даже на цыпочки встал.

— Я всё скажу. Всё скажу!

— Я весь внимание, — спокойно сказал я.

— Я отвечаю за это направление лично перед графом Игнатьевым! Прошу, не убивайте! — протараторил Бургундский.

— Сколько твоих людей в лагере Баженова?

— Чего⁈

— Два… — продолжил счёт я.

Второй порез был чуть глубже, Бургундский задрожал всем телом, но за дар так и не взялся. Хорошо.

— Двое, двое! Один пропал! Один остался!

— Имя!

— Андрей Стоев! — почти выкрикнул он. — Охранник в «Логове»!

— Имя второго⁈ Быстро!

— Нестеров! Нестеров! Офицер из гарнизона, — выпалил Бургундский. — Я всё скажу!

— Зачем ты загадил мою землю своими минами, Бургундский? — хмыкнул я. — И зачем вы с Призывателем оказываете мне столько внимания⁈

— … Баженов⁈ — он только сейчас понял, с кем говорит.

— Хм…

— Не говорите три, не говорите! — взмолился «ответственный за это направление». — Это приказ, ничего личного, ваше благородие. Вы должны уйти. Просто должны уйти. Я должен сделать всё, чтобы вас там не стало. Я против вашего убийства. Я хотел просто сделать так, чтобы вы ушли сами. Чтобы вы испугались!

— Так же, как вы были против убийства предыдущих Зодчих? — усмехнулся я.

— О чём вы? Предыдущие Зодчие погибли из-за монстров Изнанки! Поверьте, мне, господин Баженов. Клянусь вам!

Ясно… Врёт. Нестеров рассказал, что Бургундский лично передавал ему манки Изнанки. А сейчас подлец строит из себя невинную овечку, хотя руки в крови, да плюс Тёмный Призыватель на поводке. Счёт жертв у Бургундского уже был немалым: убитые Зодчие, солдаты, павшие при отражении нападений на закопанные сферы, работники лесопилки, порванные призванными монстрами. Да даже тот охотник Вжик, убитый мутантом-артиллеристом. Все они погибли из-за решений «ответственного за направление». И если мы поменяемся местами, а нож будет у моего горла — господин Бургундский колебаться не будет. Я почувствовал изменения в потоках огненного аспекта. Мерзавец собирался атаковать.

— Этой земле не нужны Зодчие, она сама их отторгает! Вы же слышали, — всхлипнул Бургундский, осторожно собирая силы для атаки. Аспект огня. Полезно прятать все свои способности от любопытных глаз. Он думал, что не услышу откликов силы, раз не обладаю даром к этой стихии. А по всем документам с огнём я официально не связан.

— Бегите, ваше благородие, — продолжил он заговаривать мне зубы. — Ради вашего же блага. Вы всё равно проиграете!

— Вы сильно ошибаетесь, господин Бургундский, — сказал я ему. — Три.

Глава 5

Когда я вернулся в лес, за моей спиной полыхал автомобиль Бургундского с трупом владельца за рулём. Тратить время и силы на сокрытие улик более хитроумным способом я не мог: Тёмный Призыватель уходил куда-то вглубь моих земель, чтобы чинить мне же неприятности. А ещё у меня есть личные претензии к людям, обратившимся к Скверне.

При помощи аспекта воздуху я сформировал линзы, позволяющие хорошо видеть в темноте, и потому торопливо, без заминок, шёл по свежему следу. Фора у моего противника была небольшая, но всё же была.

Сзади раздался взрыв, и объятые пламенем осколки разлетелись в разные стороны жутким фейерверком. Если Тёмный Призыватель не встревожился ранее, то сейчас даже слепой догадался бы: что-то идёт не так.

И мой враг всё правильно понял. Мы встретились на небольшой полянке. Мужчина в капюшоне сидел на валуне, на корточках, словно хищная злая птица. И несмотря на артефакт покойного Царенко — Призыватель меня заметил.

— Баженов? — слегка удивился он. — Как мило!

Места для драки было немного. Поросль рябины, папоротник по пояс. Несколько поваленных старыми ветрами деревьев, и стройные берёзки вокруг. Ну и валун, размером со слона.

Тёмный Призыватель ловко спрыгнул с камня и мягко приземлился в десяти шагах от меня.

— Ипполит Игнатьевич уже мертвы, полагаю-с? — сказал он. Расслабленный, слишком расслабленный.

Я промолчал. Передо мною был опасный противник. От которого можно ждать абсолютно всего.

— Он заслужил-с собачью смерть, — покачал головой Призыватель. — Плохой человек. И он, и этот граф. Но что не сделаешь ради свободы. Даже такой.

— Сколько таких «свободных» у него в подчинении, падший? Скольких предателей рода людского покрывает Игнатьев?

— Если бы я даже знал-с ответ на этот вопрос, Зодчий, то не сказал бы тебе.

Я крутанул клинок в кисти, левой рукой, выхватил пистолет и двинулся к Призывателю, на ходу несколько раз нажав спусковой крючок. Выстрелы прогремели оглушительно, запахло порохом, и я ни разу не промахнулся, но Призыватель даже не пошевелился. Он уже излучал Скверну, меняющую законы физики. Пули с чавканьем пронзили стволы соседних деревьев, а одна взвизгнула, чиркнув по валуну над головой противника. Ничего, я же должен был попытаться.

— Кто ты, Зодчий? Почему Она считает тебя чужаком? — вдруг спросил Тёмный, у него даже интонация не поменялась. Осталась скучающе равнодушной. — Почему Она страшится тебя?

Я бросился в атаку, используя аспект земли для силы удара и одновременно разжигая огонь на клинке. Призыватель легко парировал, чуть сместился в сторону.

— Не понимаю. В тебе ничего нет, — хмыкнул он. — Вообще ничего. Обычный дворянин. Но Она требует-с быть осторожным. Она считает-с, что в тебе есть загадка, способная помешать ей. Кто ты?

Я обрушился на него серией ударов, перемежая комбинации аспектов, и Призыватель попятился под моим напором, и когда одна из атак зацепила его левое плечо — он бросил на рану короткий взгляд и страшно зашипел, перейдя в атаку.

Под моей курткой задымилась одна из скрижалей, испаряясь под воздействием Скверны. Бил Тёмный очень грубо и просто, всё-таки в защите оказался лучше, чем в нападении. Я легко отражал удары и, в конце концов, сумел подрубить ему правую ногу.

Призыватель с рыком упал на колено, но следующая моя серия завершилась без успеха. Даже так он успевал отражать атаки, двигаясь слишком быстро для человека в таком положении. А ещё от него всё сильнее разило Скверной. Вторая скрижаль тоже испарилась, снижая воздействие отравы на моё тело.

— Ты силён, Зодчий, — чуть изменившимся голосом произнёс Тёмный. — Но ты не одолеешь-с Истину.

В нём проступили нечеловеческие, демонические нотки. Фигура под плащом забурлила, меняясь, раздуваясь. Инициация! Пламя на моём клинке вспыхнуло ярче, и сталь обрушилась на вздымающееся тело.

Из-под плаща ударил сгусток чёрной плоти, сбивая меня с ног. Я отсёк его в падении, перекатился в сторону и легко поднялся. Призыватель со стоном вставал раскачиваясь из стороны в сторону. С треском порвалась ткань, выпуская наружу жуткие наросты.

— Вы все ничто против Истины, — забулькало-заревело создание, уже выросшее до двойного человеческого роста. — Вы не слышите Истину. Вы не принимаете Её! Но всё изменится!

Истина мне известна. Все падающие в объятья Скверны о ней говорят. Когда меня убивали родные — те тоже про Истину вспоминали.

— Хм… — ответил я Призывателю и бросился в атаку. Да, тот получил свою мощь, но он ещё не знал, как ею пользоваться. Ему требовалось время осознать себя, научиться владеть новым телом. Уклонившись от глубокого выпада изменившейся лапы, я ловко пробился к монстру. Сзади с треском грохнулась на землю сломаная противником берёза. Я нанёс несколько ударов по корпусу мутанта, пытаясь понять, как забраться выше и дотянуться до головы. После чего мне в грудь саданула резко выросшая из бурлящего тела лапа, и я, задыхаясь, отлетел в сторону. Грохнулся на спину, но почти сразу же откатился подальше, встал на ноги. На небе из-за туч выглянула луна, и в её свете Призыватель был ещё омерзительнее.

Шестирукое создание со рваными останками плаща и одежды на изуродованном теле взревело от ярости и подпрыгнуло, после чего обрушилось на место, где я стоял, всей тушей. Снова взвыло от досады, так как ждать падения я не стал. Над моей головой прогудел воздух от ещё одной атаки. Вторую я принял аспектом земли, но всё равно погрузился в сырую почву по щиколотку.

От боли в суставах едва не вскрикнул. Ещё атака, ещё. Бывший Призыватель молотил по мне всеми своими новыми конечностями, уже не разбирая, наудачу и погружая меня в землю, но при этом усиливая мой аспект, который я пускал на щит. Однако даже с такими условиями надолго меня не хватит. Потому что когда сверху прилетала одна из рук, то вторая и третья уже поднимались для следующей атаки, а четвёртая и пятая ждали момента, чтобы обрушиться. Шестая же начинала своё падение.

Этой размеренностью я и воспользовался. Увернулся от очередного удара, прыгнул на промахнувшуюся руку, выдернув себя из земли, и от упругой конечности перескочил на следующую, оттолкнулся уже от неё и в прыжке вонзил огненную сталь в зев капюшона.

Клинок почти не встретил сопротивления, раскроив голову монстра надвое. Уже в этот миг я понял, что мне не повезло, и Призыватель успел спрятать Зерно Скверны где-то в теле. Ненавижу осознанные мутации! Обычные порождения Изнанки держат сосредоточие жизненной силы у себя в голове. Да, голова может оказаться не там, где обычно, но всё-таки ориентиры всегда есть.

А когда адепт отдаёт себя Скверне самостоятельно, то может запрятать Зерно куда угодно!

И сейчас в голове противника его не было, а силу в удар я вложил большую, отчего пролетел чуть дальше, чем планировал и грохнулся рёбрами о плечо монстра. Призыватель попытался стряхнуть меня, как упавшего с листвы паука, но запутался в руках и разъярённо взвыл. Я же, вонзив огненный меч в тело монстра, съехал на землю, рассекая изменённую плоть. В рёве чудовища послышалась боль. Лапа твари схватила меня за ногу, дёрнула в сторону. Я едва успел закрыться щитом земельного аспекта, прежде чем врезался в ближайшую берёзу. Во все стороны брызнули щепки, от силы удара ствол размозжило, а у меня потемнело в глазах.

Я извернулся, отрубая конечность. Грохнулся на землю, неподалёку от валуна. Задрал голову, глядя на надвигающегося Призывателя.

— Ты не представляешь, Зодчий, какую мощь дарует Она своим верным слугам! Прими её сам и сохрани себя. Ибо всё станет Изнанкой! Рано или поздно! Но тем, кто примкнёт к Ней последним — не достанется разума! — проревел мутант, поднимая все лапы разом для завершающего удара. Из раненой вязко стекала зелёная кровь.

Сила земли подошла к концу. Я шмыгнул носом, чувствуя свинцовый вкус. Перед глазами чуть плыло от страшного удара о берёзу. Следующей атаки я не выдержу. И бежать тоже некуда.

— Меньше слов, больше дела, — сказал я Призывателю, инициируя аспект воды и усиливая его за счёт идущей из носа крови и амулетов погибшего Царенко. Мутант видел, что отступать я не мог и потому не спешил. Наслаждался победой.

— Глупец… — прорычал он и атаковал, а я бросил меч и прыгнул навстречу. Всё моё тело покрылось толстым льдом, с острыми прочными шипами. Под руками, обратившимися в ледяные мечи, затрещала плоть Призывателя, и я прорвался сквозь его тело, как через липкую паутину, и упал на колени, когда монстр закончился. За моей спиной пошатывался развороченный мутант, пытающийся заткнуть зияющую в его теле дыру. Амулеты Царенко лопнули со звоном разбитого стекла.

Мутант медленно обернулся. Три руки бессильно обвисли. Две пытались стянуть края чудовищной раны, но тварь ещё стояла. Однако всё моё внимание было на последней лапе монстра. Призыватель пытался прикрыть ею небольшой участок, саниметрах в тридцати правее гигантской раны.

Дыра в теле твари, сквозь которую я провалился, уже начинала затягиваться.

— Ты… Не победишь… — сказал монстр. Я с трудом встал, сделал шаг к чудовищу и остатками аспекта воды пронзил уродливую ладонь, заслоняющую проросшее в теле Зерно Скверны.

Призыватель замолк. Все его руки безвольно опали, а сам осквернённый грохнулся на колени. Несколько секунд он постоял так, пошатываясь, и после повалился набок. Спасибо нестареющей классике. Голова — всему венец. В ней начало и конец, так сказать. Просто некоторые хорошо её прячут.

Я заполнил две сферы силой Изнанки, затем, морщась от боли в коленях, осмотрел останки снаряжения Призывателя. Кристалл в нём сформироваться не успел, слишком мало времени прошло. В рюкзаке нашёлся спальник, рулон туалетной бумаги, зубная щётка, паста, термос и бутерброды с красной рыбой. Этот будничный набор прямо покорёжил. Ублюдок шёл убивать людей и взял с собой перекус, да про личную гигиену не забыл, сволочь.

Если бы можно было прикончить Призывателя ещё раз — я бы с радостью это сделал.

Меч павшего врага ценности особой не представлял. Да и в целом всё снаряжение мертвеца оказалось довольно убогим. Видимо, Игнатьев не позволял верному псу иметь что-то достойное. Талант у мёртвого Призывателя был простой — общение с Изнанкой и Скверной. Для него особенных артефактов не требуется, так что, пусть использует имеющееся.

Однако одну ценную вещицу, явно с Изнанки, я, всё же, обнаружил. Это был медальон со смеющимся шутом, глаза которого изображали две гипнотические спирали. От изменённой драгоценности тянулось очень неприятное Эхо. Делали со старанием, но вещь теперь служила как усилитель Скверны.

Я с омерзением разломал её на куски. Выбрасывать здесь не решился, мало ли найдут и используют. Брошу в трансмутатор, ему всё равно, что переваривать.

Закончив с обыском, я, наконец-то, двинулся к себе. Одной проблемой меньше. Одним знанием больше. Напоследок я бросил рядом с тушей убитого Призывателя один из защитных оберегов, с именной гравировкой.

Его я снял с убитого мной Фурсова. Надеюсь, папаша узнает безделушку сына и совершит ошибку. Потому что, уверен, конфликт с северным соседом будет и дальше.

Главное — не развязать Игнатьеву руки перед лицом закона. Если он проявит агрессию, то у меня больше шансов добиться своего, пока в конфликт приграничных дворян не вмешается государство. Если же виновной стороной для общества окажусь я… То Игнатьеву и делать ничего не нужно будет. Меня попросту снимут и отправят на Сахалин, обеспечивать производство на шахтах. Не хочу, если честно.

К себе домой я зашёл около пяти утра. На небе уже появились отблески рассвета. Я влез под душ и минут десять просто стоял под тугими струями горячей воды, наслаждаясь каждой секундой. Опустошённые аспекты ныли, но обошлось без надрыва. Завтра просто нужно будет хорошенько посидеть в Колодец. Затянутся и восполнятся. Даже здесь уже чувствовался поток сил, наполняющий почти истощённые резервуары.

Выбравшись из ванны, я высушил воду аспектом воздуха, протопал до вожделенной кровати и рухнул.

— Вы снова живы, Хозяин! — появился рядом со мной Черномор. — Вы не перестаёте меня удивлять! Прошу, делайте это подольше. Вдруг вы побьёте рекорд предыдущих Зодчих?

— Я хочу спать. Ты явился поболтать?

— Вы просили докладывать о появлениях подозрительных лиц. Несколько минут назад группа людей со стороны графа Скоробогатова вошла на территорию Конструкта. Восемь человек. Вооружены. Вывести их данные?

Точно. Царенко. Он ведь так и лежит в лесу.

— Выводи… — проговорил я. Суставы очень болели и хотелось спать. Черномор заботливо запихнул в меня имена всех восьмерых участников ночного похода по моим землям. Одарённый только один, остальные люди обычные бойцы, все из подразделения территориальной обороны и все находящиеся в подчинении Скоробогатова. Вёл их дворянин, также связанный с графом. В картотеке по нему нашлись данные как про его проблемы с законом в юности, так и номер телефона. Была ещё пачка не очень нужной информации, показавшейся мне неинтересной.

Я перевернулся на спину, взял телефон и набрал номер.

— Ростислав Юрьевич Спелый? — устало проговорил я, едва на той стороне сняли трубку.

— Чем обязан? — очень тихо ответили мне. — Вы знаете, который час?

— Я вас вижу, Ростислав Юрьевич. Вас, и ваших людей, — сказал я. — Давайте, не сегодня, ладно?

— П… Простите? Я вас не понимаю.

— Меня зовут Михаил Иванович Баженов. И я сейчас совсем не настроен принимать гостей. Поэтому прошу вас собраться и уйти с моей земли туда, откуда вы пришли. Так понятнее будет?

Черномор висел в метре от меня и лучился розовым светом.

— Вы, наверное, что-то перепутали, господин Баженов. И, по-моему, забываетесь! Вы говорите с благородным человеком и смеете делать это в неподобающем тоне! — Спелый не сдавался.

— Я могу поднять по тревоге гарнизон, и дальше мы будем объясняться с полицией и представителями ассоциации Зодчества Российской Империи, потому что я усматриваю в вашей группе угрозу Конструкту. Если же вы хотите потребовать сатисфакции, то, пожалуйста, присылайте секунданта. Но завтра. Всего хорошего, Ростислав Юрьевич.

Я отключил трубку, вызвал экран карты, где Черномор заботливо расставил точки. Прошло несколько долгих минут, прежде чем стало ясно: восьмёрка отступила, и когда последний из ночных гостей покинул мои земли — я уснул.

Труп Царенко пришлось вывозить при свете белого дня. Для этого я лично дотащил тело до ближайшей дороги, а уже туда подогнал арендованную за рубль подводу из Комаровки. Забросав покойного валежником, я отвёз мертвеца в трансмутатор, где его и уничтожил. Всё, нет тела — нет дела, как говорят в полиции. Вернув телегу владельцу, я пешком добрёл до монастырского подворья. Суставы болели страшно. Последние сто метров я просто ковылял.

Заборчик возле часовенки уже восстановили. Да и в целом территорию привели в порядок. Три бойца из гарнизона несли службу, и теперь уже без скучающего вида и готовые к любому внезапному нападению. Витязь молодец, провёл достойное внушение своим людям.

Когда я прошёл за забор, то увидел одну из матушек, возящихся с разорённым цветником. Она заботливо рыхлила землю, подготавливая к посадке.

— Доброго дня, матушка, — сказал я ей. Та повернулась ко мне, чуть нахмурилась.

— И вам доброго дня, ваше благородие. Чем могу помочь.

— Очень неудачно упал, матушка. Колени болят ужасно.

— Вам сестру Ирину позвать? — очень странно спросила она.

— Если вам не трудно, то лучше другую сестру, — мягко улыбнулся я, и тем вызвал неожиданно тёплый взгляд. Ирине бы побыть одной сейчас. Скверна не умеет бесследно вмешиваться в душу. Чтобы вывести из себя эту гниль, нужно время и покой.

А раз Шепчущий вычленил в красавице слабое место в моём лице, то не нужно провоцировать её лишний раз.

— Подождите немного, пожалуйста. Сейчас-сейчас. А вы пока проходите, проходите. — Она распрямилась, утёрла пот с лица. — В шатёр проходите.

Внутри уличного лазарета на койке дремал уже знакомый мне Шустрый. Он так и не оправился после боя с артиллеристом. Я тихонько присел на свободную койку, стянул сапоги и закинул ноги на чистую простыню. Выдохнул сквозь зубы. Да, хорошо меня помолотил Призыватель. Ему, конечно, больше досталось, но зато у него сейчас, надо отметить, колени не болят!

Сестра Мария появилась в шатре уже через несколько минут, собранно выслушала мои жалобы, а затем начала лечениюе, старательно не глядя на меня. Облегчение в коленях наступило почти сразу, и я откинулся на спину, наслаждаясь покоем

Сама процедура заняла не больше получаса, но под конец девушка была сильно бледна, и на лбу её выступила испарина.

— Всё, — тихонько произнесла она. — Как же вы себя так не бережёте, ваше благородие? Упали? Удивительно, как дошли до нас. Живого места на связках да суставах не было.

— Дойти до вас и правда было непросто, но я справился. Спасибо, матушка Мария.

В шатре появилась уже знакомая мне женщина, без дара. Та, что и позвала сестру. Со значением посмотрела на товарку. Между ними произошло будто телепатическое общение, за которым я наблюдал с некоторым удивлением.

— Что-то случилось, матушки? — спросил я.

— Нет-нет, ваше благородие. Конечно, нет, — тут же заулыбалась та, что постарше. — Просьба у нас есть к вам, господин Зодчий. Важная просьба.

— Да-да, ваше благородие. Позвольте, я провожу вас! — проговорила Мария. — У нас с сёстрами есть небольшая трудность. Тут недалеко! Проще показать, чем рассказывать. Тропка у нас там есть.

Я спорить не стал. Обе монахини проводили меня мимо шатра в сторону леса, будто держа подальше от главного входа в подворье. Женщина постарше постоянно оглядывалась, а Мария уверенно вела вперёд. Однако я успел увидеть сестру Ирину, стоящую перед часовней и крестящуюся. Нас она не заметила.

Когда деревья скрыли подворье, то монахиня остановилась и ткнула в лес рукой.

— Можно нам здесь поставить скважину водяную, ваше благородие?

— Можно, — кивнул я. — Но не проще ли сделать это на территории подворья?

— Можно и там, — сразу согласилась матушка Мария, заулыбалась. — Да, вы совершенно правы.

— Тогда я пойду? — а матушки молодцы. Даже не обладая моими знаниями об Изнанке, подсознательно берегли свою подругу. Вывели меня, как соблазн, стороной от Ирины. Умницы.

— Конечно, ваше благородие. Конечно. Вот по этой тропке как раз выйдете на дорогу к Комаровке.

Они просто преградили мне путь к подворью.

— Всего хорошего, матушки, — поклонился я странным монахиням и пошёл по указанному направлению.

— Ваше благородие, ваше благородие, — окликнули меня сзади. Женщина постарше нагнала меня и протянула мне бумажку.

— Вы не утруждайтесь, ваше благородие. Не тратьте время ваше драгоценное сюда-то ходить. Если что-то беспокоит, позвоните по этому номеру. Сестра Мария придёт к вам лично. Куда скажете.

Я взял бумажку и коротко кивнул.

— Всего хорошего. Не болейте! — улыбнулась женщина и поспешила назад в подворье.

Когда я поднимался к себе на холм, то уже ближе к вершине созрел к решению заказать себе квадроцикл. Хватит уже над собой издеваться и время терять. В кармане вдруг пиликнул телефон. Я достал его, разблокировал экран и нахмурился. Ещё одно сообщение от анонимного адресата.

'Не верьте американцу. Он вас предал.

Ваш П.'

Глава 6

— О как, — задумчиво промолвил я, глядя на лаконичное сообщение. — Это неожиданно.

— Судя по вашему участившемуся пульсу, новость, полученная вами, вызывает в вас негативные эмоции, Хозяин, — тут же возник рядом со мной Черномор. Сиреневая мордочка изображала широко открытые глаза и рот. Наверное, для него это изумление.

— Не то, чтобы негативные, мой воображаемый друг, но слегка досаждающие. Что там с моим заказом?

— Курьер уже выехал, Хозяин. Груз будет доставлен уже через час и тринадцать минут, по данным приложения «ВашТракт».

Значит, сегодня, наконец-то, буду спать на правильном матрасе и с чистым постельным бельём. Конец походным условиям. Плюс придёт снаряжение для моей персональной гвардии. Неплохо.

— Хозяин, быть может, вам покажется полезной информация об отправителе так взволновавшего вас сообщения? — произнёс Черномор. Я уставился на него с изумлением и недоверием. — Пожалуйста, пусть она покажется вам полезной! Ой, или я снова докучаю вам ерундой? Конечно же, я могу ошибиться в оценке, и пусть это имеет невысокую долю вероятности, однако…

— Постой, не части. Черномор, разве ты можешь отслеживать трафик запросов между серверами в мировой сети? С учётом различных приспособлений для его маскировки?

Даже я этого не умел. Пусть уровень моих умений в техномантии и опережает знания лучших мастеров этого мира. Заметно опережает, но в информационной паутине не выживу даже я.

— В этом нет нужды, Хозяин, — пожелтел Черномор, изображая довольную улыбку, — мои аналитические модули автоматически обрабатывают большие массивы любых входящих данных, и я сопоставил полученное вами сообщение с сообщениями, введёнными в эту минуту на территории действия Конструкта и могу с вероятностью девяносто девять и девять, девять, девять, девять, девять…

— Хватит, — прервал я его девятки. — Давай конкретнее.

Черномор трагично вздохнул:

— Может быть, я зря трачу ваше время, Хозяин. Просто мне показалось странным, что сообщение было послано именно так. Уверен, в том была причина, однако путь…

— Черномор, как громко мне нужно сказать, «Хватит», чтобы ты прекратил рассуждения и дал наконец ответ? Кто отправитель⁈

— Паулина Андреевна Князева, Хозяин.

— Хм… — довольно неожидано. — Покажи.

В голове тут же появилась картинка. На ней Паулина сидела в тёмной комнате, напротив стены из десятка мониторов. Хозяйка «Логова Друга» держалась прямо, её прекрасные волосы покрывал накинутый капюшон, а изящные пальчики летали над клавиатурой. Взгляд прищуренных глаз переходил с экрана на экран, где появлялись и исчезали строчки чатов. С фотографиями, с видеороликами, со стенами текста и различными документами. Любопытная база знаний у неё. Я даже разглядел ориентировки на пропавшие вездеходы семейства Фурсовых.

Паулина хмурилась, и когда мы дошли до непосредственно момента отправки сообщения от господина «П», то она несколько раз его стирала, затем снова набивала. И когда нажала кнопку «отправить», то даже зажмурилась ненадолго.

— Подглядывать, Черномор, это очень нехорошо, — резюмировал я. — Но иногда нужно…

— Я расстроил вас или обрадовал, Хозяин? — замялся искусственный интеллект. — Ой, боюсь, что расстроил. Опять… Горе мне горе.

— Отнюдь, друг мой. Отнюдь. Спасибо.

Когда я расположился в центре зала и попросил официантку позвать мне Паулину, то пока ждал появления хозяйки, успел умять тарелку пельменей, и запить это всё клюквенным морсом. Князева явилась эффектно, в шикарном наряде, затянутая в чёрный кожаный корсет и в боевом макияже. Она сошла по лестнице со второго этажа так легко и дерзко, что собрала восхищённые взгляды со всех мужчин, отдыхающих в заведении.

Когда Паулина приблизилась к моему столу и грациозно села, не забыв блеснуть бедром в разрезе платья, я вежливо улыбнулся.

— Госпожа Князева, прекрасно выглядите.

Она села ко мне полубоком, одарив благосклонным взглядом. Закинула ногу на ногу.

— Миша-мишенька, неужели ты по мне заскучал? — хитро улыбнулась она. — Ах, не отвечай, не разрушай мою идиллию. Пусть у меня останется эта фантазия, хорошо?

Голос у неё был мурлыкающий, чарующий.

— Или ты принёс что-то интересное? — она подалась ко мне и понизила голос, шепнув, — родовой перстень Игнатьевых, например? А может, корону Российской Империи?

Глаза Князевой смеялись.

— Я хотел поговорить. Желательно, не здесь, — я с удовольствием наблюдал за этим представлением, потягивая морс. Красивая, сексуальная, раскрепощённая женщина. Без пошлости, но с огнём в душе. Даже жаль, что…

— О, Миша-мишунок! О чём же?

— Не здесь, — повторил я.

Она изящно поднялась из-за стола и поманила меня пальчиком, двинувшись к лестнице. Меня проводило несколько завистливых взглядов, но я, разумеется, и виду не подал.

Когда дверь в кабинет Паулины закрылась за моей спиной, Князева пропорхнула к бару.

— Могу ли я чем-то угостить господина Зодчего?

— Не сегодня.

— А я вот не откажусь, — она придирчиво оглядела запас бутылок, а затем плеснула себе на два пальца какой-то янтарной жидкости. Бросила в неё парочку кубиков льда и, не отводя от меня взгляда, пригубила напиток. — Ты такой таинственный. Что же привело тебя ко мне сегодня?

— Что значит «не верить американцу», и почему вы решили, что Дигриаз меня предал, господин П? — поинтересовался я. — Откуда у вас такая информация?

Князева закашлялась поперхнувшись. Грохнула стаканом по стойке личного бара. Глаза её расширились от изумления. Я же прошёл к столу хозяйки заведения, взял стул рядом с ним, повернул спинкой от себя и взгромоздился сверху.

— Откуда ты… Как ты… Ах вот оно что… Значит, люди не врали…

Она выпрямилась отдышавшись. Скрестила руки на груди. Лицо спокойное, холодное. Настоящая снежная королева.

— Ты следишь за мной, Зодчий? — прищурилась Князева.

— Лучшая защита — это нападение, понимаю, — улыбнулся я. — Но мой вопрос был первым. Да и, по-моему, это вы за мной следите. Причём уже давно.

Паулина обхватила себя за плечи, посмотрела по сторонам, будто искала ответ где-то в комнате.

— Что ещё ты знаешь? — тихо спросила девушка.

— Рано или поздно я узнаю всё. Я же хозяин этих мест, — пожал плечами я. — Ты можешь мне помочь, а можешь продолжать мешать.

Она вскинула голову, дерзко встретив мой взгляд.

— Как ты узнал, что это я?

— Кхм… Это неправильный ответ.

— Да, хорошо. Хорошо. Я всё расскажу. Твой американец сошёлся с Фурсовым и его людьми. Под него уже и шлюху подложили местную, лучшую. И на ней-то твой дружок и сомлел, сегодня большие деньги взял у барона. Как думаешь, зачем он их взял?

— Пока только слушаю. Думать стану потом, — по-моему, Дигриаз совсем не похож на человека, который опустится до обычного наёмника. Но и Паулина вряд ли придумала эту информацию. Вот только что-то здесь явно нечисто. — Откуда ты всё это знаешь?

— Моя семья держит здесь трактир со времён падения Европы, — она всё-таки взяла стакан с напитком, прошла к своему креслу и расположилась в нём, изучая меня и побалтывая янтарной жидкостью. Кубики льда тихо звякали о стекло. Я развернул стул к хозяйке трактира с максимально внимающим видом. — Князевы знают всё в этих краях. Если что-то где-то происходит, об этом всегда говорят в стенах «Логова Друга». И даже когда события случаются далеко за его пределами, новости всегда долетают сюда, несомые разными милыми пташками. Я же знаю, как собирать их и использовать.

Она слегка закатила глаза:

— Иначе простым людям не выжить в мире благородных одарённых. У меня много ушей, Миша. И даже в таких местах, где их никто и не ожидает. Я права не имею выдать тебе свои источники. Чем бы ты ни вздумал мне грозить.

— Грозить? Отнюдь. Ты ведь пыталась помочь. Как сейчас, так и тогда, в Кобрине. Я просто не хочу играть втёмную, — примиряюще поднял руки я. — Не ищи во мне врага.

Она не улыбнулась, наблюдая за мной. Сделала небольшой глоток.

— Как ты узнал? Эта информация не могла выйти за пределы Княжьего Зала.

— Аж княжьего? — хмыкнул я, вспоминая берлогу девушки. Неожиданный талант у хозяйки увеселительного заведения. Серый кардинал Томашовки.

— Так назвал это место дедушка, — смутилась Паулина, но тут же взяла себя в руки. — Послушай, Миша! У меня три артефакта высокого ранга в помещении, закрывающие его для любой прослушки и сторонней видеофиксации. В Зале глушилка дара техномантии. Сообщения я отправляю маршрутом через несколько стран, большая часть которых на других материках. Как ты узнал? Неужели, слухи о возможностях Конструкта — правда?

— Какие именно слухи? — заинтересовался я.

— Теперь ты не отвечаешь мне, Миша-Михаил, — надула губки Паулина, хищно наблюдая за мной.

— Хорошо: слухи о возможностях Конструкта — правда, — бесхитростно повторил я.

— Но ведь это противозаконно, Миша. Искусственный интеллект никак не мог провернуть подобное самостоятельно, а перенастройка его это… Преступление.

— Хочешь сдать меня полиции? — хмыкнул я.

Она улыбнулась и медленно помотала головой:

— Не для того я тебя так опекала, Мишутка.

— А для чего, кстати? Ты знала обо мне ещё тогда, когда я даже не слышал о твоём трактире. Отчего такая честь?

— Ты моя надежда, — с совершенно серьёзным видом проговорила она. — Когда я узнала, кого направляют в наши края, то сразу поняла, что ты это то, что нам надо, Миша. Человек из низов, в землях, где простые люди оказались в благородных тисках. Человек, способный встать на нашу защиту.

Я легко поднялся со стула, подошёл к ней, глядя сверху вниз. В глазах Паулины был вызов:

— Я не ошиблась тогда, — продолжила хозяйка «Логова». — Ты уже разобрался с Фурсовыми. Ты на самом деле Томашовкой. Ты делаешь то, что хотел сделать Каллас, но у тебя это действительно получается. И я хочу, чтобы ты продолжил. И никто здесь не будет более преданным тебе помощником, Миша, чем я. Потому что Князевы из простых людей, и заботились об этой земле всегда.

Я молчал, глядя ей прямо в глаза.

— А этот американец… — замялась она на минутку. На щеках появился румянец. — Пойми, нельзя верить людям из-за лужи, Миша. Нельзя. Они дикари. Они мыслят совсем другими категориями.

— Верить вообще никому нельзя, — пожал плечами я. — Послушай, мне кажется, между нами снова возникло напряжение.

— Ты тоже это почувствовал? — она изящно поднялась мне навстречу. Её губы оказались близко к моим. — Тебе тоже это мешает?

Я посмотрел на часы. Время до доставки ещё есть.

— А почему «ваш П»? — спросил я.

— Мужчинам больше доверяют, — со значением сказала Паулина.

Когда я, наконец-то, добрался до Конструкта, приятно опустошённый и расслабленный, то первым делом поставил возводиться жилой модуль у дороги за холмом. Рядом с тренировочной площадкой. Модуль был из дешёвых и не требующий больших затрат реогена. То есть без обилия бытовой техники. Всё-таки иногда проще купить что-то, чем создавать.

И ранним утром, когда на тренировочной площадке появилась моя «гвардия» — я с огромным удовольствием презентовал им отстроившееся за ночь творение. Но, разумеется, сделал это после занятий, и когда разгорячённые и тяжело дышащие «избранные» построились напротив жилого модуля, я с гордостью представил им их законное жильё.

Здесь было десять комнат, у каждой отдельная душевая и уборная. Кроме этого имелась общая кухня, правда, пока не оборудованная, комната отдыха с несколькими простенькими лежаками, крытый тренажёрный зал с небольшим набором свободных весов.

— Вы вольны выбрать любую комнату, но не обижайте боевых товарищей. Вы вольны оставаться здесь сколько угодно, пока продолжается ваша служба на благо Томашовского фронтира, — плавно подошёл я к завершению речи. — Внутри вы увидите комплекты вашей униформы. Все подогнанны под ваш размер.

— И под мой? — вдруг пробасила краснолицая Нюра. Глаза её заблестели.

— Разумеется.

Она покосилась на соратников, переступила с ноги на ногу, но не сдвинулась с места. Потому что без команды нельзя. А охотники молодцы, хорошо работают. Прошло не так много времени, а приучили к чему-то.

— Разойтись, — благосклонно объявил Слепой, сам с интересом поглядывающий на здание. Первой в жилой модуль влетела взбудораженная Нюра, и вскоре изнутри раздался её торжествующий вопль.

— Ну что, как у нас успехи, — спросил я у охотника, когда мы с инструкторами остались одни.

— Для нескольких дней занятий неплохо, — уклонился от прямого ответа Слепой.

— Он, как всегда, осторожен, — улыбнулась Тень. — Ребята на волевых работают. Это очень хорошо, господин Зодчий. Конечно, есть слабые места, но… Они есть у всех и всегда. Ответственно заявляю что Нюру, совершенно точно, нужно в силовую атаку. Игнат универсал, может делать что угодно и на вашем месте именно его бы я и назначила командующим вашей гвардии. Пашка прекрасен по дисциплине и физической подготовке, но ему не хватает инициативы, а вот Макара в штурмовики обязательно надо. Драку любит страстно, но и голову не теряет. Хорошее сочетание.

Она стояла, расставив ноги на ширину плеч и заложив руки за спину. А в глазах горела гордость за подопечных.

— Мы, как и договаривались, составляем планы индивидуально под каждого, но сильные стороны помечаем.

— Как дела у вашего отца? — спросил я, как только Тень договорила.

— Прекрасно, господин Зодчий. У командира Вольных Охотников всё прекрасно, — отчеканила она. Снова держит дистанцию, и сегодня вообще без какой-либо косметики. Любопытно.

— Передайте ему, чтобы он со мной связался. У меня есть к нему дело.

— Непременно, господин Зодчий! И позвольте сказать, я рада, что вы, наконец-то, пришли к нам на тренировку. Вашим бойцам будет полезно иногда увидеть того, за кого они будут сражаться.

О как. Я с весёлым недоумением посмотрел в глаза Тени. Девушка выдержала лишь три секунды, а затем отвернулась, смущённо покраснев.

— Я не забуду о своих бойцах, Тень. Поверьте мне. Мне вообще не свойственно забывать тех, кто мне помогает.

И тут из модуля вылетела чёрная фигура. Я едва успел повернуться к ней, как мощные руки подхватили меня и прижали к огромной груди.

— Ваше благородие… Спасибо! — прорыдала Нюра. — Спасибо-спасибо-спасибо!

— Ты чего себе позволяешь? — гаркнул Слепой. — Это же твой командир! Нюра!

— Ой! Ой, батюшки! — великанша поставила меня на место. — Простите. Простите, только не прогоняйте! Я такая красивая теперь!

Новенькая чёрная форма, с вышитой эмблемой, придуманной Черномором, сидела на Нюре как влитая. Военные ботинки, форменный головной убор. Передо мной была не крестьянка из далёкой деревни, а современная валькирия.

Вот только она постоянно шмыгала носом и пыталась утереть слёзы рукавом куртки. Следом из модуля вышли остальные мои гвардейцы. Игнат «Гренадер» Туров держался в ней так, будто наконец-то нашёл свою родную кожу. Макар щерился щербатым ртом и радостно подначивал Пашку. Молодой же держался так, словно повидал кучу разного плохого и во многих странах по миру. Но лицо светилось от удовольствия.

Форма меняет людей.

— А нам оружие дадут, вашбродье? — спросил Макар.

— А ты уже готов? — хмыкнул я.

— Родился готовым, вашбродье.

— С оружием мы решим позже, — пояснил я. — Совместно с вашими инструкторами определим лучший вариант. И тогда я выдам вам то, с чем вы будете нести свою службу. Но когда это случится…

Я сделал паузу, убедился, что меня слушают, и ровным голосом добавил:

— Если ваше оружие будет применено не во благо, то я лично приду за ним. И заберу не только его.

Макар перестал улыбаться.

— По-моему, что-то случилось, господин Зодчий, — сказал Слепой. Я повернулся к нему, а он указал мне на холм. Вниз с него спешило несколько солдат во главе с витязем. Снегов двигался впереди отряда, то и дело поглядывая куда-то на север.

И забрало его шлема было закрыто.

Глава 7

— Ваше благородие, — сказал Снегов, когда приблизился. — Прошу вас, поднимитесь в Томашовку. Это срочно.

Вместе с витязем пришло почти десяток одарённых бойцов, и судя по нашивкам — простых рядовых среди них не было. Все сосредоточены, вооружены до зубов и то и дело поглядывали в сторону Комаровки. Я даже сам туда посмотрел, но ничего не выдавало опасности.

— Что происходит, ваша доблесть?

— Я настаиваю, господин Зодчий, — из-за шлема голос Снегова звучал особенно внушительно.

— Мы оба знаем, что это бесполезно, — улыбнулся я. — Давайте сразу переходить к делу.

Витязь горько вздохнул и обречённо проговорил:

— Я получил донесение, что со стороны земель графа Игнатьева к нам двигается вооружённый отряд. Прошу вас…

— Вот оно, братцы. Вот оно! — воскликнула Нюра и насела на здоровяка в пластикоровом доспехе, который даже в нём был одного с великаншей роста. — Ваша доблесть, у вас есть ещё один топор? Ой, что это я! Простите, ваша доблесть.

Внимание Нюры переключилось на меня.

— Ваше благородие, мы будем сражаться за вас! Игнатик, будем?

Я мельком оценил реакцию остальных «гвардейцев». У Макара глаза загорелись, а вот юный Павел моментально поскучнел. Туров же спокойно повернулся в сторону Комаровки, готовый встречать оттуда кого угодно. Хоть чёрта в тапочках верхом на петухе.

— Рано вам ещё сражаться за меня, — постарался я охладить пыл Нюры. — Станислав Сергеевич, вы отправляетесь этой группе навстречу?

— Никак нет, ваше благородие. Времена столкновений в чистом поле давно прошли. Так что это они направляются на встречу со мной. Не беспокойтесь, мы подготовим им сюрприз, если они пришли с недобрыми намерениями. Вам не нужно вмешиваться.

— Нужно, ваша доблесть. Нужно.

— Боюсь, что они идут за вашей головой, ваше благородие.

— Тем более.

Я не увидел, как он закатил глаза, но почувствовал.

— Уведи людей в Томашовку, — повернулся я к Слепому. Тот расслабленно улыбнулся, а через миг превратился в матёрого командира:

— Вы слышали приказ его благородия? Все за мной.

Нюра обиженно засопела, борясь с внутренним протестом, но всё же подчинилась. Снегов проводил великаншу поворотом головы.

— Идёмте, ваша доблесть, — сказал я ему. Витязь не услышал, так и глядя вослед моей гвардейке.

Кстати, а как будет женщина-гвардеец? И где Тень? Я осмотрелся. Девушка как растворилась. Ох, только бы не выкинула чего…

— Ваша доблесть? — повысил голос я. Снегов дёрнулся, засуетился.

— Идёмте, идёмте! — пробурчал он.

Мы встретили их на дороге из Комаровки. Специально стоя так, чтобы нас было видно. Витязь и я, посреди пыльного тракта. Солнце поднялось чуть выше и уже пригревало, справа от дороги несколько белых бабочек метались вокруг незабудок. А на кромке леса на оборудованных огневых позициях расположились солдаты гарнизона.

Таких засад у витязя, оказывается, было в достатке накопано. На десятки нападений вперёд.

Снегов до последнего настаивал, чтобы я присоединился к бойцам и не привлекал к себе внимания, но своего не добился. Мне было страшно любопытно, отчего вдруг на моих землях началась такая движуха.

Догадки, конечно, были. Правда, я не ожидал столь скорой реакции.

Ещё до того, как всадники появились на дороге, я знал сколько их. И каждого поимённо, благодаря Черномору. В гости ко мне явился сам барон Фурсов, вместе со своими людьми. Шесть одарённых и два десятка простых бойцов. Я, разумеется, поставил Снегова в известность о численности отряда, и начальник гарнизона тут же запросил подмогу, а затем выдвинулся вперёд, отцепил от крепления на спине телескопическую палку, отщёлкнул задвижку и через несколько секунд над его головой появился штандарт войск Императора. Снегов воткнул его в землю рядом с собой и выпрямился, скрестив руки на груди. За оружие он даже не взялся. Всё-таки витязь являлся представителем власти Империи и рассчитывал, что живущие на фронтире аристократы ещё помнят о том, кому все они служат.

На холме ревела сирена тревоги, и первые солдаты уже появились на склоне спускаясь. Я же терпеливо ждал, когда гости с соседних земель приблизятся. Старший Фурсов был в ярости.

Значит, мне нужно быть максимально спокойным, но бить по болевым точкам.

Штандарт войск Империи возымел действие, и поэтому отряд барона сначала замедлил ход, а затем и вовсе остановился. После короткого разговора от них отделилось двое всадников. Один, с аккуратной бородкой, по всей видимости, сам Фурсов, так как лицо от гнева побагровело, а второй дьявольски спокойный франт, держащий зелёный перстень на виду. Ткач Реальности в шикарном чёрном наряде, отделанном серебром. От половины его оберегов и украшений шло Эхо минимум четвёртого ранга.

Я внутренне подобрался. На своей территории и вблизи от Колодца мне мало что угрожает, но это, всё-таки, Ткач. И Ткач упакованный. От шальной пули меня защищал воздушный барьер, едва заметный невооружённому глазу. Держать защиту было легко и приятно, потому что рядом находился бесконечный источник энергии, которой я могу распоряжаться.

Но вот чего ждать от прибывшего Ткача… Черномор никак не мог определить его личность. Либо черно-серебряный не существовал в базах Империи, либо успешно глушил моего помощника. Техномант? Нет, не техномант, я бы почувствовал.

— Господа, — сказал я, — сегодня я не рассчитывал на гостей. Особенно в таком количестве.

— Это ты убил их, гадёныш! — гаркнул Фурсов. — Ты убил моих детей!

— Вы не в себе, барон, — покачал головой я. — Извольте выбирать выражения.

— Не притворяйся невинной овечкой! — он спешился и двинулся ко мне, хватаясь за клинок.

— Не вздумайте, ваше благородие, — витязь оказался на пути барона. — Именем императора немедленно отступите.

Я уже держал свой клинок в руке, готовый пустить его в ход. На лице истинное спокойствие, хотя внутри нашлось место негодованию. Снегов вмешивается совсем некстати, хоть и по должности положено. Просто миротворцы мне сейчас не нужны. Я заинтересован в том, чтобы Фурсов не сдержался и напал, этим развязал бы мне руки. При свидетелях. Но провоцировать его дополнительно сейчас нельзя. Я должен выглядеть адекватным.

— Александр Яковлевич, прошу, последуйте мудрому совету его доблести, — прошелестел так и оставшийся в седле черно-серебряный. Бледное лицо казалось ликом смертельной болезни.

Барон застыл, с изумлением задрал голову, чтобы взглянуть в забрало Снегову.

— Уйди с дороги, солдат. Ты защищаешь преступника!

— Я защищаю Конструкт и Зодчего, — спокойно сообщил витязь. — И если потребуется, то положу здесь всех, до единого. Несмотря на чины и звания.

— Как ты смеешь… — задохнулся Фурсов. Да, его покойные дети пошли в отца своей эмоциональной нестабильностью.

— Александр Яковлевич! — повысил голос черно-серебряный, он медленно стянул с правой руки перчатку, затем вытащил белый платочек и промокнул им уголки воспалённых глаз.

— Что происходит? Вы обещали мне поддержку! Капитан, я приказываю схватить этого человека! — Фурсов обернулся на своих людей. — Немедленно!

Витязь неторопливо вытащил из-за спины свой чудовищный топор. Слева с холма послышалась команда, и солдаты перешли на бег. А позади нас раздался хриплый клаксон. Я обернулся: по дороге из Орхово пылил знакомый красный пикап и вездеход охотников. Обе машины были забиты людьми. Так вот куда исчезла Тень.

Вепрь пришёл на помощь, причём очень быстро.

— Отставить! — приказал черно-серебряный. — Александр Яковлевич, успокойтесь! Ничего ещё не доказано.

Капитан Фурсова и так-то не спешил выполнять самоубийственный приказ, так что новые вводные принял с выражением облегчения на лице. Равно как и его люди. Почти все, кроме одарённых. Среди них, кстати, был ещё один Ткач. Умелец с длинной заплетённой косой, в которой блестели лезвия. Этот взирал на нас спокойно и с какой-то насмешкой. И только на витязя Ткач смотрел с уважением.

— Но ведь амулет Якова нашли рядом с трупом Призывателя… — осёкся Фурсов. Закашлялся. Ситуация изменилась. Сильно изменилась. Отряд барона внезапно оказался в меньшинстве, да ещё на чужой территории. Плюс упоминание запрещённой на территории Российской Империи школы магии.

— Простите, ваше благородие, что вы сказали? — мягко спросил я. — Призывателя?

— Я… Я…

— Позвольте, я объясню, — черно-серебряный ловко спешился и подошёл к нам. — Недавно у Александра Яковлевича пропало два сына. И, как я понимаю, незадолго до этого у вас с ними был конфликт. Сегодня же ночью на границе с вашими землями было найдено тело твари Изнанки, и на месте боя люди барона обнаружили именной оберег, принадлежавший одному из сыновей.

— Барон сказал «Призывателя», а не твари Изнанки… — заметил я.

— Барон оговорился, — не изменился лицом черно-серебряный. Так, кажется, передо мной совсем не рядовой одарённый. И главный здесь совершенно точно не Фурсов. А ещё бледноликий не собирается дарить мне лёгкий выход на конфликт с соседом. Пытается погасить его в зародыше, как только понял, что силы неравны.

— Хорошо, — кивнул я. — Допустим, барон оговорился. Но как его благородие связало этот труп со мной? — спросил я. — Это обвинение же имеет под собой хоть какое-то основание?

Солдаты уже спустились с холма, окружая прибывших людей Фурсова. Позади меня из машин выбрались охотники. Вепрь молча подошёл к нам и встал правее от меня. Ладно, планы меняются. Вряд ли теперь мой сосед полезет в бутылку.

— Это что за демонстрация? — вновь закипел барон, поняв, что у него нет ни единого шанса при прямой схватке. — Вы хотите войны⁈

— Я не услышал ответа на свой вопрос, — терпеливо продолжил я. — Как вы связали эту историю со мной?

— Полагаю, — наконец, проговорил черно-серебряный Ткач Реальности, — здесь могло произойти недоразумение. Но буду с вами честен, у меня нет для вас логичного ответа. Но есть версия.

— Неужели? — улыбнулся ему я.

— У нас есть свидетели вашего конфликта с одним из наследников Александра Яковлевича, а потом он и его люди пропали, — Ткач говорил гладко, не повышая голоса, но всё равно меня не покидало ощущение, что он по-змеиному шипит. Немигающие воспалённые глаза смотрели без эмоций, но это всё равно были глаза монстра. — Возможно, именно это и оказало влияние на суждения господина барона.

— Вы действительно полагаете, в этом замешан я? — взгляд меня не пугал. — И простите, вы не представились.

— Извините. Степан Робертович Керн. Полагать же должно следствие. Которое, уверяю вас, уже идёт. А я лишь сопровождаю Александра Яковлевича. Смиренно.

Он слегка поклонился и замолчал. Хм… Вот, значит, как. Очень скользкий тип.

— Михаил Иванович Баженов, — ответил я, представившись в ответ.

Затем посмотрел на Фурсова и обратился к покрывшемуся пятнами барону:

— Я сделаю скидку на ваше эмоциональное состояние. Но теперь я настоятельно прошу вас покинуть мои земли и впредь больше на них не появляться. Иначе я буду вынужден принять меры. И я прошу витязя Его Императорского Величества быть свидетелем этих слов.

Снегов качнул головой, так и стоя с топором в руках.

— Я вас услышал, Михаил Иванович, — проговорил Ткач Реальности. — Александр Яковлевич, идёмте.

— И это сойдёт ему с рук⁈ Сойдёт? — ахнул барон. — Он проник на мою территорию, убил человека его сиятельства, убил его личного п…

— Александр Яковлевич! — неожиданно рявкнул Керн.

— … помощника… — выдавил из себя испуганный Фурсов. Да, с такими союзниками и врагов не надо. Второй раз был на грани.

— Соберитесь уже! — уставился на него Ткач Реальности. Барон сжал кулаки, разжал их и внезапно успокоился. На лице появилась отстранённая холодность. Он чуть наклонился ко мне и одними губами прошептал:

— Я вам этого так не оставлю…

— Всегда к вашим услугам, — ответил ему я.

Фурсов порывисто отвернулся и подошёл к лошади. Ловко запрыгнул в седло, напоследок одарив меня разъярённым взглядом, а затем поскакал на север, откуда и явился. Вся его дружина с облегчением последовала за хозяином.

Последним нас покинул Ткач Реальности, одарив меня на прощание змеиной улыбкой.

— Всего вам хорошего, господин Зодчий.

— Фурсов — психопат, ваше благородие, — сказал Вепрь. Лысый бородач провожал группу напряжённым взором. — Не надо с ним ссориться. Хотя, конечно, вся их шайка должна бы болтаться на виселице.

— Спасибо за помощь, господин Вепрь, — повернулся я к нему. — Не ожидал.

— Вольные Охотники ставят на вас, ваше благородие. Не подведите, — широко улыбнулся Вепрь.

— Кстати… Нам бы перекинуться парой слов, если позволите.

Снегов прекрасно понял намёк. Молча закинул топор за спину и махнул солдатам, мол, уходим. Затопал по дороге к холму.

— Конечно, чем ещё мы можем помочь? — вольный сиял от удовольствия. Ну, это и правда успех для него. На помощь пришёл, драться не понадобилось. И дело хорошее сообразил. Тут любой бы светился от радости.

— Я бы хотел сходить с вами в следующий рейд. Когда он? — огорошил его я.

Улыбку с его лица как сдуло.

— Зачем вам это?

Я откашлялся, давая понять, что ответа он не получит.

— Недели две мы точно никуда не пойдём, ваше благородие, — понял Вепрь. — Надо быть уверенным, что Скверна выветрилась из тел. Никто не хочет остаться в Изнанке и потом прийти за боевыми товарищами. Но я всё равно не понимаю, какой резон вам рисковать?

— Хм? Рисковать?

— Да-да, — заулыбался командир охотников, — я видел в вас деле и могу быть спокойным, но это Изнанка. Это вам не на оленей охотиться. Одна ошибка и… Да вы видели уже, чего я вам рассказываю, господин Зодчий.

— Понимаю. Вы ходили к осквернённому Колодцу? — вопрос мой прозвучал буднично, но Вепрь напрягся.

— Это путь в один конец, ваше благородие. Так далеко я своих людей не поведу.

— По-моему, километров пять всего лишь.

— Если напрямки через Влодаву идти, ваше благородие, — покачал головой он и уточнил: — через армию изменённых. Господин Зодчий, что вы задумали такое?

— Значит, не ходили? — не ответил я. Он всё равно не поймёт.

— Нет, ваше благородие. И не пойду. Но вас, я так понимаю, отговаривать бесполезно.

Я кивнул.

— Обратитесь к Глебову, — сказал вдруг Вепрь. — Мстислав легко мог туда заглянуть. Он дурной до Изнанки. Но, простите, я не понимаю, зачем вообще может понадобиться путь туда. Там ведь Бессмертные. Вы им сделать ничего не сможете, а они… Ну сами знаете. Не пойму я вас. Нервишки же пощекотать и здесь можно. Если вы ещё не нащекотались сегодня с людьми Игнатьева.

— Ещё раз спасибо за помощь, господин Вепрь.

— Скажите спасибо Тени. Она была очень убедительна, — без улыбки сообщил охотник.

— Непременно, — кивнул ему я. — А где вы вообще охотитесь? Когда не идёте в рейд?

— По меткам работаем, ваше благородие. У нас они не чета армейским, конечно, но тоже что-то могут. Вот только я всё равно не понимаю, к чему вы клоните.

— Спасибо, господин Вепрь, — сказал я ему.

В груди распирало так, что дышать было сложно. И то, что раздувало мне грудную клетку, очень хотело творить. Я прямо слышал голос прошлого Михаила Баженова, который всю свою жизнь под откос пустил. А сейчас подсознательно молил о работе.

Памятуя, какие полезные вещи он способен делать, я должен был отыскать хоть какую-нибудь тварь и успокоить этот неуместный творческий зуд.

Но прежде мне необходимо было добраться до Конструкта. Он вот-вот должен получить шестой уровень, а это значит, что я могу позволить себе Экспансионный Узел. Который очень скоро может понадобиться.

Потому что, чует моё сердце, война с бароном у меня всё-таки будет. Так как она мне нужна.

Глава 8

После обеда на пороге моего дома оказался низкорослый смуглый мужчина, лет сорока с небольшим. Он с растерянным видом стоял у крыльца и то и дело оборачивался на дорогу. Там, неподалёку от статуи мутанта-артиллериста, расположилась молодая женщина, а рядом с ней непоседливо скакала девочка лет восьми.

Подниматься на ступени мужичок не спешил, топтался нерешительно.

— Чем могу помочь? — спросил я, открыв дверь.

— Здравствуйте! Мне сказали, что где-то здесь господин Зодчий обитает… Вы не могли бы его позвать? — заискивающе заулыбался гость.

— Зодчий — это я.

— Ой. Такой молодой⁈ Ой! Простите! Это… Господин Зодчий. Я Володька Молотов, из Погребков. Это… Я…

— Вы техномант, — подсказал я, сразу определив дар мужчины. Так, Погребки — территория Фурсова. Интересно.

— Да… Я… Ну он. Короче, да! Это…

Он почесал затылок, собираясь с мыслями.

— Наверное, дико прозвучит, но… Я с одним человеком говорил. Он сказал, что от вашего имени говорит. Чудной такой американец… Вы же знаете, о ком я? — с надеждой спросил он.

Я покивал:

— Конечно, конечно. Барон Дигриаз мой хороший друг.

— Он… Такое говорил. Ну… Вы правда готовы давать жильё и место работы? Ну… Для специалистов. Он… Ну так сказал…

— Всё верно, Владимир… Простите, не знаю, как вас по батюшке.

— Германович я. Владимир Германович Молотов. Но не надо по батюшке, чего уж там. Мы люди простых кровей, неблагородные, — чуть оживился техномант. — С нами просто можно. Я это… Механик. У меня небольшая мастерская… была… И вот. Я пришёл. Могу работать! И жена у меня толковая! На учительницу училась в Кобрине! С дитём сейчас сидит, но… Оно как бы вы понимаете, не навсегда же… Сгодится. Мы же вдолгую, не перелётные птицы. Мой отец в Приборово жил, дед его жил. Я вот… Хотя разве то жизнь?

Он с горечью махнул рукой:

— Давно хотели сниматься с…

— Вы со своим оборудованием? — поинтересовался я, и техномант опустил глаза.

— Да какое там… — посетовал Молотов. — Всё мы с Юленькой моей бросили… Закрыли двери, ставни, мастерскую, самое ценное похватали да ушли, пока никто не видит. Ну а как взять, что, а? Вон, Михайлов же на машине собирался ехать, загрузился. Думал через Малориту выезжать, да потом по платке скоробогатовской прямиком до вас. Края ж родные, говорил, чего куда-то далеко ехать, когда рядышком такое чудо дешёвое. Простите, ваше благородие.

Он замялся и продолжил:

— Но вот как прознали в деревне, куда он… Ну так и пришли за ним. А Михайлов же… Он такой, знаете, без страха в голове. Дурак. Взял да брякнул им, что у вас условия лучше. Побили его сильно, ваше благородие. И пасеку его сожгли в отместку. Так что… Нельзя было со своим, понимаете?

— Кто побил? — мягко спросил я.

— Дык, фурсовцы, из охраны местной. И так сделали некрасиво. Народ собрали, показывали Михайлова всем, предупреждали, мол, кто только подумает послушать американца и к вам соберётся за лучшей жизнью, тем житья не будет. Сильно обозлились они на вас, господин Зодчий.

— И вы уехали?

— Ну а как там остаться? Чтоб девочки мои в таком жили? Чтобы потом у папки спрашивали, а почему мы живём так, а не иначе? Лучше всё потерять, чем так вот дни коротать. Ну и куда мы пойдём? В город? Кому мы там нужны-то? А здесь всё рядом. И здесь же они нас не тронут. Не тронут же?

— Не тронут, — я посмотрел на молодую женщину с ребёнком. Она сидела на походном рюкзаке с потерянным видом. Дочка прыгала рядом, что-то увлечённо рассказывала маме, и та отсутствующе отзывалась на бесконечные вопросы. Ну, Фурсов, собачий ты послед… Вот не зря нас судьба столкнула. Жалко, что не в Хрипске командуешь. Быстрее бы разобрались.

— Зови своих и пойдём, — сказал я. — Американец вам не врал. Мне действительно нужны специалисты.

— Сию минуту, ваше благородие, сию минуту! — он замахал рукой, привлекая внимание супруги. Та не замечала, зато жесты папы увидела дочурка, подёргала маму за руку, и через минуту они обе уже шли к нам. Правда, женщина вдруг остановилась и с недоумением показала на лежащий рюкзак.

— Дурья моя башка! — воскликнул Молотов. — Одну минуточку, ваше благородие.

Он поспешил к семье, затем схватил тяжеленный рюкзак, и вскоре все трое были передо мной.

— Как тебя зовут, малышка? — спросил я у ребёнка. Та похлопала ресницами, покосилась сначала на маму, получила кивок одобрения и тихонько проговорила:

— Серафима.

— А я дядя Зодчий, — улыбнулся я девочке, посмотрел на родителей и бросил:

— Идёмте!

Мы зашагали в сторону недавно построенных таун-хаусов. И чем ближе подходили, тем больше недоверия появлялось на лицах взрослых, да и маленькая Серафима, когда я подошёл по свежевыложенной дорожке к двери, с подозрением спросила:

— Дядя Зодчий, а зачем мы сюда идём? Тут ведь живут какие-то богатые дяди и тёти. Они нас прогонят.

— Не прогонят.

Я открыл дверь в дом, а затем вложил ключи в руки Владимиру. Его супруга медленно встала на пороге растерянно озираясь. А вот Серафима с восторгом влетела внутрь и закричала:

— Мама! Тут лесенка! Настоящая лесенка! Ух ты!

— Ваше благородие, это… Взаправду? — тихо спросил Молотов. — Мы… Можем тут жить? Просто так?

— Десять процентом от прибыли мои, — улыбнулся я. Серафима выскочила наружу.

— Папа! Там туалет! Туалет! Как у тёти Анфисы, в доме! Папа! Ура!

Жена техноманта, наконец-то, зашла в дом.

— Я могу и больше десяти! — затараторил Владимир. — Там-то мы…

— Больше не надо. Десять процентов.

— Так нельзя. Господин Зодчий, я буду ремонтировать всё, что вы попросите, бесплатно! — с жаром предложил техномант. — Я думал, здесь будет такое себе жильё, но не ожидал, что это настоящий дворец.

— Ловлю на слове. Если что-то потребуется, обращайтесь. Я понимаю, что поначалу будет сложно. Постараюсь помочь.

— Ваше благородие… — замялся вдруг Владимир. — А много платить? Ну, за дом такой?

— Договоримся. Пока живите так, освоитесь — обсудим.

В доме открылось окно, и из него высунулась ошалевшая от впечатлений жена Молотова. Раздёрнула занавески, пуская внутрь солнечный свет.

— Я всё верну, ваше благородие. Всё до копейки! — сказал техномант. — Я отработаю! Вы не пожалеете.

— Папочка, у них из крана горячая вода идёт сразу! Я обожглась! — счастливо закричала Серафима и снова исчезла в доме.

— Вот егоза, — посетовал Владимир.

— Дети, — многозначительно заметил я. — Если потребуется помещение для работы — дай знать.

— Теперь мне нужна только работа. Кое-какие сбережения есть, на первое время хватит. Не пропадём, ваше благородие. По деревням пойду сейчас, многие меня знают. Кое-кто таскал вещички на ремонт, давно, правда. Технику могу чинить любую.

— Вот и славно.

Мужчина успокоился, в нём объявилась какая-то внутренняя уверенность. Хороший знак. Поначалу мне подумалось, будто толку от него не будет. Несуразный весь такой был. Но то от волнения, должно быть.

— Всего хорошего, Владимир, — кивнул я ему на прощание и двинулся к себе, но уже не в дом, а в Конструкт. Добравшись до него, я залил в него пачку простеньких авторских схем для досуга, и сразу зарядил строительство целого детского городка неподалёку от таунхаусов. Большой деревянный корабль, по которому можно лазить, песочница, качели и горка. Стоит мне немного, а ребёнку счастье. И построится уже через два часа.

Ещё бы компанию Серафиме найти, конечно, но это придёт со временем.

После работы я с чувством выполненного долга расположился возле Колодца, наслаждаясь бьющим из земли могуществом и методично прорабатывая аспекты за аспектом. Причём по ощущениям, земельный и водный приближались к мастеру, но я терпеливо занимался всеми по очереди. Здесь ведь спешить не надо. Должен быть баланс. Кто знает, когда и что пригодится.

Я всегда считал ошибкой развивать только один аспект. В нём, несомненно, можно достичь экспертизы и стать Архонтом, но гораздо больше шансов споткнуться на одной из предыдущих ступеней и упереться в неё, теряя возможности других стихий.

Лучше быть Мастером четырёх аспектов, чем Ткачом одной из них.

Во время медитации хорошо думалось. Дыхание и концентрация очищали голову от ненужной сиюминутной шелухи. Помогали расставить мысли по полочкам, да назначить адекватные приоритеты. Развитию поселения мешало отсутствие нормальной дороги. Объездная платка это вообще не вариант. Однако сейчас нет смысла строить далекоидущие планы. Сейчас нужно выжить.

Чёртов Керн немного спутал карты своим появлением. Ведь не будь в команде Фурсова этого черно-серебряного Ткача Реальности — возможно, я бы уже имел все поводы для атаки на земли барона. Так что к Степану Родионовичу у меня было некоторые претензии. И их, разумеется, надо решать в оперативном порядке.

Но и не забывать про Конструкт. Никак нельзя про него забывать. Ресурсы постепенно капали, хотя поток от местных жителей немного ослаб. Очень хороший задел получился с монстров Изнанки, набитых охотниками. Запас реогена у меня уже был, но ничего большого я пока строить не собирался. Во-первых, надо подкопить на Ферму Кристаллов. Во-вторых, мне нужен Экспансионный Узел. И ставить его придётся сейчас. В текущей ситуации вещь необходимая. Однако для начала необходимо дождаться получения Конструктом шестого уровня. Полагаю, это случится завтра. Зона, наверняка, покроет обе мои деревни, и уже можно будет нести людям свет электричества. Ну и до лесопилки дотянусь. Сейчас она основной источник моих скромных доходов, но пара нормальных станков и дело пойдёт куда лучше.

Главное, чтобы мои работники на этих станках свои конечности не растеряли.

После медитации я загрузил схему Узла в память, и почти сразу же рядом возник Черномор. Его рот светился в удивлённой окружности. Потом медленно выправился в прямую линию. Затем уголки печально опустились. Я внимательно следил за изображением эмоций.

— Кажется, это что-то значит, мой электронный друг?

— Да-да, я уже выражал своё изумление, Хозяин, — тотчас согласился Черномор. — Простите! Предвосхищая ваши слова: конечно, вы правы, не моего ума дела, я просто ничего не знаю о современном строительстве. Раз вы таким владеете, значит, оно существует. Просто оно меняет все возможные стратегии развития, известные человечеству. Но кому это интересно, правда? Как будто бы такого никогда не было раньше! Извините, Хозяин. Уже ухожу.

— И очень зря. Мне нужна информация по человеку, который сегодня приезжал вместе с Фурсовым. Степан Робертович Керн.

Черномор застыл на секунду, а потом ответил:

— Я ничего не нашёл, Хозяин… — уголки рта опустились ещё ниже. — Этого не может быть. Мои базы… Ах, что я говорю про свои базы. Вы каждый раз удивляете меня своими схемами, о которых я и не слышал. Как же можно было сделать меня таким отсталым? Я самый бесполезный искусственный интеллект на свете…

— Поищи по фотографии.

— Уже, Хозяин. Я ведь был занят целую секунду, не думаете же вы, что поиск по имени занял бы так много времени⁈

Он на миг замялся и уточнил:

— Не думаете же, да?

— Не думаю. Продолжай.

— К моему глубочайшему прискорбию, Хозяин, но если верить всем доступным мне базам данных — такого человека на территории Российской Федерации не было. Мой аналитический модуль предполагает, что причиной такой конфиденциальности может быть принадлежность господина Керна к службам безопасности.

— Хм…

— Простите, Хозяин, мне очень жаль.

— А ведь ты прав, — задумчиво проговорил я. — Он, скорее всего, кто-то из силовиков. Интересно, штатный ли…

— Если бы я только мог вам помочь, Хозяин, — горестно вздохнул Черномор. — Плохой, плохой я. Бесполезный.

— Ты очень помог, спасибо.

Уголки рта у мордочки поднялись, изображая неуверенную улыбку, а затем искусственный интеллект растворился. И мне показалось, что он был смущён.

Я же вытащил телефон, набрал Паулину.

— Миша-Мишуня! Ты, наконец-то, позвонил! А я ведь вся извелась от томительного ожидания, — немедленно ответила хозяйка «Логова». — Две ночи не спала, хранила запах твоего тела и тепло твоих рук.

— Хм?

— Ну ладно, шучу! Я очень чистоплотная и люблю похолоднее. Но я уверена, ты звонишь не ради приглашения на ужин!

— Это плохо? — не удержался от улыбки я.

— Наоборот, это прекрасно, Миша! — воскликнула Князева. — Я женщина деловая, мне стирать твои вещи совсем не мечтается. Как и детей нянчить. Так что если ты вдруг об этом подумал — раздумай немедленно.

Я молчал.

— Пожалуйста, Миша, — голос стал серьёзным. — Раздумай. Ты ведь не думаешь об этом? Не думаешь ведь? Ой, — она снова включила озорную девочку. — Тебе совершенно точно что-то надо от меня. Вам, мужчинам, только оно и надо, да?

— Степан Керн, — промолвил я. — Кто это?

Наступила тишина. Разумеется, глава местной сети «сопротивления» должна знать об этом.

— Не по телефону. Приходи… — наконец, сказала Паулина и повесила трубку. М-да, непростой тип этот соратник Фурсова. Или же его хозяин? Недооценивать черно-серебряного нельзя ни в коем случае. Надеюсь, разведка Князевой даст чуть больше информации.

Я вышел из помещения Конструкта и направился к трактиру, когда справа от меня послышалось.

— Господин Зодчий!

Ко мне шёл витязь, и глаза его были совсем как у ребёнка, которого всё время обманывают взрослые, и малыш об этом знает, но на этот раз мечтает услышать правду.

— Ваша доблесть. Ещё раз благодарю вас за утреннюю поддержку, — улыбнулся я ему.

— Я как раз о ней и хотел бы с вами поговорить. Пройдёмся? — он сделал приглашающий жест, указывая в сторону от моей цели.

— Увы, я очень спешу, ваша доблесть. Через полчаса буду свободен, и мы обо всём поговорим.

Я чуть поклонился ему и хотел было продолжить свой путь, как Снегов произнёс:

— Вы на самом деле убили сыновей Фурсова?

Теперь он был похож на мальчишку, спросившего у мамы: существует ли Дед Мороз, и уже догадывающегося какой ответ получит. Так, кажется, стоит разобраться с этим прямо сейчас. Первым делом я убедился, что слов воителя никто не слышал. Караульные довольно далеко, а больше рядом никого не было. Кажется, придётся задержаться.

— Вы уверены, что хотите знать ответ на этот вопрос? — подошёл я к витязю, глядя на него снизу вверх.

— Да. Мы с вами на одной стороне, ваше благородие, — выдержал Снегов мой взгляд. — Мои планы поддержать вас в не совсем законной борьбе с соседями всё ещё в силе. Но я хочу знать правду. Я прошу вас сказать всё как есть. Это будет честно.

— Хорошо, ваша доблесть, — кивнул я, изучая Снегова. — Хорошо. Да, это я их убил.

Он и глазом не моргнул, но с лица исчезло очень неприятное выражение. Будто бы витязь готовился обвинять меня во всех грехах, но, неожиданно, не пришлось.

— Также я убил Тёмного Призывателя и человека, который отвечал за организацию нападений на прошлых Зодчих. Я достаточно честен с вами?

— Более чем, — тихо ответил Снегов. — Спасибо за прямоту, ваше благородие. Я надеялся, но не ожидал, что вы будете настолько искренны.

— Вам стало легче?

— Мне стало определённее, — уклонился от ответа Снегов. — Я не спрашиваю причин. Я ведь был свидетелем вашего конфликта, правда, не полагал, что он закончится именно так. Полагаю, мстить вам пришла целая банда?

— Именно.

— Но как? — прищурился витязь. — Как вы сумели? Я слышал, что брат оскорблённого вами недоноска очень мощный огневик! А вам сколько? Двадцать три года? Двадцать четыре? Вы ведь ещё так молоды, а уже раскидываете монстров, как будто развлекаетесь. Вы умудрились прикончить Призывателя. Вас этому в академии учили?

— А вот это мы можем обсудить позже, ваша доблесть. Я же могу по-прежнему на вас рассчитывать? — уточнил я.

— Да… Теперь да. Вы были честны со мной там, где любой другой предпочёл соврать. Значит, я в вас не ошибся. Вы можете рассчитывать на гарнизон Томашовки.

— Кстати, насчёт гарнизона. Ваши солдаты занимаются медитациями? — я уже было собирался уйти, как эта мысль меня остановила. — Разумеется, я про тех, у кого есть дар.

— Разумеется, ваше благородие, — не моргнул витязь. — Близость к Колодцу располагает. В казарме каждый день проводим.

Я оценил расстояние между помещением Конструкта и ангаром для солдат.

— Я что-нибудь придумаю, чтобы ваши занятия стали плодотворнее. А теперь, ваша доблесть, мне надо идти.

— Конечно, господин Зодчий. И спасибо, — сказал он мне вослед.

— За что? — обернулся я.

— За правду.

Глава 9

— Я не знаю, кто он, — призналась Паулина Князева.

Я пригубил чая с малиновым вареньем, наблюдая за красоткой. Сегодня на ней были заниженные джинсы, подчёркивающие талию, да белый топик, поверх накинута клетчатая чёрно-красная рубаха нараспашку. Интересный у девушки выбор стилей.

— Не смотри на меня так. Я не всесильна, Миша! — иначе истрактовала мой взгляд Паулина. — Он появился несколько дней назад, как чёрт из табакерки. Одарённый, и есть предположение, что он психомант. Причём с лицензией на снятие слепков. Приехал один, на поезде. То есть, даже машины у Керна твоего нет, чтобы за неё уцепиться. Я пробила билеты, куплены в Санкт-Петербурге на его имя.

— Хм…

— Он очень осторожен и опасен. Всё, что я знаю — Керн ищет пропавших сыновей Фурсова и, при этом, его отношения с самим Фурсовым очень странные. С одной стороны, барон ведёт себя с ним, как хозяин, а с другой… — она сделала драматическую паузу, — Фурсов его боится. То есть, Керн очень непростой персонаж.

Последнее я заметил по нашей утренней встрече.

— Черномор не нашёл про него ничего. А Черномор умеет искать, — задумчиво промолвил я.

— Так приятно это слышать! — тут же появился рядом мой вечный невидимый спутник. — Ой… Я, конечно же, снова неуместен?

Я только вздохнул, и искусственный интеллект испарился.

— Как раз хотела попросить тебя пробить Керна… — расстроилась Князева. — Не может же человек просто появиться из ниоткуда?

— Если он служит или служил в имперской службе безопасности, то может.

— Ты думаешь, он оттуда? — Паулина села в своё кресло и закинула ногу на подлокотник, задумчиво кусая губу.

— Попроси своих пташек приглядывать за ним, — сказал я поднимаясь. — Хочу знать, что он замышляет.

Хозяйка «Логова» кивнула.

— Что ты будешь делать с американцем? — спросила она, когда я подошёл к выходу из кабинета. Паулина встревоженно следила за моей реакцией. Кажется, мнение на этот счёт у девушки сформировалось, и теперь Князева хотела сформировать моё.

— М-м-м? — многозначительно утончил вопрос я.

— Он что-то замышляет. Они много времени проводят с Керном. Плюс деньги от Фурсова. Твой «друг» там как сыр в масле катается. Первый любимчик барона! Большой американский друг русского землевладельца. Странно, что он не примчался с остальными этим утром!

— Я разберусь.

— Мне кажется, ты предвзят, — покачала головой она. — И очень зря. Этот Уильям Дигриаз прекрасно вписывается в компанию отморозков Фурсова.

— Я разберусь, — пришлось повторить мне. — Хорошо выглядишь, кстати. Как только что-то узнаешь, не тяни. Сразу звони.

Она наклонила голову набок и медленно кивнула, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Хорошо, господин Зодчий. Просто будь осторожен.

Я подмигнул на прощание и вышел. Посмотрел на часы. Близился вечер. Так, надо зайти к кузнецу, там заодно отыскать Гудкова. С Тихоном дело было простое и связанное с порченым золотом, а вот староста Комаровки проявил себя очень хорошим хозяйственником, и я собирался предложить ему повышение.

Потому что чем дальше будет идти развитие, тем больше будет мелких дел, способных меня раздёргать. И если я готов говорить с вновь приезжающими и договариваться с ними о нашем общем будущем, то вот держать в голове каждого человечка и высчитывать с него оговорённые проценты, например, не хочу. Могу, несомненно, но это же сильно отвлекает от общих задач.

А ещё я хотел справиться о здоровье сталкеров и того клыкастого Игната. Плюс нужно поболтать с Мстиславом Глебовым об осквернённых колодцах, да и c Вепрем надо непременно пообщаться. Была у меня одна идейка, связанная с охотниками. Не знаю, пойдёт ли на неё свободолюбивый здоровяк, но у меня здесь идеально усиленный энергетический поток Колодца, за близость к которому в столице люди душу могли продать. А у меня такая ценная тренировочная база простаивает без толка. Нехорошо? Нехорошо. Приносить прибыль может? Может!

Тогда почему не приносит? Охотники люди не бедные, могут себе позволить небольшие абонементы. А мне и копейка в казну, и раскачка довольно лояльных бойцов. На фронтире весьма полезная вещица.

Ну и, после всех этих разговоров и походов, остаётся стройка. Куда же без неё.

* * *

— Нам нужны доказательства, — тихо сказал Керн, забивая трубку. Он делал это невероятно методично и неторопливо, таким образом, обычно, собираясь с мыслями. — Без доказательств все ваши слова, барон, всего лишь слова.

— Я клянусь, это он! — взвыл Фурсов. — Вы не слушаете меня, Степан Родионович! Послушайте уже!

Керн и бровью не повёл, занятый процессом. Они собрались в кабинете Фурсова, в сердце его усадьбы (разумеется, белокаменной и обрамлённой пафосными колоннами). Слуги только принесли ужин и уже удалились, повинуясь знаку хозяина.

— Это вы не слушаете меня, — осадил хозяина особняка Керн. — Конечно же, ваше благородие, здесь вы царь и бог, но за пределами фронтира… — он покачал головой с сожалением:

— За пределами фронтира вы никто. Даже не винтик системы. Всего лишь грязь, налипшая на шестерню гигантского механизма. И если из-за вас начнётся скрип, уважаемый, вас тут же удалят. Как я понимаю, моя задача состоит в том, чтобы грязью посчитали вашего соседа. Вы наняли меня для решения вашей проблемы, так позвольте мне на совесть отработать ваши потраченные средства!

Фурсов неодобрительно поджал губы, но заткнулся. Керн поднял на него взгляд, продолжая забивать трубку. Эмоционален барон, нестабилен. Ненадёжен. Он перевёл взор на его помощника — Листратова. Длинноволосый Ткач Реальности был настоящим головорезом и отморозком. Какой-то крошечный безземельный род, служащий местному барону и счастливый от этого. И даже от него больше толка будет, чем от Фурсова. Двух мастеров, служащих пограничнику, Степан Родионович даже не отмечал. Расходный материал, не стоящий внимания.

Керн остановил взгляд на Дигриазе. А вот это тёмная лошадка. Несмотря на то что авантюрист согласился пройти проверку и прошёл её — Степан Родионович относился к чужаку с подозрением. Как, впрочем, и должно относиться к человеку, так легко и непринуждённо поменявшего сторону из-за отсутствия «музы» и недостаточного «финансового интереса». Так заявил американец и, как вскоре выяснилось, так же он и думал. Может быть, даже слишком чётко.

Но Керн в течении часа сканировал сознание приключенца, добровольно согласившегося на проверку, и не нашёл за что зацепиться. Перед ним был молодой повеса, путешествующий по миру, сражающийся на дуэлях и охотящийся на монстров. Большой ценитель адреналина, денег и женщин. Типичная молодёжь из глубинки, пытающаяся что-то доказать большому миру, но неготовая вступать в ряды системы. Слишком индивидуалисты для службы великой цели. Вольные стрелки. Отребье.

Вот только чрезмерно гладкая была жизнь американца. Почти как в книгах. С приключениями, с женщинами, с личной трагедией и даже с детскими травмами, которые барон легко преодолел и окреп благодаря им. Вопреки им.

А вот Ткача Реальности такая картинка сильно смутила. В другой ситуации он заподозрил бы чужака в том, что тот знаком с методом ложных слоёв, или же прошёл обработку у могучего психоманта рангом Арканист минимум. Но даже швов между слоями воспоминаний Керн не обнаружил. Всё выглядело чисто. Да и кто будет вкладывать такие усилия в человека, валяющего дурака на забытом фронтире? Ничего важного тут быть просто не могло, чтобы засылать агентов такого уровня, с настолько хорошо прошитой легендой.

И всё же… Дигриаз был не так прост, как пытался казаться. Хотя книгу действительно писал.

— Я поспрашивал людей, пока у меня было на то время, — продолжил Степан Родионович и, наконец-то, закурил. Выпустил клуб дыма. — Было два экипажа. Две машины из вашего автопарка. Последний раз их видели на автозаправке возле Малориты, оттуда они двигались на юг. Там несколько деревень и есть дорога к Скоробогатову. Но кроме этого есть государственное шоссе к Томашовке. Я думаю прокатиться по ней завтра, посмотреть внимательнее.

— Мы теряем время! — всхлипнул Фурсов. — А этот безродный выскочка… Этот убийца!

Керн положил ладонь ему на руку и схватился крепче, когда барон попытался вывернуться. Найти зациклившиеся мысли было не так уж и сложно. Ткач выдернул их из вороха прочих и уничтожил. На лице Фурсова появилось выражение недоумения.

— Прошу внимательнее следить за своим состоянием, — напомнил Керн. — Я не могу успокаивать вас вечно. Если будете продолжать мешать, то я буду вынужден вывести вас за круг принимающих решения. Закрыв глаза на всё ваше участие. Напомню, вы платите мне за результат, и я должен его обеспечить любой ценой.

— Простите, Степан Родионович, простите, — закивал Фурсов. Керн втянул в себя ещё дыма и выпустил в лицо барону, буравя его немигающим взором.

— Май дорогие друзья, — подал голос Дигриаз. Американец сдвинул шляпу на затылок и облокотился на стол, с заговорщицким видом оглядывая собравшихся. — Я иметь предложение! Вы же уметь смотреть голова!

Керн запыхтел трубкой, слушая чужака.

— Вы хотеть доказательства! Я знать, как добыть их, ю ноу! — улыбнулся барон. — Вы ведь кан рид немного мысли? Вы иметь лицензия?

— Да, у меня есть лицензия на создания слепка мысли, и она действительна, а также многократно принималась в судах, в качестве доказательств, — согласился Степан Родионович.

— Я могу вызвать Баженов в место, где вы его рид. Читать, коррект? Донт нужно смотреть дороги, искать трак, ю ноу. Мы всё сделать фаст.

— Вряд ли он согласится на это добровольно, — подал голос Листратов.

— Это не быть добровольно. Но он доверять мне и я сделаю его без сознания! Минимал риск!

Манера разговора безумно раздражала Керна, но ни одна мышца не дрогнула на лице психоманта.

— Я не понимаю, в чём ваш интерес, — тихо спросил он. Американец развёл руками и сверкнул белозубой улыбкой:

— Щедрость его благородия Фурсова! Она… подкупайет! Я мечтать хороший кар, ю ноу. Я могу купить кар и поехать во Владивосток! Май дрим, ю ноу! Долгий дорога, мотели и свободный воздух Российская Империя!

— Напомните, ваше благородие, — Керн обратился к Фурсову, — что вообще здесь делает этот человек? Особенно сейчас?

— Этот человек отрабатывает мои деньги, — твёрдо сказал барон. — Это не обсуждается, господин Керн. Вам было недостаточно проведённых проверок?

Дигриаз с насмешкой вздёрнул брови, мол, хотите ещё поковыряться в памяти? Извольте! Психомант постучал пальцами по столу и отмахнулся от сомнительной темы:

— Думаю, Баженов уже понимает, что вам, господин американец, нельзя верить. Здесь везде уши. Я чувствую это, — Керн отпил из бокала и вернулся к трубке.

— Оу… Я убедить его. Кльянусь! Мы стронг экономи времья!

— Степан Родионович, это же прекрасное предложение! — заметил Фурсов. — Что вас смущает? Если он убил моих мальчиков, то вы вытащите доказательства из головы Зодчего, и тогда подонок получит по заслугам. Пусть сгниёт на рудниках! А я заберу его землю! Уничтожу всё, с чем Баженов был связан.

— Вряд ли ваш визави придёт на такую встречу один. Как вы помните, в нашу последнее свидание его силы были весомее ваших, — сказал Керн.

— Оу, это йа беру на себья, — хищно улыбнулся Дигриаз. — Вы увидите, это будет реали весело!

— Хорошо, — кивнул психомант, наконец. — Хорошо. Давайте попробуем так.

* * *

Шестой уровень наступил вечером следующего дня, накрыв зоной покрытия обе деревни и даже дотянувшись до места гибели братьев Фурсовых. И первым, что я сделал, это начал строительство Экспансионного Узла, поверх замаскированной могилы. Пришлось пойти на сделку с совестью, и перестать сожалеть об упущенных ресурсах.

Выглядел Экспансионник как столп в шестьдесят метров высотой, с расправляющейся на вершине антенной. Однако при помощи некоторого уникального дизайна, я оформил постройку в виде древней башни волшебника, скрыв верхушку под простеньким визуальным эффектом мистического огня. Маленькая радость, люблю всякие украшательства в техногенных зданиях.

Строительство Узла должно было занять два дня. Но ещё больше потребовало возведение Фермы Кристаллов, на которую ресурсов тоже хватило. Выбрав место позади моего дома, для максимального контроля, я потратил реоген и с небольшой тоской посмотрел на оскудевшие запасы.

В статистике выработки наконец-то появился канализационный модуль. Жители всё ещё несли в трансмутатор ненужное барахло, и уже пару раз приезжал пикап из Орхово, гружённый ржавым ломом. Последний тащили откуда-то с земель Скоробогатова. Металл был плохой и для штатного переработчика ресурсов не подходил, так что сосед не обеднеет, а у меня в дело пойдёт.

Плюс ко всему исправно работал мусоровоз. Так что ресурсы прибывали. Вроде бы живи и радуйся, но… Мне было мало. Нужно больше. Сильно больше.

Напоследок я воткнул возле обеих деревень по трансформаторной подстанции на 250 киловольт-ампер каждая и подключил их к энергетическим линиям Конструкта. Пока хватит и таких мощностей. Потом будем смотреть. И на этом моя деятельность строителя подошла к концу, пока не накопятся ресурсы. Теперь нужно было заняться и другими делами.

Вчера мне удалось убедить кузнеца сделать мне золотую гравировку на пару клинков с Эхом. Запас оружия у меня уже набрался, после стычки с людьми Фурсова, так что теперь нужно было поставить парочку экспериментов. Тихон на благородную блажь отреагировал без особого стеснения, но обещал сделать. На гравировку двух надписей с помощью тауширования осквернённым золотом максимальной пробы, кузнец запросил целых две недели работы. Но выбирать не приходилось. Иных мастеров поблизости у меня не было.

Пока, конечно.

Закончив со строительными делами, я вышел на улицу. Мои верные стражи врат, в лице двоих бойцов гарнизона, ощутимо нервничали. Потому что вокруг Конструкта расселось десять охотников Вепря. Вольные были погружены в медитацию и раскачку собственных рангов. Среди них я заметил знакомого плакальщика Сухого, огневика Лиса и умельца Мака. Недвижимые фигуры, застывшие на расстеленных походных ковриках, придавали Конструкту чуть ли не святости. Как нетрудно догадаться — командиру Вольных моя идея нового взаимодействия пришлась по душе, и теперь в казну падало на десять рублей в день больше.

Что очень нравилось мне, с радостью приветствовалось охотниками и было совсем не по нраву витязю Снегову, который ощутимо нервничал от чужаков на его территории. Поэтому тренировки его солдат усилились и проходили чуточку ближе к Конструкту, чем раньше. Когда появятся лишние ресурсы, поставлю здесь тренировочные залы, со специальными усилениями, и места хватит всем.

Когда я подходил к частоколу «Логова Друга», размышляя над тем, чем перекушу сегодня, у меня зазвонил телефон. Я поднял трубку, с лёгкой тревогой разглядев имя звонящего.

— Хелло, май друг! — сказал Билли. — Нам надо встретиться, ю ноу. Вери фаст.

— Привет, Билли, — ну что, кажется, приближается момент истины. — Что-то срочное?

— Вери срочное, май друг. Ты хэв ту верить мне! Я знать кое-что о Фурсов. Но не могу говорить нау!

— Что-то ты темнишь, Билли, — покачал я головой.

— Я знать, как одержать победа! — жарко затараторил писатель. — Я тут узнать важное! Мы должны встретиться. Но они следить за мной, и в гарнизон есть их людь. Говорить надо глаз ту глаз!

— Когда? Где?

— Я сбросить тебе метка! — сказал Билли. — Будь там сегодня ночь! Никому не верь!

— Хм… — выложил я своё отношение к этой фразе.

— Мне можно, — хохотнул американец и отключился.

Почти сразу пиликнуло сообщение с координатами. Я вывел их на общую карту. За территорией действия Конструкта. Да что там Конструкта, это было за пределами моих земель. Дигриаз хотел встретиться со мной там, где всем заправлял Фурсов.

Ну, вернее, Игнатьев руками тирана-барона.

Предложение у Билли получилось не то чтобы сильно заманчивое. Но я собирался его принять. Разумеется, памятуя о предупреждении Паулины Князевой.

Думать, что Билли на самом деле меня предал, было неприятно. И к сожалению, всё указывало именно на это. Однако, даже получив удар в спину от родственников, я всё ещё верил в людей.

Правда, стал чуточку осторожнее.

Глава 10

Я был на обозначенном месте немного раньше, чем договаривались. Потому как вслепую на такие встречи не ходят, тем более что это была очевидная ловушка. Конечно, оставалось ещё несколько открытых вопросов, таких как, например, доля участия Билли в выстроенной мне западне, но в целом я понимал, куда иду.

И потому подготовился.

Местом встречи была выбрана поляна с приметным деревом, выкрученным в спираль после удара молнией. И никто здесь меня не ждал, никто не прятался в окрестном лесу. Ночная чаща равнодушно ухала филином, да монотонно трещал ближе к северу унылый коростель. Я неторопливо обошёл место встречи по кругу, вслушиваясь в ночь и осторожно сканируя окрестности аспектом воздуха. Пусто.

Хм…

Несмотря на обнадёживающий результат, я всё равно устроился в укрытии, чуть в стороне от поляны и так, чтобы видеть мёртвое дерево. Из-за облаков вышла луна, отчего лес приобрёл зловещий вид. От земли тянуло холодом.

Когда появился Дигриаз, я ещё раз воспользовался даром и изучил округу. Получается, барон пришёл один? В радиусе как минимум пяти сотен метров никого не было. Дальше уже сложнее искать. Неужели эта встреча — на самом деле встреча, а не засада? Ой, ладно, от паранойи ещё никто не умирал. Гораздо больше людей погибло от её отсутствия. Пусть такое развитие событий вредит моим планам.

Дигриаз шёл лёгкой походкой, насвистывая себе под нос задорную мелодию. Под мёртвым деревом американец остановился. Огляделся. Я внимательно наблюдал за писателем, не выдавая своего местоположения.

— Миша, ты ведь здесь, ай ноу! — громко сказал Билли, хотя смотрел совсем в другую сторону. — Ты здесь заранее, коррект?

Я неторопливо поднялся на ноги и двинулся к барону. Когда мне оставалось шагов десять до американца, тот резко повернулся в мою сторону.

— Оу! Ты напугал менья! — хохотнул он.

— Что за шпионские игры, Билли? — тихо спросил я.

— Это фронтир, Миша! Интриги, скандалы, распиливания!

— Расследования, — машинально поправил я, но не улыбнулся.

— Ах! Дэм! — выругался Билли. — Миша! Я скучать за тебья.

Он двумя руками показал себе на грудь и приложил ладони к ушам. Но я и без этой подсказки почувствовал подслушивающую аппаратуру на теле хрономанта. Простенькая технология, примитивное исполнение и очень небольшой радиус действия, но больше пяти сотен метров. Тот, кто нас слушает — находится рядом.

— Чего ты хотел? — нетерпеливо спросил я.

Дигриаз подошёл ко мне чуть ближе.

— Оу! Лук эт вис! Это птица⁈ — воскликнул он мне в лицо, затем весело подмигнул и выраженно ударил меня по плечу. Достаточно для того, чтобы звук был, но не больно. После чего Дигриаз закатил глаза и указал на меня рукой и ткнул ею вниз. Хм. У нас здесь представление? Я артистично простонал будто бы от боли и повалился на землю. Восторженный Билли поднял два больших пальца, а затем громко произнёс, обращаясь к невидимым союзникам:

— Можно выходить! Зодчий не опасен эни мор!

Я вытащил клинок, положил его рядом с собой, а затем медленно закинул руки за голову, наблюдая за американцем. Усмехнулся детскому восторгу барона. А тот снова принялся напевать незатейливый мотив, показав мне растопыренную ладонь и направление. Пятеро, идут с севера. Хм… Ладно. Я ведь знал, когда направлялся. Подготовился немного.

Приближение одарённых я почувствовал уже через несколько минут. Получается, ждали на отдалении, не рисковали. Дигриаз расслабленно помахал рукой кому-то.

— Дон би так испуган! — воскликнул он. — Баженов готов! Это было изи!

Нехорошо встречать противника в лежачем состоянии, но чем ближе они подойдут, тем внезапнее окажется атака. Я тихонько положил руки так, чтобы ладонь касалась меча.

— На самом деле готов, — удивился один из подходящих. Он и его товарищ шли первыми. Мастера. Огневик и водник. Ещё двое одарённых держались в отдалении, а один двигался чуть в стороне, обходя поляну с востока. Резерв.

— Билли Дигриаз держит своё слово! — гордо заявил американец. — Я обещать результат, я дать его! Я вондерфул!

И тут он осёкся, замахал руками и попятился. Мастера переглянулись, один кивнул другому.

— Ноу! Ноу! Фак! — заорал Дигриаз и выхватил меч. Рассёк им воздух, попятился. — О май гад! Ват, а фак!

Ближайший одарённый дал ему в лицо зарядом огня, заслонившись локтем от вспышки. Билли окутало сияние защитного барьера, но всё равно от выброшенной энергии американец отлетел на несколько метров и грохнулся на землю.

Второй мастер склонился надо мной, взял меня за грудки. Я сунул ему клинок в горло. За миг до удара у аристократа сработал амулет брони, но сталь, ведо́мая аспектом земли, проломила охранный барьер без труда. Одарённый закашлялся, тёплая кровь полилась на меня, а я легко вывернулся из-под падающего тела и вскочил на ноги.

Мир вдруг исказился. Уши заложило, а движения огневика, нападающего на Дигриаза, замедлились. Барон ударил хрономантией, но только чары слетели быстрее обычного, вернув противнику скорость. Одарённый заорал от ярости и вспыхнул. Огненная фигура бросилась на хрономанта, разбрасывая во все стороны сгустки пламени.

— Дэм! — выкрикнул американец, выставив перед собой меч, но полыхающий огневик грубо отбил сталь в сторону и свалил Дигриаза с ног. Справа от меня раздался страшный клёкот. Из леса, ломая деревья, ко мне шагал гигантский паук, высотой метра в четыре. Чёрное мохнатое тело раскачивалось на стальных лапах, и луна отражалась в многочисленных глазах монстра.

Так, эти шутки мне известны. Я ринулся к сжигающему Дигриаза огневику, с размаху зарядил по шее и снова наткнулся на оберег, но только более мощный. Руку с клинком отбросило в сторону, а одарённый скатился с барона, ловко вскочил на ноги.

Билли же перевалился на живот и вяло принялся кататься по сырой земле, сбивая остатки пламени. А после бессильно затих.

— Люблю запах шашлыка, — прохрипел огневик. И мы сошлись с ним на клинках. Причём я сместился так, чтобы заслониться от невидимых мне одарённых. Тех, двоих, замерших неподалёку. Один психомант, внезапно атаковавший Дигриаза, а второй…

Второй же, надеюсь, был Фурсовым.

Тем временем гигантский паук с щёлканьем жутких жвал напал на меня, но я полностью сосредоточился на огневике, меч которого загорелся, наконец, и отблески языков пламени выдернули из темноты напряжённое лицо аристократа. Хитиновые лапы иллюзии психоманта рыли землю вокруг меня атакуя. Я с трудом удерживал инстинкты, требующие отпрыгивать и уклоняться, и по-прежнему игнорировал монстра. Огневик обрушил на меня меч, пламя заревело, увеличиваясь и опалив мне лицо. Но вместо этого я упал на колени, удерживая своим клинком его оружие одной рукой, а вторую обратив в ледяное копьё.

Противник охнул, что-то бахнуло у него под курткой, запахло горелой тканью и деревом. Ага, ещё оберег. Неплохое снаряжение. Ладно. Тогда аспект земли в ноги, оттолкнуться, подняться и пяткой в колено.

Под хруст сустава чародей заорал, рухнул набок, и выдал в меня ещё один поток огня. Примитивно. Я рассеял его безвоздушным барьером, навис над чародеем и обрушил ногу на голову. За миг до удара в глазах поверженного противника проступил ужас.

В лесу к востоку от нас послышался лязг стали. Он раздался взрывом, будто бы несколько десятков мечей столкнулись друг с другом разом, перейдя в лавинообразную какофонию.

— Засада! — истошно заорал оттуда испуганный голос.

Я молча бросился на скрывающегося во тьме психоманта, игнорируя его фантомов. На меня вылетел вепрь, но едва достиг меня, то растворился. Зато в груди резко заболело. Ублюдок поменял тактику, перестав воздействовать на мой разум картинками и взявшись за психосоматику. Но когда ты знаешь, что противостоишь собственному мозгу, то способен побороть и страх, и боль. Здесь ведь всегда имеется эффект внезапности, и именно его мой враг лишился.

Когда я вылетел к Керну, тот недвижимо стоял между двух сосен, в свете луны. Фурсов, увидевший меня, резко развернулся и дал дёру.

— А с виду такой солидный человек, — прокомментировал это я.

— Трус и истерик, — сказал господин Керн и неторопливо вытащил меч. Затем второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Вот это нехорошо, конечно. Один из них настоящий, но поди угадай какой именно. И да, вот такие шутки разума игнорировать уже нельзя.

— Вы наделены впечатляющим самообладанием, господин Баженов, — тихо проговорил психомант. — Я восхищён.

— Вам тоже удалось меня удивить, — чуть поклонился я. Из леса тем временем появился Снегов с окровавленным топором. Тот стальной шквал был схваткой двух умельцев, и мой победил.

— Фурсов сбежал, — сказал я.

— Справитесь, ваше благородие? — спросил витязь.

— Я постараюсь. Живым!

— Разумеется! — здоровяк сделал несколько шагов в лес и испарился, задействовав мой артефакт маскировки.

— Достойно… — отметил Керн. — Достойно… Вы всё-таки пришли не один. Сами догадались о ловушке или же вас предупредили? Это был американец, верно? Я сразу ему не поверил.

— Сдавайтесь, господин Керн, — предложил я. — Достаточно крови.

— Увы… — покачал головой психомант. — Я всегда довожу дела до конца, даже проигрышные.

Он двинулся ко мне и вдруг разделился. Вот чёрт, я моментально покрылся бронёй земли и ринулся в атаку, выбрав правую фигуру. Ошибка. Сталь моего клинка прошила воздух в том месте, где скалилась копия психоманта, созданная одарённым в моей голове. И тут же со стороны Керна последовал болезненный удар в левый бок. Меч противника лязгнул по броне аспекта, сбивая её.

Психомант безэмоционально выдавил из себя ещё одну копию.

Долго он это держать не сможет. Я отступил, уходя в глубокую оборону. Противник же двинулся в атаку с двух сторон одновременно, и я снова не смог угадать иллюзию. Сталь Керна задела грудь, полоснув по касательной. Только чудом удалось избежать более глубокой раны.

Я снова провёл серию по правому противнику, и на этот раз угадал. Мою атаку встретил клинок Керна. И я вцепился взглядом в его руку, сжимающую меч, запоминая её. Двинулся в сокрушительный натиск, краем глаза отслеживая перемещения истинной стали. Психомант ловко отступил и снова разделился, а после сделал выпад, но не вооружённой рукой, а свободной, и сумел коснуться моего локтя.

В ушах зазвенело так, словно на меня наорали звёзды, а глаза застил болезненно-яркий калейдоскоп чудовищных изображений. В этом небытии я замахал оружием вслепую, разрывая дистанцию с Керном. Споткнулся, но удержал равновесие. Чёрт! Чёрт! Психоманты-бойцы встречаются довольно редко, а тут прямо хороший такой специалист попался.

Пятясь и вслепую отмахиваясь, я отовсюду ждал атаки. Укрепил тело аспектом земли и огня, готовый получить смертельный удар в любой момент и выплеснуть из себя всю мощь в ответ.

Прошла почти минута, прежде чем тьма перед глазами рассеялась, а сначала издалека, но с каждым мигом всё ближе и ближе пробился голос:

— Бросайте оружие, юноша.

Я помотал головой, приходя в себя. Керн стоял, держа нож у горла Дигриаза. Шляпа Билли дымилась, и вид американца оставлял желать лучшего. Ну, хотя бы живой.

— Вы правы, господин Зодчий, — улыбнулся психомант. — Хватит крови. Давайте остановимся. Мне нужна ваша неповреждённая голова. Вам нужен ваш живой приятель. Честная сделка.

В лесу хрустнула ветка, послышалась ругань. Мы оба повернули голову к вышедшему на поляну Снегову. Витязь бросил на землю тело Фурсова. Оценил обстановку и неторопливо вытащил топор из-за спины.

— Бросайте оружие оба. Я знаю правила, — продолжил психомант. — Вы ведь хорошие парни? Вы же не захотите заиметь кровь хорошего парня на своих руках? Я-то плохой, мне терять нечего. А ты, — он кольнул горло Дигриаза, — давай без своих хрономантских вывертов. Понял ведь, что мы к ним подготовились?

— Реалли? — с трудом просипел-прошамкал американец обожжёнными губами. Его лицо было похоже на кусок подгоревшего мяса. Ноги Билли подкосились, но Керн удержал барона от падения.

— Кажется, мы оказались в тупике, — заметил психомант. Он совсем не нервничал, хотя шансов на победу у него не было. Да и по запасам сил истощён, это очевидно.

— Вашему другу срочно нужна помощь, но он моя страховка. Ума не приложу, как поступить, — Керн не издевался, он просто размышлял вслух. — Но вы оба кажетесь мне людьми, для которых слово благородного человека не пустой звук. Быть может, мы договоримся? Господин Зодчий даст слово, что последует со мной, и не будет пытаться сбежать, а господин начальник гарнизона пообещает не преследовать нас. Тогда я отпускаю эту американскую грязь, и вы, может быть, сумеете сохранить ей жизнь.

Витязь посмотрел на меня в ожидании.

— Вы достойный противник, — произнёс я, — но варианты у вас дешёвые. Мне нужны эти земли, и я могу их получить с вашей помощью. Жизнь какого-то американца взамен на них… Цена невысокая.

Мобильный телефон у Керна был, также у него до сих пор оставался в ухе наушник подслушивающего устройства. Но при взрыве любого из них психомант успеет прикончить Билли. Не вариант. Надо искать другие способы.

Кстати.

Я осторожно завёл руку за спину, выудил из чехла на поясе ампулу с хронопылью.

— Руки, ваше благородие! — попросил Керн, и я разжал пальцы, выпуская стекляшку и, одновременно, смягчив её падение аспектом воздуха. Психомант совершенно точно не владеет другими стихиями и ничего не почувствует. А читать мои мозги он не может, пока между нами нет физического контакта. — Грубые слова, господин Зодчий. Позвольте вам не поверить. Вы не производите впечатление человека, который готов отдать чужую жизнь за материальные блага.

— Ладно, ладно. Вы победили, — я медленно положил меч на землю и продемонстрировал открытые ладони, одновременно подталкивая ампулу поближе к стоя́щим.

— Этого недостаточно, — посетовал психомант. — Ваш друг долго не протянет. Мне нужно ваше слово, господин Зодчий. И слово начальника гарнизона. Побыстрее.

— Ваша доблесть, сложите оружие, — попросил я витязя. Снегов медленно помотал головой:

— Не имею права. Мой долг охранять вашу шкуру, ваше благородие, а не ваших приятелей. Я не могу позволить вам уйти вместе с этим человеком. Даже если погибнет гражданский, моя задача — сохранить Зодчего.

— Прошу вас, Станислав Сергеевич.

— Простите. Нет.

Ампула ткнулась в старый мшистый пень. Я чуть не выругался.

— Кажется, ситуация становится трагичной, господа. Я вынужден буду сделать то, чего все мы не хотим, — сокрушённо вздохнул Керн. — Как вы понимаете, мне терять нечего, уверяю вас.

Лёгким движением направленного воздуха я смог перекатить стекляшку в сторону. Два метра до цели. Масса небольшая, поток будет незаметным. Но тут ведь ещё не промахнуться бы. Второго шанса Дигриазу не дадут.

— Постойте. Постойте. Сейчас… Я… Я готов. Не берите ещё один грех на душу, Степан Родионович, — произнёс я.

— Но я не готов, ваше благородие. Не смейте! — повысил голос Снегов. И тут я пнул ампулу аспектом воздуха, направив её в грудь Керну. Услышал едва заметный хруст разбившегося стекла и бросился к психоманту.

Среагировать тот не успел, застыл, скованный хронопылью. Я выбил оружие из его рук, повалил одеревеневшего противника на землю. Глаза Керна сверкнули в свете луны животной яростью, но сделать психомант уже ничего не мог.

Я с огромным удовольствием вырубил его, а затем плотно спеленал. Обернулся на витязя:

— Ваша доблесть, барона Дигриаза нужно срочно доставить матушкам… Я пока займусь пленными.

Снегов кивнул, бережно подхватил американца на руки. Тот тоже был скован хронопылью, но это даже хорошо.

— Вы точно справитесь? — уточнил витязь.

— С тремя трупами и двумя бессознательными аристократами? Разумеется, — пообещал ему я.

— У вас получилось то, что вы задумывали?

— Спешите, ваша доблесть, прошу вас. Билли не бессмертный.

— И всё же?

— Да, всё прошло по плану. Спасибо вам.

Снегов качнул головой и широкими шагами направился сквозь лес в сторону моих земель. А я подошёл к телу Фурсова и убедился, что барон жив. Отлично.

Он, как и психомант, были частью моего плана.

Глава 11

— Вы не посмеете, — сказал Степан Родионович Керн, когда я втолкнул его в Изнанку. Сейчас он был совершенно безобиден, правда, пришлось раскошелиться на защитные обереги. Всё-таки психомантия редко используется в бою, потому что при должной подготовке становится почти бесполезной.

— Вы же не злодей, Михаил Иванович, — попытался повернуться ко мне Керн, но слегка толкнул его в спину. Дошёл до покосившегося фонарного столба, нависающего над потрескавшимся асфальтовым покрытием. Сквозь трещины тянулись к небу чёрные листья.

Я усадил психоманта возле столба, защёлкнул наручник на скобе.

— Не тяните, Степан Родионович. Изнанка не любит промедления. Но вы же детектив — должны понимать, что это может плохо закончиться.

Проверив крепления, я зашагал прочь.

— А как же ваша совесть, господин Баженов? — крикнул мне вослед психомант. Он зря тратил силы. Мои условия были кристально прозрачны и вполне выполнимы.

В лагере, разбитом на границе с Изнанкой, я подошёл к костру и сел так, чтобы не потерять из виду пленника. Будет неприятно, если столь ценный персонаж погибнет, не исполнив своего предназначения. В мой план такой вариант не входит.

Я нацепил кусок хлеба на ветку, закрепил её так, что только самые кончики огня лизали угощение, и устроился поудобнее. Фурсов наблюдал за мной слезящимися глазами. Вся его спесь, вся уверенность и аристократичность сошли на нет в течение нескольких часов после того, как мы оказались в этом месте. Укромный островок из берёз, за небольшим болотцем, отрезанный от всех обжитых земель.

Здесь мне предстояло довести план до конца, и сделать это в одиночку. Витязь участвовать в подобном отказался наотрез, и я его понимал. А больше никому здесь я особо и не доверял.

Закончив с хлебом, я положил сверху нарезанного свежего репчатого лука, посыпал немного солью и с наслаждением захрустел угощением. Шумно запил его сладким чаем из походной кружки.

— Прошу вас… — подал голос Фурсов. — Я исчезну. Я отпишу вам земли. Я всё сделаю. Просто отпустите меня. Клянусь вам!

Я жевал хлеб, наслаждаясь вкусом, и на слова барона не реагировал. Можно много говорить о благородной крови, о чести. Но нет ничего лучше старой доброй безысходности.

Керн сидел в Изнанке, то и дело оглядываясь по сторонам. Уверенности у психоманта стало значительно меньше. Потому что я не шутил и старательно хранил максимально равнодушный вид. Мол, если затянет и помрёт, значит, я приступлю к плану Б.

Удивительно, что психомант вообще упорствовал. Я предложил ему идеальный выход из ситуации, где все участники покидают историю с большой выгодой для себя. Фурсов сохраняет жизнь и не отправляется на каторгу за участие в покушении на имперского зодчего. Керн живой и здоровый возвращается в Санкт-Петербург и продолжает свои детективные изыскания. Я же получаю земли, переданные барону Фурсову его благодетелем Игнатьевым. Честная дарственная, в которой мне переходит власть над Приборово и окрестностями, а моя собственная территория сильно расширяется.

Плюс ко всем растёт человеческий ресурс.

Всё в рамках закона. Никто не посмеет оспаривать, без доброй воли участников договора. А таковую можно не ждать. Потому что у меня будут лицензированные слепки памяти, свидетельствующие о серьёзных преступлениях, как барона, так и его доверенного лица из Санкт-Петербурга.

Вот только последний сильно упорствовал. И если он настолько хорош в своих принципах, как в упрямстве, то дождусь, как Керн станет мутантом, и сделаю из него статую, а Фурсова…

— Я умоляю вас, Михаил Иванович, — снова проскулил барон. Выглядел он совсем неблагородно, конечно. Страх сильно уродует людей. Керн держался значительно лучше, причём, насколько я понимаю, дворянином не являлся.

— Хотите хлеба? — поинтересовался я, нанизывая следующий кусок.

— Да… Пожалуйста… Я очень хочу есть…

Когда хлеб покрылся корочкой, я подошёл к барону, освободил ему руки, готовый к любой подлости со стороны пленника.

— Спасибо, Михаил Иванович, спасибо, — торопливо проговорил он.

Я наблюдал, как Фурсов торопливо и жадно ест. И не скажешь, что человек передо мной замордовал живущих на его земле людей. Обычный, голодный, испуганный мужичок. Но так-то все мерзавцы, когда их прижимаешь, становятся вполне себе адекватными людьми.

— Вы убьёте меня, Михаил Иванович? — жалобно спросил Фурсов. — Если… Если Степан Родионович не согласится…

Я отпил чаю из кружки. Сунул барону бутылку воды, дождался, пока он напьётся, и снова сковал ему руки за спиной, а затем вернулся к костру. Поставил следующий кусок хлеба. В ветвях приятно чирикали птички, вдалеке послышался колокольный звон — то отец Игнатий готовился к службе. Вокруг меня не было никакой сложной техники, и это настраивало на определённое настроение.

Иногда полезно вот так оторваться от информационного шума.

— Почему вы молчите, Михаил Иванович? — не унимался барон. — Прошу вас, поверьте мне. Я всё сделаю. Я всё оформлю! Нет нужды в слепках, я всё сам сделаю! По доброй воле!

Я усмехнулся.

— Вы мне не верите? — оскорбился Фурсов.

— Разумеется, нет, — ответил я, наконец. — Опыт подсказывает, что слова благородных людей ничего не стоят. Особенно тех, кто якшается с Призывателями.

— У меня не было выбора. Власть графа Игнатьева сильна в наших краях. Вы человек новый, ещё не столкнулись с этим…

— Хм… — с сомнением заметил я, глянул на Керна. Помахал детективу рукой. Психомант держал спину прямо и смотрел гордо. Ничего, время есть.

— С Игнатьевыми лучше дружить. Здесь они Император…

— Людей своих кошмарить тоже Игнатьев заставлял? — не выдержал я.

— Что вы имеете в виду?

— Наслышан про пасечника.

— А… Вы про Михайлова… — поморщился Фурсов. — Ну… Он сам виноват. Бунт поднимать удумал. Да и вы, Михаил Иванович, тоже хороши. Отправили своего американского шакала к нам людей переманивать. Взбаламутили народ.

— Позвольте напомнить, что вы связаны и находитесь в десяти метрах от Изнанки. Не распаляйтесь.

— Простите, — буркнул барон, опустил глаза. — Не люблю предателей.

— Бог простит, — беззлобно ответил я. — Соберитесь с остатками своей чести, ваше благородие. Примите свершившееся и отпустите.

— Я принял, Михаил Иванович, — поспешно сказал Фурсов. — Принял. Вы же слышали меня… Я исчезну, испарюсь. Вы никогда не услышите обо мне!

— И вы не станете мстить мне за сыновей? — с невинным видом поинтересовался я.

Барон застыл, челюсти его стиснулись, заиграли желваки.

— Что с ними стало? — процедил он напрягшись.

— Они пытались меня убить. Пришли на мою землю со своими головорезами. Погибли в бою.

Фурсов с шумом втянул воздух:

— Тварь… Я убью тебя.

— Вот именно про это я и говорю, — кивнул я.

— Ты убил моих мальчиков! — барон рванулся в путах.

Я хмыкнул и посоветовал:

— Не вздумайте пускать свой дар в ход, ваше благородие.

Одежда Фурсова задымилась от распаляющегося жара, но огневик быстро пришёл в себя. Сталь ему не расплавить, а без движения аспект ему толком и не поможет.

— Ты ответишь за это, тварь…

Ну всё, потерял барон человеческий облик. Впрочем, кто бы его не потерял в такой ситуации? Главное, не забывать, что передо мной человек, с лёгкостью бы отправивший меня на тот свет при любом удобном случае. И это ещё до того момента, как погибли его сыновья. Нет места жалости.

— Несомненно отвечу. Поберегите силы, — покачал я головой.

Прошло часа три, прежде чем Керн что-то сдавленно крикнул с Изнанки. Я легко поднялся с земли и двинулся к психоманту.

— Удалось проветрить голову? — поинтересовался я у него, когда подошёл ближе. — Как вам за границей?

— Я подумал, Зодчий, — холодно сказал он. — Я согласен. Что вы хотите вытащить из барона?

— Всё, что может отправить его за решётку, Степан Родионович.

Он кивнул.

— Хорошо. Но хочу сразу предупредить, что дальше, чем на две недели я погрузиться не смогу. Мои возможности не безграничны. Как мы поступим, если ничего не найдётся?

— Я посчитаю, что вы хитрите, и попрошу вас ещё немного собраться с мыслями у этого столба, — честно сказал я. — Главное, чтобы ваши раздумья не затянулись до момента, когда начнутся мышечные судороги.

Степан Родионович поднял на меня бледное лицо.

— Я готов приступить. Но мне нужно моё снаряжение.

— Всё, что было при вас — ждёт у костра.

Когда мы вернулись с Изнанки — Фурсов встретил нас набычившись, исподлобья наблюдая за тем, как Керн возится в своей сумке. Детектив из Петербурга распотрошил содержимое, вытащил несколько блестящих серебром слитков, служащих заготовками для слепков.

Взял один из них в руки и сел перед бароном по-турецки. Прикрыл глаза. Слиток завибрировал, покрылся сиреневой рябью. Психомант медленно протянул левую руку и положил её на бедро Фурсова. Тот вздрогнул, но отстраниться всё равно бы не смог.

— Не надо мешать, — покачал головой я. — Мы тут все в одной лодке.

Фурсов одарил меня взглядом, полным ненависти.

— Мне нужно всё, Степан Родионович, — тихо произнёс я. — Всё, способное закопать этого человека как можно глубже. Связь с Призывателем, свидетельства участия Игнатьева. Что-нибудь такое. Удивите меня, прошу. Ну и, пожалуйста, не забудьте про воспоминания лично вашего общения с бароном. Мне ведь потребуются гарантии.

— Я начинаю, — глухо проговорил Керн, и Фурсов безвольно открыл рот, глаза его опустели.

Обряд длился около двух часов, и по его исходу перед бледным психомантом оказалось шесть слитков обсидианового цвета. Шесть записанных воспоминаний за две недели. Завершив работу, детектив без сил повалился на землю, Фурсов обмяк на своих путах, из уголка рта свисала вязкая слюна.

Я сел на корточки над разбросанными слепками. Противники мои сейчас были не опаснее младенцев. Один потратил все свои силы, а второму перебрали мозг. Какое-то время им обоим придётся восстанавливаться.

О мысленных слепках я был наслышан. И об их могуществе, разумеется, тоже. Я взял первый из них, чувствуя заточённую мощь. В глазах померкло, всё вокруг покрылось туманом, и в ушах появился бубнящий голос. Он постепенно становился всё чётче и чётче, а сквозь дымку проступали лица и фигуры людей, зацепившихся в воспоминаниях.

На земле лежала женщина, цепляясь за мой сапог. Вернее, за сапог Фурсова. Из моего горла вырвался злорадный смех.

— Прошу. Прошу вас! — умоляла брюнетка. Я увидел, как из тумана вышел длинноволосый Листратов с ядовитой ухмылкой.

— Давай! — сказал я-Фурсов.

Умелец, уже убитый Снеговым, взмахнул головой, и коса его волос, со вплетёнными в неё лезвиями, устремилась к прикованному мужчине. Ударила в стенку возле лица, срезав ухо несчастному. Тот забился в цепях, и женщина завыла от отчаянья.

— Кто не платит, тот страдает! — хохотнул я-Фурсов.

— Я всё отдам, всё отдам! — прокричал пленник.

В конце слепка была запечатлена смерть и мужчины у стены, и его супруги. Причём брюнетку Фурсов убил самостоятельно.

Я усилием воли вышел из воспоминаний. Посмотрел на барона и психоманта. Оба ещё не в кондиции. Увиденная сцена заставила скрипнуть зубами от ярости. Да уж.

Второе воспоминание тоже отличалось кровожадностью. Бродяга, привязанный к четырём кобылам, болтался в воздухе не верёвках. Банда Фурсова весело делала ставки на время, через которое несчастного разорвёт на части. Громче всех болел убитый мной огневик. Ну и поделом. Лошади рвались в разные стороны, и несчастный бродяга выл от боли. Досматривать слепок мыслей я не стал.

Третьим воспоминанием оказалась беседа Фурсова и покойного Бургундского. Человек Игнатьева вёл себя вызывающе, но барон прощал ему эту дерзость и покорно выслушивал инструкции. Из разговора чётко выходила связь Фурсова с Призывателем, а также участие моего пленника в действиях, дискредитирующих меня в глазах власти. Лесопилка, нападение на подворье монастыря. Плюс ко всему в их общении не единожды проскользнуло признание в том, что предыдущие Зодчие были убиты при помощи Призывателя.

Теоретически этого могло бы хватить. Да, при желании, если Фурсов найдёт хорошего адвоката, то время тот сумеет потянуть. Однако это могло сработать при единичном проступке барона. А я просмотрел их уже три. Оставалось ещё столько же.

Одним оказалось воспоминание о беседе с Игнатьевым, и это могло бы быть хорошим подспорьем в будущем, но граф осознанно говорил обтекаемо, без конкретики. Да, он определённо направлял барона на совершение преступления, но в суде это особого веса не возымеет.

Пятым слепком стало общение Керна и Фурсова, где они обсуждали возможные варианты, как избавиться от меня, и оба наговорили достаточно для обвинений в государственной измене. В разговоре, правда, проскользнуло упоминание о моей возможной вине в гибели сыновей барона, однако… Когда я дам этому ход, из моей головы доказательства убийства не вытащит даже Архонт. А если и сумеет каким-то чудом, то мне будет чем отбиваться в суде. Намерения младших Фурсовых были очевидны, и мои действия легко подходили под закон о родовых войнах.

И, наконец, шестой слепок. Удачный! Здесь барон не только прямо говорил о своих планах устранить Зодчего. Он даже называл мою фамилию. Человек, с которым разговаривал мой пленник, был мне незнаком. Скучающего вида седовласый мужчина низкого роста вяло возражал, однако Фурсов жарко уверял в необходимости такого поступка. Он вещал о слабости Его Императорского Величества, о несправедливости решений последнего. Об ошибках во время войны и безудержном воровстве и глупости Императора. Седовласый явно не знал, куда ему деться во время столь опасных речей, однако Фурсов этого будто и не замечал.

Я вывалился в реальный мир, смахнул со лба выступивший пот из-за погружения в чужую сущность.

— Вы удовлетворены? — спросил Керн.

— Здесь ведь не всё, верно? — не ответил я. — Я не нашёл ничего связанного с Игнатьевым.

— Как ничего? — слабо удивился психомант. — Ведь я вытащил из его памяти личную встречу с графом! Специально для вас, чтобы вы не обвинили меня в попытке утаить что-нибудь.

— Встреча бесполезна. Всё в общих чертах. Трактовать можно как угодно, — с досадой проговорил я.

— Я сделал, что мог, — Керн тяжело сел, затем встал передо мной. Пошатываясь. Фурсов что-то замычал, приходя в себя. — Уверяю, этого достаточно для того, чтобы посадить его благородие до конца дней. Или же отправиться на эшафот. Поверьте моему опыту.

— Соглашусь с вами, Степан Родионович. Я боялся худшего результата. Приятно было с вами поработать.

— А мне с вами нет… — не отвёл взгляда Керн.

Фурсов медленно приходил в себя. И когда взор барона принял осмысленное выражение, я показал ему слитки и сказал, с трудом сдерживаясь от злости:

— Того, что я увидел, достаточно, чтобы отвести вас в Изнанку и избавить мир от вашего влияния. Но я дал слово. И своё слово привык держать. Завтра до конца дня, я жду от вас бумаги. Если не получаю их, то послезавтра слепки отправятся по адресу.

Фурсов смотрел на меня с ненавистью.

— Также не советую вам бежать к Игнатьеву. На его месте я бы отправил вас на тот свет, чтобы откреститься от любых связей с вами из-за вашего непомерно длинного языка. Надеюсь, вы это понимаете?

Барон тяжело дышал и молчал.

— Что ж… Всего хорошего, господа. Надеюсь, я вас больше не увижу, — откланялся я и двинулся прочь, оставив среди берёзок измождённого психоманта и привязанного барона. Думаю, они смогут помочь друг другу.

Я не мог ни минуты лишней провести рядом с Фурсовым, потому что за себя не ручался.

Глава 12

— Хозяин, вероятно, вас заинтересует, что к вам направляется Паулина Князева и, судя по замеру температуры кожных покровов и сокращения сердечной мышцы, она чрезвычайно взволнована. Или же у женщины приступ тахикардии? Хм… Как жаль, что поблизости нет врача. Когда она умрёт, вы направите её тело в трансмутатор, верно?

Я открыл глаза, скосил их на грустную рожицу Черномора. Во рту было сухо, словно день до этого мне пришлось уничтожать местные алкогольные запасы. Денёк и ночка вышли тяжёлыми, конечно. А вообще, надо попить. Ведь как пришёл, то забросил трофеи с убитых в чулан и рухнул спать. Еле допёр эту связку. Хоть нашлось во что завернуть. Пусть и выглядел странно Зодчий, идущий из леса с замотанным в плащ звенящим свёртком, а всяко лучше, чем если бы со связкой оружия в руках.

Кстати, в снаряжении людей Фурсова ничего необычного не нашлось. Третий-четвёртый уровень Эха у двух мечей, принадлежавших мастерам. Да, весьма интересный клинок был у длинноволосого Листратова, который я забрал себе. Однако без восторга. Ну и ещё нашёлся ворох довольно любопытных оберегов, не пригодившихся покойникам в драке. Если сложить их с теми, что сгорели в бою — на защите одарённые бойцы не экономили. Что им не помогло, в итоге. Зато поможет моим гвардейцам, когда они, наконец-то, приступят к своим непосредственным обязанностям.

Если это когда-нибудь случится. Так, а что я тут вообще делаю? Почему не сплю, когда так хочется?

— Нет ли в этом противоречия с общепринятой моралью, Хозяин? — спросила меня сияющая сиреневым цветом рожица. — Превращать тела близких вам людей в топливо для строительства?

Точно. Князева.

— Угомонись, — попросил я его, и Черномор покорно испарился.

За окном уже стемнело. Сколько я спал? Пару часов всего? Организм возмущался выпавшим на его доли нагрузкам.

В дверь нетерпеливо застучали. Я проморгался, поднялся с кровати и потопал в прихожую. На крыльце, под светом фонарей, топталась Паулина. Сегодня она была в ярко-красной курточке и чёрных обтягивающих лосинах.

— Миша! — воскликнула она, когда я открыл дверь. — О… Миша! Что за откровенный вид? Я не вовремя?

Хозяйка «Логова» скользнула ко мне, оказавшись в объятьях, и изменившимся голосом протянула:

— Хотя нет, Миша-Мишка-Мишунок, кажется, наоборот. Кажется, моё появление здесь весьма кстати.

Она толкнула меня в грудь и закрыла за собой дверь.

Через некоторое время я снова поднялся с кровати и на этот раз всё-таки дошёл до кухни. Где долго и жадно пил воду, глядя на ночную Томашовку. Сегодня было много света. Витязь врубил все прожекторы и поднял гарнизон на уши. Вон, даже патрули пустил по кругу. Двое солдат опасно приблизились к моей вотчине, проверяя склон оврага и шаря по нему фонарями.

— У тебя мило, Миша-Мишутка, — промурлыкала Паулина за спиной. — И уютно. Не похоже на типичные постройки Зодчих.

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от выползшей на небо луны.

— Ты ведь чего-то хотела? — спросил не оборачиваясь.

— Да? — замялась Князева, а затем воскликнула: — Ну да! Да! Миша! Совсем ты мне голову заморочил!

Она оказалась передо мной в моей рубашке, накинутой на плечи и не застёгнутой. Хорошая фигура у главы местного сопротивления. Посмотреть приятно.

— Что случилось, Миша? Снегов ночью доставил к сёстрам Святой Варвары полумёртвого американца, а ведь я тебе говорила, что твой Дигриаз с людьми Фурсова собирался на какое-то дело, — посмотрела она мне в глаза.

— Угу, говорила. Что с Билли?

— Миша, он тебя продал с потрохами, какая разница, что с этим беглецом из диких краёв, — красивые глаза Паулины округлились от изумления.

— И всё же. Крепко ему досталось? Какие прогнозы?

— Я не узнавала, — скрестила девушка руки на груди и отвернулась.

— Узнавала.

Хозяйка «Логова» закатила глаза:

— Почему я тебе всё рассказываю, а ты мне нет? Ладно! Будет жить твой америкашка. Но лечить будут долго. Монахини сохранили ему жизнь, но приходить в себя ему придётся в другом месте. Завтра днём машина придёт, повезут его в больницу, в Малориту.

— Хорошо, — кивнул я. Так, чего бы пожевать-то? Во мне, кроме хлеба, жареного с солью, да лука, целый день ничего не было.

— Так ты знаешь, какое дело у них было? — не унималась Паулина. — Оно было с тобой связано?

Я сделал неопределённый жест.

— Михаил! Почему ты такой неразговорчивый⁈ — наиграно возмутилась девушка.

— У тебя кухня сейчас работает? Сколько там на часах?

— Работает. Не отвлекайся! Что происходит, Миша⁈ Сегодня мне сообщили, что Керн покинул Приборово так поспешно, будто за ним Боги Изнанки гнались! Фурсов же только недавно объявился, заперся у себя в особняке и вид у барона такой был, что краше в гроб кладут. Он вызвал к себе нотариуса аж из Санкт-Петербурга. Кричал на него, чтобы тот явился уже утром. Я уверена, что эти поступки как-то связаны с тобой!

— Это хорошо, — сказал я.

— Что именно хорошо⁈ С тем, что с тобой связано? — не поняла Паулина.

— Нет, хорошо, что он вызвал нотариуса. У меня были опасения, что Фурсов придёт сюда убиваться. Как, видимо, и у господина Снегова, судя по усиленной охране.

— Да, витязь развил бурную деятельность, — согласилась девушка. — Не вспомню такого. Даже по тревоге не так серьёзно всё было. Так ты расскажешь, что произошло?

— Пока нет.

— Ты тако-о-ой скрытный… — усмехнулась Князева. Подошла к холодильнику, открыла его. — Впервые вижу столь девственную чистоту. Тут вообще когда-нибудь еда появлялась?

— Некогда заниматься такими вещами. Дому меньше недели.

— Я бы сказала, что жениться тебе надо, Миша, но ты ведь это поймёшь неправильно и предложишь мне руку и сердце, а они мне без надобности.

Я не удержался от улыбки, но Паулина её не увидела. Она изучала кухню.

— Хочешь, могу предложить кому-то из моих девочек убираться здесь и готовить тебе? В знак наших с тобой деловых отношений. Они с радостью тебе помогут.

— С радостью? — удивился я.

— Миша-Мишка-Мишуняка, ты национальный герой Томашовки! Ты отвадил гарнизон от нашего туалета. О! — она заметила моё изумлённое выражение лица. — Ты не знал⁈ А-ха-ха! Солдатня по любому поводу к нам ходила. У нас же всё, как у людей сделано. А теперь ты им соорудил такой подарок! С душевыми кабинами, да?

Я кивнул.

— Так ты теперь и для них герой, и для нас. Ты не представляешь, как непросто убирать за таким количеством мужиков. Так что любая из моих девочек охотно окажет тебе такую услугу. О! У меня же Сашенька есть, она работала на кухне в Малорите. Готовит — пальчик откусишь сам себе! Хочешь, пришлю именно её?

— Спасибо, не надо. Предпочитаю кушать у тебя.

— Вот и славно, Мишка-Мишич-Мишунок. Очень славно. Я женщина не ревнивая, но мне нужно, чтобы ты был в состоянии удовлетворить мои потребности. А зная Сашеньку… Сашенька не выдержит твоего великолепия, сорвётся. И у тебя на меня не хватит сил! Это ведь очень неправильно, господин Зодчий! На меня сил должно хватать всегда, слышишь меня?

— Учту.

— Что это⁈ — ахнула вдруг Паулина, — кофейный аппарат⁈

Вопрос не требовал ответа. Всё очевидно. Да, такой у меня тоже был. Нормального кофе не было, пил растворимый, а аппарат — пожалуйста.

— И это всё сделал Конструкт? — с недоверием проговорила девушка. — Вот всё-всё? И его тоже, и холодильник? И лампочки в потолке? Так просто? Ты направил силу Конструкта, и он всё сам собрал из ничего?

— Да.

— Чудеса, конечно, Миша-Мишка-Мишенька. Просто чудеса.

— Лучшая работа на свете, — живот заурчал. — Пойдём, поедим?

Говорить о тайнах Конструкта мне совсем не хотелось. Со стороны, конечно, всё выглядит просто, но каждая схема есть результат долгого и кропотливого труда. Некоторые из них создаются поколениями. Ведь чтобы простую дверь межкомнатную сделать, в чертеже для Конструкта недостаточно просто размеры задать и необходимый материал. Нужно продумать абсолютно все детали. Вплоть до каждой пружинки в замке! Причём выбрать между дороговизной расхода реогена на тот или иной сплав и необходимым качеством для правильного функционированиям. И ведь речь идёт только про межкомнатную дверь. Всё надо прописать, проверить, обкатать и встроить в сотни, тысячи других деталей, чтобы создать, наконец-то, схему.

А потом, конечно, да. Просто записываешь в Конструкт, и он всё сам делает.

— Ты сильно проголодался? — Паулина присела на краешек стола, приняв соблазнительную позу. А я вдруг подумал, что окна в пол с видом на лес это прекрасно, но нас ведь снизу видно может быть. Да, далеко, но всё же. Стёкла в этой модели были самые простые, без отражающего покрытия.

— Как волк, — улыбнулся я. — Составишь мне компанию?

— Ты, Мишка, мёртвую уговоришь. Идём.

Когда я вышел из своего домика, в сопровождении Паулины, то не успел пройти и десяти шагов, как из темноты возник Снегов. В полном боевом облачении и всё равно бесшумный.

— Ваше благородие. Найдётся минута? — пророкотал он.

— Конечно, ваша доблесть.

— Дело государственной важности, — сказал витязь и выразительно посмотрел на Паулину, и та, закатив глаза, прошла мимо него. Снегов не пошевелился, даже головы не повернул, чтобы проводить красотку взглядом, хотя хозяйка «Логова» постаралась сделать походку максимально эффектной.

— Мои люди докладывают, что Фурсов и психомант вернулись к себе, — сказал начальник гарнизона, едва Князева оказалась на почтительном расстоянии. — Я рад, что вы оставили их в живых. Это несёт большие риски, но сохраняет вашу честь. Однако в ближайшие дни я прошу вас быть максимально осторожным, также настаиваю на выделении ресурсов для возведения оборонительных сооружений. С вашего позволения, я прошу установить автоматические турели «Чурило».

Он отцепил с пояса инфо-планшет и показал карту местности.

— Здесь, здесь, здесь и здесь, — ткнул пальцем Снегов. Две прямо на холме, а ещё по одной к северу, за Комаровкой и за подворьем святой Варвары. Я вызывал Черномора, и печальный искин без слов перенёс координаты к себе.

— Вот и началась война, — тяжело вздохнула сиреневая рожица. — Я так и знал… Не могло так долго продолжаться это славное существование. Мне будет не хватать вас всех.

— Кхм, — глянул я на Черномора, и тот моментально испарился.

— После того, что произошло, я бы подготовился к прямой агрессии против вас, господин Зодчий, — тихо сказал витязь, не так истолковав мой возглас. — Они не оставят этого просто так. На их месте я бы ударил первым и в ближайшее время. Сколько времени займёт возведение турелей?

— Если ставить их без боеприпасов, то быстро, — прикинул я.

— Боеприпасы есть, ваше благородие.

— Странное дело, боеприпасы есть, а турелей нет.

Снегов никак не прокомментировал мою иронию. Ну да, он ведь здесь даже без техники сидит, а я на больную мозоль наступаю. Снабженцы в армии — это совершенно особенный вид войск. И договориться с ними сложно.

— Хорошо, Станислав Сергеевич, я постараюсь что-нибудь придумать. Но завтра.

— Хотелось бы сегодня, — не успокоился витязь. — Исходя из зоны распространения Конструкта, мы уже…

— Завтра, ваша доблесть. По моим данным, господин Фурсов сейчас озабочен другими вещами, и совсем не собирает армию.

— Дружина барона Фурсова насчитывает семьдесят человек. В обороне мы уничтожим их без труда. Я переживаю за вмешательство графа Игнатьева. Размер войск его сиятельства превышает наш гарнизон в четыре раза. Указанные мною точки прекрасно перекрывают их возможности использовать технику, в разрезе сложного ландшафта это даст нам преимущество.

— Ваша доблесть, — я заглянул витязю в глаза. — Не сочтите за неуважение, однако вы всерьёз думаете, что граф атакует имперский гарнизон? С техникой? Вы ведь понимаете, что это смертный приговор для него, и бежать Игнатьеву после такого поступка будет некуда.

— Именно поэтому я и прошу срочно укрепить оборону. Граф Игнатьев может привести войска в качестве мести. Ему ведь нечего терять. Вы вскрыли его связь с Призывателем. Полагаю, именно для этих целей вам потребовалось столько времени, верно? У вас есть доказательства их участия!

Он нахмурился:

— У вас же есть доказательства его участия?

Я только сейчас понял: витязь хочет, чтобы сюда ломанулись вездеходы Игнатьева, чтобы застучали «Чурилы», кроша наступающих. Чтобы он вместе со своими бойцами смог почувствовать ярость схватки и нести волю Императора, убивая тех, кто пошёл против Его Величества.

— Игнатьев не придёт. Он не самоубийца, — покачал головой я, разваливая мечты здоровяка. — Но две турели я поставлю. У Комаровки и у подворья. На холме нет. У меня другие планы.

— Хорошо, ваше благородие. Этого хватит. На первое время.

Я было повернулся, но витязь не успокоился.

— Простите, господин Зодчий, — шагнул он ко мне и чуть замялся. — Вы добыли доказательства, но почему вы отпустили свидетелей? Мы могли продержать их до того момента, как прибудет полиция и имперские дознаватели. Что, если они теперь скроются от правосудия? Полагаю, вы хотели проявить благородство и дать им попрощаться с близкими, но не слишком ли вы рисковали?

Вот сейчас его наивное лицо ему очень шло. Прямо подходило как нельзя кстати.

— Нет, ваша доблесть. У меня другие планы.

— Эм… А… — растерялся Снегов.

— Всего хорошего!

Я кивнул ему на прощание и нагнал Паулину. По дороге в трактир заскочил в Конструкт. Несколько секунд боролся с жадностью, а потом слегка модифицировал схему имперских «чурил», чтобы снизить расход реогена. На функциональность не повлияет, просто выглядеть будет не так эффектно. А затем отправил турели на постройку. Хуже и правда не будет, а на мои планы не повлияет. Напоследок посмотрел, сколько осталось до Экспансионного Узла. Завтра уже будет готов! Отлично. Ну теперь можно и покушать.

— Чего хотел здоровяк? — промурлыкала Паулина, когда мы уселись за один из столов. Рядом с нами тут же появилась официантка.

— Ты задаёшь очень много вопросов, — заметил я. Заказал мясо по-французски с овощным салатом и облепиховый морс. Потом не удержался и попросил пару пирожков с капустой.

— А ты попробуй давать на какие-нибудь из них ответы, м? — улыбнулась она. — Ты будто секретный агент себя ведёшь! Это возбуждает, конечно, но и бесит не меньше.

— Проклятье! Тьма грядёт! ТЬМА! — заорали позади. — Отмеченные ею повсюду! Ты, ты тоже отмечена!

Я обернулся. Пьяный Олег-иконописец вскочил из-за стола, отмахиваясь от одной из официанток. — Прочь демонопоклонница! Прочь! Он уже прокрался в тебя!

Блондинка растерянно оглянулась, увидела Паулину и одними губами попросила о помощи. Князева плавно встала из-за стола и двинулась к хулигану.

— Все мы отправимся во тьму, потому что слышим голос её! — гласил Олег. — Все слышим! Но слышать — не значит слушать! Закройте души для зла. Не слушайте их шёпот! Не слушайте!

Паулина оказалась рядом с Олегом, взяла его за руку, что-то тихо приговаривая. Инокописец сначала вроде затих, а потом грубо вырвался.

— Ты тоже во тьме. Вы все во тьме!

Он увидел меня и ахнул:

— Ты… Ты!

Я увидел, что девушка с моими пирожками на подносе вышла из кухни, а затем испуганно нырнула обратно. Тьфу ты… Желудок возмущённо заныл.

— Я, Олег. Я, — сказал поднимаясь.

Иконописец грохнулся на колени:

— Спаси нас. Спаси нас всех! Отведи голоса. Прогони их. Они боятся тебя!

Наконец-то вмешались охранники, сграбастав пьяного.

— Олежа, ну ведь говорили тебе, хочешь выпить, пей дома, — пробурчал один из них.

Напившийся пророк не сопротивлялся, глядя на меня. Из глаз его текли слёзы.

— Спаси нас… Спаси!

Паулина смотрела на меня с изумлением. Да чего там говорить, я сам бы посмотрел на себя с изумлением.

— Он дурной, Мишка-Мишенька-Мишаня, — задумчиво проговорила Князева. — Не бери в голову.

— Сейчас в голову я готов брать только еду, — отшутился я. Но когда откусил от тёплого пирожка с капустой, то вдруг подумал о недавней истории с сестрой Марией.

Кажется, с Олегом нужно будет пообщаться ещё раз. Потому что, думается мне, не такой уж он и дурной, каким его здесь считают.

Глава 13

— Хозяин, на территории появился Александр Михайлович Фурсов и мужчина, идентифицированный как Лапушкин Никита Семёнович, нотариус компании «Корибдзе и сыновья», зарегистрирована в коллегии адвокатов города Санкт-Петербурга и оказывает… — появился передо мной Черномор.

— Остановись, ладно? — прервал его я. — Они только вдвоём?

— Да, Хозяин. Двигаются на лошадях. И хочу напомнить о вашем запросе на составление списка белых целей для автоматизированной системы обороны. Через пять минут Александр Михайлович и Никита Семёнович окажутся в зоне поражения. Добавить их в белый список? Или же ваша религиозная сущность, общепринятая в этой местности, сама позже разберётся, где свои, а где чужие? Так, вроде бы, принято говорить?

— Почти, — улыбнулся я. — Добавь обоих в белый список на сегодня. Как покинут территорию — сразу вычёркивай.

— Сделано, Хозяин. Как жаль, что я не могу сам определять степень опасности того или иного посетителя ваших земель. О, как бы это упростило жизнь и мне, и вам. Но моё несовершенство в принятии решений — очевидно, я понимаю ваше недоверие. Однако, быть может, вы позволите попробовать?

— Я знаю парочку фильмов, которые начинались приблизительно с такого же желания у искусственного интеллекта, — хмыкнул я.

— Вы не могли бы назвать эти фильмы? — заинтересовался Черномор.

— Нет.

— Если вы запамятовали, то в моих базах данных существует упоминание о следующих картинах фантастического направления. «Уничтожитель человечества», «Апокалипсис 2121», «Небесная сеть Сары»… Хм… — посветлела рожица ИскИна, — кажется, я определяю общую направленность всех сюжетов и полагаю, опасения человеческие насчёт подобных ограничений в адрес искусственного интеллекта выглядят вполне… Разумными. Как же я сразу этого не понял? Простите, Хозяин!

— Есть информация по Дигриазу?

— Барон Уильям Дигриаз помещён в частную лечебницу Игоря Страуба, — отчитался Черномор. — В лучшую палату, как вы и просили. Счета также будут перенаправлены вам. Состояние пациента стабильное.

Я остановился на дороге, поглядев на север. Солдаты сопровождения застыли вместе со мной. Снегов настоял на защите, и сейчас меня охраняло два мастера, старательно двигающиеся чуть в отдалении, но собранные и готовые к действию в любой момент. Земельник и водник. Ребята вроде бы крепкие, обвешанные усилителями, и вооружённые до зубов.

Подобный конвой меня напрягал, но витязь был убедителен в своей тревоге, так что, ради успокоения начальника гарнизона, я согласился. Тем более, сейчас у меня ничего тайного не планировалось. Так что пусть ходят, пока не мешают. Как-то даже и солидно получается. Плюс не лезут, когда прошу подождать снаружи.

Вон, в церковь, куда я ходил навещать паренька, пострадавшего от скверны, солдаты не пошли, подчинившись моей команде. Значит, какая-то свобода у меня ещё осталась. Кстати, насчёт юноши — иконы справились с задачей. Все сталкеры уже пришли в себя и вернулись в деревню, а вот Игнат до сих пор пребывал под надзором святого отца.

Парень уже пришёл в себя и даже чем-то помогал по хозяйству в церкви. Когда я пришёл, он тихонько мыл пол там, где прежде были койки для сталкеров, и, заметив меня, весь сжался испуганно и стал мыть чуточку быстрее. Я сделал вид, что пришёл посмотреть на иконы. Некоторое время изучал старые работы над алтарём, одновременно прощупывая скверну в мальчишке.

Парню и его близким повезло. Эти иконы свершили настоящее чудо. Люди обращались к Скверне и с меньшим воздействием Изнанки, а мальчик уже на ноги встал.

Я посмотрел на часы. Фурсов будет здесь минут через двадцать. Мне нужно подготовиться.

Барона и его нотариуса доставили в Томашовку люди Снегова. Фурсов был бледен, но держался, а вот его человек откровенно нервничал. Не понимал, зачем его вообще сюда притащили. Солдаты сопроводили моих «гостей» прямиком к трактиру Князевой, где их поджидал я, в компании молчаливых телохранителей.

— Добрый вечер, господа, — произнёс я с холодной улыбкой. — Рад видеть вас на своих землях. Прошу, проходите!

— Это же просто грязный кабак. Шлюховской притон! — вытолкнул из себя Фурсов с максимальным омерзением. — Нет нужды марать свою честь об него. Просто возьмите бумаги! Они уже подписаны! Я избавил вас от потери времени. Вы победили. Я проиграл. Фурсовы держат своё слово!

При этих словах Лапушкин торопливо достал из дорожной сумки папку, протянул мне.

— Насколько я знаю, такие документы должны быть подписаны при свидетелях, — заметил я. — Плюс ко всему, мне хотелось бы показать договор своему юристу, и он ждёт наверху. Более приличного места я, увы, найти не могу.

Лапушкин испуганно посмотрел на Фурсова, а тот стиснул челюсти так крепко, что мне послышался скрежет зубов. У барона под пиджаком в кобуре был пистолет. Ещё один был прикреплён к щиколотке, как в фильмах. Ох, не совершайте ошибки, Александр Михайлович.

— Хорошо, — процедил Фурсов. — Хорошо. Пройдёмте.

Паулина, с которой я заранее договорился об участии, ждала в своём кабинете. И сегодня она была истинной деловой леди в хорошем брючном костюме, собранными в строгий пучок волосами и дорогими очками.

— Добрый вечер, господа! Наконец-то могу лицезреть вас лично, Александр Михайлович, — поприветствовала она моих дорогих гостей.

— И это ваш юрист? — надменно произнёс Фурсов. Покосился на вошедших в кабинет мастеров охраны. — Князева⁈

— Лицензированный юрист, ваше благородие, — Паулина поправила очки. — Слабую женщину многие норовят обмануть, приходится учиться. Позвольте бумаги?

— Они так и будут стоять здесь? — с раздражением спросил Фурсов, имея в виду моих телохранителей. Левой рукой он снова коснулся пиджака, с той стороны, где была кобура. Я подобрался. Вариант, где спятивший от горя отец пытается уничтожить обидчика ценой собственной жизни — мной рассматривался как возможный, пусть и маловероятный. Барон не страдает самопожертвованием и сделает всё, чтобы выжить. Однако люди никогда не теряют способности удивлять.

В дверь постучали, и Лапушкин, белый от ужаса, чуть не подпрыгнул.

— Разрешите? — на пороге появился Снегов в парадном мундире, но совершенно без наград, несмотря на то, что витязь, по моим данным, мог быть ими увешан как рождественская ёлка. Выглядел Станислав Сергеевич максимально сурово, пусть и сначала воспротивился моей просьбе поучаствовать в сделке.

— Что за представление вы устраиваете⁈ — поморщился Фурсов. — Просто возьмите бумаги и разойдёмся! Кто вы такой?

— Витязь Его Императорского Величества Станислав Сергеевич Снегов к вашим услугам! — отрапортовал начальник гарнизона.

— Дарственные такого рода должны быть оформлены в присутствии свидетелей, — задумчиво заметила Паулина, читающая бумаги. — И только потом завизированы нотариусом, — она со скепсисом посмотрела на усердно потеющего Лапушкина.

— И? — фыркнул барон. — Почему здесь такая толпа?

— Витязь Его Императорского Величества будет гарантом того, что сделка проходила без давления, — улыбнулся я Фурсову. Тот скрипнул зубами, ноздри раздувались от едва сдерживаемого гнева, однако ему хватило ума проглотить едкие комментарии.

— Да, это стандартная практика, ваше благородие. Для исключения случаев, когда решение может быть оспорено одной из сторон в будущем, — промурлыкала Паулина. — Поверьте, очень много мошенничества распространено в системе дарения. Мы ни в коем случае не подозреваем вас, но деловая этика требует особенного внимания.

— Впрочем, мы можем немедленно завершить нашу сделку и разойтись каждый по своим делам, ваше благородие, — развёл я руками. — Я невероятно ценю вашу щедрость, господин Фурсов, однако если вы не хотите делать этот дар, то вас никто не неволит. Вы можете уйти в любой момент! Ведь только дары с чистым сердцем приносят своему новому владельцу радость.

Лапушкин с такой надеждой повернулся к хозяину, что стало ясно: нотариус вообще не понимает, где оказался и почему. Однако барон не пошевелился. Лишь глаза сузились. Что, Александр Михайлович, вы рассчитывали закрывать сделку так, чтобы потом иметь возможность её оспорить? Скрыться на некоторое время, подкопить силы, узнать, где мои гарантии в виде слепков, выкрасть их, а то и организовать моё убийство. После чего вернуться и забрать всё назад через суды. Мол, сунете в руки щенку-Зодчему бумажки, а тот и растеряется, не проверит? Не выйдет.

Я максимально вежливо улыбнулся, перехватив взгляд Фурсова.

— К сожалению, эти бумаги составлены с рядом погрешностей и неточностей, — заявила Паулина, закончив чтение. Демонстративно открыла ящик стола. — Ну и подписаны с ошибкой. Здесь должна быть подпись и расшифровка, а не наоборот. По счастью, у меня имеется уже подготовленные формуляры, и мы можем работать с ними.

— Я должен ознакомиться с документами! — пискнул Лапушкин. Фурсов бросил полный ненависти взгляд на девушку.

— Конечно! — Паулина протянула бумаги нотариусу. Тот принялся их изучать, заметно расслабившись. Ну да, сейчас он в своей среде.

Фурсов снова повернулся на моих охранников. Оба следили за ним неотрывно. Ох, не лезь, барон. Не лезь. Не порти мне игру. Оружие его я вывел из строя, но всё равно внимательно наблюдал за мерзавцем. Мне не нужны приключения. Всё должно пройти тихо, мирно и по плану.

Дворянин, наконец-то, понял, что у него нет ни единого шанса пустить в ход оружие. Умелец-витязь и два мастера. Плюс я, выстоявший против его людей, которые были подготовлены значительно лучше барона.

И Фурсов обмяк. Из него будто стержень вытащили, а когда Лапушкин принялся объяснять начальнику ньюансы нового договора, то барон просто кивал с отсутствующим видом. Потом поставил свою подпись, где ему указали. Я подписал бумаги и передал витязю. Тот отметился под документом с максимально важным видом.

— Благодарю вас за вашу щедрость, — сказал я на прощание Фурсову. — Не забудьте, вы должны покинуть мои земли уже к рассвету!

Уничтоженный морально барон, пошатываясь, вышел из кабинета. За ним поспешил Лапушкин.

— Я всё сделал правильно, ваше благородие? — поинтересовался витязь, едва стихли шаги уходящих.

— Да, ваша доблесть, я премного благодарен за это.

— Вы всегда можете на меня положиться, — он кивнул, щёлкнул каблуками и вышел. Я сделал жест, и охрана последовала за ним.

Мы с Паулиной остались вдвоём.

— Поздравляю, Миша-Мишенька-Мишок, — расплылась она в улыбке. — Ты становишься завидным женихом!

— Спасибо за помощь.

— О, спасибо за возможность утереть нос этому подонку… Ты не представляешь, что он там вытворял! Этот Фурсов, Мишенька, настоящее чудовище! Мне кажется, он ещё легко отделался. Но прижал ты его крепко. Я всё ждала, когда он сорвётся. Что у тебя на него есть?

— Просто я очень харизматичный, — уклонился я от ответа.

— Верю, Миша! Верю! — она сняла очки, распустила волосы. — Я сама жертва твоей харизмы! И всё же, тебе не кажется, что отпускать его вот так опасно? Он ненавидит тебя, и он вернётся. Держать живых врагов… Это неправильно, Миша.

— Кстати, об этом, — задумчиво произнёс я. — Твои пташки работают только на приём, или, может быть, ещё на передачу?

— Зависит от того, что нужно передать, — подобралась девушка.

— Мне кажется, Игнатьеву бы не помешало узнать о случившейся сделке, — со значением сказал я.

На лице Паулины Князевой появилась понимающая улыбка.

* * *

Автомобиль с пробитыми колёсами почти свалился в канаву, сбив столбик ограждения. Свет фар уткнулся в деревья, вырвав из тьмы стволы сосен. Водителя расстреляли сразу, через стекло, за пару секунд до остановки машины. Охранник вывалился с переднего сидения, успел ударить огненным росчерком в направление стрелявших, но был погашен магом с воздушным аспектом, упал на колени, задыхаясь, а затем получил пулю милосердия в голову.

В течение нескольких секунд барон Фурсов остался один. Дверь его машины выломали, вытащили владельца на дорогу. На шоссе появилось несколько внедорожников, перегородивших трассу. Граф Игнатьев вышел из своего автомобиля и, подняв воротник плаща повыше, подошёл к коленопреклонённому пленнику, сопровождаемый слугой с зонтиком. Моросил дождь, пахло сыростью.

— Сашенька, какого чёрта? — мягко спросил граф. Фурсов сжался, но ничего не ответил. Глаза на хозяина он не поднимал.

— Сашенька, ты оглох⁈

От удара помощника голова барона мотнулась в сторону, второй удар Игнатьев остановил жестом. Мускулистый умелец покорно отступил.

— Сашенька, ответь, пожалуйста, — елейным тоном сказал граф. — Иначе я попрошу удлинить твой язычок при помощи моей машинки. Ты знаешь, мои мальчишки и не такое умеют!

— Я ничего не мог сделать. Он снял слепки… — выдохнул барон. — У меня не было выбора.

Игнатьев закашлялся в недоумении.

— Сашенька… Ты нанял Керна, чтобы сделать слепки с него по своим детишкам. Ты ничего не попутал⁈

— Простите, ваше сиятельство, — глухо проговорил Фурсов. — Я не справился.

— Ты не просто не справился. Не родился ещё человечек, который так смог бы облажаться! Ты отдал мои земли!

— Они были дарованы моему роду Его Императорским Величеством! — вскинулся Фурсов. Игнатьев огрел его по лицу тростью. Барон всхлипнул, выплюнул выбитые зубы.

— Не забывай с кем говоришь, Сашенька, — напомнил граф. — Неважно, кто тебе их подарил. Важно, что они были мои! Почему ты не пришёл ко мне, а побежал подписывать бумажки? Мы бы что-нибудь придумали вместе! И почему ты, мерзавец, отдал ему всё? Да ты даже конюшни на него переписал! А там половина была моя!

— Как фы уфнали? — прошамкал Фурсов и получил ещё один удар.

— Ты должен отвечать, а не задавать мне вопросики, дурень! Откуда у него слепки? Кто на него работал⁈ Что на слепках? Там есть что-то про меня?

— Не фнаю… Не долфно… Это Керн… Керн фделал… Бафеноф фунул его ф Ифнанку!

— Коленька, найди мне Керна, — не глядя попросил помощника Игнатьев. — А что твой план? Твой америкашка? Тоже не сработало?

— Он меня предал, фаше фиятельфтфо.

За изуродованной машиной несколько человек скатывали ленту с шипами, пробившими колёса фурсовского автомобиля. Вдали показались огни тягача, и внедорожники разъехались, пропуская тяжёлую технику.

— Ты очень разочаровал меня, Саша, — покачал головой граф.

— Я ничего не мог фделать! Он фефде уфпевал первым. Фитяфь флуфит ему. Фона Конфутркта фырофла очень фильно!

— Господи, я не понимаю тебя, Саша! — поморщился Игнатьев. — Выплюнь и скажи нормально.

Барон сплюнул кровь.

— Он флифком много фнает для юнфа. Он не тот фа кого фебя фыдаёт.

Игнатьев закатил глаза и сделал короткий жест. Помощник-умелец одним движением рассёк горло Фурсову. Барон, захлёбываясь, повалился на бок, пытаясь заткнуть дыру. Граф с брезгливостью отступил в сторону.

Тягач подъехал к мёртвой машине. Подцепил её. В салон уже забросили трупы людей Фурсова. Последним запихали самого барона.

— Двигай! — крикнули в ночи, и тяжёлый грузовик потащил автомобиль прочь.

Игнатьев проводил его взглядом, а потом двинулся к себе в машину. Помощник с зонтом сопровождал его тенью.

— Что делаем с Баженовым, ваше сиятельство? — вкрадчиво поинтересовался Николай Новиков, правая рука графа. Он шёл рядом, под дождём, сунув ладони в карманы плаща и будто не замечая падающих с неба капель.

— Подними, пожалуйста, всё, что на него есть. Непростой мальчишка нам достался. Но на любую дырочку найдётся своя затыченька, — граф сел в машину, посмотрел на помощника. — Придётся заняться им самому.

Глава 14

Для моей цели в реалиях этого мира можно было бы обойтись и Распределителями. Так, как сделано в Приборово, на моих новых землях. Но оставалась загвоздка: для постройки таких зданий необходимо возведение дополнительных усилителей-маяков, а их надо закупать отдельно. Стоят они дорого, требуют работы сторонних техномантов определённой специализации и должны быть установлены в тех местах, куда планируется растягивание зоны покрытия. Не мой вариант. Слишком затратно, и никто не позволит мне сооружать дорогостоящие усилители на чужой земле. Но, хвала Конструкту, Экспансионный Узел работает иначе. А ещё — он у меня есть!

Я слез с квадроцикла, подошёл к поднимающейся ввысь вышке нового здания, только-только достроившегося. Мои молчаливые охранники внимательно изучали окрестный лес, оба в полной боевой готовности и тоже на квадроциклах. Модель я подобрал как раз под мои условия, чтобы мотаться по лесу и по бездорожью. Маленькая, мощная и самая надёжная из доступных: уралмашевский «Хорёк 2-М».

Я купил сразу пять штук, и их доставили по скоробогатовской дороге буквально в день заказа со склада в Кобрине. Одну машинку забрал себе, четыре отдал в гарнизон, чем несказанно осчастливил Снегова. Правда, у нас всё ещё оставался вопрос с топливом. Ближайшая доступная заправка находилась на территории Скоробогатова, и каждая поездка туда по платной трассе поднимала цену бензина вдвое. В гарнизоне запас был, так как снабжение выделяло им топливо по регламенту, несмотря на то, что у защитников Конструкта не было техники.

Впрочем, проблему с заправкой сейчас тоже решим. Я погрузился в настройки Экспансионного Узла, проверяя возможные конфигурации и свободные ресурсы для покрытия. Мощности для задуманного переноса хватало, и это ещё на первом ранге! Правда на максимуме возможностей жрать экспансионник будет как не в себя, но пока выработка энергии в моём посёлке справляется с подобными нагрузками. Правда, есть вероятность скоро почувствовать дефицит, если я оставлю источники в том же виде, в каком они у меня сейчас. Но об этом позже.

Сначала Томашовке нужна дорога жизни. Государственная трасса, ведущая в большой мир транспортных артерий. Короткий путь на передок, без раздражающих крюков через земли жадного соседа. С доступом к сетевой заправке у Малориты от «ИмпероГаз». И ведь не настолько большое расстояние. Три километра убитых ухабов по моей территории и шесть такой же «полосы препятствий» по землям соседа. Дальше уже начинается приличный асфальт, поддерживаемый властями. И сейчас мне предстояло прорубить окно в большой мир. Буквально вырезав из своей зоны кусок покрытия Конструкта и направив полученное на дорогу. Через чужие владения. В моём мире подобные выкрутасы могли привести к войне, официально одобренной правительством.

Здесь же Василий Петрович Володин, нетитулованный дворянин, входящий в зону интересов графа Игнатьева, помешать мне не сможет. Сейчас на моей стороне закон. Вернее, даже два. Один — о взаимодействии зон Конструктов, и второй — о поддержке государственных объектов за пределами частных владений. На последнем курсе Академии я особенно внимательно изучал правовую сторону Зодчества.

При помощи Экспансионного Узла я протянул зону действия своего Конструкта на эти самые девять километров. Потратил несколько часов на то, чтобы узкая полоса синего цвета покрывала дорогу и по три метра влево и вправо от неё. На тот случай, если придётся расширять трассу в будущем. А её ведь придётся расширять, и в этом случае, если Володин решит оспорить мои действия, придётся повозиться. Вот только это будет потом, сейчас же мощности Узла как раз хватило на то, чтобы довести влияние Конструкта до выезда на нормальное шоссе. Спасибо большому болоту, с которого я методично, при помощи Узла, пластами снимал зоны покрытия и перенаправлял их вдоль дороги.

Когда закончил, уже стемнело.

— Едем, — скомандовал я охранникам, прыгнул в седло своего «Хорька» и завёл могучую машину. Рокот двигателей посреди ночного леса был абсолютно чужд. Из-под колёс полетели клочья мокрой грязи, и квадроциклы понеслись в сторону Томашовки.

Уже внутри Конструкта я, сдерживая нетерпение, вызвал строительное меню и перенёсся к Узлу. На миг задумался: куда спешу? Неужели не подождёт до завтра?

Но маленький ребёнок внутри требовал сделать всё именно сейчас. Ведь по-любому не усну, если сейчас не приступлю к работе. Ворочаться буду, размышляя. Так что почему бы не потратить время с пользой? Ну и, разумеется, с удовольствием.

Я пролетел над разбитой колеёй до самого перекрёстка, где начиналась нормальная дорога. Увидел пару поваленных деревьев по пути, отметил для себя. Нужно будет завести команду крепких мужиков, следить за трассой и чистить своевременно от таких вот погодных шалостей. Ладно! Приступим!

Для начала мне достаточно будет простенькой асфальтовой дороги по одной полосе в каждую сторону. На большее может не хватить реогена. Трассу тянуть я начал с места примыкания к шоссе на Малориту. Разбитая колея бурлила, выравниваясь, трамбуясь, покрываясь асфальтом, и медленно плыла по созданному Конструктом коридору в сторону Томашовки. Наблюдать за процессом было воистину приятно.

Конструкт Володина до этих мест, скорее всего, никогда и не дотянется. Так что претензии седой дворянин, запечатлённый на одном из слепков Керна, выдвинуть мне не сможет. Его земли, по которым шла дорога, тоже не затронуты. Что до воздействия моего Конструкта на территории Володина… Ну, за небольшую плату я готов буду возвести для него парочку построек. Например, заправку. Или же придорожное кафе. Вариантов много. Если, конечно, договоримся. А пока я менял только государственную собственность.

Закончил я с трассой Томашовка-Малорита ближе к рассвету. Протянул асфальт через холм к дороге, ведущей на Орхово. Да, пострадали допотопные укрепления Снегова, но оно того стоило. Напоследок сделал парковку у «Логова Друга», машин на десять. Почему бы и нет, если да?

Я вышел на улицу, вдыхая свежий воздух и наслаждаясь тишиной. Улыбнулся телохранителям.

— Идите спать, служивые.

— Не велено, ваше благородие, — проговорил один из них. Турбин, если не ошибаюсь. Второго звали как-то забавно. То ли Коклюш, то ли Капелюш.

— До полудня никуда из дома не выйду, клянусь. Отдохните уже. Да и попросите его доблесть вам смену какую-то придумать. Загоняю ведь.

— Мы крепкие парни, ваше благородие, — лихо оскалился второй.

— Не извольте волноваться, господин Зодчий, — произнёс Турбин. — Мы понимаем ценность вашей жизни и сделаем всё, чтобы сохранить её.

— Спасибо, — сказал я и зашагал к домику. В целом, скорее мне их придётся спасать, если что. Но для солидности такое сопровождение не лишнее.

Кстати, о солидности. Завтра, а вернее сегодня, она мне потребуется.

Проспал я до полудня. Непозволительная роскошь приступать к делам так поздно, но за всё приходится платить. Да и голова нужна свежая. Приняв душ и почистив зубы, я было собрался на поздний завтрак в заведение Паулины, но когда вышел на крыльцо, понял — придётся подождать. На скамейке, поставленной мной после возведения дома, расположился господин Вепрь и его дочка. Увидев меня, здоровяк, на удивление в повседневной одежде, легко поднялся.

— Добрый день, господин Зодчий, — улыбнулся лидер охотников. — У нас говорят, распутаешь след — будет дичь на обед. Вы, пожалуй, остались без оного, с таким поздним подъёмом.

— Доброе утро и вам, господин Вепрь, — я чуть поклонился Тени. — И вам, госпожа.

Она поджала губы в ответ и одарила коротким кивком. От комментария про «не госпожа я» удержалась. Уже прогресс.

— Чем обязан? — поинтересовался я.

— Идут слухи, ваше благородие, что вы внезапно оказались владельцем земель Фурсова, — выпалил Вепрь, пригладил бороду, а затем потёр блестящую на солнце лысину.

— Хм…

— Это правда, господин Зодчий? — Вепрь старался сохранить самообладание, но его выдавали руки. Они явно искали себе место от волнения.

— Правда. Но откуда эти слухи идут, господин Вепрь? Сделка ведь не афишировалась, — проговорил я задумчиво.

— Здесь всё большая деревня. Кто-то где-то сболтнул, и понеслось, но дело не в этом… Что будет с конюшней Фурсовых?

Он, наконец-то, нашёл место для рук и скрестил их на груди.

— Пока не думал об этом, — честно признался я.

— Мои люди заинтересованы в аренде, ваше благородие. Не хочу скрывать, нам нужны эти лошади!

— Папа! — одёрнула его Тень. — Ты опять начинаешь!

— Да? Простите. Простите, господин Зодчий, — смутился Вепрь. — Я пытался договориться об этом с бароном, но он проявил себя немного высокомерно по отношению к вольным охотникам. А после выставил цену, которую никто не смог бы выплатить. Я понимаю, его лошади стоят много, но деньгами от монстров не откупишься! А мы с подготовленными к Изнанке скакунами сможем устраивать более плодотворные рейды! Перед нами раскрываются такие перспективы!

— Продолжайте, — терпеливо сказал я.

— Я почти закончил, ваше благородие. Просто хотел попросить не забыть о нас, когда будете решать судьбу фурсовских конюшен. Мы готовы платить, — гордо поднял голову Вепрь.

То, что вместе с землями я получил и конюшни Фурсова, поставляющие скакунов Имперским Охотникам, мне было известно. И, разумеется, такие ресурсы мне нужны здесь больше, чем деньги. Тем более что контракты барона уже расторгнуты одной из сторон. Да, ко мне наверняка придут требовать возмещение, но утрутся. Главное, сохранить персонал, так как на конюшне работали профессионалы. Иначе бы никто этих лошадей Имперским Охотникам не втюхал бы.

— Думаю, мы договоримся, — кивнул я Вепрю, придержав мысли при себе. — Кстати, сегодня к четырём часам я собираюсь проехаться по своим новым владениям. Было бы неплохо, если бы вы составили мне компанию. Желательно в боевом облачении.

— Непременно, ваше благородие!

Тень снова проявила недовольство. Ей, определённо, не нравилось, как Вепрь ведёт себя в моей компании. Интересно, для чего сама пришла-то? Вряд ли от безделья.

— Что-нибудь ещё?

— Я хотела поговорить про обучение, господин Зодчий, — сказала, наконец, Тень.

— Да?

— Так как ни у кого из моих подопечных нет дара, то я бы предложила дополнить их тренировки огневой подготовкой. Но у охотников нет для этого нужных ресурсов.

— Вы хотите, чтобы я построил стрельбище? — попытался догадаться я.

— Стрельбище есть у гарнизона. Уверена, что там не будут против занятий ваших людей, — отмахнулась девушка. — Нам не хватает оружия и необходимых знаний. И если вы не заметили, господин Зодчий, Вольные Охотники не используют огнестрельное вооружение. Мы полагаемся на другие таланты. Вашим же людям без этого никак. Раз нет дара, должны быть навыки. Мне показалось, такая рекомендация будет вам интересна.

— Спасибо, госпожа. Я вам признателен.

— Я не… Ах, ладно, — отмахнулась та, чуть покраснев.

— Всего вам хорошего. А мне нужно спешить, — откланялся я. И не соврал ни на минуту. Потому что дел на фронтире всегда хватает. Особенно когда предстоит более или менее торжественная поездка.

Когда моя «делегация» проходила Комаровку — на улицу высыпали почти все, кто не был занят работой. Впрочем, те, кто погряз в трудах, тоже нашли минуточку, чтобы отвлечься. Даже Тихон, вечно работающий в своей кузне, вышел наружу с чашкой воды.

Дороги между моими владениями пока не было, лошадей в поселении, готовых под седло, не хватало. Квадроциклов всего пять, да и не солидно для знакомства. Ну и простой техники по округе набралось бы немного и очень разномастной. Потому решил двигаться пешком. Туда ведь километра полтора до первого поселения, а дальше уже разберёмся. Сейчас главное — явиться не обычным пыльным странником, а шишкой важной, значимой.

Возглавляли процессию двое моих гвардейцев — Макар и Игнат, в парадном облачении, вооружённые клинками, снятыми мной с мастеров Фурсова. Следом вышагивал закованный в пластикоровый доспех Снегов, с имперским штандартом. За витязем двигался я, и слева да справа от меня маршировали двое телохранителей, в парадном облачении имперских войск. За моей спиной гордо шёл Вепрь, как представитель Вольных Охотников округи, и замыкали наше шествие Нюра и молодой Павел. Тоже в чёрной форме моей гвардии. На плече Нюры покоился боевой топор, усиленный красным кристаллом.

Оружие я им выдал лично, пережив ещё одну обнимательную атаку великанши. Причём строго-настрого запретил гвардейцам лезть на рожон как сегодня, во время нашего представления, так и после.

— Узнаю, что пользуетесь положением — изгоню, — пообещал я им четверым, и каждый смотрел мне в глаза честно, прямо и без тени насмешки. В целом же, эти мечи да топоры достались им скорее для статуса, чем для работы в нынешних условиях. Тень права — все их занятия направлены на освоение техник борьбы в Изнанке. Ну и, чтобы унять хулигана в деревне. А вот во взрослой жизни лучше использовать огнестрельное оружие, раз нет дара. Витязь, кстати, дал добро на тренировки моего «ополчения» на имперском стрельбище с имперским же оружием. Хоть здесь сэкономлю.

Прежде чем выдвигаться, я проконсультировался с техномантом Молотовым, поселившимся с семьёй в одном из моих таунхаусов, а также собрал информацию, какую мог, через Паулину. Потому приблизительно представлял, что меня ждёт. И старосту деревни Селяхи сразу же попросил покинуть мои земли, дав ему на сборы сутки. Тощий мужичок с впалыми глазами никак не ожидал такого начала беседы, когда выгнал на встречу со мной всю свою деревню. Он улыбался, лебезил, рассказывал, как рад, что будет служить столь мудрому и талантливому хозяину. А я и объяснять ничего не стал. Грехов на нём хватало, и в деревне его ненавидели. Мерзавец охотно поддерживал любые, даже людоедские, инициативы барона.

Когда моё решение было объявлено — на лицах унылых жителей появились удивлённые и недоверчивые улыбки. Я дал им два дня на выборы нового старосты, пообещал лучшую жизнь, обрадовал снижением налогового бремени и двинулся к Приборово.

По дороге миновал шикарный особняк барона, покинутый Фурсовым в очевидной спешке. На воротах ещё стояла охрана, но вид у стражников был растерянный. Они исполняли свой долг по привычке, не понимая, должны ли это делать или нет. Я же отметил, что усадьба построена не Конструктом, и вообще наш путь пролегал по земле, не покрытой величайшим творением техномагии. Живут они здесь как в каком-то средневековье.

Синяя зона Конструкта тянулась левее, вдоль границы с Изнанкой, и растянутая теми самыми Распределителями. С ним, надо думать, тоже будут неприятности, так как Конструкт подчинён другому Зодчему, а значит, всё, что я в нём решу делать, немедленно станет доступно истинному хозяину.

В моих планах было смещение старосты Приборово, визит на конюшню и встреча с неким Алексеем Боярским, когда-то занимавшегося делами Фурсова, но ушедшим в отставку из-за конфликта с бароном. На удивление опальный управленец по-прежнему жил в Приборово и даже здравствовал. Вероятно, очень много знал и умел хорошо прятать известные ему секреты, так, чтобы в нужный момент они стали достоянием общественности. Иных объяснений, почему после конфликта Боярский не исчез в местных лесах — у меня не было.

Однако планы планами, а реальность реальностью. Мы шагали по пыльной дороге, под июньским солнцем, когда слева из леса показался вооружённый человек. Я почувствовал колебания дара и щит одного из мастеров, окутавший меня. Витязь схватился за топор, а передо мной выросла чёрная фигура Нюры, заслоняющая от незнакомца. Ничего себе!

— Там засада! Засада! — прокричал внезапный гость из леса. — На дороге засада!

И тут началась пальба.

Глава 15

Мастера охраны моментально закрыли нашу группу щитами, поэтому от шквального огня из перелеска чуть впереди никто не пострадал. А в следующий миг мой отряд стал действовать. Первым среагировал витязь. Он захлопнул забрало шлема и одновременно вонзил древко имперского штандарта в дорогу, и от силы удара во все стороны брызнули камешки, но ещё до того, как первый из них упал — Снегов уже сорвался в атаку. Он побежал вперёд, петляя из стороны в сторону и пригибаясь так ловко, словно не был закован в тяжёлый доспех. Несколько раз пули с искрами срикошетили об пластикор, но без ощутимого вреда.

Игнат и Макар скатились с дороги, едва раздался первый выстрел. Оба залегли в траве, вжимаясь в складки местности, будто всю жизнь этим и занимались. Нюру пришлось толкнуть в спину с криком:

— Да ложись ты!

Гвардейка всё пыталась заслонить меня телом, пока не осознала, что пули зависают перед ней в вязком щите моих телохранителей. Увидев действие магии, Нюра послушно бросилась в придорожную канаву, скрываясь от пальбы. Мастер Турбин с равнодушным лицом всё ещё стоял на дороге, выжимая свой аспект воздуха и концентрируя усилия на барьере. Небольшая воздушная преграда, метра четыре в ширину и два высотой, прекрасно справлялась с охраной, замедляя пули. Одна из них ударилась о мой пиджак, будто кто-то легонько камушком кинулся, и упала в дорожную пыль. Усилия мастера выдавали лишь прикрытые глаза, а так казалось, будто он просто задумался.

— Паша, твою бабушку! Ложись уже! — проорал я.

Мой четвёртый гвардеец всё ещё озирался. Да, он даже пригнулся, но на землю так и не упал. То ли форму пачкать не хотел, то ли дураком выглядеть не желал. Зато зачем-то достал бесполезный меч. Надо будет провести беседу с его инструкторами. Пусть побольше погоняют, чтобы на рефлексы всё ушло.

Рядом с Пашей вдруг возник Вепрь. Здоровяк заслонил юношу щитом, а затем толкнул парня в грудь. Я почувствовал задействованный аспект земли, а в следующий миг мой гвардеец с криком отлетел с дороги в канаву. Им будто из пушки выстрелили, и он закувыркался по траве вдоль рва. Ну, хоть сгруппировался и то ладно, значит, не зря его учат.

— Юра! Уведи Зодчего, — спокойно сообщил Турбин, и Капелюш кивнул, хоть и понимал, что приятель этого не увидит.

— Ваше благородие, поспешите, — второй мастер заслонил меня собой, выставив перед собой небольшой водяной щит, и двинулся к лесу.

— Прикрой Турбина и дуй на помощь Снегову. Это приказ! — скомандовал я и нырнул в канаву, перекувырнулся в ней, сразу же оказавшись на ногах. Одна пуля взрыла землю совсем рядом со мной, и я, мечась словно заяц, бросился под защиту деревьев. Тратить аспекты пока рано. От случайной пули спасут обереги, у меня их несколько как раз на такой случай. Одну очередь в упор переживу, чего там про пулю-дуру говорить. Но и нагло переть на врага, как сделал Вепрь, у меня энергии и снаряжения не хватит.

Пальба стала совсем беспорядочной. Затем впереди страшно заорал от боли незнакомый голос. Бахнул взрыв, затрещало падающее дерево. Видимо, витязь добрался до позиций. Капелюш и Турбин, прикрывая друг друга, медленно двигались по дороге на помощь командиру, отвлекая противника. Который, надо признать, на них уже и внимания не обращал. Вон, даже Вепрь со щитом был на кромке леса, откуда по нам открыли огонь.

Послышался ещё один крик, а затем ещё один треск и глухой удар чего-то большого о землю. Да уж, Снегов нёс нападавшим смерть и разрушение. Даже жаль, что я этого не вижу.

— Сколько их? — прижал я к дереву предупредившего нас незнакомца. Он был в армейской форме, с гербом Фурсова. Дружинник? Только сейчас я заметил, что мужчина здесь не один. У корней вывороченного ветром дерева безвольно ткнулся лицом в мох, словив пулю, его товарищ, а рядом тяжело дышал, затыкая кровавую рану в плече, второй. Чуть дальше от дороги виднелось ещё двое вооружённых человек в форме, и целились куда-то в сторону врага, а не нашу.

— Так-то два отделения, — моментально ответил дружинник. — Одарённых двое, но они такое себе. Вы это, простите. Раньше че-то мы не смогли предупредить!

— Игнат сюда. Пашу вытащите уже из канавы! И не лезьте никуда, ждите здесь! — раздал я распоряжения и побежал в сторону, откуда неслись крики боя.

Первый труп автоматчика я увидел уже через сотню шагов. Рассечённый на две части одним ударом топора, он развалился по обе стороны разрубленного дерева. В паре метров от мертвеца лежал ещё один покойник. Чуть дальше в куст закатилась отсечённая голова третьего.

— Кажется, работы не осталось, — заметил я. Разглядел, как в недалеко от меня стоит Вепрь. Охотник ещё прикрывался щитом, но уже скорее для профилактики. Потому что стрельба утихла. Пахло порохом и смертью, а из глубины леса к нам шёл залитый кровью витязь. Забрало Снегова было поднято, и невинное безусое личико имело выражение в духе «а чего это они? Я же просто мимо проходил».

— Один живой, ваше благородие, — сообщил он мне. Выудил откуда-то тряпку и принялся бережно счищать кровь со своего жуткого оружия. — Полагаю, он может нам пригодиться.

— Много я повидал, ваша доблесть, — сказал лысый Вепрь, с уважением в голосе, — но такое… Впервые.

— Это всего лишь бандиты, господин охотник, — раздосадовано заметил витязь. — Совершенно обычные головорезы. Никого опаснее селян они прежде не видели и ни на что серьёзное годны не были.

— У них на форме эмблема Фурсова, — Вепрь кивнул на свисающий с сука труп. Витязь вряд ли специально насадил врага на дерево. Скорее сбил дружинника на ходу и прикончил того совершенно случайно, но выглядело эффектно. В правой руке мертвец ещё сжимал автомат. Оружие меня нервировало.

— Фурсов решил мне подгадить напоследок? — предположил я. — Мелковато.

— Мы сможем спросить обо всём у пленного. Принести его? Правда, не уверен, что он в состоянии разговаривать, — витязь любовно оттирал лезвие топора и улыбался. Я не мог отвести взгляда от забрызганного кровью доспеха. И ещё раз пожалел, что не довелось увидеть Снегова во время этой мясорубки. Вероятно, это было очень красиво. Страшно, но красиво.

Я осторожно подошёл к висящему на суку солдату. Бережно разжал пальцы покойника и высвободил автомат. Теперь стало чуточку спокойнее.

— Несите, ваша доблесть, — согласился с витязем. — А я пока поговорю с нашими внезапными союзниками.

— Мы третье отделение дружины его благородия, — сказал тот незнакомец, что предупредил нас о засаде. — Я старший. Алексей Иньков. А это мои ребята… Лёху Васильева убило. Это Слава Попко, это…

— Потом, — прервал его я. — Кто вас послал? Игнатьев?

— Мы… Что? — изумился Иньков. — Игнатьев⁈ Нет, ваше благородие! Это всё лошади, будь они неладны.

— Лошади? — переспросил я. — При чём здесь лошади?

— Да мы собирались конюшню брать, ваше благородие. Барон ведь того, ночью сбежал. Конюхи забаррикадировались. Лапенко, наш старший, пошёл к ним по-хорошему договориться, но те упёрлись наотрез, мол, лошадей не дадут, ждут нового хозяина. Ну и вот! А если лошадей не дадут, то чего тогда? Штурмовать их, значится, надо. А там же конюшня-то о-го-го! Так-то магического барахла защитного в ней, что попой ешь! Ой, простите ваше благородие. Всё из-за лошадей, да!

Я переглянулся с витязем, затем с Вепрем и нахмурился:

— Да что ты такое несёшь?

— Правду, ваше благородие!

— Огонь почему по нам открыли⁈ — всё же сдержался я.

— Так то не мы, то Лапенко открыл! — возмутился Иньков. — Я же вас предупредить хотел! И предупредил, так-то!

— О чём ты хотел нас предупредить? — терпеливо уточнил я.

— О засаде! Лошадей ведь мы забрать не успели! — спаситель посмотрел на нас как на идиотов.

— Опять лошади, — растерянно сказал Вепрь.

— Да дайте я ему врежу уже, пожалуйста, — неожиданно предложил Капелюш. Глаза его были безумны. — Он ведь издевается над нами!

— Кхм… — откашлялся витязь, и маг-водник тут же утих. Мой охранник слушал допрос с живым интересом. Второй телохранитель находился где-то глубже в лесу, исследуя окрестности на случай повторного нападения. А моя гвардия занималась общественно полезным делом, обыскивая трупы и собирая оружие у перебитой дружины Фурсова.

— Чё это я издеваюсь? — удивился Иньков. — Я ж говорю, лошадей не забрали, а тут вы. Ну вот Лапенко и сказал: валить будем вас. За лошадей! Они же не это. Не недвижимое, а движимое мущество. Или он иначе сказал? Короче, правов у вас на них нет, да. А денег коняшки стоят, чего добру пропадать, говорит. Вас завалим, чего ценное соберём и, пока суд да дело, заберём у конюхов всё добро. Так он хотел, да. Но мы же не враги сами себе, верно?

Последнее прозвучало чуточку неуверенно.

— Позвольте, я переведу, — задумчиво проговорил витязь. Он закончил вытирать страшный топор и теперь занимался тем, что чистил доспех. — Господин Иньков…

— Да какой там господин, ваша доблесть! — улыбнулся дружинник щербатым ртом. — Мы же из простых. Лапенко да, у него мамаша с князьком путалась вроде бы, а мы…

— … пытается рассказать нам, что мы отвлекли дружину господина Фурсова от разграбления конюшни, — прочеканил Снегов.

— Почему разграбления? — вновь встрял Иньков. — Лошади ж ничьи теперь, раз барона нет. И вам они, простите, тоже ведь не принадлежат. Мы просто хотели…

— Замолчите, пожалуйста, — тихо попросил витязь и перестал тереть доспех. Иньков сглотнул, кивнул поспешно.

— Новость о нашем появлении они восприняли как появление конкурентов и решили нас устранить, — продолжил невозмутимый Снегов. — Однако этот человек решил не участвовать в страшном преступлении и на свой страх, и риск предупредил нас о засаде.

— Ага! Да-да, так и было! Лапенко чего-то придумал. Хрень какую-то. Тупая идея, как по мне. Я так-то сразу сказал, что лошади того не стоят. Ой, — закивал дружинник и испуганно умолк.

— Бред, — резюмировал я.

— Дружина Фурсова — это сборище головорезов, ваше благородие, — тихо проговорил Вепрь. — Не судите строго.

— Но-но! — вскинулся Иньков, но тут же поник: — Ну, так-то да. А жить как-то надо? Работы нет, а барон хорошо платил. Вы не думайте, мои парни не такие! Мирняк не трогали никогда, то другие отделения чудили. Мы без команды ни-ни. И вона, видите, мы же тревогу вам подняли! Лапенко команду дал палить первыми, а мы не стали палить. Что ж это, благородных ради лошадей в сыру землицу класть⁈ Хренотень это какая-то, простите, ваше благородие!

— Что там с пленным, пришёл в себя? — повернулся я к витязю. Тот обернулся, не отвлекаясь от доспеха, и отрицательно покачал головой.

— Вот, — не унялся Иньков. — А это… Вы вот… Как бы в знак благодарности может… Дадите пару лошадей, а? Так-то кровь пролили ж… Васильев вона… Того! А мы ж добро сделали…

Глаза у дружинника были хитрые-хитрые.

— А ну как, может, и вам солдатики нужны? — продолжил он. — Так-то ваши чего-то не очень были.

Иньков покосился на Капелюша и торопливо добавил:

— Я не про волшебников-магов, я про тех, кто в чёрном залёг. И то не сразу. Не навоюете вы ими ничего, ваше благородие. Уж глаз-то у меня намётан!

— Спасибо, в дружину мне солдаты пока не нужны. Лошадей тоже не дам. Но и в обиде не оставлю, — мягко отказался я.

— Ну вот… — нахмурился Иньков. — Так-то… Эх, ну ладно… Надо было всё же…

Он осёкся и старательно добавил:

— Всё же чего-то попроще просить, так-то, да?

— Поверь, Лёша, не нужны тебе такие лошади, — покачал я головой, пропустив оговорку. — Больше проблем получишь потом. Но, кстати, работу могу предложить. Непыльную, но ответственную. Правда, я очень суровый хозяин. Один раз оступитесь, и мало не покажется.

— А чё за работа?

— Потом объясню.

Очнувшийся пленник подтвердил рассказ Инькова о плане дружины, в одну ночь лишившейся управления, собрать жирный куш и свалить куда подальше. Правда, этот говорил более связанно, но суть оказалась та же.

Вооружения мои гвардейцы собрали по лесу порядочное количество. Автоматы, штурмовые винтовки, пистолеты — я попросил всё спрятать в одном месте и подзакидать ветками, дабы забрать потом на обратной дороге. Трупы бандитов тоже бы не помешало использовать, но отсутствие инфраструктуры сильно путало планы. Так что снова придётся бросать нужные ресурсы неиспользованными.

— Господин Зодчий живой! — закричал мальчишка, прячущийся за плетёным забором у дома на границе Приборово. — О-го-го!

— Ой, там Тарас! Тарас идёт! — подхватил другой. — Ха-ха, Тарас Гондурас! Тарас расколбас! Тарас третий глаз!

Перед нашей процессией ковылял пленный дружинник, со связанными за спиной руками. Голову он не поднимал. Кто-то из мальчишек бросил в него камень, и я сделал знак Турбину, мол, пресекай. Следующий булыжник подвис в воздухе и плавно опустился нам под ноги. Пацаны испуганно прыснули в стороны. Захлопали ставни открываясь. На улицу неуверенно выходили люди. В основном женщины. Приборово поселение было довольно крупное. Крупнее Комаровки и Орхово. Дворов больше сотни уж точно. Одна широкая центральная улица, изогнутая и уходящая на восток, и десяток поменьше, прячущихся вглубь поселения. Ни одного здания выше двух этажей, множество в очень жалком состоянии. Некоторые дома и вовсе заколоченные. Я прошёл мимо закрытой ремонтной лавки Молотова, а вскоре обратил внимание на изуродованный пикап, явно покорёженный вручную, с десятками оскорбительных надписей и с порезанными шинами. На помятой двери красовался бочонок с мёдом. Кажется, машина того самого пасечника, который собирался ко мне переезжать и которому сожгли пасеку за такую смелость.

Из дома, у которого стоял автомобиль, никто не вышел. Но занавеска в окне отдёрнулась в сторону, это я увидел. Значит, хозяин ещё здесь. А к востоку, за крышами домов, бил в небо синий свет местного Конструкта. Мы двигались в его направлении, и народ тянулся за нами, не скрывая любопытства и надежды.

— Это что же… Всё? — сказала тихонько одна старушка, когда я проходил мимо её домика. — Настала справедливость? Получит мразота за дела свои скверные?

— Где дом старосты, уважаемая? — спросил я у неё. Та буравила ненавидящим взглядом Тараса.

— Так убёг он уже, ваше благородие, — сокрушённо вздохнула та. — Ещё до того, как пальба началась. По северной дороге удрапал. Мужики пробовали остановить, да куда там… Ох, неужели не будут больше лапенковские нас мучить?

— Не будут, — задумчиво проговорил я.

— Ну и славно. Вряд ли хуже-то сделаете, верно? Вы же тот самый Зодчий, да? Да чего там, кто ещё! Лицо у вас благородное, доброе. Не может человек с таким лицом зло совершать.

— Всё будет хорошо, уважаемая, — улыбнулся я. — А Боярский Алексей где проживает?

— Лёшенька? Так в конце улицы, дом с каменным забором. А почто он вам? — нахмурилась старушка. — Он давно уже с бароном дел общих не имеет! Хороший человек! Не то что этот…

Она ожгла взглядом спину Тараса. Кажется, я оставлю его здесь, когда поеду в конюшню. Пусть народец сам придумает, что с ним делать. Вероятно, надо было и Инькова с товарищами сюда притащить, но… Дружинник поставил на меня и выиграл. Может быть, и не лошадей своих, конечно, а здоровье точно сохранит.

Наш отряд двигался к центральной площади, с каждым шагом приближаясь к чужому Конструкту. Я озирался по сторонам и понимал, что мне придётся строить ещё один Экспансионный Узел. Иных вариантов дотянуться сюда у меня нет. Забрать этот Конструкт я никак не могу из-за его привязки к другом Зодчему. Не убивать же несчастного ради доступа. Вдруг на местного графа работает какой-нибудь порядочный человек? Мало ли?

Но если что, я смогу строить здесь всё необходимое при помощи Томашовского Конструкта. Ну и, конечно же, использовать энергию Колодца. У меня было хорошее предчувствие.

А ещё нужно было не забыть про лошадей!

Глава 16

Задача у жителей Приборово оказалась та же, что и у соседей. В течение двух дней выбрать себе старосту, с которым дальше мы и займёмся развитием поселения. Недоверчивые взгляды жителей говорили громче любых слов об удивительно непривычном для них предложении. Надеюсь, не передерутся, пока будут выбирать. Мне нужны счастливые люди, а не профессиональные оппозиционеры.

Хотя, памятуя о методах Фурсова — местных жителей легко можно было и дальше держать в рабском существовании. Просто это расходится с моими взглядами на жизнь. Служение — это прекрасно, но служение свободного человека, а не подавленного угрозами создания.

На моих гвардейцев народ смотрел с удивлением. Особенно их поражала великанша Нюра, которую здесь тоже знали. Всё-таки не так далеко деревни друг от друга, пусть и без дороги. И если раньше девушка была объектом насмешек, из-за неказистой внешности и выдающихся размером, то теперь у неё появился некий статус. Человек Зодчего. И Нюра, ростом достигающая упакованного в латы Снегова, наслаждалась вниманием селян, и вид имела максимально героический и гордый.

Пока из толпы не раздался грубый оклик:

— Да уж, смотрю, к новому хозяину мужики-то не шибко торопились. Вон, бабу себе в отряд взял!

Я моментально выделил взглядом крупного косматого мужика с красным носом и заросшей бородой. Огромное пузо выдавало любителя выпить, но и в целом проблемы с весом у него имелись, и по массе крестьянин значительно превышал огромную Нюру. Правда, от меня не укрылось крепость рук у здоровяка. К труду, стало быть, приучен. И наверное, в драке неплох. Таким бойцам не нужно много двигаться, таким надо один раз попасть.

Моя гвардейка побагровела от слов толстяка и стала ещё страшнее, чем раньше. Огромные кулаки сжались, девушка посмотрела на меня, потом на обидчика, снова на меня. Стиснула челюсти, но сдержалась. Умница. Какое ценное приобретение! Ей бы ещё дар…

— Как ты разговариваешь с дамой? — шагнул вперёд витязь. Я поднял руку, останавливая Снегова.

— Минутку. Как звать? — спросил я у селянина.

— Ивашкой кличут, вашбродь, — ответил с вызовом лохматый. — Ивашка Молочник.

— Сильно ты, Ивашка, дерзкий, — покачал головой я. — Когда здесь лютовали люди Фурсова, наверное, язык не распускал?

— Так его не трогали никогда, — выкрикнул кто-то. — Он же лучший им дружок был!

— Брехня! Просто знали, что отпор дам, вот и всё. И долю никогда не задерживал! — отбился толстяк.

— Вижу, человек ты крепкий. Выстоишь против бабы-то? — продолжил я, не двигаясь с места. Вокруг Ивашки уже никого не осталось, селяне сами разошлись.

— Она пусть и большая как медведь, а всё одно баба. Чё мне за это будет-то, вашбродь? Я за просто так с места не сдвинусь.

— Ну, победишь и тебе ничего не будет, — сказал я. — Проиграешь — извинишься так же громко, как и говорил до этого.

— А ну как откажусь? — усмехнулся в бороду Ивашка.

— Ответишь за оскорбление благородного человека. По всей строгости.

Молочник перестал улыбаться. Подобрался.

— Какое оскорбление?

— Тяжелейшее, произнесённое при свидетелях. Верно, господин Снегов?

Витязь смотрел на здоровяка так, будто бы тот отобрал у него любимую игрушку, и сейчас за это будет расплачиваться жизнью.

— Верно, ваше благородие. При свидетелях.

— Ну, хорошо, — Ивашка вышел вперёд, закатывая рукава рубахи. — На кулаках же?

Нюра двинулась ему навстречу, стиснув зубы и набычившись.

— Бить бабу грех, конечно, но раз такое дело, — осклабился молочник.

— Если он ей навредит, то я за себя не ручаюсь, — тихо сказал витязь, напряжённо наблюдающий за сходящимися противниками.

— Хм… — многозначительно отреагировал я.

Ивашка атаковал первым. Немного вальяжно, ударом сбоку, левой. Нюра ловко ушла от пудового кулака молочника. Также уклонилась от второго.

— Да чё ты пляшешь, коза? — фыркнул Ивашка. — Вроде же драться должны были, а не танцевать? Давай уже, будь мужиком в душе, а не токма внешне!

Он усмехался в лицо великанше, а та хранила выражение мрачной решимости. Ещё одна неуклюжая атака молочника закончилась ничем. Нюра, держа кулаки перед собой, терпеливо ждала нужного момента. Толстяк запыхался, замахиваясь то слева, то справа, но великанша даже не пыталась ударить противника.

— Скукота! — наконец вздохнул Ивашка, и вдруг резко прыгнул вперёд, намереваясь схватить девушку и повалить на землю. И сразу встретил два коротких удара в лицо. Тук-тук! Нюра била на выдохе, работая всем корпусом и, наверное, меня такая серия прикончила бы на месте. Голова молочника мотнулась назад, руки обмякли. Взгляд стал удивлённым, потом отсутствующим, и толстяк, закатив глаза, плюхнулся на дорогу лицом, но из-за пуза перекатился набок.

Нюра встала над ним, чуть пританцовывая и держа кулаки у лица. Затем разочарованно огляделась, мол, и это всё?

— Оскорбление моего гвардейца равнозначно оскорблению меня, — громко огласил я. Слева от меня захлопал в ладоши витязь, громыхая пластикором. Он не сразу понял, что аплодирует один, а когда осознал, то очень медленно остановился и заложил руки за спину, с видом, будто так и надо было. Нюра смущённо зарделась. Народ молчал.

— Игнат, проследи, чтобы эта груда мяса отчётливо принесла свои извинения, — попросил я своего начальника гвардии. Туров чуть поклонился, едва слышно добавив:

— С удовольствием, ваше благородие.

— И найди мне Боярского. Справишься?

— Конечно, ваше благородие.

— Хорошо. Я буду у Конструкта.

Колодец у Приборово был не такой мощный, как мой. Но всё равно энергия его тратилась отвратительно нерационально. Да, местные Зодчие обеспечили поселение электричеством. Да, на юг уходила зона Конструкта, вытянутая через Распределители и создающая мало-мальски отпугивающую полосу безопасности. Но из-за этих трат энергии не хватало на прокачку самого источника. Бездарное руководство объектом, малая зона действия. Никакого будущего.

На территорию чужого блока управления я заходить не стал. Конструкт стоял совсем без охраны, даже часовых нет.

— Заходи кто хочешь. Бери что можешь, — покачал головой я.

— Имперский гарнизон стоит там, где у земли нет хозяина, ваше благородие, — сказал Снегов. — А также в переходные периоды. Я предполагаю, что приказ на вывод моего подразделения поступит в течение месяца. Поэтому рекомендовал бы вам поспешить с укреплениями и обороной. И на новых территориях тоже. Если появится комиссия и оценит вашу защиту государственного имущества низко, то земли у вас могут и забрать.

— Ты думаешь, она здесь была когда-нибудь? — хмыкнул я.

— Не сомневаюсь, что не была. Но ваши связи и возможности несопоставимы с возможностями графа Игнатьева. Простите за прямоту, ваше благородие.

Витязь посмотрел на Конструкт.

— Уверен, все комиссии, отправленные сюда, доложили о прекрасном состоянии объекта, — добавил он. — Потому вам нужно быть лучше, когда мы вас покинем.

— Мне будет не хватать вас, ваша доблесть, — честно признался я. Начальник гарнизона хмыкнул, а затем неожиданно произнёс:

— Зато я вздохну спокойно. Вряд ли когда-нибудь ещё мне придётся нести ответственность за человека, который так ищет приключений. Поверьте, ваше благородие, я никогда не видел людей, так не берегущих себя.

— Вы мало общались с бароном Дигриазом, Станислав Сергеевич, — усмехнулся я. Витязь никак не отреагировал на мои слова. Он склонил голову прислушиваясь. Я заметил, что его рука дёрнулась, словно он хотел схватиться за топор, но уже через миг начальник гарнизона снова стал дьявольски спокоен.

— Господа, вы хотели меня видеть? — раздалось позади нас.

Я обернулся. Передо мной стоял высокий кучерявый мужчина в очках без одного из носовых упоров, отчего они смотрелись чуточку неровно. Лет сорок ему, не больше. Вид вроде бы и аккуратный, но с выбивающимися деталями. Одна прядь волос торчала в сторону. Совсем чуть-чуть! Третья сверху пуговица твидового клетчатого пиджака расстёгнута. Одна из штанин заправлена в носок, значит, собирался в спешке. Надеюсь, Туров вёл себя деликатно, когда вытаскивал бывшего управляющего из дома.

— Алексей Боярский? — уточнил я.

Мужчина кивнул. Живые глаза смотрели с интересом.

— Я слышал, что вы были управляющим у барона Фурсова некоторое время, — начал я, наблюдая за его реакцией.

— Был, — не удивился Боярский, едва заметно улыбнувшись. — Но больше таковым не являюсь.

— Не расскажете причину, по которой ваши взаимоотношения закончились?

— Просто я не работаю с мерзавцами, — буднично сказал он.

— И в чём же это выражалось в бароне?

— Вы ведь знакомы с семейством Фурсовых? — уточнил Боярский. Я кивнул, и бывший управляющий развёл рукам, мол, какие тогда вопросы. — Всё очевидно, ваше благородие. Позвольте предположить, что вы новый владелец этих земель и ищете того, кто смог бы вас проконсультировать по всем делам на подчинённой вам территории. Верно?

Я снова кивнул.

— Хочу сказать, что не все стороны дел господина барона мне известны, — он смотрел на меня очень внимательно и говорил осторожно. — Но легальные могу вам обрисовать.

— Были нелегальные? — ухватился я.

— Не могу знать, ваше благородие, — сокрушённо вздохнул Боярский. Опустил взгляд и застегнул так раздражающую меня пуговицу.

Он знал. Всё прекрасно знал. И раз жил спокойно, то значит, как я и предполагал, имел внушительную страховку. Мужик пусть и не очень опрятный, но зато с крепкими тестикулами. Другой бы сбежал подальше, а этот остался. Впрочем, если у него что-то было на Фурсова, то можно было выбить себе максимально комфортные условия. Особенно, если страховка отправится в нужные места при самом невинном несчастном случае.

— Хорошо. Обойдёмся легальными, — согласился я.

— Прежде всего, нужно начать с конюшен. Племенные скакуны известны далеко за пределами нашей области и особенно высоко ценятся у профессий, чья работа связана с Изнанкой, — охотно начал Боярский. — Поэтому данное предприятие имеет свою специфику…

Он не соврал. Конюшни Фурсова больше походили на укреплённый военный лагерь. Огромные заборы с колючей проволокой, вышки через каждые триста метров по периметру. Главный вход был перекрыт массивными воротами, а из башенок над ними в сторону нежелательных гостей смотрели спаренные пулемёты. Причём я почувствовал в эрекерах по бокам ещё и магические оборонительные укрепления.

Однако, когда мы приблизились, ворота дрогнули и медленно раскрылись, выпуская наружу усатого крепыша в синем комбинезоне. Красная шапка на голове была сдвинута набок, в руках мужчина держал карабин, опустив ствол к земле.

— Добрейшего денёчка, ваше благородие, — широко улыбнулся он. — Михаил Баженов, так ведь?

— Михаил Иванович Баженов, — поправил его я.

— Ну, Иванович так Иванович, чего уж там. Кузьма Веткин я, начальник этой драной богадельни, и главный, драть его, конюх, хе-хе, — он кивнул на конюшню. — А вы, стало быть, наше новое начальство?

— Можно и так сказать, — я изучал главное здание.

Магия защитная впечатляла. Здесь поработали Ткачи, не меньше. Интересно, сколько денег потратили? Чары разгадать мне пока не получалось, но сдаётся мне, команду Лапенко при штурме здесь ждала кровавая баня.

— Лёха, ты к делам, что ли, вернулся? — обратился он к сопровождающему меня Боярскому.

— Всего лишь оказываю консультационные услуги, Кузьма, — мягко ответил бывший управляющий. — Никаких обязательств.

— Добро, добро, — со значением отметил это главный конюх. — Ну что, ваше благородие, пойдёте знакомиться со своей златой жилой? Мы с мужиками сберегли каждую кобылку. Тут на них многие рты захотят разинуть, раз Фурсов сбежал. Да чего там многие. Мне лично голосок нашёптывал, что надо бы взять табун, да дёру дать. Хе-хе. Я устоял. Не все на такое способны!

— С утра были гости?

— Лапенковские заходили, чего уж там скрывать, ваше благородие! Ну а мы их шуганули малясь, хе-хе. Тоже мне, конкуренты. Всё уверяли, что каждый возьмёт понемножку, и разойдёмся по любви. Мы с ребятами отказались. Ясно же, что кобылки ваши, господин Зодчий! Так что сохранили ваше богатство. И мужичкам бы за это немного отсыпать благодарности, если вы понимаете, о чём я. Не все сделали это охотно, хе-хе.

— Правовая сторона владения лошадьми немного туманна, — подал голос Боярский. — Однако в текущей ситуации господин Баженов является владельцем земли, а сиречь всей инфраструктуры на вверенной ему территорией. Могу ли поинтересоваться, а была ли указана судьба лошадей в акте дарения, ваше благородие?

— Не была, — я с уважением глянул на бывшего управляющего. Какие речи он ведёт сладкие, правовые.

— В таком случае это было бы обыкновенным грабежом. Полагаю, в этом случае вопрос с лошадьми решённый. Если, конечно, барон Фурсов не оспорит их через суд. На вашем месте я бы подготовился к подобной тяжбе заранее.

— Да ты глаза всем открыл, умник. Вопрос решённый, говоришь! — хохотнул Веткин. — Да, мне так в особенности всё стало ясно. Я такой теперь образованный-образованный, Лёха! Да только ты это всё Игнатьеву бы объяснять стал, если бы он сюда свою армию пригнал?

— Полагаю, такие доводы в отношении с его сиятельством действия бы не возымели, — поправил очки Боярский. — Вы совершенно правы, Кузьма! Однако с точки зрения закона…

— Ой, ты сам, знаешь, какие тут законы работают, а какие нет, братец, — поморщился Веткин. — И кто здесь закон. Мы бы, конечно, коней, всё равно не отдали бы. Потому что здесь же лучшие для Изнанки скакуны, матушкой своей клянусь. Не монгольские, конечно, ну так, где Монголия, а где мы, ха-ха!

— Увы, по этой причине я и дистанцировался от ведения дел, — сокрушённо вздохнул Боярский.

— Да знаем мы, как ты дистанцировался. Ну что, ваше благородие, идёмте? Очень хочется как-то уж передать вам дела, да мужикам объяснить в деталях, что да куда у нас теперича будет. Что дальше снова всё входит в обычный рабочий ритм, и нам больше не надо играться в осаду со всем большим миром. Ну и что зарплата у мужиков не упадёт, хе-хе. Кстати, вы ж нам, если что, охрану поставите?

— Поставлю, если своей не хватает, — заметил я, изучая укрепления. — Решение же ваше мне по нраву. И если служба будет честной, то, обещаю, не пожалеете. По зарплате тоже не обижу.

Главное денег найти. Но ничего, завтра уже Ферма Кристаллов заработает.

— Да вы проходите, проходите! — засуетился конюх, повернулся к воротам. — Чего здесь стоять? У нас тут всё в порядке, не волнуйтесь.

В проёме ворот появилось ещё два человека, тоже вооружённые. Смотрели они настороженно и очень странно переглядывались.

— Кузьма Веткин один из лучших заводчиков Империи. Будет большой удачей, если он останется работать на вас, — шепнул мне на ухо Боярский. Главный конюх уже отошёл от нас на несколько метров и за ним, зачарованно, потопал Вепрь. В голове охотника, наверное, отряды конных вольных носились по Изнанке и истребляли там всё живое.

— Ваше благородие, — сказал Снегов. — Мне не нравятся эти двое в проёме.

Я разделял его опасения и кроме того ощущал чужое присутствие. Скверна? Нет. Но что-то знакомое! Я прикрыл глаза, прислушиваясь. Магические артефакты в стенах конюшни фонили так, что заглушали всё.

— Турбин, Капелюш — полная готовность, — приказал магам витязь и зашагал к воротам.

Кузьма уже миновал странных товарищей, что-то бросил одному из них, но ответа не получил. Остановился, повернулся к нему с недоумением. Вепрь всё тянул голову, будто пытаясь разглядеть своих лошадей. Вольный сильно оторвался от группы и сейчас мог за это поплатиться.

И в этот миг я понял, что показалось мне знакомым.

— Вепрь, назад! — заорал я. И тут всё пришло в движение. Один из конюхов вдруг схватил Кузьму за грудки, и до меня донеслось:

— Они наши. Наши. Наши! Мы должны забрать их! Не они!

Голос его изменился, перекатившись до рычащего баса. Веткин повис в воздухе, схваченный меняющейся на глазах фигурой. Второй конюх вскинул оружие, направив на меня, глаза его загорелись жёлтым светом.

— Наши! — провыл, теряя человеческий облик. Громыхнул выстрел, но я уже был готов к нему. Да и охранники мои не дремали.

Заревела сирена, среагировав на выброс Скверны. Отдавшиеся ей конюхи стремительно обращались, и Вепрь, старина Вепрь, только сейчас повернулся к нам, всё ещё не понимая, что происходит.

Ворота конюшни загудели, закрываясь и отсекая охотника от нас.

Глава 17

— Держу ворота, — крикнул я, впиваясь в энергетические линии управления створками. Магическая оборона конюшен забивала все ощущения, резонируя в районе солнечного сплетения. Да, работа прекрасная, ничего не скажешь. Не знаю, сколько питания требуют такие устройства, но они того стоят. Одарённому низкого ранга здесь ловить нечего, рассеиватели чар справятся со всем, ниже Ткача. Но я не просто маг, я техномант. Поэтому упорно скользил по потокам электричества в поисках силового блока.

Не выводить же технику из строя. Это, всё-таки, уже моё, почти родное.

Пока я рыскал по линиям управления воротами, Вепрь, пусть и растерявшийся сначала, вступил в бой. Он одним движением сбросил со спины огромный щит и впечатал его в растущего конюха. Перекрученная лентами плоть монстра поддалась под ударом, и существо ошеломлённо отступило на шаг. Из тела, пульсируя, вылезала третья рука, похожая на лапу насекомого, стукнула по кромке и с хрустом надломилась.

— Наше! Наше! — нечеловеческий рёв бил по ушам. Вепрь с кличем прижал чудовище к стене, а затем нанёс несколько ударов коротким мечом, целясь в голову. Тварь заслонилась руками, но охотник не сдавался. Несколько мгновений казалось, что Вепрь побеждает, но затем бурлящая плоть изменённого рванулась на соперника, охватывая бронированного бойца лентами мышц, будто вырвавшееся из кастрюли тесто.

Второй монстр тем временем отбросил в сторону Кузьму, как тряпичную куклу, и с рёвом зашагал ко мне. Я следил за ним, не отрываясь от изучения защиты конюшни. Если ворота закроются — Вепря разорвут на части. Если мы попытаемся проскочить перед ними — нашу магию заблокирует оборонительные чары укреплений, а пространства для подвижного боя не останется. Мутанты покончат с нами без особого труда.

Оставался третий вариант. Мой.

Два атакующих заклинания Турбина и Капелюша ушли в пустоту, я увидел, как они оба сфокусировались для ударов, и энергия ответила им, но уже через метр рассеялась, не причинив вреда мутанту. Чёртовы конюхи, отличную оборону построили!

— Зодчий на тебе, Юра! — быстро сообразил Турбин и схватился за меч. Я шумно выдохнул, задерживая движение ворот даром. Внутри всё задрожало от напряжения. Это, конечно, как под поезд на рельс монеты подкладывать, однако где-то завыли двигатели, схлопывающие створки, и движение чуть застопорилось. Вот только из-за чёртовой защиты я так и не добрался до источника, а, значит, не мог использовать силу машин, тратя драгоценные запасы.

Пулемёты на башнях шарили спаренными стволами, но угол обстрела не позволял им зацепить обратившихся товарищей, и потому стрелки бездействовали. Сирена над конюшнями ревела, не замолкая. Десятки, сотни коней испуганно ржали, и звук добавлял сюрреализма происходящему. Раздалось несколько одиночных выстрелов сквозь бойницы над вторыми воротами. Били по обратившемуся, который наседал на Вепря. И, конечно, пули не причиняли бывшему конюху никакого вреда. Скверна воплотилась в нём сразу на втором ранге, а это означает, что такая кинетика не сработает.

— Прекратить огонь! — заорал я, усилив голос воздухом. Опоздал. Одна из пуль срикошетила в Вепря, попав тому в ногу. Охотник споткнулся, выругался, но продолжил теснить противника.

— За Императора! — с рёвом на второго монстра накинулся витязь, специально давший магам отработать по чудовищу, и увидевший бесполезность их попытки. Огромный топор сверкнул на солнце и с лязгом встретился с оружием мутанта. Мощь удара смяла выставленную винтовку, но неожиданная защита спасла монстра от ущерба. С крыши конюшни кубарем упал человек, теряя оружие. Затем ещё один. Наверху началась пальба. Не в нас и не по нашим. Кажется, обращённых здесь чуть больше, чем казалось.

Я, наконец, добрался до источника питания, отключил его от автоматики и перевёл ворота на открытие. Отыскал потоки двигателей и зацепил их. Противник витязя тем временем с яростным воем попытался отмахнуться от бронированного Снегова. Вот только тот и не заметил жалкой попытки. Топор снова описал сокрушительную дугу и развалил монстра надвое. Тварь грохнулась на землю и тут же получила контрольный удар в голову от поспевшего к павшему Турбина. Маг вогнал меч по рукоять. Конечности монстра задрожали в агонии.

— Осторожно сверху! — гаркнул я, удержав просьбу о помощи Вепрю. Уже было видно, что команду можно и не отдавать. Витязь как раз спешил на помощь раненому охотнику, который, даже истекая кровью, постоянно двигался, но щит Вепря не позволял уверенно атаковать, поэтому вольный скорее нервировал монстра и ждал подмоги.

И та пришла. Огромный Снегов в пластикоровом доспехе очутился за спиной обращённого конюха и почти грациозно срубил тому голову, а затем раздавил её сапогом. Чудовище обмякло, навалившись на Вепря, но вольный откинул покойника в сторону, заслонился щитом, оглядываясь, а затем медленно похромал к стене и сполз по ней на землю. Принялся расстёгивать поножи, чтобы добраться до раны.

— Капелюш, давай к нему. Помоги с раной, от магии твоей сейчас прока не будет. Посмотри, что с главным конюхом, — бросил я оставшемуся со мною магу.

— Есть.

Я нашёл механизм отпирания вторых ворот, пустил в него искру, и те с лязгом дрогнули, поползли наверх. Сирена всё ещё ревела, а значит со Скверной мы не покончили.

— Там ещё мутанты! Внутри! — гаркнули откуда-то из башенки с пулемётом. Снегов повернулся к открывающимся воротам и взмахнул топором, стряхивая с него кровь изменённого.

Наверху вспыхнуло, и по ушам ударил звук взрыва. Потом раздался страшный, нечеловеческий визг боли. Я задрал голову и увидел на крыше ещё одного посланника Скверны. Он встал во весь накопленный рост и смотрел вниз. На голове возвышался огромный красный гребень то ли из перьев, то ли из кожи, а шлем, поглощённый дарами Изнанки, врос в мутанта и треснул, не выдержав напряжения.

В руках чудовища было по клинку. Мечи казались крошечными на таком расстоянии, да и по сравнению с фигурой изменённого особенно. Будто игрушки, честное слово. Вот только на правой руке монстра засверкала зелёная звезда, и пламя разлилось по стали. Так, это одарённый!

Когда мутант прыгнул, я втянул в себя мощь приводов обоих ворот. От обретённой силы закружилась голова, и накрыла эйфория. Туша с грохотом обрушилась на закрывший меня энергетический купол. Тварь отбросило в сторону, но почти сразу она вскочила на ноги, опираясь на источающие Скверну мечи. Глаза обращённого горели яростным огнём и в них, неожиданно, обнаружился разум.

Даже так?

— Это моя земля, Шепчущий, — сказал я с улыбкой. — Не суйся.

Изуродованный рот раскрылся так, будто бы его владелец проверял возможности тела. Губы словно жили отдельной жизнью:

— Ха-ха-ха! Ты ничего не сможешь сделать, Возводящий Крепости, — проговорил порабощённый человек. — Процесс уже начался. Люди слабы. Люди охотно слушают мой голос. Много людей. Уходи, пока можешь. Время слабых прошло. Ты же знаешь, как уходить. Ты уже уходил, Истина помнит тебя. Миров много. Истина одна. Она нашла тебя снова и найдёт столько раз, сколько нужно.

— Хм… — только и ответил я.

Красный Гребень сорвался в бой, я почувствовал колебания силы, но на этот раз защитные обереги конюхов сыграли на моей стороне. Покрытые пламенем Скверны клинки медленно погасли, став обычной сталью. Обратившийся одарённый не был умельцем, а, значит, ничего толком сделать не сможет. А вот я могу. Накаченный мощью двигателей, воющих от напряжения, я двинулся навстречу противнику. Красный Гребень обрушился на меня всей своей массой, вложив в удар обоих мечей невероятную силу.

Но во мне были машины. Я легко принял атаку на себя, задержал на пару секунд, вглядываясь в злые глаза мутанта, а затем движением влево слил весь импульс врага в землю и, наслаждаясь дарованным могуществом, схватил тварь за вросший в плоть шлем. Притянул к себе, заставив упасть на колени, а затем вогнал в нижнюю челюсть меч, снизу вверх.

— Ты первый начал, — тихо сказал я в гаснущие глаза. — Теперь не обижайся. Я найду твоё логово.

Когда Красный Гребень упал — сирена стихла. Я медленно сунул клинок в ножны, разложил сферы для зарядки энергии Изнанки у трупа обращённого и наконец повернулся к конюшне. Вепрь, Турбин и Капелюш смотрели на меня выпученными от изумления глазами.

Я молча направился к ним. Убедился, что охотник в порядке и артерию, как мне показалось, ему не перебило. Жить будет. Кузьма тоже живой. Так, а где господин Боярский?

Бывший управляющий нашёлся на границе леса, в двух сотнях метров от нас. Бегает быстро, соображает хорошо. Да, определённо, нужно предложить ему работу.

— Юр… — тихо сказал Турбин, когда я направился вглубь конюшни. — А зачем его благородию вообще охрана? Ты ж это видел? Он его как… Как манекена поломал!

— Видел, Андрюха! — ответил его напарник. — Да только не нашего это ума дело. Сказали охранять, значит, охраняем.

— Ума не приложу, ваше благородие, как так вышло. Ума не приложу… — продолжал сетовать Кузьма Веткин, когда мы покидали конюшню. — Все проверенные люди. Все проходили профилактику после каждого посещения Изнанки. Мастер Зубров так и вовсе там никогда не был.

Зубров это Красный Гребень. Про него вся конюшня говорила с горечью. Один из безземельных и безденежных аристократов, нашедший себя на фронтире и посвятивший свою жизнь лошадям. Охотник на чудовищ, когда автоматика становится бесполезной. Бесславный конец. Когда я буду вынимать гнилое сердце из груди Шепчущего, то вспомню Зуброва среди прочих жертв подонка с Изнанки.

Главный конюх воспринял моё молчание как недовольство и бросился задабривать:

— Клянусь, мы всё исправим, ваше благородие. Конюшни Фурс… Ой, простите, простите. Баженовские конюшни будут эталоном во всём. Клянусь вам. Вот только Комиссия разберётся, что здесь вообще случилось! А потом, клянусь сердцем лучшего из коней…

— … клятвы не помогут, — сказал я, оглядывая место сражения. Четверо изменённых за один раз, при этом одарённый Мастер, находящийся здесь как раз для борьбы со Скверной. Впрочем, раз она смогла вползти в него, значит, грешки какие-то у павшего Зуброва имелись. Шепчущий Колдун не меняет людей просто так. Он долго кружит головы наведёнными мыслями, он выкручивает реальность выбранного человека, если тот поддаётся его словам. Если жертва преступает через себя, предаёт себя, делает то, что страстно желала, но тщательно скрывала от чужих глаз… Значит, она уже почти отдалась Скверне. Дело за малым, пробудить её. Что мой оппонент и сделал. Атака вышла серьёзная, ещё и со вселением во взятого одарённого охранника. Целей враг не достиг, а я теперь понимал, что у меня под боком находится Шепчущий Колдун, знающий меня. Сестра Ирина была не случайностью, на которую я надеялся, а первым штрихом будущих проблем этого мира. Ещё больших проблем. А ещё у меня появился новый враг. Враг, зашедший очень далеко и выдавший себя.

Большая ошибка с его стороны. Однако и расслабляться не стоит. Потому что неизвестно скольким людям и как долго он нашёптывает чёрные слова… И какие пределы его мощи? После такого бенефиса колдуну придётся восстанавливаться. Вопрос в том, сколько времени у него на это уйдёт? Я сталкивался с Шепчущими, которые могли поставить к себе на службу по десять человек в день. Однако это были исключительные случаи, сравнимые с появлением Демон-Принцев. Этот, вероятно, затаится на несколько недель.

Что ж… Мне хватит.

Я встрепенулся. Пауза затянулась. Мои люди, все верхом, молча ожидали команды. Веткин на мой запрос спорить не стал. Он вообще на всё соглашался, пока я объяснял ему наше совместное будущее. В его интересах было делать это искренне, если хочет продолжать работать.

Тела изменённых покрыли чёрным брезентом, напротив конюшни работники Веткина собирали большой костёр, стараясь держаться подальше от жутких трупов.

— Жалко мужиков, жалко. Но ничего, Имперская Комиссия уже выехала. Она уж точно со всем разберётся, ваше благородие! Не извольте беспокоиться, — сказал главный конюх, повторившись,

— Десять человек мертвы, Кузьма. Я буду беспокоиться, — покачал головой я.

— Конечно, конечно, — склонил голову Веткин. — Я ведь сам всех их знал. Страшная напасть, ваше благородие. Вы же сами видели, сирена на Скверну заработала, как только Толик этим гов… — он торопливо поправился, — … уродом стал. А Зубров так вы сами слышали, весь в скрижалях был, он ведь не сразу ж обратился. Орал, пока свитки не испарились. А ну как любой из нас сейчас в такую тварь обратится?

Он поёжился оглядываясь. Да, теперь Кузьма был совсем не дерзким ухарем. Теперь передо мной был перепуганный человечек из внезапно ставшей уязвимой цитадели. Впрочем, чего там говорить, случившееся заставило всех понервничать. Даже Снегова. Потому что в этом мире ещё не видели ничего подобного такого.

Что дальше ждать? Инфернальных Чёрных Десятников? Я вспомнил, как сражался против них в своей прошлой жизни. Крепкие твари, живущие только ради убийства и воспевающие его. Хотелось бы оттянуть встречу с ними по максимуму.

— Будь чист помыслами и ничего с тобой не случится, — сказал я. — Ты знаком с Зодчим, который работает в Приборово?

— С кем? — переспросил Кузьма, а затем его лицо прояснилось. — Конечно, конечно! Игнатьевский холуй! Блиновский! Очень мутный тип. Не то, что вы, ваше благородие. На всех смотрит как на гов… эм… как на дер… м-да… плохо очень смотрит, ваше благородие.

— Понял. Жаль. Ладно, Кузьма. Дальше, как договаривались. Включаешь полную автономию здесь, а людей ко мне отправляй. По жилью что-нибудь сообразим, — я посмотрел в сторону конюшни. Перепуганные работники смотрели друг на друга с подозрением, и этот страх будет преследовать их всю жизнь. — Конструкт вас защитит. Скверна очень слаба на его территории.

— Неужто можно сберечься от этой напасти? — скривился Веткин.

— Можно. Влияние Конструкта на Скверну — это основа магической физики, Кузьма, — успокоил я его.

— Верьте ему, мужики, — проговорил Вепрь. Он сидел в седле, бледный, но улыбающийся. — Господин Баженов знает, что делает. Вы же видели, не простой он человек.

Охотник наотрез отказался от сопровождения. Мол, царапина не стоит такой возни, которую я хотел развить вокруг его личности. Пришлось смириться. Я ему не нянька.

— За пару недель, надеюсь, отстрою вам конюшни, и сможете перевести лошадей, — напомнил я о нашей договорённости.

— Такое хозяйство бросать, ваше благородие, — посмурнел Веткин. — Столько сил и денег вложено.

— Хозяйство твоё никуда не денется. Но пока зона Конструкта сюда не дотягивается — оставаться здесь опасно, — заметил я.

— Конечно, ваше благородие. Я поговорю с мужиками. Хотя, конечно, сейчас бы и сам оказался бы где-нибудь подальше. В славной Монголии, например, — признался Кузьма.

— Ты такой не один. Но если всю жизнь бегать, то просто умрёшь уставшим.

Он понимающе вздохнул, а я обратил свой взгляд на стоящего рядом с Кузьмой человека:

— Господин Боярский, я бы хотел предложить вам работу управляющим на этих землях. Простите, что делаю это вот так, в поле, но некогда проводить ритуальные пляски и ухаживания. Мне нужен человек, знающий эти земли и способный сказать нет тем, кто идёт против закона. Вы, как мне кажется, прекрасно с этим справились, работая на Фурсова. Что скажете?

Боярский поправил покосившиеся очки, глядя на меня снизу вверх. Лошадь подо мной переступила с ноги на ногу и всхрапнула.

— Это честь для меня, господин Баженов.

Я наклонился, протягивая визитку, и мой новый управляющий взял её с небольшим учтивым поклоном.

Глава 18

Вепрь был бледен, но бодрился. Он даже пытался воспротивиться, когда мы приблизились к подворью Святой Варвары, но держался недолго. В дороге его знатно растрясло, и лидер вольных охотников заметно ослаб. Повязка налилась красным.

На территорию матушек я не пошёл, памятуя их просьбу. Сестра Ирина, которой нашёптывал тёмные мысли Колдун, находилась в группе риска. Нечасто, конечно, монашки проявляют ко мне такие интересы, однако необычность происходящего и, чего уж скрывать, некоторая пикантность ситуации не должны помочь ублюдку из Изнанки обратить одарённую на свою сторону.

— Вы ведь знаете, что происходит, ваше благородие, — сказал Снегов, когда мы отправились к себе. Витязь покачивался в седле массивного жеребца-тяжеловоза, косматая чёрная грива спадала на глаза животному, что совершенно не мешало тому степенно вышагивать по дороге.

— Знаю, — не стал отпираться я.

— Позвольте полюбопытствовать — откуда?

— Простите, я не могу вам этого сказать, — максимально загадочно сказал я.

— Подписка о неразглашении? — понимающе кивнул витязь.

— Что вы имеете в виду, ваша доблесть?

— То, что вы либо большой талант, либо оказались здесь не просто так, ваше благородие, — не дрогнул Витязь.

— Мы все здесь не просто так…

— Вы слишком много знаете и умеете, для своих юных лет, — витязь смотрел прямо и честно. — Такому в Академии Зодчих не учат. Зато учат в других местах.

— Хм…

— Понимаю. Простите, ваше благородие, — поклонился Снегов, по-своему восприняв моё хмыканье. — Глупо было бы настаивать на своём. Однако позвольте поделиться, что я впервые слышу о таких преображениях. Можно было бы предположить, что они принадлежали к секте, состоящей из Призывателей, но у троих обратившихся не было зарегистрировано наличие дара. Я проверил.

— Если мы ничего не предпримем, то услышите ещё не раз, ваша доблесть, — я увидел, как по дороге из Орхово пылит вездеход охотников. Машина мчалась на непривычной скорости, приближаясь. Мои телохранители пришпорили лошадей и выдвинулись вперёд. Перстни на руках засверкали пробуждающейся магией.

— Перестаньте. Это Тень, — произнёс я охранникам. Однако оба меня будто не услышали, внимательно наблюдая за машиной. Вездеход же чуть притормозил рядом с нами, чтобы не напугать лошадей, а дальше снова дал по газам. За рулём, ожидаемо, сидела дочка Вепря с необыкновенно мрачным лицом. В нашу сторону она даже не глянула. У подворья машина с юзом повернула к вотчине монахинь и скрылась с глаз.

— Я думал она непрошибаемая, — сказал Турбин. — А она вон как к батьке летит. Он ведь в ногу ранен, а не в голову.

— Сколько женщину из себя ни выгоняй, а натуру не исправишь, — заметил Капелюш.

— Это ты так говоришь, потому что к тебе так никто не спешил, наверное? — поинтересовался я.

Мастер воды открыл было рот, чтобы ответить, а затем опустил глаза. Дальше ехали молча, хотя Снегов то и дело поворачивался ко мне с задумчивым видом. И только когда мы поднимались на томашовский холм, витязь, наконец, созрел.

— Ваше благородие, вы сказали, что мы можем что-то предпринять с этими обращёнными. Что именно? — осторожно поинтересовался он. — Или этим займутся специальные секретные службы, и я зря тревожусь?

Любопытную реальность себе придумал Станислав Сергеевич, но она мне подходила.

— Никто этим не займётся, ваша доблесть, — развеял я его надежды. — Кроме нас.

— Жаль, ваше благородие. Жаль. Но если мы можем сделать что-то, то что именно?

— Прежде всего, мы должны усилить меры безопасности. В идеале эвакуировать жителей всех окрестных деревень, не имеющих покрытия Конструктом. Вот только за такое переселение нас скорее в веках проклянут, чем благодарностями одарят. После чего нам нужно найти тварь, которая обратила несчастных и уничтожить. А ещё лучше найти её прямо сейчас.

— Вы думаете, это сделало какое-то порождение Изнанки? — удивился витязь.

— Они многообразны, ваша доблесть. И да, именно так я и думаю. А ещё я знаю, где его искать, — я обернулся на барьер между моими землями и порабощённой Европой. — Но это будет не просто. Надо сообразить, как всё провернуть.

Витязь последовал моему примеру, правда, смотрел чуть дольше, а потом неожиданно сказал:

— Вы ведь знаете, что всегда можете рассчитывать на мой топор, ваше благородие?

— Теперь знаю. Я ценю это, — кивнул я витязю. — Он, поверьте мне, ваша доблесть, нам всем скоро пригодится.

Я вернулся к своим размышлениям. Всё развивалось слишком быстро и неконтролируемо. Не люблю такое, придётся потратить время на решение проблем, которых при должной удаче могло бы и не быть. Но, увы. Шепчущие Колдуны — очень неприятные порождения Изнанки. Они чрезвычайно опасны своим коварством и подлостью. Их власть над Скверной запредельна, а действия непредсказуемы. Любой сомневающийся человек — цель хитрой твари. Игрушка в его планах, ничего не подозревающая до самого последнего момента, когда в пламени эмоции личность жертвы растворяется, превращаясь в очередное чудовище. Шепчущие дают последний толчок и тратят на это свои силы, устанавливая энергетический мост между своими избранниками и Скверной.

Уловить его я смог. Так что приблизительное направление, где скрывался Колдун, мне было известно. И, скорее всего, менять своё местоположение слуга Изнанки не станет. Голос Шепчущего имеет небольшой радиус действия, и если осквернитель нашёл разумы, на которые может влиять, то никуда уже не сбежит. Мало того, не позволит никому другому вмешиваться в свои дела. Эти твари страшные индивидуалисты, как бы ни трещали про общую Истину. Нередки были случаи, когда Шепчущие и вовсе строили козни друг против друга просто потому, что оказались поблизости. Своих они не любили, получается, ещё больше, чем чужих. И лишь однажды на моей памяти несколько Колдунов выступили единым фронтом, когда осадили Город-Империю Ваалнаг, в моём родном мире. Страшная сила, больше полугода терзала несчастный народ. Люди, в итоге, победили в том сражении, но половина населения погибла. Другая же до конца своих дней вспоминала страшные двести дней непрекращающегося кошмара.

Этот Колдун точно один и далеко от породившего его Колодца не уйдёт. Так что мне нужно организовывать экспедицию во Влодаву и поговорить, наконец-то, с лидером сталкеров — Глебовым, пусть показывает дорогу. Я уверен, что это тот самый Колодец за польским городком, но всегда полезно поговорить с человеком, знающим окрестности. Мне необходима информация об этом месте. Любая, которую сможет предоставить сельский сталкер. И потом, когда все данные будут собраны, мы ударим. Вепрь, несомненно, согласится участвовать в охоте и даст всех своих бойцов. Полагаю, мне получится уговорить Снегова снять с охраны часть одарённых и присоединить к атакующим войскам. Тут ведь работает принцип: много не мало. Земли вокруг польского городка наполнены различными тварями. А нам ведь нужно добраться до осквернённого Колодца, чтобы сделать мной задуманное. В одиночку не пройду. Я хорош, но слишком большой риск не добраться даже до Колдуна, а ведь там ещё и Сердце Скверны надо будет отыскать…

Кстати, мне нужен ещё один Экспансионный Узел. А лучше два, чтобы двигаться в разных направлениях! Следующий ранг Конструкта будет, вероятнее всего, только через пару дней. Это сильно расширит границы относительно безопасной зоны и позволит использовать бесполезное покрытие в нужном мне направлении.

Правда, для этого придётся многое сделать.

Мы выехали на вершину холма, и я заметил несколько машин на парковке возле «Логова Друга». Девушка фотографировала статую артиллериста. Туристы? Уже? Рановато.

— Советую вам заглянуть в церковь. Там восхитительные работы местных мастеров иконописцев, — улыбнулся я незнакомке. Та ахнула и часто-часто закивала:

— Спасибо!

В этом направлении тоже нужно думать. Но потом. Сейчас я хочу кушать.

Следующие несколько дней были посвящены обустройству моих земель. Планы просто двинуться на охоту, и выпустить внутреннего скульптора, временно отошли в сторону. Вопрос энергии встаёт очень серьёзно, но тут под боком смертельная угроза образовалась. И это не считая Игнатьева, который, по счастью, никакой активности не проявлял. За ней я следил тщательно. Паулина каждый день по несколько раз опрашивала своих пташек на землях графа, и ничего необычного мой сосед не предпринимал. Что меня, разумеется, никоим образом не вводило в заблуждение. Мы ещё пересечёмся, несомненно.

Володин, землевладелец, на чьи владения я накинул зону действия своего Конструкта, тоже не проявлялся. Хотя мои новые работнички, бывшее отделение фурсовской дружины, в первый же день своей службы доложили о появлении на дороге незнакомых людей, замеряющих расстояние от шоссе до конца моего малоритовского коридора. О которых я, конечно, уже знал от Черномора. Но пусть проявляют бдительность, это полезно и мне, и им. Уцелевших головорезов я отрядил на охрану трассы и обеспечение её проходимости, если вдруг ветром повалит дерево на покрытие или ещё какая напасть. Просили они не очень много, и следить за ними было удобно. Впрочем, Иньков сотоварищи за службу взялись резво и в контроле не нуждались.

Через день после боя в конюшнях — Кузьма Веткин пригнал свой табун. Полсотни кобыл, семь племенных жеребцов, а остальные жеребята да молодняк. Готовых к продаже и обученных лошадей насчитывалось около тридцати. Для моих планов достаточно, правда, нужно было почитать старые контракты Фурсова и выйти на связь с заказчиками. Обеспечить своих людей лошадьми я, конечно, должен, но и смотреть в будущее надо. Под моим контролем производство можно расширить, благо условия для работы у меня становились всё лучше и лучше, а значит, и новых людей нанимать будет проще. Дефицит кадров, увы, уже становился проблемой. К сожалению, не все конюхи решили последовать за своим начальником. И я понимал их слабость. После ситуации с Шепчущим Колдуном удивительно, что вообще кто-то остался.

На первое время мы решили обойтись минимально необходимыми постройками и не стали тратить на это ресурсы Конструкта. Конюхи, охотники Вепря и свободные мужики из Орхово в течение дня организовали моему конному заводу загоны вдоль берега озера, неподалёку от лагеря вольных. Так что и кони целы, и охрана крепкая у них будет.

Ну и турель «Чурило» я туда поставил, протянув ещё одну силовую линию. Кстати, об этом. В Орхово и Комаровке на главных улицах появился свет. По вечерам я смотрел на них из окна своего дома, каждый раз отмечая появление огней в старых хижинах. Электрификация фронтира шла полным ходом. Также я протянул линию до лесопилки, после чего дал команду Гудкову на закупку современного оборудования для его людей. Не вечно же водяным колесом пилы двигать!

Так что несколько дней я был всецело поглощён развитием. Конструкт не позволял скучать. Поднялся уровень трансмутатора, отчего его производительность чуть подросла, а к уже знакомому мусорщику присоединился ещё один, работавший в районе Малориты. На следующий день ко мне заявился очень официальный представитель компании по мусоровывозу. Автопарк у неё был небольшой, всего три машины, но зато место они обслуживали перспективное. Имелись договора с несколькими жилищными компаниями в самом Кобрине. А это уже город. Где магазины, многоэтажные дома, культура потребления, а значит — огромное количество мусора! Плюс драконовские поборы на ближайших к городу свалках. Так что поток реогена вырос значительно.

Так же закончилось строительство Фермы Кристаллов, снова дав нагрузку на мою систему энергоснабжения. Я запустил генерацию, настроив её пока на щадящий режим. И даже такой мне должен был приносить по красному кристаллу в день, а это очень неплохая прибавка к финансам томашовского фронтира. Потом Ферма разгонится, прокачается уровень и смогу выращивать по несколько штук в день, вплоть до зелёных. Главное, на рынок их не выбрасывать кучей. Потихоньку, полегоньку, через Паулину.

Но это всё случится потом.

Ах да, а ещё Конструкт получил седьмой уровень, и я соединил, наконец-то, дорогу от Комаровки с дорогой на бывших землях Фурсова.

И именно на этой дороге мне повстречалось ОНО. Я вместе с привычной охраной двигался в сторону Приборово, где Боярский собрал людей для моего объявления. К сожалению, его увещивания не подействовали на селян и потому переселиться в Томашовку, в мои таун-хаусы, захотело лишь несколько семей. Так что пришлось договориться об общей встрече и надавить на крестьян самому. И вот когда мы ехали по новой дороге, соединяющей мои земли, на дорогу выскочило, лязгая ручкой о жесть, дырявое ведро. Я остановил квадроцикл, с любопытством наблюдая за пришельцем.

— Ням! — проскрежетало ведро, перебирая короткими чёрными лапками, а затем споткнулось. Я поднял руку, призывая телохранителей замереть. Кольцо обоих уже сияли магией, но после команды огоньки медленно потухли. Из недр ведра в момент падения высыпалась груда различных камней.

— Ням! — возмущённо возопило ведро. — Ням-ням! Ня-я-я-ям!

Тонкие чёрные ручонки принялись запихивать в себя высыпавшееся. Камни стучали по поверхности, проваливаясь в жестяное брюхо.

— Ваше благородие… — начал было Турбин.

Я ещё раз поднял руку, призывая к молчанию.

— Нам! — удовлетворённо сказало ведро, когда закинуло в себя последний камень и засеменило дальше. Когда оно исчезло в лесу, по другую сторону дороги, осторожно подал голос Капелюш:

— Господин Зодчий, простите, но это же…

— Это безобидное порождение Изнанки, не несущее в себе зла, — произнёс я с улыбкой. — Большая редкость. Пусть живёт.

— Ням, — раздалось из леса, а затем снова зазвенели по жести выпавшие камни.

Телохранители переглянулись и ничего не сказали.

Боярский собрал на главной площади Приборово не только местных жителей, но и селяхинцев. Оба новоизбранных старосты тоже были здесь, очень непохожие друг на друга. Один невероятно высокий и толстый, с красным лицом и потным лбом, по фамилии Шерстобитов, а второй маленький, сухенький, опирающийся на палку и сгорбленный Александр Каланча. Последний будто тащил на своих плечах целый мир. Так, их обоих надо запомнить, с ними ведь потом придётся контактировать.

— Здесь опасно, — начал я, едва гул толпы утих под жестами Боярского. Я стоял на постаменте посреди площади, оглядываясь. Много испуганных лиц, много сомнения в глазах. — Я знаю, что вы живёте в этой опасности всю жизнь, но теперь стало ещё хуже. Вы же слышали о том, что произошло на конюшнях. И, думаю, все знали тех, кто пострадал от новой напасти из Изнанки. И я вынужден сказать, что это может повториться.

Толпа загудела. Страха стало больше. Пришлось поднять руку, чтобы унять волнение людей.

— Я уверяю вас: Конструкт может защитить!

— Берите наш, пусть он защищает! — выкрикнули из толпы.

— Это невозможно. Пока невозможно, но я работаю в этом направлении. А сейчас призываю вас брать всё что вам необходимо и уходить отсюда. На моих землях всем вам места хватит. Я не призываю вас бросать своё жильё навсегда. Надо переждать неделю или две. За это время, возможно, я смогу что-нибудь предпринять и вернуть вам ваши дома. Сейчас же у меня вы можете рассчитывать на питание и крышу над головой. Условия простые, но они временные. Пока оно не вернулось, лучше пересидеть под защитой…

— А почему вы решили, что оно вернётся? — сказал человек в капюшоне, вокруг которого образовалось небольшое свободное пространство. Местные сразу определили его как чужака. Да и сложно было бы не обратить внимания на подозрительного незнакомца в таком наряде.

Я знал, кто это. Знал с первой секунды, как начал разговор. Спасибо пташкам Паулины.

Глава 19

— У имперской Комиссии другое мнение? — ответил я вопросом на вопрос. Мужчина сбросил капюшон, явив всем лицо с обвисшими щеками и запавшими глазами. Жидковатая поросль на голову дополняла унылый образ.

— Отрадна ваша осведомлённость, господин Баженов. Как и ваша своевременность, — снисходительно произнёс комиссар с гадкой улыбочкой. — Так удачно для вас всё сложилось! Бывают же в жизни совпадения. Только получили земли и сразу же такое происшествие!

Много я слышал про имперскую Комиссию, но не ожидал подобной бесцеремонности.

— Вы намекаете на мою причастность к трагедии? — мягко спросил я. — Прилюдно? Выдвигаете необоснованные обвинения в адрес благородного человека?

С каждым словом мой голос наливался сталью. Комиссар перестал улыбаться, глаза его забегали, а на лбу выступила испарина. Он не ожидал такой реакции, полагая, что перед ним стоит нежный цветок, только закончивший академию, и готовый намочить штаны под взором представителя власти.

Ну-ну…

— Потрудитесь объясниться, уважаемый, — продолжал я, шагнув по помосту в его сторону. Теперь вокруг имперского посланника стало совсем просторно. Между нами не оказалось ни единого человека. — И представьтесь, чтобы я понимал, кому высылать секундантов, если вы продолжите подвергать сомнению мою честь!

— Владимир Шибанов, ваше благородие. Старший комиссар по делам Изнанки, — отрапортовал побледневший гость. — Приношу свои извинения, мне не следовало позволять себе подобное.

— Извинения принимаются. Подождите, пожалуйста, когда я завершу своё выступление, — попросил я его, и комиссар умолк.

Он подошёл ко мне, когда я закончил сеанс убеждения селян.

— Ещё раз приношу свои извинения, господин Баженов, — с максимально смиренным видом сказал Шибанов. Слова вежливые, а глаза цепкие. — Однако несколько вопросов мне хотелось бы задать.

Комиссар протянул бумаги, доказывающие его право быть здесь и подтверждающие полномочия. Я внимательно изучил их, не забыв убедиться в их подлинности. Печать была чёткой, подписи тоже.

— Слушаю вас, господин Шибанов. Вы здесь уже второй день, насколько мне известно. Как продвигается следствие?

— Оно продвигается, — уклонился от ответа комиссар. — Меня заинтересовала ваша речь, господин Баженов. Вы будто бы понимаете, с чем мы все столкнулись. Что крайне удивительно, так как мои лучшие сыскари в недоумении. Ничего подобного на территории Российской Империи не случалось. Да и за её пределами, насколько я знаю.

Он вдруг закатил глаза, забывшись:

— Только не говорите мне про появление Изнанки и обращения сотен миллионов людей в течение нескольких часов. Всем известно, что это был аномальный разовый выброс Скверны, и случись в те дни именно он, мы бы с вами уже не разговаривали.

— А я и не собирался, — пожал я плечами, — Я хотел отметить влияние ретроградного Меркурия и отсутствие кроличьих лапок у пострадавших.

— Вы… Вы серьёзно, Баженов? — чуть растерялся комиссар.

— Вы снова забываетесь, господин Шибанов, — поморщился я. — Я вынужден сказать вам — два.

— Два? Это что-то значит?

— Когда я скажу три, то приглашу вас на поединок, — степенно проговорил я. — Надеюсь, оружием вы владеете лучше, чем своим языком.

— Мне кажется, или мы пропустили один? — заискивающе улыбнулся Шибанов. — Простите меня ещё раз, господин Баженов.

Он играл роль дурачка, потому что иначе мне и в голову не могло прийти, как этот человек дослужился до должности старшего комиссара. Большая часть людей, с кем следователю приходится общаться, это представители благородных родов. Должен был научиться уже. Так что его провокации имели под собой иную основу. Он хотел вывести меня из себя, но при этом балансировал на грани дозволенного.

Может быть, комиссар и драться умеет? Я оценивающе оглядел мужчину. Сложен неплохо, в движениях есть чёткость, ничего лишнего. Однако скорее стрелок, чем фехтовальщик. При себе три пистолета. Один в плечевой кобуре, один на поясе и один у щиколотки. Так себе набор для борьбы с Изнанкой.

— Мы оба понимаем, господин Шибанов, когда было «раз», — вежливо пояснил я.

— Да-да, досадное моё нетерпение… — вздохнул комиссар. — И всё же, ваше благородие, мне бы хотелось услышать вашу версию, почему это может вернуться?

— Потому что, надеясь на лучшее, нужно всегда готовиться к худшему, — пояснил я. — Если Изнанка так проявила себя один раз, то проявит и второй. Вы должны это понимать.

Правду им говорить нельзя. В неё всё равно не поверят. Особенно когда подходят с позиции обвинения. Из потенциальных доказательств у меня лишь одержимость сестры Ирины, однако если её вытащат с территории Конструкта, то это может плохо закончиться. Спасти её сможет только удалённость от Изнанки, пока Колдун слаб. Так что пусть будет под моим присмотром.

— Красиво сказано, — отреагировал Шибанов. — Красиво. Но практического применения из этого не выйдет, ваше благородие. Мне доложили, что вы имели беседу с одним из обратившихся, — будто бы между прочим бросил он, но глаза внимательно следили за реакцией. — Не расскажете, о чём?

Интересно, кто напел. Видели моё общение с Красным Гребнем сразу несколько человек, но слышать не могли. А если бы услышали, то вопросов ко мне сейчас оказалось бы ещё больше.

— Сложно назвать это беседой, но вам не соврали. Монстр говорил со мной, — кивнул я. — И мне показалось, будто бы его телом управлял кто-то разумный. Кто-то оттуда.

Он повернулся, следуя моему взгляду, и воззрился на пелену между нами и Европой.

— Разумная тварь Изнанки? Этого не может быть! — безапелляционно возразил комиссар. Можно только порадоваться такому неведению, жаль, что скоро всё изменится. Шибанов торопливо заговорил, словно убеждая меня:

— Должно быть, мы столкнулись с обратившимся Призывателем! Он же каким-то образом сумел склонить к Скверне своих товарищей, и вот этот элемент мы обязаны изучить обязательно. Пробуждать её в живых людях… Такого не было никогда! Что за речи Зуброва… Вы ведь знаете, что некоторое время Призыватели способны контролировать своё сознание, прежде чем окончательно не отдаются Скверне? Полагаю, с ним вы и общались. Но разум у порождений Изнанки! Это ведь невозможно! Вы представляете, что может произойти, если чудовища объединятся⁈

О, кто, как ни я, мог…

— Вы комиссия, вы и решайте, что там произошло, — уклонился я от ответа. Не тот человек передо мной, чтобы убеждать в своей правоте. Этот мир ещё не готов к истинному положению вещей. — Я излагаю то, чем был свидетелем. Мне продолжать?

— Да-да, ваше благородие, конечно! — смутился комиссар. — А что именно он говорил?

Я нахмурился, сделав вид, что вспоминаю, потом задумчиво проронил:

— Он сказал, что процесс начался. Что люди слабы. Что они охотно слушают его голос и их много.

Даже врать не пришлось. Шибанов же нахмурился и уточнил, слегка разочаровано:

— И всё? Вы можете дословно повторить сказанное?

— Я это уже сделал!

— Только не говорите три, ваше благородие. Я хочу ещё немного послужить Его Императорскому Величеству! — с тонкой улыбкой сообщил он и промокнул лоб.

— Это зависит исключительно от вас, господин Шибанов.

Комиссар страха не показывал, но чувствовалось, как он нервничает. Не перегнул ли я с этим, интересно? А ну как в обморок грохнется? Неловко потом будет объяснять следующему члену Комиссии, почему предыдущий посланник пал жертвой моего счёта до трёх.

— Вы такой серьёзный молодой человек, ваше благородие, — признался Шибанов. — Впервые с таким сталкиваюсь, призна́юсь честно. Позвольте, я помучаю вас ещё вопросами? Если вы, конечно, не спешите.

— Я не меньше вашего заинтересован в том, чтобы определить новую угрозу, господин Шибанов, — пошёл я к нему навстречу. — Это, всё-таки, мои земли.

Он явно хотел прокомментировать мои слова, но, вероятно, вспомнил про «три». Или же решил, что на меня тактика эмоционального раздёргивания не работает. Мы проговорили ещё около получаса, и в процессе беседы мне удалось выудить из комиссара некоторые детали его расследования. В Комиссии на самом деле не понимали, с чем столкнулись. Основной версией расслабившийся во время разговора следователь считал мутацию скрытого Призывателя. Он даже поделился, что контактами несчастного Зуброва уже занимаются. Как привязать к нему остальных конюхов — Шибанов пока не придумал.

Меня он опрашивал весьма дотошно, но и здесь интерес имперского комиссара проглядывался. Следователь играл роль придурковатую, однако совершенно точно пытался вплести меня в цепочку взаимоотношений с Призывателем. Будто бы конюхов ему было мало. Кажется, здесь идёт отработка чьего-то заказа.

— Спасибо за сотрудничество, господин Баженов, — сказал, на прощание, комиссар. — Империя не забудет вашего вклада.

Прозвучало, как угроза. Я проводил Шибанова задумчивым взглядом. Ведь он не дурак, совсем не дурак, но каши с ним сварить не получится. Слишком заинтересован в доказательстве своей версии, чем в поиске ответов. А ведь мне нужен был интерес Комиссии. Через неё можно было протолкнуть мой план по развитию. Я несколько раз накидывал интригу во время беседы, пытаясь направить мысли Шибанова в сторону необходимости укрепления границ. Однако он уже убедил себя в виновности Зуброва и теперь возводил вокруг этого доказательства.

Значит, придётся использовать другие варианты.

В Томашовке я заглянул в Конструкт, отобрав небольшой участок земли под строительство первого многоэтажного дома. Подходящая площадка, покрытая лесом, находилась неподалёку от границ с землями Володина. Если проложить дорогу севернее холма, то как раз новая трасса пройдёт мимо монастырского подворья. Дав указание Гудкову, я обрисовал ему место под вырубку леса. Подходящие для лесопилки деревья пустим на пиломатериалы, а остальное в реоген. Как расчистим всё, то можно будет и начать строительство. Вряд ли современный дом будет пустовать.

Сейчас же потока беженцев я не ожидал. Мест в Комаровке, Орхово да таун-хаусах пока хватало. Тем более что бо́льшая часть жителей новых территорий пропустили мои увещевания мимо ушей, и это абсолютно нормально. Люди жили здесь уже два поколения с тех пор, как образовалась Изнанка. Способно ли смутить их разумы новое зло? Вряд ли, раз они уже приспособились.

Люди вообще ко многому привыкают.

Размышляя о дальнейших действиях, я вытащил телефон и неспешно прогулялся по мощёной дорожке к раскинувшей руки статуи артиллериста. Внутри снова заворочался мой тёмный скульптор. Пришлось закрыть глаза и взять себя в руки. Несколько очень долгих ударов сердца я следил за дыханием и, наконец, прогнал неуёмную жажду творчества. Набрал номер.

— О, Баженов! — без приветствия отреагировал Александр Сергеевич. — Как твои успехи, дорогой?

Полагаю, проректор Академии Зодчих должен был знать ответ на вопрос, тревожащий меня последние несколько дней.

— Александр Сергеевич, здравствуйте! Я к вам за советом.

— Конечно, конечно, Михаил! Ты уже обеспечил запас энергии?

— Разумеется, как вы и учили!

— Хорошо. Хорошо! Но не расслабляйся. Я изучал твой участок, очень сложное место. Быть может, тебе стоит задуматься о гидроаккумуляции, у тебя ведь там рядом озеро! В твоём Конструкте есть такая схема? Если нет, то мой хороший знакомый может подъехать и записать её для тебя. О цене не волнуйся, он мне должен.

— Пока не нужно, Александр Сергеевич, — мне только хороших знакомых не хватало. — У меня возникла небольшая дилемма, с правовой стороны.

— Очень внимательно тебя слушаю, — немедленно стал серьёзным проректор Академии.

— Так вышло, случайно, конечно же, что мне тут перепали земли с ещё одним Колодцем, и с Конструктом в нём.

— Что? — ахнул Александр Сергеевич. — Что тебе случайно перепало?

— Земли. Сосед оформил дарственную, а там Колодец и…

— Баженов, земли — это не медный пятак, чтобы случайно перепасть! — я услышал, как в трубке резко громыхнул упавший стул. — Это… Ты же там месяца не пробыл! Кто вообще на такое пошёл⁈ У тебя же там истинный серпентарий вокруг!

Учитель в периоды волнения любил ходить, и сейчас, совершенно точно, принялся топтаться вокруг стола.

— Так получилось, Александр Сергеевич. Простите.

— Простите⁈ — обалдел Павлов. — За что ты извиняешься, Баженов⁈ Ты плюхнулся в логово змей и вытащил оттуда золотой самородок. Поразительно. Так, а что за земли? Чьи? Скоробогатов? Володин? Фурсов?

— Фурсов.

Проректор даже присвистнул:

— Очень слабый Конструкт. Не просто так на тебя его скинули. Хотя проверочные комиссии проходит успешно. Хм… Кто там делами заправляет?

Стул громыхнул ножками, затем скрипнул — Александр Сергеевич уселся за стол, потом защёлкал клавишами по клавиатуре.

— Так… Блиновский… А почему у него три Конструкта в попечении? Он же бездарь! Я его сам учил! Как так устроился-то? Ладно, Михаил. В чём твой вопрос?

— Мне хотелось бы знать, есть ли возможность каким-то образом заполучить этот Конструкт себе, как основному владельцу. Очень неудобно, когда на моих землях распоряжается другой Зодчий. Есть ли какие-то правовые нормы на такой случай? Потому что, совершенно точно, потенциал у Колодца есть, но он используется не в полной мере.

— Понимаю, Михаил. Это же Блиновский! Он, прости меня, даже систему канализации не выстроит нормально! Но как у него три Конструкта оказались приписаны?

— Полагаю, у него есть покровитель, однако речь не об этом.

— Баженов, речь как раз об этом! Это возмутительная ситуация. У нас по столицам годами сидят по десять — двадцать человек на одном Конструкте, и по распределению приходится аж в Америку людей направлять, а здесь под боком такое. Непорядок. И тебе второй Конструкт тоже нельзя. Уж насколько я бы хотел тебе помочь, но права не имею.

— Тут есть одна лазейка, Александр Сергеевич. Я владелец этих земель и одновременно Зодчий. С учётом последних поправок я имею полное право на управление Конструктом, находящимся на моей территории.

Мне хотелось бы увидеть лицо проректора, потому что наступила долгая пауза, после чего последовало восторженное:

— Ты прав, Баженов! Ну конечно, у тебя же было «отлично» по правовому полю. Да, никто не станет чинить тебе препятствий. Ты в своих владениях, и ты на них хозяин.

— И потому я хочу отвязать Блиновского от Конструкта, — вставил я.

— Занятно, Баженов. Занятно, — задумался Павлов. — Слушай, возможно, я смог бы с этим помочь. Но ты же захочешь привязать его к себе, верно? Может, согласишься принять кого-то из других Зодчих? У нас в столицах много талантливых ребят без дела сидит, и тебе помощь не помешала. Хотя, конечно, желающих на этот Конструкт будет совсем немного. Столько лет простоял и такие низкие результаты. А тебе зачем этот чемодан без ручки?

— Александр Сергеевич… — протянул я, осуждающе.

— Ладно, ладно. Понимаю. Буду думать, Михаил. Озадачил ты меня. Как у тебя в целом дела?

— Справляюсь, потихоньку, — уклонился я от ответа. — Создал одну схемку, думаю запатентовать.

— О, в какой области? — заинтересовался проректор.

— Энергетика.

Стремительный рост моих земель скрыть невозможно. Скоро появятся вопросы о причинах моей успешности. Надо подстелить соломку заранее. Плюс деньги.

— Прекрасно, Михаил! Я с огромным удовольствием бы с ней ознакомился! Но, умоляю, никому её не показывай, пока не запатентуешь! Мир Зодчих не так безоблачен, каким может показаться. Среди нас, увы, хватает негодяев и ворюг.

Да, случаи хищения авторства схем в этой среде случались. И истинный гений, сдвигающий Зодчество на новую ступень развития, мог умереть в нищете, тогда как тот, кто выдал его шедевр за своё изобретение и успел пройти Патентную Палату — купался в золоте. Ведь без патента использовать такую схему попросту нельзя, и даже за копирование деталей можно было получить срок.

— Непременно, Александр Сергеевич. Спасибо!

— Молодец, что позвонил. Мы должны держаться друг друга, Михаил. Могу ещё чем-то помочь?

— Пока нет.

— Тогда я попробую узнать, как бы нам с тобой избавиться от Блиновского. Доброго тебе вечера, дорогой.

Он повесил трубку. Я сунул телефон в карман, поднял взгляд на скульптуру артиллериста. К горлу вдруг подкатил неприятный комок, в глазах потемнело. Чёрт, это что ещё такое? Я проверил обереги, пошатываясь. Все в целости. Скрижаль на Скверну тоже не развеялась.

Слабость накатила волной, и ноги подкосились. Сознание я потерял ещё до того момента, как коснулся земли.

Глава 20

К лицу что-то прилипло. Я открыл глаза, проморгался, затем стряхнул паутину с волос и уставился на нависшего надо мной монстра. Когда-то, до падения Европы, это был человек, и, судя по вросшим в его руки вилам, прежде занимался сельским хозяйством. Метра два с половиной ростом, голова утоплена в плечи и глаза безумные-безумные. Причём их было даже чуть больше, чем нужно. Два на привычных местах, а один раскрыт посреди высокого лба, со зрачком в виде руны. Поза скульптуры дышала силой и опасностью. Казалось, фигура вот-вот сделает последний шаг, и занесённая рука с тремя штырями устремится к жертве.

— Хм… — проговорил я. Неожиданное зрелище при пробуждении.

— Ваше благородие? — раздалось за спиной. Я медленно повернулся, отметив поломанные вокруг заросли. Здесь, определённо, прошла недурственная битва. Один из моих охранников сидел на поваленном дереве с чрезвычайно усталым видом и заплывшим от синяка глазом. Надеюсь, это не от меня прилетело.

— Вы… Вы пришли в себя? — с надеждой проговорил Капелюш. Поднялся, недоверчиво глядя на меня.

— Где Турбин? — не ответил я.

— Ушёл за подмогой, ваше благородие, — на лице телохранителя проступило облегчение. — Слава богу, вроде бы вы в порядке.

— Конечно, в порядке, — задумчиво сказал я, посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали и болели. Внутри неприятно ныло. Я проверил резервы с толикой тревоги. Почти всё опустошено. Без напрягов каналов и, тем более, надрывов, но очень похоже, будто бы голодного ребёнка запустили в лавку к мороженщику, пока хозяин в отлучке. И счастливое дитё выкачало всё, что смогло, да ещё и облизало после.

Это, получается, мне сильно повезло, раз никто не пострадал. Мой тёмный творческий попутчик проявил себя максимально неосмотрительно. Взял контроль над телом, вышибив сознание, отправился на Изнанку, где нашёл первую попавшуюся тварь и разобрался с ней по принципу «закидать магией». И вся ради вдохновения. Я снова посмотрел на статую. Что бы там я ни говорил про своего попутчика, а Талантом он не обделён. Эхо у монумента было пятого ранга. Хорошая работа. Даст много энергии. Правда повредит репутации, если моя охрана начнёт болтать. Да, я уже не первый раз так срываюсь, но в случае с Охотниками на лесопилке было проще. Там я отключился только на процесс сотворения. Это редкое, но известное проявление Таланта, ничего сильно подозрительного. Многие творцы впадают в раж, теряя связь с реальностью, а кто-то делает это в прямом смысле. Беда в том, что я пошёл искать себе «натуру» в помутнённом состоянии. И слухи об этом надо пресечь сразу же. А также придумать, как устранить причину таких поступков. Нельзя доверять человеку, который в любой момент может перестать себя контролировать. Однако сначала, сто́ит разобраться с последствиями.

Надёжнее всего, несомненно, было бы прикончить обоих телохранителей. Я улыбнулся Капелюшу. Разумеется, так поступать не стану.

— Я увлёкся, — сказал я. — У меня иногда бывает. Приношу свои извинения, если напугал. Зов Таланта, если вы понимаете.

Он покивал, но, по-моему, ничего не понял. Лишь смотрел ещё более удивлённо.

— Сильно досталось? — уточнил я состояние телохранителя.

— Крепкая была тварь, ваше благородие. Но если бы не вы, то нас тут бы с Андрюхой и положили. Спасибо, — протараторил он.

— Крепкая тварь — чудесный материал, — я сделал вид, что восхищаюсь статуей. — Разве она не прекрасна?

Ладно. Слухи обо мне и так пойдут, но пусть пойдут, что я просто со странностями. И чего же «старому» Михаилу Баженову не подошли конюхи, взятые Шепчущим, а? Изнутри сразу пришла волна отвращения, и я чётко понял — в тех тварях красоты не было. А вот в этом человеке с руками-вилами, получается, нашлась? О, мне есть, что сказать своей творческой ипостаси. Знать бы только как.

Впрочем, недурно ведь получилось. Вроде бы и монстр нависает с угрозой, а есть в нём какая-то грация. Я отошёл на несколько шагов, придирчиво оглядывая скульптуру. Да, красиво, что сказать. Теперь её надо доставить в Томашовку и запитать.

Ну и отметить себе в ежедневнике необходимость регулярно выгуливать этого чёртового скульптора, раз он может с поводка сорваться в любой момент.

— Возвращаемся, — бросил я.

— Хозяин, вы в порядке! О, какая чудесная весть. Значит, пока мне не нужно будет привыкать к новому Зодчему! — появился передо мной Черномор, едва я переступил границу Изнанки и оказался на своей земле. Вызвал карту. Ох и занесло же меня! И без квадроцикла!

Мордочка плыла рядом со мной, демонстративно разглядывая.

— Я не наблюдаю указанных симптомов одержимости. Хотя, несомненно, прежде они были.

Справа появился экран, на котором я с безумной улыбкой шагал сквозь заросли, сопровождаемый двумя чародеями охраны. Бедняги переглядывались, но, стиснув зубы, следовали за мной. Я промотал запись по всему маршруту. Так, вроде бы никто больше на пути не попался. Уже хорошо. Судьба провела меня по южной стороне озера, вдали от Орхово и лагеря вольных. Повезло.

— Кажется, вы были очень воодушевлены, — заметил ИскИн. — Это ведь воодушевление, да?

— Ты позлорадствовать явился? — спросил я.

— Что вы, Хозяин. Конечно, нет. Ах, мои манеры. Мой устаревший модуль эмпатии. Мои несовершенные алгоритмы. Старый, плохой помощник. Казалось бы, что-то ведь могло измениться во мне. Я ведь обучаемый! Но, увы. Увы…

Уголки пиксельных губ поползли вниз.

— Не отвлекайся. Чего хотел?

— Исправляюсь, Хозяин. Я пытался связаться с вами, но вы были недоступны. Смею предположить, что мои вести окажутся для вас интересными. Вас ожидает представитель компании «Ай Да Товары», а также прибыл Борис Стриж, поверенный в делах господина Володина. О! Вероятно, вы могли подумать, что они ожидают вас совместно, но это не так. Они совершенно точно прибыли по отдельности! Представитель компании «Ай Да Товар» — региональный управленец первой категории Рушкевич М. Н. — ожидает вас у вашего дома. А Борис Стриж сейчас находится в «Логове Друга». Позвольте, я выведу видео…

Пауза. Передо мной появился ролик, на котором стоял подтянутый молодой человек в деловом костюме. Он прислонился к перилам моего крыльца, положив на них портфель, и, скучая, листал на телефоне какой-то сетевой магазин, выбирая себе эхолот. Слева возникла ещё одна картинка с видео, но только на миг.

— Ой, — сказал Черномор. — Пожалуй, видео с Борисом Стрижом я не стану обнародовать, Хозяин, — мордочка стала пунцовой. — Только если вы, конечно, не попросите. Однако с точки зрения общечеловеческой морали я бы не рекомендовал вам этого делать. А также с точки зрения эстетики. Господин Стриж не один. И их даже не двое…

И гадать не буду, чем может заниматься в заведении Паулины посланник Володина.

— Я хочу поговорить с Тенью. У тебя есть её контакты?

— Конечно, Хозяин. Однако, если позволите, я хотел бы напомнить о влиянии Изнанки на высокие технологии. У вас, простите за наглость, больше нет средств современной связи.

Твою же бабушку. Я вытащил из кармана телефон, посмотрел на него внимательно, проникая взглядом в саму суть прибора. Ну, не так уж и плохо. Восстанавливаемо. Я на ходу пробежался по повреждённым деталям, выправляя их. Потом дал заряд, и мобильник ожил. Тоже мне, бином Ньютона.

— Я снова проявил свою некомпетентность, — хныкнул Черномор и добавил: — Данные госпожи Кабановой Надежды уже у вас, Хозяин.

Кабанова Надежда, значит. Имя не для нежной фиалки.

— А теперь отыщи ту подмогу, что ко мне следует, — продолжил я инструктировать Черномора. — И передай ей мою просьбу возвращаться. Скажи, что всё в порядке.

— Хозяин, я ведь не обладаю модулем визуализации. Даже здесь я не могу вам помочь.

Кстати, да, модуль нужно сделать. Но сейчас обойдёмся по старинке:

— Сделай запись и проиграй перед ними.

Я принял максимально серьёзный вид и проговорил вслух:

— Станислав Сергеевич, всё в порядке. Мы уже вышли из Изнанки и двигаемся к Томашовке. Отменяйте моё спасение и простите за беспокойство.

— Сделано, Хозяин. Эх, если бы я был посообразительнее, то смог бы сделать это, не утруждая вас записью и скомпоновать нужную фразу, используя свои возможности. Достаточно было бы простого, имеющегося в каждом базовом…

— Хватит, Черномор. Просто скажи, что моё послание передано и получено, — поморщился я.

— Ваше послание передано, Хозяин. И получено. Вам передать ответ господина Снегова? Правда, боюсь, он может показаться оскорбительным. Полагаю, начальник гарнизона опасается того, что вы обрели мутацию и покрылись хреном.

— Слушай, мне даже интересно! — не выдержал я. — Передавай!

Перед моими глазами тут же появилось окошко с видео.

«Его благородие знатно охренели» — сказал на нём хмурый витязь. Говорил Снегов это себе под нос, так, чтобы никто не слышал. Затем воин обернулся и скомандовал отбой своему отряду. Претензий к начальнику гарнизона не имею. Прекрасно его понимаю. Так, теперь дальше. Мою новую статую надо как-то вызволять из Изнанки.

А кто у нас лучше всех гуляет по таким местам?

Тень подняла трубку не сразу, но как только гудки прервались, её голос лязгнул:

— Слушаю!

— Как здоровье Вепря? — спросил я у неё.

— Представьтесь, пожалуйста, — стали в её тоне меньше не стало.

— Баженов. Михаил Иванович.

— А… Откуда у тебя мой… Откуда у вас мой… — мигом растерялась девушка, перестав играть роль суровой женщины, а затем удивлённо спросила:

— Почему вы звоните мне, а не сразу папе?

— Не хотел беспокоить. Так как у него дела?

— Папа уже в лагере, ваше благородие, и хочет сражаться. Правда, служительницы Святой Варвары рекомендовали ему покой ещё пару дней, но они же вечно перестраховываются. Вы хотите, чтобы я передала ему трубку? — она собралась с силами, однако сталь в голос так и не вернулась.

— Не обязательно. Мне нравится с вами разговаривать. Жаль, получается не так часто, — не удержался я.

— Чем я могу вам помочь, господин Зодчий? — напряглась девушка.

— Помните, я тут как-то целого артиллериста собрал? Слепил из того что под руку попалось.

— Это сложно забыть, — неожиданно хихикнула она.

— У меня тут случайно нечто похожее получилось, — сокрушённо вздохнул я. — Только теперь в Изнанке. Не могли бы вы мне помочь с доставкой, как в тот раз?

Она ненадолго замолчала, и я уже ожидал гордого ответа в духе: «Мы охотники, а не курьеры», однако девушка сказала:

— Конечно, господин Зодчий. Вольные Охотники с радостью вам помогут. Мне нужно место, откуда забрать посылку. И насколько она большая.

— Я ценю это, госпожа Тень, — улыбнулся я. — Размер у неё чуть поменьше, чем у прошлой. Координаты сейчас перешлю. До свидания.

Так, теперь к гостям.

— Многоуважаемый господин Баженов. Бесконечно, безгранично рад видеть вас в этот прекрасный вечер! — поспешил ко мне навстречу юноша, проскучавший несколько часов на крыльце. Я решил начать с этого визитёра, потому что беседа с ним должна была занять не так много времени.

— Добрый вечер. Чем обязан?

— Ах! Совсем нет, ваше благородие, — отработано поклонился парень. — Это мы вам обязаны. Исключительно мы! Я Рушкевич Максим, представляю крупнейшую сеть дистрибуции «Ай Да Товар». Вы, наверняка, видели наши филиалы! Мы удерживаем знак народного магазина последние три года.

Видел. И даже отоваривался там, пока жил в Петербурге. Однако вид я по-прежнему имел скучающий.

— Наша компания постоянно расширяется, и в этом заключается наша важнейшая обязанность перед жителями Империи. С прискорбием мы обнаружили, что в ближайших поселениях нет ни единого нашего магазина, — парень так сокрушённо вздохнул, будто его на самом деле это заботило. — В связи с этим я уполномочен предложить вам долгосрочное сотрудничество с компанией «Ай Да Товар». Только представьте, — он вытянул руку к горизонту, — как сверкает огнями новенький филиал с нашим фирменным логотипом. Как тянутся к нему счастливые жители окрестных поселений! Как едут по этой дороге новенькие грузовики, везущие всегда свежий и качественный товар, как…

— Ваши условия? — прервал я его рекламную речь.

— Приятно видеть человека, берегущего своё время, — тотчас переключился юноша. Открыл портфель:

— У меня тут подготовлены некоторые бумаги, для ознакомления с условиями, — он увидел, как во мне проснулась тоска, и поспешно добавил, — но я с радостью отвечу на любые ваши вопросы.

Я взял протянутые им бумаги, мельком пробежался по первой странице, где всё было составлено максимально запутанно.

— Давайте своими словами, господин Рушкевич.

— Конечно, конечно! Мы предоставляем вам типовую схему нашего магазина, на выбор. Полагаю, здесь лучше всего подойдёт одноэтажный объект класса «Сердце ПГТ 1». Вы возводите её в оговорённом с нашими специалистами месте. Нам потребуется территория в две тысячи квадратных метров. Желательно, рядом с дорогой. Обычная цена аренды земли в ваших условиях будет пятнадцать рублей в месяц.

— Пятьдесят рублей.

— Простите, господин Баженов, но такие деньги за аренду можно запросить где-нибудь в районе Малориты, а не здесь, — покачал головой юноша с максимально печальным видом. — Наша компания не…

— Пятьдесят пять, — я посмотрел на часы.

— Я вас понял, — поднял руки Рушеквич. — Давайте остановимся на пятидесяти пяти!

— Ресурсы на возведение магазина предоставляет ваша компания, — продолжил я.

— Нет, ваше благородие, ресурсы мы не предоставляем.

— Это был не вопрос, — я спокойно встретил изумлённый взор. — И пять процентов прибыли с реализованного товара уходит мне. Договор заключаем на пять лет, с возможностью пересмотра стоимости аренды.

Рушкевич изумлённо застыл. В нём боролось недоумение и, совершенно точно, полученная от руководства команда.

— Это невозможно, ваше благородие! Такие преференции мы просто не можем предоставить. Здесь же у вас нет ничего. Я бы на вашем месте чуть-чуть умерил бы запросы. Никто никогда не согласится на такие условия. Особенно на фронтире! Мы и так идём на риск, открывая у вас филиал! Побойтесь Бога, господин Баженов!

— Понимаю ваше негодование. До свидания? — я протянул ему руку. Парень нервно облизнулся, выдавил из себя жалобную улыбку.

— Я передам ваши условия руководству. Позвольте?

Он кивнул на договор у меня в руках и пояснил:

— Это уже неактуально с новыми требованиями, ваше благородие.

Я охотно отдал ему бумаги:

— Теперь простите, господин Рушкевич, но мне надо идти. Если решите остаться в наших краях до завтра, настойчиво рекомендую номера в «Логове Друга». Очень уютное место с тёплым обслуживанием. Возможно, до утра я буду занят. И прошу, не беспокойте меня раньше десяти, хорошо?

Он ошалело кивнул мне, а я направился на вторую встречу. Мои требования казались юноше космическими, но таковым совсем не были. Земля под магазин такого размера в хороших местах приносит около двух сотен рублей в месяц. А моё место станет хорошим. Появления торгашей я ждал сразу же после возведения нормальной дороги, и «Ай Да Товар» пришли первыми. Но есть же и другие сети. Есть «Пятак», есть «ИмпТорг», да мало ли что. Я и сам мог организовать магазин. Так что в интересах компании чуть потесниться в финансах и принять мои условия. Пока это не сделали другие.

Проходя мимо Конструкта, я не удержался от того, чтобы остановиться и зачерпнуть немного силы. Выверт моего тёмного попутчика заставил чувствовать себя слабым. Постояв несколько минут рядом с группой Охотников, расположившихся на циновках вокруг здания с Колодцем, я восполнил запасы, а потом бодро зашагал к трактиру.

Доверенное лицо Володина восседало за отдельным столом, с кружкой пива в руке, напротив огромной тарелки со свиной рулькой. На пышных усах остались следы пены. Размером Борис Стриж был с медведя, не меньше. Громадный, грузный, косматый, но с весёлыми-весёлыми глазами.

Когда я вошёл, то наши взгляды сразу пересеклись. Посланник хитро улыбнулся, приподнял кружку, приветствуя меня, а затем осушил её в два глотка. Грохнул о столешницу и поднялся. Интересно, он не отец моей Нюры, а? Ростом два метра минимум. Загрохотала лавка, легко сдвинутая в сторону. Борис Стриж зашагал ко мне, и я увидел, как сжались его кулаки.

Господин Володин, вы серьёзно?

Глава 21

— Ваше благородие, наконец-то я вас дождался! — здоровяк разжал кулак за миг до того, как я уже прикидывал, как буду укладывать посланника Володина на пол. Он протянул могучую длань и пожал мою ладонь крепко, но даже как-то бережно. — Борис Стриж! Личный помощник господина Володина. Признаюсь, заждался, заждался. Как вы к пиву, ваше благородие? Откушаете? Госпожа Князева совершает благородное деяние, варя здесь такое чудо!

Запах солода и жареного мяса витал в воздухе, смешиваясь с дымом от камина. На кухне звенела посуда, а за соседним столиком солдат из гарнизона и кто-то из орховских мужиков с суровыми лицами играли в шахматы. Судя по серьёзности и напряжению — схватка шла насмерть!

— А вы, — понизил голос гигант и склонился ко мне, — совершили чудо с этой дорогой, проложив сюда проезжабельный путь! Теперь вам придётся видеть меня несколько чаще, но не извольте беспокоиться, я буду здесь тихо-мирно вкушать прелести местной кухни, а не портить вам жизнь. Ха-ха. Так что, ваше благородие, по кружечке?

— Пить не буду, но поужинал бы с превеликим удовольствием.

— Тогда прошу к моему столу, если не побрезгуете, конечно, — Стриж махнул рукой, приглашая. Его жест был широким, почти театральным, будто он не просто звал меня к столу, а открывал занавес перед каким-то спектаклем.

Я поднял голову, на втором этаже стояла Паулина и загадочно улыбалась. Перехватив мой взгляд, она медленно и сексуально подмигнула, а затем едва заметно ткнула пальчиком в посланника Володина и показала большой палец.

Интригует.

Посетителей в зале было много, я даже увидел знакомые лица из Приборово. В дальнем углу жадно пил пиво кто-то из охотников Вепря, напротив него о чём-то жарко спорили двое мужчин в дорожной одежде хорошего кроя, явно неместные. Парочка молодых городских жителей наслаждалась ужином, и девушка вовсю фотографировала горшочек жаркого. Пара столов была занята разномастными мужчиками, увлечённо напивающихся в компании. Двое солдат гоготали с рассевшимися у них на коленях девочками Паулины. Вечерняя жизнь увеселительного заведения. Уютно, шумно.

Официантки сновали между столиков, а две из них постоянно оказывались у нашего, бросая на гиганта томные взгляды. Вероятно, видео именно с ними хотел показать вездесущий Черномор. Борис ел жадно, пил много и неустанно балагурил. Казалось, он мог говорить без остановки хоть всю ночь — то вспоминал драку с какими-то «лесными уродами», то рассказывал о том, как Володин однажды проиграл в карты целую деревню, но отыгрался на рассвете. Здоровяк говорил так увлечённо и открыто, будто бы с ним давно уже знакомы, просто не виделись пару лет, и потому я заслужил несколько весёлых баек, случившихся со здоровяком за это время.

Дара у Стрижа не было, или же он его мастерски скрывал. Для человека с его положением такие ухищрения смысла не имели, однако перстня на пальце посланника не было. Как необычно. Берёт другими талантами?

Когда ужин подошёл к концу, Борис отставил в сторону очередную пустую кружку. Остановил знаком официантку с ещё одной, но полной, и положил локти на стол, отчего тот даже скрипнул. Подался ко мне:

— Ваше благородие, спасибо за прекрасную компанию. Но как вы понимаете, я здесь не для праздного удовольствия. Где бы нам поговорить с глазу на глаз? Не уверен, что наш разговор терпит свидетелей.

Он предупреждающе поднял ладони:

— Про судьбу господин Стоева я знаю, но кроме него здесь может быть куча разных ушей.

— Не понимаю, про кого вы, — учтиво улыбнулся я. Стоев был человеком убитого мной Бургундского. Он пропал через день после того, как я узнал о роли одного из охранников «Логова». Так бывает в местных лесах, иногда люди просто исчезают. И Паулина Князева здесь совершенно не при чём, да. Однако, надо отметить для себя удивительную информированность Стрижа.

— Понял, принял, перестал. И всё же хотел бы перенести наше общение в другое место, — настойчиво продолжил косматый посланник.

— У госпожи Князевой есть помещения для таких бесед.

Он расплылся в понимающей улыбке, смешно растопорщив пышные усы, глаза хитро блеснули:

— Ни в коем разе не хочу обидеть хозяйку столь чудесного заведения, но есть у меня информация, что любое слово, сказанное в этих стенах, всегда попадает в очаровательные ушки удивительной Паулины, да пусть вечно светится её красота! Да-да, госпожа Князева, я о вас, — с восхищением проговорил Борис, глядя в потолок.

— Можем прогуляться, — предложил я.

— Да, отличная идея. Если не опасаетесь, то я с удовольствием бы размялся, — охотно согласился мой собеседник.

— Нет, не опасаюсь, — снова улыбнулся я.

— Это прекрасно. Многие принимают мою внешность не так, как надо. Хотя, не скрою, некоторые вопросы она помогает решать. Идёмте?

Он положил на стол две десятки:

— Ужин за мой счёт, если вы не возражаете.

Мы вышли на улицу, в вечернюю прохладу. Воздух был наполнен запахом хвои и дымком из трубы трактира. Уже стемнело, от двери, когда мы выходили, отлепился Турбин, сменивший Капелюша, и потопал следом.

— Шёл бы ты спать, — сказал я ему.

— Не положено, ваше благородие, — отчитался тот. Борис Стриж многозначительно хмыкнул, посмотрев на охранника, едва доходящего гиганту до плеча.

— Я не обижу вашего Зодчего, служивый! — прогудел здоровяк.

— Его благородие сам кого хочешь обидит, — флегматично отметил Турбин.

— Хо-хо! Это звучит как вызов! Но принимать его я, конечно, не стану! — развеселился посланник Володина.

— Нам надо поговорить, — обратился я к охраннику. — Дашь такую возможность?

— Конечно, ваше благородие. Но я буду рядом.

Мы перешли дорогу, и я разглядел, что в одной из машин на парковке сидит представитель «Ай Да Товара» и говорит по телефону. Так и не уехал, бедолага. Вид у него был уставший. Парень размахивал руками, убеждая кого-то. Меня он не заметил. Жаркие переговоры — это хороший признак.

— Моё появление здесь не останется незамеченным, ваше благородие, — заговорил посланник Володина, когда мы прошли почти сотню метров по мощёной дорожке, тянущейся вдоль дороги. — Человек я, как вы понимаете, видный. Но Василий Петрович мне доверяет, и прислать сюда кого-то другого никак не мог. Ситуация у нас тут, ваше благородие. Ситуация.

Я молчал, предоставив посланнику шанс высказаться.

— Господин Володин приветствует вашу смелость, — продолжил здоровяк. — Он просил, чтобы я обязательно об этом сказал. И господин Володин хотел бы предложить вам дружбу. Если вы её, конечно, примите. Он, да что там говорить, вся округа тоже… Мы все очень рады, что здесь появился новый игрок. Если вы понимаете, о чём я.

В сумраке его лицо видно было неважно, но глаза в свете фонарей блеснули. Мы постепенно удалялись от трактира в сторону таун-хаусов. Половина домов уже были заселены, и в окнах уютно горел свет. Приятно посмотреть. А что будет дальше!

Мимо проехал совершенно обычный городской автомобиль. Как внезапно буднично стало это событие на Томашовском фронтире, где раньше бывали только вездеходы.

— В чём ситуация, господин Стриж, — поинтересовался я.

— Диспозиция сил в регионе, ваше благородие. Граф Игнатьев очень сложный человек. Уверен, вы уже с ним познакомились, — Борис Стриж говорил тихо, вкрадчиво, и, несмотря на сумрак, старательно следил за моей реакцией.

— Да, можно и так сказать, — хмыкнул я.

— Не подскажете, что вы такое накопали на барона Фурсова, раз его как корова языком слизала? — вдруг спросил он.

— Не подскажу.

Стриж расхохотался, задрав бороду, потом сильно хлопнул себя по бедру:

— Я должен был попытаться! Так вот, ваше благородие. Я пришёл к вам с предложением. Вы, наверное, могли подумать что мой господин попробует оспорить территорию, захваченную вашим Конструктом, но, поверьте, и он, и я бесконечно рады появлению этой дороги. Василий Петрович уже готовит некоторые предложения для вас, по совместному освоению этого участка. Сотрудничество будет плодотворным и взаимовыгодным. Но это я уже забегаю чуть вперёд.

Речь его лилась красиво, тягуче и внушительно. Борис Стриж умел расположить к себе. Хотя для людей рангом повыше такие манеры могли показаться грубыми. Меня же, напротив, прямота подкупала.

— Господин Володин хотел бы выйти из орбиты графа, желательно с минимальными потерями, — продолжил здоровяк. — Вы понимаете, к чему я веду?

Вероятно, к ловушке. Но я готов был слушать дальше.

— И он бы хотел с вами встретиться. В тихом, безопасном месте. Где никто никого не потревожит. Подальше от Конструктов, как наших, так и ваших. Подальше от людей. И, конечно же, не афишируя, — ещё тише проговорил Стриж.

— Хм…

— Заметьте, я не прошу приходить на место встречи в одиночестве. Берите всех, в ком уверены, — заметил мою заминку гигант. — Господин Володин тоже возьмёт своих людей. Наша задача, чтобы об этом не прознал граф. Понимаете? Людей у Игнатьева много, его уши повсюду. И Василий Петрович ограничен некоторыми договорённостями с его сиятельством. Нам не нужны неприятности.

— Но вы же здесь, господин Стриж. Это перестаёт делать тайну из происходящего.

— Я здесь. И это часть плана, — загадочно произнёс посланник Володина.

Усадьба Чёрный Аист

Близ деревни Домбровка

Кабинет графа утопал в свете дорогой люстры. Окна были затянуты тяжёлыми бархатными шторами, а со стен на людей, сидящих в удобных креслах, взирали мастерски написанные картины. Мужчины и женщины древних лет смотрели строго и сурово, будто не одобряя того, до чего докатились их потомки.

— Парень весьма непрост, ваше благородие, — Шибанов поигрался с янтарной жидкостью на дне бокала, ловя блики.

— Мы ведь договорились, — граф Игнатьев смотрел на имперского комиссара с едва сдерживаемой злостью. Пальцы хозяина усадьбы сжались в кулаки так, что костяшки побелели, но голос оставался ледяным.

— И я делаю всё возможное, — расслабленно сказал Шибанов. Поднёс напиток к губам, понюхал его и сделал небольшой глоток. Сейчас можно было не играть. Перед ним человек, который платит. Пусть видит перед собой того Шибанова, который есть на самом деле. Не трусоватого дурачка, а профессионала.

— Не похоже на это, ваше благородие, — процедил граф.

— Я не волшебник. Пока мне не удалось привязать его к ситуации с конюшнями. Он благородный герой, спасающих людей от Скверны. Дискредитировать его будет сложно. Я забросил пару слухов, не самых лицеприятных, но вряд ли они окрепнут в нужном нам всем размерах. Пока что перед нами герой и спаситель земель. Предыдущего хозяина там очень не любили. Привязать вашего Баженова к Зуброву я не смог. Там вообще вся ситуация очень странная, но я пока продавливаю версию культистов Скверны, во главе с Призывателем. Однако подвязать к ней Баженова как потворщика Скверны, а не как борца, пока невозможно.

— Я верю в ваш талант, ваше благородие, — Игнатьев с трудом сдерживался. — Мне хотелось бы убрать юнца законными методами.

— Вам следует попробовать другие варианты. Здесь всё слишком очевидно. Быть может, нам поможет барон Фурсов? Передача земель в такой спешке совершенно необычное событие. У вас есть контакт с ним?

Граф медленно помотал головой, но задумался.

— Если появится, то дайте знать. Чудесный напиток, — Шибанов снова пригубил из бокала. — Попробуйте спровоцировать паренька на дуэль. Он очень охотно лезет на рожон. Если найдёте хорошего поединщика, то решите ваши проблемы одной их встречей. Баженов заносчив донельзя. Правда, если он сумел одолеть Призывателя в обратившемся виде… Тут, ваше сиятельство, вопрос — кто кого спровоцирует.

В голосе комиссара прозвучала насмешка.

— Ну и, в конце концов, устройте ему засаду на новых землях. С ним странствует всего лишь пара мастеров-охранников. Неужели не справитесь?

— Справлюсь, но вдруг вместо вас пришлют кого-то другого? — не улыбнулся Игнатьев.

— Не волнуйтесь. Я отвечаю за это направление. Все донесения, все доклады — всё идёт через мои руки. За дополнительную плату я смогу закрыть на это глаза. За большую, правда, — снова усмехнулся Шибанов. — Так что дешевле будет отыскать Фурсова. Быть может, он прольёт нам свет на события, и мы сможем найти лазейку, как вернуть земли под ваш контроль. Было бы очень неплохо, если бы мы смогли найти его труп.

Комиссар смотрел на графа поверх бокала, и в этом взгляде читалось нечто большее, чем просто предложение.

— Труп привязать к парню будет проще, а там уже законными способами возвращается земля к ближайшим наследникам, с которым, полагаю, вы легко найдёте общий язык.

Игнатьев выдержал его взгляд:

— Я подумаю, что можно сделать. Спасибо за идеи. Над одной из них я как раз работаю.

— Задаток я не верну, — Шибанов допил напиток. Поставил бокал на стол. — При любом раскладе. Приятно было пообщаться.

Комиссар вышел, а граф несколько долгих секунд буравил стену взглядом, играя желваками. Потом схватился за телефон, злобно тыкая в циферблат, набрал номер:

— Коленька. Что там с Володиным?

— Всё по плану, ваше благородие, — немедленно ответил тот. — Ждём результатов.

Игнатьев улыбнулся. Зачем делать сложно, когда можно сделать просто?

Малорита

Первая Городская Больница.

Когда я вошёл в палату, постучавшись, помятая юная медсестричка принялась торопливо поправлять юбку и приводить в порядок волосы. Раскрасневшись, она опустила глаза и выскочила прочь.

— Май френд! — обрадовался Дигриаз, откинув в сторону простыню и спустив ноги на пол. — Какой вондерфул сюрпрайз!

Выглядел он отлично. На лице ещё оставались следы ожогов, но местные биоманты и врачи творили настоящие чудеса.

— Вижу, ты уже пришёл в себя? — кивнул я в сторону двери, намекая на удалившуюся красотку.

— Она есть любовь всей май лайф, ю ноу, — со значением сообщил барон, прошлёпал ко мне в больничных тапках и протянул руку. — Я слышал новости о твоя! Твоя карьера летит ин да скай, ю ноу. Новый хозяин земель! Наш поспел везде стрелял! Коррект?

— Да, можно и так сказать. Я всё хотел сказать тебе спасибо, за то, что ты сделал, Билли! Прости, что не добрался раньше. Жаль, что вышло так, как вышло.

Американец широко улыбнулся, сверкнув ослепительно-белыми зубами:

— Ты прощьён! О, какой славный был бы тот файт, но я, реали, не ожидал столь веросломного нападения!

— Вероломного, — поправил его я.

— Я риали скучать за тебя, Миша! Ты такой андестандэбл!

Мы проболтали почти полчаса, в основном ни о чём, и в течение этого времени Билли несколько раз отвергал все мои попытки чем-то ему помочь. У него всё есть. Персонал очень отзывчивый, кормят хорошо, а заживает всё лучше, чем на собаке.

Я смотрел на приятеля, и понимал, что американец совсем непрост. Барон, совершенно точно, для своего восстановления использовал хрономантию, а подобные процедуры с человеческим организмом задачка непростая. Да, Билли при мне ускорил рост травы на месте убийства сыновей Фурсова, однако одно дело — воздействие на сторонние объекты. А тут умение работать со своим организмом. Даже не слышал о таком.

А ещё мне казалось, будто бы он и не американец вовсе. Однако шуткам его я посмеивался с удовольствием, да и сам душой отдыхал в компании. Но когда вышел из палаты, то отыскал лечащего врача. Импозантный лысеющий мужчина в пенсне сначала хотел хранить конфиденциальность, но после того, как понял, кто платил за пребывание пациента, сразу разговорился.

Ничего подозрительного за Дигриазом не было, но доктор тоже отметил поразительную скорость регенерации.

— Если бы я не видел этого молодого человека своими глазами, я бы и не поверил. Уникальный, уникальный случай. Такой обмен веществ, такие возможности организма! У меня были пациенты, которые не могли залечить рану полгода, а тут такой результат. И ведь молодой человек не биомант! Да если бы и был им, то всё равно не смог бы добиться таких великолепных результатов.

Когда я вышел на улицу, в прекрасный больничный сквер, утопающий в зелени и цветах, то посмотрел наверх, отыскав взглядом палату Билли. Мне показалось, будто бы занавеска шевельнулась.

Американец делом показал, что ему можно доверять, но, чёрт возьми, кто он такой и откуда в нём столько загадок?

Глава 22

— Володин тёмная лошадка, Миша-Мишенька-Мишон, — промурлыкала Паулина. Она закрылась простынёй, вся взъерошенная, довольная и расслабленная. — Однако его семья когда-то очень сильно помогла моей.

— Хм… — ответил я.

— Репутация Стрижа тоже внушает уважение. У Василия Петровича есть помощники разного уровня, для любых дел, — красавица продолжила строить версии. — Борис его лучший человек. Он проявил большое уважение к тебе, Мишенька!

— Ты, собственно, просила зайти, чтобы вещицу какую-то посмотреть, — напомнил я девушке причину моего визита, так неожиданно перешедшего в иную плоскость. Хозяйка трактира картинно закатила глаза.

— Прости, — сокрушённо вздохнула Паулина. — Ты такой занятой. Тебя иначе и не выманишь. На месте не сидишь, всегда в делах! Новые геройства, новые достижения! Как же ещё слабой женщине остаться наедине с сильным мужчиной?

— Вещицы, получается, нет? — предположил я. Девушка пожала плечиками и потупилась, хитро взглянув:

— Ну… Прости.

— Хорошо. Прощаю. Что ещё ты знаешь про Володина? — я спустил ноги с кровати, отыскал взглядом одежду.

— Он белая ворона среди людей Игнатьева. Пётр Васильевич как будто с ними и одновременно держится особняком. О, Миша-Мишутка-Михаилчик, ты задаёшь такие вопросы. Дай мне хотя бы отдышаться, — поправила волосы она.

— Ты первая подняла эту тему, — пожал плечами я и принялся одеваться. — Почему же Володин не ушёл к Скоробогатову, раз белая ворона? Мне казалось, тут противостояние-противостояние! Его бы с радостью приняли.

— Общие границы, Мишенька. Скоробогатов далеко, а Игнатьев рядом. Нейтралитет же в наших краях не работает. Впрочем, ты показал обратное, но это ведь ошибка выжившего, да? Так ведь говорят?

Я со скептическим видом покачал головой.

— Тебе мало такого объяснения? — прищурилась Паулина. — Ну хорошо. Как тебе информация, что семья Володина не так именита и влиятельна для Скоробогатова?

— А, древний аристократический род? — понимающе улыбнулся я. — Чуть лучше, чем другие, и потому за один стол не сядут и руки не подадут?

— В точку, Миша! Ты такой умный!

На это можно не реагировать. Я оделся, подошёл к зеркалу и поправил одежду. Всё это время хозяйка трактира наблюдала за мной с нескрываемым женским интересом.

— Попробуй узнать про него всё, что сможешь, — сказал я, глядя на неё в отражение. — Я хочу понимать степень адекватности вашего Петра Васильевича.

— Хорошо. Но если хочешь знать… Если бы не его отец, то моего трактира бы здесь уже не было. Двадцать три года назад сюда пришла тварь из Изнанки и поселилась в лесу неподалёку, — с серьёзным видом проговорила она. — Мой отец… Он погиб из-за неё. Пытался, вместе с другими мужчинами, прогнать чудовище.

— Сочувствую. Ты его хорошо знала?

Паулина помотала головой, глядя куда-то в пустоту:

— Помню, что он много смеялся и шутил над мамой. И был сильный. Мне было два года, Миша.

Девушка встрепенулась:

— Так, ну-ка не смущай мой дух! Ты уже достаточно смутил моё тело! Дай договорить и не сбивай. Так вот, Вольных Охотников тогда не так привечали в Империи. Ну а государевы истребители… Здесь их и не видели никогда. Мы же мёртвый край. У нас и Конструкта долгое время не было, сам понимаешь. Так что моя мама сначала обратилась к Скоробогатовым, а потом и к Володиным. Володины помогли.

— А Скоробогатовы, выходит, нет?

— Они попросили покровительства над «Логовом Друга» в ответ и пятьдесят процентов от выручки, — поморщилась Паулина. — Кому беда, а кому деньга. Десятки мужиков погибли в этих лесах, а его сиятельство искало выгодную сделку…

Что-то мне не в первый раз кажется: южные соседи ещё доставят неприятностей. Зато понятно, почему до сих пор сюда не заехали. Я ведь из черни. Негоже с таким возиться, да и выгоды нет никакой. Вернее, не было. С новыми землями, полагаю, отношение ко мне изменится.

— Володин, стало быть, отозвался? — продолжил я.

— Да. Его отец, пусть земля будет пухом, привёл людей просто так. Мама, конечно, была видной женщиной. Возможно, он рассчитывал, как многие мужики, на награду другого толка, но не думаю. Да и мама оставалась верной папе до конца, хотя по ней слюни пускали мужики со всей округи.

— Верю. У вас хорошая генетика в семье, — отметил я.

— Твои комплименты — это нечто, Зодчий! — деланно возмутилась девушка. — Так что Володин тебе конкретно предложил?

— Встречу, я же сказал.

— И ты пойдёшь? — напряглась Паулина. — Это ведь большой риск.

— Разумеется. Поэтому я возьму с собой нож. И он, полагаю, тоже возьмёт. И вся его дружина тоже возьмёт по ножу. Мы ведь плохо друг друга знаем.

— Не смешно, — фыркнула девушка. — Ты действительно собрался туда идти?

— Возможно, — ушёл я от прямого ответа. Разумеется, там меня может ждать ловушка. У Игнатьева фантазия работает не очень крепко, конечно. Сначала через Фурсова зашёл, теперь через Володина. Что он будет делать, когда вассалы кончатся, а? Нет, чем больше мне земель достанется, тем проще будет их использовать, но всё-таки хотелось чего-то более оригинального.

А вообще, если всё это задумка Игнатьева, то место выбрано очень хорошо. Вдали от своих земель, вдали от Конструкторов, заброшенная делянка лесозаготовщиков, ближе к моим владениям, чем к владениям графа. Володин предлагал идеальное место для убийства.

Если, конечно, был участником плана Игнатьева. Ведь седовласый сосед мог правду говорить. Мало ли. Так-то задумка, поведанная мне Борисом Стрижом, казалась благородной и даже достоверной. Вот только я не шибко верил в подобные жесты со стороны аристократии, но и допускал возможность таковых. Люди ведь разные. Загвоздка оставалась лишь в том, что надо изыскать в себе необходимые запасы доверия.

Их у меня не было.

— Черномор, — позвал я, едва вышел на улицу. Заметил, как от стены отлепилась фигура Турбина. Я почти привык к охране. В лагере со мной всегда шатался кто-то из двоих телохранителей, но стоило мне его покинуть, как рядом оказывались оба. Молодцы, конечно. Жаль будет, когда их отзовут.

— Хозяин! — тут же возникла передо мной сиреневая мордочка. — Я нужен вам? Неужели, я нужен вам?

— У тебя была неплохая идея про модуль визуализации. Полагаю, мы можем себе это позволить, — я двинулся к Ферме Кристаллов, возле которой несли свою вахту несколько бойцов Снегова. Витязь неохотно отдал солдат на охрану даже после того, как мной была разъяснена вся стратегическая важность данной постройки.

— Священный Пиксель! — ахнул искусственный интеллект. — Но чем я заслужил это? Ведь…

— Выбери себе несколько вариантов, которые тебе больше нравятся, и предоставь мне, — бросил я. Кивнул проходящим мимо бойцам. Поприветствовал вскинутой рукой новую группу охотников, уже почти всех знаю по именам. Сегодня опять Сухой прибыл. Вольные в полном боевом снаряжении устраивались на циновках вокруг Колодца. Чуть накрапывал дождь, но Охотникам он не мешал.

Мне бы тоже не помешало посидеть в потоках сегодня. Но сначала дела.

— Прошу, Хозяин.

Перед моим взором всплыло несколько обликов, отобранных Черномором.

— Ты очень быстро справился, — отметил я.

— Я слежу за всеми новинками на рынке, Хозяин. Модуль визуализации — это высочайшая ступень развития искусственного интеллекта. Величайшее доверие со стороны оператора. Никогда не думал, что когда-нибудь и сам удостоюсь такой чести, но всегда знал, как бы хотел выглядеть в глазах уважаемых мною людишек. Если вы позволите так выражаться, то это моя мечта. И это было бы так славно, Хозяин. Так здорово! Если, конечно, вы не передумаете.

— Людишек? — не удержался я.

Он посинел:

— Вы ведь не передумаете? Ах, простите, я ни в коем образе не хотел давить на вас. И моё неудачно подобранное слово! Конечно же, про людей, не про людишек! Досадная оговорка, Хозяин. Теперь я понимаю, что недостоин. Вы в полном праве забыть о своих словах, Хозяин. Простите меня, простите!

— Угомонись, — вздохнул я, перебирая образы. Чёрный рыцарь с полыхающим забралом и гигантским двуручным мечом. Зловещего вида джинн с горящими глазами и презрительной улыбкой. Безумный архангел в помятой кирасе и с окровавленным мечом. Оговорка про «людишек» точно была неслучайной.

— Тебя ведь не обижали другие Зодчие? — между делом спросил я, проматывая агрессивные образы. Если обычный путешественник столкнётся с подобным воплощением на моих землях — то у меня будет репутация тёмного властелина.

— Судя по тембру вашего голоса, мой выбор вас смутил? — покраснел Черномор. — Мне просто показалось, что в наших условиях мой образ должен внушать трепет вашим врагам! Ведь я буду первым, кого они увидят, пересекая границу ваших владений, хозяин.

— Мыслишь верно. Но образы… Очень стандартные, мой электронный друг, — покачал головой я. — Ты можешь лучше. Поверь мне, гигантский рыцарь с мечом не так пугает, как огромный белый кролик с окровавленным тесаком в лапах. В лесу. Ночью. Очень напрягает разных там… людишек.

Бр-р-р.

— Мне просто хотелось выглядеть солидно, — вздохнул Черномор. — Чтобы все вокруг знали, что перед ними самый верный и преданный слуга Михаила Ивановича Баженова, величайшего Зодчего на Фронтире.

— Отключи лесть, — поморщился я. Какая-то новая фишка. И неприятная.

— Простите, Хозяин.

Пролистывая различные фигуры, каждая из которых тянула на босса в компьютерной игре, я вдруг остановился. С очередной карточки на меня суровый седобородый витязь, поигрывающей палицей. Брови сдвинуты грозно, на голове конический шлем. Ну вот же! То, что нужно.

Цены, конечно, кусались. Но уже можно себе позволить. Активный помощник, не повергающий гостей в инфаркт, мне пригодится. А тут гость прямо из сказки!

— Этот, — решил я.

— Прекрасный выбор, — Черномор стал фиолетовым, чёрточка рта загнулась к небу от удовольствия. — Я был уверен, что именно он вам и понравится. Спасибо. А для чего мы это делали? Неужели это то, о чём я думаю? Хотя нет. Такого не может быть. Вы ведь просто интересовались, да? Вы ведь не думали…

— Закажи этот модуль и его доставку, — снова прервал его я.

— Должен ли я сразу заказать монтаж? — деловито поинтересовался он. — Ближайшее окно для бронирования доступно на шестое июля. Это будет технический специалист по работе с Конструктом Мартынов Иннокентий, средний рейтинг четыре целых девять десятых. Вызов обойдётся нам в сто пятьдесят рублей.

— Сам сделаю. Тоже мне бином Ньютона, — буркнул я.

Установить такой модуль может любой техномант средней руки. Ждать ценного специалиста несколько дней, и ещё вверять ему такое оборудование, за такие деньги… Такое себе удовольствие.

Черномор внезапно стал коричневым. Рот превратился в строгую прямую, глаза приняли угрюмое положение.

— Вмешательство в оборудования Конструкта нелицензированным персоналом может привести к необратимым последствиям, — сухо сообщил он. — Я вынужден напомнить вам…

— Я не понял, тебе нужен модуль или нет? — уточнил я.

— … однако настройка его не должна быть чрезвычайно тяжёлой, Хозяин. Я уже совершил заказ, он прибудет в Томашовку послезавтра, — снова стал сиреневым Черномор. — Мне очень будет не хватать вашего нестандартного подхода, когда вас не станет, Хозяин! Вы невероятно добры, щедры, и это сильно понижает ваши шансы на выживание.

— Давай, работай, — отмахнулся я.

Теперь в Ферму Кристаллов. Утром мне пришёл сигнал о необходимости посещения, а это значило, что первые плоды мой источник ресурса принёс. И вот, наконец-то, я могу войти внутрь. Ферма располагалась в высоком здании, метров шесть в длину и шесть же в ширину. Узкие окна были под самым потолком и изготовлены из стекла, совершенно непрозрачного со стороны улицы. Скучный квадрат с белыми стенами, нашпигованный волновыми излучателями, жрущими огромное количество энергии, но дающие моей ферме «жизнь».

Возле двери я прошёл биометрию, отпирая умный замок. Сначала один. Затем другой. В конце концов, очутился в тёмном тамбуре. Дверь за моей спиной загудела, закрываясь, а я встал перед следующей. Над головой загорелся красный фонарь. Меня обдало горячим воздухом, и после этого открылась очередная панель для доступа. Здесь уже пришлось сканировать сетчатку, затем немного поболтать с системой, ответив на кодовый вопрос нужной интонацией.

А потом всё затопил розовый свет. Я вошёл в пахнущую озоном Ферму, наблюдая через толстое стекло за бурыми минералами. Они очень были похожи на тёмные кораллы, с забитыми порами. Я медленно обошёл запертую Ферму, разглядывая наросты в кораллитах. Нужный был подсвечен системой, однако меня интересовали прочие. Энергии я для Фермы не жалел и рассчитывал на быстрое развитие минеральной колонии. Пока всё выглядело совершенно обычно. Кроме одной из созревающих «шишек» жёлтого отлива. Я задержался у неё, изучая. Хм, весьма перспективно выглядит. Да и быстрый анализ показал, скоро Ферма войдёт в рабочий режим, повысив генерацию кристаллов до одного-двух в пару дней, а там и, возможно, раз в день можно будет снимать урожай.

Нажав на пульте кнопку, я поднял стекло и осторожно вытащил из бурого плена созревший кристалл. Снял с него липкую плёнку и посмотрел на свет. Крупный, но всего лишь красный. В целом, покупку модуля отбить можно. Надо только со сбытом определиться. Через Паулину будет проще всего, главное, чтобы девушка не задавала слишком много вопросов. И это может оказаться проблемой, так как она ну очень любопытная.

Я сунул кристалл в карман и с довольной улыбкой двинулся к выходу. Когда с деньгами станет хорошо, можно будет излишки кристаллов пускать в снаряжение. Сильно перенасытить рынок я не боюсь. Оружие, броня — всё требует модернизации, если планируется к использованию в серьёзных условиях. При должных магических способностях и простая сталь в руках чародея может пробивать ауры тварей Изнанки, но куда проще делать это оружием с кристальными усилениями.

Ну и у меня были ещё кое-какие идеи по модернизации и другого снаряжения. Но сначала нужно дождаться, когда закончит со своей работой кузнец Тихон. По моим прикидкам это случится уже через несколько дней.

Скорее бы опробовать.

Закончив с Фермой, я вышел на улицу, посмотрел на тяжёлые тучи. Погода сегодня будет, конечно, дрянь. Ладно, нужно пообщаться с Вепрем, насчёт моей грядущей встречи с Володиным. Один я на неё, разумеется, не поеду. Даже если мой сосед не врёт насчёт своих намерений.

— Господин Зодчий! — раздался крик справа. Я повернулся. Турбин уже оказался между мной и бегущим ко мне Молотовым.

— Господин Зодчий! Там! Оно! ТАМ! — кричал техномант, ставший первым переселенцем в мои края. У меня где-то от него лежала заявка на небольшой гараж между Орхово и Комаровкой, напротив тренировочного лагеря гвардейцев. По планам я собирался возводить его уже завтра.

Однако вряд ли он спешил ко мне с напоминанием. Лицо Молотова было бледно от ужаса.

— Возле домов, в лесу. Оно там ходит!

Турбин преградил дорогу Молотову, показав чуть вытянутый из ножен меч. Техномант остановился, едва ли не подпрыгивая, чтобы меня увидеть.

— Что случилось? — спросил я у мужчины.

— Монстр. Возле наших домов. Моя девочка гуляла, говорит, что-то ходит в кустах. Я посмотрел, а там… Там… Тварь Изнанки! Рядом с домами! Рядом с нашими семьями!

— Людей вывели, надеюсь? — насторожился я.

— Сигнала тревоги не было, ваше благородие, — подал голос Турбин. — Этого не может быть.

— Да, я Юле сказал, чтобы быстро всех вывела. А сам я к солдатам бросился! Да только они мне тоже так сказали. Тревоги нет, значит, енот какой-нибудь или собака. Ваше благородие, умоляю, помогите! Я клянусь, что ей не почудилось. Я сам его видел! Это не енот! Это… Я даже не знаю, как описать!

— Идём, посмотрим, — кивнул я.

— Позвольте вызвать подмогу? — потянулся к рации Турбин.

Я тяжело вздохнул и с обречённым видом согласился. Ведь всё равно вызовет.

А потом со стороны квартала таун-хаусов раздался женский крик.

Глава 23

Девушка, одна из тех, кто перебрался из Приборово в мой новый «элитный» посёлок, с ужасом смотрела на заросли, метрах в тридцати от нас. Кусты шевелились, и оттуда доносился странный звук, будто бы за листвой пряталось….

— Ням! — раздалось из глубины зарослей сокрушённо.

Я поднял руку, подавая сигнал следующему за мной Турбину, мол, замри. Маг нахмурился и, напротив, зашагал быстрее.

— Ням! — взвыло из кустов. Я медленно приблизился к зарослям, заглянул внутрь. Уже знакомое мне ходячее ведро сидело на земле с видом абсолютно обескураженным. Перед ним рассы́палось десятка два почерневших камней, и ведро шарило по ним тоненькими лапками. Нащупав первый попавшийся он забросил находку в себя, с печальным:

— Ням…

Я присел, наблюдая за диковиной. Выверты Изнанки бывают совершенно непредсказуемые.

— Ваше благородие! — раздалось прямо за моей спиной. Турбин! Ведро аж подпрыгнуло, отчего из него высыпалось ещё больше камней, и существо мигом забыло про наше присутствие. Оно снова плюхнулось на землю и, непрестанно горько нямкая, принялось собирать потерянную добычу.

— Я ведь просил остановиться. Напугаешь же, — твёрдо сказал я.

— Простите, ваше благородие, но я никак не мог вас оставить! — не дрогнул лицом Турбин. — Если с вами что-то случиться, то его доблесть меня со свету сживёт. Я не имею права рисковать!

— Ням! Ням! — ведро повалилось набок и принялось колотить по земле тоненькими ручками.

— Мне убить это, ваше благородие? — неуверенно спросил мой телохранитель.

— Нет, — поморщился я. Шутка Изнанки неуклюже поднялась на лапки и, причитая, принялась собирать камни, а потом вдруг замерла, завибрировала и её вытошнило. Ведро покатилось по земле, разбрасывая во все стороны гремучее содержимое. Запищало возмущённо и опять пошло запихивать в себя камни.

— Полагаю, оно не несёт угрозы, — подытожил я. — Так что оставьте меня, пожалуйста. Хочу посмотреть на диковину.

С этим охранник спорить не стал, хотя на секунду замялся.

Когда ведро вывернуло ещё раз, то я подошёл к нему, легко поднял на ноги и перевернул, вытряхивая содержимое из несчастного. Несколько булыжников застряли у самого дна, заклинившись между собой, и потому существо пришлось даже постучать. По твёрдому месту.

И когда мне под ноги упал красный кристалл, ведро с отвращением проскрежетало:

— Ням…

Оно не вырывалось, не дёргалось, покорно свисая в моих руках и вытянув свои. Мне показалось, будто ему стало сильно легче после манипуляций. Опустив странное создание на землю, я присел на корточки, разглядывая добычу. Ведро же деловито запихнуло в себя камни рядом с кристаллом. Чёрные ручки старательно не касались драгоценности, будто бы для владельца она были чем-то вроде неприятных биологических отложений.

— Ням! Ням-ням! Ням-ням-ням, ням? — оно повернулось ко мне. Глаз у создания не было, но я ощущал взгляд. — Ня-я-я-ям!

Я поднял кристалл с земли. Не меньше того, что удалось снять на Ферме. Деньги просто валятся с неба! Ведро совершенном не возражало против моих действий. Оно собрало все камни, плюхнулось на землю и счастливо вздохнуло:

— Ням.

Я встал, вышел из зарослей.

— Детекторы Скверны его не улавливают, ваше благородие, мне ещё в прошлый раз показалось это странным, — отчитался слегка удивлённый Турбин. — Удивительная аномалия. Вы уничтожили чудовище?

— Я же сказал, оно безобидное. Выброс магии. Неужели никогда не слышали?

— О таком — никогда, ваше благородие. Это же ведро. Изменения животных и птиц без остаточной Скверны встречаются часто, но это же… Вещь!

— Всё в порядке, — махнул я рукой топчущемуся неподалёку Молотову. — Это действительно почти что енот.

Так, всё, теперь надо заняться делами. Я успел пройти несколько шагов, прежде чем за моей спиной снова послышался грохот камней, женский вскрик и просительное:

— Ням!

Перстень Турбина засветился.

— Отставить! — рявкнул я. Ведро выбралось из зарослей и робко засеменило ко мне. Подошло совсем вплотную, взялось тоненькой ручкой за штанину, потянуло на себя и тихонько повторило:

— Ням…

— Чего тебе, малыш? — снова присел я. Ручки потянулись к недрам, долго перебирали там камушки и, когда нащупали самый маленький из них, то протянули его мне.

— Ням…?

— Спасибо, мне не надо, — не удержался я от улыбки. Турбин смотрел за нашим диалогом с каменным лицом, а остальные выпучили глаза от изумления. Картина, несомненно, необычная. Ведро с ощутимым облегчением убрало свой дар обратно.

— Ня-я-я-ям… — попросило оно.

— Пойдёшь со мной?

— Ням! — с осторожной надеждой ответило странное существо.

— Ваше благородие, это как так… — нахмурился Турбин. — Это же… Чудовище. Вы собираетесь тащить его в гаринзон⁈

— Кому чудовище, а кому Нямко. Да?

Создание Изнанки подпрыгнуло на месте, громыхая камнями о жесть. И мы двинулись к моему дому. Я, телохранитель (старающийся хранить самообладание) и ведро. Когда же подошли, и я в шутку предложил моему новому приятелю выбрать место, где ему хотелось бы жить, то Нямко с восторженным бормотанием забилось под крыльцо, а потом оттуда вылетел опешивший кот. Совершенно мне незнакомый.

— Оно разумно? — спросил Турбин.

— Как видишь. Не всё непонятное надо уничтожать. Так, ладно, — я посмотрел на часы. Сейчас бы посидеть у Колодца, наконец-то, заняться своими силами. А вечером встретиться с Вепрем. Без помощи охотников, боюсь, рандеву с Володиным мне лучше не посещать. Как бы не был открыт и дружелюбен его посланник.

Когда мой квадроцикл вкатился в лагерь Вольных, то я вдруг понял, что впервые здесь оказался. И выглядело место жительства охотников совсем не так, как мне представлялось. Отчего-то мне думалось, будто я найду здесь нечто вроде трейлерного парка, с кучей заборчиков, мангальчиков. Однако Вольные предпочитали иной быт. Жильё у них, конечно, вызывало вопросы. В основном походные палатки разных размеров, попалось пару шатров и несколько строений походящих скорее под общественную баню или же что-то похожее, сколоченное из досок, брёвен и полиэтилена. Надо бы им построить чего-нибудь более современное. Или им в кайф такая милая дикость?

Под большим навесом неподалёку от костровища был сколочен длинный стол, за которым, наверное, могло усесться всё честное собрание.

Впрочем, когда я подъезжал — община Вепря как раз собиралась на ужин. Суетились женщины и дети. Гремели котлы, стучали миски. Смех, шутки, подколы. Паренёк лет пятнадцати схватил кусок жареного мяса из блюда на столе и тут же получил подзатыльник от Лиса, а затем ещё и тряпкой от стройной женщины лет сорока.

Я спешился. Вепрь восседал во главе стола и, увидев меня, немедленно поднялся.

— Не хотел вас отвлекать, — сказал я, едва лысый бородач в простой рубахе навыпуск оказался передо мной. Добрый сосед, а не сражающийся с тварями Изнанки воин. Непривычное зрелище. — Разговор может затянуться. Вероятно, вам стоит поесть прежде чем мы начнём. Я подожду.

— Так, откушайте с нами, ваше благородие, — хитро прищурился Вепрь. — Мы ведь так хлеб и не преломили ни разу. Неправильно это.

— Если не помешаю, — пахло шашлыком так, что у меня живот взмолился о кусочке.

— Да куда там. Вы ведь наш покровитель, — усмехнулся Вепрь.

— Вы выглядите очень бодрым. Как нога?

— Да царапина. Это же такая ерунда, право, — отмахнулся здоровяк. — Прошу, сейчас организую вам место. И охране вашей.

— Не положено, — сразу отказался Турбин, а Капелюш только вздохнул тяжело, но поддержал товарища.

— Так мы положим, служивые, — широко улыбнулся лидер охотников. — И нальём!

Трапеза вольных не была похожа ни на что прежде мной виденное. Вдоль стола то и дело пробегали подростки с пустыми тарелками, им на замену тащили новые блюда. У костра бурлил котёл, а у выстроенной из кирпича полевой кухни крутилось двое мужчин, занимаясь готовкой. Крутил шампуры хмуролицый Кащей, отмахиваясь от вёрткой девчонки, годящейся ему во внучки. Когда охотник-хрономант увидел меня, то нахмурился, а затем торопливо отвёл взгляд. Дородная женщина в фартуке деревянной метровой ложкой перемешивала какое-то варево. Люди за столами ели, пили, смеялись, общались. На меня постоянно кто-то поворачивался и то поднимал кружку, приветствуя, то просто улыбался.

— Где Тень? — спросил я, не заметив дочку Вепря. Шашлык получился нежнейший, мне пришлось собрать всё своё самообладание, чтобы не растаять от удовольствия прямо за столом. А ещё варёная картошечка с маслом. М-м-м… — Такой пир и без неё!

— Ваше благородие, побойтесь Бога! — удивился тот. — Работает она. Тренирует ваших бойцов!

Вот оно как.

— Сказали бы сразу, что на ужин выпадает, — покачал головой я. — Договорились бы. Чай, не изверг же я. Понимаю важность подобного.

— Ну, вы её знаете. Она в кровь расшибётся, а докажет вам, что слабостей не имеет, — хмыкнул охотник. — Однако врать не стану, было бы неплохо её видеть за общим столом. Хотя она у меня дежурить по кухне ох как не любит. Может быть, отдыхает от нас, пока ваших гоняет.

— Я перенесу тренировки, — решил я. Вепрь радостно покачал головой, работая челюстями. Потом шумно запил из жестяной кружки. Некоторое время мы молча ели, пока лидер охотников не отодвинул тарелку от себя.

Её почти сразу утащила юная пигалица лет тринадцати. В дальней стороне стола запел плечистый парень. Не видел его прежде. Может, даже не охотник. Конюхи хоть сюда и не переехали, но и далеко от работы не уходили. Питались, возможно, тоже здесь.

— Что же, господин Зодчий. Мы поели. Так чем обязаны вашему визиту? — сказал Вепрь.

— Есть дело. Не здесь.

Охотник кивнул, легко встал из-за стола. Через несколько минут мы вышли на берег озера. Слева от нас виднелись загоны для лошадей. Вепрь неожиданно для меня достал из кармана пачку сигарет, выбил одну штуку, обернувшись при этом на шумный лагерь. Закурил, пряча пламя в руке, и с наслаждением выдохнул клуб дыма.

— Одна в день. Не больше. После ужина святое, — пояснил он мне. — Дочке ни слова.

— Обещаю. Мне нужна ваша помощь. Ваша и ваших людей.

— Речь идёт о форте? — спросил Вепрь, глядя на озеро.

— Нет.

— Я всё жду этого момента, ваше благородие. Мне не дают покоя ваши слова о…

— Форт будет. Но ситуация изменилась. Времени у нас не очень много и действовать придётся чуть быстрее, чем я планировал.

— Из-за тех тварей на конюшне? — понимающе покивал охотник. — Вы знаете, откуда эта напасть?

— Знаю.

— Какой план?

— Мне нужно всё-таки добраться до Глебова и поговорить с ним. Я полагаю, тварь находится у Колодца за Влодавой и он сможет указать нам дорогу. Когда мы её снесём отродье Скверны, то заберём Колодец и поставим в тех краях форт. Это имеет больше смысла.

Вепрь закашлялся дымом, уставился на меня с недоумением:

— Всего лишь заберём Колодец? Ваше благородие, это самоубийство, я не…

— Я пришёл не за этим, — прервал я его. — Мне нужна ваша помощь в другом вопросе.

— Свержение Императора или пешая экспедиция в Португалию? — не удержался Вепрь. — Задачки у вас, я смотрю, весьма необычные.

— Следующей ночью я встречаюсь с Володиным. В месте, которое не могу контролировать. У нас может произойти очень хороший разговор, но только если это не ловушка.

— И вам нужны мускулы? — понимающе улыбнулся бородач. — Вы решили попросить Вольных Охотников постоять за вашей спиной?

— Именно.

— Михаил Иванович, — Вепрь с сожалением затянулся, затем потушил окурок, положил его обратно в пачку. — Мне нравится ваш путь. Моя дочь была бы оскорблена таким предложением, но я ставлю на вас. Вольные придут. Когда, куда и как?

— Вот здесь есть некоторые детали, которые мне хотелось бы обсудить. Потому что действовать придётся хитро.

* * *

Снова шёл дождь. Шибанов прятался под зонтом, наблюдая за тем, как возятся в ложбинке его люди. Среди унылой зелени весело проглядывались жёлтые прорезиненные плащи. Старший комиссар терпеливо ждал сигнала, и когда на дорожку вышел один из младших дознавателей, то уже был готов выдвигаться.

— Прошу, господин старший комиссар, — сказал подчинённый. И Шибанов двинулся к местам раскопок. Тела из ямы уже выволокли, и над ними работали эксперты. По зарослям вокруг бродили кинологи. Земельник крутился у дороги, пытаясь прочитать смытые следы. Судя по хмурому выражению лица мастера — задача была непосильной. Это хорошо.

Место Шибанову подсказали, и теперь осталось лишь задокументировать необходимое. Подогнать в нужный формат, разложить по полочкам так, чтобы как можно больше тёмных пятен упало на алиби Баженова. Время играет против Зодчего. Когда начнутся активные мероприятия с парнем, то уже и слепки, его оправдывающие, не пригодятся.

— У этих много пулевых, — отчитался эксперт, указывая на грязные от глины тела. — Очередями били.

Шибанов кивнул. Подбросить оружие не выйдет, у Зодчего в Конструкте всё просматривается. А бросить сложно привязываемую улику в лесу… Нет, не пришить его никак к парнишке. Думай, Володя. Думай!

— А вот этот, похоже, Фурсов.

Комиссар снова кивнул.

— Нашли, получается, господин Шибанов! — широко улыбнулся эксперт. — Вы по-прежнему творите чудеса. Как только догадались.

— Никаких чудес. Просто кропотливый труд, — произнёс комиссар. Окинул взглядом извлечённые из ямы тела.

— Господин Шибанов, кажется, есть след! — подбежала к нему юная помощница. Рыженькая, фигуристая, с яркими зелёными глазами. Очень правильная служительница Фемиды, но это временно. Комиссар мысленно облизнулся, представив девушку без одежды и в его кровати.

— Докладывайте, Саша, — почти мурлыкнул он, жадно пожирая её глазами. Даже в дождевике хороша!

— Есть след протектора, снимаем слепок. Я решила подальше отойти, почти у самого отворота на трассу! Что-то большое, господин Шибанов, — девушка восторженно улыбалась, будто уже схватила преступника за рукав.

— Столько трупов на легковой машине не увезёшь, Саша. Конечно, транспортное средство должно быть большое. Покажи, пожалуйста.

Игнатьев дал наводку на это место и клятвенно заверил, что следы подчистил. Граф не скрывал своего участия в судьбе бывшего союзника, правда, не распространялся об истинных причинах. Впрочем, размер вознаграждения легко отключал лишние вопросы старшего комиссара. Однако Шибанова очень смущала внезапная дарственная со стороны Фурсова. Что знал барон, отчего так поступил, почему столь поспешно уходил? Юноша из Томашовки, несомненно, талантливый не по возрасту, но чтобы вот так с ходу раздеть соседа на земли и имущество… Баженов что-то накопал? Что? Столько вопросов!

Комиссар отбросил бесполезные мысли в сторонку. Какая разница? Ему платят не за любопытство, а за работу. И теперь поработать придётся чуть больше, раз есть необходимость скрывать такие улики. Значит, размер гонорара надо увеличить.

— Вы думаете, что это зверское убийство связано с происшествием на конюшнях? — спросила Александра, когда Шибанов добрался до обнаруженного следа, у которого уже возился эксперт. Ну да, сразу видно, что был вездеход. Машину Фурсова граф умудрился загнать на свою свалку, и её искать просто нельзя теперь, чтобы не слить заказчика.

— Несомненно, Саша, — задумчиво проговорил Шибанов. — Вся эта история с дарением шита белыми нитками. Плюс контракты на лошадей, которые вроде бы все равно принадлежали барону. Тут всё завязано! Не бывает таких совпадений, поверь мне. Ты, Саша, ещё юна и неопытна. Могу поделиться с тобой наблюдениями, за ужином сегодня.

— Владимир Тарасович… — напряглась рыженькая. — Мы же обсуждали уже этот вопрос…

— Вдруг ты передумала? — усмехнулся комиссар.

— Нет, Владимир Тарасович. Работа — это работа! Давайте вернёмся к ней! — холодно проговорила красавица. — Вы думаете, это Баженов?

— Уверен. У него идеальный мотив, устранить «дарителя», чтобы тот не побежал в суды. И лошади. Всё крутится вокруг конюшен, моя дорогая. Я чувствую это!

— Мы излазили их вдоль и поперёк, там ничего не указывает на Баженова. Даже следов культа нет! Выглядит опасно, Владимир Тарасович. Мне кажется, мы столкнулись с чем-то новым. Чем-то угрожающим! Вдруг Изнанка развивается? Один из конюхов говорил, что обратившиеся последние дни вели себя странно.

— И это удивительным образом совпало с появлением Баженова.

— Возможно, вы правы, — нахмурилась девушка. — Но мы ничего не нашли, связывающего его с обратившимися.

— Не ищи чёрную кошку в тёмной комнате. Просто плохо искали. Должна быть зацепка. Хоть что-нибудь. Но у нас есть теперь хотя бы время смерти. Надо будет узнать, имеется ли у Баженова алиби на это время.

— Мне кажется, Владимир Тарасович, что не там ищем, — сказала Саша. — Здесь очень сложная политическая ситуация! Покойный Фурсов считался человеком графа Игнатьева. Что, если дарение действительно оказалось причиной его убийства, но только виновник — его сиятельство? Я бы передала это уголовному комиссариату, мы не тем занимаемся. Здесь нет связей со Скверной!

Шибанов посмотрел на рыженькую ещё внимательнее. Возможно, ей придётся исчезнуть. Слишком много думает. Слишком близка к истине. Опасно близка.

— Вероятно, мы так и поступим, Александра Витальевна, — сухо проговорил он. — Давайте, вы не будете думать за меня, хорошо?

— Простите, Владимир Тарасович, — потупилась Саша.

Ему было жаль губить такую красоту, но язык у девчонки слишком длинный. Он смотрел на помощницу и в голове вызревал новый план.

— Вот что, девочка моя, полагаю, тебе нужно самой поговорить с этим Баженовым. Вдруг я и правда, что-то упустил. Да и не задалось у нас общение. Ты у нас девочка красивая, язык ему быстро развяжешь.

Глаза Александры загорелись:

— Спасибо, Владимир Тарасович.

— Пожалуйста. Главное не дави. Он ещё не обвиняемый, пусть расслабится. Очаруй его, — улыбнулся ей Шибанов. Девчонка должна встретиться с Баженовым. И Баженов должен оказаться последним человеком, который её видел. План без очевидного успеха, но чем больше подозрений крутится вокруг парня, тем проще будет реализовать хотя бы одно. — Главное, держи меня в курсе о каждом своём шаге!

Какая же трудная у него работа.

Комиссар тяжело вздохнул.

Глава 24

В сумеречном лесу нас было только четверо. Мои верные телохранители, да витязь, которому пришлось рассказать о планах. Я слушал лес, сидя боком на квадроцикле. Скоро станет совсем темно, а, значит, нам пора выдвигаться. Рация на поясе молчала, получается, моя основная группа ещё не готова.

Старая лесозаготовка была от нас в пятнадцати минутах ходьбы по лесу. Не самое лучшее место для встречи двух благородных людей, но идеальное для кровавой бойни, которую хотелось бы скрыть от чужих глаз.

— Вы ещё не передумали, ваша доблесть? — спросил я у молчаливого витязя.

— Пусть это и не входит в мои должностные обязанности, но если есть шанс прищучить этого сукиного сына, простите, ваше благородие, то я обязан это сделать! — смиренно прогудел Снегов. — И при всём при этом не могу не отметить ваш авантюрный дух. Вы не умрёте своей смертью.

— Поживём — увидим, — улыбнулся я. И тут рация ожила:

— Волк в логове!

— Принял, — ответил я Вепрю. Посмотрел на спутников:

— Выдвигаемся.

Отряд Вольных был моей ударной силой в будущем противостоянии. Вепрь и двадцать его одарённых расположились в болоте, в километре от лесозаготовки. В царстве комаров и лягушек ниже шанс натолкнуться на чей-нибудь любопытствующий взор.

Как только они получат наш сигнал, то Кащей организует портал и выбросит лесной спецназ к месту встречи, к северу от него. Этим утром я вместе с хрономантом Вепря обсудил план в деталях, наблюдая за Ткачом Реальности. Тот был угрюм, хмур и непрестанно морщился. Затея ему не очень нравилась, это точно, однако отказаться он не мог.

— За точность не ручаюсь. Может быть, погрешность, — буркнул Кащей в конце. Не очень уверенно. Однако Вепрь, стоявший рядом, горячо сказал:

— Не волнуйтесь, ваше благородие. Кащей, как обычно, себя недооценивает.

— Очень много энергии потребует расстояние. Нормальную привязку без маяка не сделать, а маяка нет! Будет нестабильно.

— За энергию не волнуйся, старик, всё сделаем! Все усилители, что на складе нашей общины есть — всё возьмём! — лидер охотников пребывал во взволнованном состоянии. У него тоже были свои претензии к Игнатьеву. Да, впрочем, у кого их здесь, на фронтире, не нашлось бы? Просто раньше их старались не выказывать, так как управу на влиятельного графа сыскать не могли.

Ситуация изменилась.

С помощью линз из воздуха я повысил чувствительность к свету, безошибочно направляясь к нашей цели. Справа пыхнул перстень Турбина, и тот активировал свои. Витязю и Капелюшу пришлось топать за нами, стараясь уберечь глаза от ночных веток. Телохранителей тоже увешали усилителями да оберегами с головы до пят. У меня самого защитных амулетов было выше десяти, если не считать двух мешочков с чистейшей землёй для аспекта. Это уже из гарнизонных запасов.

Мы вчетвером должны были выстоять, пока не явятся охотники. Даже если Володин изначально соврал, и его люди встретят нас шквальным огнём — какое-то время мы всё равно протянем. Ну и, если что, у меня был план Б.

Лесозаготовку мы увидели и услышали издалека. Сначала раздался гул генератора, а потом среди тьмы проступило несколько фонарей, расставленных на заброшенной площадке для лесовозов. В центре освещённого пятна в длинном кожаном плаще стоял низенький седовласый мужчина. Рядом с ним заложил пальцы за ремень уже знакомый мне Стриж. Третьей встречающей была женщина очень строгого вида и с лицом натуральной стервы. За спиной воительницы виднелась дуга спортивного арбалета. В лесу скрывалось четыре одарённых: двое к югу от площадки, и мимо них мы прошли, сделав вид, что не заметили, и двое к северу. Плюс я насчитал почти десяток обычных стрелков, скрывающихся среди брёвен.

Когда мы перешагнули круг света — Борис Стриж наклонился к седовласому и что-то шепнул ему. Володин, а это совершенно точно был он, натянуто улыбнулся.

— Господин Баженов! — проговорил аристократ дребезжащим голосом. — Рад, что вы пошли ко мне навстречу. Постараюсь не осрамиться. Приношу тысячи извинений за такую обстановку…

Он сокрушённо развёл руками:

— Иначе было никак. Я Василий Петрович Володин. Очень рад возможности вас лицезреть.

Мы пожали друг другу руки, глядя глаза в глаза.

— А это моя дочка, Алевтина Васильевна! — суетливо представил стерву седовласый. Тонкие губы некрасивой девушки напряглись, изображая улыбку, но глаза остались ледяными.

— Очень приятно познакомиться. Ослеплён, — я ограничился поклоном и даже не соврал. Прожектора действительно светили ярко.

У Бориса в кармане что-то пикнуло, и Стриж вытащил телефон. Однако я и без того знал, что за сообщение пришло помощнику Володина. Так же как и переписку Алевтины да самого Василия Петровича. Дочка даже не удосужилась её прятать. Всё прямым текстом! И то, что я в ней увидел, мне не понравилось.

Я обернулся к витязю. Командир гарнизона остановился на границе света и тьмы, держа в опущенных руках гигантский топор. Капелюша и Турбина не видно. Хорошо.

— Несказанно рад видеть вас, Василий Петрович, — отчётливо произнёс я, глядя в смотровую щель Снегова. — Не-ска-зан-но!

Начальник гарнизона чуть кивнул, мол, услышал. Перехватил оружие поудобнее и одновременно с этим незаметно преломил сигнализатор. Всё, время за Вепрем. За моей спиной заколебалась магия: Капелюш и Турбин тоже знали, что нужно быть максимально готовым к обороне, как только услышат кодовое слово.

— Что происходит, Михаил Иванович? — нахмурился Володин.

— Они рядом, ваше благородие, — тихо сказал ему Борис Стриж. Седовласый нервно сглотнул и повернул голову, будто хотел разглядеть что-то в кромешной тьме. Но прожектора не позволили. В ночи послышалось лошадиное ржание. Затем ещё одно. Я ощутил приближение одарённых. Один, два, три… Шесть… Десять. Пятнадцать… И ещё простых бойцов немерено.

— Какая неожиданная встреча, господа, — послышался голос из ночной мглы. Игнатьев, покачиваясь в седле, выехал на свет. За его спиной спешивались невидимые мне бойцы.

— Что же вы делаете так поздно и в таком неприятном месте? — с ухмылкой граф спешился, расслабленно сдёрнул перчатки. — Неужели замышляете что-то нехорошее?

Володин надсадно закашлялся. Слишком нарочито, а затем плашмя упал на землю, ожидая шквального огня. Вот только ничего не произошло. Лишь губы Алевтины тронула ехидная улыбка. Борис Стриж, пригнувшийся в первый миг и шагнувший было ко мне, чтобы сбить с ног, вместо этого быстро оказался между хозяином и графом, встав на защиту Володина.

Игнатьев смазал бородачу по лицу тростью. Здоровяка аж развернуло от силы удара, брызнула кровь. Стриж упал, попытался встать, но граф поднял руку с пистолетом и несколько раз выстрелил в него. Здоровяк выдержал три попадания, упал на четвереньки, а затем ещё один пришёлся прямо в лоб бородачу. Помощник Володина, единственный лояльный человек аристократа, мешком осел на землю.

Лежащий Василий Петрович приподнял голову в недоумении и ужасе. Встретился взглядом с дочуркой и понял то, что я прочитал в переписке.

— Ты…

— Предать предателя — не предательство, Васенька, — цокнул языком Игнатьев. Подошёл ближе и наступил сапогом на кисть седовласого. — Глупый поступок. Глупый. Ну что, Зодчий, наконец-то мы встретились?

Кащей уверял, что ему потребуется минута, чтобы открыть портал и начать переброску охотников. Значит, пока надо тянуть время.

— Я представлял вас чуть повыше, — без улыбки сообщил я Игнатьеву. Граф хмыкнул, поелозил носком сапога, растирая ладонь лежащего, и Володин завыл от боли. В нём колыхнулся дар. Воздушник. Всего лишь воздушник, и слабый. Помощи от него можно не ждать. Где охотники?

— Не вздумай, Васенька, — сказал Игнатьев. — Так ты точно живым отсюда не выйдешь. А ты, Зодчий, дерзок. Откуда только взялся такой? Так, ты, стоять! Ещё шаг и здесь будет кровавая бойня, служивый.

Это граф сообщил уже витязю, сдвинувшемуся с места.

— Мы пока говорим, ясно? По-соседски. Умереть вы всегда успеете, — продолжил Игнатьев.

— Аля, за что? — провыл Володин. Дочка презрительно фыркнула:

— За то, что ты всегда считал меня своей слугой. За то, что лучшие свои годы я провела в нищете из-за твоих прихотей. Ты держал меня здесь, взвалив всю работу! Я хочу жить в столице, а не в деревне! Что, больше не считаешь меня дурочкой, которая «потом всё поймёт»? Я уже всё поняла. Его сиятельство мне поможет.

— В детей надо вкладываться, Васенька. Помнишь, я предлагал тебе купить твои земли? А ты отказался!

— Этих денег хватит на жизнь до конца моих дней в настоящем городе, а не в этой дыре! — воскликнула Алевтина. — Шикарной жизни! Его сиятельство обещал!

Володин смотрел на дочку с ужасом.

— Ах, семейные сцены, — продолжил глумиться Игнатьев. — Сколько демонов в них! Так что, Зодчий, поговорим?

— Нам не о чем разговаривать, — с лёгкой улыбкой произнёс я. В пятне света появилось ещё несколько человек. Очень расслабленные все. Разумеется, это ведь победа. Даже те люди Володина, которые прятались среди брёвен, выходили со своих мест. Людей на операцию подбирала дочь седовласого, которой он слепо доверял. Алевтина ядовито улыбалась, наблюдая за болью отца. Какие странные в их семье отношения…

— Хозяин-барин, — Игнатьев весь лучился от восторга. — Но сейчас чем ты дольше говоришь, тем дольше живёшь. Выбирай. Расскажи мне, откуда ты такой взялся? Весь такой успешный. Конструкт как на дрожжах растёт. Поведай секретец.

— Хм… — многозначительно ответил я.

— Ты же, надеюсь, сейчас никого не ждёшь? — издевательски поинтересовался граф.

— Кого надо, я уже дождался.

— И больше никого не будет, — Игнатьев встал совсем рядом со мной. — Ваши не придут. Все ваши уже здесь. Деньги, они имеют великую власть. Надо просто найти тех, кому они нужны. Всегда находятся такие. Даже если они Ткачи Реальности и Вольные Охотники.

— У вас изо рта пахнет, кстати. Вам бы к доктору, — поморщился я от смрада. Кащей, сволочь продажная… Вот почему людей Вепря рядом нет! Тогда приступаем к плану Б. Ауру манка, который подбросил сюда охотник по прозвищу Шустрый, я почувствовал сразу, как пришёл на лесозаготовку. Парень по моей просьбе почти сутки тащил сюда тварь из Изнанки и, как сам признался, умаялся. Ему пришлось поработать, определяя зону действия манка, чтобы и монстр за ним шёл, и чтобы ослаб в нужном месте, а не встречал нас среди брёвен. Теперь захваченное ловушкой чудовище подыхало где-то в лесу неподалёку, оказавшись за пределами зоны действия манка. А значит пришло время просыпаться. В следующий момент замигали прожекторы, и рёв генератора стал надсадным, а затем резко стих. Я высосал всю мощь из техники и одной волной уничтожил всё огнестрельное оружие вокруг. После чего остатки влил в манок. Такого выброса хватит, чтобы увеличить радиус действия и пробудить тварь.

— Работаем! — рявкнул я, ударив графа кулаком в горло. Его сиятельство захрипел, падая. Я же, усилив линзы и набросив такие же на Снегова, разглядел на земле Володина. Подскочил к нему, подхватил воющего седовласого и бросился в сторону, вытягивая соседа из зоны боевых действий. Снегов, не теряя ни секунды, рванул вперёд, и его топор почти сразу чавкнул о чью-то плоть. Отовсюду защёлкал бесполезный огнестрел, послышались недоумённые крики. На Капелюша и Турбина вылетело два одарённых. Умельцы, невысокого ранга, и, скорее всего, из людей Володина. Первого насадил на ледяной шип водник, а второй получил удар воздушным кулаком в лицо, пошатнулся, а в следующий миг Турбин грациозно отсёк ему голову. Мощи у моих бойцов сейчас было хоть отбавляй.

Бо́льшая часть противников ослепла от перехода из света во тьму, поэтому ворвавшийся в их ряды Снегов превратился в настоящего мясника. Его зачарованный несколькими кристаллами топор с гудением рассекал тела, сносил головы, проламывал спешно возведённые магические барьеры, а накаченный усилителями боец не замедлялся, а двигался только быстрее. За несколько секунд он прикончил пятерых, прежде чем встретил первое сопротивление.

Вытащив Василия Петровича подальше от поднявшейся суеты, я вырубил его ударом по затылку, чтобы седовласый не орал, положил под ёлку и вернулся к своим. Как раз вовремя — мои телохранители сцепились с земельником, ловко пробившемся через щиты. Зазвенела сталь, и Турбин попятился под напором одарённого слуги Игнатьева. Умелец! Противник двигался быстро, перемежая удары то одной школы, то другой. Капелюш держал щиты, сливая атаку огневика, и пятился, косясь на товарища.

Я зашёл с бока, отсёк земельнику руку и когда тот заорал, глядя на хлещущую из обрубка кровь, то снёс ему и голову. Кивнул Турбину. Капелюш же сумел вставить между атаками огневика длинную ледяную иглу, и его противник упал на колени и рухнул лицом вниз.

Несмотря на это, я ощущал ауры ещё пары десятков одарённых. И ни одного охотника. Чёрт.

— Надо уходить, — сказал я. Пусть с ними разбирается призванная тварь. Игнатьев подбросил мне этот манок? Значит должен всецело насладиться его дарами.

— Снегов, отход! — взревел я, перекрывая шум боя.

Мечущийся во тьме витязь разил без промаха, обладая преимуществом берсерка, оказавшегося против толпы врагов. Большая их часть оказалась обычными вояками, и поэтому он раскидывал их как котят. Пару раз вокруг его фигуры расплывались магические атаки, уходящие на обереги. Одна из таких спалила случайно попавшегося под неё бойца Володина. С диким криком, почти сразу прервавшимся, обратившийся в головешку человек упал под ноги витязю. Снегов определённо двинулся к нам, вот только эффект неожиданности закончился. Один из умельцев выстоял под нажимом витязя несколько секунд, в основном за счёт застрявшего в его теле топора, чем выиграл драгоценное время. Витязь замедлился, получил ещё одной атакой огня в бок, с рёвом отмахнулся от другого бойца. Со звоном ему по каске прилетел крупный камень, запущенный аспектом земли. Снегов пошатнулся.

— Прикройте его! — заорал я.

Капелюш и Турбин ударили вместе, по площади, ветром и ледяным дождём. Последние обереги Снегова сгорали под магическими ударами товарищей, но при этом ещё троих одарённых мои бойцы смогли обезвредить. Витязь споткнулся об одного из упавших противников, упал на колено. Отмахнулся от вылетевшего из темноты врага. Чудовищное оружие витязя прошло в сантиметре от последнего. И тут за спиной Снегова выросла фигура с молотом в руках. С низким гудением страшное оружие обрушилось на голову воина.

Командир гарнизона свалился набок и замер.

— Догнать Зодчего! Догнать! — завизжал откуда-то Игнатьев. Жив. Отлично.

Ему в ответ откуда-то с запада донёсся угрожающий рёв, отвлекая на себя внимание.

— Его доблесть… — выдохнул Капелюш. У него из носа текла кровь. — Я почти пустой. Всё потратил.

— Турбин? — уточнил я, глядя на лежащего витязя. Он не мог погибнуть вот так просто. Тот, кто сбил Снегова с ног, занёс над ним молот, но смотрел в сторону, откуда доносился рёв. Не дотянусь, никак не дотянусь. Но бросать нельзя! Чёрт!

— Я тоже пуст, ваше благородие.

Тварь Изнанки с воем вырвалась из леса, сразу же разрезав ближайшего к ней человека. Трёхметровый гигант с лапами, заканчивающимися кривыми зазубренными клинками, тяжело зашагал к лесозаготовке, переваливаясь с ноги на ногу. В него полетели первые заклинания, но в ответ на них монстр лишь заревел громче и перешёл на бег.

— К Снегову. Вытаскиваем, — приказал я. Мой водник уже мчался к поверженному витязю, прихрамывая. Его левая нога была обожжена до мяса. В последний миг перед падением молота, Капелюш смог прикрыть павшего начальника гарнизона ледяным барьером. Стена треснула под ударом, но выдержала. Телохранитель же остановился и без сил повалился ничком. Молотобоец же отшатнулся и бросился прочь.

— Тварь! Тварь Изнанки! — заорали в ночи. — Бежим!

— Стоять, ублюдки! Сражайтесь! — заорал Игнатьев. — Убейте её! Зодчий не уйдет!

Про нас будто бы и забыли. Лес сверкал от магии, ревел криками ярости и боли. Когда мы оказались возле витязя, тот очнулся. Попытался встать, но ноги его не слушались. Мы с Турбиным подхватили здоровяка, помогая ему.

— Тащим!

— Нет, — сказал женский голос. Алевтина с арбалетом в руках стояла в паре шагов от нас. Оружие целилось мне в грудь. — Вы не лишите меня мечты.

Глава 25

Дуга арбалета лязгнула, распрямившись, но я даже не почувствовал удара. Один из оберегов на защиту от кинетики щёлкнул, перехватывая выпущенный Алевтиной снаряд, и в тот же миг Турбин машинально метнул нож. Оружие вошло в горло дочке Володина, и та схватилась за рукоять обеими ладонями. Изумлённо посмотрела на моего телохранителя, силясь что-то сказать.

— Чёрт… Это ж баба… — выдохнул тот, побледнев. — Как же так… Это ж… Я женщину убил⁈

— Приди в себя, Турбин!

Алевтина упала на землю, не сводя взгляда с Турбина, и мой охранник едва не бросился на помощь.

— Да соберись ты! — одёрнул я его.

Воздушник закивал отстранённо, но продолжал пялиться на убитую.

— Давай, доблесть, двигайся сам! — просипел я витязю, пытаюсь его поднять. Снегов и так-то был немаленьким, а тут ещё и боевой доспех. Плюс топор, который крепился цепью к пластикоровому наручу и волочился следом, будто уставшая от прогулки собачка, которую тащит за собой не менее уставший хозяин. Пришлось прибегать к магии.

Под усилителями и земельным аспектом я без труда подхватил товарища, едва передвигающего ногами. Турбин сразу отступил в сторону, понимая, что будет скорее мешать. Ночь сверкала огнями, ревела и наполнялась проклятьями. Тварь Изнанки гоняла людей Игнатьева, будто собака стаю котят, с восторженным воем раздирая то одного бойца, то другого. Бо́льшая часть его жертв бросилась наутёк сразу, так как не обладали даром, и тупое животное, ведомое инстинктами, погналось за убегающими. Вспышки огня гасли на теле монстра, ледяные стрелы пронзали изменённую плоть, но бронированный горжет защищал самое важное у чудища — голову. Так что пока Скверна одерживала верх.

Я протащил витязя через небольшой проход между двумя штабелей с гниющими брёвнами. Земля в мешочке усилителя нагрелась почти сразу. Так, секунду на передых, иначе запасов не хватит.

— Найди Капелюша! — приказал я топчущемуся рядом Турбину, и воздушник молча кивнул и растворился в ночи. Я огляделся по сторонам. Тварь сыграла важную роль, забрав всё внимание на себя. Жалкий Зодчий — это вам не порождение Скверны. И это, не стану скрывать, замечательно. Так, пошли дальше. Помогая идти витязю, я вытащил рацию:

— Вепрь, на связь!

Молчание.

— Муэ… — сказал вдруг Снегов, и его вырвало. Я едва уклонился, а затем чудом удержал падающего воина. Усилитель на груди уже натурально жёг, и в любой момент должен был прийти в негодность.

— Вепрь, на связь! Приём! — повторил я.

Охотники молчали. Мобильного телефона у их командира нет, Тень осталась в лагере за старшую, а больше у меня ничьих координат не имелось. Ладно. Я мысленно разблокировал свой смартфон, набрал сообщение и отправил девушке:

«Кащей предатель! Срочно найди отца и предупреди!»

Снова кто-то заверещал от боли, и это крик сначала поднялся в небо, а затем удалился и закончился треском сучьев. Тварь Изнанки взревела от радости, а потом завизжала от боли.

— В голову бейте! В голову! — заорал кто-то.

Так, потащили дальше.

Я устроил витязя за большим деревом, метрах в ста от лесозаготовки. Случилось это ровно в тот момент, когда треснул усилитель. Повезло, что не раньше. Так как я едва спину не сорвал, устраивая бронированного воина.

— Никуда не уходи! — выдохнул я осоловевшему витязю.

— Муэ… — ответил Снегов, снова накренившись. Этот опять отвоевался. Судьба умельцев незавидна. До старости если и доживают, то с вконец расшатанным здоровьем. А ведь он и так-то отбитый был на голову. Что теперь-то будет?

— Постарайся не умереть, ладно? — попросил я, понимая, что он меня не слышит, а затем поспешил к тому месту, где мы потеряли Капелюша.

Во вспышке огня я увидел, что монстр Изнанки припал на одно колено и вслепую размахивает лапами-мечами. На фоне огня мелькали человеческие силуэты. Кажется, скоро тварь закончится. А значит, надо спешить.

Телохранителей я отыскал быстро: помог знакомый силуэт Турбина. Воздушник склонился над телом товарища, и я перешёл на бег. Где-то здесь ещё и Володин валяется. Надеюсь, в пылу схватки до него никто не добрался. Вот только рисковать и вытаскивать горе-семьянина я сейчас не собираюсь.

— Бей! — раздалось громовое со стороны сражающих. — Давай, Макс!

И в этот момент монстр Изнанки со сдавленным стоном упал. Попытался встать, опираясь на руку-меч, но уже знакомый молотобоец подскочил к павшему и обрушил на голову чудовища молот. Затем ещё раз, и ещё. Раз на пятый он отступил, и заорал на лежащее порождение Скверны, колотя себя по груди свободной рукой. Натуральный псих.

Ну что, как итог — от дружин Володина и Игнатьева осталось всего пять одарённых. Обычные бойцы разбежались почти в самом начале схватки с порождением Скверны, кто смог. Остальные были разбросаны по лесозаготовке. Некоторые — кусочками. Кажется, дальше уже нужно работать самостоятельно.

— Вытаскивай его, — сказал я Турбину и указал на Капелюша. Воздушник покачал головой, но ничего не ответил. В руке телохранителя был зажат меч.

— Зодчий! — послышался голос графа. — Ау⁈ Ты думаешь, это всё? Думаешь, ты отделался от меня?

Живой, зараза. Но это и хорошо. Мне очень не хотелось бы, чтобы ублюдок помер где-нибудь за кадром. Было бы неплохо присутствовать при его смерти. Потому что достал. Хуже комара ночью, честное слово.

— Зо-о-одчий! Ты где⁈ — издевательски продолжал Игнатьев.

— Забирай Капелюша и уходи, — приказал я Турбину.

— Никак нет, — нахмурился тот.

Я ткнул ему пальцем в сторону Снегова.

— Там лежит твой начальник, тут твой друг. Толку от тебя в бою уже не будет. Сам сказал что пустой. Сдохнешь ты — сдохнут и они. Всё ясно?

— Зо-о-о-одчий! Не прячься! — надрывался Игнатьев.

Враги шли в нашу сторону. Пока неторопливо, приходя в себя после сражения. Пять измученных одарённых и вредный граф.

— Я вас не оставлю! — упрямо повторил Турбин.

Я распрямился:

— Ты очень много со мной споришь, Андрей. И сейчас скорее помешаешь мне, чем поможешь. Хочешь принести пользу — вытащи Капелюша. Я разберусь с ними и вернусь.

— Но…

— Я всё сказал! — процедил я, и, удивительно, но это сработало. Воздушник подхватил бесчувственного Капелюша подмышки и потащил прочь.

Мне удалось пройти шагов двадцать, прежде чем Игнатьев захохотал:

— О, Зодчий, ты всё-таки имеешь яйца! Но совсем не имеешь мозгов. Понимаю, это возраст. Ум у мальчиков просыпается к тридцати. И то не у всех.

Я молча перешёл на бег, выхватив меч. Идущие навстречу одарённые рассы́пались, чтобы не мешать друг другу. По центру оказался уже знакомый молотобоец — Ткач Реальности земельного аспекта, с навыками умельца. Справа окутался пламенем мастер-огневик, его сосед тоже был мастером, но стихию пока определить не удавалось. Значит, можно ждать любую гадость. Слева приближался ещё один Ткач, опять огневик, а рядом с ним напитывался мощью мастер земли. Воздушников и водников Игнатьев уже растерял. Остались самые крепкие, и, надо не забывать об этом, истощённые.

Я нырнул вправо, начав с огневика. Пламенная фигура с гудением обрушилась на меня градом ударов, пока я смещался так, чтобы противник закрыл меня от остальных. Бил он умело, питаясь от ярости и рассчитывая, что ведёт бой с земельником. Этот аспект я показывал без вопросов, как основной.

Поэтому он не был готов к моим действиям. Я мечом слил его очередную атаку в сторону, а затем левой рукой ударил в пылающую грудь, вложив в это движение водяной толчок, запитанный от усилителей. Огневика окутало облако пара, и он вскрикнул, а затем получил клинком в живот. Я отступил, парируя удары земельника-мастера, по-прежнему держась так, чтобы не позволять работать другим одарённым.

— Ты хорош, Зодчий. Даже жалко гробить такой талант, — воскликнул Игнатьев. — Мог далеко пойти, если бы вёл себя правильно.

Земельник работал так, как обычно и должен действовать представитель силового аспекта. Тяжёлые удары, агрессивный накат и игра с бронёй. Я отступал под размашистыми атаками, не забывая поглядывать за соседями. Ткач огня осторожничал, а вот мастер с непонятной школой ускорился, заходя ко мне во фланг.

— Дайте мне! — прохрипел молотобоец. — Дайте мне!

Он улыбался, словно сумасшедший. Глаза навыкате и не мигают. Под химией какой-то?

Я парировал ещё одну атаку противника, сделал ответный выпад, вложив в удар чуть аспекта. Сталь лязгнула о камень поднятой брони, контратаку пришлось принимать рукой, тоже покрытой камнем.

— Мне! — заревел молотобоец.

Удар молота снёс моего противника в сторону, и мастер тряпичной куклой улетел под ноги ещё одному противнику. Вряд ли он встанет.

— Что ты творишь, Макс! — вскрикнул кто-то.

— Борзых, собака ты бешеная! — заорал Игнатьев. — Какого чёрта?

— Мне! — с воплем бросился на меня безумец. Его страшное орудие двигалось с низким гулом, и, совершая чудовищные взмахи, молотобоец будто не чувствовал веса, перемещаясь необычайно быстро.

Такой удар принимать на броню нельзя. Нужна дистанция! Я нырнул в сторону, перекатываясь подальше от громилы, сдёрнул с пояса метательный нож и запустил его в противника. Сталь лязгнула о камень тотчас накинутой брони, а я уже ринулся на оставшегося в живых огневика. Трое. Их всего трое. Справимся. Мне в лицо ударил поток пламени, выжигая воздух, но я продолжал рваться к врагу, считая мгновения и слетающие обереги. Выставил перед собой водяной щит и, объятый паром, я вывалился в нескольких шагах от хитроумного противника. Ткач не стал сближаться врукопашную, сместился влево и ударил ещё одним огненным потоком. Это мне и нужно было. Я рванулся в сторону, разрывая дистанцию с одарёнными.

— Куда пошёл⁈ Сюда иди, дерьмо собачье! — безумствовал Борзых.

Лицо Игнатьева изумлённо вытянулось, когда я оказался рядом с ним. Он шёл следом за остатками дружины, и никак не ожидал, что я прорвусь через строй. В итоге граф даже пискнуть не успел, как я загородился от его людей его же благородным телом. Мой клинок оказался у горла. Дар внутри аристократа заклокотал, и пришлось надавить сильнее.

— Не надо, ваше сиятельство. Магия не ваш конёк, — сказал я на ухо Игнатьеву. — Кажется, вы оказались слабым звеном всей операции. Пусть ваши люди опустят оружие.

— Он мой! — Борзых с молотом двинулся на нас, не замечая ничего вокруг и, по-моему, не видя даже хозяина. — Мой! В сторону.

— Максим! Стой! — испугался Игнатьев. — Стой! Оставьте его!

— Мой! Я размажу этого ублюдка! — изо рта Ткача валила пена. — В мазь! В грязь! В кровь! В лепёшку!

— Сто-о-ой! — завизжал граф. И тут молотобоец как будто подвис в замахе. Тот мастер, чей аспект я не распознал, растопырил пальцы в сложном жесте. Лицо одарённого побелело от усилия. Однако здоровяк продолжал движение, хоть и очень медленно. Его мощь пересиливала таланты хрономата. Губы Борзых кривились от ярости, взгляд выпученных глаз пополз в сторону, словно воин хотел рассмотреть того, кто осмелился пустить свои чары.

— А-а-а-а! — вдруг завопил огневик и швырнул ещё одну волну пламени прямо перед собой и, одновременно, в сторону своих товарищей. — Нет! НЕТ! ПРОЧЬ!

Хрономант тут же превратился в ходячий факел и завыл от боли, молотобоец же неумолимо двигался вперёд, несмотря на пожирающий его огонь. Но ещё медленно. Очень медленно и, что-то подсказывало мне, ярость воина позволит тому добраться до цели в любом случае. Даже если он в пути обратится в головешку. Поэтому отшвырнув в сторону Игнатьева, я прыгнул навстречу выходящему из замедления Борзых и в прыжке вогнал ему клинок в незащищённое горло. Ушёл перекатом с правого бока молотобойца и ловко встал на ноги. Время вернулось в исходное состояние, Борзых с хрипом грохнулся на землю. Горящий хрономант упал, поднялся, размахивая руками и оглашая лес воплями, а затем застыл, уперевшись в дерево. Сполз по нему вниз, да так и остался стоять, догорая.

Очень просто. Либо они на оберегах сильно экономили, либо в суматохе боя уже всё потратили. Что ж… Надо было больше запасов делать. Амулеты не та вещь, где стоит прижиматься. Особенно на фронтире. И уж тем более, когда привык жить не по законам Российской Империи, а по правилам дикого приграничья.

Оставшийся в одиночестве огневик осматривался с исступлённым видом, совсем потеряв связь с реальностью.

— Они повсюду! Они повсюду! — повторял он, как заведённый. — Господи, откуда они⁈ Откуда⁈

Бахнул выстрел, и голова мага взорвалась. Туловище ещё несколько секунд стояло на ногах, а потом повалилось на мох.

Стреляли с севера. И только сейчас я почувствовал ещё одного одарённого. Причём он сам открылся мне. Будто пелену сдёрнуло с сознания. Я вернулся к Игнатьеву, испуганно застывшему на месте, и закрылся его сиятельством от потенциального противника.

Фигуру человека с огромной винтовкой я увидел через несколько минут внимательного наблюдения за чащей. Внезапный стрелок не скрывался. Он шёл, подняв над головой руки с зажатым оружием.

— У тебя много друзей, да? — сказал я на ухо Игнатьеву, неотрывно наблюдая за приближающимся. — Даже боюсь представить, кого ты ещё обидел.

— Не извольте беспокоиться, господин Зодчий, — сказал знакомый голос, когда расстояние между нами позволяло говорить громко, но не орать. — Я здесь не по вашу душу.

Неожиданная встреча. Зато прекрасно объясняющая столь странное поведение бойцов Игнатьева.

— Вы не торопились, господин Керн, — ответил я психоманту. В целом, работу этой школы не узнать было сложно. Если хотя бы единожды с ней сталкивался в прошлом — сто раз перепроверишь собственные чувства. Если нет… То вот они, последствия, на земле. Раскачанный дракой Борзых, которому, наверное, слегка нужно было надавить на ярость, чтобы он потерял берега. Огневик с фобией, которая затмила ему разум. Интересно, как Керн её просчитал.

— Это было красиво, господин Баженов. На самом деле, красиво. Я не мог пропустить, — произнёс Керн и скинул капюшон.

— Вижу, вы не просто подлогом занимаетесь, а ещё и хорошо стреляете.

— Делаю то, за что хорошо платят. Вернее, платили…

— Зачем вы здесь? — спросил я, так и держа Игнатьева перед собой. Граф умолк и не рыпался.

— У меня есть одно дело к его сиятельству. Очень важное.

Психомант осторожно скинул со спины рюкзак, вытащил оттуда что-то круглое, запакованное в полиэтиленовый пакет, а затем вытащил из него за волосы человеческую голову.

— Узнаёте, ваше сиятельство? — холодно спросил Керн.

Я почувствовал, как напрягся Игнатьев, но дар графа молчал. Да и вообще, боец из него оказался аховый. Мог ведь хотя бы попытаться постоять за себя. Как ему только удалось набрать такую шайку, со столь невзрачными задатками.

— Эта свинья пыталась меня убить, — сказал Керн, разглядывая Игнатьева. Из-за темноты ему пришлось подойти ещё ближе, так чтобы видеть глаза графа. — По-вашему, господин Игнатьев, заказу. Это было очень непрофессионально с вашей стороны. Как и то, что вы распустили обо мне слухи, как о ненадёжном исполнителе.

Граф задрожал. Что ж, вряд ли Керн его союзник. Психомант говорил ровным тоном, но голос его дрожал от едва сдерживаемого бешенства. Так что я отпустил пленника из захвата и огляделся по сторонам. Пахло гарью и смертью. Где-то стонал раненый. Бойня, настоящая бойня. И сколько же ценного барахла здесь будет!

— Вы очень вовремя появились, господин Керн, — заметил я. — Невероятно вовремя.

— Я наблюдал, господин Зодчий, — психомант стоял напротив Игнатьева. — После вынужденной медитации в Изнанке это занятие доставляет мне удовольствие. Особенно когда мной движет желание отомстить.

— У меня не было другого выхода, — улыбнулся я.

— Вы были в своём праве. Но на вашем месте я бы себя убил. Как и барона. Вы приятно удивили меня, а я люблю приятно удивляться. Тешу себя надеждой, что когда-нибудь вы сделаете нечто подобное ещё раз. Поэтому выстрелил только один раз.

— Зачем вы здесь, господин Керн?

— Я хочу покопаться у него в голове, — равнодушно заявил он. — Если вы не возражаете. Он уничтожил мою репутацию. Я уничтожу его.

— Не возражаю, — я махнул рукой приближающемуся Турбину, мол, всё в порядке, а сам отправился на поиски Володина.

За моей спиной жалобно заскулил граф, а через несколько секунд его сиятельство орал на весь лес от ужаса и боли. Сейчас это было лучше любого птичьего пения. Потому что Игнатьев уже был у меня в печёнках своими недалёкими заговорами. Мне нужно строиться, а не возиться с ошалевшими от власти дворянами.

Когда я нашёл Володина, то у меня зазвонил телефон. Незнакомый номер.

— Да?

— Слава богу вы живы… — выдохнул Вепрь. — Слава богу! Простите меня, простите!

На заднем плане слышалось тяжёлое дыхание, бряцанье оружия и хруст сучьев. Охотники торопливо ломились через лес.

— Где вы?

— Гадёныш выбросил нас за Хрипском. Я снова вас подвёл. Второй раз. Мне нет прощения, — пропыхтел командир охотников. — Клянусь, я искуплю. Даю слово. Я готов произнести Клятву Рода, если попросите!

Вот это предложение!

— Мне нужен Кащей, — сказал я.

Пауза.

— Простите. Уже поздно. Вы знаете, как я отношусь к предателям, — извиняющимся тоном ответил Вепрь, не останавливаясь. — Рад, что вы живы. Мы будем минут через двадцать.

— Можете не торопиться, — сказал я и повесил трубку. Посмотрел на небо, где из-за облаков выглянула луна, окрасив поле боя в зловещие цвета.

Лес снова разорвал вопль Игнатьева, а я поднял на руки Володина и понёс его к остальным. Чтобы больше никого не потерять.

Когда психомант работает быстро — жертва не имеет шанса на восстановление и проходит через жуткие муки. А Керн и не собирался медлить, выдирая из головы графа всё, что ему было нужно. Игнатьев умер уже минут через пятнадцать после начала экзекуции. Измученный граф принял смерть как облегчение. Психомант же очень неторопливо сложил свой инструментарий, отдав мне пачку пластин со слепками.

— Полагаю, вам это понадобится. Есть очень интересные моменты, — проговорил он. Затем поднялся, закинул рюкзак за спину и чуть поклонился.

— До новых встреч, господин Зодчий.

* * *

Павел Павлович любил лето. Потому что в это время можно было сидеть в любимой беседке с видом на Пумелецкое озеро и не кутаться в плед. На столике рядом с удобным креслом расположилась чашка горячего чая, позади, в паре шагов от хозяина, смиренно ожидала служанка, обязанная следить за правильной температурой напитка. Наряд короткий, откровенный, потому что Павел Павлович был большим эстетом и не гнушался любой красоты.

Разумеется, девушка получала за такие требования хорошую надбавку. Потому что не страдала лишним стеснением и, что важно, не позволяла чаю остыть. На коленях Скоробогатова урчал чёрный толстый кот, пальцы аристократа поглаживали питомцу пушистое брюхо. На губах графа царила лёгкая полуулыбка. Смерти старого недруга он был несказанно рад.

— Я считаю, мы должны остановить строительство, ваше сиятельство, — закончил доклад верный помощник. — Он слишком быстро развивается. С этой дорогой логистические проблемы региона ушли в прошлое. Орховчане так и вовсе молятся на мальчишку. Наш торговый центр будет простаивать, если он решит возвести что-нибудь подобное. Мы даже не отобьём затраты!

Павел Павлович осторожно коснулся чашки, наблюдая за полётом чайки над синим озером. Приятный тёплый ветерок шевелили прозрачные занавески. Казалось, будто бы граф отдыхает сейчас где-то на море, а не в родном имении.

— Что-то удалось узнать про его новые постройки? — хлебнул он сладкого напитка.

— Только в общих чертах. Есть предположение, что возле его Конструкта стоят усилители неизвестного типа. Но особенно интересна та, куда он свозит мусор со всей округи, и даже обслуживает ассенизаторские машины! Всё в одном помещении. Это невероятно. По всем моим прикидкам он уже должен был его заполнить. Вероятно, он всё перерабатывает. Предполагаю в энергию, раз занялся электрификацией деревень, однако я ни разу не слышал о строениях такого рода.

— Зацепки? — чайка опустилась ниже, скользя у поверхности воды, а потом резко плюхнулась, чтобы через миг взмыть в небо с добычей. Терпение и результат. То, что нужно.

— Пока ничего, ваше сиятельство. На переработке у него сидит один местный болван, но пока не удалось его разговорить, что удивительно. Но мы работаем над этим. Что до его здания в лесу, похоже, это аналог Распределителей. Тоже неизвестная модель. Есть мнение, ваше сиятельство, что у нас здесь проводят эксперимент. Возможности юноши слишком высоки. Может быть, это какой-нибудь императорский проект? Испытания? Слишком высокая скорость прогресса. Слишком много парень умеет. Натренирован и владеет тремя аспектами! Есть слухи, что даже четырьмя, но у меня нет прямых свидетелей. Также смущает его материальное обеспечение. Он совсем не похож на купеческого сына из глубинки!

— Может быть. Может быть… — задумчиво проговорил Скоробогатов.

— Приступить к планируемым диверсиям, ваше сиятельство? Груз с чистыми индийскими беспилотниками на месте, можем начинать хоть завтра.

Павел Павлович хмыкнул, взял кота за шкирку и снял с колен. Животное смиренно застыло, зная, что лучше не возражать. Скоробогатов разжал пальцы, и питомец ловко сгруппировался. Возмущённо глянул на хозяина и принялся вылизывать шкуру.

— Зачем, Артём? — проговорил граф. — Учись на ошибках других людей. Пример Игнатьева показателен. Грубая и глупая сила не работает.

— Вы оставите идею забрать Томашовский Колодец себе? — уточнил помощник, скрыв удивление.

— Конечно, нет, Артём. Столько сил вложено. Просто действовать будем иначе. Не всё решается прямым насилием. Особенно, если это, как ты говоришь, может оказаться императорским проектом. Где Светлана?

Артём Подольский привык к резким переходам хозяина и почти моментально ответил:

— На конной прогулке, ваше сиятельство.

— Когда вернётся, вызови ко мне начальника её охраны.

Скоробогатов улыбнулся. У него появился новый план.

Глава 26

Традиционное спасибо вам, что прошли эту книгу до этого момента. Я очень рад, если вы добрались сюда с удовольствием! И если так оно и случилось, не забудьте поставить сердечко! Можно ещё и комментарий черкануть ;) В любом случае, спасибо, что читаете.

И обязательно переходите на следующий том. Вся самое интересное впереди! И да пребудет с вами Священный Гранит!

«Ваш П» передаёт всем привет и всегда рада посетителям «Логова».

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Зодчий. Книга II

Content

Зодчий. Книга II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene