Джереми Бейтс

Эволюция M

© Jeremy Bates, 2021

© М. А. Загот, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Иностранка®

* * *

Пролог

Июль 2021 года, Индийский океан

Из держателя в кормовой части лодки вертикально торчал спиннинг. Карло Уинклер уныло смотрел на гирлянду манков, плескавшихся в воде в восьми метрах за струей от гребного винта. Легкий ветер поднимал на поверхности океана пологую волну, а палящее полуденное солнце обжигало Карло шею. Зафрахтованный им небольшой катер вышел из гавани перед рассветом, в четыреу утра. Прошло восемь часов, но он так ничего и не поймал. Ни единой поклевки. По сути, он не увидел ни малейшего намека на жизнь. Ни дельфинов, ни китов, ни морских черепах – ничего. Казалось, что море мертво.

Не везет! Карло уже собрался пойти к ящику со льдом, чтобы взять еще пива, когда плетеная леска на 120 фунтов вдруг натянулась. Еще через мгновение удилище зловеще согнулось. Катушка с визгом закрутилась.

– Мисси! – крикнул Карло, схватив спиннинг обеими руками и поднимая вверх. – Мисси, живо сюда! Клюет! Что-то крупное!

Полтора часа назад

Защитившись от солнца широкополой соломенной шляпой и темными очками, новобрачная Мисси Уинклер смотрела на горизонт, где бескрайнее синее небо встречалось с еще более синими океанскими глубинами. Надо же было забраться так далеко от цивилизации! И ведь не скажешь, что Шри-Ланка – это мекка искусства и изысканности. Вчера по пути из международного аэропорта Бандаранаике в их пятизвездочный бутиковый отель она увидела только одно: нищую островную страну.

Мисси вздохнула – скорее бы вернуться в кондиционированный люкс, забраться с бокалом охлажденного шампанского в джакузи. По крайней мере, в отеле ее ждет ужин. Ей больше по душе французский или итальянский ресторан, где царит изысканное великолепие, а официанты говорят по-английски. Но Карло, конечно, будет настаивать на чем-то более «настоящем», как вчера вечером, когда они сидели на подушках на пляже, ели местные морепродукты и смотрели огненное шоу.

Показуха для туристов, и больше ничего.

Она услышала, как Карло что-то бурчит у левого борта лодки, откуда он забрасывал спиннинг, и лениво окликнула его:

– Как рыбалка, пупсик?

Лежа в шезлонге посреди судна, она смотрела на правый борт, не отрывая взгляда от недосягаемого горизонта.

Карло пробурчал что-то еще, но она не разобрала, что именно, – помешал рокот дизельного двигателя, толкавшего их вперед на небольшой скорости. Мисси не стала переспрашивать. Почти все утро он пребывал в дурном настроении, потому что ничего не поймал. Несмотря на свои шестьдесят, он иногда вел себя как капризный избалованный ребенок. Если на то пошло, невыносимой и раздражительной должна быть она. Ведь медовый месяц ей хотелось провести в Париже, Милане или Афинах, а вместо этого приходится сидеть на какой-то утлой лодчонке на краю света, у побережья страны третьего мира, где влажность такая, что душ надо принимать три раза в день, а половина местных комаров – наверняка переносчики лихорадки денге.

Зачем она вообще согласилась на эту авантюру?

Конечно, ответ ей был хорошо известен. Потому что этого хотел Карло, а в их свежеиспеченном браке главную роль играл именно он, Карло – почти вдвое старше ее и стоивший много миллионов долларов.

Мисси сказала:

– Может, попробуешь другую наживку, золотко мое?

– Да не в наживке дело, пропади она пропадом. Место надо выбирать правильно. Ты же говорил, Чан, что знаешь, где водятся эти чертовы акулы? – рявкнул он на шкипера их чартерной лодки. – Ты что мне сказал? Любая рыба, какую моя душенька пожелает! Синий и черный марлин, рыба-парусник, рыба-меч, желтоперый тунец – вот что ты мне сказал! – Он хмыкнул. – И где все это добро? В отпуске?

Мисси сдвинула темные очки на лоб и прищурилась от яркого солнечного света. Темнокожий шкипер стоял в тени рулевой рубки с облупившейся краской и ковырял ноготь лезвием большого ножа. С виду ему лет сорок или пятьдесят. Пойди их разбери. Солнце, море и соль изрядно над ним потрудились, превратив кожу в пергамент – насколько можно разглядеть под его нечесаной седеющей бородой. Полностью его звали Чанидулала или что-то в этом роде, что-то нелепое. «Чан» куда проще.

– Терпение, сэр, – просто сказал Чан. – Они здесь. Они приходят. Мы идем за птицами. А птицы – за рыбами. А за малыми рыбами – большие.

На Карло, стоявшем на палубе, была белая льняная рубашка, стильные шорты цвета хаки и кожаные водонепроницаемые мокасины. Копну серебристых волос венчала бейсболка с вышитой эмблемой команды «Квинсленд марунс», игравшей в регбийной лиге в Австралии. Мисси познакомилась с ним в октябре прошлого года на Международном кинофестивале в Брисбене. Она поехала туда с тремя подружками – все незамужние – охотиться за богатыми или знаменитыми (лучше то и другое). Карло не был знаменит, зато денег хоть отбавляй. Он заработал их на торговле недвижимостью и теперь с удовольствием тратил на производство австралийских короткометражек и документальных фильмов. В тот вечер после просмотра он устроил вечеринку на своей шестидесятифутовой яхте, Мисси удалось его околдовать, затащить в постель, и дело было сделано.

Через девять месяцев она стала миссис Мисси Уинклер.

– Может, будем закругляться, пупсик? – предложила она. – Попробуем по новой завтра?

– Я не поеду назад, пока кто-нибудь не клюнет, – проворчал Карло. Повернувшись к Чану, он спросил: – За что, черт возьми, я тебе плачу, приятель? Ты же сказал, что знаешь, где рыба! Терпение? Мы болтаемся здесь, как записка в бутылке, с самого рассвета!

Чан отложил нож и закурил сигарету.

– Терпение, – повторил он, выпустив струйку дыма.

– Ни единой поклевки, – буркнул Карло.

Мисси снова вздохнула. Если они будут торчать здесь неизвестно сколько, надо, по крайней мере, использовать время с пользой и как следует загореть. Она потянулась за спину и расстегнула верхнюю часть бикини.

И строго посмотрела на шкипера.

– Не вздумай за мной подглядывать, Чан. Ясно?

Чан посмотрел, как она снимает топик, потом отвел глаза.

Карло поставил спиннинг в держатель и подошел к ней.

– Что тебе взбрело в голову, любимая?

Он нахмурился, глядя на ее обнаженную грудь.

– Ненавижу следы от купальника, – сказала она. – Я сегодня на солнце так долго, что завтра буду похожа на зебру. А ходить топлес у гостиничного бассейна не годится. Там полно детей.

Из стоявшей рядом бутылочки она выдавила немного солнцезащитного крема и намазала себе грудь. От прохладного крема на теплой коже соски сразу затвердели.

– По крайней мере, трусики не снимай.

Он открыл большой ящик со льдом и достал зеленую бутылку пива. Открутив крышку, швырнул ее в океан.

Мисси нахмурилась.

– Дорогой, по-моему, это нехорошо.

– А? – спросил Карло рассеянно. Он посмотрел на нее, потом на ее грудь.

– По-моему, загрязнять океан запрещено.

Он нахмурился.

– Что?

– Эта крышка может попасться какой-нибудь черепахе. И застрянет у бедняжки в горле.

– А пошли они, эти черепахи! Где они? С утра не видел ни одной. Знаешь, сколько мусора люди выбрасывают в океан каждый год? Сколько там на дне пластика?

– В том-то и дело, пупсик. Ты не должен ничего туда добавлять.

– Подумаешь, крышка от бутылки!

Карло вернулся к спиннингу и уселся на свой рыбацкий стульчик. Мисси смотрела на молчаливого буку – вот на это она подписалась на следующие сорок лет своей жизни?

Скорее на двадцать, оптимистично подумала она, ведь Карло, с его пьянством и любовью к сигарам, вряд ли может рассчитывать на максимальную продолжительность жизни. Может, мне повезет и он откинет копыта через десять лет? Вот это будет круто! Десять лет в домашнем каземате, зато в награду – миллионы! Чем не выгодная сделка?

В километре к югу от яхты из океана вынырнул остров, украшенный аквамариновым рифом. Крутые изрезанные холмы, изумрудно-зеленая тропическая растительность – Мисси вспомнился «Парк юрского периода», затерянный мир, где обитают гигантские ящеры и прочие кошмарные существа.

По коже у нее побежали мурашки.

– Как насчет переночевать там сегодня? – неожиданно спросил Карло. Он тоже смотрел на остров.

Мисси решительно покачала головой, хотя Карло не мог ее видеть.

– Ни за что, малыш. Даже, блин, не думай.

– Почему нет? Не надо будет ехать на материк и…

– Ни за что, блин, – повторила она, снова подумав о прелестях отеля: охлажденное шампанское, джакузи и кондиционированный номер люкс.

Наклонив голову, Карло ничего не сказал – только одним долгим глотком допил пиво.

Через десять минут леска Карло натянулась. Катушка закрутилась и завизжала. Что-то клюнуло.

Карло крепко вцепился в удилище обеими руками и возбужденно закричал, зовя Мисси. Она поспешила к нему, запихивая груди обратно в верх бикини.

– Как думаешь, что это такое? – спросила она, прижимаясь к нему.

– Не наваливайся на меня, черт дери! – крикнул он, отпихивая ее в сторону. – Сейчас я этого мерзавца вытащу. Чан!

– Я здесь, сэр. – Шкипер уже был рядом. – Не тяните так сильно, пусть погуляет.

– Я знал, что ты явишься, приятель! Знал!

Что бы там ни было на другом конце лески, сопротивлялось оно отчаянно. Карло тянул что было сил уже минут двадцать, но ему удалось подтянуть леску только наполовину.

– Это рекорд, – заявил он с багровым от натуги лицом, обливаясь потом. – Не знаю, что там, но это точно рекорд.

– Горжусь тобой, пупсик, – сказала Мисси.

– Погоди, дай поймать эту сволочь, мать его! Кажется, сейчас руки отвалятся.

– Хотите, давайте я, – предложил Чан.

– Еще чего! Этот сукин сын – мой!

Внезапно удилище так резко дернулось, что Карло испугался – сейчас сломается пополам.

– Хватит мотать, – отдал команду Чан.

Карло остановился, и рыба тоже перестала тянуть.

– И что дальше?

– Ждем.

Еще несколько минут – и спиннинг дернулся. Леска стала стремительно разматываться – рыба стала уходить.

– Ну, дела! – вскричал Карло, изо всех сил вцепившись в спиннинг, стараясь, чтобы его конец смотрел вверх.

– Дайте ей еще погулять, – посоветовал Чан.

Когда рыбина оказалась от их судна примерно на километр, Карло воскликнул:

– Леска заканчивается!

– Теперь подтягивайте.

Карло послушался. Удилище снова согнулось, но катушка не вращалась. Тупик. Так тянулось минуту, две, пять. Карло все время дергал удилище – бесполезно.

– Это чудище будто зацепилось за дно океана, – пожаловался он. – Может, оно уже концы отдало?

Чан нахмурился.

– Может, и так. Сейчас включу двигатель, попробуем его потаскать.

В эту секунду спиннинг, изогнутый дугой, медленно выпрямился.

– Оно поднимается!

– Видно, устало. Леска еще есть?

– Немного.

– Крутите.

До сих пор Карло не хотел делить добычу с кем-то еще, но тут он ткнул спиннингом в Чана.

– Сам теперь крути. У меня все болит.

Он размял руки и спину, затем с ухмылкой подмигнул Мисси.

– Что скажешь, дорогуша? Щекочет нервишки, да?

– Это замечательно, – сказала она безо всяких следов возбуждения. Весь ее вид с самого утра говорил об одном: этой лодке она предпочла бы любое другое место.

Через лифчик бикини он ущипнул ее за сосок.

– Ой! – вскрикнула она и оттолкнула его руку.

Все еще ухмыляясь, Карло подошел к холодильнику и вытащил бутылку пива. Вернулся к Чану и Мисси, выдул полбутылки, уселся на стульчик и вырвал у шкипера спиннинг.

– Крутите, – велел Чан. – Только не очень быстро.

Карло начал крутить, поражаясь, какая на том конце лески увесистая масса!

Настоящее чудовище, не иначе.

Ему удалось намотать примерно три четверти лески, и тут удилище снова резко согнулось, став почти вровень с поверхностью воды.

– Держите крепко! – напомнил Чан.

– Не упусти! – воскликнула Мисси.

Катушка с бешеной скоростью завертелась, стравливая леску.

– Ну, блин! – вознегодовал Карло. – Ты же сказал, что оно устало.

– Пусть еще погуляет!

Вскоре вся леска раскрутилась во второй раз. Карло заблокировал катушку и вцепился в спиннинг изо всех сил, молясь, чтобы леска не лопнула под нагрузкой.

– А разве эта тварь не должна выпрыгивать и скакать по воде?

Карло пытался дюйм за дюймом наматывать леску.

Чан пожал плечами.

– Если это сарган…

– А что же еще?

Лицо Чана хранило бесстрастие.

– Крутите.

Прошел почти час, и Карло наконец увидел грузило, а потом и поводок.

– Держи! – Он сунул спиннинг Чану. Наклонился над кормой, вцепился в леску и стал тянуть, пока под поверхностью воды не замаячила огромная тень. – Боже правый… – выдавил из себя он.

– Это акула? – спросила Мисси.

– Большая белая. – Карло словно обухом огрели – белобрюхое животное эффектно поднялось на поверхность океана. Оно плыло на боку и смотрело на Карло черной бусиной глаза. Из частокола зубов в улыбающейся пасти торчала наживка – полусъеденная скумбрия. Сердце Карло заколотилось. В обхвате чертова рыбина тянула на гиппопотама, а в длину, от рыла до хвоста, была не меньше четырех метров. – Мисси, снимай! Мне нужны фотки…

Акула дернулась и ударила хвостом. От неожиданности Карло потерял равновесие. У него не было времени о чем-то подумать, что-то предпринять, он даже не отпустил леску. И в следующую секунду взлетел в воздух.

Лицом он ударился о воду. Тело обжег холод. Во рту возник вкус соли. В панике он принялся колотить ногами. Голова выскочила на поверхность, он схватил ртом воздух и отчаянно замахал руками, чтобы удержаться на плаву.

– Карло! – воскликнула Мисси, глядя на него сверху полными ужаса глазами. – Вылезай из воды сейчас же! Там же акула!

Да не просто акула, подумал он. Большая белая, и я, наверное, ее здорово разозлил.

Карло бешено погреб к корме. Руки его ухватились за верх металлической лестницы. Ногами он нащупал ступени под водой.

– Быстрее! – вопила Мисси, она наклонилась над лестницей, чтобы ему помочь. – Она там!

Там? Где там?

Карло как безумный стал карабкаться по лестнице, в панике больно ударяясь локтями и коленями, а Мисси подхватила его под локти. Влажная рубашка прилипла к телу, бейсболка осталась в океане, и где-то в подкорке билась мысль – это конец. Акула может накинуться на него в любую секунду. Мисси вытащит его на палубу и заорет от ужаса – от него останется только голова, руки и верхняя часть туловища. Все, что ниже пояса, исчезнет в акульем чреве. И через несколько секунд он умрет, не более достойно, чем скумбрия, послужившая им наживкой…

Этого не случилось.

Карло плюхнулся на палубу, оставив позади и воду, и акулу, выплевывая жидкость из легких.

Цел!

Мисси обхватила его шею руками, прижалась к нему щекой, но ему от этого стало только труднее наладить дыхание, и он ее оттолкнул. Неуверенно поднявшись на ноги, он взглянул на держатель спиннинга, закрепленный у левого борта.

Тот был пуст.

– Где этот мудацкий спиннинг? – прорычал он, обшаривая бешеным взглядом палубу. – Нет его! Улетел!

– Да черт с ним, со спиннингом! – воскликнула Мисси. – Ты жив, это самое главное.

– Жив, и что? Ты видела, какого размера была эта большая белая? Такой улов, какого свет не видывал, а я даже не сфотографировал! – Он накинулся на Чана: – Это все ты! Все из-за тебя!

– Из-за меня? – Шкипер нахмурился. – Я вставил спиннинг в держатель. Акула, должно быть, выдернула его.

– А ты почему его не держал?

– Потому что вы упали в воду, сэр! Надо было вас спасать!

– Поехали назад! – пролаял Карло и, пошатываясь, направился к холодильнику за пивом, унять разгулявшиеся нервы. – А уж на премию, о которой мы говорили, можешь не рассчитывать.

– Но, сэр…

– Никаких «но», приятель. Ты обещал мне шикарный улов. Вместо этого чуть не отправил меня на тот свет, а что я получил взамен? Ничего! Полное фиаско!

– Это несправедливо, пупсик…

– Ага, и ты туда же! – накинулся он на жену. – Ты, двуличная сучка-кладоискательница! Небось, так и ждала, что меня сожрет акула! Вот уж был бы на твоей улице праздник! Думаешь, не понимаю, что у тебя на уме? И зачем ты за меня вышла? Знаю, не идиот.

Он открутил крышку с пивной бутылки и зашвырнул ее, как диск, как можно дальше в океан, едва удержавшись на ногах.

– Там же черепахи, пупсик…

– Да и хрен с ними! – взревел он и рухнул на задницу.

Часть 1. Коломбо

Идем с моим любимым псом

Мы к морю в ранний час,

Русалки из морских глубин

Взглянуть плывут на нас.

Эмили Дикинсон

Глава 1. Эльза

Шри-Ланку называют страной вечного солнца. Но это утро, увы, такому описанию никак не соответствовало. Прохладное, сырое, серое. Ведь лето – это сезон дождей, погоду определяют ежегодные юго-западные муссоны, приносящие сильные ливни вплоть до октября. Но даже в это время дождь, как правило, выпадает ночами, а дни остаются яркими и солнечными, отсюда и «страна вечного солнца».

Скорее всего, к середине дня погода изменится на обычную. Улицы высохнут, небо засияет синевой, тропическая влажность, как обычно, накроет южное побережье острова, и установится липкая и гнетущая жара, облегчаемая лишь океанским бризом.

Против круглогодичной влажности и жары доктор Эльза Монтеро не возражала. Это лучше, чем холодная снежная зима в Хартфорде, штат Коннектикут, где она родилась и выросла. Да, она скучала по ежегодным лыжным прогулкам, которыми ее семья наслаждалась в Вермонте и Мэне… и, конечно, по белому Рождеству. Она уже давно не видела неба, с которого лениво падают снежинки, дворов с кривобокими снеговиками, больших двухэтажных домов, освещенных разноцветными рождественскими гирляндами. От этих воспоминаний ей взгрустнулось. Время течет так быстро.

Эльза работала в двухэтажном белом здании на пляже Мириссы. С одной стороны к нему примыкала контора турфирмы, а с другой – большой хостел, где круглый год толпились самодеятельные туристы-рюкзачники из разных стран. Из трехэтажного здания в любое время суток доносилась музыка, а иногда Эльза улавливала резкий запах травки, разносимый теплым ветерком.

В прошлой жизни Эльза была штатным океанографом журнала «Нэшнл джеографик» и прославилась благодаря изучению подводных пещерных систем по всему американскому континенту. Теперь, спустя четыре года после гибели мужа во время погружения в Мексике, она работала научным сотрудником в шри-ланкийском Центре экологии акул – эта неправительственная организация владела всеми противоакульими средствами, включая сетки, на южном побережье страны и отвечала за их обслуживание. В небольшом центре работало всего десять человек, и Эльза никогда не сидела без дела. Если бы кто-то спросил ее десять лет назад, чем она будет заниматься в сорок два года, разве она назвала бы акул? Нет. Тем не менее от работы она получала удовольствие и постепенно обретала мир с собой, чего ей не удавалось долгое время.

Отбросив эти мысли, Эльза через парадную дверь вошла в здание центра.

– Доброе утро, Кристина, – поздоровалась она с местной девушкой, сидевшей за письменным столом на другой стороне прямоугольной комнаты. Кристина: двадцать один год, только что после университета, ясноглазая и хорошенькая – редкий мужчина не обернется.

Кристина сложила ладони под подбородком.

– Кохомада, доктор. Вчера вечером была такая буря! С моего дома чуть крышу не сорвало.

Эльза задумалась: это она в переносном смысле или прямом? Скорее второе. Кристина по-прежнему жила в доме родителей – шлакоблочном строении с крышей из рифленого железа – в трущобах, кишащих дикими птицами и бродячими собаками. Жила вместе с тремя старшими братьями и младшей сестрой и, скорее всего, именно поэтому всегда приходила на работу первой, а уходила одной из последних.

– А я даже не слышала ничего, – призналась Эльза. – Наверное, сплю как младенец.

– Никогда не понимала этой поговорки, – сказала Кристина. – Младенцы только и делают ночью, что просыпаются, разве нет?

– Тогда… как бревно?

– Разве бревна спят?

– Для такой дискуссии еще слишком рано, Кристина. – Эльза бросила сумочку на свой стол. – Я даже не успела попить кофе. Кстати, я и тебе принесла.

Она протянула девушке один из двух стаканчиков с кофе, которые взяла в единственном местном «Старбаксе».

Большие глаза Кристины загорелись: при ее зарплате «Старбакс» был редкой роскошью.

– Ой! Ну зачем вы!

Она взяла бумажный стаканчик, сняла крышку и заглянула внутрь. Латте с корицей. Она отпила глоток, потом сказала:

– Примерно час назад Марк поймал акулу в одну из сетей рядом с Матарой. Сейчас возвращается на берег.

На лице Эльзы отразилось беспокойство. Сетки защищают пловцов от возможных нападений акул – это здорово. Но при этом каждая мертвая акула – на ее совести. Ведь акулы совсем не такие чудовища глубин, какими их изображают в голливудских фильмах, на людей они нападают крайне редко, а если и нападают, то, как правило, по ошибке, принимая людей за свою обычную добычу. Самое главное: акулы важны для общего блага океанской экосистемы, и любое резкое изменение в их популяции серьезно нарушит всю пищевую цепочку.

– Снова белоперка? – спросила Эльза. За последние три недели в сетках застряли две белоперые акулы.

Кристина покачала головой.

– Крупнее.

– Морская лисица? – спросила Эльза, назвав другой распространенный вид акул, которые иногда запутывались в сетках. Крупнее белоперок, морские лисицы вырастают до восемнадцати футов в длину, хотя во многом за счет необычайно длинного хвостового плавника.

– Нет, и не она, доктор. Большая белая акула.

Тут Эльза по-настоящему удивилась. Белые акулы, как правило, охотятся недалеко от берега, но они как-то умеют обходить сетки, окружающие все пляжи вдоль южного побережья. За все годы работы Эльзы в Центре среди десятков акул, запутавшихся в сетках, белая не встречалась ни разу.

– Марк уверен? – спросила она.

– Прислал фото. Вот, посмотрите.

Кристина коснулась пальцем экрана мобильного телефона, и на нем появилось изображение огромной акулы, лежащей на спине рядом с тридцатидвухфутовым катером Марка. Несомненно, белая акула: белое брюхо, коническое рыло и огромные челюсти, усеянные смертоносными треугольниками зубов.

И правда белая, и не просто большая, а огромная, подумала Эльза озадаченно.

– Она, похоже, футов двадцать пять в длину…

– Она, доктор? – удивилась Кристина.

– Белым акулам свойственен половой диморфизм. Самки вырастают крупнее самцов, и я никогда не слышала, чтобы самец достигал… так что, скорее всего, это…

У Кристины зазвонил телефон. Она ответила по-сингальски. Эльза услышала голос Марка на другом конце линии. Кристина говорила легко и с улыбкой на губах, и у Эльзы уже не в первый раз возник вопрос: у Кристины с Марком романтические отношения?

Положив трубку, Кристина сказала по-английски:

– Сейчас он грузит акулу на прицеп. Минут через пятнадцать будет здесь.

Эльза кивнула.

– Встречу его в сарае.

Сарай был пристроен к восточной стороне главного здания Центра, и попасть в него можно было через внутреннюю дверь. Большое помещение напоминало морг: цементный пол, стены из шлакоблоков, уставленные всякой всячиной полки. Немалую часть пространства занимал огромный стол для вскрытия из нержавеющей стали. Эльза включила яркие верхние люминесцентные лампы, потом нажала кнопку и подняла выходившие на пляж роликовые ворота.

Порыв соленого воздуха ворвался внутрь, растрепав ее светлые, до плеч волосы. Угрюмые облака уже рассеивались, открывая ярко-голубое небо. Агрессивный прибой пенился, разбиваясь о берег и отступая назад в океан.

В двухстах ярдах к востоку пикап Марка легко промчался по твердому песку у самой воды, таща за собой бортовой прицеп с большим грузом. Свернув к сараю, Марк замедлил ход, шины пикапа пробуксовывали в рыхлом песке. Машина остановилась прямо перед Эльзой, и она не могла оторвать глаз от платформы: там на боку лежала белая акула. От морды до вильчатого хвоста – не менее пятнадцати футов, вес навскидку – тонны полторы. Один только хвост в форме полумесяца возвышался футов на шесть, а грудные плавники превышали три фута. Судя по отсутствию на брюхе небольших плавников, необходимых самцам для спаривания, это действительно была самка.

Из угла зубастой пасти торчал черный крюк и два фута плетеного поводка. Эльза неодобрительно приподняла поводок. Вокруг носа акулы виднелись красные отметины: видимо, когда акула билась, пытаясь освободиться, стальная леска скребла ее по коже.

– Не перекушен, а оборван, – заметил Марк, выпрыгивая из кабины и подходя к Эльзе. Крепко сбитый парень, двадцать с небольшим, чисто выбритый, короткие черные волосы разделены аккуратным пробором слева, надо лбом обычно нависает прядь. Широкий рот часто озаряет уверенная и беззаботная улыбка, как и сейчас. Казалось, такого ничто не может вывести из себя, поэтому с ним было приятно работать.

– В жизни не слышала, чтобы кто-то поймал белую акулу на спиннинг, – отозвалась Эльза.

Марк кивнул.

– Редко, но бывает.

– Думаешь, кто-то специально охотился на акул?

– Узнаем, когда заглянем внутрь и увидим, что за крюк у нее в брюхе.

Вернувшись в сарай, Эльза забралась в тесную кабину мини-крана и подогнала его к платформе так, чтобы короткая стрела оказалась над акулой. Марк закрепил трос вокруг хвостового плавника, показал Эльзе большой палец, и та переправила гиганта на стол из нержавеющей стали. Они обмыли тушу из шланга, сняли ракообразных паразитов, которые любят цепляться к участкам тела за грудными плавниками и на нижней стороне хвоста. Их они поместили в специальный контейнер, чтобы отправить в лабораторию для определения, потом провели морфометрическую оценку акулы, измерив почти каждый дюйм ее торпедообразного тела. Ученым редко удается рассмотреть белую акулу вблизи, главным образом потому, что те не всплывают, когда умирают, и их не выбрасывает на берег, поэтому такие измерения крайне важны для изучения роста и эволюции вида.

Работая, Эльза сетовала: как медленно идут дела по сохранению акул на Шри-Ланке! Да, ведется борьба с нерегулируемым хищническим отловом акул, но в деле охраны природы Шри-Ланка сильно отстает от соседних стран, таких как Мальдивы. Самая большая проблема: во всем мире есть спрос на акульи плавники, мясо и печеночный жир. Только за последние десять лет Шри-Ланка ежегодно экспортировала пятьдесят девять тонн акульих плавников. Но это только по официальным данным. А черный рынок? Он по-прежнему процветает. И еще много тонн акульих плавников уходит из страны в виде сушеной рыбы.

Жестокость, жадность, невежество – Эльза просто кипела от негодования. Она не хотела прекращать промысел акул в стране, но в нынешнем виде он нежизнеспособен. Поэтому она и стала работать в Центре по экологии акул. Это была пусть и небольшая, но все-таки возможность просветить власти и рыбаков о необходимости защищать природу, а также продвигать связанный с акулами экотуризм, как альтернативный рыболовству источник дохода для местной экономики.

– Доктор, идите сюда, посмотрите, – оторвал ее от размышлений Марк.

Эльза подошла ближе – Марк склонился над головой акулы и фотографировал ее молочно-белое горло.

– Видите? – он указал на черную колотую рану в V-образной чешуе. – Там что-то застряло.

– Давай выясним, что это.

Она подошла к стальным полкам вдоль одной из стен и вернулась с парой игольчатых щипцов. Зажав застрявший предмет между кончиками инструмента, она медленно вытащила кость длиной четыре дюйма с зазубренными краями. По форме та напоминала ручку, один конец которой сужался в острие.

– Шип ската, – сказала Эльза, ничуть не удивившись. Акулы часто охотятся на скатов.

Марк кивнул.

– Вот еще один.

Забравшись в горло еще глубже, к жабрам, она извлекла второй шип, примерно такого же размера, как и первый.

– Хочешь поспорить, что мы найдем в ее желудке?

– Я не любитель делать ставки, доктор, – сказал Марк. – Но готов предположить, что для ската все закончилось не очень хорошо. Начинаю подготовку к вскрытию.

Два с половиной часа спустя доктор Эльза Монтеро стояла в ярко освещенном сарае и смотрела на взволнованную публику – люди собрались под шатром, который Марк и еще двое коллег разбили на берегу. Вскрытия акул Эльза всегда проводила публично: прекрасный способ просветить местных жителей и туристов об этих неверно понятых существах. Как правило, вскрытие акулы привлекало с десяток любопытных. Но сегодня белая акула собрала рекордную аудиторию. Под тентом столпилось не менее двадцати взрослых плюс еще два десятка одетых в сиреневые рубашки и темно-синие шорты или юбки пятиклассников из престижной международной школы. Им устроили вылазку на пляж для занятий физкультурой, но, услышав, что в сарае сейчас будут препарировать большую белую акулу, дети столпились у подъемной двери, отталкивая друг друга и вставая на цыпочки, чтобы хоть мельком взглянуть на хищника.

Самая смелая девочка со светлыми косичками, торчащими по бокам, отважилась войти в сарай и встала прямо перед акулой. Она с опаской косилась на черные бусинки рыбьих глаз, будто думала, что акула наблюдает за ней.

– Если она мертвая, – сказала девочка, не отрывая взгляда от акулы, – то почему глаза открыты?

– Потому что в отличие от нас с тобой, – ответила Эльза, – у белых акул нет век. Как тебя зовут, маленькая девочка?

– Я не маленькая. Мне десять лет, день рождения в июле.

– Прошу прощения, юная леди. Как же вас зовут?

– Джули, – ответила девочка, наконец удостоив Эльзу взглядом. – Я не боюсь акул.

– Ты когда-нибудь трогала акулу?

Девочка покачала головой.

– Можно?

– Пожалуйста.

Девочка шагнула вперед и вытянула руку. Чуть поколебавшись, она похлопала большую белую по морде, – так гладят собаку. Хихикнув, она оглянулась на одноклассников, которые смотрели на нее со смесью изумления, восторга и тревоги.

Эльза предложила:

– Проведи рукой в другую сторону.

Девочка вскрикнула:

– Колется!

Эльза кивнула.

– Как наждачная бумага, да? Это потому, что кожа акулы состоит из тысяч крошечных зубов, ученые вроде меня называют их дентикулами. Они покрыты твердой эмалью, плотно прилегают друг к другу, а их кончики направлены назад – уменьшить сопротивление воды, когда акула плавает в океане. С точки зрения эволюции эти маленькие зубы такие же, как и большие во рту.

Девочка взглянула на полуоткрытую пасть белой акулы, утыканную рядами тонких хищных зубов.

– Можно потрогать?

– Только осторожно, – с улыбкой ответила Эльза, довольная тем, что детское любопытство оказалось сильнее страха. – Они очень острые.

Девочка прижала указательный палец к поверхности треугольного зуба. Он неожиданно покачнулся, и она отдернула руку.

– Он шевелится!

Эльза снова кивнула.

– Акулы не жуют, поэтому зубы у них не прикреплены к челюстям. Это позволяет зубам загибаться вперед и назад, чтобы отрывать от добычи куски мяса, которые они могут проглотить целиком…

– Ой! – Девочка снова коснулась зуба, на этот раз проведя пальцем по зазубренному краю, и взглянула на Эльзу с обидой. – Она меня укусила!

– Не укусила…

– Миссис Джаявардене! – завопила девочка, тыча пальцем в воздух. – Она укусила меня! Акула меня укусила!

Трое учителей, разговаривавших между собой, повернулись к сараю. Низкорослая и хмурая дама – видимо, миссис Джаявардене – сказала:

– Что ты там делаешь, Джули? Выходи немедленно! Все идите под навес в тень и садитесь! – Она громко хлопнула в ладоши. – Все меня слышали?

Джули и другие ученики послушно прошли в шатер и сели на песок впереди стоявших полукругом зрителей. Учителя начали рассаживать детей в два ряда.

Эльза заметила, что Джули возбужденно показывает одноклассникам «укушенный» акулой палец.

Когда школьники расселись и стало ясно, что новых зрителей не ожидается, Эльза кивнула Марку, и тот включил свою портативную видеокамеру и направил объектив на нее. Изображение передавалось по беспроводной связи на большой телевизор с плоским экраном, установленный на песке, и все, кто сидел в шатре, могли хорошо видеть, как проходит вскрытие.

Эльза включила микрофон, прикрепленный к воротнику голубой фирменной футболки центра, вышла на порог сарая в резиновых сапогах и сказала:

– Спасибо всем, кто пришел к нам сегодня. Вас ждет отличное шоу. – Она говорила профессионально и авторитетно – сказывался опыт научных семинаров и презентаций, которые ей не раз доводилось проводить. – Сейчас мы начнем вскрытие этой большой белой акулы, но сначала я всегда спрашиваю у аудитории: что вы уже знаете об акулах?

– Они едят людей! – выпалила юная блондинка.

– Поднимайте руки! – велела миссис Джаявардене.

Рука Джули поднялась над головой и яростно замахала.

Эльза кивнула ей.

– Да, юная леди?

– Они едят людей!

Ее одноклассники нервно захихикали.

– Это не совсем так, – поправила ее Эльза. – Фильм «Челюсти» убедил миллионы людей, что большие белые акулы – это хладнокровные монстры. На самом деле они почти никогда не нападают на людей. У вас больше шансов быть убитой тостером на кухне, чем белой акулой. Да, иногда они нападают на пловцов и серфингистов, но морские биологи знают: наш вкус акулам не нравится. Большинство нападений – это не более чем пробные укусы: акулы пытаются определить, что мы собой представляем. А поскольку мы в состоянии выбраться из воды и получить медицинскую помощь, большинство таких нападений не смертельны. К сожалению, некоторые все же умирают от потери крови. Очень-очень редко белая акула съедает кого-то живьем.

– А что они тогда едят? – спросил мальчик-азиат с рюкзаком на коленях.

– Питер, руку! – напомнила миссис Джаявардене, и Эльза поняла: хмурое выражение на лице этой женщины – норма.

Мальчик поднял руку.

– Диета у них разнообразная, – объяснила Эльза. – Но в основном это ластоногие, такие как морские львы и тюлени, дельфины, морские свиньи, другие акулы, даже черепахи и морские птицы.

– Дельфины? – воскликнула Джули. – Но они такие милые!

– Тихо, Джули! – вмешалась миссис Джаявардене.

– Вы, наверное, удивитесь, – продолжила Эльза, – когда узнаете, что белые акулы иногда едят и друг друга. Косатки – их еще называют китами-убийцами – охотятся даже на самых крупных белых акул. Они нападают сзади, откусывают у большой белой акулы хвост и приканчивают ее, когда та уже не может плавать. Если акуле удается уйти невредимой, она потом целый год избегает места нападения. – Эльза сцепила руки за спиной. – Я хочу, чтобы из сегодняшнего сеанса вы вынесли одно: большие белые акулы и акулы вообще – это вовсе не глубоководные монстры, какими их часто изображают. Мы не должны бояться их или заносить в черный список. Они всего лишь часть жизненного цикла, часть пищевой цепочки и делают то, что делали многие миллионы лет, задолго до появления человека. Мало того, многим из них сейчас нужна наша помощь. Из-за хищнического лова рыбы некоторым видам грозит исчезновение, они могут просто вымереть, а этого никто не хочет, правда? – Она улыбнулась. – Хватит разговоров. Все ли готовы к препарированию?

Ответом были одобрительные возгласы и бурные аплодисменты.

Эльза подошла к столу для вскрытия, взяла большой и тонкий филейный нож. Марк последовал за ней с видеокамерой.

– Вы всё хорошо увидите по телевизору, – микрофон усиливал ее голос почти без искажений. – Если кого-то воротит от вида крови, можете отвернуться или закрыть глаза. Но помните, это всего лишь рыба, большая, но такая же, как те, каких вы видите в ящиках со льдом в супермаркете. Один большой кусок сашими. Я начну с морды.

Эльза мастерски отрезала край морды большой белой акулы – в толпе раздались звуки отвращения, – открыв поперечный разрез сложной системы крошечных желеобразных пор, отвечающих за обоняние. Она объяснила, что дышат акулы не носом, для этого есть жабры, а нос нужен только для обоняния. Поры улавливают вибрации в воде и слабые электромагнитные поля, возникающие при сокращении мышц и движении потенциальной жертвы. Эти поры очень чувствительные, они способны обнаружить миллиардную долю вольта в электрическом поле, а также следы крови на расстоянии четырех-пяти миль.

Затем Эльза начала отделять челюсти. Подобно тому, как зубы у акул не соединены с челюстями, челюсти не соединены с черепом. Поэтому десны легко выдвигаются вперед, настигая жертву и увеличивая площадь укуса. Делая надрез за надрезом, Эльза продолжала объяснять, что именно делает, и приводить факты из биологии. Она даже вставила несколько своих дежурных острот, чтобы немного разрядить атмосферу.

– Почему акулы живут в соленой воде? Потому что от перца они чихают!

Это была одна из ее любимых кринжовых шуток.

Высвободив челюсти из акульей головы, Эльза вместе со своим коллегой Ласитом – местным рыбаком и морским биологом с пожелтевшими от никотина усами – аккуратно опустила их на цементный пол. Челюсти большой белой акулы стоят от десяти до двадцати тысяч долларов. Вкупе с существенной стоимостью плавников, а также связанным с поимкой такого зловещего хищника престижем, это было одной из причин, почему белые акулы попали в список находящихся под угрозой исчезновения видов, составленный Международным союзом охраны природы.

Присев перед разинутой пастью, чтобы показать, как легко туда входит ее голова, Эльза объяснила: хотя челюсти у больших белых и массивные, укус белой акулы куда слабее, чем укус морского крокодила, ягуара или пятнистой гиены. Все дело в том, как она уже говорила Джулии, что они не жуют, но их острые, как лезвия, зубы разрезают все, с чем вступают в контакт.

Поднявшись, она сменила филейный нож на пилу для кости и взялась за трудоемкую задачу – обезглавить акулу. Извлекла из черепной коробки мозг и выставила перед собой, позволив Марку сделать медленный панорамный кадр и несколько крупных планов, на что аудитория отреагировала с восторгом вперемежку с отвращением. Потом она с влажным стуком поместила мозг в белое ведро. Позже она произведет все замеры и тщательное обследование, чтобы сравнить его с мозгом других, лучше изученных видов акул.

Сердце большой белой акулы тоже находится в голове. Эльза достала этот розовый орган и снова дала Марку его заснять. Как и мозг, сердце было невелико относительно размеров самой акулы, хотя рядом с аортой человеческий палец выглядел крохотным.

– Как у нас дела? – спросила Эльза у зрителей, смывая в раковине кровь с перчаток. – Надеюсь, в обморок никто не упал?

– Фу, гадость! – закричала Джулия, и несколько ее одноклассников ее поддержали.

– Не забывайте, препарирование – это для науки. Узнали для себя что-то новое?

Раздались одобрительные возгласы.

– Значит, оно стоило того, – заявила она. – Теперь самое время посмотреть, что же у нее внутри.

Она вернулась к столу для вскрытия и сделала длинный надрез вдоль акульего брюха. Вместе с Ласитом они отодвинули толстый слой кожи, и взорам предстала огромная акулья печень. Она была размером с человека и заполняла почти всю брюшную полость. В отличие от других рыб, у акул нет наполненных газом плавательных пузырей, которые контролируют плавучесть. Вместо них у акул – огромная жирная печень, которая и позволяет им держаться на плаву, именно поэтому, умерев, они просто идут ко дну и их крайне редко выбрасывает на берег.

Пока Марк снимал на камеру сочащийся из органа жир, Эльза пояснила:

– Вам может показаться странным, что у белой акулы нет костей, одни хрящи. Но так обстоит дело со всеми акулами. Это позволяет им легко маневрировать в воде, а также оставаться самыми крупным из существующих сегодня видов рыб в океане. Например, китовые акулы в длину иногда достигают шестидесяти футов, а весят до двадцати тонн. Столько весят три слона, тридцать коров или двести пятьдесят человек. Слава богу, эти акулы не представляют для нас угрозы и питаются планктоном, моллюсками и мелкой рыбешкой.

Эльза, Ласит и еще четверо коллег вытащили из брюшной полости печень и опустили на голубой брезент, растянутый на полу.

Переведя дух, Эльза сказала:

– Хорошо, дамы и господа, девочки и мальчики. Рада объявить, что наконец-то мы добрались до желудка. Это моя любимая часть вскрытия. Те из вас, кто постарше, помнят фильм «Челюсти»: в желудке тигровой акулы Ричард Дрейфус нашел измятую консервную банку и номер от автомобиля. Это всего лишь кино, но в желудке акулы иногда попадаются странные вещи: старые туфли, автомобильные шины, сумки с деньгами и даже полный комплект рыцарских доспехов! Как думаете, что мы найдем сегодня?

– Дельфина! – предположила Джулия.

– Надеюсь, что нет. Хотя все возможно. Что же, за дело?

Эльза взрезала акулий желудок, и ее едва не вырвало от убийственного запаха. В отвращении зажав нос, рукой в перчатке она стала шарить в частично переваренной кашице внутри мешка с мышцами.

– В основном это полупереваренное китовое сало, – объявила она, почувствовав омерзительный привкус во рту. – Это значит, что эта акула накинулась на кита незадолго до его смерти… – Ее пальцы нащупали что-то твердое и тяжелое. Она достала кусок кости размером и формой напоминавший лопасть лодочного пропеллера. – Ага! Я была права! Это кусок китового позвонка. Судя по размеру, весь позвоночник – не меньше двадцати футов в длину. Обязательно отправим это в лабораторию, чтобы все точно определить. – Кость она передала Ласиту, потом снова забралась рукой в вязкую массу. Через минуту снова вскрикнула – наткнулась на рыбачью леску, которая тянулась из пасти большой белой. Она стала потихоньку ее вытягивать, и наконец из китовой кашицы появился ужасного вида крюк для рыбной ловли. Она показала его Ласиту. – Что скажешь?

Он внимательно оглядел крюк.

– Хорошая новость – этот рыбак не охотился на акул, – сказал он на своем ланкийском английском, так называемом синглише. – Эта леска и крюк – для обычной рыбы, парусника или марлина. Есть и плохая новость – крюк погнут, а это значит, что акуле пришлось здорово помучиться, чтобы порвать леску. И она совершенно выдохлась.

– Так выдохлась, что ее отнесло течением к берегу, где она запуталась в наших сетках у Матары?

– Думаю, да. Ей не хватало кислорода. Анализ крови из печени наверняка покажет высокий уровень стресса.

Эльза вздохнула, разочарованная, но не удивленная.

– Чтобы дышать, акулам нужно, – сообщила она аудитории, откладывая крюк и стягивая с рук резиновые перчатки, – чтобы сквозь жабры проходила вода. Соответственно, если они не плывут, то погибают. Эта акула, как мне кажется, измучилась, пытаясь освободиться от рыболовного крюка, поэтому…

– Доктор, – прервал ее Марк, который смотрел в желудок акулы, одной рукой держа камеру, а другой зажимая нос. – По-моему, там еще одна кость…

Эльза подошла к столу.

– Ты прав, – согласилась она и снова натянула перчатку. – Скорее всего, еще один китовый позвонок.

Она извлекла из массы кость – и, шокированная, нахмурилась.

– Только не это, – пробормотал Марк.

Он сразу понял, что она держит в руке, и отвел камеру, но на телеэкране успел мелькнуть человеческий череп.

В толпе воцарился хаос.

Глава 2. Марти

Доктор Мартин Рассел стоял на палубе научно-исследовательского судна «Оаннес», выпуская в соленый воздух дымок из сделанной из кукурузного початка трубки. Он смотрел на огромные просторы Лаккадивского моря, туда, где оно сливалось с багряным небом. Это двадцатидвухметровое судно Мартин купил у местного бизнесмена, который как раз распродавал свой разношерстный рыболовный флот – тогда от него разило рыбой, и возраст вопил о себе из каждой грязной доски и окна. Теперь, полностью переоборудованное, оно превратилось в современный корабль науки с первоклассным научным оборудованием, новейшей электроникой, мокрой и сухой лабораториями.

«Оаннес» также стал для Марти местом постоянного проживания.

Он никогда не планировал жить на судне, но работа часто заставляла засиживаться допоздна. Когда он понял, что ночует в капитанской каюте чаще, чем дома, стало ясно, что арендовать жилье в городе не имеет смысла. В итоге он стал жить как морской кочевник: каждое утро просыпался под крики цапель, колпиц и чаек, принимал душ под неуверенными струями горячей воды и резиновой уточкой подпрыгивал в ванне во время частых на Шри-Ланке тропических штормов. Это был необычный образ жизни, но вполне сносный.

– Витая в облаках, мон капитэн, русалку не поймаешь.

Марти повернулся – его резвая миниатюрная помощница, Пип Жобер, появилась из люка на нижнюю палубу, где работала в сухой лаборатории. В обычный рабочий день она носила заношенную футболку, рваные джинсы и австралийскую фетровую шляпу с широкими опущенными полями – одно пристегнуто кверху значком с изображением восходящего солнца, – защищавшую загорелое лицо от экваториального ультрафиолета. Сегодня на ней была привычная шляпа и джинсы, но она обновила туалет безразмерной майкой, открывавшей лямки бюстгальтера. Зеленые, как море, глаза закрывают стильные очки-авиаторы, кофейного цвета волосы, доходящие почти до поясницы, собраны в два конских хвоста. На ногах – пара выгоревших шлепок, настолько старых, что под большими пальцами обеих ног появились дыры.

Марти никогда не понимал манеру Пип одеваться а-ля Армия спасения, но давно перестал обращать на это внимание. За два с половиной года знакомства своеобразные наряды стали неотъемлемой ее частью, ему даже казалось, что она что-то утратит, если сменит привычки.

Разумеется, гораздо важнее было другое: Пип – блестящий специалист по гидроакустике. Когда она внезапно заявилась на «Оаннес», сказав, что пришла по его объявлению, опубликованному на нескольких сайтах с предложением вакансий, он ответил, что место уже занято – и вовсе не потому, что она выглядела, будто ночевала в мусорном баке, за две недели до этого он действительно взял на работу аспиранта Университета Коломбо. Однако Пип стала настаивать, похваляясь, что в городе не найти другого такого специалиста по гидроакустике, и предложила отработать бесплатно первую неделю, чтобы это доказать. К этому предложению Марти отнесся скептически, но дать ей пробную неделю согласился, тем более что аспирант взял неделю отпуска, чтобы подготовиться к предстоящему экзамену.

Всю неделю Пип работала от рассвета до заката, разгребая завалы акустических данных, которые он собрал за время поездок вдоль западного побережья острова, – и доказала, что ее похвальба насчет лучшего гидроакустика ничуть не преувеличена.

– Витая в облаках? – переспросил Марти, вынув трубку изо рта.

– Именно так, – ответила Пип по-английски со своим французским акцентом. – Надо день и ночь сидеть у экрана компьютера и анализировать акустические данные, а ты тут стоишь и мечтаешь, как поймать русалку.

– Я сейчас вообще ни о чем не думал.

– Не верю. Люди всегда о чем-нибудь думают. Ты же не камень.

– Спасибо за разъяснение, Пип. Тогда скажи, о чем именно в эту минуту думаешь ты?

– Только что сказала. Я думаю о том, что ты думаешь, как поймать русалку. Но, кажется, тебя интересует, о чем я думала до этого? Скажу. Я думала о рыбе-клоуне.

– О рыбе-клоуне? – спросил он удивленно.

– Вчера смотрела диснеевский мультик про рыбу-клоуна и вспомнила работу, которую написала в университете. Там я ставила вот какой вопрос: почему некоторые морские животные, например рыба-клоун, отказываются от воспроизводства, чтобы помогать воспроизводиться другим особям в сообществе. Странно ведь, да?

– Какие-то идеи возникли?

– Конечно. Думаешь, я написала работу, оставив собственный вопрос без ответа? Я установила, что, когда доминантный производитель умирает и оставляет место для воспроизводства вакантным, самый крупный непроизводитель в анемоне наследует территорию. Тогда он становится производителем и вносит генетический вклад в новое поколение рыб-клоунов.

– Как насчет более мелких непроизводителей в анемоне или со стороны? Они просто отказываются от претензий на территорию?

– Да.

Марти покачал головой.

– Извини, Пип. Тебе четверка оценка за старание, но не более того. Спроси любого поведенческого эколога, и тебе ответят: в мире животных никто не ждет, когда право на размножение перейдет к нему по наследству. Животные вступают в эту борьбу немедленно. Самец берет самку, неудачник вылетает на обочину. Поэтому есть такая штука, как естественный отбор, а никакого отбора с прицелом на будущее нет.

– Хорошо, что моим преподавателем был не ты, Марти, потому что ему моя работа понравилась. Он поставил мне пятерку. – Помахав рукой, она пошла по трапу на пирс. – До завтра.

– Пока, Пип.

Сунув в зубы черенок трубки, через несколько двойных раздвижных дверей Марти вошел в кают-компанию. Решив превратить «Оаннес» в постоянное жилище, он позаботился об уюте и украсил спартанскую кают-компанию – главное место для общения на судне – тиковой отделкой, дорогими тканями, фиолетовым бархатом, кожей с пуговицами, мебелью из красного дерева в стиле ар-деко и произведениями искусства со всего мира. Ему хотелось думать, что на выходе получился шедевр необарокко, напоминавший о роскошных яхтах 30-х годов прошлого века – хотя Пип вечно жаловалась, что кают-компания больше похожа на комнату в доме семейки Аддамс.

На переоборудование судна ушло целое состояние, но о деньгах он никогда не думал. Его дедушка был успешным кладоискателем, обнаружившим несколько известных затонувших кораблей. В 1981 году старый Альфред Рассел наткнулся на золотую жилу, когда нашел останки «Рипаблик», океанского лайнера, пропавшего в районе острова Нантакет в 1909 году. Ему успешно удалось поднять с прогнившего парохода американские золотые монеты «Двойной орел» и другие ценности, в то время находку оценили в полмиллиарда долларов.

В 1983 году Альфред умер, и его состояние поделили между вдовой и тремя детьми, одним из которых был отец Марти. В детские годы Марти утопал в роскоши, деля свое время между георгианским особняком в центре Лондона и еще более гигантским поместьем на берегу реки в Оксфордшире. Он окончил одну из самых престижных частных школ в стране и поступил в Кембридж, где защитил диплом по морской биологии, а потом диссертацию по зоологии. В двадцать пятый день рождения Марти получил доступ к доверительному фонду на сумму тридцать миллионов и возможность финансировать научные экспедиции по всему миру, благодаря чему приобрел репутацию виднейшего эксперта по вопросам экологии и охраны окружающей среды.

Лет в тридцать пять он увлекся малоизвестной гипотезой, называемой «теория водной обезьяны». Выдвинул ее в 1960 году морской биолог Алистер Харди, который предположил, что около десяти миллионов лет назад одна из ветвей примитивных обезьян оказалась вытесненной из лесов и в поисках пропитания переселилась на мелководье у берегов Африки – и именно эти полуводные обезьяны и стали предками человека. В основе этой идеи лежит следующий факт: у современного человека есть особенности, приспосабливающие его к жизни в воде, отсутствующие у других человекообразных обезьян. Тело без волосяного покрова. Слой подкожного жира. Расположение трахеи в горле, а не в носовой полости, смещение органа обоняния. Склонность к половому сношению лицом друг к другу. Слезные и потовые железы. Перепонки между пальцами. Теория даже утверждала, что хождение на двух ногах возникло в связи с необходимостью ходить по воде, а первопричиной появления всевозможных инструментов стал камень, которым разбивали раковины моллюсков и морских ежей.

Ученый мир заклеймил теорию Харди как псевдонаучную и от нее отказался, но Марти отнесся к ней очень серьезно. В специальном выпуске «Журнала эволюции человека» он опубликовал статью, в которой утверждал: водные обезьяны, предки современного человека, на самом деле не исчезли, а эволюционировали и превратились в морских млекопитающих.

Ответ научного сообщества был быстрым и жестким: биологи, антропологи, теоретики эволюции, палеоантропологи и другие специалисты обрушились на гипотезу с критикой, назвав ее псевдонаучной, на уровне измышлений о смешении людей с инопланетянами и снежном человеке.

Тем не менее любая реклама хороша, и Марти начал выступать приглашенным лектором и собирать полные залы в Великобритании и Соединенных Штатах, давал интервью на тему «Эволюции М», как сам ее называл, на радио и крупных телеканалах.

За один год он приобрел мировую известность и стал лицом новой научной дисциплины, сирентологии, изучающей русалок и русалов.

В 2017 году, когда Марти был на пике популярности, с ним связался уважаемый кинематографист и сообщил, что у него есть видеоматериалы, подтверждающие его теорию о русалах. Поначалу Марти отнесся к этому скептически. Да, у кинематографиста были репутация и статус, но возникали подозрения: этот видеоматериал появился как раз в тот момент, когда идея о русалах захватила воображение общественности. Все же Марти согласился на встречу, а когда своими глазами увидел материал, от скептицизма не осталось и следа.

Видео было снято сразу после рассвета на пустынном пляже в Южной Калифорнии мужчиной, который пришел туда выгулять собаку. Съемка начиналась с кадров трех выброшенных на берег китов, которых обнаружил мужчина, – в то время в двух километрах от побережья военные моряки испытывали гидролокатор, от чего, предположительно, и погибли киты. Автор видео разговаривал с кем-то по телефону, но вдруг заметил что-то дальше на пляже, и в его голосе зазвенело возбуждение. Он поспешил туда, потом перешел на шаг и навел камеру на выброшенного на берег дельфина-афалину.

За его гладким серым телом виднелась какая-то большая рыба.

До дельфина и рыбы было метров десять… и тут стало ясно, что второе животное – вовсе не рыба, потому что вдоль боков четко тянулись руки. Мужчина подошел ближе, и странное существо стало видно лучше. Оно лежало на груди, лицом вниз. На голове – черные вихры спутанных волос. Верхняя мускулистая часть напоминала торс человека, особенно руки с огромными перепончатыми ладонями. Кожа была голубоватой. Ниже пояса ноги являли собой могучий хвост, который заканчивался вильчатым плавником. Сверху – складки ороговевшей кожи, напоминающие панцирь броненосцев.

Последние шаги до существа человек с камерой делал крайне осторожно. Тронул его плечо носком ботинка. Существо не пошевелилось. Тогда американец присел перед ним и запечатлел все его тело. Просунул под плечо руку. Чуть крякнув, перекатил тело на спину. Лицо было человеческое… но и до жути другое. Бровей или вообще волос на лице не было, лоб шире, чем у человека, а челюсть уже. Ушей и носа, можно сказать, не было, рот – безгубая щель. Большие, широко посаженные глаза, черные и без зрачков, недвижно смотрели в камеру.

И тут существо зашипело.

Мужчина попятился и упал. Тяжело дыша, он отполз, поднялся на ноги и отбежал в сторону, а потом развернулся обратно и снова навел камеру на существо. До него было метров двадцать, оно переваливалось по песку в сторону океана, неловко и неуклюже, как тюлень на суше. Дошло до пенистого прибоя, с брызгами двинулось по мелководью. Его накрыл гребень волны. Когда волна схлынула, существо исчезло.

Когда Марти отсматривал эти поражающие воображение кадры, мысли так и роились в его голове, и он целый час забрасывал кинематографиста вопросами. А когда тот сообщил, что хочет снять документальный фильм для «Нетфликса» и предложил Марти записать сопроводительный текст, он без колебания согласился.

Это решение оказалось самой крупной ошибкой в его жизни.

Надо же быть таким идиотом, буркнул он про себя, глядя на свое отражение в декоративном зеркале. На него смотрел немолодой уже мужчина: кожу медного цвета украшала темная щетина, черты лица резкие, но интеллигентные, унаследованные не от родителей, а от деда. В голубых глазах притаилась усталость – в последнее время ему все больше казалось, что в жизни нет никакого смысла, а лучшие дни остались позади. Он продолжал искренне верить, что в океанах и морях планеты обитают русалы, но уже потерял надежду стать первым, кто найдет тому доказательства. Годы бесплодных поисков могут подточить самый необузданный оптимизм, и, хотя ему было всего сорок пять, он чувствовал – его время уходит. Мир прекрасно вращается и без него, неизбежно уходит вперед, а он застрял в пузыре, живя мечтами о прошлом и жизни, которой уже нет.

Предоставив трубке догорать, Марти достал из барного шкафчика под зеркалом бутылку виски и щедро плеснул в стакан. Подошел к кабинетному роялю в углу салона, уселся на мягкий табурет и уставился в стоящие на пюпитре ноты, совершенно их не видя.

Поставив стакан на блестящую поверхность рояля, он нажал на белую клавишу. В надвигающихся сумерках, внушая какой-то суеверный страх, прозвучала одинокая скорбная нота.

Через час, пропустив четыре стопки и воспрянув духом, Марти уже наигрывал «Walk of Life» Марка Нопфлера, подпевая густым баритоном исключительно для себя.

Он сообразил, что звонит телефон, только когда звонок прервался; и оглядел кают-компанию, ожидая повторения. Но телефон молчал.

Марти поднялся на ноги и чуть не рухнул – потерял равновесие, перенося ногу через табурет для рояля. Телефон валялся на стопке беспорядочно разбросанных на эдвардианском письменном столе журналов «Нэшнл джеографик». Он с удивлением обнаружил, что пропустил звонок от Жаклин Десилвы, журналистки из «Дейли миррор».

С Джеки Марти познакомился на научной конференции по ихтиологии, вскоре после приезда на Шри-Ланку. Она подошла к нему, когда он потихоньку выходил из заполненного до отказа конференц-зала гостиницы, где закончилось последнее заседание. Его удивило и встревожило, что она обратилась к нему по имени. О переезде на Шри-Ланку никому из прежней жизни он не сообщал. Так или иначе, он сохранил самообладание и снизошел до вежливой болтовни. Когда она, извинившись, сказала, что ей надо заглянуть в дамскую комнату, он вынырнул на улицу и уже ловил такси в бурном уличном потоке, но тут она объявилась снова и предложила выпить в ближайшем баре. В итоге они приятно провели вечер, и он пригласил ее к себе на «Оаннес», где им стало еще приятнее. Марти уже предвкушал следующую встречу, но Джеки прислала ему ссылку на свою большую статью о нем в «Дейли миррор». Статья была вполне доброжелательной, проработанной… но он задрожал от ярости. Конечно, писать о себе он ей не запрещал, но все-таки дал понять, что приехал в эту страну в поисках уединения.

Как он и опасался, материал заметили крупные газеты по всему миру, включая лондонские «Телеграф» и «Гардиан», которые вышли с броскими заголовками «Того самого Русала вынесло на берега Шри-Ланки» и «Опозоренный Русал ищет русалок в Индийском океане». («Русал» уничижительно обыгрывал его фамилию, так журналисты решили поиздеваться над ним после того, как документальный фильм на «Нетфликсе» с треском провалился… видимо, эта шутка им не надоела.)

Марти прервал контакты с Джеки, не отвечал на ее звонки и сообщения, и в конце концов от попыток выйти с ним на связь она отказалась.

Тем дело и кончилось.

Почти три года было тихо, и он почти о ней забыл.

Зачем он понадобился ей сейчас?

Марти уже подумывал перезвонить Джеки, но его телефон зазвонил первым. Это оказалась не Джеки, а Рэдика Фернандес, женщина, с которой Марти сейчас вроде бы встречался. Он познакомился с ней примерно через год после фиаско с Джеки. Он сидел в своем любимом местном баре, непритязательном заведении, популярном среди всех слоев общества, в том числе и среди бывших иностранцев. Спокойно выпивал в угловой кабинке, как вдруг место напротив заняла Рэдика и стала делать ему комплименты то по тому, то по другому поводу. Она явно была пьяна. Он тоже изрядно выпил – вероятно, поэтому и не мог вспомнить, о чем они говорили. Но, видимо, было интересно, потому что они просидели в баре до закрытия. После этого вечера они стали встречаться – раз в неделю или две. Она не опознала его как Русала, а он никаких своих тайн раскрывать ей не стал. Но со временем ее расспросы стали назойливее, и ему пришлось сказать прямо: его прошлое обсуждению не подлежит. Такое заявление ее не обрадовало, но пришлось с этим смириться.

Марти поднес телефон к уху.

– Привет, Рэд, – сказал он.

– Гложет одиночество, мистер? – игриво спросила она.

На самом деле она угадала. Без звуков рояля кают-компания казалась безжизненной и унылой.

– Хочешь зайти поужинать?

– Я играла в теннис в клубе. Ничего, если явлюсь во всем белом?

– У меня тут дресс-кода нет. Ты же видела мою помощницу.

– Скоро буду.

Марти повесил трубку и направился к правой стене кают-компании, где находилась сверкающая нержавеющей сталью небольшая кухня с мраморным столом и небольшая кладовая. Холодильник был полон свежих морепродуктов, и он принялся готовить крабов, каракатиц в горячем масле и рис жасмин. Когда пришла Рэд, ужин был почти готов. Он налил ей водки с содовой и ломтиком лимона и вышел с гостьей на носовую палубу, где они уселись в кресла лицом к морю. Уже стемнело, над головой, насколько хватало глаз, сверкали звезды. Старинные латунные фонари освещали палубу теплым светом.

– Быстро добралась, – сказал он, протягивая ей коктейль. Белый топ плотно облегал ее грудь и тонкую талию, белая же мини-юбка открывала стройные ноги. Бледное лицо аристократки. Волосы, разделенные на пробор посередине, как у певицы Шер, черным водопадом спадали на плечи. Модные солнечные очки подняты на лоб, в мочках ушей – причудливые серебряные серьги.

– Хорошо, когда есть водитель, – сказала она, поблескивая карими глазами. – Всегда ждет у обочины и готов отвезти куда угодно.

Марти хмуро взглянул на Рэд. Голос хриплый, будто проснулась с похмелья. По телефону он этого не заметил, но связь была так себе.

– Все в порядке? – спросил он.

– Ты про что? – ответила она, не отводя глаз от моря.

– Покажи.

– Что показать?

– Горло.

Картинно вздохнув, она стянула с шеи шарфик. Все горло было в фиолетовых и бурых синяках.

– Господи, Рэд, – сказал он, качая головой.

Происхождение синяков было Марти хорошо известно. Эротическое удушение – вот что любила Рэд. Он узнал об этом на их четвертом свидании, когда во время пылких занятий любовью она попросила ее придушить. У него на это не хватило духа, и они продолжили, будто этой просьбы не было. Но она была. И это выбило его из колеи. Несколько дней он не мог прийти в себя. Кому в здравом уме нужно, чтобы во время секса его душили? У каждого свои причуды, разумеется, он и сам не прочь попробовать что-то новенькое, но душить? Нет, для него это неприемлемо.

Да, его насторожило, что Рэд оказалась фанаткой «Пятидесяти оттенков серого», но он продолжил с ней встречаться. На следующих свиданиях она эту тему больше не поднимала, и он уже решил, что это было нечто одноразовое, но во время очередной пылкой встречи она хрипло взмолилась: «Сделай мне больно!» Он попросил ее выразиться яснее, что мгновенно остудило огонь страсти. А когда Рэд потребовала, чтобы ее придушили, снова отказался – и тут любовный пыл угас окончательно. Она начала подначивать его: «Не будь сопляком, Марти!», «Покажи, что ты мужик!». В итоге раздражение, гнев и унижение взяли верх, и он свел руки у нее на горле и сдавил. Ее упреки тут же прекратились. От удовольствия она закатила глаза. Все ее тело словно взлетело на новый уровень страсти. И такого бешеного секса у них еще не было. Возможно, это вообще был лучший секс в его жизни.

На следующий день, порывшись в интернете, Марти понял: Рэд заводится от острых ощущений, когда заглядывает в бездну и заставляет его заглядывать туда вместе с ней. Действительно, по своей природе она была адреналиновой наркоманкой. Он не знал никого, с кем происходило столько приключений, и всякий раз она переступала границы дозволенного, безопасного, ответственного и разумного: от ныряния в пещеру с крокодилами до прогулок по крылу летящего самолета.

Поняв, чем вызвана страсть Рэд к эротическому удушению, и усвоив, что девиантная сексуальная активность – дело не такое уж и редкое, к своему «соучастию» Марти стал относиться спокойнее. Но удушение – это не его фишка и никогда ею не станет. Секс должен быть чувственным и романтичным, а не буйным. А то, что делали они, – это не любовь. Они просто-напросто трахались, вот и все.

Впрочем, пока это Марти устраивало, и Рэд, видимо, тоже.

– Кто с тобой так обошелся? – спросил он, удивляясь собственной ревности, ведь она была с другим мужчиной! Но они договорились, что друг другу ничего не должны.

– Какая разница, Марти? – ответила она. – Ты его не знаешь.

– Твой партнер по теннису?

– Ты такой милый, когда ревнуешь.

– За тебя волнуюсь, Рэд.

– Ты со мной делаешь то же самое!

– Я никогда не оставлял синяков.

– Тебе больше понравится, если я велю ему натянуть мне на голову полиэтиленовый пакет?

– Мне больше понравится, если ты вообще откажешься от этого идиотского фетиша. – Видя, что его слова удивили ее и даже укололи, он добавил: – Извини. Пойду посмотрю, как там ужин.

Он прошел в столовую, выключил конфорки на плите и задвинул еду в духовку, чтобы сохранить тепло. Когда вернулся на носовую палубу, Рэд вынимала из сумочки маленький серебряный портсигар. Она закурила и выдохнула дым через плечо.

– Чем ты тут целый день занимался? – спросила она его.

О себе он рассказал Рэд совсем немного: университетский профессор, ушел в бессрочный отпуск, вместо преподавания ищет в океане новые виды морской фауны. Это было недалеко от истины, он лишь скрыл тот факт, что новые виды морской фауны – это русалы.

– Пип обнаружила стаю китов, которая здесь уже появлялась в прошлом году, но сейчас их на две штуки меньше.

– Эта твоя помощница – чистый Эйнштейн.

– Прекрасный специалист по гидроакустике.

– Она тебе нравится?

– В смысле?

– Вы целый день вместе, больше тут никого нет. Полная изоляция…

– Хватит, Рэд.

– Почему ты не хочешь о ней говорить?

– Потому что ты болтаешь какую-то чушь.

– О чем еще ты с ней говоришь, кроме гидроакустики?

Марти набил трубку табаком, закурил.

– О рыбе-клоуне. – Он выдохнул резко пахнувший дым. – Сегодня говорили о том, как эти рыбы размножаются.

– Как размножаются? У рыб-клоунов есть свои фетиши?

– Нет, но свои сексиши у них есть.

Рэд посмотрела на него с неодобрением.

– Шутка. Фетиш, сексиш…

– Это я поняла, Марти. Просто не смешно.

– Слушай, Рэд, извини, что я заговорил о…

– Проехали. – Она загасила сигарету о дно стоявшей между ними пепельницы. – Еда готова?

Мобильный телефон Марти зазвонил. Он достал его из кармана и посмотрел на номер звонившего.

Джеки.

– Надо ответить, – сказал он, поднимаясь.

– Мартин слушает, – произнес он, входя в салон.

– Профессор Рассел. Это Жаклин Десилва, мы встречались пару лет назад.

– Помню. Давно дело было.

– Очень давно. Как вы, Мартин? Марти?

– Пусть будет «Марти», у меня все нормально. Рад тебя слышать.

– Правда?

Через окно он взглянул на палубу. Рэд смотрела в другую сторону, на море, которое сейчас полностью слилось с черными небесами.

– Марти?

– Я здесь. Да, рад тебя слышать.

– Где ты?

– Дома.

– На этой своей лодке?

– Именно.

– Знаю, это неожиданно, но нам надо поговорить.

Интересно, о чем она хочет говорить, подумал Марти.

– Несколько минут у меня есть.

На другом конце линии наступила тишина. Потом:

– Нет, лично.

Марти стало любопытно, и он сказал:

– Я свободен завтра с утра…

– Мне удобнее сегодня. Завтра утром я улетаю.

– Сегодня я занят. Я сейчас не один.

– Дело важное, Марти. Очень важное.

Сердце у Марти екнуло. Он стал отцом? Нет. Исключено. Что за идиотская мысль? Они провели вместе только одну ночь, на «Оаннесе», при этом предохранялись… К тому же, если тогда Джеки забеременела, ребенку сейчас было бы уже больше двух лет. И она решила сказать об этом только сейчас?

– Уверен, это может подождать до…

– С кем ты сейчас?

– У меня гость.

– Женщина?

– Да. – Он снова посмотрел через окно. Рэд возилась со своим телефоном. – И мне надо к ней вернуться.

– Марти…

– Мне нужно идти, Джеки. Если это важно, как ты говоришь, позвони завтра.

– Марти…

– Тогда и расскажешь.

Он отключился и вышел наружу.

Когда он сел, Рэд отложила телефон.

– Дела или развлечения? – спросила она, закуривая новую сигарету.

– Старая знакомая. Хочет поговорить.

– О чем?

– Не сказала.

– Ты сказал, что у тебя свидание?

– У нас свидание?

– Я не знала, что ты с кем-то встречаешься, Марти.

– Я с ней не встречаюсь, Рэд. Мы встречались один раз три года назад. С тех пор я с ней не разговаривал.

– И о чем тогда она хочет поговорить?

– Понятия не имею.

Поев и помыв посуду, Марти и Рэдика перебрались в кают-компанию. Он учил ее играть на рояле, и теперь они попробовали сыграть «I Got You Babe» Сонни и Шер. Взяв си-диез вместо си-бемоль, Рэд рассмеялась и сказала:

– Хватит с меня, Марти. Стопочку перед сном?

– Конечно, – ответил он, выгнув сцепленные пальцы и хрустнув костяшками.

Рэд подошла к бару и налила две порции шерри.

Она протянула ему одну и спросила:

– Как ее зовут?

– Кого?

– Угадай.

Он хихикнул.

– Ты все еще про нее?

– Как ее зовут?

– Зачем тебе?

– Может, я ее знаю.

– Откуда?

– Ну, в Коломбо в узких кругах все друг друга знают.

– Ее ты не знаешь, – заверил он.

– Так скажи, как ее зовут, – настаивала она.

– Жаклин Десилва. Она репортер из «Дейли миррор».

Рэд тут же взялась за телефон.

– Что ты делаешь?

– Гуглю ее.

– Ты такая милая, когда ревнуешь, – вернул он ей ее же слова.

– Мне любопытно, вот и все. Это она?

Она показала Марти фотографию, которую нашла. Эту фотографию Джеки вешала перед своими статьями.

Он кивнул.

– Симпатичная. Она порвала с тобой?

– Сложная история.

– Развлеки меня.

– Мы друг другу не подошли, вот и все.

– Что тут сложного? Не хочешь сказать?

– Давай куда-нибудь сходим?

– Хочешь сменить тему?

– В ресторан, «Бич Вадия»?

– Господи, ты серьезно хочешь ступить на сушу? Вдруг вспыхнешь пламенем, когда нога коснется земли?

– Я бываю в «Вадии» раз в неделю. Мы с тобой там познакомились, если не забыла.

– Не забыла. Ладно, идем…

– Эй? – позвал кто-то.

Марти и Рэд подошли к трапу. Внизу на пирсе виднелся силуэт женщины. Она помахала рукой:

– Привет пиратам!

– Черт возьми, – пробормотал Марти. Он не видел лица, но узнал Джеки по голосу. – Подожди здесь, – сказал он Рэд и зашагал вниз по трапу. Сняв висевшую на цепочке табличку «Частная собственность, вход воспрещен», он остановился перед Джеки. Она всегда напоминала ему хищную птицу – нос клювом, глаза живые и острые.

– Добрый вечер, доктор Рассел, – сказала она, улыбнувшись, отчего на щеках появились ямочки.

– Зачем ты приехала, Джеки? – спросил он. – Я же сказал, что поговорить можем утром.

Она посмотрела мимо него.

– Я ее знаю?..

– Нет, черт возьми, не знаешь.

– С виду знакомая. Позови ее сюда?

– Мы уходим.

– Марти, какого черта так упрямиться?

– Это я упрямлюсь, Джеки? По-моему, это ты меня преследуешь!

– У меня есть что тебе сказать, почему не хочешь меня выслушать?

– Мы не разговаривали три года. И все, что ты хочешь мне сказать, может один день подождать.

– Представь себе, не может.

– У нас есть ребенок?

Джеки молча уставилась на него, а потом разразилась хохотом.

– Вот и славно, – Марти повернулся, чтобы уйти.

– Похоже, я пропускаю самое интересное. – Рэд уже спускалась по трапу, преграждая ему путь наверх.

– Идем, – буркнул ей Марти.

Она остановилась рядом с ними.

– Может, расскажете мне, что тут такого смешного?

Джеки ответила:

– Марти решил, что я пришла сказать ему, что он отец моего ребенка.

Рэд фыркнула.

– Конечно, Марти такой любвеобильный, даже не уследить, сколько у него детей.

Джеки протянула руку.

– Я Жаклин Десилва.

– Марти мне уже сказал. – Она приняла протянутую руку. – Рэдика Фернандес.

– Я действительно вас знаю. У вас передача на «Независимом телевидении»?.. То-то я смотрю, кто-то знакомый!

«Независимое телевидение» – государственный канал Шри-Ланки – давало материалы на сингальском, тамильском и английском. Рэд много лет вела передачу о путешествиях на английском языке, где рассказывала о своих поездках по Южной Азии.

– Неугомонная Рэд, это я, – объявила Рэд. – Мы идем выпить – хотите с нами?

– С удовольствием…

– Не думаю…

– Это невежливо, Марти. – И, обращаясь к Джеки: – Вы когда-нибудь были в «Бич Вадия»?

Ресторан «Бич Вадия» находился меньше чем в двух кварталах от пирса, рядом с гостиницей «Галле Фейс», откуда открывался вид на нетронутый цивилизацией пляж. Был вечер четверга, и в заведении было многолюдно. Хозяйка проводила их к столу, который как раз освобождали от посуды и вытирали. Быстро подошедшей официантке Рэд с Джеки заказали по одинаковому коктейлю.

– Марти? – спросила Рэд.

– Мне ничего.

Рэд повернулась к официантке:

– Мистеру Ворчуну – виски со льдом.

– Нет, спасибо, – отказался Марти.

– Несите, – настояла на своем Рэд. – Двойную порцию.

Она села за стол рядом с Джеки, и они принялись болтать, как старые подруги. Официантка растворилась в толпе. Марти тоже неохотно сел. Следующие несколько минут он молча слушал оживленную беседу Джеки и Рэдики. Джеки расспрашивала об эпизоде из шоу Рэд, который снимали в горном массиве у западного побережья Индии. Рэд и ее команда исследовали какую-то пещеру и вдруг наткнулись на сороконожку длиной дюймов двенадцать, которая, зацепившись ножками за скалистый потолок, лакомилась мертвой летучей мышью. Трапеза продолжалась почти три часа, которые съемочная группа Рэд сократила до нескольких секунд.

– У меня мурашки по коже, когда вспоминаю этого маленького монстра. – Джеки поежилась. – А вы поставили палатки прямо у входа в пещеру! Неужели не боялись, что сороконожка заползет в спальный мешок?

– Я свою палатку наглухо застегнула. Потом, сороконожки, даже самые большие, на людей не нападают, разве что для самообороны. Они предпочитают добычу помельче: лягушки, мыши, птицы, змейки.

– Надо же, какая вы храбрая. Меня и в половину мест, где вы бывали, никакими коврижками не заманишь.

Официантка вернулась с напитками. Марти сразу хлебнул обжигающего виски, а Джеки и Рэдика чокнулись бокалами с голубым коктейлем.

– Приятно познакомиться, Рэд, – сказала Джеки.

– Взаимно, Джеки, – ответила Рэд.

– Может, вам вдвоем снять отдельную комнату? – едко спросил Марти.

– А еще лучше, втроем, – предложила Рэд. – Я за! Последнее время хочется в постели чего-то новенького!

Марти нахмурился.

– Я совсем не это имел в виду…

– Вы давно вместе? – спросила Джеки.

– Мы не вместе, – быстро ответил Марти.

– Нет, не вместе, – подтвердила Рэдика. – Скорее секс по дружбе.

– Понятно, – сказала Джеки.

– Может, сменим тему? – предложил Марти.

Рэд нахмурилась.

– Что ты такой кислый?

– Ты же в курсе, что я спал с вами обеими, верно?

– Хорошая тема для светского разговора, – сострила Джеки.

– Вроде бы вам должно быть неловко в обществе друг друга. А вы ведете себя как лучшие подруги.

– Хочешь, чтобы мы из-за тебя сцепились? – игриво спросила Рэд. – Стали таскать друг друга за волосы, рвать одежду и кататься по песку?

Марти снова глотнул виски, более основательно, так что в стакане остались только кубики льда.

– Давайте завяжем со светской беседой и Джеки просто скажет, зачем ее сюда принесло.

– Согласна. – Она сложила руки на столе. – Я так понимаю, вы не смотрели сегодняшние новости, иначе вы бы знали, зачем я здесь.

Новости Марти смотрел редко. Его телевизор принимал только два англоязычных канала: Си-эн-эн и Би-би-си. Иногда он включал их, чтобы создавали фон, или когда хотел просто послушать как кто-нибудь – помимо Пип – говорит по-английски. На этом его интерес к окружающему миру заканчивался.

– Сегодня у меня был включен Си-эн-эн, правда недолго, – сказал он, – но ничего такого я не услышал.

– Я говорю о местных новостях.

– Эти я вообще никогда не смотрю.

– А надо, Марти. Ты живешь на Шри-Ланке. Надо смотреть шриланкийские новости.

– Они идут на тамильском, я на нем не говорю.

– Вот и зря! Живешь в стране…

– Так что там за великая новость? – нетерпеливо спросил он.

– Я записала фрагмент. Лучше посмотри сам.

Джеки открыла видео на своем телефоне и протянула аппарат ему. На паузе стоял кадр с женщиной возле погодной карты.

– Ты проделала такой долгий путь, чтобы предупредить меня о надвигающейся буре? – спросил он колко. – И мне надо вернуться на «Оаннес» и задраить все люки?

– Запусти ролик.

Рэд подвинулась поближе. Марти коснулся экрана. Фрагмент с погодой закончился, на экране появилась журналистка, которая стояла в сарае, прижав к ярко-красным губам микрофон. Он не смог разобрать ни одного слова.

– Я же сказал тебе, что не говорю…

– Смотри.

Камера показала обезглавленную большую белую акулу на столе для вскрытия из нержавеющей стали. Потом в кадре оказался выбеленный череп, лежащий на голубом брезенте рядом с деревянной линейкой. Нижней челюсти не было, как и всех зубов. Но это явно был человекообразный: шаровидный череп, дуги скул под глазницами, треугольная полость носа, кости верхней челюсти, жесткое нёбо в передней части рта.

Разве что лобная кость выступает слишком далеко вперед…

Марти нахмурился.

Камера снова нацелилась на журналистку.

Марти ткнул в экран и остановил видео. Отмотал картинку чуть назад. Когда снова появился череп, он его увеличил.

Не поднимая головы, спросил:

– Череп достали из акулы?

– Именно.

Рэд спросила:

– А что у него со лбом?

Джеки сказала:

– Надо спросить у Марти.

Рэд взглянула на него.

– Марти?

Наконец он отвел глаза от экрана. Моргнул, слегка ошарашенный.

«Неужели это то, что я думаю?»

– А тело тоже было?

Джеки покачала головой.

– Только череп.

– Кто препарировал акулу?

– Американский океанограф. Я сегодня с ней говорила.

Рэд поморщилась.

– Что ты так завелся, Марти? Никого из своих врагов за борт последнее время не отправлял?

Марти не ответил. Он не мог сосредоточиться. Мысли так и мелькали в голове, подкидывая разные идеи.

– Серьезно, Марти. – Рэд тронула его за локоть. – Что с тобой? Будто привидение увидел.

– Я не думаю, что это череп человека, – наконец выдавил он.

Глава 3. Марти

– Может, лоб немного странный, – сказала Рэд. – Но в остальном он определенно похож на человека.

– Это гуманоид, но вряд ли человек, – внес ясность Марти.

– Гуманоид, но не человек? – На лице Рэд появилась легкая усмешка. – Только не говори мне, что это череп Великого Газу из мультика или какого-нибудь другого зеленого человечка из космоса.

– Нет, он земной, – сказал Марти, пытаясь понять выражение лица Джеки.

– Так, что тут происходит? – спросила Рэд, подозрительно глядя на обоих. – Вы что-то недоговариваете.

Марти на миг удалось утихомирить буйные мысли, и он сказал:

– Тебе знаком звук, который издает дельфин?

– Конечно. – Быстро защелкав языком, Рэд изобразила дельфина Флиппера из сериала.

– А почему они издают этот звук?

– Наверное, чтобы общаться с другими дельфинами.

– Нет. Дельфины общаются с помощью свиста, стонов, вздохов, визгов и других звуков. Высокочастотные импульсы позволяют дельфину составить картину окружающей среды. Когда импульсы, или щелчки, сталкиваются с каким-то предметом, они возвращаются к дельфину, и он может вычислить размер предмета, его форму, скорость движения, расстояние и направление, короче, он этот предмет как бы видит.

Рэд пожала плечами.

– Эхолокация. И что дальше?

– Щелчки производятся в маленьких воздушных мешочках в акустической линзе в голове, она фокусирует и модулирует щелчки в том направлении, куда смотрит дельфин.

– Акустическая линза?

– Это вздутая масса дополнительной мягкой ткани, между рылом дельфина и дыхалом. – Он добавил: – Это можно назвать лбом.

Глаза Рэд удивленно вспыхнули.

– Что ты хочешь сказать, Марти? Это череп не дельфиний, а человеческий; насколько мне известно, никакой линзы у людей нет.

– Но человек ли это? – спросил он.

– Кто еще это может быть?

– Что-нибудь слышала о русалках, Рэд?

Следующие несколько минут Марти излагал свою теории водной обезьяны и одну из своих центральных гипотез: если бы предки человека за миллионы лет развились в полностью водных млекопитающих, человеческого зрения, даже значительно улучшенного, в опасной подводной среде было бы недостаточно. Чтобы успешно перемещаться по мутным океанским глубинам, охотиться и уклоняться от серьезных угроз, физиологическое развитие должно было позволить этим существам, русалам, обнаруживать далекие или невидимые глазу предметы.

Самое очевидное решение – эхолокация.

Рэд слушала его, не произнося ни слова. Когда он закончил, по выражению ее лица было ясно: она не верит ни единому слову. Она достала сигарету из серебряного портсигара и нервно закурила.

– Так вот почему ты никогда не рассказывал мне, чем занимаешься каждый день на своей яхте, Марти? Ты охотишься на русалок?

– Я сказал тебе, что я морской биолог и зоолог, что картирую океан с помощью гидролокатора, и все это правда. Но да, я верю, что русалки и русалы существуют, и да, именно они являются предметом моих исследований.

– Хм, теперь я не въезжаю, – сказала Джеки. – Рэд, вы не знаете, кто такой Марти?

– Кто такой Марти? Вы говорите так, будто он какая-то знаменитость… Ты, случайно, не знаменитость, Марти?

– Я снимался в документальном телефильме, – смущенно сказал он. – Но я не думаю, что нам стоит говорить об этом сейчас…

Джеки сказала:

– Он же тот самый Русал, черт возьми!

– Русал? – Рэд словно дали пощечину. – Из того сериала на «Нетфликсе»?

– Тебе о нем известно? – удивился Марти. – Я думал, раз ты меня не узнала, то и фильм не смотрела.

– Я его не смотрела, но, конечно, знаю о нем. Все знают. Шума было очень много. Особенно после… Ох, Марти.

Ее глаза наполнились сочувствием… или жалостью?

Марти понял, что она хотела сказать: особенно после того, как выяснилось, что это гигантская мистификация.

Рэд уже достала телефон, и ее пальцы забегали по экрану.

– Доктор. Мартин Рассел. Рассел. Вот почему ты скрывал от меня свою фамилию. Знал, что я сразу пойму, кто ты. – Она уставилась на Марти. – Какого черта? Какого черта, Марти? Почему ты мне об этом ничего не рассказал? Зачем такая тайна?

– Я никому об этом не рассказывал, Рэд. С тех пор, как приехал на Шри-Ланку. Этот документальный фильм – не повод для гордости.

Рэд спросила у Джеки:

– Но вы-то знали, Джеки? Знали, что Марти – тот самый Русал?

Джеки кивнула.

– Но мне Марти тоже ничего об этом не рассказывал. Мы познакомились на научной конференции. Моя работа в «Дейли миррор» – это новости и текущие события. И об этом провальном фильме я писала. Так что Марти я узнала бы среди сотни человек.

– Ну что ж… неожиданное откровение. Кажется, так бы и влепила тебе пощечину, Марти. Но… – Она пронзила его испытующим взглядом. – Ну и ладно. Не все ли равно. Ты – тот самый Русал, ясно. Да хоть Иисус Христос. И ты думаешь, что этот череп на видео принадлежит русалке?

При упоминании о черепе кровь Марти забурлила. Он почувствовал себя ребенком в шесть утра перед Рождеством. Но он постарался умерить волнение. Сделать из себя посмешище еще раз он не позволит. Что, если череп – это подделка? Еще одна утка, чья-то злая шутка?

– Я ничего официально заявлять не буду, пока не…

– Это не интервью, Марти! Мы просто по-дружески разговариваем. Звонить на канал я не собираюсь, ясно?

– Да, у меня поджилки трясутся, Рэд. Отрицать не буду. – Он повернулся к Джеки: – Ты сказала, что завтра улетаешь. Я так понимаю, ты хочешь встретиться с американкой, океанографом, которая обнаружила череп?

Джеки кивнула.

– Да. Она работает в неправительственной организации в Мириссе. Я уже договорилась с ней об интервью.

– И ты пришла предложить мне, чтобы я полетел туда с тобой?

– Снова да.

– Зачем?

– Зачем? – Она хмыкнула. – Ведь ты – лучший в мире специалист по русалам!

– Тебе от меня что-то нужно? Планируешь написать статью о черепе?

– Ну конечно. Представь себе, что русалы существуют, и миру об этом расскажу именно я! Что мне от тебя нужно? Ну, это же ясно. Кто, как не ты, удостоверит подлинность черепа?

Теперь рассмеялся Марти.

– Ты меня переоцениваешь, Джеки. Я могу взять этот череп на «Оаннес» и провести генетический, гистологический и другие анализы. Это может исключить его принадлежность к любому известному виду обезьян или людей. Но это еще не значит, что это череп русала. Это просто подтвердит, что он принадлежит к ранее неизвестному антропоидному виду.

– Верно. Неизвестный вид с головой гуманоида, обитающий в океане? Будет тебе, Марти! Что еще подходит под это описание?

Он поднял руки.

– Меня убеждать не надо. Просто пойми: если напишешь статью и будешь в ней утверждать, что этот череп доказывает существование русалов, пресса порвет тебя на куски. А если с этой «сенсацией» будет связано мое имя, не поздоровится нам обоим.

– Но это не дурацкая документалка, Марти! Это не переодетый статист, оживленный голливудской командой спецэффектов! Череп настоящий! Его нашли в брюхе акулы, случайно запутавшейся в защитной сетке у пляжа. Такое не подделаешь.

Марти знал – она права. Если его тесты покажут, что такой череп дотоле не встречался, это само по себе произведет сенсацию. Как минимум он станет первооткрывателем нового вида приматов. А в лучшем случае его теория водных обезьян снова привлечет внимание ученых, ее станут обсуждать самым серьезным образом. Даже если журналистская братия продолжит именовать его «Русалом», он уже не будет шарлатаном из какого-то постыдного шоу. Он снова займется серьезной наукой, а это в конечном итоге позволит ему восстановить репутацию авторитетного морского биолога и зоолога.

В любом случае он снова окажется в центре внимания мировой общественности – и на сей раз вполне заслуженно.

– Хватит тянуть, Марти, – поторопила его Джеки. – Что скажешь? Летишь завтра со мной или нет?

Марти наконец едва заметно улыбнулся.

– С меня выпивка.

Глава 4. Рэд

Рэдика Фернандес боролась с противоречивыми эмоциями. С одной стороны, гнев – Марти обманул ее, не рассказал о себе всю правду. С другой – возбужденное изумление: оказывается, Марти всемирно известная личность! А еще смущение – как же она столько месяцев ни о чем не догадывалась? Удивляло и то, что череп русалки попал на берег в брюхе белой акулы. Удивляло и вызывало серьезные сомнения. Не слишком ли удачное совпадение? Почему этот череп нашли здесь, на Шри-Ланке? На том самом побережье, где решил поселиться главный охотник за русалками?

Конечно, мир полон невероятных совпадений, они случаются в реальной жизни. Может быть, это – одно из них?

С другой стороны, свою реальность люди создают сами. Чарльз Дарвин никогда бы не нашел Галапагосские острова, если бы остался дома, в Англии. Он нашел их, потому что отправился их искать – их или что-то на них похожее.

Рэд взглянула на Марти, обсуждавшего с Джеки план предстоящей поездки. Марти… живет на многомиллионном исследовательском судне, оснащенном по последнему слову техники… уходит в недельные рейсы картировать дно океана и записывать звуки, издаваемые обитателями глубин… и почти все свободное время обрабатывает эти данные.

«Какая же ты дура, – подумала она. – Слепая дура».

Она коротко не то фыркнула, не то рассмеялась.

Марти прервался на полуслове и с любопытством глянул на Рэд. В его глазах, сиявших какой-то особой голубизной, светилась жизнь. За этот час он словно помолодел на десять лет.

– Во сколько завтра вылет? – спросила она его.

– В семь утра, – ответила Джеки.

– Закажу билет прямо сейчас, – сказал Марти и уткнулся в телефон.

– Ты ведь думаешь, что череп не настоящий? – спросила Джеки у Рэд.

– Не настоящий? Думаю, что настоящий. Какие у меня причины в этом сомневаться? Просто… наверное, я не знаю… что это может значить.

– Я как раз об этом. Ты не веришь, что это череп русалки?

Рэд задумалась.

– Я – человек, свободно мыслящий. Для своего телешоу я объездила всю Азию, часто забиралась бог знает куда. Насмотрелась на каких угодно приматов, млекопитающих, амфибий, рептилий, птиц и рыб во всех видах. И о том, как разнообразна, удивительна и странна жизнь на этой планете, знаю не понаслышке. Наивно полагать, будто мы видели все, что может предложить матушка-природа. Я знаю, что многое еще предстоит открыть – особенно в неизведанных океанских глубинах.

Марти оторвал взгляд от телефона, чтобы послушать ее.

Рэд продолжила:

– Слушай, я не претендую на какую-то научную основательность. Просто, ну… раз мыслю свободно, значит, должна допускать существование русалок. И мне этого искренне хочется. Хочется разделить ваш очевидный восторг по поводу этого черепа. Но… не могу. Может, на этом и порешим?

– Вполне разумно, – сказала Джеки.

– Тебе ничего не угрожает: точно так же считает девяносто пять процентов ученых, – сказал Марти.

– Вот и я об этом, – продолжила Рэд. – Ведь существуй русалки, науке уже было бы о них известно.

Джеки сказала:

– Ты же сама сказала, что мир большой и неизведанный, особенно океаны.

– Не говоря уже о том, – добавил Марти, – что русалок видели. О них упоминают со времен древней Месопотамии и классической Греции, почти во всех уголках мира. Если углубиться в тему, то поразишься: где только не встречались русалки на протяжении веков! Только за последние двадцать лет местные шри-ланкийские рыбаки видели русалок десятки раз! Поэтому я и перенес свои поиски сюда.

– Я никогда о них не слышала.

– Крупные средства массовой информации о них не рассказывают, ни здесь, ни в других странах. Со времен «фиджийской русалки», выставленной в нью-йоркском музее Барнума в тысяча восемьсот сорок втором году, – голова и торс молодой обезьяны с пришитым рыбьим хвостом – русалок задвинули в царство мифов и легенд. Никто не хочет прикасаться к этой теме.

– А Аквамен русал? – ни с того ни с сего спросила Рэд.

– У Аквамена есть ноги, Рэд, – спокойно ответил Марти.

– Откуда ты знаешь, что у русалов нет ног, если никогда их не видел?

– Наверняка не знаю. Но с научной точки зрения это более вероятно. Ноги нужны, чтобы ходить, а не плавать.

– У черепах есть ноги.

– Ну, они иногда ходят по суше, так же?

– Но ты веришь, что у русалов есть руки?

Марти кивнул.

– Руки с противостоящими большими пальцами помогают приматам защищаться – бросать камни, орудовать палками. Без них первобытные люди не могли бы делать орудия труда и пользоваться ими. Если у русалов есть мощный хвост, чтобы плавать, – а я считаю, что есть, – им незачем отказываться от рук с пальцами в пользу плавников.

– Могу представить себе короля русалов: сидит на золотом троне с короной и скипетром.

Марти улыбнулся ей. Он слишком хорошо ее знал и не собирался вступать в шуточный диалог. Вместо этого он продолжил бронировать билет на самолет.

Повисла долгая неловкая пауза.

– Ладно! – решительно прервала молчание Джеки и поднялась на ноги. – Уже поздно, нам с Марти рано улетать. Думаю, мне пора закругляться.

– И мне, – сказала Рэд, вставая. – Вместе и пойдем.

– Ты на «Оаннес» не вернешься? – спросил Марти.

– «Оаннес», – сказала она, будто произносила это слово впервые. – Почему у меня такое чувство, что твоя подлинная суть все это время лежала на поверхности, а я ее не распознала?

– Знаешь, как в вавилонской мифологии изображали бога воды? – спросил Марти. – Сверху человек, а снизу рыба. Это и есть первое известное упоминание о русале. Оаннес – так этого бога назвали греки.

– Разумеется, – сухо сказала она. И подставила Джеки локоть: – Идем?

Глава 5. Марти

Когда Марти вернулся на «Оаннес», он понял, что ему не до сна, слишком разнервничался. В салоне он достал из барного шкафчика бутылку, из которой наливал себе раньше, но передумал и взял выдержанный односолодовый виски. Основательно плеснув в стакан, он вышел на носовую палубу, где раскурил трубку и принялся шагать под овальной луной, раздумывая о видеозаписи с черепом, которую показала ему Джеки. Завтра он возьмет его в руки, увидит своими глазами.

Он набрал номер Пип.

– Марти? – сонно ответила она. – Что-то случилось?

– Да, извини, что поздно. Есть серьезные новости.

Он все объяснил.

– Мон Дье! – воскликнула Пип, когда он закончил. – Потрясающе, Марти! Завтра идем в Мириссу?

– Я лечу с репортером, чтобы не тратить время. Не хочу, чтобы с этим черепом что-нибудь случилось. А «Оаннес» пригонишь ты. Справишься?

– Конечно. Я и так его веду во всех наших экспедициях, мон капитэн. Ты мне до сих пор не доверяешь?

– Доверяю на все сто, Пип. Спрашиваю на всякий случай, чтобы убедиться, что ты не против.

– Не беспокойся, не против. Если отплыву с первыми лучами солнца, буду в Мириссе к середине дня. Там и встретимся.

Марти вернулся в салон, подлил себе виски, сел в кресло перед компьютером. Быстро проглядев электронную почту, где не обнаружилось ничего, кроме спама, он открыл YouTube и набрал в поисковой строке свое имя. Вверху списка оказалась ссылка на первую часть документалки на «Нетфликсе», которую этот гигант потокового вещания загрузил сам, – она набрала больше пятидесяти миллионов просмотров. Ниже шли ролики с комментариями от «Нэшнл джеографик», Гарвардского университета, Би-би-си, «Дискавери». В свое время он все их посмотрел, лестных среди них не было.

Выпив слишком много, он часто действовал вопреки здравому смыслу, вот и теперь он запустил первую часть того самого документального фильма и, стиснув зубы, откинулся на спинку кресла.

Однако впервые с тех пор, как выяснилось, что русал фальшивый, Марти смотрел видео без горечи и обиды.

Наоборот, он чувствовал себя на диво воодушевленным, если не сказать – отмщенным.

Он покажет всем этим засранцам – и журналистам, и ученым, – кто смеется последним.

Глава 6. Русалы: из морских глубин. Съемки документального фильма

Марти сидел на табурете в звуконепроницаемой киностудии в центре Лондона. Под потолком тесного помещения у него над головой висели осветительные приборы, за спиной располагался зеленый экран. Вовсю шпарил кондиционер. На Марти был шерстяной костюм и галстук в сине-белую полоску. За цифровой телекамерой на пневматической площадке стоял молодой хипстер по имени Гас, а справа от него Джейми, девица во всем черном, прилаживала большой белый отражатель. Толстяк Майк, известный режиссер из Уэльса, стоял в углу и с кем-то оживленно говорил по телефону. В соответствии с кличкой он страдал от ожирения, имел лунообразное лицо, а тщательно ухоженной щетины хватало только на первый из его подбородков. Облик дополняли мешковатые джинсы, спортивная фуфайка и бейсболка с низко надвинутым козырьком, затеняющим глаза.

Он резко закончил разговор и подошел к камере.

– Как у нас дела? – спросил он писклявым и визгливым голоском, никак не вязавшимся с его габаритами. – Мы готовы снимать?

– Готовы, – подтвердил Гас.

– Готовы, – согласилась Джейми.

– Супер. Как чувствует себя наш профессор?

– Замерзает, – пожаловался Марти.

Майк изрыгнул смешок.

– Вы же не хотите расплавиться под этими прожекторами? Наша задача предельно проста. Вы рассказываете нам все, что знаете о русалках. Мы материал монтируем, редактируем, сокращаем, что-то добавляем, и дело в шляпе.

– Вроде бы ничего сложного. С чего лучше начать?

– Как я уже сказал, мы все равно будем монтировать, так что начинайте с чего хотите. Но… чтобы это было просто и доступно. Может, начнем с легенд? Легенды ведь откуда-то берутся? Все готовы?

Девушка отошла за камеру к хипстеру, и оба подняли большие пальцы.

– Хорошо, – сказал Толстяк Майк, опуская тушу в складное брезентовое кресло на деревянной раме с надписью сзади «Толстяк». – Пять, четыре, три, два… мотор!

– Есть мотор, – сообщил хипстер.

– Камера!

Джейми щелкнула перед камерой хлопушкой с названием сцены и номером дубля.

– Начали!

Марти заговорил, глядя в объектив.

– Первые упоминания о русалках восходят к самым истокам истории человечества. Древнейшее изображение в наскальной живописи каменного века датируется как сделанное примерно тридцать тысяч лет тому назад. – Ему казалось, что он звучит профессионально и авторитетно, как когда репетировал дома перед зеркалом. – Первому письменному свидетельству о русале пять тысяч лет – это древнее вавилонское божество Оаннес, описанное как существо с телом человека и рыбьим хвостом. Что касается русалок, то древняя сирийская богиня Атаргадис описывалась точно так же три тысячи лет назад. В греческой мифологии фигурирует сын Посейдона и Амфитриты, Тритон, морской вестник, которого часто изображают как трубящего в раковину русала. Кстати, именно он – отец Ариэль в диснеевском мультике.

Никто не улыбнулся.

– Римляне и китайцы, – продолжал Марти, – не раз упоминали о русалах в своих историях, как и арабы и персы в своих знаменитых сказках «Тысяча и одна ночь». В Ирландии есть мерроу, в Шотландии – кеаск, в Японии – нингё, все это варианты полулюдей-полурыб. В континентальной Европе – мелузина, пресноводная русалка, которую иногда изображают с двумя хвостами, как у русалки на логотипе «Старбакса». В некоторых современных религиях, скажем в индуизме, русалоподобным божествам поклоняются по сей день.

– Снято! – без особого энтузиазма прервал съемку Толстяк Майк, чуть переместив свою тушу, будто в кресле ему было неудобно. – Это хороший материал, профессор, но, может быть, поменьше отсылок к поп-культуре, а? Как насчет реальных наблюдений? Рассказы очевидцев и все такое? Сделаем такой переход?

– Я думал, что отсылки к Диснею и «Старбаксу» понравятся публике…

– Нет, Марти, это туфта. Буду с вами предельно честным. Чистая туфта. Мы же не хотим превращать это в банальщину, верно?

– Но мне кажется…

– Просто продолжайте свой рассказ. Выглядите вы достойно. Компетентно. Именно это нам и нужно, это имеет значение. Как насчет очевидцев?

– Есть такие.

Толстяк Майк кивнул.

– Камера работает?

– Работает, – подтвердил хипстер.

Толстяк Майк пистолетиком направил на Марти палец и нажал на курок.

– Начали!

Собравшись с мыслями, Марти заговорил:

– Помимо мифов и преданий о русалах, есть также и бесчисленные свидетельства очевидцев о гуманоидах с рыбьими хвостами в наших океанах и морях. На самом деле на протяжении веков русалов видели куда чаще, чем других неизвестных науке существ, и эти случаи становились достоянием гласности. В 1493 году Христофор Колумб записал в своем судовом журнале, что у побережья нынешней Доминиканской Республики он и его команда встретили трех русалок с характерными человеческими чертами лица. В 1560 году у побережья Цейлона, нынешней Шри-Ланки, иезуиты поймали в рыболовные сети семь русалов. Вице-король Индии, опытный врач, вскрыл тела перед многочисленными свидетелями. В 1603 году несколько уважаемых фермеров наблюдали русалку у побережья Уэльса в течение более чем трех часов. Несколько лет спустя, в 1608 году, Генри Хадсон встретил русалку, как он ее описал, с ниспадающими черными волосами, белой кожей и полностью развитой женской грудью. В 1723 году датская королевская комиссия, призванная доказать, что русалов не существует, в итоге обнаружила русала возле Фарерских островов. В 1739 году газеты сообщили, что моряки английского корабля «Галифакс», недавно вернувшиеся из Ост-Индии, признались, что ели мясо русалки. В 1830 году на острове Бенбекула, у западного побережья Шотландии, несколько местных жителей, собиравших водоросли, видели «миниатюрную женщину», плывущую в бурном море с удивительной легкостью и грацией. Через несколько дней ее выбросило на берег залива Калла, где ее видели все местные жители. По описаниям, это было существо с темными волосами, нежной белой кожей, женской грудью, а нижняя часть тела напоминала лосося, только без чешуи. Три года спустя на Шетландских островах – это архипелаг к северу от Шотландии – один уважаемый профессор естествознания поймал русала, которого описал как короткошерстного и с лицом обезьяны. В 1890 году на соседних Оркнейских островах сотни людей видели черноголовое существо с белым телом, которое получило известность как «русалка из Дирнесса». Рассказы о подобных встречах продолжали поступать на протяжении XIX и начала XX века, но крупные газеты того времени по большей части оставляли их без внимания. Пришел век науки, в том числе биологической, и люди стали оспаривать или отвергать то, чего не могли понять.

Марти сделал паузу, решив, что на этом месте можно передохнуть. Толстяк Майк, однако, ободряюще кивнул ему.

Марти продолжил:

– Что же нам делать со всеми этими свидетельствами очевидцев? Это правда? Вымысел? Массовая истерия? Ошибка? Скептики склоняются к последнему. Распознавать животных в воде, утверждают они, всегда сложно, поскольку очевидцы, как правило, видят лишь малую часть существа, не погруженную в воду. Добавьте к этому расстояние и плохую видимость, и получается, что опознать даже известных науке существ, таких как ламантин или дюгонь размером с человека, довольно сложно. Вы мельком видите голову, ласты или хвост, потом существо исчезает в волнах, – и вот вам русал.

Он снова выдержал паузу, на сей раз для драматического эффекта.

– Мое мнение – подобный аргумент я всегда считал ерундой. В конце концов, речь идет не об одном свидетельстве очевидцев. Их тысячи, в разных географических районах мира и на протяжении пяти тысячелетий. Могут ли все эти ученые, исследователи, целые города ошибаться? Все дружно совершать одну и ту же ошибку? Дружно путать мифологию с реальностью? Важно заметить, что мифология и реальность далеко не всегда противоречат друг другу.

Иными словами, если что-то считается мифом или легендой, это не значит, что под этим нет научной подоплеки. Например, гигантских кальмаров мореплаватели видели с древних времен. На их основе в скандинавском, карибском и греческом фольклоре возникли Кракен, Луска и Сцилла. Мифы, основанные на реальности. Кстати, о гигантских кальмарах – притом что они являются крупнейшими беспозвоночными на Земле, первые снимки посчастливилось сделать только в 2004 году японским ученым. Казалось бы, такое крупное животное трудно не заметить. Но не стоит забывать, что бо́льшая часть нашей планеты покрыта водой, а изучено лишь около пяти процентов этого пространства. Действительно, мы что-то знаем о гигантских кальмарах только потому, что их мертвые туши всплывали на поверхность, где их находили рыбаки. А теперь представьте, что гигантские кальмары – не одиночки, а социальные животные. Как у нас с вами, у них есть свои ритуалы, связанные со смертью, например похороны мертвецов. Это разумные животные, как и мы, способные учиться и приспосабливаться. Они научились держаться подальше от рыболовных сетей и встреч с людьми.

И если вы спросите меня, то я скажу: отказ признавать существование русалов – это полный бред. Русалы существуют. Мифы о них основаны на реальности. В прошлом их видели не раз, и их обнаружение с помощью современных технологий было лишь вопросом времени. И это время настало.

– Снято! – прорычал Толстяк Майк, поднимаясь на ноги. – Я знал, что для этой документалки нужны именно вы, профессор! Знал! Вы станете оглушительным хитом, приятель. Весь мир будет от вас в восторге.

Марти проснулся чуть позже полуночи в кресле перед компьютерным столом. На экране шел какой-то видеоролик. Он вспомнил, что сел смотреть свой документальный фильм, но, видимо, продержался не больше десяти минут и отключился.

Захлопнув крышку ноутбука, Марти спустился под палубу в главную каюту и рухнул на старинную кровать с балдахином. Он смертельно устал и много выпил, но сон не шел.

В итоге он проворочался на кровати почти до утра, а в пять из радиобудильника загремел последний сингл группы AC/DC. Прибавив громкость, он начал паковать небольшую сумку.

Часть 2. Мирисса

Разница между чудом и фактом равна разнице между русалкой и тюленем.

Марк Твен

Глава 7. Марти

Аэропорты – это великие уравнители. Аэропорт есть в любой стране. Будь то Франкфурт, Кувейт, нью-йоркский Кеннеди или перуанский Хорхе Чавес, парижский Шарль-де-Голль или московский Домодедово, все они одинаковы: чистые, хорошо организованные, современные.

Международный аэропорт Бандаранаике ничем от остальных не отличался. Когда едешь на такси по разбитым, местами трущобным улицам Коломбо, видишь, насколько бедная это страна. Но в Бандаранаике ничего этого не видно. Войдя в автоматические стеклянные двери, можно представить себя где угодно.

Марти направился к кассе авиакомпании «Синнамон эйр», где договорился встретиться с Джеки. В шортах цвета хаки, зеленой блузке и сандалиях на наборной подошве она стояла с чемоданом перед выходом к очереди на регистрацию.

Увидев его, она улыбнулась.

– Доброе утро, Марти.

– Мы почти близнецы, – сказал он, глядя на свои брюки цвета хаки и лаймово-зеленую рубашку для гольфа.

– Только моя одежда не из «Гэпа».

– Вообще-то, она из «Найки».

– В «Найки» продаются хаки?

– Это брюки для гольфа…

Внезапно Джеки широко распахнула глаза.

– Рэд!

Марти повернулся и увидел Рэдику, в широкополой соломенной шляпе и солнечных очках. Она спешила к ним и, улыбаясь, приветственно махала рукой.

– Сюрприз, фанаты!

Широко раскинув руки, она обняла Джеки. Потом указала пальцем на щеку. Марти покорно запечатлел на ней поцелуй и тут же спросил:

– Какого черта ты здесь делаешь, Рэд?

– Лечу с вами! Вообще-то не собиралась. Но встала рано, никаких дел нет, до следующего месяца никаких съемок. И решила – чем не приключение? Купила в интернете билет – и вот я здесь!

– Я рада, что ты с нами, – одобрила Джеки.

– А Марти – нет. Марти, хоть притворись, что рад меня видеть.

– Не люблю сюрпризы. Что это за рубашка?

На ней была облегающая розовая футболка, украшенная черным силуэтом снежного человека.

– Хотела напялить на себя что-то уместное, но ничего русалочьего не нашлось, решила, что сойдет и эта. Тебе не нравится?

– Прямо снизошла.

– Это же весело, Марти. Не будь таким занудой.

Из плетеной пляжной сумки, перекинутой через плечо, высунул голову крошечный шпиц и радостно тявкнул.

– Ты взяла с собой собаку?

– Да-а, – протянула она по-детски и чмокнула шпица между пушистыми ушами. Он ласково лизнул ее в щеку. – Мой малыш везде со мной. Правда, Марти? Правда.

Марти нахмурился.

– Ты с кем разговариваешь?

– С моей собакой.

– Его зовут Марти?

– И что?

– Ты назвала свою собаку в мою честь?

Рэд рассмеялась.

– Какой ты самовлюбленный! Марти попал ко мне щенком, задолго до нашего с тобой знакомства. Не помнишь? Когда мы познакомились, я сказала, что мою собаку тоже зовут Марти. Я назвала его в честь Мартина Шина. «Всё из-за роз» – один из моих самых любимых фильмов.

– Так, народ, – сказала Джеки, взглянув на свои золотые часики, – давайте продолжим эту увлекательную беседу в очереди. До посадки полчаса – мы же хотим попасть на рейс?

Через взлетную полосу автобус отвез дюжину пассажиров к небольшому одномоторному турбовинтовому самолету, выкрашенному в пурпурный и белый. Солнце уже стояло высоко в небе, оживляя утро. По короткому алюминиевому трапу Марти следом за Джеки и Рэд поднялся к двери самолета. Улыбающаяся стюардесса проверила посадочные талоны и помахала им рукой, направляя в тесный проход.

– Я здесь, – Рэд остановилась у кресла. – 2B.

– У меня 2А. – Марти чуть наклонился, чтобы не удариться головой о потолок.

– А у меня – 8D, – объявила Джеки.

– Почему нас посадили врозь? Зарегистрировались вместе, и рейс не полный.

– Это Шри-Ланка, Марти. До твоего британского уровня недотягивает.

Усатый мужчина позади Марти нетерпеливо кашлянул.

– Увидимся после приземления, – Марти боком протиснулся к своему месту у окна.

Рэд устроилась рядом, положив пляжную сумку на колени. Игрушечный песик – Марти не мог заставить себя думать о нем как о своем тезке – смотрел на него черными бусинками глаз, высунув из пасти язык.

– Он уже летал? – спросил он.

Она кивнула.

– Всегда со мной летает.

– Не лает?

– Марти никогда не лает.

– Тебе обязательно так его называть?

– Так его зовут.

– Знаю, но… Разве нельзя называть его «М» или как-нибудь еще, хотя бы сегодня?

– Давай будем звать «М» тебя? Понравится? Это вообще женское имя, если на то пошло.

– Из этой собаки так и прет мужское начало, – пробормотал он, приподнимаясь, чтобы достать концы ремня безопасности. Пристегнувшись, он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

– Собрался спать? – спросила Рэд.

– Разбуди, когда приземлимся, – ответил он.

– Я думала, тебе не до сна. Этот череп для тебя как чаша Грааля.

– Ночью почти не спал.

– Я тоже, но дремать не собираюсь.

– А ты-то почему не спала?

– Смотрела твою документалку. Она есть на YouTube. Не знал?

Марти нахмурился.

– Какого черта тебе понадобилось это смотреть?

– Я все еще пытаюсь свыкнуться с тем, что ты – Русал. Хотелось посмотреть, из-за чего столько шумихи.

– Если можно, не называй меня Русалом. Это как-то оскорбительно.

– А по-моему, это отличный ник. Напоминает о «Заклинателе лошадей», но «Русал» куда лучше, чем «Заклинатель русалок». Кстати, он совсем неплох. Документальный фильм. И ты там отличный. Не знаю, почему ты его так стыдишься.

Он открыл глаза.

– Потому что это был обман, Рэд, с самого начала!

– Неправда, Марти. Видео… – Она понизила голос. – Русалка, может, и была липовой. Но то, о чем ты говорил, обо всех этих встречах с русалами в разные века, об их физиологии и социальной структуре, это все основано на исследованиях и честных предпосылках. Ты можешь собой гордиться.

Он слегка повернулся в кресле, чтобы посмотреть назад. За его спиной сидел подросток в больших наушниках. За Рэд – пожилая дама изучала меню. Оба не обращали на них никакого внимания.

Повернувшись к Рэд, он сказал:

– Это величайшая в мире утка, а я высказался в ее поддержку.

Она ответила:

– И что? Фильм получился интересный, ты стал знаменит. Что тут плохого? – Чуть помолчав, она добавила: – Ты ничего не говорил про выпуклые лбы. Эхолокацию вообще не вспомнил.

– Потому что у русалки на видео не было акустической линзы. Либо их мастера спецэффектов об этом не подумали, либо, что вероятнее, они хотели сделать из нее типичную русалку: красивую, экзотическую, соблазнительную. В любом случае хватит с меня разговоров об этом, Рэд.

– Хватит! Мы знакомы уже два года, Марти, а я о тебе почти ничего не знаю! Мне кажется, ты просто обязан рассказать мне все, что я хочу знать.

– Только документальный фильм давай не трогать.

– Ладно тебе! Значит, это была утка. Тебя надули. Ну и что? Не можешь с этим смириться?

– Смириться? – сердито повторил он. – У меня вся жизнь пошла под откос, Рэд. Как с этим можно смириться?

– Но теперь ты здесь, на Шри-Ланке. У тебя новая жизнь. Ты на пороге величайшего открытия в своей карьере. Живи и радуйся.

– Стараюсь.

– Если хочешь знать мое мнение, тебе не хватает внутренней гармонии. А чтобы она появилась, о том, что тебя гложет, надо говорить. Слышал про подавленные отрицательные эмоции?..

– Я ничего не подавляю. Господи, я просто стараюсь откреститься от прошлого и жить нормальной жизнью. Как ты не можешь этого понять? Если бы моя семья погибла при пожаре, ты бы тоже приставала ко мне с расспросами?

– Если бы воспоминания о них не давали тебе покоя, приставала бы.

Он снова покачал головой и прикрыл глаза. Шпиц два раза тявкнул. Рэдика что-то ему замурлыкала, поминая всуе имя Марти, – как тут уснешь?

– Марти?

Он не знал, к кому обращается Рэд – к нему или к собаке. Приоткрыв один глаз, он искоса глянул на Рэд.

– Спал?

Он висел в зыбком мире между сном и явью.

– Спал, – буркнул он. – В чем дело?

– Я думала о документальном фильме – кое о чем из твоего рассказа.

Он закрыл глаз.

Она толкнула его локтем.

– Слушай! – Он сверкнул глазами. – Уймись, Рэд.

– Там, где ты говорил о китах, – продолжила она, нимало не смущаясь. – Ты сказал, что они раньше жили на суше и превратились из маленьких животных в самых больших рыб в океане.

– Млекопитающих, – поправил он ее. – Самых крупных млекопитающих в океане.

Общая теория эволюции китов такова: около пятидесяти миллионов лет назад несколько разных групп земноводных копытных млекопитающих стали охотиться вдоль рек, их устьев и солончаков доисторической Азии, потому что эти водоемы давали удобную возможность укрываться от хищников. Некоторые из них походили на оленей размером с енота, другие больше напоминали крокодилов с большими челюстями либо выдр с мощными хвостами. Со временем их потомки стали проводить в водной среде все больше времени, и их тела приспособились к плаванию. Передние конечности превратились в ласты, хвосты стали плавниками, задние ноги исчезли, а на смену меховой шубе пришел подкожный жир, обеспечивающий тепло и обтекаемую форму. Теперь уже полностью водные млекопитающие начали расширять ареал своего обитания и распадаться на отряды, что в конечном итоге привело к появлению двух групп китов, живущих сегодня: планктоноядные, потерявшие зубы, такие как синие и горбатые киты, и те, у кого зубы сохранились, – дельфины, морские свиньи, косатки и кашалоты.

– Млекопитающие, рыбы – какая разница? – отмахнулась Рэд. – Главное, эти мелкие сухопутные животные стали самыми крупными существами в океане.

– Это самый хорошо описанный пример макроэволюции в мире ископаемых. – Марти подавил зевок. – Плавучесть воды снимает ограничения по росту, а чем больше тело, тем легче удерживать тепло.

– А китам нужно тепло, потому что они теплокровные?

– Именно так.

– Русалы тоже млекопитающие…

Он вздохнул.

– К чему ты клонишь, Рэд?

– Ну, русалы теплокровные, и им тоже нужно тепло. Ты в фильме говорил, что они встречаются по всему миру, а не только в тропических водах. Так что… может, твои русалы такие же огромные, как киты? Или, по крайней мере, намного больше нас?

– Ты видела череп. Такого же размера, как твой или мой.

– Может, это череп младенца.

Марти потер лоб – кажется, сейчас начнет трещать голова.

– Сильно в этом сомневаюсь.

– Почему?

– Просто сомневаюсь.

– Ладно тебе, Марти! Давай обсудим. Мне кажется, я что-то нащупала. Это же вполне реально…

– Нет, – коротко бросил он. – Слушай, в том виде, в каком мы их воспринимаем, киты появились в океанах от сорока до тридцати миллионов лет назад, понятно? Они были одиночки, а в океанах тогда водились чертовски крупные хищники. Большой размер помогает животному сохранять тепло – и не быть съеденным. Это основная причина, по которой киты стали такими большими. Что до русалов, они, предположительно, разумны и общительны, как мы. Более подходящий водный аналог – дельфины, которые умны и живут стаями, у них сильны социальные связи. Они вместе охотятся, противостоят угрозам. Им не надо быть размером с дом, чтобы выжить.

Стюардесса остановила рядом с ними тележку. Рэд заказала кофе с сахаром и сливками, а Марти отказался.

– Ему тоже кофе, пожалуйста, – проявила настойчивость Рэд.

– Не надо, спасибо, – возразил он.

– Хорошо, тогда два для меня.

Стюардесса налила два кофе, поставила их на складной столик перед Рэд и перешла к следующему ряду.

– Сказал же, не хочу, – произнес Марти.

– Ой! Горячий! – Рэд глотнула кофе и поставила чашечку обратно на поднос. – Я взяла второй для тебя, потому что очень хорошо тебя знаю, Марти. Увидишь, как я наслаждаюсь своим, и попросишь сделать глоток. Вот и пусть у тебя будет свой.

– Я ни о чем не собираюсь тебя просить.

– Всегда берешь еду с моей тарелки, когда мы где-то ужинаем.

– Это другое дело.

– И допиваешь за мной вино, если я больше не хочу.

Надвигающаяся головная боль начала пульсировать, не только от усталости и похмелья. Рэд иногда, если захочет, может запросто свести с ума. Наверное, надо было попросить у стюардессы стакан воды.

– Ты мой фанат, Марти?

– Что?

– Ты мой фанат?

– Твоего шоу? – Он пожал плечами. – Смотрю его… иногда.

– Так ты мой фанат?

– Конечно, Рэд. Наверное. Я твой фанат.

– Вот, а о своих фанатах я забочусь.

Она кивнула на второй кофе.

Он с опаской посмотрел на него и почувствовал, что в горле пересохло.

– Бери, – не отступалась она. – Я взяла его для тебя.

Чертыхнувшись, он взял кофе.

Глава 8. Марти

Через тридцать минут они приземлились в аэропорту Коггала, на базе ВВС, которая обслуживала как военные, так и внутренние рейсы. Взлетно-посадочная полоса – тонкая полоска асфальта на большом поле. Они прошли по дорожке к терминалу времен Второй мировой войны, Рэд и Джеки заглянули в туалет, Марти купил в автомате бутылку воды. У входа в здание они поймали маленькое желтое такси, Марти сел рядом с водителем, а девушки – сзади. К счастью, в машине был кондиционер, и примерно получасовая поездка до Мирисса-Бич могла быть очень даже приятной, но водителю пришлось остановиться из-за спущенного колеса. Запаски у него не оказалось, и пришлось идти по двухполосному шоссе вдоль океана почти километр, пока они не добрались до полосы жилых домов и магазинов – стены потрескались и осыпались, крыши из гофрированного железа, некоторые и вовсе без крыш. Перед магазинами, тоскуя от безделья, сидели несколько человек, дикие птицы ковырялись в грязи, а бродячие собаки лениво растянулись на боку в тени. Единственным доступным транспортом для аренды оказался красный авторикша, на котором нелепо развевался американский флаг. Как у всех подобных средств передвижения, у него было три колеса и три сиденья – одно спереди и два сзади. Джеки и Рэд забрались в кабину. Марти хотел сесть рядом с ними, но они возразили: он слишком потный после долгой прогулки.

Поэтому ему пришлось встать на задний бампер и держаться за металлические перекладины для багажа, перекинутые через брезентовую крышу.

Дорога двухполосная, но водитель разогнал двухтактный двигатель до шестидесяти километров в час. Ветер бил Марти по ушам и рвал на нем одежду, и он цеплялся за жизнь, чередуя проклятия и молитвы. Вскоре дорогу перегородило стадо скота, и водитель сбросил скорость, чтобы объехать невозмутимых животных.

Марти спрыгнул с металлической конструкции – слава богу, под ногами снова твердая почва.

Авторикша поехал дальше без него.

– Идиот! – закричал Марти. – Стой!

Машина остановилась на грунтовой обочине. Джеки и Рэд откинули занавески и высунулись из окон.

– Что случилось, Марти? – окликнула его Рэд.

– Ты упал? – спросила Джеки.

Он был так зол, что не стал отвечать и молча поплелся к машине. Дойдя до нее, сказал:

– Подвинься, Рэд.

– Ни за что, Марти. Ты вспотел еще больше!

– Наверное, это потому, что последние десять минут я был между жизнью и смертью.

– Мы ехали слишком быстро? – спросила Джеки.

– Не то слово, черт дери! – Он посмотрел на водителя-маньяка, парня с хлипкими усиками цвета персикового пуха. – Какого черта ты так гнал? Небось, раскочегарился до шестидесяти километров в час!

Парень лишь тупо смотрел на Марти – он не знал по-английски ни слова. Марти это понял, когда безуспешно пытался договориться с ним о стоимости проезда. В итоге Джеки решила вопрос, заговорив по-тамильски.

– Рэд, подвинься, – повторил он.

Она фыркнула, но вместе с Джеки сдвинулась влево. Он втиснулся в кабину, плотно прижавшись к Рэд бедром и плечом. Из пляжной сумки донеслось протестующее тявканье собаки.

– Я прямо как сардина в консервной банке, – сообщила Джеки.

– Удобно, Марти? – спросил Рэд. – Нам нет.

– Вперед! – гаркнул он на водителя.

Парень уставился на него, ничего не понимая.

– Поехали! – прорычал Марти, указывая перед собой. – Жми!

Вдоль сонных дорог Мириссы тянулись бары, ресторанчики, конторы по прокату досок для серфинга, аптеки, несколько тату-салонов, хостелы и дома для туристов, разнообразные жилые дома, в том числе весьма внушительные, но не менее обветшалые, чем все остальные. Главная улица шла параллельно пляжу и была оживленнее других – здесь прогуливались местные бездельники и туристы, которым больше нечем заняться.

– Мне нравится эта расслабленная атмосфера, – сказала Джеки. – Есть в этом своя романтика. Марти вас сюда привозил, Рэд?

– Мечтать не вредно. Он меня вообще никуда не возит.

– Но вы встречаетесь уже два года.

– Я же вчера сказал, Джеки, – вступил Марти, – мы с Рэд не встречаемся. Так, видимся время от времени.

– Не знаю, как ты, Марти, – возразила Рэд. – Но если я ем сэндвичи иногда, значит, я их все-таки ем.

Водитель свернул на другую сторону дороги, подрулил к двухэтажному белому зданию и остановился на стоянке из гравия. Марти не смог прочитать вывеску – белые буквы были написаны на тамильском, – но Джеки подтвердила: это Центр экологии акул, неправительственная организация, где и работает океанограф-американка.

Они вышли из авто, и Марти охватило волнение.

Мы здесь. Череп в этом здании.

Достав из кармана деньги, Марти заплатил водителю оговоренную сумму, добавив незаслуженные чаевые.

Он постучал в стеклянную дверь. Им открыла невысокая симпатичная девушка двадцати с небольшим лет. Наверное, ее отправили открыть дверь, как самую молодую.

Патриархат, дискриминация женщин – на Шри-Ланке это до сих пор не изжито.

Но, заглянув внутрь, он увидел много молодых женщин – возможно, ее стол просто ближайший к двери.

Девушка свела ладони и поклонилась.

– Аюбован, – традиционное приветствие, примерно означающее «да продлятся ваши годы». – Чем могу помочь?

– Я Жаклин Десилва, – представилась Джеки. – Вчера разговаривала с доктором Монтеро. Она согласилась дать мне интервью. Она здесь?

– Добро пожаловать, мадам. Доктор Монтеро работает в сарае. Будьте любезны, идемте со мной.

Девушка провела их через помещение, за тяжелой дубовой дверью оказалось нечто похожее на морг. Вращающиеся двери, выходившие на берег, были открыты, впуская солнечный свет и свежий воздух.

У стола для вскрытия из нержавеющей стали – тут же пластиковые колбы, жестяное ведро, большая папка на трех кольцах – стояла американка. Какая статная, удивился Марти. Сам он был достаточно высоким, а она уступала ему не больше двух дюймов. Голубоглазая блондинка в горчичной блузе с закатанными рукавами, мешковатых шортах, белых кроссовках «Рибок».

– Доктор Эльза Монтеро. – Джеки уже шла через комнату с вытянутой рукой. – Спасибо, что согласились встретиться.

– Не за что. – Доктор сняла голубую резиновую перчатку и пожала руку. – Я не знала, что у вас будет свита.

Она коротко улыбнулась Марти и Рэд.

– Это доктор Мартин Рассел и Рэдика Фернандес. Извините, надо было предупредить, что приеду не одна.

– Мисс Фернандес, я видела вас по телевизору?

– Безумная Рэд – это я, – подтвердила Рэд, сделав нечто вроде книксена.

Марти оглядел комнату в поисках черепа, но его видно не было. Подойдя к столу, он заглянул в жестяное ведро. Оно было наполнено, судя по запаху и внешнему виду, фекалиями. Сморщив нос, он отступил в сторону.

– Это экскременты синего кита, – сказала ему доктор Монтеро. – Заполучить их не так просто, скажу я вам.

– Никогда не думали вместо этого собирать старые монеты или марки?

– Я их не собираю. Исследую.

– Исследуете китовый кал? – спросила Рэд.

Доктор Монтеро кивнула.

– Чтобы лучше понять, как железо проходит через пищевую цепочку в океане, да. Любимая еда синего кита – это криль. Он съедает в день миллионы, до трех тонн. Его богатые железом и питательными веществами экскременты питают водоросли, те еще больше питают криль, который, в свою очередь, питает других синих китов. Удивительный цикл, правда? Чем больше будем знать о запасах криля, тем лучше сможем им управлять и сохранять его. И тогда численность китов начнет восстанавливаться.

– Чего мы все и хотим, – сказал Марти.

Доктор Монтеро посмотрела на него с любопытством.

– Мы знакомы, доктор Рассел? Кажется, мы где-то…

– Он – тот самый Русал, – радостно сообщила Рэд.

Марти бросил на нее взгляд.

– Тот самый Русал? – Доктор Монтеро нахмурилась. И тут до нее дошло. Она даже была готова ударить себя по лбу, но сдержалась. – Конечно! Доктор Мартин Рассел. Я смотрела ваш документальный фильм несколько лет назад. – Она обдумала эту новость. Взглянула на Джеки. – Какой материал вы готовите, мисс Десилва?

– Просто Джеки. А материал… ну, это зависит от того, что скажет доктор Рассел о черепе.

– Вы считаете, что он принадлежал русалке? – напрямую спросила Марти доктор Монтеро.

– Ну, я видел только короткий видеофрагмент и что-то конкретное сказать не могу. Надеюсь, череп еще в вашем распоряжении?

Вопрос прозвучал не так нейтрально, как ему хотелось бы.

– Вам повезло, мисс Десилва позвонила мне, когда…

– Просто Джеки.

– Тогда зовите меня Эльзой. Позвони вы вчера на час позже, Джеки, я бы уже передала череп полиции. Но я уговорила их разрешить мне на какое-то время его придержать. Так что отвечаю на ваш вопрос, доктор Рассел: да, череп еще в моем распоряжении.

Она подошла к стальным полкам вдоль одной из стен комнаты и вернулась с картонной коробкой. Поставила ее на стол для вскрытия, откинула верх и извлекла на свет белоснежный череп.

Марти вперился в него взглядом.

– Можно? – спросил он, протягивая руки.

Доктор Монтеро передала ему череп. Поворачивая его так и сяк, он смотрел на него с нескрываемым восторгом, с каким впервые смотрел видео с русалами Толстяка Майка. Но тогда ему потребовалось время, чтобы все переварить и в конце концов поверить в то, что он видел. Сейчас все было иначе. Череп у него в руках. Он осязаем. Между ним и черепом – никакой цифровой магии. Сейчас ему не надо убеждать себя, о выдаче желаемого за действительное нет и речи.

Череп настоящий. Это череп русала. Он чувствовал это всеми фибрами своей души.

Не обращаясь ни к кому конкретно, он заговорил:

– Очень похож на человеческий, верно? Выпуклый череп, плоское лицо. Похож – и не похож. Посмотрите сюда. – Он провел пальцем по верхней части черепа. – Сагиттальный гребень, который встречается только у некоторых ранних гоминидов. Надбровная дуга довольно ярко выражена, это один из последних признаков, утраченных на пути к современному человеку. И, боже мой, только посмотрите на эту лобную кость! Она не отходит назад, как у обезьян, и не вертикальна, как у людей. Она выступает вперед. Посмотрите! – Он по очереди оглядел всех: лица выражали гамму чувств, от полного восхищения (Джеки) до скепсиса (Рэд) и полной невозмутимости (доктор Монтеро), – и добавил: – Конечно, это только первые, визуальные наблюдения… Доктор Монтеро, выражение на вашем лице мне хорошо знакомо, я не раз встречал его у консервативно настроенной публики. Вы считаете меня свихнувшимся – сумасбродом, который продвигает псевдонауку о криптидах.

– Я слежу за вашей работой уже много лет, доктор Рассел, и нахожу вашу теорию водных обезьян увлекательной. Но, откровенно говоря, я пока не вижу никаких доказательств, которые убедили бы меня в реальности русалок и русалов, и этот череп мою точку зрения не изменил. – Она увидела, что он собирается прервать ее, и подняла руку. – Безусловно, увеличенный лоб показался мне необычным. И это заставило меня вчера вечером основательно посидеть за компьютером. Я пришла к выводу, что череп принадлежит человеку с синдромом Пфайффера.

Рэд переспросила:

– Пфайффера?

Ответил ей Марти:

– Это генетическое заболевание, из-за мутации швы на черепе срастаются раньше времени. В результате возникают деформации лица: аномальные глазницы, плоские носовые перегородки, маленькая верхняя или нижняя челюсть – и неправильной формы голова, часто выпуклая спереди. Однако, – добавил он, – обычно это заметно при рождении и исправляется с помощью хирургии.

– Возможно, в развитых странах так и есть, – сказала доктор Монтеро. – Но хочу вам напомнить – мы отнюдь не в развитой стране.

– Не в развитой, – согласился он. – Выступающий лоб можно объяснить синдромом Пфайффера, но он не объясняет и не может объяснить другие аномалии, которые я вижу.

– Я не так хорошо знакома с анатомией человеческого черепа, чтобы согласиться или не согласиться с вами. Я океанограф, а не антрополог-криминалист – как и вы, доктор Рассел.

Марти натянуто улыбнулся. Ученые бывают самыми большими упрямцами на планете. Они понимают, что упорядоченная методология – рациональное толкование результатов наблюдений – это единственный способ добросовестно вести научные исследования, единственный буфер между наукой и шарлатанством. Тем не менее, когда они сталкиваются со свидетельствами, которые противоречат их мировоззрению, критическое мышление и здоровый скептицизм часто оборачиваются предвзятостью и упрямством.

Он надеялся, что доктор Монтеро проявит больше гибкости.

– Я буду рад услышать мнение криминалистов, – он положил череп обратно в картонную коробку. – Если вы знаете таких в городе, пригласите их, пожалуйста, сюда. А тем временем моя помощница ведет в Мириссу мое исследовательское судно из Коломбо. Она должна прибыть к полудню. У меня на борту есть лаборатория ДНК, которая поможет решить этот вопрос точнее, чем заключение любого судмедэксперта. Надеюсь, доктор Монтеро, вы позволите провести на черепе генетический тест?

– Пожалуйста. Скажу больше, мне будет очень интересно ознакомиться с результатами. – Она повернулась к Джеки. – Итак, мисс Десилва… Джеки… насчет интервью. С удовольствием с вами поговорю, но скажу сразу: рассуждать о том, что выходит за рамки моей компетенции, я не буду. То есть я отвечу на любые ваши вопросы, связанные со вскрытием большой белой акулы, но не буду высказывать свое мнение о черепе.

– Вполне справедливо, – согласилась Джеки.

– Тогда идемте в мой кабинет. Там есть кондиционер и машина, которая варит неплохой кофе. Доктор Рассел, мисс Фернандес, мой коллега снимал вскрытие на видео. Может быть, вам будет интересно посмотреть?

Вскрытие длилось более тридцати минут, до акульего желудка дело дошло ближе к концу. Марти и Рэд зачарованно смотрели, как доктор Монтеро извлекает череп из того, что казалось супом из гнилого китового жира. Этот фрагмент Марти посмотрел несколько раз.

Он откинулся в кресле и сказал:

– Можно с уверенностью сказать: это не утка.

– Если только череп не скормили акуле насильно, пока она была жива, или запихнули его ей в глотку, когда она уже сдохла, – заметила Рэд.

– Ты это серьезно?

– Нет.

– Остается один из двух сценариев. Череп принадлежал либо несчастному с синдромом Пфайффера, либо фантастическому существу, которое вошло в мифы и легенды почти всех мировых культур с момента зарождения цивилизации. Что об этом думаешь?

– Мое мнение что-то значит?

– Нет. Но мне любопытно.

Рэд нахмурилась.

– Иногда ты бываешь жутким козлом, Марти.

Он удивленно моргнул.

– Что? Почему? Пойми, твое мнение важно для меня. Но в общей картине оно не имеет значения, так? Как и мое, если на то пошло. Только наука покажет, человек это или нет.

– Ловко выкрутился, Русал.

Теперь нахмурился Марти.

– Хорошо. Давай разберемся с этим раз и навсегда. Прости меня, Рэд. Хорошо? Мне жаль, что я сразу не рассказал тебе, кто я такой. Тут не было ничего личного. Мне претит, что я стал известен как Русал. Ненавижу его. И не хочу иметь с этим дураком ничего общего. Наверное, я не стал тебе об этом рассказывать, потому что боялся: ты поведешь себя как остальные.

– Как именно?

– Будешь надо мной насмехаться. Обзывать меня Русалом. Что и делаешь со вчерашнего дня.

– Я бью в больное место по простой причине: ты мне солгал. Если бы ты сказал мне правду с самого начала…

– Какую правду, Рэд? – огрызнулся он. – И где я тебе солгал, если на то пошло? Я просто не рассказывал тебе про эту документалку. Если бы ты мне не сказала по каким-то своим причинам, что у тебя есть телешоу, я бы вряд ли стал поднимать по этому поводу хай.

– Это не одно и то же, Марти, сам прекрасно знаешь. Какое-то время ты был одним из самых известных людей на планете, по крайней мере одним из самых обсуждаемых. Наверное, этим следует поделиться с человеком, с которым трахаешься.

– Ты права, Рэд, – сказал он, понизив голос. – Мы трахаемся, и это все. Все, чем мы занимаемся. Трахаемся. Ты ясно дала понять, что кроме этого тебе ничего не нужно, поэтому странно, что ты так…

– Ясно дала понять? – бросила она. – Ты звонишь мне раз в неделю, а то и раз в две недели. Это на твоей совести, а не на моей.

– Почему на моей? Ты можешь звонить мне…

– Потому что ты мужчина, Марти! Ты должен звонить, искать меня. Таковы правила природы, начиная с самых мелких насекомых и заканчивая нами. Про ухаживание когда-нибудь слышал? Кстати, я тебе звоню. Например, позвонила вчера вечером, разве нет?

– К чему ты клонишь, Рэд? Хочешь, чтобы мы стали встречаться регулярно? Начать серьезные отношения, пожениться, завести детей? Ты этого хочешь?

Она сверкнула на него глазами.

– Господи, да ты и правда козел.

Она вскочила на ноги и выбежала из сарая.

Когда доктор Монтеро и Джеки вернулись, Джеки спросила:

– Где Рэд?

– Без понятия, – ответил Марти. Он стоял у стола для вскрытия и разглядывал череп.

– Она же не растворилась в воздухе, так?

Он пожал плечами.

– Пошла прогуляться. Куда именно, не знаю.

– Поссорились, что ли? Поссорились. Знаешь что, Марти? Я не виню ее за то, что она на тебя разозлилась. Я бы тоже разозлилась, если бы мужчина, с которым я встречаюсь, оказался доктором Джекилом и мистером Хайдом. Пойду ее поищу. В какую сторону она пошла?

– Направо, – отмахнулся он.

Когда Джеки ушла, доктор Монтеро сказала:

– У вас к женщинам свой подход, доктор Рассел.

Марти пропустил эту реплику мимо ушей и сказал:

– Пришлите мне, пожалуйста, на почту ссылку на это видео, когда будет возможность.

– Без проблем, – ответила она ему. – Что вы об этом думаете?

– Вскрытие вы провели очень профессионально, обнаружение черепа выглядит правдоподобным.

– Правдоподобным? – На ее лице появилась улыбка. – Конечно, оно правдоподобно. Это было настоящее вскрытие.

– Я имею в виду, что уже попадался на искусную мистификацию с русалками…

– И теперь мистификации вам мерещатся везде? Хочу сказать предельно ясно, доктор Рассел. Я и мои коллеги этот череп не подкладывали. Пятнадцать минут славы – нам это не нужно. Я не приглашала мисс Десилву приехать в Мириссу, она нашла меня сама. Думать, что я разработала какой-то сложный план, чтобы заманить сюда вас и запустить с вашей помощью рекламную утку, – это просто нелепо. И, кстати говоря, оскорбительно.

– Вы приписываете мне слова, которых я не произносил. И ничего подобного я не думаю.

– Знаете… я завидую вам, доктор Рассел. – Она взяла в руки череп и несколько мгновений молча изучала его. Когда она заговорила, казалось, что она обращается не к Марти, а к черепу. – Когда я была ребенком, у нас в подвале хранилось около сотни потрепанных журналов «Нэшнл джеографик». Я листала их часами напролет. И всегда представляла себя одной из этих ученых-авантюристов с фотографий – они путешествуют по всему миру и видят то, что никто другой никогда не увидит своими глазами. В старших классах я увлеклась морями и океанами, скрывающимися в них тайнами, и выбрала себе специальность: океанограф! Тут сочеталось все, что я любила: путешествия, открытия, тайны. – Она положила череп на стол. – К чему это я, доктор Рассел. Это было очень давно. Мне сорок три года, и волшебная жажда приключений, которой я когда-то дорожила, та волшебная вера в то, что за каждым углом и под каждой волной меня ждут нераскрытые тайны, – все это безвозвратно осталось в прошлом. Не знаю, куда оно исчезло, но его больше нет. – Она чуть улыбнулась ему. – А у вас все по-другому, правда? Мир в ваших глазах по-прежнему загадочен и чудесен. Ведь так?

– Потому что я верю в русалов?

– Потому что вы верите в нечто… нечто фантастическое… да.

Марти на миг задумался: это комплимент или скрытое оскорбление?

– Вы хорошо знаете, доктор Монтеро, что морская биология – это математическая и топографическая карта, или модель океанов и всего, что в них находится. A личные убеждения ученого по поводу этой модели ничего не значат. Важно другое: ученые помогают сделать эту модель более точной, раскрывая все больше ее параметров, а значит, расширяют знания и приближают истину. Именно это я и ищу: знания и истину. И не живу в мире фантазий, как Поллианна из детской книжечки. Я верю в русалов не потому, что хочу в них верить, из какого-то мальчишеского чудачества. Мои исследования дают веские доводы в пользу их существования, и я нарушу свой долг морского биолога и ученого, если брошу эту работу на полпути, независимо от того, каким будет конечный результат.

– Да, все ученые стремятся к знаниям и истине. Все ученые любопытны. Я лишь хочу сказать, что не все они одержимы страстью. Раньше страсть была свойственна и мне. Теперь… не очень. Именно это я имела в виду, когда сказала, что завидую вам. Я завидую вашей страсти.

– Спасибо, доктор Монтеро. Это очень мило с вашей стороны, и я ценю вашу откровенность.

– Давайте отбросим официоз. Я просто Эльза.

– А я – просто Марти.

– Мы пришли к общему знаменателю?

– Безусловно, – согласился он и добавил: – Раз мы слегка раскрылись друг перед другом, позволю себе задать несколько вопросов о видеозаписи вскрытия. В желудке акулы ты обнаружила китовый позвонок.

– Даже два. – Она подошла к стальным полкам и достала еще одну картонную коробку. – Хотя второй мы нашли уже после съемки, когда шумиха вокруг черепа утихла.

Она поставила коробку на лабораторный стол и открыла крышку.

Марти достал кость неправильной формы. Крупная, ничем не примечательная, явно китовая. Он положил ее назад в коробку.

– А еще какие-нибудь кости нашли после съемки?

– Боюсь, это все. Если это имеет значение, во время морфометрической оценки из глотки белой акулы мы с коллегой извлекли три колючки ската.

Марти поднял бровь.

– Три?

– Тут нет ничего необычного. Белые акулы неравнодушны к скатам.

– Но эта конкретная акула также была неравнодушна к русалам, и три колючки ската в этой связи – это очень интересно.

– Боюсь, я не понимаю.

– Можно взглянуть на колючки, Эльза?

Эльза достала с полок еще одну коробку, больше похожую на коробку из-под обуви, поставила ее перед Марти и сняла крышку.

Три колючки ската лежали на старой тряпке, чтобы не перекатывались. Внимательно оглядев каждую из них, Марти сказал:

– Ты заметила, что по ширине и длине они почти одинаковые?

– Почему тебе кажется это важным?

– Можно на минутку?

Он указал на стоявший здесь же микроскоп.

Она подошла к столу, отодвинула ноутбук и установила на место мощный тринокулярный микроскоп. Марти включил его и положил колючку ската на столик, так что основание оказалось прямо под объективом. Прижав глаза к двойному окуляру, он повернул одну ручку, затем другую, чтобы сфокусироваться на образце. Увеличил его, покрутив объектив, отрегулировал диафрагму, уменьшил свет.

И резко втянул в себя воздух.

Глава 9. Эльза

Эльза смотрела, как доктор Мартин Рассел с растущим волнением изучает под микроскопом каждую колючку ската. Когда он поднял голову и посмотрел на Эльзу, он сиял так, будто выиграл в лотерею.

– Ты меня заинтриговал, – признала она.

– Посмотри сама.

Он поднялся и жестом указал на освободившееся место. Она села и прижала глаза к окуляру микроскопа. Прошло несколько долгих секунд, и она спросила:

– Что, собственно, я должна увидеть?

– Инородную биологическую материю.

– В смысле, структуры с зеленой пигментацией?

– Да.

– Мембранносвязанные органеллы. Яркие хлоропласты. Цепочки клеток. – Она сделала паузу, чуть смутившись. – Это зеленые водоросли, Марти. И что?

– Смотри дальше.

– Есть инородные структуры с бурой окраской. Толстые стенки, вытянутые вдоль оси клетки. – Она подняла на него глаза. – Клетки древесины?

– Именно.

Эльза озадаченно нахмурилась.

– Я еще могу понять, что на колючке ската растут водоросли. Но что там делает древесина?

– Она не только на этой колючке, Эльза. Она на основании всех трех.

– Хорошо, Марти, и что?

– Ты говорила, что следила за моими работами. – Он энергично зашагал по комнате. – Наверное, слышала мою гипотезу о том, что русалы владеют инструментами, как и ранние гоминиды.

Эльза поняла, что его так взволновало.

– Ты хочешь сказать, что колючки были прикреплены к палкам с помощью какого-то водного растения? Что это наконечник… примитивного копья?

– Копья или гарпуна. У тебя есть другое объяснение?

Эльза старалась сохранить безучастное выражение лица, а сама думала, что сказать дальше, как вернуть его на землю… и поняла, что такая попытка будет тщетной. Он будет верить в то, во что хочет верить, на что он себя запрограммировал много лет назад.

– Но, Марти, – сказала она, – можно привести множество других объяснений.

– Дай хотя бы одно.

– На дно океана оседает много древесины. Она создает экосистемы для всех видов фауны – включая скатов.

– Но с каких пор скаты атакуют деревяшки? А на колючках есть следы древесины вдоль всего основания, Эльза, не только на кончиках. Вдоль основания и водоросли, и дерево. Почему это? Почему на основаниях, которые находились внутри хвоста ската, прежде чем колючка отломилась?

– Марти…

– Следы древесины на всех трех колючках, Эльза.

– Ты делаешь преждевременные выводы.

– Знаю, знаю. – Беспокойным жестом он провел рукой по волосам. – Чтобы получить достоверный результат, мне нужно изучить анатомические характеристики древесины и водорослей. Нужно воссоздать копье или гарпун из опознанного материала, изучить его в лабораторных условиях, подтвердить, что его можно использовать как действенное оружие…

– Марти…

– Открой глаза, черт возьми!

– Мои глаза открыты! – парировала она. – И разум тоже! Но это просто… – В голове мелькнуло несколько уничижительных эпитетов, но выбрала она слово «смехотворно».

Он взвился.

– Смехотворно? В самом деле? – Он покачал головой. – Хотя что мне до этого? Какая мне разница, во что ты веришь? Это меня абсолютно не волнует.

– Рада, что в категории «Марти не волнует мое мнение» я не одинока.

Эльза повернулась и увидела в дверном проеме Жаклин Десилву и Рэдику Фернандес. Фразу произнесла телеведущая. В руке она держала зеленое мороженое. Из пляжной сумки, пыхтя от жары, высовывалась собачонка.

Не теряя времени, Марти объяснил им, что означает чужеродный биологический материал на колючках ската.

– Копья? – спросила Рэдика. – Русалы пользуются копьями?

– Господи, – воскликнула Жаклин, – это будет убойный материал!

– Все, с меня достаточно. – Эльза подняла руки, желая выйти из дискуссии прежде, чем та окончательно превратится в фарс. – Я рада, что открытие Марти вас так вдохновило. Я и сама не прочь порадоваться вместе со всеми. Но пора возвращаться к работе. Марти, можешь до завтра оставить череп у себя. Думаю, одного дня на все ваши тесты хватит…

Снаружи донесся низкий сигнал ревуна.

– Наверное, это Пип, – взглянул на часы Марти. – Точно вовремя, а?

Глава 10. Марти

Следующие несколько часов Марти провел в сухой лаборатории на «Оаннесе». Среди прочего высококлассного оборудования для диагностики и исследований у него имелось все необходимое для генетических экспериментов, извлечения и анализа ДНК и РНК.

По закону, чтобы извлечь из черепа пробу кости, Марти требовалось разрешение полиции. И в Англии он за таким разрешением обязательно обратился бы. Но на Шри-Ланке до этого никому нет дела, а если вдруг кто-то проявит нездоровый интерес, взяткой можно утешить любого.

Марти простерилизовал оборудование, поместил его в защитный кожух, а потом высверлил в затылочной кости небольшое отверстие, извлек фрагмент кости и измельчил его в порошок. Его интересовала митохондриальная ДНК, находящаяся в эукариотических клетках, в окружающей ядро жидкости. Он вскрыл одну из стенок эукариотической клетки с помощью специального энзима и извлек содержимое. Примерно так разбивают яичную скорлупу и сливают яйцо в чашку, но здесь все происходило на микроскопическом уровне. С помощью центрифугирования он отделил митохондрию от других органелл.

И приступил к секвенированию генома.

Глава 11. Эльза

Эльза провела вторую половину дня, изучая экскременты китов и записывая результаты. Как часто бывало, она работала до вечера и ушла с работы последней. Она уже закрыла контору и собиралась идти домой, но внезапно передумала.

Половина восьмого. У доктора Рассела было достаточно времени, чтобы провести анализ ДНК черепа, и, скорее всего, он уже принял реальность: это череп человека. Такой исход был неизбежен, но Эльза по этому поводу не испытывала никакого злорадства. Ей было жаль доктора Рассела. Поверить в то, что он нашел доказательства, подтверждавшие работу всей его жизни, а потом обнаружить, что ошибся… это ужасно. Но винить в этом ему некого, кроме себя.

Ученые постоянно ошибаются. Действительно, что такое наука? Это система самокоррекции, методом проб и ошибок позволяющая понять, как устроена природа. И ученые, пытаясь доказать свою гипотезу, совсем не обязательно прибегают к фальсификации – они часто совершают ошибки совершенно искренне, и от этого никуда не деться. И если ты всей душой веришь в ту или иную теорию, если ты ею одержим, тебя почти наверняка ждет разочарование.

По дорожке между зданием Центра и общежитием Эльза вышла на берег. Исследовательское судно доктора Рассела было пришвартовано в конце пирса – большой подсвеченный изнутри силуэт. Она видела это впечатляющее судно днем. Без сомнения, стоит столько, сколько ей не заработать за всю жизнь.

«Наверное, хорошо быть ребенком, на чье имя открыт доверительный фонд, – подумала она не без язвительности. – По крайней мере, свое наследство он тратит на науку, пусть и сомнительную».

Вдохнув солоноватый океанский воздух, по твердому песку она пошла к судну. Оттуда доносилась музыка, кто-то играл на рояле.

– Эй, на борту! – крикнула она.

Никто не ответил.

Она поднялась по трапу. Справа пара тиковых дверей вела в кают-компанию. Через окна она увидела шикарную мебель и роскошную обивку – прямо тебе особняк в стиле барокко. Доктор Рассел сидел перед черным глянцевым роялем, спиной к ней, и наигрывал песню Билли Джоэла. Она подошла к дверям и, приоткрыв створку, постучала – объявить о своем присутствии.

Музыка прекратилась. Доктор Рассел крутнулся на своем маленьком табурете, на загорелом с резкими чертами лице отразилось удивление. Потом оно сменилось улыбкой.

– Эльза! Вот это сюрприз!

Он поднялся на ноги.

– Добрый вечер, Марти. Прости, что потревожила. Я думала, мисс Фернандес и мисс Десилва здесь.

– Да, они останутся на ночь. Недавно пошли в джакузи.

– Тут есть джакузи?

– Эта посудина – мой дом, и я позволяю себе некоторую роскошь, иначе можно просто свихнуться. Надо думать, ты пришла узнать, что показал генетический анализ черепа? Идем. Лучше это увидеть своими глазами.

Доктор Рассел провел Эльзу под палубу, в огромную современную сухую лабораторию, набитую всевозможной электроникой. Комнату опоясывали многочисленные компьютеры. Вдоль одной стены стояли шкафы, инкубаторы, защитный колпак для работы с опасными веществами и большая холодильная установка. В одном из кресел сидела миниатюрная женщина и изучала информацию на огромном мониторе.

– Пип, это уважаемая доктор Монтеро. Эльза, это моя помощница, Пип. Родом она из Франции, но ее мать – китаянка, поэтому она выглядит именно так.

– Именно как, Марти? – сказала Пип по-английски с сильным французским акцентом.

Он пожал плечами.

– Как ты.

– Так ты еще и расист?

– У тебя явная смесь азиатских и европеоидных черт. Ничего другого я сказать не хотел.

– Знаете, есть люди, у которых неуклюжая походка? – сказала Пип Эльзе. – А у Марти неуклюжий язык.

– Хорошо, беру свои слова обратно, – сказал он. – Эльза, это моя помощница, Пип. Родом она из Франции, но ее мать – китаянка, поэтому она выглядит так потрясающе.

– Вот, так лучше, мон капитэн. – Она обернулась к Эльзе: – Вы пришли посмотреть на результат генетического анализа?

– Именно.

– Не заставляй уважаемого доктора ждать, дорогая.

Пип закатила глаза.

– Дорогая? Он говорит так только в приступе хорошего настроения. Лично мне по душе старый ворчун Марти. – Она поводила мышкой. Несколько окон на мониторе исчезли, уступив место другим. – Вот, – сказала она, открыв нужное окно.

Эльза наклонилась ближе и прочитала слова на экране:

Результат анализа ДНК:

Митохондриальная ДНК с мутациями, неизвестными ни у одного человека, примата или известного животного.

Эльза несколько раз перечитала второе предложение. Первая мысль – это ошибка либо образец ДНК был чем-то загрязнен…

Потому что в противном случае…

Доктор Рассел смотрел на нее горящими глазами.

– Но это невероятно, Марти, – с сомнением в голосе сказала она.

– Это больше чем невероятно, Эльза. Это тебе не новый вид лягушек. Это человекоподобное существо, но не человек и не обезьяна! Человекоподобное существо, которое претерпело колоссальные мутации и далеко ушло от гомо сапиенс, неандертальцев и денисовцев.

– Насколько далеко?

– Я всегда считал, что ближайший известный предок русалов – австралопитек. Номер AL 288-1, женская особь, широко известная как Люси, самый яркий представитель этого рода. Что-нибудь о ней знаешь?

– Только то, что она жила в Эфиопии около трех миллионов лет назад и ее назвали в честь песни «Битлз». Извини, но палеонтология – не моя специальность.

– Она была волосатым приматом, похожим на шимпанзе, с черепом, челюстями и зубами, больше похожими на обезьяньи, чем на человеческие. Руки длинные и сильные, пальцы изогнуты, ноги короткие, плечи узкие – все приспособлено для лазания и добывания пищи в ветвях деревьев. Но ее главная особенность: это самый древний из известных двуногих гоминин. Таз, колени и лодыжки предназначены для прямохождения.

– Наш самый древний предок, – сказала Пип, надувая розовый пузырь из жевательной резинки.

– Ну, наверняка мы этого не знаем, – уточнил Марти. – Эволюция, приведшая к появлению человека, шла нелинейно. Самые разные гоминины жили бок о бок. Между видами были вариации, скрещивания, эволюционные эксперименты, вымирания. Когда обнаружили Люси, было известно около семи ранних гомининов. Сейчас их не менее двадцати, и их число растет. Но вид Люси, безусловно, хороший кандидат на роль прямого предка гомо сапиенс – и такой же хороший кандидат на роль прямого предка русалов.

Эльза нахмурилась.

– Потому что двуногая? Или я что-то упускаю, Марти? Я правильно поняла, что у русалов были хвосты, как у рыб, чтобы плавать, а не ноги для ходьбы.

Пузырь Пип лопнул.

– Иду на кухню, сделаю сэндвич, – объявила она, вынула изо рта жвачку и приклеила ее к крышке банки из-под пепси. – А Марти пусть дудит вам в уши, доктор Монтеро. Мне уже продудел все что можно.

– В уши не дудят, Пип, а жужжат. Прости, что меня взволновало крупнейшее научное открытие века.

Ухмыльнувшись, Пип вскочила со стула и вышла из сухой лаборатории.

– Она все время путает идиомы, – сказал Марти, – и мне кажется, это она специально. О чем мы говорили?

– Ты утверждал, что вид Люси хороший кандидат в предки русалам… потому что они двуногие?

– Давай немного контекста, – пустился в объяснения Марти. – В эпоху плиоцена, примерно от пяти до двух с половиной миллионов лет назад, климат в Восточной Африке постепенно менялся, становился суше и холоднее, и лесные массивы сокращались. И видам, обитающим на деревьях, как Люси, становилось труднее добывать пропитание. Чтобы выжить, им пришлось приспосабливаться. Возможно, двуногость развилась на деревьях, чтобы двигаться по ветвям – на четвереньках по деревьям не очень-то полазишь. Однако, как известно, у прямохождения оказалось много преимуществ и на земле. Австралопитеки могли видеть хищников над высокой травой, лучше перемещались на открытой местности, например в ширившейся саванне. Последнее было особенно важно – в поисках пищи они могли уходить все дальше и дальше. До самого…

– До самого океана, – закончила Эльза.

Марти кивнул.

– Теперь ты понимаешь. Но двуногость не просто привела австралопитеков к океану, благодаря ей они стали там процветать. Прямохождение позволяло держать голову над водой, когда они искали пищу на мелководье. А моторика рук позволяла пользоваться каменными орудиями, чтобы раскалывать моллюсков.

– Если верить твоей теории о водных обезьянах, они со временем все лучше адаптировались к жизни в воде, одна группа вернулась на сушу и передала свои характеристики потомкам, вплоть до нас, а другая осталась в океане и превратилась в полностью водных млекопитающих.

– Так точно, моя дорогая.

– Но с какой стати одна группа вернулась на сушу? В океане пищи больше, конкуренция меньше, – зачем возвращаться на сушу, где в конечном итоге тебя ждет вымирание?

– Скорее всего, менялась окружающая среда. Другая причина – они научились управлять и пользоваться огнем. Тепло, свет, защита от хищников, возможность создавать новые орудия для охоты, по-новому готовить пищу. Другими словами, благодаря огню жизнь на земле вдруг стала гораздо более привлекательной.

– Правда, огонь открыли не австралопитеки, а гомо эректус.

– Нет. Недавно появились доказательства, что ранние гоминины укрощали огонь еще два миллиона лет тому назад. Австралопитеки вымерли миллион девятьсот тысяч лет тому назад. Значит, австралопитеки, вернувшиеся из воды на сушу, какое-то время могли пользоваться огнем, а уже потом их вытеснил род гомо.

Эльза на время перестала играть роль адвоката дьявола и постаралась переварить все, что сказал доктор Рассел. Первое, что пришло ей в голову в наступившей тишине: в этом что-то есть. Все сходится. Только… принять это невозможно. Марти пристально наблюдал за ней. Ему все это казалось более чем возможным, он ждал, каким будет ее вердикт. Она прижала руки к щекам, коснулась пальцами висков.

– Я пытаюсь во все это поверить, Марти…

– Не надо пытаться, Эльза. Подход совершенно научный, сначала гипотеза, потом тесты и анализ. Вот результат анализа ДНК!

Он ткнул пальцем в компьютерный монитор.

– Это твой результат, Марти. Только твой. Нужно подтверждение, независимая экспертиза.

– Да, разумеется. Именно поэтому Пип завтра утром отправит пробы в три лондонские лаборатории. Когда они дадут подтверждение…

– Скептиков все равно будет много, – перебила его Эльза. – Ученые, профессура – скажут, что это подделка, очередной пилтдаунский человек. Особенно с учетом того…

Она остановилась.

– С учетом чего, Эльза? – В глазах Марти вспыхнул нехороший огонь. – С учетом моего участия в документалке на «Нетфликсе»? А вот хрен им в дышло! Тут совсем другая история. Если они этого не поймут, значит, хрен с ними, всеми сразу!

Эльза на шаг отступила, удивленная и даже слегка испуганная такой вспышкой ярости. Марти тут же смягчился.

– Извини. Прости меня. Я просто… – Он покачал головой. – Просто… Наверное, ты права. Скептики найдутся всегда. Что бы я ни напечатал, что бы ни доказал, скептики не поверят. А я всегда буду Русалом, черт бы его драл.

Он вдруг словно постарел и стал похож на усталого, вышедшего в тираж ученого, которого изрядно потрепала жизнь и которому здорово досталось от коллег.

– Вы пойдете назад в Коломбо? – спросила она, чтобы сменить тему. Он моргнул.

– Назад в Коломбо? Господи, нет! Моя работа здесь только начинается! Завтра буду искать шкипера, который управлял лодкой, подцепившей белую акулу.

Эльза нахмурилась.

– Зачем?

– Русалы, как и мы, – животные общественные, так я полагаю. Где один, там должны быть и другие. И если акула съела одного из них, где же, как не там, искать остальных?

– Ты собираешься искать живых русалов?

Она не могла скрыть удивления.

– Естественно. Зачем вообще я это судно построил? Мы с Пип ищем живые особи вот уже три года. До сих пор вслепую, признаю. Но если сузить поиски до зоны, где русала съела акула…

– Хорошее место для начала поисков, – согласилась она. – Если только акула, полакомившись русалом, не уплыла в другое место. Ведь сожрать его она могла за десятки миль от места, где попалась на крючок.

– Могла, но это маловероятно. Вот вопрос: почему в желудке был только череп? А где туловище? Куда оно девалось?..

Этот вопрос Эльза себе тоже задавала, но ответ нашла сразу же. Вокруг желудка белой акулы – секреторные клетки, некоторые из которых вырабатывают соляную кислоту, позволяющую размельчать кости. У крупных животных, таких как люди, соотношение костей и мышц к жиру таково, что, переварив их, акула не получает серьезного калорийного эффекта. Поэтому все случаи нападений белых акул на людей сводятся к пробным укусам: они сразу же понимают, что есть людей им невыгодно. Если считать, что физиологически русалы схожи с людьми, тогда весьма вероятно, что, проглотив русала, большая белая в течение суток освободила от него свой желудок.

– Она его просто отрыгнула, – сказала она. – И хотела отрыгнуть череп, когда попалась на крючок.

– Если считать, что полностью освободить желудок акулы от непереваренной массы можно примерно за три дня, обычно не дольше, можно предположить, что белая акула напала на русала за трое суток до того, как попалась рыбакам. Это очень много времени.

– Впечатляющая дедукция, Марти. Только три дня – это очень много времени. А белые акулы плавают быстро.

– Верно. Но ты же лучше меня знаешь, что их перемещения достаточно предсказуемы. Часто они месяцами охотятся в одном месте, а потом направляются в другую часть океана, за сотни, а то и тысячи километров. Ты замеряла при вскрытии запас липидов в печени?

Эльза кивнула.

– Почти предельный уровень.

– Вот, пожалуйста! – восторжествовал Марти. – Липиды – это топливо, когда акула мигрирует на большие расстояния. Значит, когда ее поймали, она не мигрировала, скорее, рыскала в поисках пищи у побережья. Значит, за трое суток не могла уплыть далеко. Много ли рыбацких катеров сдают в аренду на побережье?

– Думаю, сотни, – ответила она. – Только у Мириссы их не меньше дюжины. Но кажется, я могу помочь вам сэкономить время. – Она сделала паузу. – Я знаю, где акула попалась на крючок.

Глава 12. Марти

– Она была меченая! – воскликнул Марти, повторив только что сказанное Эльзой.

Это была вторая прекрасная новость за сегодняшний день, невероятное везение! За последние два года, посвященные поискам русалов, он привык к череде разочарований и неудач. Неужели звезды наконец расположились благоприятным для него образом?

– Ее пометили мои коллеги из Центра экологии акул, – пояснила Эльза. – Мы регулярно метим несколько видов акул, чтобы определить пути миграции, где они кормятся в разное время года, как ведут себя в течение дня.

– Метка акустическая или спутниковая? – взволнованно спросил Марти.

Акустические метки наносятся с помощью базовой технологии передатчик – приемник, и меченая акула должна оказаться в радиусе действия подводного приемника, чтобы тот зарегистрировал ее личный код. Спутниковые же метки – последнее слово технологии, с более мощным передатчиком, связанным с сетью спутников. Всякий раз, когда акулий плавник появляется над поверхностью воды, срабатывает датчик, позволяя отслеживать акулу в активном режиме, причем гораздо точнее и на большей акватории.

– С восемнадцатого года мы пользуемся только спутниковыми метками, – ответила Эльза.

– Отлично! – Мысли метались у Марти в голове. – А посмотреть данные можно? Если не поздно и не очень обременительно, я бы заглянул к тебе на работу прямо сейчас…

Она покачала головой.

– В этом нет необходимости. Вся информация в сети. Можно воспользоваться этим компьютером?

– Разумеется.

Эльза села в кресло, где раньше сидела Пип. Пальцы забегали по клавишам.

– Девушка, которая провела вас в наш сарай, недавно защитила диссертацию по информационным технологиям в Университете Коломбо. Сейчас вся цифровая часть программы отслеживания – на ней. Еще она разрабатывает приложение, чтобы люди сбрасывали нам фото акул, которых увидели около пляжа. Все это, чтобы собирать как можно больше данных и способствовать мирному сосуществованию людей и акул.

Несколько щелчков мышкой, и на экране появилась карта на основе изображений через спутник – Шри-Ланка и территориальные воды. У береговой линии острова карта была испещрена голубыми точками. Отдельные точки, на большом удалении друг от друга, встречались и в открытом океане.

– Эти голубые метки, – стала объяснять Эльза, – показывают последние места, где появлялась меченая акула. Белая акула, которая тебя интересует… вот она.

Она кликнула точку в одном из скоплений в районе южного побережья. В правой части экрана появилось информационное оконце – с фотографией огромной белой акулы, бьющейся около борта судна. Ниже шло имя акулы, ее пол, вес и длина.

– Мэри Джейн? – с удивлением прочитал Марти.

– Всем акулам, которых мы метим, даются имена. А еще мы предлагаем взять их под опеку. Не хотите стать спонсором акулы, Марти? Деньги идут на новое оборудование для точечных меток.

– Боюсь, на этом судне мне просто негде ее держать.

Эльза глянула на него.

– Я пошутил, Эльза. Конечно, я готов стать спонсором. Но всему свой черед. – Он показал на клавишу на экране, гласившую: «История миграции Мэри Джейн». – Можно посмотреть?

Она нажала клавишу. Выскочило новое окошко:

Мэри Джейн

Дата мечения: 26 февраля 2019 года

Место мечения: Индийский океан

103 дня

7701 км

Фильтр: Вся активность – Неделя – Месяц – Год – 2 года – конкретные даты

– Давайте всю активность, – попросил Марти.

Она кликнула снова. На спутниковой карте появилась желтая линия, прочертившая извилистый маршрут вдоль южного побережья Шри-Ланки. Эльза навела курсор мыши на самую западную часть линии. Появились дата и время.

– Именно здесь Мэри Джейн первоначально поймали и пометили. Видно, что с тех пор она охотилась здесь, здесь и здесь. – В указанных Эльзой местах желтая линия делала хаотичные зигзаги. – Это места на относительно мелком шельфе, глубина, как правило, от пяти до ста метров.

Марти указал на восточный край линии, где она резко поворачивала на юг и уходила от шельфа в открытый океан.

– А это как понимать? Так далеко от берега едва ли есть добыча, но и на миграцию тоже не похоже. Мэри Джейн просто плывет на запад, параллельно береговой линии.

Эльза пожала плечами.

– Спутниковые метки – технология относительно новая, Марти, мы и сами еще разбираемся в том, что узнаем о мире белых акул. Хотите мое мнение? В последнем месте охоты Мэри Джейн что-то испугало. Представь себе, белые акулы – не самые страшные океанские хищники.

– Конечно, нет. Самые страшные – это мы.

– Да, но, если вывести людей за скобки, королем будет кит-убийца. О нападениях косаток на белых акул мы слышим не одно десятилетие, хотя частотность этих нападений выросла, и это что-то новое. Благодаря ограничениям на отлов популяция акул растет, а глобальное потепление расширяет географические границы их ареала. Хочешь еще одну гипотезу? Акулы и косатки стали натыкаться друг на друга чаще, чем раньше.

– А может, из-за хищнического рыболовства у косаток стало меньше пищи и им приходится искать другую добычу, например белых акул?

– Может, и так. В любом случае косатки крупнее и умнее белых акул и представляют для них явную угрозу. Поэтому да, возможно, что косатка либо стая косаток, собравшись вместе, отпугнули Мэри Джейн, заставив переместиться в более глубокие и неисследованные воды. – Эльза склонилась над желтой линией, где та заканчивалась недалеко от берега к востоку от Мириссы. – Восьмое июля 2021 года, 8:44 утра. Это последний сигнал, полученный, когда Мэри Джейн достали из сети.

– Значит, именно там она провела последние недели своей жизни.

Марти указал на предыдущий участок линии, где та делала несколько кругов.

– Можно увеличить?

На увеличенном участке карты, в центре круга, появился остров.

– Ага! – словно подтверждая догадку, воскликнул Марти.

Его исследование оживало прямо на глазах. Одна из его основных гипотез сводилась к тому, что возможная сфера обитания русалов – мелкие шельфовые воды вокруг островов. Эльза увеличила карту еще больше, так что стали видны названия.

– Пейтиву… – прочитал Марти название острова.

– Остров Демонов, – перевела Эльза.

Глава 13. Марти

– Остров Демонов?

– Это то, что «Пейтиву» означает на тамильском. Или, может быть, «Демонический остров»…

– Вот вы где!

Марти и Эльза одновременно повернулись и увидели Рэд и Джеки – они стояли у входа в сухую лабораторию, мокрые спутанные волосы падали на голые плечи и обернутые вокруг тела белые полотенца. Их щеки раскраснелись, то ли от шампанского – каждая держала в руке фужер, – то ли от пара в джакузи. Их можно было принять за близнецов.

– Пип сказала нам, что вы здесь, – сообщила Рэд. – Разве она не прелесть? Такая милая, так и хочется потрепать за щечки. Здравствуйте, доктор Монтеро.

– Здравствуйте, мисс Фернандес.

– Что? – удивилась Джеки. – Мы снова чопорные и официальные? Терпеть этого не могу.

– Я тоже, – согласилась Рэд и надменно проговорила: – Дорогая, вы непременно должны приехать весной в наше загородное поместье. Там совершенно божественно.

Хихикнув, Джеки схватила Рэд за предплечье и пропела в ответ:

– Ах, бедняжка. Всего одно поместье? У нас их два, остальные решили продать.

Марти это застало врасплох.

– Сколько вы, клоунессы, успели выпить? – спросил он.

– Мы празднуем! – заявила Джеки. – Эльза, я так понимаю, Марти уже сообщил тебе хорошие новости?

– Сообщил. Результат анализа ДНК просто замечательный.

– А Эльза тоже принесла хорошие новости, – добавил Марти. – Белая акула была помечена, и мы теперь знаем, где примерно она съела русала. Значит, у нас с Пип есть место, откуда можно сразу начать поиски других русалов.

– Сразу? – спросила Рэд. – Когда?

– Завтра утром.

– Завтра утром! А как же мы с Джекс?

– Джекс? Вы теперь подружки не разлей вода?

– Не соскакивай с темы, Марти. Ты не можешь просто выбросить нас на обочину.

– В море мы проведем всего несколько дней, этого хватит, чтобы установить гидрофоны и провести предварительное акустическое картирование морского дна. Настоящая работа – это расшифровка данных, она начнется, когда вернемся на берег.

– Давай мы поедем с тобой? – предложила Джеки. – Лучше места для начала моей статьи не придумаешь. Рэд, у тебя нет съемок до начала следующего месяца. Поедем вместе?

– Отдохнуть на море несколько дней – звучит заманчиво…

Марти пожал плечами.

– Хотите поехать – пожалуйста. Места хватит. А как ты, Эльза? Не хочешь с нами за компанию? Чем больше, тем веселее.

– Нет, не получится. Но спасибо за приглашение. – Эльза взглянула на часы. – Господи, уже поздно. Мне пора домой. Безумный был день, надо отоспаться… чтобы… собраться с мыслями.

– Понимаю, – Марти достал из кармана свою трубку из кукурузного початка и зажал ее между зубами. – Давай провожу до трапа – увидимся, когда вернемся.

Часть 3. Остров Демонов

Неизвестно, что за сладкая тайна живет в этом море, чье жуткое тихое волнение словно говорит: в его водах скрыта какая-то душа…

Герман Мелвилл

Глава 14. Русалы: из морских глубин. Съемки документального фильма

– Знаю, это был долгий день, профессор, – сказал Толстяк Майк, откинувшись в режиссерском кресле и потягивая из банки диетическую колу через прозрачную оранжевую соломинку. – Но, может быть, снимем еще одну сцену? Не против?

Марти только что вернулся из туалета и устраивался на табурете перед зеленым экраном.

– Конечно, – согласился он. – Какие идеи?

– Расскажите, как они выглядят. Внешне.

– Мне кажется, это лишнее. Вы же покажете видеозапись русала.

– Ваше объяснение как раз и будет подводкой. Может быть, объясните, почему они выглядят именно так, а не иначе. Почему у них хвосты и все такое прочее.

– Хвосты им нужны, чтобы плавать, Майк.

Толстяк Майк хлопнул себя по колену.

– Забавно, приятель! Не забудьте сказать об этом на камеру. С каменным лицом, как сейчас. Готовы?

– Конечно.

– Тогда мотор!

– Есть мотор, – откликнулся Гас.

– Камера!

Джейми щелкнула хлопушкой.

– Начали! – прорычал Толстяк Майк.

– В 1758 году, – заговорил Марти, – шведский ученый Карл Линней разработал бинарную систему классификации растительного и животного мира: род и вид. В классе млекопитающих на первое место среди дышащих воздухом позвоночных он поставил вид гомо сапиенс. Он также признавал существование сирен, заметив, что у этого вида – парадоксальные биологические черты. Сирены, несомненно, были водными млекопитающими, потому что их задние конечности оканчивались хвостом, похожим на рыбий, но у них не было подкожного жира и толстой кожи, присущих другим морским млекопитающим. Были и другие физические признаки, отличные от других морских млекопитающих, – шея, выступающие уши и передние конечности с отстоящими большими пальцами.

В результате возник вопрос, ответ на который интересует всех: похожи ли представители этого вида, которых еще называют русалы, на людей? Изученная мною литература определенно говорит: да они похожи на нас, у них есть общие с нами черты: большой лоб, бинокулярное зрение, выступающие носы и губы. Я давно считаю, что большой лоб говорит не только о развитом головном мозге, но и о способности обнаруживать далекие или невидимые объекты в океане. Это эхолокация, и ею обладают большинство видов дельфинов и зубатых китов…

– Снято! Снято! Снято! – воскликнул Толстяк Майк, снимая бейсболку и почесывая голову похожими на сосиски пальцами. – Эхолокация, профессор? Это еще что за зверь?

– Принято считать, что русалы – это социальный вид, как мы, поэтому эхолокация необходима для общения под водой. Для этого им нужен выпуклый лоб, там помещается жировая ткань, так называемая акустическая линза…

– Линза? – Толстяк Майк покачал головой. – Нет, док, извините. Линзы, мать их, в нашем фильме ни к чему. Вы видели запись. У той твари, которую выбросило на берег, никакой гребаной линзы во лбу не было. Лоб у нее был точно такой же, как у нас с вами.

– Точно сказать нельзя, Майк. На видео лицо русала видно не очень четко, а лоб скрыт волосами.

– Да, да, но я сомневаюсь, что зрители поймут эту хрень про эхолокацию и линзу.

– У нас есть подлинные кадры, Майк. Мы же никому не морочим голову.

– Понимаю вас, приятель. Правда. Да, у нас есть подлинные кадры, но сомневающиеся всегда найдутся. Поэтому не стоит слишком вдаваться в подробности. Знаете что, давайте пока эхолокацию придержим. А голубую кожу объяснить можете?

Марти пожал плечами.

– Возможно, это форма камуфляжа. Когда они плавают у поверхности, хищникам труднее увидеть их снизу.

– Ага, блин! Вот о чем надо говорить! Это легко усвоить. Тут много думать не надо. А что у них с глазами? Почему они желтые?

– Почему желтые глаза – не знаю, Майк.

– А что известно про волосы? У того русала грива почище львиной.

– Про это тоже ничего сказать не могу. Всегда исходил из гипотезы, что они – лысые.

– Черт вас дери, профессор! – воскликнул Толстяк Майк. – Это те самые вопросы, на которые нужны ответы. Именно это нужно публике. Тогда нам поверят. Придумайте что-нибудь, если не знаете. Только на хрен всю эту технологию. Эхолокация, телекинез, прочий научпоп. Держитесь основ, ближе к реальности, чтобы было смачно, тогда и получится конфетка. – Он глянул на свой инкрустированный бриллиантами «Ролекс». – Ладно, на сегодня сворачиваемся. Вечерком еще раз гляньте материал. Прикиньте, как объяснить то, что людям интересно. Цвет глаз, волосы, откуда берется вся эта хрень. А завтра с утра всех жду здесь, чтобы были свеженькие как огурчики.

Марти внезапно проснулся, смущенный до крайности, весь в поту, сердце бешено колотилось.

Я покажу всем вам, козлы, скептики чертовы, всем вам покажу…

Глава 15. Эльза

Эльза лежала в постели в темноте и смотрела на исчерченный тенями потолок. Она взглянула на светящиеся цифровые часы на прикроватной тумбочке. Четырнадцать минут второго. Последний раз она смотрела на часы тридцать минут назад. Обычно, когда не спится, она думала о еде. Она увлекалась кулинарией и вечерами чаще всего готовила небольшие, но изысканные блюда. Вчера – баклажаны под пармезаном. Позавчера – креветки в бурбоновом соусе, а перед тем… либо лосось с лимонно-чесночной подливкой, либо бефстроганов с грибами. Точно не вспомнить. С годами граница между днями как-то стиралась.

Она начала планировать меню на предстоящую неделю, но, дойдя до второго пункта, обнаружила, что думает о докторе Расселе и его завтрашней экспедиции. Примкнуть к их компании она ведь не может? Нет, она уже отказалась. Кроме того, они чокнутые, все трое. Доктор Рассел блестящий ученый, но он в плену у своих фантазий, а две дамы… Как их охарактеризовать? Они тоже в плену своих фантазий? Неужели они и правда верят в русалок? Или только притворяются, что принимают теорию доктора Рассела?

Мотив Жаклин понятен: она хочет написать сенсационный материал. Напишет – и выйдет сухой из воды. Она ведь не ученая, а журналистка, просто сообщает новости. Не создает их, ничего не доказывает – просто сообщает. Эта публикация почти наверняка вызовет негативный резонанс, но терять Жаклин нечего, а приобрести она может многое.

А Рэдика? Она зачем поддерживает нелепые идеи доктора Рассела? У нее с ним отношения. Значит, из чувства преданности? Или она ему чем-то обязана? Доктор Рассел стоит много миллионов долларов. Не исключен и финансовый мотив.

Но что до всего этого Эльзе? Ничего, но все же… Чем-то теория доктора Рассела ее зацепила. Да, полная нелепость. По крайней мере, так считала рациональная, здравая часть ее сознания. Но есть и другая часть, с которой она знакома хуже, – юная и восторженная, готовая верить, что не все в мире открыто взгляду, что в мире еще остаются чудесные тайны, которые не охватить разумом, не постичь ощущениями.

Что же ей делать? Сидеть и изучать китовый кал, пока доктор Рассел и компания отправятся в плавание на поиски приключений, хоть и обреченное на провал, но, весьма вероятно, очень увлекательное? Или спуститься с пьедестала, расслабиться, впервые за долгое время, – и присоединиться к ним?

Казалось бы, решение напрашивалось само собой. Три года на Шри-Ланке интересными никак не назовешь. Новыми друзьями она не обзавелась. Романтических встреч тоже не было. Работа хоть и важная, но ничем не примечательная и не приносящая признания со стороны ученой братии, как в США.

Конечно, она и приехала в эту страну в поисках аскетизма и анонимности. Ее устраивала заурядная жизнь, потому что она считала, что не заслуживает лучшего.

Она лишилась этой привилегии, когда убила своего мужа.

Большую часть взрослой жизни Эльза ныряла с аквалангом в океанах – это была ее стихия, и, естественно, в конце концов ей захотелось попробовать пещерный дайвинг в нетронутой подводной среде. С 2010 года она участвовала во многих проектах по исследованию и изучению пещер по всей Америке, и ее работа оказалась востребованной множеством государственных учреждений, университетов, музеев и географических обществ. В 2015 году она приняла участие в грандиозной международной дайвинг-экспедиции по составлению карты неисследованных зон пещерной системы Уаутла в Мексике, которую недавно признали самой глубокой пещерой в Западном полушарии.

Ее муж, Рон, был морским биологом и первоклассным аквалангистом, но проекты жены никогда его не привлекали. Однажды он сказал ей: «Когда ныряешь с аквалангом в открытой воде, ты всегда знаешь: плыви вверх, и выплывешь на поверхность. А когда погружаешься в пещеру, даже если знаешь, где верх, – это не имеет значения. Так что спасибо, дорогая, но нет». Тем не менее экспедиция в Мексику должна была занять несколько недель, и Эльзе хотелось, чтобы Рон был рядом, поэтому она изо всех сил уговаривала его присоединиться к экспедиции, и в конце концов он согласился. С ее стороны это был эгоистичный поступок. Пещерный дайвинг – штука сложная и опасная даже в самых простых условиях, а Уаутла место далеко не простое, там предполагались погружения с декомпрессией в неизведанные глубины.

На третий день работы ее команды на глубине Эльза и Рон начали роковое для Рона погружение, спустившись на семьдесят пять футов по шахте шириной пять футов. На дне Эльза вела группу по горизонтальному туннелю, ей пришлось ползти на локтях и коленях, и вскоре тоннель вышел в огромный зал, где повсюду были колонны и сталактиты. Но когда в кромешной тьме она повернулась, чтобы разделить благоговейный момент с Роном, оказалось, что сзади его нет. Она вернулась по горизонтальному туннелю и обнаружила, что он застрял в самой узкой части, запутавшись в связывавшем их тросике. Она начала распутывать петли, но он быстро задышал, что привело к перегрузке его дыхательного аппарата углекислым газом. Менять загубники на глубине было крайне рискованно, но Эльза не видела другого выхода и дала ему баллон с газом, чтобы снизить концентрацию углекислого газа в крови. Во время переключения Рон запаниковал, глотнул слишком много воды и через несколько секунд умер прямо у нее на глазах. Она не сомневалась, что сама виновата в его смерти, и с тех пор жила с этим чувством вины. Ее преследовала жуткая картина: полные ужаса глаза Рона в последние мгновения его жизни.

– Ах, Рон… – пробормотала она, глядя на одинокую пустую комнату. Снова взглянула на часы. Тридцать семь минут второго.

Она закрыла глаза и продолжила составлять меню на неделю.

Глава 16. Марти

Пип отправилась в почтовое отделение Мириссы, чтобы отослать образцы кости в разные лаборатории Великобритании, а Марти, Рэд и Джеки пошли по магазинам – закупать продукты и все необходимое для предстоящей экскурсии на «Оаннесе». В 10 утра они уже собирались отплыть, и тут Марти заметил Эльзу, которая спешила к судну по пирсу.

– Привет! – Он махнул ей с палубы рукой. – Пришли нас проводить?

Она остановилась у подножия трапа.

– Доброе утро, доктор Рассел. – Она слегка запыхалась. – Вообще-то, я пересмотрела ваше предложение. И решила его принять, если оно еще в силе.

– Конечно, в силе! – воскликнул он, довольный тем, что она передумала. Он заметил на ней рюкзак средних размеров. – Вижу, вы налегке?

– У меня скромные потребности.

– Что ж, поднимайтесь на борт. Покажу вам вашу каюту.

Какое-то время Марти провел на мостике с Пип, рассчитывая курс судна. Потом спустился в салон и сел за компьютер. Как выяснилось, остров Демонов был одним из восемнадцати национальных парков Шри-Ланки. Но, в отличие от других, в 1964 году получил статус заповедника и был закрыт для туристов. Мало того, из-за охватившей страну гражданской войны за последние два десятилетия научные исследования на острове почти не проводились. В итоге информации о нем – по крайней мере, на английском языке – было крайне мало. Все же Марти наткнулся на одну любопытную историю, – если она правдива, в ней кроется объяснение отталкивающего прозвища острова. Дело было в 1703 году, когда Шри-Ланка была голландской колонией. Остров тогда назывался Вормервер, в честь города на севере Голландии. Голландский солдат по имени Иероним Пелгром, находившийся на материке, был осужден за содомию и приговорен к тому, чтобы провести остаток своих дней на острове Демонов. Ему оставили палатку, воду, семена, табак, одежду, Библию и письменные принадлежности. Ожидалось, что он не проживет и полгода. Когда солдаты вернулись забрать его труп, оказалось, что он хоть и здорово исхудал, но живехонек – питался морскими черепахами и птицами, а жажду утолял дождевой водой. При этом он был в стельку пьян. Винокур в прошлом, он научился гнать самогон из корней местного растения. Пелгром заявил: остров проклят Богом, здесь куражатся злые духи, и умолял солдат забрать его назад, на материк. Но они этого не сделали, и изгоя больше не видели – ни живым, ни мертвым.

Глянув на часы, Марти с удивлением обнаружил, что просидел за компьютером почти три часа. Он встал, потянулся и вышел на кормовую палубу. На голубом безоблачном небе золотым диском пылало солнце. Спокойный океан, кажется, простирался до бесконечности, в поле зрения – ни пятнышка суши. Джеки сидела за столом в большой соломенной шляпе, купленной в магазине для серфингистов, воткнув в уши наушники, и постукивала на своем ноутбуке. Махнув Марти рукой, она вернулась к работе. На шезлонге в красном бикини – тоже из магазина для серфингистов – вытянулась Рэд. Она намазалась кремом для загара и читала роман Клайва Касслера в твердом переплете, взятый из книжного шкафа в салоне. Рядом с ней на палубе клубочком свернулся шпиц, видимо спал.

Она подняла на него глаза и сказала:

– Привет, Марти. Первое впечатление – отличная книга. Ты напоминаешь мне этого парня.

Он был польщен.

– Дирка Питта?

– Нет, конечно, нет. Он высокий и красивый зеленоглазый брюнет, искатель приключений. Я имею в виду этого парня.

Она показала на обратную сторону обложки, там красовалась фотография седовласого автора.

– Спасибо, Рэд.

– Это комплимент.

– Спасибо.

– Неужели ты уже ворчишь? Время за полдень не перевалило.

– И не думаю ворчать. У меня вообще прекрасное настроение. – Это было правдой. Давно он не чувствовал себя таким бодрым, живым и оптимистичным. – Как ты?

– Я? С чего вдруг такой вопрос?

– Вчера приняла много шампанского.

– Ты же знаешь, это мне нипочем. Выдержу все, зальешь мне в глотку… что?

Он смотрел на ее горло. На ней не было шарфика, наверное потому, что синие подтеки уже прошли.

– Когда ты на меня так смотришь, Марти, чувствую себя экспонатом в зоопарке.

– Смотрю как смотрю. Просто заметил, что на тебе нет шарфика.

– Когда-нибудь научишься душить меня с удовольствием?

Смущенный столь интимными подробностями, он метнул взгляд на Джеки. Та вроде бы к их разговору не прислушивалась.

– Давай сейчас об этом не будем, – попросил он.

– Не будем, как всегда. Ты не отойдешь на пару шагов в сторонку?

Она махнула рукой вправо.

– Я тебе солнце загораживаю? – спросил он, отодвигаясь.

– Спасибо. – Она перевернулась на живот, протянула руку за спину и расстегнула верх бикини. – Будь хорошим мальчиком и намажь мне спину от загара, а?

Он достал с палубы бутылочку солнцезащитного лосьона, сел на край ее шезлонга и выдавил немного себе на руки. Потом принялся втирать лосьон в спину Рэд.

– М-м-м, – проурчала она. – Сколько нам еще до острова?

– Думаю, недолго.

– Какие планы? – буркнула она в подушку, в которую уткнула лицо.

– Мы с Пип составим карту океанского дна, чтобы понять, где лучше разместить гидрофоны.

– Что такое гидрофоны? Подводные микрофоны?

– По сути да. Свет под водой не проходит далеко, поэтому от камер пользы мало. Передавать информацию под водой куда лучше с помощью звука. Мы ставим гидрофоны, а обнаруженные ими звуковые сигналы передаются на судно. Специальная программа преобразует их в графики и другие изображения, и мы с Пип тщательно их изучаем.

– То есть… вы слушаете русалов?

– Именно так.

– О, вот там! Чувствуешь?

Марти помассировал напряженную мышцу ее плеча.

Она вздохнула, на время умолкла. Потом спросила:

– Откуда ты знаешь, что слушать, если раньше русалов никогда не слышал?

– У разных видов морских млекопитающих звуковые характеристики разные. Дельфины выдают короткие импульсы, совсем не похожие на сигналы морских свиней, они не имеют ничего общего с длинноволновыми тягучими песнями китов. И совсем по-другому звучат тюлени, морские котики, ламантины и другие крупные водные животные. Надо думать, что у русалов свое, уникальное звучание.

– М-м-м, – снова проурчала Рэд, и он засомневался – слушает ли она его?

– Хочешь, чтобы я тебя придушил?

– М-м-м…

Он принялся массировать другую напряженную мышцу. Она снова вздохнула и спросила:

– Допустим, ты его услышишь, – а как его поймать?

– Гидрофоны на дне мы устанавливаем цепочкой. Это позволяет определить направление, откуда идет звук, и найти источник.

– Это понятно, но как его поймать? Надеть маску, ласты и прыгнуть в воду?

– Здорово, Рэд, что к моей работе ты относишься так серьезно. Даже сейчас, после недавних открытий, позволяешь себе шутить…

Она перекатилась на бок.

– Извини, Марти. У меня и в мыслях нет тебя уязвить. Просто я еще немного зла на тебя за то, что ты мне врал. Ничего, скоро я стану собой – очаровательной и неотразимой. Ладно?

– Конечно.

– Так скажи, мне искренне любопытно, допустим, ты нашел русала – как ты его собираешься ловить?

– Динамит.

– Марти!

– Подводная ударная волна ненадолго оглушит русала, и у нас будет время, чтобы забрать его тело.

– Если она его не убьет!

– Да, есть вероятность, что взрыв повредит легкие. К сожалению. Конечно, живой экземпляр куда лучше мертвого, но и мертвый лучше, чем ничего.

Рэд села, прикрыла грудь рукой. На ее лице читалось изумление.

– Ты серьезно, Марти? Ты устанавливаешь первый контакт с существом из мифов и легенд, возможно нашим прародителем – и хочешь глушить его динамитом?

– Это для общего блага, Рэд. Мораль определяется конечным результатом. В этом случае поимка русала, живого или мертвого, изменит все наши представления об эволюции человека, о морях и океанах, о нашей истории. Мы принесем величайшую пользу биологии, ничего подобного не было со времен теории естественного отбора Дарвина. Это важнее жизни одного существа, которое умрет так или иначе.

– Какой-то бессердечный довод, Марти.

– Если смерть одного раба в предвоенный период позволила бы положить конец рабству и предотвратить Гражданскую войну, разве она не была бы оправданной?

– Это совсем другое, о чем тебе прекрасно известно.

– Ты бы убила раба?

– Прекрати, Марти.

– Убила бы, Рэд?

– Нет.

– А ты, песик, – обратился он к шпицу, который смотрел на них спросонья. – Убил бы?

Пес громко зевнул, вроде бы в знак подтверждения.

– Вот и молодец, Марти, – сказал Рассел, поднялся и ушел.

Марти зашел в рулевую рубку проведать Пип – та в тускло освещенном помещении стояла у штурвала, перед рычагами и панелью управления.

– Бонжур, мон капитэн. – Она указала на экран навигационной системы. – До острова – несколько морских миль. Что-нибудь… не так?

– Рэд считает, что наш план глушить русалов как рыбу неэтичный.

– Неэтичный? А что этично? – Пип, фыркнув, пожала плечами. – Есть собачье мясо этично? Многие считают, что вполне. Тебе кажется, что врать нехорошо. А многие врут и не краснеют. У твоей подружки есть свое мнение – это ее право. Но она не ученый. У нее по-другому устроены мозги, да и душа тоже. У нее нет страсти, с какой мы стремимся открывать новое, разгадывать тайны, постигать новые истины. Так что ее мнение в лучшем случае спорно.

– Но в нем есть смысл. Жаль, что другого способа поймать русала, не причинив ему вреда, нет…

– Другого способа нет. Мы это обсудили во всех подробностях. В мире не было случая, чтобы русал попался в рыболовецкие сети. А уж простой сетью его тем более не поймать, даже если точно знаешь, где искать. Так что не стоит париться.

– Я вовсе не парюсь, Пип, не жарюсь, и ничего такого. – Он вздохнул. – Кажется, я никогда тебя не спрашивал: почему ты выбрала карьеру ученого?

– Не спрашивал, мон капитэн, но мы знаем друг друга уже давно. Иногда я задаю себе вопрос: где твоя голова? Нет, я знаю, где она. Отвечать не надо. – Она помолчала. – Почему я выбрала карьеру ученого? Тебе правда интересно или хочешь что-то разведать?

– Не разведать, а выведать. Мне просто интересно.

– После университета я поехала в Испанию, навестить сестру. Она преподавала там французский. У нее как раз закончился контракт, и мы решили прогуляться по Европе.

– Жили в хостелах?

– Ну а где еще останавливаться бедным туристкам? Еще мы ездили ночными поездами и автобусами, чтобы сэкономить на ночлеге. Помню, ночной поезд в Австрию был набит битком, так что мы нашли места только в разных вагонах. Я проснулась в середине ночи – какой-то старик тер себе промежность моей ногой. Я пнула его в живот и пошла за проводником. Привела его, но этот извращенец уже сбежал – и прихватил с собой мои туфли и сумочку.

– Зачем?

– Затем, Марти, что он извращенец. Извращенцы – они такие. Наверное, он сошел на следующей остановке, потому что в поезде я его не нашла. И сестру не нашла тоже. Оказалось, что среди ночи состав разделили. И сестра поехала дальше в Австрию, а мою половину направили в Словакию.

– Без денег и обуви…

– И без телефона.

– Как ты выкрутилась?

– Шла босиком по Братиславе, нашла интернет-кафе и умолила хозяина: разрешите послать электронное письмо сестре!

– Интересная история, Пип, но как она связана с решением стать ученой?

– Это прелюдия, Марти. Вижу, что я тебя утомляю, поэтому даю краткую версию. Мы с сестрой в итоге попали в Израиль. Как раз в тот момент, когда страну охватила русалочья эпидемия. Ты же знаешь, про что я?

Марти кивнул. В 2009 году десятки очевидцев сообщили, что в Средиземном море, у берегов Хайфы видели русалку. Местная легенда вышла на международный уровень, и к берегам Хайфы потянулись туристы – увидеть своими глазами это существо, нечто среднее между девочкой и дельфином.

– Тогда все только и говорили о русалках, – продолжила Пип. – Местный отдел по туризму предложил награду в миллион долларов тому, кто заснимет русалку на видео. Это никому не удалось.

– Потому что ее не было, Пип.

– Не было, – согласилась она. – Но сама идея, сила воображения – это очень серьезно. Так что волна безумия накрыла и меня. Я уговорила сестру остановиться в хостеле около пляжа, чтобы тоже искать русалку. Потом я пришла к выводу: люди искренне ошиблись, а туристическая индустрия этим воспользовалась. Но верить в существование русалок я не перестала. Убедила себя в том, что они существуют – так считаю и сейчас, – и решила: хочу посвятить жизнь поиску русалок. Хочу доказать, что они существуют. Вернувшись во Францию, я получила степень магистра океанографии. Вступила в небольшое сообщество сирентологов. Даже ездила в Лондон на твою лекцию в Кембриджском университете.

– Ты никогда мне об этом не говорила!

– Я много твоих лекций прослушала, если честно.

Марти вдруг осенило.

– Так ты и на Шри-Ланку ради меня поехала, Пип? – спросил он в полном изумлении.

– Когда я прочитала в новостях, что ты спрятался на Шри-Ланке…

– Я не прятался. Просто приехал сюда…

– Я бы на твоем месте тоже спряталась, мон капитэн. Чего только про тебя не говорили! Но поехала ли я за тобой? Не знаю, можно ли так сказать. Одна из моих коллег по сирентологии живет в Калькутте. Она как раз на несколько недель возвращалась домой и предложила поехать вместе. После поездки по Европе с сестрой я вообще никуда не ездила, поэтому согласилась. И вот в Калькутте мы услышали, что ты – на Шри-Ланке. Это же совсем рядом – вот и решили тебя поискать.

– За каким чертом?

– Потому что ты – величайший сирентолог на планете, а мы – твои ботаники-фанатки. Я тебя не расстроила, Марти? Мне продолжать?

– Да, Пип, пожалуйста.

– Мы пошли в «Дейли миррор» и поговорили с Джеки, которая как раз написала о тебе статью…

– Джеки!

– Она сказала, что ты живешь на большой яхте в порту Галле. Но яхту мы не нашли, решили, что ты где-то в море. Подруга вернулась в Индию, а я осталась ждать тебя. Когда ты пришвартовался, я увидела, что у тебя вовсе не яхта, а исследовательское судно, и поняла, что ты не просто прячешься, а ищешь русалов. И решила пойти к тебе в помощницы. И вот, пожалуйста! С тех пор мы живем в счастье и радости!

– Пока смерть не разлучит нас?

– Примерно.

Марти смотрел на Пип, совершенно ошеломленный. Ни о чем подобном он не подозревал. Конечно, когда он взял ее в помощницы, утруждать себя расспросами не стал. Пип сказала, что в восторге от его судна, что она океанограф и ищет работу. Он спрашивал о том, знакома ли она с гидролокацией, умеет ли анализировать данные, и ее ответы его вполне устроили. Марти считал, что она поработает с ним какое-то время и исчезнет, продержится максимум пару месяцев. Он признался ей, что ищет русалов, только через несколько месяцев, – а она, оказывается, знала об этом с самого начала!

– Прямо по курсу! – воскликнула Пип, указывая через лобовое стекло рубки. – Остров!

Глава 17. Марти

Марти снял с крючка висевший на стене бинокль и прижал окуляры к глазам. Покрытый зеленой растительностью остров завис изумрудной точкой среди необъятной голубизны.

– Продолжим разговор позже, Пип, – сказал он. – Расчехли лебедки и прикинь, где лучше установить гидрофоны. А я пойду принесу их.

Марти вышел из рулевой рубки и перенес четырнадцать гидрофонов из судовой мастерской на кормовую палубу. Цилиндры из керамики, позволявшие улавливать звуковые сигналы без помех, были установлены на конусы из нержавеющей стали, чтобы не касаться морского дна. Большие водонепроницаемые аккумуляторы позволяли им записывать акустические данные первые две минуты каждые десять минут в течение трех месяцев. За следующие нескольких часов он с помощью стрелы установил четыре гидрофона вертикальной цепочкой до глубины 150 метров.

В пять часов Марти закончил работу и спустился на нижнюю палубу – принять душ и переодеться к ужину. Вернувшись на главную палубу, он обнаружил, что все уже там и что-то взволнованно обсуждают. Он не сразу понял, из-за чего шумиха: в густеющих сумерках откуда-то из середины острова Демонов поднимался дымок.

Марти нахмурился.

– Я думал, этот остров необитаем.

Эльза кивнула.

– Это природный заповедник.

– Да, я читал. Кто же тогда там? Егерь?

– Или жертва кораблекрушения, – предположила Рэд. – Шлет дымовой сигнал бедствия.

– Вечером?

– Я согласна с Марти, – сказала Джеки. – Скорее всего, егерь готовит себе ужин.

– Многовато дыма для простого костра, – заметила Рэд.

– Слышали, что этот остров раньше был своего рода тюрьмой? – Марти решил немного подразнить до глубины души суеверную Рэд. – В начале восемнадцатого века один голландский солдат, служивший на тогдашнем Цейлоне, был осужден за содомию. В наказание его отправили на остров Демонов. Вдруг там до сих пор обитает его призрак?

– Призраки не разводят костров.

– Может, этот призрак дымом заманивает на остров ничего не подозревающих моряков?

Рэд сложила руки на груди.

– Думаешь меня испугать, Марти? Не надо считать меня дурой.

Ухмыльнувшись, Марти раскурил свою трубку, сунул мундштук в угол рта и затянулся.

– Пойду налью себе выпить. Заслужил, – объявил он. – Кто-нибудь хочет составить мне компанию?

В начале дня Марти поймал на блесну несколько костлявых рыб. Две из них – кефаль и луциана – он запек на ужин, и все ими полакомились на носовой палубе. После этого они уселись под звездами немного выпить перед сном. Джеки и Рэд болтали с Пип, а Марти и Эльза вели умную дискуссию об окислении океанов. Обсуждать русалов ни у кого, включая Марти, желания не было, и в половине восьмого все разошлись по каютам.

Марти снилось, что он заблудился на острове Демонов и его преследуют какие-то непонятные существа. Он проснулся перед рассветом, мокрый от пота, принял душ, побрился, оделся и пошел в сухую лабораторию – проверить предварительные данные с гидрофонов.

Через час он отправился на кухню сварить кофе и с удивлением обнаружил там Эльзу, – поставив сковородку на плиту, она жарила яичницу.

– Доброе утро, Эльза, – сказал он. – Вкусно пахнет.

– Доброе утро, Марти. Я совершила набег на твои запасы – надеюсь, ты не против? Я готовлю на всех.

Из духовки она вынула противень с хрустящим беконом и поставила на стойку.

– Кофе свежий?

– Конечно. – Она наполнила две кружки из кофейника. – Молоко? Сахар?

– Мне черный, спасибо.

Она передала ему одну кружку, другую взяла себе.

– А ты ранняя пташка.

– Как и ты. Но да, я уже провел в сухой лаборатории около часа. Вокруг корабля крутится стая любопытных дельфинов. Наверное, люди встречаются здесь не часто.

На востоке над горизонтом поднималось солнце, оранжевые и желтые лучи веером расходились по просыпающемуся небу. Несколько долгих мгновений Марти и Эльза молча наблюдали за восходом светила.

– Как красиво, – наконец нарушила тишину Эльза.

– Вы часто выходите в океан?

– Раньше да, а сейчас редко.

– Можно спросить, почему вы с мужем переехали на Шри-Ланку? Или вы познакомились с ним здесь?

– Что-что? А-а… – Она посмотрела на бриллиант на своем безымянном пальце. – Моего мужа больше нет.

– Ох, простите. Я понятия не имел…

– О чем ты не имел понятия? – спросила вошедшая в кухню Рэд. На ней была голубая шелковая пижама.

Эльза откашлялась.

– Кофе, мисс Фернандес?

– С удовольствием. – Рэд приняла кружку кофе и добавила в нее молока. – Вы уже перекусили?

– Нет еще, – ответил Марти, – но можешь приступать.

– Так и сделаю. – Рэд достала из шкафа стопку тарелок и в одну из них положила две ложки омлета и три кусочка бекона. – У меня сегодня большой день, так что надо подкрепиться.

– Понежиться на солнышке – можно сжечь много калорий.

– Вообще-то мы с Джеки собрались на остров.

Марти моргнул.

– Это еще что за идея?

– Вот такая идея. Мы вечером уже все обсудили.

Марти решил, что приглашать Рэд к себе в каюту, когда на борту гости, как-то неуместно, и предложил ей спать на второй кровати в каюте Джеки.

Видимо, они не только спали.

– Это природный заповедник, – напомнил он ей. – Туристам туда нельзя.

– Ты видишь поблизости полицейских, Марти?

– На острове есть егерь.

– Это ты решил, что егерь. А мы считаем, что там какой-то изгой. Попробуем его найти.

Он надулся.

– Нет, этого не будет.

– Почему?

– Ты не знаешь, кто там может быть.

– Ты только что сказал, что это егерь. Если это так, мы скажем ему, что увидели дым и забеспокоились, вот и все. Ничего страшного, никому не холодно и не жарко.

– Скорее всего, это егерь, Рэд. Но есть шанс, что нет. Это может быть преступник, скрывающийся от правосудия. Извини. Но вдвоем вы на остров не пойдете.

– Я взрослая женщина, Марти! Ты не можешь мне указывать, что…

– А я капитан этого судна. И решения здесь принимаю я.

– Ты забыл, что я бывала в экспедициях бог знает где…

– В сопровождении целой съемочной группы. А искать приключения вдвоем с Джеки – это немного другое…

– Прекрасно управимся сами. Что это еще за мужской шовинизм? К тому же кто знает? Вдруг найдем там следы твоих русалов? Эльза, не хочешь к нам присоединиться?

– Я? О нет. – Она покачала головой. – Мои… поиски приключений… остались в прошлом. Думаю, я прекрасно проведу время здесь, на судне.

Глава 18. Эльза

Эльза взяла кофе и поднялась на палубу – пусть Марти и Рэдика ведут свой диалог без свидетелей. Солнце уже поднялось над горизонтом, оживив унылое утреннее небо, укутанное серыми облаками. Остров Демонов был справа по курсу, одинокий кусочек зелени, не пострадавший от человека. Да, она с любопытством и интересом восприняла приглашение Рэдики обследовать остров. Постигать что-то новое – это у нее в крови. Поэтому глубоководное ныряние в пещеры неудержимо тянуло ее к себе. Но теперь она уже не та, что была раньше. Ее эгоистичная жажда новизны не просто убила ее мужа, она заодно убила саму эту страсть к новизне. И ей не надо лазить по непонятному острову в надежде раскрыть какую-то глупую тайну. Ей уже за сорок. Она все еще вдова, которая оплакивает мужа.

Доктор Рассел и Рэдика кричали друг на друга. Эльза глянула в окно кухни и увидела, как Марти в ярости выбежал в салон.

Через минуту на палубе с кружкой кофе появилась Рэдика.

– Иногда он бывает таким ребенком, – сказала она, остановившись рядом с Эльзой у поручня и глядя на океан.

– Просто он тебя оберегает.

– Знаю, у него доброе сердце, хотя иногда он умело это скрывает. Да, он беспокоится обо мне. Но я уже не девочка. Решать, что мне нужно, а что нет, могу сама.

– Ты все-таки собираешься на остров?

– Как только поднимется Джеки.

– А Марти не против?

– Очень даже против. – Она отхлебнула кофе. – Видимо, поэтому он решил, что отправится туда вместе с нами.

Глава 19. Марти

Потерпев поражение в споре с Рэд, Марти отправился к шлюпбалке у правого борта главной палубы. К конструкции, напоминавшей кран, была прикреплена жесткая надувная лодка метров пяти в длину – пара понтонов из синтетического каучука, соединенные с многослойным корпусом. Проверив, нет ли на шлюпбалке мусора, Марти снял с лодки чехол. Он уже начал отсоединять зажимы, державшие надувную лодку на месте, когда на помощь ему пришли Рэд и Джеки. Под шорты и майки они надели новые бикини, головы украсили большими соломенными шляпами. Парочка снова напомнила Марти близнецов.

– Твидл Ди и Твидл Дам, – пробормотал он. Когда стало ясно, что Рэд не отступится от своего плана обшарить остров в поисках местного отшельника, он неохотно согласился отвезти их туда на надувной лодке, с условием, что они вернутся на «Оаннес» к полудню. Это означало, что утро пройдет впустую, но, по крайней мере, во второй половине дня он успеет опустить в воду еще одну цепочку гидрофонов.

– Хоть горшком назови, – парировала Рэд, поправляя пляжную сумку на плече.

На его лице появилась гримаса.

– Надеюсь, песика оставила в каюте.

– Захватила только самое нужное.

– Мы не на пикник едем, черт дери.

– Например, крем от загара. Ты уже намазался?

– Я кремом от солнца не пользуюсь.

– А зря, Марти, – вмешалась Джеки. – Солнце вредно для кожи. Старит тебя раньше времени.

– Боюсь, говорить ему об этом поздновато, – заметила Рэд.

– Может, сядете наконец в лодку и выдвинемся?

Марти забрался за ними в надувную лодку и с помощью пульта дистанционного управления запустил лебедки, которые опустили лодку на воду. Нажатие на кнопку – и зажимы освободили магнитные швартовы на носу и корме. Лодка упала на воду с глухим всплеском. Он отвязал швартов, сел за штурвал, повернул ключ, а потом двинул рычаг вперед, давая двигателю поработать на холостом ходу.

Когда двигатель прогрелся, он прибавил газ – и лодка отплыла от «Оаннеса». Вести маленькую лодку при высокой волне было опасно, но Марти хорошо знал, как управлять судном в сложных условиях. Тем не менее море было спокойным только с виду, через гребень большой волны он пронесся слишком быстро, и нос судна попал под следующую волну. Джеки и Рэд, сидевшие впереди, вскрикнули – их окатило водой. До Марти, сидевшего в середине судна, долетели лишь легкие брызги.

– Держите шляпы! – велел он им, ощущая на губах вкус соли.

Они засунули шляпы между коленями. Рэд что-то ему крикнула, из-за рева ветра и рычания двигателя он не разобрал, что именно.

Следующие несколько минут Марти вел лодку, разворачивая ее против волны, чтобы она поднималась и опускалась вдоль длинной оси, стараясь, чтобы их больше не заливало. Наконец они зашли за аквамариновый коралловый риф вокруг острова Демонов, волны улеглись, и Марти снизил скорость, чтобы подойти к пляжу.

– Таких жутких водителей еще поискать, Марти! – Рэд, слегка позеленевшая, отпустила рукоятку планшира, в которую вцепилась мертвой хваткой.

– Но мы же прибыли на место и не перевернулись?

Он выключил двигатель, спрыгнул в воду – она была ему по пояс – и вытащил лодку на песок. В отличие от ухоженных курортных пляжей южного побережья Шри-Ланки, здесь берег был завален водорослями, битыми ракушками и плавником. За поросшими травой дюнами в пятидесяти метрах от пляжа начинались непролазные джунгли, взбирающиеся на крутой скалистый холм почти вертикальной стеной.

Марти понял: шансы пробиться сквозь эту стену равны нулю. Рэд и Джеки хмуро смотрели на непроходимую растительность. Они явно думали о том же.

Он взглянул на часы. Восемь тридцать утра.

– Время пошло: на поиски отшельника три часа, – распорядился Марти. – Откуда хотите начать?

Они двинулись на запад вдоль берега, Джеки и Рэд шагали рядом и весело болтали, Марти замыкал шествие. Он снял обувь и с удовольствием топал по песку, ощущая его прикосновение подошвами и пальцами ног. Но мысленно он уже вернулся на «Оаннес» и обдумывал, что делать дальше. Надо установить еще четыре гидрофона. Тогда на следующий день останется семь – вполне посильная задача, если ни на что не отвлекаться.

Потом – только ждать.

Сколько времени пройдет, прежде чем они поймают звуковой сигнал русала, – никто не знает. Но Марти был уверен – это случится. Да, русал, проглоченный белой акулой, вполне мог быть одиночкой. Может, потерялся, может, мигрировал, может, его отторгло племя и ему подобных больше нет на тысячу километров от острова Демонов. Но Марти в это не верил.

Они здесь. Он чуял это нутром.

Чутье чутьем, но и логика подсказывала, что они здесь. Очевидцы видели русалов именно в островных водах. В этом есть смысл, если считать, что русалы, как и большинство морских млекопитающих, иногда выбираются из воды и обитают на поверхности земли. Лежать на скалистых берегах или выглаженном отливами и приливами песке куда безопаснее на заброшенном острове, чем на материке – где опасных хищников, а именно гомо сапиенс, гораздо больше. Когда люди научились добывать огонь и мастерить смертоносное оружие, они стали отличными охотниками и полностью истребили австралопитеков. Так же, ничтоже сумняшеся, они могли обойтись и со своими беззащитными дальними морскими родственниками.

Рэд и Джеки остановились. Они что-то оживленно обсуждали.

– Что случилось? – спросил Марти, догнав их.

Джеки показала на джунгли.

– Видишь? – спросила она. – Там тропа.

Они начали карабкаться вверх по склону дюны, цепляясь за длинные пучки травы. В конце подъема Марти увидел, что Джеки права. В гущу джунглей вела вытоптанная тропа.

– Я так и знала, что мы найдем нашего отшельника! – заявила Рэд.

– Не торопись с выводами, – возразил Марти. – Тропа слишком очевидная, едва ли ее протоптал один егерь – или отшельник. Скорее это кабан, олень или какой-то другой дикий зверь.

– Марти, это чистые домыслы. Думаю, надо идти по этой тропе. Да и тень нам не помешает.

– Согласна, – подключилась Джеки.

Марти посмотрел на часы.

– Мы идем уже час, прибавьте час, чтобы вернуться на судно. Значит, у нас еще час. Полчаса туда, полчаса обратно.

– Что ты хочешь сказать? – спросила Рэд.

– Что у нас не так много времени. Можем пройти вперед еще немного, потом надо поворачивать назад. До середины острова, откуда шел дым, нам точно не добраться.

– Взглянуть все-таки стоит, – заметила Джеки. – И Рэд права – это лучше, чем идти под солнцем.

– Я просто хочу сказать, – добавил Марти, – что лучше отказаться от этой безумной затеи и вернуться прямо сейчас.

– Хочешь вернуться, Марти, – возвращайся, – отмахнулась от него Рэд. – Встретимся у лодки. Мы с Джеки хотим погулять по джунглям.

И, спустившись по другую сторону дюны, они исчезли в гуще леса.

Тяжело вздохнув, Марти последовал за ними.

Тропические леса часто ошибочно называют джунглями. Фактически джунгли – буйные и непроходимые заросли – существуют только на опушках тропических лесов, где сломанные ураганами или тайфунам деревья уступают место плотной невысокой растительности. Именно так обстояло дело и с тропическим лесом на острове Демонов, и без тропы, по которой двигались Марти, Джеки и Рэд, джунгли были бы непроходимы.

Однако вскоре перед ними открылось чрево тропического леса, где полог леса не дает солнечным лучам достигать земли. Кустарники, папоротник, пальмы умудряются выживать в этом мире теней, как и мох, трава и грибы, окрашивающие податливую землю и гниющие упавшие стволы в разнообразные оттенки зеленого. Ближе к верхнему ярусу прекрасно чувствуют себя орхидеи и бромелии, а также съедобные фрукты. Всевозможные вьюнки змейками поднимаются по гигантским опорам корней и древним стволам деревьев, пытаясь выбраться из мрачной темницы, где родились. Древесные лианы, длиной в сотни метров и толщиной с телефонный столб, петляют в кронах деревьев вопреки закону всемирного тяготения, объединяя их в сплошной зеленый полог, по которому разгуливают лесные звери.

На первый взгляд изумрудные сумерки наполняют лес спокойствием и гармонией. Но в действительности здесь идет безжалостная война, просто слишком медленная, чтобы человек мог заметить ее невооруженным глазом. Некоторые виды деревьев регулярно сбрасывают листья и ветки, стараясь избавиться от лиан – этих прихлебателей и похитителей света. Другие деревья раскачиваются не в такт с соседями, чтобы высвободиться из удушающих объятий лоз и вьюнков. Третьи сбрасывают кору – отогнать громоздкие эпифиты, четвертые вырабатывают токсины, чтобы защищаться от нашествия вредителей. Пожалуй, самой яркой иллюстрацией мира, где каждый готов поглотить ближнего, являются громадные, доисторического вида баньяны – паразиты, чьи воздушные корни стискивают деревья-хозяева и превращают их в месиво, сжимая и убивая даже самые крупные, а потом разрастаются на трупах и сами превращаются в колоссов.

Перед одним таким баньяном – корни впились в мощные стволы, не уступавшие английским дубам, – Марти объявил привал. Он отмахнулся от осы, неприятно жужжавшей прямо у него над головой. В лесной тиши ее жужжание звучало особенно громко. Тишина была какая-то неестественная, вселяла ощущение тревоги. Казалось, на тебя смотрит множество неизвестных глаз, словно все лесные обитатели отвлеклись от своих занятий – понять, что за чужаки сюда пожаловали.

Рэд и Джеки уселись на поросшее мхом бревно.

– Марти, спрей от насекомых нужен? – спросила Рэд, шаря в сумочке.

– Если вы, милые дамы, не заметили, – сказал Марти, – наша тропка исчезла, значит, если не бросать себе за спину хлебные крошки, у нас могут возникнуть проблемы с поиском обратной дороги.

– Предлагаешь повернуть назад?

– Боюсь, у нас просто нет выбора.

В теплом и влажном воздухе повисло сомнение – Рэд и Джеки взвешивали варианты. Марти взял баночку с аэрозолем от насекомых, предложенную Рэд, и обрызгал себя облачком химикатов.

– Мы надеялись найти тут какой-то водоем, чтобы поплавать.

Марти покачал головой.

– Тропа кончилась. Неба мы не видим. Будем крутиться на месте – недолго и заблудиться.

– Наверное, он прав, – сказала Джеки.

Где-то вдалеке ворчливо завизжали макаки. Звук разлетелся по всему лесу. Внезапно Марти ощутил себя слабым и уязвимым, как выброшенная из воды рыба, – в первобытном мире, который почти не изменился за миллионы лет до него и едва ли изменится в миллионы лет после него.

«Нечего нам здесь делать, – подумал он. – Надо уходить».

Ощущение тревоги передалось и Рэд.

– Хорошо, двигаем назад…

Джеки вскрикнула.

Глава 20. Марти

Джеки и Рэд вскочили. Марти посмотрел туда, куда смотрела Джеки. Поначалу он не увидел ничего, кроме листьев пальм, кустов и теней… но вдруг различил темный силуэт, основательный и недвижный, похожий на голову и плечи. Наконец Марти убедился, что это человек – как он не заметил его сразу? Черные волосы до плеч, длинная, доходящая до середины гладкой коричневой груди, борода. Ожерелье из кривых зубов какого-то животного, набедренная повязка на шнурке вокруг талии. На плече топор, деревянная рукоять параллельно правой руке, чтобы было легко достать. Не мигая, сердито нахмурив брови, он пристально смотрел на пришельцев.

Рядом с Марти охнула Рэд. Она тоже его увидела.

Он машинально потянулся к ней, нашел ее руку и крепко сжал.

Джеки поворачивалась на месте, топча ногами опавшие листья, и это был единственный доносившийся до Марти звук – кроме шумевшей в висках крови. Джеки что-то сказала, но так тихо, что он не расслышал, и только когда Рэд спросила: «Где?», до него дошел смысл ее слов: их много.

Много кого? Тут же Марти различил других мужчин, прячущихся в тенистой зелени: все стояли неподвижно, как статуи или призраки, и смотрели на них… все с оружием. Топорики, луки и стрелы, копья. Вид такой, будто вышли прямо из неолита.

– Что будем делать? – спросила Рэд, не разжимая губ, видимо, хотела скрыть, что она о чем-то спрашивает.

– Ничего, – сказал ей Марти.

Джеки развернулась.

– Они со всех сторон.

– Что им надо? – спросила Рэд.

– Скорее всего, ничего, – предположил он. – Сохраняй спокойствие. Может, они просто уйдут.

Мужчина с топором на плече шагнул вперед. Ростом ниже Марти, крепкий и мускулистый.

– Все нормально, – сказал ему Марти. – Мы уходим.

Он показал в сторону, откуда они пришли.

По темным глазам мужчины было трудно сказать, понял он Марти или нет. Он только больше нахмурил брови.

– Идите за мной, – велел Марти Рэд и Джеки.

Но не успел он сделать и двух шагов, как три туземца уверенными движениями охотников стали плечом к плечу и перекрыли ему дорогу.

– Блин, – буркнул он.

– Что им надо? – прошипела Джеки.

Мужчина с топором выпалил несколько коротких фраз.

– Вы поняли, что он сказал? – спросил Марти.

– Нет, – призналась Рэд.

– Нет, – повторила Джеки.

Мужчина, видимо главный в этой компании, повернулся и пошел от них. Обернулся через плечо и снова выпалил что-то непонятное.

– Похоже, он хочет, чтобы мы шли за ним, – предположил Марти.

– Я не хочу идти за ним, – сказала Джеки.

– А у нас есть выбор?

Они шли почти полчаса, и у Марти было время обдумать положение, в котором они оказались. Судя по примитивной одежде и оружию, это племя жило на острове Демонов довольно долгое время, без связи с современным миром. Едва ли они наткнулись на Марти и его спутниц случайно. Для такой случайной встречи остров слишком велик. Скорее всего, эти туземцы увидели «Оаннес» вчера или сегодня и наблюдали за ним. Значит, они знали, что к острову причалила надувная лодка. Возможно, все это время они следили за их троицей из леса. Но вот вопрос: зачем? Что им несколько чужаков? Простое любопытство? Но тогда зачем их останавливать? Зачем цепочкой вести… куда? В свою деревню?

Может быть, как и другие примитивные племена, не привыкшие общаться с европейцами, они считают Марти с его более светлой кожей каким-то призраком? Злым духом? Может, устроят над ним судилище, признают виновным в колдовстве и решат его наказать? Казнить? Или, еще похлеще, съесть?

Нет, не может быть. Правительство Шри-Ланки наверняка знает об этих людях. Если они и правда людоеды, об этом сообщили бы в новостях. Общественность предупредили бы. Все-таки, черт возьми, на дворе двадцать первый век.

Марти искоса глянул на Рэд. Она шла опустив голову, внимательно глядя себе под ноги. Перед ее топика был пропитан потом, в виде влажной буквы V. Наверное, она почувствовала его взгляд, потому что посмотрела на него. Кожа на скулах натянулась, на лице отпечаталось смятение. Он едва ее узнал.

Чтобы как-то ее успокоить, он ободряюще улыбнулся. Она ответила улыбкой, но вялой и вымученной.

Дорога пошла вверх. В воздухе висела жаркая влага, но ведущий двигался быстро и легко. Марти, устав от долгого перехода, тяжело дышал, глаза заливал пот, ныли мышцы бедер. Он видел, что Рэд и Джеки тоже идут через силу.

Решив не думать о последствиях, он громко попросил сделать передышку.

Предводитель остановился и взглянул на них. Марти, согнувшись пополам и задыхаясь, сказал:

– Нам надо отдохнуть. – Он указал на землю. – Отдых.

Ведущий ничего не сказал, и Марти решил, что это означает согласие. Тяжело вздохнув, он сел на землю. Джеки села рядом, а Рэд, стоя, начала копаться в своей пляжной сумке.

Один из охотников – всего их было восемь – направил на нее копье.

– Эй! – воскликнул Марти, поднимаясь на ноги.

– Это вода, – объяснила Рэд охотнику, доставая пластиковую бутылку. – Просто вода.

Предводитель что-то сказал, и охотник опустил копье.

Рэд с легким щелчком открутила пластиковую крышку и сделала глоток. Когда попили Марти и Джеки, она бросила бутылку обратно в сумку.

Марти взглянул на холм: долго ли еще подниматься? Но увидел только деревья, повсюду и сплошь деревья. Ведущий двинулся дальше.

Джеки, застонав, неохотно поднялась на ноги. Рэд кинула злобный взгляд на охотников – те жестами велели им идти. Марти про себя выругался.

Но они снова пошли цепочкой.

Минут через десять они добрались до вершины. Марти казалось, что от усталости его сейчас стошнит. Рэд, из них троих самая крепкая, позвала его, приглашая посмотреть. Там, где она стояла, растительность расступалась. Оказалось, что они находятся не на вершине холма, а на краю вулканической кальдеры. Чашеобразная впадина, обрамленная крутыми лесистыми склонами и скалистыми уступами, простиралась на несколько километров. На дне чаши – небольшое, окутанное дымкой аквамариновое озеро. Они стояли в самом низком месте, видимо, именно здесь расплавленная лава вытекла из кальдеры, перед тем как вулканический конус обрушился.

– Ого. – Марти подумал о контрасте между пышной зеленью и спокойствием кальдеры и жутким буйством и хаосом, при которых она возникла много тысячелетий назад. – Не ожидал такого.

– Потрясающе, да? – сказала Рэд.

– Ух ты. – У плеча Марти возникла Джеки. – Наконец-то видим небо.

Марти посмотрел на туземцев. Они столпились неподалеку и переговаривались.

– Думаете, они привели нас сюда, чтобы показать нам этот шикарный вид?

– Думаю, они хотят сунуть нас в котел с кипящей водой и добавить морковку и картошку, – сказала Рэд.

– Не смешно, – буркнула Джеки.

– Они не людоеды, – успокоил ее Марти.

– Тогда скажи, чего они от нас хотят, – возразила Рэд. – Какая им от нас польза? Либо принудительный труд, либо еда.

Джеки со стоном отвернулась.

– Господи, Рэд…

– Скажи тогда, Марти, что еще им от нас может быть нужно?

Он нежно пожал плечо Джеки.

– Держишься?

– Мне здесь не нравится.

– Скоро вернемся на «Оаннес».

Она покачала головой и отошла в сторону, а его рука бессильно упала вниз.

Спуск по внутреннему склону кальдеры стал испытанием для колен Марти, но это все-таки было легче, чем изнурительный подъем по внешнему. Тем не менее тропа была неровной и крутой, в какой-то момент Джеки споткнулась о незаметный корень, врезалась в спину Рэд, и обе чуть не покатились по склону. Марти тоже едва не покалечился, потеряв равновесие на осколках вулканической породы, – пару метров проехался на заднице, цепляясь за землю руками, и едва не воткнулся в ствол папоротника.

Когда земля стала ровнее, Марти заметил следы обитания: с банановых деревьев сорваны бананы, топор рядом с поваленным деревом, угли догоревшего костра, выброшенная скорлупа кокоса со съеденной мякотью. Вскоре они добрались до берега вулканического озера и вдоль него направились в деревню – несколько десятков хижин с пальмовой кровлей. Попадавшиеся навстречу местные жители, которые готовили пищу, плели корзины, разбирали цветы и ягоды, прерывали свои занятия и разглядывали пришельцев. В отличие от охотников с набедренными повязками, они носили скромные саронги, повязанные на груди или вокруг пояса. При виде этой одежды настроение у Марти поднялось: значит, туземцы вступают в контакт с цивилизованным обществом, и вероятность того, что он, Рэд и Джеки закончат свои дни на обеденном столе в качестве главного блюда, уменьшается. Но флегматичный прием все равно действовал на нервы. Казалось бы, при виде трех чужаков живущие в изоляции туземцы должны возбудиться или хотя бы проявить любопытство. Но нет, бесстрастные взгляды, полное отсутствие интереса – казалось, они все знают какую-то зловещую тайну.

Предводитель охотников остановился перед одной из хижин и жестом предложил Марти войти. Он отодвинул висящую бамбуковую циновку, и Марти пришлось пригнуться, потому что дверной проем не предназначался для человека его роста. Но в хижине было достаточно просторно, и он смог выпрямиться. За ним вошли Рэд и Джеки, и они втроем сгрудились в середине темной комнаты, пока что предоставленные сами себе, и хмуро смотрели друг на друга.

– Что это, черт возьми, такое? – наконец спросила Рэд.

– По крайней мере, они нас не заперли, – заметил Марти.

– Заперли, не заперли – какая разница? – возразила Джеки. – Куда тут пойдешь? Только попробуй – сразу получишь копье в спину.

– Вы видели, как они на нас смотрели? – спросила Рэд.

– В смысле, как не смотрели, – поправила Джеки. – Будто им на нас совершенно плевать.

– Это хорошо, – сказал Марти. – Значит, людей вроде нас они видели – егерей, геодезистов, каких-нибудь чиновников. Ведь эти саронги они точно не делают сами. Значит, контакт с современным миром у них есть.

– Если им до нас нет дела, зачем они взяли нас в плен?

На этот вопрос ответа у Марти не было, и он спросил:

– Вы знаете что-нибудь о племенах, живущих на Шри-Ланке?

Джеки кивнула.

– Ведды.

– Раньше их называли «лесной народ», – добавила Рэд. – Они жили в лесах еще до появления буддистов и тем более голландцев. Никто не знает, с каких пор они поселились на Шри-Ланке. Может быть, еще с каменного века.

– И сохранились до сих пор?

– Несколько племен и сейчас продолжают охотиться и собирать плоды. Но в основном эти племена приспособились к современной жизни, принимают в своих резервациях туристов или врастают в сингальские и тамильские деревни.

– То есть, возможно, жители этой деревни – ведды?

– Вроде бы других претендентов нет.

– А ведды раньше людей похищали?

– Думаешь, они нас похитили? – спросила Джеки.

– Мы здесь точно не по своей воле.

– Но они же нас отпустят?

– Безусловно, – подтвердил он. – Это просто какое-то большое недоразумение.

Через десять минут охотник вернулся и провел их через деревню в хижину побольше. Внутри на Г-образной глиняной скамье, застеленной плетеной циновкой, сидел упитанный мужчина. Космы седых волос и белоснежная борода резко контрастировали с темно-желтой кожей. А это, в свою очередь, никак не вязалось с сине-желтой фирменной футболкой, черными спортивными шортами, сандалиями «Адидас» и четырьмя наручными часами, по двое на каждой руке. Позади него на стене висел пострадавший от времени автопортрет маслом – он в белом саронге, в руках лук и вскинутая стрела. На краю скамьи – разнообразные бутылки из стекла и пластика, наполненные разноцветными жидкостями.

Марти переглянулся с Рэд и Джеки. Мужчина вполне тянул на уличного торгаша, который на оживленной улице Коломбо сбывает свой товар. Но охотник почтительно ему поклонился, и Марти понял, что этот почтенный старец – местный вождь.

Он поднялся и подошел к ним. К удивлению Марти, вождь взял его правую руку обеими руками и, глядя ему прямо в глаза, энергично ее пожал. Таким же образом он поприветствовал Рэд и Джеки, а потом широко улыбнулся и сказал:

– Здравствуйте.

– Слава богу! – выпалила Рэд и звонко засмеялась. – Вы говорите по-английски!

Вождь посмотрел на нее, продолжая улыбаться.

– Меня зовут Мартин, – представился Марти. – А как зовут вас?

Тот посмотрел на Марти и кивнул.

– Гм, это Жаклин, а это Рэдика.

Тот снова закивал.

– Похоже, по-английски он все-таки не говорит, – сказала Джеки, не переставая улыбаться.

– Здравствуйте, – сказал Марти.

– Здравствуйте, – повторил мужчина.

– Вы знаете только одно английское слово? – спросила Рэд.

Вместо ответа он ей улыбнулся.

– Ванаккам, – сказала Джеки, что приблизительно значит «здравствуйте» на тамильском.

Вождь указал на ее ноги и произнес:

– Обувь.

– Да, обувь, – согласно кивнула она.

Он указал на ноги Рэд, потом на ноги Марти, потом на свои, говоря всякий раз:

– Обувь! Обувь! Обувь! – Потом показал на босые ноги охотника и сказал: – Нет обувь! – И хрипло расхохотался.

Марти и его спутницы тоже засмеялись, правда неуверенно, и Марти решил представиться снова. Ткнув себя в грудь, он объявил:

– Мартин.

Вождь указал на грудь Мартина:

– Мартин.

– Да!

– Да!

Марти показал на грудь вождя.

– Имя?

Вождь коснулся своей груди.

– Имя.

– Он знает, что такое «обувь», но не знает, что такое «имя»? – удивилась Рэд. – Кто учил его английскому?

Вождь вытянул руки, хвастаясь своими украшениями. Трое часов были аналоговыми, одни – цифровыми. Все не работали. Он сказал:

– Часы.

– Очень красивые, – похвалил Марти, потом выставил свои часы.

– Часы.

– Часы, – повторил вождь, глядя на них. Он показал на кисть Рэд, потом на кисть Джеки, на кисть охотника, говоря всякий раз:

– Нет часы.

И всякий раз заливался смехом.

Такой материализм старца пришелся Марти по душе, и он тоже рассмеялся, вполне искренне.

Вождь снова указал на часы Марти и сказал:

– Нет часы.

Марти нахмурился:

– Часы.

– Нет часы.

– Часы.

– Нет часы.

– По-моему, он хочет твои часы, Марти, – предположила Рэд.

– Еще чего выдумала!

– Откуда, по-твоему, у него столько часов? Наверняка подарки предыдущих посетителей. Придется тебе отдать ему свои.

– Сейчас, как же! Рэд, это «Ролекс».

– Отдай, Марти, – сказала Джеки. – Тогда, возможно, он нас отпустит.

Кляня все на свете, Марти отстегнул «Ролекс» и вытянул руку, золото на восемнадцать карат ярко заблестело. Вождь принял часы обеими руками. Бегло оглядев подарок, он надел часы на левую кисть, рядом с «Касио» стоимостью в пятьдесят долларов, и сказал:

– Друг.

Вождь показал своим новым «друзьям» всю деревню, пытаясь общаться с помощью отдельных английских слов, мимики, жестов и знаков руками. Он позвал одного из соплеменников – показать, как они разводят костер, а другого – как правильно целиться из лука. В конце концов они оказались за длинным столом в просторной общинной хижине, где пожилая женщина угостила их пальмовыми орехами, завернутыми в бетелевые листья, а также довольно крепким самогоном, налитым в кокосовую скорлупу. Марти собирался ограничиться одним глотком ужасного на вкус варева – как и Рэд с Джеки, судя по отвращению на их лицах, – но вождь уговорил их допить все до последней капли. Чуть позже старуха вернулась – голова у Марти уже шла кругом, – принеся блюдо с олениной и медом. А в кокосы долила самогона. Еда была вкусной, и алкоголь пошел легче. Марти знал: Пип начнет беспокоиться, что они до сих пор не вернулись на «Оаннес», и он уже раз пять предлагал Рэд и Джеки покончить с этой гулянкой и отправиться назад. Но они его не слушали. Спирт явно ударил им в голову, и они стали заигрывать с вождем, подтрунивать над его наручными часами и выбором одежды (зная, что он не понимает, о чем они говорят). Они также пытались научить его всему без разбора – от новых английских слов до замысловатых рукопожатий и детсадовских игр в ладушки. Все это выглядело нелепо, особенно если учесть, что поначалу они приняли это племя за кучку кровожадных людоедов.

Чуть позже двух часов – время Марти подсмотрел на отобранном «Ролексе» – группа танцоров исполнила для них неистовый ритмичный номер с барабанами, зелеными ветвями и быстрыми притоптываниями, от которых их тела словно вибрировали. Марти решил, что это ритуальное представление, возможно общение со стихиями или языческим богом. Так или иначе, зрелище завораживало, и он не мог оторвать от него глаз.

Ближе к кульминации молодая женщина достала из плетеной корзины череп и стала подбрасывать его в воздух, а сама тряслась и прыгала по кругу, дергала головой, заставляя метаться черные волосы.

– Охренеть! – воскликнула Рэд.

Марти потерял дар речи.

Это был череп русалки.

Глава 21. Марти

Когда представление закончилось, Марти быстро подошел к танцовщице с черепом. Она с гордостью выставила его напоказ, давая рассмотреть сагиттальный гребень, ярко выраженную надбровную дугу и выпуклую лобную кость. Все мутации в точности напоминали мутации черепа, оставшегося в сухой лаборатории на «Оаннесе», и это практически подтверждало: русал в брюхе белой акулы не был чем-то исключительным. Такие же существа были где-то здесь, рядом! И обитали в районе этого острова. Ты почти у цели, братишка Марти! Совсем близко!

К нему подошли Джеки, Рэд и вождь, и вождь начал что-то бубнить о черепе. Марти готов был отдать все на свете, чтобы понять его.

– Где? – спросил он.

– Где? – переспросил вождь.

– Господи, – простонал Марти. – Как до него достучаться?

Джеки указала на череп, затем поднесла руку к глазам, изображая, что осматривается вокруг.

– Где? – повторил вождь.

– Да, где? – огрызнулся Марти. – Где, черт возьми, ты его нашел?

– Полегче, Марти, – одернула его Рэд. – Он тебя не понимает.

– Знаю, что не понимает. Но это же простой вопрос, разве нет?

Рэд коснулась запястья вождя, чтобы привлечь его внимание. Указала на череп, потом недоуменно пожала плечами, поворачиваясь влево и вправо, будто что-то искала.

Вождь произнес слово, которое, как они уже поняли, имеет отношение к самогону.

– Мы не хотим больше ничего пить! – сказал Марти. – Мы хотим знать, где вы это нашли!

И ткнул пальцем в череп.

Вождь тупо уставился на него.

– Может, стоит вернуться сюда с переводчиком, который знает язык веддов? – предложила Рэд.

– У тебя кто-то есть на примете? – едко спросил он.

– Они нашли это на берегу, – сказала Джеки. – Где еще? Его выбросило на берег, может, и не череп, а целого русала, но они сохранили только череп? В любом случае, разве не это самое главное? Что его выбросило на берег? Значит, русалы обитают в этих водах.

Рэд сказала:

– Она права, Марти.

– Знаю, что права. Просто… Возможно, где-то поблизости есть другие останки. Может, они нашли череп на каком-то кладбище. Что-то в этом роде… Такая находка…

– Эй, – окликнула Джеки, – вы куда?

Вождь куда-то пошел и жестом позвал их за собой.

Они вышли из деревни, и вождь повел их через густой тропический лес. Минут через десять они оказались у скрытой растительностью впадины. На дне темнело осыпавшееся устье пещеры, над которым нависало жутковатое корявое дерево, обросшее бородами мха и лишайника, которые прикрывали черную дыру словно вуалью. Внутри хранились деревенские запасы. Вождь быстро принялся разводить костер в выложенной камнями яме. Достал лежавший рядом с ямой факел, обмазал обмотанный тканью конец чем-то похожим на животный жир и сунул его в костер. Держа ярко горящий факел над головой, он жестом пригласил их следовать за ним.

– Куда он нас ведет? – спросила Джеки. – Вряд ли в пещере есть кости русала.

– Я иду, – сказал Марти. – Вы двое можете подождать здесь.

– Еще чего! – воскликнула Рэд. – Лазить по жутким пещерам – это моя страсть.

– Я тоже пойду, – сказала Джеки. – Следом за тобой, Марти. Только не споткнись и не сломай лодыжку: у нас с Рэд не хватит сил, чтобы вытащить тебя отсюда.

Но оказалось, что спотыкаться не обо что, потому что пол пещеры был неожиданно гладким, безо всяких скальных обломков. Марти понял, что это не известняковая пещера, а вулканическая лавовая трубка. Когда в центре острова Демонов неизвестно сколько тысяч лет назад произошло извержение вулкана, поверхность текущей лавы в итоге остыла и покрылась коркой, образовав крышу над все еще текущим потоком расплавленного камня. А потом вся лава вытекла, и остались лишь пустые, змеящиеся туннели.

«Если я не ошибся, – взволнованно подумал Марти, – некоторые из этих туннелей наверняка ведут к океану, значит, найти здесь кости русалов очень даже можно».

Вскоре туннель привел их в пещерный зал с высоченными, футов в двадцать, потолками. Казалось, это тупик, но вождь уверенно направился налево, где в стене зияла узкая трещина. Проход оказался таким тесным, что им пришлось пробираться, пригнувшись и даже на карачках. Они выбрались в другой большой туннель, где снова могли спокойно идти прямо и рядом друг с другом. Но поверхность была недалеко: сквозь кровлю туннеля там и сям пробивались корневища деревьев, свисая вниз паучьими лапками.

Они шли при свете факела еще несколько минут, и вдруг Марти различил вдали другой источник света – оказалось, что сквозь рухнувшую кровлю пробиваются лучи солнца. Зелень джунглей окаймляла края дыры размером с бейсбольную площадку. На дно пещеры свисали спутанные лианы. Свет, пробивавшийся сквозь полог леса высоко над их головами, был гораздо ярче света факела, и они разглядели застывшие потеки и волны лавы на стенах туннеля, а также множество минералов, вросших цветными искрами в магматическую породу.

Джеки и Рэд охали и ахали от увиденного и хотели передохнуть, но у вождя были другие планы, и им пришлось перелезть через осыпь и продолжить путь.

Следующие пятьсот метров лавовая трубка оставалась такой прямой и ровной, что, казалось, была делом человеческих рук. Вождь предостерегающе указывал на зияющие в полу отверстия – через эти глубокие стволы можно было провалиться в туннели нижнего уровня. Вдалеке снова забрезжил свет. Он шел с неба, но, в отличие от предыдущего провала, здесь туннель упирался в совершенно неподвижное подземное озеро.

– Я так и знал! – победно воскликнул Марти, подойдя к вождю у кромки воды. – Туннель соединен с океаном! Я знал это, черт возьми!

Вождь указал на воду и сказал:

– Где.

– Да, да, где! – вскричал Марти, хлопая старца по плечу. – Где ты нашел череп русала! Ты лингвистический гений, мой добрый человек!

Он повернулся, собираясь сообщить Джеки и Рэд прекрасные новости, – и глаза его расширились от изумления.

Глава 22. Марти

Они вернулись на «Оаннес» в шесть часов вечера, когда солнце опускалось за горизонт. Пип и Эльза перевели дух, поняв, что пострадавших нет, хотя Пип и напустилась на Марти за то, что заставил их беспокоиться. Но ее гнев быстро сменился восхищением, когда он рассказал об их приключениях в деревне и находке в лавовой трубке.

– Наскальные рисунки на стенах? – спросила Пип.

Марти кивнул.

– И петроглифы, хотя не так много. Это потрясающе, Пип. Должно быть, больше пятисот рисунков. Геометрические, зооморфные, антропоморфные. Какие-то символы…

– Господи, Марти, а попроще нельзя? – сказала Рэд. Потом обратилась к Пип и Эльзе: – В основном это силуэты людей, они охотятся, танцуют, спариваются. Много животных. Олени, большие птицы, рыбы. И самое замечательное… – Она посмотрела на Марти.

Он усмехнулся.

– Русалки.

– Русалки! – воскликнула Пип. – Вы мне голову дурачите?

– Голову морочат, Пип. Морочат. Но я говорю правду, не сомневайся.

Эльза скептически посмотрела на него.

– Вы уверены, Марти, что на этих рисунках изображены русалки?

– Верхняя часть тела – как у человека, нижняя – как у рыбы. Кто еще это может быть?

– Наверное, рисунки старые и пострадали от природных катаклизмов?

– Старые, да. Не знаю, насколько старые, но некоторые слеплены из экскрементов летучих мышей и совсем простые. Женщины из двух треугольников, мужчины в виде буквы Т, фигуры с поднятыми и округлыми руками. Но не скажу, что пострадали. Густая растительность и нависающие скалы надежно укрыли их от превратностей стихий.

– А русалки, мон капитэн? – спросила Пип.

– Часто нарисованы бок о бок с людьми, но непонятно, какая между ними связь. На некоторых рисунках они плавают, отвернувшись от людей. Спасаются от охотников? На многих доисторических пещерных рисунках животные показаны бегущими как раз по этой причине. Можно сказать, доисторические гоминины так хвастались. С другой стороны, есть и ритуальные сцены, где люди поклоняются русалам. Что имели в виду авторы этой наскальной живописи? Изображали русалов духами, которых надо умиротворять? Или добычей? Ответа у меня нет. Жаль, что никто из нас не взял с собой телефон, чтобы сделать снимки. Но это неважно. Я вернусь туда завтра утром, не откладывая.

– Завтра? – удивилась Рэд. – Снова проделать весь этот кошмарный путь?

– Конечно! Такое открытие, нужно все записать и заснять.

– Удачи тебе искать ту лавовую трубку, – сказала Джеки.

– Я четко засек тропинку, по которой мы вернулись к берегу. Уверен, что найду пещеру без труда. Конечно, мне не помешает доброволец, который сопроводит меня и возьмет часть снаряжения.

– И сколько весит твоя камера? – язвительно спросила Рэд.

– Не только камера, Рэд, а снаряжение для подводного плавания.

– Ты собрался нырять в это озеро?

– Русалов на протяжении веков почти всегда видели недалеко от берега – на песчаных отмелях, скалистых берегах и так далее. Значит, в отличие от китов и дельфинов, они не проводят сто процентов своей жизни в воде. Скорее они, как тюлени, – выходят на берег, чтобы спариться, спастись от хищников или просто отдохнуть. Русалы предпочитали выходить на берег на отдаленных островах, а не на континенте, чтобы не столкнуться с более технологически развитыми жителями суши, своими дальними родственниками – гомининами. Первые суда, способные плавать по океану, тогдашние люди изобрели лишь пять тысяч лет назад, по геологической шкале времени это сущий пустяк. Другими словами, русалы могли существовать и развиваться в изоляции и безопасности почти два миллиона лет. К чему я клоню? – Он принялся раскуривать трубку из кукурузного початка. – Меня всегда занимала гипотеза о том, что русалы живут не только в островных водах, но и…

– В подводных пещерах под островами, – закончила Эльза, задумчиво кивнув.

– Это объясняет, почему они оставались такими неуловимыми на протяжении веков, верно?

– Думаешь, русалы водятся в этом озере? – спросила Рэд.

– В затопленных лавовых трубках – да, вполне возможно.

Джеки сказала:

– Но там кромешная тьма.

– С эхолокацией это не помеха.

– Интересная мысль, Марти, – вступила Эльза. – Но возникает вопрос: почему, предположительно, разумные особи выбрали жизнь в такой тусклой среде?

– Потому что океан, Эльза, самое опасное место на нашей планете. Рядом с акулами и китами-убийцами самые свирепые наземные хищники покажутся ручными. На суше древние люди прятались в пещеры, чтобы укрыться от гигантских птиц, ягуаров и медведей – вполне вероятно, что по той же причине русалы искали подводные пещеры.

– Пещерный дайвинг – это не дайвинг в открытой воде, мон капитэн, – предостерегла Пип. – Это опасно, нужна особая подготовки и снаряжение.

– Она права, Марти, – согласилась Рэд. – Боюсь, это непродуманное решение.

– Мне льстит ваша забота. Но хочу заметить, я был в экспедициях по погружению в пещеры на всех Британских островах, и на борту «Оаннеса» есть все необходимое, чтобы безопасно исследовать лавовые трубки под островом Демонов.

– А если наткнетесь на русалов, Марти? – спросила Эльза. – Или, вернее, они наткнутся на вас? Увидят в своих подводных владениях гостя с поверхности – едва ли им это понравится.

– Возможно, они считают человеческое мясо деликатесом, – сказала Рэд.

– Сильно в этом сомневаюсь, – возразил Марти, попыхивая трубкой. – На черепах двух русалов есть сагиттальные гребни. Обычно они встречаются у животных с сильными челюстями и мощным прикусом, потому что край кости – это точка крепления височной мышцы, а она главнейшая из тех, что нужны для жевания. Такие сагиттальные гребни есть у собак, кошек и многих других плотоядных.

– То есть русалы – плотоядные? Отлично. Может, все-таки не стоит заплывать к ним в дом?

– Я не говорил, что они плотоядные, Рэд. Приматы – это исключение из правил. У многих видов ранних людей были сагиттальные гребни, и они не были мясоедами. Их рацион – это листья и трава. Сагиттальные гребни позволяли им долго пережевывать жесткую и волокнистую растительность с меньшей мышечной усталостью. Гребни начали исчезать только во времена гомо эректуса, это самый древний предок человека, научившийся пользоваться огнем. С появлением огня гомо эректус начал готовить пищу, его рацион стал более разнообразным, он стал потреблять больше мяса. Русалы, будучи водными существами, явно никогда не владели огнем, поэтому я готов предположить, что они сохранили растительную диету, как у ранних гомининов, живших до покорения огня.

– Ты хочешь сказать, что русалы – вегетарианцы?

– Хочу сказать, что логично предположить: их рацион состоит в основном из морской капусты и водорослей. Другими словами, это не подводные дикари, для которых человеческая плоть – деликатес. – Марти пожал плечами, устав отстаивать уже принятое решение. – Слушайте. Либо русалы живут под островом Демонов, либо нет. Либо они дружелюбны, либо нет. Единственный способ узнать это наверняка – выяснить самому. Рискованно ли это? Безусловно. Но, как сказал один уважаемый мной философ, никогда ничего великого не достигалось без риска. А теперь хватит об этом. Я принял решение. Завтра отправляюсь исследовать подводные лавовые трубки. Если есть желающие составить мне компанию и полюбоваться наскальными картинками – милости прошу.

Глава 23. Эльза

Когда все разошлись по каютам спать, Эльза осталась на палубе «Оаннеса» – посидеть наедине со своими мыслями при свете звезд. Весь последний час она пребывала в раздумье и решила, что составить компанию доктору Расселу в его подводной экспедиции под остров Демонов – ее долг. Это решение далось ей легче, чем она ожидала. После смерти Рона она поклялась – больше никаких подводных пещер. Тем не менее до сегодняшнего дня она не знала или не хотела признавать, что все эти годы сама себя обманывала, тянула время и ждала удобного случая, когда сможет вернуться под воду. И вот этот удобный случай представился – благодаря доктору Расселу. Золотое правило аквалангиста – никогда не нырять в одиночку. Тем более если речь идет о погружении в пещеру. Допустим, она позволит Марти отправиться в лавовые трубки самому. Если с ним произойдет непоправимое, она будет виновата не меньше, чем если бы опустилась под воду вместе с ним. Однако вероятность несчастья гораздо меньше, если ныряешь с напарником, поэтому ее моральный долг – отправиться вместе с ним.

Это было здраво и логично. И теперь, приняв решение, а заодно на время приглушив чувство вины за то, что не смогла спасти Рона, она с радостным трепетом думала о предстоящем погружении. В большой степени она была в восторге по простой причине: снова оказаться там, где до нее почти – или совсем – никто не бывал. Но, надо признать, ее слегка будоражила возможность, пусть и отдаленная, увидеть русалок. Еще сутки назад подобная мысль едва ли пришла бы ей в голову, но доказательства выглядели весьма убедительно, как и сам доктор Рассел. Теория о русалах в сухих научных журналах – это, конечно, интересно и увлекательно, но не более того. Но когда ты получаешь информацию из первых рук – это нечто совсем другое. Его непоколебимая уверенность в собственной правоте – и неправоте других – вызывала восхищение, привлекала и заражала… до такой степени, что впервые за свою карьеру океанографа она была готова принять на веру или хотя бы рассмотреть научную гипотезу, не перепроверив предварительно все факты. Как, черт возьми, приятно, когда наконец можешь скинуть путы, дать себе волю. Когда в последний раз у нее было это чувство свободы, раскованности?

– Привет, доктор Монтеро. Я думал, все пошли спать.

Оторвавшись от черной бесконечности неба, Эльза повернулась к вышедшему из салона Марти.

– Привет, Марти. Просто захотелось побыть наедине с собой.

– Можно составить компанию?

– Буду только рада.

Он сел рядом с ней и вздохнул.

– Что тебе не спится? – спросила она.

– Проверял акустические данные. Стая дельфинов потеряла к нам интерес и уплыла, и в этой части океана повисла странная тишина. Ну, и полнолуние. Моя любимая фаза луны.

– Чувствуешь себя песчинкой, да?

– Из-за луны? Конечно. Все-таки, как ни крути, большое небесное тело.

– Луна, звезды, космос…

Некоторое время они молчали, потом Эльза добавила:

– Тебе покажется странным, но океанографом я стала именно из-за луны.

– Но ты же знаешь, что воды там нет?

– Ты верил маме, когда она говорила, что на луне живет человек?

– Не могу себе представить, чтобы она сказала мне что-то подобное. Она – женщина здравомыслящая.

– А моя мама говорила мне, что на луне живет человек, и я ей верила. Думала, он оттуда видит все, что я делаю. И часто обращалась к нему в молитвах, просила у него прощения за то и за это. Даже когда я повзрослела и узнала, что подобие человеческого лица – это всего лишь лунные моря, луна осталась на особом месте у меня в сердце. В подростковые годы я мечтала стать космонавтом. Но в университете эта мечта обратилась в прах, когда я узнала: вероятность того, что из подходящих претендентов НАСА выберет именно тебя, составляет меньше половины процента.

– Астрономический шанс.

– Забавно, но это так. Я поняла, что этой надежде не сбыться. И, чтобы удовлетворить мою страсть к исследованиям, переключилась на океаны. И вот прошло двадцать лет, и я составляю каталоги китового дерьма. Видишь те черные точки на луне?

– Кратеры?

– Нет, поменьше. Это провалы в лавовых трубках.

– Солидные, должно быть, трубки.

– Некоторые превышают милю в диаметре, а в длину – в двадцать раз больше.

– Почему они намного больше лавовых трубок на Земле?

– Там меньше сила притяжения, и это влияет на вулканическую активность. К тому же лавовые трубки прекрасно сохраняются. Ученые считают, что будущие космонавты смогут укрываться в них от безвоздушной среды, перепадов температуры и радиации. Вот интересно: доисторические люди начинали жизнь на земле в пещерах, а когда мы создадим постоянные поселения на Луне, снова вернемся в пещеры. Хотела тебя спросить, Марти. Ты не можешь отложить погружение под остров Демонов на день или два?

Он нахмурился.

– Зачем?

– Я готова составить тебе компанию.

– Составить мне компанию? – Он покачал головой. – Не сомневаюсь, что ты опытная ныряльщица, Эльза. Но, как недавно сказала Пип, пещерный дайвинг – это совсем не то, что ныряние для удовольствия.

– Я хорошо знаю, насколько это опасно, Марти, – сказала она категорично. – На моем счету сотни погружений и тысячи часов в подводных пещерах по всей Америке.

Он удивленно моргнул.

– Серьезно?

– Я исследовала пещерных животных, приспособленных к жизни без света, в условиях ограниченного питания. К сожалению, загрязнение и разрушение их среды обитания ведут к тому, что многие эти виды просто вымирают.

– Я ничего об этом не знал.

– Меры по сохранению биоразнообразия часто не принимают во внимание обитателей пещер. Поскольку о таких видах, как безглазые ракообразные, почти ничего не известно, до них никому нет дела.

– Я хотел сказать, что ничего не знал о твоем опыте пещерного ныряния.

– Как ты мог об этом знать?

– Не знал. Но, конечно… это меняет дело, верно? – Он улыбнулся ей. – Погрузиться вместе с тобой – это будет для меня большая честь. Но зачем откладывать на день?

– Мы должны вернуться на материк, чтобы я взяла свое снаряжение.

– В этом нет необходимости. – Он окинул ее взглядом. – Мы примерно одного роста. Один из моих гидрокостюмов должен тебе подойти. А уж снаряжения у меня более чем достаточно на двоих.

Эльза привыкла к собственному водолазному снаряжению – мало ли что может случиться во время пещерного погружения? Но доктор Рассел – не какой-то сомнительный эмигрант, который держит лавочку с аквалангами для жаждущих приключений туристов. Его снаряжение наверняка суперсовременное и содержится в полном порядке.

– Хорошо, – согласилась она. – Раз так – ныряем завтра.

Глава 24. Русалы: из морских глубин. Съемки документального фильма

– Камера работает, – сказал оператор Гас.

Джейми, одетая с ног до головы в черное уже третий день подряд, щелкнула хлопушкой.

Толстяк Майк, едва умещавшийся в футболку «Нью-Йорк рейнджерс», сидя в своем режиссерском кресле, сказал:

– Когда будете готовы, профессор, начинайте с места, на котором остановились вчера.

Под светом прожекторов в студии Марти кивнул.

– Благодаря многочисленным свидетельствам очевидцев на протяжении веков, – начал он, повторяя отрепетированное накануне вечером, – мы довольно хорошо представляем, как выглядят русалы. Судя по всему, они очень похожи на нас, и это неудивительно: ведь у нас, скорее всего, общий предок. Но что у русалов с поведением? Ведут ли они себя так же, как мы? Пышут здоровьем и благополучием, как диснеевская Ариэль? Или это гомеровские сирены, хищницы, которые заманивают моряков в подводные могилы? Некоторые свидетельства очевидцев говорят о первом, некоторые предполагают второе. Но надо помнить: исторически сложилось так, что русалов в большинстве случаев видели моряки, долгое время находившиеся в море. Нет сомнений, что они отличались активным воображением, и, вполне понятно, слухи переплетались с суевериями, похотью и страхом, в итоге создавался образ русалки, далекий от реальности. Правда, к сожалению, заключается в том, что мы ничего не знаем и не можем знать о поведении русалов – нужны длительные научные наблюдения.

Тем не менее я считаю, что можно сделать несколько относительно безопасных логических умозаключений. Все, кажется, согласны с тем, что у русалок есть две молочные железы, значит, самки способны рожать отпрысков, одного или иногда двух. Учитывая анатомическое строение рук и кистей, они, скорее всего, носят своих детенышей, как и все приматы, что обитают на суше. Но из-за своих относительно малых размеров по сравнению с акулами, кальмарами и другими грозными обитателями океана, русалы, особенно молодые, уязвимы для хищников. Поэтому я считаю, что это социальные млекопитающие, живущие группами – так легче защищаться. Едва ли у них есть сложный язык для общения, как у людей – мы начали говорить в уникальной и сложной форме лишь около ста тысяч лет назад. Но готов поспорить, что примитивный язык у них есть. Например, человекообразные обезьяны способны воспринимать символы. Они понимают, что есть «это», а есть «то» и одно отличается от другого. Они в состоянии освоить американский язык жестов, компьютерный и разговорный языки. Безусловно, у них есть проблемы с синтаксисом и соединением символов в осмысленные предложения. Так что да, у русалов, скорее всего, есть язык, но он находится на лингвистической стадии ранних гомининов, а не на уровне артикуляционных возможностей современного человека. Значит ли это, что они обладают теорией сознания? То есть способностью воспринимать мысли и желания других людей, предсказывать или объяснять их действия и предполагать их намерения? У человеческих детей теория сознания развивается в возрасте трех-четырех лет. До этого времени они не понимают, что сами они или другие могут не обладать всей полнотой информации. Есть ли такая способность у русалов – остается только гадать.

Если говорить о технологических достижениях русалов, скорее всего, они незначительны. Можно предположить, что мозг русала по размеру сопоставим с мозгом австралопитека, он так же ловко орудует руками, обладает умом и физическими данными для того, чтобы применять простые орудия, необходимые для обработки животной и растительной пищи. Разбивать моллюсков, разделывать туши, расчленять их, извлекать костный мозг, срезать стебли. Но в морской среде нет волокон, из которых можно плести корзины и ткать полотно, нет огня, соответственно, невозможны гончарное дело и металлургия. Уже эти два обстоятельства тормозят развитие культуры и технологий и не позволяют русалам выйти на уровень современных гомо сапиенс, они живут на уровне раннего палеолита. Извините, друзья, но найти на дне океана сияющую Атлантиду не получится.

Вы можете спросить: где же тогда живут русалы? Поскольку совершенного оружия у них нет, можно предположить, что это собиратели, которые постоянно кочуют, питаясь водорослями и моллюсками, тушами, недоеденными более крупными хищниками, рыбешкой, которую иногда удается поймать. Возможно, они на долгое время собираются в каких-то местах, где хранят свои запасы. Это своего рода база. Где именно? Первым делом в голову приходят пещеры под островами. Они позволяют укрыться от своих наземных дальних родственников, включая нас с вами, а также опасных морских хищников, в том числе беспозвоночных, например ядовитых медуз.

Что же произошло с популяцией русалов? Почему их так редко можно встретить? Одна из гипотез – вымирание. Когда в пятнадцатом веке началась эра великих открытий и люди начали исследовать далекие острова, вполне возможно, что мы почти полностью истребили русалов, как это произошло со стеллеровой коровой через тридцать лет после того, как она впервые была обнаружена. В следующие столетия русалы встречались все реже, а сегодня число случаев, когда их видели, близко к нулю. Однако о широкомасштабной охоте на русалов, способной полностью эту особь истребить, ничего не известно – в отличие от того, что произошло с морскими коровами.

Наиболее вероятный сценарий, по моему мнению: никакого снижения популяции русалов не было. Снизилась лишь частота случаев, когда их видели, точнее, сообщений о таких случаях. С приходом эпохи Просвещения в семнадцатом-восемнадцатом веках возникли новые требования к наблюдениям и полученным результатам. Наука стала новой религией. Здравомыслящие люди, не желая стать объектом насмешек, перестали рассказывать о каких-то существах из фольклора, а издатели научных журналов отказывались печатать материалы, где упоминалось нечто подобное. В ходе индустриализации в девятнадцатом и двадцатом столетиях эта тенденция лишь усилилась и продолжается до сих пор.

Итак, повторю свой вопрос: что же случилось с популяцией русалов? Куда эти существа исчезли? Я утверждаю – никуда. Они там, где были всегда. Просто мы перестали их искать.

Марти проснулся в половине шестого, приятно удивленный, что спал крепким сном. Сев, он вспомнил, что ему приснилась документалка «Нетфликса», и на губах появилась недовольная гримаса.

– Поправка, Толстяк Майк, – пробормотал он, сбрасывая ноги с постели и поднимаясь, готовый встретить новый день. – Лично я искать никогда не переставал.

Глава 25. Пип

В половине седьмого Пип стояла на правом борту основной палубы «Оаннеса» и смотрела, как Марти ведет прыгающую на волнах надувную лодку к острову Демонов. Его сопровождали доктор Монтеро, Рэдика Фернандес и Жаклин Десилва – две последние за завтраком решили, что прогулка к лавовым трубкам будет интереснее, чем сладкая дрема на палубе «Оаннеса».

Пип помахала им на прощание рукой, не подозревая, что видит их всех в последний раз.

Часть 4. Погружение

Русалки в большинстве своем опасны.

Пират Черная Борода

Глава 26. Марти

В затопленной пещере Марти и Эльза проверили исправность снаряжения, в последний раз обсудили план погружения, надели неопреновые гидрокостюмы и акваланги.

Марти позвал Рэд и Джеки, которые снимали на телефоны пещерную живопись.

– У нас в баллонах воздуха на три часа, – сказал он им. – Треть уйдет на обследование лавовых трубок, еще треть – на возвращение сюда, так что ждите нас примерно через два часа.

– А еще одна треть? – спросила Рэд.

– Это на случай непредвиденной ситуации, – объяснила Эльза.

– Какой еще непредвиденной ситуации?

– С нами ничего не случится, Рэд, – успокоил ее Марти. – Погружение с запасом воздуха – это просто стандартная мера безопасности, только и всего.

– Ты уверен, что готов на это, Марти? – В ее глазах появилось беспокойство. – Что, если там есть русалы?..

– Очень на это рассчитываю, – ответил он и ободряюще ей улыбнулся. Взвалив на спину два стальных баллона объемом сто кубических футов, он перекинул через плечо черную плетеную нейлоновую сумку. Потом поднял небольшой подводный буксировщик – и в ластах вошел в совершенно неподвижную воду.

Усеянная валунами пещера осталась позади, когда он опустился под поверхность подземного бассейна. Болтовня Рэд и Джеки – «До скорого!», «Будьте осторожны!», «Смотрите, чтобы вас не съели!» – утихла. Один конец нейлонового троса с двойной оплеткой Марти прикрепил к своему регулятору плавучести. Другой конец был закреплен якорем в пещере, чтобы найти потом выход из тьмы лавовых трубок.

Он включил подводный буксировщик – электрический двигатель в форме пули, приводивший в движение гребной винт. Расстояние, которое можно проплыть под водой, ограничено запасом газа для дыхания, а буксировщик позволяет двигаться быстрее и увеличивать это расстояние.

На «Оаннесе» он соорудил буксировочный трос с большим D-образным кольцом с одного края, чтобы Эльза могла за него держаться. Теперь он передал трос ей. Она показала ему поднятый большой палец, и он щелкнул выключателем на руле буксировщика. Они понеслись вперед, струя винта двигалась параллельно и чуть ниже.

Решившись на погружение, Марти здорово нервничал – и понял, что невероятно благодарен Эльзе за то, что она вызвалась его сопровождать. Пещерный дайвинг в одиночку даже для такого опытного ныряльщика, как он, – дело опасное. Если рядом напарник, вероятность того, что что-то пойдет не так, заметно меньше. А Эльза – вовсе не рядовая напарница. Из любопытства накануне вечером он заглянул в интернет почитать о ее достижениях и восхитился – она была всемирно известным пещерным биологом. Он с огорчением узнал о гибели ее мужа – как выяснилось, это было ее последнее погружение. Точные обстоятельства трагедии не приводились, говорилось лишь, что ныряльщик запутался в направляющем тросе, запаниковал и утонул. Ужасно, когда этим ныряльщиком оказывается твой муж, но когда такое происходит прямо у тебя на глазах, масштаб травмы даже трудно себе представить. Марти подумал: теперь ясно, почему Эльза живет за границей, на Шри-Ланке. Видимо, решила начать с чистого листа жизнь, которая в одночасье рассыпалась в прах.

Выходит, у них много общего.

Отбросив посторонние мысли, Марти сосредоточился на погружении. Вода была удивительно прозрачной, рассчитывать на такую видимость в открытом океане не приходилось даже в самый идеальный день. Горизонтальные слои потоков и уступы, словно вырезанные в стенах из магматических пород, отмечали все более низкий уровень текущей в трубке лавы. Когда застыл последний поток лавы, образовался плоский пол, сейчас покрытый слоем грязи, смытой через провал из тропического леса наверху.

В дальнем конце озерца, где кровля лавовой трубки опускалась ниже уровня воды, они вошли в туннель, не уступающий по ширине туннелям лондонского метро. Мощные светодиодные лампы, пристегнутые к тыльной стороне ладоней, пробивали тьму конусами белого света. Местами дно было гладким с плавными закруглениями, местами угловатым, неровным и усеянным причудливыми выступами застывшей лавы. Некоторые, широкие у основания и заостренные, напоминали зубы гигантской акулы, а другие, бесформенные, походили на растянутые конфеты-тянучки. Подобные образования в известняковых пещерах формировались тысячелетиями; эти же возникли за несколько часов разгула стихии.

Марти вспомнил рассказ Эльзы о лавовых трубках на Луне – вполне можно представить, что сейчас он не на Земле, а на другой планете, внутри какого-то древнего чужого небесного тела, в миллионах километров от дома.

Когда туннель сузился до узкого эллиптического сечения с низкой кровлей, Марти замедлил ход буксировщика, чтобы не удариться головой или баллоном о стенку. На другом конце лавовая трубка снова заметно расширилась, именно там они заметили первого пещерного жителя: трехсантиметровую ремипедию, лишенную глаз и пигментации. Чем дальше они двигались, тем чаще встречались экзотические экземпляры: рак-альбинос, морской слизень, множество мелких ракообразных, похожих на креветок, кольчатые черви; стая пионовых рыбок, чей ярко-красный цвет напоминал о расплавленной лаве, которая в незапамятные времена создала их подводное убежище.

В конце концов они попали в галерею, такую большую, что свет их фонарей едва добивал до дальних стен. В самом отдаленном конце проход разделялся на верхний и нижний. Марти выбрал верхний по простой причине – тот был просторнее. В нижней части потока лава ведет себя как дельта реки, ответвляясь и образуя русла помельче, и Марти знал: надо держаться главного русла, тогда шансов выбраться в океан будет больше.

Метров через тридцать они всплыли в воздушном кармане, пузыре воздуха над поверхностью воды. Вогнутое пространство, размер которого, скорее всего, зависел от приливов и отливов, позволяло поднять голову над водой.

Вынув изо рта загубник, Марти спросил:

– Кайф уже идет?

Эльза тоже вытащила загубник.

– Полным ходом.

Он проверил манометр. Его баллон был пуст почти на две трети – самое время переключиться на запасные баллоны за спиной. Они отстегнули вспомогательные баллоны, привязали их к направляющим и снова погрузились, дыша из основных баллонов.

Морфология туннелей оставалась примерно такой же, что и раньше, гладкие участки чередовались с неровными, украшенными кристаллическими наростами и выступами лавы, иногда попадались лавовые столбы. В одной пещере, похожей на собор, стены были покрыты рябью, будто их украли из Саграда Фамилиа – всемирно известного готического собора Антонио Гауди. В другом зале, поменьше, середину занимал песчаный остров. Марти вспомнилась трагическая история ныряльщика, погибшего в пещерах Стеркфонтейн в Южной Африке. Парень отстегнул трос безопасности – а потом заблудился в лабиринте туннелей. Когда воздух в баллоне был уже на исходе, он наткнулся на маленький остров в конце одного из туннелей – решил, что ему повезло. Увы, через полтора месяца спасатели нашли его скелет. Только представить себе этот ужас, это одиночество – день за днем сидишь в непроглядной тьме, умираешь от голода, понимаешь, что никто и никогда за тобой не придет. Парень явно понимал, что такова его печальная участь: рядом с его трупом на песке было нацарапано послание, он говорил жене и матери, что очень их любит.

Через двадцать пять минут после погружения они подплыли к новому сужению. Марти не мог видеть, как далеко уходит узкая шахта до расширения, а застрять посредине с буксировщиком не хотелось, и он привязал его к направляющему тросу. Просигналил Эльзе рукой, она ответила, и он вплыл в узкое пространство, работая согнутыми в коленях ногами. Скорость невелика, но этот метод хорошо работает в местах, где не развернешься. Самое главное – ил на дне пещеры остается практически нетронутым, ведь если он поднимется, прозрачная, как джин, вода мгновенно превращается в коричневый суп – худший вариант для ныряльщика, когда нет прямого выхода на поверхность.

Первые двадцать футов все шло гладко, но потом проход превратился в узкий горизонтальный клин, так что Марти был вынужден продираться сквозь него, задевая грудью и баллонами о стенки, и мелкий ил, скопившийся там за долгие годы, все-таки взбаламутился. Видимость уменьшилась до двух метров. Когда он пробрался чуть дальше, она упала до нуля. Он не видел свои руки, даже держа их перед лицом, и двигаться вперед приходилось на ощупь.

Внутри копилась тихая паника, но он велел себе сохранять спокойствие. Паника ведет к страху, а страх мешает мыслить здраво.

Еще двадцать или двадцать пять футов медленного движения в потемках – и проход повернулся, из горизонтального став скорее вертикальным. Марти поворачивался вместе с проходом и в какой-то момент понял, что уже не знает, где верх, а где низ.

Паника вернулась, стала громче и безжалостнее. Дыхание Марти участилось. Мысли о кислородном голодании и отравлении углекислым газом только усилили панику, и легкий стресс обернулся полноценной тревогой. Он заработал ногами быстрее, стал энергичнее цепляться за камни – надо выбраться из замкнутого пространства! В горло словно набились медяки, рука потянулась к загубнику, а инстинкт кричал ему – выдерни, и вздохнешь свободно! Он был готов последовать этому роковому совету, но сознание более высокого уровня все-таки его остановило.

Остановись-подумай-подыши.

Он заставил себя не дергаться.

Остановись-подумай-подыши.

Он заставил себя дышать глубоко и ровно.

Остановись… подумай… подыши…

Сердцебиение замедлилось. Тяжесть в груди утихла. Чувство надвигающейся гибели исчезло.

И не успел он опомниться, как снова увидел свет, а локти и колени больше не бились о камень.

Свобода!

Облегчение было безмерным, но он все равно не понимал, где он и что вокруг. Только заметив, куда движутся пузырьки, он смог отличить верх от низа. Он быстро направился обратно, боясь, что Эльза тоже запаниковала. Он уже собрался нырнуть в облако ила, когда оттуда появилась она. Взгляд из-под маски был напряженным, но спокойным.

Он подал ей знак – все в порядке, она ответила тем же.

«Господи, – подумал Марти, – ведь я едва не утопил нас обоих».

В течение следующего получаса они наткнулись на множество развилок в туннелях и почти столько же тупиков. Марти приуныл и почти смирился с тем, что до устья пещеры, где могут обитать русалы, им не добраться.

Теперь они плыли в удобной связке по проходу около трех метров в ширину и пяти в высоту. Впереди он снова сужался… чувствовалось, что с той стороны идет легкое течение. Марти приободрился – ведь это значит, что, скорее всего, неподалеку главный канал, от которого они в какой-то момент отклонились. Но все равно, двигаться в ту сторону рискованно. Два предыдущих сужения, по классификации дайверов, были «незначительными». А это уже «значительное», то есть, чтобы его преодолеть, придется отстегнуть баллоны.

Марти проверил свой подводный компьютер: через десять минут надо поворачивать назад.

Стоит ли пробиваться сквозь серьезное сужение, учитывая, как мало у них осталось времени и как велик риск? Или лучше перестраховаться, смириться с потерями и на сегодня закончить?

Марти знал ответ сразу, но не собирался снова подвергать Эльзу опасности.

Он подал сигнал, чтобы она ждала на месте, потом снял со спины баллоны. Она хлопнула его по плечу и покачала головой. Он подумал, что она велит ему остановиться, но следующим знаком она дала понять, что идет с ним.

Времени на обсуждение не было, как не было и возможности что-то обсуждать, и он просто кивнул.

Толкая баллоны перед собой, он первым вплыл в проход.

Ему пришлось плыть боком, чтобы втиснуться в узкое пространство. Через некоторое время проход закрутился. Он повернулся, чтобы плыть вверх, баллоны все время скреблись о стенки. К счастью, из-за течения ила было немного, и видимость оставалась хорошей. Затем туннель снова выровнялся, но стал таким тесным, что даже при нейтральной плавучести Марти волочился животом по земле и задевал головой потолок. Он даже не мог оглянуться, чтобы посмотреть, как там Эльза.

Он старался не думать о том, что делать, если проход сузится до такой степени, что путь вперед будет перекрыт.

Но случилось именно это.

Немного поколебавшись, он стал пихать баллоны в базальтовый клапан. Их заклинило.

Выругавшись про себя, он толкнул их снова.

Они выскочили на другую сторону.

Марти выдохнул, чтобы уменьшить грудь, втянул живот и протиснулся следом за ними.

Наконец проход расширился до приемлемых размеров. Вскоре к Марти присоединилась Эльза, они поплыли рядом против течения, постепенно поднимаясь. Туннель становился все шире, а течение – все сильнее. Вынырнув на другой стороне, они оказались в пещере размером с небольшой дом.

Марти глянул на свой подводный компьютер. Они должны были повернуть назад уже десять минут как. Он проверил манометр. Первоначально давление в двойных стальных баллонах было 2800, и он уже израсходовал 1100, то есть начал расходовать резерв безопасности.

Все равно, канал выходит в океан где-то недалеко. Можно двигаться дальше, всплыть в море и добраться до берега.

Нет. Такой план не подходит. Они могут заблудиться, не найти выход, а воздуха, чтобы вернуться тем путем, что пришли, им не хватит.

У дайверов есть поговорка: наблюдать, как давление воздуха падает до нуля, – это не лучший способ провести свои последние часы, и он всем сердцем был с этим согласен.

Вернусь завтра, утешал он себя, и послезавтра, если понадобится. Пусть на это уйдут недели или годы, но я, черт возьми, буду возвращаться сюда каждый день, пока не найду русалов.

Он покрутил указательным пальцем, показывая Эльзе, что погружение закончено. Она кивнула.

Когда они разворачивались, мимо стремительно пронеслось что-то большое – и исчезло в чернильной бездне.

Глава 27. Эльза

Эльза понимала, что они испытывают судьбу. К максимальному времени в глубинах они уже добавили двадцать минут. Значит, резервного воздуха у них на двадцать минут меньше, то есть окно безопасности сократилось до сорока минут. Вроде бы времени достаточно, но мало ли что может случиться? Даже несколько минут лишнего воздуха могут сохранить тебе жизнь.

Под водой надо действовать по плану. Иначе – смерть.

Вот, собственно, и все.

Она уже собиралась просигналить Марти, что пора возвращаться, но тот подал сигнал первым. Эльза кивнула и начала вертолетный поворот, вращаясь вокруг горизонтальной оси, как вдруг рядом вспыхнуло голубое свечение и мелькнула белая кожа.

Она повернула светодиодный фонарь, уследить за молниеносным движением, – и увидела мощный хвост с плавниками.

И хвост исчез.

Марти поплыл за существом. Эльза замерла на месте.

Это то, о чем она подумала?

Неужели такое возможно?..

Ей хотелось крикнуть Марти: вернись! Они должны быть вместе. В воде с ними – русал!

Но, конечно, ничего этого с загубником во рту она произнести не могла.

Глава 28. Марти

Кажется, все нейроны в мозгу Марти вспыхнули фейерверком изумления, ужаса, восторга и удивления. Опасность, осторожность и благоразумие – все это утратило смысл. Он мог думать только об одном: оно здесь, прямо здесь, его нельзя упустить!

Оно шныряло туда-сюда в свете его диодной лампы, вело за собой, почти играло с ним – и вдруг исчезло.

Марти принял вертикальное положение, словно собрался идти по воде. Он крутился вправо и влево, его свет пробивал черную воду под немыслимыми углами.

Вот оно! В дюжине футов от него! Прямо перед ним, в позе, зеркально повторявшей его собственную.

Чтобы не ослепить русала, он опустил луч на его живот и уставился во все глаза. Это существо было таким, каким он его себе представлял, – и совершенно другим. Грива голубых, светящихся волос ореолом струилась вокруг головы. Лицо – смесь обезьяньего, человеческого и инопланетного (последнее – из-за огромного лба). Обтекаемая верхняя часть тела – белая и безволосая, хотя по верхушкам плеч и вдоль рук темнели пестрые серые крапинки. Пара упругих маленьких грудей, узкая талия и изящная структура костей – перед ним была особь женского пола.

Ног у нее не было.

От таза вниз шел гладкий мощный хвост, сужающийся в симметричный плавник, явно напоминавший хвост китообразных.

Резко махнув хвостом вверх-вниз, русалка легко пронзила воду и остановилась в нескольких футах перед ним – показать свое гротескное великолепие во всей красе. Светящиеся голубые волосы, в чернильно-черных глазах мелькают голубые отблески и явный разум – Марти был поражен этой инопланетной красотой. Но по остальным чертам лица русалки словно прошелся горячий утюг, как будто пострадавшей от ожогов слишком туго натянули кожу при пересадке. Нос – небольшой выступ с вертикальными прорезями ноздрей. Нет ушных раковин, только впадины по бокам черепа. А рот, почти во всю ширину челюсти, украшают неестественно раздутые губы, загнутые кверху, как у жертвы неудачной пластической операции.

Тут она моргнула – полупрозрачные веки двигались горизонтально над глазными яблоками.

Ошарашенный, Марти поднял обе руки ладонями наружу – жест дружелюбия.

Через мгновение русалка сделала то же самое. Ее ладони, заметно больше, чем у него, были переплетены тонкими перепонками, соединявшими вытянутые пальцы до третьих костяшек.

Марти спонтанно протянул правую руку – прикоснуться к стоявшему перед ним сказочному существу.

Русалка протянула руку, и на какой-то абсурдно-комичный миг ему показалось, что она хочет пожать ему руку. Но она схватила Марти за предплечье, легко обвив его длинными пальцами. Это было больно и таило в себе угрозу.

Марти в замешательстве уставился на русалку. Та снова моргнула, пухлые губы разошлись, обнажив ряды острых зубов.

Встревоженный, он попытался высвободить руку. Но существо держало его, будто в тисках.

Он дернулся еще раз, изо всех сил, заколотил ластами.

Другой рукой русалка выдернула у него изо рта загубник.

Глава 29. Эльза

Ничего более удивительного Эльза в своей жизни не видела: человек плывет лицом к лицу, ладонями к ладоням с живой и дышащей русалкой.

Она не могла представить, что сейчас творится в голове у Марти, – он установил первый контакт с существом, за которым, поставив на карту карьеру и репутацию, охотился всю взрослую жизнь! Точно так же она не могла себе представить, что творится в голове у русалки. Увидела ли та в Марти себе подобного, хотя бы отчасти – ведь у него с ней больше анатомического сходства, чем у любых других обитателей океана? Узнала ли она в нем своего дальнего сухопутного родственника? Есть ли у этих особей коллективное подсознание, есть ли в нем место человеку? Опять же, русалка – примитивное животное, не имеющее понятия о современном производстве. Черный неопреновый костюм, двойные баллоны с воздухом, шланги, трубки и прочее снаряжение аквалангиста – Марти для нее не кто иной, как инопланетянин из будущего.

Марти протянул руку, будто хотел коснуться русалки, может быть, убедиться в том, что она – настоящая.

Русалка схватила его за предплечье.

Восхищение Эльзы сменилось испугом, когда Марти начал сопротивляться и из его дыхательного аппарата вырвалась извилистая струйка пузырьков… а потом и ужасом, когда существо выдернуло изо рта Марти загубник.

Она с трудом верила своим глазам. За несколько секунд историческая мирная встреча дальних родственников превратилась в кошмар и хаос. Голову ей сверлила мысль: «Она знает. Знает, что без загубника он не может дышать. Она пытается его убить».

Ведомая инстинктом, из чехла, пристегнутого к наплечной сумке, Эльза вытащила титановый нож и поплыла к русалке. Та повернула голову в ее сторону, и Эльза впервые заглянула ей в глаза. Они напоминали глаза совы – внимательные, знающие. По позвоночнику леденящей струйкой растекся страх.

Эльза, будь у нее возможность, вонзила бы зубчатый нож в грудь русалки, но та, видимо почуяв угрозу, скрылась в черной воде.

Перехватив загубник, Эльза вернула его Марти, и тот сунул его в рот. Она подняла два больших пальца – немедленно всплываем, что они и сделали. Вынырнули они под куполом, пространство примерно вдвое больше, чем воздушный карман, где они всплыли час назад.

Они вынули изо ртов загубники и жадно глотнули стылый воздух. С сердцем, колотившимся куда быстрее нормы, Эльза сказала:

– Она знала, что делает! Она пыталась тебя утопить!

– Откуда она могла знать…

– Знала! Нам надо сейчас же вылезать из воды. – Она посветила фонарем вокруг купола и обнаружила вырубленный в стене выступ. – Туда!

– Черт! Моя сумка! Я обронил сумку!

– Забудьте! Может, это существо сейчас прямо под нами!

Не ожидая ответа, она поплыла к выступу.

Глава 30. Марти

Поняв, что вызволить сумку сейчас не получится, Марти последовал за Эльзой и добрался до скалистого выступа через несколько мгновений после нее. Скала кончалась чуть выше поверхности воды, и пришлось как следует напрячься, чтобы на нее вскарабкаться. В воде вес подводного снаряжения был почти неощутим, и сейчас Марти вдруг отяжелел, как слон. Он заметил, что Эльзе тоже не просто выбраться из воды. Он уже собрался помочь ей и взять за руку, но ее глаза внезапно расширились, а тело задрожало, будто кто-то ее дернул. В следующий миг ее утащило под черную поверхность воды.

– Эльза! – воскликнул Марти и посветил фонарем туда, где она только что была. Он увидел только стайку пузырьков и уже собрался нырнуть за ней (самоубийственный поступок, но не сидеть же сложа руки?), но тут она пробилась на поверхность, хватая ртом воздух, лицо искажено ужасом, в правой руке зажат нож. Марти схватил ее за кисти и вытянул на край выступа с такой силой, что упал назад и сильно ударился о стальные баллоны, пристегнутые к спине. Черепом он треснулся о скалу, на долю секунды его пронзила боль – и он потерял сознание.

Глава 31. Рэд

Рэд и Джеки сидели на валунах, когда-то частично бывших крышей пещеры. Скрестив ноги и нетерпеливо притопывая правой, Рэд снова глянула на часы. Бабочки в желудке запорхали быстрее.

– Уже десять минут, как должны были вернуться.

– Успокойся. – Джеки рассматривала в телефоне снимки пещерной живописи. – Сейчас появятся.

– Я все думаю о них: плывут в кромешной тьме по этим туннелям, а если что случится, к поверхности дороги нет. Кем надо быть, чтобы отважиться на такое?

– Надо быть намного смелее, чем мы с тобой, это точно. Ты знала, что Марти – пещерный ныряльщик?

– Знала, что он – опытный ныряльщик в открытой воде. Он меня несколько раз брал нырять у коралловых рифов. Но про пещеры не говорил никогда.

– Думаю, это входит в правила игры.

– В смысле?

– Если решил посвятить жизнь поиску русалок, – объяснила Джеки, – и считаешь, что они живут в подводных туннелях под островами, в какой-то момент тебе захочется эти туннели обследовать.

Рэд покачала головой.

– Я попробовала почти все экстремальные виды спорта на суше, но плыть в узком туннеле под водой – извините. Обделаюсь от страха.

– А какие экстремальные виды спорта ты пробовала?

– Назови любой.

– Скалолазание?

– Было. И по ледникам в Швейцарии поднималась.

– Парапланеризм?

– Безусловно.

– Катание на скейтборде?

– Катание на скейтборде? Разве это экстрим?

– Я имею в виду скоростной спуск на скейтборде. Когда перекрывают участки трассы. Видела по телевизору.

– Тут ты меня обставила.

– На плотах по стремнинам?

– Было. Обожаю.

– Паркур?

– Парк что?

– Есть такой городской вид спорта. Никогда не видела психов, которые лазят по стенам зданий, прыгают с крыш в переулки и все такое?

– Я не человек-паук, Джекс.

Джеки убрала телефон.

– Пару лет назад, когда паркур начал входить в моду в Коломбо, я написала статью для «Дейли миррор». О курсах по преодолению препятствий, в рамках военной подготовки. От этого зрелища мурашки по коже. Одно неверное движение, один просчет – и из конечности торчит кость, либо ты раскроил себе череп. Изучая этот вид спорта – если можно назвать это спортом, – я целый день провела в обществе одного подростка. Он был одним из лучших трейсеров в городе – так они себя называют. Его последний трюк – взбежать по стене здания на балкон второго этажа, а потом соскочить обратно на асфальт. В последнюю секунду я отвела взгляд – почувствовала, что хорошо приземлиться ему не суждено. Когда я посмотрела, он лежал на животе и не шевелился. Врачи в больнице сказали мне, что у него компрессионная травма пятого и шестого позвонков и он парализован ниже плеч.

У Рэд ком подкатил к горлу.

– Его парализовало?

Джеки пожала плечами.

– Не знаю. Доктор сказал, на то, чтобы опухоль вокруг позвоночного столба и шеи рассосалась, могут уйти месяцы, и только тогда они смогут определить, насколько травма серьезна. Я навещала его пару раз в месяц – узнать, как идет выздоровление. Он держался молодцом, даже шутил, возможно ради меня. Последний раз, когда я оказалась в этой больнице, его там уже не было. Его забрали родные, а где они живут, никто не знал. – Мысленно она погрузилась в прошлое. – Надеюсь, он поправился. Симпатичный такой парнишка.

Они ненадолго замолчали, а ком в горле у Рэд все стоял, потому что этот рассказ она не могла не принять близко к сердцу. Конечно, она знала, что экстремальные виды спорта – штука рискованная. Собственно, в первую очередь ее привлекал именно риск. Однако она принадлежала к людям, которые считают: что-то страшное может произойти только с другими. Но никак не с ней. Это исключено. Она всегда была хорошо подготовлена, натренирована и окружена специалистами.

Конечно, думать так наивно, потому что в жизни нет ничего стабильного, она не дает никаких гарантий.

Рэд снова взглянула на часы.

– Опаздывают уже на пятнадцать минут.

– Значит, – заметила Джеки, – у них воздуха еще на сорок пять минут. Давай не паниковать раньше времени.

Рэд неохотно кивнула.

– Как идет твоя статья? – спросила она, меняя тему.

– Идет. Надо посидеть с Марти, чтобы он как-то упорядочил свое научное мумбо-юмбо, каким потчевал нас последние пару дней.

– А твой редактор это напечатает без русалов, заснятых на видео?

– Почему нет? Есть череп, результаты ДНК, наконечники копий, а теперь еще и пещерная живопись. Достаточно, чтобы материал выглядел убедительным. Важный вопрос: позволит ли Марти сослаться на него, если не найдет неопровержимых доказательств существования русалов? Он как огня боится внимания прессы.

– Он считает, что все готовы его поносить. Под всеми я имею в виду научный мир. Больше всего он хочет доказать сомневающимся: он прав. При этом жутко боится, что журналисты снова выставят его на посмешище. Трудное у него положение.

– Хочешь сказать, что сослаться на него он мне не позволит?

– Если не вернется с заснятым на видео русалом – нет, шансов практически никаких.

Джеки вздохнула.

– Все-таки даже без…

Она остановилась на полуслове, на лице появилось изумление.

Рэд обернулась… над водной гладью торчала отороченная голубым сиянием голова.

Джеки медленно поднялась на ноги.

– Это еще что?..

Рэд тоже встала.

– Господи…

Джеки полезла в карман за телефоном, но, пока его доставала, русалка уже исчезла под поверхностью воды, а там, где была голова, осталась лишь волнистая рябь.

Рэд и Джеки оторопело смотрели друг на друга.

– Мы это и правда видели? – спросила ошарашенная Рэд.

– У нее голубые волосы, – сказала Джеки.

– Похоже на человека. Лицо… Похоже на…

– У нее голубые волосы.

– Господи, – только и пробормотала Рэд. – Господи.

Глава 32. Эльза

Тяжело дыша – ведь она была на волосок от гибели! – Эльза обследовала Марти. В жестком белом луче ее светодиодного фонаря его лицо выглядело бледным, осунувшимся и каким-то размякшим. Дыхание прерывистое, но ровное. Она наклонила его голову в сторону и осторожно ощупала шишку на затылке – размером с мяч для гольфа, скользкая от крови. Уступ, на котором они сидели, уходил в глубину футов на десять, и Эльза оттащила Марти подальше от воды, вплотную к стене. Сев рядом, она положила его голову себе на бедро. Ее пульс учащенно бился, и она заставила себя успокоиться и мыслить здраво.

«Выключи свет. Надо беречь аккумулятор. Если сядет, живыми отсюда не выйдете».

С неохотой Эльза выключила фонарь. Чернота стала абсолютной. Единственный звук в пустой тишине – их дыхание.

Она прокрутила в голове все, что произошло в воде. Русалка явно пыталась их убить: сначала Марти, вытащив из его рта загубник, а потом и ее саму, утащив под поверхность воды. Русалка вцепилась ей в лодыжки и ослабила мощную хватку, только когда Эльза ударила ее ножом.

Значит, существо хотело их убить. Вопрос на миллион долларов: зачем? Оно видело в них угрозу? Нарушителей своих владений? Пищу?

Эльза не знала и копаться в гипотезах не собиралась. Надо сосредоточиться на другом: как найти выход из подземной гробницы. Но оказалось, что и здесь есть над чем поломать голову: выбраться отсюда можно только через воду, но там это существо, оно сильнее и проворнее их. И если оно захочет их остановить, шансов проскочить мимо у них просто нет.

Они в ловушке.

И оно это знает. Скорее всего, ждет, сидит в засаде, пока они не отважатся вернуться в воду, и тогда оно их убьет и полакомится их мясом…

В голове зазвенело: «Прекрати! Нельзя так думать! Надо мыслить позитивно».

Именно – позитивно. Никто с этим не спорит. Она и пыталась. Боже, пыталась изо всех сил. Но как оставаться позитивной, когда за тобой охотится существо, которому место только в кошмарных снах?

Их должны спасти.

Так они и выберутся отсюда.

Надо просто сидеть и ждать, когда их спасут.

Они с Марти не вернутся вовремя, Джеки и Рэд поймут: что-то пошло не так. Вернутся на «Оаннес». Пип по радио вызовет помощь.

Хрупкая надежда Эльзы тут же разбилась вдребезги.

Кто им поможет? Пещерный дайвинг – экзотическое хобби. Сколько во всем мире профессиональных пещерных ныряльщиков? Может, несколько тысяч наберется. Но активных гораздо меньше, а уж дайверов-спасателей… ну, несколько сотен. Найти добровольцев, готовых им помочь, будет непросто, и даже если такая группа соберется, пройдет несколько дней, если не недель, прежде чем они подготовятся к спасательной операции.

А к тому времени это уже будет не спасательная операция, а поиск трупов.

Когда человек заперт в замкнутом пространстве, он с каждым вдохом выдыхает углекислый газ, и убивает его в конечном счете не нехватка кислорода, а избыток CO_2.

Воздушный карман, где оказались Эльза и Марти, размером напоминал большой гараж – наверное, здесь около пятидесяти кубометров воздуха. Человеку требуется десять кубометров в день. Эту цифру надо удвоить, потому что их двое, значит, у них есть два с половиной дня.

Два с половиной дня.

Эльза услышала журчание и легкий всплеск. Она включила свет и оглядела зловещую темную воду. На поверхности блестела рябь размером с тракторную шину, но ее источник уже исчез.

Что, если русалы видят в темноте?

И сейчас существо за ней наблюдало?

Эльза выключила фонарь – надо беречь батарею – и сидела, не шевелясь, во всепоглощающей черноте.

Два с половиной дня.

Глава 33. Рэд

Через несколько секунд русалка появилась снова. На этот раз она поплыла прямо к Рэд и Джеки, за шеей и крапчатыми плечами тянулась волнистая зыбь.

– Господи, господи, господи. – Джеки чуть не выронила телефон, спешно включая камеру. – Есть! Снимаю. Боже мой! Я это снимаю. Снимаю.

Рэд не разделяла энтузиазма Джеки.

Уж слишком быстро все происходило.

И не так, как надо. Совсем не так.

Она отошла от кромки воды и велела отойти Джеки. Но та присела на корточки, чтобы выбрать для съемки угол получше. А существо приближалось.

– Джекс, – строго предупредила Рэд, – отойди от воды.

– Тише! – зашипела Джеки. – Спугнешь ее!

Русалка приближалась. Рэд различила под поверхностью воды рыбоподобное тело, волнистое, какое-то омерзительное. Вдоль боков – руки, похожие на человеческие. В одной, кажется…

– Джеки! – закричала она. – У нее в руке копье!

– Господи, точно! – восхищенно произнесла та, явно не понимая, какая опасность ей угрожает. – Марти был прав! Они умеют пользоваться инструментами!

Марти, подумала Рэд в ярости. Где его носит? Они с доктором Монтеро давно должны были вернуться. Их могло задержать что угодно, что-то совсем невинное – просто потеряли счет времени, что-то более тревожное – неисправность оборудования – и что-то совсем ужасное – их убила злобная русалка.

Последнее казалось очень даже возможным. В конце концов, русалка здесь, вот она, а их нет. Вполне вероятно, что она проплыла мимо них. Увидь они ее, поплыли бы следом. И тоже вернулись бы сюда.

Но их нет.

– Джеки! – закричала Рэд. – Ради всего святого, отойди от воды!

Истерика в голосе Рэд наконец пробила колдовскую пелену, в которой пребывала Джеки. Она ошеломленно посмотрела на Рэд, словно не понимая, где находится. Потом перевела взгляд на русалку – та как раз прыгнула над водой, обнажив белоснежную грудь и зажатое в руке деревянное копье.

Джеки, схватив ртом воздух, отступила назад.

Но было уже поздно.

Мощным взмахом жилистой руки русалка всадила в нее копье, наконечник пробил Джеки насквозь, и на белой майке появились красные брызги. В следующий миг русалка выдернула копье, и наконечник, чавкнув, исчез.

Джеки покачнулась, как марионетка, у которой перерезали ниточки. Импульс от возвратного движения копья должен был толкнуть ее в воду и в руки русалки. Но Рэд, рванувшись вперед, схватила ее за руку и потащила назад. Она успела сделать пару шагов – и тут Джеки рухнула на спину, превратившись в мертвый груз весом пятьдесят килограмм.

Едва это заметив, Рэд, ведомая мощным всплеском адреналина, протащила Джеки по земле два метра, четыре, шесть и наконец рухнула, задыхаясь от страха и бешеного напряжения.

Глаза Джеки были закрыты, майка обагрилась кровью.

Она была мертва.

Рэд посмотрела на воду – сейчас русалка выскользнет на сушу, чтобы прикончить и ее.

Но русалка исчезла.

Глава 34. Эльза

Они просидели в ловушке два часа, и теперь Эльза знала: потерять сознание и умереть от отравления углекислым газом через два с половиной дня – это не самое страшное. Важнее другое – постараться не сойти с ума прежде, чем умрешь.

Два часа – и она уже чувствовала, что сходит с ума.

С постоянной темнотой, пусть она и выматывает нервы, справиться как-то можно. Можно смириться и с тем, что ты зажата под неподвижными каменными глыбами. Но как смириться с тем, что здесь обитает мифическое чудовище, оно жаждет твоей смерти и кружит в воде под тобой… и ты знаешь: если есть хоть какая-то надежда выбраться из этого кошмара, в конце концов все равно придется в эту воду войти.

И тогда новый вопрос на миллион долларов: когда?

Чем раньше, тем лучше.

Пока у нее не сдали нервы.

Пока она не потеряла рассудок.

Пока накопление углекислого газа не начало влиять на ее разум. Ведь ей понадобится вся ее смекалка, чтобы отбиться от русалов и выбраться из пещерной системы живой.

Проблема заключалась в Марти. Когда он придет в сознание? А если не придет?

Ей придется оставить его здесь.

Сможет ли она на это пойти?

Если он не очнется в ближайшее время, его ждет неминуемая смерть, а если она останется с ним, то и ее тоже.

Есть ли у нее выбор?

Ей хотелось трясти его, пока он не откроет глаза, но она не стала этого делать, потому что…

Потому что тебе нужно, чтобы он был без сознания, это причина, по которой ты останешься там, где ты есть. Потому что уходить под воду ты боишься.

Ты боишься того, что в воде…

– Марти. – В затхлой тьме ее голос прозвучал вдвое громче, чем обычно. – Тебе надо проснуться, чтобы мы выбрались отсюда. Вместе мы сможем выбраться. У нас обоих есть ножи. Ножей она боится. Я отогнала ее уже дважды. Может, она вообще ушла? Просыпайся, и тогда мы выберемся отсюда.

Она прислушалась – он что-то ответит? Ничего. Она даже не слышала его неровного дыхания.

– Марти? – Она включила свет. – Марти!

Его голова так и покоилась на ее бедре. Рот слегка приоткрыт.

Она прижала пальцы к его горлу – пульса наверняка нет.

Есть! Сильный и ровный.

– Я не собиралась тебя бросать, – прошептала она. – Не собиралась оставлять. И не оставлю. Либо мы выберемся отсюда вместе, либо оба останемся здесь. Так что, пожалуйста, очнись, Марти. Ты мне нужен.

Он не проснулся, и она неохотно выключила свет.

– Господи, – пискнула она. Ей не понравилось, как ее голос прозвучал в темноте – маленький, потерянный, жалкий, – и она замолчала.

Время шло. Сколько его прошло, она не имела представления, вести счет перестала. Она просто сидела, где сидела, спиной к стене, и смотрела в черноту. Отвлекаться было не на что, и мысли и воспоминания обрели необычайную четкость и ясность, будто воспроизводились перед ней на экране.

Эльза увидела себя в возрасте пяти или шести лет: она дома, сидит во главе стола, за которым еще с десяток малышей из их детсадовской группы, перед ней надорванная оберточная бумага от полученных подарков, на столе бумажные тарелки с шоколадным тортом и ванильным мороженым, бумажные стаканчики с кока-колой и газировкой. Она подносит ко рту свой кусок торта – и откусывает кусочек вощеной бумаги, в которую он завернут. Вот она в коридоре машет на прощание своим друзьям – за ними пришли мамы, забрать их домой. Потом достает из своего мешочка наклейки «царапай и нюхай» и вклеивает в специальную книжечку, царапает наклейку от шипучки, ее любимую, царапает, пока запах не исчезает полностью. Приходит с работы папа, приносит красный, как пожарная машина, трехколесный велосипед, белое сиденье-банан обвязано фиолетовым бантом. Она катается на велике взад-вперед по дорожке у дома, на ветру развеваются привязанные к рулю ленты с блестками, наконец набирается смелости и объезжает квартал. А вот, годы спустя, она сидит на берегу у костра, ребята постарше курят сигареты и потягивают пиво. Рядом с ней плотный парень, ровесник, она к нему равнодушна, а он к ней явно нет. Они гуляют по берегу, все-таки берут друг друга за руки, когда отошли далеко и их никто видит, останавливаются и целуются – французский поцелуй. Ей не нравится целоваться «с язычком», но она не возражает – знает, что кое-кто из подруг так целуется. Думает об этом парне, когда ложится спать той ночью, – выйдет ли за него замуж? Никогда и никому об этой их встрече не рассказывала… и парня этого больше никогда не видела, оказалось, он ненадолго приехал из другого штата. Вот на ней черное выпускное платье и плоская шапочка, ее вызывают на сцену, ректор пожимает ей руку и вручает диплом. Дальше фотосессия на улице со всей группой, все бросают шапочки в воздух, впереди большое и светлое будущее. Вот она ловит свою первую белую акулу в водах Южной Калифорнии, ей двадцать четыре. Направляет акулу на подъемник исследовательского судна, накидывает влажное полотенце ей на глаза, вынимает крючок из челюстей, из большого шланга промывает ей жабры, с помощью мощной дрели прикручивает метку к спинному плавнику. Потом измерения, анализ крови, ткань на пробу – и акулу выпускают назад в океан. Члены команды чокаются пивом – отличная работа. Она счастлива как никогда. В том же году – первое погружение в пещере Дьявольский Источник во Флориде, вместе с коллегой она исследует загадочные туннели, восхищается известняковыми образованиями и искусно украшенными пещерами – и понимает: это станет делом всей ее жизни.

Пятнадцать лет и почти тысячу погружений спустя она в пещерной системе Уаутла в Мексике, вместе с Роном, спускается по стенам каньонов через грохочущие водопады, они проводят под землей несколько дней подряд, составляют карты самых отдаленных туннелей на Земле… Рон запутывается в тросе в узком горизонтальном проходе. Она пытается его освободить. Рон в панике, глаза под маской расширяются. Рот открыт в беззвучном крике. Он глотает воду. И умирает у нее на глазах.

Эльза никогда не чувствовала себя такой потерянной и одинокой, как в дни после смерти мужа. Рона у нее не просто украли, украли навсегда, но она даже не смогла его похоронить – хоть какое-то утешение. Погрузившись на место гибели Рона, мексиканская полиция решила, что поднимать его труп – слишком большой риск для водолазов-спасателей, и поисковые работы отменили.

Но оставить тело Рона в пещере для Эльзы было немыслимо – все равно что оставить на обочине жертву автокатастрофы. И следующие две недели она тайно планировала свою спасательную операцию, собрав себе в помощь группу из двадцати дайверов из США и Мексики. Но полиция оказалась права: извлечь труп Рона с того места, где он вошел в проход, было невозможно. Значит, им придется войти в пещеру с другого входа и подойти к телу Рона с другой стороны. Почти месяц они изучали лабиринт неисследованных туннелей и все-таки нашли нужный. Первым шагом в трехдневной операции было перетащить более полутонны снаряжения к новому входу в пещеру – на вершине большого холма. На второй день они разложили двадцать баллонов с газом на пути к трупу Рона. К самой операции приступили на третий день: вспомогательная команда водолазов ждала на мелководье, а Эльза и бывший морской десантник по имени Том Джарретт нырнули на глубину, чтобы поднять тело. Поначалу Эльза сильно нервничала, но к тому времени – прошло уже шесть недель со дня смерти Рона – успела как-то успокоиться и сосредоточилась на поставленной задаче. Добравшись до тела, они сняли с него оборудование. Она старалась не смотреть на его обнаженные руки и нижнюю часть лица, изгрызенные креветками, крабами и другими падальщиками. Наконец они освободили тело, но когда они пытались уложить его в специальный мешок (который собирались отбуксировать из туннеля), голова отделилась от шеи и упала на пол. Охваченная ужасом, Эльза задышала быстрее, ее дыхательный аппарат с трудом фильтровал избыток углекислого газа. Понимая, что, если не наладит дыхание, живой ей отсюда не выбраться, она успокоилась, подобрала череп Рона и вернулась на поверхность с телом под бурные аплодисменты всей команды. Вынув дыхательный аппарат изо рта, она согнулась вдвое, и ее вырвало…

Ужасный, отдающийся эхом звук, пронзительный и резкий, ворвался в ее уши.

Эльза подумала, что у нее галлюцинации, но звук был реальным и шел с воды впереди – на поверхности появились два бледных лица, подсвеченные голубыми волосами.

Они смотрели на нее черными глазами.

Рты были открыты.

Они над ней смеялись.

Глава 35. Рэд

Джеки все-таки не умерла, грудь ее заметно вздымалась, но состояние было явно критическим. Рэд подняла майку Джеки, чтобы осмотреть рану от копья, – и ее едва не стошнило. Рваное отверстие слева от пупка сильно кровоточило и вздувалось – наружу просились серо-фиолетовые кишки.

Рэд сняла с нее майку и зажала ею место травмы, чтобы остановить кровотечение. Но у Джеки начались спазмы, и Рэд тут же убрала майку. Не представляя, что еще можно сделать, она положила голову Джеки себе на колени и стала шепотом ее успокаивать, мол, все будет отлично.

Сама же она не сводила глаз со зловещей поверхности воды – не появится ли на ней рябь? От воды их отделяло метров шесть. Рэд была бы счастлива оказаться отсюда подальше, но каким образом? Тащить Джеки – у нее просто не хватит сил, к тому же это опасно, может не лучшим образом сказаться на ее состоянии.

Что делать? Что, черт возьми, теперь делать?

Оставить Джеки и отправиться за помощью? Нет, ведь Джеки без сознания, оставить ее на милость русалки нельзя. Нужно, чтобы вернулись Марти и доктор Монтеро. Тогда кто-то из них поплывет на «Оаннес», а двое останутся с Джеки.

Но Марти и доктор Монтеро не вернутся, так? В воде русалка – русалка-убийца, – и она до них добралась. Поэтому их нет уже целый час.

Они мертвы.

Нет, этого не может быть. Марти достаточно умен, его так просто не возьмешь. Он прекрасно разбирается в русалах и просто не может пасть жертвой одного из них. Марти мертв? Нет. Исключено.

Тем не менее он мертв, подумала она мрачно. Мертв. И доктор Монтеро тоже. А скоро умрет и Джеки.

Рэд едва сдерживала слезы. Провела кончиками пальцев по щеке Джеки. У них двоих так много общего. Они знакомы всего несколько дней, но Джеки словно стала ей сестрой.

– Нас спасет Пип, – уверенно заявила она. – Мы не вернемся на судно, она начнет нас искать. Найдет деревню. Вождь приведет ее сюда. И все будет хорошо. Главное – ты держись, ладно?

Ресницы Джеки шевельнулись, по крайней мере Рэд так показалось.

– Джекс?

Никакой реакции.

– Джекс?

Ничего.

Все-таки, подумала Рэд, Джеки может ее слышать, хоть и не отвечает, – так человек в коме слышит своих близких, когда они к нему обращаются.

– Хочешь историю с чудесами? – предложила она. – Однажды на Филиппинах, в одной из западных провинций, я снимала эпизод для моего шоу. Там есть знаменитая подводная река. Примерно восемь километров в длину, просто с ума сойти. Эти туннели отдыхают. Мы отсняли для шоу шикарный материал и возвращались назад, можно сказать, нехожеными тропами. Пришлось пробираться по крутым склонам, густым зарослям, известняковым утесам. И вот мы вышли к месту с потрясающим видом на океан и решили прямо там заночевать. Тут и начались чудеса. Я проснулась среди ночи – меня звала моя команда откуда-то издалека, и я поняла, что оказалась в дальней части леса. Я была в спальном мешке, но совсем не там, где устроилась на ночлег. Они нашли меня в километре от нашего лагеря. Как я туда попала – понятия не имею. Чем не чудо?

Джеки не ответила, не было никаких признаков, что она услышала хотя бы слово, но Рэд решила продолжить рассказ.

– Может, на мне какое-то проклятие, но со мной то и дело случается всякая хреновина. В другой раз мы с командой снимали в Японии эпизод в Лесу самоубийц. Наверное, слышала, люди туда приходят, чтобы свести счеты с жизнью? Короче, мы решили там заночевать. Опять же просыпаюсь среди ночи – у моей палатки какие-то странные звуки. Отстегиваю клапан, посмотреть, что там такое, и вижу, как ко мне на четвереньках ползет жуткая старуха – одежда изодрана, волосы всклокочены, падают на лицо – как привидения в ужастиках. Я вскрикиваю – и просыпаюсь. Оказывается, это мне приснилось, представляешь? Но закричала я по-настоящему, разбудила всю бригаду. Когда рассказала им, что именно мне приснилось, они здорово перепугались. Наверное, из-за места, где мы были. В том лесу жутко до чертиков. В общем, все снова заснули, а когда наутро сели в фургон и поехали в Токио, они рассказали мне, что им тоже привиделась эта кошмарная старуха, но каждому приснилось, что она хотела заползти именно в мою палатку.

От этого воспоминания Рэд стало не по себе, она смолкла. Посмотрела на лицо Джеки. Все еще белое как мел, безмятежное… лицо покойницы. Она положила руку на лоб Джеки. Температуры нет, кожа прохладная и влажная.

Кажется, Рэд все бы отдала, чтобы оказаться на «Оаннесе», чтобы вернуть атмосферу вчерашнего вечера. К чертям собачьим этих русалок. Хоть бы их вообще не было. Хоть бы… Хоть бы сейчас из воды появились Марти и доктор Монтеро. Она бы обвила шею Марти руками, осыпала его поцелуями и сказала, что любит его. Она никогда ему этого не говорила, хотя уже какое-то время жила с этим чувством. Боялась, что он ничего подобного не испытывает, считает ее странной дамой с маниакальной потребностью в удушении, возможно, ему с ней весело, но… знакомить ее со своими родителями? Строить с ней планы на будущее? Считать ее кем-то более важным, чем партнерша по сексу, с которой он время от времени удовлетворяет свою похоть?

– Меня домогался сосед, – тихо заговорила Рэд, обращаясь скорее не к Джеки, а к Марти, хотя его здесь не было. – Он приглашал меня к себе домой, когда мои родители уезжали. Угощал шоколадками. Заставлял играть в какие-то непристойные игры. Я тогда не понимала, что они непристойные. Маленькая была. Поняла, что это были за игры, когда мне исполнилось двенадцать или тринадцать. Мне стало так мерзко и страшно, что в его дом я больше не входила. Я вижу его и теперь, когда приезжаю навестить родителей. Сейчас он старик. Сидит на крылечке и смотрит на меня, когда я по дорожке иду к дверям родителей. Мне хочется заорать на него, обозвать всеми словами… но я даже не могу поднять на него глаза. Он все равно меня пугает, хотя я уже взрослая. Видимо, у меня на него развилась какая-то фобия. Увижу его – и перестаю быть собой. И страшно на себя за это злюсь, и переживаю – я ведь не слабый человек! Но когда вижу его… превращаюсь в ту маленькую девочку и ничего с этим не могу поделать. И никому ведь не расскажешь, что он делал. Не расскажешь, потому что это Шри-Ланка и во всем всегда виноваты женщины, люди скажут: «Ты же не сказала ему «нет», значит, и домогательства не было, так же?» Чушь собачья. Я тогда понятия не имела, что такое секс, что эти наши игры были сексуальными. В общем… все это меня достало. Нет, не так, как ты думаешь. Думаешь, я ненавижу мужчин или что-то в этом роде. Скорее наоборот. Я не могу без мужчины, когда его нет, мне неймется, чувствую себя одинокой и беззащитной. Я понимаю, что для уверенности в завтрашнем дне мужчины женщинам больше не нужны. Что женщины эмоционально сильнее мужчин, что безопасность, которую женщинам якобы дают мужчины, – пережиток. Но ничего не могу с этим поделать. Я чувствую себя уверенно, только когда рядом есть мужчина. Но ты, Марти, ведь никогда не хотел, чтобы я была рядом? По крайней мере, не хотел, чтобы всегда рядом. Тебе нужно свое пространство. И поэтому я провожу много времени в обществе других мужчин. Отнюдь не тебе назло. Не потому, что не хочу быть с тобой. Просто не могу иначе. Это дает мне чувство уверенности в себе. И еще кое-что тебе расскажу. Удушение, подчинение, доминирование… я до сих пор не могу себе этого объяснить, но таким образом я подбираюсь к себе, той своей части, что нуждается в исцелении, над которой надругались. И это своего рода очищение – я позволяю тебе доминировать, доверяю тебе свою жизнь. Вот до какой степени я тебе доверяю, Марти, и ты вселяешь в меня уверенность. Я понятно говорю? – Она нежно улыбнулась. – Наверное, тебе неловко это слушать. Ты такой милый, такой милый и консервативный. Я знаю, эта моя страсть к удушению плохо влияет на наши отношения. Всегда хотела рассказать тебе об этом. Но мне казалось, будет проще, если ты будешь считать меня маньячкой, у которой свой фетиш на смерть, чем рассказывать тебе, что надо мной надругались… – Она утерла слезу. – А теперь правда так и останется невысказанной… И я уже ничего тебе не объясню.

Из глаз покатились слезы – горячие, обжигающие, застилающие свет.

Марти больше нет.

Доктора Монтеро нет.

Джеки…

Рэд глянула на часы. Половина пятого.

До наступления сумерек – два часа.

Глава 36. Эльза

– Уходите! – закричала Эльза на русалов. – Я вас ненавижу! Уходите, мерзавцы!

Но они продолжали смеяться жутким человеческим смехом.

– Оставьте меня в покое!

– ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Эльза застыла. Она услышала свой голос. Он диссонировал и отражался, почти с электронным оттенком – но это был ее голос. Только исходил он не от нее.

Он исходил от двух русалов.

Наверное, это углекислый газ. Копится, и у меня от него галлюцинации. Русалы не умеют говорить, балда.

Русалы все еще были там, в воде, их светящиеся голубые головы мерцали в темноте.

Они молчали.

Вот! Это все у меня в голове. Слава богу.

Слава богу? Отравление углекислым газом – благодарить Бога за это не стоит, Эл. Рано или поздно это приведет к потере сознания, а потом и к смерти.

Может, это не так и плохо. Мирно и спокойно. Я просто… угасну. Безусловно, это лучше, чем утонуть, или, господи прости, быть съеденной заживо…

Это все? Это твое решение? Ты сдаешься? Ну нет, ты не уйдешь просто так в эту безмолвную ночь! Ты не позволишь свету угаснуть. Ты не из тех, кто поднимает лапки кверху. Никогда такой не была. Неужели теперь просто бросишь на ринг полотенце?

Нет. Ни за что. Конечно, нет. Я войду в эту воду. А если русалы накинутся на меня, буду биться до последнего и заберу с собой в могилу хотя бы одну из этих мерзких тварей.

Тогда действуй прямо сейчас. Откладывать некуда.

Но я не могу оставить Марти…

Он не проснется! Он уже почти мертв! Хватит отговорок!

Эльза щелкнула фонарем и зигзагом провела лучом по неподвижной воде.

Русалы исчезли под поверхностью.

А они вообще были? Может, они просто привиделись, как и голос?

Она направила свет на камень рядом с головой Марти, отчасти осветив его лицо.

– Мне нужно идти, – сказала она ему. – Я приведу помощь. Я ненадолго. С тобой все будет хорошо…

Он застонал.

– Марти!

Его брови нахмурились, глаза под веками шевельнулись и тут же открылись. Зрачки расширены, взгляд расфокусирован. Он приподнялся на локтях. Моргнул, снова нахмурился, глядя на свой гидрокостюм. Наконец заметил ее.

– Что?.. – Он прочистил горло. – Мы?..

– Мы в лавовых трубках под островом Демонов, – быстро объяснила она. Казалось, с тех пор, как она разговаривала с ним в последний раз, прошел год. – Ты помнишь, что произошло?

Поморщившись, он тронул затылок.

– Ты ударился о камень.

Он выпучил глаза.

– Русалка!

– Она хотела тебя убить.

– Она выдернула мой загубник…

– Она хотела тебя убить, Марти. А потом и меня. Ты вытащил меня из воды. Спас мне жизнь…

– Помню. – Он оглядел маленький воздушный карман, оценивая сложную обстановку. – Мы здесь давно?

– Не знаю. Пару часов как минимум.

– Дышать пока можно.

– Думаю, воздуха нам хватит на два дня. – Она тяжело выдохнула. – Не представляешь, Марти, как я рада, что ты очнулся! Просто не знала, как быть. Что будем делать?

Она закусила губу от досады. Здорово, что Марти пришел в сознание, но что это меняет? Они как были в опасной ловушке, так и остаются.

Марти сжал челюсти.

– Какой же я идиот, – пробормотал он.

Эльза нахмурилась.

– Ты о чем?

– Как я не догадался? Это было прямо у меня перед глазами. Но я отказывался это видеть.

– О чем ты, Марти, черт возьми?

– Я говорил тебе и всем остальным, что русалы, скорее всего, существа травоядные. – Он покачал головой. – Ты видела зубы, когда она открыла рот? Они не для того, чтобы грызть ламинарию и водоросли.

– Как ты мог это знать? В черепах обоих русалов зубов не было…

– Но я должен был знать. Сагиттальные гребни значат, что у них мощные челюсти – зачем они? Чтобы ломать или разрывать жесткую растительность – либо отрывать плоть от кости. Я остановился на первом объяснении: мне хотелось в него верить, оно подкрепляет мою гипотезу о том, что русалы живут по большей части на растительной диете, какая была у человекообразных обезьян и гомининов до овладения огнем. Но данные указывают на последнее.

– Какие данные?

– Оба черепа русалов, которые мы увидели, по размеру похожи на черепа современного человека.

– Почему это важно?

– Потому что размер мозга организма напрямую связан с количеством и качеством потребляемой энергии. Человеческий мозг потребляет двадцать пять процентов нашей суточной нормы калорий. Мы не смогли бы развить такой значимый в плане метаболизма орган, питайся мы низкокалорийной растительной пищей. У австралопитеков череп размером напоминает череп гориллы или шимпанзе. Размеры мозга стали быстро увеличиваться, когда появился гомо эректус – он освоил огонь и научился готовить пищу.

– Стал лучше питаться, потреблять больше калорий, увеличился объем мозга…

Он кивнул.

– Раз черепа русалов способны вместить мозг, по размеру близкий к мозгу современного человека, значит, они тоже на мясной диете. – Он нахмурился. – Так что, выходит, мы застряли здесь по моей вине. Мне так хотелось, чтобы русалы соответствовали моему о них представлению, вот и сделал скоропалительные выводы…

– Перестань, Марти, – пресекла его Эльза. – Нырять вместе – это было мое решение, мой выбор. Скорее всего, я приняла бы такое же решение, скажи ты, что русалы – это чудовища-людоеды, потому что, честно говоря, думать не думала, что они нам могут встретиться. Так что перестань себя винить. Это пустая трата драгоценного кислорода, которого у нас очень мало. Мы попали в серьезный переплет, и надо найти способ из него выбраться…

– ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ. ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ. ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ.

Эльза метнула взгляд в сторону воды. Сначала она не увидела ни одного русала. Но потом ее свет озарил две головы, плавающие одна рядом с другой. Они каким-то образом отключили свечение, но рты у них снова были открыты.

– ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ. ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ. ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ.

Одна из голов ушла под воду, за ней тут же последовала вторая.

Эльза ошеломленно посмотрела на Марти.

– Скажи, что ты это тоже слышал! Что мне это не показалось.

– Это мимикрия. – На лице Марти появилась взволнованная усмешка. – Черт подери, это мимикрия.

Глава 37. Марти

– Мимикрия? – переспросила Эльза.

– Потрясающе, – сказал Марти, пытаясь переварить это откровение, но и ругая себя за то, что эту гипотезу не выдвинул сам. – Тут есть своя логика, верно?

– Своя логика? – Она покачала головой. – Нет. Никакой логики тут нет, Марти. По крайней мере, я ее не вижу. Объясни, пожалуйста, что логичного в том, что русалы говорят моим голосом.

Марти хорошо знал: мимикрия широко распространена и чрезвычайно важна для выживания многих видов. Часто она позволяет защититься от хищников – безобидное существо приобретает общие черты с опасным или яркоокрашенным зверем, отпугивая потенциальных хищников или конкурентов. Бабочки-вице-король развивались, чтобы выглядеть как вредные и невкусные бабочки-монархи. Насекомые палочники напоминают листья и веточки, на которых живут. Неядовитые змеи копируют цвета и узоры ядовитых.

С другой стороны, есть агрессивная мимикрия, использующая подход «волк в овечьей шкуре»: тут происходит обратное: опасное животное копирует безобидное, чтобы обмануть ничего не подозревающую добычу. Болотные канюки очень похожи на грифов-индеек и парят среди стервятников, чтобы незаметно подкрадываться к голубям, ящерицам и другим мелким животным. Грифовые черепахи шевелят червеобразным языком, чтобы приманить и поймать рыбу. Европейская кукушка откладывает яйца в гнезда птиц других видов – обмануть родителей и заставить их высиживать похожие яйца и выращивать птенцов кукушки вместе со своими.

О визуальной мимикрии в литературе об эволюционной биологии написано много, а интерес к акустической мимикрии возник только в последние годы. Лирохвосты и пересмешники способны копировать практически любой услышанный звук – и отпугивать хищников, и привлекать добычу. Марги подражают крикам обезьян-младенцев – так они привлекают взрослых приматов и устраивают на них засаду. А большинство владельцев домашних кошек, скорее всего, не знают, что их маленький пушистик просто ими манипулирует – кошки научились мяукать на той же частоте, на какой плачут младенцы, у людей тает сердце, и они исполняют все кошачьи прихоти.

Чтобы пробудить интерес Эльзы, он перешел на водные примеры:

– В океанах полно видов-подражателей, которые пользуются мимикрией. Ты же наверняка знаешь про осьминога-имитатора. Чтобы избежать хищников, он имитирует внешний облик и поведение самых разных ядовитых или невкусных морских обитателей. И наоборот, чтобы привлечь добычу, рыба-удильщик с помощью своих колючих выступов и светящихся наростов приманивает и пожирает рыбку поменьше.

– А что русалы? – усомнилась она. – Подражают другим существам, чтобы?..

Марти пожал плечами.

– Не знаю, может, они мимикрируют, чтобы защититься от крупных хищников в океане… но, услышав тебя, они имитировали твой голос, и это наверняка была мимикрия в агрессивных целях.

– В смысле, те два русала имитировали мой голос, чтобы подманить меня к кромке воды?

– Или как можно ближе к воде, чтобы ударить копьем. Звучит фантастически, да? Но есть исторический прецедент, когда русалоподобные существа заманивали людей на смерть. Далеко ходить не надо – возьми хоть «Одиссею» Гомера. Там сирены заманивают моряков Одиссея в могилу соблазнительными песнями. Был ли это всего лишь греческий фольклор? Или в его основе есть намек на правду? И эти сирены-русалы пели не свои песни – это значило бы, что они способны понимать и воспринимать музыку, но, кажется, это свойственно только человеку, – а наши, они их просто подслушали и воспроизвели?

Эльза начала качать головой, но Марти уже завелся:

– Слушай, это лишь предположения. Я не продумал их до конца. Но, черт возьми, такое возможно! И еще: если русалы способны имитировать добычу, это объясняет, как они обеспечили себя богатой мясом диетой, чтобы вырастить большой мозг. У них нет спинных плавников и ластов, как у дельфинов и других морских млекопитающих, значит, быстро и ловко плавать они не могут. Но если они могут приманивать рыб, кальмаров, осьминогов и другую добычу с помощью акустической мимикрии… вот, пожалуйста! Белок всегда в твоем распоряжении.

Эльза снова покачала головой:

– Нет, Марти. Может, ты и прав и русалы действительно используют мимикрию, чтобы заманить к себе добычу. Но я не думаю, что те двое пытались заманить меня в воду. Вряд ли у них было такое намерение. – Она выдержала его взгляд. – Раньше они уже надо мной смеялись, пусть это была лишь имитация человеческого смеха, но они именно смеялись. Поэтому я думаю… думаю, они разумны и понимают, что мы в ловушке… и просто насмехаются над нами.

Глава 38. Рэд

Когда солнце село, пещеру заполнили чернильные тени. Лунный свет почти не проникал сквозь полог тропического леса в провал, и Рэд видела лишь на несколько метров перед собой. К счастью, она сообразила прихватить с собой дюжину камней размером с картофелины, и теперь они лежали перед ней в кучке в пределах досягаемости. Если русалка вернется, ее светящаяся голубая голова предупредит Рэд, она успеет прицелиться. А если та, чтобы подобраться к Рэд, вылезет на сушу, это будет медленно и неловко, и попасть камнем ей в лицо будет гораздо проще.

Снаряды обнадеживали, но разве они – гарантия безопасности? Ведь у русалки есть копье, возьмет и бросит в нее. А если она ночью задремлет? И проснется оттого, что из груди торчит деревянное древко? Да бодрствуй она хоть до утра – и что? Ведь без сна долго не продержишься. Ее мысли вернулись к Пип. Француженка – единственная надежда Джеки. Но где она? Ждет на «Оаннесе», когда они вернутся? Вряд ли. Они должны были вернуться несколько часов назад. Пип должна была понять – что-то пошло не так. И она ищет их, прочесывает остров? Нашла деревню? И вождь в эти минуты ведет ее к пещере?

Рэд осторожно прижала два пальца к шее Джеки – пульс сонной артерии едва прощупывался. В голове замелькали новые вопросы. Джеки слабеет? Организм вот-вот отключится? Она и так едва дышит – сколько ей еще осталось? Выходит, надо проверять пульс каждые несколько секунд? Иначе Джеки угаснет без ее ведома. Умрет, и…

Тогда ты сможешь выбраться из этой адской дыры. И вернуться на судно. Завтра утром уже будешь в Коломбо…

От этих эгоистичных мыслей Рэд стало стыдно и неловко, и она тут же их отогнала. Как она могла даже подумать такое? Джеки не оставила бы ее, сложись все наоборот. И не стала бы желать ее смерти ради того, чтобы сбежать отсюда.

– Прости меня, – прошептала она и провела пальцем по щеке Джеки. Кожа прохладная, липкая, словно резиновая. – Я никуда не уйду…

Ойкнув, Рэд подскочила на ноги, споткнулась.

И отшатнулась в темноте. Ее лодыжек коснулось что-то холодное. Через секунду она поняла, что это.

Вода.

Но откуда? Край озерца…

Прилив.

Вода подходит, отходит, как ей положено.

Но если вода поднялась ей до лодыжек, тогда Джеки почти под водой…

Джеки испустила сдавленный крик боли. Рэд увидела – или только показалось? – как мелькнули тени. Темно так, хоть глаз коли, ничего не видно.

Если это вернулась русалка, где ее голова? Почему волосы не светятся, как раньше?

Но разве сейчас до этих вопросов? Джеки уже кричала – то ли от невыносимой боли, то ли от животного страха.

– Стой! – истерично завопила Рэд. – Отпусти ее!

В ярости она стала нашаривать на земле припасенные камни, но не нашла и поняла, что искать бесполезно. Куда их бросать? Вслепую? Так можно и в Джеки попасть вместо русалки.

Крики Джеки превратились в бульканье. Через секунду – всплеск воды и какой-то рвотный звук, будто кто-то судорожно хочет схватить ртом воздух – и тишина.

– Джеки! – Рэд вошла в воду по колени. – Джеки!

Молчание. Рэд слышала только свое прерывистое дыхание, мысли ее метались.

Русалка ее схватила. Утащила под воду. Ее больше нет!

– Джекс!

Никакого ответа.

– Джекс! – по-звериному взвыла Рэд.

Казалось, она вот-вот задохнется, в горле застрял крепкий ком, ей нечем дышать.

– Джекс?.. – выдавила из себя она на последнем издыхании.

Она услышала новый звук, какое-то жалкое мяуканье, – и поняла, что плачет.

Глава 39. Джеки

Хуже способа умереть не придумаешь. Господи, меня едят. ЕДЯТ.

Мысленно Джеки в безопасном месте – в спортзале начальной школы. Это были будни, утро. Ее второй класс идет в спортзал, где устроена распродажа выпечки на тему Хеллоуина, по западной моде. Взрослые – многих она не узнает, но кого-то узнала, например маму Неджи, маму Бриттани и свою маму, – стоят за столиками, уставленными выпечкой: печенье в виде ведьминых колпаков, пирожные-пауки, кексы-надгробия, зефир Франкенштейна, пряничные мумии, миниатюрные тыквы из воздушного риса и многое другое. У Джеки триста рупий, она радостно ходит от одного стола к другому, наполняя свой коричневый пакет лакомствами, – и вдруг чувствует страшную боль в животе. Она кричит, но никто из взрослых, кажется, не обращает на нее внимания. И вдруг до нее доходит: она совсем не в школьном спортзале, а в темном и опасном месте.

Вокруг струится холодная вода. Она понимает, что кто-то держит ее за лодыжки.

Ее голова – под водой. Вода заливается в рот, обрывая ее крик. В жуткой панике она бьет руками и ногами, все-таки выныривает на поверхность, но ей удается только выплюнуть воду, в которой она захлебывается, и глотнуть капельку воздуха.

Но чьи-то руки снова тащат ее под воду, затягивая все глубже и глубже.

Руки русалки, понимает она, внезапно вспомнив, где находится и что с ней происходит.

Русалка вонзила копье мне в живот, а теперь хочет утопить.

Ужас пронзает ее электрическим током, и Джеки продолжает биться, пытаясь вырваться, но хватка русалки не ослабевает. Вскоре Джеки перестает понимать, где поверхность, а ее выпученные глаза видят лишь абсолютную черноту. Ее спазматические вздохи хватают лишь воду, трахея сжимается, и вода льется в желудок. Легким не хватает кислорода, кажется, они наполнены огнем и вот-вот взорвутся.

При этом Джеки чувствует: руки больше не держат ее за лодыжки, они срывают с ее выгнувшегося дугой с раскинутыми конечностями тела одежду. Она не осознает, что происходит, зачем русалка раздевает ее, и понимает, что ей уже все равно. Боль утихла, а сопротивляться уже нет сил. Едва соображая, ослабленная нехваткой кислорода, она обретает состояние покоя. Все утратило смысл, кроме…

Кроме того, что она хочет меня съесть. Она раздевает меня, чтобы съесть.

Это мысль настолько отвратительна, что мозг вспыхивает, стряхивая охватившее ее приятное оцепенение. Но тут же становится ясно, что она не может ни двигаться, ни сопротивляться, а лишь с отвратительной ясностью осознавать, что ее сейчас съедят заживо.

Пожалуйста, не надо, взмолилась она. Пожалуйста, отпусти…

Но тут в животе возникает новая боль, острая, горячая, но в то же время словно отдаленная, мимолетная, будто щекотка… как хорошо, что она ничего не видит в черноте, ведь эта щекотка – ее внутренности, выплывающие из растерзанного тела в окровавленную воду.

Хуже способа умереть не придумаешь. Господи, меня едят. Меня ЕДЯТ.

Силы покидают ее, и она уже не умоляет о пощаде.

Она молит о другом: поскорее умереть.

Глава 40. Марти

– Насмехаются? – изумился Марти.

– Их смех был… готова поклясться… презрительным. – Она покачала головой. – Наверное, глупости говорю, да? Все из-за этой пещеры, ловушки, в которой мы оказались. Совсем чокнулась.

– Насмехались русалы или нет, сказать трудно, Эльза. Но очеловечивать поведение других животных надо с большой осторожностью, даже при каких-то схожих чертах. Хотя мысль очень интересная, и я бы с удовольствием обсудил ее как-нибудь вечерком. Но для начала надо выбраться из этой чертовой гробницы. Есть идеи, которые не приведут к тому, что нас съедят заживо?

– Я надеялась, что они есть у тебя.

Он долго молчал, потом сказал:

– Моя сумка, которую я уронил. Ее нужно достать.

Она моргнула.

– Я о ней забыла. Хотела спросить, что в ней, когда мы всплыли в первом кармане.

– Автоматическая винтовка, – сказал он как бы между делом.

– Автоматическая винтовка?

– Да, универсальная, специально разработанная для стрельбы и на суше, и в воде.

Эльза зашлась трескучим смехом.

– Шутишь? Пожалуйста, скажи, что шутишь.

Он не шутил. Соединенные Штаты и Советский Союз заинтересовались подводным огнестрельным оружием, когда во время Второй мировой войны обе страны начали готовить диверсантов-водолазов. Проблема заключалась в том, что вода пуленепробиваема. Обычные пули почти сразу теряют направление и убойную силу: сопротивление в воде гораздо выше, чем в воздухе. В начале семидесятых годов прошлого века ВМС США разработали первую подводную автоматическую винтовку, стреляющую пулями, похожими на дротики. Примерно в то же время в Советском Союзе разработали более сложный вариант на основе суперкавитации: тупоносая пуля создает вокруг себя пузырь, уменьшая сопротивление воды. Это оружие стояло на вооружении советского и российского морского спецназа более сорока лет, а потом ему на смену пришла винтовка-амфибия – именно такая и лежала в черном плетеном мешке на полу лавовой трубки.

– Не шучу, Эльза, – сказал Марти. – В прошлом году в России это оружие запустили в массовое производство. Несколько месяцев назад его стали экспортировать, и я сумел его добыть.

На ее лице появилось озадаченное выражение.

– Чтобы охотиться на русалов?

– Я всегда верил – или надеялся, – что рано или поздно мы с Пип на них наткнемся. И в этом случае я вовсе не собирался их фотографировать. Даже самое четкое видео не убедит скептиков, особенно после фиаско с документальным фильмом. Мне нужен экземпляр, живой или мертвый. Предпочтительно живой, но попробуй его заполучи. Значит, придется его убить, а ружьем для подводной охоты тут не управишься.

– Ты планировал убийство?

– Убийство? Я бы не стал так это называть. Может, у нас с русалами и общие предки, но русалы – не люди. Рэд уже прочитала мне лекцию насчет того, насколько это этично, и сейчас не время и не место обсуждать эту тему… не говоря уже о том, что решение взять с собой оружие хотя бы дает нам шанс спастись.

– Я не спорю, Марти. Просто… удивлена, вот и все. – Она глубоко вздохнула. – Ладно. Давай достанем эту штуковину.

Они стояли у самой кромки воды. Она поднялась почти до скального выступа.

– Прилив, – мрачно сказала Эльза. – Господи, совсем вылетело из головы. Вода может подняться выше и затопить весь карман.

– Хорошо, что задерживаться здесь мы не собираемся. – Марти провел лучом фонаря по черной воде. – Где вы, ребята?

– Не видно.

– Это не значит, что их там нет.

– Они светятся. Мы должны их видеть… – Эльза замерла. – Они выключили свечение. В прошлый раз волосы у них не светились…

Он кивнул.

– Животные могут контролировать свечение по мере надобности, будь то поиск еды или пары, или чтобы отпугнуть хищника. Надо полагать, что русалка, которую мы увидели первой, светилась для предупреждения. Мы ее напугали. А теперь, поняв, что мы не угроза, а потенциальная добыча, они – сколько их там ни есть – могли отключить свечение и затаиться в засаде.

Эльза сглотнула.

– Спасибо, Марти. Умеешь обнадежить.

– Надо быть готовым к худшему. Это не увеселительная прогулка.

– Понятно. Как будем действовать?

– Очень осторожно, – сказал он ей. – С надеждой на везение.

Они пристегнули баллоны с воздухом к груди, превратив их в своего рода бронежилеты, потом как можно тише скользнули в воду, включили свет и достали ножи. Повернувшись спиной к стене пещеры, они выдохнули в загубники и начали погружение.

Глава 41. Рэд

Джеки нет, и она уже не вернется, а тебя, если будешь стоять здесь по колено в воде, утащат за ней следом.

С плеском выскочив на твердую землю, Рэд в кромешной тьме побежала по лавовой трубке к тому месту, где они вошли. Когда она оказалась на безопасном расстоянии, следовало перейти на шаг и идти осторожнее – русалам до нее уже не добраться. Но ей было не до логики. Она ни за что не замедлит темп, даже если туннели останутся далеко позади, даже если она добежит до джунглей. Сознание уступило место рептильной части мозга, а та велела ей бежать – и Рэд бежала, не задавая вопросов. Несколько раз она ударялась в стены, спотыкалась, один раз упала и сильно ударилась коленкой, но тут же вскочила, чтобы бежать, бежать и бежать.

Вдруг опора под ногами исчезла. Рэд провалилась в шахту – одну из тех, что они тщательно обходили по пути туда. Эти шахты соединяли верхний ярус лавовых трубок с параллельным нижним.

Она пролетела через бесконечную тьму в полном безмолвии. Удар о пол пещеры раздробил обе ноги, она ударилась лицом о камень, проглотила половину зубов и потеряла сознание.

Глава 42. Эльза

Единственные звуки, которые она слышала, – свои ритмичные выдохи и постукивание баллонов друг о друга. На лбу под маской скопились капли пота. Одна стекла по левому виску и ужалила в глаз. Когда контролировать скорость погружения дыханием стало невозможно, она подала немного воздуха в регулятор, чтобы компенсировать отрицательную плавучесть. Погружаясь все глубже, она размахивала пристегнутым к поясу фонарем, будто крестилась: налево, направо, вверх, вниз, налево, направо, вверх, вниз…

При последнем взмахе фонаря она увидела русала, без свечения. Он метнулся в белом луче с немыслимой скоростью и мгновенно исчез.

Охваченная страхом, она попыталась отследить, куда тот уплыл, но его нигде не было.

Куда он делся, черт его дери? И где остальные?

Сколько их?

Это чистое самоубийство, и сомневаться нечего. Русалы в подводном царстве – в своей среде, носятся быстро и проворно, а они с Марти медленно ползут, обдумывая каждое движение. Русалы сильнее, у них полный рот бритвенно-острых зубов, а у них с Марти для защиты только подводные ножи с коротким клинком. Легкая добыча.

Если не добраться до винтовки – что им остается?

Ничего. Сидеть и ждать? Либо кончится воздух, либо поднимется вода и они утонут. Значит, надо спускаться через подводную пещеру, кишащую русалами, – пан или пропал. Крайний случай, отчаянный шаг, но деваться некуда. За все годы пещерного дайвинга Эльза никогда не испытывала подобного ужаса, даже когда ныряла за телом Рона. Да, было опасно, но к тому погружению она готовилась не одну неделю, кажется, предусмотрела все. А что она делает сейчас? Решилась на этот заплыв по минутной прихоти, какое безрассудство! Все равно что плавать в загоне с акулами, обмазавшись рыбной приманкой.

Но выбора-то нет! Так что заткнись и смотри во все глаза! Доберемся до сумки, достанем винтовку, и будет тебе свобода…

Внезапно вода вскипела пузырьками, мелькнул хвост. Эльза почувствовала удар в грудь и поняла, что русал ткнул ее копьем. Она замахала фонарем, вглядываясь в черную воду. Подняла нож, готовая ударить русала, если тот вернется. Но он не вернулся. Марти осветил фонарем ее грудь. Она глянула вниз, боясь увидеть кровь, струящуюся из зияющей раны. Но раны не было. Колючка ската, укрепленная на конце копья, просто отскочила от стали или сломалась. Она не пострадала. Успокоив дыхание, Эльза подала знак: все в порядке. Марти просигналил в ответ.

Они продолжили спуск.

Глава 43. Марти

Свет фонаря Марти высветил черную плетеную сумку на полу пещеры, и грудь его сжалась. Сумка лежала всего в нескольких метрах под ними и на таком же расстоянии от стены. Остановившись, он коснулся плеча Эльзы и направил луч вниз. Та тоже увидела сумку и кивнула.

Как и договорились, они быстро передвинули сдвоенные баллоны за спину – на такой глубине если на них и нападут, то сверху, а не снизу. Когда все было готово, они быстро заскользили к черной сумке. Почти тут же сверху в их сторону что-то метнулось, и Марти почувствовал укол в плечо. Наверное, русал не рассчитал расстояние и бросок не удался. Марти чуть развернулся, готовясь принять более сильный удар.

Русал – тот или другой – возник из ниоткуда и вонзил копье ему в туловище. Марти попытался увернуться, но не успел. Колючка ската вонзилась ему в бок. На сей раз боль была острой и обжигающей.

Когда русал выдернул копье, Марти ухватился за древко и дернул его на себя, вместе с русалом, и одновременно ударил подводным ножом сверху, погрузив лезвие в шею твари.

Та отчаянно дернулась, вырвала нож из руки Марти и исчезла во мгле. Марти уже перевернулся лицом вниз и поплыл к сумке. В свете фонаря увидел – Эльза уже там. Из сумки она достала винтовку и оттолкнулась от дна, подняв тучу ила. Оказавшись в метре от него, она вдруг дернулась и выпустила оружие.

Марти пронесся мимо нее – если он не подхватит винтовку, их обоих ждет неминуемая гибель.

Но винтовка уже исчезла в иле. Ругаясь про себя, он полез за ней, слепо ощупывая все вокруг и прекрасно понимая: если он ничего не видит, это не значит, что его не видят русалы. Они его слышат – эхолокация! – и точно знают, где он находится.

Он нашарил на дне лишь камень – черт возьми! У него нет времени на поиски!

Рука коснулась металла. В следующую секунду он обеими руками подхватил штурмовую винтовку и оттолкнулся от дна. Вынырнув из мутной воды, он увидел Эльзу – с ножом наперевес она отгоняла двух русалов, плывущих перед ней с копьями в руках.

Но почему они на нее не нападают? Через секунду Марти понял: они просто отвлекают ее внимание.

Сзади с копьем наперевес к ней несся третий.

Марти навел на него штурмовую винтовку и нажал на спусковой крючок. Оружие было скорострельным – семьсот выстрелов в минуту, а дальность стрельбы на этой глубине – от пятнадцати до двадцати метров. Русал был всего в трех метрах, и очередь разнесла тело в клочья, убив его мгновенно. Марти повернул оружие в сторону двух других русалов, готовый обрушить на них град свинца, но те уже скрылись из вида.

Глава 44. Пип

Стоя в рубке за панелью управления, светящейся мягким светом, Пип вела «Оаннес» по периметру острова Демонов, в очередной раз обшаривая прожектором береговую линию в семидесяти метрах от судна.

Когда Марти и остальные не вернулись вовремя, она забеспокоилась не сразу. Опаздывают, сказала она себе, как немного опоздали накануне.

Она начала беспокоиться, когда прошел час.

Когда прошло два часа, беспокойство переросло в тревогу.

Когда прошло три, она решила обойти остров – не зная, что еще можно сделать, но не в силах бездействовать.

Это был уже седьмой круг, и она почти потеряла надежду их обнаружить.

Где они? Случись что-то с Марти и доктором Монтеро во время погружения, Рэдика и Жаклин вернулись бы на «Оаннес». Вряд ли они сидят и ждут в пещере с наскальной живописью, про которую рассказывали. Они же понимают: если Марти и доктор Монтеро до сих пор не вернулись, то уже не вернутся. По крайней мере, не по воде. Возможно, они нашли место, где лавовая трубка выходит в океан. Допустим, погружение оказалось сложнее, чем они думали, у них закончился воздух, и назад они решили возвращаться не по трубке, а по суше. И заблудились в тропическом лесу. Именно на это надеялась Пип, – но куда тогда девались Рэдика и Жаклин? Пришли к тому же выводу, что и Пип? И отправились искать Марти и доктора? А потом заблудились сами? Или у жителей деревни вдруг пробудилась к ним вражда? И аборигены держат их против их воли?

Если ты, Марти, сейчас пьешь с местными самогон на какой-нибудь оргии в джунглях, я никогда тебя не прощу. Я…

Вздрогнув от удивления, Пип с прищуром посмотрела через лобовое стекло рубки, потом прижала к глазам висевший на шее бинокль. Чуть раздвинула окуляры, навела резкость – и увидела невероятное.

На берегу неподвижно лежал русал.

Пип побежала к мастерской на кормовой палубе. Под одной из скамеек лежали два черных жестких кейса. Она вытащила оба, отпихнула тот, что полегче, и открыла крышку второго. Достала оттуда автоматическую винтовку, плотно обложенную пенопластом, и магазин с патронами калибра 5,45 мм для подводной стрельбы. Перекинув оружие через плечо, она спустилась по трапу на гидравлическую погрузочную платформу. Отсоединила пристегнутую к платформе надувную лодку, столкнула ее в воду и запрыгнула на борт. Лодка была оснащена подвесным мотором, но Пип решила, что скорость ей в данном случае ни к чему, важнее остаться незамеченной, поэтому она взялась за весла. Добравшись до берега в сотне футов от русала – «Оаннес» продолжал двигаться по инерции даже после того, как она заглушила двигатели, – она вытащила лодку на песок и босиком побежала к русалу.

Более мерзкого и более прекрасного существа Пип в своей жизни не видела: омытый серебристым лунным светом, этот человекоподобный гибрид вполне мог быть одним из чудовищ, каких подвергал вивисекции доктор Моро из романа Уэллса. Белая, как кость, шея и туловище были вымазаны яркой кровью. Глаза закрыты, видимо, существо отправилось на тот свет.

Пип оглянулась на лодку. Надо бы подогнать ее поближе, чтобы перетащить в нее тело русала. А если эта тварь еще жива? И уползет в океан, пока она будет волочить сюда лодку?

Надо убедиться, что чудище мертво. Не хотелось бы убивать его самой. Даже если оно еще живо, осталось ему недолго, ведь оно истекает кровью. Если она позволит ему сбежать, никогда себе этого не простит. Ей никогда не простит этого Марти.

Марти.

Это его рук дело? Ведь он пошел охотиться на русалов, и вот один из них лежит раненый на берегу – на случайное совпадение не похоже.

Так что, возможно, Марти все-таки цел и невредим. Поймал русала и ждет рассвета, чтобы переправить его на «Оаннес». И все будет хорошо…

Пип подняла штурмовую винтовку, плотно уперла приклад в плечо. Ей приходилось несколько раз стрелять из этого оружия под водой, под присмотром Марти, по мелким костлявым рыбам вроде кефали и сельди. Но она никогда не стреляла из этой винтовки на суше и вспомнила слова Марти: патроны для стрельбы под водой и на суше разные. Но есть ли разница сейчас, какими пулями заряжен магазин – обычными или водными? Она не собирается по-снайперски стрелять с расстояния в четыреста метров, она будет стрелять в упор.

Важно другое: куда именно стрелять? Разрушать мозг или другие важные органы русала, которые помогут науке разобраться в его биологии, не хочется. Может быть, дать очередь в горло?..

– Прошу меня извинить, – пробормотала Пип себе под нос, целясь из винтовки. Она уже собралась нажать на спусковой крючок, как в груди внезапно вспыхнула ледяная боль. Ошеломленная, она посмотрела на себя вниз и увидела: между ее грудей торчит окровавленная колючка ската. Не чувствуя боли, сбитая с толку, она упала на колени.

Холод в груди, кажется, сковал все тело, выморозил, она не могла шевельнуться, конечности онемели… и, похоже, это было к лучшему. Потому что русал, запустивший копье ей в спину, уже скользил к ней по песку, разинув зубастый рот, а в его сверкающих черных глазах читались ненависть и страстное желание утолить голод.

Глава 45. Марти

Марти и Эльза продолжали двигаться в том же направлении, в каком двигались до встречи с первым русалом. Этот план действий они выбрали еще до того, как нырнули за винтовкой. Они решили не возвращаться назад тем же путем: на это уйдет полчаса, а столько времени находиться под водой крайне опасно, даже с оружием. Больше того, они будут совершенно беспомощны, если застрянут в узких проходах, не смогут даже развернуться, чтобы дать отпор.

С другой стороны, двигаться вперед – лотерея. Можно уткнуться в тупик, заблудиться или в поисках выхода в океан израсходовать весь воздух. Но придется сыграть в эту лотерею, иначе высоки шансы оказаться на копье. Да и выход, похоже, где-то близко. Они уже преодолели большое расстояние, течение здесь сильное, да и русалы тут не случайно. Первобытные люди селились у выходов из наземных пещер, а не в их глубинах, – поближе к местам охоты. Наверное, так вели себя и русалы.

Первой двигалась Эльза, Марти держался чуть сзади. Боль в боку утихла, наверное, рана не так глубока, как ему показалось сначала. Каждые десять – двадцать секунд он оглядывался: не преследуют ли их русалы? Видимо, винтовка отпугнула их раз и навсегда. Стоит ли удивляться, когда у них на глазах он разорвал в клочья им подобного? У белых акул, косаток и других хищников есть ужасные челюсти, способные перемолоть русалов, но в эти челюсти еще надо попасться. А Марти стоит лишь навести на них какое-то диковинное устройство – и прощайся с жизнью. Так что связываться с ним и рисковать едва ли стоит.

Эльза оглянулась и показала на дно лавовой трубки.

На нем виднелись песчаные наносы.

Марти испытал громадное облегчение, но решил, что праздновать победу рано, сначала все-таки надо выбраться на сушу, обрести под ногами твердую почву.

Вскоре им стали попадаться кораллы и морские ежи, росшие на плотной лаве, а также стайки рыбешек. Потом стены с обеих сторон пропали, и на смену полуночной мути пришло нечто более прозрачное.

Они всплыли одновременно. Марти вытолкнул маску на лоб, вытащил изо рта загубник. Утыканное звездами небо было на диво огромным и прекрасным.

Эльза вытащила загубник и выпалила:

– Победа!

– Не спеши… – Слова застряли в горле. На некотором удалении от берега безмятежно дрейфовал «Оаннес». – Это Пип! Приплыла нас искать!

Они поплыли к берегу. Добравшись до мелководья, они скинули ласты, встали на ноги и побежали рядом друг с другом. На берегу Эльза споткнулась, упала на колени, а потом грудью плюхнулась в песок и то ли засмеялась, то ли заплакала.

Марти опустился на колени рядом с ней, подал ей руку.

– Плакать будем потом. Идемте на судно. Пип и остальные нас наверняка заждались, места себе не находят.

Утерев слезы, Эльза взяла его за руку, и быстрым шагом они пошли к махине исследовательского судна. Но через несколько метров она резко остановилась и стиснула его руку.

Он хотел спросить, в чем дело, и тут же увидел, что ее испугало. Впереди, сбившись в кучу на песке, виднелись силуэты, кажется, двух или трех русалов.

Сначала Марти охватил страх, но тут же исчез – благодаря здравому смыслу и расчету.

Они же на земле. Тут русалы особой угрозы не представляют.

Вот твой шанс, Марти, ты можешь его убить. И доказать всем, что ты был прав с самого начала. Быстрее! Пока они не убежали.

– Стойте здесь, – негромко велел он Эльзе и поспешил к русалам.

Один из них лежал отдельно и не шевелился. Другой сидел, повернувшись к нему бледной спиной, он над чем-то согнулся… трапезничает, что ли? Марти охватило дурное предчувствие – еще до того, как он увидел голову этого «чего-то» с застывшим в глазах ужасом.

Боже, Пип, только не это.

С его губ против воли сорвался какой-то печальный звук, и русал встревоженно обернулся, из окровавленного рта свисали клочья мяса, – но страха в черных глазах не было.

Нацелив винтовку на центр вздутого лба русала, Марти, полный холодной ярости, нажал на спуск – и оборвал жизнь этого омерзительного чудовища.

Эпилог

25 лет спустя. Конференц-центр, Лондон, Англия

Всемирная конференция по млекопитающим, организованная Обществом изучения морских млекопитающих и Европейским обществом изучения китообразных, проводилась раз в два года и привлекала специалистов из соответствующих сфер со всех континентов. В этом году она длилась шесть дней, сплошь заполненных научными докладами, тематическими дискуссиями, презентациями и семинарами. Последний день завершался банкетом, желающих принять в нем участие было под завязку. Ужин с коктейлями проходил под выступление группы, исполнявшей соул, панк, ритм-энд-блюз и поп. По залу сновали официанты, подливая в бокалы шампанское, а публика ждала главного события вечера: награждения Мартина Рассела, почетного профессора морской биологии Оксфордского университета, – за выдающиеся достижения.

Марти, в смокинге и лаковых туфлях, сидел на почетном месте у входа в большой зал. Справа от него в рубиново-красном ниспадающем с плеч платье блистала Рэдика. Она прекрасно выглядела для своего возраста, карие глаза, как и раньше, искрились юмором. В какой-то момент в ее блестящих черных волосах появилась белая прядь – а-ля Эльза Ланчестер из «Невесты Франкенштейна». Поначалу Рэдика ее стеснялась, но Марти постоянно уверял, что так она выглядит более изысканно, и теперь она не закрашивала прядь и даже ею гордилась. Рядом сидели их трое детей. Сара, старшая, худенькая, востроглазая, остроумная, во всем походила на маму. Она заканчивала учебу в Бангорском университете в Уэльсе на факультете морских биотехнологий. Двое других детей не пошли по стопам отца. Пятнадцатилетний Джо проявлял интерес к карьере психолога в сфере искусственного интеллекта, а одиннадцатилетний Фредди мечтал стать космическим гидом – после того, как год назад вместе с семьей провел месяц на Луне.

Слева от Марти бросалось в глаза свободное место – оно предназначалось для доктора Монтеро. К тому времени, когда мир узнал о существовании русалов, она незаметно исчезла с радаров. Марти за многие годы неоднократно пытался с ней связаться, всякий раз с нулевым результатом. Эльза объявилась неделю назад и поздравила его с наградой за выдающиеся достижения. Он тут же пригласил ее на церемонию, но она встретила это предложение без восторга. Марти настаивал, и она закончила разговор, сказав, что подумает.

В конце концов она решила не приезжать, и Марти даже не предполагал, что будет так разочарован – очень надеялся, что их встреча состоится.

Он сказал Рэд:

– Переусердствовал с шампанским. Сейчас вернусь.

– Не задерживайся. – Она чмокнула его в щеку. – Вот-вот начнут.

Марти прошел в туалет, по пути отвечая на кивки и улыбки. Отойдя от писсуара, он сполоснул руки, глубоко вздохнул – кажется, с годами он делал это все чаще – и остановился перед зеркалом. Глянул на свое отражение. Кажется, в семьдесят он выглядел как всегда, разве что добавились морщинки и седина на висках.

Двадцать пять лет прошло, подумал он, вспомнив события на острове Демонов. Тем не менее казалось, что все случившееся тогда и в последующие недели и месяцы было вчера.

Тогда Марти послал с «Оаннеса» сигнал бедствия, и вскоре к острову прибыла береговая охрана Шри-Ланки. Военные обозначили место преступления вокруг тел Пип и двух русалов, а Марти и Эльзу взяли под стражу прямо на борту двухсотфутового катера. Их допрашивали целый час, потом на вертолете доставили на морскую базу в Тангалле, крупном городе на южном побережье страны. Их поместили в разные комнаты, и высокопоставленные армейские чины снова учинили им допрос с пристрастием. Он продолжался весь вечер, и Марти заявил, что его задержание выглядит как арест и, если его собираются в чем-то обвинить, пусть обвиняют. К полудню следующего дня никакого обвинения предъявлено не было, и Марти заявил, что не будет больше ничего говорить без адвоката. Через час их с Эльзой отпустили, при условии, что, вернувшись в Коломбо, они сдадут полиции паспорта и в ближайшем будущем не будут выезжать из страны.

Следующие два дня Марти занимался возвращением «Оаннеса» в Коломбо, одновременно пытаясь выяснить, где содержатся Рэд и Джеки, потому что на звонки они не отвечали. Увы, все, к кому он обращался, уверяли его, что об их местонахождении им ничего не известно. Потом ему позвонила медсестра из больницы Коломбо и сообщила, что Рэд доставили в отделение неотложной помощи с серьезными ортопедическими травмами. Марти примчался в больницу, но к Рэд его не пустили, ей делали срочную операцию. Через двенадцать часов старший хирург рассказал ему, где и при каких обстоятельствах ее нашли на острове Демонов. Ей вставили в берцовые кости стержни, в кости на стопах и лодыжках – винты и штифты, но сможет ли она ходить, уверенности не было.

На следующее утро ему разрешили навестить ее в реанимации. Она не спала, но на окружающую обстановку почти не реагировала – через капельницу ей вводили неизвестно какую смесь. Помимо травм на ногах, перебинтованных и подхваченных шинами, у нее были выбиты почти все зубы. Он позаботился о том, чтобы ее перевели в отдельную палату этажом выше, и сидел с ней целыми днями вплоть до выписки.

В это же время флотские водолазы извлекли со дна затопленной пещеры останки Джеки – то, что от них осталось. Рэд подробно рассказала военным следователям, как русал напал на Джеки и утопил ее, после чего их с Марти заставили подписать документ о категорическом неразглашении всего, что произошло на острове Демонов. В тот же день шеф полиции Галле, округа Южной провинции, в чьей юрисдикции находился остров Демонов, заявил на телевизионной пресс-конференции: журналистка «Дейли миррор» Жаклин Десилва и гражданка Франции Пип Жобер погибли неподалеку от Пейтиву вследствие нападения разъяренной акулы, которая впоследствии была поймана и уничтожена.

Пип похоронили во Франции, в ее родном городе. Марти на похороны не пригласили, но в любом случае он не смог бы приехать, потому что был под подпиской о невыезде с Шри-Ланки. Однако на следующий день он позвонил ее родителям, чтобы выразить соболезнования. Они были благодарны за звонок и рассказали о Пип кое-что, чего он не знал: при рождении ей дали имя Брижитт. А «Пип» ее прозвали в старших классах, сократили от «Пикалки». В свойственной себе манере Пип совершенно не обиделась, легко это прозвище приняла и даже предпочла его настоящему имени.

Спустя неделю в Коломбо прошли похороны Джеки. Пресса и телевидение Шри-Ланки уделили этому событию много внимания, но сами похороны были достаточно скромными. Марти попробовал связаться с ее родителями, но трубку взяла служанка и сказала, что говорить с ним они не желают.

Когда Рэд, выписавшись из больницы, вернулась в свой дом в Синнамон-Гарденз, Марти оплатил лучшего стоматолога, чтобы заменить выбитые зубы имплантами. Опухоль на деснах быстро спала, и внешний облик Рэд был полностью восстановлен. Потом Марти нанял Рэд постоянного физиотерапевта, и тот вскоре поставил ее на ноги. Рэд изо всех сил старалась восстановить двигательный аппарат, часами повторяя заданные движения. С помощью беговой дорожки, брусьев и костылей она в конце концов окрепла, научилась держать равновесие, а мышечная память позволила ей ходить без посторонней помощи.

Марти навещал ее каждый день, все чаще оставался на ночь, в итоге выписался из гостиницы неподалеку и перебрался к ней. В их отношениях появились взаимное уважение и дружба, это уже не были эпизодические встречи, как до экспедиции на остров Демонов, и через полгода после выписки из больницы он сделал ей предложение.

Медовый месяц они провели на севере страны, а тем временем фотографии и видео двух мертвых русалов стали достоянием общественности – Марти не сомневался, что рано или поздно это произойдет. Тут же просочилась информация о том, что Джеки и Рэд стали жертвами отнюдь не разъяренной акулы, а двух русалов-людоедов, причем в центре этой скандальной истории с русалами оказался тот самый печально известный доктор Мартин Рассел. Новостники со всего мира ухватились за леденящий душу сюжет, и Марти в одночасье снова стал сенсацией и мальчиком для битья, о нем стала трубить пресса, по Сети разлетелись связанные с ним мемы, а скептики и любители теории заговоров набросились друг на друга с удвоенной энергией.

Когда они с Рэд досрочно вернулись из медового месяца, то перед своим домом и в парке по соседству обнаружили толпы журналистов. Марти проехал мимо, им удалось оторваться от пишущей братии, кинувшейся следом, и несколько следующих дней они анонимно провели в гостиничном номере.

Интерес публики к этой истории рос в геометрической прогрессии, так что шумиха вокруг мистификации в документальном фильме уже выглядела детской игрой. Марти решил вступить в бой, плюнув и на подписанное соглашение о неразглашении, и на насмешки, готовые обрушиться на его голову – ведь неоспоримых доказательств у него так и не было. Зато на сей раз на его стороне была правда, и он решил рискнуть.

Он организовал большое интервью с самым популярным ведущим на Би-би-си, и их беседа собрала рекордное число зрителей. Марти рассказал обо всем, что произошло, начиная с вечера, когда на «Оаннесе» появилась Джеки и рассказала ему о черепе русала, найденном в брюхе белой акулы, и вплоть до расстрела русала, который на берегу острова Демонов пожирал его помощницу и друга.

Произошло немыслимое: общественное мнение склонилось на его сторону. Люди ему поверили. Поддержка ему шла со всего земного шара, а правительство Шри-Ланки, участвовавшее в сокрытии истины, попало под каток – как во время крушения НЛО неподалеку от Розуэлла в штате Нью-Мексико. В результате Министерству обороны Шри-Ланки пришлось сделать официальное заявление: в их распоряжении находятся тела двух млекопитающих неизвестного науке вида. Одно тело было передано Оксфордскому университету, и для его изучения было решено собрать со всего мира команду ученых экстракласса.

Через три недели ученые сообщили о своих выводах, единодушно и безоговорочно заявив: находка подлинная, это млекопитающее, дотоле миру неизвестное. Они подробно описали анатомические и генетические особенности существа – в первую очередь общие с приматами – и объявили его голотипом нового вида Siren Sirena.

Мир был в полном шоке.

Русалки и русалы действительно существуют!

Отдельные искатели приключений и фирмы снарядили экспедиции на поиски живых экземпляров.

Увы, по сей день ни одного русала, живого или мертвого, найти не удалось.

О судьбе тела русала, запертого где-то на Шри-Ланке, практически ничего не известно, а голотип из Оксфордского университета был перевезен в лондонский Музей естественной истории, где и выставлен в соответствующих условиях, которые позволят сохранить его для вечности.

У Марти, разумеется, нашлись недоброжелатели: как он посмел убить «невинного» и «беззащитного» русала? Но большинство отнеслись к положению, в каком оказался Марти, с сочувствием и пониманием – ведь чудовища пытались его съесть, а то, которое он застрелил в упор, пожирало его помощницу! В итоге его подняли на пьедестал, а его теория водной обезьяны стала общепринятой. На него посыпались предложения написать книгу и выступить в телешоу, а продюсеры «Нетфликса» даже надумали снять документальный телефильм с Марти в главной роли. Но все эти попытки он зарубил на корню и предпочел тихую жизнь в английском предместье с Рэд, которая как раз была беременна Сарой. Так прошел год, но на месте ему не сиделось, и он решил, что жизнь домоседа не для него. Вскоре Рэд восстановилась практически полностью, если не считать едва заметной хромоты, и он вернулся к преподаванию в Кембриджском университете. Его лекции из года в год оставались самыми популярными на кампусе, и только пять лет назад он ушел на пенсию. Сейчас он проводил время за рисованием, садоводством, растил двух сыновей – и был счастлив больше чем когда-либо в жизни.

Ладно, старина. Хватит предаваться воспоминаниям. Давай назад, а то Рэд начнет тебя искать и сделает выговор.

Когда он вернулся к столу, на недавно свободном месте сидела высокая женщина в черном платье. Она разговаривала с Рэд, профиль был скрыт длинными, до плеч, светлыми волосами.

Сердце Марти забилось, и он спросил:

– Эльза?

Женщина взглянула на него и улыбнулась.

– Марти!

Она встала, и они тепло обнялись.

Чуть отступив в сторону, он сказал:

– Господи! Как я рад тебя видеть. Думал, ты не приедешь.

– Чему удивляться? Помнишь, что случилось, когда я приняла твое приглашение в прошлый раз?

Марти хмыкнул.

– Если не ошибаюсь, тогда ты приняла решение в последнюю минуту. – Он оглядел ее сильные, привлекательные черты и понял, что совершенно забыл, как она выглядит. – Вид у тебя потрясающий. Ничуть не состарилась.

– Ладно тебе, Марти. Мне почти семьдесят. Но за комплимент спасибо.

Они сели, и Рэд сказала:

– Мы с Эльзой как раз говорили о том, чем она занималась все эти годы. Никогда не догадаешься, Марти.

– Мирисса? – предположил он.

– Как только полиция Шри-Ланки вернула мне паспорт, я вернулась в Хартфорд.

Он был поражен.

– Все эти годы ты была в Хартфорде?

– Не поверишь, Марти, чем она там занималась, – вставила Рэд.

– Составляла каталог китового дерьма?

Все засмеялись.

– Ныряла в пещеры, – сообщила Рэд.

– Правда, что ли? – спросил Марти. – После всего, что случилось…

Эльза пожала плечами.

– Наверное, это и есть мое предназначение. И я снова вышла замуж. Барт тоже ныряльщик. И это приносит нам радость.

– Поздравляю, что снова обрела любовь. Надо было этого счастливчика привезти с собой… ведь награда, которую мне собираются вручить, должна быть для нас обоих. Ведь ты все время была там со мной…

– Какая ерунда, Марти. Я всего лишь пристроилась тебе в хвост. Не более того. Погоди, дай мне закончить. Пристроилась, просто оказалась рядом, когда ты сделал открытие, к которому шел всю жизнь. И с того времени я за тобой пристально следила. Ты в одиночку узаконил целую науку – сирентологию. Так что оставь эти глупости, а то я встану и уйду.

– Тост, – предложила Рэд, подняв бокал с шампанским.

Эльза и Марти тоже подняли бокалы.

– За что? – спросила Эльза.

– За старых друзей, – предложил Марти, и они чокнулись бокалами.

– Может быть, – добавила Рэд, – за еще одну подводную пещеру?

Марти покачал головой.

– Ни за что на свете.

Свет в аудитории померк. Они повернулись к сцене. Туда с важным видом поднялся молодой британский комик, который, наверное, ходил пешком под стол, когда Марти и Эльза попали в плен под островом Демонов. Рыжие волосы торчали торчком, худую фигуру обтягивал белый костюм.

Взяв микрофон, он заговорил:

– Добро пожаловать, дамы и господа, на сто восемнадцатую церемонию награждения… Стоп, минутку. Я вообще где? Я снова попал на Всемирную конференцию по морским млекопитающим или это мне снится? Нет, черт возьми, не снится! Последний раз столько ботаников собралось, когда хоронили Билла Гейтса! А где доктор Рассел? Ага, вижу. Тогда, дружище, милости просим на репетицию ваших похорон. – По аудитории пронесся неловкий смешок. – Нет, нет, мрачные мысли нам здесь не нужны. Мы здесь отмечаем вашу жизнь, ваши достижения. Давайте начнем со старой доброй шутки. Почему русал вышел из себя? – Пауза. – Потому что его караулил с винтовкой тот самый Русал. – Снова смех, на сей раз более расслабленный и естественный. – Я не шучу. Ведь от ученых ждут, что они чудаки и ботаники, какими вы и являетесь, дорогие друзья, – и вдруг в ваших рядах оказывается парень, которому Рэмбо не годится и в подметки. Я серьезно. Рэмбо приструнил ораву провинциальных полицейских. А доктор Рассел схлестнулся под водой с шайкой кровожадных русалов. Одному воткнул нож в шею, другого порвал в клочья, полив его свинцом и сделав из него… что именно, точно не знаю. Третьему всадил пулю между глаз. Вполне мог бы задушить его голыми руками.

Рэд наклонилась к Марти.

– Было бы здорово.

Он ухмыльнулся.

– Некоторый опыт у меня есть.

– Что ж, шутки в сторону, – заявил комик. – Мне еще нужно поспеть в другое место, вам к тому времени уже будет пора баиньки. Поэтому без дальнейших отлагательств давайте поаплодируем одному из самых влиятельных ученых нашего времени – тому самому Русалу, Русал-терминатору, единственному и уникальному доктору Мартину Расселу!

Под энергичные аплодисменты и бравурную музыку Марти поднялся. Он поцеловал в губы Рэд, чмокнул в щеку Эльзу, дал пять своим детям – и вышел на сцену, чтобы обратиться с приветственным словом к коллегам.

Content

Джереми Бейтс
Эволюция M

Пролог

Часть 1. Коломбо

Глава 1. Эльза

Глава 2. Марти

Глава 3. Марти

Глава 4. Рэд

Глава 5. Марти

Глава 6. Русалы: из морских глубин. Съемки документального фильма

Часть 2. Мирисса

Глава 7. Марти

Глава 8. Марти

Глава 9. Эльза

Глава 10. Марти

Глава 11. Эльза

Глава 12. Марти

Глава 13. Марти

Часть 3. Остров Демонов

Глава 14. Русалы: из морских глубин. Съемки документального фильма

Глава 15. Эльза

Глава 16. Марти

Глава 17. Марти

Глава 18. Эльза

Глава 19. Марти

Глава 20. Марти

Глава 21. Марти

Глава 22. Марти

Глава 23. Эльза

Глава 24. Русалы: из морских глубин. Съемки документального фильма

Глава 25. Пип

Часть 4. Погружение

Глава 26. Марти

Глава 27. Эльза

Глава 28. Марти

Глава 29. Эльза

Глава 30. Марти

Глава 31. Рэд

Глава 32. Эльза

Глава 33. Рэд

Глава 34. Эльза

Глава 35. Рэд

Глава 36. Эльза

Глава 37. Марти

Глава 38. Рэд

Глава 39. Джеки

Глава 40. Марти

Глава 41. Рэд

Глава 42. Эльза

Глава 43. Марти

Глава 44. Пип

Глава 45. Марти

Эпилог