Абрам Виленчук

Долги Люцифера. Как делать деньги после войны

Шахматы геополитики

© Виленчук А.М., 2024

© «МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ» МОСКВА 1929 ЛЕНИНГРАД

© ООО «Издательство Родина», 2024

От автора

В настоящей работе в основном идет речь лишь о внешней государственной задолженности, возникшей в результате империалистической войны. В нашу задачу, следовательно, не входит рассмотрение вопроса о внутренних государственных долгах, а также о внешней негосударственной, т. е. частной задолженности. Мы касаемся этих проблем лишь попутно, поскольку это необходимо для уяснения основной темы.

Международная задолженность крупных капиталистических стран представляет собою одну из характерных особенностей послевоенного капитализма. Наличие внешних государственных долгов, даже по мнению буржуазных экономистов, стало одним из существенных препятствий к восстановлению равновесия мирового хозяйства.

Внешняя государственная задолженность является одним из тех узлов, в котором переплетаются все социально-экономические и политические противоречия послевоенного империализма. Она является в такой же мере «узким местом» современного капитализма, как и вопрос о рынках, о безработице, об угле и т. п. Капиталистический мир в состоянии на время смягчить остроту этих вопросов, но разрешить их целиком он бессилен.

С внешней стороны вопрос о долгах в течение последних лет как будто уже разрешен в результате международных соглашений. Но в настоящий момент, в связи с пересмотром плана Дауэса, вполне очевидно, на каком шатком основании покоятся все эти соглашения.

Настоящая работа не ставит себе целью углубленного теоретического исследования проблемы. Она имеет в виду популярное, по возможности, изложение основных фактов и освещение вопроса о внешних долгах на фоне послевоенного кризиса мирового хозяйства.

Особая глава посвящена так называемому русскому долгу.

Пару слов относительно цифр. Они заимствованы из официальных источников и из основных работ, появившихся по данному вопросу за последние годы. Мы имеем в виду серию известных работ северо-американского Института экономики, изданных под редакцией Моультона, работу американского экономиста Фиска, немецкие работы Маутнера, Войтинского, Фридриха и ряд других.

Для облегчения сопоставлений, все суммы переведены в доллары и золотые рубли. Исключение допущено лишь для репарационных платежей Германии, которые в соответствующей главе приведены в марках. Для упрощения пересчетов принято, что один американский доллар равняется 2 руб.= 4 германским маркам. В действительности, 1 доллар = 1 р. 94 к.= 4,2 марки. При переводе денежных единиц военного и послевоенного времени в довоенные взяты общепринятые оптовые индексы.

Заранее извиняюсь перед читателем за относительное обилие цифр; но говорить о долгах, не приводя сумм, никак нельзя.

Москва,

январь 1929 г.

I. Империализм и государственные долги

Войны и социальные потрясения сопровождают все крупные переломные периоды империалистической истории человечества. Так было при переходе от натурального хозяйства к товарному, а потом при переходе от простого товарного хозяйства к капиталистическому. Так обстоит дело в эпоху империализма, являющегося последней ступенью капиталистического развития, упирающегося в период пролетарских революций.

Войны и революции со всей остротой выдвигают всегда вопрос о государственных долгах. Государственный кредит в его зачаточных формах столь же стар, как и капиталистическая государственная власть. Рост и усложнение государственного аппарата, соответствующие основным ступеням развитии капиталистического хозяйства и его противоречий, меняют форму и характер государственных долгов.

Возникновение твердой власти – условие необходимое, недостаточное для развития государственного кредита. Развитая его форма предполагает наличие свободных капиталов и легкость их передачи. Эти условия появились полностью лишь в XIX в.

Прошлое столетие открывается эпохой наполеоновских войн, вызвавших непомерный рост долгов европейских государств и, в первую очередь, Англии. В последующие десятилетия долги европейских государств возрастают довольно медленно. В 40–70‑х гг. XIX в. получают широкое распространение государственные займы в целях железнодорожного строительства. Резкий скачок государственная задолженность обнаруживает с 70‑х гг. XIX в. – в период восходящего империализма. Рост этот тесно связан с захватнической политикой капиталистических стран. В конце XIX в. весь мир был поделен между великими державами. Делить больше было нечего. Можно было только переделять при помощи вооруженной силы. Захватническая политика неизбежно ведет к вооруженным столкновениям. Армия и флот играют роль не только в военное время, но и в мирное, подкрепляя внешние хозяйственно-политические требования капиталистических государств. Вместе с империализмом растут из года в год государственные расходы на содержание армии и флота. За 25 лет до мировой войны (1688–1913) ежегодные военные расходы Германии возросли на 140 %, Англии – на 134 %, Франции – на 103 %, России – на 210 %, Соединенных Штатов – на 276 % и т. д. Текущие доходы капиталистических держав не в состоянии покрыть этих колоссальных расходов. В связи с этим увеличились государственные долги европейских держав. Вместе с тем продвижение европейского капитала в отсталые страны способствует росту внешней задолженности последних.

Накануне империалистической войны мировая задолженность определялась в размере около 90 млрд. руб. Из этой суммы свыше 65 млрд, приходится на европейские страны, причем на руководящие капиталистические страны Европы – Великобританию, Германию и Францию – падает около 30 млрд. руб. В этих государствах задолженность является исключительно внутренней. Внешние долги имеют в Европе страны отсталые, с преобладанием сельского хозяйства.

Государственный долг европейских колониальных и полуколониальных стран в 1913 г. (в миллионах рублей)

Так, например, при государственном долге царской России накануне империалистической войны в размере 8,8 млрд. руб. – 4,2 млрд. руб. падает на внешнюю задолженность. Из общей суммы задолженности Венгрии в 2,5 млрд. руб. около 1,5 млрд, падает на внешние долги; в Румынии – при государственном долге в 650 млн. руб. к свыше 500 млн. руб. приходится на внешний долг; в Греции внешний долг составляет 270 млн. руб. при общем размере государственного долга в 330 млн. руб.; в Болгарии – 200 млн. из 350 млн. Задолженность внеевропейских стран, как это видно из таблицы («Гос. долг…»), почти исключительно внешней.

Соотношение между внешним и внутренним долгом в главнейших странах мира накануне империалистической войны представлено в диаграмме № 1.

Диаграмма № 1. Внутренние и внешние долги главнейших государств в 1913 г. (в млн. рублей)

Накануне империалистической войны общая сумма внешней задолженности всех стран мира определяется, примерно, в 25 млрд. руб. Уплата процентов по долгам составляет значительную часть государственных расходов – особенно в отсталых странах. В Китае, например, на уплату процентов уходит свыше 2/3 всех государственных расходов. Около 30–40 % общей суммы государственных расходов составляют платежи по долгам в Болгарии, Португалии, Эквадоре, Южно-африканском союзе и Бразилии; от 20 до 30 % – в Сербии, Египте, Боливии, Румынии, Греции и т. д.

Вывоз капиталов и внешние долги отсталых стран в эпоху империализма

Уже на ранней ступени развития капитализма обнаруживается двойственная роль государственных долгов. С одной стороны, они способствуют разрушению старых – докапиталистических – форм хозяйства и ведут к обнищанию рабочих и мелкобуржуазных масс. Но вместе с тем они благоприятствуют развитию производительных сил, образованию классов, сплочению их и созданию условий к организованной классовой борьбе. Противоречивая роль государственных долгов, и в первую очередь внешних, особенно ярко обнаруживается в период империализма.

В последней четверти XIX в. мы наблюдаем огромное накопление капиталов в немногих богатейших странах. Этот избыток капиталисты, конечно, меньше всего намерены использовать для повышения жизненного уровня рабочих масс и крестьянства. Капиталисты богатых стран стремятся вывозить свободный капитал в отсталые страны, как в форме промышленного капитала, так и в виде ссуд правительствам отсталых государств.

Если для старого капитализма при господстве свободной конкуренции был типичен вывоз товаров, то для капитализма на высшей и последней ступени его, для монополистического капитализма, – характерен вывоз капиталов.

В вывозе капиталистических стран все большую роль начинает играть промышленное оборудование. Покуда кредитуется вывоз готовых изделий, зависимость должника носит преходящий характер. Дело, однако, меняется, когда начинается кредитование ввоза основного капитала. Должник в этом случае может освободиться от заимодавца лишь по истечении долгого времени. Такого рода длительное кредитование под силу лишь промышленному капиталу, когда он тесно срастается с банковым. Вместе с тем меняются отношения между странами вывозящими и ввозящими. Когда речь идет о вывозе товаров, фабрикант и торговец вывозящей страны получают прибыль, условия возникновения которой уже были созданы в стране вывозящей: они превращают в деньги ту прибавочную стоимость, которая была ими получена в результате эксплуатации «своего» отечественного пролетариата. При вывозе же оборудования фабрикант и стоящий за его спиной банк участвуют в присвоении прибавочной стоимости, создаваемой в стране, ввозящей капитал.

Каковы причины вывоза капиталов?

Переход от промышленного капитализма к монополистическому финансовому капитализму обозначает необычайное обострение капиталистических противоречий. Непрерывные технические улучшения и рост применения машин приводят к падению нормы капиталистической прибыли, которое лишь частично сдерживается политикой цен монопольно-капиталистических объединений (картели, синдикаты, тресты). Это обстоятельство усиливает погоню за сверхприбылью, которую дают промышленникам более отсталые страны. Непрерывный рост производства, обострение борьбы за рынки, таможенные стены, вздорожание сырья и топлива действуют в ту же сторону. В отсталых странах капиталов мало, цена земли и ее продуктов там не велика, а заработная плата низка.

Известный французский экономист Неймарк следующим образом оценивает размер иностранных вложений Англии, Франции, Германии и Северо-Американских Соединенных Штатов накануне мировой

..

Названные государства от своих заграничных вложений получали ежегодный доход в размере около 4 млрд, руб. Общий вывоз товаров этих стран составлял за год 13 млрд. руб. Таким образом, доход от иностранных вложений превышал % ценности всего вывоза товаров из названных четырех стран.

При этом большая часть капиталов, как мы уже знаем, была вложена в заокеанские страны – колониальные и полуколониальные. Лишь Франция значительную долю своих капиталов вкладывала в европейские страны и, в первую очередь, в Россию.

Вывоз капитала в отдельные страны, поскольку он идет на производительные цели, способствует развитию в них капитализма. В виде возмещения за заем капиталисты всегда получают выгодные торговые договоры, концессии, промышленные заказы и т. д. Поэтому они готовы предоставлять займы даже тогда, когда их собственные финансы далеко не в блестящем состоянии, ибо они всегда опасаются, что их предупредят конкуренты.

Самая возможность вывоза капитала в отсталые страны создается тем, что эти страны уже втянуты в оборот мирового хозяйства. Привлеченные извне средства усиливают это развитие, а также и зависимость от стран, ввозящих капитал. В этой области вырабатывается наиболее тесное сотрудничество между капиталом и государственным аппаратом вывозящих стран. Особенно ярко сказывается зависимость отсталых стран при предоставлении ссуд правительствам э т и х стран. Русский царизм, например, в значительной мере обязан своим существованием в течение последних десятилетий перед войной поддержке международного финансового капитала. За эту поддержку он отдавал всю страну в эксплуатацию иностранцам. Буржуазной Франции перед войной удалось заключить с Россией целый ряд выгодных торговых соглашений. Но дело не только в торговых соглашениях. При предоставлении займов, в первую очередь государственных, немалую роль играют внешне политические цели. Последние нередко приобретают даже решающую роль. Франция давала займы царской России как союзнице в будущей войне против Германии. Займы, которые царская Россия получала от Франции н а производительные цели, составляют меньше половины полученных ею займов. Но и они шли, главным образом, на постройку дорог военного значения. Крупнейший заем царской России, полученный ею в 1906 г. (около 1 млрд, руб.), пошел на покрытие государственного дефицита. Дефицит этот возник в результате русско-японской войны, сопровождавшейся исключительными – даже для царской России – воровством и хищениями. Вместе с тем, этот золотой дождь должен был помочь правительству Николая Романова справиться с революционным пламенем.

Цель, для которой заключаются государственные займы, играет существенную роль. Там, где правительство – в особенности в отсталых странах – прибегает к займам для хозяйственно-непроизводительных затрат (вооружение, содержание двора монарха и проч.), займы ведут лишь к разрушению старых форм натурального хозяйства, но не содействуют развитию новых капиталистических форм. Здесь мы, по существу, имеем дело с одной из форм ростовщического кредита. Займы ведут лишь к разорению страны и насаждают не пролетариат, в современном смысле слова, а разоренные крестьянские массы.

Контроль империалистических государств над отсталыми странами

Заимодавец, конечно, заинтересован в империалистически исправном поступлении платежей. Наиболее действительной мерой обеспечения заимодавца является контроль со стороны последнего над финансами государства-должника. Контроль этот возникал большею частью после дипломатических «внушений» и вмешательства со стороны правительств тех стран, подданными которых были заимодавцы. Чаще всего контроль осуществлялся рядом государств через посредство международных комиссий. Типичный образчик установления такого рода контроля мы находим в истории Египта.

Бесшабашная расточительность хедивов (князей) Египта, Саида-паши и Измаила-паши привела в 1876 г. к вмешательству представителей Англии и Франции е египетские дела. В 1876 г. была создана специальная комиссия для руководства оплатой государственных долгов в составе 6 иностранных комиссаров. Комиссия эта захватила в свои руки контроль над всем государством. В виде обеспечения по уплате долгов заимодавцы наложили руки на доходы железных дорог н Александрийского порта. После того как хедив в 1878 г. опять не выполнил своих обязательств, была образована новая контрольная комиссия. После низложения Измаила-паши и замены его Тевфиком-пашой в 1880 г. была создана международная комиссия из представителей 5 заинтересованных держав. Комиссия эта осуществляла контроль над бюджетом.

Другой пример. Самая значительная организация международного контроля была создана в 1881 г. в Турции – «Международный совет по управлению государственными долгами Турции». Вызванное непрерывными войнами финансовое расстройство Турции дало основание ее заимодавцам для введения контроля. Долги Турции обеспечивались доходами от государственной табачной и соляной монополии, поступлениями от питейных, гербовых сборов, налогов па рыболовство в Константинополе, от обложения шелководов и от таможенных доходов.

Международный контроль существовал до войны также на Греции, Сербии, Тунисе, Перу и т. д.[1].

В нашу задачу не входит рассмотрение довоенной задолженности. Для дальнейшего изложения нам существенно лишь установить: 1) что до мировой войны вопрос о внешних долгах во всей остроте стоял лишь у колониальных и полуколониальных стран, в отсталых земледельческих странах, и 2) что на ряду с чисто разрушительными моментами, и несмотря на неимоверную эксплуатацию колониальных народов, задолженность колониальных и полуколониальных стран сопровождалась целым рядом экономически положительных явлений, поскольку внешние займы способствовали росту производительных сил этих стран. Иностранный капитал, проникая в отсталые страны, приносил с собою не только библию, сифилис и водку; он создавал предпосылки к революционной борьбе народных масс этих стран против империалистических поработителей.

Особенности послевоенной задолженности

Совсем иной характер имеют внешние  государственные долги послевоенного периода прежде всего, как мы увидим подробнее в дальнейшем, внешняя задолженность становится чрезвычайно острым вопросом для передовых капиталистических стран. Страны эти, бывшие до войны заимодавцами, превращаются в должников. В качестве всеобщего кредитора выступает лишь одна высокоразвитая капиталистическая страна – Северо-Американские Соединенные Штаты

Вместе с тем, существенным является то обстоятельство, что основная часть современной государственной задолженности возникла во время империалистической войны. Займы капиталистических стран во время войны возникли исключительно в результате непроизводительных трат; они способствовали не развитию производительных сил, а их разрушению. Война в целом не способствовала экономическому развитию воевавших стран. Экономически война обозначает бесполезное потребление оборудования, сырья и труда и обнищание широких масс населения. Война, правда, повысила прибыли военной промышленности и доходы узких кругов буржуазии, а частично и рабочей аристократии, но, с точки зрения хозяйства воевавших европейских стран в целом, война явилась величайшим тормозом в развитии производительных сил. Именно за счет хозяйственного обнищания европейских государств произошло обогащение Соединенных Штатов, которые даже после вступления в войну мало подверглись разрушительному действию войны.

До вступления в войну Северо-Американские Соединенные Штаты, взамен пушек, гранат, пороха и прочих орудий истребления, которыми они снабжали Европу, получали золото и товары, которые в большой доле могли быть употреблены на производительные цели. Разбухшая военная промышленность Соединенных Штатов получала в обмен реальные ценности, в то время как воевавшие европейские страны расстреливали накопленные ценности в воздух.

Империализм – эпоха умирающего капитализма. Войны являются его неизбежным спутником. Послевоенная государственная международная задолженность неразрывно связана с этой хозяйственной системой. В военном происхождении современной государственной задолженности с особой отчетливостью сказываются процессы загнивания капитализма.

Элементы паразитического перерождения и загнивания капитализма предстанут перед нами во всей наготе при рассмотрении истоков современной международной государственной задолженности – империалистической войны 1914–1918 гг.

II. Стоимость мировой войны и источники ее покрытия

Общая стоимость мировой войны

Империалистическая война 1914–1918 гг. потребовала от воевавших государств такого напряжения, которое неизмеримо превосходит все то, что нам известно из истории прошлых войн. О размере армий воевавших стран дает представление следующая таблица:

Численность армий во время империалистической войны

Стоимость империалистической войны 1914–1918 гг. во много раз превышает стоимость предыдущих войн. Это обнаруживается при сопоставлении военных издержек отдельных государств за день в предыдущие войны и в период империалистической войны. Во время франко-прусской войн 1870–1871 гг. Пруссия тратила ежедневно 3,9 млн. руб., а Франция – 4,2 млн. руб. Во время русско-японской войны 1904–1905 гг. Япония тратила ежедневно 2,2 млн. руб., а Россия – 2,6 млн. руб. Ниже мы приводим данные о том, во. что обходился каждый день войны 1914–1918 гг. царской России, Великобритании, Германии и Франции.

Ежедневный расход отдельных государств на войну (в миллионах рублей)

Наглядно это может быть представлено в следующей диаграмме:

Если к расходам указанных выше четырех стран прибавить расходы Австро-Венгрии, Италии, Бельгии, Японии, Турции, Болгарии и Северо-Американских

Соединенных Штатов (с 1917 г.), то общая сумма ежедневных расходов всех воевавших государств составляла: в 1914 г. – 75 млн. руб., в 1915 г. – 137 млн. руб., в 1916 г. – 200 млн. руб., в 1917 г. – после вступления Северо-Американских Соединенных Штатов в войну – около 450 млн. руб.

Диаграмма № 2. Ежедневный расход отдельных государств на войну (в млн. рублей)

Все эти данные приведены на основе довоенного курса денежной единицы отдельных стран в отношении рубля. Они, конечно, дают преувеличенное представление о расходах, поскольку в военные годы имело место обесценение денег и рост товарных цен. Так, если принять уровень довоенных оптовых цен в каждой стране за 100, то он составлял: в России в 1915 г. – 126, в 1916 г. – 318, в первое полугодие 1917 г. – 702; в Великобритании в 1915 г. – 127, в 1917 г. – 206 и в 1918 г. – 226; в Германии в 1915 г. – 142, в 1917 г. – ] 179 и в 1918 г. – 217; во Франции в 1915 г. – 140, в 1917 г. – 262 и в 1918 г. – 339.

Более правильное представление о размере военных расходов мы получим, если переведем все расходы в довоенные рубли. До сих пор еще нет точных исчислений в этой области. Наиболее серьезная попытка такого рода была проделана видным американским экономистом Г. Фиском.

Фиск сделал попытку исчисления непосредственных расходов воюющих государств на военные надобности. Он определяет расходы государств по ведению мировой войны до конца 1918 г. в размере 80 млрд, довоенных долларов или около 160 млрд, довоенных руб. Фиск в данном случае говорит, как было указано, лишь о том, во что обошлась война государственной казне воюющих стран.

Эта сумма охватывает только часть действительной стоимости войны. Сам автор указывает, что с точки зрения народного хозяйства в стоимость войны: надо включить ценность жизни преждевременно погибших на поле битвы, умерших от ран и заразы, уменьшение работоспособности в результате ранения и недоедания, болезненное состояние детей, уменьшение рождаемости, потерю ценных предметов, книг и предметов искусства, разрушение железных и других дорог, падение производительности труда и т. о. Все эти потерн в сумму 80 млрд. долл, не входит. Далее, сюда не входит недостаточный ремонт железнодорожных, электрических и других строений и т. п.

Но возьмем лишь сумму в 80 млрд, довоенных долларов. Чтобы дать читателю реальное представление о размерах этой суммы, Фиск приводит следующее сопоставление. Стоимость всей железнодорожной сети всего мира определяется в 60 млрд, долл., т. е. на 20 млрд, меньше суммы военных расходов воевавших государств.

Другое сравнение: в 120 млрд. руб. оценивалось народное богатство довоенной России, т. е. земельная собственность, угольные копи, железные рудники, золотые рудники, железные дороги, фабрики, заводы, дома, порты морского и речного флота, – короче говоря, все имущество, находящееся на территории царской России, начиная с Зимнего дворца и Путиловского завода в Питере и кончая стадами кочевников в Средней Азии.

Непосредственная стоимость мировой войны превосходит имущество довоенной России на 40 млрд, руб., а на 40 млрд. руб. можно было бы построить такую железнодорожную сеть, какою обладают Соединенные Штаты Северной Америки.

Названная выше сумма в 160 млрд, довоенных рублей включает лишь расходы, покрытые воевавшими государствами из собственных средств каждой страны. Если к этой сумме прибавить ссуды, предоставленные воюющими странами своим союзникам, то сумма расходов возрастет почти до 190 млрд, довоенных рублей.

Во что обошлась война отдельным странам

Как распределяется эта огромная цифра расходов между отдельными странами? Ответ на этот вопрос дают следующие таблица и диаграмма:

Распределение военных расходов между главными участниками империалистической войны

(в миллиардах довоенных рублей)[2]

Как видно из приведенных данных, всего на долю союзных держав падает 135,2 млрд. руб. – около 73 % общей стоимости мировой войны, а на центральные державы падает 51,4 млрд. руб. – около 27 %.

Диаграмма № 3. Распределение военных расходов между главными участниками империалистической войны

Среди отдельных государств самые значительные военные расходы падают на Англию. Далее следуют Соединенные Штаты, несмотря на то, что они начинают принимать непосредственное участие в мировой войне лишь с начала 1917 г. На третьем месте по размерам военных расходов стоит Г е р м а н и я. За Германией идет Франция, а за Францией – России. Далее следуют Австро-Венгрия и Италия.

Более отчетливое представление о значении военных расходов для отдельных стран получается при сопоставлении размеров этих расходов с населением и богатством (национальным имуществом) этих стран. Ниже мы приводим таблицу, которая дает возможность сделать такого рода сопоставление (в довоенных рублях):

Эти данные показывают, что военные расходы н а душу населения были выше всего в Англии; за ней непосредственно следуют Германия и Франция, затем – Соединенные Штаты, далее – Италия и Россия.

Если же сопоставить военные расходы с довоенным национальным богатством стран, участвовавших в войне, то на первом месте окажется Великобритания, за ней следуют Германия, далее Италия, Франция, Россия. Соединенные же Штаты в силу громадного национального имущества, оказываются на последнем месте.

Наибольшие человеческие жертвы понесли Германия и Франция. В этих странах число убитых на войне в процентном отношении к довоенной цифре населения составляет 2,35 % и 2,31 %; соответствующий же процент для прочих представляется в следующем виде:

Австро-Венгрия 1,60

Великобритания 1,44

Россия 0,98

Италия 0,92

Соединенные Штаты 0,05

Соединенные Штаты, больше всех стран выигравшие в результате империалистической войны, понесли наименьшие жертвы, материальные и человеческие.

Экономическая сущность военного хозяйства

Цифра в 190 млрд. руб. дает представление о гигантских размерах тех материальных ценностей, которые были уничтожены на полях сражения в период империалистической войны. Эта потрясающая сумма была истрачена как за счет текущего народного дохода, так и за счет народного имущества воевавших стран. Фиск, например, полагает, что Россия за время своего участия в империалистической войне в среднем за год расходовала около 14 своего народного дохода. При этом он исходит из того, что за время войны размер этого дохода не сократился по сравнению с довоенными годами. Но такого рода допущение явно неправильно. Видный русский социал-патриотический экономист (Прокопович, которого никак нельзя заподозрить в стремлении к преувеличению тягот империалистической войны) исчисляет общий доход России за три года войны в 41 млрд, руб., а военные расходы – в 17,1 млрд. руб. Таким образом, в среднем за год Россия расходовала на войну около 40 % своего национального дохода. В течение последнего года войны (1916/17 г.) военный расход, по его же исчислениям, составлял 7 млрд. руб. при народном доходе в 12 млрд, руб., что составляет уже около 60 %.

Сокращение размера народного дохода за время войны есть не что иное, как результат отвлечения от производственной деятельности миллионов трудящегося населения города и деревни. На ряду с этим падает и производительность труда работающих в промышленности – в результате недоедания и износа оборудования, а в сельском хозяйстве – в результате сокращения рабочего скота, недостатка удобрителей, сельскохозяйственного инвентаря и т. п.

Вместе с сокращением общего размера народного дохода меняется н состав тех реальных ценностей, из которых он слагается в мирное время. В процессе производства, как известно, создаются средства производства (оборудование, машины, сырье и т. д.) и предметы потребления. И то и другое в хозяйстве мирного времени, в основном, имеет производственный характер. Без непрерывного» производства оборудования, машин, сырья и т. д. невозможно дальнейшее воспроизводство. Точно так же обстоит и с подавляющей частью предметов потребления, идущих на поддержку рабочей силы. В военное время получает резкий перевес производство военной промышленности и работа на армию вообще. Тем самым в корне подрывается возможность дальнейшего воспроизводства. Орудия истребления расстреливаются в воздух, а предметы потребления отвлекаются в значительной мере не для поддержания рабочей силы, а для содержания армии, которая с точки зрения народного хозяйства не только ничего не производит, но разрушает созданные раньше ценности.

Под народнохозяйственным углом зрения война есть не что иное, как усиленное производство быстро исчезающих предметов потребления, не дающих производственного результата. В итоге производство принимает попятный характер. Производительные силы и общественное богатство идут к непрерывному сокращению. В первую очередь сокращается потребление рабочих и широких слоев городской мелкой буржуазии. Но на военные надобности уходит значительно больше того, что можно получить даже путем резкого снижения жизненного уровня трудящегося населения. Приходится запускать ремонт машин и оборудования и привлекать все старые товарные запасы, которые имеются в изобилии в любой капиталистической стране. Военные издержки покрываются, таким образом, не только за счет снижения жизненного уровня и усиленной эксплуатации широких народных масс, но и за счет уничтожения накопленного ранее имущества. Поскольку эти источники оказываются недостаточными, приходится прибегать к ввозу товаров в кредит из-за границы. На этой почве и возникают внешние займы и кредиты военного времени. Кредиты эти в такой же мере являются непроизводительными, как и все военное хозяйство в целом.

Какими путями воевавшие государства выкачивали средства, необходимые для ведения империалистической войны?

1) путем и а л о г о в; 2) путем внутренних займов и выпуска бумажных денег и 3) путем внешних займов.

Налоги и займы как источник покрытия военных расходов

Военные расходы государств, участвовавших в мировой войне, лишь в ничтожной степени были покрыты за счет налогов. За счет налогов во всех воевавших странах было покрыто всего лишь 3 % всей суммы расходов. Все остальное было покрыто путем займов и выпуска бумажных денег. Путем внутренних займов и выпуска бумажных денег было покрыто 84 % расходов, и путем в н е ш н и х з а й м о в – 13 %.

По отдельным странам значение отдельных источников меняется, и притом довольно резко, как это видно из приводимой ниже таблицы. Если принять общую стоимость войны в каждой стране равной 100, то на указанные источники приходятся следующие величины:

Формы покрытия военных расходов в различных странах

Налоги, как источник финансирования войны, самое видное место занимают в Соединенных Штатах (30 %); за ними следует Великобритания (19 %). В Германии роль налогового источника выражается лишь в 2 %; Франции налоги не только ничего не дают на финансирование войны, но их не хватает даже на покрытие обычных гражданских расходов государства. Аналогичная картина наблюдается в Австро-Венгрии и в России.

В России государственные расходы за годы войны распределяются, грубо, следующим образом:

Государственные расходы России в годы войны (в миллионах довоенных рублей)

Государственные доходы России за те же годы представлены в следующей таблице:

Государственные доходы России во время войны (в миллионах довоенных рублей)

При сопоставлении обеих таблиц становится очевидным, что уже в 1914 г. налогов едва хватало даже на покрытие гражданского бюджета России. В дальнейшем при непрерывном росте расходов сумма налоговых I прочих (железные дороги и т. д.) поступлений всё больше снижается. Вместе с тем, абсолютно и относительно растет значение займов как источника покрытия военных и гражданских расходов. Роль налогов возрастает лишь в 1917 г., после Февральской революции.

Социально-экономическая суть финансирования империалистической войны

Основную роль в финансировании войны, как мы уже видели выше, сыграли во всех финансирования странах займы, причем в первую очередь, займы в своей же стране. Внешние займы, как источник финансирования войны, сыграли наиболее крупную роль в России, Италии, а также и во Франции.

Почему налоги сыграли такую ничтожную роль в деле финансирования империалистической войны?

По той простой причине, что в этом случае в первую очередь пришлось бы усилить налоговый нажим в отношении правящих классов, нажившихся на империалистической войне, – забрать часть военных сверхприбылей у промышленников, торговцев и помещиков; это означало бы ослабить их патриотический пыл. С другой стороны, усилить открыто налоговый нажим на трудящееся население, влачившее за время империалистической войны в большинстве воюющих стран полуголодное существование, было политически опасно. При таком положении вещей капиталисты пошли по линии наименьшего сопротивления, – по линии выпуска займов.

Этот способ финансирования с внешней стороны был наименее безопасным: держатели военных займов в обмен на наличные деньги получали обязательства, приносящие определенные проценты.

По существу же бесконечные выпуски займов отнюдь не были столь невинным занятием. В качестве гарантии того, что займы будут оплачены, капиталистические правительства выдвигали предстоящую победу. Самым ходячим лозунгом во время империалистической войны было: в Германии – «Франция за все заплатит»; во Франции – «Немцы за все заплатят» и т. д.

В распоряжении правительств находится еще денежный станок, который мог без всяких отговорок доставлять бумажные знаки. Но ведение войны исключительно путем выпуска бумажных денег привело бы в очень короткий срок к полнейшему обесценению денег и развалу всего хозяйства. Путем займов правительства пытались, наоборот, выкачивать одной рукой часть бумажных денег, которые они другой рукой пускали в оборот. Эта хитроумная механика до поры до времени была в состоянии сдерживать скорость обесценения денег, но приостановить его в целом она, конечно, не была в силах.

Особенно характерна в этом отношении судьба последнего царского займа. Последний заем до Февральской революции был выпущен на сумму в 3 млрд. руб. Правительство, поддерживаемое буржуазией, усердно готовилось к выпуску этого займа. Но вместо наличных денег поступили краткосрочные обязательства и облигации прежних займов на сумму около 1.500 млн. руб. Наличными же поступило лишь 225 млн. руб. Вместо денег царское правительство собрало, таким образом, свои старые обязательства.

Рассматривая финансовое положение правительства накануне Февральской революции, историк этого периода пишет: «Вместо получения денег получилась работа на холостом ходу. Бумажки из-под печатного станка уходили в обращение, а обратно их привлечь правительство было не в состоянии… После выпуска займа правительству приходилось выпускать значительное количество бумажных денег. С финансированием военных займов правительство блестяще провалилось».

В передовых капиталистических странах, участвовавших в мировой войне, выпуск займов был, конечно, организован значительно удачнее. Но и там выпуск займов в таких лошадиных порциях на ряду с выпуском бумажных денег при непрерывном сокращении товарного производства, должен был неминуемо привести к росту цен. Обесценение денег, как мы внаем, действительно имело место; оно было тем сильнее, чем больше каждая из воюющих стран выпускала бумажных денег.

Наиболее наглядно обнаруживается обесценение денег в воевавших странах при сопоставлении с деньгами нейтральных, не участвовавших в войне стран. В отношении швейцарского франка, который держался более или менее твердо, денежные единицы воюющих государств к концу июля 1917 г. обесценились следующим образом:

Следует, конечно, учесть, что «обесценение денег» – понятие относительное. Обесценение денег внутри страны сказывается на росте цен. Но рост цен далеко не совпадает с обесценением денежной единицы на внешнем рынке в отношении других денежных единиц.

Ниже мы приводим пример, наглядно раскрывающий механизм, которым капиталистические правительства обманывали держателей военных займов. В этом примере мы условно будем считать, что обесценение денежной единицы по отношению к иностранным деньгам совпадает с обесценением денег внутри страны, т. е. с ростом цен.

Если какой-нибудь берлинский ремесленник Шмидт купил в декабре 1915 г. облигацию германского военного займа стоимостью в 100 марок, то фактически в июле 1917 г. цена облигации, в результате обесценения марки, равнялась лишь 51,5 марки; 48,5 марки Шмидт потерял. Выиграло эти деньги правительство и – при его посредстве – подрядчики, которые пустили деньги в оборот сейчас же после покупки Шмидтом займа. Таких Шмидтов – держателей государственного займа – были миллионы как среди масс мелкой буржуазии, так и в пролетарских массах всех воюющих стран.

У читателя может возникнуть вопрос: но ведь государственные займы покупались не только мелкой буржуазией и известными слоями пролетариата, – ведь займы покупали и капиталисты; они также должны были пострадать от обесценения денег. Частично, конечно, и капиталисты потеряли в качестве держателей государственных займов; но в большинстве случаев облигации у них не залеживались; облигации пускались капиталистами в оборот, и в результате потери у них были относительно меньшие, чем у мелких держателей. Далее следует учесть, что потери капиталистов на займах составляли лишь незначительную часть тех баснословных барышей, которые они загребали при выполнении военных поставок.

Таким образом, заем являлся самым удобным средством в руках капиталистических правительств для ограбления масс. Только эти массы в конечном счете несли все тяготы войны.

Чем же объясняется, что в таких странах, как Северо-Американские Соединенные Штаты и Англия, все же значительная часть военных расходов была покрыта из налоговых источников? Это обстоятельство безусловно свидетельствует о большей дальновидности буржуазии этих стран; их правительства рассуждали, примерно, так: финансирование войны исключительно путем займов, правда, непосредственно меньше затрагивает интересы капиталистов, но, вместе с тем, этот способ финансирования должен будет привести к быстрому обесценению денег и к хозяйственной разрухе. Такая перспектива им далеко не улыбалась. Она им улыбалась тем менее, что обе страны являлись по преимуществу кредиторами всех прочих союзников.

Соединенные Штаты давали ссуды союзникам в американских долларах, Англия – в английских фунтах стерлингов. В тех же денежных единицах союзники обязывались погашать свою задолженность. Резкое обесценение фунта стерлингов или доллара обозначало бы, что союзники – Франция, Бельгия, Италия и другие возвратят заимодавцам значительно меньше того, что они получили. От этого были бы в выигрыше союзники, а в проигрыше – Соединенные Штаты и Великобритания

Надо определенно сказать, что северо-американская и, в особенности, английская буржуазия оказалась более расчетливой. Она здесь вела политику «дальнего прицела». Буржуазия этих стран дала относительно больше из «своих» средств на ведение войны. Это была определенная «жертва» с ее стороны. Но «жертва» в своих же капиталистических интересах, ибо она спасла денежные единицы обеих стран от той степени обесценения, которую в. период войны, и в особенности по окончании ее, претерпели валюты других стран.

III. Как возникла внешняя задолженность воевавших стран

Междусоюзнические долги и послевоенная задолженность Германии

Как мы уже указывали выше, внешние долги составляли к общей сумме военных расходов всех воевавших стран около 13 %.

Но в отдельных странах значение внешних займов, как средства к покрытию военных расходов, было различно. Они не играли никакой роли в Германии. Военные расходы Германии в размере 2 % были покрыты из налоговых источников и на 98 % – за счет внутренних займов и эмиссии. За счет этих внутренних займов и эмиссии Германия ссужала своих союзников и из них, в первую очередь, Австро-венгерскую монархию. Распад Австро-венгерской монархии и Версальский договор в дальнейшем сняли с порядка дня вопрос о военной задолженности этих государств в отношении Германии. В силу того же Версальского договора, «победителями» были возложены на Германию огромные платежи. Платежи эти, как мы увидим ниже, играют виднейшую роль в вопросах послевоенной задолженности.

В дальнейшем изложении мы обстоятельно рассмотрим этот вопрос. В данной же главе речь будет идти лишь о внешних долгах, возникших в пятилетие: 1914–1919 гг.

Как оплачивался ввоз заграничных товаров на время войны

Война в первую очередь обозначает чрезвычайное напряжение собственных материальных источников воюющих стран – время войны. Наряду с этим каждая из воюющих стран стремится получить в союзных или нейтральных странах все те товары, которые не могут быть произведены внутри страны. Вопрос об оплате заграничного ввоза во время войны стоит особенно остро. В мирное время большая часть ввозимых из-за границы товаров оплачивается за счет выручки от товаров, вывозимых за границу. Во время войны неизбежен ввоз целого ряда товаров, без которых исключается успешное ведение войны. Между тем, возможности вывоза значительно суживаются. Из каких средств воюющая страна может оплатить превышение ввоза над вывозом?

Старые б о г а т ы е капиталистические страны в довоенные годы обладали значительными ценностями за границей: помимо фабрик, заводов, железных дорог, торговых предприятий собственной страны, капиталисты владели акциями крупных заграничных предприятий. Во время войны правительства этих стран скупали у своих капиталистов их заграничные ценности. Так, например, французское правительство обратилось к своим капиталистам с предложением ссудить или продать имеющиеся у них ценные бумаги, в виде американских железнодорожных займов, акций, обязательств городских самоуправлений нейтральных государств и т. п. Англия прибегла к принудительному отчуждению заграничных ценностей. Правительства Франции и Англии продавали эти ценные бумаги за границей и вырученной иностранной валютой оплачивали часть заграничных закупок.

Поскольку этих средств обычно не хватало или поскольку трудно было продать заграничные ценности, часть ввозимых из-за границы товаров приходилось оплачивать золотом. На ряду с этим, везде, где было можно, товары за границей покупались в кредит.

Значительно сложнее было положение во время войны у тех государств, которые не обладали к моменту открытия военных действий капиталами за границей. Конечно, и они могли часть ввозимых из-за границы товаров оплатить путем вывоза золота. Но, в основном, они были принуждены покупать товары за границей в кредит. Отсталым капиталистическим странам кредиты предоставляются неохотно и притом на довольно тяжких условиях, во всяком случае, на более тяжких условиях, чем богатым странам, обладающим капиталами за границей.

Англия как заимодавец

На стороне союзников самыми значительными капиталами за границей обладала Англия. Огромное национальное богатство Англии, ее исключительная роль в довоенной торговле и почти монопольное положение в качестве «мирового банкира» дали Англии возможность в течение первых двух лет мировой войны без особенно значительного напряжения ввозить из-за границы все необходимые для ведения войны товары. Больше того: до вступления Северо-Американских Соединенных Штатов в мировую войну Англия становится банкиром союзных держав, давая им средства на ведение войны. Союзники получали в долг товары либо в самой Англии, либо в ее колониях, либо же в нейтральных европейских странах и в странах Северной и Южной Америки. Лондонский рынок был открыт для союзников, и торговые кредиты получались также в британских владениях и в нейтральных государствах Северной и Южной Америки. В счет ссуд со стороны Англии они получали селитру из Чили, шерсть из Австралии и Новой Зеландии, кожу и хлеб из Аргентины, кофе из Бразилии, зерно из Канады, хлопок из Индии, золото из Южной Африки и колоссальное количество всякого рода припасов из Северо-Американских Соединенных Штатов.

Опираясь на прямые кредиты или же на обеспечения со стороны Англии, Россия, Италия и Бельгия таким способом оплачивали товары, купленные за границей во время империалистической войны, до вступления в нее Северо-Американских Соединенных Штатов. Решающую роль тут сыграли займы, которые предоставлялись союзникам непосредственно правительствами Англии и Франции. Правительства этих стран обращались за помощью к капиталистам. Капиталисты обычно охотно шли навстречу требованиям своих правительств, поскольку выручка от займов шла, в первую очередь, на оплату предметов снабжения, приобретавшихся в их странах.

«Помогая» своим союзникам, Англия и Франция по существу дела помогали своим заводчикам и торговцам в их военных поставках «Дружественным» державам. Промышленники на этих поставках обогащались, а правительства – в первую очередь английское, – в качестве обеспечения под займы получало от «дружественных» стран значительные части их золотых запасов. Вместе с тем, кредиторы пользовались каждым новым займом, чтобы выжать у должника политические уступки. Особенно характерны в атом отношении взаимоотношения, создавшиеся между Англией и царской Россией.

К началу империалистической войны Россия имела довольно значительные средства за границей. В 1914 г. золотая наличность Государственного банка за границей определялась в размере около 670 млн. руб. Практика финансирования войны, однако, показала, что для заграничных платежей нужно золото. Царское правительство принуждено было, помимо указанных выше 670 млн. руб., выслать за границу для получения кредитов еще 600 млн. руб. золотом. Уже осенью 1914 г. царское правительство обращается к Англии с просьбой предоставить ссуду в 200 млн. руб. В ответ на это английское правительство потребовало, на ряду с обязательствами русского казначейства на 120 млн. руб., высылки золота в распоряжение Английского банка на сумму в 80 млн. руб. Далее, Англия соглашалась предоставить кредит лишь при том условии, что из него ничего не пойдет на «производство платежей в России или для оплаты покупок, производимых вне Англии». Русское правительство приняло все английские условия, добиваясь лишь уменьшения суммы золота и настаивая на «невысылке его в Лондон, а зачислении в Петрограде в распоряжение английского посла». Англичане решительно отказались пойти на уступки. В октябре золото было отправлено через Архангельск в Лондон под охраной английского крейсера.

При дальнейших займах давление Англии становится все более решительным. Англия определенно поставила своей задачей, кредитуя Россию, превратить ее в колониальное государство. Царское правительство фактически лишается всякой финансовой самостоятельности: с каждым новым договором о кредитах англичане требуют все новые суммы золота, которое направлялось ими в Канаду. Министр финансов Барк в одно А записке прямо заявляет: «Кредит России у одних только союзных держав становится все более затруднительным, н полнейшая наша зависимость от союзников является чрезвычайно тяжелой». Царское правительство за займы принуждено было отказаться от самостоятельности в военно-оперативных действиях. Царизм все больше и больше терял независимую линию в своей политике.

Как мы сейчас увидим, финансовое положение самой Англии к началу 1917 г. уже было далеко неблестящим. Не только царская Россия, но и Франция и Италия начинают все более обращать свои взоры на Соединенные Штаты. Помощь от Соединенных Штатов действительно скоро пришла» Вступление Соединенных Штатов в империалистическую войну создает полный перелом в финансировании империалистической войны.

Прежде чем перейти к описанию роли Соединенных Штатов в качестве банкира союзников, подведем итоги задолженности союзников к началу 1917 г.

При переводе всех межсоюзнических долгов на золотые рубли, общая сумма займов, полученных союзными державами до вступления в войну Северо-Американских Соединенных Штатов (к началу 1917 г.), определяется следующим образом:

Общая сумма задолженности союзных держав превышает 16 млрд. зол. руб.; из них в пользу А и г л и и – 11,4 млрд. зол. руб., в пользу Франции – несколько меньше 1,8 млрд. зол. руб.

Основными должниками Великобритании на 1 апреля 1917 г. являются в круглых цифрах (в миллиардах золотых рублей):

Россия 54[3]

Франция 1.9[4]

Италия 1,5

Английские колонии и доминионы 1,4

Бельгия 0,4

Остальные суммы распределяются между мелкими странами.

Самым крупным должником Франции является царская Россия на сумму 850 млн. рублей.

Англия, не считая обеспечений, полученных ею от союзных правительств, должна лишь Канаде 340 млн. зол. руб. Правда, Англия к тому же времени имеет частные долги: в Соединенных Штатах на сумму около 2,6 млрд. руб. и в Японии – на сумму около 200 млн. руб.

Самым крупным военным должником к началу 1917 г. является Россия – на общую сумму 6,6 млрд. зол. руб. (заимодавцы: Англия и Франция), затем идет Франция – на сумму в 1,8 млрд. зол. руб. (Англии); далее Италия – 1,4 млрд. руб. (Англии и Канаде) и Бельгия – 580 млн. руб. (Англии и Франции).

Соединенные Штаты как заимодавец

Такова картина междусоюзнической задолженности к началу 1917 г. Финансы союзных держав находились к этому времени уже в весьма напряженном положении.

Видный представитель английского правительства к моменту вступления Соединенных Штатов в мировую войну следующим образом описывает положение союзников и, в первую очередь, Великобритании.

«Союзники – главным образом Англия – закупали в колоссальных количествах военное снаряжение в Северо-Американских Соединенных Штатах. Трудности в оплате этих закупок все возрастали. Становилось уже все труднее получать займы в Соединенных Штатах. Запасы ценных бумаг, которые могли бы служить обеспечением, начали приходить к концу… В Соединенных Штатах выражалось опасение, не слишком ли легкомысленно были настроены финансовые круги, кредитуя в такой степени иностранные военные заказы. Финансисты требовали, чтобы выдаваемые ими ссуды были твердо обеспечены. Хотя Англия и Франция все еще имели в запасе некоторое количество заграничных ценных бумаг, число последних быстро уменьшалось и предоставление их американским банкирам в качеств» обеспечения не могло продолжаться долго. При наступлении этого момента, который был не за горами, щ союзники действительно оказались бы на краю гибели».

Лишь вступление Соединенных Штатов в войну вывело Англию из финансовых затруднений.

Союзники ввозили с момента возникновения войны значительную часть военного снабжения из Соединенных Штатов. О развитии внешней торговли Соединенных Штатов с европейскими странами за период войны дают представление следующие цифры – (см. табл,).

Как видно из этих данных, ввоз в Соединенные Штаты и з Европы непрерывно падает за годы 1 войны. В 1916/17 г. он дошел, примерно, до 2/3 довоенного ввоза. В то же время вывоз из Соединенных Штатов в Европу, по ценности, непрерывно возрастает и достигает к середине

Товарооборот САСШ с Европой за годы войны (в млн. долл.)

1916/17 г. цифры в три раза большей, чем до войны. В результате излишек ввоза над вывозом Европы в торговле с Америкой в 1916/17 г., по ценности, возрастает почти в 6 раз по сравнению с 1913/14 г. Вывоз Соединенных Штатов шел, главным образом, в страны союзных государств.

Чем оплачивала Европа, и в первую очередь союзники, свой ввоз из Соединенных Штатов?

Во-первых, золотом. Превышение ввоза золота над вывозом в Соединенные Штаты составляет:

Во-вторых, путем возвращения Соединенным Штатам довоенных обязательств американских капиталистов. До войны европейские капиталисты имели в своих руках акции и обязательства северо-американских предприятий на общую сумму 4 млрд. долл. В течение первых трех лет империалистической войны эти ценности вернулись в Соединенные Штаты в качестве платежей по военным поставкам союзникам.

В-третьих, путем внешних займов.

Как мы уже видели, ввоз из Соединенных Штатов в союзные страны за последние два года войны значительно усилился. В течение этих двух лет ввоз почти целиком шел за счет ссуд, которые Соединенные Штаты предоставляли своим союзникам. При этом в отличие от первой половины войны ссуды выдавались не частными фирмами и торговцами, а непосредственно правительством Соединенных Штатов. Правительство добывало средства для этого путем выпуска займов на внутреннем рынке.

Характер кредитов, которые Соединенные Штаты оказали своим союзникам во второй период империалистической войны, видный деятель министерства финансов Соединенных Штатов А. Ратбон определяет следующим образом: «Ссужаемые нами доллары расходовались на цели, одобренные нашими собственными правительственными органами. Мы не давали займов на цели, которые по нашему суждению не были необходимы».

Мотивы, по которым Соединенными Штатами предоставлялись союзникам займы, совершенно открыто указываются в официальном сообщении, которым сопровождался выпуск первого займа для союзников на внутреннем рынке. В этом сообщении подчеркивается, что Соединенные Штаты производят продуктов более, чем сами могли бы потреблять и, следовательно, нуждаются в сбыте значительной части продукции. Далее, в официальном сообщении указывается, что весьма незначительная часть ссужаемых денег уходит за пределы Соединенных Штатов, что большая часть их расходуется на месте на военные материалы и продовольствие. Указывается также и на то, что расходы союзников в Соединенных Штатах производятся под контролем северо-американского правительства.

Почему Соединенные Штаты «помогали» союзникам

Смысл финансирования здесь еще более ясен, чем в кредитах, которые оказывала Англия своим союзникам до вступления Соединенных Штатов в империалистическую войну. Американское правительство по существу помогало своим же капиталистам. За период войны Соединенные Штаты развили невиданный темп в промышленности и сельском хозяйстве (см. также табл,).

Сельскохозяйственная продукция САСШ за годы войны (в млн. тонн)

Показатели промышленного производства САСШ за годы войны (1913—100)

В то время как воюющие европейские страны сокращали свое производство и свою производительность, Соединенные Штаты во время войны быстро развивал их. Во время войны хозяйственное развитие Соединенных Штатов не только не приостановилось, но шло еще более ускоренным темпом. Соединенные Штаты быстро расширили рынки своего сбыта в Северной и Южной Америке и в то же время сделались поставщиками союзников.

Самое вступление Соединенных Штатов в войну диктовалось интересами буржуазии, для которой исход войны был далеко не безразличен. Накануне вступления Соединенных Штатов в войну председатель совета банков Соединенных Штатов заявил: «Как банкиру и как кредитору Соединенным Штатам необходимо иметь место за столом на мирной конференции и быть в более выгодной позиции, сопротивляться всяким предложениям отвергнуть долги, так как следует помнить, что мы вынуждены будем с палкой в руках заступиться за всякого гражданина, владеющего обязательствами, которые могли бы быть отвергнутыми».

Риск, которому подвергалось правительство Соединенных Штатов при выпуске займов на внутреннем рынке в пользу союзников, не был столь велик, поскольку речь шла о таком надежном должнике, как Великобритания. Поскольку же речь шла о менее надежных должниках, правительство Соединенных Штатов прекрасно знало, что в случае неуплаты по этим долгам оно без особенно значительных затруднений сможет покрыть проценты по своим обязательствам, связанным с выдачей кредитов союзникам из налоговых источников. Жертва для капиталистов в этом случае не была бы столь значительной по сравнению с военными прибылями, тем более, что основными налогоплательщиками Соединенных Штатов, как и во всякой иной капиталистической стране, являются трудовые массы.

В апреле 1917 г. правительство Соединенных Штатов получает полномочия со стороны своего парламента на выпуск «займа свободы» в размере 5 млрд. долл. Министерству финансов предоставляется право, с разрешения президента, выдавать из этой суммы ссуды иностранным государствам до 3 млрд. долл. В апреле 1918 г. размер кредитов повышается до 8^1/2 млрд. долл., а в июне того же года он доводится до 10 млрд. долл.

В счет «займа свободы» союзниками было всего выдано ссуд на военные нужды 9,6 млрд. долл. По отдельным годам эти суммы распределяются следующим образом. До конца 1917 г. Америкой выдано было союзникам 4,2 млрд. долл. В 1918 г., до заключения перемирия (15 ноября 1918 г.), – 3,6 млрд. С 1 декабря 1918 г. до подписания в Версале мирного договора (28 июня 1919 г.) – 1,8 млрд. долл. В дальнейшем были предоставлены кредиты всем государствам всего на сумму около 750 млн. долл.

Ссуды выдавались под краткосрочные обязательства союзных государств; проценты по кредитам были установлены в том размере, в каком правительство С.А.С.Ш. оплачивало займы на внутреннем рынке. Сначала на обязательства было установлено 3 % годовых, потом процент был несколько повышен. С конца сентября на займы устанавливается 4^1/4% годовых. В 1919 г, на все эти займы была установлена единообразная ставка в размере 5 %. С наступлением сроков платежей обязательства союзников обращались в ссуды без определенного срока.

Кредиты, выданные Соединенными Штатами союзникам, в действительности были использованы для закупок в Соединенных Штатах. Союзники закупили в Соединенных Штатах для военных надобностей различных товаров на сумму около 12 млрд. долл. Характер расходов союзных держав в Соединенных Штатах виден хотя бы из следующих данных (в миллионах долларов):

Военное снаряжение 2.493

Военные припасы 205

Хлопок 2.644

Зерновые хлеба 1.422

Прочие продукты продовольствия 1.629

Табак 145

Прочие припасы 513

Транспорт 136

Торговый флот 173

Проценты по займам Серебро 730

Серебро 267

Кредиты Соединенных Штатов европейским государствам не прекращаются и после формального окончания войны. Займы, предоставленные союзным государствам по окончании военных действий, имели своей задачей финансировать закупки союзниками тех огромных складов амуниции и военных припасов Соединенных Штатов, которые оставались в Европе к моменту прекращения военных действий.

В своей докладной записке на имя президента Соединенных Штатов министр продовольствия Гувер 8 января 1919 г. пишет:

«Наши производители заготовили огромные запасы товаров специального типа, приспособленных к требованиям отдельных государств. Создается острое положение в отношении быстро портящихся продуктов, вроде свинины, которая обязательно должна быть вывезена. В январе имеется излишек свинины в 400 млн. фунтов, и если бы удалось восстановить посылку помощи Франции, Италии и Бельгии, то это поглотило бы около 60 % избытка. Английские заказы составили бы около 140 млн. фунтов, так что весь запас был бы ликвидирован… Если не будут приняты соответственные меры, то мы будем свидетелями потрясений на американских рынках. Кроме того, мы разорим фермеров, так как излишек свинины настолько велик, что ему нет сбыта в Соединенных Штатах, и легко портящийся продукт этот неминуемо погибнет».

Правительство Соединенных Штатов кредитует вывоз съестных припасов даже во вражеские раньше страны: Германию, Австрию, Венгрию, Турцию, а также в образовавшиеся на территории бывшей царской России мелкие государства. Америка таким путем не только освобождалась от товарных излишков, которых не могла сбыть внутри страны, – здесь преследовались также политические цели. Необходимо было внести некоторое успокоение в ряд стран, стоявших на порог пролетарской революции.

Американское правительство действовало в этой области не без успеха. Всем еще памятен отказ временного социал-демократического правительства Германна от продовольственной помощи со стороны советской власти в 1918 году. Отказ этот был мотивирован, непосредственно после переворота в Германии, тем, что Германия, дескать, обойдется и без помощи со стороны советского правительства; помощь эта могла только скомпрометировать Германию в глазах американцев.

Американская буржуазия в данном случае действовала в интересах мировой буржуазии в целом. Продовольственным снабжением Европы она добилась трех целей: 1) она разгружала от товарных излишков свой рынок, находившийся накануне кризиса; 2) она способствовала предотвращению революционного взрыва в Центральной Европе и 3) к тому же приобретала популярность среди широких слоев полуголодного населения Центральной Европы, смотревших на Америку как на страну-спасительницу.

IV. Взаимная задолженность союзников по окончании империалистической войны

Задолженность союзников Соединенным Штатам

Подведем теперь основные цифровые итоги междусоюзнической задолженности к моменту окончания империалистической войны. Начнем с главного кредитора – Соединенных Штатов.

Казначейством Соединенных Штатов было предоставлено союзникам военных займов на сумму около 9,6 млрд. долл. Эта сумма распределяется по отдельным странам следующим образом (в долларах):

При продаже военных материалов казначейством Соединенных Штатов было предоставлено всего кредитов на сумму около 600 млн. долл.; на сумму около 140 млн. долл, были предоставлены кредиты за счет продовольственной помощи. Эти суммы по отдельным странам распределяются следующим образом (в долларах):

В общей сложности вся задолженность иностранных государств Соединенным Штатам выражалась в сумме свыше 10 млрд. долл.

Задолженность союзников Англии

Как мы уже видели выше, Англия, начиная с 1917 г., становится крупнейшим должником Соединенных Штатов. Этим, однако, дело не ограничивается: задолженность по займам, полученным ею за границей у частных капиталистов, возрастает на несколько сот миллионов долларов. Но на ряду с этим растет ее задолженность по ссудам, полученным у правительств других государств, помимо Соединенных Штатов. На 1 января 1917 г. по существу единственным кредитором Англии является Канада (около 170 млн. долл.). На 31 марта 1919 г. долг канадскому правительству возрастает до 450 млн. долл., а общая сумма задолженности Англии, помимо ее задолженности Соединенным Штатам, составляет 1.150 млн. долл.

На ряду с этим Великобритания и после вступления в войну Соединенных Штатов продолжает играть видную роль в качестве кредитора союзников. Англия получала в долг американское продовольствие, хлопок, металлы, некоторые полуфабрикаты и готовые изделия. Часть продовольствия она передавала другим странам; однако главную часть ее вывоза в кредит составляли изделия из английской стали в соединении с иностранными металлами и полуфабрикатами, а также уголь. В отличие от первого периода империалистической войны, Англия возмещала предоставляемые ею кредиты путем займов в Соединенных Штатах.

Межсоюзническая задолженность к концу 1910 г. (в тыс. долл.)

На 31 марта 1917 г. кредиты, предоставленные Англией Франции, не достигают 1 млрд, долл., а к моменту перемирия кредиты Англии, предоставленные Франции, превосходят уже 2 млрд. долл. Задолженность Италии в отношении Англии с 700 млн. долл, на 31 марта 1917 г. превышает 2 млрд. долл.

В целом сумма займов, полученных Англией во второй период войны, почти покрывает кредиты, предоставленные ею союзникам.

За период с 31 марта 1917 г. до момента заключения перемирия (11 ноября 1918 г.) общая сумма долгов союзников в отношении Англии с 5,7 млрд. долл, возросла до 9,3 млрд, долл., а вместе с дальнейшими займами «на восстановление» и с частью процентов задолженность возрастает на 1 апреля 1920 г. до 9,8 млрд, долл. Сумма эта, примерно, равна всей задолженности союзников Соединенным Штатам.

Итоги взаимной задолженности союзников к началу 1920 г

Взаимная задолженность союзных государств к началу 1920 г. представлена в приводимой таблице. Эта таблица в основном воспроизводит исчисления американского экономиста Фиска. Его данные несколько разнятся от данных других источников. Расхождение объясняется тем, что одни включают в сумму задолженности нарастающие проценты целиком или частично, а другие исключают их. В зависимости от этого, естественно, меняются итоговые суммы. В приводимой выше таблице данные о задолженности союзников Англии включают только часть процентов, между тем как данные по задолженности в отношении Соединенных Штатов включают проценты целиком.

Исчисления Фиска, проделанные с большой тщательностью, с достаточной точностью отражают картину взаимной задолженности союзников к началу 1920 г. В дальнейшем, вплоть до регулирования вопросов междусоюзнической задолженности, картина менялась лишь незначительно, по мере нарастания процентов, с одной стороны, и частичного погашения долгов, – с другой.

Прежде чем перейти к рассмотрению приведенных в таблице цифр, объясним смысл некоторых приведенных в ней данных, которые могут вызвать недоумение У читателя. Из таблицы как будто вытекает, что Франция н Италия кредитовали Англию. На самом деле здесь речь идет вовсе не о займах. В обоих случаях мы имеем дело с переводом золота Францией и Италией в Великобританию в обеспечение займов, полученных у английского правительства еще до вступления в войну Соединенных Штатов. Вместе с соответствующими поступлениями от царского правительства мы в итоге получаем около 1,3 млрд., которые в таблице выделены особо.

Главные заимодавцы и главные должники

Общая сумма задолженности союзников, – включая долги царской России и Временного правительства, определяется в размере 25 млрд, долл., или 50 млрд. зол. руб. Основными заимодавцами являются Соединенные Штаты и Англия. На каждую из этих стран падает по 41 % всей суммы предоставленных кредитов. Франция является заимодавцем в отношении 14 % всей суммы кредитов; Италия – 2 %; Канада – 1 %; Аргентина и Уругвай – в размере ½ %.

Основными должниками являются Англия, Франция, Россия, Италия и Бельгия. Из общей суммы внешней задолженности союзных государств на каждую страну падает следующий процент:

Англия 25 Италия 16

Франция 22 Бельгия 5,5

Россия 19 Прочие 12,5

Наглядно это видно из диаграммы № 4.

Картина, однако, меняется, если скинуть «русский долг». За вычетом «русского долга», общая сумма союзнических долгов, – как это видно и из таблицы, – равняется лишь 20 млрд. долл. В отношении 45 % этой суммы кредитором являются Соединенные Штаты, около 30 % – Великобритания, 12 % – Франция и 2 % – займами «на восстановление» и с частью процентов задолженности возрастает на 1 апреля 1920 г. до 9,8 нард долл. Сумма эта, примерно, равна всей задолженности союзников Соединенным Штатам.

Диаграмма № 4. Главные заимодавцы и должники после окончании империалистической войны («включая русский долг»)

За исключением Соединенных Штатов, нет ни одной страны-заимодавца, которая в то же время не являлась бы должником. Сопоставим долги и требования крупнейших союзнических стран, включая и так называемый русский долг.

Англия должна 6,4 млрд, долл., в то же время союзные страны должны Англии 9 млрд, долл.; Франция должна 5,6 млрд, долл., в то же время союзные страны ей должны 3,4 млрд, долл.; Италия должна свыше 4 млрд, долл., в то же время ей должны 400 млн. долл. В итоге получается следующая картина:

Диаграмма № 5. Главные заимодавцы и должники после окончании империалистической войны (без «русского долга»)

Исключительно кредиторами являются (за вычетом своих долгов):

Соединенные Штаты на сумму в 9,6 млрд. долл.

Англия 2,5 —// —

Исключительно должниками являются (за вычетом выданных ссуд):

Россия 4,6 млрд. долл.

Италия 3,6 —// —

Франция 2,2 —// —

Бельгия 1,4 —// —

Иная картина получается, если не принимать а в расчет «русского долга».

Единственным кредитором являются тогда:

Соединенные Штаты 9,3 млрд. долл.

Исключительно должниками являются:

Италия 3,6 млрд. долл.

Франция 3,1 —// —

Англия 0,150 —// —

Выпадение «русского долга» острее всего задело Францию и Англию.

Такова картина взаимной задолженности бывших союзников по окончании империалистической войны. Как эта задолженность была урегулирована, мы увидим позже, а сейчас, оставив на время «победителей», перейдем к побежденной Германии.

V. Германские репарации

Версальский договор и репарации

Мы уже знаем, что подавляющую часть своих военных расходов Германия покрыла при помощи внутренних займов. К моменту окончания мировой войны у нее не было внешних долгов военного характера, как у союзных государств. Но Германия вышла побежденной в империалистической войне. «Победители», помимо отторжения от Германии ряда областей, колоний и проч., естественно, стремились переложить на побежденную страну хотя бы часть своих издержек в империалистической войне.

Война велась союзниками под лозунгом демократического мира «без аннексий и контрибуций». Но лозунг этот нужен был лишь во время войны для обмана трудовых масс. По окончании войны захват немецких областей, в том числе и с подавляющим количеством немецкого населения, был представлен в виде возвращения их государствам, которым они раньше принадлежали. Что касается контрибуций (денежных штрафов, возлагаемых на побежденных), то здесь дело обошлось при помощи простой перемены названий. Победившая империалистическая группа потребовала у Германии не «контрибуций», а «репараций», т. е. платежей на восстановление разрушенных во время войны на территории союзников хозяйственных ценностей.

Для вящей убедительности Германия должна была признать себя единственной виновницей империалистической бойни. Статья 231 Версальского договора гласит: «Союзные и объединенные правительства заявляют, а Германия признает, что Германия и ее союзники ответственны за возмещение всех потерь и всех убытков, понесенных союзными и объединенными правительствами и гражданами вследствие войны, которая нм была навязана нападением Германии и ее союзников».

В соответствии с этим Германия должна была согласиться на статью 232 Версальского договора, в которой говорится: «Союзные и объединенные правительства требуют, а Германия обязуется в том, чтобы были возмещены все убытки, причиненные гражданскому населению каждой из союзных держав и их имуществам в течение периода, когда эти державы находились в состоянии войны с Германией, своим нападением на суше, на море и в воздухе».

Размер репарационных обязательств

В предварительном порядке Германия обязалась уплатить к 1 мая 1921 г. в натуре и наличными 20 млрд, марок. При этом составители договора не определили точного размера общей суммы обязательств Германии, предоставив это репарационной комиссии. В договоре перечисляются следующие важные виды убытков, которые Германия должна возместить союзникам: 1) убытки от разрушений и захвата имущества союзников; 2) пенсии жертвам войны в государствах союзников и 3) издержки стран-союзников по окончанию помощи военнопленным и их семьям.

Фактически же правительства Франции и Англии в первое время непрочь были взвалить на Германию все свои военные издержки. О платежеспособности Германии в руководящих кругах победителей существовали довольно неясные представления. В первые месяцы опьянения победой назывались совершенно фантастические цифры предстоящих платежей Германии. Наибольшую фантазию при этом обнаружил сейчас «либеральничающий» Ллойд-Джордж.

Ллойд-Джордж в 1919 г. в предвыборной речи определил требования одной Великобритании в отношении Германии в размере 160 млрд марок. Уличенный сейчас в грязных мошеннических проделках, тогдашний французский министр финансов Клотц, в апреле 1919 г., на заседании верховного совета союзников, в Париже, определил обязательства Германии в течение 30–40 лет в размере 350–450 млрд, марок.

Для того чтобы показать абсурдность этих цифр, достаточно сказать, что все национальное имущество Германии до войны оценивалось несколько выше 320 млрд, марок. Вряд ли, конечно, такие фантастические цифры были порождены исключительно полнейшей экономической безграмотностью составителей Версальского договора; со стороны союзных правительств, при поддержке социал-патриотов, здесь велась явная политика надувательства в отношении народных масс «победивших стран». Ущерб победителей был так велик, что надо было успокоить полуголодные и обнищавшие массы тем, что «немец за все заплатит», что за счет Германии хозяйство «победителей» будет приведено в порядок.

Еще на конференции в Булони (в июне 1920 г.) репарационные обязательства Германии определялись в 270 млрд, марок.

Уже на основании условий перемирия Германия обязалась вернуть конфискованные в занятых ею областях ценности, а также выдать 5 тыс. локомотивов, 150 тыс. вагонов, 5 тыс. грузовиков. На основании же Версальского договора размер поставок значительно возрос В августе 1920 г. Германия на совещании союзников в Спа представила расчет относительно своих платежей и поставок. Германское правительство оценивало их в 20 млрд, марок. Расчет этот союзниками не был утвержден. С другой стороны, обнаружились резкие расхождения по данному вопросу у самих союзников. Угольные поставки Германии были определены в размере 24 млн. тонн в год – вместо 40 млн. тонн, согласно Версальскому договору. Хотя общий размер германских обязательств окончательно и не был еще установлен, союзники все же приступили к дележу будущей добычи. В результате долгих споров было установлено, что из общей репарационной суммы 52 % должна получить Франция, 22 % – Англия, 10 % – Италия и 8 % – Бельгия; Япония и Португалия получают по ¾%, а прочие союзные правительства вместе – 6,5 %.

Борьба вокруг репарационных платежей

В январе 1921 г. междусоюзническая конференция в Париже разрабатывает штоке! новый проект платежей Германии. На основании этого плана Германия в течение 41 года в общей сложности должна была бы уплатить 247 млрд, марок. В марте 1921 г. Германия на Лондонской конференции отказывается принять этот план платежей и предлагает определить общую сумму германских обязательств в размере 50 млрд, марок. В виде репрессий войска союзников занимают города Дюисбург, Дюссельдорф и Рур. Одновременно союзники устанавливают таможенную границу на Рейне и конфискуют свою пользу таможенные поступления за счет товаров, проходивших через оккупированную область.

К 1 мая Германия, на основании Версальского договора, обязалась уплатить союзникам в счет своих репарационных обязательств 20 млрд, марок. Как мы уже указывали, германское правительство считало, что эти обязательства им уже были выполнены. Союзники же этого не признали и требовали в кратчайший срок доплаты в размере 12 млрд, марок. Германское правительство пыталось обратиться за посредничеством к президенту Соединенных Штатов и выдвинуло новый план платежей. Но и этот план союзниками был отвергнут.

В конце апреля 1921 г. союзники выдвигают опять новый план репарационных платежей. Лондонская конференция (вторая) определяет весь репарационный долг Германии в 132 млрд, марок. В покрытие этих обязательств Германия должна была выдать репарационной комиссии долговые обязательства в трех выпусках: 1) выпуск А – на 12 млрд, марок; 2) выпуск Б – на 38 млрд, марок и 3) выпуск В – на 82 млрд, марок. Из них по выпускам А и Б Германия должна платить ежегодно 6 %, а по выпуску В Германия освобождалась от платежей процентов впредь до особого постановления репарационной комиссии. В погашение выданных обязательств должны были быть зачтены все произведенные до этого времени Германией платежи и стоимость всех поставок в натуре. На будущее время Германия должна была в счет погашения ежегодно уплачивать 2 млрд, марок и, кроме того, 26 % стоимости экспорта, начиная с 1 мая 1921 г. Первый платеж Германия должна была произвести не позже 31 мая в размере 1 млрд, марок. Обеспечением германских обязательств должны были служить все состояние и доходы германского государства. Этот план платежей было предложено Германии принять в порядке ультиматума. Германии ничего не оставалось делать, как согласиться. Лондонский ультиматум заслуживает особого внимания поскольку он остался решающим в области взаимоотношений Германии с союзниками по репарационным обязательствам вплоть до введения плана Дауэса. Формально он остается в силе и по сей день (январь 1929 г.).

Произведенная, согласно лондонскому ультиматуму 31 мая 1921 г., уплата в 1 млрд, марок сильно повредила международному кредиту Германии. На попытки Германии в конце 1921 г. заключить внешний заем Английский банк ответил отказом, покуда условия лондонского плана репарационных платежей остаются в силе. Марка начала быстро падать. 28 июня 1919 г., в день подписания Версальского договора, американский доллар равнялся 13,6 марки; 11 мая 1921 г., в день принятия Германией лондонского ультиматума, доллар уже равнялся 61 марке, а в середине декабря 1921 г. доллар стоил 180 марок.

В этот день Германия обращается к репарационной комиссии с просьбой об отсрочке предстоящих платежей. Конференция союзников в Каннах (январь 1922 г.), отклонив ходатайство в отсрочке, определила платежи для 1922 г. в 720 млн. марок наличными и 1.450 млн. марок поставками в натуре. Фактически, однако, Германия уплатила в 1922 г. всего лишь 750 млн. марок. За эту «уступку» Бриан, тогдашний министр-президент Франции, должен был поплатиться отставкой. На его место приходит Пуанкаре.

Между тем финансовая разруха в Германии идет гигантскими шагами. 15 августа 1922 г доллар в Берлине стоил уже 1.020 марок. В начале декабря 1922 г. Германия вносит предложение о временном разрешении репарационного вопроса на основе внешнего займа. К этому моменту курс доллара в Берлине поднимается до 8.470 марок. Предложение Германии отвергается конференцией союзников в Лондоне, на которой в то же время обнаруживаются резкие расхождения между французским и английским правительствами. Непримиримость точки зрения Франции и Англии повела к открытому разрыву на созванной в начале 1923 г. новой конференции премьер-министров в Париже. Конференция была прервана, и Франция, поддерживаемая Бельгией и Италией, решила вступить самостоятельно на путь захвата германской территории. Под предлогом невыполнения Германией поставок угля и леса, 11 января 1923 г. франко-бельгийские войска, в целях получения «реального обеспечения», вступают в город Эссен и в дальнейшем захватывают весь Рурский бассейн.

Сколько уплатила Германия до захвата Рурской области

Как уже было указано, между Германией и союзниками все время идут споры об оценке германских платежей и поставок. Оценки германским правительством и союзниками размеров фактических платежей Германии до захвата Рурской области резко расходятся. Германия определяла размер своих платежей от момента заключения перемирия до 30 сентября 1922 г. в размере 56 млрд, марок. Эти 56 млрд, марок, по заявлению германского правительства, слагались из следующих сумм:

Союзники, со своей стороны, определяли сумму платежей Германии на 31 декабря 1923 г. в размере 8 млрд, марок.

Такие резкие расхождения в оценке платежей Германии объясняются тем, что Германия, с одной стороны, а союзники – с другой, по-разному оценивали стоимость имущества и товаров, полученных союзниками от Германии в счет репарационных платежей. По исчислениям американцев Моультона и Мак Гвайра, совпадающим почти с оценкой К е й н с а, с момента заключения перемирия по 30 сентября 1922 г. Германия уплатила союзникам различными материальными поставками и передачей имущества около 26 млрд. зол. марок.

Каким путем Германия производила эти платежи в течение первых четырех лет по окончании мировой войны?

На этот вопрос дает ответ следующая таблица, взятая нами из исследования упомянутых американских авторов. На погашение долгов были, помимо наличных платежей в 1,8 млрд, марок, обращены следующие статьи:

Как и всякий несостоятельный должник, Германия платила по репарационным обязательствам союзникам не из текущего дохода населения, а из основного народного имущества. Такого рода распродажа долго продолжаться не могла.

Поскольку платежи производились наличными, они шли либо за счет вывоза золота и сокращения золотого запаса, либо же за счет печатного станка, т. е. покупки иностранной валюты за бумажные марки. Финансы Германии в связи с непрерывным выпуском бумажных денег приходят в состояние полной разрухи.

Подготовка плана Дауэса. Захват Рурской области был последней отчаянной попыткой со стороны французской буржуазии разрешить насильственным порядком вопрос о германских репарациях. Захват Рура заканчивает собою первую главу репарационного вопроса, когда руководящую роль играла Франция. С этого момента наступает перемена: руководство в репарационной политике переходит к Англии и – в первую очередь – к Соединенным Штатам.

Руководящая роль Франции в репарационном вопросе в первые годы после окончания войны вытекала из ее решающей роли в вопросах европейской политики. Роль Франции в Европе определялась, прежде всего, военным разгромом Германии (Франция после разоружения Германии обладает наиболее сильной в Европе сухопутной армией) и созданием ряда новых государств, которые становятся естественными союзниками Франции. Стремясь к обеспечению всеми средствами своей политической гегемонии на континенте Европы, французский империализм пытается использовать свою мощь для установления экономического руководства. Версальский мир дал Франции Эльзас-Лотарингию, в результате этого завоевания Франция удвоила свою добычу железной руды. К тому же Франция, согласно Версальскому договору, получила взамен разрушенных во время войны копей в северных областях Франции на 15 лет Саарский угольный бассейн. Тем не менее, Франция оказалась не в достаточной мере обеспеченной необходимым количеством угля. Тяжелая промышленность Франции продолжает зависеть от ввоза германского кокса.

Стремление обеспечить беспрепятственное поступление рурского угля сделалось необходимой предпосылкой плана французской тяжелой промышленности – подвести экономический фундамент под здание своего политического верховенства. Переговоры между представителями французской н германской тяжелой промышленности, имевшие место накануне захвата Рурской области, закончились для Франции неудачно. Германские угольные бароны не хотели добровольно идти на условия, выставленные их французскими соперниками. Оставался другой путь – путь насильственного захвата.

В захвате Рура с интересами французской тяжелой промышленности сошлись интересы: 1) французской мелкой буржуазии, ждавшей от германских репараций возмещения потерь за время войны, а после войны ссудившей государству десятки миллиардов франков на восстановление разрушенных областей и 2) интересы военщины, добивавшейся разгрома и полного разложения побежденной Германии.

Однако в своем стремлении к установлению хозяйственного верховенства в Европе французская буржуазия натолкнулась на серьезнейшие затруднения, которые, в конечном счете, пробили брешь в системе, созданной Версальским договором. Этим устремлениям Англия оказала противодействие еще во время версальских переговоров; противодействие усилилось в течение последующих лет. Каковы причины особой линии Англии в репарационном вопросе?

Заинтересованность главнейших союзных государств в репарационных платежах Германии с самого начала была не одинакова. Мы уже видели выше, что Англия в репарационных платежах была заинтересована в значительно меньшей степени, чем Франция. Разрушенных неприятелем областей Англия не имела, в ее бюджете репарационные платежи играли гораздо меньшую роль, чем во французском. В силу этого, Англия не проявляла такого рвения по части выколачивания репарационных сумм у Германии, как Франция. Англия прекрасно учитывала полную фантастичность и невыполнимость репарационных планов, выдвигавшихся со стороны Франции. Английская буржуазия понимала, что только ценой хозяйственного разгрома страны можно добиться от Германии тех огромных сумм, которые были на нее возложены лондонским соглашением. Опыт 1919–1922 гг. не оставлял на этот счет никаких сомнений. Между тем, хозяйство Германии слишком тесно сплетено с мировым хозяйством. Буржуазное правительство Англии прекрасно понимало, что разруха германского хозяйства должна будет захватить и другие страны. Германия с этой точки зрения являлась опасным гнездом разрухи не только в европейских странах но и в мировом хозяйстве. Ущерб Англии от расстройства мирового хозяйства значил гораздо больше, чем те суммы, которые она могла получить по репарационным платежам.

Помимо этих хозяйственных соображений, для английской буржуазии существенную роль в репарационном вопросе играли также моменты политического характера. Английская буржуазия прекрасно учитывала, что хозяйственное ослабление Германии, вызываемое выполнением репарационных обязательств, усиливает удельный вес Франции в Европе и фактически превращает Францию в страну, диктующую свою волю европейским государствам. Слишком сильная Франция представляла существенную опасность для Англии. Англия до поры до времени была заинтересована в хозяйственном усилении Германии, ибо последняя могла бы обуздать не в меру возросшие аппетиты французской буржуазии.

Точка зрения Англии в вопросе о германских репарациях в 1922–1923 гг. совпадала с общей внешнеполитической линией Соединенных Штатов. В первые годы по окончании империалистической войны Соединенные Штаты проявляли мало интереса к европейским делам. Хозяйственно полуразрушенная Европа с неустановленными границами, раздираемая распрями, социальными встрясками, при полном развале денежной системы, представляла мало интереса дав американской буржуазии. Основную линию своей хозяйственной политики она пытается поэтому вести ил использование внутреннего рынка и завоевание Центральной и Южной Америки и Восточной Азии. Эта политика до поры до времени удовлетворяла фермерские массы и городскую мелкую буржуазию, для которой вмешательство в европейские дела обозначало опасность новых войн.

Но «уйти из Европы» всерьез Соединенные Штаты не могли; интересы Соединенных Штатов были слишком тесно связаны с мировым хозяйством, а поэтому и с Европой.[5]

Уже ближайшие годы показали, что расчеты американского капитала, связанные с созданием для себя рынка, независимого от Европы, не оправдались. Несмотря на необъятность американского рынка, уже скоро обнаружилось, что северо-американскому капиталу становится тесно. Положение еще усугублялось тем, что фермер, основной потребитель промышленной продукции Соединенных Штатов, потерял известную часть своей покупательной способности вследствие кризиса хозяйства Европы. В течение 1922 г. 2 миллиона сельских хозяев с их семействами должны были бросить земледелие. В 1923 г. число таких лиц доходит до 3 млн. Значительная часть северных земледельческих районов пустеет. Вместе с тем, весной 1923 г. начинается промышленный застой. Правительство перед новыми выборами принуждено было выступить с новой программой, обещающей облегчение разорившимся массам. Возвращение в Европу должно было быть обрисовано перед массами как средство для уменьшения безработицы и завоевания новых рынков сбыта. Северо-американская буржуазия в целом увидела, что она кровно заинтересована в восстановлении европейского хозяйства, как рынка сбыта для своих товаров и рынка вывоза капиталов. Но, чтобы внести успокоение в европейские дела, необходимо было в первую очередь, хотя бы на время, урегулировать вопрос о германских репарациях, ставших очагом разложения для европейского хозяйства в целом.

Таким образом, были созданы предпосылки для временного совместного выступления англо-американского капитала. Англо-американское сотрудничество с середины 1923 г. стало решающим фактором, определившим дальнейшую судьбу репарационного вопроса. Начинается полоса так называемого «пацифизма», стремящегося смягчить и замазать международные противоречия. На выборах в английский парламент в начале 1924 г. рабочая партия выходит победительницей. Образуется рабочее правительство под руководством «социалиста» Макдональда. На весенних выборах во Франции одерживает верх «левый блок» – к власти приходит «демократическое» правительство, возглавляемое Э р р и о.

Между тем события в Германии, связанные с захватом Рура, финансовой разрухой, быстрым обесценением марки, вызвали резкое обострение классовой борьбы.

Социально-экономическая разруха в Германии

Германское правительство, немедленно после захвата Рура, отдало распоряжение своим чиновникам не подчиняться постановлениям захватчиков и обратилось с требованием к населению всячески противодействовать попыткам французских и бельгийских властей наладить собственными средствами производство в Рурском бассейне. «Пассивное сопротивление» потребовало громадных расходов на выплату заработной платы бастующим рабочим и служащим, на содержание аппарата безработных чиновников и т. д. Все расходы были возложены правительством на германский Государственный банк. Буржуазия, державшая в руках управление банком, широко воспользовалась этим. Уже за первые месяцы захвата Рурской области правительство израсходовало на «пассивное сопротивление» сотни миллионов золотых марок. Захват Рура нанес сильный удар марке. Накануне оккупации (9 января) доллар стоил 10 тыс марок, а к началу февраля доллар уже поднялся до 50 тыс марок.

Чтобы удержать бешеный рост цен, при котором всякое сопротивление было обречено на неудачу, правительство решает установить твердый курс марки на уровне 20 тыс. марок за доллар. Твердый курс был достигнут путем продажи иностранной валюты Государственным банком и вывоза части золотого фонда за границу. В выигрыше тут, главным образом, оказались промышленники, получившие значительную часть иностранной валюты по твердому курсу в счет кредитов в бумажных марках, шедших на поддержку «пассивного сопротивления». Запасшись дешевой иностранной валютой, буржуазия уже мало беспокоилась о дальнейшей судьбе марки. К тому времени, когда наступали сроки погашения ссуд, она была прямо заинтересована в дальнейшем падении курса марки. Израсходовав значительную часть золотых запасов и не получив от буржуазии никакой поддержки, правительство обратилось к единственному источнику дохода – печатному станку. Уже к концу июня 1923 г. в обращении было свыше 17 триллионом марок, а к началу августа – 60 триллионов. Доллар, который в начале нюня стоил 80 тыс. марок, в начале августа стоит уже 6 1/2 млн., 1 сентября – 11 млн., 1 октября – 240 млн.; в дальнейшем курс доллара подымается до биллионов марок. При таком бешеном темпе обесценения марки, за которым следовало дальнейшее повышение цен, Германия шла к полной хозяйственной катастрофе, которая всей тяжестью легла на рабочее население, получавшее денежное вознаграждение в бумажных марках.

Если реальная заработная плата германского рабочего стояла на весьма низком уровне и раньше, то осенью 1923 г. падение пошло еще дальше. Заработная плата квалифицированного рабочего составляла в Берлине к тому времени 2,7 золотой марки в неделю, т. е. около 10–11 золотых рублей в месяц. Осенью 1923 г. Германия стояла на пороге социальной революции.

Англо-американская буржуазия понимала, что дальше медлить нельзя. С другой стороны, германская – буржуазия, счастливо избежав пролетарской революции, стала сговорчивей по части всякого рода планов, которые положили бы конец инфляции и создали бы предпосылку для мирного капиталистического восстановления хозяйства.

Такова та общая обстановка, в которой зародился план Дауэса. В течение 1923 г. в развитии репарационного вопроса наступает поворотный пункт. Под сильным давлением со стороны Соединенных Штатов и Англии, Франция соглашается на создание международной комиссии экспертов, которая определила бы платежеспособность Германии. 30 ноября 1923 г. были созданы две комиссии: одна – под руководством американского генерала (из интендантов) Дауэса и вторая – под руководством крупного английского финансиста М а к – К е н н а. Комиссия генерала Дауэса 9 апреля 1924 г. представила свой план репарационной комиссии. План этот был принят 16 июля 1924 г. на конференции союзных держав в Лондоне. В дальнейшем план этот был принят и Германией и с 30 августа 1924 г. он вступил в силу.

Содержание плана Дауэса

План Дауэса установил с 1 сентября 1924 г. по 1 сентября 1928 г. четырехлетний переходный период. В 1924 25 г. Германия была обязана уплатить лишь 1 млрд, марок; для 1925/26 г. репарационная сумма была повышена до 1,22 млрд, марок; в 1926/27 г. платежи снижаются до 1,2 млрд, марок, а в 1927/28 г. резко повышается до 1,75 млрд, марок. Начиная с 1928/29 г., который уже является «нормальным» годом, Германия ежегодно обязалась платить по 2,5 млрд, марок. Сейчас же после вступления плана в силу, Германии был предоставлен при помощи САСШ и репарационных кредиторов заем в 800 млн. марок (так называемый дауэсовский заем) для приведения в порядок бюджета и облегчения платежей.

План Дауэса предусматривает три источника для покрытия репарационных платежей Германии: 1) государственный бюджет, 2) доход германских железных дорог и 3) обложение промышленности.

Рассмотрим каждый из этих источников в отдельности.

Б ю д ж е т. Определенная часть налоговых доходов государства должна обеспечить репарационные платежи. Германское правительство в качестве обеспечения избирает косвенные налоги на предметы массового потребления. Тем самым имущие классы, которые косвенными налогами затрагиваются меньше, чем трудовые массы населения, получают как бы гарантию, что репарационные платежи будут производиться не за их счет, а за счет трудовых масс. Прямые налоги, падающие в большей степени на имущие классы, не служат гарантией платежей из бюджетных средств.

Начиная с 1 сентября 1928 г., Германия должна ежегодно уплачивать из налоговых источников 1.250 млн. золотых марок. Сверх того, на репарационные платежи должны пойти 290 млн. марок, поступающих в счет обложения железнодорожного транспорта.

Доход железных дорог. Железные дороги, которые в Германии после войны перешли в собственность государства, с момента вступления в силу плана Дауэса снимаются с государственного бюджета и переводятся на хозяйственный расчет. Железные дороги, которые передаются специальному обществу, выпускают обязательства на сумму в 11 млрд, марок. Обязательства эти передаются в распоряжение представителей репарационных кредиторов. По этим обязательствам государственные железные дороги должны из своих поступлений ежегодно выплачивать, начиная с 1 сентября 1928 г., по 660 млн. марок.

Обложение промышленности. Крупнейшие торгово-промышленные предприятия выдают представителю союзных правительств, репарационному агенту, обязательства на сумму в 5 млрд, марок, по которым агент получает по совокупности, начиная с 1 сентября 1928 г., 300 млн. марок.

Наглядное представление об источниках покрытия репарационных платежей в переходное четырехлетие и дальнейшие «нормальные» годы дает следующая диаграмма (см. диагр. № 6):

Хотя по форме германское правительство обязано платить репарационные суммы из трех источников, но по существу мы имеем дело с одним и тем же источником – с доходом трудовых масс.

Диаграмма № 6. Источники репарационных платежей Германии, согласно плану Дауэса (в млн. марок)

Поскольку речь идет о бюджете, совершенно очевидно, что косвенное обложение представляет собой не что иное, как сокращение доходов трудовых масс в пользу репарационных кредиторов. Далее, уплата репараций из доходов железных дорог, естественно, вызывает необходимость повышать железнодорожные ставки по перевозу грузов. Промыш. ленники и торговцы, пользующиеся услугами железных дорог, естественно, оплачивают повышенные железнодорожные ставки не из своего кармана, а повышают соответствующим образом продажные цены. В конечном счете оплачивает потребитель, широкие массы населения, т. е. трудящиеся.

Что касается промышленных облигаций, то уплату процентов по ним промышленники, естественно, рассматривают лишь как накладной расход, который, в конечном счете, опять-таки должен оплатить основной потребитель товара – трудящиеся.

Германское правительство собирает из указанных источников средства и уплачивает их представителю союзных государств (репарационному агенту). С того момента, как германское правительство внесло их агенту, оно свое дело сделало. Вопрос же о переводе полученных в германских марках сумм заинтересованным правительствам в иностранной валюте – это уже дело агента. Он в праве их переводить, согласно плану Дауэса, лишь тогда, когда перевод этих денег за границу возможен без ущерба для устойчивости германской марки.

Репарационному агенту предоставляется преимущественное право (приоритет) на закупку иностранной валюты для перевода репарационных платежей.

С другой стороны, при наличии опасности для устойчивости германской валюты, план Дауэса запрещает перевод платежей. Взносы Германии в марках остаются в стране, пока они не превышают 5 млрд, марок. Когда наступает этот момент, германские взносы репарационному агенту в марках снижаются, и тогда, по существу, наступает кризис плана.

Основная особенность репарационных платежей, согласно плану Дауэса, заключается в том, что этот план резко отделяет момент выколачивания репарационных сумм из народного дохода Германии от перевода (трансферта) этих сумм за границу репарационным кредиторам. На германское правительство возлагается лишь выколачивание средств из народного дохода Германии. Отделение момента выколачивания средств из народного дохода от перевода этих средств за границу имело вполне определенный смысл.

Значение плана Дауэса

План Дауэса представляет собой попытку примирить интересы англо-американской буржуазия с интересами правящих классов Франция. Франция вынуждена была согласиться на введение плана, как мы уже узнали, под давлением Америки и Англии.

Соединенные Штаты, вообще, не были заинтересованы в получении репарационных платежей непосредственно от Германии. Они прекрасно учитывали, что выкачать из германского народного дохода сумму в 2Уъ млрд, марок не представляет особенно большой трудности, но гораздо труднее перевести эту сумму за границу без потрясения цени оста германской марки. Падение валюты могло бы повлечь за собой новые социальные потрясения в Германии, опасные для всех буржуазных стран. Поскольку ответственность за перевод репарационных сумм за границу возлагалась на репарационного агента, Германия тем самым освобождалась от опасности новых буйных вспышек со стороны французского империализма, в случае невозможности перевода: формально за перевод (трансферт) денег за границу отвечает уже не германское правительство, а репарационный агент. Американцы и англичане, по-видимому, с самого начала не верили в возможность длительного выполнения дауэсовского плана. Они стремились к тому, чтобы, во-первых, выиграть время и задобрить Францию и, во-вторых, в случае невыполнения плана, освободить Германию от повторения со стороны Франции действий, подобных оккупации Рурской области, ибо, как заметил Ллойд-Джордж, «корова не может одновременно давать и молоко и ростбиф».

Англо-американцы при этом заботились, конечно, о своих интересах. Репарационные платежи Германии, как дополнительный источник для бюджета, не интересуют Англию так кровно, как, например, Францию. Англия в первую очередь была заинтересована в том, чтобы в результате репарационных платежей повысить издержки германских промышленников. В результате мировой войны бюджет Англии значительно возрос, и в первую очередь – вследствие необходимости оплаты внутренних военных займов. Рост налогов превышает уровень цен и тем самым ослабляет конкурентную способность английских товаров на внешних рынках. Германия, в результате полного обесценения старой марки, почти освободилась от необходимости платить по своим внутренним займам; не будь репарационных платежей, в руках германских промышленников был бы сильный козырь против английской конкуренции на внешних рынках. Англия была заинтересована в существовании репарационных платежей с той стороны, что они повышали себестоимость германских товаров. При помощи репарационных платежей она стремится ослабить конкурентоспособность Германии на внешних рынках. Под этим углом зрения и Соединенные Штаты заинтересованы в существовании репарационных платежей.

Временное смягчение репарационного нажима и введение его в «законное» русло, вместе с тем, мыслилось авторами плана в качестве передышки для германской буржуазии. План должен был значительно подкрепить буржуазные позиции в борьбе с пролетарской революцией.

Этот социально-политический смысл ясно подчеркнул английский премьер-министр Болдуин, защищая план Дауэса перед парламентом (в речи от 2 августа 1924 г.). Болдуин в своей речи сказал:

«…Имеются еще другие противники плана Дауэса… Есть противники оживления германской торговли и промышленности. На этих противников еще не указали, хотя они имеют большое значение. Кто же эти противники? Противниками плана Дауэса являются коммунисты. Два дня назад я читал длинное сообщение в газетах о коммунистическом собрании. Собрание выдвинуло целый ряд возражений против выполнения плана Дауэса, о котором было сказано, что он превратит Германию в государство рабов. А почему английские коммунисты против этого? Потому, что они получают свои приказы из Москвы. А почему Москва против этого? Потому, что Москва еще не отказалась от своего идеала. Москва знает, что успокоенная и довольная Германия закроет путь для всех коммунистических стремлений. Москва знает, что нечего бояться Германии в ее теперешнем состоянии. Господа! Западная Европа сохранила свою цивилизацию, и наш долг сделать все для того, чтобы ее защитить. Барьер западно-европейской цивилизации (т. е. Германия) дол жен быть сделан крепким и солидным для того, чтобы дать отпор всем революционным наступлениям, могущим прийти с Востока, и для достижения этой цели нет лучшего и вернейшего средства, чем выполнение плана Дауэса».

В этой речи прекрасно отразилось стремление к «смычке» между «угнетенной» германской буржуазией н мировым финансовым капиталом, направленной против германского, а тем самым – против международного пролетариата.

Поскольку, однако, Англия и Америка все же опасались, что введение плана Дауэса в действие может поставить Германию в благоприятное положение, план предусматривает возможность повышения репарационных платежей на тот случай, если развитие германского хозяйства пойдет слишком быстро вперед. На этот предмет был введен особый «индекс благосостояния» Германии.

Печать «соглашательства» лежит на всем плане Дауэса. Достаточно сказать, что окончательная сумма репарационных платежей Германии в плане не указывается. По данному пункту не удалось добиться согласия между Америкой, Англией и Францией. Формально остался в силе «лондонский ультиматум», определяющий задолженность Германии в 132 млрд, марок.

План Дауэса передал руководство в репарационном вопросе англо-американскому капиталу. Все источники репарационных платежей Германии были поставлены под контроль кредиторов, и в первую очередь, Соединенных Штатов. Особого внимания заслуживают под этим утлом зрения контроль репарационных кредиторов над железными дорогами Германии и ее налоговой системой.

В распоряжение специального комиссара были переданы облигации железных дорог на 11 млрд, марок. Далее, из 18 членов правления железных дорог кредиторы получили право назначать 9 человек (правда, из этих 9 человек – 5 могут быть немцами). Представителям иностранного капитала тем самым дана была возможность определенным образом влиять на транспортную политику Германии. План дает железнодорожному комиссару право, в случае недостаточных поступлений, сократить определенные расходы железных дорог и повысить тарифы. Далее, ему даже предоставляется право снятия главного директора железных дорог. В случае хронических недовыручек, железнодорожный комиссар может даже взять в свое полное распоряжение эксплуатацию железных дорог и частично их передать в аренду.

Характер этих прав виден из того значения, которое им приписывает брат генерала Дауэса – Руфус Дауэс, участвовавший в работах комиссии Дауэса и прекрасно информированный о всех закулисных махинациях кредиторов. Касаясь железнодорожного контроля, он пишет в недавно вышедшей книге следующее:

«Вся проблема контроля союзников над Германией концентрируется на железных дорогах. Контроль над железнодорожной сетью обозначает контроль над Германией».

Особый комиссар имеет право контроля над налоговыми источниками, обеспечивающими репарационные платежи. Комиссар этот даже при вполне нормальном поступлении налогов облечен широкими контрольными правами. В случае надобности он имеет возможность ознакомиться с самыми интимными коммерческими тайнами торгово-промышленных предприятий. В случае недостаточного поступления налогов, он обладает правом вмешательства в существующее налоговое законодательство.

Далее, в совет германского Государственного банка, на ряду с семью германскими гражданами были введены семь иностранцев. Надо отметить, что генеральному совету присвоено право назначения председателя банка и директоров.

Все специальные комиссары и их штабы подчинены генеральному агенту, являющемуся ставленником северо-американского финансового капитала. Пока Германия выполняет аккуратно свои репарационные обязательства, весь этот механизм даже мало заметен невооруженному глазу, по стоит Германии допустить малейшее нарушение репарационного плана, тотчас же начинает работать дауэсовская машина, врезаясь в самостоятельность страны.

Один из органов нью-йоркской биржи следующим образом характеризовал план Дауэса к моменту вступления его в силу:

«Трудно найти в мировой истории нечто похожее на систему, устанавливаемую планом. Над Германией устанавливается администрация того же порядка, какую принято вводить по отношению к акционерному обществу, ставшему банкротом… Представительство Германии в комиссиях весьма прозрачно прикрывает тот факт, что иностранный контроль над внутренними делами Германии, в действительности, навязан последней. Бархатная перчатка очень плохо скрывает железную руку».

Так характеризуется план представителей американского империализма, которых надо считать безуса компетентными в данном вопросе: план Дауэса существу поставил Германию как б в положение колонии победителей. Смирномудрые же социал-демократические «вожди», захлёбываясь от восторга, по поводу наличия «бархатной перчатки», считали план Дауэса пределом социально-экономической мудрости. Железную руку кредиторов они не заметили или, вернее, не хотели заметить…

Репарации Австрии, Венгрии и Болгарии

В заключение этой главы приведем основные данные относительно репарационных обязательств Австрии, Венгрии и Болгарии.

Окончание империалистической войны было оформлено пятью договорами: Версальским договором – с Германией; Сен-Жерменским договором – с Австрией; Трианонским договором – с Венгрией; договором я Нейи – с Болгарией и Севрским договором – с Турцией. Последний договор в 1923 г. – с заключением Лозаннского договора – был аннулирован.

Ни Сен-Жерменский договор, ни Трансильванский не устанавливают размеров репарационных обязательств Австрии и Венгрии. Определение окончательных. размеров и способов платежей было предоставлено Версальским миром репарационной комиссии. Конференция в Спа установила распределение предстоящих платежей со стороны Австрии н Венгрии между рационными кредиторами. Окончательные размеры платежей не установлены и по сей день. Больше того, в результате «плана восстановления» Австрии и Венгрии, вступивших в силу в 1922/29 г., окончательное определение репарационной задолженности Австрии и Венгрии откладывается на целых 20 лет. Женевская конференция (октябрь 1922 г.), поставившая финансы Австрии под контроль Лиги наций, освободила Австрию от репарационных платежей до 1942 г.

В отношении Венгрии репарационная комиссия установила план платежей сроком на 20 лет, начиная с 1924 г. Сумма репарационных платежей в среднем составляет около 2 млн. долл, в год.

Что касается Б о л г а р и и, то сумма репарационных обязательств была уже установлена договором в Нейи. Согласно условиям этого договора, Болгария обязана уплатить союзникам 214 млрд, золотых франков (свыше 400 млн. долл.) полугодовыми взносами в течение 37 лет.

Из репарационных обязательств Австрии и Венгрии половину получают Франция, Англия и Италия, а остальное в основном получают Румыния и Югославия. Из репарационных платежей Болгарии основная часть падает на долю Франции, Англии и Италии.

Все платежи этих мелких государств, вместе взятые, конечно, играют крайне незначительную роль в вопросе международной задолженности по сравнению с платежами Германии.

VI. Вопрос о сложении международных долгов в первые годы после империалистической войны

Политика выжидания

Уплата союзниками процентов по военным долгам в отношении Англии прекратилась еще в конце 1918 г. вскоре после перемирия. Платежи по военной задолженности Америке аккуратно производились до мая 1919 г. Начиная с этого момента, платежи становятся незначительными. Подавляющая часть платежей была отсрочена с согласия правительства Соединенных Штатов. Отсрочка эта предполагалась на 3 года. В течение этого периода проценты ежегодно начислялись к первоначальному долгу. Что касается ссуд, связанных с продажей американских военных материалов после перемирия, то проценты вносились по ним вполне аккуратно как со стороны Франции, так – частично – и со стороны Бельгии. Платежи процентов по долгам, возникшим в связи с закупками продовольствия, в большинстве случаев также были отсрочены.

Неуплата процентов в первые годы не встречала никаких существенных возражений со стороны Соединенных Штатов и Англии. Послевоенная хозяйственная разруха, сопровождавшаяся революционными вспышками и массовым рабочим движением в ряде европейских стран, тяжелое положение государственных финансов в большинстве стран-должников, борьба союзников за условия мира с Германией, острые столкновения между вновь возникшими государствами по вопросу о границах, – все это отодвинуло в первые годы империалистической войны вопрос о междусоюзнических долгах.

К тому же всем было ясно, что проблема междусоюзнических долгов тесно связана с вопросом о германских репарациях. Между тем, разрешение этого вопроса, как мы уже знаем, продвигалось медленно. Государства-должники ожидали, что инициативу в вопросе о регулировании военной задолженности возьмут главные кредиторы, т. е. Соединенные Штаты и Англия. Поскольку Англия являлась не только заимодавцем, но и крупным должником (в отношении Соединенных Штатов), ее положение являлось несколько щекотливым. Англия решила до поры до времени не выступать с официальными предложениями. Неофициально ряд авторитетнейших представителе А английской буржуазии выдвигает идею полного взаимного сложения военных долгов союзных государств.

Точка зрения Англии

Ллойд-Джордж внес предложение о взаимном сложении долгов союзников непосредственно после перемирия. Виднейший английский буржуазный экономист Джон Мейнард Кейнс высказывает следующие соображения по поводу международных долгов:

«Нельзя сказать, что европейская группа союзников не в состоянии выплачивать занятый капитал и следуемые по нему проценты. Принудить их, однако, к этому значило бы взвалить на них непомерную тяжесть… Задолжавшая нация не склонна любить своего заимодавца, и было бы бесполезно ожидать от Франции, Италии и России добрых чувств по отношению к Англии или Америке, если их будущее развитие окажется придушенным ежегодною данью… Они вечно будут пытаться ускользнуть от необходимости платежа, а подобные попытки послужат постоянным источником международных трений… Если же, с другой стороны, эти огромные долги будут сложены с них добровольно, то этим будет создан стимул для сохранения солидарности и истинной дружбы между нациями, еще недавно сплоченными в одну общую группу. Самый факт огромного военного долга является повсюду угрозой для устойчивости финансового положения…»

Таковы соображения Кейнса.

Надо учесть, что Кейнс принимал руководящее участие в работах английской делегации во время версальских переговоров. Здесь мы имеем дело не с его личным мнением, а со взглядом, который, очевидно, был довольно распространен в руководящих кругах английской буржуазии в первые годы по окончании войны.

Крупный английский банковый деятель Мак-Кенна, участвовавший в 1921 г, на нью-йоркском съезде «Объединения американских банкиров», открыто высказывался за сложение долгов. Мак-Кенна противопоставляет Соединенные Штаты и Англию, как мировые заимодавцев, всем странам европейского континент) Он указывает, что, на ряду с возможностью для Англии и ее готовностью полностью уплатить по долгу Соединенным Штатам, необходимо сложить большую час задолженности европейских стран как Соединённым Штатам, так и Англии.

К такой, на первый взгляд великодушной, полю Англию в первые годы после империалистической войны побуждали, конечно, меньше всего заботы о тяжёлом финансовом положении союзных государств. Как мы уже знаем, сумма требований Англии (за вычетом «русского долга»), примерно, соответствовала ее задолженности Соединенным Штатам. Но тяжелое финансовое положение ее должников делало маловероятным полную уплату по долгам. С другой стороны, в качестве мирового банкира, она не могла требовать открыто со стороны Соединенных Штатов значительных уступок по своим долгам. Англия прекрасно учитывала, что в случае сложения междусоюзнической задолженности она не только ничего не потеряет, но, пожалуй, даже выиграет.

Точка зрения Франции

Что касается правительства Франции, то оно, естественно, высказывалось за сложение междусоюзнических долгов. В доказательствах Франции в пользу аннулирования междусоюзнических, долгов с самого начала преобладал момент «нравственного возмущения».

В качестве образца французской «точки зрения» в вопросе о междусоюзнических долгах приведем красочную речь французского националиста Луи Морена, произнесенную им (значительно позже – в 1925 г.) в парламенте.

Морен указывает, что «подпись Франции под долгами не означает, что нельзя противопоставить суммам, пошедшим на общую войну, все усилия, страдания, потери, все то, что мы предоставили, – эти жертвы в войне сделали столько же и, конечно, больше, чем деньги».

Характерны, далее, следующие места речи:

«Вильсон объявил войну Германии в апреле 1917 г.; но только в апреле 1918 г. первые американские отряды прибыли в Европу. В течение целого года французы и другие союзники сражались за счет Соединенных Штатов. За этот год Франция потеряла 350 тыс. солдат. Американцы считают, что один человек стоит 100 тыс. франков, французы более скромно берут половину. При таком подсчете французские потери равноценны 17 % млрд, франков. Если даже за счет Соединенных Штатов Франция потеряла лишь одну треть этих людей, то и тогда в кредит Франции надо записать около 6 млрд, франков».

Практически, Франция добивалась сложения своих военных долгов, которые она считала «политическими», в отличие от послевоенных – «коммерческих». По последним Франция не отказывалась платить. Но, как мы знаем, размер «коммерческого» долга не был значителен. На ряду с этим, французская буржуазия, как мы видели, проявляла исключительную беспощадность по отношению к Германии.

Об «идеализме» американского дядюшки

В широких кругах мелкобуржуазной интеллигенции большинства европейских стран безусловно полагались на исключительный идеализм «американского дядюшки». Даже такой видный экономист, как Кейнс, который в целом довольно трезво смотрел на вещи, верил в исключительное великодушие американской буржуазии.

Психология американской буржуазии рисовалась ему в следующем виде:

«Мне кажется, – писал он в одной из своих работ, – что рядовому американцу хотелось бы, чтобы европейские нации явились к нему с огнем восторга в глазах н с деньгами в руках и сказали бы ему: «Америка, мы обязаны тебе свободой и жизнью; мы приносим тебе посильную дань нашей признательности, эти деньги. которые добыты не тяжкими налогами на вдов и сирот, но путем сбережения в качестве лучшего плода победы, благодаря уничтожению вооружений, милитаризма, империализма внутренней распри; все это стало возможно вследствие помощи, которую ты щедро оказала нам». И тогда рядовой американец ответил бы так: «Честь и хвала вам за эту откровенность. Ничего другого я от вас и не ожидал. Но я вмешался в войну не ради корысти, не ради выгодного помещения моих капиталов. Слова, только что слышанные мною от вас, являются для меня достаточной наградой. Я прощаю вам ваши долги. Вернитесь к себе домой и употребите даруемые вам средства для того, чтобы облегчить участь бедных и несчастных». Для завершения эффекта этой сцены ответ Америки должен явиться полным и ошеломляющим сюрпризом для европейцев».

Но на все эти соображения «американский дядюшка» ответил: дружба – дружбой, а монету гони.

Точка зрения американских банкиров Надо сказать, что в среде американской буржуазии вначале наблюдались значительные расхождения по вопросу о долгах. Представители финансового капитала, пожалуй, напрочь были пойти если не на полное сложение долгов, то, во всяком случае, на значительное их сокращение. В этом отношении очень характерно выступление одного из виднейших американских финансистов, Отто Кана. Отто Кан является участником крупной банковской фирмы «Кун-Леб», впоследствии принимавшей деятельное участие в экспорте американского капитала в Германию. В докладе перед нью-йоркскими банкирами 12 декабря 1922 г. он выступает с предложением сложить значительную часть союзнических долгов. Но он рекомендует эту меру северо-американскому правительству лишь при соблюдении целого ряда условий со стороны должников. К числу этих условий, в первую очередь, относится прекращение грызни между Францией и Германией.

На упомянутом уже выше съезде американских банкиров Т. Ламонт, представитель крупнейшей банкирской фирмы Моргана, предлагает установить, какие из иностранных долгов ни в коем случае не могут быть взысканы. По его мнению, большая часть долгов должна быть списана со счетов («для того, чтобы мы больше не дурачили самих себя»). Для той части долгов, которая может быть частично уплачена, он предлагает льготные условия платежа и при этом настаивает на том, чтобы были исследованы последствия, которые платежи по долгам могут иметь для американского хозяйства.

Американские банкиры в данном случае меньше всего руководились соображениями морали, но они прекрасно учитывали, что разруха в европейском хозяйстве от платежей по огромным военным долгам только усилится и, вместе с тем. ухудшатся условна для вывоза в Европу американского капитала, не находящего применения в своей стране.

Видный американский экономист проф. Седигман представил основные аргументы, которые по существу очень близко отражают интересы финансового капитала Америки в пользу сложения долгов, в следующем виде:

«Экономические последствия настояния на уплате долгов со стороны союзников были бы гибельны, притом не только для наших союзников, но в особенности для нас самих. Если бы платеж происходил золотом, прилив желтого металла в Соединенные Штаты вызвал бы избыточное монетное обращение и вредную инфляцию. При оплате же долга товарами, что практически только и мыслимо, американская промышленность и торговля потерпели бы жестокий экономический кризис. Политика выколачивания долгов с Европы будет для Америки тем брошенным «бумерангом», который нанесет нам гораздо больший вред, чем нашим должникам… Признаем открыто тот факт, что настаивать на немедленной или быстрой уплате долга значило бы совершить громадную экономическую ошибку, несчастные результаты которой будут чувствоваться в каждом городе и деревушке, в каждом деле и занятии, каждым классом и слоем нашего народа. Если бы даже американский народ оказался глухим к политическим соображениям проблемы, не будем его делать слепым в отношении экономической ее стороны».

Точка зрения правительства Соединенных Штатов

Несмотря на заинтересованность финансового капитала Америки в сложении, по крайней мере, части долгов, эта точка зрения, как мы увидим, вначале не сыграла решающей роли в направлении политики правительства Соединенных Штатов.

В начале 1920 г. приехал в Европу заместитель министра финансов Соединенных Штатов Ратбон. Цель его приезда – обмен краткосрочных обязательств на долгосрочные. Сообщая о ходе переговоров, другой заместитель министра финансов жалуется в своем письме на имя президента на то, что «союзники хотели бы заставить Германию платить за то, что она начала войну, а нас расплачиваться за то, что мы не приняли участия в войне с самого начала».

Это письмо было написано 2 февраля 1920 г. 1 марта того же года министр финансов Соединенных Штатов Хаутон пишет по поводу междусоюзнических долгов: «Общее сложение долгов не принесет никакой пользы. Наоборот, я опасаюсь, что у народов стран-должников это вызовет необоснованные надежды, невыполнение которых будет иметь весьма вредные последствия».

Причину отрицательного отношения американского правительства к сложению долгов следует искать, в первую очередь, в финансовом положении страны.

Расходный бюджет Соединенных Штатов с момента войны и в последующие годы чрезвычайно быстро разрастается. Если расходы по северо-американскому бюджету составляли в 1914 г. 700 млн. долл., то в 1918 г. сумма бюджетных расходов доходит до 9 млрд, долл.; в 1919 г. она повышается до 16 млрд, долл. а в 1920 г. уже превышает 17 млрд. долл. На ряду с этим государственный долг Соединенных Штатов возрастает с 3 млрд. долл, на 1 июля 1914 г. до 12,2 млрд. долл, в 1918 г. и до 25,4 млрд. долл, на 1 июля 1919 г.

Руководителям американского правительства было совершенно очевидно, что платежи по союзным долгам лишь в незначительной степени могут облегчить налоговые тяготы Соединенных Штатов. Но при таком росте расходов, – а в соответствии с этим и налогового обложения, – северо-американское правительство из чисто демагогических соображений должно было настаивать на безусловной оплате долгов. Требование уплаты по внешнему долгу облегчало нажим налогового винта внутри страны. Это требование было особенно популярно у американских фермеров, которые несут значительную часть налоговых тягот.

Далее, не следует забывать, что Америка к тому времени уже начала входить в роль нового мирового банкира. В качестве такового, не надеясь оплату долгов, Соединенные Штаты принуждены щ. стаивать на «святости международных денежных обязательств». Правительство при этом прекрасно учитывало, что невыполнение этих требований должно было явиться для Соединенных Штатов сильным орудием давления на европейские правительства во всех крупных вопросах международной политики.

В острой форме вопрос об урегулировании долгов впервые был поставлен в Соединенных Штатах в 1021 г., с момента прихода к власти нового республиканского правительства. Приход к власти этого правительства совпал с самым острым моментом первого послевоенного кризиса в Америке (1920–1921 гг.). Единственной программой в вопросе о долгах, которая к этому моменту могла рассчитывать на популярность, была программа безусловного взыскания. В июне 1921 г. министр финансов Меллон предложил на рассмотрение сената законопроект об урегулировании иностранных долгов. Довольно «либеральный» (с точки зрения должников) законопроект Меллона встретил бурное неодобрение в законодательной палате. Вместо проекта Меллона нижняя палата принимает закон от 9 февраля 1922 г., установивший определенные узкие рамки для будущих переговоров об урегулировании долгов.

Для ведения этих переговоров была учреждена «Комиссия по иностранным долгам, порожденным мировой войной». В состав комиссии, наряду с несколькими министрами, входили также представители законодательных палат. Полномочия комиссии были ограничены вначале тремя годами а впоследствии продлены до февраля 1927 г.

Закон от 9 февраля пряно указывает, что внешние долги не могут быть сложены. Закон, далее запрещал «обмен обязательств» одного иностранного государства на обязательства другого иностранного государства. Комиссия запрещала установление каких-либо сроков позднее июня 1947 г. и процентную ставку ниже 4^1/2 %. Правительство Соединенных Штатов должно было, согласно этому законопроекту, обратиться ко всем странам-должникам с предложением послать в Вашингтон делегации для переговоров о долгах.

Законопроект был представлен новой правящей партией избирателям как одно из достижений. Выборы в конгресс состоялись в начале ноября 1922 г. Но уже к концу декабря того же года появляются правительственные заявления о невозможности достижения практических результатов без расширения полномочий комиссии.

VII. Соглашения о союзнических долгах

Нота Бальфура

По мере того как выясняется точка зрения правительства Соединенных Штатов в вопросе о союзнических долгах, наступает перелом и в политике английского правительства. Идея сложения долгов отходит постепенно на второй план. Правда, и в дальнейшем идея эта продолжает фигурировать в выступлениях отдельных руководителей английской политики. Но поскольку окончательно выяснилось, что Англии так или иначе придется платить Соединенным Штатам, английское правительство практически снимает с порядка дня вопрос о сложении долгов и начинает подготовлять своих должников, в первую очередь Францию, к тому, что им придется платить Англии.

Внешним выражением новой политики английского правительства является нота Бальфура от 1 августа 1922 г. В этой ноте тогдашний министр иностранных дел Англии обращается к Франции и ко всем прочим должниками Англии с просьбой предпринять шаги к урегулированию задолженности в отношении Англии. Англия-де готова была отказаться от своих требований, но, к сожалению, она этого не в состоянии сделать из-за жесткой политики Соединенных Штатов.

В ноте указывается, что Англия все же пойдет навстречу своим бывшим союзникам и готова сложить часть долгов, но лишь до таких пределов, чтобы суммы, получаемые Англией от ее должников, были не меньше сумм английских платежей Соединенным Штатам.

Особенный интерес представляет следующее место из ноты Бальфура, где речь идет о германских репарациях:

«Британское правительство отнюдь не намерено освободить Германию от ее обязательств по отношению к союзным правительствам, будь то из соображений справедливости или же целесообразности. Правительство Великобритании ограничивается указанием на исключительно тяжелые для мирового хозяйства последствия, вытекающие из настоящего положения. Великобритания выражает готовность… отказаться от всех дальнейших претензий в отношении германских репараций, а также от всех претензий в отношении союзнических долгов, но лишь при том условии, что этот отказ явится составной частью плана, который додже» разрешить проблему долгов в целом».

За витиеватыми фразами здесь скрывается определенное стремление Англии положить конец истерической политике Франции в вопросе о германских репарациях, стремление перевести всю репарационную проблему на более деловые рельсы. В главе о германских репарациях, когда шла речь о предпосылках к созданию плана Дауэса, уже было указано на общность интересов в данном вопросе между Соединенными Штатами и Англией, и здесь мы на этом больше останавливаться не будем.

Это обстоятельство, конечно, учло правительство Франции, к которому в первую очередь и была обращена нота Бальфура. Пуанкаре в своей ответной нота более всего возмущается тем, что Бальфур рассматривает заодно и задолженность Германии по репарациям н военную задолженность Франции. В отношении французских долгов Пуанкаре пишет: «Франция не намерена вступать в какие бы то ни было сделки, касающиеся ее военной задолженности, покуда Германия не покроет затрат, сделанных Францией на воссоздание своих разрушенных областей».

В последний раз Англия пытается урезать репарационные притязания Франции на Парижской конференции союзных держав, открывшейся 2 января 1923 г.

Нажим Англии не помог и на этот раз. Уже 4 января переговоры между Англией и Францией по данному пункту прекращаются. Через неделю – 11 января 1923 г. – французские войска вступают в Рурскую область.

Англо-американское соглашение

4 января 1923 г., в тот самый день, когда ни соглашение были прерваны переговоры в Париже между Англией и Францией о германских репарациях, английский канцлер казначейства Болдуин, вместе с Монтегю Норманом, руководителем Английского банка, прибывают в Вашингтон для ведения переговоров с правительством Соединенных Штатов об урегулировании английского долга. 5 января того же года состоялась встреча представителей обеих стран; 8 января состоялось первое официальное заседание, и уже 18 января было достигнуто соглашение.

Такое быстрое разрешение вопроса объясняется в значительной мере уступчивостью, проявленной I обеими сторонами. Во время этих переговоров уже не I было речи о сложении долгов, об обширных планах И I высоких идеях. Руководитель английской делегации Болдуин, теперешний премьер, владелец крупной промышленной фирмы, с самого начала поставил переговоры на чисто деловую почву. Деловой подход он подчеркнул в своей вступительной речи:

«Нам были выданы в ссуду крупные суммы, мы со своей стороны ссужали европейских союзников… Мы стремимся к солидному коммерческому соглашению на основе условий, которые дадут возможность избежать каких-либо трений в торговых отношениях между нашими странами. Мы добивались соглашения, которое обеспечит Соединенным Штатам оплату до последнего цента займов, которые они выдали нам во время войны. Наши пожелания, как людей деловых, сводятся к тому, чтобы найти деловое разрешение в вопросе, который по своей сущности является чисто д е л о в ы м».

Со своей стороны и американцы пошли на некоторые уступки. Соглашение было достигнуто на основах, далеко не совпадающих с инструкцией, предписанной в свое время конгрессом правительству Соединенных Штатов. Иначе Англии пришлось бы уплатить на 25 % больше той суммы, которой она добилась по соглашению.

Соглашение с Англией, вступившее в силу» июне 1923 г., предусматривает уплату долга в течение 62 лет; при этом Англия обязалась уплачивать 3$ в течение первых 10 лет и З3^1/2 % – в последующие годы. Сумма просроченных с 1919 г. процентных платежей была исчислена по ставке в 4^1/2 %. Общая сумма задолженности Англии в отношении Соединенных Штатов, по уплате небольшой суммы наличными, была определена в сумме 4.600 млн. долл.

Согласно договору, Англия должна платить Соединенным Штатам ежегодно: в первые 10 лет – 161 млн. долл., а в дальнейшем – 187,2 млн. долл.; итого в течение 62 лет – 11.344 млн. долл.

Англо-французское соглашение

Англо-американский договор сыграл решающую роль во всех дальнейших переговорах союзнических стран о долгах. С этого момента идет усиленная подготовка со стороны Соединенных Штатов и Ангин к урегулированию проблемы германских репараций. Вступление в силу плана Дауэса осенью 1924 г. развязывает английскому правительству руки для непосредственных переговоров с Францией. «Нравственное возмущение» французского правительства к тому времени уже порядком остыло. Новое французское правительство «левого блока», сменившее весной 1924 г. правительство Пуанкаре, стояло перед исключительными финансовыми затруднениями. Руководителям финансовой политики «демократического» правительства было ясно, что без помощи англо-американских капиталов Франции не обойтись. Со второй половины 1924 г. ведутся неофициальные переговоры между представителями французского правительства и нью-йоркскими финансистами о займах. В ходе переговоров выясняется, что без урегулирования вопросов задолженности привлечение американского капитала во Францию наталкивается на сильные препятствия.

Как только начались переговоры Франции с Соединенными Штатами об урегулировании вопросов задолженности, у Англии оказалось достаточно оснований, чтобы напомнить Франции о своих притязаниях. Чемберлен в энергичной ноте опять обращается к Франции с предложением об урегулировании французской задолженности. Ноты с аналогичным содержанием были переданы представителям румынского, итальянского, греческого и югославского правительств в Лондоне. В печати появляется официальное сообщение английского правительства следующего содержания:

«Ввиду имеющихся сведений о переговорах некоторых стран с правительством Соединенных Штатов об урегулировании долгов, целесообразно напомнить этим государствам об их долгах Великобритании. Английское правительство вновь желает засвидетельствовать взаимное великодушие при урегулировании вопроса о долгах. Но, защищая интересы английских налогоплательщиков, оно считает, что наступил момент принять меры к предварительному разрешению вопроса. Уже сообщалось, что у Англии нет никаких оснований противиться предоставлению Соединенными Штатами своим должникам тех условий, которые им удобно будет дать. Во всяком же случае, лондонское правительство должно вновь со всей точностью заявить, что оно считает своих должников обязанными производить платежи Великобритании пропорционально тем, которые будут вноситься другим заимодавцам».

Нота Чемберлена явилась для Франции довольно неожиданной. Французская газета «Тан», отражая мнение министерства иностранных дел, писала с возмущением: «Всякая идея справедливости и всякая политическая мораль жестоко оскорблены при виде того, что принесенные нами для общей пользы жертвы не избавляют нас даже от долгов, которые мы должны были заключить для обеспечения себе средств победы, ибо пролитая кровь и груды развалин, по-видимому, весят в общем балансе меньше, чем занятые деньги… Можно, по меньшей мере, надеяться, что урегулирование французских долгов состоится и будет осуществлено в друже. сном духе с учетом того положения, которое было создано во Франции миром, заключенным после победы, в коей Франция была самым героическим солдатом, другие же нации – самыми счастливыми получателями прибылей».

Несмотря на это, все же у Франции выбора не было. Летом 1925 г. французский министр финансов Кайо заключил с английским канцлером казначейства Черчиллем предварительное соглашение, предусматривающее ежегодные взносы Францией Англии в размере 12,5 млн. фунт. ст. Кайо не был уполномочен правительством заключить окончательный договор. Французское правительство одобрило соглашение, но пожелало внести некоторые поправки. Последовавшее падение Кайо и острый финансово-политический кризис во Франции помешали подписанию окончательного соглашения.

19 мая 1926 г. переговоры с Англией были возобновлены французским министром финансов Пере. 12 июня 1926 г. Кайо, опять занявший пост министра финансов, закончил благополучно переговоры с Англией. Предварительное соглашение Кайо, достигнутое еще летом 1925 г., было положено в основу нового договора. Общий размер французского долга в отношении Англии был установлен к моменту подписания договора в размере 653 млн. фунт. ст. Франция обязуется уплатить Англии в 1926/27 г. 4 млн. фунт. ст. В 1927/28 г. сумма платежа повышается до 6 млн. фунт. ст. В 1928/29 г. до 8 млн. фунт, ст; в 1929/30 г. – до 10 млн. фунт ст, В дальнейшем, в течение 27 лет – с 1930/31 г. по 1966/57 г. включительно – ежегодные платежи устанавливаются в размере 12,5 млн. фунт, ст.; с 1967 до 1988 г. платежи повышаются до 14 млн. фунт, ст.; итого за 62 года – 801,5 млн. фунт. ст.

Франция при этом должна была пойти на весьма существенные уступки: она все время добивалась от Англии оговорки, что в случае неуплаты Германией причитающихся Франции сумм вопрос о французском долге в отношении Англии будет пересмотрен заново. Англия, очевидно, недоверчиво относившаяся к осуществимости плана Дауэса, решительно отказалась от установления связи между французским долгом и германскими репарациями и настояла на своем. Французское правительство должно было согласиться на отделение вопроса о германских репарационных платежах от вопроса о ее долге в отношении Англии.

Известная уступчивость, все же проявленная английским правительством по вопросу о сроках и размерах платежей, объясняется тем, что предстояли переговоры Франции с Америкой. Англия рассчитывала на то, что Соединенные Штаты предоставят Франции такие же льготные условия платежей, какие последняя получила в Англии. В этом случае Англия могла поставить в порядок дня вопрос относительно пересмотра ставок по своим платежам Соединенным Штатам.

При всех льготах, предоставленных Англией Франции, англо-французское соглашение, однако, все же является для Франции довольно тяжелым. Еще до сих пор французский парламент не одобрил этого соглашения. В целом Англия стремилась безусловно ущемить Францию, при этом в большей степени по соображениям политического свойства, чем хозяйственного.

Прочие соглашения Англии

В отношении Италии, финансовое шеям положение которой як моменту ведения переговоров было более благоприятным, чем положение Франции, Англия проявила значительно больше уступчивости.

Размер итальянского долга Англии к моменту подписания договора выражается в размере 610 млн. фунт, ст., т. е. всего на 43 млн. фунт. ст. ниже французского. На основании договора Италия обязывалась оплатить свой долг в течение 63 лет. Платежи Италии устанавливаются в течение первого года в размере 2 млн. фунт, ст.; в течение дальнейших 2 лет – в размере 4 млн. фунт ст. и в течение последующих 4 лет – в размере 4,2 млн. фунт ст., а в дальнейшем в течение 55 лет – в размере 4,5 млн. фунт, ст.; всего в течение 63 лет 277 млн. фунт. ст. Подписывая этот договор, Англия, таким образом, не только отказывалась от неоплаченных Италией процентов, но и от значительной части первоначальной суммы долга. Итальянский долг всего на 7 % был ниже французского; между тем, Италия должна была платить Англии в З раза меньше Франции.

Остановимся вкратце на прочих соглашениях Англии с ее должниками.

19 октября 1925 г. был заключен договор между Англией и Румынией. Румынский долг устанавливается в размере 31,5 млн. фунт. ст. Румыния обязуется оплатить свой долг в течение 62 лет. Сумма платежей с 50 тыс. фунт, ст., постепенно повышаясь, должна дойти в 1928/29 г. до 200 тыс. фунт, ст.; повышаясь в дальнейшем по пятилетиям, сумма платежей Румынии в течение последних 20 лет, т. е. в 1966–1986 гг. устанавливается в размере 750 тыс. фунт. ст.

Договор между Англией и Португалией предусматривает следующие платежи: 125 тыс. фунт, ст. в 1926 г., 250 тыс. фунт. ст. – в 1927 г., 300 тыс. фунт, ст. – в 1928 г. В дальнейшем платежи повышаются и с 1939 по 1987 г. устанавливаются в размере 400 тыс. фунт. ст.

Далее, Англией было 10 декабря 1924 г. заключено соглашение с Польшей. Общий долг Польши в отношении Англии был определен в размере 4.770 тыс. фунт. ст. Эта сумма должна быть оплачена Польшей в течение 14 лет.

Англия заключила также ряд соглашений с Чехословакией, Венгрией, Румынией, Эстонией о погашении кредитов, предоставленных этим странам уже после мировой войны.

В целом Англия фактически сложила значительную часть союзнических долгов. Если бы должники платили по задолженности по ставке, установленной к моменту подписания договора (5 % годовых), то Англия в среднем должна была бы получить не менее чем в 3 раза больше того, что она фактически будет получать от своих должников.

При этом Англия далеко неравно обошлась со своими должниками. Это видно из следующей таблички, где приводятся размеры сложения долгов отдельным должникам. Если принять за 100 ту сумму, которую каждый из должников должен был бы платить Англии при ставке в 5Яг, то, на основании договоров, отдельные страны фактически платят:

В % от первоначального долга Т. е. было сложено(в %)

На 31 марта 1927 г. состояние задолженности бывших союзных государств Англии, на основании официальных английских источников, представляется в следующем виде (см. табл, на сл. стр.).

В официальной английской росписи на 31 марта 1927 г. сверх того фигурирует «русский долг» в сумме 842.969 тыс. фунт, ст. Если скинуть русский долг, о котором речь будет идти ниже, а также австрийские платежи, которые начнутся в 1943 г., то общая сумма требований Англии сейчас определяется в размере около 10 млрд. руб. (см. диагр. № 8).

В 1926 г. Англия получила в счет долгов около б млн. фунт, ст.; в 1927 г. – несколько свыше 10 млн. фунт. ст. I Сумма поступлений Англии по долгам, постепенно повышаясь, доходит в 1931 г. до 18 млн. фунт. ст. В дальнейшем она колеблется ежегодно до 1988 г. между 17 и 19 млн. фунт. ст.

Задолженность союзных государств Англии на 31 марта 1927 г. (в тыс. ф. стер.)

В целом годовые поступления Англии по союзническим долгам ежегодно составляют в среднем около 1^3/4 % суммы задолженности ей бывших союзников к моменту заключения договоров.

Диаграмма № 7. На сколько была сложена задолженность в отношении Англии, если принять на 100 полную уплату при 5 %

Попытаемся сопоставить причитающиеся Англии суммы по союзническим долгам, а также по германским репарациям, с теми платежами, которые она сама производит в отношении Соединенных Штатов (см. табл. на стр. 115).

Диаграмма № 8. Распределение задолженности бывших стран-союзниц в отношении Англии на 31 марта 1927 г.

Как видно из нижеприводимой таблицы, в 1927 г. платежи Англии Соединенным Штатам превосходят суммы, получаемые ею от союзников, совместно с поступлениями в счет германских репараций. Лишь с 1928 г. поступления превышают ее платежи Соединенным Штатам.

Перейдем к соглашениям, заключенным Соединенными Штатами.

Франко-американские соглашение

Осенью 1925 г. Кайо после переговоров с Англией направляется в Вашингтон для урегулирования французской задолженности. Предложение Кайо сводилось к тому, что Франция обязуется уплачивать 25 млн. долл, в год в первые 5 лет, 30 млн. долл, в следующее пятилетие, 60 млн. долл, в течение последующих 10 лет и 90 млн. долл, в течение последних 42 лет.

Поступления и платежа Англии по военным долгам (в миллионах долларов)

Условия Кайо были отвергнуты американцами. Кайо тогда внес новое предложение, которое предусматривало погашение долга в течение 63 лет. Но и эти условия были отвергнуты американцами. Американцы, подобно англичанам, отвергли также попытку Кайо связать французские платежи по долгам с поступлениями от Германии в счет репараций. Американцы выдвинули более тяжелые условия. Кайо эти предложения принял для передачи французскому правительству. Но немедленно после возвращения во Францию, после провала в палате депутатов, он должен был уйти в отставку.

В половине октября 1925 г. Соединенные Штаты доводят до сведения Европы, что они принимают все меры к прекращению выдач каких бы то ни было кредитов до урегулирования вопроса о долгах.

В официальном сообщении мы читаем следующее: «Президент Кулидж придерживается того взгляда, что было бы дурной политикой ссужать деньги Европе, если бы она использовала их на цели вооружений. В согласии с общим принципом, заключающемся в содействии странам Европы, американское правительство охотно соглашается сотрудничать со странами, которые делают все возможное для урегулирования их долга Соединенным Штатам.

«У правительства нет законной власти для вмешательства в подготовку займов. Но поскольку речь идет о займах, предлагаемых к публичной подписке, существует правило, что банки запрашивают правительство через министерство иностранных дел, одобряет ли оно подписку или имеет какие-либо возражения. Иногда, однако же, банки соглашались на частичные ссуды без запроса правительства. В этом случае последнее не берет на себя определения того, является ли такая ссуда хорошим или дурным помещением капитала.

«Самим иностранным правительствам принадлежит право решать вопрос, сможет ли урегулирование их долгов улучшить кредит их. Вообще же президент Кулидж того мнения, что страны, договорившиеся о регулировании своих долгов Соединенным Штатам, уже увидели наступившее улучшение их кредитов, потому что они могут получать займы на условиях, много более благоприятных, чем прочие страны».

После полугодового перерыва переговоры между Францией и Соединенными Штатами возобновляются опять весной 1926 г. Теперь их ведет французский сенатор Беранже, являющийся послом Франции в Соединенных Штатах.

Еще накануне соглашения орган французских горнозаводчиков выступает с резкой статьей против североамериканской политики долгов, дающей вполне реальную оценку этой политики. В статье, между прочим, говорится следующее:

«Проблема междусоюзнических долгов для Америки отнюдь не является финансовой проблемой. Для Северо-Американских Соединенных Штатов это исключительно вопрос политики. Совершенно очевидно, что Соединенные Штаты преследуют в Европе, и в частности во Франции, политику экспансии (захвата), политику экономической и финансовой гегемонии (руководства). Междусоюзнические долги являются лишь средством для Соединенных Штатов в достижении их политических целей».

Но, как мы уже указали, 29 апреля 1926 г. Беранже подписал договор, так как у Франции выбора не было.

Содержание франко-американского соглашения (Мелон-Беранже) о долгах сводится к следующему.

Общая сумма первоначального долга вместе с наросшими к моменту заключения договора процентами определяется в размере 4.025 млн. долл. Франция обязуется покрыть долг в течение 62 лет. В течение 1926 и 1927 гг.» Франция должна уплатить 30 млн. долл. В течение следующих двух лет – 32,5 млн. долл.; в течение пятого года – 35 млн. долл.; в течение шестого Года – 40 млн. долл.; в течение седьмого года – 11 млн. долл.; в течение восьмого года – 21 млн. долл.; в течение девятого года – 36 млн. долл, и в течение десятого года – 42 млн. долларов. В течение последующих 35 лет ежегодной платеж колеблется между 51 и 80 млн. долл. В дальнейшем платежи постепенно повышаются и доходят в 1951 г. до 125 млн. долл. Итого за 62 г. – 6.874 млн. долл.

Если сопоставить условия франко-американского договора с франко-английским, то нетрудно установить, что Америке удалось выколотить у Франции гораздо больше, чем Англии. Фактический долг Франции Соединенным Штатам равнялся 3.340 млн. долл., а долг Англии – 2.725 млн. долл., т. е. долг Франции Соединенным Штатам превосходил ее задолженность в отношении Англии лишь на 20 %. Между тем Франция обязалась выплатить Англии в течение 62 лет – 4.161 млн. долл., а Соединенным Штатам – 6.848 млн. долл., т. е. на целых 65 % больше.

Как и англо-французское соглашение, договор Меллон – Беранже по сей день не утвержден французским парламентом.

Бельгийско-американское соглашение августе 1925 г. Бельгия заключила с Америкой об условиях оплаты Бельгией долга Соединенным Штатам. Согласно Версальскому договору, Германия обязалась возместить Бельгии все те суммы, которые Бельгия заняла у союзников до момента перемирия. Правда. Версальский договор формально не связывал Америку ввиду ее отказа ратифицировать этот договор; но Вильсон в свое время согласился возложить на Германию уплату бельгийского долга Соединенным Штатам. Бельгийцы ожидали, что им удастся безусловно добиться переноса своего военного долга Соединенным Штатам на Германию, как это было сделано в отношении ее долгов прочим союзникам.

Но такая постановка не устраивала американцев, так как она создавала явный соблазн для прочих европейских должников предложить Соединенным Штатам свои поступления по дауэсовскому плану в зачет военных долгов. Бельгия должна была согласиться на уплату своего долга непосредственно Соединенным Штатам. Американская комиссия согласилась лишь освободить кредиты военного времени от процентных платежей.

Сумма военных долгов Бельгии была определена в 172 млн. долл. В счет этого долга Бельгия обязалась платить по 5 млн. долл, в год. Эта часть долга подлежит погашению в течение 62 лет. Задолженность послевоенного времени Бельгия также обязалась погасить в течение 62 лет. В течение первых десяти лет платежи по этому долгу постепенно увеличиваются с 870 тыс. до 2.625 тыс. долл.

Итало-американское соглашение

Значительно более выгодные условия были предоставлены Италии. По соглашению, заключенному Соединенными Штатами в ноябре 1925 г., основная сумма итальянского долга вместе с наросшими процентами составляет 2.042 млн. долл. Этот долг должен быть оплачен Италией в 62 года: в течение первых пяти лет Италия платит ежегодно 5 млн. долл.; по истечении этого периода годовой платеж Италии возрастает с 14,6 млн. долл, в 1923 г. до 81 млн. долл, в 1987 г. Таким образом, Италия в течение 62 лет уплачивает лишь 2.408 млн. долл.

Эти условия значительно благоприятнее условий, предоставленных Франции. Исключительная снисходительность, проявленная Соединенными Штатами в отношении Италии, в первую очередь объясняется соображениями политического свойства.

Соглашения Соединенных Штатов с другими государствами

Соглашение Соединенных Штатов с Венгрией, Финляндией и Литвой полностью воспроизводят условия соглашения с Англией. Последнее в основных чертах является образцом соглашения с Польшей, Латвией, Эстонией и Румынией с той только разницей, что этим странам была предоставлена возможность производить ежегодные платежи в сокращенном размере в течение более или менее продолжительного периода с соответствующим увеличением платежей в последующие годы.

Соглашение с Югославией заключено Соединенными Штатами в апреле 1926 г. Этим соглашением процентные платежи отсрочиваются на 12 лет. Начиная с 1938 г. они производятся в размерах 1/5% и постепенно повышаются до 3,5 %.

Следующая таблица показывает состояние задолженности и схему платежей государств, которые заключили с Соединенными Штатами соглашения (в тысячах долларов). (См. табл,)

Задолженность и схема платежей Соединенным Штатам согласно договорам

Как видно из нижеприводимой таблицы, Соединенные Штаты в среднем в течение 62 лет получат в счет долгов, по которым имеются соглашения с должниками, около 360 млн. долл, в год. Это составляет ежегодно свыше 3,5 % от первоначальной суммы кредитов, выданных Соединенными Штатами, и несколько выше 3 %, если к первоначальной сумме долгов прибавить просроченные проценты.

Диаграмма № 9. Распределение внешней задолженности бывших стран-союзниц в отношении Соединенных Штатов

Попытаемся теперь сопоставить поступления Соединённых Штатов и Англии от союзнических долгов на основании заключенных договоров.

Если как мы раньше сделали в отношении Англии, принять за эту сумму, которую Соединенные Штаты должны были получить от своих должников, если последние уплатили бы по долгам согласно ставке, установленной к моменту получения ссуд (5 %), то платежи, причитающиеся сейчас Соединенным Штатам, составили бы (см. табл, и диагр. 9).

По сравнению с тем, что Соединенные Штаты должны были получить при 5 %, они фактически получают лишь половину, в т о время как Англия получает меньше трети.

Как мы видели выше, поступления Англии по долгам составляют в среднем ежегодно лишь 1 %% от общей их суммы. К тому же Англия ничего не получает по долгам царского и Временного правительств России. Хотя размер кредитов, предоставленных Соединенными Штатами, почти равен кредитам Англии, Соединенные Штаты получают ежегодно сумму, которая в среднем почти в 4 раза больше суммы, получаемой Англией, согласно заключенным договорам.

Франция и ее должники

Мы уже раньше коснулись соглашений должники Франции с Англией и Соединенными Штатами. Нам осталось рассмотреть лишь требования Франции в отношении ее должников.

Снижение долгов в отношении САСШ согласно договорам

Диаграмма № 10. На сколько была сложена задолженность в отношении Соединённых Штатов, если принять за 100 полную уплату при 5 %

На основании официальных французских источников, задолженность бывших союзников в отношении Франции на 1 января 1 927 г. представляется в следующем виде (в миллионах франков):

Должники Франции

Как видно из этих данных, около 54 % французских требований падает на долг царского и Временного правительств России. Далее следует долг Югославии, составляющий около 14 % французских требований; румынский и польский долги, составляющие около 8 % каждый. О русском военном долге речь будет идти ниже в главе, посвященной русскому долгу.

Если перевести требования Франции на доллары и вычесть русский долг, то размер французских требований едва превысит 250 млн. долл.

Диаграмма № 11. Распределение внешней задолженности в отношении Франции

Платежи по этим требованиям составляют незначительную сумму и не покрывают ее обязательств по отношению к Соединенным Штатам и Англии. Зато Франция получает свыше 50 % репарационных платежей от Германии.

В настоящий момент Франция получает по репарациям больше, чем она сама платит Соединенным Штатам и Англии. Это видно из следующей таблицы (в миллионах долларов):

Платежи и поступления Франции

Суммы, получаемые Францией в счет германских репараций, таким образом, сейчас значительно превышают ее обязательства по отношению к Соединенным Штатам и Англии. В дальнейшем превышение это сокращается, но все же остается довольно значительным.

VIII. Урегулирование международной задолженности и противоречия послевоенного капитализма

Сокращение междусоюзнической задолженности

Мы довольно подробно остановились на соглашениях о долгах крупнейших европейских государств. Чтобы не загружать работу излишними цифрами, мы не станем задерживаться на урегулировании задолженности мелких государств, тем более, что в основном здесь идет речь о государствах, возникших уже после империалистической войны на территориях бывшей Австро-венгерской монархии и царской России; к тому же мы тут имеем дело с относительно небольшими долговыми обязательствами.

Можно сказать, что в настоящее время с внешней стороны достигнуто соглашение между всеми капиталистическими государствами по вопросу о международных долгах. Возьмем двух крупнейших кредиторов – Соединенные Штаты и Англию. Соединенные Штаты уже к концу 1926 г. заключили соглашение по 93 % всей причитавшейся им военной задолженности. Не заключены договоры лишь с СССР – о чем речь будет идти ниже – и с Грецией. Англия к середине 1927 г. договорилась со своими должниками по 58 % всех требований. Не заключено соглашение, помимо СССР, лишь с Литвой.

Как мы знаем из главы V, в 1920 г. общая сумма союзнической задолженности, за вычетом русского долга равнялась, примерно, 20 млрд. долл, (или 40 млрд. зол. руб.). В результате соглашений последних лет, задолженность отдельных государств из бывших союзников, а вместе с тем и общая сумма междусоюзнической задолженности значительно сократилась. При этом, однако, не надо преувеличивать реальных размеров снижения. Не надо забывать, что сейчас товарные цены гораздо ниже, чем в военные годы, т. е. покупательная способность современного доллара и английского фунта стерлингов выше их покупательной способности в годы войны.

Независимо от договоров обесценились требования Франции и Италии в результате обесценения французского франка и итальянской лиры. В итоге общая сумма союзнической задолженности значительно снизилась. Каковы размеры этой задолженности?

Для определения размеров современной международной задолженности надо исходить из установленных договорами ежегодных платежей. Всякая денежная сумма приносит капиталисту доход. Капиталист поэтому рассматривает и всякий доход как плод определенной денежной суммы. Чем выше доход, тем более высокой суммой он расценивает источник дохода – капитал. Мерилом для определения размеров капитала при данном доходе является для капиталиста тот процент, который считается в настоящий момент нормальным. Если, например, средний доход с капитала в стране равняется 10 %, то капиталист в праве ожидать с каждой сотни тысяч капитала 10 тыс. дохода. Если он, например, обладает домом, который ему приносит ежегодно 10 тыс. руб. дохода, то он оценивает стоимость дома в данном случае в 100 тыс. руб. За эту цену он может продать свою собственность. Если же дом ему приносит 20 тыс. руб., то при тех же условиях он будет оценивать его стоимость в 200 тыс. руб., независимо от того, во что дом ему обошелся при постройке. Исчисление капитала при данном среднем проценте на основании размеров дохода называется капитализацией.

Точно определить размер долгов и требований отдельных государств нельзя. Все зависит от того, как капитализировать доходы, получаемые кредиторами от своих должников; поэтому приводимые ниже расчеты имеют весьма условный характер. При капитализации платежей из 5 % общую сумму задолженности союзников в настоящий момент можно, примерно, определить в размере около 18 млрд, рублей, а за вычетом поступлений от союзников же – около 12 млрд, рублей.

Последняя сумма меньше задолженности Германии, согласно плану Дауэса. Задолженность эту американец Од (при капитализации из 5 %) определяет в размере 37 млрд, марок, или 18,5 млрд, рублей, исходя из того, что платежи по железнодорожным и промышленным облигациям прекращаются по истечении 41 года, а из бюджетных источников – по истечении 25 лет с момента введения плана.

Общая сумма мировой государственной внешней задолженности все же и в настоящий момент в золотых рублях почти втрое превосходит довоенную. Как уже было указано, до войны внешняя государственная задолженность всех стран мира определялась в размере около 25 млрд. руб.

В настоящее время внешние долги главнейших стран мира определяются в размере около 70 млрд. зол. руб. Если даже учесть падение покупательной способности золота, то все же можно сказать, что реально в настоящее время внешние государственные долги в целом более чем в два раза превосходят довоенные.

Внешние и внутренние государственные долги

Рост внешней задолженности идетпараллельно с еще большим абсолютным ростом внутренней задолженности стран, участвовавших в мировой войне. Общая сумма внутреннего долга всех стран мира в настоящий момент определяется в размере 175 млрд. руб. против 65 млрд. руб. в довоенные годы, а общая сумма государственной задолженности с 90 млрд. руб. в 1913 г. возрастает до 245 млрд. руб. в настоящее время.

Рост государственной задолженности идет в первую очередь за счет европейских стран. До войны на европейские страны приходилось несколько меньше И общей суммы внешней задолженности. Задолженность европейских стран была по преимуществу внутренней задолженностью. В настоящее время из общей суммы внешнего долга всех стран мира на внешнюю задолженность европейских стран приходится около 2/3. На ряду с этим имело место падение удельного веса Азии в общей сумме внешней задолженности с 30 % до 10 %, Америки – с 18 до 7 %. Общая сумма внешней задолженности европейских стран в настоящее время определяется в размере 45–50 млрд. руб. против 8 млрд, в 1913 г., а внеевропейских стран – в размере 25 млрд. руб. против 17 млрд, в довоенные годы.

В результате роста государственных долгов резко возрастает в бюджете всех стран мира удельный вес сумм, предназначенных для покрытия долгов. Вместе с тем идет непомерный рост государственных расходов в целом. Представление о росте долгов и государственных расходов дает следующая таблица:

Рост государственных расходов и государственных долгов в 1925 г. по сравнению с 1913 г. (государственные расходы в долги 1913 г. приняты за единицу)

Конечно, нельзя упускать из виду падения покупательной силы денег по сравнению с довоенным временем. Но даже с учетом этого обстоятельства остается в силе реальный, рост государственного долга в послевоенные годы: в Англии в 6,5 раза, во Франции – почти в 2 раза, в Соединенных Штатах-, в 4,5 раза, в Бельгии – на 70 %.

В значительной мере в связи с этим возросли реальные (т. е. в довоенных рублях) государственные расходы по сравнению с довоенным временем: в Англии в 2,3 раза, в Соединенных Штатах – в 2 раза, во Франции – на 30 %. На душу населения в Англии государственные расходы возросли с 37 до 105 дов. руб., во Франции – с 47 до 71, в Соединенных Штатах – с 25 до 62. Государственные расходы во всех странах поглощают все большую часть народного дохода. По официальным американским данным за 1925 г. рост налогового обложения в отношении народного дохода представляется в следующем виде (золотых рублях):

Налоговое обложение и народный доход в различных странах

Таким образом, в послевоенные годы налоги в большинстве капиталистических стран поглощают на душу населения вдвое большую долю дохода.

При таком значительном росте бюджета суммы, расходуемые капиталистическими державами на погашение государственного долга, после войны занимают значительно большее место, чем в довоенные годы. Так, например, в Англии суммы, расходуемые на погашение долгов, составляют в 1926 г. 40 % всех государственных расходов против 12 % в 1913 г.; во Франции – 34 % против 23 % а 1913 г.; в Италии – 32 % против 21 % и в Соединенных Штатах – 24 % против 5 % в 1913 г.

Рост внутренней задолженности в капиталистических странах чрезвычайно осложняет разрешение вопросов международной задолженности.

Диаграмма № 13. Государственные расходы на душу населения в 1913 г. и в 1928 г. (в довоенных рублях)

В буржуазных странах налоговая система является в руках государства средством нажима на трудящиеся массы. Подавляющая тяжесть платежей по долгам ложится в первую очередь на рабочие массы. Буржуазные политики, выступая против сложения военной задолженности, всегда указывают, что сложение долгов по существу обозначает усиление налоговых платежей для стран-кредиторов. Конечно, всякий бюджет буржуазного государства содержит целый ряд непроизводительных статей, за счет которых можно было бы снизить налоговые обложения трудящегося населения. Но в глазах мелкой буржуазии и отсталых слоев рабочего класса аргумент буржуазных политиков имеет иногда значительный успех.

Долговые взаимоотношения между главнейшими государствами

Перейдем теперь к рассмотрению долговых взаимоотношений, создавшихся между главнейшими капиталистическими государствами в результате: 1) заключения соглашений о долгах между бывшими союзниками и 2) репарационных платежей Германии на основании плана Дауэса.

Возьмем 6 крупнейших стран, участвовавших в соглашении об оплате военных долгов и в репарациях, и попробуем сопоставить, что каждая из названных стран получает и что он платит другим странам.

Поскольку речь идет о репарациях, мы берем платежи Германии, согласно дауэсовскому плану, в размерах, установленных для нормальных репарационных годов, т. е. начиная с 1928/29 г. Поскольку речь идет о платежах по военным долгам других государств, мы берем среднюю цифру платежа за весь период погашения соответствующих долгов. Все суммы переведены в доллары. В итоге получается следующая картина.

Германия платит по репарациям 595 млн. долл. Значительная часть этой суммы падает на уплату процентов по дауэсовскому займу, на содержание оккупационных войск союзников и прочее. Франция, Англия, Италия и Бельгия в общей сложности, начиная с 1928/29 г., получают 456 млн. долл. На долю каждой страны приходится:

Франции 258 млн. долл.

Англии 109 //-//

Италии 50 //-//

Бельгии 30 //-//

Обратимся теперь к бывшим союзным стражам:

Англия получает всего 195 млн. долл. в том числе:

от Франции 66 млн. долл.

Италии 20 //-//

Германии 109 //-//

В то же время Англия платит

Америке 179 млн. долл.

Франция, как мы видели, получает в счет репараций 258 млн. долл., в то же время она платит всего 177 млн. долл., в том числе Соединенным Штатам – 111 млн. долл, и Англии – 66 млн. долл.

Италня платит Соединенным Штатам – 39 мм долл, и Англии – 20 млн. долл., т. е. всего 59 млн. долл, а получает от Германии в счет репараций 50 млн. долл.

Бельгии получает – 39 мм долл., а платит Соединенным Штатам – 13 млн. долл. Таким образом, из получаемых Францией, Англией, Италией и Бельгией от Германии 456 млн. долл, они 342 млн. долл, уплачивают Соединенным Штатам. От репарационных платежей у них остаётся всего 114 млн. долл.: 81 млн. долл, остается у Франции, 26 млн. долл. – у Бельгии, 16 млн. долл. – У Англии; Италия же платит Соединенным Штатам на 9 млн. долл, больше, чем сама получает от Германии.

В виде схемы сложный переплет, получающийся в результате действия плана Дауэса и соглашений о долгах между крупнейшими государствами, может быть представлен в следующей диаграмме:

Формально Соединенные Штаты получают по линии репарационных платежей от Германии лишь ничтожную сумму; но 75 % суммы, получаемой союзными государствами от Германии в счет ее репарационных платеже, попадает к Соединенным Штатам.

Платежеспособность Франции, Италии и Англии в отношении Америки, таким образом, тесно снизана с репарационной платежеспособностью Германии. Этот вывод является весьма существенным.

Посмотрим, как обстоит дело с выполнением плана Дауэса.

Экономическая сущность платежей по военным долгам

Прежде чем ответить на этот вопрос, нам придется остановиться несколько подробнее на выяснении экономической сущности заграничных платежей по военным долгам вообще.

В платежах по государственным долгам за границу следует различать два момента, весьма существенных с хозяйственной точки зрения. Платежи государства за границу обозначают:

Средние годовые платежи и поступления главнейших капиталистических государств на основании соглашений о внешних долгах и плана Дауэса (в млн. долларов)

Во-первых, что правительству государства-должника удалось путем открытого или скрытого обложения населения и в первую очередь трудящихся масс выкачать из народного дохода сумму, необходимую для заграничных платежей, в деньгах данной страны (в Германии – в марках, во Франции – во франках и т. д.)

Во-вторых, платежи за границу обозначают, что каким-то способом удалось превратить сумму, полученную у населения в деньгах данной страны, в иностранные деньги, в деньги страны-кредитора (в американские доллары, английские фунты и т. д.).

В тех случаях, когда государство получает внешний заем и применяет его для производительных целей (постройка железных дорог, разработка горных богатств), и то и другое условия могут быть выполнены без особенно сильных хозяйственных потрясений. Производительное применение иностранного капитала обозначает ввоз в кредит орудий производства. Применение машин и т. д. для разработки естественных богатств данной страны способствует росту производства в стране, получившей заем. Из возросшего народного дохода правительству удается, во-первых, выкачать нужные для погашения внешнего долга суммы; во-вторых, возросшее производство дает возможность усиления вывоза за границу товаров (хлеб, уголь, железо и т. д.); деньги, полученные за границей за добавочно вывезенные товары, по их поступлении в страну скупаются в нужных размерах правительством для оплаты иностранным кредиторам.

В этом случае все протекает более или менее «нормально».

Совсем иначе обстоит дело в том случае, когда речь идет об уплате за границу процентов по военным долгам. Поскольку речь идет о репарационных платежах Германии, разница совершенно очевидна. Германия не потому платит Англии, Франции и прочим своим репарационным кредиторам, что она раньше что-нибудь от них получила. Германия платит потому, что она была побеждена в империалистической войне. Но военное поражение отнюдь не создает хозяйственных предпосылок для производства огромных платежей за границу. С хозяйственной точки зрения точно так же обстоит дело и с платежами союзников. Правда, их задолженность, как мы знаем, возникла в результате ввоза товаров во время войны. Но товары эти были расстреляны в воздух, не создав никаких предпосылок ни для расширения производства, ни для усиления вывоза.

Общее в платежах союзников и в германских репарациях заключается, таким образом, в том, что те и другие платежи возникли в результате факторов, не создающих предпосылок для платежей. И в том и в другом случае изъятие государством сумм из народного дохода обозначает одностороннее его сокращение. В капиталистическом государстве платежи по всяким военным долгам обозначают всегда добавочный нажим на жизненный уровень трудящихся масс. Но, поскольку дело касается платежей по внешним военным долгам, дело еще больше осложняется. Когда речь идет о внутренних долгах, капиталистическая система налогов сокращает доходы рабочего класса я широких слоев мелкой буржуазии в пользу класса капиталистов. Общая сумма дохода страны при этом не меняется; происходит лишь его перемещение между социальными классами внутри страны. Совсем иначе обстоит дело, когда часть налогов должна быть переведена за границу. Перевод денег за границу (трансферт) в счет платежей по военным долгам должен происходить в обстановке, когда причины, приведшие к этим платежам, не создают предпосылок к облегчению их перевода за границу.

Экономически всякий крупный перевод капитала из одной страны в другую тесно связан с передвижением товаров. Ввоз капитала в страну в большинстве случаев есть не что иное, как продажа в кредит товаров. Когда речь идет о производительном ввозе капиталов, мы имеем дело с продажей в кредит оборудования, машин и т. д. Платежи процентов кредитору, т. е. обратное движение капитала, становится возможным лишь в результате обратного движения товаров, другими словами – в результате усиления вывоза из страны», ввезшей оборудование и т. д. Известную роль могут играть доходы страны от морских перевозок, страховки и прочих так называемых «услуг», оплачиваемых в иностранной валюте. Платежи процентов по военным долгам и репарациям в конечном счете тоже возможны лишь за счет усиленного вывоза товаров н «услуг». Сложность же вопроса в данном случае заключается в том, что условия для усиленного вывоза товаров тут отсутствуют.

Могут ли страны-кредиторы оплачивать долги в своих деньгах, т. е., скажем, Германия – в бумажных марках, Франция – во франках и т. д.? Эта возможность исключается. За границей может быть предъявлен значительный спрос на германские марки или на французские франки только со стороны торговцев и фабрикантов, ввозящих в свою страну германские и французские товары, ибо, как правило, вне этой надобности за границей бумажные деньги не имеют большого хождения. Потребность же в германских марках или во французских франках может возникнуть у заграничных фабрикантов и торговцев лишь в том случае, если общий вывоз Германии превышает ее ввоз. Без спроса на германские или французские товары германская марка или французский франк не нашли бы покупателей; французский франк или германская марка в своей ценности должны были бы пасть в отношении американского доллара, английского фунта стерлингов и т. п. Таким образом, в основном, уплата во французских франках или германских марках, возможна лишь при одном условии – в случае превышения французского или германского вывоза над ввозом тех же стран.

Конечно, государства должники могут уплачивать и золотом, но и свободное золото, сверх нужного для обеспеченна денежного обращения, может оказаться в распоряжении страны тоже лишь в результате превышения вывоза над ввозом, если страна, конечно, не располагает крупными золотыми промыслами.

Страна, обладающая крупными капиталами за границей, может оплачивать свои долги за счет этих вложений. Таким способом Франция, например, после франко-прусской войны уплатила, без заметного усиления своего вывоза, 5 млрд, золотых марок Германии почти исключительно за счет своих иностранных капиталов. Но это, конечно, предполагает наличие крупных вложений, между тем как из всех стран-должников в настоящее время лишь Англия обладает крупными капиталами за границей.

Таким образом, оплата долгов, в первую очередь, обозначает необходимость усиленного вывоза товаров. При господствующей в настоящее время острой борьбе за внешние рынки усиление вывоза возможно, в первую очередь лишь в результате снижения цен, а снижение цен для сохранения прибылей капиталистов возможно лишь за счет уменьшения доли рабочего класса в народном доходе. С другой стороны, усиление вывоза товаров наталкивается на противодействие капиталистов в странах-кредиторах.

Если уплата долгов на руку министерствам финансов стран-кредиторов, то усиленный вывоз товаров из стран-должников, в результате которого только и возможна уплата долгов, бьет по карманам промышленников и торговцев стран-кредиторов.

После этих общих соображений обратимся к рассмотрению поставленного выше вопроса о том, как Германия выполняла на практике план Дауэса.

Для этого надо рассмотреть, во-первых, какие последствия вытекают для народного хозяйства Германии из факта выколачивания правительством репарационных платежей, и, во-вторых, какие последствия вытекают из необходимости перевода этих сумм за границу.

Репарационные платежи и народный доход Германии

Репарационные платежи Германии, начиная с сентября 1928 г., ежегодно должны составлять 2,5 млрд, марок. В состоянии ли Германия изъять эту сумму из своего народного дохода? Народный доход Германии в настоящее время можно определить, примерно, в размере 50–60 млрд, марок. Таким образом, платежи составляют от 4 до 5 % народного дохода Германии. На первый взгляд это кажется не особенно значительной частью. На деле же ущерб, причиняемый народному хозяйству Германии изъятием 2,5 млрд, марок в год, весьма чувствителен. Народный доход складывается из предметов, потребляемых населением, и предметов, произведенных для поддержания и расширения производства. Развитие хозяйства предполагает определенное накопление, остающееся за вычетом из народного дохода потребления и замещения износа оборудования и т. д. В довоенные годы национальный доход Германии определялся в размере около 40 млрд, довоенных марок; из этих 40 млрд, марок свыше 8 млрд, шло ежегодно на образование нового капитала. Общая сумма довоенного накопления в современных ценах составит около 12 млрд, марок. В 1927 г. – в год исключительного послевоенного подъема – размер новых капитальных вложений, примерно, равнялся довоенному. Но в то время как я довоенные годы капиталонакопление шло исключительно за счет собственных средств, в 1927 г. собственные средства составляли лишь несколько более 7,5 млрд. Около 4,5 млрд, средств, ушедших сверх того на капитальные вложения, – иностранного происхождения. Капиталовложения Германии из собственных средств, таким образом, даже в годы наивысшего послевоенного подъема не составляют и 2/3 от довоенного. Если учесть, что капиталонакопление из собственных средств в послевоенные годы составляет около 7,5 млрд, марок, то не трудно установить, что репарационные платежи поглощают треть капнталонакопления Германии за год. Изъятие этой трети, конечно, должно отразиться самым болезненным образом на хозяйственном развитии страны.

Но предположим, что германское правительство приложит все усилия к тому, чтобы выколотить нужные репарационные средства. Это тем более вероятно, что тяжесть платежей в основном падает на трудящиеся слои населения. Но этим еще вопрос не будет решен. Остается еще перевести деньги за границу (трансферт), ответственность за удачное выполнение которого лежит на репарационном агенте.

Как Германия справлялась с этой задачей до сих пор?

Вопрос о Германском трансферте

В течение первых четырех лет, с момента введения плана Дауэса (по 31 августа 1928 г.), Германия должна была внести по репарациям 5.380 млн. марок. Из этой суммы репарационный агент перевел за границу в иностранной валюте около 2,4 млрд, марок; остальная сумма была оплачена частично поставками в натуре (углём, химическими товарами, железнодорожными материалами, лесом и проч.); остаток был израсходован кредиторами в самой Германии на содержание оккупационных войск и т. д. Каким образом репарационному агенту удалось перевести 2,4 млрд, марок в иностранной валюте?

800 млн. марок валюты Германия получила в 1924 г. в виде займа при гарантии держав-кредиторов; остальные 1.700 млн. марок Германия тоже смогла легко перевести, если учесть, что. в течение первых четырех лет, с момента введения плана Дауэса, она получила долгосрочных кредитов из-за границы на сумму около 6 млрд, марок и, примерно, на столько же краткосрочных – не касаясь тех германских «блудных» капиталов, которые «утекли» из страны во время инфляции и вернулись на родину после стабилизации марки.

Поставки в натуре с каждым годом играют все меньшую роль в репарационных платежах Германии. Вместе с тем повышается роль платежей в иностранной валюте. Последние в общей сумме репарационных платежей составляли: в 1924/25 г. – 30 %, в 1925/26 г. – 36 %, в 1926/27 г. – 49 %; наконец, в 1927/28 г. – 55 %.

Можно ли из того обстоятельства, что Германия до сих пор, относительно без больших осложнений, платит по репарациям, сделать вывод, что она в состоянии будет оплачивать репарации и в дальнейшем? По-видимому, нет. До сих пор Германия справлялась с этим переводом, поскольку в течение истекших лет имел место усиленный приток в страну иностранного капитала. Но ввоз иностранного капитала разрешает проблему лишь временно, ибо иностранные капиталы даются Германии не бесплатно. Новые долги обозначают необходимость платежа новых процентов по этой задолженности. Следовательно, в ближайшие годы Германии придется найти средства не только для платежей по репарациям, но и для уплаты процентов по новым долгам. Германия, как мы уже знаем, могла бы уплатить такие огромные суммы в иностранной валюте без потрясения своей денежной системы лишь в том случае, если бы она могла создать активный торговый баланс, т. е. если бы ее вывоз товаров превышал ввоз.

Между тем с момента вступления в силу плана Дауэса вывоз Германии отнюдь не превышает ее ввоза; наоборот, за первые 4 года ввоз товаров из-за границы превышает вывоз на 8 млрд, марок. Превышение (Ввоза над вывозом за 1924–1928 гг. в Германии составляло в среднем около 2 млрд, марок. Таким образом, для одного выравнивания вывоза с ввозом Германии пришлось бы увеличить свой вывоз на 2 млрд, марок. Сверх того она должна увеличить свой вывоз на 3 млрд, марок, чтобы получить достаточное количество иностранной валюты для уплаты по репарациям и по новым долгам. Таким образом, Германия будет в состоянии выполнить репарационные обязательства только в том случае, если ей в течение ближайших лет удастся повысить свой вывоз на целых 5 млрд. марок. Доходы от морских перевозок иностранных товаров, страховки и прочих «услуг» в основном картины не меняют.

Можно было бы указать на то, что Германии следовало бы добыть нужную для репарационных платежей валюту не только путем повышения вывоза, но и путем понижения ввоза. Это замечание нельзя считать особенно убедительным. Германия по преимуществу промышленной страной, и в вывозе ее решающую роль играют готовые изделия. Однако она к обладает великом тем сырьем, которое ей необходимо для изготовления промышленных товаров на ее фабриках в заводах. Усиление вывоза для Германия обозначает неизбежность соответствующего повышения ввоза. Германии, может быть, удастся несколько сократить ввоз готовых изделий и предметов роскоши, но за счет этого сокращения ей безусловно придется усилить ввоз сырья. Таким образом, о сокращении ввоза не может быть и речи. Оказанное нами выше о необходимости усиления вывоза по крайней мере на 5 млрд, марок остается в силе.

В последние годы Германия в среднем за год вывозила на сумму около 10 млрд, марок. Дальнейшее увеличение вывоза может идти почти исключительно за счет готовых изделий. До сих пор Германия вывозила готовые изделия на сумму около 7 млрд, марок Т аким образом, для благополучного разрешения репарационного вопроса она должна была бы усилить свой вывоз готовых изделий больше чем на 70 %. Такого рода усиление вывоза является совершенно невероятным. Германия натолкнулась бы а этом случае на отчаянное сопротивления крупнейших промышленных стран мира, являющихся ее репарационными кредиторами. Достаточно схавать, что общий вывоз промышленных товаров всех стран мира, включая Германию, за последние годы равняется, примерно, 40–45 млрд. марок.

Между тем у Германии нет никаких иных способов платить регулярно по репарационным обязательствам, касается ее иностранных вложений, то они, в результате войны, сократились с 26 млрд, в довоенные годы до 5–6 млрд. Доходы от так называемых «услуг» за последние годы в среднем не превышают млрд, марок в год.

Европейско-американский трансферт Вопрос о трансферте платежей бывших американский союзников Соединенным Штатам играет такую же роковую роль в проблеме долгов, как и вопрос о переводе Герман: ей в иностранной валюте своих репарационных обязательств.

Мы уже видели, что вся военная задолженность европейских государств в отношении Соединенных Штатов возникла в связи с ввозом в эти страны товаров из Соединенных Штатов или за их счет. Европейские государства в целом были бы в состоянии без значительных осложнений уплатить по своим долгам Соединенным Штатам лишь в том случае, если бы Соединенные Штаты ввозили из европейских стран товаров на большую сумму, чем они вывозят их в эти страны. Между тем вывоз из Соединенных Штатов в течение всего послевоенного периода превышает ввоз. При этом, если рассмотреть торговлю Соединенных Штатов с европейскими странами отдельно от торговли с внеевропейскими странами, то легко установить, что ввоз Соединенных Штатов из внеевропейских стран превышает вывоз в них» в то время как ввоз из европейских стран меньше вывоза. Это видно из следующей таблицы (см. табл, на след. стр.).

Из года в год превышение вывоза из Соединенных Штатов над ввозом из Европы настолько значительно, что оно с остатком покрывает превышение ввоза в Соединенные Штаты нэ внеевропейских стран над вывозом. Превышение вывоза в европейские страны над ввозом нэ Европы в послевоенные годы ежегодно превышает 1 млрд. долл.

Представление о торговле Соединенных Штатов с главными европейскими странами-должниками дает следующая таблица [6] (см. табл.).

Внешняя торговля Соединенных Штатов (в миллионах долларов)

Внешняя торговля Соединенных Штатов с европейскими должниками (в миллионах долларов)

Каким образом Европа оплачивала это превышение вывоза из Соединенных Штатов над ввозом? Частично это происходило за счет вывоза европейского золота в Соединенные Штаты, который за 1922–1924 гг. составляет свыше 700 млн. долл. Начиная с 1924 г., ввоз золота в Америку уже не играет существенной роли; с этого года идет усиленный приток капиталов из Соединенных Штатов в Европу. Начиная с 1924 г., вывоз капиталов из Соединенных Штатов вообще и в частности в Европу представляется в следующем виде:

К концу 1927 г. из общей суммы иностранных вложений Соединенных Штатов в 14,6 млрд. долл, на Европу падает 4,4 млрд, долл., т. е. 30 % (в 1913 г. – 350 млн. долл.).

Таким образом, Европа платит Америке не только п о государственной задолженности, но и по частной, сотни миллионов долларов. Платежи Европы Америке по частной задолженности должны составить ежегодно около 250 млн. долл.

Из всех должников Соединенных Штатов лишь одна Англия обладает значительными заграничными вложениями, доходы по которым она могла бы привлечь для оплаты внешних долгов. До войны капитал Англии, вложенный за границей, оценивался в размере около 40 млрд. руб. В результате мировой войны Англия потеряла около 10 млрд, своих вложений. Но в послевоенные годы (1920–1927) вложения Англии за границей опять начинают возрастать. Из прочих должников до войны обладала значительными капиталами за границей лишь Франция. Задолженность внешнего мира Франции выражалась в размере около 15 млрд. руб. Но во время войны Франция потеряла значительную часть своих иностранных вложений. Сейчас она вряд ли владеет за границей вложениями, превышающими 5 млрд. руб.

В вопросе о задолженности бывших союзников Соединенным Штатам мы встречаемся, таким образом, с той же проблемой трансферта, с теми же противоречиями, что и в вопросе о германских репарациях. Европейские должники, в конечном счете, будут в состоянии платить по долгам Соединенным Штатам лишь при условии резкого расширения вывоза в Соединенные Штаты. Но эти перспективы далеко не улыбаются северо-американским промышленникам, поскольку они заинтересованы в вывозе на внешние рынки. Особенно показательным в этом отношении является недавнее выступление «Северо-американской ассоциации по внешней торговле». Названное общество в апреле 1928 г. выпустило специальную докладную записку по вопросу о военных долгах. Выводы этой записки сводятся к следующему:

«Совершенно очевидно, что не может быть и речи о коренном разрешении вопроса о европейской задолженности до тех пор, пока Соединенные Штаты сохраняют такой крупный благоприятный платежный баланс. Если иностранные правительства будут продолжать производить платежи в счет своей задолженности правительству Соединенных Штатов, то только за счет новых частных займов, т. е., другими словами, уменьшение задолженности правительству пойдет за счет увеличения задолженности Соединенным Штатам на частных счетах.

«В настоящее время иностранные инвестиции Соединенных Штатов составляют около 12 млрд. долл, (к концу 1927 г. – 15 млрд. долл. – Л. В.), одни проценты по которым исчисляются в размере 750 млн. в год, т е. вдвое больше всей суммы годовых платежей правительству Соединенных Штатов согласно соглашению о долгах. Если бы Соединенные Штаты стали регулярно получать годовые платежи как в счет военных долгов, так и в счет частных инвестиций, то это потребовало бы образования неблагоприятного баланса до суммы, примерно, в 1 млрд. долл, в год.

«Для всех, сколько-нибудь знакомых с экономической ролью Америки, такой внезапный перелом в торговых взаимоотношениях Соединенных Штатов с остальным миром не мыслится даже и в отдаленной перспективе. Подлежит также большому сомнению, смогут ли вообще иностранные государства при существующих экономических условиях производить такие товары, которые могли бы привести к такого рода изменениям в торговых взаимоотношениях, не говоря уже о способности этих товаров преодолевать высокую тарифную стену Соединенных Штатов. Более того, американская промышленность совершенно не расположен играть такую роль. Наоборот, под руководством своего департамента торговли американская промышленность ведет сейчас усиленную кампанию за завоевание новых рынков и за дальнейшее расширение своего экспорта».

«Экономические судьбы Соединенных Штатов тесно переплетаются с вопросом о ликвидации военных долгов еще и в другой плоскости. Европа является одним из крупнейших потребителей американских товаров, но ее покупательная способность будет в значительной степени зависеть от размера платежей, которые она должна будет производить в счет своих долгов Соединенным Штатам».

Вот что говорят дальновидные представители американской буржуазии. Но мы уже знаем, что им противостоят в самой Америке не менее сильные интересы, которые с успехом препятствуют сложению военных долгов.

Пересмотр плана Дауэса

Подобного же рода скептические голоса все более часто раздавались за последние годы в руководящих кругах кредиторов Германии относительно выполнимости плана Дауэса. Известный английский экономист Дж. М. Кейнс, подводя итоги выполнения плана Дауэса, писал на пороге четвертого репарационного года: «План Дауэса рухнет в плановом порядке». Аналогичные предсказания можно было бы привести из целого ряда английских и американских изданий.

Но правительства стран-кредиторов до недавнего времени всячески отвергали мысль о пересмотре плана Дауэса. Германское правительство со своей стороны – по крайней мере, в открытых выступлениях ДО недавнего времени также отмалчивалось относительно будущности плана. Оно с подчеркнутой лояльностью принимало все меры к регулярному взносу платежей генеральному агенту, а последний благодаря непрерывному притоку иностранного капитала в Германию без большого труда справлялся с операциями трансферта.

Поэтому довольно неожиданным явилось сообщение шести держав (Англии, Франции, Италии, Бельгии, Японии н Германии) во время сентябрьской сессии Лиги наций (14 сентября 1928 г.) о «необходимости полного и окончательного урегулирования репарационной проблемы и о предстоящем избрании для этой цели комиссии финансовых экспертов, назначаемых шестью правительствами».

В течение осенних месяцев 1928 г. между правительствами названных держав усердно ведутся переговоры о составе и задачах новой комиссии экспертов. В начале января 1929 г. было достигнуто соглашение о созыве комиссии в феврале.

Официальное сообщение, опубликованное в конце 1928 г., следующим образом подводит итоги предшествовавшим переговорам:

«Чрезвычайно существенно с точки зрения всех заинтересованных государств, чтобы в работе комиссии участвовали, на ряду с экспертами шести держав, граждане Северо-Американских Соединенных Штатов.

«Комиссия, по образцу первой комиссии, созданной в ноябре 1923 г. (дауэсовской – А. В.) должна состоять из независимых экспертов, пользующихся мировой известностью и авторитетом; эксперты не должны быть связаны какими бы то ни было правительственными инструкциями.

«Комиссии поручается разработать предложения для полного и окончательного разрешения репарационной проблемы…

«Отчет комиссии должен быть представлен заинтересованным державам, а также репарационной комиссии».

Мы уже знаем, что план Дауэса, в силу острых противоречий между странами-кредиторами, не установил окончательных размеров германской задолженности. Что же побудило «заинтересованные державы» именно в настоящий момент заняться установлением окончательных размеров германской задолженности?

Германия в принципе, конечно, заинтересована в том, чтобы освободиться от контрольного аппарата дауэсовской системы; она заинтересована также в снижении репарационных платежей, и тем не менее инициатива по созыву новой комиссии не принадлежит ей. В руководящих буржуазных кругах Германии преобладал взгляд, согласно которому Германии невыгодно поднимать слишком рано вопрос об установлении общей суммы репарационного долга. Эти круги исходили из предпосылки, что в недалеком будущем ход вещей сам по себе обнаружит несостоятельность плана. К этому моменту, полагали они, Германии удастся добиться более выгодных условий пересмотра плана в целом; поднять же вопрос сейчас, когда осуществление его протекает с внешней стороны гладко, значило бы дать кредиторам повод заподозрить Германию в нежелании платить.

Решение о созыве второй комиссии экспертов состоялось во время сентябрьской сессии Лиги наций. В переговоры по этому вопросу представители германского правительства оказались здесь втянутыми не совсем по своей воле. Германская делегация, во главе с социал-демократическим премьером Г. Мюллером, направляясь в Женеву, хотела попасть в одну дверь и попала в другую.

Майские выборы прошлого года, как известно, закончились в Германии крупной победой социал-демократии, в результате которой ее «вожди» очутились во главе правительственной коалиции с буржуазными партиями. Своей победой социал-демократия, в основном, была обязана прекрасно организованной предвыборной кампании, в центре которой стояли широковещательные обещания по линии социальных реформ в пользу рабочего класса и широких слоев мелкой буржуазии. Оказавшись у власти, социал-демократы обнаружили полнейшее банкротство перед лицом своих буржуазных сотоварищей по коалиции. Достаточно напомнить решение о постройке броненосца, которое вызвало волну протеста, далеко вышедшую за пределы германской компартии и угрожавшую потрясениями в рядах социал-демократии.

Обжегшись на внутренней политике, германские меньшевики решили попытать счастья в области внешней политики. На сентябрьской сессии Лиги наций глава германской делегации Мюллер ставит вопрос об освобождении прирейнских областей, ссылаясь при этом на ст. 431 Версальского договора, предусматривающую возможность досрочного освобождения при лояльном выполнении Германией условий договора. Ответная речь французского министра иностранных дел Бриана показала, что о безвозмездном очищении прирейнских провинций не может быть и речи. Бриан полностью воспроизвел точку зрения Пуанкаре, согласно которой нет никаких формальных оснований для удовлетворения германских требований по данному вопросу. Но, вместе с тем, представитель французского правительства дал ясно понять, что Франция была бы не прочь пойти на кое-какие уступки в случае досрочной оплаты Германией части репарационного долга в форме единократной крупной суммы. Вопрос о так называемой коммерциализации репарационного долга был поставлен во всей остроте.

Коммерциализация репарационного долга

Коммерциализация обозначает перевод репарационного вопроса из плоскости взаимоотношений между государствами в область частно-финансовую. До сих пор мы в репарационном (вопросе имели дело с обязательствами Германии по отношению к государствам кредиторам. При этом Германия пользовалась оговоркой о трансферте, которая ограждала ее от перевода валюты за границу при наличии опасности для устойчивости марки. Предложения о коммерциализации сводятся к тому, чтобы Германия (под обеспечение своих железных дорог, государственных доходов и т. д. выпустила международный заем, выручка от которого была бы передана репарационным кредиторам. В зависимости от размеров этого займа Германия целиком или частично освободилась бы от своих репарационных обязательств с тем, чтобы ее ежегодные платежи теперь поступали к частным держателям нового германского репарационного займа.

Что такого рода операция выгодна кредиторам Германии – совершенно очевидно. При коммерциализации репарационного долга кредиторы, в о-п е р в ы х, подучают в свое распоряжение единовременно крупную сумму. Это обстоятельство имеет особый интерес для Франции; если она не ратифицирует в ближайшее время соглашения о военном долге с Соединенными Штатами, ей придется уплатить в сентябре текущего года 400 млн. долл, за оставленное военное имущество. Во-в т о р ы х, с коммерциализацией отпали бы заботы о выполнимости для Германии репарационных обязательств.

Для Германии же коммерциализация долга связана со значительными жертвами. На первый взгляд Германии как будто безразлично, кого она будет иметь перед собой в качестве кредитора: Англию, Францию и т. д. или же частных держателей её облигаций. С точки зрения германского налогоплательщика это действительно так. Но перемена кредиторов далеко не безразлична под углом зрения перевода собираемых с германского населения сумм за границу. При функционировании плана Дауэса Германия пользуется трансфертной опекой, которая совершенно отпадает в тот момент, когда Германии будут противостоять частные кредиторы: перед ними Германия не может ссылаться ни на какие валютные затруднения.

Далее, пока Германия имеет дело с государствами-кредиторам, она может надеяться на снижение репарационных обязательств, если в течение последующих лет Соединенные Штаты по каким бы то ни было причинам пойдут на дальнейшие уступки по вопросу о военных долгах союзников. Эту возможность Германия совершенно теряет, когда ее обязательства перейдут к частным лицам.

Коммерциализация была бы Германии выгодна лишь в случае установления размеров репарационной задолженности на таком низком уровне, при котором ей пришлось бы платить ежегодно меньше того, что она должна платить согласно плану Дауэса. Но в этой области во время сентябрьских переговоров представители французского правительства не давали никаких конкретных обещаний. Германская делегация во главе с Г. Мюллером, чтобы добиться хотя бы каких-нибудь непосредственных результатов, которые можно было бы представить по воз. вращении в Германию, пошла навстречу французским предложениям.

Тем самым германское правительство фактически отказалось от своих прежних позиций. Вопрос о досрочном освобождении Рейна оказался связанным с репарациями. При этих условиях неудивительно, что Бриан согласился на установление окончательных размеров репарационного долга Германии.

Обострение англо-американских отношений

Такова внешняя обстановка, при которой было принято решение о созыве второй комиссии экспертов. Она существенно разнится от обстановки, в которой была созвана первая комиссия экспертов в 1923/24 г., когда Англия во всех решающих пунктах выступала в качестве заступницы Германии рука об руку с Соединенными Штатами. И сейчас в области репарационной проблемы интересы Франции и Англии далеко не совпадают. Но все более обостряющиеся противоречия между Англией и Соединенными Штатами, ставшие направляющей силой всей мировой империалистической политики, резко изменили позицию Англии как в отношении Германии, так и Франции.

Корреспондент близкой к германскому министерству иностранных дел газеты писал во время женевских переговоров в сентябре прошлого года:

«Англия уже не выступает больше в качестве честного маклера, она является союзницей Франции. Кто сомневается в повороте английской политики, который можно наблюдать в Женеве на каждом шагу, тот мог лишний раз удостовериться в этом за последнюю неделю».

Конечно, еще рано говорить об образовании прочного англо-французского блока; но значительное сближение между правительствами обеих стран уже сейчас заметно сказывается в ряде международных вопросов, и в первую очередь, в области репарационного. Если в первые годы после империалистической войны Англия стремилась использовать побежденную Германию в качестве орудия своей политики, направленной против Франция, и в то же время опираясь на могущественную поддержку Соединенных Штатов, то сейчас, по мере обострения англо-американского конфликта, картина переменилась. Англия теперь в большей степени боится сближения между Германией и Францией; опасаясь изоляции в Европе, она ищет союзников в борьбе против Соединенных Штатов, Советского Союза и национального движения в странах Востока. Для достижения этой цели Великобритания стремится прежде всего смягчать или замазать на время свои противоречия с Францией.

Жертвой этой перемены английской политики должна будет стать Германия, которая, несмотря на все достигнутые ею за последние годы успехи, все же осталась только второстепенной державой: ее наиболее кровные интересы решаются без ее участия, в зависимости Гот развития противоречий между сильнейшими державами современности, т. е. Англией и Соединенными Штатами.

Вся сложность и противоречивость положения мирового капитализма наиболее наглядно проявляется в том, что ни Англия, ни Франция при пересмотре план Дауэса все же не могли обойтись без участия Соединенных Штатов, ибо коммерциализация репарационного долга без помощи Соединенных Штатов совершенно немыслима. Размещение репарационного займа возможно лишь при активном участий американского финансового капитала. Без него или против него всякие хитроумные комбинации по линии коммерциализации должны рухнуть с самого начала.

Американские банкиры, со своей стороны, в известной мере безусловно заинтересованы в коммерциализации репарационного долга, ибо в этом случае отпадает вопрос о так называемом приоритете, т. е. об оплате репарационных обязательств

Германии в первую очередь. При наличии этого приоритета вложение частного капитала в Германии связано для северо-американского капитала с некоторым риском. Когда же германский долг будет представлять собою обычное коммерческое обязательство, эта опасность будет исчерпана. Но как и в прошлые годы, осуществление интересов американских банкиров и в пределах Соединенных Штатов наталкивается на сопротивление других групп. Широкие слои североамериканской мелкой буржуазии, далеко еще не изжившие неприязнь к вмешательству в европейские дела, опасаются, что возможное снижение репарационных обязательств Германии, в случае их коммерциализации, неминуемо выдвинет вопрос о пересмотре соглашений по военным долгам бывших союзников. Этими настроениями умело пользуются сильные промышленные группы, опасающиеся усиления конкурентной способности европейских стран.

Правительство Соединенных Штатов при создавшемся положении вещей заняло крайне сдержанную позицию по вопросу о пересмотре плана Дауэса. Правительство официально даже стоит в стороне от всех переговоров последних месяцев. Но этот «нейтралитет», конечно, не больше чем обычный тактический маневр. На деле генеральный репарационный агент, ставленник банкирского дома Моргана, во всех стадиях переговоров информировал американское правительство и получал от него инструкции. Но отдавая дань лицемерной политике северо-американского капитала, «заинтересованные правительства», как мы видели, приняли все меры к тому, чтобы облегчить американцам участие в предстоящей конференции. Поэтому-то во всех заявлениях подчеркивается, что речь идет о совещании «объективных» экспертов, не связанных инструкциями правительств.

Если еще можно сомневаться в том, каково отношение правительства Соединенных Штатов к созываемой сейчас комиссии экспертов, то позиция его в вопросе о новом снижении военных долгов совершенно ясна. Позиция эта в настоящий момент исключает возможность пересмотра долговых соглашений с бывшими союзниками. Новый президент Гувер, участвовавший в сенатской комиссии по регулированию военных долгов, является классическим представителем интересов американской буржуазии в целом, которая не захочет выпустить из своих рук такого козыря, как задолженность европейских стран Соединенным Штатам.

Весьма характерным является следующее место на корреспонденции, помещенной во время женевских переговоров в английской газете «Дейли Телеграф»: «Возобновление дискуссии о военных долгах в Европе не встречает здесь (в Нью-Йорке) никакого отзвука, кроме того, что она провоцирует заявления в том духе, что никакой перемены в точке зрения официального Вашингтона нет. Всякая попытка смягчения германских репараций при условии сокращения со стороны Америки союзнических долгов рассматривается как бесцельная, поскольку имеется заявление о том, что со стороны властей не замечается никакой склонности к возобновлению переговоров о долгах».

Таков тот сложный переплет противоречий, при котором созывается сейчас вторая комиссия экспертов. Трудно ожидать, чтобы при этих условиях работа комиссии могла привести к каким-нибудь существенным изменениям во всей проблеме международной задолженности. В лучшем случае дело может закончиться компромиссом, который, быть может, изменит форму взаимоотношений между главнейшими капиталистическими странами в вопросе о долгах, но не существо их.

О полной коммерциализации репарационного долга не может быть и речи. Размещение одних железнодорожных облигаций (11 млрд, марок) в крупнейших денежных центрах должно натолкнуться на исключительные препятствия ввиду недостаточной емкости мирового рынка капиталов. Но даже в случае коммерциализации части репарационного долга препятствия к переводу значительных сумм иностранной валюты за границу из Германии ни на йоту не уменьшатся.

Германское правительство будет продолжать выкачивание средств из доходов трудящегося населения Германии, но непреодолимые препятствия при переводе платежей за границу и в случае коммерциализации долга должны будут обнаружиться уже в течение ближайших лет. Попытки к насильственному переводу валюты за границу должны будут привести к краху германской марки и всей репарационной системы. Этот крах в свою очередь поставит опять в порядок дня вопрос о межсоюзнических долгах.

Выводы

Известный буржуазный экономист и английский представитель в дауэсовском комитете – Джошуа Стэмп – в одном из своих выступлений отметил противоречивость требований, предъявляемых к плану Дауэса одновременно со стороны промышленников, финансистов и налогоплательщиков с т р а н-кредиторов. Отметив непримиримость этих интересов, Стэмп говорит, что надо, наконец, остановиться на чем-либо одном; в цирковой практике, он, правда, наблюдал возможность езды одновременно на двух лошадях, но только в том случае, когда лошади бегут не в равных направлениях. Стэмп при этом оставляет в стороне трудности, которые вытекают из репарационных обязательств с точки зрения плательщика – Германии – и совершенно не касается междусоюзнической задолженности. Если же взять всю совокупность социально-экономических и политических противоречий, связанных с современной международной задолженностью в целом, то очевидно, что послевоенный капитализм, подгоняемый Соединенными Штатами, пытается одновременно сесть, по меньшей мере, на дюжину лошадей, бегущих в самых различных направлениях.

Какой же выход мировая буржуазия думает найти из создавшегося положения?

Надо полагать, что уже в ближайшие годы вопрос о долгах, казалось бы, разрешенный, вновь станет во всей своей остроте. Возможно, что будут опять найдены компромиссы, которые на время несколько смягчат остроту этой проблемы, но разрешения вопроса, однако, компромиссы эти не могут дать, ибо мы тут имеем дело лишь с противоречиями, корни которых лежат во всей системе послевоенного капитализма.

Проблема долгов является такой же составной частью мирового капиталистического кризиса в послевоенные годы, как проблема рынков, проблема безработицы, проблема угля и т. п. Силы капиталистического мира не в состоянии разрешить этого вопроса коренным образом.

Подведем итоги:

1. Современная внешняя задолженность капиталистических государств, возникшая в результате империалистической войны, приводит к добавочным изъятиям из доходов трудящегося населения, а вместе с тем и с замедлением к а п и т а л о н а к о п л е н и я у с т р а н – д о л ж н и к о в и, в первую очередь, в Германии.

2. Колоссальные суммы, выкачиваемые у трудящихся масс, идут на поддержание наиболее паразитических слоев класса капиталистов – рантье.

3. Выполнение репарационного плана прочих долговых соглашений наталкивается на ряд серьезных препятствий. Насильственные попытки преодолеть эти препятствия обостряют борьбу и я внешних рынках, ставят под удар достигнутую устойчивость денежного обращения, усугубляют противоречия послевоенного капитализма и в то же время служат орудием давления в руках с т р а н-к р е д и т о р о в и, в первую очередь, Северо-американских Соединенных Штатов.

Противоречия, вытекающие из наличия международной государственной задолженности, не что иное, как одна из форм проявления кризиса мирового капитализма. Мировая война 1914–1918 гг., представляющая попытку разрешить насильственным путем основные противоречия империалистической системы, на деле этих противоречий не разрешила, а лишь усугубила их. С противоречиями, связанными с международными долгами, с легкостью справится победоносная рабочая революция в руководящих капиталистических странах. Свидетельством этому является опыт первого рабочего государства – СССР.

Проблема «русского долга» будет рассмотрена в заключительной главе.

IX. Так называемый русский долг

Размер и характер требований капиталистического мира

В отличие от общей проблемы послевоенной задолженности вопрос о так называемом русском долге охватывает не только военные долги, но и довоенные, не только долги правительств (царского и Временного), но и частные. Претензии капиталистического мира по отношению к Советскому Союзу, если оставить в стороне требование удовлетворения иностранцев, понесших личный ущерб во время революции и гражданской войны, складываются из:

1) требований по довоенным займам царского правительства;

2) требований по кредитам, предоставленным союзниками царскому и Временному правительствам за период 1914–1917 гг.

3) требований возмещения за национализированные советской властью предприятия, принадлежавшие иностранным капиталистам.

По существу речь идет о возмещении иностранному капиталу всех его вложений в России до Октябрьской революции.

Каков размер этих вложений?

При крайней сложности расчетов, до сих пор еще нет цифр, которые ответили бы точно на этот вопрос. Приводимые ниже цифры воспроизводят наиболее авторитетные оценки.

По данным Л. Пасвольского, общая сумма государственного долга царской Россия возросла с 5.775 млн. руб. в 1895 г. до 8.811 млн. руб. на 1 января 1914 г. Прямых указаний на то, какая часть из последней суммы приходится на внешнюю задолженность, не имеется. Внешняя задолженность может быть лишь исчислена на основании сумм, которые уплачивались царским правительством при посредстве заграничных банков и русских консулов за границей в качестве процентов иностранным держателям русских ценных бумаг. Таким способом Л. Пасвольский определяет рост внешнего долга царской России с 1.733 млн. руб. в 1895 г. до 4.229 млн. руб. на 1 января 1914 г. За 19 лет удельный вес внешнего долга царской России в отношении общей суммы долга вырос с 30 до 48 %.

Прибавив к вышеуказанной сумме внешнего государственного долга гарантии царского правительства по заграничной задолженности частных железных дорог, а также размещенные за границей займы земельных банков и городских управлений, Л. Пасвольский определяет общую сумму внешней задолженности царского правительства на 1 января 1914 г. в размере 5,1 млрд. руб. Из этой суммы 3,5 млрд. руб. падает на долю Франции, 350 млн. руб. – на долю Англии, 600 млн. руб. – на долю Голландии и 500 млн. руб. – на долю Италии. Бельгии и Швейцарии.

Военные займы царского и Временного правительств определяются тем же автором в размере 6,7 млрд. руб. Другие исчисления указывают более высокие цифры. Разница в определении размеров военных займов частично объясняется тем, что в одних случаях начисляются проценты по долгам, а в других – нет.

По отдельным государствам русский военный долг, включая проценты, распределяется, примерно, следующим образом:

Англия 5.300 млн. руб.

Франция 1.400 //-//

Соединенные Штаты 400 //-//

Япония 200 //-//

Италия 20 //-//

Частные вложения иностранного капитала в русские предприятия особенно трудно определить. При оценке данной статьи мы исходим из произведенных профессором Олем исчислений иностранных капиталов, вложенных в национализированные предприятия. Данные эти, правда, охватывают только те предприятия, которые законом были обязаны публичной отчетностью: акционерные общества и паевые товарищества. Профессор Оль определяет общую сумму капитала, вложенного иностранцами в русские предприятия, в размере 2,2 млрд. руб.

Исключив из этой суммы те иностранные капиталы, которые были помещены в предприятия, находящиеся сейчас на территории, отошедшей от СССР (Польша, Латвия и т. д.), он определяет сумму капиталов, вложенных в предприятия, находящиеся на нынешней территории СССР, в 2 млрд. руб.

Из них на долю французского капитала приходится 32 %, английского – 25 %, бельгийского – 16 %, а на долю всех бывших стран-союзниц – 79 %; на долю германского капитала приходится 16 %, а на долю нейтральных стран – 5, 2 %.

В размере 1 млрд. руб. следует определить прочие частные вложения иностранного капитала в дореволюционной России (единоличные торгово-промышленные предприятия и пр.).

В итоге весь иностранный капитал, помещенный в частные предприятия России до революции, может быть определен в размере 3 млрд. руб. Вместе с довоенными государственными займами это составит свыше 8 млрд. руб.

Царская Россия ежегодно уплачивала за границу иностранному капиталу за последнее десятилетие до войны около 400–450 млн. руб. процентов и дивидендов. За период между 1894 и 1913 гг. в Россию было всего привлечено новых иностранных капиталов около 4,1 млрд., а уплачено процентов иностранному капиталу за тот же период около 6 млрд. руб.

Октябрьская революция и иностранный капитал

Несмотря на захватнические аппетиты царского правительства, несмотря на наличие сконцентрированной промышленности, развитой системы синдикатов и власти банкового капитала – довоенная Россия в хозяйственном, а следовательно, и в политическом отношении находилась в большой зависимости от империализма западных держав. Национальный, «чисто русский» империализм носил все черты «военного и феодального империализма, а не «капиталистического империализма новейшего времени» (Ленин). Об империализме – в ленинском смысле этого слова – в отношении царской России можно говорить, лишь учитывая эту зависимость. Поскольку это так, очевидно, что свержение русского капитализма Октябрьской революцией есть в то же время начало конца мирового капитализма. Здесь следует искать корней бешенной ненависти всего мирового капитала против Октябрьского переворота.

Интересы мирового капитала непосредственно были затронуты аннулированием царских займов и национализацией предприятий.

21 января 1918 г. Всероссийский центральный исполнительный комитет принял декрет, которым объявлялись недействительными все займы, заключенные или обеспеченные правительствами российских помещиков и российской буржуазии. Особо подчеркивалось в этом декрете, что безусловно и без всяких исключений аннулируются все иностранные займы. Этим актом советское правительство освободило трудовые массы советского государства от непосильных тягот платежей.

Одновременно с аннулированием займов была проведена национализация банков, торгового флота; в течение ближайших месяцев проведена национализация внешней торговли, нефтяной промышленности, а 28 июня правительство декретировало: «в целях решительной борьбы с хозяйственной и продовольственной разрухой и для упрочения диктатуры рабочего класса национализируется вся крупная промышленность».

Непризнание долгов и отказ в возмещении иностранным капиталистам для советской власти не были вопросом голого принципа. Отказ этот вытекал не только из естественного стремления пришедшего к власти рабочего класса освободиться от финансовых тягот, оставленных ему в наследство российской буржуазией и помещиками, он был в то же время боевой мерой, смысл которой сводился к нажиму на союзников, чтобы принудить их скорей пойти на мирные переговоры.

Восстановление попранных рабочим государством «священных прав» иностранного капитала – основная движущая сила прямой военной интервенции союзников, начавшейся летом 1918 г., и той поддержки, которая была ими оказана контрреволюционным бандам, действовавшим в различных частях бывшей России. 20 октября 1919 г. союзники обращаются к нейтральным странам и Германии с предложением вступить с ними в немедленное соглашение о мерах «к тому, чтобы препятствовать торговле их граждан с большевистской Россией и обеспечить строгое проведение этой политики».

Размеры ущерба, причиненного Советской России интервенцией союзников и блокадой, значительно превосходят все те требования, которые капиталистический мир мог бы предъявить в отношении Советского Союза. В период Генуэзской конференции, о которой речь будет ниже, советское правительство определило этот ущерб в размере около 38 млрд. руб.

Все попытки союзников вооруженной силой задушить рабочую революцию, как известно, закончились полной неудачей. Военные поражения союзников и уничтожение белых правительств привели к тому, что союзники должны были отозвать из России свои войска. 16 января 1920 г. верховный совет союзных держав в Париже вынес постановление о снятии блокады. Вслед за этим начался период оформления политических взаимоотношений советских республик с рядом капиталистических стран[7].

Вопрос о долгах до Генуэзской конференции

Одной из очередных задач советской власти стал вопрос о восстановлении хозяйственных и, в первую очередь, торговых связей с внешним миром, прерванных гражданской войной и блокадой. В 1920 г. весь оборот нашей внешней торговли составил всего 38 млн. руб., т. е. он был в 77 раз меньше, чем до войны. Первые шаги советской внешней торговли прошли под знаком голода и разрухи, господствовавших в стране. Необходимость усиления связей с внешним миром в этих условиях выдвинула вопрос о русском долге в новой постановке. Советская власть высказала готовность пойти на некоторые уступки в вопросе о долгах при непременном условии предоставления капиталистическими странами новых кредитов.

Еще при переговорах Л.Б. Красина с Ллойд-Джорджем в 1920 г. в Лондоне, Ллойд Джордж вначале одним из условий торгового соглашения выставлял признание обязательств прежних русских правительств. Л.Б. Красин ответил нотой, в которой требованиям иностранного капитала противопоставлял ущерб, нанесенный советскому государству союзной интервенцией. В ходе переговоров требования о признании всех обязательств были Ллойд-Джорджем сняты. Во временном торговом соглашении с Англией, подписанном 16 марта 1921 г., разрешение вопроса о долгах и претензиях откладывается до заключения общего договора. Спустя несколько месяцев после подписания англо-советского соглашения, такого же рода соглашение было заключено между РСФСР и Италией, где разрешение вопроса о долгах опять-таки откладывается до заключения общего торгового договора.

Когда летом 1921 г. обнаружился недород, охвативший значительную часть страны, капиталистический мир поспешил воспользоваться этим обстоятельством для возобновления требований об уплате долгов.

Конференция союзников в Брюсселе в октябре 1921 г заявила, что она признает возможным не препятствовать помощи голодающим со стороны отдельных частных лиц и организаций, решение же вопроса о государственной помощи конференцией отклоняется до обследования специальной комиссией положения дел в Росам и признания прежних долгов.

В.И. Ленин в докладе на IX Всероссийском съезде советов, касаясь постановления конференции, сказал: «Вы все, вероятно, читали, как вначале, при известиях о голоде, пышно и торжественно заявляли влиятельные государственные люди (речь идет о Ллойд-Джордже. – А. В.) – пользоваться голодом, чтобы поднимать вопрос о старых долгах, было бы вещью дьявольской. Я не знаю, страшнее ли дьявол, чем современный империализм, но знаю, что на самом деле вышло именно так, что с нас, несмотря на голод, попробовали взыскать на особенно худых условиях старые долги. Мы не отказываемся платить, мы заявляем торжественно, что будем об этом говорить деловым образом, но мы им в коем случае не позволим закабалить нас без всякого учета, без всякого расчета взаимных претензий, без всякого делового обсуждения…»

Переговоры в Генуе

Между тем тяжелое хозяйственное и финансовое положение руководящих капиталистических стран все более остро выдвигало вопрос о восстановлении широких хозяйственных связей с советскими республиками. Державы к тому же считали, что новая экономическая политика, провозглашенная советской властью в 1921 г., обозначает постепенное восстановление дореволюционного социального строя. Они рассчитывали, что советское правительство не а силах будет справиться с хозяйственными затруднениями, и, в целях получения иностранной помощи, удовлетворит предъявляемые ему со стороны капиталистического мира требования.

На этой почве возникает идея о созыве конференции в Генуе. В центре этой конференции, состоявшейся в апреле 1922 г., стоял вопрос о русском долге. Советскому правительству здесь была впервые дана возможность перед лицом всего капиталистического мира выявить свою точку зрения по вопросу о восстановлении хозяйственных связей с капиталистическим миром. Эту возможность наша делегация полностью использовала.

Не останавливаясь на изложении хода работ конференции, приведем лишь наиболее яркие, не нуждающиеся ни в каких комментариях, места из выступлений советской делегации по вопросу о долгах. Высказанные здесь соображения в значительной мере сохранили силу н по сей день.

Прежде всего советская делегация провозгласила революционное право рабочего правительства на отказ от уплаты старых долгов:

«Не российской делегации защищать акт великого русского народа перед собранием стран, история которых свидетельствует не об одной революции. Но российская делегация вынуждена напомнить о том основном принципе права, что революции, составляющие насильственный разрыв с прошлым, несут с собой новые правовые условия внутренних и внешних отношений государств. Правительства и режимы, вышедшие из революции, не обязаны соблюдать обязательства свергнутых правительств. Французский Конвент, законным наследником которого заявляет себя Франция, прокламировал 22 сентября 1792 г, что «суверенитет народов не связан договорами тиранов». Соответственно этому заявлению, революционная Франция не только разорвала политические договоры старого режима с заграницею, но отказалась также от уплаты своих государственных долгов. Лишь из побуждений политической целесообразности она согласилась на уплату трети этих долгов. Это и есть та «консолидированная треть», проценты с которой стали уплачиваться регулярно лишь в начале XIX в. Этой практике… почти всегда следовали правительства, вышедшие из революции или освободительной войны. Соединенные Штаты отвергли договоры своих предшественников – Англии и Испанки.

С другой стороны, державы-победительницы во время войны, и в особенности при заключении мирных договоров, не останавливались перед захватом имуществ. принадлежавших подданным побежденных стран и находившихся на их территориях и даже на территории других государств.

«Ответственно ли российское правительство за имущество, права и интересы иностранных подданных, потерпевших ущерб вследствие гражданской войны?..

«Когда иностранные подданные, при поддержке своих правительств, потребовали от царского правительства возмещения убытков, причиненных им революционными событиями 1905–1906 гг., царское правительство эти. пожелания отклонило на основании того, что оно, не давая своим собственным подданным возмещения в подобных случаях, не может оказывать преимущества иностранцам…

«Революция 1917 г., совершенно уничтожившая все старые экономические, социальные и политические отношения и заменившая старое общество новым, передав в силу суверенитета восставшего народа, государственную власть в России новому общественному классу, тем самым прервала преемственность гражданских обязательств, являвшихся составною частью экономических отношений исчезнувшего общества и отпавших вместе с ними. Эта революция была грандиозным стихийным потрясением, какие мир переживал лишь в исключительные моменты, и ее характер как непреодолимой силы не может оспариваться ни одним объективно мыслящим государственным человеком. Поэтому к революционной России более, чем к другим странам, в моменты стихийных движений и восстаний применимы отзывы авторитетов международного права, отрицающих за правительствами стран, граждане которых пострадали от этих явлений, право требовать возмещения по обязательствам, а тем более, применять для удовлетворения этих требований силу…

«Российская делегация должна обратить внимание конференции на тот факт, что планомерные действия самой советской власти, как национализация орудий производства и реквизиция имущества, принадлежащего иностранцам, не возлагают на нее обязанности компенсировать потерпевших лиц. Союзные правительства, а под их давлением и правительства нейтральных стран, враждебно встретили самый факт советской революции и отказались вступить с новым русским правительством в официальные отношения еще до того, как им были приняты первые меры по национализации. Ими не было сделано ни малейшей попытки войти в соглашение с советской властью для защиты интересов их сограждан и полюбовной ликвидации их имущественных прав в России».

Точка зрения советского правительства по вопросу о военных долгах выражена в следующем заявлении: «Делегация вынуждена самым категорическим образом отклонить вообще предъявление ей счета по этим долгам, как недопустимую попытку взвалить на плечи разоренного русского народа значительную долю военных расходов союзных держав. То, что именуется военными долгами России, представляет собою запасы военного снабжения, изготовлявшегося на заводах союзных стран и посылавшегося на русский фронт для обеспечения успеха союзных армий. Русский народ принес в жертву общесоюзным военным интересам больше жизней, чем все остальные союзники вместе; он понес огромный имущественный ущерб и в результате войны потерял крупные и важные для его государственного развития территории. И после того как остальные союзники получили по мирным договорам громадные приращения территорий, крупные контрибуции, с русского народа хотят взыскать издержки по операции, принесшей столь богатые плоды другим державам. Российская делегация призывает всех членов конференции оценить всю непоследовательность и необоснованность подобного требования».

Советская делегация вместе с тем выставляет свои претензии по отношению к капиталистическому миру за ущерб, нанесенный стране, в результате иностранной интервенции:

«Не довольствуясь разрывом сношений с Советской Россией, державы Согласия начали военную интервенцию и блокаду, совершенно открыто поддерживая создаваемые их же агентами местные восстания (чехо-словаков, донских и кубанских казаков, белогвардейцу в Сибири, Ярославле и т. д.) и подкрепляя военные действия армий Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля и иных посылкой собственных военных сил на север России, в Черное море и на Кавказ. Фактически установлено, что советское правительство, даже в первые месяцы своего существования, без труда справлялось с попытками к восстанию местных недовольных элементов, и только там, где эти элементы организовывались и поддерживались активно союзными правительствами, снабжавшими их деньгами, амуницией, обмундированием и военными инструкторами, эти спорадические и мелкие восстания превращались в целые фронты гражданской войны, сопровождавшейся дикими эксцессами, как уничтожение целых деревень, безобразные еврейские погромы и т. п. зверства. Военная экспертиза категорически утверждает, что без указанного вмешательства иностранных держав отдельные местные восстания в России никогда не могли бы принять характера опустошительной гражданской войны, почему виновность и ответственность союзных правительств за организацию и поддержку гражданской войны в России, за причинение колоссальных убытков русскому народу и государству не подлежат ни малейшему сомнению…

«Доля этой ответственности за все это падает на те нейтральные страны, которые, предоставив гостеприимство контрреволюционным элементам для подготовку на своей территории заговоров против России, вербовки участников гражданских войн, закупки и транзита оружия и т. п., в то же самое время приняли участие в бойкоте и блокаде России…

«Интервенция и блокада со стороны союзных держав и поддерживаемая ими в течение трех лет гражданская война причинили России убытки, далеко превосходят возможные претензии к ней со стороны иностранных потерпевших от русской революции. Помимо секвестрированного за границей и вывезенного из России золота, целого ряда запасов и товаров, государство российское требует возмещения за разрушенные военными действиями железные дороги, мосты, подвижной состав, портовые и другие сооружения, потопленные суда, а также фабрики, заводы и многочисленное имущество частим граждан – как дома в городах, так и крестьянские усадьбы бы в деревнях. Кроме того, оно предъявляет требования о возврате его военного и торгового флотов, уведенных союзными державами непосредственно или белогвардейскими армиями под защитой союзных держав. На ряду с этими претензиями, выражающими непосредственный ущерб государственному и частному хозяйству России, подлежит удовлетворению и длинный список убытков как национализированной промышленности, так и частного хозяйства, нанесенных военными действиями на оккупированной иностранными и белогвардейскими армиями территории, и возмещения многим сотням тысяч инвалидов гражданской войны и семьям погибших.

«Эти убытки русского народа и государства дают гораздо более бесспорное право на возмещение, чем претензии бывших владельцев имуществ в России и русских займов, принадлежащих к нациям, победившим в мировой войне и получившим с побежденных колоссальные контрибуции, тогда как их претензии предъявляются к стране, разоренной войной, иностранной интервенцией и отчаянно борющейся за собственное существование в тех государственных формах, которые она считает для себя единственно возможными…»

Отвергая, таким образом, притязания иностранного капитала на безусловное признание долгов, советская делегация открыто указывает, почему она все же готова пойти на деловое соглашение с иностранным капиталом. Это выяснил в своей вступительной речи на конференции Г.В. Чичерин:

«Оставаясь на точке зрения принципов коммунизма, российская делегация признает, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую возможным параллельное существование старого и нарождающегося нового социального строя, экономическое сотрудничество между государствами, представляющими эти две системы собственности, является повелительно необходимым.

«… Российская делегация явилась сюда не для того, чтобы пропагандировать свои собственные теоретические воззрения, а ради вступления в деловые отношения с правительствами и торгово-промышленными кругами всех стран на основе взаимности, равноправия и полного и безоговорочного признания».

«Российское правительство делегировало своих представителей на Генуэзскую конференцию в надежде достичь здесь соглашения с другими государствами, которые, не покушаясь на установленный в России посте революции и победоносного отражения интервенций социальный и политический режим, должны были не затруднять, а облегчить экономическое и финансовое положение России… и одновременно расчистить путь для улучшения экономического положения Европы. Но эта цель была основана на предпосылке, что иностранные державы, организовавшие вооруженные интервенции, откажутся говорить с Россией в тоне победителя с побежденным. Россия не побеждена. К общему соглашению может повести лишь такой тон переговоров, который обычно применяется среди держат, разговаривающих между собой на равных правах.

«Россия и впредь готова в интересах мое соглашения сделать иностранным державам серьёзные уступки, однако, исключительно при том условии, что этим уступкам будут соответствовать равные уступки другой стороны в пользу русского народа.

«Для русского народа не приемлемы никакие соглашения, в которых его уступки не компенсируются действительными выгодами для него.

«Другой выход, вызванный трудностями ситуации заключается во взаимном аннулировании претензий, вытекающих из прошлых отношений между Россией и другими державами. Но я в атом случае российское правительство готово уважать интересы мелких собственников».

Как известно» общие переговоры в Генуе непосредственно не дали никаких результатов. Столь же безрезультатно закончилась последовавшая за ними в 1922 г. Гаагская конференция.

Крупным практическим успехом советской делегации во время Генуэзской конференции является заключение договора с Германией. 16 апреля в Рапалло (месте пребывания советской делегации в Генуе) был подписан советско-германский договор, восстанавливающий полностью советско-германские отношения и разрешающий все спорные вопросы между Советской Россией и Германией на основе взаимного отказа от каких бы то ни было претензий правительств и граждан обоих государств.

Рапалльскнй договор произвел впечатление на иностранные делегации и на весь капиталистический мир. Налицо был прорыв единого до тех пор капиталистического фронта.

Подписание договора в значительной мере ослабило интерес у представителей других стран, в первую очередь у Франции, к дальнейшей судьбе конференции. Стала очевидной неудача попытки капиталистического мира диктовать Советской России свои условия. Приглашая Советскую Россию на международную конференцию, капиталистический мир был готов пойти на признание советского правительства, но те требования, которые были выставлены со стороны капиталистических правительств, по существу означали попытку изменения хозяйственно-политической системы советской страны, попытку добиться путем открытого давления того, чего не удалось добиться вооруженной силой н блокадой.

В период, последовавший за Генуэзской конференцией, экономические причины побудили ряд стран отказаться от позиции, занятой в Генуе. В течение 1923 г. вопрос о русском долге отходит на второй план.

Англо-советские переговоры в 1924 г

Вопрос о долгах выплывает вновь с появлением у власти рабочей партии в Англии. 14 апреля 1924 г. в Лондоне открылась советско-английская конференция. Среди работ особое место занимала комиссия «о долгах, контрпретензиях и средствах восстановления кредита». Вначале требования английских представителей мало чем отличались от их требований в Генуе и Гааге, но в ходе переговоров английская делегация пошла на уступки, согласившись на то. чтобы платежи по внешним займам производились лишь тем держателям, которые приобрели их до известного срока, и выразив готовность отложить на будущее время вопрос о военных займах, с тем, чтобы Советский Союз также снял на время вопрос об ущербе в гражданскую войну.

Основное условие, выставленное советской деликатней, заключалось в предоставлении СССР займа. При этом условии советское правительство готово было дать принципиальное обязательство частичной оплаты довоенных займов. По вопросу о претензиях бывших собственников предприятий в царской России советская делегация предлагала в виде возмещения за ущерб предоставление концессий.

Английская делегация со своей стороны обусловила предоставление займа полным удовлетворением бывших собственников. Расхождения по данному вопросу 5 августа привели к разрыву переговоров. «Рабочее» правительство Макдональда в вопросе о правах бывших собственников было поставлено в чрезвычайно невыгодное положение. Под давлением рабочих масс английское правительство должно было пойти на некоторые уступки. 8 августа были подписаны общий н торговый договоры между Англией и СССР. Пункты, касающиеся долгов, сводятся к следующему:

Правительство СССР, в порядке изъятая из декрета об аннулировании долгов, удовлетворит на известных условиях претензии британских держателей довоенных займов, подлежащих оплате в иностранной валюте.

Британское правительство признает, что финансовое и экономическое положение Союза делает неосуществимым полное удовлетворение этих претензий.

Правительство Союза соглашается пойти навстречу этим претензиям, поскольку дело идет о ценных бумагах, которые были приобретены теперешними держателями до 16 марта 1921 г. и к этому числу не были британской собственности.

СССР договаривается с держателями этих бумаг. Основания, на которых претензии будут удовлетворены, должны быть согласованы с британским правительством при том условии, что эти основания будут приняты держателями не менее чем одной половины нарицательной стоимости принадлежащих британским держателям довоенных займов.

Претензии английских граждан за доставленные в Россию товары, за оказанные услуги, за понесенный ими в России личный ущерб и другие мелкие претензии будут урегулированы путем уплаты советским правительством британскому правительству общей суммы, которую британское правительство по своему усмотрению распределит между отдельными лицами.

Советское правительство, в порядке изъятия из декрета о национализации предприятий и земли, вступит в переговоры с бывшими собственниками по вопросу об удовлетворении их претензий.

Для рассмотрения действительности этих претензий и проверки их сумм будет назначена обоими правительствами на равных началах особая комиссия.

По согласовании этих спорных пунктов, будет подписан договор, после чего британское правительство будет рекомендовать парламенту гарантировать заем, который будет выпущен правительством СССР.

Соглашение от 8 августа представляет значительный шаг вперед по сравнению с Генуей и Гаагой. В этом соглашении экономический строй СССР получил международное признание, ибо уступка советского правительства в вопросе о долгах и собственности была признана изъятием из советского законодательства. Далее, английское правительство согласилось на частичное удовлетворение претензий английских граждан н на рассмотрение в будущем советских претензий по интервенции. Английское правительство, наконец, признало, что урегулирование советским правительством предъявляемых к нему претензий связано с предоставлением ему займа, и дало свое согласие на гарантию этого займа.

Бывшие собственники открывают резкую кампанию против договора. Особое бешенство проявляют группы, связанные с бывшими собственниками нефтяных предприятий. «Рабочее» правительство, потерпев поражение по другому вопросу, назначило новые выборы, после неудачного исхода которых к власти пришли консерваторы. 21 ноября новый министр иностранных дел Чемберлен заявил, что британское правительство, обсудив вопрос об англо-советском договоре, отказывается рекомендовать его парламенту. Таким образом, договор от 8 августа был признан недействительным.

Франко-советские переговоры 1925–1927 гг

Последним крупным событием в вопросе о русском долге являются франко-советские переговоры. После прихода к

власти во Франции весной 1924 г. левого блока, в сентябре того же года французское правительство организовало специальную комиссию для рассмотрения вопросов о возобновлении отношений с СССР. Весной 1925 г. в Париже начала работать франко-советская комиссия экспертов, обсуждавшая вопрос о размерах претензий со стороны французских держателей ценностей. Французская часть комиссии определила их в размере 10,5 млрд, франков, советские эксперты определили эту сумму всего в 9 млрд франков В феврале 1926 г. открылась в Париже официальная франко-советская конференция. Переговоры по вине французской стороны велись крайне медленно. Лишь в марте 1927 г. удалось подойти близко к соглашению о довоенных долгах.

Был согласован способ урегулирования довоенных займов. Французская делегация вместе с тем признала, что платежи по долгам связаны с вопросом о кредитах. Оставалось лишь установить размер этих кредитов. Советская делегация требовала предоставления кредитов в сумме 120 млн. долл. Французские же делегаты в частных разговорах, которые велись в июле – августе, указывали, что они смогут рекомендовать своим правительствам кредиты в размере 60 млн. долл.

По мере того как разрешение вопроса о долгах приближалось к концу, во Франции началась антисоветская кампания, имевшая целью не только сорвать наметившееся соглашение, но и добиться полного разрыва франко-советских отношений. И тут застрельщиком оказались нефтяники, возглавляемые Детердингом, сорвавшим раньше англо-советский договор. По их указке целый ряд крупных парижских газет подымает кампанию, начавшуюся с личных нападок на советского полпреда в Париже X. Г. Раковского.

В ноте X. Г. Раковского от 21 сентября 1927 г., где эти нападки отражаются, советской делегацией были выдвинуты следующие предложения:

В течение 61 года советское правительство вносит ежегодно сумму в 60 млн. франков золотом в счет довоенных долгов по займам, выпущенным под гарантии царского правительства.

Французское правительство может требовать пересмотра соглашения, если советское правительство предоставит держателям других стран лучшие условия урегулирования.

Советская делегация настаивает на предоставлении кредитов в размере 120 млн. долл., по 20 млн. долл. В течение 6 лет, с погашением каждой доли в шестилетний срок.

На две тети эти кредиты будут использованы исключительно для заказа на предприятиях французской промышленности, а на одну треть – для закупок у французских коммерсантов, и предназначаются для экономического подъёма СССР.

Соглашение о долгах вступает в силу одновременно с соглашением о кредитах.

Предложения эти представляли собой выгодную для обеих сторон программу делового соглашения. Но соглашение было сорвано французским правительством.

Сейчас уже прошло свыше 10 лет со времени аннулирования советским правительством царских долгов и национализации предприятий иностранных капиталистов. Советское правительство не намерено в принципе отказываться от основных законов советской страны. На почве этих законов оно стоит и будет стоять в дальнейшем. Оно имеет к тому тем больше оснований, что оно до сих пор не получило возмещения от иностранного каптала за тот колоссальный ущерб, который был нанесен хозяйству страны в результате интервенции. В порядке практических переговоров советское правительство, однако, готово пойти на известные уступки бывшим царским кредиторам в отношении довоенных долгов, а также удовлетворить частично бывших собственников предоставлением им концессий на приемлемых для рабочего государства условиях. Основным условием этой уступки может быть только предоставление долгосрочного кредита.

В таком разрешении вопроса СССР безусловно заинтересован. Ввоз оборудования, необходимого для индустриализации нашей страны, до сих пор определялся размером вывоза товаров и золота. Расширение ввоза за эти пределы возможно лишь за счет иностранных кредитов. Несмотря на сопротивление отдельных групп, капиталистические страны, заинтересованные в торговле с нами, в течение последних лет, правда, кредитуют нас. Но кредит этот носит по преимуществу краткосрочный характер и обходится нам довольно дорого. Для того чтобы можно было увеличить наш ввоз до размеров, необходимых для ускоренного переоборудования основного капитала страны, нам необходимо значительно увеличить заграничные кредиты и превратить их из краткосрочных в долгосрочные. В этом заключается наша заинтересованность в иностранном капитале.

В случае обоюдного соглашения советская власть готова идти на те или иные уступки в вопросах об урегулировании той или ной части царских долгов. Но советская власть, укрепившая хозяйство страны без помощи заграница не намерена любой ценой добиваться притока иностранного капитала. В осуществлении центрального пункта своей экономической политики – индустриализации страны – советская власть делает основную ставку на развитие внутренних сил народного хозяйства Союза, и, в первую очередь, на развитие его социалистического сектора. Заграничные кредиты могут сыграть существенную роль в смысле ускорения темпа индустриализации, но значение их все же останется лишь вспомогательным.

СССР хозяйственно и политически слишком окреп, чтобы капиталистический мир, при предоставлении кредитов, в которых он и сам заинтересован, мог диктовать нашей стране кабальные условия.

Послесловие

Настоящая брошюра была закончена автором в августе 1928 г., т. е. еще перед сентябрьской сессией Лиги наций, где было принято решение о пересмотре плана Дауэса. Уже в корректуре пришлось сделать дополнения относительно расстановки основных сил в репарационном вопросе накануне созыва Парижской комиссии экспертов. С момента написания указанного дополнения относительно расстановки основных сил в репарация успела закончить свою работу.

Предложить читателю брошюру, выход которой задержался не по айне автора, без освещения итогов работы комиссии экспертов, конечно, было бы нецелесообразно. Поскольку, однако, брошюра к моменту опубликования отчета экспертов уже была целиком сверстана, пришлось дать освещение плана Юнга в виде специального послесловия.

План Юнга

Состав комиссии парижских экспертов

Комиссию парижских экспертов по пересмотру плана Дауэса характеризует следующий состав ее основных участников: Со стороны САСШ: 1) Дж. П. Морган – глава банкирской фирмы, уже до войны контролировавшей непосредственно предприятия, ценность которых определялась в 22 1/4 млрд, долларов, а к о с в е н н о – 131 общества, капиталы которых определялись в 40 млрд, долларов. Во время войны мощь фирмы необычайно возросла, в результате военных поставок и финансирования союзников. 2) О. Юнг (председатель парижской комиссии) возглавляет наблюдательный совет крупнейшего в мире электрического треста, «Дженерал Электрик», входящего в состав г р у п п ы Моргана. 3) Л а м он т – совладелец банкирской фирмы Моргана.

С о стороны Франции: 1) Э. Моро – теперешний председатель государственного банка Франции. 2) Ж. Пармантье – директор одного из крупнейших французских банков.

Со стороны Великобритании: 1) Дя. Стэмп – директор-распорядитель одного из крупнейших железнодорожных обществ Англии. 2) Лорд Р е в е л ь с т о к – директор крупного банковского дома в Лондоне (умер во время конференции).

Со стороны Германии: 1) Я. Шахт – председатель германского государственного банка; в прошлом – председатель одного из крупнейших частных банков Германии. 2) Л. Каст ль – член президиума Объединения германских промышленников,

3) А. Ф е г л е р – председатель Стального треста Германии; в прошлом – правая рука короля инфляции Стнннеса (отказался подписать доклад экспертов).

Четырехмесячная длительная работа комиссии экспертов, которая, как мы видели, состояла не из краснобаев, а из крупнейших дельцов капиталистического мира, сама по себе говорит о крайней сложности стоявших перед конференцией вопросов. Лишь будущий историк сможет нам рассказать о том, что действительно происходило между 9 февраля и 7 нюня 1929 г. в стенах парижского отеля «Георг V», где заседала комиссия экспертов. Наименее надежным источником историк безусловно будет считать газетные сообщения о ходе конференции. Мы же сейчас, через две недели по окончании конференции, обладаем лишь единственным достоверным документом, подводящим итоги ее работы. Мы имеем в виду официальный отчет, опубликованный полностью 9—11 июня во всех крупнейших органах мировой печати. Отчет этот войдет в историю под названием «плана Юнга» – по имени американского председателя комиссии. Предстоящая в ближайшие месяцы дипломатическая конференция по вопросу о репарациях, по-видимому, без существенных изменений оформит этот документ банкиров как международно-правовой акт.

Отведенное место дает нам возможность лишь в самых общих чертах осветить содержание парижского отчета, занимающего вместе с приложениями около 5 печатных листов убористого текста. Оценить план Юнга можно лучше всего путем его сопоставления с известным уже читателю планом Дауэса.

Изменение размеров платежей

Начнем с размеров платежей. Как известно, план Дауэса установил лишь сумму ежегодных платежей Германии. Как мы уже знаем, в силу ряда обстоятельств, официально остался открытым вопрос о размере репарационного долга Германии и момент его окончательной ликвидации. Авторитетное толкование плана Дауэса по этому вопросу дает репарационный «главбух» и помощник генерального агента, американец Од. В своей нашумевшей книге, вышедшей в 1927 г., он указывает, что, по мысли авторов плана, германские платежи из бюджетных источников должны были продолжаться лишь до 1949 г., а платежи по железнодорожным и промышленным о б л и г а ц и я м – до 1966 г. Капитализируя платежи при указанных сроках из 6 %, Од определяет репарационный Долг Германии, согласно плану Дауэса, в 36,3 млрд, марон, что равноценно, примерно, 33 млрд, при капитализации из 5 1/2%. При этих расчетах Од оставляет в стороне возможное применение индекса благосостояния.

В отличие от плана Дауэса, план Юнга твердо предусматривает не только размеры ежегодных платежей, но и число их, исходя из твердого размера репарационного долга. Последний, если капитализировать германские платежи, как это делается в плане Юнга из 5^1/2 %. составляет около 35 млрд, марок.

Таким образом, чисто арифметически репарационное бремя, возлагаемое на Германию планом Юнга, как будто больше дауэсовского (в толковании Ода). Экономически, однако, дело обстоит не так: реально план Юнга несколько смягчает для Германии тяжесть репарационного нажима.

Эта своеобразная «диалектика чисел» становится понятной при рассмотрении схемы платежей по обоим планам:

Средние годовые платежи по плану Даунса (согласно Оду) и плану Юнга (в млн. марок)

В то время как по плану Дауэса Германия ликвидировала бы репарационный долг в 1966 г., план Юнга,»соответствии с платежами союзников САСШ доводят германские платежи до 1968 г. Удлинение срока платежей и повышает капитальную сумму долга. По плац Дауэса Германия должна была платить в течение 37 дет 68 млрд., а по плану Юнга в течение 59 лет – 115 млрд. Но, как видно из приводимой таблицы, в течение ближайших пяти лет план Юнга снижает репарационные тяготы Германии по сравнению с планом Дауэса в среднем на 30 %. Разница несколько уменьшается в течение последующих 16 лет, но все же составляет 16 % [8], и лишь в дальнейшем платежи по плану Юнга превышают платежи по плану Дауэса.

Но поскольку речь идет о платежах в течение последующих 22 лет (1966–1988), приведенные в таблице цифры пугают лишь своей видимостью. Теперешняя ценность всех платежей за указанные 22 года составляет лишь 2,7 млрд, марок. Помимо этого, план предусматривает возможность частичного или полного освобождения Германии от них за счет прибылей репарационного банка (см. ниже).

Таким образом, не подлежит сомнению, что в отношении размеров платежей, план Юнга по меньшей мере для ближайших лет более выгоден для Германии, чем план Дауэса. Эти уступки Германия, однако, купила ценой формального отказа от дальнейшего коренного пересмотра репарационной проблемы.

Изменение характера трансфертной опеки

Как мы уже знаем, Германия была втянута в переговоры о пересмотре плава Дауэса в тактически неудобный для неё момент, и кредиторы использовали свою выгодную позицию до конца. Сами по себе уступки в размере платежей при иных условиях могли оказаться более значите льны ми.

Но хуже всего для Германии то, что кредиторам удалось ценой этих уступок выбить из ее рук самый сильный козырь, который ей давал план Дауэса – трансфертную опеку.

Формально, правда, план Юнга выделяет из-под действия трансфертной опеки лишь 660 млн. марок ежегодно (только в этих пределах и возможна коммерциализация долга). Но характер трансфертной опеки в плане Юнга отличается от дауэсовской. Согласно плану Юнга германскому правительству самому предоставляется право временно приостановить трансферт, а частично и самые платежи, когда это сопряжено с потрясениями для германского хозяйства. Но «свобода», предоставленная Германии, хуже неволи. Ответственность за приостановку перевода платежей за границу несет теперь не репарационный агент, а германское правительство; но заключение о правомерности его действий дает специальный орган, в котором представители Германии будут находиться в ничтожном меньшинстве. Кредиторам в случае надобности всегда удастся доказать наличие «злой воли» Германии. Острот трансфертной проблемы усугубляется еще тем, что согласно плану Юнга по истечении 10 лет натуральна поставки будут отменены.

При этих условиях весьма слабым утешением д Германии является тот пункт в плане Юнга, которое предусматривает возможность снижения германских платежей в случае соответствующего сокращения претензий САСШ в отношении бывших союзников. В ближайшее время возможность такого рода снижения вообще мало вероятна.

В то время как по плану Дауэса Германия ликвидировала бы репарационный долг в 1966 г., план Юнга, в соответствии с платежами союзников САСШ доводит германские платежи до 1988 г. Удлинение срока платежей и повышает капитальную сумму долга. По плану Дауэса Германия должна была платить в течение 37 лет 68 млрд., а по плану Юнга в течение 59 лет – 115 млрд. Но, как видно из приводимой таблицы, в течение ближайших пяти лет план Юнга снижает репарационные тяготы Германии по сравнению с планом Дауэса в среднем на 30 %. Разница несколько уменьшается в течение последующих 16 лет, но все же составляет 16 %[9], и тишь в дальнейшем платежи по плану Юнга превышают платежи по плану Дауэса.

Но поскольку речь идет о платежах в течение последующих 22 лет (1966–1988), приведенные в таблице цифры пугают лишь своей видимостью. Теперешняя ценность всех платежей за указанные 22 года составляет лишь 2,7 млрд, марок. Помимо этого, план предусматривает возможность частичного или полного освобождения Германии от них за счет прибылей репарационного байка (см. ниже).

Таким образом, не подлежит сомнению, что в отношении размеров платежей, план Юнга по меньшей мере для ближайших лет более выгоден для Германии, чем план Дауэса. Эти уступки Германия, однако, купила ценой формального отказа от дальнейшего коренного пересмотра репарационной проблемы.

Изменение характера трансфертной опеки. Как мы уже знаем, Германия была втянута в переговоры о пересмотре плана Дауэса в тактически неудобный для нее момент, и кредиторы использовали свою выгодную позицию до конца. Сами по себе уступки в размере платежей при иных условиях могли оказаться более значительными.

Но хуже всего для Германии то, что кредиторам удалось ценой этих уступок выбить из ее рук самый сильный козырь, который ей давал план Дауэса – трансфертную опеку.

Формально, правда, план Юнга выделяет из-под действия трансфертной опеки лишь 660 млн. марок ежегодно (только в этих пределах и возможна коммерциализация долга). Но характер трансфертной опеки в плане Юнга отличается от дауэсовской. Согласно плану Юнга, германскому правительству самому предоставляется право временно приостановить трансферт, а частично и самые платежи, когда это сопряжено с потрясениями для германского хозяйства. Но «свобода», предоставленная Германии, хуже неволи. Ответственность за приостановку перевода платежей за границу несет теперь не репарационный агент, а германское правительство; но заключение о правомерности его действий дает специальный орган, в котором представители Германии будут находиться в ничтожном меньшинстве. Кредиторам в случае надобности всегда удастся доказать наличие «злой воли» Германии. Острота трансфертной проблемы усугубляется еще тем, что согласно плану Юнга по истечении 10 лет натуральные поставки будут отменены.

При этих условиях весьма слабым утешением для Германии является тот пункт в плане Юнга, который предусматривает возможность снижения германских платежей в случае соответствующего сокращения претензий САСШ в отношении бывших союзников. В ближайшее время возможность такого рода снижения вообще мало вероятна.

Измена в характере иностранного контроля

Как и после опубликования плана Дауэса, мировая буржуазная печать, включая социал-демократическую, выражает свое полное удовлетворение по поводу новейшего «разрешения» репарационной проблемы. В частности, германские меньшевики, чтобы представить план Юнга в более привлекательном свете, противопоставляют реальным тяготам, которые по-прежнему будет нести рабочий класс, «морально-политические» преимущества, вытекающие для Германии из плана Юнга. Сюда они относят, на ряду с предстоящим очищением Рейнской области, ликвидацию системы иностранного контроля. Однако внимательное чтение доклада экспертов показывает, что об окончательном уничтожении иностранного контроля на деле нет и речи.

Так, например, план Юнга выводит из состава правления германских железных дорог иностранных представителей и отменяет железнодорожные облигации. Но последние заменяются прямым обложением железных дорог на те же 660 млн. марок, что и при плане Дауэса. При этом правление железных дорог вносит указанную сумму, минуя германскую казну, непосредственно репарационным кредиторам. Железные дороги еще в течение 37 лет остаются ы руках независимого от государства общества, репарационные платежи которого должны быть обеспечены в первую очередь.

Далее план Юнга любезно предоставляет германской буржуазии свободу в выборе налоговых источников для репарационных платежей, но залог на поступления за счет таможенных пошлин, а также налогов на пиво, табак, сахар оставляются в силе под тем предлогом, что они обеспечивают регулярную уплату процентов по дауэоовскому займу 1924 г. Вопрос о контроле над германским государственным банком остается невыясненным; но глава германских делегаций – Шахт – определенно обязался провести обязательный обмен германской марки на золото. В этом заинтересованы Соединенные Штаты и частично Англия; для Германии же эта мера является роскошью не совсем по карману.

Полностью действительно отменяются лишь промышленные облигации и платежи по ним. Это, конечно, обозначает подарок в 300 млн. марок в год германским промышленникам. Но какие бы то ни было контрольные права репарационного агента над промышленностью Германии не вытекали прямо из плана Дауэса. Как видит читатель, план Юнга в его частях, рассмотренных нами, по существу не вносит ничего принципиально нового, что могло бы рассматриваться, как выход из репарационного тупика и, тем самым, как серьезный шаг к разрешению всего клубка внутренних и внешних противоречий, связанных с международной задолженностью.

Международный сверхбанк

Мы теперь переходим к рассмотрению той части плана Юнга, которая привлекла к себе за последние месяцы наибольшее внимание и, в первую очередь, за пределами Германии. Мы имеем в ввиду репарационный банк, или. какой именуется в тексте отчета – Банк международных платежей. Проект организации этого банка сразу переносит парижскую сделку из относительно узкой сферы репарационных вопросов в центр мирового хозяйства и мировой политики.

План Юнга различает между обязательным и возможным (факультативным) кругом деятельности будущего банка. К первому кругу относятся обязанности, мало чем отличающиеся от обязанностей репарационного агента согласно плану Даузса. Но Моргана, Юнга, Ламонта и прочих вождей мирового капитализма интересует не эта часть деятельности банка, а круг его «возможных» операций, которые превращают банк из переведенного «на хозрасчет» бюро репарационного агента в важнейший центр международного финансового капитала, в сверхбанк.

Связь между обязательными и «возможными» функциями банка устанавливается следующим образом: центральные банки держав, участвовавших в парижской конференции, создают основной капитал сверхбанка путем выпуска акций на 100 млн. долларов. Но собственный капитал составит лишь незначительную часть тех колоссальных средств, которые будут проходить через его кассу в форме миллиардных репарационных платежей, выручки от мобилизации германского долга и ряда кредитных операций. По мысли авторов отчета сверхбанк в тесном сотрудничестве с руководящими центральными банками всего мира должен стать важнейшим средоточием в области финансирования международного товарооборота. «Особенно полезную услугу, – подчеркивается в отчете, может оказать банк в развитии торговли со странами, еще не втянутыми в мировой товарооборот».

Американское отцовство этого детища парижской конференции, которое претендует на дирижерскую палочку в капиталистическом интернационале, совершенно очевидно. Рост экономической роли САСШ в Европе побуждает американскую буржуазию к созданию европейского финансового центра, который в достаточной мере обеспечил бы интересы Нью-Йорка против Лондона и Парижа. Развитие сверхбанка должно будет способствовать лишь обострению международной конкуренции. Сверхбанк будет иметь все шансы поставить германскую промышленность и, в первую очередь, вывоз ее продукции в такую зависимость от американского капитала, которая может оказаться опаснее контроля дауэсовского механизма.

Противоречия, разрывающие всю систему современного империализма в значительной мере, конечно, воспрепятствуют. прямому осуществлению американских вожделений. Но было бы глубоко ошибочным недоучесть ту угрозу, которую представляет организация сверхбанка для развития хозяйственно-отсталых стран. Путем воздействия на направление международного кредита сверхбанк попытается удержать эти страны на положении аграрного придатка.

Безусловно приходится также считаться с попыткой использовать новый исполком международных ростовщиков (в целях создания единого капиталистического фронта против Советского Союза. Уже одно это обстоятельство требует от нас пристального внимания к дальнейшему оформлению решений комиссии Юнга.

Москва, 21 июня 1929 г.

Примечания

1

См. работу А. С. Султанзаде, – «Колониальные страны в мировом хозяйстве» (Популярная серия «Мировое хозяйство» под ред. Ш. М. Дволайцкого и Н. Г. Петрова), изд. «Московский рабочий».

2

В бумажных рублях 30,5 млрд, руб. – до февраля 1917 г.

3

Долг этот был обеспечен путем передачи Английскому банку золота на сумму около 600 млн. руб. (292 млн. долл.) и казначейских обязательств на сумму около 2 млрд. руб.

4

Французский долг Англии был обеспечен передачей Английскому банку золота на 376 млн. долл.

5

См. работу И. М. Ф а й и г а р а, «Америка и Европа в мировом хозяйстве» (популярная серия «Мировое хозяйство» под род Ш. М. Дволайцкого и Н. Г. Петрова), иэд. «Московсскнй рабочий»

6

См. также. работу Ю.В. Гейна, – «Эволюция мировой торговли за последние 20 лет» популярная серия «Мировое хозяйство», под ред..Ш.М. Двойлацкого и Н. Г. Петрова), изд. «Московский рабочий».

7

О торговом политическом оформлении взаимоотношений СССР С капиталистическим окружением см. работу Н. Г. Петрова, – «Международная торговля и торговая политика (популярная сепия «Мировое хозяйство» под ред, Ш. М. Дволайцкого и Н. Г. Петрова), изд. «Московский рабочий».

8

Правда, платежи по плану Юнга, в отличие от плана Дауэса, не включают платежей процентов по дауэсовскому займу 1924 г. (в среднем 79 млн. – с 1929 г. по 1949 г.). Но зато отпадает «индекс благосостояния».

9

Правда платежи по плану Юнга, я отличие от плана Дауэса, не включают платежей процентов по дауэсовскому займу 1924 г. (в среднем 79 млн. – 1929 г. по 1949 г). Но зато отпадает «индекс благосостояния».

Content

Абрам Виленчук
Долги Люцифера. Как делать деньги после войны

От автора

I. Империализм и государственные долги

Вывоз капиталов и внешние долги отсталых стран в эпоху империализма

Контроль империалистических государств над отсталыми странами

Особенности послевоенной задолженности

II. Стоимость мировой войны и источники ее покрытия

Общая стоимость мировой войны

Во что обошлась война отдельным странам

Экономическая сущность военного хозяйства

Налоги и займы как источник покрытия военных расходов

Социально-экономическая суть финансирования империалистической войны

III. Как возникла внешняя задолженность воевавших стран

Междусоюзнические долги и послевоенная задолженность Германии

Как оплачивался ввоз заграничных товаров на время войны

Англия как заимодавец

Соединенные Штаты как заимодавец

Почему Соединенные Штаты «помогали» союзникам

IV. Взаимная задолженность союзников по окончании империалистической войны

Задолженность союзников Соединенным Штатам

Задолженность союзников Англии

Итоги взаимной задолженности союзников к началу 1920 г

Главные заимодавцы и главные должники

V. Германские репарации

Версальский договор и репарации

Размер репарационных обязательств

Борьба вокруг репарационных платежей

Сколько уплатила Германия до захвата Рурской области

Социально-экономическая разруха в Германии

Содержание плана Дауэса

Значение плана Дауэса

Репарации Австрии, Венгрии и Болгарии

VI. Вопрос о сложении международных долгов в первые годы после империалистической войны

Политика выжидания

Точка зрения Англии

Точка зрения Франции

Об «идеализме» американского дядюшки

Точка зрения правительства Соединенных Штатов

VII. Соглашения о союзнических долгах

Нота Бальфура

Англо-американское соглашение

Англо-французское соглашение

Прочие соглашения Англии

Франко-американские соглашение

Итало-американское соглашение

Соглашения Соединенных Штатов с другими государствами

Франция и ее должники

VIII. Урегулирование международной задолженности и противоречия послевоенного капитализма

Сокращение междусоюзнической задолженности

Внешние и внутренние государственные долги

Долговые взаимоотношения между главнейшими государствами

Экономическая сущность платежей по военным долгам

Репарационные платежи и народный доход Германии

Вопрос о Германском трансферте

Пересмотр плана Дауэса

Коммерциализация репарационного долга

Обострение англо-американских отношений

Выводы

IX. Так называемый русский долг

Размер и характер требований капиталистического мира

Октябрьская революция и иностранный капитал

Вопрос о долгах до Генуэзской конференции

Переговоры в Генуе

Англо-советские переговоры в 1924 г

Франко-советские переговоры 1925–1927 гг

Послесловие

План Юнга

Состав комиссии парижских экспертов

Изменение размеров платежей

Изменение характера трансфертной опеки

Измена в характере иностранного контроля

Международный сверхбанк

Примечания