Спецназ в Вестеросе

Глава 1

Макс Мах

Спецназ в Вестеросе

Основные действующие лица, которых нет в книгах Мартина:

1. Вика-Виктория - никнейм Вамп – специализация – Резидент. Возраст 20 лет.

2. Виктор – позывной Спата[1] - специализация – Танк. Возраст 45 лет.

3. Конрад - никнейм Рейт (Рейтар) – специализация – Стрелок. Возраст 20 лет.

4. Ева - никнейм Грим – специализация – Лепщик. Возраст 20 лет.

5. Георг - никнейм След (Следопыт) – специализация – Разведчик. Возраст 20 лет.

6. Анна - никнейм Ас (Ассасин) – специализация – Ликвидатор. Возраст 20 лет.

7. Эрик - никнейм Умка – специализация – Умвельт[2]. Возраст 20 лет.

8. Карл - никнейм Ключ – специализация – Ломщик. Возраст 20 лет.

Глава 1

1.1 Вика-Виктория - никнейм Вамп – специализация – Резидент

По ее прикидкам Виктор должен был позвонить ближе к ночи. Часов в десять или даже в одиннадцать. Но он позвонил в восемь.

- Ты был прав, Умка, - кивнула она Эрику и протянула ему честно «отжатую» им пятерку. – Ты выиграл.

- Как узнал? – подал голос из кухни Конрад. Он как раз доставал из духовки пирог с яблоками.

- Надо следить за темпом продвижения этих долбаных инсургентов[3], - пожал плечами Эрик. – Сейчас они как раз подошли к президентскому дворцу.

И в самом деле, прямо сейчас коммерческий телеканал передавал репортаж с площади у президентского дворца. Судя по ракурсу съемки, оператор засел на крыше старого здания Министерства Финансов, откуда открывался отличный вид на всю площадь и прилегающие улицы. Мятежники подходили с трех направлений, но на площадь пока не выходили, потому что тогда пришлось бы идти против выстроившихся вдоль чугунной ограды танков и броневиков национальной гвардии.

— Это гражданские мудилы, - отмахнулась Ева. – Они на танки не полезут, побоятся. Хотя… Может быть, и полезут сдуру, если анархисты подгребут, но все равно, самое интересное начнется, когда регуляры подтянут танки и артиллерию… Ну или геликоптеры прилетят… В любом случае, это случится не сейчас, а где-то через час-полтора. Так что Вика тоже права. Все случится ближе к десяти. Виктор будет уже здесь.

- Да, какая разница! – поморщилась Виктория. – Сейчас или позже, конец один. Если власть рухнет, а она рухнет, нам по любому придется уходить в подполье. Раз Виктор позвонил, значит, нас слили.

- Разумеется, слили, - пожал плечами Эрик, одновременно просматривая два разных блога и новостную ленту. – Ты же представляешь цену вопроса.

Вика представляла. Проект «Fatum»[4] легко можно продать. Покупателей навалом, только предложи. А еще за все то добро, что хранится в здании Института Инновационных Технологий, можно получить индульгенцию от новых властей, сохранив при этом не только жизнь и свободу, но также силу и влияние, приобретенные при прежнем режиме. И деньги, естественно. Куда же без них. Однако, документы, формулы и расчеты – это всего лишь теоретическая возможность прыгнуть выше головы, хотя по факту более, чем эфемерная. А вот они семеро — это уже свершившийся факт. Они, да еще пара-другая суперов, из которых вполне нормальным получился только Виктор. Он был в этой компании, пожалуй, единственным по-настоящему адекватным человеком. И он тоже будет фигурировать в перечне лотов.

- Уйти в тень не получится, - вошел в гостиную Георг. – Кстати, пирог готов. Извольте жрать, пожалуйста.

- Пирог — это хорошо, - кивнул ему Эрик. – Только уточни, пожалуйста, что там с «не получится».

- Угадай! – предложил Георг, поставив на стол блюдо с пирогом, от которого шел невероятной силы аромат печеных яблок, корицы и ванили.

- Нам вшили маячки? – предположил самый умный из их компании.

- Тепло, но не точно. Ты же искал, но ничего не нашел. И я искал. И Вамп. Все искали и не нашли!

- Неужели, маркеры? – нахмурилась Виктория, проделав в уме нехитрый переучет фактов.

Эрик действительно был «мозгом» их группы, но она соображала быстрее. В особенности, если ей предоставили достаточно вводных.

- Умница! – улыбнулся ей Следопыт.

- Как узнал? – сразу же заинтересовалась Анна.

- Как, как! – хохотнул Георг. – Через как! Взломал главный компьютер и посмотрел, кто в тереме живет.

- А его, вообще, можно взломать? – задумался Карл. – Он же, вроде бы, не подключен к сети, и нас к нему не подпускают.

- Я бы, пожалуй, могла подключиться, - предположила Анна. – Но взломать… Не мой профиль.

- Зато самое то для Георга, - остановил дискуссию Эрик. – Что ты нашел?

- Маркеры в крови… - грустно усмехнулся Георг. - Мы не сможем долго прятаться. Детекторы есть не только в Центре, они есть и в Общей Службе Безопасности. Еще один у директора. Радиус действия триста километров, и, к сожалению, это не только по горизонту. Нас даже низкоорбитальные спутники смогут засечь. Так что, как бы мы ни изгалялись, рано или поздно нас все равно найдут. Если будут искать, а они, разумеется, станут искать, то непременно найдут.

— Значит, остается только убежать туда, где не летают их спутники, - предложил Эрик.

- Вестерос? – поняла его Виктория. – Да, это было бы неплохо, но…

- Охрану снимем, - включилась в мозговой штурм Анна. – Мы с Конрадом кончим их на раз.

- Карл, - повернулась она к Ломщику. – Ты ведь сможешь открыть замки?

- Смогу, - согласился Карл и, вооружившись большим ножом, стал разрезать пирог. – Георг тоже сможет. Проблема в другом, кто-нибудь из вас знает, как включить Большую Машину?

- Допустим, - согласился с ним Эрик. – Тогда следует найти того, кто сможет ее включить и настроить. Адреса специалистов должны быть в компьютере кадрового управления.

- Там тоже все зашифровано, - напомнил Карл.

- Я взломаю, - предложила Виктория. – А Конрад и Ева найдут нужного нам человека. Останется взять его под контроль… Или я, или Эрик с этим должны справиться.

- Тогда, может быть, не будем тянуть и начнем? – подвел итог Эрик, но при этом посмотрел на Викторию, словно спрашивая у нее разрешения. Впрочем, возможно, что и спрашивал. В конце концов, она командир. Ее слово последнее.

- Не возражаю, - сказала она. – Ты остаешься ждать Виктора, а мы выходим прямо сейчас. Вещи и оружие берем с собой. Сюда, даст бог, уже не вернемся.

- Вношу поправку, - все-таки возразил ей Эрик. – Давай поменяемся местами. Ты, конечно, универсал, но для поставленной задачи я буду полезнее там, чем здесь.

Пришлось признать, что он прав. В данной конкретной ситуации Умвельт будет более эффективен. Он может и коды ломать, и замки вскрывать, и брать под контроль нужных людей. Весьма полезная способность. У Виктории она тоже есть, но ей не стоило меряться с Эриком крутизной. Он явно сильнее.

- Ладно, - сказала она вслух. – Меняемся. И давайте, ребята, ускоряться. Утром будет уже поздно. Вперед!

- Тогда, мы пошли. – Эрик надел разгрузку, проверил оружие и, скрыв все это под широкой длиннополой курткой с капюшоном, легко вскинул на плечи ста двадцатилитровый станковый рюкзак. Повел плечами, проверяя, как лег груз, и повернулся к Виктории. – Не скучай, Вика! До связи!

«До связи…» - Через пару минут она осталась одна и от нечего делать взялась есть пирог.

При своем невероятном метаболизме Виктория могла есть что угодно и сколько захочется, но фишка в том, что могла и не есть. Если был доступ к воде, то за четыре-пять дней голодовки она сбрасывала всего лишь пять-шесть кило живого веса, но главное, все это время оставалась в тонусе. Могла бежать, стрелять и лазать по горам и при этом сутками не спать. Но зато, когда появлялась возможность, Виктория ела, как не в себя, и практически не полнела, набирая лишь незначительный вес через увеличение мышечной массы и совсем немного за счет подкожного жира. Жировая прослойка нужна была для того, чтобы скрыть мускулы под атласной белой кожей. Женщина-вамп должна выглядеть так, чтобы у мужчин при виде нее спирало дыхание, и тогда никому и в голову не придет, что эта красивая и невероятно женственная темноволосая и синеглазая девушка способна гнуть руками подковы и может убить одним ударом взрослого тренированного мужчину. Такое уж у нее амплуа. Женщина-вамп, оборотень, резидент.

Занятая своими мыслями, она не заметила, как оприходовала половину довольно большого пирога, но за размышлениями и едой время проходит быстро, если конечно есть о чем подумать и чем эти думы зажевать. А пирог был, и в самом деле, неплох. Несмотря на свою специализацию, Георг умел не только пройти там, где не пройдет больше никто, - готовил он никак не хуже. Если бы у него возник вдруг такой каприз, - и, если бы позволяли обстоятельства, - Конрад мог стать настоящим шефом в любом ресторане, даже в таком, который имеет все пять мишленовских звезд. Однако не судьба.

«Или, напротив, судьба?»

Их общая судьба и так-то была кривой и хромой, - но худо-бедно позволяла тянуть лямку, - а сейчас, если у них все получится, как надо, это вообще будет нечто. Что-то с чем-то, как говорят простые люди, потому что это будет смешно и даже символично, если невольные участники проекта «Fatum» угробят разом и эту долбанную программу по выведению идеальных бойцов, и заодно другую стратегическую разработку, которая называется проект «Терра Нова»[5].

Сама программа «Fatum» появилась около двадцати лет назад путем слияния доброй дюжины неудавшихся «евгенических» проектов. Тогда разработчикам «Хомо Новус»[6] посчастливилось добиться успеха сразу в двух направлениях. Им удалось создать метод «апгрейда» для взрослых людей и вывести генетически спроектированную породу идеальных, как тогда казалось, сверхчеловеков. Прорыв был очевиден, но что-то пошло не так. Прошедшие апгрейд бойцы спецназа довольно быстро слетели с катушек. Их конечно можно было разок-другой выбросить в тыл противника, где они устроят настоящую, без дураков, резню. Вот только на втором или третьем задании они попросту не смогут остановиться, и им станет все равно, кого убивать, лишь бы убивать.

Половину этих несчастных, которые должны были стать идеальными солдатами, а стали маньяками-убийцам, пришло гасить силами спецназа, а остальных держали про запас. Парни сидели на «больших» транквилизаторах[7] и ждали своего часа. В час «Ч» их приведут в чувство, накачают наркотиками и пошлют совершать диверсии в тылу врага. В общем, так себе результат. Правда, ученые не отчаивались. В их распоряжении находился вполне вменяемый Виктор, а значит, все еще оставалась надежда понять, что не так с остальными суперами, и ввести в регламент поправки.

А вот настоящих Homo novus создавали не с помощью всевозможных «впрыскиваний» огромного количества весьма затейливых препаратов, а чисто генетически. По особым критериям отбирались наиболее ценные яйцеклетки и сперматозоиды, с помощью генной инженерии вносились изменения в «основной код» и проводилась физиологическая интервенция во все время созревания плода. На выходе, однако, удалось получить их Великолепную Семерку и все, собственно, потому что кто-то устроил диверсию в Особом Центре Родовспоможения, и программа была свернута в силу невозможности ее немедленного продолжения. Во взрыве погибли практически все основные участники проекта, а также вся документация, электронный архив и биологические материалы. А вот детки уцелели. И история их спасения достойна того, чтобы воплотить ее в фантастическом триллере, но этого, разумеется, не будет никогда.

Их вывез Виктор. Единолично устранил охрану, и под угрозой «прибить на месте» подчинил себе несколько нянечек, которые под его руководством быстренько вывезли из лаборатории семь кроваток с мелкими детками, загрузили их всех в броневик, и Виктор увез их в Институт Инновационных Технологий. Поэтому во время взрыва их на месте не оказалось, и новые руководители программы пустили слух, что все идеальные создания погибли вместе со своими творцами. И вот, что любопытно, на все вопросы, почему он это сделал, Виктор отвечал, что не знает, не помнит и сам не понимает. Однако, пару лет назад, когда их отношения стали по-настоящему доверительными, он рассказал Виктории, что это она тогда передала ему «прямо в голову» мыслеобраз со взрывом и пожаром. По утверждению Виктора видение было настолько ярким, что он сразу же ему поверил, а рассказал он ей об этом, когда она в третий раз в жизни «увидела» будущее. То есть, сама Виктория считала, что это был второй такой прорыв, но оказалось, что это третий за двадцать лет случай краткосрочного предвидения. И это было нечто, что никто и никогда не планировал получить. Речь в проекте шла о способностях «много выше средних», но никак не о магии, однако на выходе получилось то, что получилось…

1.2 Виктор - позывной Спата - специализация – Танк

До Главной Лежки[8] Виктор добрался только в десятом часу вечера, причем большую часть дороги ему пришлось проделать пешком. К вечеру не только на главных магистралях столицы, но и на боковых, второстепенных улицах возникли чудовищные заторы, созданные пытавшимися покинуть город беженцами и двигающейся им навстречу тяжелой техникой. Перешедшие на сторону мятежников воинские части подтягивали к Старому Центру и Правительственному кварталу танки и бронетранспортеры, так что машину пришлось бросить прямо на Малом Радиусе. Впрочем, пешком пройти было тоже отнюдь не просто. Тут и там встречались патрули, блокпосты и временные КПП. Хорошо еще, что ребята проявили осторожность и организовали эту конспиративную квартиру не где-нибудь в Заречье или в Низовом городке. Мосты мятежники блокировали в первую очередь, и, хотя Виктор легко смог бы форсировать реку, - и уж тем более, любой из городских каналов, - без того, чтобы заморачиваться с мостами, лучше было не привлекать к себе внимания. А это и так было совсем непросто. Он был крупным мужчиной, высоким и широким, и даже просто замаскироваться под шпака являлось для него нетривиальной задачей. Другое дело, что, если бы прижало по-настоящему, он мог уйти на крыши или в подземные коммуникации, и там бы его хрен кто выследил. Но, слава Спецназу ГРУ, до экстрима дело не дошло, просто дорога взяла гораздо больше времени, чем ему хотелось. Впрочем, он никуда пока не опаздывал, у них еще вся ночь впереди. Должны успеть.

- Привет, Вика! – сказал он, входя в квартиру. – Где все?

Он, разумеется, обратил внимание на то, что Вамп уже готова к броску и ждала только его. Рюкзак на полу, помпушка[9] стоит рядом, прислоненная к стене, а сама девушка уже одета и снаряжена для «выхода в свет», то есть в камуфляже, бронике и с полным «обвесом».

- Мы решили уходить в Вестерос, - ответила она, не здороваясь. – Пойдешь с нами, Витя?

- Во-первых, куда вы, туда и я, - усмехнулся в ответ Виктор. – А, во-вторых, именно это я и хотел вам предложить.

- Умные люди думают схоже, - кивнула Виктория. – Про маркеры давно знаешь?

- Вообще, не знаю, - признался Виктор, - но предположил, что не может быть, чтобы на нас не поставили тавро. Искал чип, но пока не нашел. А маркер, это что за зверь?

- Точно не знаю, но что-то вроде радиоактивного изотопа в крови. Как при медицинском сканировании.

- Не мой уровень компетенции, - признался Виктор, который был далек от всей этой «науки и техники». Ему и своих спецназовских гитик хватало за глаза и за уши.

– Где встречаемся? – перешел он к главному.

- В Институте, - коротко ответила Виктория и, легко подхватив сорокакилограммовый рюкзак, шагнула к двери. – Пошли что ли?

Те, кто не был знаком с проектом «Fatum», никогда бы не поверили, что такое возможно. Высокая, стройная девушка, ни разу не похожая на рестлершу или бодибилдершу, легко несет груз, значительно превышающий половину ее веса. И не просто несет. На тренировках она проходила с таким рюкзаком тридцатикилометровый маршрут и могла после этого вести бой, включая рукопашку с тремя или даже четырьмя обученными бойцами. И сейчас она тоже шла легко, словно на прогулке. По ней и не скажешь, что она несет на плечах такой нехилый груз.

- Как считаешь, - спросила, как бы между прочим, - если выйдем на связь, нас смогут запеленговать?

- Не думаю, что наши частоты сейчас в приоритете, - предположил Виктор. – Но лучше не рисковать.

- Да, пожалуй, - откликнулась девушка, и следующие час с четвертью они двигались молча.

К счастью, в этой части города никто ни с кем пока не воевал, но пару патрулей они все-таки встретили. Отчего-то это были морпехи, хотя до ближайшего морского побережья отсюда не менее тысячи километров. Однако, как вскоре выяснилось, это были лишь первые ласточки. Морпехи оцепили весь периметр Научного Городка и расставили блокпосты на всех дорогах.

- Плохой признак, - констатировал Виктор, направляясь к большой дренажной трубе, одним концом выходившей к Обводному каналу, а другим в коллектор, расположенный под фундаментом бывшей котельной Научного Городка. Кательную закрыли после реконструкции кампуса[10], но так пока и не решили сносить здание или все-таки как-то использовать.

Очевидно, что морпехи, вставшие в оцепление, о таком варианте проникновения на территорию Научного Городка не знали, а вот Виктор и Великолепная Семерка давно уже все разведали, и сухая дренажная труба была отнюдь не единственным способом незаметно проникнуть в Институт Инновационных Технологий, ну или покинуть его, если так карта ляжет. Имелись и другие опции, но труба была самой удобной, и, судя по тому, что замок на решетке на противоположном ее конце висел там только для вида, ребята прошли именно этой дорогой. Но это, в свою очередь, означало, что оцепление было выставлено достаточно давно.

- Нас слили, - прокомментировала Виктория этот факт. – Причем слили заранее. Переворотчики знают, где деньги лежат.

«Кто бы сомневался!» - согласился с ней Виктор, но вслух сказал кое-что другое.

- Боюсь, что подходы к Институту тоже перекрыли, - сказал он. – Они точно знают, что и где находится. Во всяком случае, я бы исходил именно из этого.

Так и вышло. Все подходы к корпусу Института были перекрыты, и это был единственный объект в кампусе, который получил особый статус.

«Знают, суки, где деньги лежат! Но не знают всех путей-дорог».

Всех «путей-дорог» не знали даже местные старожилы. Ни ученым, ни инженерам это было не в голову, в смысле ненужно. Даже военизированная охрана прошляпила несколько весьма перспективных дыр в охраняемом периметре. А вот группе «Вамп» это стало интересно сразу же, как только они перебазировались со старой базы в Институт. Тогда они и разведали все подходы к зданиям Института и все пути отхода.

Дело в том, что исторически Великолепная Семерка и Виктор, приставленный к ним как «ответственный взрослый», базировались сначала на медицинский центр Отдела Специальных Операций, который первым взял на себя опеку Хомо Новус, а затем на одну из тренировочных баз отдела. ОСО был странной организацией. В свое время «спецы» отпочковались от Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба и вошли в состав Общей Службы Безопасности, подчиняющейся на правах министерства лично президенту. Виктор, начинавший службу именно в спецназе ГРУ, после апгрейда попал под опеку ОСО, и, понятное дело, в тот роковой день, когда он спас от смерти семь мелких человечков, свой броневик он пригнал к знакомым ему «специалистам». В ОСО такому подарку сильно обрадовались и, чтобы не плодить сущностей[11], - другими словами, чтобы не расширять без надобности круг посвященных, - поручили Виктору курировать этот странный проект.Радовались они, впрочем, недолго. Точно так же, как никто не мог понять, чем именно Виктор отличается от других суперов, ни один из привлеченных к исследованию ученых так и не смог расшифровать геном Homo novus. Проблема заключалась в том, что все они были разными, и, не имея исходных данных, понять, что именно с ними, - то есть, с каждым из них в отдельности, - сделали их создатели, не представлялось возможным. По-видимому, не предполагая, что все они внезапно и разом сыграют в ящик, те ученые, которые руководили проектом «Fatum», задумали провести семь разных экспериментов, чтобы понять, какой тип идеального бойца им стоит выбрать. Однако во время взрыва исчезли и они, и их данные. Исчезло все, и теперь на базе ОСО росли семь детей, имеющих выдающиеся, но при этом практически не совпадающие способности. В результате лет через десять энтузиазм исследователей угас, и, хотя они продолжали изучать всех семерых и Виктора в придачу, никаких особых надежд на раскрытие тайны их происхождения никто уже не питал, и перед руководством ОСО встал вопрос, что с ними со всеми делать. С одной стороны, они были весьма ценным ресурсом, а с другой – размножить их, по крайней мере, пока не представлялось возможным. И тогда кто-то умный придумал сформировать из них специальную диверсионную группу. Однако, даже спустя годы, никто в здравом уме и твердой памяти не предполагал использовать их в закордонных операциях. Опасались, что, захватив кого-нибудь из них в плен, противник сделает то, что не удалось сделать им самим. В общем, группа зависла в состоянии постоянной неопределенности, и единственное, чем они занимались, это учеба и тренировки. Все они, кроме Виктора, считались гражданскими специалистами и, начиная с шестнадцатилетнего возраста, получали зарплату, а когда им исполнилось восемнадцать, Служба предоставила каждому из них небольшую, но собственную квартиру. То, что ребята, довольно быстро самоорганизовались и придумали, как им втихую «срубить бабла», никто так и не узнал. Просто эта группа оказалась не по зубам собственным кураторам. Ну, а Виктор для них и вовсе не куратор, а такой себе старший товарищ или, скажем, не слишком старый дядя. От него у них, по большому счету, секретов не было, но и он их никогда бы не подвел.

Период же неопределенности закончился тогда, когда для них неожиданно нашлось дело по плечу. ОСО курировал несколько абсолютно непрофильных, но весьма перспективных проектов, и вот один из них выстрелил. И это был громкий выстрел, потому что группа физиков и инженеров сумела построить Машину Пространства. Черт его знает, что это такое и как работает, но по факту Машина создавала пробой в пространственно-временном континууме[12], соединяя, как объяснил один из физиков, «наше пространство-время с каким-нибудь другим пространством-временем». Первые опыты, однако, были неудачными. Пробои вели то в открытый космос, то на какие-то мертвые планетоиды, типа Луны или Марса. А потом, как раз полтора года назад, случилось чудо. Пробой открыл проход в совершенно нормальный мир, отличавшийся тем не менее, от мира старушки Земли. Кислородная атмосфера, обильная и в целом знакомая флора и фауна, сопоставимые с земными гравитация и атмосферное давление, но вот звезды на ночном небе были явно чужими.

Начальство подумало-подумало, да и решило, что исследовать эту Terra Nova будет именно Великолепная Семерка. Ребята они серьезные, подготовленные и обученные, и, если их нельзя закинуть куда-нибудь за кордон, то уж в чужой-то мир их можно отправить со спокойной душой. Так они оказались в Институте Инновационных технологий, где на двенадцатом этаже северной башни была создана для них постоянная база. Жилые и рабочие помещения, арсенал, буфет и тренировочный зал, и самое главное, особый лифт, соединяющий их этаж с третьим подземным уровнем, где, собственно, и располагалась Машина Пространства. И это открыло совершенно новый этап их жизни, потому что в Вестеросе, как называлась эта чужая земля, все они по-настоящему раскрыли свой потенциал, но сообщать руководству проекта о некоторых из этих открытий они не стали, потому что всегда лучше иметь туз в рукаве, чем дырку в кармане.

1.3 Вика-Виктория - никнейм Вамп – специализация – Резидент

На территорию кампуса они проникли через дренажную трубу, но выбираться наружу не стали, поскольку увидели, что здание Института окружено вторым кольцом морпехов. Поэтому, вскрыв люк в подвале старой котельной, они спустились в коммуникационный колодец и уже через него забрались в сервисный тоннель. Здесь были проложены мощные электрокабели и змеились вдоль стен толстые связки оптоволоконных магистралей. Тоннель, был сухим и чистым, и достаточно просторным, чтобы через него мог пройти человек, но, разумеется, в целях безопасности он был напичкан всевозможными датчиками слежения и прочими высокотехнологичными устройствами. Впрочем, оба они, - и она, и Виктор, - умели обходить эти девайсы. Сейчас же, судя по значку, нарисованному мелком прямо на бетонной стене, датчики были попросту отключены. Ребята, прошедшие здесь еще ранним вечером, с системой безопасности все уже «порешали», и дорога в Институт была открыта. Так что еще через полчаса Виктория и ее спутник были уже в башне. Внутренний лифт работал, и им можно было свободно пользоваться, так как лифтовая шахта была спрятана внутри экранированного бетонного короба. Узнать снаружи, двигается ли лифт вверх или вниз, не представлялось возможным, даже если использовать специальное оборудование. Впрочем, сейчас, когда в городе звучат выстрелы и взрывы, это вряд ли придет кому-нибудь в голову. Глядя со стороны, и не скажешь, что в Институте кто-нибудь есть. Охрана, сговорившись, по-видимому, с командирами морпехов, заблокировала все лестницы и коридоры в обеих башнях и теперь демонстративно сидит в освещенном холле главного здания. Кроме холла, остались освещены только окна лестничных площадок, а все остальные помещения погружены во тьму. Однако, никто не знает на самом деле, включен или выключен свет в тех или иных кабинетах и личных апартаментах сотрудников. Так, например, окна в помещениях, занятых группой Виктории всегда плотно зашторены, так что, поднявшись на двенадцатый этаж, она не удивилась, обнаружив, что, хотя никого из их группы здесь сейчас нет, свет в зоне отдыха и в некоторых других помещениях зажжен и от кофемашины пахнет свежесваренным кофе. Здесь же, на столе лежали записка «мы внизу» и внутрибашенный коммуникатор. Внутри здания Института, у них был собственный выделенный специально для них и защищенный от прослушивания канал связи.

- Мы добрались, - сообщила она, подключив коммуникатор к собственной гарнитуре.

- Отлично, - сразу же откликнулся Эрик. – У нас все по плану. Георг и Анна уже везут сюда руководителя проекта и главного инженера. Расчетное время прибытия час ночи. Собирайте имущество и везите вниз.

Это не был перехват командования. Лидером группы, в любом случае, оставалась Виктория, но для эффективного выполнения их плана группе нужен был координатор, и эти полномочия она сама делегировала Эрику.

- Скоро увидимся! – усмехнулась она, обрадованная тем, что пока их операция разворачивается без очевидных косяков и сбоев. – Отбой!

- Поработаем грузчиками, Спата, - повернулась она Виктору. – Если ты, конечно, не против.

- Что изменится от того, что я буду против? – пожал могучими плечами Виктор.

— Вот и я так думаю, - кивнула Виктория, - ничего не изменится. Так что круглое тащим, а квадратное катим. Вперед!

Виктор этот приказ комментировать не стал, - он ведь в отличие от нее действительно служил в армии, - только кивнул, соглашаясь, и они принялись за дело.

С тех пор, как полтора года назад им наконец нашли «дело по плечу», подключив к проекту «Терра Нова», они изрядно обросли разнообразным имуществом. Это было и экспедиционное оборудование, и комплекты выживания, включая теплую одежду, оружие и необходимые для автономной «одиссеи» инструменты и приборы. Все это тщательно отбиралось, испытывалось в полевых условиях, переделывалось под нужды экспедиции и собиралось в течение довольно длительного времени. Обычно они уходили на ту сторону на неделю-две и должны были, ведя при этом разведку, самостоятельно выживать в дикой природе. Дело в том, что, на их счастье, пробой открылся в лесной чаще, постепенно переходящей на востоке в поросшие хвойными деревьями предгорья. И, учитывая, довольно разнообразную фауну, - а в лесу водились не только олени и косули, но и волки с медведями и крупные рыси, — это было так себе местом для пикника, но зато более чем удобно для целей тактической разведки. Всего в нескольких километрах от портальной точки, проходила дорога местного значения, а несколько дальше на запад находился оживленный тракт, по которому в светлое время суток двигалось в обе стороны довольно много разнообразного народа.

Первоначальная разведка проводилась силами ученых и лаборантов, работавших с Машиной. Они-то и выяснили, что внешняя среда Терры Новы вполне пригодна для жизни человека. Гравитация, радиационный фон, атмосферное давление и химический состав воздуха и воды, светимость солнца, наконец, – все было практически точной копией Земли. Вот только звездное небо над головой было явно чужим. Это вдохновило ученых до такой степени, что они потеряли осторожность и, составляя гербарий, - хотелось исследовать местную флору и фауна на предмет совместимости с человеком, - нарвались на здоровенного медведя. На Земле таких крупных зверей, кажется, уже не осталось[13], но вот там, куда их забросил Пробой, такие монстры все еще водились, и встреча с этим гигантским медведем стоила жизни одному безалаберному лаборанту. Вот после этого для работы на Той Стороне и была мобилизована группа Виктории. И единственное, что они знали, начиная исследовать этот новый дивный мир, это то, что жить там можно, но сложно, и что электроника на Терре Нове работает отвратительно, как, впрочем, и огнестрельное оружие. Так что начинали они с более или менее простого снаряжения, оборудования и оружия, - копья, секиры и арбалеты, - но постепенно и не без помощи ученых и инженеров смогли усовершенствовать и приспособить к «среде обитания» многие из имевшихся в их распоряжении вещей. Оружие с простой механикой и несколько модифицированными патронами, хорошо экранированная электроника и прочее все. Так что в арсенале и на складе у них находилось сейчас много всяких нужных и полезных вещей, и все это имело смысл захватить с собой, раз уж они уходят в Вестерос с концами.

Следующие два часа они с Виктором и с присоединившейся к ним вскоре Евой таскали к лифту и спускали вниз к платформе портала тюки, армейские баулы и разнообразные контейнеры с личными вещами, экспедиционным оборудованием, оружием, боеприпасами и продовольствием на первое время. Работа не сказать, чтобы творческая, но дело само себя не сделает, и кто-то все равно должен был собирать вещи и перетаскивать их вниз. Впрочем, в два часа ночи Викторию отозвали с погрузочно-разгрузочных работ. Прибыли те, кто должен был включить Машину, и теперь Эрик «договаривался» с руководителем программы «Терра Нова», а Виктория должна была «распропагандировать» главного инженера, чем она, собственно, и занялась. Они с Умкой были главными «менталистами» группы, хотя зачатками телепатии и некоторыми неярко выраженными возможностями внушения обладали так же Анна и Ева, но их способностей в данном случае явно не хватило бы.

Собеседник Виктории оказался легко внушаемым человеком со слабой волей и весьма лабильной психикой, так что она его «уболтала» на безусловное сотрудничество за каких-то жалких сорок минут. И вскоре он уже бегал между блоками Машины, приводя их в рабочее состояние. Руководитель программы оказался человеком с гораздо более устойчивой к внушению психикой, так что Эрику пришлось применить к нему кое-какую химию. Он, разумеется, мог справиться и без препаратов, но это взяло бы гораздо больше времени, а времени-то у них как раз и не было. Карл, сидевший на радиоперехвате, уже в начале пятого сообщил о резко усилившемся радиообмене на территории кампуса, а сидевший на верхнем этаже башни Конрад засек появление на территории Научного Городка колонны гражданских внедорожников и бронемашин, направляющихся как раз к их Институту. Все это заставляло их ускориться, но, к счастью, все подготовительные работы были уже закончены, в пять часов и семнадцать минут был осуществлен очередной, - и, возможно, последний, - пробой в Terra Nova. Теперь счет уже шел на минуты, потому что работающая на полную мощь Машина жрала просто прорву электроэнергии и создавала недвусмысленные физические эффекты.

Первыми на Ту Сторону перешли Виктор и два пиренея[14], Оскар и Брина. Собаки были частью проекта Homo novus, но из всех животных, на которых специалисты пытались повторить и усовершенствовать «апгрейд» спецназеров, только эти четыре «француза»-трехлетки оказались удачными во всех смыслах. Пиренейская горная собака и сама по себе тот еще монстр, но после апгрейда они стали еще больше, сильнее и умнее. Оскар и Локи – имели в холке чуть меньше метра и весили под девяносто килограммов, но главное, они поумнели настолько, что не только понимали, - в пределах разумного, - человеческую речь, но и могли коммуницировать с подготовленными людьми. Кое-что они были способны передать своим «модулированным» ворчанием, лаем, воем и поскуливанием, на что-то другое могли просто указать взглядом, поворотом головы или лапой, различали до тридцати разборчиво написанных слов и легко находили нужные им слова в специальной пластиковой «книжке-коммуникаторе», и наконец апофеоз продвинутой корректирующей биоинженерии: все четверо умели передавать членам группы мыслеобразы прямо в голову. Следопыту и Ломщику чуть получше и с меньшим напряжением для обеих сторон, а Виктория и Эрик с помощью этой странной телепатии могли с ними совсем неплохо общаться, о чем руководители программы ничего, разумеется, не знали, поскольку собаки были достаточно умны, чтобы понять, не всем людям можно доверять. В общем, они быстро стали членами группы, а за время прогулок в Вестерос и вовсе превратились в настоящих друзей. И оставлять их здесь, уходя туда никому даже в голову не пришло. И дело, разумеется, не только в их очевидной пользе, - охрана, разведка, силовые операции, - но, прежде всего, в том, что, как говорит Спата, «спецназ своих не бросает».

И к слову, о нем. Виктор вернулся через три минуты и сообщил, что все чисто и можно переходить. После этого начался аврал по перетаскиванию имущества, и эта операция продолжалась долгих одиннадцать минут. Последним Землю покинул Конрад, активировавший заложенные по всему Институту мины, входившие в созданную руководством проекта систему самоуничтожения. Взрыв должен был прозвучать через десять секунд после того, как Рейтар войдет в Пробой…

1.4 Вика-Виктория - никнейм Вамп – специализация – Резидент

Конрад вышел из пробоя, и все разом посмотрели на радужное, - словно бензиновая пленка на воде, - пятно портала. Вот оно есть, а вот его уже нет.

- Бах! – прокомментировал это событие Рейтар.

- Ну, мы знали, что это билет в один конец, - хмыкнула Виктория, привычно принимая на себя бремя лидерства. – За работу, дамы и господа! Георг, Анна и Конрад в поиск. Вы, ребята тоже, - кивнула она собакам, - а мы пока займемся биваком.

Место, в котором они сейчас находились, было уже хорошо обжито. Первоначально это была небольшая прогалина в дремучем лесу, но со временем, вырубив деревья, росшие по краю поляны, ее удалось в достаточной мере расширить. Сами же деревья пошли на строительство лесного лагеря. Строили, однако, так, чтобы, если кто-то из местных охотников или браконьеров наткнется на их поляну, то ничего особенного в ней не увидит. Пара навесов, кострище, огороженное большими камнями, да несколько бревен и чурбачков, разложенных и расставленных вокруг «очага». Все остальное, что могло пригодиться при разбивке лагеря, но компрометировало их, как пришельцев, было спрятано в пяти разных тайниках и схронах, разбросанных по лесу на расстоянии от пятидесяти метров до двух километров от «Пробойной Прогалины». К слову сказать, эти схроны планировались и строились на перспективу, так что большая часть принесенного с собой имущества пойдет именно туда. И, прежде всего, это их золотой запас, - 450 килограммов золота в монетах, копирующих валерийский[15] и омберский[16] золотые солиды[17] и вестероские драконы, - огнестрельное оружие в смазке, боеприпасы в цинках и кое-что из резервного оборудования и снаряжения. Монеты руководство программы «Терра Нова» готовило на случай масштабной экспансии, которая планировалась в ближайшем будущем. Сто тысяч солидов были лишь первым траншем, но второго уже явно не будет. Во всяком случае, не в ближайшие годы. Однако не золотом единым жив человек. Группа Вамп готовилась к разным жизненным невзгодам и поворотам судьбы. Они все порознь и, тем более, вместе были достаточно умны, чтобы начать заранее искать пути отхода. В то время они, разумеется, не думали о Вестеросе и ничего не знали о маркерах, поэтому готовились к переходу на нелегальное положение. Добывали документы и копили деньги. В нынешних обстоятельствах все эти фальшивые паспорта, свидетельства о рождении и водительские удостоверения стали неактуальны точно так же, как толстые пачки банкнот, отложенные на черный день. Но вот, что не утратило ценности, так это драгоценные камни. За последние четыре года в столице произошло семь успешных ограблений ювелирных магазинов, и все эти бриллианты, изумруды, сапфиры и рубины ушли сейчас с ними на Эту Сторону. Точная сумма в драконах или оленях им была пока неизвестна, поскольку они не приценивались к драгоценностям, но камней в тех замшевых мешочках-кисетах явно было больше, чем на сто тысяч.

«Тысяч на четыреста, - прикинула Виктория, помогая Эрику переносить пластиковые боксы с золотыми монетами и цинки с патронами, усовершенствованными в связи со спецификой вестероской магии. – Или даже пол миллиона, но остальное все равно придется добывать на месте».

Они донесли очередной контейнер и аккуратно опустили его на талях на дно забетонированного колодца, устроенного всего в семистах метрах от бивачной поляны.

- Этот схрон закрываем! – решила Виктория, оценив сложенные внизу ящики, цинки и контейнеры. – Нельзя класть все яйца в одну корзину.

- Согласен, - поддержал ее Эрик. – Закрываем.

Они с двух сторон подняли стокилограммовую крышку из броневой стали, перенесли к схрону и закрыли ею зев колодца. Крышка встала на стальное кольцо, окантовывавшее бетонный срез колодца, крепления совместились, щелкнул замок. Осталось лишь вернуть на место приличного размера пласт земли толщиной почти в сорок сантиметров, и все, собственно. Кустик, травка, какие-то цветочки. Иди знай, что там спрятано в глубине. И, к слову сказать, толщина пласта обеспечивала растения достаточным пространством, чтобы не погибли корни и не завяли листья. Но Виктория не привыкла ждать милостей от природы, и пока не уверилась, что они здесь не наследили, не оставила схрон в покое.

- Убедилась? – усмехнулся Эрик.

- Никакая предосторожность не бывает лишней, когда речь идет о личной безопасности.

- Ну-да, ну-да, - покивал ей Умка. – Лучше перебздеть, чем недобздеть.

- Грубо, но верно! – согласилась Виктория. – Пошли. Ева, наверное, уже кулеш сварила. Есть хочется.

Есть действительно хотелось не по-детски. И это при том, что до прихода Виктора она умяла половину яблочного пирога. Однако, нервное напряжение и физические нагрузки помогли ей нагулять нешуточный аппетит. Так что тарелка пшенной каши со шкварками ушла влет, и Виктория попросила добавки. Ее организму требовались калории, и она их получила. Так что после обеда она, «как молодая», снова носила ящики и контейнеры, распихивая их по двум дополнительным схронам и так до вечера, пока не вернулись разведчики. И вот тогда, рассевшись вокруг костра, они все вместе выпили по кружке крепкого мясного бульона и стали есть жареное на углях мясо косули, подстреленной Виктором из охотничьего лука. Ели и слушали. То есть, кто-то докладывал, рассказывая о результатах разведки, а кто-то слушал, но ели, так или иначе, все, потому что сильно проголодались, и не было никакой причины терпеть голод.

- В радиусе пяти километров людей нет, - сообщил Георг. – Нет даже следов пребывания.

Это они уже знали от вернувшихся несколько раньше пиренеев, но предосторожность никогда не бывает лишней.

- Дичь непуганая, значит, охотников тоже давно не было. На проселке, который проходит в шести километрах к востоку, наблюдается довольно интенсивное движение. Видел пару обозов, шедших в Тихий Пруд и Фитили. Как я понял из разговоров, везут соль из Солеварен и товары из Дарри. Довольно много пеших, конных видел всего троих. Один, вроде бы, межевой рыцарь. Остальные – местные селяне. Еще видел корабли на реке. Немного и некрупные. Два шли в Солеварни и один – в Девичий Пруд.

Что ж, все это было ожидаемо. Пробой ударил в левобережье Трезубца. Вернее, близ эстуария[18] реки. Место тихое и удобное для создания базы, из которой можно потом организовывать вылазки. Этим они, собственно, и занимались все предыдущие семнадцать месяцев. Портал открывали раз, много два раза в месяц, и экспедиция уходила на неделю или две-три в Вестерос. Работала их группа, но, в особенности, в первое время они часто брали с собой кого-нибудь из ученых, занятых в программе. Толку от них было мало, но начальству так было спокойнее, и Виктория не возражала. Зато прикомандированных можно было использовать в качестве носильщиков и поваров, чтобы у настоящих специалистов было время на разведку местности и изучение аборигенов.

В то время они провернули несколько крайне удачных фокусов. Установили камеры на постоялом дворе в Солеварнях и в придорожном трактире близ Фитилей. То есть, тогда они еще не знали, как называются эти городки, но обработав записи на мощном институтском компьютере, многое узнали о быте и нравах живущих в этом мире людей, смогли составить примерный словарь местного языка[19] и построить вчерне модель его грамматического строя. Занимались этим в основном как раз Виктория и Эрик, зато Ева и Анна неплохо усвоили язык, общаясь с захваченными в плен и накачанными наркотиками аборигенами. Один, как оказалось, был местным священником-септоном, а второй – разбойником. Потом Георг с Конрадом захватили в плен межевого рыцаря, но больше всего им повезло с капитаном одного из пришедших в Дарри кораблей. Он оказался образованным малым, но главное, много, где побывал, и много, чего повидал. Читать умел и септон, но он кроме катехизиса[20] их Веры, которая так и называлась – «Вера», и жития местных святых и великомучеников ничего об этом мире рассказать толком не мог. А вот капитан не только нарисовал им приблизительную карту Вестероса и побережья Эссоса - материка, находившегося за Узким морем, но и рассказал о тех народах, которые населяют Семь Королевств, и о людях, прибывающих в Вестерос из-за моря.

В общем, они довольно быстро научились говорить и читать на общем языке[21], и это позволило им лично наведаться сначала в Солеварни, а позже и в Дарри и Девичий пруд. Тогда, ограбив нескольких купцов, они смогли купить довольно много интересных книг, аутентичную одежду и предметы быта, включая несколько образцов местного оружия: мечи, кинжалы, боевые топоры и кольчуги. Неприятным открытием, однако, стало то, что, оказывается, они усвоили диалект Речных Земель, на котором говорили только в этих краях, но презирали в других землях. Однако где-то полгода назад им повезло поймать странствующего мейстера, и вот он уже оказался настоящим кладезем знаний. Во-первых, он говорил на высоком хайгарденском диалекте, - языке ученых и менестрелей, - но знал и другой говор, тот, на котором говорили в столице Вестероса, называвшейся Королевской Гаванью. А кроме того, он неплохо знал язык Древней Валирии и браавосский диалект валирийского языка. Его знания истории, географии и различных наук не были обширными и глубокими, но пришельцам и этого оказалось достаточно. Они получили от него общее преставление о политической истории Семи Королевств, а также об экономике и культурном своеобразии этой занимающей весь континент страны. Тогда же выяснилось, что Вестерос – это стагнирующий мир. Даже если принять древнюю историю Вестероса, исчисляемую тысячами, если не десятками тысяч лет, за художественное преувеличение, то все равно оставалось совершенно непонятно, отчего за последние триста лет – со времени завоевания Вестероса Таргариенами, - здесь не произошло ни единого прорыва в науке и технике. Казалось бы, чего проще? Если у тебя есть ветряные и водяные мельницы, а также телеги, галеры и осадные орудия, вроде скорпионов и баллист, и ты умеешь к тому же возводить замки и строить морские суда, отчего же у тебя не развиваются механика и математика с физикой? Если есть кузнецы, отчего так скуден инструментарий, так бедны знания в геологии и металловедении и так мало выплавляется хорошей стали? И такое положение вещей наблюдалось буквально во всех областях «науки и техники». Медицина, химия и алхимия, оптика, добыча полезных ископаемых, производство тканей и стекла… Ни в одной из этих областей не наблюдалось даже самого слабого прогресса. И еще одно странное явление. Местные были уверены, что магия покинула их мир, ну или, что ее на самом деле никогда здесь не было. Однако все ребята, как один, утверждали, что всё обстоит с точностью до наоборот.

В этом мире было так много магии, и она была такой «плотной», такой насыщенной и яркой, что все их тщательно скрываемые способности демонстрировали в Вестеросе запредельные результаты. Так, например, сама Виктория была способна «считывать» эмоции и даже «читать» кое-какие поверхностные мысли других людей. Однако на Земле это требовало от нее огромного напряжения сил и срабатывало не каждый раз и отнюдь не с любым человеком. А здесь… В Вестеросе, если говорить только о местных, - своих она не читала раньше, не могла и сейчас, - чужая память открывалась перед ней с необыкновенной легкостью. И, если напрячься, Виктория могла ее буквально выпотрошить, достав оттуда все, что нужно, и даже то, о чем человек успел благополучно забыть. Эрик тоже был здесь гораздо более эффективен, и более того, кое-какую способность воспринимать чужие чувства и мысли стали демонстрировать Карл, Ева и Анна, ломщик, лепщик и ассасин…

За мыслями о «своем, о девичьем», Виктория чуть не пропустила доклад Георга и Анны. Эти двое прошли километров пятнадцать в общем направлении на запад и там с высокого холма запустили свои дроны. Это были специальные спецназовские изделия, адаптированные под особые условия Вестероса. Эти крохотные и практически бесшумные устройства были способны лететь со скоростью сто десять километров в час и обладали определенной автономностью, так что один из дронов достиг Дарри и Рубинового брода, - а это на минуточку почти сто семьдесят километров от базы, - и немного пролетел вдоль Королевского тракта на юг. А второй добрался до высокой дороги, ведущей к Кровавым Воротам. В нескольких местах, где дороги проходили через лес, удалось подслушать разговоры, которые вели между собой пешие и конные путешественники. Особенно интересен оказался разговор между двумя рыцарями, которые направлялись в долину Аренов в сопровождении довольно большого конного отряда. И еще один заслуживавший особого внимания разговор состоялся в карете, следовавшей под охраной вооруженных всадников куда-то далеко на север. В карете ехали две женщины, а женщины, как известно, любят посплетничать. Дрон же просто «присел» на крышу экипажа и почти целый час транслировал беседу высокородных дам.

В сущности, было сказано много слов о многих вещах, но главной новостью дня стала смерть Джона Аррена. Этот человек, по ходу, являлся лордом Орлиного Гнезда и занимал какой-то высокий пост при короле Роберте Баратеоне. Умер он, предположительно, уже довольно давно, как минимум, две недели назад, но не в этом дело. Несколько дней назад, - дня три или четыре, точнее не сказать, - король поднял свой двор и отправился в путешествие через всю страну на далекий север. Зачем и почему, никто не знал, но рыцари высказали предположение, что, возможно, король Роберт едет к своему старому другу Хранителю Севера лорду Эддарду Старку. И, если передвигается он так, как тут принято, да еще и с остановками для отдыха в замках и деревнях, расположенных вдоль Королевского тракта, то ехать ему до Дарри никак не меньше двадцати пяти дней, но, скорее всего, это путешествие займет у него целый месяц[22].

- Рыцари говорили, что неплохо бы присоединиться к королевскому кортежу и побывать в Винтерфелле, - продолжал свой рассказ Конрад, - и даже, может быть, добраться до Стены. Винтерфелл, как я понимаю, это резиденция Старков, а Стена – это та рукотворная ледяная стена, о которой рассказывал капитан.

- А ведь это вариант, - предположила Виктория. – Что, если совместить путешествие короля с нашей легендой номер три.

- То есть, мы случайные гости в Вестеросе, - подхватил Виктор, - и просим короля о помощи, чтобы вернуться домой.

- Нет, - возразил Эрик, - помогать он нам не станет. С чего бы? Но вот если мы скажем, что хотим воспользоваться случаем и познакомиться с его великой страной…

- А мы, стало быть, - снова включилась в обсуждение Виктория, - постоянно обитаем в последнем оплоте древней Валирии в Аквос Доэн. Распустили слухи, что город разрушен, а сами там совсем неплохо живем…

- Ну, мечи валирийской стали у нас есть, собаки неизвестной в Вестеросе породы тоже… - подбросил в костер дров Виктор. – Гербы, броня и оружие вполне аутентичные. Такие себе валирийцы.

- Тогда, придется подправлять внешность, - предположила Ева.

- А кто сказал, что все они были среброволосыми блондинами? – сразу же напряглась Виктория, которой совсем не хотелось изменять цвет глаз и волос.

- Возможно, такими были только Таргариены, - подсказала Анна. – Но Эствард утверждал, что в Лисе и Валантии живет полным-полно потомков валирийцев, и многие из них именно таковы.

- Не люблю импровизации, - поморщился Эрик.

- Нет, можно, конечно, затаиться и жить тут в лесу, - пожала плечами Виктория, которой не нравилась эта черта характера их Умника. Не было в нем духа авантюризма, а жаль. – Потом можно будет аккуратно перебраться в какой-нибудь город здесь, в Речных Землях или где-нибудь на юге и осесть там ремесленниками…

- А потом придет лорд и захочет трахнуть меня или Вику, - продолжила за нее Анна, - и мы ему отрежем яйца. И тогда придется снова куда-нибудь бежать… Или кто-то решит, что наши деньги и наше имущество плохо лежат… Или еще что, но вариантов, сами знаете, много больше одного. И при любом повороте придется срываться с насиженного места, если нам его, вообще, позволят его «насидеть», и снова бежать. Бежать и прятаться, прятаться и бежать… Лучше уж быть заморскими лордами, чем местным плебсом.

- А если мы на чем-нибудь проколемся? – Эрик явно взял на себя роль адвоката дьявола, что было вполне в его стиле.

- На чем? – возразил Виктор. – Мы чужаки в чужой стране. Иностранцы… Живем где-то там за морями, за горами…

- Лакомый кусок для какого-нибудь самодура-рыцаря… - предположил Эрик. – Да и сам король… Что мы о нем, собственно, знаем?

- Ну, в случае чего, можно их гранатами закидать… и опять-таки убежать, - оскалился Рейтар.

«Это да… Можно и гранатами…»

- Все, - сказала Виктория вслух. – Диспут закончен. План такой. Георг и Конрад двигают в Солеварни, покупают там лошадей и выдвигаются к Дарри. До Дарри километров 150–160. Значит, одвуконь и с одной вьючной лошадью дня за три доберетесь до города. Сутки отдыха. Заодно разведка. Вы, ребята, оба, как бы, купцы из Браавоса. Здесь по торговым делам. Отдохнете и отправляйтесь навстречу королевскому поезду. До Хогихолла ехать еще где-то три-четыре дня. Оттуда уже можно засылать дроны. Надо выяснить, кто едет, что за люди и сколько их? С какой скоростью двигается кортеж и насколько он велик? Каков настрой путешествующих с королем людей? Как они относятся к чужакам? В общем, полная разведка. А затем двигайтесь обратно к Дари, опережая короля на двое-трое суток. Держим связь через дрон-ретранслятор и встречаемся, где получится. Играем валирийцев. Возражения по существу? Годные идеи? Нет? Значит, вперед и с песнями!

1.5 Виктор - позывной Спата - специализация – Танк

Несмотря на серьезные опасения, эта часть операции прошла, что называется, без сучка и задоринки. Но, в любом случае, Виктор остался при собственном мнении, что так дела не делаются. Он не любил авантюр и терпеть не мог импровизации, однако жизнь раз за разом ставила его перед выбором, который надо было делать быстро, решая сложнейшие вопросы буквально с сейчас на сейчас. И он делал, что должно, вкладываясь по полной и надеясь, что все получится. Однако, то, что он умел действовать в условиях цейтнота и не прекращающегося форсмажора, не означало, что это ему нравится. Виктор не был ни авантюристом, ни адреналиновым наркоманом, и уж точно, не получал от всей этой «движухи» никакого удовольствия. Впрочем, когда припекало, всегда поступал так, как того требовали место, время и обстоятельства.

Когда в восемнадцать лет его отправили служить в разведку ВДВ, это был не его выбор, но раз надо, значит, надо, и он делал то, что предусматривалось очередным приказом, и получалось это у него более, чем хорошо. Наверное, поэтому после окончания срочной службы ему предложили контракт, и в тогдашних его жизненных обстоятельствах, - без кола и без двора, и без каких-либо радужных перспектив, - он согласился на сверхсрочную. Так Виктор попал в спецназ ГРУ и задержался в нем на долгих пятнадцать лет. Дотянул до звания майора и на этом его военная карьера застопорилась. Встал вопрос о выходе на пенсию, и как раз в этот момент поступило предложение от некоей государственной структуры, искавшей за приличные деньги участников эксперимента по улучшению физических кондиций. И опять, как это уже случилось со спецназом ГРУ и переходом в антитеррористический отряд, решать надо было быстро: утром предложили, «вечером ждем ответа». Афера, разумеется, и голимый идиотизм, если подумать, но он согласился. И, в принципе, не пожалел. После «апгрейда» - непростого, временами мучительного и ни разу не быстрого, - улучшились не только его физические кондиции. Как ни странно, кое-какие процедуры, - и, похоже, совершенно неожиданно для самих экспериментаторов, - довольно сильно прокачали его интеллект и интуицию. В принципе, он и раньше не был идиотом. Однако в тот момент его IQ скаканул со 123 сразу на 137[23], а с интуицией произошла и вовсе странная вещь: его шестое чувство стало работать так, что это уже походило на магию. Вот и в тот день, когда мелкая Виктория «бросила» ему в голову образ еще не случившейся катастрофы, чуйка подсказала Виктору, что, как бы странно это ни выглядело, к этой подсказке следует прислушаться. Так случалось с ним не раз и не два, но он все равно не любил принимать поспешные решения и, тем более, импровизировать в реальном времени. Но сколько ни зарекайся, при его стиле жизни по-другому и быть не может. Впрочем, пока бог миловал, и у него все получалось, как надо, и даже лучше, в особенности, если «идея» принадлежала Виктории. Так и сейчас, согласен или нет, но раз Резидент приняла решение, он его выполнит, поскольку интуиция подсказывала, что она, как всегда, права и возражать ей будет неправильно.

Двигаться решили по воде. Если идти ночью на надувной десантной лодке со специальным «тихим» мотором, то проходить сто двадцать или даже сто пятьдесят километров за ночь – нормальный темп. Конечно, звук мотора над тихой водой, да еще и в мире, где этот звук никто никогда еще не слышал, — это не есть гуд. Но зато всего за трое суток они прошли почти через весь эстуарий Зубца и перед рассветом четвертого дня оказались на траверзе Лютого Логова – замка Брюнов близ оконечности мыса Расколотая Клешня. Шли на двух лодках, одна в кильватер другой. Днем отдыхали и производили разведку дронами, ночью двигались дальше, стараясь держаться на приличном расстоянии от берегов. Встречных кораблей практически не было, поскольку местные по ночам близ земли не плавали, но именно тот борт, который был им нужен, шел ночью с потушенными огнями. Прямо-таки невидимка, но не для Виктора и не для Виктории с Анной. У них ночное зрение, как у кошек. Даже лучше, потому что они видят дальше. Впрочем, по поводу Виктории Виктор был не уверен. Вполне возможно, она скрывала часть своих способностей, и видела, например, не только в обычном, но и в инфракрасном диапазоне. Могло быть и что-нибудь еще. Ультразвуковая локация, например, как у летучих мышей, но это всего лишь его домыслы и предположения.

Так или иначе, но кораблик этот они увидели заранее, и практически сразу поняли, что это то, что им нужно. Небольшой корабль с вполне себе криминальным экипажем, везущий контрабанду из Пентоса в Семь Королевств. Через час наблюдения они уже знали, что на борту когга[24] всего двенадцать человек.

- Легкотня, - осклабилась Анна. – Я их всех одна могу положить.

- Идем втроем, - решила Виктория. – Ты, Виктор и я. Этого должно хватить. Шкипера берем живьем.

- Полагаю, это тот, который стоит у штурвала, - отметил для себя Виктор.

- Похоже на то, - согласилась Виктория. – Он явно отдает приказы. И фарватер он знает, потому и встал у руля. Возьмешь?

- Беру, - сразу же ответил он.

В общем-то, это была довольно простая операция. Захватить борт, на котором находится всего двенадцать человек? Легкотня, тем более что они все шестеро подготовленные спецназеры, имеющие соответствующее вооружение и снаряжение. Половину экипажа «погасили», даже не поднимаясь на палубу. Автоматический пистолет с глушителем вполне себе вундервафля, в особенности, если его держит в руке хороший стрелок. Виктор успел положить троих прежде, чем вырубить шкипера ударом по затылку. Но в тот момент, когда обмякшее тело средних лет мужика упало на палубу, кроме шкипера живым из всего экипажа оставался только один тип, которого Анна поймала в каюте под палубой. А не убила она его лишь потому, что сразу увидела, - по одежде, оружию и внешнему виду, — это не мореман какой-нибудь гребаный, а аристократ или богатый негоциант, и значит, может им еще пригодиться. Ну, он и пригодился, поскольку на поверку оказался таким себе обычным пиратом, но с замашками благородного идальго, поскольку отец у него, якобы, был рыцарем. Только не вестероским, а пентошийским.

Этот крендель захватил судно с мирийским шелком и стеклом и гнал его теперь к своему контрагенту в Дарри. И тут самым важным было то, что этот неизвестный пока вестероский негоциант сам по себе не был ни бандитом, ни пиратом или еще кем-нибудь в этом роде. Такой себе законопослушный подданный короля, вот только товары ему обычно привозили совершенно левые, - то есть, в лучшем случае, краденые, - и он это знал, разумеется, и поэтому выгружали их не в городе и не днем. Однако, вестеросец все это покупал, потому что пентошиец поставлял ему все это добро за полцены, а вестеросец из Дарри уже перепродавал товар втридорога в Риверран или в Ланниспорт. Ничего личного, как говорится. Один лишь голимый бизнес.

«Удачно!» - отметил Виктор, наблюдая за тем, как неторопливо и даже, вроде бы, лениво раскалывает Виктория пирата.

Слово за словом, жест за жестом, и вуаля. Мужика даже пытать не пришлось, сам все рассказал. И про себя, и про свой экипаж, и про подельника в Дарри, и про тайники в его замечательном когге тоже рассказал. А в тайниках нашлись деньги и ценности. Ювелирные украшения, изделия из золота и серебра, драгоценные камни и порядка пятисот золотых монет, чеканки семи разных государств Эссоса. Нашлось и несколько вестероских драконов, и какое-то серебро, но точно не олени. Пополнение казны пришлось Виктору по душе, как и груз в трюме. По легенде, они гостили у своих торговых посредниках в Браавосе, но на обратном пути их каракка[25] попала в шторм. Они потеряли почти все паруса и половину экипажа, но все-таки кое-как добрались до населенных земель. Однако на траверзе Чаячьего городка, - они находились тогда где-то в ста километрах от берега, - на них напали пираты. В ходе боя их каракка была окончательно разрушена и сожжена, но они уцелели, перебравшись на борт пиратского корабля. Будучи сильными воинами, они легко расправились с остатками пиратов, но плыть без команды домой побоялись.

- Управлять кораблем мы умеем, - подсказала Ева. – Даже женщины. У нас в Валирии детей с детства учат сражаться и водить корабли.

- Ну, так себе отмазка, - покачал головой Виктор. – Но раз решили действовать по обстановке продолжаем резвиться.

- Экспромт, - пожала плечами Виктория. – Пару дней отстоимся в какой-нибудь дыре…

- В девяти километрах к западу есть крошечный залив в скалах, - сообщил Карл, работавший сейчас с дроном. – Место, судя по всему, глухое. Ни с берега, ни с моря не просматривается.

- Ну, вот и славно, - улыбнулась Виктория. – Виктор, не в службу, а в дружбу. Возьми когг на буксир.

- А лодка потянет? – нахмурилась Ева.

- Потянет, - успокоил ее Карл. – К рассвету будем на месте.

- Два-три дня на подготовку, - продолжила излагать свой план Виктория. – Работаем с пленными, готовимся сами, и в путь. Дотянем до Фитилей. Там всегда есть торговцы, так что продадим корабль и товары, даже если за полцены или даже за треть, и купим лошадей и фургон. Наймем слуг и охранников, а то без свиты будем смотреться как-то несерьезно. Можно там нанять, можно в Солеварнях. На худой конец в Дарри. Город большой наверняка есть желающие. Межевые рыцари, мелкое дворянство. В конце концов, наемники. Наши-то охрана и слуги погибли кто в море, а кто в бою с пиратами, ведь так?

- Так, - подтвердил Виктор.

- Ну, вот! – усмехнулась Виктория. - Деньги есть, отчего бы не нанять? В общем, едем верхом в направлении на Дарри и Рубиновый брод. Это порядка 350 километров. Если успеем добраться туда раньше короля, повернем на юг, чтобы встретить его на дороге. Якобы, решили, что раз уж попали в Вестерос, надо бы посмотреть страну. Вот и едем в Королевскую Гавань, чтобы нанять там корабль и плыть в Пентос или Мирр. А уже оттуда с оказией домой. Как вам такой план?

- Ты же знаешь, что никто с тобой спорить не станет, - пожал плечами Виктор. – Как сказала, так и будет.

- Расшатываешь мой авторитет? – шутя, подняла бровь Виктория. – Напрасно! И ты сам знаешь, что я права.

Что ж, скорее всего, она действительно была права. Все-таки он всего лишь Танк, а она Резидент. Дерется она, конечно, похуже, чем он, но вот видит перспективу гораздо лучше.

[1] Спата (лат. spatha) — прямой и длинный обоюдоострый меч, размером от 75 см до 1 м, использовавшийся на территории Римской империи c I по VI века нашей эры.

[2] Умвельт (нем. Umwelt, «окружающий мир») в биосемиотике и других науках: понятие, обозначающее биологические основания для изучения коммуникации биологических видов (включая человека).

Умвельт — это особый мир восприятия и действия, тот мир, который строит себе всякий биологический вид и отдельная особь в нем, к которому адаптирован и который определяет способ его поведения в нем. Умвельт — это определенный срез мира, поскольку каждое живое существо выбирает из всего многоцветья, многозвучия, многовкусья, множества запахов мира, из всего многообразия тактильных ощущений, связанных с возможными контактами с внешними предметами в мире, только те раздражители и те сигналы, которые соответствуют возможностям органов чувств этого живого существа и служат его нуждам выживания и успешной деятельности.

[3] Инсургенты (лат. insurgentes «повстанцы») — участники в восстании, не принадлежащие к армии, авиации и флоту, ведущие партизанскую войну, обыкновенно не пользуются правами воюющей стороны, вооружённые организации гражданского населения, противостоящие властям.

[4] Fatum (лат.) – Судьба.

[5] Терра Нова (лат. Terra Nova) — новая земля.

[6] На самом деле, термин Homo novus (с лат. — «новый человек», мн. ч. homines novi) — в Древнем Риме — название человека из незнатного и малоизвестного рода или из плебса, получившего высшие магистратуры («курульный магистрат»), в отличие от нобилитета (точное определение новых людей и нобилитета в древнеримских источниках отсутствует).

[7] «Большие» транквилизаторы — устаревшее название нейролептиков. Нейролептики - антипсихотические препараты (антипсихотики), подавляющие психическую (высшую) нервную деятельность, эмоциональное состояние, поведение и способные устранять бред, галлюцинации, другие проявления психоза, при этом они не нарушают сознания, однако подавляют психомоторное возбуждение.

[8] Лежка в значении – 1. место, где лежит зверь; лежбище; 2. Убежище преступников и бандитов.

[9] Помповое оружие (оружие с перезарядкой подвижным цевьём) — огнестрельное оружие, в котором скользящая передняя рукоять (цевьё) двигает затворную группу, скользя при механическом воздействии на неё назад или вперёд, выбрасывая отстрелянную гильзу и досылая новый патрон.

[10] Кампус (лат. campus «поле, открытое пространство») — университетский (институтский, студенческий) городок. Иногда, кампусом называют обособленную территорию, принадлежащую крупной компании (включающую внутрифирменную инфраструктуру, например, корпоративный университет). Также кампусом могут называть комплекс сооружений, который состоит из территории, коммуникаций, зданий, дорог и дорожного покрытия, имущества и людей.

[11] Бритва Оккама — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»).

[12] Пространство-время (пространственно-временной континуум) — физическая модель, дополняющая пространство равноправным временным измерением.

[13] Для примера, длина тела пещерного медведя, исчезнувшего еще 15000 лет назад, достигала 2,7—3,5 м, средний вес взрослого самца был около 500 кг, что на 30 % крупнее современного бурого медведя.

[14]Пиренейская горная собака (большой пиреней) — французская порода скотогонных и охранных собак. Сформировалась в районе горной Франции, относится к аборигенным породам собак. Пиренейские горные собаки являются одними из самых крупных европейских пород собак. Их рост может достигать 80 сантиметров в холке. Средний вес представителей породы составляет от 55 до 75 кг, такие размеры помогают псу защищать скот от медведей и волков. В то же время порода дружелюбна к людям, особенно к детям.

Внешне они производят впечатление величественности и мощи за счёт плотной длинной шерсти, которая придаёт им внешней массивности. Они обладают мощными, сильными движениями, в которых не должны быть заметно расхлябанности. Шерсть белая или белая со светло-серым, допускается наличие кремовых пятен.

[15] Валирия — древнее государство на материке Эссос, родина Таргариенов. Валирия была доминирующей державой своего времени и в военном, и в культурном плане. С помощью драконов и, если верить преданиям, магии валирийцы подчинили себе большую часть континента.

[16] Омбер — государство на севере Эссоса, расположенное к северо-востоку от Сарнорского царства и к западу от Ифекевронского царства. Это небольшое мирное царство, чьи робкие правители и малосильные князья в основном известны данью — зерном, самоцветами и рабынями — которой они ежегодно откупаются от дотракийцев, чтобы избежать разорения.

[17] На самом деле солид (от лат. solidus «твёрдый, прочный; массивный») — римская золотая монета, выпущенная в 309 году н. э. императором Константином. Весила 1⁄72 римского фунта (4,55 г).

[18] Эстуарий — однорукавное воронкообразное устье реки, расширяющееся в сторону моря.

[19] Общий язык (англ. Common Tongue) — основной язык Вестероса, восходящий к языку андалов, привнесённому в Вестерос во времена Вторжения андалов. Возможно, он почерпнул что-то и из языка Первых людей.

[20] Катехизис — изложение основ какого-либо знания, чаще всего вероучения какой-либо религиозной конфессии или учебник с изложением этого знания или вероучения. Катехизис обычно изложен в виде вопросов и ответов. Может быть как в форме официального вероисповедного документа какой-либо конфессии, так и в форме авторского изложения основ вероучения или знания.

[21] Выдающаяся способность Хомо Новус к быстрому и эффективному обучению – часть их оригинального генотипа.

[22] Автор пользуется метрической системой и терминами, знакомыми героям книги по жизни на Земле. 500 км. от Королевской гавани до Дарри пехота проходит за 19–20 дней. Но армия всегда движется быстрее туристов.

[23] Средний мировой показатель IQ (Коэффициент интеллекта) в 2024 году зафиксирован на уровне 100. В России средний коэффициент интеллекта составил 103,31. Интеллект на уровне 121–130 считается очень высоким. К этой группе относится только около шести процентов населения. Они успешно заканчивают вуз (чаще всего не один) и строят карьеру, достигая значительных высот. 131–140 – одаренные (по разным данным от 1% до 2.5% населения).

[24] Когг — средневековое одномачтовое палубное парусное судно с высокими бортами и мощным корпусом, оснащённое прямым парусом площадью 150—200 м². Использовалось как основное торговое, а также военное судно союза ганзейских городов. Упоминается в книгах Мартина.

Технические характеристики: Длина: от 15 до 25 м.; Ширина: 5—8 м; Высота борта: 3—5 м; Высота мачты: ок. 25 м; Грузоподъемность: до 200 тонн; Экипаж: 10—18 чел.

[25] Каракка — большое парусное судно XV—XVI веков, распространённое во всей Европе. Отличалось исключительно хорошей по тем временам мореходностью, с чем связано активное использование каракк для плаваний в океанах в эпоху Великих географических открытий. Упоминается в книгах Мартина.

Технические характеристики: Длина: до 50 м.; Ширина: до 12 м; Высота борта: 3—5 м; Грузоподъемность: до 900 тонн; Экипаж: 30–60 чел.

Глава 2

Глава 2 (298 год ЗВ[1])

Основные действующие лица, которых нет в книгах Мартина:

1. Вика-Виктория она же принцесса Рейнис из Дома Викторион.

2. Виктор он же принц Годвин Викторион – брат Бартимоса Викториона короля Аквос Доэна, дядя Рейнис.

3. Конрад он желорд Квентон Викторион (двоюродный брат Рейнис, сын ее тети).

4. Ева она желеди Весенья Баллиол (сестра Эсташа Баллиола).

5. Георг он желорд Эсташ Баллиол (друг детства Рейнис).

6. Анна она желеди Лейна Эллирион.

7. Эрик он же лорд Ульф Эллирион (друг детства Рейнис и брат Лейны).

8. Карл он же лорд Эдвин Дейдрид (дальний родственник Рейнис).

2.1 Вика-Виктория - никнейм Вамп – специализация – Резидент

Королевский поезд удалось встретить в 50 километрах к югу от Дарри. И надо сказать, перед вестеросцами, как и планировалось, предстала весьма впечатляющая компания. Впереди ехали двое: Виктория, оставшаяся брюнеткой, но поменявшая цвет глаз с насыщенного синего на индиго, и Виктор, у которого теперь была грива серебристых с золотым отливом волос и лиловые глаза. Надо признать, Ева поработала с ним на славу. Ориентируясь на последнее прижизненное изображение Деймона Таргариен, называемого так же Порочным принцем, - цветная литография попалась им в одной из купленных в Дарри книг, - она сумела немного приподнять Виктору скулы и самую малость их заострить. В общем, у нее получился, что называется, настоящий валириец, и одет он был соответственно, как, впрочем, и Виктория.

Виктор был облачен в полный рыцарский убор, - его броню делали на земле, внося в нее элементы земного итальянского доспеха, но сохраняя при этом валантийский стиль, - а на Виктории было платье, верх которого скрывался под серебристой кирасой, украшенной чеканным горгонейоном[2], якобы являвшимся гербом династии Викторионов. Вообще, поскольку вся их одежда, украшения, оружие и броня готовились для проекта «Терра Нова», выглядело все это необычно, но приемлемо для глаз вестеросцев. Во всяком случае, так полагали ученые, принимавшие окончательное решение относительно дизайна костюмов и всего прочего. Все три женщины были одеты в платья-туники длинной до середины бедер и с довольно глубокими разрезами по бокам. Под платья были поддеты бриджи, заправленные в сапожки на низком каблуке. Верхняя часть платья такая же красивая, как и подол, на поверку являлась стеганым поддоспешником. Туника-поддоспешник, затем легкая, но прочная титановая кольчуга как раз по длине подола, - типа, валирийская сталь, - кираса, наплечники, наручи, набедренники и наголенники из алюминиевых и титановых сплавов. Такая себе леди-рыцарь, разве что без латных рукавиц, шлема и сабатонов[3], сложенных во вьюки, но зато при мече-шпаге[4] и копье. Копье у Виктории было зачетное. Это была свободная фантазия на тему альшписа[5]: немного короче классического копья-шила, меньше по весу и без диска-ограничителя. Опасное оружие в опытных и сильных руках, а они у Виктории были и сильными, и умелыми, недаром она столько лет занималась кунг-фу и училась сражаться мечом цзянь, шестом гунь и копьем цян[6]. В общем, таким вообразил себе земной дизайнер валирийскую деву-воительницу. Ева и Анна, к слову, одеты были практически так же и всей разницы, что платья и бриджи другого цвета и гербы на одежде и доспехах тоже другие: у Баллиолов – раскрытая лапа пантеры с выпущенными когтями, а у Эллирионов скрещенные копье и меч. Впрочем, вместо шпаги, которыми были вооружены Виктория и Ева, у Анны была чуть укороченная катана[7], поскольку она и сама была меньше, - ниже и тоньше, - своих подруг. Ну, а мужчины были снаряжены в такие же доспехи, как у Виктора, только с небольшими вариациями.

- А вот и король, - тихо сказал ей Виктор.

О том, что они приближаются к королевскому поезду, они, разумеется, знали. Следили за этим «цыганским» табором с помощью дронов и в общих чертах представляли себе, с чем им предстоит иметь дело. И о том, с каким радушием, - от которого попробуй еще откажись, - включает король в свою свиту всех встречных-поперечных, знали тоже. Видели пару-другую раз подобного рода встречи со странствующими по своим делам или вовсе без дела рыцарями. Так что, на данный момент имело смысл произвести на короля и его свиту хорошее впечатление. Вблизи венценосца, конечно, небезопасно, но зато открывается море возможностей. Из этого и следовало исходить.

- Вышли герольда! – приказала Виктория, увидев голову идущей им навстречу колонны.

- Рэй! – подозвал Виктор паренька, которого они наняли еще в Солеварнях.

Светловолосый подросток, одетый в цвета Дома Викторионов, сразу же выехал вперед навстречу офицеру золотых плащей, охранявших королевский поезд.

- Приветствую вас, господа! – вежливо поздоровался герольд. – Я представляю перед вами лордов и леди из далекой Валирии. Они пришли с миром, как гости, и не желают зла королю Роберту и людям Вестероса. Сказано и записано!

- С кем имею честь? – слегка нахмурился озадаченный словами герольда офицер, но продолжить ему помешал золотоволосый красавец, облаченный в золотые доспехи и белый плащ. Рыцарь этот довольно быстро приблизился к месту встречи и оказался теперь лицом к лицу с Викторией и Виктором.

- Я сир Джейме Ланнистер - представился он зычным голосом, - королевский гвардеец. Я представляю перед вами доброго короля Роберта Баратеона первого своего имени. Разрешите теперь узнать, с кем свела нас дорога?

- Я лорд Годвин Викторион, - чуть склонил в приветствии голову Виктор, который, как и Ланнистер, ехал сейчас без шлема и с непокрытой головой, - младший брат Бартимоса Викториона короля Аквос Доэна последнего оплота Валирии в Эссосе.

- Разве Аквос Доэн не был разрушен во время Рока Валирии? – озадаченно нахмурился гвардеец.

Виктория его хорошо понимала. Это называется когнитивный диссонанс[8]. С одной стороны, этот человек твердо знает, что Аквос Доэн – могучая крепость и процветающий город-порт, - был разрушен во время чудовищной катастрофы, случившейся триста лет назад. Об этом написано во всех исторических книгах, об этом каждый на свой лад рассказывают менестрели и мейстеры. А с другой – вот перед ним богато, но своеобразно одетые мужчины и женщины, и Годвин Викторион, кем бы он ни был на самом деле, говорит на общем языке с очевидным, но совершенно незнакомым Ланнистеру акцентом.

- Город действительно был сильно разрушен, - спокойно ответил Виктор на вопрос сира Джейме, - но не уничтожен. В то время мы были слабы и предпочли скрыться. Нас защищала легенда Валирии, горькая вода и убийственный туман. Но поверьте, на нашем острове с этим все в порядке. У нас чистый воздух, сладкая вода, и город давным-давно отстроен. Однако до последнего времени мы не афишировали своего присутствия в этом мире. Да, мы плоть от плоти древней Валирии, но той Валирии уже нет, да и мы несколько изменились, - едва заметно усмехнулся Виктор, имея в виду едущую с ним бок о бок черноволосую Викторию.

— Вот как! – кивнул рыцарь. – Король наверняка захочет услышать вашу историю, господа. – Но я не вежлив. Будете ли вы так любезны, лорд Годвин, представить остальных ваших спутников.

Смотрел он при этом на одну лишь Викторию, которая по всем признакам смогла его удивить и заинтересовать.

- Разрешите представить вам, сир Джейме, мою племянницу принцессу Рейнис из Дома Викторион, а также наших спутников: леди Весенью из Дома Баллиол, леди Лейну из Дома Эллирион, а также лордов Квентона Викториона, Эсташа Баллиола, Ульфа Эллириона и Эдвина Дейдрида.

- Ваши имена, несомненно, валирийские, - удивленно констатировал Ланнистер, - но вот названия ваших благородных Домов нам незнакомы.

- Нас осталось мало, - улыбнулся Виктор. – И мы давным-давно не посещали Вестерос. Последним, если я не ошибаюсь, был один из моих предков, и это случилось за двести лет до Рока Валирии.

- Что ж, - улыбнулся в ответ сир Джейме, - тем интереснее и ценнее эта встреча. Позвольте, дамы и господа, проводить вас к королю. Полагаю, король Роберт захочет сделать привал, чтобы познакомиться с вами поближе и услышать ваш рассказ о Валирии и о том, как вы попали в Вестерос.

Что ж, ее предвидение ее не обмануло.

«Четвертый раз, - покачала она мысленно головой. – Но… Главное, чтобы король не заинтересовался моим телом!»

О том, что король падок до вина и женщин, они уже знали, и тем не менее Виктория предвидела эту встречу и знала, что их знакомство обойдется без эксцессов. Интересным, однако, представлялось то, что в этот раз Виктория не увидела «картинку», поскольку этот случай предвидения не был видением. По ощущениям, это было чистое предзнание. Предвосхищение, предчувствие, но никак не мираж. Перспектива, а не образ. Она просто знала, что так будет правильно и сделала то, что было для них лучше всего. И золотой рыцарь не ошибся. Узнав о валирийцах, король пожелал с ними познакомиться и приказал разбить бивуак прямо на просторной опушке леса, подступающего к тракту. Слуги и охрана бросились выполнять его приказ, - разгружать телеги и фургоны, строить коновязи и ставить шатры, - а их с Виктором пригласили в королевскую карету, которая была скорее домом на колесах, чем роскошным экипажем. Впрочем, грандиозность и примитивность шли в Вестеросе рука об руку. Богатство выпячивалось, а наука и техника не развивались. На Земле дела шли куда быстрее. От римских колесниц до карет и прочих повозок прошло всего тысяча триста лет или даже меньше, хотя и у римлян были примитивные по конструкции телеги. Здесь такие тоже имели место быть. Да что далеко ходить, фургон, который они купили в Солеварнях, тому свидетельство. Но вот настоящих экипажей здесь не было. И тут уж одно из двух. Или люди в Вестеросе и Эссосе тупы, как пробки, или все эти рассказы о шеститысячелетних династиях, откровенное вранье, типа мифов древней Греции и прочих как бы исторических свидетельств. Но это были совсем необязательные мысли. Всего лишь реплика в сторону, и ничего более. Сейчас же следовало сосредоточиться на предстоящей аудиенции, познакомиться с королем и королевой и создать у них благоприятное впечатление о встреченных на Королевском тракте валирийцах.

***

Король ей не понравился. И дело не в том, что он оказался толстым и грубым человеком, а в том, что это было пустое место, а не правитель огромного государства. Виктория хорошо знала этот тип людей. Рубаха парень, отчаянный рубака и не просыхающий пьяница, постепенно превращающийся в хронического алкоголика. Наверняка, единственное, что его интересует – это охота, бабы и вино. Причем, женщины ему интересны только своим отверстием между ног. Такой обормот никогда не станет по-настоящему ухаживать за женщиной, потому что не умеет ценить эти «прекрасные создания», не способен ими восхищаться, боготворить их и наслаждаться их присутствием. Для дона Жуана сам факт соития имел второстепенное значение, а вот таким мужланам, как король Роберт, женщина нужна только для того, чтобы в нее кончить. И нет, это было не предзнание, и не откровение. Это была способность разбираться в людях и еще, пожалуй, усилившийся в Вестеросе Дар находу считывать человеческие эмоции и поверхностные мысли находящихся близ нее людей.

- Ваши родичи Таргариены знатно попили нашей крови, - хохотал между тем король, успевший опрокинуть в себя два кубка вина, - хотя я и сам, признаться, отчасти Таргариен. Но драконы были теми еще сукиными детьми!

- В наших старых летописях упоминается Дом Таргариенов, - дипломатично ответил Виктор королю, - но мы с ними не в родстве, ваше величество. В Аквос Доэна жили совсем другие семьи. Мы были городом-колонией, и, возможно, поэтому уцелели.

- Но воевать вам, как я вижу, приходится, - усмехнулся король, наверняка увидевший и оценивший, с какой легкостью носит Виктор свой тяжелый доспех.

- Увы, мы маленькое королевство, - развел руками Виктор. – А в соседях у нас Волантис, Монтарес, Элирия и Толос. А ведь есть еще Миэрин, Юнкай и Астапор. К тому же к нам постоянно лезут искатели валирийских сокровищ. С ними тоже иногда приходится биться.

- А вы, леди Рейнис, - неожиданно вступила в разговор королева Серсея, - вы носите броню и меч, как так?

- Вы правы, ваше королевское величество, - уважительно, но без подобострастия склонила голову Виктория, - я знаю, что в большинстве стран и земель женщины не воюют, но только не у нас. Мы обучаемся сражаться наравне с мужчинами. Но не все, конечно. Есть и у нас такие семьи, которые предпочитают традиционное воспитание девочек. Однако мой отец, король Бартимос Викторион, не таков. Он предоставил мне и моим подругам Весенье Баллиол и Лейне Эллирион полную свободу жить по своему разумению.

- Но разве это не опасно, - неожиданно заинтересовалась королева. – Все-таки женщины есть женщины. Ну, вы понимаете, что я имею в виду.

- Разумеется, ваше величество, но, во-первых, те же дотракийцы насилуют не только женщин, но и мужчин…

- А иногда и лошадей, - хохотнул Виктор, начавший изображать из себя кого-то вроде короля Роберта. Аля эдакий Баратеон лайт. С его могучим организмом выпить он мог не меньше короля и баб потрахать, если подвернется случай, тоже мог. Так что сейчас он лишь делал первые шаги к тому, чтобы стать закадычным другом венценосного развратника.

- А, во-вторых, - Виктория поморщилась, нарочно выставляя напоказ свое недовольство грубой шуткой Виктора, - с мечом в руке, ваше величество, у меня больше шансов умереть в бою, чем быть изнасилованной без боя.

- То есть, вы владеете мечом достаточно хорошо? – вступил в разговор, молчавший до этой минуты сир Джейме. – Это ведь сложное искусство. И кроме того, мечный бой требует большой физической силы.

«Хороший вопрос, милорд! – улыбнулась мысленно Виктория. – Ожидаемый! Спасибо!»

Она уже поняла, что Ланнистер уважает чужую воинскую доблесть и мастерство. И тут открывалось несколько весьма перспективных возможностей. По одному сценарию, она могла стать любовницей сира Джейме. Ей в этом случае даже переступать через себя будет ненужно. Красивый мужчина, большой и сильный, так что в постели с ним наверняка будет нескучно. Но существовал и другой сценарий. Они могли бы подружиться, если, конечно, он не дурак, а он, похоже, неглуп и вполне прилично образован. По местным меркам, разумеется, но все-таки скорее просвещенный рыцарь, чем безмозглая машина для убийства. И в обоих случаях путь к сердцу этого мужчины лежал через умение хорошо фехтовать.

- Вы правы, сир Джейме, - улыбнулась она мужчине. - Вам я наверняка проиграю, но не думаю, что в свите короля найдется больше десяти рыцарей, которых я не смогу победить. И это не пустые слова. Как думаете, отчего погибли все наши слуги, а мы уцелели в бою с пиратами? У нас были хорошие учителя, и я готова провести спарринг с любым из ваших рыцарей. Ну, разумеется, кроме вас, сир. И, наверное, не против телохранителя принца.

Она видела этого огромного воина поблизости от королевского дома на колесах. Крупный мужчина с лицом, обезображенным шрамами от ожогов, и носящий за спиной длинный как бы не полуторный меч. При взгляде на него сразу становилось ясно, что это сильный и умелый боец.

- Так уверены в себе? – чуть прищурилась королева, оценивая слова Виктории.

- Не попробуем, не узнаем.

- И все-таки я буду настаивать, леди Рейнис, на дружеском поединке, - уже вовсю улыбался королевский гвардеец. – Без ставок и без членовредительства, просто для удовольствия.

- Учебный поединок с боевым оружием? – с интересом взглянула на него Виктория. – Не на деревяшках же нам с вами биться!

«Азартен, самоуверен, но, в целом, настроен доброжелательно», - отметила она мысленно, откладывая на потом еще пару-другую мелькнувших у нее непраздных мыслей.

- Учебный поединок, - подтвердил сир Джейме. – Вернее, два поединка. С вами и с лордом Годвином.

- Отличная идея! – загоготал король, по-видимому, предвкушая интересное зрелище и возможность развлечься во время долгого и скучного путешествия через всю страну.

«И зачем тащится в Винтерфелл? – мысленно пожала Виктория плечами. – Он же король! Ему что больше заняться нечем?»

То есть, она уже поняла зачем ему понадобился друг детства и юности Эддард Старк, но все равно вся эта затея с путешествием через всю страну, да еще и со всей семьей, и с огромной свитой, выглядела на редкость нелепо.

«Может быть, действительно дураки?» - подумала она мимолетно. В конце концов, кто сказал, что средний IQ в Вестеросе должен соответствовать земному? С индексом интеллекта ниже ста тоже можно построить какую-никакую, но вполне жизнеспособную цивилизацию.

— Значит, дружеский спарринг? - переспросила она вслух. – Если так, сир Джейме, я согласна.

- Осторожнее, леди Рейнис! – с новым интересом посмотрела на нее королева. – Мой брат не зря считается лучшим мечником королевства!

- Не сомневаюсь, миледи, - вернула ей «заговорщицкий» взгляд Виктория. – Победить я даже не надеюсь, но в данном случае, главное не победа, а участие. Что скажешь, дядя?

- Я не против размяться, - пожал Виктор широкими плечами. – Но сначала я должен выпить. Не люблю биться на трезвую голову.

- Решено! – провозгласил король. – Поединок! Я хочу это увидеть! Но я согласен с лордом Годвином. Сначала стоит выпить.

- Я пасс, - покачала головой Виктория. – В конце концов, я всего лишь слабая женщина. От вина у меня может закружиться голова.

Джейме ей, разумеется, не поверил, но комментировать ее пассаж не стал. От вина, впрочем, он тоже отказался.

2.2 Виктор - позывной Спата - специализация – Танк

Как и следовало ожидать, Джейме Ланнистер оказался превосходным бойцом. И не Вике, разумеется, меряться с ним силой и умением. Впрочем, она и сама все понимала правильно, но ее поединок с братом королевы преследовал иную цель. Она хотела и себя показать, и на других посмотреть, имея в виду не только сира Джейме, но и всех остальных людей в окружении короля. И было кое-что еще. События подобного рода, - например, дружеский спарринг королевского гвардейца, с какой-то непонятной, яко бы, валирийской девицей, - вызовет не только обычный интерес, но и покажет, кто есть кто, при дворе Роберта Баратеона, обнажит скрытые связи и противоречия, раскроет характер людей, входящих в ближний круг короля. И в этом смысле мотивы самой Виктории были очевидны. Она хочет показать весь этот средневековый паноптикум Эрику и, возможно, еще Анне и Еве. Анна ассасин, открывать скрытое – ее боевой профиль. Ева же лепщик, и Физиономист – ее второе имя. Но никто из них не может сравниться с Эриком.

Умка являлся феноменом даже среди остальных семи представителей Хомо Новус. Его способности было трудно определить словами, и поэтому ученые назвали его Дар заумным словом Умвельт. Впрочем, руководители программы знали о нем только то, что он сам считал возможным им показать. Для них он был идеальным системным аналитиком, гениальным переговорщиком и просто умником. На самом деле, его Дар был куда сложнее и значительнее. Он мог переключать свое восприятие с общего на частное – в любом направлении и тогда видел или целостную картину без подробностей, - этакий гештальт[9] или паттерн[10], - или сосредотачивался именно на деталях. Грубо говоря, он мог видеть лес, не различая отдельных деревьев, а затем эти самые деревья, не видя за ними леса, но предполагая его существование. В общем, то, что мог увидеть Умка, не увидит больше никто. А вот Виктор видел сейчас, на что способны магия и наука, когда они берутся рука об руку создавать человека.

Создателями Виктории были ученые. Группа гениальных энтузиастов, обеспечивших невероятный научный прорыв, повторить который не смог пока больше никто. Однако, создавая Викторию или Эрика, они, похоже, не ведали, что творят, потому что никто в здравом уме и твёрдой памяти не мог предположить, что результатом их эксперимента станет настоящая волшебница. Магия есть магия, как ее не назови: сверхспособностями или паранормальным явлением. Однако, то, что Виктор видел сейчас, без магии возникнуть не могло. Виктория была весьма убедительна, как мечник, хотя в качестве копьеносицы была, пожалуй, еще круче. Впрочем, в данный момент она и Джейме бились на мечах. Ланнистер был выше Виктории, но ниже Виктора. Значит, его рост где-то метр восемьдесят пять или шесть. Кроме того, он был массивнее Вамп и являлся опытным воином. Виктория по сравнению с ним казалась «хрупкой» «неопытной» девочкой. Метр семьдесят шесть, - то есть, выше большинства местных женщин и мужчин, - стройная и красивая, она двигалась с невероятным для рыцаря изяществом, была стремительна, и ее техника сильно отличалась от вестероского стиля «махания мечом». Однако, сила ее ударов не достигала той мощи, которую демонстрировал брат королевы, и Вике приходилось быть крайне осторожной в выборе средств защиты и нападения. Не стоит блокировать узким мечом-шпагой тяжелый меч-бастард. Да и мышечная масса Виктории, понятное дело, была куда меньше, чем у Ланнистера. Другое дело, что ее мышцы были прочнее, эластичнее и обладали большей силой на единицу массы. Это, разумеется, не уравнивало силу сторон, но в известной степени нивелировало различия между крупным мужчиной и «слабой» женщиной. Ну и техника, разумеется. Классическое фехтование на мечах, попросту «украденное» Лепщиком у межевого рыцаря и скопированное затем Резидентом, преобразилось во что-то новое и весьма эффективное благодаря даосской технике фехтования прямым мечом[11]. В общем, поединок валирийской принцессы и королевского гвардейца получился более, чем впечатляющим. Во всяком случае, королю Роберту и самому Ланнистеру бой понравился, за что несколько позже была выпита целая бочка Арборского золотого.

- Я впечатлен, леди Рейнис! – поклонился ей сир Джейме. – Благодарю вас за доставленное удовольствие. Вы, и в самом деле, смогли бы завалить практически любого из сопровождающих короля рыцарей. Кроме меня, Пса и… Да, нет, - покачал он головой. – В настоящем бою, кроме нас двоих, равного соперника у вас не будет, потому что вы ведь не станете миндальничать. А грязных приемов у вас, полагаю, не меньше, чем у меня.

Он был прав, как бы странно это ни звучало. Вот только он не имел понятия о той магии, которая поддерживала Викторию в бою, усиливала ее удары, укрепляла тело и позволяла действовать с такой невероятной скоростью. Часть ее силы была заемной, не говоря уже о прочем, но вестеросцы не верили в магию и, по-видимому, в большинстве своем не могли почувствовать ее присутствие. Это было странно, и Виктор неоднократно обсуждал это необъяснимое противоречие со своими спутниками. Как при такой насыщенности магического фона, - настолько плотного, что его мог чувствовать даже такой недомаг, как Виктор, - Вестерос мог остаться без магов? Единственное объяснение, которое приходило ему в голову, это воля богов.

«Что, если наше неверие в их существование, такая же укоренившаяся тупость, какую демонстрируют Вестеросцы, утверждая, что в их мире не существует магии?!»

Вопрос, однако был в том, о каких богах идет речь, если все-таки он думает именно о богах. О Семерых, в которых верят потомки андалов и рэйнаров, о Древних богах Первых людей или о многочисленных богах Эссоса? Бог весть, а им это точно неизвестно, ведь сами-то они и вовсе из другого мира, где, по идее, правят совсем другие боги…

- Побеждать не надо, - вывел его из размышлений тихий голос Эрика. – Покажи силу, продемонстрируй технику и прерви поединок на «равенстве сторон».

- Спасибо, мамочка! – усмехнулся Виктор и, хлопнув тяжелой латной рукавицей Умника по плечу, пошел в круг.

В себе он был уверен, но и противника не стал бы недооценивать. Спарринг с Викторией показал, что Джейме Ланнистер не зря считается лучшим мечником Вестероса. Он был силен и вынослив, демонстрируя при этом отличную технику. Сам Виктор в этом был как раз не так, чтобы очень. Фехтованием на чем бы то ни было он никогда не занимался. Владел ножевым боем, неплохо метал стрелки-сюрикэны[12], ножи и круглые сюрикены, но мечи и сабли никогда раньше даже в руки не брал. Все изменилось, когда он вместе с Великолепной Семеркой начал ходить в Вестерос. Семь Королевств – это мир феодального средневековья, и здесь, если ты не рыцарь, то у тебя практически нет прав, а рыцари носят мечи не только для красоты, они на них еще и дерутся. Так что меч – это и признак статуса, и наиболее распространенный вид оружия. Во всяком случае, для благородного сословия. Поэтому их всех, имея в виду мужчин, сразу же стали учить «историческому фехтованию». Получалось, вроде бы, неплохо, но отнюдь не идеально. Лорды Вестероса учились мечному бою, что называется, с пеленок. Стреляли из лука, бились на копьях и рубились на мечах и топорах. У бывшего спецназовца, прошедшего апгрейд по программе Хомо Новус, по сравнению с аборигенами было несколько преимуществ. Он был выносливее и сильнее их физически, быстрее восстанавливался, обладал высокой скоростью реакции и быстро усваивал физические навыки. Однако было очевидно, чтобы встать вровень с местными мастерами клинка ему всего этого может не хватить. Виктории и Эрику с этим очень помогла Ева. Вообще-то, ее епархией была внешность, но, «поднатужившись», она смогла «украсть» технику фехтования у пленного межевого рыцаря, а затем уже Резидент и Умник ее усовершенствовали и довели до ума. Остальными занималась Виктория, которая была способна передавать знания напрямую. Правда, после таких «передач» оба, - и донор, и реципиент, - пару дней лежали в лежку, но у них у всех, у кого лучше, у кого хуже был развит Дар регенерации. Так что восстанавливались они быстро, и сразу же начинали оттачивать приобретенные навыки в спаррингах и тренировках с анимированными манекенами. Так что сейчас Виктор был уверен в себе настолько, насколько это вообще возможно в их случае, но помнил так же об осторожности, ведь с настоящим мастером клинка он встречался впервые.

- Сир Джейми, - поклонился он Ланнистеру, выходя в круг.

- Лорд Годвин, - ответил вежливостью на вежливость королевский гвардеец.

- На счет три, - объявил герольд короля Роберта. – Один…

Виктор «отпустил» взгляд. Когда он исполнял этот трюк, со стороны казалось, что он «ушел в себя и вернется нескоро». На самом деле, он внимательно следил за братом королевы, а заодно посматривал по сторонам, отмечая те или иные детали, которые могли пригодиться в будущем. Оскар лежал в тени королевской кареты и по видимости дремал, но это было не так. Пес тоже отслеживал ситуацию и был готов действовать, едва заметит опасность. Однако в поле зрения собаки расхаживал сейчас с важным видом наследный принц Джофри, и это действовало Оскару на нервы. Пес невзлюбил принца с первого взгляда и оставалось только гадать, что не так со старшим сыном короля. Других «французов» видно не было, но Виктор был уверен, что они обретаются где-то поблизости. Новые люди, незнакомое место, им было, чем заняться, ведь чтобы защищать своих людей надо знать, где и от кого. Территория, как поле для игры в шахматы, и люди, как фигуры на шахматной доске. Большие пиренеи довольно умны от природы, но их «французы» были на порядок разумнее. Во всяком случае, ни по интеллекту, ни по уровню самосознания их «парни и девчата» не уступали шимпанзе. Пожалуй, даже превосходили этих генетически самых близких к людям приматов.

- Два! – продолжил отсчет герольд, а Виктор «перевел взгляд» на карлика.

Кто это такой и что он делает в свите короля, Виктор пока не знал. Не шут и одет, как лорд, хотя и небрежно. Кажется пьян, но смотрит внимательно. С интересом. И стоит, к слову сказать, совсем близко к королю. Значит, не смерд, но отчего тогда при взгляде на него морщится королева?

«Терпит, но не любит… Скорее даже призирает, но не гонит… Потому что не может?»

А вот королю карлик был абсолютно безразличен. Есть и есть. Но Роберта сейчас слишком занимали вино и предстоящий поединок, чтобы он отвлекался на что-нибудь, кроме этого.

- Три!

Джейме Ланнистер атаковал стремительно, но Виктор был несколько быстрее, хотя и не хотел этого показывать. Он парировал выпад, но сделал это так, как если бы успел буквально в последний момент. Этой тактики он придерживался и во все оставшееся время поединка. Не поддавался, но и не «нагибал», даже несмотря на то, что пару раз мог «грохнуть» королевского гвардейца. Тот был весьма хорош, но, если и превосходил Виктора, то только в технике фехтования. Ни по силе, ни по выносливости, - не говоря уже о времени реакции, - он к Виктору даже не приближался. Но да, он оказался первоклассным бойцом, и, если бы не политика, - а ее Виктор вынужден был учитывать прежде всего, - то в учебном поединке сир Джейме победил бы даже без того, чтобы Виктор ему чуть-чуть помог. Другое дело, что, если бы они бились насмерть, он гвардейца, пожалуй, убил бы еще в первую минуту боя. А так они развлекались почти пять минут, и все остались довольны: и Джейме Ланнистер, и его сестра-королева, и сам король. К тому же поединок получился зрелищным и продемонстрировал всем заинтересованным лицам, что валирийцы не зря носят мечи и кольчуги.

После их поединка, правда, произошел один неприятный случай, который едва не стал причиной ссоры. Принц Джофри захотел, чтобы с Виктором сразился его телохранитель, которого все отчего-то называли Псом, хотя при первом знакомстве он назвался Сандором Клиганом. Виктор отказался от боя в самой вежливой форме, сославшись на усталость, и тогда мелкий мерзавец вцепился в Анну, апеллируя к тому, что та носит меч.

- Она женщина, - отрезал Клиган. – А я с женщинами не дерусь.

- Но сир Джейме дрался с принцессой! – возражение было вполне уместным, если бы не заносчивый тон и пренебрежение желанием своего телохранителя или как тут говорят «присягнувшего рыцаря».

А тут еще встрял в это дело король, которому показалось забавным посмотреть, как «эта пигалица с зубочисткой вместо меча» справится с Псом. Анна попыталась отвертеться, но принц настаивал, и неожиданно на его сторону встала королева. То ли в ней взыграла материнская любовь, - раз деточка хочет, пусть так и будет, - то ли еще что, но она тоже подключилась к хору увещевателей. Ситуация сложилась так себе, и Анна бросила вопросительный взгляд на Викторию.

- Убей его, - не задумываясь, ответила Резидент. – Но не до смерти.

- Мой принц, - обратилась она к Джофри, переходя с английского языка, на котором они предпочитали говорить между собой, на всеобщий, - леди Лейна фехтует не так, как принято у вас. Она всегда нацелена на убийство. Сира Клигана она, разумеется, не убьет, но может ранить. К тому же бой с ней не будет ни красивым, ни зрелищным.

Увы, но венценосного засранца было «с мысли не сбить».

- Но я требую! – заявил он.

- Что ж, быть по сему, - покачал головой сир Джейме.

«Если мы останемся при королевском дворе, Анна принца прибьет!»

В целом, он за Анну не волновался. Ассасин занималась японскими видами единоборств и великолепно владела катаной. Учитывая ее скорость и подвижность, у Пса не было ни единого шанса. Другое дело, что ее победа могла подпортить первое впечатление о «знатных валирийцах» и рассорить их с принцем и королевой. Но раз Виктория отдала приказ «бить на поражение», то, наверное, она знает, что делает.

Виктор в своей оценке соперников не ошибся. Бой получился коротким и ни разу не зрелищным. Анна не фехтовала, она лишь обозначила пару раз удары, позвенев своей катаной по двуручному мечу Пса, а потом скользнула под его выпад и нанесла свой удар, с легкостью разрубив наплечник рыцаря. Хорошая сталь, крепкая рука и четкое понимание того, куда и под каким углом следует наносить удар, и все, собственно: дело в шляпе. Но, что да, то да. Такого от Анны никто не ожидал. Клиган был обескуражен, королева скорее восхищена, чем расстроена, король нашел повод выпить еще кубок вина, а принц разозлился так, что у него только что пар из ушей не шел, и Оскару это понравилось. Собакин четко знал, что такое хорошо, а что такое плохо. И это было явно хорошо, когда принцу плохо.

2.2 Вика-Виктория - никнейм Вамп – специализация – Резидент

Поговорить спокойно смогли только ночью, потому что после показательных спаррингов начался пир, затянувшийся далеко за полночь. Пили много, ели… Ну, какая в походе еда? На биваке в случайном месте, экспромтом по королевскому капризу… Много мяса, — это охотники расстарались, добыв пару кабанов, несколько подсвинков и лань, не говоря уже о бараньем гурте, который гнали за королевским поездом, - белый хлеб, испеченный прямо здесь же на природе, и кое-что из запасов: маринованные овощи, сельдь в рассоле, мед и сушеные фрукты. Королеве и детям короля, впрочем, подавали более изысканные блюда, но там и повара другие и запасы в особом обозе. Но король и его гости ели простую пищу, - мясо, запеченное на углях, и мясо, зажаренное на вертеле, хлеб, селедка и маринованные овощи, - запивая все съеденное непомерным количеством вина и красного эля. А за едой и выпивкой все знакомились со всеми, рассказывали анекдоты, становившиеся все более пошлыми по мере того, как поднимался процент алкоголя в крови, пели песни, - впрочем, для этого дела нашлось целых два менестреля, - болтали обо всем и не о чем, и, разумеется, флиртовали.

Виктории в этом смысле пришлось изрядно потрудиться, переводя внимание короля с себя на одну из фрейлин королевы, тем более что та и так уже являлась полуофициальной подстилкой венценосца. А вот сира Джейме и его сестру она, напротив, аккуратно «раскачивала». Оба были красавцы, и, если так карта ляжет, она была готова спать с любым из них, - хоть с братом, хоть с сестрой, - ну или с обоими сразу. Такая перспектива ее вполне устраивала, так как позволяла совместить приятное с полезным. Однако что-то с этими двоими было не так, хотя Виктория так и не смогла пока понять, что именно. А между тем, во время пира произошло сразу несколько весьма любопытных событий.

Началось с собак. Брина, охранявшая шатер девушек, заметила подозрительного человека, одетого в лакейскую ливрею. Мужчина попытался проникнуть в шатер, но Брина, бесшумно подкравшись сзади, неожиданно встала на задние лапы, положив передние слуге на плечи. Она была не самой крупной из собак, но и она имела почти два метра росту и вес под семьдесят килограммов. Слуга со страху обделался, закричал и в результате был схвачен ночным патрулем. Но он был не единственным, кто интересовался шатрами валирийцев. Было еще несколько детей из обоза, - мальчик и две девочки, - а еще служанка и некто, одетый в красный плащ Ланнистеров. Но сделать что-либо никому из них не удалось. Собаки плотно охраняли оба шатра, - большой мужской и малый женский, - и оба фургона с имуществом путешественников. Фургоны были приобретены еще в Солеварнях, а вот шатры из плотной шерстяной ткани удалось купить только в Дарри, где Виктор, как ответственный взрослый, нанял еще одну служанку, слугу за все, возничего, повара и шесть наемников-северян для охраны. Однако собаки охраняли куда лучше, присматривая между делом и за наемными работниками. А итоговую информацию передала Виктории Кловер, с которой у нее лучше всего получался ментальный контакт.

Другим интересным событием стал разговор карлика – Тириона Ланнистера, - с Евой, которая, верно, показалась ему сущей простушкой. Вопросы, которые он задавал, перемежая их сальными анекдотами и неприкрытым флиртом, - показались Виктории довольно любопытными. Карлик был непрост, пил много, но пьянел медленно, был начитан и, вообще, неплохо образован по здешним меркам, и проявлял недюжинные хитрость и упорство в достижении своей цели. Вот только, какова его истинная цель, не поняли ни Ева, мило красневшая от произносимых карликом скабрезностей, ни Виктория, слушавшая их разговор, находясь в трех метрах от собеседников и с трудом просеивая интересные ей слова сквозь белый шум пьяных разговоров. Лепщик вела свою роль просто виртуозно. Пила, пьянела, говорила глупости, все время сбиваясь то на высокий валирийский, то на его волантийский диалект. Секса, однако, Тириону не перепало, да и никаких особых тайн девушка ему не раскрыла. Слила лишь немного инфы, которая была необходима валирийцам для создания правдоподобной легенды. Она «проболталась» в частности, что их путешествие было не совсем добровольным. Якобы, король хотел выдать принцессу Рейнис замуж за богатого и влиятельного купца из Волантиса. Купец происходил из валирийского рода, так что традиция не была бы нарушена, но, увы, он не понравился принцессе, и она ударилась в бега. Однако царственные особы даже в бега отправляются со всеми удобствами: на лучшем корабле, с друзьями и подругами, со старшим родичем, слугами и полным трюмом необходимых в дороге вещей и припасов. Так что плыли они не из Браавоса, а в Браавос. Остальное правда. Имели место и шторм, и нападение пиратов, и захват пиратского корабля, коли уж их собственная каракка понесла такой большой урон.

- Представляете, Тирион… Я ведь могу звать вас Тирионом? – вещала пьяненькая Висенья Баллиол.

- Можете, красавица! – успокоил ее Ланнистер. – Так что же случилось?

- Ах, Тирион, это был ужас ужасный! Корабль горит, а Рейнис только и знает, что командует. Несите сундуки, не забудьте моих собак, ковры… Я думала, мы все умрем, но боги миловали. Вещи перенесли на пиратский когг, а наш бедный кораблик остался догорать на волнах…

В общем, Ева развела Тириона, как лоха голимого, еще раз продемонстрировав, что в Вестеросе живут непуганые идиоты, которым можно втюхать любой бред, лишь бы правильно его сервировать. И нет, это не преувеличение. Тирион Ланнистер и в самом деле оказался довольно умным и неплохо образованным человеком, но его ума и прозорливости недостало, чтобы увидеть игру своей собеседницы и уловить в ее рассказе фальшь. На какой-то миг Виктории даже показалось, что он все понимает, но при этом искусно притворяется, изображая пьяницу и простофилю, но нет – поверхностное сканирование показало, что он действительно считает Еву «наивной девушкой». Впрочем, уже к середине разговора он осознал и принял тот факт, что, несмотря на всю свою наивность, ноги она для него не раздвинет.

***

- Итак, что скажете!

Они собрались в мужском шатре и, как бы, продолжили там загул с вином и громким смехом. Подслушать их было невозможно, потому что «французы» бдели и никому не позволили бы приблизиться достаточно близко, чтобы услышать, о чем говорят между собой валирийцы. Впрочем, говорили они по-английски, решив, что, если кто об этом и спросит, отвечать, что это один из древних диалектов гискарского.

- Если позволишь, - Эрик заговорил первым, и значит, ему было о чем сказать.

- Слово твое, - пожала плечами Виктория.

- Первое, не лезь к королеве и ее брату, - выдал Умка.

- Даже так? – удивилась Виктория, которая как раз, наоборот, хотела влезть к кому-нибудь из них в постель, а лучше сразу к обоим.

- Они спят друг с другом, - выдал Эрик очередную порцию откровений.

- Такое случается между братьями сестрами, - пожала она плечами.

- Вика, это не то, что ты думаешь, - покачал Умка головой. – Это долгие, скорее всего, многолетние отношения, о которых никто не знает. Тирион Ланнистер догадывается, но, скорее всего, сам себе боится в этом признаться, потому что, по моим ощущениям, дети короля – бастарды его жены и ее брата.

- Кровосмешение и измена, - подвел черту Виктор.

- Причина потенциального конфликта невероятной силы, - согласилась с ним Виктория.

- У короля нет законных детей, у королевства нет будущего, основанного на преемственности власти… - вставил Ломщик. – Если такое откроется, полетят головы…

- Или начнется гражданская война, - кивнул Эрик. – Но это дело будущего, а конкретно сейчас, я бы рекомендовал тебе, Вика, сбавить обороты. Кого бы ты ни соблазнила, вторая сторона будет ревновать. К тому же королева предпочитает мужчин.

- Потому что не пробовала ничего другого, - усмехнулась в ответ Виктория.

- Я серьезно!

- Я тоже, - посмотрела она умнику глаза в глаза. – Но будь, по-твоему. Только дружба и никакого секса.

- Второе, - продолжил Эрик, как ни в чем ни бывало. – Старший сын короля опасен. Он типичный психопат[13].

- Не сходится, - встряла Ева. – Он трус, а психопаты смелые.

- Он еще маленький, - пожал плечами Георг. – Ну, или, может быть, у здешних синдром как-то иначе выглядит.

— Это возможно, - согласилась Виктория. – Но с ним надо быть осторожным. Кстати, собакам он тоже не нравится.

- Я, пожалуй, попробую с ним подружиться, - предложила Анна. – Я ему понравилась, но не в сексуальном плане. Он пока асексуален, а, может быть, таким и останется. Но «посволочить» вместе и поучиться фехтовать, он наверняка захочет.

- Отлично! – У Виктории даже на душе полегчало. - Одной проблемой меньше. Последи за ним.

- Непременно, - усмехнулась Ассасин.

- Что-то еще? – продолжила Виктория.

- Что скажешь о Тирионе? – спросил ее Эрик.

- Карлик любопытная личность, - озвучила Виктория свои наблюдения. – По местным меркам умен и мыслит оригинально. Нам интересен, как источник информации. Знает много и при правильном подходе готов говорить весь день напролет.

- Мне нельзя, - усмехнулась Ева. – Еще одна встреча и он попытается меня трахнуть.

- Если хочешь, ни в чем себе не отказывай! – улыбнулась Виктория.

- Смешно!

- Ладно! – отмахнулась Виктория. – Тогда, кто?

- Я попробую, - предложил Эрик. – И хочу предупредить. Он парень дотошный и внимательный к деталям. Так что не лопухнитесь.

- Принято! – согласилась Виктория. – Что-то еще?

- Король уже давно не спит с королевой, - сказала Лепщик. – И это странно, поскольку он гиперсексуален, а тут такая телка под рукой.

- Король страдает сатириазисом[14], - внес ясность Умник. – А с королевой у него какой-то сложносочиненный комплекс. Не может ее, не хочет или еще что. Не разобрался пока.

- Разбирайся! – кивнула Виктория. – Я тоже буду смотреть. Что-то еще?

- История, про Таргариенов, - предложил Георг.

- Рассказывай! – сразу же согласилась Виктория.

Эту историю они знали пока только в общих чертах, и этого было явно недостаточно.

- Таргариены были наездниками драконов или драконьими всадниками, - начал Георг. – Чистокровные валирийцы. Не только внешность, но и привычки, поведение. Все было валирийским. Однако с самого начала возникло противоречие. Местные на него почти не обращают внимания, но я думаю, зря они так. Здесь в Вестеросе была уже вера в Семерых или просто Вера, и Таргариены ее активно поддерживали, но они пришли из Валирии, где такой веры не было. В Эссосе, вообще, нет почитателей Семи. Там другие боги, иные верования. И, судя по всему, Таргариены были не такими уж верующими людьми, если иметь в виду Семерых. Жениться на сестрах, брать двух жен… Это не вестеросские нравы и порядки. Ни андалы, ни первые люди двоеженства не признавали и жениться на близких родственницах не разрешали. Вера в Семерых в этом смысле очень похожа на христианство. Идея греха, осуждение бастардов… Однако христианство принимает Ветхий Завет, как часть своей веры, а праотцы были многоженцами. И бастарды были не редкостью, и никто их не осуждал. Так же и Таргариены. Они, вроде бы, верят в Семерых, но все делают по-своему. Но это прежние Таргариены, те, у которых были драконы. Как только драконы вымерли, Таргариены превратились в обычную правящую династию. И на этом их счастье закончилось, потому что исчез легитимный повод владеть всеми семью королевствами. Смотрите, что получается. Старки из Винтерфелла правят по праву силы и по праву преемственности. Их династия древняя, даже если все эти рассказы про шесть или десять тысяч лет вранье. Уж всяко разно, точно известно, что они правили задолго до завоевания Вестероса Таргариенами. Мартеллы в Дорне, Ланнистеры в Западных Землях, Аррены в Долине, а у Таргариенов было только право силы, и, когда сила исчезла, они остались один на один со всеми захваченными ими королевствами.

- Не так прямолинейно, - поправил его Виктор. – Как минимум, три королевства поддерживали Таргариенов. Другое дело, что человеческий фактор был против династии. Сумасшедший король-социопат, неуравновешенный наследный принц, предательство обиженного Ланнистера, и, разумеется, сумасшедший боевой порыв Старка и Баратеона. Остальные там были слабосилками, но эти двое оказались серьезными воинами и неплохими военачальниками. Несколько ошибок, неудачное стечение обстоятельств и хорошо построенная пропаганда, и Таргариены пали.

- Да, - согласился с Виктором Георг. – Так все и происходило. Таргариены пали. Ланнистеры буквально вырезали семью наследного принца, и на трон воссел король Роберт. Не самый лучший военачальник, не самый умный человек, но его прабабка была Таргариен… Удивительно другое, почему не Джон Арен? Или почему не Старк? Арен был уже немолод. Старк, судя по всему, самоустранился. Там был какой-то конфликт между ним и Робертом. Подробностей не знаю, но Старк оставил столицу и уехал на Север. Он потерял в войне больше всех, и ничего не приобрел. Ни денег, ни новых владений. Остался при своем, расплатившись за победу женитьбой на невесте своего погибшего старшего брата. Ее отец поддержал военные действия, и верный слову Старк женился. Выиграли Баратеон, взяв всю кассу, и Ланнистер, породнившийся с королем. Так себе расклад. И вот теперь король Роберт вспомнил о Старке и тащится на Север. Есть веские основания считать, что он решил наконец расплатиться. Должность Десницы для Эддарда и женитьба наследного принца на старшей дочери Старка.

- Бедная девочка, - покачала головой Ева. – Он настоящий ублюдок.

- Нет, Ева, он не ублюдок. Принц мразь, а ублюдок, сиречь бастард растёт именно в Винтерфелле.

- Вернемся к нашим баранам, - предложила Виктория.

- Пока не понятно, насколько крепка власть короля, - продолжил, пожав плечами Георг. – Что происходит в королевствах? Насколько прочны позиции короля в собственной семье?

- У него есть два родных брата, - подсказала Виктория.

- А еще есть Таргариены, - бросил со своего места Виктор. – Сын и дочь последнего кораля выжили. Их удалось вывезти в Эссос.

- Что это дает нам? – посмотрел Эрик на Викторию.

- Предлагаю, позволить королю уговорить нас ехать вместе с ним в Винтерфелл. – Виктория, и в самом деле, считала, что на данный момент это лучший вариант.

По дороге на Север многое можно узнать и понять, и будет время решить, какие из предложенных им вариантов, - а что такие будут, она не сомневалась, - наиболее полно соответствуют их целям. Цели же эти были пока весьма туманны. Остаться в Вестеросе, вписавшись в местную вертикаль власти? Или лучше податься в Эссос? Но, если все-таки Эссос, то куда именно и в каком качестве. То же самое можно сказать и о Вестеросе. Столица или одно из королевств? Примкнуть к кому-нибудь или взять власть в свои руки? Конечно, у них не было драконов, как в свое время у Таргариенов, но зато есть понимание того, как совершаются успешные перевороты, не говоря уже о магии и технике. С этим всем можно даже создать новую династию. Ну, или подмять под себя какую-нибудь старую. Тех же Мартеллов или Старков, или, например, женить на себе младшего брата короля и занять трон, избавившись по дороге от короля и его наследников. Наследников, если что, даже убивать не надо. Достаточно доказать, что они бастарды.

- Я согласен с Викой, - первым откликнулся Виктор. – Вариантов много, надо только выбрать самый подходящий.

- Присоединяюсь, - ухмыльнулся Эрик. – Дорога длинная, успеем разобраться в нюансах. А в Винтерфелле можно уже будет принять окончательное решение.

- В Винтерфелле или по дороге… - кивнула Виктория.

- Я за, - поддержал Георг.

- Присоединяюсь, - озвучила свое решение Ева.

- Я, как все, - пожал плечами Конрад.

- Не хочу отбиваться от коллектива, - засмеялась Анна.

- А что я? – вскинул брови Карл, почувствовавший на себе скрестившиеся взгляды друзей. – Молчание знак согласия.

— Значит, решено, - подвела Виктория итог обсуждению. – Что-то еще? Вопросы? Замечания? Предложения?

Но, разумеется, ничего такого не последовало. Кому было, что сказать, уже высказались, а кто промолчал, сам дурак. Да и в любом случае, пока они одна команда, - а так оно и есть, - ее лидерство никто не подвергнет сомнению, потому что такими уж они выросли.

2.3 Виктор - позывной Спата - специализация – Танк

В Винтерфелл ехали долго и медленно. Скорость движения задавали королевский дом на колесах и обоз, состоявший из многочисленных телег и фургонов, большого стада молодых бычков и малого, состоявшего из нескольких дойных коров, небольшого табуна запасных лошадей и двух овечьих гуртов. В общем, это было совсем не то, чего ожидаешь от увеселительной прогулки. Время медленно тянулось под скрип колес и стук лошадиных подков. Поезд короля растянулся на добрых четыре километра, и, поскольку, уже две недели не было дождей, практически вся колонна тонула в густом пылевом облаке. Разумеется, это не ускоряло движение и не поднимало настроение путешественникам. К тому же даже главная дорога Вестероса, пересекавшая материк с юга на север и носившая гордое название Королевский тракт, находилась в ужасном состоянии, - сплошные выбоины и колдобины, - что еще больше замедляло темп движения, ломало тележные оси и расшатывало путешественникам нервы. Впрочем, на продвижение королевского поезда влиял еще один немаловажный фактор – человеческий. Едва король достигал какого-нибудь относительно нормального человеческого жилья, - замка местного феодала, придорожной гостиницы или деревни, в которой есть хотя бы одна таверна, - как заскучавший венценосец сразу же требовал найти шлюх и откупорить очередную бочку вина. А это, в свою очередь, означало очередную внеочередную остановку на два-три дня. Так и ехали.

Впрочем, нет худа без добра. За время этого долгого путешест6вия Виктору и Виктории удалось по-настоящему сблизиться с королем, королевой и ее братом, вернее, с обоими ее братьями, но не только. В свите короля ехали фрейлины королевы, какие-то ее наперсницы и спутницы-приживалки, а также офицеры золотых и красных плащей. Золотые носила городская стража Королевской гавани, красные – гвардия Ланнистеров, отряд которой всегда сопровождал королеву, напоминая всем и каждому к какому Дому принадлежит эта высокая золотоволосая красавица. Вообще-то, по земным представлениям это было ненормально. Над поездом короля Роберта реяли флаги с коронованным оленем Баратеонов и золотым львом Ланнистеров. Но эту тему валирийцы благоразумно ни с кем не обсуждали. Они постепенно вписались в это усталое и дурно пахнущее общество, гордо именуемое свитой короля, и это имело свои последствия. Виктор спал с фрейлинами, окучивая сразу трех девиц, а Конрад крутил шуры-муры с одной из сопровождающих королеву леди. Остальные, на их счастье, были избавлены от этих радостей, и Виктор им по-хорошему завидовал, потому что девушки, которых он время от времени имел, пахли густой смесью пота, плохо вытертых задниц, не подмытых промежностей и терпких духов, вернее ароматических масел, которыми здесь душились красавицы за неимением настоящих духов. К слову сказать, это был еще один признак затянувшейся на века стагнации. Спирт в Вестеросе уже изобрели, но делать на его основе духи – пока еще нет. Впрочем, нормальный бренди или виски тоже были редкостью, а чистый спирт, кажется, умели гнать только практически истребленные во время гражданской войны алхимики и некоторые мейстеры, до сих пор не сообразившие, что спирт лучше дезинфицирует раны, чем кипящее вино.

Грязь и вонь, вообще, были постоянной приметой жизни в Семи Королевствах. Для местных это было в порядке вещей, тем более, в дороге, где ванну не примешь, поскольку ее просто нет, и в речке не всполоснешься, потому что так делать не принято. Но без бани в жару, плотно укутанные во множество одежек люди потели не по-детски, так что любовные похождения Виктора следовало считать подвигом самопожертвования, но та же Виктория на его жалобы только скалилась и ржала. Впрочем, он на нее не обижался. Он ведь знал, на что шел, когда задирал подол платья очередной фрейлине. Хорошо хоть ему не надо было бояться подцепить у своих любовниц какую-нибудь гадость или заделать одной из них бастарда. Все-таки организм, прошедший генный и фенотипический апгрейд[15], это что-то с чем-то. И среди прочих бонусов значились резистентность[16] к вирусным и грибковым заражениям, мощный иммунитет и способность временно блокировать свою фертильность[17]. А в остальном, противно, конечно, но такова уж его роль. Зато встроенность Виктора в местный социум и его информированность обо всем подряд не вызывали теперь и тени сомнения. Женщины были болтливы и не умели хранить секреты и конфиденциальную информацию, выбалтывая любовнику даже такие вещи, о которых, вообще, не стоило говорить вслух. Ну и кроме того, если не ворчать и отключать время от времени свое обостренное обоняние, то дела его обстояли не так уж плохо. Женщины в Вестеросе, - во всяком случае, дворянки, - оказались довольно красивыми. Привлекательные лица, пышные волосы и, как ни странно, хорошие фигуры, чего он никак не ожидал, учитывая их пищевые предпочтения, а ели они сплошные хлебобулочные и жирное мясо. Кокетливые, ветренные и темпераментные, не говоря уже о том, что хороши собой, так что временами он получал от секса с ними вполне очевидное удовольствие.

- Ну, вы и зверь, лорд Годвин, - с нескрываемым восторгом сообщила ему леди Гаэтана, подтягивая вверх опустившиеся к башмакам чулки.

- Надеюсь, это была похвала, - улыбнулся Виктор.

- Не набивайтесь на комплимент, мой лорд, - вернула ему улыбку рыжеватая брюнетка. – Я и так сказала больше, чем следовало.

- После того, что между нами было, никакая похвала не будет лишней.

- Тогда, похвалите меня, милорд.

- Извольте, леди Гаэтана!

Виктора по-прежнему поражало сочетание несочетаемого. Женщина, которую он только что имел, поставив раком и закинув тяжелый подол платья ей на спину, обращается к нему на «вы», и наверняка покраснеет, когда он произнесет вслух все эти «милые непотребства».

- Ваш зад, дорогая, просто великолепен! – озвучил он обычную банальность. – Идеально круглые белые и гладкие ягодицы, но более всего мой взгляд привлекло крошечное отверстие между ними. Эта потайная дверь все еще закрыта передо мной, но я надеюсь сломить сопротивление защитников крепости и выбить ее своим тараном.

- Вряд ли я это переживу, - «испугалась» фрейлина. – Эта дверка такая маленькая, а ваш таран такой большой…

- Поверьте, дорогая, - хмыкнул Виктор, вспомнив одну из книжек маркиза де Сада. – Вы переживете, и я уверен, вам понравится.

Не то, чтобы ему так уж хотелось трахнуть леди Гаэтану в задницу, но реноме брутального любовника само собой не возникнет. Его следует создать, и анальный секс оказался для этого вполне годным инструментом. Местные были не менее изобретательны по части плотских наслаждений, хотя до месье Донасьена[18] им было пока еще далеко. Тем не менее, анальным сексом в Вестеросе отнюдь не брезговали, хотя, видит бог, этот мир еще не дорос ни до отбеливания анальной зоны, ни до тотальной эпиляции, а лубриканты им заменяло масло, если, вообще, не слюна или сперма.

«Средневековье – оно такое средневековье…»

- Мне надо бежать! – сообщила между тем женщина. – Королева может меня хватиться…

- Лети, птичка, - усмехнулся Виктор, - лети!

Леди Гаэтана происходила из семьи титулованного дворянина. Проще говоря, ее отец был лордом из Простора. Свой замок, обширные земли, сады и всякое разное. И семеро детей. Гаэтана была старшей и ей несказанно повезло, королева взяла ее во фрейлины. Но фрейлины, по уставу, не могут выходить замуж, а девушке уже двадцать три, хотя она и утверждает, что девятнадцать. Вика ее немного послушала во время очередной «оргии» в мужском шатре, и сообщила, что девушка давно уже не девушка, лишившись девственности еще в шестнадцать лет. Но любовников у нее за все эти годы было ровным счетом четыре, да и то двоих можно было не считать. Это были короткие интрижки, а не длительные отношения. А об отсутствии у недевушки венерических заболеваний ему сообщил Карл, который каким-то ему самому неведомым образом легко обнаруживал симптомы более чем двух третей болезней, перечисленных в справочнике ICD[19]. Способность эта открылась у Ломщика в возрасте пяти лет, а изучать анатомию, физиологию и МКБ он начал только в семь. Но уже в двенадцать мог не только «увидеть» признаки болезни, - даже если болезнь не имела на этом этапе внешних проявлений, - но и назвать синдром в соответствии с международной классификацией. Эрик считал, что Карл взламывает биологические коды точно так же, как ломает программное обеспечение и открывает механические замки. Но даже Умник не мог объяснить то, каким образом Ломщик добирается до этого гребаного кода. Однако незнание механизмов этого особого Дара не мешало всем посвященным пользоваться талантом Карла. И, хотя Виктору венерические заболевания были по определению нипочем, он все-таки попросил друга взглянуть на активно клеящуюся к нему девушку, а флиртовать с ним леди Гаэтана начала еще в Дарри, давать же стала несколько позже, когда караван переправился наконец через Зеленый Зубец. А сейчас они уже четвертый день шли по Перешейку. Близнецы остались за спиной на юго-западе, а впереди лежали болотные топи и две-три недели пути до Рва Кейлин. Впрочем, относительно времени, потребного на переход, Виктор был не вполне уверен. При обычном темпе движения получалось двадцать дней, но на Перешейке практически не было деревень и придорожных гостиниц, а в тех, что были, шлюхи отсутствовали, как класс. Другое дело, что блядей хватало и в обозе, но была надежда, что отвратительный климат и плохая погода заставят короля поспешить. Все-таки путешествие по Речным землям было более, чем комфортным. Равнинная местность, мягкий климат и множество деревень и замков, в которых фуражиры легко закупали все необходимое, начиная от корма для коней и заканчивая рыбными деликатесами и дичью. Сейчас же поезд двигался через болотистую малонаселенную местность. Здесь было не только трудно и неудобно идти, поскольку не было достаточно места для маневра и стоянок, - Королевский тракт слева и справа поджимали топи, - в сыром воздухе перешейка постоянно висел гнус, а болота кишели страшными хищниками. Местные называли их львоящерами, но Виктор решил, что это какой-то подвид крокодилов. Тем не менее, как этих животных не назови, они были чрезвычайно опасны.

Южане и западники были незнакомы с этими тварями, которые водились только на Перешейке. Но Виктору и ребятам они были знакомы хотя бы теоретически, и с подачи Виктории валирийцы решили на них поохотиться. У них, кроме копья Виктории и укороченной нагинаты[20] Анны, было еще три двуручных меча под сильные мужские руки. Вполне достаточно для охоты на крупную «дичь». И охота удалась. Тварюги оказались, и в самом деле, крупными и быстрыми, но охотники были быстрее и ловчее, так что за три часа охоты удалось набить полтора десятка хищников. Проводники из Сероводья сказали, что мясо львоящеров можно кушать. Так оно и оказалось.

- Точно крокодилы, - оценил Виктор кусок белого мяса, зажаренного на шампуре. – Как курица. Только лучше.

- Между прочим, действительно вкусно, - поддержал Виктора Карл.

- Диетическое[21]! – воздела вверх палец Виктория. – А эти дурни пусть жрут баранину, раз им крокодилы не нравятся!

Свиту короля составляли в основном выходцы из Королевских и Штормовых Земель, ну и Ланнистеры, разумеется. У них вид разделанных львоящеров ничего кроме омерзения не вызвал, и более того, они никак не могли взять в толк, как это могут есть валирийцы. Единственный, кто не только рискнул попробовать, но ел потом, как не в себя, оказался Сандор Клиган. Ему мясо понравилось, и он тоже сравнивал его с курицей и рябчиком. И с того дня он присоединился к охотникам, но, к его сожалению, ненадолго. Принц, телохранителем которого являлся Пес, запретил ему «есть эту гадость». Причина же была проста и очевидна, только никто ее не мог озвучить, не желая ссориться с королевской семьей. В первый день охоты Джофри порядком распетушился, явившись к месту сбора с тяжеловатым для него и слишком длинным кавалерийским копьем. Однако, когда в их сторону рванул первый крокодил, принц чуть не обделался от страха. Бросил копье и убежал. Это был отнюдь не первый такого рода случай, и Виктор уже знал, что, успокоившись, Джофри начнет вымещать свой провал на тех, кто не струсил. На валирийцев он нападать не решился, - им благоволили его отец и мать, - а Клиган был в этом смысле абсолютно беззащитен. Понимая это, Виктор передал ему ночью из рук в руки несколько больших кусков крокодильего мяса, запеченного на углях.

Вообще, Клиган ему, как ни странно, нравился. Мрачный, циничный, но не подлый, как многие другие в свите короля, он оказался неплохим собутыльником и собеседником, лаконично рассказывая про земли, в которых ему пришлось побывать, о войнах прошлого, о которых знал по рассказам других, и о турнирах настоящего, в некоторых из которых он участвовал сам. Другое дело, что к удивлению Виктора, Пес не являлся рыцарем и никогда не был даже оруженосцем, хотя воевал с двенадцати лет. Как рядовой воин армии Ланнистеров он участвовал во взятии Королевской Гавани. Правда, как знал Виктор из других источников, никого штурма не было и в помине. Ворота Роберту Баратеону открыли сами Ланнистеры или кто-то другой, но по их просьбе. Так что Клиган участвовал не в штурме, а в разграблении столицы. Там, вообще, была какая-то крайне мрачная и до жути кровавая история. Прямо никто ничего не говорил, но по данным Виктории и Эрика, в ночь падения Королевской Гавани Джейме Ланнистер, являясь королевским гвардейцем, убил короля Эйриса Таргариена и не защитил жену и детей наследного принца Рейгара Таргариена. По-видимому, это был приказ лорда Ланнистера отца Джейме, и возможно, королевский гвардеец действовал в сговоре со своим отцом. Тем более, что сестра Джейме стала после этого королевой, а сам он остался на службе, хотя нарушил свою клятву, как минимум, дважды. В общем, та еще шекспировская драма, и лишнее доказательство того, что нельзя верить истории, написанной победителями. Но, с другой стороны, а кто в этом мире лучше?

Виктор и вся их группа были чужаками в чужой стране. Они были настроены на выживание и на успех, и не им было судить того же Джейме или Клигана, которые в свое время занимались тем же самым. Тогда случилась смена династий, а она никогда не происходит без крови. Не зря сказано, горе побежденным[22]! Таргариены проиграли и были вырезаны, если не считать тех двоих, которые, вроде бы, скрываются где-то в Эссосе. Правда вместе с ними погибла масса ни в чем не повинных и никак не связанных с династией горожан. Ланнистеры действовали так, как множество раз до них действовали военачальники, что в Вестеросе, что на Земле, отдавая захваченный город на поток и разграбление. Однако же все это стоило знать, чтобы понимать, кто есть кто в Вестеросе, и как все здесь устроено. Так что знакомства, завязанные по пути в Винтерфелл, совместные посиделки и разговоры за выпивкой были крайне полезны для целей «валирийцев» и для реализации их планов.

[1] ЗВ - «завоевание Эйгона».

[2] Горгонейон — маска-талисман от сглаза с изображением головы горгоны Медузы, которым в период античности украшали здания и различные предметы (в том числе монеты) с целью оберега от зла.

[3] Сабатон (англ. sabaton, он же солерет англ. soleret) — латный ботинок, который крепился к наголеннику.

[4] Полутораручный меч — современное обозначение группы средневековых западноевропейских мечей, которые удерживали в основном двумя руками, но при этом их вес и баланс допускал при необходимости одноручный хват. Вес около 1.4 килограмма, длина клинка 85–120 сантиметров. У Вики меч потоньше и полегче, - где-то около 1 кг. - так как сделан из современной оружейной стали, и, возможно, короче – 100 сантиметров вместе с клинком. По описанию это рейтарский меч-шпага.

[5] Альшпис — западноевропейское холодное оружие, короткое копьё с дискообразным ограничителем. Использовалось в основном в Германии и Австрии на протяжении XV—XVI вв. Длина древка варьировалась в пределах от 1,6 до 1,8 м.

[6] Копьё Цян - одно из старейших и наиболее уважаемых древних видов холодного оружия, оно традиционно известно как «Губитель ста видов оружия» за его универсальность и мощь. Копьё состоит из наконечника и древка, вспомогательным элементом является "борода" - красная кисточка у наконечника.

[7] Катана — длинный японский меч (дайто). По форме клинка катана напоминает шашку, однако рукоять у неё прямая и длинная, что позволяет использовать двуручный хват. Навершие отсутствует. Небольшой изгиб клинка и острый конец позволяют наносить также и колющие удары. Длина клинка — 60,6—75,7 см, общая длина с рукоятью — 85—105 см (обычно 90—100 см).

Анна вооружена короткой катаной – 85 см., тогда как шпага имеет общую длину около 110 см.

[8]Когнитивный диссонанс - состояние психического дискомфорта индивида, вызванное столкновением в его сознании конфликтующих представлений: идей, верований, ценностей или эмоциональных реакций.

[9] Гештальт являет собой функциональную структуру, упорядочивающую многообразие отдельных явлений. Первичными данными психологии являются целостные структуры (гештальты), в принципе не выводимые из образующих их компонентов. Гештальтам присущи собственные характеристики и законы, в частности, «закон группировки», «закон отношения» (фигура/фон).

[10] Паттерн (англ. pattern «узор, образец, шаблон; форма, модель; схема, привычное мышление, поведение, восприятие диаграмма») — схема-образ, действующая как посредствующее представление, или чувственное понятие, благодаря которому в режиме одновременности восприятия и мышления выявляются закономерности, как они существуют в природе и обществе.

[11] Виктория владеет техникой «Удан цзянь». Удан цзянь или «уданский меч» — это, пожалуй, самый известный и самый уважаемый стиль традиционного фехтования на прямых обоюдоострых мечах цзянь в истории Китая.

[12] Бо-сюрикэн — метательное оружие в виде четырёхугольного, круглого или восьмигранного в сечении клина, изготовленное из железа или стали. Как правило, заточены с одной стороны, но встречаются и двуострые экземпляры. Длина бо-сюрикэнов колеблется от 12 до 21 см, а вес — от 35 до 150 г. Оружие бросается разными способами: из-за головы, снизу, сбоку и назад, и в каждом из вариантов лезвие с помощью пальцев направляется в нужную сторону.

[13] Психопатия — психопатологический синдром, проявляющийся в виде сочетания таких черт, как отсутствие эмпатии по отношению к окружающим, сниженная способность к состраданию, неспособность к искреннему раскаянию в причинении вреда другим людям, лживость, эгоцентричность и поверхностность эмоциональных реакций. В отличие от социопатии, психопатия развивается с рождения (генетически), а не под влиянием окружающих факторов.

Субклиническая психопатия, наряду с макиавеллизмом и субклиническим нарциссизмом, входит в тёмную триаду «дурных характеров», которым свойственны бессердечие и манипулятивность. Психопатия является гетерогенным синдромом, который, согласно триединой модели представляет собой комбинацию следующих фенотипических доменов: «расторможенность», «смелость» и «наглость».

[14] Сатириазис (др.-греч. — сатир), — патологическое повышение полового влечения у мужчин в виде постоянного чувства полового голода и безудержного стремления к половым сношениям.

[15] Фенотип — совокупность условно объединяемых и обобщаемых внешних и внутренних признаков или отдельных характеристик (как биологическая или анатомическая форма, цвет кожи, цвет глаз, группа крови, типичное поведение или безусловные рефлексы и т. д.), присущих тому или иному индивиду, приобретённых в процессе индивидуального развития организма (онтогенеза) под влиянием и при участии ряда факторов внешней среды обитания.

[16] Резистентность (от лат. resistentia — сопротивление, противодействие) — сопротивляемость (устойчивость, невосприимчивость) организма к воздействию различных факторов — инфекций, ядов, загрязнений, паразитов и т. п. В частности, «неспецифической резистентностью» называют средства врождённого иммунитета.

[17] Фертильность (лат. fertilis — «плодородный, плодовитый») — способность половозрелого организма производить жизнеспособное потомство. В физиологическом смысле под фертильностью понимают способность женщины или мужчины к воспроизведению потомства, то есть зачатию.

[18] Донасьен Альфонс Франсуа де Сад (1740–1814), известный как маркиз де Сад — французский аристократ, политик, писатель и философ и судья.

[19]The International Classification of Diseases (ICD) - Международная классификация болезней (МКБ).

Международная статистическая классификация болезней и проблем, связанных со здоровьем — документ, используемый как ведущая статистическая и классификационная основа в здравоохранении. Раз в десять лет пересматривается под руководством Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Международная классификация болезней (МКБ) является нормативным документом, обеспечивающим единство методических подходов и международную сопоставимость материалов.

[20] Нагината — японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения и изогнутым односторонним клинком. В ходе истории стал значительно более распространенным укороченный (1,2—1,5 м) и облегчённый вариант, использовавшийся при тренировке и показавший большую боеспособность.

[21] Мясо крокодила белого цвета, довольно нежное, сочное, аппетитное на вид и обладает хорошими вкусовыми качествами. По вкусу крокодилье мясо напоминает мясо птицы. Достоинством этого мяса является низкое количество калорий, холестерина и жира, а также высоким содержанием белков, витамина В12 и моносатурированного жира.

[22] Vae victis (с лат. — «горе побеждённым») — латинское крылатое выражение, которое подразумевает, что условия всегда диктуют победители, а побеждённые должны быть готовы к любому трагическому повороту событий.

Глава 3

Глава 3 (298 год ЗВ)

3.1 Вика-Виктория она же принцесса Рейнис из Дома Викторион

Ну, что сказать. Это приключение явно затянулось, и воспоминания о нем наводили на нее одну лишь тоску. Во всяком случае, Виктория была уже не рада, что приняла решение присоединиться к королевскому поезду. Наверное, тех же результатов можно было добиться как-нибудь иначе. Но сделанного не воротишь, и теперь пришло время работы над ошибками. В целом она была довольна достигнутыми результатами. Все восемь членов группы выступили просто прекрасно, а солисты и того лучше. Виктор подружился и с королем, и с сиром Джейме. Понятное дело, это было не трио, а два раза по два, поскольку король не любил Ланнистера, да и Цареубийца, судя по всему, сам тоже не питал к Роберту теплых чувств. Что любопытно, с нею произошла точно такая же история. Она сблизилась с королевой и с ее младшим братом, которого Серсея ненавидела едва ли не как личного врага. Ненавидела, презирала, но терпела, поскольку его любил Джейме. Это был хороший задел на будущее, поскольку позволял пристроиться в тени короны и уже оттуда искать дополнительные возможности. Она и девочки могли выйти замуж за правильных мужчин, а Виктор и мальчики жениться на правильных девушках. Таких, к слову сказать, было довольно много, и одна из них даже претендовала на корону Дорна, а другую король желал выдать замуж за своего старшего сына, однако этого не случится, просто потому что Джофри не жилец. Близкое знакомство с кронпринцем заставило ее прийти к выводу, что таким, как он размножаться не следует. И уж тем более, таким ублюдкам нельзя вручать власть, и не потому, что он бастард и плод кровосмесительной связи, - это-то как раз был сущий пустяк, во всяком случае в глазах той, кто была зачата в пробирке и рождена суррогатной матерью, - но вот его злобная душонка никогда не позволит принцу Джофри стать, пусть не выдающимся, но хотя бы сносным правителем. Правда, возможно, старшая дочь лорда Старка тоже не торт, но для нее жениха найти куда проще. Конрад, Георг, Эрик и Карл, выбирай любого – не прогадаешь. А вот Виктора стоило приберечь для кого-нибудь другого. Например, для Аллирии Дейн или Маргери Тирелл. Говорят, обе красавицы, но на самом деле, это-то как раз сущие пустяки. Как говорили у нее на родине, нет некрасивых женщин, бывает мало водки. Так что не в красоте счастье, а в статусе, родственных связях и прочем всем в том же роде.

«Жаль, что принцесса Мирцелла все еще ребенок… Можно было бы прибрать к рукам правящий Дом, но что есть, то есть…»

Виктория осмотрелась. Королевский поезд приближался к Винтерфеллу. Крепость стояла на невысоком холме, за которым были видны поросшие лесом скалистые кряжи. Лес окружал замок с трех сторон, и это был хороший лес. Настоящая, без дураков, тайга.

«Север, - мысленно кивнула она, соглашаясь с данным этому лесу определением. – Север Канады, Сибирь или Скандинавия».

Местность, и в правду, напоминала Скандинавию, но здесь было явно холоднее.

«Тяжелый климат, трудная земля и люди ей под стать»

Северян они уже встречали. Кое-кто даже присоединился к королевскому поезду. Мандерли из Белой Гавани, Слейты из Черной Заводи, Толхарты, Дастины и Сервины. В общем, народу прибавилось, и у Виктории появилась возможность познакомиться с представителями совсем другого народа, чем те южане, кто изначально путешествовал с королем Робертом. Пожалуй, сейчас она понимала, чем отличаются потомки первых людей от потомков андалов. Другой этнический тип, рост, черты лица, цвет волос и глаз. Она бы, верно, совсем неплохо вписалась в этот социум. Разве что цвет глаз отличался, хотя и не так сильно, как можно было бы подумать. К слову сказать, северянам она понравилась даже больше, чем южанам. Здесь на Севере женщины-воительницы были хоть и редкостью, но отнюдь не исчезающей реальностью. А уж кинжалы на поясе носило едва ли не большинство местных дам. Другая культура, иные нравы, все другое, включая холодный климат и неприветливый пейзаж.

Итак, они приближались к Винтерфеллу. Навстречу поезду уже выехали гвардейцы Старков, и в колонне сразу же произошло перестроение. Поскольку короля ожидала торжественная встреча, он пересел в седло и выехал вместе с Джейме Ланнистером вперед, оставив перед собой только небольшой отряд золотых плащей, а валирийцы, соответственно, оттянулись назад, встроившись в стройные ряды фрейлин королевы и сопровождающих королевскую чету лордов и леди. Поэтому во внешний двор замка она попала тогда, когда уже закончились «расшаркивания» между королем и его семьей и семьей лорда Старка.

Надо сказать, Винтерфелл был огромен, и внешний, парадный двор соответствовал его размерам. Но сейчас на этом пространстве собралось так много людей, что просторный по всем признакам двор показался Виктории тесным и шумным. Сама она, как и другие валирийцы, предполагала побыть некоторое время в тени, наблюдая со стороны за тем, как устроена жизнь в Оплоте Старого Севера и как сойдутся здесь местные с пришлыми. Однако король имел на этот счет свое собственное, - как всегда, излишне шумное и несколько замутненное алкоголем, - мнение. Поэтому «побыть в сторонке», не привлекая к себе лишнего внимания и оставаясь всего лишь фигурой массовки, ей просто не позволили, и, выдернутая из толпы «грозным» окриком короля Роберта, она уже через пару минут после прибытия предстала перед Эддардом Старком и его домочадцами.

— Вот, - громогласно объявил король, приобнимая за плечи и выдвигая вперед ее и Виктора, - представляешь, Эд, перед тобой настоящие валирийцы. Покруче Таргариенов, между прочим, чтоб им гореть в седьмом пекле! Принцесса Рейнис из Дома Викторионов и ее дядя брат короля Бартимоса Викториона лорд Годвин!

Старки, и так уже находившиеся в некоторой прострации от обрушившейся на них лавины впечатлений, кажется, обалдели еще больше, а Виктория, представляясь Хранителю Севера и знакомясь с ним и его семьей, получила возможность посмотреть на них, - на всех вместе и на каждого в отдельности, - вблизи. И первое впечатление оказалось весьма благоприятным. Сам лорд Эддард был крепким представительным мужчиной со строгим породистым лицом. Он уступал в росте и Виктору, и самому королю, но был при этом крупным, как и все северяне, и явно физически сильным мужчиной, вот только выглядел он несколько старше своих лет. А вот его жена леди Кейтилин, напротив, несмотря на многочисленные роды, - пять детей в эту эпоху – это не хухры-мухры, - выглядела гораздо моложе своих лет. И да, она не была истинной северянкой. Это отражалось и в ее внешности, и в одежде и даже в поведении. Поэтому, даже не зная заранее, что она дочь лорда Хостера Талли – Хранителя Речных Земель, - Виктория безошибочно узнала бы в ней «южанку», наподобие тех, с кем сама она проделала весь путь от Дарри до Винтерфелла. В целом же, лорд и леди Старк оказались довольно-таки органичной парой: он демонстрировал холодновато-спокойный нрав, она хорошее воспитание, за которым скрывались некоторая порывистость и отнюдь не вялый темперамент. А вот дети у них были совсем другими.

Старший сын и наследник, названный в честь короля Роберта, был высоким крепким парнем в возрасте между пятнадцатью и семнадцатью годами. Хорош собой, довольно пылок, но при этом, благодаря воспитанию способен сдерживать свою природную порывистость. Причем видно, что это воспитание не матери, а отца.

«Хорош… И в меня, кажется, втрескался», - отметила Виктория, знакомясь с Робом Старком.

«Неплохой вариант, кстати. – решила она, поворачиваясь к старшей дочери Старка Сансе. - Следует рассмотреть».

И в самом деле. Разница в возрасте минимальная, так как по официальной версии ей всего 17 лет. Он красив и знатен, она… Ну, она вне конкуренции по всем статьям. И приданное у нее такое, что никому мало не покажется. Серебряная жила неглубокого залегания к востоку от замка Сервинов, но уже на территории, принадлежащей домену Старков, и месторождение каких-то драгоценных камней, - скорее всего, алмазов, - в верховьях Желудевой, небольшой речки, протекающей к западу от Винтерфелла. Кроме того, дроны разведчики обнаружили признаки залегания железосодержащих руд, - в основном, магнитного железняка и красного железняка[1], - в двух разных, но близко расположенных друг к другу районах к востоку и западу от Королевского Тракта на отрезке от линии проходящей через Барраутон и Белую Гавань на юге и между Торхиновым Уделом и Хорнвудом на севере. Отчего местные не нашли все эти богатства сами, - а ведь они тут живут уже, как минимум, пару тысяч лет, - знают одни лишь боги.

- Рада с вами познакомиться, - улыбнулась она Сансе Старк, высокой красивой девушке с зелеными глазами и пышными бронзового оттенка волосами, заплетенными в толстую косу.

Девочка ей понравилась, но была слишком зажата или, лучше сказать, задрессирована, поскольку мать, судя по некоторым признакам, пыталась сделать из нее «настоящую южную леди».

«Женить на ней Виктора? – задумалась она на мгновение. – Разница в возрасте большая, но не критическая. Вон младшую сестру леди Старк вообще выдали замуж за старика! Точно! Покойный Джон Аррен был женат на сестре леди Старк!»

Остальные дети были слишком дети, чтобы привлечь ее внимание, но среди них, как, вроде бы, член семьи, обретался еще некий Теон Грейджой – то ли воспитанник лорда Старка, то ли заложник, - которому было никак не меньше семнадцати. Этот был так себе, ни рыба, ни мясо, но имел раздутое эго, - все-таки принц с Железных Островов, - и отчего-то был уверен, что неотразим. Он тут же стал флиртовать с Викторией, но делал это так неумело и с такой неописуемой наглостью, что она, если честно, не знала, как на это реагировать. То ли засмеяться, то ли отмудохать дурака. Впрочем, за нее все решил Конрад, официально значившийся ее двоюродным братом. Вот на правах близкого родственника и вмешался в возникшую ситуацию лорд Квентон Викторион.

- Не рекомендую переходить границы, молодой человек, - сказал он, плавно выдвигаясь вперед и чуть прикрывая Викторию плечом. – Вы говорите не с кухаркой, а с принцессой валирийской крови.

Понятное дело, что неуравновешенный юноша, каким оказался этот самый Теон, тут же вспылил и едва не вызвал Конрада на дуэль. Тот был, разумеется, не против. Он был выше и крепче Грейджоя, и, хотя фехтовал все еще средне, но благодаря ежедневным спаррингам с офицерами золотых и красных плащей здорово подтянул свой уровень. К тому же он по определению был сильнее и быстрее островного принца. Однако конфликт был погашен самым решительным образом, поскольку в него вмешался Роб Старк. Он что-то гневно нашептал Теону на ухо, а потом, извинившись перед Викторией за «неосмотрительные слова и поступки моего друга», предложил просто потренироваться вместе следующим утром.

- Девочек принимаете? – кокетливо поинтересовалась Виктория, начиная свою игру вдолгую.

- А вы владеете мечом? – удивился Роб.

- Женщина с мечом – это нонсенс, - ухмыльнулся Грейджой.

- Теон, но ты говорил, что твоя старшая сестра… - начал было Роб, однако Грейджой явно перегрелся на морозе.

- Моя старшая сестра, Роб, - едва не выкрикнул Теон, — это взрослая копия твоей сестры Арьи. Думает, что она мальчик, но это не так.

«Заносчивый и неумный юноша, - вздохнула про себя Виктория. – Мир полон таких идиотов, а нам потом приходится прятать трупы…»

- Думаю, что нет смысла спорить, милорд, - улыбнулась она Грейджою, - давайте проверим, какова сила вашего слова, и выясним, кто из нас должен сидеть у прялки. Завтра утром, и не на словах, а на деле.

При этих словах она распахнула свой меховой плащ, делавший ее типичной девушкой, и предстала перед потерявшими дар речи Робом и Теоном в своем истинном облике: в броне и с мечом на бедре.

- Предлагаю, решить наш спор в поединке, - улыбнулась она еще шире. – До первой крови, как считаете?

- Э… - смутился Роб. – Может быть, все же на учебных мечах?

- Не думаю, что у вас найдется деревянный меч под мою руку, - покачала она головой. – Мой меч чуть короче полуторника, уже и легче. Он выкован под мою руку, и это очень хорошая сталь.

- Позволите взглянуть? – подался вперед старший сын лорда Эддарда, а Теон, увидев покинувший ножны меч, скривился, как от зубной боли.

- Разумеется, - протянула Виктория меч рукоятью вперед.

- Легкий, - кивнул роб, принимая меч. – Валирийская сталь?

- Не такая, какую делали в Золотой Век Фригольда, - объяснила Виктория, - но тоже неплоха. У нас хорошие кузнецы, но драконов, увы, давно уже нет.

- Спасибо, миледи! – поклонился Роб, возвращая меч, и всем присутствующим стало понятно, что Роб, Виктория и Конрад сделали только что первый шаг к настоящей дружбе, а вот Теон явно остался позади. На самом деле, у него еще была возможность догнать ушедших вперед, но чутье подсказывало, что у парня слишком много фанаберии и слишком мало ума, чтобы сократить отрыв. А вот у Роба появилась некая, пока еще призрачная надежда на то, что Виктория из знакомой девушки станет когда-нибудь его невестой. Не сейчас, не сразу, но все-таки. Во всяком случае, она постаралась донести до него простую, но важную мысль, все у него может получиться, если он не будет «тормозить» и не наделает глупостей. Положа руку на сердце, сама она сделала для этого все, что могла, и выжала из ситуации максимум возможного, остальное зависело от многих обстоятельств, но, прежде всего, от того, насколько сильно этого захочет Роб.

«А он захочет! – усмехнулась она мысленно. – Куда он денется!»

Между тем, король и лорд Эддард ушли в крипту, вероятно, чтобы отдать дань памяти Лианне Старк несостоявшейся невесте Роберта Барратиона. Виктория слышала эту печальную историю во время их путешествия в Винтерфелл, да и сам король Роберт то и дело вспоминал «свою любовь Лианну» стоило ему набраться по-настоящему. Королеву эти его воспоминания страшно злили, разозлилась она и сейчас, когда муж оставил ее в одиночестве и ушел в подземелья, чтобы снова предаться горьким воспоминаниям. Валирийцев это не касалось, и Виктория, скорее всего, даже не обратила бы на это внимания, но короткий конфликт между королевой и королем, заставил ее на несколько мгновений сосредоточиться на входе в крипту. И это был крайне важный момент, потому что из подземелья тянуло не только холодом, но и магией. Магии в Винтерфелле оказалось неожиданно много. Сейчас, почувствовав ее «дуновение», Виктория безошибочно определила два направления или, лучше сказать, две локации, в которых ощущалась необычно высокая концентрация магии: слева от них, в крипте, и справа, за невысокой стеной, откуда веяло не только магией, но и теплом.

- Мне кажется, или из-за этой стены веет теплом? – спросила она Арью – младшую девочку Старков.

Старшие дети по приказу леди Кейтилин ушли ублажать принцев и принцессу, второй по возрасту сын лорда Старка Брендан повел Виктора и некоторых других мужчин и женщин в гостевой дом, а с Викторией, Конрадом и примкнувшей к ним Анной осталась одиннадцатилетняя Арья. Девочка была довольно высокой для своего возраста, худой и несколько неуклюжей, что, судя по всему, объяснялось тем, что она не умела и не любила носить платье. И с валирийцами она осталась, прежде всего потому, что обе девушки, то есть, Виктория и Анна были опоясаны мечами.

- Там богороща! – сообщила Арья. – Хотите покажу?

Про то, что на Севере предпочитают молиться Старым Богам, а не Семерым, как в остальных королевствах Вестероса, Виктория уже знала, как знала и то, что потомки первых людей не строят храмы, а молятся в своих Священных рощах. По дороге на Север она видела несколько полузаброшенных богорощ, в которых, однако, оставались еще живые чардрева – священные деревья культа Старых Богов, белые стволы которых и краснолиственные кроны были полны магии.

- Конечно, покажи! – обрадовалась Виктория, и ни разу не пожалела о своем решении, потому что за стеной в богороще Винтерфелла перед ней открылся совершенно новый и невероятный по своей привлекательности мир.

Здесь было неожиданно тепло, не как летом, а скорее, как весной или ранней осенью. В богороще Винтерфелла били горячие ключи, заполнявшие водой несколько прудов, расположенных вдоль Гостевого дома. Еще один небольшой, но явно глубокий пруд нашелся у подножия огромного чардрева, на белой коре которого было вырезано человеческое лицо. Из глаз этого необычного лика, напоминавшего древние православные иконы, «текли кровавые слезы», являвшиеся на самом деле соком чардрева. Белый ствол, красные листья и красный, как кровь, древесный сок, и, разумеется, магия. В богороще было несколько чардрев, но это было явно главным. Самое древнее, самое большое, и оно единственное несло на себе лик… Чей? Бога или это собирательный образ всего человечества? Или, напротив, очеловеченный образ чардрев и древней магии?

Виктория подошла к дереву и, остановившись неподалеку, посмотрела в плачущие «кровью» глаза. Казалось, она только что подошла, но, когда ее окликнул встревоженный Конрад, выяснилось, что она уже минут десять стоит перед деревом, не двигаясь, - и, кажется, даже не дыша, - и не произнеся за это время ни единого слова.

- Извини, Квентон! – улыбнулась она через силу. – Просто задумалась. Вспомнила кое-что…

И она вспомнила. Дерево или древние боги через него показали ей множество «картинок», которые сейчас, сразу вдруг, всплыли в ее памяти. Лица, сцены, возможно, события. Там не было слов, только зрительные образы и время от времени долетавшие до нее звуки, которые все-таки можно было расшифровать. Колокольный звон сопровождал изображение пожара, но что именно горело, Виктория сказать не могла. Шум деревьев, гнущихся под ветром, и шум битвы, крики и вопли, дикий смех… Было ли это пророчество типа тех, которые приходили к ней раньше? Нет и нет. Это было именно послание чардрева без указания отправителя. Возможно даже, что некоторые сцены принадлежали прошлому, а другие являлись предзнанием будущего. Но тогда, получалось, что дерево нашло того, кто может принять его послание. Кого-то, кто, как Виктория, уже знает, как это, когда ты прозреваешь будущее. Кого-то, кто способен принять послание и, возможно, даже сможет его расшифровать и интерпретировать.

- Вам нехорошо, леди Рейнис? – встревожилась Арья, напуганная всей этой ситуацией. – Принести вам воды? Позвать мейстера?

- О, нет! – снова улыбнулась Виктория, и надо сказать, эта улыбка, предназначенная для девочки Старк, вышла гораздо более естественной. – Не тревожься, Арья! Я действительно просто кое-что вспомнила. И знаешь, что, называй меня просто Рейнис. Мы ведь друзья, а друзья обращаются друг к другу по имени.

- А можно я тебя о чем-то попрошу? – неожиданно сменила Арья тему разговора.

«А девочка-то ведьма!»

- За спрос денег не берут! – сказала она вслух.

- Ты можешь научить меня биться на мечах?

- Я-то могу, - покачала головой Виктория, - но я в вашем замке гость, а решают твои отец и мать.

- Спроси лорда Эддарда! – неожиданно для самой себя посоветовала Виктория.

Лорд показался ей здравомыслящим человеком. Не может быть, что он не видит, что его младшая дочь не похожа ни на свою мать, ни на свою сестру. И кстати о внешности. Дети лорда Старка были в большей степени похожи на свою мать и имели мало общих черт с отцом. Все, кроме Арьи. В Арье в полный голос говорила кровь первых людей, а вот в остальных было слишком много черт андалов, которые они унаследовали от Речных королей.

- Но, - добавила, видя, как расстроилась девочка, - я могу просто кое-что тебе показать, когда рядом нет тех, кто против…

***

Потом был пир. Король упился и внаглую щупал служанок, особенно одну, огромные груди которой едва не вываливающиеся из частично расшнурованного корсета. Серсея сидела рядом с ним, застыв лицом, словно снежная королева. Сир Джейме стоял за ее спиной и явно негодовал, но держал при этом рот на замке. Принц Джофри на все это не обращал внимания, он распускал хвост перед Сансой. Скандализированная поведением короля, леди Старк не знала, куда себя деть, а ее муж явно находился в тяжелых раздумьях. Время от времени он бросал короткие взгляды на короля Роберта и практически каждый раз бросал еще более короткий взгляд куда-то на дальний край стола. Заметив это, Виктория, которая весь вечер переглядывалась с Робом Старком, посмотрела наконец туда, куда смотрел его отец, и ее словно молнией ударило. Там, в дальнем конце стола среди приближенных слуг лорда сидел парень примерно одного с Робом возраста. Красивый парень, похожий на Эддарда Старка куда больше, чем все его дети, - кроме Арьи, разумеется, - сдержанный, даже несколько замкнутый и очевидным образом не участвующий в общем веселье, хотя он и прикладывался время от времени к своей глиняной кружке. Слуги пили эль, а не вино, из глины, а не из серебра.

«Бастард из Винтерфелла?»

Да, похоже, это был именно он, но дело в том, что она уже видела это лицо. В видениях, показанных ей чардревом, оно появлялось не раз и не два. В очень разных ситуациях, декорациях и обстоятельствах. Весьма запоминающееся и отнюдь не рядовое лицо, и еще, некоторые сцены с участием этого парня были весьма неожиданными, если не сказать больше, и все это было наверняка неспроста.

«Ты это видишь?» — спросила она мысленно.

У них с Эриком это получалось довольно хорошо. Только мысли формулировать следовало коротко и четко. Но сейчас вместе с вопросом она показала ему еще и образ.

«Долгий разговор, - сразу же ответил ей Эрик. - Ночью поговорим»

Похоже, у Эрика тоже было что сказать по этому поводу.

«Остальные?» - спросила на всякий случай.

«Собираемся все!» - ответил Умник, и значит, не одна она узнала нечто настолько важное, что требуется обсудить все со всеми, и всей разницы, что она не утерпела и спросила Умника об этом сейчас, а он готовился к долгому ночному разговору.

И этот разговор состоялся. Всех валириек в гостевом доме поселили в одной комнате. С извинениями, конечно же за тесноту, но замок явно не был готов к приему такого количества гостей, тем более что по случаю прибытия в Винтерфелл короля сюда съехалось довольно много лордов Севера, и большинство из них приехали с женами и детьми, так что замок был переполнен, и многие простые рыцари и мелкие лорды ночевали в шатрах и палатках, разбитых под стенами Винтерфелла. Там же и так же разместились и гвардейцы лордов, и даже большинство золотых и красных плащей.

- В тесноте, да не в обиде! – хмыкнула Ева, когда к ним в комнату набились все остальные валирийцы, принеся с собой их личное ноу-хау – пятидесятипроцентный спирт, настоянный на лесных ягодах. Спирт гнали малыми партиями из пивного сусла на крошечном самогонном аппарате, построенном «из говна и палок» и отфильтровывали через речной песок, сухой мох и древесный уголь.

- Куда спешим? Кого бьем? – поддержал Еву Карл.

- Есть пара вопросов на обсуждение, - сообщила Виктория.

- Серьезных вопросов, - добавил Эрик.

- Слушаем вас внимательно, - кивнул Виктор, принимая у Анны кувшин с алкоголем. – Кто первый? Ты, Эрик, или Вика?

- Вика, - предложил Эрик.

- Тогда так, - вдохнула-выдохнула и снова вдохнула Виктория. – Первое, в замке есть два сильных источника магии. Фонит крипта, но там я пока не была, зато посетила богорощу. Там, как я поняла, магия концентрируется в чардревах. Их там с дюжину растет среди других деревьев, но одно чардрево главное. Очень старое, большое и с плачущим «кровью» ликом. И представьте себе, оно со мной говорило, ну или это кто-то другой «говорил» со мной через вырезанный на его коре лик.

- Так вот что это было! – хлопнул себя по лбу Конрад, присутствовавший при этой сцене.

- Говорило? Как? – нахмурился Виктор, не любивший всех этих оккультных штучек-дрючек и, похоже, рассматривавший магию Великолепной Семерки, как факт науки, но никак не мистики.

- О чем? – одновременно с Виктором спросил Эрик.

- Не словами, - покачала головой Виктория. – Но оно со мной именно что «говорило». Образами, в основном. Статическими картинками, как на фотоснимке. Короткими «роликами». Иногда с озвучкой, но без слов, чаще сопровождалось низким гулом. Теперь твой вопрос, Эрик. О чем? Там, знаешь ли, много чего было. Я пока еще со всем этим не разобралась. Слишком много информации и очень быстро. Я запомнила, разумеется, потому что запоминаю все подряд, но это все лежит пока где-то глубоко в подсознании. Идет обработка, и на данный момент в сознании всплывают только обрывки и огрызки. Мозг работает, но что там происходит, я, как ты понимаешь, не знаю. Поэтому сейчас могу сказать немногое. В послании, если это конечно послание, была информация о прошлом, настоящем и будущем.

- Что было, что будет, чем сердце успокоится, - снизила возникшую было напряженность Анна, но Виктория на ее реплику не повелась.

- И вот тут интересный момент, - сказала она, подходя к главному. — Все это крутится вокруг одного и того же человека.

- Джон Сноу? – предположил Эрик.

- Да, - подтвердила Виктория. – Джон Сноу – бастард из Винтерфелла.

- Что ты увидела? – Эрик был невероятно настойчив, похоже, ему было, что добавить к ее рассказу, но сейчас он хотел «выдоить» Викторию до дна.

- Видела этого Сноу, только не знала, что это он, - начала Виктория. – Во время пира увидела впервые, но там все началось с Эддарда Старка. Я просто машинально отметила, странные взгляды лорда Старка. Посмотрит на короля, «поморщится мысленно», хотя на лице ни один мускул не дрогнет, и сразу же переводит взгляд куда-то на дальний край стола. Король и сразу Джон. Никто этого отчего-то не замечает, парень тоже никак не реагирует, но по факту ощущение такое, что Старк, словно бы, сравнивает парнишку с королем. А парень, к слову сказать, вылитый Старк.

- Единственный настоящий Старк, это я вам как Лепщик говорю, - встряла Ева. – Даже в мелкой Арье кровь не говорит настолько громко. Но там есть что-то еще. И это что-то не похоже на случайность. Не прачка, не служанка, не жена мельника, если вы понимаете, о чем идет речь. Там тоже видна древняя кровь. Точнее не скажу.

- А в твоих видениях? – напомнил Эрик.

- Большую часть из тех, которые я хоть как-нибудь могу понять, я вспомнила только после того, как увидела парня, - озвучила Виктория свои трудности. - Там была женщина… Молодая… Совсем еще девочка. Красивая, и с его чертами лица. То есть, вроде бы, тоже Старк.

- Мать? – удивился Виктор. – Но он же бастард Эддарда.

- Не бастард и не сын Эддарда, - внес поправку Эрик. – Но об этом я расскажу позже. Продолжай, Вика!

- Битвы, много битв, - попыталась Виктория описать словами те смутные образы, что послало ей дерево. – И он, в смысле Джон… Он был там несколько старше… усталый… измученный… И он был не рядовым воином.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

- Тяжелые сцены… Особенно одна. Там его убили. Ударили кинжалом в спину. Какие-то люди в черном, и он тоже был в черном.

- Что-то еще?

- Драконы, - покачала головой Виктория. – Ребята, я видела живых драконов. В небе и на земле. Не знаю, как это связано с Джоном, но знаю, что все видения крутятся вокруг него.

Она снова помолчала, пытаясь вспомнить что-то еще. И вспомнила, но было такое впечатление, что вспомнила об этом только сейчас, прямо в ходе разговора.

- Там был пожар… И, кажется, это горел Винтерфелл… И еще один пожар. Большой город, огромный замок над ним, и все в огне. А еще… Я сейчас вспомнила еще одно лицо. Молодая женщина… Я бы сказала, валирийка. Волосы серебряные с золотым отливом, индиговые глаза…

- Как у тебя? – переспросила Ева.

- Да, точно! – подтвердила Виктория. – Как у меня, но больше похожа на Анну. Странно одета… Красивая… С толстой косой… И это все пока.

- Все так все, - Эрик принял кувшин от Виктора и сделал долгий глоток.

- Теперь я, - сказал, отдышавшись. – Ну и гадость!

- Не нравится, не пей, - пожала плечами Анна.

- Ладно, проехали! Итак! Я случайно считал кое-что из памяти лорда Старка, когда король потащил его в крипту. И это было настолько неожиданно, что я потащился за ними. Меня никто не видел, вышел я оттуда минут через десять после них. Стоял близко, - там, в крипте, темно, знаете ли, так что я близко подобрался. Слышал весь их разговор и одновременно считывал ассоциации. С Королем все предельно ясно. Лианна Старк была для него лишь способом побрататься с другом Эддардом. Но ее у него отняли, и она сразу же превратилась в любовь всей его жизни. Вот только никто его не гнал под венец с Серсеей так скоро после смерти невесты. Трагической смерти, как он считает. И по шлюхам в такой ситуации не ходят… Не знаю, как сказать, но он не герой трагедии, а дерьмо человек. Однако самого себя он в любви к Лианне убедил капитально. Со Старком все гораздо сложнее. У лорда Эддарда есть фиксированный замкнутый цикл. Вернее, два или даже три цикла, по которым он «пробегает» чисто механически, скорее всего, неосознанно или осознанно лишь частично. Наверное, не всегда даже понимает, что происходит у него в голове, но там есть все. Душевная боль, сожаления и сомнения, стыд и чувство бессилия. Короче говоря, если не пересказывать все подробности, Джон сын его сестры и принца Рейгара Таргариена. Законный сын! То есть законный наследник Железного Трона.

- Пока еще нет, - покачал головой Виктор. – Наследник – младший брат Рейгара Визерис. Он со своей сестрой Дейнерис скрывается, как я понял, где-то в Эссосе.

— Это технический вопрос, - усмехнулся Эрик. – Если мы решим вдруг поставить на Джона, Визерис может однажды неудачно споткнуться, упасть и не встать. Мне тебя учить что ли? Сам же и грохнешь, если будет надо. Или вот Анна поспособствует.

- Не надо мне ничего объяснять, - отмахнулся Виктор. – Расскажи лучше, если знаешь, как так вышло, что мальчик здесь и считается бастардом Эддарда, и что там за буря в стакане воды?

- Вообще-то, настоящая шекспировская трагедия. – Кувшин снова пришел к Эрику, и прежде, чем продолжать, он сделал медленный глоток. – Ты слышал рассказы короля и Тириона. Мятеж подняли Старки после того, как Безумный король убил отца и старшего брата лорда Эддарда. Но первоначальной причиной конфликта считалось похищение Лианны Старк.

- Похищение и изнасилование принцем Рейгаром, - подсказала Ева.

- Именно, - согласился Эрик. – Но похищения, на самом деле не было. Лиана любила Рейгара и сбежала вместе с ним добровольно. И, более того, Рейгар тоже любил Лианну Старк. Он написал разводное письмо своей жене Элии Мартелл и принес брачные обеты Лианне, причем дважды. Первый раз перед чардревом, как делают это северяне, и второй раз в септе, то есть, по законам семибожников. И Эддард, узнавший это только перед самой смертью Лианны… Она рассказала ему обо всем, передавая своего сына. Так вот Эддард до сих пор не понимает, как так случилось, что никто не получил письмо Лианны и отчего ни Лиана, ни Рейгар не сделали заявления по этому поводу.

- Да уж, - покачал головой Конрад. – Просто безумие какое-то. Но отчего молчит Эддард?

- Когда умирающая от родовой горячки сестра передала ему ребенка, она взяла с него слово, сохранить мальчика во что бы то ни стало. Кстати, она назвала тогда его подлинное имя. Джон Сноу – это выдумка Эддарда, а на самом деле парня зовут Эйгон Таргариен. И с этими событиями связан второй комплекс лорда Старка. Первый – это бесконечные сожаления о том, что после гибели большей части его семьи он был вынужден стать Хранителем Севера, хотя никогда к этой роли не готовился и судьбы такой себе не желал.

Что да, то да. Правитель из него получился так себе. Виктория за один день пребывания в Винтерфелле успела увидеть все признаки того, что Север стагнирует еще сильнее, чем весь остальной Вестерос. На всю огромную страну, в которой есть и леса, и горы, и дикие пустоши… Насчитывается исчезающе мало каких-то кустарных рудников, где добывают железо и медь, но выплавка металла, что называется, для домашних нужд, и, как следствие, недостаточная ни для торговли, ни для развития добывающей и перерабатывающей промышленности. Даже не имея данных разведки с дронов, она была уверена, что где-то в этих горах и долах должно быть золото и серебро, олово и драгоценные камни, каменная соль, свинец и сера, асбест, цинк и множество других минералов. Но добычи-то нет. Не нашли или не ищут? Народ в массе своей неграмотный. Торгуют только лесом и пушниной, покупая все остальное втридорога в иных землях. Такое впечатление, что у них нет речного песка, чтобы начать делать стекло, и не хватает сортиров, чтобы сделать порох. Сельское хозяйство – отдельная песня. При таком климате выращивать зерно и скот конечно не просто, но столетиями закупать продовольствие в Речных землях и в Просторе тоже не выход.

- Так что там со вторым комплексом? – поторопил Эрика Виктор.

- На тот момент этот ребенок мешал всем. Он мешал новоявленному королю Роберту, который, на минуточку, являлся лучшим и едва ли не единственным другом Эддарда. Ребенок мог к тому же стать причиной новой войны, а Старк умел воевать, но не умел принимать действительность такой, как она есть. Возможность и желательность новой войны он даже не рассматривал. Однако он обещал сестре сохранить мальчика, а это в свою очередь означало, что его надо скрыть. Ланнистеры убили детей Рейгара, и Роберт не возмутился, а обрадовался. Так что он друг, конечно, но не до такой степени, чтобы сохранить жизнь потенциальному сопернику. И тогда Эддард объявил мальчика своим бастардом. Поступок, вроде бы, логичный, но неумный, поскольку новоявленный хранитель Севера не принял в расчет свою молодую жену. Не подумал, что она будет ревновать, и не учел, что она верит в Семерых, а Вера бастардов воспринимает крайне плохо. При этом у него было море возможностей. Он мог объявить мальчика бастардом старшего брата, что сразу снизило бы накал страстей со стороны леди Кейтилин. Но при отсутствии гибкого ума у лорда Эддарда есть честь, и честь не позволила ему бросить тень на горячо любимого брата.

«То есть, превратить свою сестру из героини трагедии в несчастную изнасилованную злодеем девицу, он мог, - Викторию этот деятель разочаровал даже больше, чем король, - а бросить тень на старшего брата рука не поднялась! Мелкое феодальное дерьмо!»

- В принципе, - сказала она вслух, - не будь он олухом, мог бы выдать Джона за законнорожденного сына своего старшего брата. Нашел бы какую-нибудь знатную девицу, скончавшуюся родами…

- И отдал Север сыну сестры? – Карл высказал очевидное подозрение, и оно бросало на Эддарда еще большую тень.

- Бог с ним, - хмыкнул Эрик, соглашаясь с Викторией и Карлом, - но по факту он запутался, и это породило серьезнейший когнитивный диссонанс. Как сделать добро одним, не навредив другим? Конфликт интересов, из которого вырос третий узел противоречий. Он любит мальчика, по-своему о нем заботится в память о сестре, но у него нет яиц, и он не может осадить свою любимую жену. И в результате, принц живет в замке на птичьих правах. Он не слуга, и, вроде бы, не принадлежит к плебсу, но и не член семьи лорда. Это мучает Старка, но он не видит выхода из создавшегося положения и раз за разом отказывается назвать Джону имя его матери. Так что, если мы захотим сыграть в Таргариена, он у нас есть, и есть, чем его купить. Всего лишь правдой, уважением и новыми возможностями.

– Я бы сформулировал вопрос по-другому, - в первый раз за все время нарушил молчание Георг, - а оно нам надо?

- Вообще-то, надо, - обдумав все сказанное, решила Виктория. – С решением можно не торопиться, но это вполне годный вариант. Король по всем признакам нежилец. Еще немного, и у Серсеи лопнет терпение. Роберт ведь тоже человек из костей и мяса, может споткнуться, упасть, и что-нибудь себе сломать… насмерть. Местные специалисты, конечно, не чета нам, но тоже кое-что умеют. И главное, сценарий развития событий очевиден. После смерти «дорогого супруга» королева посадит на Железный трон своего сына Джофри и попытается править страной из-за его спины. Но Джофри быстро уйдет из-под ее влияния и начнет чудить. Такой поганый тип личности. А у Роберта останутся два живых брата… И я не верю, что никто из местных не догадался еще, чьи на самом деле дети короля.

- Гражданская война, - согласился с ней Карл.

- В преддверии зимы…

Да, уж, зима, как говорят Старки, близко, и это не фигурально выражаясь, а факт географии. В Вестеросе со сменой времен года творилась полная херня. Длительность дня была близка к земной, но все остальное… Здесь существовало как бы два разных календаря – малый годовой и долгий цикличный. В годовом было двенадцать месяцев, но месяцы были лунными, как у евреев. И, вроде бы, в годовом календаре наблюдались лишь незначительные колебания погоды, а вот времена года были частью циклического календаря и могли тянуться по нескольку лет. Земные специалисты пришли к выводу, что, скорее всего, такое несовпадение двух календарей связано с тем, что солнце Вестероса является частью бинарной звездной системы. То, что с поверхности планеты видно лишь одно светило, ни о чем не говорит. Там могут быть разные варианты. Другое дело, что занимались этим мало и ничего толком изучить не успели. Примерно за месяц до побега с Земли физики из группы «Терра Нова» смогли запустить в Вестеросе микроспутник. Его подняли на непилотируемом стратостате на высоту около 30 километров и оттуда запустили с помощью ракеты малой мощности. Запуск происходил над морем, и все, что упало вниз, ушло под воду. Со стратостата велась съемка местности, и поэтому у «валирийцев» имелась неплохая карта восточного Вестероса, Узкого моря и западного Эссоса. Но вот спутник то ли испортился, то ли еще что, но на связь пока так и не вышел. И Карл уже задолбался, пытаясь взломать систему кодировки спутника и, вернув его к жизни, взять управление на себя.

- Пожалуй, Вика права, - подытожил их размышления Эрик. – Вариант тайного принца не стоит сбрасывать со счетов.

- Тогда надо действовать быстро, - вступила в разговор Анна. – Я подслушала разговор Джона с младшим Ланнистером. Я имею в виду карлика Тириона, если кто не понял. Мальчик не видит для себя будущего ни в Винтерфелле, ни где бы то ни было еще, и поэтому собирается вступить в Ночной Дозор. Поедет туда сразу после отбытия короля из Винтерфелла вместе с младшим братом лорда Старка, который ушел на стену сразу после окончания прошлой гражданской войны.

- Ночной дозор носит черное, - вдруг вспомнил Виктор. – Похоже, Вика, чардрево предупредило тебя именно об этом. Если парень пойдет на стену, королем ему не быть, а вот трупом запросто.

— Значит, надо его от этой идеи отвадить, - согласилась Виктория. – Вопрос, как.

- Будем думать, - подвел итог Эрик.

- Так что мы решили? – сформулировал Конрад важный для них всех вопрос.

- Первое, принца Джофри надо валить, но не здесь и не сейчас, - начала перечислять Виктория. – Лучше всего это сделать на обратном пути. Так что, это задание для тех, кто поедет с королем в Королевскую Гавань. Пусть заболеет чем-нибудь таким, что никак не лечится…

- Ты, стало быть, не поедешь? – посмотрел на нее Виктор.

- Если лорд Старк согласится стать десницей, а он согласится, то вся его семья поедет вместе с ним в столицу, а на хозяйстве останется Роб. Думаю, мне подходит этот вариант. Жена лорда Севера вполне себе должность. Поднимем экономику, начнем добывать серебро и алмазы, опять же железо. Есть где развернуться. Заставить никого не могу, но было бы неплохо, если бы кто-нибудь остался здесь вместе со мной…

- А с Джоном что? – спросила Ева.

- А возьму-ка я его к себе оруженосцем, - решил Виктор. – Что там и как будет дальше, решим по ходу дела. А пока, если он хотя бы умеет держать в руке меч, скажу, что понравился, возьму оруженосцем и увезу в Королевскую Гавань.

- А я, пожалуй, помогу, - кивнула ему Анна. – Здесь мне делать, на самом деле, нечего. Не мой профиль, а там… Там много вариантов.

- При одном, из которых ты выйдешь за него замуж, - усмехнулась Виктория. – Станешь принцессой, чем плохо?

- Почему бы и нет, - пожала плечами Ассасин. – Парень видный и происхождение не подкачало. А вместе с Виктором мы из него человека выстрогаем на раз. И не просто человека, а Человека с большой буквы!

- Ладно, - кивнула Виктория. – Дерзайте. Завтра, вернее, уже сегодня у нас по плану поединок с Грейджоем… Хороший повод навести мосты…

3.2 Виктор он же принц Годвин Викторион – брат Бартимоса Викториона короля Аквос Доэна

Кому как, а Виктору вполне хватало трех часов сна в день. Апгрейд сказывался и тренировки, разумеется. Система оптимизации сна и отдыха, выведение из организма отравляющих веществ, включая алкоголь и никотин, и качественное усвоение пищи, когда метаболизм работает, как швейцарские часы, превращая белки, жиры и углеводы в энергию, потому что наращивать мышцы дальше некуда. И так уже у женщин при виде его обнаженного торса начинают течь слюни, и не только слюни.

Виктор появился в большом замковом дворе, служившем главной тренировочной площадкой, одним из первых. Первым не получилось. Когда он вышел из Гостевого дома, Джон уже упражнялся с деревянным мечом.

- Ты кто? – спросил он парня, понаблюдав с минуту за тем, как тот бьется с тенью.

Сноу вздрогнул, так как не ожидал, по-видимому, что кто-то еще встанет в такую рань.

- Простите, сэр! Я…

- Тебя не за что прощать, - отмахнулся Виктор. – Но ты все еще не назвался.

- Я Джон Сноу, сэр, - поклонился парень.

«Да, - подумал Виктор, рассматривая возможного претендента на железный трон, - кровь не водица и порода дает о себе знать!»

Джон Сноу был высок, как все мужчины Таргариены, крепок телом, но при этом строен. Длинные руки и ноги, широкие плечи, прямая спина.

«Хорош!»

К тому же парень был писаный красавчик в хорошем смысле этого слова. Правильные черты лица, частью взятые у тех же Таргариенов, а частью у Старков. Темные волосы, серые глаза.

- Приятно познакомиться, Джон Сноу, - сказал Виктор вслух. – Я Годвин Викторион. Спарринг?

— Это большая честь для меня, сер! – мальчик был воспитан, но, пожалуй, несколько излишне задрессирован, чтобы быть тем, кем, он, на самом деле, не является.

«Сука, ты лорд Старк!» - Виктор кивнул Джону и, подойдя к куче учебного оружия, небрежно сваленной у стены, выбрал себе меч по руке.

- Ну, давай, что ли, Джон! – предложил, вернувшись к парню, и они начали свой бой.

Виктор вел партию в полсилы, но не поддавался. Парень же его по-хорошему удивил. Этот Сноу-Таргариен не только выглядел, как надо, он и меч держал не кое-как. Вполне на уровне большинства офицеров золотых и красных плащей, не говоря уже о рядовых стражниках и гвардейцах.

«Неплох! - решил Виктор после пяти минут спарринга. – Совсем неплох! Хорошая реакция, скорость движения явно сильно выше среднего, а ведь он не проходил апгрейд. Это врожденное! Может быть, действительно магия?»

- Почему я не видел тебя вчера за столом, лорд Джон? – спросил Виктор, заметив появление подходящих для его провокации зрителей.

Во двор как раз вышли Роб Старк и Теон Грейджой. Оба зевали и выглядели, не ахти как. Не выспались бедолаги, да выпили лишнего, благо на таком пиру никто за ними не следил. И еще за этой сценой подглядывала из-за бочки с водой Арья Старк. Вот та была бодрой, как кошка. Но и то верно, девочка еще маленькая, спать легла не поздно и алкоголя в рот не брала.

- Я сидел за дальним столом, - пожал между тем своими широкими плечами Сноу, отвечая на вопрос Виктора.

- С каких пор лорд Старк пренебрегает своими родичами? – нахмурился, как бы недоумевая, Виктор.

- Я не Старк, - мучительно покраснел парень. – Я же сказал вам, лорд Викторион, меня зовут Джон Сноу.

- Не знаю, какой ты Сноу, парень, - хмыкнул Виктор, - но внешность у тебя старковская. Вот Роб не даст соврать, - оглянулся он на вставших неподалеку парней, - есть у вас в семье кто-нибудь, кроме Джона, кто похож на Старков, а не на Талли?

Вопрос заставил Роба напрячься и, в свою очередь, покраснеть.

- Джон сын моего отца, - объяснил он Виктору.

- Он бастард лорда Старка, - влез в разговор Теон.

— Значит, вы братья? – посмотрел Виктор на Роба, при этом полностью игнорируя Теона.

- Он бастард! – повторил Грейджой таким тоном, словно говорил с умственно отсталым.

- Надо же, - ухмыльнулся Виктор. – А меч держит, как настоящий лорд.

- Спарринг? – перевел он взгляд на Грейджоя. – Хотя нет, хлипковат ты для меня. Лучше тогда сразись с Джоном. Посмотрим, так ли ты хорош в бою, лорд Грейджой. Или ты с бастардами не фехтуешь?

Виктор уже знал, что Теон слабый мечник, но зато хорошо стреляет из лука. Однако его достоинства «валирийца» интересовали в последнюю очередь. Ему нужно было наладить диалог со скрытым принцем, и обосновать приглашение того стать его оруженосцем.

- Пусть с ним дерется Роб, - буркнул Теон, отступая в сторону.

— Это можно, - кивнул Виктор, - но я бы на твоем месте не стал пренебрегать тренировкой. Тебе же еще драться с моей племянницей, а принцесса Рейнис отличная фехтовальщица.

- Женщины не бывают хорошими мечниками, - покачал головой Теон.

Самое смешное, что он в это верил. И не он один. Роб и Джон тоже думали, что валирийка просто выкобенивается.

«Что ж, вас ждет большое разочарование, мальчики, - мысленно усмехнулся Виктор. – И, если урок пойдет впрок, то считай, Роб, тебе повезло. Где еще ты найдешь такую женщину?»

За следующие четверть часа Джон Сноу сразился с Робом Старком и юными сыновьями двух северных лордов, тоже привыкшими вставать ни свет ни заря и упражняться спозаранку в воинских искусствах. Ритчи было 17, а Корвину – 16. Старший дрался секирой, а младший длинным мечом, и оба они проиграли Джону. Проиграл бы и Роб, но Джон ему поддался, но сделал это настолько грамотно, что старший сын лорда Старка так ничего и не понял, и поэтому даже не думал скрывать свою гордость за одержанную победу.

«Неплохой мечник, - решил Виктор, пронаблюдав еще за несколькими спаррингами Роба, - но не гений, а вот Джон, похоже, действительно самородок!»

- Ну что, мальчики, как насчет сразиться с девочками? – Викторию и Анну, Виктор заметил раньше других, но позволил девушкам произвести фурор.

Смотрелись они обе просто замечательно. Высокая стройная Виктория и невысокая тоненькая Анна, брюнетка и блондинка, обладающие чарующими женскими прелестями и одетые в мужские костюмы.

«Что-то будет!» - ухмыльнулся мысленно Виктор. Он предвкушал, как у некоторых вытянутся лица, когда их отделают две эти красавицы.

- Итак, лорд Грейджой, - повернулась Виктория к железнорожденному, - крепко ли ваше слово?

- Вы все-таки хотите биться по-настоящему? – осклабился дурачок.

- А как же иначе, милорд? – удивленно подняла Виктория бровь. – Как и договаривались, до первой крови.

- Звучит двусмысленно, - хохотнул Грейджой. – Мало ли когда у вас приходят лунные дни.

- И что это вам дает? – усмехнулась в ответ Виктория. – Это же у меня кровь, а не у вас. Или у вас тоже бывает?

- Давайте не будем углубляться в вопросы анатомии и физиологии! – остановил их Виктор, хотя и не был уверен, что мальчишки знали такие умные слова. – Собирались драться, деритесь!

- Как скажете, милорд! – улыбнулся Теон, выходя в круг и обнажая меч.

- Весьма своевременно замечание, - кивнула ему Виктория.

- На счет три, - громко скомандовал Виктор. – Раз, два, три!

Мечи скрестились со звоном, а в следующее мгновение Грейджой вскрикнул и отпрыгнул назад. На его щеке появилась кровоточащая царапина.

- Упс! – хмыкнула Виктория. – Возможно, это была досадная ошибка. Хотите попробовать еще раз?

- Не стоит, Теон, - покачал головой Роб. – Ты проиграл, что тут поделаешь.

Однако такие люди, как Теон Грейджой, не умеют проигрывать. Тем более, их задевает проигрыш тому, кого они считают заведомо слабее себя. Женщина, в принципе, не может быть равна мужчине. Но, если она превзошла мужчину в воинском искусстве, это разрушает их представление о мире и о царящих в нем законах. Поэтому Грейджой только выматерился и быстренько слинял. Что называется, с глаз долой, из сердца вон. Впрочем, его отсутствие никого не расстроило. Напротив, спарринги продолжались, слышались комментарии и смех, и все смогли убедиться, что Виктория и Анна действительно отлично владеют мечами. А Виктор, наблюдая за молодежью, решил, что решение, принятое экспромтом, возможно приведет к неожиданно хорошим результатам. Все-таки Виктория и Эрик настоящие гении, и ему уже пора бы научиться им вполне доверять.

«Она окрутит Роба, - понял Виктор, наблюдая за игрой Виктории. – Красивая пара, ведущей в которой будет именно она. И это пойдет на пользу Старкам, Северу, да и, в целом, Вестеросу».

Точно так же, он видел сейчас и другую перспективу. Джон и Анна будут органичной парой, потому что за спиной решительного мужчины всегда должна быть умная женщина, и это тем более правильно, если у женщины в складках платья спрятаны гаррота, кинжал и склянка с хорошим добрым ядом, а решительность мужчины ограничена одним лишь полем боя.

- Но для начала, мне нужно забрать его из Винтерфелла, - сказал он Виктории ближе к вечеру.

- Не волнуйся, - ответила Резидент, - мы разыграем эту сцену, как по нотам, хотя это и будет экспромт. Будь только готов сделать предложение в подходящей обстановке и при правильных свидетелях.

«Значит, будем ждать случай…»

И такой случай вскоре представился. Вернее, его с блеском организовала сама Виктория. Срежиссировала, свела в одном месте в одно время несколько необходимых для реализации ее плана людей, построила мизансцену и дала отмашку. И тогда Виктор в очередной раз увидел, что она не даром с раннего детства являлась лидером группы. Они все, - и он тоже, разумеется, - были по-своему уникальны, а вместе составляли совершенно невероятный ансамбль, но дирижировать ими всеми, каждым в отдельности и всеми вместе, умела только она.

Все произошло на большом дворе при стечении множества свидетелей, но главное, там присутствовали лорд и леди Старк, королева и Джейме Ланнистер. Конрад, Анна и Эрик, якобы, не видевшие, что Старки и Ланнистеры вышли на галерею Великого чертога, откуда открывался вид на весь большой двор, затеяли спор о том, кто из двух старших сыновей лорда Старка лучше владеет мечом. Поскольку спорщики стояли под самой галереей и говорили довольно громко, нежданные зрители должны были их хорошо слышать. И, надо сказать, что леди Кейтилин и лорду Эддарду этот разговор очень не понравился. По разным причинам, но им одинаково неприятно было сравнивать законного сына-наследника с бастардом из Винтерфелла. Между тем, оба два как раз в этот момент спарринговали неподалеку от спорщиков. Собственно, и спор-то начался из-за характера схватки. Конрад и Эрик восторгались мастерством Роба, Анна же заступалась за Джона, и в конце концов обратилась к объективному арбитру, то есть, к Виктору, который стоял вместе с Викторией чуть в стороне.

- Рейнис, Годвин! – закричала, «не сдержав обиды», Лейна Эллирион. – Ну хоть вы скажите этим олухам, что Джон просто поддается!

Все присутствующие, что называется, вздрогнули и уставились на принцессу и ее дядю. Даже сами Роб и Джон прекратили спарринг и тоже смотрели теперь на «объективное жюри».

- Что скажете, лорд Годвин? – спросил, как ни странно, Джейме Ланнистер.

- Вы же видели их поединок, сир Джейме, - чуть пожал плечами Виктор. – У вас остались вопросы?

- Нет, мой друг, - улыбнулся Ланнистер, - лично у меня нет вопросов, но спросили-то вас.

- Не думаю, что это настолько животрепещущий вопрос, чтобы затевать сейчас конфликт, - Виктор держал марку. Он был спокоен, не проявляя никаких эмоций.

- То есть, вы, лорд Годвин, полагаете, что бастард может быть лучше принца-наследника? – По всей видимости, что-то нешуточно задело королеву в этом споре.

«У Роберта есть бастарды?»

- Я думаю, ваше величество, - все так же спокойно возразил Виктор, - что нам не стоит превращать профессиональную дискуссию в идеологический спор. Дело ведь не в том, кто из этих двоих законный сын, а кто нет. Мне задали чисто технический вопрос, и ваш брат, миледи, знает ответ на этот вопрос не хуже меня.

- Годвин! – «встряла» Виктория. – На что ты намекаешь? Роб выходит победителем практически в каждом поединке!

- И ты туда же? – покачал Виктор головой. – Ты же сама хорошая мечница, неужели ты ничего не заметила? Или любовь застилает твой взор?

Последняя фраза была произнесена специально для Роба.

- Какая любовь?! – «вспыхнула» Виктория. – О чем ты, Годвин? Что именно, по-твоему, я не заметила.

- В самом деле, - подала вдруг голос разгневанная леди Кейтилин. – Скажите уже, что вы имеете в виду!

- Как прикажете, миледи, - снова пожал плечами Виктор. – Роб отличный мечник, но Джон ему регулярно поддается. Причем, делает это настолько технически грамотно, что Роб этого не замечает.

- Что?! – воскликнула леди Кейтилин.

— Это правда? – развернулся к Джону Роб.

- Что вы такое говорите? – нахмурилась королева, и все эти реплики были произнесены практически одновременно.

- Ладно! – успокаивая зрителей, Виктор приподнял руку в умиротворяющем жесте. – Вообще-то этот разговор должен был состояться позже, и я предполагал говорить с лордом Старком один на один, но почему бы не здесь и сейчас? Лорд Старк, Джон Сноу вероятно лучший мечник среди бойцов до двадцати лет, кого я встречал в жизни. В принципе, он способен выстоять три-четыре минуты против меня или сира Джейме. Я прав? – взглянул он на Ланнистера.

- Несомненно, - кивнул тот. – Не понимаю только, зачем он поддается своему брату?

- Потому что брат – наследник, а он – бастард, - уже в который раз вынужден был Виктор «пропедалировать» эту больную тему. – Но я о другом. Лорд Эддард, я хотел бы взять Джона в оруженосцы. Обещаю, что через год он станет рыцарем. А потом я увезу его к нам в Аквос Доэн, женю на знатной и богатой красавице и сделаю лордом.

- Я подойду? – неожиданно подала голос Анна.

- Ты серьезно? – спросила ее Виктория.

- Почему нет? - усмехнулась в ответ Лейна Эллирион. – Эллирионы знатный валирийский род. Я богата, красива и я наследница, что еще требуется?

Надо было видеть выражение лица Джона и всех остальных.

- Я не думаю, что это хорошая идея, - неожиданно заявил лорд Эддард. – Я против…

- То есть, на Стену вы его отпустить готовы, а в мир, где он сможет стать рыцарем и сеньором, создать семью и обрести богатство, нет? – нахмурился Виктор. – Ничего не понимаю. В чем проблема? Или вы хотите объявить Джона своим наследником?

Повисла тягостная тишина. Все молчали, но каждый молчал по своим причинам.

- Джон, - нарушил молчание Виктор, - сам-то ты хочешь поехать со мной?

Это надо было видеть. Человек, готовый ради этой семьи надеть черное, колебался с выбором, а потом просто повернулся в сторону лорда Эддарда и посмотрел на него, молча задавая тот самый вопрос.

- Хорошо, - с тяжелым вздохом согласился Старк. – Поднимитесь, пожалуйста, вместе с лордом Годвином в мой солярий. Мы сейчас же все обсудим и примем окончательное решение.

«Что ж, поговорим! Пора тебе, друг, посмотреть правде в глаза и ответить племяннику на простой вопрос: зачем или, лучше, почему?»

Нет, когда Лианна Таргариен отдавала брату своего сына и просила сохранить его от беды, действия Эддарда Старка были пусть и неумными, но все-таки оправданными. Однако зачем молчать теперь? Парню уже 16 лет. Почему не рассказать ему правду и не придумать для него лучшего будущего?

«Стена? – покачал он мысленно головой. - Серьезно? Такую судьбу ты уготовил своему племяннику и своему королю?»

А то, что парень именно наследник, стало понятно, когда Виктор ознакомился в библиотеке Винтерфелла с правилами престолонаследия. Джон сын принца-наследника. Единственный оставшийся в живых, и значит, наследник по прямой.

Прямо сразу пойти и поговорить у них, однако, не получилось. Роб захотел «увидеть все собственными глазами», его мать тоже горела желанием «восстановить справедливость», а лорд Эддард снова, как не раз уже в его жизни, предпочел отступить и промолчать, но по тому, как он смотрел на своих сыновей, Виктору было очевидно, Старк знал, что Джон поддается и, вероятно, знал, причину такого поведения. Но, похоже, Тихий Волк предпочитал не разрешать конфликты, требующие от него сложного выбора, а обходить их стороной. Вот и сейчас, он высказался, да и то, скорее всего, случайно, - от неожиданности, - по поводу отъезда Джона, но вот по теме спора не сказал ни слова. Он вообще замолчал, изображая из себя каменную статую, но вот Виктор, который всего лишь отрабатывал свою партию, кое-что сказал, но не всем, а одному только Джону.

- Джон, - сказал он, вплотную подойдя к парню, - этот поединок ты должен выиграть. Тебе нет места в этом доме, а Стена – это не решение, а бегство от него. Я предлагаю тебе жизнь, в которой ты сам будешь решать, где жить и что делать, не просри свой шанс!

Удивительно, но этот парень, настолько преданный свой семье, что готов был ради нее погубить свою жизнь, тихий, порядочный и никогда никем толком не любимый, понял, о чем говорит Виктор. Он ничего не ответил своему нежданному благодетелю и никак не прокомментировал его слова. Он просто кивнул и вышел в круг. Навстречу ему вышел Роб, от веселого пофигизма которого не осталось сейчас и следа, и даже «утешения» Виктории не смогли вернуть ему утраченную легкость бытия. И это понятно. Роб жил в простом и понятном ему мире, но этот мир вдруг исчез, показав ему свою изнанку. Крохотный штрих жизненной правды, но ему и этого хватило, потому что он был, как тут говорят, летним дитя, и не привык встречаться с настоящими жизненными трудностями. И это, разумеется, сказывалось на характере боя. Роб был расстроен, растерян и недостаточно сосредоточен, и Джон снова дал ему поблажку. Одну, другую, третью… Это видели все, кто разбирается в искусстве фехтования, и Джейме Ланнистер даже стал загибать пальцы, считая, сколько раз Джон мог закончить поединок, но позволил Робу продолжать. «Не выдержал» Виктор.

- Не будь тряпкой, Джон! – крикнул он. – Сделай это!

И Джон сделал. Три удара, десять секунд, и ошеломленный Роб лишился меча.

- Лорд Годвин, - нарушил Хранитель Севера повисшую над большим двором тишину, - Джон, жду вас в солярии.

Виктор бросил короткий взгляд на Викторию, получил от нее одобрительный кивок и, прихватив Джона, пошел в кабинет лорда Винтерфелла. Им предстоял сложный разговор, но вот кто-кто, а Виктор трудностей не боялся. Он был слеплен из другого теста, а то, что не додала ему природа, сделали ученые, проводившие его апгрейд. Тогда ведь он не только поумнел и обрел новые силы, он стал подлинным человеком действия. Чего стоило одно только его сольное выступление по спасению семерых младенцев! И сейчас он не волновался, не рефлектировал и не готовился к разговору. Он шел, чтобы завершить в принципе уже решенное дело. Так что, если кто и нервничал, в солярии лорда Старка, так это сам Эддард и его, якобы, сын.

- Лорд Годвин, - Старк начал сухо и, вроде бы, без эмоций, но слишком уж хмур был его взгляд, чтобы поверить в его спокойствие, - вы гость в этом доме и гость в этой стране. Гость короля и мой гость, и как таковой находитесь вне наших дел и интересов. Однако сегодня вы позволили себе лишнее. Не хочу вас обидеть, лорд Годвин, но вопрос воспитания и будущности моих сыновей находится вне вашей компетенции.

- Сыновей? – переспросил Виктор. – Вы хотели сказать сына и племянника?

Старк вздрогнул. Такого резкого поворота он точно не ожидал, но они с Викторией решили, что дипломатия здесь неуместна, и лучше сразу расставить все точки над «i».

- Что вы сказали? – наконец взял себя в руки ошеломленный его словами лорд Эддард.

- Я сказал, что из этих двоих вашим сыном является один лишь Роб. Что же касается, Джона, то его случай особый, не так ли?

К чести Джона, парень взял себя в руки так быстро, что Виктор мог бы только одобрительно кивнуть. Но делать этого, понятное дело, не стал. Он говорил с Хранителем Севера, Джон в этом разговоре не участвовал. Его роль была без слов, но зато он присутствовал при этом вполне себе судьбоносном разговоре, слышал произнесенные обеими сторонами слова и мог делать выводы. И поскольку парень он был не только честный и порядочный, но и неглупый, то все поймет правильно, и тогда возьмет под сомнение безукоризненную, как считается, честность и порядочность своего кумира.

- Откуда вы… - Эддард явно потерял самообладание, и правильные слова просто не приходили ему на ум.

- То есть вместо того, чтобы объяснить Джону, о чем и отчего вы молчали, вы спрашиваете, откуда об этом узнал я? – покачал головой Виктор.

Виктория была права, Эддард сам выкопает себе яму, и чтобы сбросить в нее Хранителя Севера, Виктору останется лишь немного его подтолкнуть. Страх разоблачения, - королем ли, женой или племянником, - и угрызения совести сделают за него всю работу, ведь недостаточно взять Джона в оруженосцы и увезти его из Винтерфелла, мальчику надо капитально вправить мозги. Нормальному человеку, тем более, воину и возможному претенденту на престол нельзя жить с чувством собственной неполноценности. Самоуничижение, чем бы оно ни было вызвано, еще никогда и никого не привело ни к чему хорошему. Но для этого Джону надо было разочароваться в семейных ценностях, которые проповедовал лорд Старк, и лучше всего с этим делом справляется обида.

- Джон, - начал приходить в себя Эддард, - я тебе все объясню. Я… Поверь, я, прежде всего, заботился о твоей безопасности…

Звучало жалко, потому что изменился контекст. Два года назад, год или полгода назад эти слова звучали бы по-другому. Но сейчас…

— Значит, это правда, - кивнул Джон каким-то своим мыслям. – Я не ваш сын? Кто же мои родители?

Джон на удивление хорошо держал удар. Не устроил истерику с криками и рыданиями, и, хотя Виктор не Эрик, и не Виктория, он был уверен, что этот парень будет держать себя в руках и тогда, когда узнает всю правду.

- Да, - едва ли не горестно выдохнул лорд Эддард. – Ты не мой сын, но ты для меня, прежде всего, родная кровь!

- В последний раз, милорд, я спрашивал вас о своей матери в тот день, когда мы обсуждали мои планы уйти на Стену, - Джон говорил спокойно, но никто не усомнился бы в том, какая боль стоит за этими словами. – Это случилось седмицу назад, за день до приезда короля. Вы сказали, что расскажете мне об этом позже. Когда придет время, сказали вы. И не слишком искренно начали уговаривать меня не надевать черное. Вы помните, милорд, чем закончился тот разговор? Вы сказали, что, возможно, я прав, и Стена не худшее решение, тем более что там есть, кому за мной присмотреть. И добавили, что, если я не передумаю, то смог бы отправиться к Стене вместе с дядей Бенджаменом. Поэтому спрошу вас прямо, милорд, что это за тайна, из-за которой я рос презираемым всеми бастардом и должен был сгинуть на Стене? И отчего первой вашей реакцией на щедрое предложение лорда Годвина было слово «нет»?

«Что ж, - решил Виктор, выслушав Джона, - парень не слюнтяй. Из такого выйдет толк!»

[1] В плане добычи железа наибольшее практическое значение имеют красный железняк (гематит; содержит до 70 % Fe, то есть, железа) и магнитный железняк (магнетит; содержит 72,4 % Fe).

Глава 4

Глава 4 (289–290 годы ЗВ)

4.1 Вика-Виктория она же принцесса Рейнис из Дома Викторион

День начинался просто чудесно. Король спозаранку уехал на охоту и увез с собой принца Джофри, целую толпу прихлебателей и обоих старших Старков, Эддарда и Роба. В замке сразу стало тише и спокойнее, и Виктория на полную использовала образовавшееся окно. Она отлично потренировалась перед завтраком, плотно поела и еще немного паспарринговала с Анной, Конрадом и Джоном, чтобы, как она заявила удивленному Джейме Ланнистеру, «немного растрясти жирок». При ее ускоренном метаболизме съеденные за завтраком каша, хлеб, печеные яйца и копченая оленина не ограничивали Викторию в свободе движений и не тянули в сон. Так что еще с часик она не без удовольствия помахала мечом, возвращая телу привычный тонус, и заодно - вместе с леди Лейной Эллирион, - заняла Джона Сноу делом.

С тех пор, как три дня назад состоялся судьбоносный разговор между лордом Старком, Виктором и Джоном, парень казался замкнутым и постоянно погруженным в свои мысли. Он явно дистанцировался от Эддарда и почти перестал общаться с Робом при том, что его обычное отчуждение от леди Кейтилин и Сансы, казалось, только усилилось. Нехорошие симптомы, опасное состояние, чреватое нервным срывом и множеством дополнительных проблем. Поэтому Виктор, Анна и Виктория постарались максимально приблизить его к себе. Лорд Старк, ходивший последние дни мрачнее тучи, лишь объявил, что отпускает Джона «в свободное плавание», а Виктор, в свою очередь, демонстративно переодел парня в цвета своего Дома и в ультимативном порядке пересадил его на место «выше» по столу, туда, где сидели оруженосцы и молодые, не имевшие титулов дворяне. Леди Кейтилин поджала губы, но возразить не посмела. Виктор был в своем праве, ведь, став его оруженосцем, Джон фактически покинул семью лорда Старка и перешел под покровительство Годвина Викториона.

В общем, утро прошло просто замечательно и имело не менее чудесное продолжение. Виктория, Анна и Ева присоединились к нескольким девушкам – дочерям северных лордов, - и отправились в богорощу отмокать в горячих прудах, цепью выстроившихся вдоль Гостевого дома. Понятное дело, что из Старков к ним примкнула одна лишь малолетняя Арья. Сансе купаться со всеми, да еще и голой было западло. А вот северянки стеснительностью не страдали. Напротив, они довольно весело обсуждали божественные стати валириек, хотя и сами были в своем роде весьма хороши. Шутки, прибаутки, подначки и все прочее, веселое, задорное, радостное, что и так легко могло поднять настроение, но внучка лорда Мандели Элис, - крупная светловолосая девушка, не уступающая Виктории в росте и превосходящая ее шириной бедер и размером груди, - притащила с собой бочонок Арборского золотого, и, можно сказать, девичник удался. Счастливы были все, и несколько опьяневшие девушки, отмокавшие в горячей, парившей на холодном воздухе воде, и собаки, устроившие в роще возню с лютоволками Старков. Это, кстати, поражало воображение и хозяев, и гостей. Огромные «пиренеи»-волкодавы легко сошлись с подросшими почти до их размеров щенками лютоволков, но объяснялось это, на самом деле, довольно просто. У лютоволков, судя по всему, интеллект ненамного уступал разуму «французов», и если их люди сказали, что с этими псами можно дружить, то кем они будут, если устроят свару? Однако и «пиренеи» были все еще довольно молоды, им тоже хотелось побегать и поиграть, но опять же, кто участвовал в веселье? Лютоволчица Арьи Немерия и Призрак Джона Сноу. И, если Серый Ветер Роба ушел со своим хозяином на охоту, а лютоволки Брана и малыша Рикона бегали где-то за стенами замка, то Леди – лютоволчица Сансы игры с собаками просто игнорировала.

Виктория как раз думала о том, как чутко звери воспринимают характер своих людей, - и не маги ли эти Старки, - когда до нее долетело «эхо беды». Никто ничего не слышал, не услышала и она, но ее восприятие не ограничивалось пятью чувствами, а шестое было развито так, как мало у кого еще. Даже среди своих братьев и сестер, большинство из которых, - если не все, - отличались невероятной для обычного человека «чуткостью», Виктория являлась исключением из правил. И сейчас ее «чуйка» сработала на беду, на что-то очень плохое, что случилось в Винтерфелле. Любопытно, что встрепенулась не одна она. Волки и псы тоже насторожились и уставились куда-то в сторону Первой Твердыни – древнего донжона, которым Старки не пользовались уже едва ли не пару веков.

Эрик! - позвала она друга.

Я здесь, - сразу же откликнулся он.

Что-то случилось. Узнай, что.

Где?

Направление Первая Твердыня.

Жди, я уже иду.

«Ждать? – пожала мысленно плечами Виктория. – Жду. Можно подумать, у меня есть выбор».

Но ждать пришлось недолго. Всего минут десять, никак не больше.

Бран Старк сорвался со стены, - сообщил ей Эрик.

Мертв? – сразу же заинтересовалась Виктория, прикидывая возможные последствия этого трагического события.

Пока жив, но сильно поломан.

Пришли за мной служанку, - распорядилась Виктория, увидевшая в этом свой шанс. - Я должна быть там. Может быть, мы сможем помочь.

Бесценная услуга, - прокомментировал Эрик. – Серьезный шанс. Посылаю за тобой и Евой. Посмотрим вместе.

Запыхавшаяся от заполошного бега служанка примчалась буквально через несколько минут. Когда надо, Эрик умел быть убедительным. А еще через двадцать минут Виктория была уже около старого донжона. Бран все еще лежал там, где упал. Люди боялись его трогать, опасаясь сделать ему хуже. Но к тому времени, как прибежала туда Виктория, народу вокруг собралось уже более, чем достаточное, а над мальчиком склонился мейстер Лювин. Рядом стояла леди Кейтилин, кажется, разом постаревшая на десять лет. Все ждали, что скажет мейстер.

- Надо подложить под лорда Брана доску, - заявил мейстер после непродолжительного осмотра. – Если поврежден позвоночник…

Какие-то слуги и стражники сразу же бросились искать такую доску, которую можно было бы подложить под мальчика без того, чтобы его двигать. Сложная задача, но выполнимая, поскольку бран лежал не на камне, а на твердой, но все-таки земле. Между тем, к Брану протиснулась Ева и, присев рядом, посмотрела на леди Кейтилин.

- Если позволите, миледи, я знаю толк в этом деле.

- Что вы собираетесь делать? – встрепенулся мейстер.

- О, ничего такого, что могло бы повредить вашему сыну, миледи! – Ева игнорировала мейстера и говорила с одной лишь леди Старк. – Мне надо потрогать Брана кончиками пальцев. Я не стану нажимать и не буду сдвигать его руки или ноги. Но мне надо его коснуться, чтобы понять, насколько все плохо и можно ли ему все-таки помочь.

- Если сломан позвоночник… - начал мейстер.

- Действуйте! – разрешила леди Кейтилин. – Хуже не будет.

Ева тронула кончиками пальцев лоб и скулы мальчика, его подбородок, правое плечо и бедро, запястье, колено и голень. Она не сканировала, поскольку ее талант основывался не на лучах Рентгена и не на ультразвуке, но она могла снять слепок тела мальчика, как делала тогда, когда копировала реальную модель. Дар Лепщика позволял лепить из тела другого человека практически все, что угодно. Впрочем, имелись ограничения. Масса не прибавлялась и не убавлялась, и человек всегда оставался человеком. И еще кое-что по мелочам. Ева могла слепить девушке мужской член, но сделать из девушки мужчину, а из мужчины женщину было невозможно. Сейчас же, снимая слепок, она пыталась провести диагностику, поскольку из-за своего таланта отлично выучила анатомию и физиологию. И, если лечить болезни она не умела, - этим у них занимались Виктория, Эрик и Карл, - то вот восстановить кости, нервы и сухожилия, слепив их заново, она могла. Трудная работа, энергозатратная, но в большинстве случаев выполнимая. Во всяком случае, переломы костей Ева устраняла уже в одиннадцатилетнем возрасте.

- Что скажете, леди Висенья? – дрожащим голосом спросила Кейтилин Старк, когда Ева закончила «осмотр» и встала в полный рост.

- Очень много переломов, - тихо ответила Ева. – Позвоночник сломан в двух местах.

- Вы?..

Вопрос был в том, сможет ли она чем-нибудь помочь.

- Пока не знаю, - нахмурилась Ева, как если бы глубоко задумалась. – Надо посоветоваться.

И она отошла к Виктории, а потом уже они обе и Эрик сдвинулись еще дальше и перешли на «старый валирийский», то есть, высокий валирийский с вкраплениями слов на английском языке, когда надо было озвучить понятия и действия, неизвестные вестеросцам и, соответственно, не получившие отражения в их языке. Впрочем, в том валирийском, которым они владели, подходящих слов тоже не было.

- Что скажешь? – сразу же спросила Виктория.

- Зависит от того, что скажет Эрик.

- День, максимум два, - коротко описал ситуацию Умник.

- Я могу его восстановить, - неуверенно произнесла Ева. – Дней за пять… Но расход энергии будет очень большой.

- При короле и его шобле нельзя, - покачал Эрик головой. – Надо дождаться, пока они все свалят из замка.

- Но ты же сказал, что мальчик столько не протянет. – Виктория понимала, существует решение, и Эрик его знает.

- Надо его стабилизировать.

- Как? – Виктория так и знала, что вариант есть. – Вколоть ему 6-й и 11-й номера?

- Ты забыла про 1-й и 2-й.

«Противошоковое и обезболивающее…»

По поводу обезболивающего несомненно, но вот противошоковое?

«Ладно, я все-таки не врач, - решила, обдумав все за и против. – Пусть будет. Хуже не сделает».

- Его сейчас отнесут в Великий замок, - сказала она вслух. – Там рядом с ним будут только мейстер и мать.

- И охрана у дверей, - напомнила Ева.

- Возможно, но не обязательно, - покачала головой Виктория. – В любом случае, лучше не рисковать и долбануть малым делирием[1]. Тогда у нас будет минут пятнадцать на стабилизацию.

- Просто украдем у них четверть часа времени? – засомневался Умник.

- Волков бояться, в лес не ходить, - отрезала Виктория. – Главное, чтобы с нами не связали.

- Ты серьезно собралась за него замуж? – поинтересовалась Ева, прекрасно понимавшая подоплеку событий.

- Молодой, симпатичный, неглупый, но наивный… Лучше все равно не найти. И потом Север – это хорошая стартовая площадка практически для любого сценария. Лорд Старк свалит в Королевскую Гавань, и рулить здесь будет Роб. Начнем добычу серебра и алмазов… Развернем добычу железной руды и литейное производство… Тут так можно развернуться, что никому мало не покажется.

- Обрати внимание на сельское хозяйство, - добавил Эрик. – Тут в библиотеке есть трактат типа «Прожекты Бенджамена Старка по устроению хозяйства севернее Рва Кейлин». Старая рукопись и никем, кажется, нечитанная лет сто, если не больше. Есть неглупые идеи, которые явно никто не воплотил в жизнь. А между тем, он там пишет интересные вещи, и некоторые из них вполне реалистичны. Так вот, на востоке Эссоса есть большой остров, ну или архипелаг. Называется Иббен, и находится он на широте Дредфорта и Винтерфелла. Я к чему. Этот Бенджамен Старк выяснял, что они там едят, кроме рыбы и китового мяса. Там еще медведи и мамонты водятся, а значит, есть трава или еще что, поскольку травоядные чем-то тоже питаются. Но суть в другом. В трактате есть описания и зарисовки тех культур, которые выращивают в Иббене. Лук и капуста у них там несколько другие, но зато есть что-то вроде картофеля, свеклы и моркови. Только они там мелкие, но мелкие или нет, они выдерживают холодные зимы и не требуют много тепла, чтобы вырасти. И еще. Здесь южнее Винтерфелла пусть и плохо, но растет рожь и овес. А в Иббене есть еще, как минимум, две культуры. Что-то похожее на ячмень и просо. И я бы обратил внимание нас район, который они называют Курганами. Он лежит юго-западнее Винтерфелла. Четыреста километров отсюда, если быть точным, и лишь Старым Богам известно, почему он до сих пор не заселен. Там в распадках неплохая земля, да и климат куда лучше.

— Значит, можно будет хотя бы частично решить проблему с продовольствием, - поняла его Виктория.

- Дело не быстрое, но, если получится, то на Севере начнет расти население, - завершил свою мысль Эрик.

- Ладно, понятно, - завершила обсуждение Ева. – Мы с тобой, Вика, отправимся сейчас варить зелье для «поддержания жизни». Это у нас алиби такое будет. Ночью сделаем уколы. И ждем отъезда делегации. Я, понятное дело, остаюсь с тобой. Как минимум, пока он не поправится, а там посмотрим…

На самом деле, Виктория уже давно думала о том, что им всем делать дальше. Вестерос, конечно, место небезопасное, но в то же время и не вражеская территория, и они здесь не члены террор-группы и не бойцы отделения тактической разведки, а просто чужаки в чужой стране. Не разведчики, действующие в отрыве от своих командиров, а просто обычные необычные люди, отправившиеся в свободное плавание. И значит, никто не скажет им теперь, что делать, куда идти и кого убивать. Им предстоит самостоятельно выбирать цели, строить планы и решать, как жить дальше. Идея пустить корни на Севере возникла у нее еще в пути, уж очень любопытные вещи рассказывал об этой земле Тирион Ланнистер. Огромная, малонаселенная и до странности бедная страна. Эдакая Скандинавия VIII–IX веков. Леса, горы, реки и озера, тяжелый климат и Стена, отделяющая «цивилизованный» Север от дикого края, в котором живут одичалые и до сих пор попадаются мамонты, лютоволки и огромные пещерные медведи. В такой далекой и в то же время изолированной от всего остального мира стране деятельный человек с мозгами и знаниями может построить все, что угодно. Хоть собственное королевство, хоть богатое княжество в составе Семи Королевств.

Желание осесть и не где-нибудь вообще, а именно на севере Вестероса, только усилилось, когда она наконец попала в эти удивительные земли. Увидев лежащие по обеим сторонам Королевского Тракта огромные незаселенные пространства и обнаружив по ходу дела даже на этой весьма ограниченной территории месторождения серебра и железа, так и неразведанные за долгие века, что правят этими землями Короли Зимы, Виктория окончательно решила осесть именно здесь. Тем более, что обстоятельства явно складывались в ее пользу. Лорд Эддард Старк с домочадцами должен будет вскоре отъехать в далекое далеко Королевской Гавани, передав власть над Севером своему старшему сыну, а тот и сейчас уже по уши влюблен в валирийскую принцессу Рейнис Викторион, что же случится, когда он останется без влияния матери и отца?

«Надо помочь Брану! – окончательно решила Виктория. – Тогда я стану для всех в этой семье кем-то, кто достоин их любви и уважения, не говоря уже о долге жизни, который ляжет на всю семью Старков…»

Мысль, конечно, насквозь пронизанная цинизмом и эгоизмом, но Виктория никогда не заблуждалась на свой счет. Во всем мире по-настоящему родными для нее были лишь Виктор, который являлся для нее кем-то вроде любимого дядюшки, и, разумеется, ее братья и сестры. На всех остальных ее доброта распространялась по остаточному принципу или вследствие необходимости. А сейчас как раз и возникла острая необходимость помочь Старкам убыть в столицу и не раскрыть при этом своих вполне колдовских способностей. И, слава богам, им это удалось.

Операцию по стабилизации состояния Брана Старка удалось провернуть только в десять часов вечера, а в полночь они все снова собрались в «комнате девочек», и Виктория впервые изложила членам их группы свой большой план в деталях. И надо сказать, все присутствующие согласились, что в их положении это лучший выход, тем более что Проведение благоприятствовало им настолько, насколько это вообще возможно. Дело в том, что пока Виктория проворачивала операцию «Бран», а Виктор пил и «куролесил» в обществе короля, Карл и Эрик все-таки «добили» их гребаный спутник. На их удачу проблема была вызвана сбоем в программном обеспечении, и парням удалось с этим всем разобраться. Теперь у них был рабочий низкоорбитальный спутник, который, как минимум, раз в сутки мог обеспечить связь в треугольнике между Винтерфеллом, Пентосом и Королевской Гаванью. То есть, те, кто отправится в обратный путь с королем, смогут связаться с Викторией практически из любого пункта на Королевском Тракте, а это уже дорого стоит, поскольку, имея связь, группа сохранит свою целостность, даже если их будут разделять огромные расстояния.

- Подведем итоги, - завершила Виктория обсуждение их дальнейших действий. – В Винтерфелле остаемся я и Ева. Виктор, Георг и Конрад отплывают из Белой Гавани в Дарри. Забирают там часть нашего золотого запаса и кое-какое оборудование, и, отправив Георга снова же через Белую Гавань с посылкой для нас, с остальным дожидаются королевский поезд и далее следуют с королем в столицу. Анна, Эрик и Карл окучивают Джона и двигаются вместе с поездом, стараясь укрепить связи, возникшие между нами и королевой. И не забудьте про Джофри. Без него королева легче поддастся нашему влиянию. На данный момент в Королевской Гавани нас интересуют Серсея, Джейми и отчасти сам король. Но это уже задача для Виктора…

4.2 Анна она же леди Лейна Эллирион

Джон ей сразу понравился. Встреть она такого парня где-нибудь в кабаке или ночном клубе, сама бы подстроила знакомство, и это не должно было быть сложно. Такие брутальные мэны обычно предпочитают некрупных блондинок, это почти-что научный факт. Четыре года назад шестнадцатилетняя Анна училась инкогнито на спецкурсе, устроенном в Академии ГШ для закордонных разведчиков ГРУ. Им там много чего интересного и полезного рассказывали, в том числе говорили там и о прикладной психологии. Анна потом проверяла рекомендации тех психологов на практике, и по большинству вопросов они оказались правы. К ней чаще всего клеились именно такие крупные и сильные мужчины, ну а если вдруг нет, то она и сама знала несколько трюков, чтобы вскружить голову такому вот хищнику. Впрочем, Джон не совсем подходил под описание сурового северного варвара. С виду хищник, - воин и охотник, - но ни у волков, ни у драконов не бывает таких красивых и грустных глаз, а она, если честно, в первую очередь запала именно на них. И в самом деле, в этом насквозь средневековом мире хватало крупных мужиков. Не всем, правда, нравились невысокие изящные блондинки, но тут уж ничего не поделаешь: не та эпоха, и стати в моде не те. Здесь и сейчас прежде всего котируется ширина бедер и размер сисек, а у Анны все это соответствует росту и специализации. Она же не боевик, вроде Виктора или Конрада, и не Вамп, как Виктория, а ниндзя-ассасин, ей чрезмерность в чем бы то ни было ни к чему. Другой разговор, что она все-таки женщина и ничто человеческое ей не чуждо. Поэтому Ева добавила ей один размер лифчика, подрастила сантиметров на семь, удлинив в первую очередь ноги, и чуть-чуть расширила бедра. Та еще работенка и усилия немалые, - особенно, по добавлению массы, - но сейчас с высокими валирийскими скулами, фиолетовыми глазами и платиновыми волосами, заплетенными в длинную и толстую косу, она, по общему мнению, стала просто писаной красавицей. Однако речь не о ней, а о нем.

Джон в свои шестнадцать лет вырос, как минимум, до метра восьмидесяти и имел косую сажень в плечах. Длинные ноги и руки, мощная, но не чрезмерная мускулатура, и по-настоящему звериная грация. И все-таки, если поискать, таких мощных мужиков в мире, где ценятся сила и воинское искусство, найдется немало. Даже если не брать в расчет Джейме Ланнистера и Роба Старка, среди золотых и красных плащей такой тип мужчин отнюдь не является редкостью. Но вот глаза, настолько темные, что казались черными, но были, на самом деле, индиговыми или тёмно-фиолетовыми… Глаза и грусть, поселившаяся в них, суровость в выражении лица и мягкость в общении с детьми и женщинами, и еще эта сдержанная манера говорить и аккуратность во всем, чем бы он ни занимался. Все вместе это создавало нетривиальный образ, внутреннее содержание которого открылось Анне только тогда, когда она узнала его подлинную историю. Породу не спрячешь, и волка, как ни старайся, не превратить в барана, но можно создать человеку и, в особенности, хорошему человеку, мечтающему в силу обстоятельств о настоящей семье, такие условия, что он будет готов уйти на Стену и надеть черное, только бы не мешать отцу, братьям, сестрам, всем вместе и каждому в отдельности.

«Добрый мальчик… сука лорд и лордиха!»

Когда она узнала, кто он на самом деле, и как спасал его от смерти лорд Старк, ее гнев был настолько силен, что не вмешайся Вика, она бы просто прирезала этих двоих без особых затей. Острым ножиком из отличной оружейной стали, - боевым ножом разведчика, - по горлу и все, собственно. Против таких, как она, даже если без специальных генетических улучшений, местные рыцари бессильны. Правильно брошенный сюрикен или игла с быстродействующим ядом, да они даже среагировать не успеют. Но Вика просила не устраивать бойню, да и она сама вскоре отошла и даже приняла отчасти мотивацию этих двух: его и ее. Но Джон… Боже, как она его понимала. Сами все они семеро были сиротами по определению. Неизвестный отец, всего лишь пожертвовавший свое семя, анонимная мать, отдавшая подходящую для зачатия яйцеклетку, и, наконец, какая-то безымянная то ли украинка, то ли бангладешка или, может быть, таиландка, индуска, русская или еще кто, выносившая и родившая ребенка. Так что она хорошо понимала, как это быть сиротой, но положение Джона было в чем-то хуже, а в чем-то лучше, чем та судьба, которую господа экспериментаторы подарили «подопытным» деткам. Джон рос в доме, а не на улице или в лаборатории, но он был в Винтерфелле чужим, потому что это был не его дом и не его семья. Этой суке Кейтилин не без молчаливой поддержки лорда Эддарда удалось воспитать в Джоне чувство вины за то, что он бастард. Это была вообще фишка всех семибожников. Виноват не отец, заделавший какой-нибудь кухарке своего ублюдка, а именно сам незаконнорожденный. Конечно, на Земле в иные эпохи это тоже было не лучшей стартовой позицией, но князь или герцог, - а великий лорд – это и есть властитель милостью божией, - никогда бы не поставил своего признанного бастарда в такое положение, в каком находился Джон Сноу. И дворянство у короля испрашивали, и титулы добывали, и, к слову сказать, здесь в Вестеросе у тех же Таргариенов бастардов тоже не гнобили. У Мартеллов, насколько она слышала, дочери принца Оберина живут именно, как дочери принца, а не как парии. В общем, гнев ее был силен, а чувство к Скрытому Таргариену вполне искренним. Ему она тоже, вроде бы, нравилось, но парень был в этом смысле более чем порядочным. Она сама слышала, как он объяснил Робу, почему не идет с ним и Грейджоем в Зимний городок к шлюхам. Не хочет плодить бастардов.

«Хороший мальчик!»

А в отношении нее, настоящей валирийской аристократки, он тем более не позволял себе ни одного лишнего движения, слова и даже тени надежды. Кто он и кто она!

А потом грянул гром. Сначала выяснилось, - причем публично, в присутствии обоих старших Старков, - что он поддается Робу. От такого унижения сын-наследник едва не устроил истерику, но оказалось, что он и в самом деле не держит удар. Короткий спарринг без поддавков, и все сразу встало на место. Роб хороший парень и неплохой боец, но он сын великого лорда и привык, что все лучшее достается ему. И он искренно верил, что он лучше Джона, но это оказалось не так. Об этом сказали и лорд Годвин, и сир Джейме, - об этом же свидетельствовал его проигрыш, и, наконец, валирийский принц взял оруженосцем не его, сына Хранителя Севера, а бастарда Джона. Но расстроился не один Роб, для Джона это тоже был тяжелый удар. В тот момент он узнал страшную тайну. О нет, речь не о его происхождении. Это случилось позже. А тогда он увидел в глазах Роба и Эддарда не только обиду, но и ревность и зависть. Не сильную, но зато искреннюю. А еще он понял, что, если на твоей стороне выступает сильный союзник, его как бы отец сразу пасует, потому что Эддард не лидер, даже если он верховный правитель Севера. Он волк в стае, где его заставили стать вожаком. Не смог или не захотел им стать, а именно что получил врученное ему едва ли не силком лидерство, просто за неимением лучшего кандидата. И это впечатление только усилилось во время разговора втроем, когда в солярии лорда Винтерфелла беседовали Эддард, Виктор и Джон. Виктор легко продавил Старка, и тому ничего не осталось, как рассказать правду. Однако правда оказалась такой, что так сразу ее не переваришь.

В принципе, это был удачный момент, чтобы сделать первый шаг навстречу. Парень был расстроен, выбит из колеи, ничего не понимал и никак не мог разобраться, кто же он теперь: все еще Джон Сноу или Эйгон Таргариен? И они действительно поговорили, и это был хороший во всех смыслах разговор, ведь если он наследный принц, то имеет полное право ухаживать за знатной валирийкой. Они даже поцеловались той ночью, но Анна не стала педалировать. Учитывая его отношение к внебрачным связям и спутанность сознания, вызванную такой резкой сменой жизненных перспектив, переводить эти только еще нарождающиеся отношения в горизонтальную плоскость было бы более чем опрометчиво. Тем более, ей еще нужно было восстановить девственную плеву. Ева, разумеется, это сделает, но ей для этого тоже нужно время.

«Так что нет, спешить не будем, - решила она, в очередной раз обдумав сложившуюся ситуацию. – Пока инкогнито не раскрыто, он все еще просто Джон Сноу, красивый, но никому ненужный бастард из Винтерфелла, и значит, конкуренции можно не опасаться».

И в самом деле, принц крови нужен всем. Принц-дракон, тем более, а сейчас на него обращали внимание одни лишь молоденькие служанки и жительницы Зимнего городка. И, даже не будь она красавицей и воином, - а ее воинское искусство он уже видел в деле, - он бы предпочел ее теперь любой другой девушке, потому что она, богатая и знатная валирийка, обратила на него внимание не после того, как открылась его тайна, а, как минимум, за неделю до этого. Так что, их роман должен был развиваться стремительно и бурно, но вмешалась судьба, изменились обстоятельства, и им обоим пришлось поумерить свой пыл. Буквально на следующий день после их взаимного объяснения и первого поцелуя, произошла эта жуткая история с Браном, и многие планы пошли коту под хвост. Под кое-какими хотелками пришлось временно прикрутить фитиль, потому что не время и не место, другие – урезать или вовсе отменить, но зато появились другие необходимости, и было их много…

4.3 Вика-Виктория она же принцесса Рейнис из Дома Викторион

Это были нехорошие дни. Во всех смыслах нехорошие. Потерянное время — это раз. Смута и сумятица, когда никто не знает, чего ожидать и куда бежать — это два. Упущенные возможности, разрушенные планы… Мальчик очевидным образом упал с башни не сам, его оттуда сбросили. И Виктория знала, кто этот человек, как знала и то, в чем причина настолько отвратительного поступка. Бран – шибутной парнишка, один из тех, кому не сидится на одном месте, кто ищет приключения на собственную задницу и закономерно их находит. На этот раз Бран просто оказался не в том месте в неподходящее время. Брат и сестра Ланнистеры соскучились друг по другу и, воспользовавшись тем, что король уехал на охоту, занялись сексом в заброшенной башне. Кто же знал, что мальчишка Старк именно в этот день и в этот час заберется по стене на самый верх Первой Твердыни, залезет в узкое окно и увидит, как сир Джейме вставляет стоящей раком королеве Серсее. Всю эту сцену Виктория позже увидела и глазами Серсеи, и глазами Джейме. А Эрик смог вытащить детали даже из памяти находящегося в коме ребенка. Так что им не нужно было ни гадать, как такое могло случиться, ни строить предположения на основе дедукции. Они были в курсе с самого начала, и вопрос был лишь в том, сдавать Ланнистеров или нет? Помогать Брану или оставить все, как есть, предоставив событиям развиваться естественным образом? Впрочем, судили и рядили они не долго. Они ведь все были прежде всего людьми дела, а значит в меру циничными и в достаточной мере эгоистичными реалистами, поэтому решено было Ланнистеров не сдавать, и соображения на этот счет были проще некуда. У них сложились ровные, а у некоторых даже теплые отношения с королевой Серсеей и сиром Джейме. Король в этом смысле был величиной в достаточной степени проблематичной. У него можно было много чего получить, но вся его «доброта» имела тенденцию исчезать, как только он переключал внимание на что-нибудь другое. Серсея же могла стать стабильным союзником и оставаться им до тех пор, пока не будут затронуты напрямую ее интересы. И кроме того, на данном этапе им не нужен был и даже, более того, был противопоказан кризис власти. Если сдать близнецов королю, полетят головы, - и бог бы с ними, - но падение королевы означает начало гражданской войны.

Трудно сказать, знал ли верховный лорд Западных земель о том, что его дочь спит со своим братом-близнецом, но из того, что Виктория о нем слышала, было совершенно очевидно, он обязательно вступится за Серсею и Джейме. Виноваты или нет, они его дети. Однако дело не только в них, но и в их детях, которые формально являются не Ланнистерами, а Баратеонами и, соответственно, могут претендовать на корону Семи Королевств, вернее на Железный Трон, созданный Эйгоном Таргариеном. А это, в свою очередь, означает, что Тайвин Ланнистер созовет знамена. Как долго проживет после этого король Роберт? Скорее всего, совсем недолго. Империя, - а Семь Королевств типичная империя, - развалится и начнется хаос. А в хаосе им восьмерым делать нечего, поскольку ни один из них не имеет в Вестеросе сколько-нибудь серьезного статуса. Собутыльник короля еще не лорд, носящий древнюю и славную фамилию, и, тем более, он не великий лорд. И так далее по списку, а значит, в нынешних обстоятельствах им нужна стабильность. Во всяком случае, до тех пор, пока они не закрепятся в этом мире по-настоящему. Поэтому решено было придержать открывшуюся им опасную тайну – весь компромат, собранный на Ланнистеров, - до лучших времен.

Исходя из этих же соображений, им нужно было вылечить Брана, чтобы Виктория могла стать леди Старк. Но, как говорили на их Старой Земле, нельзя класть все яйца в одну корзинку. Поэтому Джон Сноу им нужен был тоже. То ли как альтернатива нынешней власти, то ли как некто, в ком могут быть заинтересованы потомки валирийцев в Волантисе и Лисе. И кроме того, им нужна была Королевская Гавань, - чтобы закрепить и приумножить возникшие в поездке социальные связи, - и нужны были другие Великие Дома. Во всяком случае, те, в которых есть неженатый наследник или незамужняя дочь или внучка. Наиболее перспективными в этом смысле представлялись Мартеллы и Тиреллы, у которых были девушки на выданье. Впрочем, у Тиреллов имелось в запасе так же несколько холостяков. В конце концов, не стоило сбрасывать со счетов младшего брата короля Ренли Баратеона и того же Джейми Ланнистера. Ренли, говорят, молод и красив, а Джейме может и после свадьбы трахать свою сестру. Главное, чтобы та же Ева носила фамилию Ланнистер и могла претендовать на Утес Кастерли.

Однако, чтобы успешно продвигаться к своей цели, надо прежде всего понять в каком направлении следует действовать и как именно, потому что способов всегда больше одного. И в этом смысле дни, последовавшие за трагедией, приключившейся с Браном, были не лучшим временем для каких-либо серьезных телодвижений. Однако, на их счастье, король Роберт был тем еще дерьмом. В конце концов ему надоели «эти кислые рожи», как надоело и траурное настроение лорда Эддарда, и его домочадцев, и король приказал собираться в обратный путь. И поскольку два основных вопроса были уже решены, - лорд Старк согласился стать Десницей короля, и они сговорились с Робертом по поводу брака между принцем Джофри и Сансой Старк, - то вместе с королевским поездом тронулись в путь так же лорд Эддард и обе его дочери. Леди Кейтилин осталась со все еще не приходившим в себя Браном и его младшим братом, а власть в Винтерфелле перешла к Робу.

***

Она выждала ровно два дня. Достаточное время, чтобы королевский поезд отдалился от Винтерфелла на достаточное расстояние, и жизнь в замке более-менее вошла в привычное русло. Впрочем, это была уже другая жизнь, потому что все обитатели Винтерфелла ходили, как в воду опущенные, а леди Кейтилин проводила все свое время в комнате Брана, перепоручив хозяйство кастеляну замка и прочим всем. Роб же несколько завис «между тем и этим». Конкретных дел у него, вроде бы не было, поскольку, оставляя его за главного, отец не оставил ему точной инструкции, «как быть лордом-хранителем Севера», а без этого парень просто не знал, за что взяться. И, если бы не Виктория, то он на пару с Теоном Грейджоем проводил бы все время в Зимнем Городке, то есть, там, где вино и шлюхи, и никаких забот. И этому была причина, поскольку, по сути, он был хорошим человеком и потому переживал серьезный душевный кризис. Прежде всего, он переживал за брата, который, как сказал мейстер, если все-таки не умрет, то навсегда останется калекой. И Роб не знал, что хуже: умереть или остаться «без ног», утратив возможность стать когда-нибудь настоящим воином Севера. В общем, это была беда и большое горе, но рядом с этой трагедией существовало другое несчастье. Объективно оно было куда более скромного масштаба, но омрачало его душу никак не меньше. И звали это несчастье Джон. Отъезд Джона больно ударил Роба. Он вдруг понял, что зачастую был недостаточно внимателен к брату и плохо о нем заботился, принимая, как само собой разумеющееся, что Джон человек второго сорта. Теперь он понимал, что мог многое сделать для брата, но даже не попробовал изменить что-нибудь в его жизни. Ладно в детстве, тогда он мало что мог. Вопрос, почему он не увидел той несправедливости, которую проявляли по отношению к Джону мать и отец, год назад или два, да даже три года назад. Не увидел, не осознал, не проявил чувства сострадания и не вмешался. Что случилось бы, поставь он родителям ультиматум, или Джон сидит за столом рядом со мной, или я рядом с ним? Но нет. Воспринимал неравенство, как должное. И сам был, порой, несправедлив. И вот Джон уехал из Винтерфелла. И, по-видимому, уехал навсегда, оставив в сердце Роба пустоту и чувство сожаления. Ведь, как ни крути, Джон его брат. Они вместе росли, вместе постигали воинское искусство… Но сейчас, когда у Джона появился шанс стать кем-то большим, чем бастард из Винтерфелла, Роб думал о том, что если бы он вмешался, если бы поставил вопрос ребром, его брату не пришлось бы никуда уезжать. Да и не захотелось бы, наверное, появись у него реальная возможность стать когда-нибудь в будущем генерал-капитаном армии Севера.

Откуда об этом узнала Виктория? Да Роб ей сам об этом рассказал. Об этом и о многом другом, например, о том, что он в одночасье практически лишился всей семьи. Девочки уехали с отцом, младший брат лежит в коме, мать, забыв обо всем, целыми днями сидит у постели Брана, а Джон, уехавший с лордом Годвином, с каждым днем все дальше от замка и от него. Так что причин залить все свои горести вином и забыться, трахая шлюх, было у Роба более, чем достаточно. Однако он не запил и не загулял, потому что рядом с ним оказалась Виктория. Внимательная, умная, способная на сопереживание и… Любящая? Ничто, разумеется, не было произнесено вслух, но она очень постаралась, чтобы Роб увидел ее любовь, увидел и оценил по достоинству.

Возможно, с точки зрения обыденной морали, ее поступок выглядел более, чем скверно, но Виктория всегда была честна перед собой. Она делала то, что должно, - и что она умела делать, - и юный Старк был подходящим кандидатом в любовники и мужья. За такой выбор не стыдно ни перед собой, ни перед людьми. Красивый, сильный и знатный. А еще успешный, если она будет его понемногу направлять. Север имел огромный потенциал, и, если использовать этот потенциал, как надо, то этот огромный край мог снова стать королевством, в котором она будет королевой.

На самом деле, у Севера было три существенных и взаимосвязанных проблемы: низкая плотность населения, отсутствие денег и слабое сельское хозяйство. И все это можно было изменить. Если, даже не начиная поисков, они почти случайно нашли серебряную жилу, месторождение алмазов и залежи железной руды, то что случится, если начать планомерные поиски? Во время чествования короля Роберта Виктория познакомилась с несколькими девушками – дочерями северных лордов. Практически на каждой были чудесные украшения из бронзы и драгоценных камней. Осторожные расспросы, показали, что медь на Севере добывают давно, но в очень незначительных количествах. Набили кирками пару-другую подвод руды, выплавили, грубо говоря, сто килограммов меди, отлили пару котлов или еще каких-нибудь нужных в хозяйстве вещей, ну и, если в замке есть рукастый кузнец, то и кольца-браслеты будут. В общем, как минимум, в одном случае, - у Флинтов из замка Каменный Холм, - речь шла о месторождении самородной меди, а в двух других, - у Карстарков и у Амберов, - месторождения руды, содержащей до 50% меди. Это было богатство, лежащее прямо под ногами, а, если еще и олово найдется или свинец и никель, то можно лить бронзу и мельхиор, не говоря уже о хрустале и цветном стекле. Что же касается камней, то Виктория теперь точно знала, где искать гранаты, аквамарины, топазы и турмалины. Почему никто их не добывает и не продает в ту же Королевскую Гавань или в Простор, знают, наверное, только Древние Боги. Наверное, где-то есть и золото, но его поиски дело будущего, а вот деньги на «первое время» уже, считай, найдены. А где деньги, там и люди. Людей можно вербовать в Речных землях или даже в Браавосе и Пентосе, где, судя по всему, наблюдается перенаселение. В конце концов, в Вольных городах можно купить рабов… Здесь они будут свободными, так что законы Семи Королевств нарушены не будут. Но, чтобы все это состоялось, ей нужен был Роб. Однако, если с Робом дела обстояли вполне ожидаемо, - она же умница и красавица, воин и мастерица, - то леди Кейтилин была той еще занозой в заднице. Она невзлюбила Викторию буквально с первого взгляда, прежде всего, потому что своим существованием эта валирийская принцесса разрушала сложившийся в Семи Королевствах образ правильной и, значит, подходящей для брака девушки. Она попирала святое, и, глядя на нее, начинала ощущать свою неполноценность красавица Санса и получала пример для подражания бунтарка Арья. И, к сожалению, леди Старк плохо поддавалась внушению. То есть, изменить ее мнение, разумеется, было возможно, но для этого надо было находиться с ней рядом не минуты, а часы, что было просто физически невозможно. Однако можно было попробовать кое-что другое.

- Леди Кейтилин, - сказала она, войдя в комнату Брана, - нам надо поговорить.

- Что? – подняла на нее женщина красные от недосыпа глаза. – Зачем вы здесь?

- Затем, чтобы вылечить вашего сына, - спокойно ответила Виктория. – Вы ведь хотите, чтобы он встал на ноги, чтобы он снова был здоров?

- Вы пришли, чтобы сделать мне больно? – выглядела леди Кейтилин плохо, но ее жесткий характер никуда не делся. – Все знают, что такие переломы не лечатся.

- Кто эти все? – не дрогнула под ее взглядом Виктория. – Все – это мейстер Лювин, септа Мордейн и вы, леди Кейтилин? Ваши служанки? Ваши гвардейцы? Ваш муж, наконец?

— Все это все, - устало вздохнула женщина. – Уходите, леди Рейнис! Своими странными вопросами вы делаете мне больно. Или это и есть цель вашего визита?

- Но вы даже не выслушали меня! Вдруг я знаю, как совершить чудо?

- Чудес не бывает! – вскочила со стула женщина. – Не богохульствуйте! Только Семеро способны творить чудеса!

«Фанатики, - вздохнула мысленно Виктория, - такие фанатики».

- Я не совсем вас понимаю, - сказала она вслух. – За что вы на меня сердитесь? Я не сделала вам ничего плохого. Напротив, я пришла предложить помощь…

Трудно сказать, что делалось в голове у этой женщины, но она не хотела ее даже выслушать. Зато Викторию слушал сейчас другой, гораздо более важный для нее человек. Она ощущала присутствие Роба за дверью и специально для него оставила ее чуть приоткрытой.

- Леди Кейтилин, - начала она снова. – Уверяю вас, это никак не связано с вашей верой. Просто у нас сохранились некоторые знания из Золотого Века Фригольда, и с помощью них…

- Почему же вы пришли только сейчас?

Вопрос напрашивался, не правда ли?

- Видите ли, леди Кейтилин, чтобы помочь вашему сыну мне придется поделиться с ним жизненной силой. Это очень больно и опасно для меня, ведь я не целитель и не готовила свое тело для такого подвига.

- То есть, могли, но не сделали?!

Эта несчастная женщина бросалась из крайности в крайность. То не верила ей вообще, то начинала подозревать в нелояльности.

- Скажите, леди Кейтилин, - Виктория говорила спокойно, без эмоций в голосе, без патетики и прочих глупостей, - вы были бы готовы умереть за меня, если бы вопрос стоял так: вы помогаете мне, но умираете.

Ответом ей было молчание. Кажется, до этой женщины что-то дошло. Не все и не полностью, но больше, чем ничего.

- Мне нравится Бран, - сказала она, позволив себе тяжелый вздох. – Он хороший парнишка, и мне искренно жалко его и вас, как его мать. Но рисковать ради него жизнью… Не в бою, не в ситуации мгновенного решения, а вот так, заранее зная, что, помогая ему, возможно, иду на смерть. Я не была к этому готова. В конце концов, вы чужие мне люди, а вы, так и вовсе, меня не любите.

- И все-таки вы пришли…

- Я пришла, потому что люблю Роба. Я вижу, как он страдает, и… - Виктория сделала паузу и покачала головой. – Неважно. Я сделаю это ради Роба, а не ради вас.

Вот тут Роб и не выдержал. Он вбежал в комнату и, схватив Викторию за плечи, развернул ее лицом к себе.

- Я все слышал! – он был бледен, и у него явственно дрожала губа. – Прости, что подслушивал… И… Я не согласен на размен! Я люблю тебя и не позволю тебе умереть из-за любви ко мне.

- Тише! – остановила она его, приложив палец к его губам. – Я еще не умерла, а твоему брату нужна помощь… И я единственная, кто ему может помочь.

- Но ты сказала…

- Я сказала, что это больно и опасно, - возразила Виктория. – Для чужих людей я бы этого не сделала…

- Но я тебе не чужой? – прямо спросил Роб.

- Я думаю, что сейчас не время обсуждать характер наших отношений, - покачала она головой. – Не место, и не в присутствии твоей матери, которая меня ненавидит. Так что давай не будем! Я предложила помощь. Вы ее принимаете, леди Кейтилин? – повернулась она к матери Роба.

— Это какая-то магия? – прищурилась женщина.

— Это единственное, что вас волнует?

- Прекрати, мама! – вмешался Роб. – Я не позволю Рейнис рисковать жизнью. Так что неважно, магия это или нет. Я против!

«Мелодрама или драма? – задумалась Виктория. – А, может быть, все-таки трагедия? Они же искренни, и Роб, и его мать. Это я играю сцену то ли из Шекспира, то ли из Дюма Сына[2]».

Следующие полчаса она объясняла, что несведущие люди зовут магией высокую науку, а в древнем Фригольде науки достигли такого уровня, что, в конце концов, из-за этого случился Рок Валирии. При этом леди Кейтилин продолжала сомневаться, Роб требовал вообще прекратить обсуждение, а Виктория аккуратно, но якобы на нерве продолжала свою линию. Бран брат Роба, и она не может видеть, как страдает Роб. Сейчас, в его присутствии, она ни разу не произнесла слово «любовь», но даже дураку было ясно, что она готова рискнуть собой только из любви к молодому Старку. В конце концов, она убедила обоих. Одну в том, что это не магия. Другого – что ей будет помогать Висенья и, если потребуется, она возьмет немного жизненной силы у самого Роба, так что ей будет плохо, но это не смертельно. И еще одна вещь, в которой она убедила обоих. Это любовь, и вопрос больше не обсуждается.

***

Дар Евы раскрылся в семь лет, но сначала она меняла только себя, и специалисты решили, что ее талант – метаморфизм. Однако через пару лет выяснилось, что она может проделывать такие фокусы с кем угодно. В тот первый раз ее подопытной оказалась как раз Виктория. Во время спарринга Рейтар рассек ей боевым ножом лицо. Наискось, от левой скулы через нос и рот до правого края нижней челюсти. И вечером, после медпункта и медикаментозного сна Виктория зашла в ванную, посмотрела на себя в зеркало и у нее случилась истерика. На самом деле, она была крепкий орешек и не отличалась особой лабильностью психики[3], и тем более не была склонна к сильным эмоциональным реакциям. Холодноватый темперамент и железная воля, где-то так. И все же не даром говорят, что даже на старуху бывает проруха. Увидела свое обезображенное лицо, и ей попросту сорвало крышу.

Успокаивали ее обе девочки: Ева и Анна. Анна шипела, как рассерженная кошка и обещала, что порвет Конрада на британский флаг. А вот Ева просто сидела рядом, гладила пальчиками ее лицо и уговаривала не расстраиваться. Мастер же сказал, что для нее вызовут лучшего пластического хирурга, и после операции от шрама даже следа не останется. Но операция не потребовалась, потому что каким-то образом Ева смогла «загладить» шрам так, что он попросту исчез. С этого времени она экспериментировала сама и с ней экспериментировали ученые. Но руководству она демонстрировала малую часть своих сил. Никто, кроме их группы, не знал, что она может не только убирать с кожи веснушки, родинки и шрамы, но и менять отпечатки пальцев. В Проекте знали, разумеется, что она может «сделать пластику» или изменить цвет глаз и волос, но то, что она может работать с внутренними органами, с костями, мышцами и нервами, знали только свои. В принципе, у ее таланта было всего несколько ограничений. Она творила только «из материала заказчика». Обойти закон сохранения массы не смогла даже ее магия. И, разумеется, она не могла создать человека из ничего. Еще она не могла кардинальным образом изменить физиологию. «Загримировать» женщину под мужчину или мужчину под женщину она могла, но вот сделать их натуральными мужчиной и женщиной – нет. Не могла «лепить» мозг, и еще пару мелочей. Однако сегодня, сейчас ей предстояло сделать то, чего она прежде никогда не делала: восстановить сломанный позвоночник, причем не только внешне, но и функционально. И это было очень непросто, потому что у мальчика не было лишней массы, и единственным выходом из положения было уменьшить его рост за счет длинны ног и заодно укоротить руки, чтобы изменения не бросались в глаза.

- Будет выглядеть лет на двенадцать, - подвела Ева итог своему камланию, но, разумеется, на английском, а не на общем. – Но в физиологию я не вмешиваюсь, так что будет расти нормально.

По официальной версии «лечить» мальчика будет Виктория, а Ева ей лишь помогает, но стояли они рядом и руками двигали синхронно. Объяснение этому было простое, так, мол, Висенья помогает Рейнис. Но дальше начинался театр. Ева от своей работы, разумеется, уставала, но не бледнела и в обморок не падала. Просто уставала. А вот Виктория в течение семи часов демонстрировала свой талант преображения. Сначала она просто бледнела, а из носа пошла кровь. Затем потеряли цвет ее губы и отчасти волосы. Не сменили цвет, если что, а утратили яркость. На целый градус упала температура, и, наконец, в завершении спектакля она прошептала, «Все будет хорошо…», и отключилась.

Пока ее переносили в комнату и укладывали в кровать, Роб почувствовал, насколько она холодна и пришел от этого в ужас. Дыхание у его Рейнис было слабое и прерывистое, сердце билось неровно, правда сердечную аритмию, снижение температуры и кровяного давления Ева вызвала искусственно, втихую вколов Виктории пару препаратов из «Третьего списка». Однако мейстер Лювин зафиксировал жестокую астению и «потерю жизненных сил». И высказал осторожное предупреждение, что больная этого может не пережить. После этого диагноза у всех, включая, Лювина и леди Кейтилин, исчезли последние сомнения в том, какой подвиг самопожертвования совершила валирийская принцесса. Теперь главное было не просрать такой выдающийся результат.

Ева потребовала, чтобы все вышли, чтобы она могла переодеть бедную Рейнис, слуг-то по случаю излечения Брана отослали прочь. Уходить никто не хотел, но пришлось, и Виктория на несколько минут осталась наедине с Евой.

- Все, как договаривались, - сказала та и сделала Виктории укол препарата, имитирующего коматозное состояние…

В себя Виктория пришла только через три дня. Все это время ее отогревали грелками и растирали ей руки и ноги всякими дурно пахнущими мазями, которые готовил мейстер Лювин, а Ева и вовсе не покидала ее ни на минуту. Даже спать легла рядом с Викторией на ту же кровать. Но она не только ухаживала за подругой и командиром, время от времени она делала ей дополнительные уколы. Так что даже после возвращения в себя, Резидент еще дней десять испытывала жуткую слабость, куталась в меха, страдая от озноба и питалась исключительно супами и «чаем» из трав с медом. Честно сказать, ей и самой все это обрыдло, но воленс-ноленс она должна была доиграть эту пьесу до конца.

Между тем, Бран тоже шел на поправку, а Роб все глубже погружался в пучину любви. Кончилось дело тем, что к ней пришла леди Кейтилин. Они сели вдвоем у разожженного камина, молча выпили по нескольку глотков местного глинтвейна, в котором из фруктов были одни лишь яблоки, но зато вкус напитку придавали северные травы и сушеные лесные ягоды.

- Я должна перед вами извиниться, леди Рейнис, - сказала мать Роба.

- Не стоит! – покачала головой Виктория. – Все в прошлом, ведь так?

На самом деле, леди Кейтилин за эти дни извинялась перед ней уже в пятый или шестой раз. И благодарила ее несчетно, посылая подарки и всякие вкусности и разности. Похоже, хозяйка Винтерфелла поверила в ее искренность, и теперь не знал, куда себя деть, сгорая со стыда и страшно переживая о том, что ее скандальное поведение могло навредить Робу.

- Роб любит вас, леди Рейнис, и хочет сделать вам предложение руки и сердца, но боится, что вы не согласитесь.

- С чего бы мне ему отказывать? – удивилась Виктория. – Я вам еще тогда сказала, что люблю вашего сына, и Роб это слышал.

- Любовь это одно, брак другое.

- Хорошо, - кивнула Виктория. – Не знаю, как у вас это принято. Наверное, прежде всего, сговариваются родители, но мой отец далеко. Ему даже письмо не отправить. Впрочем, у меня есть старший родич. Квентон мой кузен и старше меня на два года.

- А сколько вам лет? – Вопрос, который до сих пор не обсуждался ни разу.

- Восемнадцать… - почти «стесняясь» ответила Виктория. – И, если вы стесняетесь, задать вопрос, то я все еще девушка.

Целки ей и Анне Ева сделала еще до того, как королевский поезд отправился в обратный путь.

- И еще один вопрос, - сказала Виктория после довольно долгой паузы. – Мое приданное привезет Квентон, и, поверьте, леди Кейтилин, мне нечего стыдиться.

- Но откуда? – удивилась женщина.

- У нас с собой было довольно много вещей и денег, - аккуратно сообщила Виктория. – Мы, в принципе, собирались переселяться, но это отдельный разговор. А большую часть вещей мы просто спрятали. За ними, собственно, и отправились Квентон и Эсташ. Ну и еще попробуют передать через корабельщиков привет нашей родне, - добавила она. – Чтобы не волновались.

В конечном счете было решено, что с ней на Севере остаются Ева, Конрад и Георг. Четверо здесь, четверо в Королевской Гавани. Парни должны были забрать из тайника ее приданное, - сто тысяч золотом и драгоценными камнями, - бриллиантами, изумрудами и сапфирами, - «валирийский» меч с парным ему кинжалом, «валирийский» рыцарский убор из титана, кевлара и легких сплавов и шкатулку с «ее личными» драгоценностями, а так же имущество группы «Север»: большую аптечку, химлабораторию, мощную установку спутниковой связи, кое-что из оружия и спецсредств и еще сто тысяч в бриллиантовом эквиваленте. Все это могло пригодиться при нескольких разных сценариях развития событий. К тому же, кроме Виктории свою судьбу, похоже, нашел на Севере и Георг. Поэтому он, собственно, и решил остаться в группе «Север», но не в Винтерфелле, а в Белой Гавани. На него запала Винафрид – старшая внучка лорда Вимана Мандерли, да и самому ему понравилась крупная, но отнюдь не толстая девушка, смелая, неглупая и неплохо управляющаяся с кинжалом и боевым топором. У лорда Вимана возражений не было. Эсташ Баллиол парень видный, - валирийская кровь, - не бедный даже при том, что оказался так далеко от дома, носит меч валирийской стали и такой же доспех и к тому же хорош собой, умен и блестяще образован. Для морского лорда это было более, чем достаточно. У него в семье как раз ощущалась некоторая нехватка молодых сильных бойцов в поколении сыновей и внуков.

Ребята вернулись в Винтерфелл только через три месяца. Все-таки морские путешествия в Вестеросе, не говоря уже о сухопутных – это долгая и нудная история, даже если ты плывешь на хорошем корабле, предоставленном валирийцам самим лордом Виманом Мандерли. А еще через месяц в Винтерфелле состоялась двойная свадьба: Роб Старк взял в жены принцессу Рейнис Викторион, а Эсташ Баллиол - Винафрид Мандерли. Оба бракосочетания прошли сразу по двум обрядом: в богороще перед лицом Древних Богов и в скромной септе Винтерфелла пред ликом Семерых. Праздник устроили просто грандиозный, а его продолжение состоялось в Белой Гавани, откуда чуть позже в Королевскую Гавань отплыла вместе с младшим сыном леди Кейтилин Старк. На хозяйстве в Винтерфелле, таким образом, остались молодые Старки, - Роб и Рейнис, - и младший брат Роба полностью выздоровевший и окрепший Бран Старк.

За прошедшие четыре месяца трудами Виктории Винтерфелл изменился самым решительным образом. Неподалеку от замка началась добыча алмазов, и первые крупные камни были добыты как раз за неделю до свадьбы. Семь таких камней юный лорд Старк подарил своей не менее юной супруге. Тогда же Север узнал про серебряную жилу неглубокого залегания, обнаруженную к востоку от замка Сервинов, но уже на территории, принадлежащей домену Старков. В шахте, пробитой в горе Двурогой, на глубине всего пятнадцати метров был найден первый серебряный самородок весом в 55 камней[4] то есть, чуть больше 350 килограммов серебра или в пересчете на золото около 12 тысяч драконов, а вслед за ним еще четыре десятка самородков поменьше общим весом в 1120 килограммов. Это было настоящее богатство, и притом богатство, оформленное на три юридических лица. Собственником 50% рудника являлся Дом Старков из Винтерфелла, и по 10% получили Рейнис Викторион, Квентон Викторион, Эсташ и Висенья Баллиол, Ульф Эллирион и Эдвин Дейдрид. С алмазным месторождением все обстояло точно так же, только вместо Эсташа собственником 25% добычи стал Годвин Викторион, а Рейнис удовлетворившись пятью процентами, остальное разделила поровну между Весеньей Баллиол и Лейной Эллирион. Это были замечательные новости, но не менее значимым событием стало открытие первой в Винтерфелле и вообще на Севере мастерской по производству стекла. Пока это были лишь довольно толстые плитки мутного зеленоватого стекла размерами десять на десять сантиметров и кривые бутылки, которые, тем не менее, вполне можно было использовать по назначению. Узким местом в развитии производства вообще и стекольного, в частности, оставалась нехватка людей и, в особенности, специалистов. Однако при наличии денег этот вопрос имел довольно простое решение, и Винтерфелл начал вербовать людей в Речных Землях и в Эссосе. В общем, за каких-то четыре месяца Виктория создала валирийцам совсем неплохую базу на севере, обеспечив Старков средствами на многие важные проекты, среди которых на первом месте стояли развитие сельского хозяйства и восстановление крепости Ров Кейлин.

[1] Делирий (лат. delirium «безумие, бред»; deliro «безумствую, брежу») — психическое расстройство, протекающее с помрачением сознания, нарушением внимания, восприятия, мышления и эмоций.

[2] «Дама с камелиями» (фр. La Dame aux Camélias) — роман писателя Александра Дюма (сына), лёгший в основу оперы «Травиата».

[3] Эмоциональная лабильность — легкая изменчивость настроения по незначительным, сиюминутным причинам. Повышение настроения имеет оттенок сентиментальности, умиления, понижение — слезливости, иногда раздражительности.

[4] В Вестеросе 1 Камень = 14 фунтов ≈ 6350,3 г.

Глава 5

Глава 5 (298 год ЗВ)

5.1 Годвин Викторион брат короля Аквос Доэна Бартимоса III

Быть валирийцем оказалось довольно выгодно. Насколько при дворе короля Роберта все показательно ненавидели Таргариенов, настолько же, как выяснилось, восторгались валирийцами. Но не теми якобы наследниками Фригольда, которых было довольно много в Волантисе и Лисе, а настоящими, опоясанными баснословно дорогими мечами, говорящими на таком высоком валирийском, что их мало кто мог понять, - слава богам, они свободно владели вульгарным валирийским и, что еще лучше, общим языком, - красивые, богатые и рыцарственные. Им даже простили опоясанных мечами баб, потому что даже их женщины были в Семи Королевствах настоящей диковинкой. В общем, Годвину Викториону настолько понравилось быть валирийцем, что он решил забыть, что когда-то был Виктором. Другое дело, что его, как и всех остальных его друзей, ужасно угнетал невзыскательный к удобствам и личной гигиене средневековый быт. В особенности это доставало в пути, а они тащились до Королевской Гавани гребаных девяносто семь дней. Три месяца с копейками… Но нет худа без добра. Годвин еще больше сдружился с королем, не пренебрегая, впрочем, так же королевой и ее братом. Эти трое каждый по-своему ему благоволили, ревновали друг к другу и даже немного соперничали по части милостей, которыми осыпали принца Годвина. Естественно, сир Джейме не мог ровняться в щедрости с королевой Серсеей и ее супругом, но зато с ним можно было спарринговать и совершенствоваться во владении большим рыцарским копьем. Впрочем, Джейме являлся не только рыцарем королевской гвардии, он все еще оставался Ланнистером и родным братом, любимцем и любовником королевы. Поэтому он все-таки располагал кое-какими средствами и возможностями. Мог ни с того ни с сего притащить в шатер, который Годвин делил с двумя другими валирийцами и Джоном Сноу, бочонок Золотого Арборского, подарить своему другу Годвину редкую книгу или причудливый кинжал работы пентошийских мастеров. И что не менее важно, во время привалов, сидя у костра с кубком доброго вина или не менее доброго эля в руке, Джейме рассказывал Годвину историю Вестероса и разъяснял тонкости внешней и внутренней политики Семи Королевств. К слову сказать, королева иногда рассказывала не менее интересные вещи, не говоря уже о нелицеприятных характеристиках, которые она давала присутствующим, но, по большей части, отсутствующим царедворцам. От нее Годвин узнал много любопытных историй о деятелях Малого Совета и о Великих лордах Вестероса. Ее же интересовала культура Валирии и стиль жизни в Аквос Доэна. Впрочем, интересовалась она и теми валирийцами, кого уже знала. В особенности ее привлекала оставшаяся в Винтерфелле принцесса Рейнис. Девушка произвела на нее очень сильное впечатление, и Серсея даже посетовала, что не уговорила ее поехать вместе с ней в столицу. Но, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой, и Серсея компенсировала отсутствие Рейнис Викторион тем, что приблизила к себе Лейну Эллирион, славную девушку-война, которая сразу же пришлась ко двору.

В общем, путешествие было долгим, но интересным и поучительным, не говоря уже о простой выгоде. Пока ехали из Винтерфелла в столицу, Годвин обогатился на двадцать тысяч золотом, получил в подарок небольшое имение в пятнадцати километрах от городской стены Королевской Гавани и собственные апартаменты в Красном замке. И это ему тоже понравилось, поскольку, даже не будучи стяжателем, Годвин никогда не пренебрегал меркантильным интересом. Поэтому он с благодарностью принимал знаки внимания великих мира сего и строил планы на будущее.

Единственное событие, омрачившее путешествие короля и его свиты, касалось принца Джофри, который подцепил, гуляя с Сансой в лесу, какую-то редкую болезнь, - мейстер назвал ее «Черной лихоманкой», - плохо себя почувствовал сразу после возвращения на бивак, упал в обморок и умер через две недели, так ни разу и не придя в сознание. Огромная трагедия, повергшая в ужас весь двор и причинившая королю и королеве ни с чем не сравнимую боль. Так что остаток пути Серсея была одета в черные шелковые платья, но средневековое мышление среди прочего гораздо более лабильно и гораздо легче принимает универсальный принцип смертности. Люди здесь мрут постоянно и в таком количестве, что непонятно даже, как еще не прервался род людской. Умирают все, простолюдины и лорды, мужчины и женщины, - последние, впрочем, чаще, - и, наконец, дети. Детская смертность в этом мире мало чем отличается от того ужаса, что творился на Земле в темные века. Болезни, голод, войны и насилие, стихийные бедствия, пожары и наводнения… Причин, чтобы сыграть в ящик было более, чем достаточно. И с этим приходилось мириться. Так что еще через две недели жизнь в королевском поезде вернулась на круги своя, а принц Джофри продолжил свое путешествие в деревянном ящике, наполненном медом.

«Чтобы жизнь медом не казалась!» - мрачно скаламбурил Годвин, но в тот момент он еще не знал, что смерть Джофри неожиданным образом скажется и на его планах, и не только на его.

***

- Спасибо, лорд Годвин, что согласились со мной встретиться.

Отношения с новым Десницей были серьезно осложнены его вмешательством в историю Джона Сноу. Всегда легче считать виновным кого-то другого, чем признаться себе в собственных ошибках. Однако тот самый разговор, когда Джон узнал правду и устроил по этому поводу вполне обоснованную возрастом и обстоятельствами обструкцию своего как бы отца, стал поворотным моментом в их с лордом Эддардом отношениях. Приняв Годвина и других валирийцев со всем теплом и радушием, на которое был способен этот сухой и по большей части мрачный человек, Старк, не выдержавший вполне закономерных упреков от собственного «бастарда», обиделся на Годвина, который каким-то образом узнал правду. И в самом деле, жил себе человек не тужил, купаясь в волнах уважения и благоговения, которые испытывал к нему Джон, а потом пришел этот чужак и все разрушил. Теперь и племянник смотрит на него зверем, и валирийцы смотрят с очевидным презрением, да и сам он от себя не в восторге. И это, не считая недоумения Кейтилин и Роба, которым он не мог ничего объяснить, а не мог он, потому что боялся. Боялся увидеть презрение и упрек уже в глазах жены и сына-наследника. В общем, не мудрено, что отношения между лордом Эддардом и принцем Годвином застыли где-то на точке замерзания, так что их холодное дистанцирование друг от друга было заметно всем окружающим. Никто ничего не понимал, но и спросить было неудобно. Мало ли какая кошка пробежала между этими двумя лордами. Так продолжалось во все время пути в столицу и еще несколько месяцев после прибытия в Королевскую Гавань. Настроения Старку не прибавило и известие, что племянница лорда Годвина вышла замуж за его сына и наследника. Тем более, странным было приглашение, переданное Годвину посыльным. Лорд Десница просил его зайти к нему в приемную. По важному делу.

«Приглашает? – подумал Годвин, просмотрев записку. – Хорошо. Почему бы не уважить лорда Десницу?»

И вот он в кабинете Десницы. К слову сказать, впервые, так как прежде не было повода.

- Здравствуйте, лорд Десница!

Вежливость наше все! Войдя в комнату, Годвин обозначил поклон, как равный равному, и произнес положенные этикетом слова.

- Спасибо, лорд Годвин, что согласились со мной встретиться, - встал из-за стола Старк.

Выглядел лорд Десница не очень. Усталый, задерганный, пожалуй, даже постаревший. Впрочем, еще бы ему не быть затурканным с таким-то королем! Нет, на личном уровне Годвин против Роберта ничего не имел. С ним было неплохо на пару выпить, да и потрахаться в свое удовольствие в каком-нибудь из городских борделей. Элитных борделей, понятное дело, потому что короли по трущобам не ходят и друзей своих туда не водят. В общем, лично Годвину с королем было хорошо. Плохо было народу и Семи Королевствам. Этот человек искренно не понимал, что такое быть правителем. Для него власть – это свобода жрать, еб-ть и срать. Но кто-то же должен подтирать за королем? И это, разумеется, десница. Был раньше Джон Арен, но помер бедолага, и теперь воз тащит этот несчастный Старк.

- Ну, что вы, - улыбнулся ему Годвин. – Если Десница приглашает, отказать ему может один лишь король.

- Мне не хотелось бы, чтобы вы так думали, лорд Годвин, - лорд Эддард указал ему на стул, стоящий рядом со столом. – В любом случае, мое приглашение никак не связано с моими властными полномочиями.

«Даже так? – удивился Годвин. – Что же тебе от меня понадобилось, Старк? Ведь не просто так ты пригласил именно меня?»

- Слушаю вас внимательно! – вежливо кивнул он Деснице.

- Как вы, верно, знаете, лорд Годвин, первоначально король предполагал женить своего сына на моей дочери Сансе.

«И слава богам, что не женил!»

- Бедный мальчик, - горестно вздохнул Годвин, приметив, что и Старк не слишком расстроен смертью Джофри.

- Да, ужасная трагедия.

- Так речь пойдет о вашей дочери? – проявил Годвин смекалку.

- Да, это так, - подтвердил Эддард. – Видите ли, лорд Годвин, как вы, верно, помните во время турнира Десницы Лорас Тирелл вручил моей дочери венок королевы красоты, и многие решили, что он будет к ней свататься. Но позже стало ясно, что он действовал по заданию своей бабушки, а у Оленны Тирелл, на Сансу, оказывается, были другие планы. Она хочет выдать ее замуж за Уилласа Тирелла.

- Но он, кажется, калека, - «припомнил» Годвин. – Да, и староват для Сансы, мне кажется.

- Он хромой, - кивком подтвердил эти сведения Эддард. – Но во всем остальном он здоровый мужчина, образованный, умный и галантный, и все еще далек от того, чтобы считаться старым.

«Но главное, он наследник Хайгардена, не так ли?»

- Турнир закончился четыре месяца назад, - напомнил Годвин.

Этот турнир был затеян королем в честь нового Десницы, но сам Старк был этой затеей сильно недоволен, так как в казне на подобного рода развлечения попросту не было денег. Но, если, Роберт решил, что турниру быть, то деньги каким-то образом нашлись и турнир все-таки состоялся. Годвин, кстати, в нем тоже участвовал и не он один. Он и Джона выставил, - чтобы себя показал и на других посмотрел, - но не в общую схватку, а в поединки на копьях. Парень выступил совсем неплохо, но до Лораса ему было пока еще далеко, не тот класс. Сам же Годвин продержался до полуфинала. На самом деле, мог бы выйти в финал, но решил не привлекать к себе внимание, а в полуфинале он высадил из седла старшего брата Сандора Клигана. Этот рыцарь был просто огромен. Огромен, как скала, силен, как вепрь, и коварен, как дьявол. Мерзавец вовсю пользовался запрещенными приемами, но делал это так хитро, что, вроде бы, и придраться не к чему. Случай, несчастное стечение обстоятельств, но отнюдь не коварный план. Однако Годвин обладал совершенно иной скоростью восприятия, чем все остальные, и он все видел и все понимал. Впрочем, его способности позволяли ему не только замечать «мелкие детали», он и действовать мог так же быстро, как виделось. И, если надо, он мог быть куда быстрее самых лучших рыцарей. Никто не замечал тот коварный прием, которым дважды воспользовался старший Клиган, и сейчас, когда им воспользовался Годвин, никто тоже не заметил. Годвин провел его стремительно и точно. В результате Гора не только вылетел из седла, но и сломал себе руку и несколько ребер.

«Жалко, что не сломал себе шею. Человек-то дерьмо. Да и человек ли? Животное!»

- Переговоры с Тиреллами шли больше трех месяцев, - ответил между тем Эддард на незаданный вопрос.

— Значит, вас можно поздравить? – с интересом взглянул он на Старка.

- Трудно сказать, - тяжело вздохнул Эддард. – Как вы знаете, мой старший сын Роб… мой наследник женился без меня, а теперь моя старшая дочь едет в Хайгарден, чтобы выйти там замуж за наследника Тиреллов, и ни я, ни моя супруга леди Кейтилин не можем ее сопровождать.

- Хотите, чтобы поехал я? – чуть нахмурился Годвин, уловивший суть проблемы.

- Именно об этом я и хотел бы вас попросить, - довольно искренно посмотрел Старк ему в глаза.

– Это великая честь для меня, - признал Годвин очевидное, - но я даже не ваш кровный родственник.

- Вы в родстве с нами через вашу племянницу леди Рейнис, - возразил Эддард. – К тому же, как я надеюсь, вас будет сопровождать Джон…

- Понимаю, - кивнул Виктор. – Санса знает?

- Нет, но…

- Но?

- Она начала что-то подозревать, - признался Десница. – Она не знает правды, но думает, что, возможно, Джон не мой сын, а сын моего старшего брата Брандана и леди Эшары Дейн…

- В принципе, вполне реалистичный вариант, - вынужден был согласиться Годвин. – Не хотите рассказать ей правду?

- Сансе всего тринадцать, - покачал головой Десница. – Скоро четырнадцать. Поэтому, собственно, и стал возможен этот брак… Да и то мне гарантировали, что он не будет консумирован[1] еще, как минимум, год…

- Не знаю, - сказал Эддард после короткой паузы. – Возможно… Может быть… Если вы, лорд Годвин, согласитесь поехать с Сансой в Хайгарден, я разрешаю вам рассказать ей правду, когда и, если для этого возникнет подходящий момент.

- Я согласен.

А что еще он мог сказать?

- Я хотел бы так же, чтобы вы взяли с собой мою младшую дочь Арью… - Сказав это, Эддард посмотрел ему в глаза и чуть заметно кивнул, словно бы намекал на что-то, о чем не мог сказать вслух.

«Боится, что нас подслушивают?»

Их, и в самом деле подслушивали. Годвин слышал этого человека, но, разумеется, такое было доступно только ему.

«Хочет убрать из Королевской Гавани дочерей… Это тревожный сигнал. Интересно, что он узнал? Предусмотрительность подобного рода не его стиль. Или это результат того письма, которое прислала Рейнис для Кейтилин?».

Младшего сына Старк отослал домой еще месяц назад. Климат Королевской Гавани оказался «вреден» для мальчика.

- Разумеется, - сказал он вслух. – Повторюсь, лорд Эддард, это великая честь для меня. Кто будет охранять поезд?

- Я отправляю с Сансой десять своих гвардейцев. Тиреллы прислали еще двадцать.

- Очень хорошо, - кивнул Годвин. – Со мной будут Джон и леди Эллирион, волк Джона и наши псы. К тому же у нас есть собственная стража. Двенадцать человек, но все они северяне и хорошие бойцы.

Этих людей они наняли еще по дороге в Винтерфелл. Наемники-северяне из разгромленного в Эссосе отряда. Оставаться в Спорных Землях им было опасно, и парни решили отправиться домой, хотя там их, по большому счету, никто не ждал. Все они были младшими сыновьями в многодетных северных семьях, и никто из них не успел жениться прежде, чем их завербовали в один из наемнических отрядов, действовавших в Эссосе. За время пути в Винтерфелл и затем из Винтерфелла в Королевскую Гавань парней проверили, испытали и «приручили», - с ними работал сам Эрик, - подучили, приодели и довооружили. Сейчас они считались личной гвардией принца Годвина Викториона. Вместе с тремя слугами и маленьким обозом, состоявшим из двух фургонов, вполне можно было отправиться в дальнюю дорогу.

- Каков будет маршрут? – спросил Годвин у Старка, который, верно, все это успел уже обдумать.

- По Дороге Роз до Горького Моста, - кивнул Эддард на расстеленную на столе карту Вестероса. — Это около четырехсот километров, но я надеюсь, что вы будете двигаться несколько быстрее, чем королевский поезд.

- Если погода будет благоприятствовать, то 25–30 километров в день, - согласился Годвин с Десницей. – Значит, за две недели доберемся до Горького Моста. А оттуда, полагаю, будем сплавляться вниз по течению Мандера?

- Мне сказали, что это лучший вариант. К тому же Тиреллы пришлют в Горький Мост свои корабли.

- Могу я задать вам вопрос, лорд Десница? – В нынешних их обстоятельствах Годвин предпочитал не вспоминать тот период, когда их общение было лишено и тени формальности.

- Если я смогу на него ответить.

- Почему Тиреллы? Почему Уиллас? – Было любопытно, ответит ли Старк на такой вопрос в присутствии «третьего лица».

- Ответ напрашивается, если подумать, - чуть поморщился Десница. – Для Сансы это удачный шанс. Уиллас, как мне сказали, хороший человек. К тому же Хайгарден – оплот рыцарства и богатства. Там постоянно устраивают турниры и не только рыцарские. Менестрели, розы, сладкое вино и обилие фруктов на любой вкус. Все, что нравится молоденьким…

«Дурочкам?»

- … девушкам.

Что ж, ответ прозвучал, и он, вроде бы, соответствовал действительности. На данный момент в Великих Домах женихи подходящего статуса и возраста были только у Тиреллов и Мартеллов. Был, правда, еще сын Кивана Ланнистера, кузен королевы, но после того, что наделали Ланнистеры при свержении прошлой династии, Старки с ними рядом даже срать не сядут. А вот Тиреллы… В прошлую войну они до самого конца были сторонниками Таргариенов. Возникни вдруг угроза реставрации, лучше быть Сансой Тирелл, чем Сансой Старк. Ну а Тиреллы? Скорее всего, у них на уме иной расклад. Породниться с Баратеонами вряд ли удастся, Ланнистеры… Тиреллы их ненавидят, потому что завидуют, а Старк Десница и друг короля…

- Когда вы планируете отъезд? – спросил Годвин, чтобы согласовать свои планы с планами Десницы?

- Зависит от вас, лорд Годвин, - пожал плечами Десница. – Собрать караван в дорогу вопрос считанных дней…

- Тогда, в начале следующей луны, - прикинув свои обстоятельства, решил Годвин. Среди прочего он принимал в расчет то, когда достигнет Браавоса «Белый ветер» - боевая галера лорда Вимана.

Связь с Винтерфеллом через спутник была неустойчивая, мешали атмосферные помехи, но все-таки раз в два-три дня удавалось переброситься с Севером хотя бы парой слов. Во время сеанса связи, состоявшегося полторы луны назад, Рейнис сообщила группе «Столица» три важных новости. Во-первых, она обрадовала Годвина, рассказав, что супруга Эсташа леди Винафрид Баллиол беременна. Лорд Виман счастлив, тем более что зять оказался даже лучше, чем он думал первоначально. Мало того, что великолепный воин, так еще и умница, быстро взявший на себя часть торговых операций, а также начавший разработку довольно близко расположенного к Белой Гавани месторождения меди с достаточно высоким содержанием золота и платины.

Вторая новость была, однако, гораздо более драматической, во всяком случая, для Годвина. Его племянница оказалась тоже беременна, и это было странно слышать и трудно осознать, но мир меняется, и они все меняются вместе с миром. Однако сейчас, когда разговор зашел о сроках «экспедиции», Годвин, прежде всего, ориентировался на третью новость. Лорд Баллиол отплывает из Белой Гавани в Браавос. В поход отправляются сразу три корабля. Они везут в Браавос традиционные товары севера, - меха, моржовый зуб и маринованную сельдь, - но не только. На этот раз ассортимент товаров включает кое-что новое: стальное оружие и инструменты, водку и стекло. Оставалось гадать, как ребятам удалось так быстро наладить добычу железной руды и развернуть, пусть и мелкосерийное, но все-таки производство настоящей стали. Номенклатура стальных изделий была пока невелика, но надо было выяснить, купят ли в Браавосе винтерфеллские ножи и ножницы, кинжалы, топоры и наконечники для копий. Однако основной груз шел на Белом Ветре. Это были 30 тонн серебра в слитках на общую сумму почти в один миллион золотом. Баллиол вез, впрочем, не только серебро. У него с собой было около десяти килограммов алмазов, добытых в верховьях Желудевой. Сколько стоят эти алмазы в Браавосе, они пока не знали. Баллиол как раз и должен был это выяснить. Вообще, у него было много серьезных задач, начиная от вербовки специалистов и просто наемников, до закупки устойчивого к холодам посевного материала. Приближалась зима и сейчас была, скорее всего, последняя возможность вырастить еще один, может быть, даже два урожая до наступления настоящих холодов. Ну, и кроме всех этих важных дел, Баллиол должен был открыть несколько счетов в Железном Банке, в том числе и для Годвина. Банковские сертификаты на его имя и на имена остальных членов группы предполагалось выслать в Королевскую Гавань, где находилось крупнейшее в Вестеросе отделение Железного Банка.

Если Белый Ветер все время будет идти с попутным ветром, ему до Браавоса не больше недели пути. То есть, Эсташ, скорее всего, уже там, и, возможно, уже сейчас какой-нибудь корабль везет Годвину в Королевскую Гавань сертификат на двести тысяч драконов, пятьдесят из которых предназначены лично ему, а остальные деньги трем другим членам группы.

На самом деле, его финансовое положение было вполне приемлемым и стабильным. Прибыв в Королевскую Гавань, он продал извлеченные из тайника драгоценности и вложил часть денег в две таверны, а позже и в один элитный бордель лорда Бейлиша. Со стороны Мизинца это был жест доброй воли, а с точки зрения валирийцев просто прибыльный бизнес. Получать деньги со шлюх в этом мире было незазорно, и пришельцы из иного мира, где люди на чем только не наживаются, не видели в таком вложении капитала никакой проблемы. Тем более, это не казалось им аморальным. Доходы со всех этих предприятий были, впрочем, не так уж велики, - поскольку и вкладывал он относительно немного, - а трат у аристократии всегда выше крыши. Имение, подаренное ему королем, приносило сравнительно небольшой доход, и чтобы увеличить поступления, надо было вплотную заняться хозяйством. Годвин знал несколько безотказных способов заработать деньги на внедрении земных технологий. Стекло, сталь высокого качества, кирпич и керамические трубы, бумага… Уматывая с Земли, они прихватили с собой всю базу данных проекта Терра Нова. А там чего только нет, и способы очистки руд, с использованием относительно примитивных устройств и технологий, и способы производства фарфора и хрусталя, и устройство доменной печи… Так что знания у него были. Чего у него не было, так это помощников, времени и свободных денег на воплощение всех этих замечательных идей в жизнь…

5.2 Джон Сноу (урождённый Эйгон Таргариен) - Тайный Принц

С того момента, как лорд Годвин предложил ему место своего оруженосца, а лорд Старк раскрыл наконец тайну его рождения, прошло уже более полугода, и жизнь Джона изменилась самым решительным образом. Он оставил Винтерфелл и проехал верхом, считай, через всю страну. Увидел замки и города, деревни и одинокие фермы, познакомился с массой людей, перемещавшихся по тракту вместе с королем Робертом, а с некоторыми из них даже по-товарищески сблизился. Был представлен королеве и сошелся в учебных схватках со многими сильными, а то и просто выдающимися мечниками Вестероса и узнал из книг и рассказов лорда Годвина, сира Джейме и других своих попутчиков много нового и интересного об этом мире, правильное название которого было Планетус, и о населяющих его народах. Как ни странно, он еще немного подрос и несколько раздался в плечах и груди, хотя, казалось бы, куда больше-то? Его техника фехтования заметно улучшилась, и он уже стал сносно говорить и читать по-валерийски. Лорд Годвин приодел его на свой лад и неплохо вооружил, выдав ему кольчугу, меч и кинжал из своих личных запасов. Не валирийская сталь, конечно, но все равно все очень хорошего качества. Во всяком случае, эта оружейная сталь была никак не хуже, чем у Роба и других лордов Севера. Однако, если честно, то дело не во внешних изменениях. Гораздо сильнее он изменился внутренне. Все-таки одно дело быть бастардом и осознавать себя бастардом, то есть человеком изначально не равным законнорождённым детям и недостойным какого-либо личного счастья и удачи, и совсем другое – знать, что, как бы тебя не называли другие, ты не просто равен им по происхождению, но и превосходишь в этом смысле их всех. И первыми, кто позволил ему переломить тенденцию, были, как ни странно, именно валирийцы. Они и до открытия тайны его рождения относились к Джону невероятно уважительно, никогда не используя в разговорах слово «бастард», но теперь и вовсе общались с ним на равных. Но и это не все. Теперь рядом с ним была Лейна Эллирион, и Джон не мог понять, как он вообще мог раньше жить без нее. Лейна была красавицей и отчаянным бойцом, изящной, как статуэтка из Браавоса, и валирийка везде, всегда и во всем. И такая женщина любила его. Поверить в это было еще труднее, чем в то, что он Скрытый Принц – прямой наследник Таргариенов и сын «настоящей северной волчицы» - Лианны Старк. Но так все и обстояло. Она любила его и три дня назад доказала свою любовь точно так же, как его мать доказала свою любовь к Рейгару Таргариену. Все началось с поцелуев, - что было уже не ново для их нежных отношений, - но очень скоро страсть взяла свое. Его руки, словно бы, сами собой начали ласкать девушку в совершенно немыслимых для него прежде местах, и он узнал какова на ощупь ее грудь и каков оказавшийся в его ладонях зад Лейны. Девушка не возражала. Напротив, она, похоже, получала удовольствие от его грубоватых ласк и первая начала раздевать его, позволив и Джону, в свою очередь, раздеть ее. По ходу дела возникло несколько неловких моментов, но Лейна не позволила ему зацикливаться на мелких неприятностях и повела его дальше, где Джона ждало невероятное наслаждение, такое, о котором он прежде не мог даже мечтать. И каково же было его удивление, когда она вскрикнула не от удовольствия, а от боли, и он увидел на ее бедрах крошечные потеки крови. Лейна оказалась девственницей, и тем драгоценнее оказался для него ее дар. Дар любви, нежности и страсти. И тогда перед ним встал вопрос, как поступить. С одной стороны, он не мог оставить все, как есть, тем более что не знал, не понесла ли она с их первого раза. Но, с другой стороны, каким бы громким титулом он ни обладал, сейчас он был всего лишь бедным оруженосцем, не владеющим землями или капиталом, не способным даже купить Лейне какой-нибудь дорогой подарок.

- Лорд Годвин, - обратился он к своему благодетелю, когда тот вернулся из Красного замка, - мне надо с вами поговорить.

Набраться храбрости, чтобы затеять этот разговор, было непросто, но Джон все-таки смог.

- Поговорить? – поднял мужчина бровь. – Поговорить это хорошо, Джон. Плохо – промолчать, когда есть необходимость произнести нечто вслух. Пойдем!

И Джон послушно пошел за лордом Годвином в комнату на втором этаже, за которой закрепилось в доме название «кабинет». У принца Викториона имелись собственные покои в Красном замке, но он и другие валирийцы сняли для себя особнячок на одной из центральных улиц столицы. У каждого из них была здесь своя комната, у Джона, к слову, тоже, а в королевский замок они с лордом Годвином перемещались только по большой необходимости. Дом был куда удобнее и просторнее, и к тому же в другом старом особнячке, примыкающем к заднему двору их собственного дома, поселились все их гвардейцы и слуги.

- Итак! – Годвин принес со столика в углу кувшин и два кубка, разлил вино и, усадив Джона на стул, сел напротив.

- Мне нужен совет, - выпалил Джон, чувствуя, как краска заливает щеки.

- Что-нибудь насчет Лейны?

- Откуда вы?.. – встрепенулся Джон, но Годвин махнул рукой, останавливая те глупости, которые он бы наверняка наговорил.

- Давай так, - предложил Годвин. – Я ничего не знаю, Джон. Но у меня есть глаза и уши, и я вижу то, что вижу, и слышу не только слова, но также интонации. Сейчас я предполагаю, что ваши отношения с Лейной зашли несколько дальше, чем ты рассчитывал. Это так?

- Да, то есть…

— Вот теперь спрашивай, - усмехнулся Годвин.

- Я не знаю, что мне делать, - честно признался Джон. – У нее это был первый раз, но дело даже не в этом. Это случилось! Понимаете? И даже если она не забеременеет, я все равно должен на ней жениться.

- Должен, но не хочешь?

- Что значит, не хочу! – снова вскинулся Джон. – Я… Это было бы счастьем всей моей жизни, но кто она и кто я!

- Кто ты, мы теперь знаем, - хмыкнул в ответ на эту его тираду Годвин. – Так что твое происхождение, пожалуй, даже выше, чем у нее.

- Возможно, это так, - тяжело вздохнул Джон. – Но я по-прежнему не знаю, что мне делать!

- Может быть, просто объясниться и узнать, что она думает на этот счет? – предположил Годвин.

- Да, - согласился Джон, - верно, но…

- Но у тебя нет денег, - улыбнулся Годвин. – Если это так, то это серьезная проблема, но проблема решаемая, Джон.

- Но… - Джон все еще никак не мог разобраться в том хаосе, который царил в его голове. И вмешательство лорда Годвина, кажется, только усилило этот хаос.

— Вот, что Джон! – Годвин подвинул к нему один из двух кубков. – Выпей вина и постарайся взять себя в руки.

Легко сказать, возьми себя в руки. Куда сложнее это сделать. И все-таки Джон взял кубок и сделал несколько глотков кислого дорнийского вина.

- Готов слушать?

- Да, - кивнул Джон, отставляя свой кубок.

- Начнем с Лейны, - усмехнулся Годвин. – Эллирионы моя дальняя родня, но важнее другое. Лейна выросла на моих глазах, как и все остальные детишки. Она щедрая душа, и ей даже в голову не придет оценивать тебя с точки зрения твоей платежеспособности. Раз отдалась, значит любит. А, если любит, то для такой девушки, как Лейна, вопросов больше нет. Денег у нее достаточно, а скоро будет еще больше.

- Нет, - покачал Годвин головой, перехватив недоуменный взгляд Джона. – Сейчас мы об этом говорить не будем. Хотя, видят боги, пришло время поговорить и об этом.

Валирийцы, как уже успел убедиться Джон, люди непростые, и молодость большинства из них никого не должна вводить в заблуждение. Они знают и умеют гораздо больше, чем кто-нибудь другой. Это было верно для Винтерфелла, и это остается неизменным в Королевской Гавани. И то, что у них есть секреты, не удивительно, как не вызывает у него возражений тот факт, что они не обязаны посвящать его в свои тайны. А тайн и секретов у них было очень много. Однако Джон не стал бы обсуждать этот вопрос ни с ними, ни, тем более, с кем-нибудь чужим. Они маги? Они могут то, на что не способны другие люди и что осуждает Вера семибожников? Возможно, что и так, но это не его дело, тем более что на Севере к магии относятся не так, как на юге. И сейчас Годвин коснулся как раз этой темы.

- Теперь о тебе, - продолжил между тем Годвин. – Ты мой оруженосец, ученик и друг. И ты близок нам по крови. Так что я вполне могу ссудить тебя деньгами, и это бессрочный и беспроцентный заем. Отдашь, когда сможешь.

Годвин встал, подошел к одному из своих сундуков и, открыв его, достал кожаный кашель.

- Здесь сотня драконов на первый раз, - протянул он кошель Джону. – Бери и не думай. Трать, как считаешь нужным.

Джон взял кошель, ощутил тяжесть золота и понял, что деньги еще не все.

- Как будет правильно попросить ее выйти за меня замуж? – спросил он враз охрипшим голосом.

- Везде по-разному, - усмехнулся в ответ Годвин. – Но я бы рекомендовал тебе купить ей простое золотое кольцо. Не слишком большое, не слишком тонкое. Из хорошего золота, разумеется. Подаришь и спросишь, хочет ли она стать твоей женой. Остальное строго между вами. И, если дойдет до дела, то в Красном замке есть богороща, правда, чардрево там засохшее. Но зато на Дороге Роз наверняка найдется что-нибудь более подходящее. Ну или в Хайгардене.

- В Хайгардене? – удивился Джон.

- Забыл тебе сказать, - отмахнулся Годвин. – Через луну мы отправляемся в Хайгарден. Будем сопровождать Сансу Старк к ее жениху…

5.3 Леди Рейнис Старк (в девичестве принцесса Дома Викторион)

Когда она выходила замуж за Роба Старка, это было обдуманное решение. Логика и прагматика, но никак не чувства. Однако брак оказался чем-то гораздо большим, чем она думала, планируя операцию «Север». Возможно, ей так же повезло, что здесь не было сейчас леди Кейтилин. В ее отсутствие Роб действовал куда раскованнее, чем когда она была дома. И эта свобода, кажется, прибавила ему самостоятельности, серьезности и ума. Первым это почувствовал на себе Теон Грейджой. Если принц с Железных Островов полагал, что и после женитьбы Роба все будет продолжаться точно так же, как было прежде, он ошибался. Увлечение Роба молодой женой не прошло ни через неделю после свадьбы, ни через месяц, ни через три. Он больше не шлялся где ни попадя, не пил без причины, - а если и пил, то в самую меру, - и уж тем более, не бегал в Зимний Городок к шлюхам. Последнего Теон не понимал вовсе. Вот, вроде бы, столько лет прожил со Старками и видел, как ведет себя лорд Эддард, и все равно отчего-то считал, что с Робом все будет иначе. Кончилось тем, что Роб просто наорал на Теона, когда тот на голубом глазу позвал его в Зимний Городок и долго, - минут десять, - не принимал вежливого отказа своего старого друга.

- Да при чем здесь жена! – настаивал он. – С женой неинтересно, а там…

Вот тогда Роб и не выдержал. Судя по всему, ему секс с Рейнис понравился куда больше, чем то, что предлагали обыкновенные шлюхи. Но, если честно, ей и самой нравился секс с Робом. Он был сильным, можно сказать, неутомимым любовником, которому не хватало только опыта и воображения, но Рейнис постаралась ненавязчиво научить его «смотреть на вещи шире» и проявлять иногда фантазию. Его это, правда, поначалу смутило, так как он ожидал от нее неопытности и прочего бреда, но она ему объяснила, что никакого противоречия между ее невинностью и «опытом» нет, потому что в Валирии матери не стесняются обучать дочерей тому, как доставить удовольствие мужу, и как самой не остаться обделенной. Роб эту идею принял, и все у них пошло, как по маслу. Ну, а где хороший секс, там и любовь не за горами. Рейнис постепенно привыкла к своему молодому мужу, научилась ценить то, что он мог ей дать, и, не перегибая палку, втихую манипулировала лордом Винтерфелла. Впрочем, делала она это не во зло, а во благо, потому что ей уже приснилось три вещих сна, и Ульф, которому она пересказала свои страхи, отправив текст на двух страницах убористым почерком, согласился, что грядут тяжелые времена. Отчасти ее снами, которым верила теперь Кейтилин Старк, объяснялось то, что Сансу сговорили за наследника Тиреллов, и что Арья отправилась в Хайгарден вместе с ней. Что-то должно было случиться в Королевской Гавани. Что-то настолько скверное, что Ульф и Эдвин, единственные кто сейчас оставался в столице, начали активно готовить к бегству и переходу на нелегальное положение.

В ее снах раз за разом появлялась некая девушка с типично валирийской внешностью, и надо сказать, что, если правда все то, что происходило с этой молоденькой женщиной, то жизнь ее была, мягко говоря, не сахар. Основываясь на информации, поступавшей из Королевской Гавани, и том, что рассказал Эсташ, вернувшийся из путешествия в Эссос, скорее всего, речь шла о родной тетке Джона Дейнерис Таргариен. Открытыми оставались только два вопроса: куда делся ее старший брат Визерис, и откуда у Дейнерис могли взяться драконы? То есть, еще не взялись, это было очевидно, но скоро возьмутся, и тогда никому мало не покажется.

«Жалко, мы Джона поторопились женить! – качала Рейнис мысленно головой. – Но Таргариены, кажется, не отвергали ни двоежёнства, ни брака с близкими родственниками! Так что ничего еще не потеряно».

Что ж, это был вариант, который следовало иметь в виду. Другое дело, что Хайгарден находился слишком далеко от Эссоса, где, судя по всему, развернутся основные события, связанные с Дейнерис Таргариен. Однако, так же очевидно было и то, что случится это не сейчас. Понятное дело, что в ее снах не было ни календаря, ни часов, там даже локации выглядели временами странно, а иногда и вовсе дико, - «Долбаные пирамиды посередине города, вы серьезно?» – поэтому сказать точно, когда и где это произойдет, Рейнис не могла. Но она знала, все это случится где-то через год, максимум, через два, и местом действия будет Эссос.

Впрочем, Семь Королевств ожидали не меньшие потрясения. Из отрывочных, похожих на бредовые видения снов, можно было понять, что страну ожидает кровавый хаос. Война, мор и глад. Причиной же гражданской войны, а вернее, войны всех против всех, являлись, по-видимому, несогласованные и разнонаправленные действия всего нескольких людей. Некоторых из них она знала сама, других смогла идентифицировать благодаря валирийцам, живущим в Королевской Гавани. Лорд Старк. Одни боги ведают, что он должен натворить, чтобы стать триггером ужасных событий будущего. Серсея Баратеон. Ну, с этой сукой все было, более ли менее, ясно. Тварь еще та, и наверное, они ошиблись тогда, сохранив ей жизнь, но сделанного не воротишь, и убрать ее тихо теперь вряд ли получится. Ассасин покинула город, а Ульф и Эдвин… Грубо говоря, это не их профиль. Тем более, что все равно Серсея не одна такая. Есть еще некто Мизинец или, если официально, лорд Бейлиш – мастер над монетой Семи Королевств и мастер над Шептунами Варис. Это кукловоды, но есть и куклы: Джейме Ланнистер и Роберт Баратеон. Были и другие, но их пока опознать не удалось. И приходилось исходить из того, что, если предотвратить эту кровавую вакханалию они не в их силах, то следовало хотя бы попробовать спасти тех, кто им дорог. И вот, когда она это осознала, Рейнис решила, что пришло время открыть карты. Не всем и не все карты, но кое-кому обязательно, иначе в грядущих событиях им всем просто не выжить. Она и так уже делала все, что только в ее силах, и Роб работал, не покладая рук, но не зная, что и для чего делается, по-настоящему хорошо выполнить свою работу не получится.

И вот однажды вечером, в солярии лорда Старка собрались Роб, его брат Бран и Рейнис. Роб было рыпнулся позвать еще и Теона, он все-таки старше по возрасту и при всей своей поверхности хороший парень.

- Хороший парень, Роб, это не профессия, - покачала головой Рейнис. – А нам предстоит разговор о тайнах Рода. Ты готов, открыть Теону секреты, которые могут стоить жизни всем нам, всем членам твоей семьи?

- Что же это за секреты такие? – спросил тогда Бран.

Он оказался умным парнем, куда умнее других Старков, не исключая и ее мужа, который и сам был отнюдь не глуп. Просто он был не так умен, как Бран, да к тому же не прочел и половины тех книг, которые одолел его младший брат. Бран после падения с башни буквально пристрастился к чтению.

- Узнаешь, поймешь, - пожала плечами Рейнис, пытаясь поудобнее устроиться на стуле. Восьмой месяц беременности – это даже для ее железного организма совсем непростое испытание.

- Роб, прикажи, пожалуйста, гвардейцам отойти в конец коридора, - попросила она мужа. – Двери у нас, конечно, толстые, но есть вещи, которые опасно просто произносить вслух.

- Даже так? – Роб нахмурился, он уже знал, что Рейнис не похожа на других женщин, и ее нынешнее поведение заставило его насторожиться.

- Продолжай, - кивнул он ей, вернувшись из коридора.

- У меня для вас есть три новости, и ни об одной из них нельзя никому рассказывать и даже между собой говорить об этом вслух опасно.

- Слушаем тебя, - еще больше нахмурился Роб. Он не любил непоняток и с трудом выносил существование тайн, хотя и понимал, что без них тоже никак не обойтись.

- Тогда первый секрет, - сочувственно посмотрела на него Рейнис. – Джон Сноу не ваш брат и не бастард.

- Но отец… - начал было Роб, вскинувшийся при ее словах, но Рейнис его остановила.

- Дослушай до конца, Роб, и ты все поймешь.

- Извини!

- Да, не за что! На самом деле, тебе с этим жить, Роб.

- Вернемся к Джону, - предложил Бран. – Если он не сын нашего отца и не бастард, то кто он?

- Настоящее имя Джона Эйгон Таргариен, он сын вашей тети Лианны и принца Рейгара Таргариена. Не было, Роб, похищения и изнасилования. Лианна сама убежала из дома. И виновниками этого были ее отец и старший брат. А ваш отец проявил малодушие и не вступился за сестру. Вы же видели короля Роберта. Это не тот человек, в которого могла влюбиться молодая гордая девушка. Тогда, семнадцать лет назад, он был точно таким же, как сейчас, только моложе. Пьяница, развратник и пустобрех. Единственное его неоспоримое достоинство – это то, что он действительно сильный и решительный воин. Во всяком случае, был им когда-то. Собственно, это все, что он любит и понимает в жизни: война, охота, вино и женщины. Лианне было бы невозможно с ним жить. Она не Серсея, которая нашла способ сосуществовать с Робертом. Ваша тетка погибла бы рядом с ним. Но Старкам и Аренам нужен был союз с Баратеонами и Талли.

- Рассказывай дальше, - ожил после долгой паузы Роб.

- Я не знаю, - покачала головой Рейнис, - и никто сейчас, по-видимому, не знает, как так вышло, что никто из заинтересованных лиц не знал о побеге или о том, что принц написал своей жене разводное письмо, отпуская ее в Дорн, а сам женился на Лианне по законам Старых и Новых Богов.

- Если предположить, что в свержении Таргариенов были заинтересованы старики, - неожиданно заговорил Бран, - наш дед Рикард, Джон Арен и наш другой дед Хостер Талли, то все становится понятно. Они только не учли, что король был безумен… Тогда у этой истории есть своя внутренняя логика.

Да, логично было предположить, что «похищение» Лианны могло стать поводом к свержению Таргариенов. И, возможно, именно для того, чтобы получить карт-бланш на мятеж Старки и отправились в Красный Замок. Они только не учли, что король безумен. То, что их там убьют, разумеется, не входило в планы заговорщиков.

- Но как Джон попал в наш дом? – Роба интересовали совсем другие вопросы. – И почему отец назвал его своим сыном?

- Насколько я поняла из рассказа лорда Эддарда, он ничего не знал, и как только пала столица, отправился на поиски сестры. Понимаете, дорогие мои, ваш отец живой человек. И, как у любого живого человека, у него есть слабости. Когда в Красном замке он увидел растерзанные тела жены и детей принца Таргариена, он возмутился. Но король Роберт был, напротив, воодушевлён этим страшным преступлением. Ланнистеры убили короля, открыли ворота Королевской Гавани и убили детей принца Рейгара. Почему, вы думаете, он женился на Серсее? За все надо платить, и он заплатил этим браком за помощь в гражданской войне. Ваш отец не мог с этим смириться, но и выступить против своего друга детства не решился. Однако, заметьте, сейчас и только по большой просьбе короля Роберта он впервые с тех пор посетил столицу. Два великих лорда не простили Ланнистерам детоубийства и, вообще, того, как это было сделано. Мартелл и Старк.

- А что там произошло?

«Вот так и растят наивных идиотов… А ведь это ваш наследник, лорд Старк. Неужели было трудно рассказать ему хотя бы часть правды о той войне? Тихий волк или Робкий волк?»

- Коротко говоря, два рыцаря Ланнистеров убили детей Рейгара… Жестоко, Роб. Крошечную девочку, ее звали так же, как и меня, Рейнис, искололи кинжалом так, что на ее теле не было живого места. А новорожденному мальчику Эйгону разбили голову об стену…

- Боги! – не выдержал Роб.

— Это не все, - кивнул Бран каким-то своим мыслям. – Было что-то еще.

- Было, - согласилась Рейнис. – Рыцарь по имени Грегор Клиган изнасиловал и убил жену Рейгара Элию Мартелл.

- И король не наказал убийц? – Роб был возмущен и подавлен. - А отец не стал ссориться… Это… Это…

— Это жизнь, Роб, - вздохнул Бран. – Читай книги по истории, там и не такие ужасы встречаются.

- В общем, ваш отец покинул Королевскую гавань и отправился в Дорн, где по слухам принц Рейгар скрывал Лианну. И он ее нашел в Башне Радости. Из-за недопонимания произошел бой с королевскими гвардейцами… У них был повод подозревать Старка в желании убить наследника, а он думал, что они скрывают преступление принца Рейгара. Я не знаю всех подробностей, поскольку ваш отец не стал ничего об этом рассказывать. Известно только, что лорд Эддард застал свою сестру при смерти. Умирая, она поручила его заботам своего сына, назвав его подлинное имя и подтвердив, что он законнорожденный. Вот, собственно, и вся история.

- Да, наворотил наш отец дел, - покачал головой Роб, а Бран только возвел глаза к потолку.

— Это опасная тайна, как вы понимаете, - напомнила Рейнис. – Если Роберт узнает, он будет считать это изменой, и может пострадать вся ваша семья.

— Значит, вот почему Джон уехал в таком настроении, - при всех своих недостатках Роб был хорошим человеком и, как выяснилось, переживал из-за более, чем холодного, расставания с братом.

- Теперь ты знаешь правду, - Рейнис взяла со стола кубок с водой и сделал маленький глоток, только чтобы смочить горло. Вода была родниковой, кубок серебряным. Ее-то организм позволял пить хот из болота, хоть из лужи, но каким будет ее ребенок, она не знала. Унаследует ли он ее способности, как в тайне от нее надеялись ученые, или будет обыкновенным, им всем предстояло еще только узнать, и рисковать его здоровьем Рейнис не собиралась.

- Что будет дальше? – спросил Бран.

- Не знаю, - пожала она плечами, - и никто не знает. Известно только, что в Эссосе скрываются его дядя и тетя, дети Безумного короля – Визерис и Дейнерис.

- Если они найдут союзников, будет война, - Роб все понял правильно.

- И тогда Джон может к ним присоединиться, - согласился с братом Бран.

— Это всего лишь предположение, но вам следует знать, что вы в родстве с Таргариенами через своего кузена. И еще кое-что. Джон женился на Лейне Эллирион, и сейчас они в Хайгардене или в Староместе вместе с вашими сестрами.

- Мать написала, что отправила Арью с Сансой, но я не понял зачем, - посмотрел на нее Роб, как бы спрашивая взглядом о причинах этого поступка.

- Затем, что в Королевской Гавани в ближайшее время могут начаться столкновения, вспыхнет мятеж или еще что-то в этом роде.

- Как она может знать? – недоумение Роба было столь велико, что Рейнис едва не рассмеялась. – Ей кто-то сказал? Но, если все об этом знают, то почему не хотят предотвратить? Или не могут?

- Никто ничего не знает, - объяснила она то, что было очевидно ей, но неочевидно другим. – Знают те, кто затевает смуту, но они никому ничего не скажут. У них свои цели, а у нас свои. И, упреждая твой вопрос, Роб, это я ей передала, что надо отправить Рикона и девочек из города под благовидным предлогом.

— Это и есть твой второй секрет? – улыбнулся ей Бран. – Значит, разговоры про магию Фригольда возникли не на пустом месте.

- Да, Бран, это и есть мой второй секрет. И сразу же отвечу на вопрос, который хотел задать Роб. Это я узнала, что Джон Таргариен. Ваш отец это только подтвердил.

- Как это работает? – Как ни странно, этот вопрос задал Роб.

- Есть что-то, что передается с молоком матери, - улыбнулась ему Рейнис. – Иногда я просто что-то знаю, но не знаю откуда. Про людей, про вещи, про всякое разное. Например, про серебряную жилу в наших землях или про родителей Джона. Это магия Валирии. Природная магия, которая иногда проявляет себя в нас потомках древних валирийцев. Ульф Эллирион тоже так может, даже лучше меня. Но есть и другая магия. Магия, как наука. Как то, чем занимаются мейстеры. Это знание некоторых законов природы и способность их использовать.

- Вы поддерживаете между собой связь без воронов, - кивнул Роб. – Мне следовало догадаться.

Еще бы, не догадаться. Спасибо его деликатности, мог бы спросить много раньше, но по факту, как объяснить человеку, родившемуся и выросшему в средневековье, что такое электроника середины двадцать первого века? И ведь у нее, и в самом деле, есть своя особая магия, природу которой никто так и не разгадал.

- Как вы это делаете? – решил уточнить Бран.

- Не знаю, Бран, - развела она руками. – Просто у нас есть такие вещи, которые были созданы еще в Старой Валирии. Я умею ими пользоваться, но не знаю, как они работают. Вероятно, знают наши жрецы и те ученые мужи, которые заменяют у нас мейстеров. Вот, например, есть связь. Но она не постоянная и ненадежная. Иногда я могу поговорить с Ульфом или Годвином, а иногда только передать образ написанного письма. Образ передается мгновенно. Но письмо сначала надо написать, а потом прочесть. Я пишу, Годвин читает, или наоборот.

- Потрясающе! – У Роба от восхищения даже засверкали глаза.

- А посмотреть можно? – спросил Бран.

- Можно, но не все, - якобы с сожалением ответила Рейнис. – Мы приносим клятву на крови. Особую присягу. И нарушать ее не стоит.

Такое объяснение было вполне в духе времени, к тому же оба Старка знали, что мейстеры отвергают саму возможность существования магии, утверждая, что, если она когда-то и существовала, то давно уже покинула мир. Вера в Семерых, вообще, преследует колдунов и ведьм, как еретиков. Так что говорить об этом вслух не стоит никогда, никому и нигде.

- Знаешь, - усмехнулся Роб, — это же было очевидно, просто мы… Ну, Бран, может быть, и нет, но я точно привык игнорировать то, что не соответствует моему мировоззрению. Я не дурак, надеюсь, ты это знаешь, но некоторые вещи мне очень трудно принять. Удивительно, но моя мать, которая тебя на дух не переносила, подозревала во всяком, сразу тебе поверила. Поняла, что спрашивать не надо. И мне сказала, что есть вещи, о которых не следует спрашивать. Ты же вылечила Брана, а он… Извини, Бран, но мейстер прямо сказал, что ты безнадежен. Такие травмы никогда не залечиваются, но вот ты передо мной и на своих ногах.

- Магия, - пожал плечами Бран. – Или наука Древнего Фригольда. Какая разница, как это называется, лишь бы работало! А у твоей жены, Роб, это работает! Мы, я имею в виду Старки, сидим здесь шесть тысяч лет… Шесть тысяч, Роб! Короли Зимы, ты ведь помнишь? А серебра так и не нашли. И алмазы не нашли. И железную руду… Такого богатого железом месторождения нет нигде на всем Севере! Слава Старым и Новым Богам, что к нам пришли валирийцы, и надо же, они даже знают, как выплавить из руды хорошую сталь. Пусть не валирийскую, но качественную! А стекло! Почему никто никогда не пробовал сделать стекло?

- Потому что никто не знает, что его делают из речного песка, - тяжело вздохнул Роб. – Нам просто не хватает знаний, Бран, и я рад… Нет, не так, я счастлив, что встретил тебя Рейнис, потому что не думаю, что испытывал бы те же чувства к кому-нибудь другому. Но ты и сама это знаешь!

- Знаю, - улыбнулась Рейнис. – И ты знаешь, что я чувствую к тебе то же самое. Впрочем, ты хотел сказать о чем-то другом.

- Да, знаешь ли… В общем, одно дело ты и я, мы двое… но я так же рад, что ты и вы все появились здесь на Севере. То, что ты делаешь для Севера, просто бесценно.

- Я рада, что могу помочь. И раз уж мы заговорили о помощи, вот вам мой третий секрет.

На этот раз ни один, ни другой не стали задавать вопросов. Они просто смотрели на нее и ждали продолжения.

- Иногда я вижу будущее… Не точно и без дат, обрывочно… Но вот, когда мне было всего полтора месяца, я увидела пожар в нашем доме. Разумеется, я не знала, что это такое, ничего не поняла. Но ко мне зашел Годвин, и не знаю, как, и почему именно ему, но я показала ему «картинку» пожара. Годвин человек решительный. Он просто схватил меня в охапку и вынес из дома. И не успели мы оказаться в саду, как дом вспыхнул. Это было покушение на моего отца, но его-то в доме в тот день как раз не было. Была я. С тех пор произошло еще несколько случаев предзнания. Иногда я вижу на день вперед, а иногда на год. Так вот я снова увидела вещий сон. Я всегда могу отличить обычный кошмар от видений будущего, как бы ужасны они ни были. В Семи Королевствах вспыхнет война всех против всех. Сильно пострадают Речные Земли, но и нам, я имею в виду Север, достанется так, что… В общем, если не принять мер, Старков просто не останется.

- Что значит, Старков не останется? – вскинулся Роб.

- Не знаю, Роб, но в моих видениях лорду Эддарду отрубят голову, тебя убьют ударом кинжала в сердце, а леди Кейтилин перережут горло. Я не знаю, когда и как такое могло бы случиться, но я приняла меры, чтобы это предотвратить. Леди Кейтилин отослала девочек в Хайгарден, и, значит, Сансу не отдадут насильно замуж за какого-то садиста. Я видела только одну сцену… Их первую брачную ночь, и, поверьте, вы не хотите знать, что там могло произойти. Но весь ужас в том, Роб, что все это происходило в Винтерфелле, но в замке висели чужие знамена…

- Какие? – У Роба от напряжения так свело челюсти, что он едва мог говорить.

- Ободранный человек…

- Русе Болтон?

- Нет, Бран, - покачала она головой. – Какой-то молодой, но я его никогда не видела.

- Домерик?

- Я не знаю, но, по-моему, его звали Рамси…

- Рамси? – переспросил Роб.

- У Болтона есть бастард Рамси, - вспомнил вдруг Бран. – Девушки шептались во дворе, что он злодей и убивает молодых девушек. Но, по-моему, никто ничего конкретного о нем не знает. Так, домыслы.

- Дыма без огня не бывает, - предположила Рейнис.

- Надо бы узнать, - кивнул Роб.

- Что-то еще? – спросил Бран.

- Воины с Железных островов захватили Ров Кейлин. Но они были на своих лодках… Как они могли туда попасть на лодках?

- По реке Горячке, - предположил Роб. – Но тогда, они прежде должны были захватить Кремневый Палец, Златотравье и Барроухолл, а это уже катастрофа.

- Не знаю, Роб, про другие места, я видела только Ров Кейлин.

- Если они ударили с тыла, - предположил ее муж, – то понятно, как они захватили крепость. У нас с той стороны нет никакой обороны.

5.4 Лорд Ульф Эллирион

В принципе, он не просто так остался в Королевской Гавани. Здесь было интересно, а для него это было главное. К средневековому быту Ульф привык достаточно быстро, но и то сказать, по местным понятиям они с Эдвином жили просто роскошно. Собственный особняк со слугами и поваром, готовившим специально для них и по их рецептам те блюда, которые они любили, хорошие кони, красивые женщины. Ульф присмотрел себе пару харчевен неподалеку из тех, в которых хорошо готовят и подают отличные вина, и один из борделей Петира Бейлиша, с которым неожиданно свел близкое знакомство. Мизинец хотел получить информацию об Эссосе и валирийцах и, может быть, - чем боги не шутят, - доступ к валирийской магии, если она действительно существует. Он был себе на уме, и все время строил хитрые и зловещие планы, но Ульф «сдружился» с ним не только ради того, чтобы держать руку на пульсе событий и знать все про всех, но и потому что с Петиром было весело. Мастер над монетой многое знал и был знаком со множеством разных людей, и что греха таить, для Ульфа у него всегда находилось отличное вино, - арборское или из Эссоса, - и красивые девушки. Живя на Земле, Ульф не уделял женщинам особого внимания. Не особого, впрочем, тоже. У него не было на них времени, да и желания, в смысле, аппетита особого тоже не находилось. Он, конечно, переспал пару-другую раз с какими-то левыми девицами, которых ребята подцепили в баре или ночном клубе специально для него, но секс его тогда особенно не интересовал. Интерес к противоположному полу открылся, как ни странно, только в Вестеросе, а настоящие возможности для воплощения своих желаний в жизнь появились только в Королевской Гавани. И тогда оказалось, что одних лишь бордельных шлюх ему недостаточно, и он сначала завел долгоиграющую интрижку с молоденькой женой одного престарелого лорда, ошивающегося при дворе короля Роберта, а затем, расширяя границы, выкупил на Блошином конце юную красотку, «цветок невинности» которой сорвал ее собственный отец, и перевез ее в их с Эдвином особняк. И опять-таки, поселив ее в их общем доме, он ничего «такого» не думал и ничего на этот счет не фантазировал, но девушка, выросшая на самом дне, все поняла по-своему и в результате не прошло и двух дней, как они уже имели ее по очереди и даже вместе, и, разумеется, во все дырки. Такой разврат пришелся Умнику по душе, и когда Ломщик привел к ним в особняк уже свою пассию - молодую бездетную и бездомную вдову, то участь этой блондинки была решена сразу и бесповоротно.

- В этом доме все женщины спят со всеми мужчинами, - сказал ей Эдвин, и женщина, которой, по сути, некуда было больше идти, безропотно согласилась отдаваться им обоим и не только по очереди, но и обоим сразу.

Это Ульфу понравилось еще больше, и они с Эдвином даже построили у себя в доме настоящую сауну, чтобы ходить туда вчетвером. Впрочем, чтобы устроить очередную оргию, не обязательно было идти в баню. Спальня для этих целей подходила никак не меньше. Но оргии и, вообще, пришлись Умнику по душе и не только в этом составе. В столице у него было два приятеля: лорд Бейлиш и лорд Ланнистер, и Тирион, следует сказать, был не только умным и образованным человеком, с которым приятно и интересно поговорить, но и тем еще ходоком, пьяницей и бабником. Но оргии с карликом обычно происходили в борделях, и к себе домой Ульф Ланнистера никогда не приглашал.

В общем, им с Эдвином жилось здесь хорошо, и поэтому Ульф нисколько не жалел, что не остался на Севере или не отправился вместе с Годвином в Хайгарден. К тому же здесь творилась история и ему было просто любопытно наблюдать за ее ходом изнутри, в крайнем случае, снаружи, но с близкого расстояния, а не издалека. Он был принят при дворе, хотя и близко не сравнивался с положением того же Годвина. Но в Красном Замке жили не только король и королева, здесь обитали и другие люди, и даже если с кем-то из них, - с тем же Варисом или великим мейстером Пицелем, - он был всего лишь достаточно знаком, чтобы переброситься при встрече парой слов, то с некоторыми другими, например, с Джейме Ланнистером, Барристаном Селми или Ренли Баратеоном он мог посидеть за кубком вина, поговорить о том о сем и даже узнать что-то эксклюзивное, не прибегая к чтению мыслей. Так что он наведывался в Красный Замок на регулярной основе и даже переспал пару раз с одной из фрейлин принцессы Мирцеллы. Но главное, слоняясь по залам и коридорам королевской резиденции и перехватывая «слово» здесь и «образ» там, Ульф более или менее представлял, что происходит в столице и к чему следует готовиться.

Он уже довольно давно понял, какую игру ведет мастер над шептунами Варис. Варис считал короля недостойным короны говнюком, который ведет страну к пропасти. Ему, вообще, не нравилась династия Баратеонов, и он, как мог, помогал Таргариенам. Во всяком случае, он не давал их убить. К тому же, у него был еще один ставленник на престол Семи Королевств. Где-то в Эссосе скрывался ребенок, который был по крови Блэкфайром, но которого позже можно было выдать за чудом спасенного Эйгона Таргариена. Все это Ульф знал без подробностей, то есть в самом общем виде, но ему и этого было достаточно, поскольку становилось понятно, что смута выгодна тем, кто мечтает о реставрации. У валирийцев на этот счет были несколько иные цели. Реставрация – это просто замечательно, потому что у них уже есть настоящий наследник Железного Трона, но вот смута – нежелательна. Во время гражданской войны сложно выжить и невозможно нормально жить. Однако, что делать конкретно с Варисом было непонятно, поскольку он не один такой, да и не худший представитель властных структур.

Тихий улыбчивый добряк Бейлиш оказался куда опаснее. Ему смута была нужна для того, чтобы возвыситься. Сейчас он строил планы относительно долины Арен, где засела со своим сыном вдова Джона Арена – покойного Десницы. Со смертью старика все было отнюдь не прозрачно, но копнуть глубже никак не получалось. Слишком редко и только накоротке они общались. Но Ульф узнал за эти месяцы две тайны Бейлиша. Сукин сын был влюблен в Кейтилин Старк и ужасно ревновал ее к мужу. Это, во-первых. А во-вторых, он спал с Лизой Арен – младшей сестрой Кейтилин, и не факт, что ее сын является именно Ареном, а не Бейлишем.

«Что за жизнь! Все трахаются, как кролики, рожают бастардов, но кто не пойман, не вор!»

Бедного Джона заеб-ли презрением к бастардам, а тут, куда не кинь взгляд, везде бастарды. Бастарды короля, бастарды королевы, бастард Лизы Арен…

«К черту все! Я не пложу бастардов!»

Это было правдой. Ульф не «оставлял следов». Он просто трахался, но без последствий для себя и тех женщин, которых имел. К тому же он никогда не жадничал. За те месяцы, что Лара и Дейзи прожили в особняке Эдвина и Ульфа, они заработали столько золота, что вполне могли бы уже уйти. Их никто не задерживал, и они имели полную свободу передвижения. Ходили в город за покупками и просто так погулять. Казалось бы, что вас держит в этом доме? Но нет, лучше, чтобы тебя одновременно имели в жопу и в рот, но платили серебром и золотом, чем уехать в провинцию, выйти замуж и… В общем, они не уходили. Здесь в особняке они жили, как знатные дамы и могли заработать еще больше, и это перевешивало все минус, связанные с тем, что эти двое валирийцев имели их, как хотели, куда вздумается и когда захочется. Но, с другой стороны, если бы не Ульф и Эдвин, они бы или отдавались за гроши в Блошином Конце, а то и за хлеб, или сдохли бы уже от голода и болезней. Все это Ульф с легкостью читал в их головах, и поэтому знал наверняка, они не страдают.

Идиллия кончилась неожиданно, потому что беда пришла откуда не ждали. Король был ранен на охоте. Не убил кабана с первого удара, и секач распорол ему брюхо своими клыками. Понятное дело, что Ульф узнал об этом лишь задним числом, через сутки после ранения. Узнал случайно, считав несколько образов из памяти дежурного офицера. Десница информацию подтвердил, рассказал кое-какие подробности, и Ульф понял, что король нежилец. Был бы рядом с Робертом он, Рейнис или Висенья, тогда, может быть, его удалось бы спасти. Но сейчас, когда после ранения прошли сутки, и с тем «лечением», которое организовал Пицель, шансов у Роберта не было от слова совсем. И что еще хуже, именно вчера лорд Эддард узнал, что королева спит со своим братом, и все дети короля Ланнистеры, а не Баратеоны. Но и это еще не беда. Беда в том, что эту информацию Десница получил от праведного Станиса, а Эддард, - ну ничему жизнь человека не учит, - пошел к королеве и изложил ей имеющиеся претензии, предложив, как порядочный человек, срочно покинуть город. Королева обещала уехать с детьми на Утес Кастерли, а следующим утром король был ранен, и никуда она, понятное дело, не уехала. И теперь Десница собирался поднять этот вопрос на Малом Совете, потому что перед смертью король при свидетелях вручил державу именно ему лорду Эддарду Старку Деснице короля. Проблема была в свидетелях. Ими оказались Мизинец, Пицель и Серсея.

«Ему конец!»

Разумеется, Ульф не мог сказать Эддарду, что читает его мысли. Поэтому он лишь намекнул на бродящие в околопридворных кругах слухи, что в случае смерти короля, Серсея посадит на трон десятилетнего Томена, а себя объявит его регентом. Но Эддард от предупреждения отмахнулся. Ведь у него на руках было завещание Роберта, записанное Десницей со слов короля.

«Неразвитый ум, робость в принятии судьбоносных решений и желание всегда оставаться честным, даже если это не всегда получается, - подвел Ульф итог разговора. - Плохое сочетание…»

Несмотря на все его старания, Десница предупреждениям так и не внял, и пошел на Малый Совет. А предупредить Кейтилин Ульф уже не успевал. Тем более, не смог бы вывести ее из Красного замка, даже если бы смог ее на это уговорить.

«Хорошо хоть девочек в Хайгарден отправила…» - покачал он мысленно головой, в очередной раз убеждаясь в том, что «предзнанию» Рейнис нужно верить, а значит, их всех ожидают трудные времена.

Его опасения подтвердились тем же вечером, когда во время очередного возлияния с карликом Ланнистером, Ульф узнал, чем закончилась эскапада лорда Десницы. Брат короля Станис Баратеон, являвшийся мастером над кораблями, спешно покинул столицу, отправившись в свою резиденцию на Драконьем Камне. Старк арестован по обвинению в измене, его жена заперта в апартаментах Десницы, а на Железном Троне теперь сидит Томен Баратеон. Но правит, разумеется, не он и не Малый совет, потерявший разом трех членов, потому что другой брат короля, Ренли тоже бежал. И никто, что характерно, за Десницу не вступился: ни Пицель, ни Бейлиш ни, тем более, королева.

- Похоже на переворот, - рискнул он озвучить перед младшим Ланнистером свои опасения.

- Переворот и есть, - пожал плечами карлик.

Больше они к этой теме не возвращались, а, вернувшись домой, Ульф коротко пересказал новости Эдвину, и отправив женщин собирать вещи, они заперлись в мансарде под крышей, достали из тайника оборудование и два часа подряд пытались установить связь. Однако магнитные бури и местное туземное колдовство не позволили им ни с кем нормально поговорить. Тем не менее, поймав, крошечное полутораминутное окно, Ульф отправил сначала Рейнис, а затем и Годвину короткое письмо, в котором были изложены по пунктам все привходящие обстоятельства, был сделан прогноз на краткосрочную и среднесрочную перспективу и даны рекомендации группам «Север» и «Юг». Завершалось послание конспективным планом их с Эдвином действий на ближайшие дни с несколькими вариантами развития событий. В четыре часа утра с разрывом в пять минут обе группы «отзвонились», подтвердив получение сообщения, а в шесть они вместе с женщинами уже покинули дом. Однако вместе двигались недолго. В городе у Эдвина был еще один дом. Небольшой и недорогой, он, тем не менее, располагался в хорошем районе. Там они и оставили женщин с их вещами и деньгами, щедро расплатившись напоследок и посоветовав сразу же спрятать деньги в тайнике в подвале. Тайник там, и в самом деле, был. В нем хранилось кое-какое оборудование и оружие, пришедшее в Вестерос из другого мира и из другой эпохи. Освободив тайник и оставив женщинам в подарок двух лошадей и фургон, они выехали из города. Ворота все еще были открыты, и облаву на них никто пока не объявлял, так что они без проблем покинули Королевскую гавань и, свернув вскоре с Королевского Тракта на дорогу в Рогсби, направились в Сумеречный Дол. В трех милях от развилки к ним присоединились двое слуг, отосланных из города еще днем после того, как Ульф поговорил с лордом Десницей. Слуги и четыре наемника были с Севера и служили им уже почти год. Они привели запасных лошадей и доставили еще кое-какие необходимые в дороге вещи. Двигались одвуконь всего с парой вьючных лошадей и за световой день проходили порядка семидесяти-восьмидесяти километров, так что до порта в Сумеречном Доле добрались меньше, чем за три дня. Здесь их уже ждали еще два наемника, посланные вперед, чтобы зафрахтовать подходящее судно. Однако подходящих кораблей, идущих в Дорн или в Речные Земли в порту не нашлось. Единственный походящий им борт направлялся через Узкое море в Пентос.

- Ну, в Пентос, так в Пентос, - пожал плечами Эдвин, а вот Ульф был по-хорошему удивлен.

— Это судьба, - сказал он, хлопнув друга по плечу. – Грузимся, господа.

Впрочем, дело шло к ночи, а в ночь вестеросские корабли не отплывают. Поэтому, обговорив все детали путешествия с капитаном когга, они отправились на рынок и продали там своих лошадей. Ночь провели в гостинице, а с рассветом «Морской змей» отчалил от пристани и взял курс на запад. До Пентоса плыть было не далеко и не близко – почти тысячу километров, и, если погода будет им благоприятствовать, то идти им под парусами дней десять, как минимум…

[1] Консумация (лат. consummatio — «завершение, окончаниe») — термин, употребляемый иногда для одной из составляющих брака, а именно первого осуществления брачных отношений (полового акта). Во многих культурах сопровождается специальными обрядами (особые ритуалы вокруг ложа новобрачных, у дверей и окон спальни ставили охрану для борьбы с силами зла), с ней в ряде традиций тесно связана демонстрация доказательств девственности невесты.

Глава 6

Глава 6 (299 год ЗВ)

6.1 Леди Рейнис Старк (в девичестве принцесса Дома Викторион)

Сообщение от Ульфа пришло рано утром, а уже в полдень Рейнис созвала «Великий Совет». В солярии лорда Старка собрались Роб, Рейнис и Бран, как старшие представители семьи, и ассоциированные со Старками Висенья, Квентон и Эсташ. И это еще чудо, - или, лучше сказать, удачное стечение обстоятельств, - что все они в этот день оказались в Винтерфелле одновременно. Роб только три дня, как вернулся из Рва Кейлин. Там сто мастеров-каменщиков из Эссоса и две сотни вольнонаемных работяг из Речных Земель отстраивали под присмотром полусотни воинов из Новой Дружины полуразрушенную крепость, полностью перекрывавшую Королевский Тракт. Работы в крепости начались еще пять месяцев назад и продвигались довольно успешно, но все-таки такие большие проекты требуют хозяйского пригляда. И Старки проводили там инспекцию уже второй раз подряд. Начинал строительство Квентон, затем три месяца назад туда ездил Бран и вот теперь настала очередь Роба. Роб, как заместитель лорда Хранителя, побывал у Дастинов, которые на деньги Старков обновляли укрепления своего деревянного замка и строили бревенчатый форт в самом узком месте залива Соленое Копье. Они же вместе со Стаутами поставляли по реке Горячке битый камень и бревна на строительство в Ров Кейлин. К слову сказать, гарнизоном в крепости командовал Роннел Стаут. В качестве уполномоченного Старков он приглядывал за строительством и тренировал воинов Новой Дружины. Те пятьдесят дружинников, что уже были расквартированы во Рве Кейлин, были молодыми воинами, которым не нашлось места в гвардии своих лордов и у которых не было собственного хозяйства, чтобы жениться и завести детей. Лорд Стаут продолжал их обучение и заодно уже второй месяц тренировал «свежее мясо» - еще пятьдесят воинов, то есть, крестьянских парней, которые в отличие от первой полусотни не получили ранее никакой боевой подготовки. Максимум, что они умели это неблестяще стрелять из охотничьих луков и кое-как драться обычными топорами, вилами и косами. Сейчас десяток ветеранов, прибывших в крепость на усиление, день и ночь дрючили их, пытаясь подготовить из этих сильных, но необученных парней сколько-нибудь внятное войско. Учили стрелять из больших тисовых луков, драться короткими мечами и сражаться на стенах с помощью копий, багров и алебард. В идеале Первая Сотня Молодой Дружины должна была встать гарнизоном во Рве Кейлин, а точно такая же по составу Вторая Сотня под командованием юного Робина Флинта вместе с дружиной Гленморов должны были прикрывать речные пути с запада к Родниковой Переправе и к замкам Рисвелов и Дастинов. В общем, Роб мотался там от замка к замку, проверяя ход работ по строительству фортов, - их планировалось поставить на всех сколько-нибудь судоходных реках, - и укреплению стен и башен уже существующих замков. Он же раздавал лордам Севера мечи, топоры и секиры, произведенные в кузнях Сервинов в верховьях Большого Ножа. Старкам в производстве стали принадлежало 50% доходов, ведь это они указали, где искать железную руду, объяснили, как ее добывать, помогли построить пятиметровой высоты доменную печь и завербовали в Эссосе дюжину рудных мастеров, кузнецов и оружейников, чтобы сразу же развернуть производство. Так что Роб заехал и к Сервинам и только после них направился домой.

На два дня раньше него с дальнего севера вернулся Квентон. Кузен молодой леди Старк посетил Последний Очаг Амберов, где так же встретился с Рикардом Карстарком и его сыновьями, обсудив с ними ситуацию, которая может возникнуть, если Север снова окажется один на один с очередными андалами. Так же он передал этим двум Домам четыре подводы с оружием и подсказал, где можно найти каменный уголь и где находится золотая жила, которую Старки предложили разрабатывать тремя Домами на равных паях. Ну и кроме того, Квентон пригласил их всех на собственную свадьбу. В конце концов, они с Висеньей решили оформить отношения, которые давно ни для кого не были секретом, и Рейнис подозревала, что дело в том, что Ева просто завидует ей и Винафрид Баллиол и тоже хочет ребеночка.

Винафрид Бывшая Мандерли родила сына, которого назвали Геймоном, четыре месяца назад, а Криган Старк родился на месяц раньше. Честно говоря, Рейнис порядком волновалась, вынашивая своего мальчика. Иди знай, как скажется на нем ее измененная экспериментальная генетика. Но, слава богам, все обошлось. Оптимизация генотипа дала о себе знать, но исключительно в хорошем смысле этого слова. Малыш родился таким большим, что, если бы не помощь Висеньи, Рейнис туго бы пришлось даже при ее силе и размерах.Пять с небольшим килограммов живого веса и почти 54 сантиметра в длину. Просто гигант какой-то, но, следует признать, гигант симпатичный и смышленый. Красотой он пошел в мать: волосы черные, глаза индиговые и черты лица «типично валирийские». Вот это последнее их всех сильно удивило, потому что уже через месяц, когда родился Геймон Баллиол, они все во второй раз подряд столкнулись с тем, что «пластика», созданная Евой, каким-то образом закрепилась в генотипе. Сын Эсташа оказался серебристо-платиновым блондином с фиолетовыми глазами и все теми же «исконно валирийскими» чертами лица. И еще он родился не таким большим, как Криган, но, тем не менее, довольно крупным. И развиваются парни, что называется, не по дням, а по часам. Сейчас в пять месяцев Криган весит уже 10 килограммов при росте в 70 сантиметров и пробует самостоятельно встать на ножки. Плачет редко, кушает много, и умеет сам себя занять чем-нибудь интересным. Например, деревянными кубиками, глиняными фигурками зверей и прочими игрушками, которых с подачи Рейнис замковые умельцы наделали в ассортименте и с запасом, рассчитывая на всех детей, которые уже есть, и на тех, которые еще только будут. Но самое интересное в другом. Криган прекрасно ладит с их огромными пиренеями и с не менее большими лютоволками Роба, Брана и Рикона. Но, если лютоволки «приняли еще одного волчонка в стаю» практически обыденно, то собаки мальчика просто облизывают, и временами создается впечатление, что Криган с ними довольно эффективно общается. С Рейнис он тоже пытается проделать этот фокус, но то, что он «транслирует из головы в голову» — это не слова, а образы. Иногда более четкие, иногда менее, а порой это, вообще, не пойми что. Так что ей оказалось трудно понять, что имеет в виду ее сын, но вот собаки его понимают отлично, беспрекословно выполняя все его хотелки, и время от времени он на них даже ездит верхом. Просто идиллия какая-то, но Старая Нэн с пугающей убежденностью утверждает, что Криган станет могущественным варгом. Впрочем, это-то как раз не чудо, если учесть, что и Роб, и Бран видят порой волчьи сны.

В общем, оба мальчишки получились зачетными, и, скорее всего, в этом и скрыта причина того, что Квентон и Висенья решили пожениться. Свадьбу назначили через три луны, и к этому времени строители обещают полностью отстроить и отреставрировать Первую Твердыню, которую Роб предложил Квентону для их с Висеньей размещения в Винтерфелле. Замок же для них решено было строить на Долгом Озере, то есть, близ месторождения, природу которого они так пока до конца и не поняли. Там, вроде бы, должно было быть золото, но первыми находками стали куски кварца с мощными вкраплениями электрума[1]. Впрочем, электрум ничуть не хуже, а золото – оно золото и есть, в каком бы виде его ни найти. Туда, к слову, Квентон тоже заглядывал по доге на Край Света. А из Последнего Очага его путь лежал к Стене, где Квентон передал дозору шерсть, продовольствие и три десятка хороших мечей, а взамен получил меха, моржовую кость и шкуры тюленей. Это была, так сказать, внешняя канва его путешествия, но было у него на Стене и другое дело. Кузен Рейнис встретился там с мейстером Ночного Дозора Эймоном, урожденным Эймоном Таргариеном. Однако, как бы Квентон ни пытался найти с Таргариеном общий язык, никакого положительного результата ему добиться не удалось. Эймон сказал, что рад узнать, что выжили трое юных Таргариенов, но участвовать в каких-либо политических телодвижениях не будет. Он ушел на Стену, и у него нет права на возвращение.

Ну и, наконец, Эсташ. Баллиолы приехали в Винтерфелл по своим семейным причинам. Эсташ во главе флотилии лорда Мандерли должен вскоре отплыть в Эссос, и недавно родившая Винафрид захотела переехать на это время в Винтерфелл, чтобы побыть в женском обществе, что означало в компании Рейнис и Висеньи. И вот все они здесь. Все, кто посвящен в тайны Семьи и Рода, и кто имеет право принимать трудные решения.

Рейнис обвела «рассеянным» взглядом всю их маленькую компанию, и мимолетно подумала, что решение остаться на Севере было не просто правильным. Оно было судьбоносным, причем, практически для всех шестерых. Не останься они тогда в Винтерфелле, Бран был бы уже мертв или навсегда остался бы калекой. А сейчас этот четырнадцатилетний парнишка превратился в по-настоящему незаменимого помощника для своего старшего брата, да и для нее. Высокий, как все Старки, и рыжий, как Талли, он вырос умным, деятельным и решительным человеком. Но изменился не только он. Роб из провинциального наследника как-то незаметно превратился в настоящего северного лорда. Тем не менее, несколько излишне импульсивный, чересчур благородный и слишком прямолинейный, - этим он был похож на своего отца, - он все-таки нуждался в поддержке, когда должен был принимать трудные решения, и некоторой корректировке спонтанных поступков, но для этого у него была Рейнис, которую он буквально боготворил, в особенности, после рождения зачетного наследника. И сейчас, глядя на него и на других собравшихся за круглым столом, Рейнис думала о том, как стремительно летит время! Оглянуться не успела, а уже двадцать месяцев прошло. Полтора года с копейками, как говорит Конрад, который теперь Квентон.

- Я получила экстренное сообщение от Ульфа, - сказала она, открывая «Великий Совет». – Коротко. Король Роберт погиб на охоте. Убит вепрем, но умер не сразу. Успел надиктовать Деснице завещание…

В общем, она пересказала своими словами письмо Ульфа, и открыла обсуждение. Понятное дело, что Роб тут же объявил, что сейчас же собирает Знамена и выступает на войну. Как ни странно, ей не пришлось охлаждать его пыл и объяснять ему, в чем он не прав. За нее это сделал Бран.

- Постой, Роб! – поднял он руку в успокаивающем жесте. – Отдышись и подумай, каков максимальный размер нашего войска?

- Ты же знаешь! – удивился вопросу Роб. – Когда родился Криган, здесь побывали практически все лорды Севера. И Большие Дома и Малые. Если говорить именно о войске, то речь может идти о тридцати девяти, может быть даже о сорока тысячах воинов.

«Сорок тысяч звучит гордо, - кивнула мысленно Рейнис, прекрасно понимавшая, как рассуждает Роб, и что хочет донести до него Бран. – Сорок тысяч – это сила. Впрочем…»

- Но мы ведь не можем увести с Севера сразу всех людей, - напомнил Робу Бран. – Карстарки, Амберы и лорды Северных Гор должны оставить какое-то число воинов дома на случай большого прорыва одичалых. Тем более, что разведчики Ночного Дозора докладывают о новом Короле За Стеной.

- Минус пять тысяч, - тяжело вздохнул Роб, уже сообразивший, что поднять Знамена - затея не из простых.

- Далее, у нас Медвежий остров и все западное побережье, открытое для ударов железнорожденных, - продолжил между тем Бран. – Их, вроде бы замирили, но, если в Семи Королевствах начнется смута, Грейджои не будут сидеть на попе ровно, они сразу же воспользуются случаем и ударят по нам и по Ланнистерам.

- Минус еще пять тысяч, - согласился Роб. Он был отнюдь не глуп, но несколько скоропалителен в своих решениях.

- Гарнизон Рва Кейлин на случай войны придется усилить, как минимум, до пятисот человек. – продолжил гнуть свою линию Бран. – В Винтерфелле еще пятьсот. И, наконец, восточное побережье. Там таких врагов, как железнорожденные, вроде бы, нет, зато есть пираты всех мастей и королевский флот, который может ударить с Драконьего Камня или из Девичьего Пруда.

- Им придется плыть мимо Чаячьего Городка, - поморщился Роб.

Он был горяч, но, когда успокаивался, начинал думать в правильном направлении. Сейчас он наверняка уже понимал, что не все так просто, как хотелось бы.

- Уверен, что тетя Лиза будет на нашей стороне? – А вот Бран был настоящим «адвокатом дьявола».

- Не будет, - бросила свою реплику Рейнис. – Наши в Королевской Гавани еще раньше сообщали, что со смертью Джона Арена не все чисто, и есть сомнения в лояльности Лизы Арен Старкам.

— Значит, еще, скажем четыре тысячи бойцов на восточном побережье и хотя бы небольшие, но активные дружины лордов внутренних районов. Еще тысяча. То есть, уже не тридцать девять тысяч, а двадцать три, - согласился с очевидным лорд Старк.

- А у Ланнистеров мобилизационный ресурс пятьдесят тысяч, - напомнила Висенья.

- У Талли тридцать тысяч, - все-таки огрызнулся Роб.

- Верно, - кивнул Бран. – И двадцать тысяч в Долине. И еще шестьдесят тысяч в Просторе. Но все это станет актуальным, если эти Дома нас поддержат.

- Теоретически, можно рассмотреть и Дорн, - предположила Рейнис. – При определенных обстоятельствах они впишутся, но эти обстоятельства еще предстоит создать. Поэтому, Роб, я думаю, сейчас нам следует попытаться действовать чисто дипломатическими методами. Готовиться к войне, разумеется. Я бы даже сказала, готовиться к тотальной войне за выживание, но при этом не дать повода Серсее и ее папочке обвинить нас в агрессии. Нельзя повторить ошибку твоего деда, Роб. На данный момент никаких ультиматумов, никаких резких движений. Дня через три. Три дня, я полагаю, достаточным временем, чтобы до нас долетел ворон из Королевской Гавани. Так вот, дня через три ты напишешь письмо королеве. Что-нибудь вроде того, что Старки дрались за короля Роберта в прошлую войну и никогда в истории не злоумышляли против королевской власти. Ты удивлен обвинениями, выдвинутыми против твоего отца, и хочешь напомнить, что последний раз глава Великого Дома был арестован и казнен в столице Семи Королевств Безумным Королем Эйрисом Таргариеном. И это был как раз Старк. Мы не хотим конфликта с центральной властью и ссоры с Баратеонами и Ланнистерами и просим отпустить лорда Эддарда и леди Кейтилин домой.

- Звучит жалко, - нахмурился Роб.

- Зато эффективно в долговременной перспективе, - возразила Рейнис. – Тем более, что копии этого письма мы разошлем главам всех Великих Домов.

- Включая Ланнистеров? – удивился Эсташ.

- Да, - согласился с Рейнис Квентон, - включая Ланнистеров. Мы пока с ними формально не в ссоре и не в состоянии войны. Апеллировать надо именно к Великим Домам, главы которых неприкосновенны по определению. Можно напомнить, что даже восставшего Бейлона Грейджоя король Роберт оставил в живых. Типа Баратеоны не Таргариены.

- Отдельно надо будет написать письма каждому из глав домов, а в Долину к тете Лизе и в Риверран к дяде Эдмару надо бы послать переговорщиков, - снова вступил в обсуждение Бран. - Кого-то из тех, кого там помнят по прошлой войне, и кто умеет говорить, не срываясь на крик.

- Есть такие, - кивнул Роб, переходя в рабочий режим. – Отец знакомил меня с некоторыми лордами малых Домов. Бертрам из Высоких Сосен. Он еще крепкий мужчина, так что выдержит долгие переходы. Его должны многие помнить в Долине. К деду в Риверран я бы послал Бейлона Лонгфита из Каменной Короны. Он был когда-то оруженосцем лорда Хостера и знаком со многими лордами Речных Земель.

- С Тиреллами будет говорить Виктор, - добавила Рейнис. – Но это, считай, с сегодня на завтра. Он уже в курсе, хотя…

- Они сейчас Джоном и Лейной в Староместе, - напомнил Квентон.

- Да, точно, - вспомнила Рейнис. — Вот черт!

- Да, не страшно! – отмахнулась Висенья. – По Дороге Роз, наверное, всего километров пятьсот. Шесть дней пути, если поспешить. На край семь. Наши переговорщики будут добираться дольше.

Видят боги, Рейнис страшно не хотелось воевать, но, вписавшись в историю Вестероса, став ее частью, «валирийцы» обрели не одни лишь права «сильных мира сего». Обязанности прилагались, и, увы, не только обязанности, но и риски. Чисто теоретически, и она, и Годвин всегда имели это в виду, но так уж устроен человек, она надеялась, что обвал случится не в ее смену, или, во всяком случае, несколько позже. Лет через пять-десять, когда Север по-настоящему окрепнет, переживет Долгую Зиму, которую с какого-то перепугу пророчили мейстеры из Староместа, и обретет настоящую финансовую и экономическую независимость. То есть, самостоятельными они были и сейчас. Но на данный момент Север был откровенно бедной страной. Беднее Севера были только железнорожденные. Однако сейчас была уже хорошо различима перспектива. Полезные ископаемые, серебро и золото, драгоценные камни и соль, то есть, сырье и деньги, и зачатки начавшей развиваться промышленности и торговли. Опять же продовольствие. Первый урожай иббенских зерновых оказался совсем неплох, и до наступления зимы они явно успевали получить еще один урожай. Овощи тоже прижились. Иббенский лук горьковат, но съедобен и неплох для маринадов. Капуста мелковата, как, впрочем, и остальные овощи: картофель, свекла и морковь. Правда, сахара в этой свекле и в этой моркови было мало, но все это было съедобно, а значит, помогало укрепить продовольственную безопасность. Однако сейчас эти вопросы вставали куда более остро. С одной стороны, зима, а на зиму в Вестеросе принято делать большие, - можно сказать, стратегические, - запасы, а с другой – война, и значит, придется кормить армию.

- Планы меняются, - сказала она вслух, снова беря инициативу в свои руки. – Эсташ, тебе придется заняться кое-чем помимо торговли. Нам нужны массивные поставки продовольствия, а также мастера, умеющие строить скорпионы, катапульты и баллисты.

- Будем строить онагры[2] и требушеты[3]? – подняла бровь Висенья.

- Хорошая идея, - поддержал Рейнис Квентон. – Мы же уже ставим катапульты в фортах на западном побережье. Усилим оборону. И можно еще создать инженерный корпус для армии. По гиссарскому типу.

Разумеется, он имел в виду Римскую империю, но в Вестеросе «валирийцы» обычно ссылались на гиссарскую. У тех, вроде бы, тоже были легионы, и они всех имели, как и куда хотели, пока не пришли валирийцы и не отымели уже их. Драконы были ультимативной вундервафлей, но они вымерли еще сто лет назад.

- Роб, сколько у нас добыто золота? – повернулась она к мужу.

Могла, разумеется, и не спрашивать. Сама знала, но муж должен чувствовать свою важность.

- Точно не помню, - наморщил он лоб, - но, кажется, около 150 кг.

На самом деле, еще утром у них в казне в слитках и самородках лежало 157 килограммов и 83 грамма золота[4].

- А запасы серебра?

- Две тонны[5].

Тут он был точен. Действительно две тонны, но это только то, что уже лежит в сокровищнице.

- Полагаю, мы можем отдать весь резерв Квентону и снарядить для него флотилию в пять-шесть кораблей. Пусть наймет одну или две компании наемников в Спорных Землях. Кто там есть?

- Так навскидку не скажу, - задумался Эсташ. – Кажется, военные действия там утихли. Так что, возможно, удастся нанять Младших сыновей и Рваное знамя. Это пять-шесть тысяч воинов. А зачем они нам?

- Если начнется война в Речных Землях, нам все равно придется вывести войска за Перешеек, - объяснил Бран. – Тогда наемники лишними точно не будут.

Что-то подсказывало Рейнис, что так и случится, поэтому, оставшись наедине, она поручила Квентону еще одно дело.

- Просто поспрашивай там. Если вдруг нам понадобятся подкрепления…

- Сам подумал о том же, - покачал головой ее кузен. – Война дело такое…

- Когда вернешься, - согласилась она с невысказанной вслух мыслью, - надо будет подумать о путях экстренной эвакуации.

- Заметано! – кивнул Квентон и пошел к ожидавшей его Висенье.

На душе было тревожно. Война… Война… Война… Когда-то их всех, собственно, и создали для войны, готовили к ней, учили и тренировали, но на практике они пока ни с кем по-настоящему не воевали. А здесь, в Вестеросе их ожидала, предсказанная ее вещим сном ужасающая по своим масштабам война, бескомпромиссная борьба не на жизнь, а на смерть. Поединок, в котором они не смели проиграть, потому что у них на руках уже три ребенка, принадлежащих новому поколению: Криган Старк, Геймон Баллиол и сын Лейны Эллирион и временно носившего ее фамилию Джона Сноу шестимесячный Рейгар Таргариен.

***

Ночью ей приснился странный сон. Не предзнание, как это уже случалось с ней в прошлом, а что-то совсем-совсем другое. При большом желании ее вещие сны можно было объяснить с научной точки зрения. Умник, например, предположил, что Рейнис считывает данные прямо из Информационного поля планеты, подключаясь к эгрегору[6] Семи Королевств или к Ноосфере[7] Планетуса. И то, и другое, насколько она знала, не являлось научно доказанным феноменом, - во всяком случае, в 2049 году это все еще являлось лишь «смелой» научной гипотезой, - но пусть так. Пусть это было «всего лишь» считывание информации и ее экспресс-анализ наподобие компьютерного big data analysis [8]. Однако сегодняшний сон был другим.

Создавалось впечатление, что кто-то показывает ей документальный фильм. Камера идет плавно, нигде не задерживаясь, и, хотя путь неблизкий, все про все, как это и происходит обычно во сне, занимает не так уж много времени. Сначала она вслед за «оператором» немного погуляла в богороще, заглянув мимоходом в глаза древнему богу, лицо которого было вырезано на белой коре чардрева, а затем, пройдя через несколько ворот и дворов оказалась около крипты, и «камера» нырнула в приоткрывшуюся дверь. Понятное дело, что во сне у Рейнис не было ни фонаря, ни факела, но она все хорошо видела, спускаясь по лестницам и минуя один коридор с гробницами за другим. Леди Лианна Старк была похоронена последней из Старков на четвертом подземном уровне, где стояли высеченные из камня изваяния лордов Винтерфелла, правивших и скончавшихся в последние двести лет. Путь же Рейнис лежал на второй подземный уровень[9], где покоились Короли Зимы, правившие до завоевания Семи Королевств Эйгоном I. Это был довольно длинный кольцеобразный коридор, но целью «оператора» являлась всего лишь одна из могил. И вот тут Рейнис ожидала первая остановка. Камера повернулась вокруг себя, медленно показывая ей это особое место и позволяя запомнить все приметы, а затем ей показали, как открыть проход в тайный коридор, начинавшийся сразу за каменной стеной, около которой стоял монумент королю Эдрику Старку. Этот новый коридор, по обе стороны которого лежали могильные плиты, - монументов здесь не было, - шел под уклон, но куда он ведет, Рейнис так и не узнала. «Камера» остановилась у плиты, на которой на древнем наречии первых людей, продублированном высоким валирийским, было начертано Родрик Валириец лорд Вдовьего Дозора.

«Валириец, - отметила Рейнис, прекрасно осознававшая, что это сон. – Прозвище или констатация факта?»

И опять, как давеча у памятника королю Эдрику, «оператор» позволил Рейнис оглядеться на месте, а затем показал ей, где находится скрытый рычаг и как с его помощью открыть очередную тайную дверь. За этой дверью лежал новый коридор, в котором не было могил, но который, как вскоре выяснилось выводил далеко за крепостную стену. Судя по тому, что «увидела» Рейнис, выбравшись через скрытый каменной плитой проем на невысокой сопке в глубине Волчьего леса, подземный ход тянулся километра на четыре, никак не меньше.

«Забавно… - отметила Рейнис. – Тайный ход из Винтерфелла, о котором не знают даже сами Старки… Любопытно и полезно».

Между тем, позволив ей осмотреться и сориентироваться на местности, «оператор» вернул ее назад к тайной каменной двери, соединявшей этот длинный тоннель с коридором, в котором вместо монументов лежали плиты. На этот раз, продвинувшись буквально метров на десять в глубину крипты, камера остановилась напротив очередной могильной плиты. Здесь надпись была снова же сделана на двух языках. Языка первых людей, Рейнис не знала, могла лишь отождествить «знаки», выбитые на камне, с рунной письменностью древнего наречия. Но все, что нужно, она смогла прочесть на валирийском: «Джорах Викторион – драконий всадник и лорд Зимы». Даже во сне, Рейнис была поражена этой лаконичной надписью. У похороненного здесь человека, жившего, как минимум, семь столетий назад, было кошерное северное имя, но принадлежал он к валирийскому Дому. Придуманному Дому, вот в чем дело. Это ведь они с Виктором и Умкой выдумали для всех них подходящие «валирийские» биографии. Но теперь выяснялось, что Викторионы, упомянутые на древней могильной плите, существовали на самом деле, и это запутывало их общую историю еще больше.

И еще один любопытный факт. Этот Джорах Викторион был драконьим всадником и в то же время являлся северным лордом, хотя такого титула, - «лорд Зимы», - она нигде пока не встречала. Были короли Зимы, но лордов Зимы, вроде бы, не было никогда. Однако долго раздумывать над этим казусом «оператор» ей не позволил, он показал, как открывается очередная потайная дверь, но этот проход вел не в коридор, а в пещеру. Пещера была небольшая, как раз такая, чтобы организовать в ней тайник, и хранила она в себе два больших резных сундука, от которых даже во сне так шибало дикой магией, что Рейнис стало по-настоящему больно. Жгло кожу, слепило глаза… И становилось понятно, почему уже при первом посещении Винтерфелла она заметила два места силы. Магия окутывала богорощу, и это не вызывало ни вопросов, ни недоумения. Что может быть естественнее, чем древнее чардрево? Но второе место как раз вызывало вопросы. Магией разило от крипты Старков, но вот источник этой магии Рейнис пока так и не нашла…

А сон внезапно закончился, и Рейнис проснулась с ощущением, что местные просто не понимают, насколько волшебен их мир. И, если Джорах Викторион действительно существовал, то получается, что здесь, на Планетусе, ничего не происходит просто так. Не случайный выбор вымышленной, как они полагали, фамилии, удачная во всех смыслах встреча с королем, направлявшимся в Винтерфелл, выбор, который она сделала, оставшись с Робом на Севере… Все, буквально все создавало непрерывную цепь событий, которая неумолимо и последовательно вела ее к этому дню. И ведь это, возможно, всего лишь промежуточная станция. И лишь боги ведают, что ждет ее там, впереди, в будущем, которое создается прямо у нее на глазах. Страха не было, как не было и сомнений. Предощущение чуда не оставляло ее ни на мгновение, пока они с Робом спускались в крипту и шли к заветной могильной плите. Та оказалась на месте, и это обнадеживало.

- Что здесь написано? – Спросил Роб, который совсем немного мог говорить на валирийском, но читать на нем не умел.

- «Джорах Викторион – драконий всадник и лорд Зимы» - прочла Рейнис уже ничему не удивляясь.

- Он что твой предок?

- Получается, что да, - пожала она плечами, - но я про такого человека никогда не слышала. Имя у него северное, у нас таких и сейчас не дают, тем более, не давали прежде. Но знаешь, что? Совпадение совпадению рознь. Мы с Годвином и Квентоном попали сюда совершенно случайно. Цепь случайных событий и спонтанных решений, и вот я здесь, в замке, в крипте которого лет семьсот назад тайно похоронен драконий всадник из моего Дома.

- У него странный титул, - напомнил ей Роб, который и сам был всем этим буквально обескуражен. - Мы были когда-то королями Севера. И в то время Старков часто называли королями Зимы, но лорд Зимы… Впервые вижу.

- Ладно, Роб, - покачала головой Рейнис, - об этом мы еще успеем с тобой поговорить. Давай теперь проверим, действительно ли здесь есть тайник.

Тайник нашелся сразу, как, впрочем, и два огромных резных сундука. И магией от них фонило так, что теперь уже наяву у Рейнис слезы наворачивались на глаза. Но это только у нее. Робу все было похрен.

- Ты что, ничего не чувствуешь? – удивилась она, буквально ощущая кожей обжигающее дыхание магии.

- А что я должен чувствовать? – не понял ее муж.

- Вообще, ничего?!

- О чем ты? – нахмурился он.

- Здесь, Роб, - объяснила тогда Рейнис, - столько магии, что у меня кожа горит, как от огня, и слезы в глазах… А ты, значит, ничего…

- Может быть, это валирийская магия? – предположил Роб. – И она действует только на валирийцев?

«А что, все возможно, - пожала она мысленно плечами. – Роб явно не обделен некой магической силой. Быть варгом – это означает быть магом, и все-таки магию этого места он не чувствует. Значит, это какое-то другое волшебство. Вопрос, как это возможно?! Я же, на самом деле, не валирийка. Я даже не человек, наверное. Биоробот? Генетический конструкт…»

По сути, если она все-таки человек, то землянка, и уж точно, что не валирийка. И конечно же не Викторион, потому что они этот дом просто выдумали. Но выдумали ли?

«Или это я так зацепила эгрегор Валирии?»

- Что ж, давай разбираться с кладом, - шагнула она к первому сундуку, интуитивно выбрав левый, а не правый.

- Думаешь, там золото? – поинтересовался Роб.

- Не откроем, не узнаем, - пожала она плечами.

- А если там замок?

«Ну, чисто ребенок»! – усмехнулась она мысленно.

Ребенок, хотя… Ему же всего семнадцать или уже семнадцать, и скоро исполнится восемнадцать, и он, между прочим, лорд, муж и отец, но… Он все еще ребенок.

«Однако трахается, как большой», - хихикнула мысленно.

Что ж, так все и обстояло. Секс у них был первоклассным, особенно теперь, когда Старк выучил уроки и освоил несколько остро необходимых для нормальной половой жизни приемов. К тому же, Роб был сильным средневековым парнем с хорошей генетикой, доставшейся ему от воинов и охотников. Довести ее до оргазма раз семь за ночь и самому при этом кончить не менее четырех раз – для него не редкость и не исключение, а рутина. Исключение, это, когда вставил, кончил и спать. Но такой факап[10] в истории их отношений произошел всего лишь однажды, да и то, Роб после этого неделю ходил, как в воду опущенный. Но она его не жалела. Нечего напиваться, как свинья!

Глупость, конечно, думать о сексе, стоя в пещере, в которой пыль лежала таким толстым слоем, что становилось понятно, с тех пор как сюда поставили эти сундуки, в это место больше никто не заходил. Шестьсот лет? Семьсот или восемьсот? А может быть, тысячу? В конце концов, Старки не помнят такого лорда, а они свою историю уважают, гордятся ею, заучивают наизусть. И, вообще, каким боком, некто Джорах Викторион удостоился чести быть похороненным в усыпальнице Старков?

«Дальше откладывать - будет попахивать трусостью», - решила она и, подойдя к сундуку, подняла крышку.

Замка не было. Крышка, впрочем, была тяжеловата, но Рейнис практически каждый день упражнялась с мечом-шпагой и копьем. Так что руки у нее были сильные.

«Что ж, посмотрим… Поглядим…»

Сверху содержимое сундука было покрыто шелковой тканью. Вернее чем-то, вроде покрывала из плотного серебристого шелка, расшитого темно-синей, темно-красной и золотой нитями. Покрывало это, как тут же выяснилось, было сложено в несколько раз, и, вообще, оказалось не покрывалом, а знаменем.

«Знамя Рода Викторионов? Возможно, но необязательно…»

У Таргариенов на гербе был изображен трехглавый красный дракон, а у Викторионов два дракона, которые сплелись между собой то ли в смертельной схватке, то ли в порыве дикой страсти. Был там и девиз на высоком валирийском. «Всегда Первые!», вот так вот, и первые, что характерно, с большой буквы. То есть, не с буквы и не с большой, поскольку ничего такого в валирийском языке просто не было, но там к иероглифу, обозначающему слово «Первый» были добавлены диакритические знаки[11], имеющие три дополнительных значения: «множественное число», «имя» и «единственный в своем роде».

«Да, уж, - кивнула она мысленно. – Мы, и в самом деле, всегда первые. И всегда единственные в своем роде!»

Под знаменем лежал свиток, а под свитком снова плотная ткань. Впрочем, ткань ли? Возможно, кожа какого-то животного, подвергшаяся необычной обработке?

Свиток содержал текст, написанный по-валерийски, и начинался он обращением.

«Потомок, кто бы ты ни был, мужчина или женщина, если ты все еще Викторион, в этих сундуках твое будущее, в противном случае, это всего лишь дорогие вещи, которые, на самом деле, не стоят ни гроша по сравнению с их истинной ценностью. Надеюсь, что ты все-таки Викторион по крови, и тогда ты знаешь, что тебе делать с яйцом. Если же ты вырос вне Валирии и не получил должного образования, то все потребные знания ты можешь найти в книгах, которые я сложил во втором сундуке, и в моих мемориях, находящихся там же. И помни, потомок, девиз нашего Рода: Всегда Первые. Всегда и везде».

«Любопытно…»

Под вторым, возможно, кожаным покрывалом сундук был разделен на две части. В правой лежало нечто огромное обернутое все той же серебристой то ли тканью, то ли изумительной выделки кожей неизвестного Рейнис животного. В левой же был аккуратно сложен женский рыцарский доспех – кольчуга, кираса и все прочее, - а также находились меч и кинжал в богато украшенных золотом и драгоценными камнями ножнах. И все это, на сколько могла судить Рейнис, было аутентичным, по стилю, отделке и конечно же по материалу. Ей уже случалось видеть подлинную валирийскую сталь, но они с ребятами, - даже Умник, - так и не разобрались, чего же такого напридумывали валирийцы, чтобы прийти к такому невероятному результату. Кое-что так же писали об этой стали и, вообще, о мастерстве валирийских оружейников в книгах, найденных в довольно богатой библиотеке Винтерфелла. В некоторых из них были приведены не только описания валирийских доспехов и валирийских клинков, но имелись так же неплохие гравюры, иллюстрирующие рассказ. Однако тот доспех, который она рассматривала сейчас, был не только огромной редкостью и обладал, в связи с этим невероятной ценностью. Это было подлинное произведение искусства, настоящий шедевр работы древних валирийцев. Плавные линии, функциональные сочленения, надежная защита. И практически все детали отливающего глубокой синью доспеха были покрыты сложными цветочными узорами, выполненными, по-видимому, в технике, чем-то похожей на тауширование[12] и чернение[13]. Очень красивый и удобный доспех, на первый взгляд, идеально подходящий по размеру именно Рейнис. По ее руке был и меч, входивший в комплект.

«Шикарные вещи, - признала Рейнис, доставая из сундука и передавая части доспеха Робу, складывающему их прямо на расстеленное на каменном полу кожаное покрывало. – Зачетный доспех, и мне, кажется, впору. Вопрос, отчего же он женский? И кто была та женщина, которая носила его прежде?»

Вопросы непраздные, но ответы на них, если и существовали, то находились в «мемориях» самого Джораха Викториона, а его записи лежали в другом сундуке.

«Что ж, пора взглянуть на яйцо или что там вместо него?»

В правой части сундука лежало нечто настолько массивное, что никак не могло быть драконьим яйцом, на что как будто намекали магия, письмо Джораха и сама атмосфера тайны. В книгах четко описывались многочисленные драконьи яйца, принадлежавшие Таргариенам, и они были явно меньше того, что скрывалось под кожаным покрывалом, на этот раз оказавшимся огромным мешком, горловина которого была завязана цепочкой, выкованной из валирийской стали. Мешок этот они с Робом еле вытащили из сундука, таким тяжелым он был, а в мешке действительно лежало яйцо. Вопрос, было ли оно настоящим или его вытесали из какого-то неизвестного Рейнис драгоценного камня? Оно было попросту огромным, что наводило на мысль о том, что это все-таки «увеличенная копия». Темно-синее, вернее, цвета кобальтовой[14] сини яйцо имело чуть больше метра в длину и диаметр порядка восьмидесяти сантиметров в самом широком месте. И весило оно соответственно. Килограммов пятьдесят-шестьдесят, никак не меньше.

- Ого! – это все, что смог сказать Роб, когда они освободили яйцо из мешка. – Такое большое! Разве драконьи яйца были такими большими?

- Не знаю, - покрутила Рейнис головой, рассматривая это великолепное нечто. – Вроде бы, драконьи яйца должны быть намного меньше, ведь драконы рождались совсем маленькими. Может быть, это копия яйца, вырезанная из какого-то камня… Украшение для парадного зала… Или еще что-нибудь в том же роде, - пожала она плечами.

- Давай, Роб, посмотрим, что во втором сундуке! – предложила через минуту, оторвавшись, наконец, от посверкивающего в свете факелов яйца.

Во втором сундуке нашлись броня и меч, предназначенные крупному мужчине, несколько книг, еще одно знамя, странная шкатулка, хранившая в себе шесть на глаз стограммовых флаконов из граненого хрусталя с разноцветными порошками внутри, и второе яйцо, такое же огромное, тяжелое и великолепное, как и то, что они нашли раньше, но это было темно-красным, вернее, темно-бордовым.

- Что будем с этим делать?

Роб задал правильный вопрос, и уже то, что он его задал, означало, что бежать наверх и кричать, «Нашли, нашли!», не стоит. Вообще, не стоит торопиться с анонсированием этого открытия, а возможно, это все и вовсе дальше должно оставаться их семейной тайной.

- Пока оставим все здесь, - решила Рейнис. – Возьмем только книги. Они написаны на высоком валирийском, так что я смогу прочесть. Дня три-четыре и мы, надеюсь, будем знать, что это такое. С валирийской сталью проще. Один комплект твой, другой – мой, а остальное, как боги решат…

- Если это броня Викторионов, то ее должен носить или Квентон или Годвин, - возразил Роб. – Это же, скорее всего, семейная ценность.

- Ну, - пожала она плечами, - возможно, ты и прав, но не будем спешить. И не надо никому ничего рассказывать.

- Но знаешь, что, - заговорила она, поймав какую-то пока еще неясную интуитивную подсказку. – Задержи под благовидной причиной отъезд Квентона. Что-то мне подсказывает, что он может нам понадобиться здесь и сейчас, а не там, где-нибудь в Эссосе…

***

Ну, что сказать? Мечты сбываются? Иногда действительно сбываются, но часто совсем не так, как грезилось и мечталось. И происходит это обычно в силу одного очень простого обстоятельства: нельзя мечтать о том, о чем не знаешь. Простой пример. Виктория, - человек она, биоробот или генетический конструкт, - будучи подростком, мечтала об идеальном мужчине, которого встретит когда-нибудь в будущем и за которого там, в неопределенном будущем выйдет замуж. Все так и случилось. Красивый? Естественно. Большой и сильный? Несомненно. Богатый, щедрый, влюбленный в нее, что называется, до потери пульса. Но вот то, что мужчиной ее мечты станет средневековый герцог или князь, - а Великий лорд в земных терминах именно кто-то из них, - ей даже не мечталось, потому что максимум того, что было возможно на ее Земле, это познакомиться с каким-нибудь носителем одного из еще оставшихся от прежних времен европейского титула. Но князь или граф в середине XXI века – мажор и прожигатель жизни, — это совсем не то же самое, что закованный в броню и опоясанный мечом Роб Старк, оставшийся после ареста лорда Эддарда полноправным Хранителем Севера. Так же и с драконами. Можно сколько угодно мечтать о военной силе, о тысячах рыцарей на огромных боевых конях, о скорпионах и баллистах, о тяжелой пехоте и прочем всем, что олицетворяет военную мощь, но невозможно мечтать о том, чего попросту не существует, а в Вестеросе гибель драконов была свершившимся историческим фактом. Виктор видел в Красном Замке черепа огромных драконов Таргариенов. Об этих монстрах было написано во множестве книг, о них рассказывали в своих песнях менестрели, но последние драконы погибли около ста лет назад, а новые появиться не могли по объективным обстоятельствам. Не было драконьих яиц, а когда они все еще попадались тут и там никто уже не знал, как вывести из них драконов. И, разумеется, Рейнис о таком и не думала, потому что это было из разряда мечт на тему, эх, был бы у меня здесь аэрокосмический истребитель-бомбардировщик, я бы всем кузькину мать показала. Но не было у нее ни стратегических бомберов, ни огромных драконов, и приходилось снижать уровень притязаний. Правда, в последнее время из Эссоса доходили странные слухи, что у Дейнерис Таргариен появились драконы, но кто верит этим глупым фантазиям! А теперь вдруг выясняется, что мечтать невредно. Возвращение драконов более, чем реально, и, возможно, у Дейнерис действительно есть драконы. Вернее, будут, но это уже свершившийся факт.

Рейнис провела в солярии лорда Винтерфелла почти целых четыре дня. Она почти не спала, мало ела и работала на износ. Она читала, вернее, изучала и штудировала «Мемории» Джораха Викториона и те несколько книг, которые он оставил вместе со своими записями. Из прочитанного она узнала много интересного о древней Валирии, и о царивших в ней нравах. Сама же история Джораха, которого при рождении «нарекли перед богами Валирии» Адаммасом[15], была проста и трагична. Он принадлежал к древней, знатной и очень богатой семье Викторионов. Изначально, Викторионы были не просто драконьими всадниками, они жили, сражались и умирали вместе с самой древней линией драконов, ведших свое начало от самой Мераксес. Была ли сама богиня Мераксес драконом или драконом стала только одна из ее дочерей, доподлинно неизвестно. Однако историческим фактом являлось то, что только пять семей драконьих всадников были связаны с драконами, которые то ли вели свой род от богов Древней Валирии, то ли этими богами были созданы и переданы в дар своим первосвященникам. Впрочем, это был именно Дар, в смысле талант, а не дар, как дарение. Драконы никогда никому не принадлежали, но могли вступать в «дружеский» союз со своим всадником. Род Викторионов находился в союзе с драконами из Рода Мераксес или, другими словами, с Родом Потомков Первых Великих Драконов. Эти монстры были практически разумны и могли общаться со своими всадниками мысленно, передавая друг другу образы и понятия, по поводу которых еще в древности было установлено, какое у какого из этих образов и понятий конкретное значение. Этот язык был, разумеется, крайне ограниченным. На нем не напишешь песню и не расскажешь историю, но он был эффективен в реальных ситуациях, идет ли речь о днях мира или о войне. Словарь этого языка и краткие правила грамматики были изложены в одной из трех оставленных Джорахом книг.

Древние драконы, как их называли для простоты, крупнее обычных драконов, сильнее их и выносливее, и крайне жестоки в бою. Они вылупляются из яиц, которые едва ли не в четыре раза превосходят размерами обычные драконьи яйца, и растут настолько быстро, что уже в годовалом возрасте становятся опасными противниками и способны по нескольку часов кряду нести на себе одетого в броню всадника. Однако в семье Викторионов с некоторого времени стало рождаться все меньше одаренных, то есть тех, кто был способен оседлать дракона. В чем была причина, Джорах не знал, но вот последствия этого факта были более, чем трагичны. Если нет всадников, перестают рождаться драконы. Так что однажды на всю семью Викторионов осталось всего лишь два всадника и два дракона. Всадниками были сам Адаммас и его жена Рейнис, приходившаяся ему двоюродной сестрой. Драконов же звали Мераксес, на ней летала Рейнис, и Караксес, которого оседлал Адаммас. По древнему закону возглавлять Род Викторионов могли только драконьи всадники, но власть в семье захватил младший брат Адаммаса. Он был крупным политиком, известным колдуном и успешным финансистом, а его старший брат всего лишь драконьим всадником. Был составлен заговор, и однажды ночью на них с Рейнис напали воины семейной гвардии. Бой был долгим и кровавым, и выжили в нем, хотя и были жестоко ранены, только сам Адаммас и его дракон. Они долго скрывались в Землях Долгого Лета в горах неподалёку от Риоса. А затем, когда оба достаточно окрепли, они нанесли визит своим врагам. К сожалению, главных виновников трагедии на месте не оказалось, но зато Адаммас смог вернуть себе два последних яйца, снесенных Мераксес, свою броню и снаряжение супруги, захватил из отчего дома кое-какие книги и необходимые вещи, прихватив заодно все деньги и драгоценности, которые нашел, и покинул Валирию навсегда. Оставаться не имело смысла. Один человек и один дракон не могут вести войну со всем Валирийским Фригольдом, а так бы и случилось, поскольку его брат был одним Великих Магистров. Кости своей жены Адаммас похоронил на одном из островов архипелага Валирии неподалеку от города Миса Фаэр, и уже оттуда начал свое долгое путешествие, которое после трех лет скитаний привело его, но уже без дракона, в земли Старков. Что сталось с Караксесом Джорах не написал и практически ничего не рассказал о жизни на Севере и службе лордам Винтерфелла. Все его внимание в «Мемориях» было сосредоточено на драконах и на том, как помочь им родиться и вырасти и каким образом заключается союз между человеком и драконом.

- В общем, - закончила Рейнис свой рассказ, - у нас есть два яйца. В одном, синем, предположительно, находится девочка Мераксес, в другом, красном – мальчик Караксес. Мы знаем, как помочь им родиться, и, если это у нас получится, оседлать их смогут два представителя семьи Викторионов, то есть, кто-то из нас: я, Квентон, Годвин или кто-то из наших детей.

- А если не один из вас? – Брандон, как всегда, смотрел на пару шагов вперед.

- Тут просто, - объяснила она. – В «Мемориях» и отчасти в книгах приводится четыре разных способа «родить» дракона. Но нам подходит только один, а именно, тот, в котором при вылупливании из яйца должны присутствовать три представителя крови Викторионов и один из них обязан быть всадником. Три Викториона, считая Кригана, у нас есть. Если ни один из нас не сможет оседлать одного из двух драконов, те просто не родятся, поскольку условия не соблюдены. Если же один все-таки есть, второго дракон будет ждать сколько угодно. А это Криган, Годвин, будущий наследник Квентона, будущий наследник Годвина, наши вторые и третьи дети.

- Ну, если так, то конечно, - кивнул Роб. – Когда, говоришь, дракон сможет поднять всадника?

- Через десять месяцев для коротких перелетов, через двенадцать – на три-четыре часа, через восемнадцать – для дальних перелетов. Но учти, что как разведчика его можно будет использовать уже через шесть месяцев после рождения. Всадник может смотреть глазами дракона и направлять его полет на расстоянии до двухсот километров.

— Значит, будем пробовать? – поставила Висенья вопрос ребром.

- Было бы великой глупостью не попробовать, - высказал свое мнение Квентон.

- Я за, - кивнула Рейнис. – Боги не просто так открывают людям подобного рода секреты. Думаю, у нас получится.

- Я тоже так думаю, - согласился Бран.

- Покатаешь? – ухмыльнулся Роб.

- Как же иначе, - ответно улыбнулась Рейнис. – Но, дамы и господа, нам потребуются человеческие жертвы, а это, сами понимаете…

- Рамси Сноу и два его подручных, - предложил Бран.

Робу идея явно не понравилась, но он не знал, как возразить и что именно сказать. Рамси был злодеем, изувером и садистом. Его поймали на горячем, и на допросе он сознался в нескольких ужасных преступлениях. Кости этих несчастных девушек были частично найдены как раз там, где указали его подручные, озвучившие такие детали творимых Рамси зверств, что волосы дыбом встали даже у старых вояк, которые много что видели во время прошлой войны. Так что, само убийство Рамси и его помощников возражений не вызывало, но человеческие жертвоприношения – это нечто иное. И Робу это все сначала следовало переварить.

- Ты не обязан в этом участвовать, - мягко улыбнулась ему Рейнис, которая умела быть любой и такой «правильной женой» в том числе. А такая женщина никогда не станет жать на супруга и, тем более, не будет принуждать его сделать нечто, что противоречит его чести. Это за нее сделает кто-нибудь другой.

Честно говоря, она думала о Квентоне, но его опередил Бран.

- Роб, - вступил он в разговор, - я тоже люблю нашего отца, но в такого рода делах надо ориентироваться не на него, а на нашего дядю Брандона. Спроси себя, что бы в нашей ситуации сделал он, и все сразу станет ясно. Нам всем, Роб, нужен сильный Север. И два дракона это сделают. Нам уже не понадобится пятьдесят тысяч воинов и поддержка других Великих Домов. С драконами мы станем сильнейшим домом в Семи Королевствах. Договоримся с Джоном, ему железный трон, нам независимый Север, чем плохо?

«Да, умеешь ты, парень соблазнять и уговаривать, - восхитилась Рейнис. – Вот он идеальный переговорщик! Надо аккуратно объяснить это Робу и не отпускать Брана от себя. Найти землю… Да, вот хоть восстановить замок Сломанная Стрела. И от Винтерфелла недалеко, и земля там неплохая. Сможет расселить там безземельных крестьян из Речных Земель… Да, много чего можно придумать. Заводик какой-нибудь поставить, еще что-то, но ни в коем случае не отпускать!»

- С драконами, - мечтательно улыбнулась Висенья, - Роб сам сможет сесть на Железный Трон.

- Нет, - покачала головой Рейнис, - ни Робу, ни нам эта головная боль ни к чему! Север и сам по себе прекрасен. Мы построим свое сильное королевство!

Роба убалтывали еще минут сорок, но, в конце концов, он проникся, и решил не заморачиваться. Они же не добрых северян хотят принести в жертву. Не женщин и детей или ни в чем ни повинных мирных жителей, а преступников, вина которых давно доказана и которых ему самому все равно придется казнить.

- Хорошо, - кивнул он, соглашаясь. – Где, когда?

- Здесь, в Винтерфелле, - озвучила Рейнис свои планы. – Но не в самом замке, а у тех холмов, где мы охотились на медведя. Как их там?

- На Охотничьей заимке? – подсказал Бран.

Рейнис помнила название, как помнила и множество других вещей, но никогда не вредно дать другим людям показать свое превосходство, пусть и в мелочах. А Охотничья заимка была хороша тем, что находилась всего в пятнадцати километрах от замка, в глухом месте, со всех сторон окруженном древним лесом. Туда вела довольно широкая тропа, по которой можно, хоть и с трудом, протащить телегу, оттуда же в любую сторону только первозданный лес, по которому не везде проедешь даже верхом. Холмы, поросшие густым лесом, ручьи и озерца, но никакого жилья на много километров вокруг. Ни деревни, ни хутора. Никого, и значит там им никто не помешает.

Так оно и вышло, но, как и предполагалось, подготовка заняла довольно много времени. Почти две недели ушло на то, чтобы доставить на место достаточное количество кирпича и цемента[16] и построить там нечто, напоминающее доменную печь. Руководила строительством сама Рейнис, поскольку досконально изучила этот вопрос по записям и книгам Джораха Викториона. Печь нужна была для того, чтобы создать очень высокую температуру, которой никак не достичь даже в очень большом костре. Кроме того, на заимку, где уже стояло несколько походных шатров, перевезли трех пленников и пригнали небольшую отару овец. Овцы нужны были и для жертвоприношения, и для того, чтобы было чем кормить новорожденных драконов. Впрочем, на первый случай им должно было хватить и мяса других жертвенных животных. Охотники ушли в чащобы в поисках зубров и оленей. И великое колдовство началось не раньше, чем на заимку доставили туши зубра, оленя и медведя. Охотники перестарались и притащили еще и несколько волков и кабанов, которые не требовались для таинства, но Рейнис их все равно похвалила и наградила серебряной луной каждого. Когда же все было наконец готово, гвардейцы Старков оцепили район заимки по периметру, проходящему где-то в километре от места действия, и на поляне с «Родильной печью» остались лишь немногие причастные к делу люди. Теперь оба яйца были распакованы, - их доставили сюда в особых ящиках, обложенными соломой и опилками, - и водружены на специальный «Родильный поддон», довольно толстую гранитную плиту, которая, по-видимому, сможет выдержать «родильный жар». После этого началось само таинство, которое по-прежнему вызывало у Рейнис недоумение, смешанное с восторгом, ведь это было настоящее колдовство. Магия – всего лишь слово, но вот творить волшбу, как Рейнис считала прежде, попросту невозможно, но именно это они все и собирались сейчас сделать.

Первым делом драконьи яйца были обсыпаны тщательно отмеренными дозами трех разных порошков, хранившихся в хрустальных фиалах. Что это такое, Рейнис не знала, как не знала и того, для чего нужны эти порошки. Однако лорд Джорах, описывая процесс вылупливания Древних Драконов, особо отмечал, что конкретно тот метод, которым решила воспользоваться Рейнис, не сработает без этих порошков. Следующие полчаса раз за разом яйца обливали кровью жертвенных животных, складывая рядом с ними куски мяса, срезанного с тех же самых туш. Последними принесли в жертву барана, теленка и гуся, после чего настала очередь Викторионов пожертвовать драконам свою кровь. Поскольку ритуал шел без сбоев, то все признаки указывали на то, что боги Древней Валирии принимают принесенные им жертвы, и значит, на яйца нужно было пролить кровь трех членов семьи, присутствующих при таинстве. Ее, Квентона и Кригана, и у Рейнис возникли вполне оправданные опасения, что мальчик испугается, начнет плакать и устроит истерику, а между тем ритуал предусматривал «добровольную жертву». Однако ребенок, казалось, понял всю ответственность момента. Он не плакал и словно знал, что нужно делать. Дал разрезать себе ладошку и сам растер свою кровь по выпуклому боку сначала одного, а затем и другого яйца.

- Все отойдите! – приказала Рейнис и вскоре осталась рядом с яйцами одна.

Дрова к этому времени прогорели, и огонь перекинулся на древесный уголь. Температура на «Родильном Поддоне» поднялась настолько, что лежащие рядом с яйцами связанные по рукам и ногам преступники закричали в голос. Рейнис тоже было жарко, но несколько раньше она уже испытала себя по той методике, которую описал Джорах Викторион и знала, что не сгорит. Во всяком случае, у нее есть время, чтобы пропеть на высоком валирийском литанию[17], обращенную к Богам-Драконам. На последних трех молебных воззваниях она одному за другим перерезала горло приговоренным к закланию Рамси Сноу и двум его подпевалам. И только после этого не без облегчения покинула «Родильную печь», температура в которой поднялась уже до уровня, который не могли выдержать даже люди-драконы.

Следующие три часа прошли в нервном ожидании. В топке бушевало испепеляющее пламя, а из того места в печи, где располагался «Родильный поддон» раздавался все усиливающийся треск. С таким звуком раскалываются иногда раскаленные камни, на которые плеснули холодной водой, но на драконьи яйца никто никакой воды не лил. Треск прекратился только тогда, когда, врыв, произошедший в районе «Родильного поддона» напрочь снес стену печи, и перед глазами Рейнис возникло невероятное зрелище: прямо в огне два дракона раскрывали свои крылья и поднимали вверх узкие головы, уверенно державшиеся на длинных шеях. Они были великолепны: темно-синий дракон, словно вырезанный из огромного темного сапфира, и темно-красный, глубокий цвет которого напоминал о пурпурово-красном рубине. Оба они одновременно издали звук, напоминающий усиленный крик чаек, и один за другим слетели на землю, представ перед людьми во всем своем грозном великолепии. Древние драконы, как и описывал их Джорах Викторион, разительно отличались от обычных драконов. Те рождались маленькими и слабыми, а эти двое, развернув крылья и шипастые хвосты и высоко подняв голову, оказались размером с некрупного жеребенка и только что продемонстрировали свою удивительную для новорожденных способность, если и не летать, то, во всяком случае, планировать на собственных крыльях.

Несколько мгновений драконы просто стояли напротив людей, словно рассматривая тех, кто, возможно, оседлает их в будущем. Затем синяя Мераксес сделала несколько неуверенных шагов в сторону Рейнис. Караксес же продолжал стоять, поворачивая голову то в сторону Квентона, то в сторону Кригана. Пауза длилась, но процесс выбора никак не мог состояться, и тогда к дракону пошел своей все еще неуверенной походкой малыш Криган. От испуга, что дракон может обжечь ее сына или нанести ему какой-либо иной вред, у Рейнис сжало сердце. Но Криган ее успокоил, послав ей образ своей улыбки. Пожалуй, это был первый случай, когда ему удалось донести до нее свою мысль. Четкий и ясный посыл – не вмешивайся. И она осталась стоять на месте, а Криган доплелся до дракона, постоял рядом с ним что-то лепеча на своем детском языке, а потом поманил за собой и пошел к Квентону. И все всё поняли правильно. Караксес выбрал Кригана, но согласился «пока тот не вырастет» носить на себе Квентона.

«Итак, - поняла вдруг совершенно счастливая Рейнис, поглаживая пальцами чуть влажный и пока еще не закостеневший носик Мераксес, - теперь у нас есть два дракона и два всадника, и, если Джорах все описал правильно, то через год, у меня будет двенадцатиметровая драконица с размахом крыльев в добрых двадцать метров. Молодая, но уже достаточно сильная, чтобы нести меня в бой. Аллилуйя!»

Это, и в самом деле, было подобно чуду. И она решила даже не спрашивать, - тем более что некого, - как это возможно, что совершенно левые для Вестероса и, вообще, для Планетуса люди, назвавшие себя Викторионами попросту от балды, не весть как признаны магией драконов и превратились в драконьих всадников. Теперь это было, в принципе, не важно. Магия на то и магия, что в отличие от науки не требует объяснений…

6.2 Годвин Викторион брат короля Аквос Доэна Бартимоса III

- Ну, что, Годвин, готов?

- Хороший вопрос, Джон, — это был искренний ответ, - и знаешь, что? Нет. К такому я точно не был готов. Я как-то, знаешь ли, предполагал умереть холостяком, но Боги решили, что это неправильно, и кто я такой, чтобы спорить с богами? Так что, вот она Звездная Септа и вот он я.

- И ты сегодня станешь мужем самой красивой девушки Вестероса, - восхищенно прошептал ему Скрытый Таргариен.

- Поосторожней с эпитетами, Джон, - хмыкнул Годвин. – Не ровен час тебя услышит Лейна. А ревнивая женщина, Джон, пострашнее самого свирепого врага!

- Ты же не женат, откуда тебе знать? – Вернул ухмылку Все Еще Джон Сноу.

- Для того, чтобы любить женщин, - взглянул Годвин на одну из фрейлин Маргери, - на них не обязательно жениться.

«И для того, чтобы познать их ревность, тоже», - поморщился он мысленно, перехватив свирепый взгляд леди Дардины.

Что ж, трахать одну, а женится на другой – это не самый красивый поступок. Но, видят боги, он просто не мог отказаться, потому что, когда с таким предложением к тебе обращается Мейс Тирелл — лорд Хайгардена и глава дома Тиреллов, то отказы просто не принимаются. То есть, можно, конечно, заартачиться и отказаться. Убить не убьют и из страны не вышлют, но тогда его дипломатическая миссия, считай, провалена. А это в условиях гражданской войны чревато многими и многими бедами. Они же, имея в виду Тиреллов, тоже не от хорошей жизни предложили ему жениться на Маргери. Где она, и где он?! Ей 17 лет, а ему даже по официальной версии двадцать восемь. Она – любимая внучка леди Аллены и единственная, а оттого и самая любимая дочь главы дома Тиреллов. Однако так сошлись звезды или карта легла, но все случилось сразу вдруг, и отыгрывать назад уже поздно. Вот она Звездная Септа – величественное здание, облицованное черным полированным мрамором. Величиной и богатством с септой Староместа могут сравниться только Великая септа Бейлора в Королевской Гавани и замковая септа Хайгардена. Она великолепна, и даже такой атеист и агностик, как Годвин Викторион, глядя на эту обитель богов испытывает некий душевный трепет. Удивительно другое, почему Тиреллы выбрали Старомест, а не Хайгарден. Но, возможно, все дело в том, что удар дорнийцев по городу септонов и мейстеров менее вероятен, чем их наступление через Принцев перевал. За перевалом лежит равнина, и легкая конница дорнийцев легко достигнет Хайгардена за четыре, максимум, за пять дней. А вот до Староместа так легко не добраться. Красные горы в тех местах условно проходимы лишь для ишаков и коз, провести там кавалерию невозможно, а достаточного флота, чтобы атаковать Простор с моря у Дорна нет. Редвины не пропустят их дальше пролива, а огибать остров Арбор с юга идея во всех смыслах плохая. Если не убьют Редвины, прикончат шторма, приходящие с юго-востока. Впрочем, возможно, выбор был продиктован совсем другими, неизвестными Годвину соображениями. Однако, вот она септа, и вот он, идущий в нее под приветственные крики толпы, идущий, чтобы принести брачные обеты по традициям Веры в Семерых, хотя официально он верит в древних богов Валирии.

Годвин и сам не мог толком объяснить, как все это произошло, как могло произойти то, что никак не планировалось ни одной стороной, ни другой. Разумеется, ему были известны факты, во всяком случае, те из них, что лежали на поверхности, но было во всей этой истории нечто, прямо сказать, мистическое, что с трудом осмысливалось разумом, привыкшим взаимодействовать с реальностью в рамках формальной логики. Есть причины и есть следствия, есть случайности, лишь подтверждающие существование закономерностей, есть объективный мир, данный нам в ощущениях, и внутренний субъективный мир каждого отдельного человека. Но даже болезненные искажения психики одного человека не способны сломать логику событий, они могут лишь временно исказить общую картину, но никак не изменить ее кардинально. Ведь один человек мало что значит в противостоянии с социумом. Но, похоже, Годвин слишком слабо знал предмет. Не его специализация, а Резидент и Умник, как назло, находятся далеко и не могут помочь разобраться в том хаосе, который умудрились сотворить с миром пара безумцев и пара дураков.

Когда Годвин покидал Королевскую Гавань, все было более, чем очевидно. Отодвинутые от власти королем Робертом, Тиреллы опасались потерять остатки своего политического влияния и искали новые союзы. Санса Старк была отличным решением. С одной стороны, Уилласу Тиреллу в любом случае пора было жениться, а Санса была молода, красива и воспитана в южных рыцарских традициях. А с другой – этот брак позволял примириться с Баратеонами через сближение со Старками. Если бы был жив принц Джофри, можно было бы попытаться и вовсе породниться с Баратеонами, оттеснив Сансу и отдав за принца Маргери Тирелл. Но, увы, не судьба. Хотя Тиреллы сделали еще одну или даже две попытки пристроить Маргери и через нее наладить отношения с Железным Троном, однако ничего из этого не получилось. Томмен и Мирцелла были слишком малы для брака с любым из детей Мейса, и Старки на тот момент представлялись лучшей альтернативой. Однако, когда погиб король Роберт, Тиреллы совершили серьезную ошибку. Они сделали ставку на Ренли и проиграли. Король Ренли был убит, так и не консумировав брак с Маргери, и утро того дня могло стать поворотным в истории Простора. Пришли Серсея какого-нибудь толкового переговорщика и сделай Тиреллам аттрактивное предложение, - в конце концов, несмотря на большую разницу в возрасте, Маргери можно было выдать замуж за Томмена Баратеона, - но Серсея то ли не успела, то ли не сочла нужным. И возможность примирения с юным королем и его матерью-регентом, повисла в воздухе.

А между тем Станис Баратеон атаковал на рассвете армию Ренли, полагая, - и не без причины, - что сторонники его младшего брата деморализованы смертью своего лидера и не окажут его небольшой, но сплоченной армии существенного сопротивления. Однако он не учел одного, но крайне важного фактора: в свите Мейса Тирелла находились Годвин Викторион, Джон Сноу и его беременная супруга Лейна Эллирион. Эти трое все поняли правильно и, собрав еще ночью военный совет, на котором, кроме Мейса присутствовал его сын Гарлан Тирелл, являвшийся не только выдающимся рыцарем, но и крепким командиром. На этом совете Годвин раскрыл инкогнито Джона, и у Тиреллов появилась возможность войти в тройственный союз: Таргариены, - имея в виду Эйгона и его тетку, скрывавшуюся где-то за Узким морем, Старков и Тиреллов. В результате, Годвин принял командование над войском, сплотил людей и на рассвете повел в бой, разгромив в кровопролитном сражении войска Станиса Баратеона. Сам Станис в этом сражении погиб, сраженный мечом Джона, а на Лейну Эллирион в последующие две недели, в течение которых армия отступала в глубину простора, было совершено четыре покушения. Ассасин, даже будучи беременной, оказалась всем этим мудакам не по плечу, но у Годвина кончилось терпение, и он пошел к главе рода Тиреллов. Встретившись с Мейсом, Годвин объяснил без всякой дипломатии, что ему плевать на то, кто, на самом деле, посылал к жене Джона убийц. Виновниками этого досадного «недоразумения» он в любом случае, будет считать Мейса и леди Оленну, и предлагает, чтобы сразу же исключить причину конфликта, как можно скорее выдать леди Маргери замуж.

Это был ультиматум, и Тиреллы его поняли правильно, потому что Джон тоже добавил к сказанному Годвином несколько резких и весьма эмоциональных слов. И тогда в хитроумной голове леди Оленны родился новый план. Маргери было решено выдать замуж за самого Годвина. Это позволит пристроить саму Маргери, снимет с повестки дня опасения за жизнь леди Лейны Эллирион, и укрепит связи как со Старками, - ведь племянница Годвина замужем за Робом Старком, - так и с Таргариенами, поскольку Годвин валириец и приходится кем-то, вроде опекуна Эйгону Таргариену, которого сначала взял к себе оруженосцем, а после лично произвел в рыцари. Отказать Годвин не мог, тем более что Рейнис, - во время сеанса связи, - тоже горячо поддержала эту идею. Старкам нужен был союз с Тиреллами, но это вбило последний гвоздь в гроб «добрых отношений» с Мартеллами. Дорнийцы исторически ненавидели Простор и постоянно вели с ним войны, но события последних двух лет, - отказ выдать Маргери замуж за Тристана Мартелла, союз с Баратеонами и Старками и очередной матримониальный отказ теперь уже решившему остепениться принцу Оберину, — все это привело к тому, что Дорн точил мечи и кинжалы. И по слухам, у дорнийцев были какие-то особые договоренности с Дейнерис Таргариен. Иди теперь, знай, что придет в голову этим буйным сумасшедшим?! Одно было очевидно, Союз со Старками состоялся, теперь не помешало бы познакомиться с последней, как она думает, Таргариен. Слухи о ней ходят самые разнообразные, но что в них правда, а что вымысел, узнать можно только при личном знакомстве. Поэтому где-то через месяц после свадьбы, Годвин собирался отплыть в залив Работорговцев, где в городе Астапор недавно, вроде бы, объявилась Дейнерис. Сейчас туда спешат Ульф и Эдвин. Связь с ними еще хуже, чем с Рейнис, но все-таки иногда удается «пообщаться» минуту или две. Сбежав из Королевской Гавани, они сначала обосновались в Пентосе, создав там торговую компанию, которая занялась поставками продовольствия и товаров на Север Вестероса. А месяц назад в поисках Дейнерис они перебрались в Тирош. Но теперь, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами они готовились отплыть сначала в Волантис, а затем и в Астапор. Вот в Волантисе к ним и должны были присоединиться Годвин и Джон с Лейной. Двухмесячный Рейгар Таргариен должен был отправиться вместе с ними, что было безумием, но таковы уж его спутники. Конечно, учитывая обстоятельства, они пойдут в Волантис на пяти больших хорошо вооруженных кораблях, имея на борту не только моряков, но и воинов, носящих цвета Тиреллов, но все равно, им предстояло плыть через полмира, и лично он не стал бы брать в такое путешествие новорожденного.

[1] Электрум — природный сплав серебра с золотом.

[2] Онагр - позднеримская метательная машина торсионного типа, имеющая много общего с катапультой.

[3] Требушет — средневековая метательная машина гравитационного действия для осады городов.

[4] Если монета «дракон» похожа на земной дукат или флорин, то можно предположить, что ее вес равен 3.5 граммам. То есть, золота у них собрано примерно на 45 тысяч драконов.

[5] На Земле в средние века цена золота и серебра колебалась от 10:1 до 12:1. Если взять наименьшую цену серебра (12:1), то 2 т. серебра – это примерно 47 тысяч драконов.

[6] Эгрегор - понятие, термин и концепция в оккультизме и эзотерике, означающее нефизическую сущность, групповое биополе. В научной среде считается маргинальной антинаучной теорией.

Сторонники этих теорий предполагают, что более или менее крупные человеческие сообщества способны вырабатывать собственное энергетическое поле под влиянием устремления к одной цели (эгрегор творческой школы, эгрегор государства, эгрегор религии и пр.). Участники сообщества могут испытывать чувства сопричастности («подключение» к объединяющему их эгрегору) и повышать личный энергетический потенциал.

[7] Ноосфера (от др.-греч. дословно «сфера разума») — гипотетическая сфера взаимодействия общества и природы, в границах которой разумная человеческая деятельность становится определяющим фактором развития (эта сфера обозначается также терминами «антропосфера»). Ноосфера — предположительно новая, высшая стадия эволюции биосферы, становление которой связано с развитием общества, оказывающего глубокое воздействие на природные процессы.

[8] Анализ больших объемов данных (big data analysis) — это процесс обработки, исследования и интерпретации крупных объемов информации для извлечения ценных знаний и построения гипотез о закономерностях. В контексте биг дата, этот процесс становится сложнее из-за объема, разнообразия и скорости поступления данных.

[9] Счет идет снизу, а не сверху.

[10] Факап – сленг. позорный провал, пролет и прочее в том же духе.

[11] Диакритические знаки (др.-греч. «служащий для различения): в лингвистике — различные надстрочные, подстрочные, реже внутристрочные знаки, применяемые в буквенных (в том числе консонантных) и слоговых системах письма не как самостоятельные обозначения звуков, а для изменения или уточнения значения других знаков.

[12] Тауширование, насечка — инкрустация одного металла другим, более мягким и имеющим меньшую. температуру плавления.

[13] Чернение - рисунок, выгравированный на стали или другом металле и заполненный тёмной массой особого сплава металлов – чернью. Чернь состоит из смеси серебра, меди и свинца в пропорции 1:2:3 с добавлением буры.

[14] Кобальт синий, тенарова синь (устар.), кобальтовый ультрамарин или кобальтовая синь — традиционный неорганический пигмент глубокого синего тона с фиолетовым оттенком.

[15] Автор, не мудрствуя лукаво, использовал древнегреческое слово «Адамас» («неодолимый») — может означать: 1. Адамас — мифический металл, служивший материалом для орудий богов; 2. Адамас — древнее название алмаза; 3. Мужское имя.

[16] Цемент производили еще древние римляне. В Риме до сих пор стоит огромное сооружение, полностью построенное из бетона. Пантеон был построен между 118 и 128 годами н. э. по необычной технологии. Гигантское сооружение высотой более 43 метров изготовлено по купольной технологии из римского бетона, включающего в свой состав цемент, песок, щебень и пуццолан (пылевидный продукт, смесь вулканического пепла, пемзы и туфа).

[17] В нашей реальности Литания (лат. litania от греческого греч. «молитва» или «просьба») — в христианстве молитва в форме распева, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний.

Глава 7

Глава 7 (299 год ЗВ)

7.1 Леди Рейнис Старк (в девичестве принцесса Дома Викторион)

Войну начали Ланнистеры. Даже арест лорда Десницы еще не был объявлением войны, тем более что Старки не поддались на провокацию и всего лишь разослали «предупредительные» и «увещевательные» письма главам Великих Домов. Ни Ланнистеры, ни «Баратеоны» - в лице короля и королевы-регента, - Старков ожидаемо не поддержали. Лиза Арен ответила невразумительным письмом, в котором то ли поддерживала Роба, то ли нет, но, в любом случае, вступать в войну на его стороне не собиралась, о чем, собственно, и сообщила. Поддержать Старков вызвались Талли, но старый Хостер надиктовал мейстеру столько условий, что иметь с ним дело сразу же расхотелось. Другое дело, что, если бы у Старков не было драконов, а война стояла бы уже на пороге, то они волей-неволей вынуждены были бы согласиться на все эти унизительные условия. И это был хороший урок Робу на тему семейных ценностей, потому что теперь становилось ясно, что именно произошло во время восстания Роберта, и как вышло, что Эддарду пришлось жениться на Кейтилин, а Джону Арену – на Лизе.

Братья короля Роберта, - тогда оба они были еще живы, - требовали за поддержку принести присягу. Каждый из них, разумеется, для себя любимого. Мартеллы готовы были поддержать, но требовали тотчас объявить войну Ланнистерам, совершенно не принимая в расчет, - или делая вид, что ничего не понимают, - что они-то от Ланнистеров далеко, а Старки близко. И лишь Тиреллы поддержали требование освободить лорда Эддарда и леди Кейтилин, но сами при этом вступили в военный союз с Ренли Баратеоном. И вот теперь, когда не было в живых ни Ренли, ни Станиса, они созрели наконец для полноценного союза. К сожалению, войну остановить это уже не могло. Королева потребовала, чтобы лорд Эддард принес ее сыну и лично ей присягу и приказал Робу «сложить оружие», чего Старк, измученный долгим тюремным заключением, сделать не мог, поскольку это противоречило его пониманию чести. Серсея в его глазах была узурпатором, а на троне сидел плод кровосмесительной связи, в жилах которого не было ни капли крови Баратеонов. Так что он отказался, а пошедшая в разнос Серсея его примерно наказала, приговорив устами своего сына к отсечению головы. Ну, а кто и зачем отравил леди Кейтилин так и осталось неизвестно, однако казус белли был на лицо, и Роб больше не мог держать низкий профиль. Однако и то верно, что Рейнис не зря все это время сдерживала мужа. Винтерфелл был укреплен и вокруг него был воздвигнуть дополнительный оборонительный пояс, в фортах которого разместилась тысяча северян, причем не ополченцев, а служащих не только за честь, но и за серебро. И к слову сказать, у Старков уже готов был собственный монетный двор. Если из-за войны не станет хватать серебра, Север, как некогда в былинные времена, начнет чеканить свою собственную серебряную и медную монету. О золоте речь пока не шла, поскольку добыча драгоценного металла не покрывала пока потребностей «денежного станка».

Ров Кейлин был тоже не то, чтобы отстроен заново, но превращен во вполне приличную крепость. А по рекам севера встали крепкие бревенчатые форты, снаряженные скорпионами, баллистами и катапультами. Причем для них заранее была предусмотрена стрельба горящими дротиками и глиняными горшками с воспламеняющейся жидкостью, и необходимые припасы хранились в глубоких каменных подвалах. Да и вообще, припасов, необходимых для большой войны было заготовлено достаточно, идет ли речь о продовольствии или об оружии и снаряжении. Шерсть и меха, дубленые кожи и пенька[1], наконечники для стрел, дротиков и копий, мечи, секиры, кольчуги и другие элементы стальной брони.

За это же время были навербованы в Эссосе и начали прибывать на Север наемные отряды. Три тысячи наемников, - большей частью из бывших северян, - уже встали лагерем у подножия холма в десяти километрах к северу от Рва Кейлин. Леса здесь были не такими густыми, но древесины вполне хватало, так что под руководством северян здесь был построен временно-постоянный лагерь, сильно похожий на римский каструм[2]. Еще два таких же военных городка строились чуть дальше к северу по обеим сторонам Королевского Тракта. В общем, труды Рейнис не пропали даром. Север был неплохо подготовлен к войне, но это не означало, что им нечего было бояться и некого было опасаться. Враги у них были зачетные, а надежность друзей и союзников вызывала вопросы.

- Выиграй нам время! – сказала она Робу, когда после Большого Совета они остались в опочивальне одни.

Как водится, начали они, разумеется, с секса, и Рейнис, как правильная жена, отправляющая мужа на войну, и дала ему пару раз так и эдак, и взяла разок, чтобы показать настоящее небо в алмазах. Это не значит, что сама она не получила удовольствия. Когда она этого хотела, то наслаждалась всем подряд: хоть оральным сексом, хоть анальным, не говоря уже о вагинальном. Однако сегодня у нее имелись кое-какие цели, о которых она никогда никому не расскажет, тем более, Робу. Робу, в первую очередь, потому что, воспользовавшись его ментальной открытостью, - что немудрено, когда имеешь стонущую под тобой любимую жену, - Рейнис «вколачивала» ему в подсознание основные цели и правила предстоящей компании. Она опасалась, - и не без причины, - его спонтанности в действиях и поспешности в решениях, поэтому его следовало «уговорить», чтобы воевал без поспешности, со всей возможной осмотрительностью и не забывая про тылы и разведку. Так что секс сексом, но сегодня с Робом спала не столько его охочая до половых удовольствий женщина, сколько Резидент, человек, который точно знает, что делает и для чего. Сейчас она обеспечивала Робу относительную безопасность и делала возможной победу в это чертовой войне. А победой, к слову сказать, мог оказаться не разгром врага на поле боя, но отсрочка в начале активных боевых действий.

У Рейнис и Квентона было два четырехмесячных дракона, которые и так-то росли, и умнели не по дням, а по часам, но резко ускорили оба эти процесса после странного и страшного случая, произошедшего чуть больше трех недель назад. В Винтерфелл прискакал гонец из деревеньки, расположенной к западу от замка. Девки, стиравшие в озере белье, едва не попали в полон к одичалым. Едва убежали, да и то, только потому что хорошо знали местность. А одичалые, очередная ватага разбойников, перебравшихся через Стену, ушли в неизвестном направлении. Искать их в лесах теперь можно было долго, и не факт, что удастся найти. Сообразив, что к чему, Рейнис решила выследить их с помощью драконов. Самое любопытное, что те достаточно быстро поняли поставленную задачу и тут же вылетели на поиски одичалых. И вот проходит час, вернее, чуть больше часа, и Рейнис получает от Мераксес «картинку»: вид сверху, метров со ста, - никак не меньше, - на идущих через перелесок людей. На самом деле, это был первый случай, когда ее дракониха передала ей настолько четкое и однозначное сообщение. Четкая картинка, как если бы она смотрела в бинокль, и однозначный посыл-вопрос: «Они?»

Присмотревшись, Рейнис увидела, что это, и в само деле, одичалые, и, не слишком задумываясь о последствиях, послала в ответ чувство «одобрения» и «благодарности», благо узнала это место и могла теперь отправить туда своих дружинников. Но драконица интерпретировала ее ответ по-своему. И в течение следующих двух минут Рейнис наблюдала в «прямой трансляции», как драконы сжигают и съедают попавших под удар людей. Оба они, - и Мераксес, и Караксес, были тогда совсем небольшими, если иметь в виду взрослых драконов. Где-то под пять метров от носа до кончика хвоста и тринадцатиметровый размах крыльев, но летали они уже вполне уверенно. Летали, приняв как руководство к действию, запрет летать над людскими поселениями и стараться не мелькать в небе в свете дня. Было так же известно, что они ловят рыбу в ручьях и речушках, выхватывая рыбин из воды своей огромной вытянутой в длину пастью. Охотились они так же на волков, кабанов и косуль, но Рейнис полагала, что они способны завалить и матерого медведя, не говоря уже об олене.

С людьми они справились быстро и беспощадно и этим сильно напугали и Рейнис, Квентона. Но вот мелкий Криган, который, судя по всему, видел и ощущал больше взрослых, не выглядел ни расстроенным, ни напуганным. И объяснение этому факту нашлось довольно быстро. Как ни странно, Мераксес сама поняла, что напугала свою всадницу, и затем едва ли не полчаса пыталась донести до Рейнис какую-то сложную для выражения образами и протопонятиями[3] мысль. Самое интересное, что, проявив несвойственное животным терпение, она смогла все-таки объяснить, что для нее существует четкое разграничение между добычей, то есть, животными, и врагами. Враг не добыча, но его можно съесть, хотя, в целом, есть людей нельзя. Оказалось, что у Мераксес есть четкий запрет на использование в пищу людей, и запрет этот она явно принесла в своей генетической памяти. В том, что это именно память поколений, Рейнис убедилась, когда на мысленный вопрос, кто для Мераксес враги, драконица начала транслировать «картинки», демонстрирующие каких-то огромных хищников, которые, судя по всему, вымерли многие тысячи лет назад, и людей, которые во времена оны были врагами валирийцев. Среди них Рейнис опознала предположительно гискарцев и всадников, похожих по описаниям на дотракийцев. Это ее успокоило, потому что завести питомца-людоеда было последним, о чем она могла мечтать. Однако эпизод «применения силы в бою» оказался мощным триггером к началу лавинообразного физического роста драконов и их интеллектуального развития. Позже описание этого феномена Рейнис нашла в одной из книг, доставшихся ей в наследство от Джораха Викториона. Драконьи всадники, которым посчастливилось оседлать драконов, принадлежащих к Первой линии, специально бросали их в бой, чтобы подстегнуть их рост и развитие. Во всяком случае, фактом являлось то, что сейчас, спустя всего три недели после той «славной охоты» Мераксес достигла длины в семь метров с небольшим и веса под две тонны, а размах ее крыльев достигал двадцати двух метров. Однако, главное, даже не размеры и физическая мощь драконов, а их интеллект и своеобразный разум, которые стали очевидны и для Рейнис, и для Квентона. «Общение» с ними стало проще, взаимопонимание лучше, и дело шло к тому, чтобы оседлать их и подняться с ними в воздух. Наверное, учитывая их размеры и силу, - а Рейнис своими глазами видела, как Мераксес несла в когтях приличных размеров кабана, - можно было бы взлететь уже сейчас, но они с Квентоном решили обождать. Чем больше вырастут драконы, чем сильнее и умнее они станут, тем более грозной силой они будут в войне с Ланнистерами. Поэтому она и попросила отправляющегося на войну мужа тянуть время.

Армия северян, которую Роб выведет в Речные Земли, едва достигает двадцати тысяч человек, еще три тысячи отплыли уже из Белой Гавани в бухту Узкую на южном берегу залива Пасть. Четыре дня пути на галерах и затем еще 7–8 дней быстрыми переходами до резиденции лорда Переправы Уолдера Фрея. Там у замка Близнецы их должен встретить Риджер Риверс, - бастард Уолдера, - во главе с двухтысячным войском. Эти пять тысяч воинов должны были обеспечить контроль речников и северян над главной и, в общем-то, единственной нормальной переправой через Зеленый Зубец. Еще триста северян, доставленные в Речные земли вместе с лошадьми, и пятьсот наемников, вышедших из рва Кейлин должны соединиться в Сигарде с двумя тысячами воинов под командованием Патрека Маллистера. Их задача выйти к городу Добрая Ярмарка и оседлать переправу через Синий Зубец. Захват переправ, а этим сейчас занимались и другие отряды лорда Эдмура Талли, должен был обеспечить маневр основных сил Роба и прикрыть его фланги. Сам лорд Талли созывал знамена и должен был ждать северян близ Риверрана. Предполагалось, что он соберет не менее двадцати тысяч человек. Но и враг у речников был зачетный. Ланнистеры сильны не только золотом. Их земли многолюдны, и в них проживает много рыцарей и обычных воинов. К тому же у Ланнистеров есть, как минимум, два отличных полководца: лорд Утеса Кастерли Тайвин и его родной брат Киван. И это, не считая сира Джейме, принявшего командование войском короля, состоящим из рыцарей и городского ополчения Королевских и Штормовых Земель и лордов Морских Земель, присягнувших лорду Драконьего Камня. При холодном нейтралитете Долины Арен и вооруженном нейтралитете Дорна и Железных островов, готовых в любой момент вцепиться в оставшихся в одиночестве северян и просторцев, это была большая сила. Другое дело, что Простор огромная, богатая и густонаселенная страна, что означает большой мобилизационный потенциал. Хороших военачальников у них тоже много, а сейчас, когда во главе армии встали такие признанные полководцы, как лорд Рогова Холма Рэндилл Тарли и принц Годвин Викторион, Простор мог одновременно сдерживать Дорн и угрожать Ланнистерам и Баратеонам. Что же касается Севера, то мало кто за пределами перешейка представлял себе истинные возможности северян и мощь их армии. Впрочем, Робу идти до Риверрана почти шесть недель, и к тому времени, когда в речных землях начнется настоящая война, драконы должны еще немного подрасти, а лететь им до оплота Талли меньше двух суток. И кстати именно поэтому небольшие отряды «фуражиров» были посланы вперед с таким расчётом, чтобы драконьим всадникам не пришлось самим добывать себе пищу, седлать и расседлывать драконов, и разбивать шатры для отдыха. «Грузоподъемность» этого невероятного хищника такова, что взять с собой в седельных сумах можно практически все, что может понадобиться в походе. Другое дело, что в одиночку или даже вдвоем, если драконы будут держаться вместе, сильно не разгуляешься. Поэтому был разработан и лайт вариант бивуака, когда из всего имущества распаковывался только тюк с кожаным навесом от дождя и ветра, одеяла, чтобы не дать дуба во время холодной ночевки, и минимум провизии. Рейнис, как и все ее товарищи, изучала военное дело и была опытным диверсантом, так что никогда не забывала о вопросах логистики.

7.2 Леди Лейна Таргариен (в девичестве Эллирион) (300 год ЗВ)

По своей природе Лейна была тактиком, а не стратегом. Она никогда не заглядывала слишком далеко в будущее, живя короткими отрезками времени «здесь и сейчас». Подготовка к операции, выполнение задания, возвращение на базу и ожидание следующей миссии. Однако это не мешало ей помнить прошлое и не только, как пунктирную линию, состоящую из своеобразных реперных точек[4], но и как целое, как то, что называется «Жизнь человека». Поэтому она прекрасно понимала, что с момента бегства с Земли прошло уже почти два года, за которые она успела выйти замуж за Джона Сноу, или, лучше сказать, за принца Эйгона Таргариена, и родить ребенка – мальчика, названного в честь отца ее супруга Рейгаром. У самой Лейны настоящей семьи, - по техническим причинам, - никогда не было. У нее были только сводные братья и сестры, да еще дядька Годвин. А вот у Джона есть мать и отец, пусть даже он их никогда не видел, и есть кузены и кузины, которых он прежде считал единокровными братьями и сестрами, и назвать детей, - пока лишь одного только сына, - в честь отца и матери было, по ее мнению, правильным решением, тем более что их сын, и в самом деле, оказался похож скорее на своего деда, чем на бабку или на одного из них двоих. Рейгар не был копией Джона или мужской версией Лейны. У него были серебристые волосы, темно-сапфировые глаза и правильные валирийские черты лица при очень белой коже. И это было не единственное, что он унаследовал от Лейны, были еще железное здоровье, спокойный нрав и обостренное внимание к окружающему миру. Вот и сейчас, сидя у нее на руках, Рейгар с интересом смотрел на открывшийся перед ними вид на огромный город, над красно-желтыми стенами которого поднимались к небу ступенчатые пирамиды, сложенные из темно-красного кирпича.

«Астапор…»

Их путешествие оказалось долгим, достаточно трудным, но весьма интересным. Несмотря на то, что отношения между Простором и Дорном находились на самой нижней точке, ниже которой, если что и есть, то только война, мелкая торговля и кое-какие деловые связи на местном уровне все-таки продолжали существовать. Поэтому Джон, Лейна и их маленький сын, выйдя из Староместа, довольно спокойно добрались до дорнийского Звездопада. Двигались они по местным дорогам в сопровождении двух десятков слуг, нанятых валирийцами еще в Речных Землях, и гвардейцев-северян, которых послал с ними лорд Эддард, отправляя их и Годвина Викториона в Хайгарден вместе с Сансой и Арьей Старк. Кстати, Арья отправилась в путешествие вместе с ними.

Итак, пройдя почти пятьсот километров по проселкам и горным тропам, они на двенадцатый день пути достигли Звездопада. Там их уже шестые сутки дожидались, стоя на рейде, пять больших волантийских кораблей. К берегу они не приставали, сообщив Дейнам, что ожидают знатную валирийку с сопровождающими ее лицами. Надо отдать должное Дейнам, они приняли Джона и Лейну с ребенком вполне радушно. В конце концов, гости не были просторцами. Тем более, они не были Ланнистерами. Поэтому им позволили в течение нескольких дней отдохнуть в замке, и только после этого вся их экспедиция с лошадьми и тремя двуколками, на которых перевозили багаж, погрузилась на корабли, зафрахтованные Ульфом и Эдвином в Лиссе, и отправились по маршруту Солнечный Дом, устье Серноводной, Соленый Берег, Лимонная Роща и далее в Лисс и Волантис. Эта часть путешествия затянулась на долгих два месяца, но, в конце концов, они прибыли в порт назначения, где их друзья снимали большую резиденцию в черте города.

Ульф и Эдвин, находившиеся в Эссосе уже длительное время и имея довольно большие счета в валантийском отделении Железного банка, занимались отнюдь не только политической и военной разведкой. Они основали торговую компанию, которая начала уже приносить некоторые, пусть и небольшие пока дивиденды, и занялись еще одним весьма интересным, но, главное, прибыльным делом – поиском сокровищ. Спутниковые снимки и разведка дронами позволили им найти в руинах ройнарских городов Саройя и Сар Мелла древние клады, так и не обнаруженные искателями сокровищ за долгие века, прошедшие со времени крушения ройнарской цивилизации. Экспедиция в Саройю обогатила их на триста тысяч волантийских оболов, а набег на Сар Мелл принес вдвое больше. В Волантисе древние изделия из золота и серебра стоили очень дорого, как и неплохо сохранившиеся свитки на ройнарском, валирийском и гискарском языках. И наконец, за месяц до прибытия «делегации» из Простора, Ульф вернулся из экспедиции к богатой валирийской вилле, затерянной в горах близ разрушенного во время Рока Валирии богатого города-порта Риос. В сам город соваться не стоило. Даже если там осталось что-нибудь ценное, ядовитый туман был способен быстро убить любого, кто попробует проникнуть в руины. Другое дело почти не пострадавшее во время взрыва четырнадцати вулканов имение, расположенное, на высокогорном плато. Воздух здесь был чистый, вода тоже, а под рухнувшими перекрытиями давно сгнившей деревянной крыши были разбросаны настоящие сокровища: золотая и серебряная посуда, скульптуры из мрамора, бронзы и валирийской стали, расписная керамика, покрытая золотой, рубиновой и изумрудной глазурью, канареечное стекло[5] и золотой хрусталь и, наконец, оружие и изделия из валирийской стали. Оставив себе все сохранившиеся свитки и примерно четверть всего найденного в руинах виллы, остальное Эдвин и Ульф продали в Волантисе за три миллиона золотом. Так что с деньгами у них все было в порядке, и они могли позволить себе любую роскошь. Лейна не была ханжой, но была неприятно удивлена, обнаружив, что оба два завели себе настоящие гаремы из купленных в Лиссе и Волантисе наложниц. Впрочем, она не собиралась влезать в их личные дела, и, разумеется, не только промолчала сама, но и заткнула своего не в меру свободолюбивого супруга. Рабство в этой части Эссоса являлось неотъемлемой частью культуры и экономики, и пытаться бороться с этим в одиночку было бы настоящим безумием. Единственное, что они могли себе позволить, это относиться к рабам, как к наемным слугам. И, если платить им они не могли, - таков был местный закон, - то могли, как минимум, обеспечить нормальные условия жизни, имея в виду жилье, питание и одежду, не изнурять этих мужчин и женщин непосильным трудом и уж, тем более, не истязать и не наказывать плетьми.

Тем не менее, следует признать, сдержанная роскошь виллы, на которой они поселились с Джоном, Рейгаром и Арьей, и удобства, предоставленные им щедростью друзей, Лейне понравились. Однако, отдыхая, принимая ванну и трапезничая, она продолжала «работать» и не могла не заметить, что абсолютное большинство слуг и служанок, работников компании, организованной Ульфом и Эдвином, и воинов охраны составляли потомки валирийцев из Лисса, Тироша и Волантиса с небольшими вкраплениями вестеросцев, - преимущественно северян, - и пентошийцев. По-видимому, ребята старательно продолжали отыгрывать роль знатных валирийцев. А подробности Лейна узнала ближе к ночи, когда удалось остаться втроем. Она доверяла Джону, но кое о чем знать ему не следовало. Самое любопытное, что он это видел и понимал, но был готов принять, как должное. В конце концов, как сказал он ей как-то в разговоре, все они, - она и ее «родичи», - были валирийцами, родней, да еще и принадлежали к высшей аристократии.

- Я знаю, что вы не против меня сговариваетесь, поэтому даже в голову не беру, - сказал он ей. – Меня Старки тоже не во все посвящали…

- Здесь другое, - покачала тогда головой Лейна, которой не хотелось, чтобы Джон затаил даже тень обиды. – Речь о нашей древней магии, Джон. Нам просто запрещено кому-либо из непосвященных об этом рассказывать. Мы давали обет, и мне не хотелось бы проверять, убьет он меня, если проговорюсь, или только покалечит.

Объяснение не хуже любого другого, но для Джона этого хватило и тогда, и теперь.

- Итак, - сказала она, когда они остались втроем. – Мы в пути уже, считай, три месяца. Последний раз Годвин выходил на связь за три дня до того, как мы вышли в путь. Какие новости?

- Роб Старк созвал знамена и сейчас находится где-то близ Риверрана. Со стороны Королевской Гавани ему на перехват идет армия «Баратионов», - закавычил Ульф фамилию королевской династии движением пальцев. - К Риверрану сир Джейме не успевает, и, скорее всего, Робу предстоит сражение с армией Тайвина Ланнистера. У Тайвина порядка тридцати тысяч человек, у Роба – двадцать пять вместе с наемниками. С ним Эсташ, и у Баллиола есть связь. Но его аппарат – это мобильная версия. Связь неустойчивая, так что о развитии событий будем знать только через несколько дней.

- А что драконы?

Про драконов Лейна уже знала, но простой подсчет показывал, что им всего шесть месяцев, и летать на них пока было, наверное, нельзя.

- Рейнис и Квентон, скорее всего, уже где-то там, - кивнул ей Ульф. – По нашим данным, они вылетели три дня назад. Идут короткими перелетами, чтобы не утомить «коников». Полагаю, ночью они провели рекогносцировку. Сверху костры лагерей хорошо видны, так что есть варианты. Ночная атака на лагерь, на мой взгляд, была бы наиболее предпочтительной. В темноте драконов не разглядеть, тем более что они оба почти черные, а у страха глаза велики.

- Какие у них сейчас размеры? – Было странно слышать о том, что Рейнис и Квентон летают на шестимесячных драконах. По ее мнению, это было равносильно тому, что кто-то решил прокатиться на жеребенке.

- Тринадцать-четырнадцать метров в длину, весят больше двух тонн, размах крыльев – где-то под двадцать пять метров, - успокоил ее Ульф.

- Большие.

- Да, - согласился ее брат[6], отчасти подтвердив ее ассоциацию с жеребятами, - не маленькие, но, по существу, все еще детеныши. Это как на жеребенке скакать. Если ребенок маленький, жеребенок сойдет для него за взрослую лошадь, но возможности жеребенка и боевого коня не сопоставимы.

- Если решат атаковать днем, - подумав, подытожила Лейна, - могут быть проблемы. Иди знай, как они поведут себя под обстрелом.

- Думаю, Рейнис не глупее нас и все это принимает в расчет, - вставил реплику молчавший до этого Эдвин. – Может быть, они, вообще, ограничатся разведкой. Передадут Эсташу, где находятся войска противника, и все.

- Может быть, и так, - согласилась Лейна. – Рейнис умная. Умеет думать на перспективу. А у меня вопрос. Если Джейме Ланнистер ведет войска к Риверрану, то чем заняты Тиреллы?

И в самом деле, Мейс же, вроде бы, собирался воевать, и за то время, что они с Джоном были в пути, армия Тиреллов должна была уже быть под стенами Королевской Гавани.

- Тиреллы выжидают, - Ульф скривил губы как бы в улыбке. – Если Ланнистеры разгромят Роба, станут договаривать с Серсеей, если наоборот, то пойдут на войну.

- Суки!

Не надо было быть стратегом, чтобы понять, возможно, из-за своей трусости Тиреллы упустили свой единственный шанс быстро разгромить Ланнистеров и таким образом стали виновниками затяжной войны.

- Как на это отреагировал Годвин?

- Годвин, объявил, лорду Мейсу, что раз война откладывается, они с Маргери съездят на пару-другую недель в Дорн.

- А дорнийцы знают об их намерении?

- Дорнийцы знают, - улыбнулся Ульф. – Мы предвидели такой поворот и заранее обговорили возможность «дружеского» визита с принцем Оберином. Годвин об этом знает. Сейчас они с Маргери на полпути к Солнечному Копью.

- Дай угадаю! – улыбнулась Лейна. – Маргери беременна и … Годвин не собирается возвращаться в Хайгарден?

- Решаем, куда им лучше направиться, - снова заговорил Эдвин. – Идеально было бы на Север, но слишком далеко, а значит небезопасно. Самый близкий порт за Узким морем – Лисс. Но Лисс влез в войну с Тирошем и Мирром. Остается Волантис, но тогда нам надо срочно высылать в Солнечное Копье флотилию. Мы планировали, дней через десять, когда вы немного отдохнёте, отплыть в Астапор на встречу с Дейнерис.

- У вас нет других кораблей?

- Корабли есть, но, если отправить в Дорн ту флотилию, на которой прибыли вы, то в Залив Работорговцев нам придется идти максимум на десяти кораблях.

- А вы хотели на пятнадцати?

- Да! – кивнул Ульф. – С войском и с дарами. Думали взять с собой тысячу человек и золота на миллион.

- То есть, деньги у вас есть? – решила уточнить Лейна.

- Деньги есть… - Ульф задумался. – Предлагаешь просто взять корабли в наем?

- А что нам мешает?

- Ну, мы думали пойти только своими силами, но, почему бы и нет? Надо прикинуть, но, в любом случае, через десять дней мы отплываем на встречу с Дейнерис, поскольку больше откладывать нельзя. В конце концов, Годвин может не заходить в Волантис, а сразу направиться в Астапор. Можно с заходом для отдыха на Летние острова.

- Хорошо, - согласилась Лейна. – Это вам решать. Расскажи про Дейнерис? У нее действительно есть драконы?

- Есть, - подтвердил Ульф. – Три. Молодые и, как говорят, не слишком послушные. Оно и понятно. Дейнерис не знает, как с ними обходиться. Она самоучка и все делает, опираясь на интуицию, а не на опыт и знания. И это касается не только драконов. Войну она ведет точно так же. И к завоеванию Вестероса подходит не как мастер, а как дилетант. Собственно, это и есть наша цель. Во-первых, сделать так, чтобы она поделилась властью, а во-вторых, помочь ей во всех ее начинаниях.

- Какими рычагами давления мы располагаем?

- На первый случай, их три, потому что нам нельзя создать у Дейнерис впечатления, что мы выторговываем у нее завоёванную ею с таким трудом власть. Поэтому вначале надо создать атмосферу доверия…

- Переходи к фактам, - предложила Лейна. – Детали можно будет обговорить потом. Нам ведь долго плыть до Астапора.

- Как скажешь, - пожал плечами Ульф. – Наверное, ты права. Я просто увлекся, мы ведь с Эдвином составляем эти планы не первый день.

- Принято! Итак?

- Во-первых, родня! Джон должен сразу сказать, что ни на что не претендует. Ни на трон, ни на власть, хотя имеет на них полное право, как сын своего отца. Надо довести до нее, что вас обоих привело к ней лишь желание воссоединиться с родней.

- Ты думаешь, ей кто-то подскажет, что мужчина на троне смотрится более надежно, чем женщина?

- Подскажут и объяснят, а нет, так мы намекнем. Но начинать нужно именно с родственных чувств и валирийской солидарности. Кстати, для нее мы скорректировали нашу историю. Но это тоже детали.

- Что, во-вторых?

- Во-вторых, драконы. Мы должны показать, что знаем и понимаем больше, чем она может себе представить. Мы с Рейнис практически уверены, что Джон всадник, но его надо подучить. Впрочем, Рейнис считает, что нам всем следует попробовать приблизиться к драконам. Рискованно, конечно, но игра стоит свеч. Если магия Древних драконов признала Рейнис и Квентона достойными, то шансы оседлать драконов есть и у нас. Но первой должна стать ты. Если получится, то для Дейнерис это будет дополнительный стимул.

Что ж, она знала, о чем пойдет речь. По информации, полученной Ульфом, Дейнерис не могла иметь детей. Конечно, в их случае это не было окончательным приговором. Возможно, Висенья сможет «перелепить» матку Дейнерис или что там у нее пострадало. Но даже если это случится, то произойдет не сразу и только если они решат, что им это выгодно, да и, в любом случае, не сейчас, а когда-нибудь потом, в отдаленном будущем. А сейчас лучшим раскладом было бы подвести Дейнерис к мысли, что у Джона-Эйгона может быть не одна жена, а две, как уже случалось у Таргариенов в прошлом. Одна – королева Дейнерис Бурерожденная, другая - Лейна Эллирион, родившая Таргариенам наследника и знающая, как воспитывать драконов. Это была сильная позиция, и, если бы она смогла к тому же оседлать дракона, то, считай, они сорвали джекпот[7]. Король и две королевы и до хрена валирийской родни. Да, это могло бы сыграть.

- Главный стимул – это мой Рейгар, - улыбнулась она. – Значит, поплывем знакомиться!

7.3 Леди Рейнис Старк (в девичестве принцесса Дома Викторион) (300 год ЗВ)

Такие мгновения называют моментом истины, и не зря. Сколько бы ты ни думал о каком-нибудь деле, сколько бы тебе не рассказывали о чем бы то ни было, сколько бы ты не изучал какой-нибудь предмет или вопрос, пока не увидишь сам, не поучаствуешь, не прочувствуешь, считай, ты ничего об этом не знаешь. Потому что одна лишь практика критерий истинности[8], ну или, если не по Марксу, а по Гетте, «суха теория, мой друг, но древо жизни вечно зеленеет»[9].

«Где-то так!»

Рейнис представила, как Мераксес закладывает вираж с разворотом через левое плечо, и драконица тотчас выполнила эту фигуру пилотажа, открыв перед своей всадницей вид на бивак Ланнистеров. Внизу на расстоянии в пару сотен метров лежал ночной лагерь. Горели костры, видны были в лунном свете палатки и шатры, расставленные вдоль условных улиц и переулков, ходили патрули, но основная масса воинов спала. Кто-то вповалку у костров, кто-то под тентами или в палатках, но они все спали. А вот армия Старков сейчас не спала. Разделенная на несколько отрядов, она, ожидая сигнала к атаке, медленно окружала лагерь Ланнистеров. А сигнал этот дадут она и Квентон, летевший сейчас на десяток метров выше и где-то в трехстах метрах к северу.

Они появились в этих местах четыре дня назад и каждую ночь летали над округой, покрывая километр за километром и нанося на кроки бивуаки мелких отрядов, - то ли фуражиров, то ли диверсионных групп, засланных в тыл речникам и северянам, - и только вчера обнаружили большой лагерь. Вернее, несколько лагерей, расположенных один подле другого и «разлившихся» огнем костров на огромной территории между Розовой Девой и Шутовским Бродом. Тридцать тысяч человек: двадцать две тысячи пеших воинов и восемь тысяч тяжелой кавалерии. А еще огромный обоз, который не стоило сжигать, потому что все, что припасли Ланнистеры для себя, очень даже сгодится Старкам, находящимся далеко от родных мест. В общем, они с Квентоном нашли армию Тайвина, и передали координаты Эсташу, который находился в Ставке Роба. И вот сегодня все должно было случиться в первый раз за больше, чем сто лет. Впервые со времен Танца Драконов на армию врага прольется огонь с небес. Правда, у тех Таргариенов драконы были постарше и покрупнее, но и тринадцатиметровая Мераксес, способная нести на себе закованного в сталь всадника и «плеваться» драконьим огнем на добрые полсотни метров, тоже была тем еще супероружием. Во всяком случае, для средневековых войн, в которых преобладающее большинство воинов сражались копьями и клинковым оружием, дракон представлял собой поистине необоримую силу. В особенности, ночью, там и тогда, где уже больше ста лет не вспоминали о драконах.

Рейтар!

Они Квентоном и Висеньей тренировали телепатическую связь уже почти полтора года. Сначала думали, не получится. Что мыслесвязь возможна только между ней и Умником. Но Ульф предположил, что у них двоих эта способность просто более выражена, чем у остальных. И в самом деле, практически каждый из них хоть разок, хоть два, но что-то подобное ощущал, принимая «сигнал» или, напротив, его отправляя. Поэтому, оставшись в Винтерфелле вчетвером, а позже втроем, они все время тренировались, экспериментируя с этим то ли существующим, то ли отсутствующим талантом. И в конце концов что-то у них стало получаться. По первости едва-едва, но не даром говорится, что терпение и труд все перетрут. Перетерли. И в этом смысле им очень помогло появление драконов. Так что теперь у них имелся еще один туз в рукаве. Связь, конечно, была возможна только на дистанции до километра, да и то, чтобы транслировать и принимать полноценные сообщения, надо было находиться совсем близко друг к другу. Однако это была все-таки связь. Никем не контролируемая, никому кроме них недоступная и не зависящая от электроники, которую здесь в Вестеросе не достанешь ни за какие деньги.

Прием! – откликнулся Квентон.

Начинаем, - передала Рейнис. – Минута. Луна. Ты с захода, я с восхода[10]. Отсчет. Раз, два, три…

Внутренний секундомер у них у всех работал с раннего детства, так что сейчас, разойдясь к соответствующим границам спящего лагеря, они оба вышли на оговоренные позиции на высоте примерно пятнадцати-двадцати метров, и с последним движением виртуальной секундной стрелки ринулись в атаку. Рейнис всего лишь показала Мераксес образ движения, и драконица плавно набирая скорость, пошла на снижение. Первый огненный выдох, - пристрелочный, - прошел пламенным плугом от края бивака метров на тридцать в глубину лагеря. Ширина выдоха у земли была относительно невелика. Каких-то семь-восемь метров, но зато там внизу разверзся настоящий огненный ад. Температура драконьего огня была сопоставима с температурой горения бензина[11]. Страшная вещь, потому что вспыхивает не только то, на что непосредственно попадает пламя, но и любые твердые предметы, - дерево, ткань, трава и одежда, - которые попали в зону скачка температуры. И это только начало. По мере роста драконов не только твердеет их собственная броня, но также изменяются характеристики выдыхаемого пламени. Грубо говоря, оно становится жарче и летит дальше. Однако сейчас Ланнистерам хватило и того, что есть.

Две параллельные огненные черты разрезали военный лагерь с юго-востока до юго-запада и наоборот. Ширина полосы 7–8 метров, расстояние между полосами 12–15, и это означало что меньше, чем за минуту горел уже весь центр лагеря от края и до края. Даже Рейнис, летевшей где-то в пятнадцати метрах над землей, довольно быстро стало жарко. Даже в Речных Землях погода в последнее время стояла холодная. Снег пока еще не шел, но ночами случались заморозки с густым инеем, а высоко в небе было еще холоднее, да еще и встречный ветер вымораживал насквозь. Поэтому под броней у Рейнис было поддето термобелье и штурмовой комбинезон бригады спецназа «Арктические волки», и уже на все это натянуты кожаные с меховым подбоем поддоспешник и штаны. Валирийская броня была удобнее обычной даже самой лучшей экипировки, потому что изначально делалась для драконьих всадников. Снаружи на ней были специальные скобы для крепления пристяжных ремней, но вот шлем пришлось немного переделать. Под него теперь поддевался своеобразный летный шлем, кожаный с меховым подбоем и с возможностью пристегивать к нему лицевую меховую маску и надевать тактические очки закрытого типа. В общем, в таком костюме можно было летать даже зимой, но рядом с пламенем, имеющим температуру близкую к полутора тысячам градусов по Цельсию, было жарковато. Впрочем, дело было уже сделано. Они с Квентоном трижды прошлись по объятому огнем и паникой лагерю Ланнистеров и, увидев, что в дело вступили северяне, ушли на временную базу, которую устроили в поросших лесом холмах в десяти километрах к западу от бывшего лагеря Ланнистеров. Здесь в ветвях старого дуба были спрятаны переметные сумы с палаткой, спальниками, едой и водой, сменная одежда и всякие необходимые в походе мелочи. Достать эти вещи с земли было бы сложно, но со спины дракона в самый раз.

- Ну, с почином нас! – сказал Квентон, начиная устанавливать палатку.

- Да уж, - ухмыльнулась Рейнис, оторвавшись от фляги с водой. – Но думаю, наши расчёты были верны, дневные атаки пока не для нас.

Все так и обстояло. Драконы были все еще не слишком большими и выносливыми, а их броня недостаточно прочна, чтобы испытывать на ней дротики, выпущенные из баллист и скорпионов, а то, что такие вскоре появятся во всех вражеских армиях, и к гадалке не ходи. Но сейчас эта бронированная чешуя хотя бы держала обычные стрелы, чего не скажешь о кожистых крыльях дракона. Должно пройти еще, как минимум шесть месяцев пока кожа на крыльях приобретет достаточную прочность, чтобы не опасаться ни длинных луков, ни арбалетов. Но вот катапульты – это другое дело. Для крыльев дракона они будут опасны всегда, во всяком случае, на коротких дистанциях. А значит, боевое применение драконов ограничивается пока только ночными атаками, а на будущее следует отработать описанные в книгах «фигуры высшего пилотажа» и всевозможные «противострелометные маневры».

- Завтра будет облачно, - сказала она, взявшись помогать Квентону с палаткой. – Можно будет полетать в облаках.

- Хочешь найти те летучие отряды, которые мы видели вчера и позавчера?

- Читаешь мысли.

- Ну, не бином Ньютона, тем более что террористов надо кончать!

Диверсионные отряды Ланнистеров и привезенные ими из Эссоса наемники не представляли опасности для армий, но сеяли смерть и разрушения, разоряя Речные Земли. Террор и выжженная земля, должны были вызвать страх и запустение в тылах Старков и Талли и лишить их продовольствия и фуража. Тактика, вроде бы, знакомая, но в условиях Вестероса она усугублялась приближающейся зимой, которая и в обычное-то время длится не месяц и не два. А им предстояла долгая, - как минимум, протяженностью в пару лет, - зима. Без запасов смертность будет просто чудовищной, в особенности там, где зима куда суровее, чем на западе и юге.

- Ладно, значит, завтра охотимся на ланнистеровский корволант[12].

Война продолжалась, но правила игры менялись на ходу, и то, что начиналось, как доминирование Ланнистеров, должно было закончиться доминированием Старков. У Рейнис на этот счет было несколько идей. Одной из них был независимый Север в его нынешних границах, то есть севернее Рва Кейлин. Но существовал так же вариант с присоединением к Северу Речных Земель, а в идеале и Долины. Тогда можно было бы говорить о Северной Империи. Были когда-то короли Зимы, появятся императоры. Но, если создавать империю, то надо рвать на части Запад Ланнистеров и делить его с тем, кто завоюет весь остальной Вестерос, и это будут, разумеется, не Старки. Старкам не нужны ни Железный трон, ни головная боль с этими сраными южанами, просторцами, штурмовиками или дорнийцами. Во всяком случае, это не их забота.

Рейнис залезла в спальный мешок и только собралась заснуть, как звонок срочного вызова напрочь стер даже намек на сонливость.

«Срочно! Чрезвычайной важности! – это было сообщение от Висеньи, оставшейся за старшего в Винтерфелле. – Атакованы железнорожденными. Ров Кейлин держится. Ворон был вчера. Форты на Горячке – держатся. Ворон был два дня назад. Атакованы Родниковая Переправа и Барроухолл. Медвежий держится. Ворон был два дня назад. Темнолесье пало, Железный и Каменный Холмы держатся. Бран хотел собрать два отряда и идти к замку Сервинов и к Торхенову Уделу. Я отговорила. Всех женщин и детей из этих замков переправили в Винтерфелл. Не всех успели, но замки пока держатся. Кораблей много. Сотни. Поднимаем ополчение».

— Вот, черт! – выругался Квентон, прочтя сообщение. – Что будем делать?

- Ты полетишь в Винтерфелл, - решила Рейнис. – Будешь там через три дня. Примешь командование. По дороге проведешь разведку и поможешь кому сможешь, но атаки только ночью. У этих долбаных пиратов до хрена лучников.

- А ты?

- Я останусь здесь еще на день-два, и, если Джейме Ланнистер начнет отход, полечу на наше западное побережье. Попробую проредить флот этих ублюдков.

- А может быть, наоборот? – покачал головой Квентон. – Не забывай, ты леди Винтерфелла. Ты Старк и мать наследника. Твоя власть выше власти Брана.

К сожалению, он был прав. Она нужна была там, и, значит, он оставался здесь.

- Ты прав, - согласилась она после минутного размышления. – Я вылетаю немедленно, а ты оставайся. Отдохни пока.

На самом деле, ее размышления были связаны не столько с принятием решения. Решение было принято быстро, потому что она умела признавать ошибки.

«Не безупречна, - отметила она в уме, - а значит, нужно быть осторожнее».

Все-таки, несмотря на позывной «Резидент», ее готовили не для стратегической разведки, хотя с ее способностями она могла бы… Но оперативник в ней все еще был силен, а между тем сейчас, когда она внедрилась в этот мир и в эту семью, когда обросла связями и обязательствами, действовать следовало иначе. И самым близким аналогом из ее прежней жизни была как раз закордонная разведка. Впрочем, она уделила этим мыслям считанные мгновения, гораздо больше ее заботило физическое состояние Мераксес. На «беседу» с ней и ушла, собственно, пауза, взятая ею на «размышление». Драконица была в тонусе и готова к приключениям, а значит, оставалось лишь дополнить снаряжение, - спала-то она одетой и даже не сняв кольчуги, - и подвесить к седлу, которое они тоже оставили на месте, переметные сумы с водой, продовольствием и необходимым в путешествии имуществом.

Вылетели на рассвете, сразу же поднявшись выше облаков и взяв курс на северо-запад, чтобы, пролетев над заливом Железных людей достигнуть Мокрого леса. В этом случае, возможно, удастся избежать случайных свидетелей, но расстояние все равно получалось большим. Рейнис знала, что средняя перелетная скорость Мераксес, - ее измеряли лазерным целеуказателем, - колеблется вокруг 70 километров в час, а лететь без остановок дракониха могла не более четырех, максимум, пяти часов. Однако в распоряжении Рейнис имелась неплохая карта залива, и на ней были отмечены ненаселенные острова. До первой группы островов расстояние по прямой было в районе 230 километров. Там можно было бы отдохнуть и сделать следующий рывок к островам на траверзе Сигурда, а это 340 километров. Почти предельное расстояние, но зато оттуда до Мокрого леса оставалось всего 150 километров. Там в необжитых и безлюдных местах Рейнис предполагала сделать большой привал, чтобы продолжить путешествие ночью. У драконов отличное ночное зрение, у Рейнис тоже, так что за ночь можно было бы добраться двумя средней длинны перелетами до устья Горячки. Дальше по ситуации: или устроить дневку и затем через Курганы и Волчий лес лететь в Винтерфелл или устроить побоище там на месте и двигаться дальше вдоль реки ко Рву Кейлин и только потом в Винтерфелл…

7.4 Леди Лейна Таргариен (300 год ЗВ)

Сообщение о ночном сражении в Речных Землях и о славной победе Роба, обеспеченной, между прочим, ночной атакой двух драконов, пришло в день отплытия из Волантиса. Армия Тайвина Ланнистера была наголову разгромлена, понесла огромные потери и, бросив колоссальных размеров обоз, ударилась в бегство. Сам Тайвин погиб, сгорев в своем шатре, и это была хорошая новость, поскольку лорд Утеса Кастерли являлся отличным полководцем и обладал одновременно, как качествами хитроумного тактика, так и способностями вдумчивого стратега. Его брат Киван тоже неплох, но, во-первых, он не Тайвин, а, во-вторых, сейчас он замещал Десницу в Королевской Гавани. Кто сможет собрать деморализованное и «бегущее без дороги» войско? Возможно, в землях Ланнистеров есть и другие полководцы, - Аддам Марбранд, например, или Андрос Бракс, - но определенно, это случится нескоро и, скорее всего, уже где-нибудь в Эшмарке или в Золотом Зубе. Так что сейчас против армий Старков и Талли остался один лишь Джейме Ланнистер, который теперь, скорее всего, отступит к столице. Это были хорошие новости, но были и плохие. Железнорожденные, как и предвидела Рейнис, атаковали едва ли не все западное побережье севернее Соленого Копья и, поднявшись по реке Горячке, осадили Ров Кейлин.

- Ничего, - Лейна успокаивающе положила свою руку на руку Джона, - не волнуйся так, Джон. Роб справится и Бран в Винтерфелле не один. С ним осталась Висенья… Да и Рейнис скоро будет на месте. Драконы летают быстро…

- У них совсем маленькие драконы, - поморщился Джон, который пока не знал всех подробностей.

- Джон, Мераксес, так зовут дракониху Рейнис, имеет размах крыльев больше двадцати метров, - сообщила Лейна. — Это уже не маленький дракон, поверь мне.

- А почему?.. – начал было Джон, но она его остановила.

- Потому же, почему ты все еще Джон, а не Эйгон.

- Военная тайна?

- Да, но сейчас мы в море, и больше не будет никакого Джона Сноу и Лейны Эллирион. Мы Таргариены и Рейгар тоже. Это больше не тайна, во всяком случае, на борту нашей «Серебряной русалки».

«Серебряная русалка» - каракка, принадлежавшая компании, основанной Ульфом и Эдвином, являлась флагманом отплывшей из Волантиса флотилии. За Годвином и Маргери, как и планировалось, послали пять кораблей, которые совсем недавно уже проделали путь до Дорна и обратно, а с визитом к Дейнерис отправились оставшиеся двенадцать кораблей компании и семь больших галер[13] с парусным вооружением, нанятых в Волантисе. Такое большое количество кораблей объяснялось необходимостью взять с собой не только слуг, но и гвардию «валирийцев» в составе семисот тяжеловооруженных всадников и трехсот пеших воинов.

Экспедиция в Астапор была организована с размахом. Большая флотилия, множество людей и лошадей, а в трюмах кораблей золото и драгоценности, ткани и кожи и, разумеется, оружейная сталь. Скорость задавали самые тихоходные суда, и за сутки корабли проходили максимум сто-сто двадцать километров. Если бы шли открытым морем, идти можно было бы и ночью, но эта экспедиция, благодаря спутниковым снимкам и предварительной разведке собиралась пройти Дымным морем. Плавание в тех местах заслуженно считалось невозможным и, в любом случае, крайне опасным, но Ульф, взявшийся провести караван там, где корабли не появлялись со времен Рока Валирии, имел на руках единственный возможный, то есть безопасный маршрут. Воздух, и в самом деле, имел там в паре-другой мест крайне неприятный запах, - сероводород[14] та еще гадость, - но он был не смертелен. Еще кое-где вода буквально «кипела» от поднимающихся со дна газов. Зрелище не для слабонервных, но за несколько минут, требующихся, чтобы пройти по касательной к «пятну кипения», радон[15] не сможет серьезно повредить людям, а метан[16] и этан[17] и вовсе безопасны. Кроме того, в Дымном море, разумеется, есть дым. На самом деле, это туман с высоким содержанием сероводорода и небольшими примесями угарного газа. Вот этот последний действительно токсичен, но он легче воздуха, и на воде его концентрация невелика. Что еще? Еще там имели место рифы и огромное количество крошечных скалистых островков. Так что, все верно, чтобы пройти в тех водах, надо знать фарватер, и Ульф его знал.

Другая проблема, с которой столкнется тот, кто рискнет пойти через архипелаг, это отсутствие нормальной пресной воды и невозможность пополнить запасы продовольствия за счет рыбы, морских птиц и животных, на которых можно было бы поохотиться на берегу. Нормальные животные по большей части ушли из тех мест, рыба была несъедобна, а по поводу источников пресной воды существовали серьезные опасения в ее безвредности. Однако весь путь через Дымное море должен был занять не более десяти дней и сократить общее время в пути от Волантиса до Астапора до приемлемых трех недель вместо полутора месяцев, если огибать Валирию с юга. И, к слову сказать, большую часть времени там тоже не будет пресной воды, да и рыба вблизи берегов разбитого полуострова так же несъедобна, как и в Дымном море. В общем, Ульф все разведал и рассчитал, исследовал, навел справки и, в конце концов, провел флотилию там, где, как считалось, людям не место. Впрочем, там действительно временами становилось по-настоящему жутко, но и пейзажи попадались весьма необычные, не говоря уже о руинах валирийских городов. В один из них, расположенный на острове неподалеку от Тирии, они даже заглянули. Понятное дело, что островом это место стало во время катастрофы, названной Роком. И, видимо, землетрясение здесь ощущалось куда сильнее, чем в других местах. Город был буквально стерт с лица земли, но несколько зданий уцелело, то есть, они были, разумеется, тоже разрушены, но не настолько серьезно, насколько были изувечены остальные строения. Место было так себе, да и пахло там сероводородом не по-детски, но не заглянуть в валирийские руины было выше их сил. Поэтому флотилия сделала остановку около этого безымянного города, и путешественники наскоро обыскали здание, по всей видимости, являвшееся храмом, и очередную виллу богатого валирийца. В храме они нашли порядка двух десятков небольших скульптур. Все они, - вырезанные из сердолика[18], яшмы и граната, и отлитые из бронзы, золота и валирийской стали, - изображали драконов. Куда делось все остальное, что наверняка находилось в храме на момент катастрофы, было неизвестно. Но, если тут побывали искатели валирийских сокровищ, отчего они не взяли фигурки драконов? Вопросы есть, а ответов на них нет.

Гораздо более богатым оказался улов в исследованной путешественниками вилле. Более или менее хорошо сохранилась расписная керамика, если не была, конечно, разбита при землетрясении, серебряная и золотая посуда и то, что за неимением лучшего термина, Ульф назвал скрижалями. Это были тонкие и относительно небольшие пластинки, - где-то десять на пятнадцать сантиметров, - похоже, вырезанные из кости какого-то очень большого животного. Может быть, это был даже дракон, но никто не мог сказать по этому поводу что-нибудь определенное. На пластинках были выгравированы письмена. И это были древние валирийские руны, которыми сами валирийцы перестали пользоваться задолго до случившегося с ними несчастья. Текст они с грехом пополам разобрали, но это оказалась всего лишь история какой-то валирийский семьи «от сотворения мира и до наших дней». Лейна даже расстроилась, а вот Ульф просто засиял от счастья.

- Что я упустила? – спросила Лейна отчаявшись понять, отчего так счастлив Ульф.

- Даю подсказку, - самодовольно улыбнулся Ульф, — это силлабическое[19] письмо.

- Какое? Какое? – не поняла она.

Ну, в самом деле, типы письма не ее профиль. Вот спросил бы ее Ульф, как убить кого-нибудь по-тихому, это она бы ему сразу объяснила.

- Неважно! – отмахнулся Ульф. – Важно другое. Мы оба Эллирионы. Брат и сестра, не правда ли?

- Допустим. Что дальше?

- В старом валирийском гласные звуки, если они стоят в слове первыми, не обозначаются, а подразумеваются. Сдвоенные согласные никак не обозначались. Плюс окончания «-ен» и «-он» появились значительно позже в связи с изменениями в культуре валирийцев. Так что, предположительно, семья, которая жила в этом доме звалась «Эдир» или «Адир», или «Идир». Это наиболее вероятные результаты. То есть, на современный лад они звались бы «Эддирионы». Теперь смотри сюда, - указал он пальцем на одну из рун. – Это нечто, похожее на наш звук «Д», а это «Л». Разницу видишь?

Разница была совсем незначительной. Всего один штрих.

- Всех дел, что надо убрать этот штрих, - коснулся он длинным ногтем крошечного «чубчика», отличающего один письменный знак от другого. – Название Дома упомянуто всего девять раз. Эдвин подкорректирует эти руны так, что никто не заметит различий. Это как раз его конек. И будет у нас с тобой, Лейна, семейная реликвия, которую, переселяясь, мы увезли с собой из Аквос Даэн, затем, - во время очередного бедствия, - успели погрузить на корабль, когда бежали с гибнущего острова. Мы ведь много чего нашли тут и там. И скупили кое-где кое-что, но личные вещи никак не помешают.

Эту историю Ульф и Эдвин придумали, чтобы не множить сущности, и чтобы никто - и прежде всего, властители, - не стали задавать неудобные вопросы, не начали искать их город, их королевство и других валирийцев. Новая легенда объясняла то, почему их всего восемь, и разом отметала вопросы о том, куда подевались их город и его жители. По новой версии поссорившись с королем Аквос Доэна Бартимосом Викторионом, Годвин и Рейнис решили основать свой собственный полис. Нашли в архипелаге Валирии пригодный для жизни остров и начали потихоньку там обустраиваться и отстраиваться, переселяя в Новую Валирию своих слуг, рабов и воинов гвардии. И не они одни. С ними в Новой Валирии решили начать новую жизнь и некоторые другие аристократы. Однако три года назад в архипелаге произошло новое извержение вулкана, на этот раз подводного, и случилось это как раз близ острова, на котором стоял их родной город Аквос Доэн. На их счастье, - если это можно, разумеется, назвать счастьем или удачей, - их Новая Валирия строилась давольно далеко от Аквос Доэна. Так что по ним ударило, прежде всего, цунами, и добило чередой землетрясений. Спаслись немногие, и то, только потому что поверили вещему сну Рейнис, в чем просматривалась аналогия с историей Таргариенов. В результате все, кто успел тогда погрузиться на корабли, хоть и подверглись жестоким испытаниям, но в большинстве своем выжили.

Далее следовала именно та история, которую они рассказали королю Роберту и его свите, о долгом плавании в море, нападении пиратов и всем прочем. Теперь становилось понятно и то, зачем Ульф и Эдвин отправились за Узкое море. Вместо нового полиса они решили создать свою торговую компанию, воспользовавшись тем золотом, которое смогли вывезти из Новой Валирии и спрятать на одиноком скалистом островке «посередине негде». Однако, создавая компанию, они, дескать, не забывали о своих людях и разыскивали их везде, где только можно. На данный момент Ульф проделал в этом смысле огромную работу. Накачивая найденных ими с Эдвином «валирийцев» наркотиками, он внушал им, что они, и в самом деле, валирийцы и подданные Рейнис и Годвина Викторионов, то есть, слуги, ремесленники и воины из Новой Валирии. За год он наделал довольно много таких «валирийцев». Конкретно 183 человека. Это, якобы, все спасшиеся вместе с ними свободные граждане их полиса. Рабы же, как и следует, или молчат или говорят то, что приказал хозяин.

— Значит, это история нашей семьи? – спросила Лейна, изучив все двадцать три скрижали.

- Да, - кивнул Ульф. – Так и есть. Пока плывем, зайдешь пару раз ко мне в каюту, прочтешь, выучишь наизусть, а потом расскажешь Эйгону, ну и Дейнерис, конечно же, когда все устаканится. Если верить этой истории, - указал он на костяные «листы», - наш с тобой Род, Лейна, намного древнее Таргариенов.

- Надо ребят предупредить, - приняла она его идею.

- Предупредим, - улыбнулся Ульф. – Это мы с тобой сюда удачно зашли…

И в самом деле. На виллу, как и в храм ходили только свои. Они и их самые преданные слуги, над которыми хорошо поработал сам Ульф. Так что никто, кроме них, не знал, что именно они обнаружили в развалинах. По официальной версии это был клад, который они сами здесь и спрятали, когда пытались выяснить судьбу Аквос Доэна.

- Клад не клад, - улыбнулся Ульф, - но даже если не принимать во внимание скрижали, а они бесценны, мы только золота нашли тысяч на двести. А сколько стоит оружие, предметы быта из золота, серебра и бронзы, расписная керамика и валирийская сталь, я затрудняюсь так сразу тебе сказать. Но, думаю, от полутора до двух миллионов. И продать все это можно, буквально не отходя от кассы. В том же Астапоре.

- Все продавать не стоит, - покачала головой Лейна, представляя, как обставит предметами валирийского искусства свой будущий замок, где бы он ни находился.

- Об этом можешь не тревожиться, - отмахнулся Ульф. – Я назвал доход, исходя из предположения, что мы продадим примерно треть найденных сокровищ. Остальное – приданное. Твое, мое, Эдвина… Нам всем придется где-то когда-то осесть…

Что ж, это звучало, как хороший план. Годный. Перспективный. Снимающий вопросы, объясняющий нестыковки и противоречия прежних рассказов. История, звучащая, как рассказ о подлинных событиях. Что-то, о чем они будут рассказывать долгими вечерами у камина своим детям, внукам и правнукам…

***

И вот цель достигнута. После долгого, утомительного и небезопасного путешествия, - потеряв в пути одну из наемных галер, - они прибыли в Астапор. В порт, как ни странно, их впустили «всей толпой», но уже там некий чиновник задал им те самые вопросы, которые всегда задают чужакам. Кто такие? Откуда? Цель визита? Вопросы непраздные и подкреплены отрядом безупречных, блокировавших выход в город. Переговоры вел, сначала спустившийся на пирс шкипер «Серебряной русалки», а затем Ульф, как совладелец большой торговой компании, снарядившей, в частности, и эту флотилию. Его ответы, однако, привели к тому, что портовое начальство срочно послало сообщение в пирамиду Великой Гарпии. Ждать ответа пришлось долго, но Ульф, Эдвин и Лейна не скучали. Слуги поставили для них стол и табуреты прямо на палубе корабля, пришвартовавшегося к пирсу, и они сидели на кормовом возвышении под тентом, защищавшим от палящих лучей солнца, и пили привезенное с собой арборское золотое. Чуть позже к ним присоединились Эйгон и Арья, так что прибывший в порт посланник Дейнерис был изрядно впечатлен зрелищем отдыхающих аристократов и давольно быстро позволил убедить себя подняться на борт корабля и принять участие в возлиянии. Его полномочий хватило на то, чтобы пригласить «валантийских торговцев» на встречу с королевой Дейнерис, которая состоится завтра с утра, когда тень ляжет на отметку в десять часов[20], и разрешить выход в город морякам и слугам, чтобы закупить провиант и вино. В принципе, это соответствовало их желаниям и совпадало с лучшим из возможных сценариев развития событий. Так что следующим утром, оставив Эдвина на хозяйстве, они отправились к Дейнерис. Надев на себя лучшие одежды, они в сопровождении десятка слуг, несущих за ними сундуки с подарками, и двенадцати гвардейцев, открывавших и замыкавших процессию, отправились в Великую Пирамиду. Учитывая особенности Астапора, - узкие улицы, резкие повороты, - ехать верхом не получилось, и они шли пешком, поскольку ни Лейна, ни Арья не согласились путешествовать в паланкине. Идти, однако, было не близко, да еще и под жарким солнцем, но валирийцам это было несложно, Эйгону и Арье тоже. И вот время настало, и, поднявшись по многочисленным лестницам, они вошли через широко распахнутые двери в зал приемов. Здесь было полно «разноцветного» народа, - белые и черные, мулаты всех оттенков шоколада и какие-то вообще ни на кого не похожие люди, - а в дальнем конце зала на троне восседала королева Дейнерис. Справа и слева от нее стояли, надо полагать, ее приближенные, но двое выделялись даже на этом фоне.

Ульф, - телепатировать Лейне было крайне сложно, но она все-таки могла это делать, - карлик – это младший Ланнистер. Тирион. Высокий лысый в броне явный северянин. Обрати внимание, насколько я похожа на Дейнерис.

Что и говорить, Дейнерис была та еще красотка, но и Лейна, - особое спасибо Висенье, - тоже была диво, как хороша. И да, они были похожи, как родные сестры. Не близнецы, но у них был одинаковый, очень валирийский тип лица. Тот же цвет волос: старое серебро с золотыми прядками. Вот, разве что, Лейна была, скорее всего, выше ростом, но сейчас Дейнерис сидела, и сказать, так ли это на самом деле, было сложно.

Понял, принял, - ответил ей Ульф, выдвигаясь чуть вперед. – А Ланнистера я сам помню.

Между тем, Тирион, все это время не сводивший глаз с Арьи Старк, сделал пару шагов вперед и объявил, что гости удостоились чести… И так далее в том же духе, с перечислением многочисленных титулов Дейнерис Таргариен. Бурерожденная, разбивающая оковы, мать драконов… Но все это сводилось к простой формуле: она королева ройнаров, андалов и первых людей.

Закончив с титулованием своей королевы, Ланнистер в очередной раз задал гостям уместные в данной ситуации вопросы. Кто такие? Откуда взялись? И что надо?

- Ваше величество! – вежливо, но без подобострастия, поклонился Ульф. – Лорд Ланнистер, лорд… Прошу прощения, милорд. Вижу вы северянин, но не знаю кто и откуда, - посмотрел он на высокого, закованного в вестеросскую броню мужчину.

— Это сир Джорах Мормонт, - сказал Джон. Не очень громко, но вполне внятно.

- Мормонт? – переспросила Арья. – Я помню, что отец рассказывал о лорде с Медвежьего острова, которого он приговорил к смерти за работорговлю. Это вы, сир?

«Умная девочка!» – отметила Лейна, видя, как пошел красными пятнами северянин и как смутилась королева, которая, похоже, знала его грязную тайну, и сейчас из-за этого чувствовала себя неловко.

- Да, миледи, это так, - поклонился Арье Мормонт. – Надо полагать, вы Арья Старк?

- Да, сир, я дочь лорда Эддарда.

- Вы появились здесь в крайне странной компании, миледи, - включился в разговор Тирион Ланнистер. – Как я понял, прибывшие корабли принадлежат торговой компании из Волантиса. Каким же ветром вас занесло так далеко от дома и от Простора, где живет ваша старшая сестра?

- Позвольте, милорд! – вмешался Ульф. – Я не успел представиться, а это невежливо.

«Ну да, мало вы с Ульфом вина вылакали и баб оттрахали! – раздраженно подумала Лейна, знавшая по случаю, что и как происходило в Королевской Гавани. - Мелкий засранец!»

- Да, да, - покивал Ланнистер, — это мое упущение. Итак?

- Я лорд Ульф Эллирион и это я являюсь совладельцем большой торговой компании в Волантисе, но, как видите, я не волантиец. Хотя в Волантисе много потомков валирийцев, они не валирийцы, а вот я и моя сестра Лейна являемся одними из последних истинных валирийцев в Эссосе.

- У вас действительно валирийские имена и внешность чистокровных валирийцев, - неожиданно заговорила королева. – Откуда вы? Но прежде, не будите ли вы любезны представить мне остальных членов вашей делегации!

- Боюсь, ваше величество, вам стоит прежде услышать их имена в разговоре с глазу на глаз. А после вы уже решите, оглашать ли эти имена во всеуслышание.

— Вот как? – нахмурилась Дейнерис, упершись взглядом в Лейну. Она, должно быть, тоже заметила их сходство и сейчас ломала голову над тем, кем может ей приходиться эта незнакомка.

- Думаю, когда вы узнаете, о ком идет речь, вы поймете меня.

- Хорошо, - согласилась Дейнерис, - но со мной останутся лорд Десница, - кивнула она на Ланнистера, - и сир Джорах Мормонт.

- Как пожелаете, - согласился Ульф.

- Оставьте нас! – приказала Дейнерис, и уже через пять минут они остались в зале одни.

Тогда вперед вышел Эйгон.

- Я Эйгон Таргариен, - представился он. – Не сын принцессы Элии Мартелл, а сын принцессы Лианны Старк. Я ваш племянник, ваше величество, поэтому мы решили, что вы можете счесть мое публичное появление, как посягательство на вашу власть.

- Ты бастард Рейгара? – еще больше нахмурилась Дейнерис.

- Нет, - улыбнулся Эйгон. – Лорд Старк скрыл меня под именем своего бастарда Джона Сноу. Но мои родители принесли брачные обеты и по обряду семибожцев, и по обряду первых людей. Сохранились документы, свидетельствующие, что я признанный и законный сын своих отца и матери. Однако хочу еще раз подчеркнуть, мы прибыли, чтобы помочь вам, ваше величество, а не чтобы выяснять, кто из нас имеет больше прав на железный трон.

Длинная речь, но Дейнерис слушала его, не перебивая. Смотрела то на него, то на Лейну, то на их ребенка.

— Это моя супруга, - перехватив очередной взгляд королевы, представил Лейну Эйгон, - Лейна Таргариен в девичестве Эллирион. А на руках у нее наш сын. Мы назвали его в честь моего отца и вашего брата, ваше величество. Рейгар Таргариен.

— Вот как, - кивнула Дейнерис. – Вы правы, не стоило начинать наше знакомство на публике. Я… Я рада, найти родню, но меня смущают ваши валирийские имена, леди Лейна и лорд Ульф.

- Все верно, ваше величество, - снова вступил в разговор Ульф. – Возможно, мы последние выжившие валирийцы. У нас было небольшое королевство на острове в Дымном море. Но произошло новое извержение вулкана. Уцелели немногие. Кроме нас выжил брат короля Аквос Доэна Бартимоса III Годвин Викторион, сейчас он, наверное, уже отплыл из Дорна и направляется в Астапор. Но думаю, вам будет особенно интересно узнать, что у принцессы Рейнис Викторион и у ее кузена Квентона есть драконы. Мы были последними семьями драконьих всадников.

- Драконы? – встрепенулась Дейнерис. – Два дракона или больше?

- Да, ваше величество, - подтвердил Ульф. – Два дракона. И это не обычные драконы, а драконы из Рода Мераксес или, другими словами, они принадлежат к Роду Потомков Первых Великих Драконов.

- Великих? – переспросила Дейнерис.

- Считается, что эти драконы крупнее обычных, быстрее растут и обладают разумом. Нечеловеческим, но все-таки разумом.

- Где они сейчас?

- Они на Севере, ваше величество. Рейнис Викторион вышла замуж за лорда Винтерфелла Роберта Старка. Она теперь леди Винтерфелла. С нею остались там на Севере ее кузен Квентон, его невеста Висенья Баллиол и ее старший брат лорд Эсташ Баллиол. Мы не виделись с ними почти два года, но поддерживаем тайную связь. Это валирийская магия, если позволите. Она не слишком надежна, но иногда удается обменяться посланиями. Рейнис нашла два яйца, завещанных ей ее предком драконьим всадником Адаммасом Викторионом. У нас давно уже не было драконов, но в наших семьях сохранили знания о них. Поэтому Рейнис смогла привести в мир двух драконов: Мераксес и Караксеса. Мераксес выбрала ее, Караксес выбрал ее кузена и сына. Но Криган Старк слишком мал, чтобы оседлать дракона, поэтому сейчас на нем летает Квентон.

- Летает? – удивилась королева. – Но вы сказали… То есть драконам не может быть больше двух лет…

- Не знаю точно, как там все случилось, - покачал головой Ульф. - Мы давно уже не виделись. Но полтора месяца назад Мераксес имела размах крыльев больше двадцати пяти метров.

- Вы сказали, лорд Ульф, что ваши семьи сохранили знания о драконах… - сказала Дейнерис после довольно длинной паузы, очевидно взятой на размышления.

- Да, ваше величество.

- Вы умеете с ними обходиться? Общаться? Знаете, как их сделать послушными воле всадника?

- Только теоретически, - развел руками Ульф. – Но мы, разумеется, готовы помочь, чем только сможем. И, к слову. Мы привезли вам дары… Там есть кое-что из валирийских древностей, кое-какие безделицы, меч и кинжал валирийской стали и полмиллиона волантийских золотых оболов…

Пока Ульф говорил, Дейнерис о чем-то думала, и Лейна, кажется, догадывалась, о чем, потому что в конце своих размышлений она снова посмотрела на Лейну. И не просто посмотрела, а, вроде как, заглянула ей в глаза.

«Может попытаться меня убить, чтобы не мешала… Тем более, что ребенок-то уже есть…»

«Ну, - решила Лейна, усмехнувшись в душе, - такое решение может оказаться обоюдоострым».

И в самом деле, есть ли у Дейнерис такой убийца, который может убить Лейну, причем не в бою при огромном численном превосходстве, а «кулуарно»: типа нож в печень или яд в бокал? Вот только это Лейна кого хочешь может убить, ее же прикончить крайне сложно. Яды ее не берут, да и антидот всегда под рукой. Поймать ее врасплох – замучаешься искать «окно возможностей». Стрела? Но, если не в упор, то она успеет среагировать. Она же суперсолдат, как никак, а не просто так погулять вышла…

Однако, соперничество можно обратить в сотрудничество, и тогда Таргариенов станет уже трое. И это был бы совсем неплохой результат…

[1] Пенька — грубое лубяное волокно, полученное из стеблей конопли. Пеньковая нить — очень крепка, получаемые из неё ткани отличаются прочностью; отчего пенька и считается одним из лучших материалов для канатного и верёвочного производств.

[2] Каструм — распространённый во времена античности тип римского военного поселения, постоянный военный лагерь, аналог современных военных городков и военных баз.

[3] Существует теория, что у человека в основе использования знаков лежит способность к образованию абстрактных понятий, выражаемых в словесной форме, однако, на определённых этапах филогенеза (то есть, биологического развития человеческой расы) у животных могла появиться способность к формированию «предпонятий», или «протопонятий». Некоторые ученые считают их «довербальными понятиями», в основе которых лежат не просто аналоги образных представлений, а «функциональные блоки систематизированной информации», «смысловые схемы» или «обобщенные образы».

[4] Реперные точки— точки, на которых основывается шкала измерений.

[5] Урановое стекло (канареечное стекло) — стекло, окрашенное соединениями урана. Часто флуоресцирует зелёным светом под действием ультрафиолетового излучения.

[6] Напомню, что Лейна и Ульф оба Эллирионы и по легенде являются родными братом и сестрой.

[7] Джекпот (англ. jackpot — куш, самый крупный выигрыш) — призовой фонд в некоторых слотах, лотереях и прочих азартных играх. Как правило, джекпот формируется посредством процентной части от всех проигрышей или пропорционально растёт относительно определённого промежутка времени.

[8] Фраза приписывается Марксу. Практика — критерий истины. Согласно Марксу, вопрос об истинности познания — это вопрос практики.

[9] «Теория, мой друг, суха, но зеленеет жизни древо» - эти слова произносит Мефистофель в трагедии Гетте «Фаут».

[10] Предположим, что восход и заход луны на Планетусе сопоставим с таковым на Земле. То есть, Луна восходит на юго-востоке, а заходит на юго-западе.

[11] Температура горения бензина — 1300–1400 °С. Температура воспламенения для большинства твёрдых материалов — 300 °С.

[12] В Реальной истории корволант (фр. corps volant — «летучий корпус») — первый корпус в вооружённых силах России, создан Петром I в 1701 году как общевойсковое соединение (временное) из конницы, пехоты, перевозимой на лошадях, и лёгкой артиллерии; предназначался для действий в тылу противника, перехвата его коммуникаций, его преследования и уничтожения.

[13] Для справки, длина средневековой галеры составляла до 60 метров, ширина — 7,5 метров, осадка до 2 метров. На корабле были от 16 до 32 вёсел на борт, длиной до 15 метров каждое. Экипаж, включая воинов, составлял до 450 человек.

[14] При нормальных условиях сероводород представляет собой бесцветный газ со сладковатым вкусом, обеспечивающий характерный неприятный тяжёлый запах тухлых яиц (тухлого мяса) и мусора.

[15] Простое вещество радон при нормальных условиях — бесцветный инертный газ. Радиоактивен, стабильных изотопов не имеет, может представлять опасность для здоровья и жизни, является канцерогеном. При комнатной температуре является одним из самых тяжёлых газов.

[16] Метан (лат. methanum; болотный газ) — простейший по составу предельный углеводород, при нормальных условиях бесцветный газ без вкуса и запаха. Малорастворим в воде, почти в два раза легче воздуха. Газ нетоксичен, но при высокой концентрации в воздухе обладает слабым наркотическим действием.

[17] При стандартных условиях этан — это газ без цвета и запаха.

[18] Сердолик — минерал, красновато-розовая, жёлто-красная или оранжево-красная разновидность халцедона. Полудрагоценный камень.

[19] Слоговое письмо (силлабическое письмо) (от греч. — «слог») — вид фонетической письменности, знаки которой обозначают отдельные слоги. Обычно символ в слоговом письме представляет собой факультативный согласный звук со следующим за ним гласным. В среднем слоговые азбуки, которые также называют «силлабариями», насчитывают 80–120 символов.

Слоговое письмо используется в микенском варианте греческого, языке чероки, языке ваи, креольском языке ндьюка на основе английского (письменность афака), язык и в Китае, слоговое письмо нюй-шу народа яо, древнефилиппинская письменность алибата. Также во многом слоговым является логографическое письмо в китайском языке, языке майя, и в клинописи. Иногда их называют логосиллабические языки.

[20] По-видимому, в Астапоре знакомы с солнечными часами.

Глава 8

Глава 8 (300 год ЗВ)

8.1 Леди Рейнис Старк (в девичестве принцесса Дома Викторион)

Она успела буквально в последний момент. Еще спасибо, что они начали готовиться к вторжению загодя. Если бы не форты на Горячке, если бы не новые укрепления во Рву Келин, Север мог пасть. Никто не ожидал, что железнорожденные ударят по Северу всей своей мощью. Такое случалось, как говорят знатоки истории, только в стародавние времена. Однако то, что не могло случиться, все-таки произошло, потому что королева Серсея твердо обещала Эурону Грейджою отдать Север железнорожденным. И не только на поток и разграбление, а вообще отдать. Ланнистеры же помогли древесиной и золотом, так что Эурон не стал снова сжигать Ланниспорт, как это случилось во время восстания Бейлона Грейджоя. Он бросил все силы на западное побережье Севера, послав своего брата Викториона по самому «легкому» пути на Винтерфелл: по реке Горячке на Ров Кейлин и по Белогривой к Верховому озеру, на котором стоит Торхенов Удел. С обоих направлений позже можно было ударить по замку Сервинов и Винтерфеллу. Во всяком случае, таков был план, о чем позже рассказали пленные. А тогда, в самом начале, Рейнис ничего этого не знала и не подозревала о масштабе обрушившейся на Север беды.

Мераксес оказалась несколько сильнее, чем думала Рейнис, и они добрались до Соленого Копья всего за два дня, так что за пару часов до очередного рассвета, Рейнис пролетела над устьем Горячки и увидела буквально море огней – это горели по берегам реки сотни, если не тысячи костров, у которых коротали ночь те, кто не пошел вверх по реке. Горячка река неширокая и достаточно мелкая с сильно заболоченными берегами. Большие корабли по ней не пройдут, поэтому основные силы флота Викториона все еще пребывали там, где глубина позволяла пристать к берегу и где этот берег был пригоден для того, чтобы разбить бивуак. Ладьи и дубасы[1], снеки и малые драккары[2] ушли вверх по течению тех рек, которые вели в глубину северных земель: к Родниковой Переправе, к Барроухоллу и другим замкам, городкам и деревьням.

Есть еще силы? – спросила Рейнис. Не словами, а тем, что заменяло им с Мераксес слова.

Драконица «ответила», что силы есть, и тогда они рухнули с небес прямо на большие корабли железнорожденных. Ночь была безлунной, но обе они – и Рейнис, и Мераксес, - видели довольно хорошо. Прошлись над стоящими на якоре кораблями раз, другой, третий и сразу же атаковали тех, кто ночевал у костров. Берег здесь был плоский и от стоянок до леса было далеко. За пять минут не добежать, так что пока ее драконица не выдохлась, они прошлись несколько раз над берегом, а потом Мераксес схватила когтями обезумевшую от страха лошадь, и они скрылись в лесу на северной стороне Соленого Копья. Рейнис углядела подходящий для дневки распадок в совершенно безлюдном глухолесье. Мераксес бросив лошадь на землю, улеглась неподалеку и позволила Рейнис спуститься с седла и снять с креплений пару переметных сум.

Все! Отдыхай! – Она оттащила кожаные непромокаемые мешки метров на двадцать от драконицы в узкую щель между несколькими огромными валунами. Там как раз хватило места для небольшого костра, на который пошел весь валежник, натащенный сюда ветрами, и, вытащив из одного из мешков коврик из толстой дубленой кожи, два шерстяных одеяла и меховой плащ, устроила себе постель. Валуны закрывали ее от ветра, а костер позволил согреться. Под недвусмысленные звуки драконьей трапезы Рейнис повесила над огнем котелок, наполнила его водой из бурдюка и, когда вода закипела, бросила туда несколько кусочков засохшего меда, которыми повезло разжиться в Речных Землях и засыпала немного сухой травяной смеси. Пока «чай» заваривался похрустела галетами и погрызла вяленую оленину. Ну, это только так говорится, «погрызла», «похрустела». На самом деле съела штук десять толстых пшеничных галет, - опять-таки спасибо речникам, поскольку на Севере вместо галет «хрустят» черными сухарями, - и довольно приличный кусок мяса. Вот после этого, запив ужин-завтрак «чаем», она завернулась в меховой плащ и уснула, зная, что Мераксес не даст ее в обиду. Не оставит одну и не пропустит приближение людей, и, наевшись «жареной» конины, тоже задремлет поблизости. Но у драконов сон чуткий, хотя и у Рейнис механизм сна отрегулирован под постоянную бдительность. Такой ее сделали те генетики, что собирали конструктор под кодовым названием «Вамп-Резидент».

Впрочем, никто ее чуткий сон не потревожил. Место было глухое, тихое, но при том не мертвое. Днем Мераксес поймала кабана. Не матерого, а подсвинка, но тоже мясо, и она своим мясом поделилась со всадницей. Позволила отрезать подходящего размера кусок и даже зажарила его специально для напарницы. Еще пару недель назад это было бы невозможно, прежде всего, потому что драконица не умела тогда делиться. Ее добыча – это ее добыча, но позже она поняла сам принцип добровольного отказа от части добычи в пользу человека, у которого может не быть сейчас другой еды. На самом деле, здесь было так много сложных смыслов, что, вообще, удивительно, как абсолютный хищник, вроде дракона, «превзошел» все эти абстракции. Но так и случилось. Мераксес уловила принцип и продолжала развивать его и уточнять. И вот результат. Сегодня она позволила Рейнис первой отрезать себе кусок кабанятины.

Другой существенной проблемой была способность регулировать силу выдыхаемого пламени. Чтобы не сжечь мясо, а, скажем, всего лишь его запечь, надо правильно понимать градации силы и безукоризненно исполнять фокус глубокой прожарки. Мераксес поняла и научилась. И сегодня впервые зажарила мясо, не как придется, а ровно так, как надо.

- Спасибо, милая! – похвалила Рейнис своего дракона. – Ты замечательный друг!

Ответом ей была мысленная усмешка. Драконья усмешка, если что.

***

В течение, следующих пяти дней, они мотались по юго-западным ленам и пытались сбить темп наступления железнорожденных. Расстояния здесь на Севере были огромными, и о том, чтобы атаковать исключительно ночью речь больше не шла. Плюнув, на секретность, Рейнис прошлась огненной косой вверх по течению Горячки, где сжигала лодки захватчиков, их бивуаки и их самих. Пару раз за ту, первую ночь и последовавший за ним день они с Мераксес попадали под обстрел. Среди железнорожденных почти не было трусов, зато попадалось немало безумцев, гордившихся тем, что они берсерки. Опытные воины они пытались вступить в бой при малейшей возможности, но с драконом особо не повоюешь. Особенно, ночью. Однако днем, на свету, даже обосравшись от страха при виде огнедышащего чудовища, они находили в себе силы выстрелить в дракона из лука или бросить копье вслед выходящей из пикирования Мераксес. Копьем, впрочем, не попали ни разу, но вот пара-другая стрел «вжикнули» в опасной близости от лица Рейнис, одна попала ей в наплечник и еще две отскочили от брони самой драконицы. Вроде бы, были попадания и в крылья, - все-таки они были попросту огромны, - но боги миловали, и никакого урона эти стрелы не нанесли. Риск, конечно, но риск, оправданный обстоятельствами. Все-таки не зря в ее прежнем Мире говорили, что на войне, как на войне. Похоже, это начинала понимать и дракониха. Сначала пугалась стрел, в особенности тех, что летели ей навстречу, но потом, изучив предмет, так сказать, на практике, и, по-видимому, взвесив все риски, которые смогла осознать, Мераксес перестала «дергаться», но стала гораздо осторожнее.

В общем, в тот день они изрядно проредили число железнорожденных, плывущих по Горячке ко Рву Кейлин, и смогли помочь гарнизону крепости снять осаду. Там же вместе с воинами Молодой Дружины удалось захватить несколько вторженцев и допросить их так, как это умела делать Резидент. После услышанных «откровений», у Рейнис настолько испортилось настроение, что, нагнав тем же днем отряд железнорожденных, едущий по Королевскому Тракту на лошадях, захваченных в сожженной ими деревне, она разрешила Мераксес ими «перекусить». Железа на сукиных детях было немного, а их кольчуги дракону не помеха. Так что поздний обед драконихи состоял в тот день из полутора дюжин насильников и убийц, следы преступлений которых они с Рейнис видели по пути. Это был второй случай, когда Мераксес ела людей, но Рейнис знала, людоедом ее дракониха от этого не станет. В любом случае, ее пищевые предпочтения лежали в другой области. Животные и рыба. А по дороге к Соленому копью Мераксес впервые попробовала дельфинов, и те тоже пришлись ей по вкусу. Что же касается людей, для драконихи это была не пища, а способ наказания преступников, род мести или, возможно, казни. Она, вроде бы, начала различать эти три понятия. А то, что съела, а не сожгла, так не пропадать же мясу? Со стороны Рейнис это был рискованный эксперимент, но в своих записках Адаммас Викторион однозначно утверждал, что потомки Первых Драконов слишком разумны, чтобы стать людоедами и серийными убийцами людей. Они воины и охотники, но никак не хищники в примитивном смысле этого слова. В принципе, так и вышло. За следующие дни, облетев едва ли не весь юго-запад, они больше ни разу не использовали людей в пищу. Хотя перебили немало железнорожденных, но и результаты нашествия были налицо. Сожженные деревни и замки, изнасилованные женщины и убитые мужчины, колонны захваченных в полон людей, которых удалось спасти раньше, чем их доставили на корабли и отвезли на Железные Острова.

По ходу дела, Рейнис не только атаковала сама, она так же направляла отряды северян в правильном направлении, сообщая им о численности и местонахождении врага. Так что она была в эти дни не только военной силой, но разведкой северян. Однако все эти ее подвиги не прошли без следа. Длинные перелеты, короткие привалы в лесах и горах, мало сна и много экшена так утомили их обоих, что Рейнис приняла решение лететь в Винтерфелл. В этот момент они находились километрах в пятнадцати севернее Торхенова Удела, и речь шла таким образом, об одном перелете на двести, максимум, на двести двадцать километров. Четыре часа полета с одной остановкой. На это у Мераксес должно было хватить сил, и они отправились домой.

В Винтерфелл прилетели уже в темноте и приземлились прямо на Большом дворе близ Библиотечной башни. Сразу же набежали слуги и гвардейцы, помогли расседлать дракониху и снять с нее переметные сумы и стали звать Рейнис в Главную Твердыню, чтобы согреться, вымыться, поесть и отдохнуть. И, видят боги, она обо всем этом мечтала, но оставить Мераксес, не пожелав ей «спокойной ночи», не могла. Рейнис подошла к морде драконихи, обняла, насколько это возможно, узкую часть пасти, прижалась щекой, зная, что какой бы толстой и прочной ни была шкура дракона, Мераксес прекрасно чувствует ее прикосновения. Постояв так с минуту, передавая драконихе свое чувство признательности и обожания и получив в ответ огромный букет разнообразных, но непременно положительных эмоций, Рейнис пошла в новый донжон, а Мераксес взлетела и унеслась отдыхать и охотиться куда-то в Волчий лес. И только в этот момент, Рейнис увидела наконец, насколько вырос за эти считаные дни ее дракон. Война, сражения и опасности сделали свое дело, подстегнув, как и обещал Адаммас, процессы роста и развития. «Драконы мужают в огне сражений, - писал он в своих записках. – умнеют, испытав настоящую опасность, и растут, утоляя голод после ожесточенного боя». И сейчас, после всего, что произошло за прошедшие десять дней, Мераксес была уже не менее шестнадцати-семнадцати метров в длину, а размах ее крыльев достигал уже, как минимум, тридцати метров.

- Красавица! – прокомментировал Бран открывшееся перед ним зрелище.

- Тут не поспоришь, - устало улыбнулась Рейнис.

– Есть вести от Роба? – спросила в догон, поскольку ничего не слышала ни от Эсташа, ни от Квентона практически с того момента, как отправилась на Север. Условия приема были ужасные, к тому же спутник практически не доставал до западного побережья.

- Иди наверх, - ответил ей улыбкой на улыбку юный Старк. – Тебе там готовят ванну, и Висенья обещала прийти. Все новости у нее.

- У Висеньи одно, у тебя другое, - покачала головой Рейнис. – Рассказывай!

- Роб разбил еще несколько отрядов Ланнистеров и захватил сходу Золотой Зуб. Дорога на Запад открыта, но там у Эшмарка и Сарсфилда стоят войска под командованием Кивана Ланнистера и Аддама Марбранда. Они останавливают беглецов и пополняются за счет ополчения. Квентон сейчас с ним. А до того громил диверсионные отряды Ланнистеров в Речных Землях. Джейме Ланнистер отступает, сейчас он в Дарри, но вряд ли останется там надолго. После смерти его отца лорда Тайвина, удар на Королевскую Гавань со стороны Простора перестал быть только гипотетическим. Ну, а про наши дела ты, думаю, знаешь лучше меня.

- Прямой угрозы Винтерфеллу нет, - сообщила Рейнис самое важное. – Но и нам, и Сервинам надо держать ухо востро. Небольшие отряды железнорожденных вполне могут просочиться через Волчий лес…

8.2 Леди Лейна Таргариен[3]

Как ни странно, Дейнерис довольно быстро взяла себя в руки. Самоучка или нет, но она оказалась не только деятельной и смелой, но и умной женщиной. Никаких убийц она к Лейне не подсылала. Напротив, она официально признала Эйгона своим племянником. И все последующие дни провела в их валирийско-северной компании, лишь изредка отлучаясь по своим неотложным королевским делам. Судя по всему, ей действительно было интересно узнать, где и как жил Эйгон все эти годы, и как он познакомился с Лейной. Расспрашивала она так же обо всех валирийцах, оказавшихся в Вестеросе и об их приключениях. Интересовалась теми землями, в которых пришлось побывать новоявленным Таргариенам, о Севере, где вырос Эйгон, и Речных Землях, где сейчас шла война, о Королевской Гавани и о Просторе, и, разумеется, о Дорне. О Дорне она их расспрашивала с каким-то особым интересом, но они мало что могли ей рассказать. Они ведь, кроме отрогов Красных гор и Звездопада, нигде, собственно, не были. В общем, несмотря на определенные опасения, Дейнерис проявила по отношению к гостям с Севера подчеркнутое, - возможно, даже искреннее, - радушие и щедрое гостеприимство. Их поселили в прекрасных, - удобных и великолепно декорированных, - покоях, находившихся к тому же неподалеку от апартаментов самой королевы. Позволили привести в пирамиду своих слуг-валирийцев и дюжину гвардейцев северян, что было знаком исключительного доверия, чего, честно говоря, никто от Дейнерис не ожидал, и что вызвало неприкрытый гнев Джораха Мормонта и откровенное раздражение Десницы королевы. Тем не менее, Дейнерис была непреклонна. Она осыпала своих гостей дорогими подарками и была более чем внимательна к их нуждам. Ее расположение выражалось и в том, что Дейнерис встречалась с ними практически на каждой трапезе, - а трапезы эти были одна роскошнее другой, - и достаточно откровенно говорила с новоявленными родичами и их друзьями о множестве вещей, рассказав между делом и ее собственную непростую историю. И все-таки кое-что в их разговорах постоянно оставалось за скобками. Дейнерис ни разу даже намеком не коснулась своих планов на ближайшее будущее, и никак не обозначила желательность или возможность их участия в этом будущем.

Она с искренней благодарностью и неподдельным восхищением приняла привезенные ими дары, и, судя по всему, прочла все валирийские книги и свитки, входившие в число драгоценных подарков. Это чувствовалось в том, с какой дотошностью она расспрашивала их о валирийской истории и религии, о которых никто ни в Вестеросе, ни в Эссосе ничего толком не знал. Но на нее рассказы о древней Валирии явно произвели очень сильное впечатление, во всяком случае, она начала, - по-видимому, в знак уважения к своим соплеменникам, - появляться на публике в древних валирийских украшениях и с кинжалом валирийской стали на поясе. А ведь ей подарили не только кинжал. В число подарков входили также меч, кольчуга и полный рыцарский убор, выкованные из валирийской стали специально для женщины ее комплекции, которыми она не уставала восхищаться. И даже пару раз примерила все это боевое великолепие, красуясь перед своими гостями. Но интереснее всего оказалось то, что, наслушавшись рассказов о религии древних валирийцев, Дейнерис устроила в своих апартаментах особую «молитвенную комнату», в которой расставила на специальном возвышении три фигурки богов-драконов: золотую Балериона, серебряную Вхагар и стальную Мераксес.

Так прошла неделя и началась вторая, но ничего не менялось, и это начинало тревожить и, в особенности, это касалось Эйгона и Арьи. Однако Ульф рекомендовал не торопить события, и Лейна была с ним, в принципе, согласна. Даже если Дейнерис выберет некомплиментарный для них вариант развития событий, ничего страшного не случится. Лейна всегда сможет сделать то, на что, похоже, так и не решилась, - по доброте душевной или из насквозь прагматических соображений, - королева. Но это дело не сегодняшнего дня. На данный момент Дейнерис им ничем не мешает. Напротив, она полезна как решительный имеющий множество сторонников лидер, как обожаемая бывшими рабами и присоединившимися к ней дотракийцами королева, вполне способная захватить Вестерос и Железный Трон. Поэтому Лейна, с самого начала строившая свои отношения с Дейнерис как более, чем дружественные, - но не лишенные при этом неподдельного восхищения красотой, умом и силой духа великой королевы, - продолжала вести свою игру. А то, что она в этой роли была естественна и органична, словно это и не личина вовсе, а ее натура, так это только в плюс, потому что есть люди, - и таких, к слову, совсем немало, - кто нутром чувствуют фальшь. Но в том-то и дело, что Лейна не притворялась, она просто умела совмещать свою природу Ассасина с жизнью Лейны Таргариен. Она по-своему любила Эйгона и собиралась - благо здоровье позволяет, - родить ему в будущем еще, как минимум, двоих детей. Но в то же время, она не могла и не хотела открывать перед ним ни тайну своего происхождения, ни ту цепь событий и продуманных решений, которая сделала ее той, кого он знает. Дела «валирийцев» это их внутренние дела, и ее отношения с мужем никак с этим не связаны. Точно так же и с Дейнерис. Эта вволю настрадавшаяся девочка была ей лично симпатична, и, как Лейна Таргариен, она готова была стать Бурерожденной сестрой, подругой, а, если потребуется, то и любовницей. Но, как Ассасин она знала, что на первом месте для нее при всех раскладах стоят интересы их прайда «Семь Плюс Один». И, если Дейнерис не сменит свой модус операнди[4], то, как ни жаль, однажды с ней придется расстаться. И, возможно, к этому все и шло, пусть никто этого на самом деле не хотел.

Однако все оказалось не так плохо, как могло показаться в начале. Ульф в очередной раз оказался прав, Дайнерис просто нужно было время на размышления. Ей нужно было понять, с кем она имеет дело, чего от этих людей можно ожидать, и какую пользу союз с ними может принести лично ей. И, похоже, она кое-что поняла, а, возможно, уже и решила. И первые подвижки начались именно с Лейны. С какого-то момента Дейнерис взяла за правило приглашать ее на «просто поболтать», что было, вроде бы, более, чем естественно, учитывая, что Лейна оказалась единственной женщиной подходящего возраста в их компании. Иногда они отправлялись вместе на прогулку в порт, в бойцовые ямы или на рынок, а в другой раз сидели в креслах на одном из балконов Великой Пирамиды, любовались закатом или восходом луны, понемногу отпивая из валирийских хрустальных бокалов сладкое фруктовое вино с Летних островов. Лакомились фруктами, орехами в меду, и крошечными сладкими пирожками с запеченными в каждом из них дольками засахаренного лимона, и разговаривали, казалось, обо всем и ни о чем. Однако, Лейна видела, что, на самом деле, Дейнерис ведет какую-то свою, вроде бы, вполне понятную в ее положении игру. Но каждый раз, когда ей казалось, что она понимает, что и для чего делает королева, та тут же «предлагала» новую версию «своей игры».

Так однажды Дейнерис рассказала ей о том, как на самом деле, она стала женой кхала Дрого. Как была напугана необходимостью отдаться этому гиганту, с которым у нее даже не было общего языка, и как была обескуражена и едва ли не раздавлена, когда в первую брачную ночь он попросту ее изнасиловал, поставив перед собой, как конь кобылу, и взяв сзади.

- У нас это называют по-собачьи или на коленях, - осторожно прокомментировала Лейна рассказ Дейнерис. – Нормальная поза, если все делать правильно, но я тебя понимаю. В первый раз, с чужим человеком и так сразу…

Дейнерис посмотрела на нее с интересом и спросила, практикуют ли и они с Эйгоном такой секс.

- У нас все проще и сложнее, - «честно» призналась Лейна. – Эйгон вырос хорошим парнем. Скромным и, как бы это сказать, пожалуй, даже стеснительным. До меня у него не было женщин. Представляешь, вообще, никого. И он, когда мы сблизились, про постельные утехи ничего толком не знал и ничего, как следствие, не умел. Я тоже, знаешь ли, была девственницей, но меня все-таки всему этому учили с детства мать и служанки. Так у нас было принято. Поэтому я заранее знала, что нужно делать в постели и чего ожидать от близости. Все, что мы с Эйгоном делаем в… Ну, пусть будет в постели, это то, чему научила его я. А я знаю много всего. У нас даже книга такая была дома. С иллюстрациями. Представляешь? 64 позы[5], и на коленях – это всего лишь одна из самых простых и очевидных поз. Как и на спине с раздвинутыми ногами.

- А меня научила Дореа – рабыня, подаренная мне Дрого, - любезностью на любезность ответила Дейнерис. - Вообще-то, она была моей служанкой, но она родом из Лисса, а там рабынь обучают для того, чтобы они работали в домах удовольствий.

Рассказ Дейнерис был достаточно откровенным и изобиловал довольно смелыми интимными подробностями, но кроме того этот рассказ содержал явные намеки на лесбийскую любовь, потому что, обучая позе наездницы, обнаженная Дореа садилась на бедра своей так же обнаженной госпожи, и Дейнерис честно призналась Лейне, что иногда это было «очень приятно». Так что однажды, когда королева в очередной раз увлеклась рассказом о том, как это было у нее с Дореей и как пару раз случилось с ее юной экзотической помощницей Мисандеей, Лейна обняла королеву в порыве нежности и страстно поцеловала ее в губы. Дейнерис ее не оттолкнула и даже ответила на поцелуй, но тут же прервала встречу на самом интересном месте. А в следующие их «посиделки» завела разговор о военном искусстве, о том, как красиво сражается Лейна мечом и копьем, и даже попросила чему-нибудь такому ее научить. Лейна идеей Дейнерис искренно загорелась, и следующие два дня учила ее обращаться с копьем и кинжалом, поскольку меч оказался для Бурерожденной попросту тяжеловат. Однако вскоре эта тема не то, чтобы исчерпала себя, но как-то незаметно перешла в разряд второстепенных, а в разговоре с глазу на глаз была озвучена наконец проблема драконов.

Даже не обсуждая этот вопрос с Дейнерис, валирийцы к этому времени достоверно знали, что с драконами у королевы беда. Самый большой из них, - черный с красными отметинами, названный в память ее умершего мужа Драгоном, - летал где-то сам по себе, лишь изредка посещая свою «мать», живущую в пирамиде Великой Гарпии. Двое же других были заперты в катакомбах под пирамидой. Эти вообще вели себя, как озверевшие в неволе хищники, и договориться с ними Дейнерис не могла. Они бросались на нее точно так же, как на любого другого человека, - даже на тех, кто приносил им мясо, - и удерживали их лишь цепи и обитые железом наглухо запертые врата. Лейна и Ульф уже пару раз тайно наведались в подземелья через обнаруженный с помощью приборов тайный боковой ход и выяснили, что советы и рекомендации, содержавшиеся в записках Адаммаса Викториона, не пустые слова. Кое-что из этого помогло Лейне наладить первичный контакт с кремово-белым драконом по имени Визерион, а через него и со вторым, зелёным с бронзовыми отметинами, прозванным Рейгаль. Этот второй был трудным для общения. Слишком дикий, и слишком бешеный, он не шел на прямой контакт, но Визерион его каким-то образом успокоил.

Эти их секретные вылазки позволили выяснить, что Визерион, пожалуй, согласится – пусть и не сразу, - принять Лейну, как своего всадника, а вот Рейгалю явно нужен кто-то другой. Ульфа драконы могли всего лишь принять, что было уже совсем немало, поскольку попытка принца Квентина Мартелла завладеть одним из драконов в отсутствие Дейнерис закончилась его смертью. Парень считал, что драконы его признают, потому что в его жилах течет не только кровь Мартеллов, но и кровь Таргариенов. Увы, но драконы с ним не согласились. Дейнерис, впрочем, им об этом не рассказывала, это Ульф узнал своими методами. Так что, когда королева заговорила о драконах, Лейна уже знала, о чем пойдет речь. И Дейнерис не подвела. Она все-таки рассказа Лейне о своей беде, и даже более того, она так расстроилась, что ее пришлось утешать, и эти утешения как-то незаметно вылились в довольно-таки горячий секс. До этих пор Лейна с женщинами не спала. Ее этому обучили еще в ранней юности, но применить свои знания и умения на практике ей как-то не пришлось. Зато пригодилось теперь, когда ей надо было убедить Дейнерис, что тройной брак – это хорошая идея. Впрочем, Лейне и самой было интересно, придется ли ей в этом случае всего лишь «отбывать номер», или лесбийские штучки-дрючки способны ей доставить удовольствие сопоставимое с гетеросексуальными безумствами. Оказалось, может. Во всяком случае, в исполнении Дейнерис, некрупной, но хорошо сложенной женщины, уже вкусившей, к слову, от этого запретного плода.

***

Им понадобилось всего три недели, чтобы вплотную подойти к решению основного вопроса: быть или не быть тройственному союзу. То есть, вслух ничего пока сказано не было, но Лейна неплохо читала между строк, а Ульф «видел» королеву насквозь. Теперь оставалось сделать один последний шаг навстречу, - приручить и оседлать драконов, - и тогда Дейнерис сама предложит им «ménage à trois»[6]. И вот этот день настал, солдаты развели в стороны тяжелые створки оббитых железом ворот, и Лейна вместе с Эйгоном и Дейнерис вошла под каменные своды катакомб. Вообще-то, в любом другом случае это был бы изощренный способ самоубийства, но в прошлый свой визит Лейна рассыпала по полу огромной пещеры, в которой были заперты Рейгаль и Визерион, порошок, приготовленный по рецепту, переданному им Рейнис. Это была смесь из доброго десятка сушеных трав и корешков, сваренная вместе с кровью валирийцев и Эйгона и соскобами с костей нескольких драконов, собранными еще во время посещения Королевской Гавани. Тогда в Красном замке они добыли довольно много драконьей кости, которая все равно никому из Баратеонов и Ланнистеров была не нужна, а им могла пригодиться, и вот ведь – пригодилась. Отвар, полученный из этих ингредиентов, был выпарен, и твердый осадок перетерт в тонкодисперсный порошок. По утверждению Адаммаса Викториона этот порошок, - в Валирии его называли «Даром Вхагар», - помогал установить связь между драконами и теми людьми, чья кровь была включена в экстракт, в особенности, если хотя бы один из них присутствует при этом вживую. Там, правда, имелось уточнение по поводу валирийской крови, но поскольку Великие драконы приняли Рейнис и Квентона за своих, существовала высокая вероятность, что подойдут и другие валирийцы. И, в принципе, первый визит к драконам это доказал. Подойдут. Вернее, подошли, и теперь, когда контакт был достигнут, пришло время так называемого «Драконьего языка».

«Драконий язык» или «Язык усмирения и подчинения» — это полтора десятка слов и коротких фраз на самом древнем диалекте валирийского языка, знание которого, пусть и в урезанном виде, сохранялось в одних лишь семьях драконьих всадников. Судя по всему, первые Таргариены, - Эйгон Завоеватель и его сестры-жены, Висенья и Рейнис, - владели этим диалектом и знали «драконий язык». Неизвестно, кто и когда нарушил преемственность поколений. Скорее всего, это произошло во времена Танца Драконов, но теперь этот язык знали только Рейнис и Квентон, передав эстафету Лейне, Эйгону и Ульфу. Ульф, однако, с задачей не справился. Драконы готовы были его терпеть, но подчиняться ему и не думали. Теперь этот путь попробуют пройти Лейна и Эйгон.

Проблема драконов в том, что они являются ультимативными хищниками, и, если не подчинить их своей воле, то они будут вести себя, как любой другой хищник, - волк, например, дикий кот или медведь, - но только у драконов нет в природе сопоставимого им по силе врага. Они сильнее всех других хищников, крупнее и обладают огненным дыханием. А вот интеллект у них не выше, чем у лошади или собаки. Сознание же и вовсе урезано до минимума. И, если Великие драконы, такие, как Мераксес и Караксес, не нуждаются в дрессировке, поскольку они-то как раз обладают почти человеческим сознанием и высоким интеллектом, то все остальные, - то есть, обычные, - драконы должны быть прежде всего усмирены, подчинены воле человека и только затем обучены взаимодействию со своим всадником. Этому и служит вкупе с «Даром Вхагар» «Драконий язык». Адаммас приводил в своих записях древнюю легенду о том, что язык этот создавали вместе люди и Великие драконы из Рода Мераксес.

«Что ж, - подумала Лейна, когда они приблизились к драконам, — вот он момент истины! Риск, конечно, но думаю, игра стоит свеч!»

Она вышла вперед, дождалась, пока оба дракона не успокоятся, - запах-то они явно узнали, - и подняла руки вверх, словно обращалась к богам, но к богам она, на самом деле, и обращалась. Трудно игнорировать очевидное, а здесь на Планетусе боги давали о себе знать настолько часто и ясно, насколько это вообще возможно. Поэтому начинать следовало с литании, обращенной к богам-драконам Балериону, Вхагару, Мераксес и Сираксу. Молитва была короткой, но произносилась она не на высоком валирийском, а на том самом древнем диалекте, который по традиции назывался в Валирии «пастушьим говором». Наверное, так и обстояли дела, и на этом языке говорили те пастухи, которые приручили первых драконов или получили их, как Дар Богов. Удивительно, но оба дракона застыли на месте, не сводя с Лейны своих кроваво-красных глаз.

Между тем, завершив литанию, Лейна перешла к той части, где драконы должны признать за ними тремя, - за ней, за Дейнерис и за Эйгоном, - Право Сильного. Три слова, которые она буквально прорычала и от которых повеяло мощью, которой она сама от себя не ожидала. И получалось, что дело не в ней, или, вернее, и в ней тоже. Но главная сила была заключена в словах древнего языка, которые до сих пор несли в себе божественную эманацию. Ее саму продрало, что называется, до костей, но и драконов, словно прижало к полу. Но за тремя первыми словами последовали три фразы Подчинения, и после каждой из них, воздух вокруг Лейны и ее спутников наполнялся ощущением Власти, Права Повелевать и Права Летать Вместе. Это было странное действо, просто мистерия какая-то, а не «обычный» обряд Единения. И, слава богам, он закончился успехом. Лейна подошла кремово-белому Визериону и положила руку ему на прикрытую пасть. Дракон мигнул и еще больше склонил голову, и, к своему огромному удивлению, Лейна почувствовала, как формируется нерушимая связь между нею и драконом. Теперь он позволит себя оседлать и понесет ее в небо. Конечно, возьмёт еще немало времени, пока они привыкнут друг к другу и окончательно притрутся. Но сделать это будет уже куда проще, чем то, что она сделала сейчас.

Следующим был Эйгон, но он шел как бы вторым. Его Рейгаль был уже готов принять всадника. Надо было только определиться, кто им будет. Так что ее мужу было проще, а Дейнерис даже стараться не пришлось. Успокоившиеся драконы, пережившие период своего безумия, «вспомнили», что она Мать Драконов, и больше на нее не рычали.

- Теперь можно их расковать и выпустить, - сказала Лейна, вытерев с лица пот.

- И они не станут есть людей? – все еще беспокоилась Дейнерис.

- Запрет наложен, - объяснил ей Эйгон. – Теперь они не дикие хищники, а драконы, имеющие своих всадников.

- А как же Дрогон?

- Тебе придется с ним серьезно поговорить, - улыбнулась Лейна. – Я научу тебя. Теперь, когда его братья будут на свободе, договориться с ним будет куда проще...

Однако, все это слова, игра на публику и все такое. Главное же свершалось сейчас в ней самой. Ее второе Я стало полновесным и полноправным, оттеснив в сторону личность Ассасина, потому что у Лейны Таргариен был теперь свой собственный дракон, а, учитывая ее валирийское происхождение, она стала Таргариеном даже больше, чем были те идиоты, которые умудрились просрать свою власть в Вестеросе. Только подумать, трехсотлетняя монархия, и все, что сделали их предки, пошло прахом. В этом смысле, Дейнерис вызывала у нее сейчас неподдельное восхищение, и она уже не хотела убивать эту девушку, которая умудрилась стать настоящей преемницей Эйгона, Рейнис и Висеньи и возродить то, что считалось умершим. Власть Таргариенов, их империю.

«Боги! – взмолилась обычно хладнокровная Лейна, - Вразумите ее, боги! Молю вас дайте ей силу принять правильное решение!»

Сейчас идея триады казалась ей не просто способом захватить власть в Семи Королевствах. Удивительно, но она хотела сблизиться с Дейнерис по-настоящему, чтобы стать ей сестрой, подругой и любовницей, и это, как ни странно, показалось ей даже важнее, чем оставаться женой Эйгона.

8.3 Лорд Годвин Викторион

Путешествие оказалось не только долгим, но и трудным, утомительным, а временами и опасным. Погода им не благоприятствовала, - приближалась зима, - и первый шторм они встретили всего в сутках пути от Солнечного Копья. Впрочем, он был относительно слабым. Зато тот шторм, который догнал их на седьмой день пути, был по-настоящему страшен. А у Годвина на руках беременная жена, которая к таким приключениям была совсем не готова. Еще спасибо, что у него хорошая «медицинская» подготовка, и не только боевая. Он умел наложением рук снимать мигрени, мог ввести человека, - в том числе, и раненого бойца, - в сон, лишь пробежавшись кончиками пальцев по нескольким акупунктурным точкам, и многое-многое другое. Это несколько облегчило ему жизнь. По крайней мере, Маргери не тошнило ни от токсикоза первой половины беременности, ни от морской болезни. У нее не болела голова и не отекали ноги, и она спала, как минимум, по двенадцать часов в сутки. В остальное время, если не мешала качка, она что-нибудь читала или они играли в кайвассу. Во время качки он учил ее валирийскому вольных городов, и они вместе совершенствовались в высоком валирийском. Вообще-то ей сказочно повезло, что она путешествовала со своим мужем.

Годвин с самого начала хорошо понимал, что их брак был навязан Маргери не в меньшей степени, чем ему самому, и что она попросту боится его, не зная, чего ожидать от близости с мужчиной и, вообще, от семейной жизни. Поэтому, будучи взрослым ответственным человеком, он уделял ей столько внимания, сколько мог, был галантен и нежен, и практически сразу, с их первой ночи, показал Маргери, что от исполнения супружеского долга можно получать немалое удовольствие, и как добиться подлинного наслаждения сексом. В этом смысле, за первые недели брака она узнала от Годвина больше о своем теле и своей способности получать и дарить наслаждение, чем рассказали ей мать, бабушка и ее «многоопытные» фрейлины.

У Годвина всегда было много женщин. И на той Земле, и на этой. До того, как он стал сверхчеловеком, и после. Молодых и постарше, и совсем молоденьких, наверное, даже юных. Но, пожалуй, у него ни разу не было такой красавицы, как Маргери, из которой к тому же можно было вылепить буквально все, что угодно. И дело не только в том, что средневековый уклад жизни и вера в Семерых давала ему в руки практически неограниченную власть над душой и телом своей жены, но и в том, что Маргери оказалась умной и любознательной девушкой, и сама была готова к переменам. Так что, почувствовав себя Пигмалионом он взялся создавать свою Галатею по образу и подобию тех идеалов, которые принес с собой на средневековый Планетус с Земли из середины XXI века. Прежде всего он провел с ней половой ликбез, объяснив, что и как устроено у мужчин и женщин. Расширил ее представления о личной гигиене и рассказал, что в древней Валирии, - на нее теперь можно было валить все, что угодно, все равно никто не проверит, - существовала целая наука, занимавшаяся женским телом и тем, что валирийцы называли «сексом». Такого понятия в Вестеросе, понятное дело, не было, так что пришлось рассказать ей и об этом.

- Видишь ли, - рассказывал он Маргери, когда, достигнув, наконец, Летних островов, они встали на стоянку в порту Лотосовый Мыс на острове Уалано, – валирийцы в этом смысле были чем-то похожи на летнийцев.

- Ходили голыми и сношались прямо на улицах? – хихикнула Маргери, уже успевшая «повзрослеть» и набраться от Годвина некоторой толики цинизма.

- Нет, насколько я знаю, - покачал он отрицательно головой. – Хотя храмовая проституция существовала и в Валирии. Но я о другом. Валирийцы считали, что секс – это важная составляющая человеческой жизни, которую следует изучать, которой надо учить юношество и о которой можно и нужно говорить.

- Ну, - глубокомысленно заявила на это Маргери, - судя по тому, как ты меня вертишь, валирийцы знали толк в сексе.

- Знали, - подтвердил Годвин, - и то, что мы с тобой успели попробовать, это лишь малая часть того, что мужчина и женщина могут делать в постели, в кресле, на столе или где-нибудь еще.

- На столе у нас было, - задумчиво произнесла Маргери. – Нет, никак не получается больше двенадцати. Что еще-то?

- Наши мудрецы описывали 64 позы, - усмехнулся Годвин, и тут же засмеялся в голос, увидев ошеломленное лицо своей юной жены.

- 64? – переспросила она. – Но как?

- Потом, как-нибудь! – улыбнулся он ей. – Ты еще маленькая. Вот подрастешь немного, расскажу.

- Лорд Годвин, а ничего, что вы мне уже ребеночка сделали? – подняла она левую бровку.

Этот фокус у нее получался элегантно и сексапильно, но, если с первым словом Вестерос, был уже знаком, второе понятие было пока для местных слишком сложным.

- На самом деле, ничего сложного, - поднял он бровь в ответ. – Включите свое воображение, миледи. Подсказываю, речь идет о вариациях классических поз.

- Вариации? – задумалась Маргери, наморщив лоб.

- Все равно не получается…

— Значит, все еще впереди! – усмехнулся Годвин, размышляя над тем, не слишком ли далеко он зашел в ее сексуальном просвещении.

Нет, ничего такого он себе не позволял. До сих пор все было, скажем так, в рамках приличия. А из нововведений, разве что восковая эпиляция, да и то без фанатизма. В конце концов, ноги, - и не только ноги, - можно, как эпилировать, так и брить. Для первого метода он приготовил ей анестезирующий крем из местных растений и оливкового масла, для второго подарил два «валирийских» ножика-бритвы, а мыльную пену делать здесь умели и без него.

- Ладно, - махнула она на него рукой. – Не хочешь, не надо. В конце концов, ты мой муж и господин, тебе виднее, где кончается исполнение супружеского долга и начинается разврат. Поговорим, тогда, о науке. Расскажи что-нибудь интересное!

Удивительно, но в Вестеросе не было самой концепции науки. Было знание без понимания того, откуда оно берется. Мейстеры заменяли собой практически все специальности, требующие углубленного изучения. Грамотность и медицина, металлургия и алхимия, история и инженерия… Мейстеры занимались всем, но узкой специализации у них, вроде бы, не было. Между тем, в Эссосе и, в особенности, в Браавосе, в Лиссе и Вольных городах имелись лекари и аптекари, инженеры и архитекторы, географы и историки… Немного, но они были, и этим Эссос напоминал скорее не средневековую Европу, а мусульманский мир эпохи расцвета, римскую империю или ту же Европу, но в эпоху Возрождения. Механики, алхимики, архитекторы, получавшие знания, став учениками мастеров. Не университеты, конечно, но кое-где, - в Браавосе, Пентосе и Волантисе, - существовали даже некие подобия Гимнасий и Атенеев[7]. Поэтому, наверное, в Эссосе изготавливали подзорные трубы, производили разнообразные красители и строили великолепные корабли. Взять хотя бы ту каракку, на которой они идут сейчас через океан. Длина 57 метров, ширина 15, высота бортов 9, отличная мореходность и условия для пассажиров вполне пристойные. Впрочем, им с Маргери отдали главную кормовую каюту, и они разместились там со всеми удобствами. А в Вестеросе строят лишь галеры, ладьи и редко малые когги. Или вот архитектура. В Эссосе, в том же Браавосе или в Волантисе, и сейчас строят шикарные виллы, огромные порты и серьезные крепости, а в Вестеросе, максимум, ремонтируют здания и замки, построенные сотни, а то и тысячи лет назад. Значит, когда-то были там и ученые, то есть, те люди, что написали книги, по которым учатся мейстеры, и строители, - архитекторы и инженеры, - и целители. Все было, но куда-то делось. Вопрос: куда?

- Что ж, - задумался Годвин о том, чем бы развлечь беременную жену, - давай я расскажу тебе про звезды.

- Про звезды? – прикинула Маргери. – Не пойдет, я знаю все эти легенды наизусть, и про Воина, и про Орла. Сама могу рассказать.

- Зря отказываешься, - пожал он плечами. – Я хотел рассказать тебе о том, что думали о звездах ученые древней Валирии и не менее древнего Гиса.

- А ты откуда знаешь?

- У нас сохранились кое-какие книги, - помрачнел Годвин. – Во всяком случае, такие книги были в библиотеке моего брата короля. Думаю, они погибли вместе с ним… Город был разрушен и затоплен.

- Ох! – смутилась Маргери, - Извини!

- За что, милая? Ты же не хотела сделать мне больно. А теперь слушай.

Под видом древнего знания Годвин хотел изложить ей основы космогонии, как ее понимали земляне к середине XXI века. Звезды, планеты и спутники, звездные скопления и галактики, орбиты, по которым планеты вращаются вокруг солнц, и прочее все в том же духе.

***

Плавание до Летних островов заняло вместо десяти расчетных дней все шестнадцать, и едва ли не половину этого времени они шли сквозь шторм. А на подходе к Уалано пришлось еще схватиться с пиратами, но оно и хорошо, хоть пар выпустил. Рассвирепел, как какой-нибудь долбаный берсерк и, перескочив на борт пиратской галеры, пошел крушить двумя мечами сразу. Бой длился недолго. Пираты просто не знали, с кем связались, и это стало их последней ошибкой. Пленных решено было не брать, и, перебив всех «свободных», Годвин приказал расковать весельных рабов и отпустил их на все четыре стороны, подарив от щедрости души захваченную галеру.

- Острова там! – указал он в направлении на Каменную Голову. – А у нас свой путь.

На борт «Морского дьявола» Годвин вернулся весь с ног до головы испачканный кровью, но довольный, что называется, до жопы. И жене, чтобы не ворчала, принес подарочек: вырванную из уха пиратского капитана серьгу с по-настоящему огромным изумрудом.

- Держи, - протянул он ей сувенир. – Дойдем до Астапора закажем тебе кулон или фероньерку[8]. Фероньерку даже лучше, хорошо подойдет к цвету твоих глаз, да и к цвету волос тоже.

- С этим не поспоришь! – улыбнулась беременная девушка.

– Иди мойся и, вообще, приведи себя в порядок, - добавила она, капризно надув губки, - а то не стану исполнять супружеский долг!

- Ради такого дела я даже одежду сменю! – засмеялся Годвин и подумал про себя, что внимание к здоровью Маргери окупалось сторицей еще и тем, что она была в тонусе и продолжала с энтузиазмом давать своему мужу и господину, правда, пока только в вагину.

«Надо бы научить ее плохому, - подумал он, любуясь ее полными губами. – У нее это должно хорошо получиться!»

А между тем, плавание действительно выдалось тяжелое, и поэтому они задержались в порту Лотосовый мыс на целых шесть дней, а затем еще три дня провели в Жемчужном дворце, пообщавшись заодно с правителем Летних островов, что было необязательно, но любопытно. После этого они еще пару дней отдыхали в маленькой бухте на восточном берегу острова Омбору, и только затем, оставив архипелаг за спиной, пошли напрямик к Новому Гису. Они бы зашли туда в любом случае, поскольку никак не ассоциировались с Дейнерис. Однако пару дней назад Ульф передал, что война между Разбивающей Оковы и рабовладельческими городами прекращена, и заключен «вечный» мир, по условиям которого, королева и ее люди уберутся из залива Работорговцев. Но, разумеется, не сразу, а только тогда, когда города залива соберут для Дейнерис достаточно большой флот.

До Нового Гиса добирались больше месяца, — это был самый длинный переход через открытое море, - так что им едва хватило припасов, да и то последние несколько дней моряки и солдаты ели только выловленную ими самими рыбу и галеты, которые на Летних островах пекли из плодов хлебного дерева. Впрочем, для Маргери и Годвина припасов хватило, но и для них это были только фруктовое вино, мед и твердый белый сыр с пшеничными галетами. В общем, все устали и порядком изголодались, да и вода была уже «не первой свежести», поэтому в Новом Гисе оставались целую неделю. Отъедались, отдыхали и радовались, что под ногами не вечно качающаяся палуба, а твердая земля, а на столе не очередная рыбная похлебка, а печеный окорок, белый хлеб и свежие овощи. Но все когда-нибудь кончается, закончился и их отдых в Новом Гисе, и, пополнив запасы, они снова вышли в море.

Переход к конечной точке маршрута занял восемнадцать дней, но на этот раз им пришлось выдержать лишь легкий шторм, да и с припасами все было в порядке. В бочках было достаточно вина и воды, в запасе было огромное количество лимонов и апельсинов, пшеничные галеты, мед и желтый сыр, копченое мясо и солонина. Так что переход в Астапор оказался сравнительно легким. А в Астапоре их ждали новости, о которых Годвин был, правда, осведомлен заранее, но, разумеется, без подробностей.

В порту их встретили Ульф и Арья Старк, которая, как ни странно, успела подружиться с Маргери. Вот ведь, как бывает. Казалось бы, сойтись должны были Санса и Маргери. Все-таки возраст подходящий и интересы сходные, но не срослось. Причина, возможно, лежала в ревности. Их слишком часто сравнивали друг с другом. Обе высокие, красивые, - лицо, фигура, грудь, - и обе рыжеволосые, хотя и разных оттенков этого цвета. А вот вечно собачившаяся со старшей сестрой Арья пришлась любимой внучке Оленны Тирелл, что называется, ко двору, и их с Маргери встреча в порту Астапора была настолько откровенно радостной, что Годвин даже удивился. Все же очень необычная пара, - одна скорее мальчик, другая слишком девочка, если так можно выразиться, - но поди ж ты, сдружились, и, похоже, сдружились искренно, от души, а не ради какого-нибудь стороннего интереса.

- Так, дамы и господа, - взялся командовать Ульф, как только все переобнимались и перецеловались, - леди Маргери, вот ваш паланкин, - указал он на роскошный, сделанный из позолоченного черного дерева и обтянутый шелками трех цветов портшез. – Годвин, нам с тобой сейчас подведут лошадей. Прикажи слугам взять самое необходимое, остальное доставят позже.

- Охрана? – спросил Годвин, кивнув долговязому просторцу, являвшемуся его «начальником обоза». Тот стоял поблизости, все слышал и ожидал приказаний.

- Не надо! – отмахнулся Ульф. – По пути нас будут охранять мои гвардейцы из северян. А с твоим мажордомом останется мой человек, который все ему покажет и объяснит.

- Бамбарро, – повернулся он к высокому стройному лиснийцу, - поможешь господам разобраться, что куда и кого куда!

- Бамбарро исполнительный парень, - объяснил он Годвину. – Он прекрасно ориентируется в городе и знает наши возможности. Вы с леди Маргери будете жить в Великой пирамиде. Охрана там наша, - все те же валирийцы и северяне, - слуг тоже берите по минимуму, самых необходимых. Пирамида — это резиденция королевы Дейнерис, там всего хватает. Остальных людей разместят в казармах, припортовых гостиницах и в Странноприимном доме госпожи Джерраган. Он расположен у самого основания Великой Пирамиды. Грузы, если есть что-то, что надо переместить с кораблей, разместят в пакгаузах порта. Все распоряжения уже отданы, так что можем выдвигаться.

Ульф, как всегда, был деятелен, организован и точен в деталях. Не прошло и четверти часа, как они в сопровождении всего полудюжины слуг и служанок и дюжины носильщиков, взгромоздивших на плечи тяжелые сундуки с приданым Маргери и личными вещами Годвина, двинулись вслед за Ульфом к пирамиде Великой Гарпии.

- Мы, когда прибыли, - усмехнулся тот, повернувшись к Годвину, - шли до пирамиды пешком. Нам сказали, что по улицам не проехать на лошадях. Мелкие прохвосты! Просто отправили нас самым коротким маршрутом, который проходит сплошь по переулкам, а не по нормальным улицам. Но мы сейчас едем через торговый квартал, по улицам, как раз ведущим из порта в центр города и к трем главным пирамидам. Самая большая, - кивнул он в сторону открывшихся перед ними темно-красных ступенчатых пирамид, - наша. Называется Великой или Пирамидой Великой Гарпии. Раньше на ее вершине действительно возвышалась бронзовая гарпия, являвшаяся олицетворением местной богини, но ее обрушил дракон королевы.

- Драконы подчинились? – вопрос непраздный. От ответа на него зависят практически все их будущие планы.

- Дейнерис летает на черном, Лейна - на белом, а Эйгон на зеленом.

«Три дракона при трех всадниках – это сила! - кивнул Годвин мысленно. – Так победим».

Они ехали по городу и Ульф давал пояснения, рассказывая между делом о достопримечательностях, попадавшихся у них на пути, и об особенностях культуры и быта коренных астапорцев.

- Таких мало, - объяснил он, указав на несколько богато одетых мужчин и женщин с типичной внешностью гискарцев. – Основное население города рабы со всех концов Ойкумены. Формально, Дейнерис даровала им свободу, но, на самом деле, это то же самое, что окрестить рабов наемными работниками. Да, они в найме, но платят им сущие гроши, а то и вовсе не платят, а вместо этого предоставляют стол и кров, только чтобы не передохли. Королева максималистка, и хочет странного. Ну, ты понимаешь. Свобода, равенство и братство. Вот только местная экономика социализма не потянет. Мы ей это аккуратно объяснили, но ей трудно мириться со всеми несовершенствами мира, которые ни она, ни кто-нибудь другой исправить, увы, не могут. Если отпустим вожжи, здесь начнется кровавый беспредел, так что лучше все-таки держать всех в узде, для чего у нас есть безупречные и наши собственные силы. Мы подтянули сюда из Волантиса корабли и три тысячи наших наемников. Это отряды, которые мы давно уже финансируем. Они состоят по большей части из вестеросцев, и в них поддерживается нормальная воинская дисциплина. Недешёвое удовольствие, зато не бандиты. Таков расклад.

- А что в верхах? – поинтересовался Годвин, склонившись из седла в сторону Ульфа. Он не хотел кричать на всю улицу.

- Триумвират, - коротко ответил Умник. – Свадьбу сыграем на днях. Ждали только вас. И тогда где-то через месяц, максимум через два двинем в Вестерос. Здесь нам не рады, как ты понимаешь, но готовы пока терпеть и помогут с флотом только чтобы мы поскорее убрались из Залива.

«Интересно, чем они успели так достать местных? Хотя, если Дейнерис начала войну против рабства…»

Вопрос рабства был крайне сложным и весьма деликатным. С одной стороны, Годвин понимал желание Дейнерис принести людям свободу. Судя по тому, что он о ней знал, девушке за ее короткую, в общем-то, жизнь, пришлось хлебнуть немало лиха, а это может, как ожесточить душу, так и смягчить сердце, что, похоже, с ней и произошло. К тому же, в Вестеросе рабство было запрещено законом, и королева наверняка об этом знала. Сочувствие к слабым и стремление к справедливости – хорошие качества. Однако ее действия демонстрировали полное непонимание политической экономии окружающего мира. На данном уровне развития средств производства рабство, как его не назови, являлось обязательным условием поддержания экономики в рабочем состоянии. Иначе просто неоткуда взять прибавочную стоимость. И то, что в Вестеросе рабство было запрещено, ничуть не облегчало доли простого народа. Простолюдины или чернь, как называли их вестероские лорды, жили бедно для того, чтобы знатные лорды и рыцари могли жить богато. И участь серва[9] где-нибудь в Речных или Штормовых землях была зачастую ненамного лучше участи волантийского или астапорского раба. Прав, к слову сказать, у них тоже практически не было. Просто в Заливе Работорговцев рабство было откровенным и циничным и называлось правильным словом. Отменить его, значит, не только обрушить экономику практически всех городов-государств от Пентоса и Мирра до Астапора и Нового Гиса, но и ввергнуть эту огромную территорию в хаос и войну за передел власти. Погибнет множество людей, но кое-кто из рабов, и в самом деле, добьется власти и благосостояния, чтобы тут же начать торговать другими несчастными. Однако объяснять все это Дейнерис было попросту не с руки. И Годвин делать этого, разумеется, не будет, но при малейшей оказии поможет ей выпутаться из тех противоречий, которые создает, - не может не создавать, - ее политика. А вот триада ему понравилась. Они хорошо смотрелись вместе, и, надо отдать должное Дейнерис, она решила проблему властных полномочий элегантно и весьма неожиданно. Там, где в зале приемов возвышался прежде ее трон, стояло теперь в ряд три кресла. В центральном сидел Эйгон, а по бокам от него Дейнерис и Лейна. Красивая отсылка к Эйгону Завоевателю и его двум сестрам-женам Висенье и Рейнис, тем более что Лейна и Дейнерис, и в самом деле, были очень похожи одна на другую, что не удивительно, учитывая их валирийское происхождение. Однако с представительской точки зрения главной фигурой оставалась именно Дейнерис. Эйгон в этой триаде стал военным вождем, а Лейна удовлетворилась ролью серого кардинала. Формально она была матерью наследника и таким себе удалым воякой, женщиной, которая любит покрасоваться в рыцарской броне с мечом, кинжалом или копьем в руке. Но, разумеется, это было не так. Просто давать советы в полумраке алькова было ей удобнее и интереснее, чем драть глотку на военных советах или говорить пафосные речи перед толпой.

8.4 Леди Лейна Таргариен

Летать Лейне понравилось. В прошлой жизни она на чем только не летала! На парапланах и планерах, на парафоилах[10] и кайтах[11], и, разумеется, на вертолетах и легкомоторных самолетах. При ее профиле по-другому нельзя, так что летала много и не без удовольствия. Однако дракон – это нечто совсем другое. Полет на живом, более или менее разумном существе, как на огромной птице или, вернее, летучей мыши, это оказалось чем-то особенным.

В первый раз она поднялась на Визерионе, сидя на нем так, как летала на своем Дрогоне Дейнерис. Эйгон на своей Рейгаль тоже сначала летал без седла. Но позже астапорские кожевенники и седельных дел мастера соорудили для них седла по древним валирийским чертежам, усовершенствованным и доведенным до ума Ульфом. Теперь седло стало двухместным, поскольку драконы подросли и вполне могли поднять в воздух наездника и пассажира. Во-вторых, у седел появились стремена и привязные ремни. И наконец они обзавелось специальными креплениями для седельных сум, дорожных мешков и оружия. Оружия они брали с собой много. Дотракийский кавалерийский лук с двумя колчанами стрел, копье, дротики, ну и мечи, разумеется. Лейна носила за плечами две катаны, - хотя иногда появлялась лишь с одной, но зато с коротким мечом на поясе, - и еще один меч-шпага лежал в специальных седельных ножнах. По совету Рейнис, они сшили себе штаны и куртки из кожи и плотной шерстяной ткани, одеваемые прямо на броню. Куртки имели меховой подбой и пристяжной капюшон, а на лицо одевалась маска, защищавшая от ветра и холода, и тактические очки – чудо «валирийской» магии. С таким снаряжением летать оказалось куда комфортнее, но опробовав все это, Лейна поняла пилотов, летавших в самолетах с открытой и не обогреваемой кабиной, что было общим местом для авиационной техники 30-х годов двадцатого века. Не замерзаешь в небе, значит потеешь на земле.

После первого полета, вызвавшего у нее пьяный восторг, Лейна стала летать каждый день. Над землей и над морем, при свете солнца и в ночной тьме. Летала сама и заставила летать Эйгона и Дейнерис. Надо было приобретать навыки полета в разных условиях и при разном уровне видимости. «Набивать руку» и доводить приобретенные умения до автоматизма, чтобы не думать об управлении драконом в бою. Но, начав летать порознь и вместе, они быстро обнаружили, что без связи очень сложно синхронизировать свои действия. Так в их снаряжении появились семафорные флажки, мирийские подзорные трубы, рожки-горны и бронзовые тубы, обмотанные цветными лентами, чтобы сбрасывать сообщения тем, кто оставался на земле. Однако пером и чернилами в небе писать невозможно, и в их распоряжении появились угольные палочки, которыми длинное письмо опять-таки не напишешь, но изобразить пару-другую рун – вполне.

Все это делалось, чтобы подготовиться совсем не к той войне, которую прежде собиралась развязать Дейнерис. Три недели назад Рейнис удалось пробиться сквозь помехи и передать длинное сообщение. Смысл его сводился к тому, что у нее снова случился пророческий сон, причем сон этот, - чего не бывало никогда прежде, - повторился три ночи подряд, так что игнорировать предупреждение не смог бы даже полный олух. Однако ни Умник, ни Танк, ни она сама не были ни олухами, ни простофилями. И Фома неверующий – это не про них. Они знали Рейнис и знали, что она не ошибается. И, если она видела Великую Тьму, которая придет из-за Стены, то к этому пророчеству следовало прислушаться. Однако Рейнис видела не только абстрактную тьму Долгой Ночи, она видела армию вихтов - живых мертвецов, которые преодолеют Стену и понесут смерть не только Северу, но и всему Вестеросу, а если замерзнут моря, то и всему Планетусу. Армию нежити поведут в бой белые ходоки, а командовать ими будет Король Ночи. Впервые за всю свою жизнь, Рейнис не только видела будущее, она ЗНАЛА. Знала, что живые мертвецы – это вихты, знала, что те страшные существа, словно бы созданные из снега и льда – это белые ходоки, как знала и то, что божество, выступившее против всего живого, зовут Король Ночи. Это не был бог одного из известных в Вестеросе или Эссосе пантеонов. Это было именно божество, не связанное с каким-либо культом, Высшая Обладающая Разумом Сила, уже однажды попытавшаяся убить все живое на планете. Это произошло в прошлую Долгую Ночь, но тогда людям удалось отбиться. Они победили, однако не уничтожили врага, и вот спустя то ли тысячу, то ли тысячи лет цикл повторяется. Король Ночи собирается предпринять еще одну, возможно, последнюю для людей попытку. Начинается Долгая Зима, которая принесет с собой не только холода, но и Долгую Ночь. Под покровом этой ночи вместе с ветрами зимы придет на Север армия нежити. Таков был прогноз, и это была скверная новость.

Вообще-то, Лейна была, если и не атеисткой, то уж точно агностиком[12]. В прошлой своей жизни она ни разу не сталкивалась с чем-то, что можно назвать проявлением Высшей Силы. Не сталкивалась сама и не встречала объективных свидетельств того, что где-то когда-то имело место вмешательство Божественных Сущностей. В конце концов, все, что могла сделать она или Умник, все те чудеса, что творили Лепщик или Вамп, все это имело в своей основе научно объяснимые факторы. Пусть наука не могла пока воспроизвести полученные эффекты, их, - ее и ее прайд, - создали люди, а не боги. Здесь же, на Планетусе, творилось черт знает что. Боги Валирии, какой-то Владыка Света Р’глор, Древние Боги Севера… И все они или, как минимум, некоторые из них, - потому что Семеро были абсолютно индифферентны к судьбам людей, - явно вмешивались в людские дела. Даже то, как ловко Провидение признало их всех чистокровными валирийцами, как всплыл из ниоткуда придуманный ими валирийский Род Викторионов, как практически одновременно по обе стороны Узкого моря вернулись к жизни, казалось, навсегда ушедшие из этого мира драконы, — все это определенно было делом рук богов. Как минимум, боги Древней Валирии в этом точно поучаствовали. Взять хотя бы тот храм на острове в Дымном море. Он был давным-давно разрушен и разграблен, но фигурки драконов, некоторые из которых стоили баснословно дорого, потому что были отлиты из золота или валирийской стали, эти фигурки каким-то чудом сохранились. И вот теперь пророческие сны Рейнис.

Совершенно очевидно, что их предупреждают, и понятно, почему именно их. Сейчас в Вестеросе они являются единственными, кто, обладая кое-какой властью и связями на политическом Олимпе не участвуют в Игре Престолов. Их участие в игре, - если они все-таки в нее вовлечены, - однозначно прагматическое и стороннее. Они преследуют чисто утилитарные цели и способны подняться над мелочными счетами сильных мира сего и думать на перспективу. И при этом одни они располагают реальной силой, способной сломать тенденцию и победить хаос. У них есть драконы, невероятные личные способности и техника, принесенная из другого мира. Даже сейчас, не будь у них связи с Севером, их планы по завоеванию Вестероса были бы совсем другими. Первоначально планировалось плыть всей армадой или в Дорн, или в Штормовые земли. В первом случае к их и так уже двадцатитысячной армии могли бы присоединиться дорнийцы со своими двадцатью-двадцатью пятью тысячами войска. И не забываем про трех драконов.

Напротив, в Штормовых Землях их никто не стал бы встречать с распростертыми объятиями, но зато оттуда гораздо ближе идти до Королевской Гавани. Идеально было бы высадиться в Просторе, но им и так плыть далеко и долго, так что западное побережье Вестероса неудобно для их планов с чисто логистической точки зрения. На самом деле, по той же причине они отвергли идею высаживаться в Дарри или в Белой Гавани. Просто невыгодно ни с какой точки зрения. Однако угроза из-за Стены снова поменяла их планы. С одной стороны, где-то же им надо было высадиться со всем войском, а с другой – нельзя было забывать про Север, потому что первый удар Короля Ночи обрушится именно на него.

- Итак, чем мы можем помочь Северу прямо сейчас? – открыла военный совет Дейнерис.

- Только добрым словом, - скривил губы Годвин. – Да и то, не уверен, что они нас услышат. Мы слишком далеко, и наша магия на таком расстоянии практически бессильна.

Дейнерис, как и Эйгон, знала теперь, что у валирийцев есть нечто вроде стеклянных свечей. Такое не скроешь. Знали об этом они, знали Арья и Маргери, знал вернувшийся недавно на Север Роб. Это был круг посвященных, но только валирийцы знали о спутнике и радиосвязи, которая, и в самом деле, работала на таком огромном расстоянии, как бог на душу положит. Вопрос: который из богов? Ответа не было, но Лейна втихомолку молилась платиновой Вхагар. У нее тоже, как и у Дейнерис, был теперь свой собственный молитвенный уголок, только она это не афишировала. Ее «уголок» хранился в обычное время в одном из сундуков. Складная полка, ароматические свечи в бронзовых фигурных подсвечниках и статуэтки драконов: золотой Балерион, платиновая Вхагар, серебряная Мераксес и отлитая из валирийской стали Сиракс.

- Я предлагаю разделиться, - вступил в разговор Ульф. – Основные силы пойдут прямым маршрутом в Дорн.

- С заходом на Летние острова, - добавил Эдвин.

- Точно так, - кивнул Ульф, - но о Дорне мы поговорим отдельно. Сейчас речь о второй группе. Я предлагаю послать отряд из пятнадцати-двадцати кораблей через Дымное море. Причин две. Во-первых, мы видели там смоляное озеро, а близ него есть источник сырой нефти[13]. Нефть – это каменное масло, - пояснил он тем, кто не был знаком с этим «валирийским» словом.

- Зачем нам нужна эта твоя нефть? – спросила Арья, тоже участвовавшая в Военном Совете.

- В худшем случае, сделаем из нее валирийский огонь. Его еще называли «жидким огнем»[14], а в лучшем – напалм[15]. Напалм – это очень жаркий жидкий огонь.

О том, что вихты и белые ходоки боятся огня, драконова стекла и валирийской стали им сообщила Рейнис, откопавшая какие-то древние записи в библиотеке Винтерфелла. Так что слова Ульфа имели смысл.

- Серу я там тоже видела, - кивнула Лейна. – Годная идея. И, если уж тащиться через Дымное море, может быть, наведаемся в наш родовой замок?

Родовым замком Эллирионов было решено именовать замеченный спутником «большой клад», расположенный на мысу одного из островов. Но там надо было работать очень быстро из-за высокой концентрации газов, выходящих рядом с этим местом прямо из-под воды и заставляющих море буквально кипеть. Однако, учитывая сигнатуру отраженного сигнала, там должно было быть дофига валирийской стали, что в нынешней ситуации многократно повышало значимость клада.

- Да, пожалуй, - кивнул Годвин, соглашаясь. – Но риск велик.

- Думаю, что смогу соорудить респираторы, - задумался Ульф. – Хлопок есть, шерсть… каркас можно сделать из медной проволоки… Тактические очки, респиратор и полотняный комбинезон. Сапоги, перчатки. Вполне.

— Значит с этим решили, - подытожил Виктор. – Но если флотилия пойдет на Север, то перед броском на Белую Гавань можно закупить продовольствие в Браавосе. Лишним тоже не будет.

- Тогда, может быть, послать больше кораблей? – Эйгон задал правильный вопрос, но он все-таки мальчишка. Ведь сам же плыл через Дымное море, неужели не понимает?

- Я помню, вы рассказывали, что плавание через Дымное море – это трудный и опасный маршрут, - неожиданно подала голос Дейнерис. – Тогда, чем больше кораблей, тем выше вероятность часть из них потерять.

«Вот же умница!»

- Так и есть, - подтвердил ее предположение Ульф. – Поэтому максимум двадцать кораблей, но лучше все-таки пятнадцать. Будет легче провести без потерь.

- Надо полагать, с караваном пойдете вы с Эдвином? – Снова взял слово Годвин.

- Я с вами! – сразу же выкрикнула Арья. – Хочу домой!

- Извини, но не получится, - покачала головой Дейнерис.

- Почему?

- Потому что, если мы идем через Дорн, а мы идем через Дорн, то нам придется заключать соглашение.

- Хотите выдать меня замуж, - поняла Арья. – Ну, почему я?

- А кого еще? – строго посмотрела на нее Дейнерис. – Мой брат был сговорен с Арианной Мартелл, но он мертв. Эйгон женат. Остаетесь только ты в качестве невесты для Тристана Мартелла, но ты не Таргариен, значит нам придется подсластить пилюлю и женить Ульфа на принцессе Ареанне. Все-таки он брат моей сестры, родня Таргариенам.

- Два брака по цене одного, - хмыкнул Ульф. – Да, не куксись ты так, красотка! Брак – это даже интересно.

- Ну, да, - фыркнула Арья, - не тебе же рожать!

- Посмотри на Сансу и Маргери, - предложил Годвин. – Поговори с Маргери, уверен, она приведет несколько сильных аргументов за то, чтобы выйти замуж.

— Значит, флотилию поведу один только я, - грустно подытожил Эдвин.

- Больше некому, - пожал плечами Годвин. – А корабли потом возьмешь в наем. Закупишь продовольствие и зафрахтуешь корабли.

На этом дискуссия закончилась, поскольку вопрос был решён.

[1] Ладья, дубас — древнерусское и поморское парусно-вёсельное морское и речное судно, предназначенное для гражданских и военных целей. Также это название применяется к подобным по конструкции судам (древних египтян, викингов).

[2] Драккары являются более крупными аналогами другого типа военных судов викингов — снеки. Снеки имели меньший размер и меньшую команду (до 60 человек). Приводились они в движение также прямоугольным парусом, имели до 25—30 пар вёсел, и в открытом море могли развивать скорость 15—20 узлов.

[3] Чтобы не множить сущностей, представим, что, с одной стороны, Дейнерис еще не пошла войной на Юнкай и Миэрин, а с другой, это как раз период «дикости» драконов, и Драгон успел уже занести Дейнерис к дотракийцам и вернуть ее обратно.

[4] Modus operandi — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи.

[5] Как в Камасутре.

[6] Любовь втроём (фр. ménage à trois, буквально — хозяйство на троих).

[7] Гимнасий — воспитательно-образовательное учреждение в Древней Греции. В гимнасии сочетались элементы общеобразовательного курса (обучение чтению и письму) с интенсивным курсом физической подготовки (гимнастики).

Атеней в Древнем Риме и Византии — высшее учебное заведение. Для примера, Атеней в Ферраре — учебное заведение эпохи Возрождения. Атеней — первоначальное название лицеев во Франции (в период Французской революции до 1803 года).

[8] Фероньерка — женское украшение в виде обруча, ленты или цепочки с драгоценным камнем, жемчужиной или розеткой из камней, надеваемое на голову и спускающееся на лоб. Фероньерки известны с эпохи Возрождения.

[9] Серв - крестьянин, находившийся в личной и поземельной зависимости от феодала (в средневековой Западной Европе).

[10] Парафоил (англ. parafoil) — мягкое тканевое оболочковое крыло, надувающееся через воздухозаборники набегающим потоком воздуха. Подъёмная сила создаётся благодаря обтеканию профиля крыла встречным потоком воздуха. Этим термином часто называют бескаркасный тип кайта.

[11] Кайт (англ. power kite «буксировочный воздушный змей») — большой управляемый воздушный змей, предназначенный для передвижения человека по поверхности воды или по снегу. Также, кайтом называют и его уменьшенную версию, предназначенную для обучения управлению кайтом и развлечений (пилотажный кайт).

[12] Агностик — это человек, который не отрицает существование богов, но и не утверждает его, поскольку убеждён в том, что первичное начало вещей неизвестно, так как не может быть познано — либо на данный момент развития человечества, либо вообще.

[13] Выходы нефти на поверхность не редкость. Например, около Агригента (Северная Италия) нефть, добываемая из источников, применялась для освещения еще до нашей эры. Небольшие нефтяные источники были разбросаны здесь на обширной площади между городами Болонья и Генуя.

[14] Имеется в виду «Греческий огонь» (или жидкий огонь) — горючая смесь, применявшаяся в военных целях во времена Средневековья. Наиболее вероятными компонентами Греческого огня были негашёная известь, сера и сырая нефть или асфальт. Также в состав мог входить фосфид кальция, который при контакте с водой выделяет газ фосфин, самовоспламеняющийся на воздухе.

[15] Напалм — загущённый бензин, горючий продукт, применяемый в качестве зажигательных и огнемётных смесей. Используется как оружие. Напалм легко воспламеняется, горит относительно медленно (скорость сгорания зависит от вязкости), выделяя густой чёрный дым (температура пламени 500—900 °C в зависимости от вида горючего), благодаря своей гелеобразной консистенции хорошо прилипает к поражаемым объектам, в том числе и вертикальным поверхностям.

Глава 9

Глава 9 (300 год ЗВ)

9.1 Леди Рейнис Старк (в девичестве принцесса Дома Викторион)

У Старков есть девиз – «Зима близко». То ли предупреждение, то ли констатация факта. Наверное, у разных Старков по-разному, а для кого-то это, вообще, всего лишь слова. Но суть в том, что зима приходит всегда, - такова ее природа, - пришла она и на этот раз. Та самая – долгая, о которой предупредили мейстеры Цитадели, которой пугала детишек старая Нэн, ужасы которой грезились Рейнис в ее вещих снах. Зима уже захватила Север и неумолимо двигалась на юг, подминая под себя Речные Земли. Погода окончательно испортилась. Стояли сильные холода и дули жестокие ветры. Снег шел часто и подолгу, иногда прерываясь на часы или дни, а затем валил снова или превращался в ледяной дождь с зимней грозой. Временами дороги становились абсолютно непроходимыми, но движение по ним все же не прекращалось, хотя и стало отчаянно трудным. Однако это было необходимо, и люди шли. На Стену отправилось около полутора тысяч попавших в плен железнорожденных, две тысячи западников и тысяча штурмовиков. Это укрепило гарнизоны все еще не полностью заселённых башен и крепостей и позволило оживить брошенные. Но это же остро поставило вопросы снабжения. Ночная стража уже долгие годы находилась в упадке, и ее запасов, рассчитанных на малое число ворон, стало не хватать. Поэтому из Винтерфелла, Дредфорта и Белой Гавани на север потянулись длинные караваны телег и фургонов. Это везли на Стену строительные материалы, железо и продовольствие, древесный уголь и смолу. Другим способом доставить в сторожевые башни все необходимое были корабли и лодки. Корабли подвозили запасы к устьям все еще не замерзших рек, а дальше люди пробивались на север на больших лодках. Из Белой Гавани по Белому Ножу до Длинного озера и дальше на подводах к Последнему Очагу, из Бараньих Ворот по Сломанной Ветви до Хорнвуда, из Ледяной Заводи по реке Последней к Последнему Очагу, а на западном побережье от острова Медвежий через Ледяной залив прямо в Западный Дозор-у-Моста. Рейнис летала над этими местами каждые два-три дня, проверяя, как идут дела в замках и укрепленных деревнях, что творится на дорогах и судоходных реках, и что происходит на Стене и сразу за нею. Летать в глубину Земли-за-Стеной она не рисковала, помня предупреждение, прозвучавшее в одном из ее вещих снов, но знать, что происходит в непосредственной близости к пятисоткилометровой Ледяной Стене, было необходимо. Квентон со своим Караксесом оставался пока в речных Землях. Война там из горячей фазы перешла в холодную.

Роб, учитывая обстоятельства, вынужден был отвести почти половину своей победоносной армии обратно на север. Потрепанная армия Джейме Ланнистера, боясь флангового удара из Простора, отошла в Королевские Земли, а порядок в Речных Землях и на Западе поддерживали армии речников и северян, поддержанные экспедиционным корпусом Долины. Аренов удалось перетащить на свою сторону, когда по примеру древней воительницы Рейнис в Орлиное Гнездо наведался Квентон. Не один, а на драконе. После этого лорду Бейлишу, женившемуся на Лизе Аррен, не оставалось ничего другого, как присоединиться к коалиции, тем более что этого давно хотели многие рыцари Долины.

Объединенные силы достаточно быстро добили Ланнистеров, заняв утес Кастерли и большинство их замков. В результате, на Западе Ланнистеры кончились, во всяком случае серьезные игроки, а не дальняя их родня, которой в Ланниспорте и окружающих Утес городах всегда было полным-полно. А вот в Королевской Гавани их все еще было пятеро, Киван, Серсея, Джейме и их дети, по недоразумению носившие фамилию Баратеон. И еще один Ланнистер прибился к Дейнерис и даже стал на какое-то время ее Десницей. Но, увы, Эйгону и его женам он в этой должности ни хрена не сдался. У них для этого есть Ульф и Годвин, да и сами не дураки. Так что «длань» Десницы носит теперь Годвин, а Тирион просто ошивается при дворе. Говорят, злится, пьет и сквернословит, и все время пытается очернить Лейну. Эйгона он задевать боится, все-таки Таргариен, - хотя и намекает на то, что с происхождением короля не все чисто, - однако не на тех нарвался. Лейна его поймала на клевете и оговоре и при том сделала это прилюдно, а потом спросила, что он предпочитает: дуэль равных или она его просто отмудохает. Ланнистер, понятное дело, попытался уклониться, сославшись на то, что он не муж, а всего лишь полумуж. На что Лейна ответила просто и без затей: ты, Тирион, полумуж, а я вовсе не муж. Так что мы в равных условиях. В общем, привела и его, и Джораха Мормонта, который тоже попробовал вернуть себе «право голоса», к повиновению. И на этом конфликт был в целом исчерпан. А «не в целом» он был уже никому не интересен. Какая разница, о чем там думают эти двое, лишь бы не гадили.

В принципе, если бы не опасность, исходящая от Короля Ночи, добить Серсею не стало бы проблемой. У нее остались только Королевские и Штормовые Земли, потрепанная армия Джейме, десять тысяч наемников из Эссоса, купленных ее отцом, пока он был еще жив, и три-четыре тысячи железнорожденных, бежавших к ней со своего архипелага. Армия немалая. Где-то под тридцать пять тысяч человек, но, объединившись с Простором, ее все равно можно было бы смять. Однако теперь это будет забота Триумвирата, когда они доберутся наконец до Вестероса. Плыть им, насколько понимала Рейнис, далеко и долго, а, учитывая, что они идут Великой Силой – флотом в триста пятьдесят кораблей, - идти им до Дорна, как минимум, пару месяцев, и это при том, что моря с наступлением зимы стали сильно неспокойными.

Подумав о морях, Рейнис бросила взгляд вниз. Она летела над Тюленьим заливом в Восточный Дозор-у-Моря. За последние сутки она облетела практически все основные поселения острова Скагос. На острове издавна добывали обсидиан, который в южных королевствах Вестероса называли «драконьим стеклом». Бедные жители Скагоса, где даже лорды жили едва ли не в землянках, использовали бутылочный камень[1] для изготовления инструментов и оружия. То же самое, как рассказал ей лорд Магнар, делают и одичалые за стеной. У них, за отсутствием металлов, все еще длится неолит[2] с его примитивными орудиями труда и не менее примитивным оружием – копьями и палицами, которые заменяют им мечи и топоры. Сейчас на острове идет интенсивная добыча «Драконьего стекла», во-первых, потому что магнары помнят, что им можно убить белых ходоков, а во-вторых, потому что Старки платят за обсидиан сталью и бронзой, а также зерном: ячменем и просо. Впрочем, со Скагоса, как и в прошлом, на Север и на Стену идут тюленьи шкуры и тюлений жир[3]. В общем, Рейнис проинспектировал остров и теперь летела на стену, чтобы взглянуть на армию одичалых, собранную Королем-за-Стеной.

Посмотрев вниз, она увидела бурное море и мотающиеся на волнах льдины, отколовшиеся от берегового припая. Погода не баловала, но, к счастью, подросшей Мераксес непогода с ее низкими температурами и сильным ветром была нипочем. Пока Рейнис общалась с лордами магнаров, драконица вволю поохотилась, поймав и сожрав десятиметрового кита. Сама она уже вплотную приблизилась к двадцатиметровой отметке, а размах ее крыльев попросту внушал ужас. И это, не говоря уже о пасти, а пасть у Мераксес была зачетная, и вскоре Рейнис в очередной раз убедилась какое впечатление ее девочка производит на незнакомых с ней людей. На знакомых, впрочем, тоже, если они встречаются с ней нечасто. Дозорные на Стене ее уже видели, но каждый раз реагировали одинаково: их начинала бить крупная дрожь.

- Добрый день, господа! – поприветствовала она их, спустившись из седла.

Задача, к слову сказать, отнюдь не простая. Мераксес вымахала так, что подниматься в седло и спускаться из него означало взбираться сначала по крылу, а потом по выступающим из шеи дракона шипам, подтягивая себя затем на руках в седло, и наоборот, сверху вниз тем же манером. И это ведь не предел роста. Адаммас писал, что до Первого Максимума Потомки Первых добираются за девять-двенадцать месяцев, а потом уже растут и растут, не так быстро, но зато всю жизнь, а это, считай, лет триста с гаком. Первый же Максимум – это порядка 30 меров от пасти до кончика хвоста и почти вдвое больше в размахе крыльев. Однако Мераксес до этих размеров пока явно не дотягивает. Придется ей еще подрасти. А это время, которого может просто не хватить, и мясо в таких объемах, что иди еще найди столько. Было бы лето или, хотя бы, осень, но сейчас зима. Бескормица. Оленей и кабанов в лесах стало меньше и искать их приходилось дольше. Рыбой такую махину уже не накормишь, а киты попадаются в море не каждый день. Впрочем, пока не прекратилась навигация в Узком море, мясо для драконов регулярно поступало в Белую Гавань, куда, если ничего не попадалось в лесах, горах и на ближайших побережья, они летали раз в три-четыре дня. Драконы едят много, это так. Но они могут запасать энергию впрок. По-настоящему голодной Мераксес становилась только на пятый-шестой день вынужденного поста. Правда, Адаммас писал, что после больших сражений и очень долгих перелетов в трудных метеоусловиях, на драконов нападает настоящий жор. Так что древние валирийцы после сражений с гискарцами обычно отдавали своим драконам пленных, чтобы те восполнили потраченные силы. Рейнис уже думала об этом и пришла к выводу, что она поступила бы так же. Впрочем, она так и поступала, уже четырежды позволив Мераксес «пообедать» побежденными врагами. На людей она после этого бросаться, как на добычу, не начала. Людоедом не стала, но зато резко поумнела, да и подросла чуток.

- Итак? – она внимательно следила за реакцией братьев дозора.

Задание, которое она им поручила дней десять назад, судя по всему, было выполнено, и сейчас этих хмурых мужчин явно обуревали противоречивые чувства.

- Я вернулся только сегодня утром, - заговорил, наконец, один из мужчин. Кажется, его звали Эгмундом Таарсеном. В прошлом он был разбойником и убийцей, но двадцать лет, проведенные им на стене, сделали из этого ублюдка лучшего разведчика в Восточном Дозоре-у-Моря. – Манс Налетчик встал лагерем в трех днях пути к западу от нашей башни. Такое впечатление, что он собрал всех, кто может идти. Я видел в его лагере теннов и лунопоклонников, и там определенно были людоеды… Честно, сказать, миледи, я никогда не верил в то, что дальше на север живут великаны, но должен признаться, я их видел. В лагере Манса есть великаны и мамонты. И не только. Я никогда даже не слышал, что кто-нибудь способен подчинить себе белых и пещерных медведей и саблезубых снежных котов, но и они есть в лагере одичалых.

- Ты говорил с Мансом? – Именно ради ответа на этот вопрос Рейнис прилетела в эту цитадель.

- Да, я с ним встречался и говорил, - подтвердил ее предположение разведчик. – Манс повторил мне все ту же историю. Говорит, что с севера идет Смерть. Король ночи поднял армию нежити.

- Как, по-твоему, это может быть правдой?

- Вы сами знаете, миледи, я ненавижу одичалых и не склонен верить предателю Мансу. Но в этот раз, похоже, он говорит правду. За последние два месяца разведчики уже несколько раз встречали большие группы вихтов и, как минимум, пятерых белых ходоков. На реке Олений Рог, на Кулаке Первых Людей и на Воющем Перевале. Такое впечатление, что это были или разведчики, или авангард большого войска. Вернее, нескольких армий, которые идут к нам с разных направлений. Об этом же мне сказал Манс. Он готов с вами встретиться, миледи. Встреча завтра в полдень у Расколотого Дерева. Это вот здесь.

С этими словами он передал ей кусок тонко выделанной шкуры какого-то зверька, на которой тушью нарисовал кроки местности и пометил примерные расстояния.

- Спасибо, господа, - поблагодарила Рейнис мужчин. - Завтра вечером встретимся здесь же, тогда и поговорим.

«Вот же хрень какая! – подумала она, возвращаясь к Мераксес. – Только слезла и опять взбираться наверх».

Размеры Мераксес были и благом, и злом. Правда, злом маленьким, а благом большим, и все-таки каждый раз взбираться на эту громадину, чтобы надрать кому-нибудь задницу, а затем спускаться вниз, будучи уставшей и замерзшей, то еще развлечение. Но Рейнис роптала только в душе, никогда не произнося своих «стенаний» вслух. И сейчас она молча взобралась в седло и мысленно попросила драконицу отнести ее куда-нибудь в тихое глухое место, чтобы разбить там палатку, разжечь костер и сварить себе кулеш из проса, сала и тонко наструганной вяленой оленины. Поесть, забраться в палатку, завернуться в меховой плащ и поспать хотя бы шесть часов. Ее сотворили, конечно, двужильной и неутомимой, но устает даже металл, а она все-таки сделана из плоти и крови, и уже очень давно, - долгие месяцы, - не знала, что это такое - размеренная обычная жизнь. Все ее дни были посвящены тому, чтобы подготовить Север к войне с Королем Ночи.

9.2 Леди Лейна Таргариен

Замок Солнечное Копье был построен на оконечности полуострова Перебитая Рука. Очень большое и по-своему красивое сооружение с башнями, шпилями и куполами, возвышающимися над зубчатой крепостной стеной. Флотилия подходила к замку и расположенному рядом с ним городу Тенистый с юга, так что Лейна, стоящая на шканцах[4] хорошо видела из-под нижнего края парусов песчаный берег, стену, крепостные башни и все остальное, что поднималось над кромкой относительно невысоких стен. Со стороны моря атаковать резиденцию Мартеллов и примыкающий к ней город было бы самоубийством. Мелководье и рифы не позволяли приблизиться к берегу настолько, чтобы произвести высадку, поэтому и стены со стороны моря были ниже тех, что защищали сначала основание полуострова, а затем последовательно Водные Сады, Тенистый и, наконец сам замок Солнечное копье. Порт находился с северной стороны от города в заливе Клинок Немерии. Так что корабли должны были обогнуть полуостров с востока. В общем, пока дошли до порта и причалили Лейна любовалась видами города и замка, открывавшимися с разных ракурсов. В замке о них уже знали и наверняка готовились к встрече. Два дня назад они с Дейнерис и Эйгоном там уже побывали. Вернее, побывала одна Дейнерис, а Лейна и Эйгон в это время кружили над городом, замком и портом. Бурерожденная провела тогда краткие переговоры с принцем Дораном, поставив его в известность, что ее армия собирается высадиться в Дорне. Вообще-то, по первоначальному плану флотилия, пополнив в Дорне запасы воды и продовольствия, должна была пройти через Ступени и, обогнув полуостров Перебитая рука, произвести высадку в Штормовых Землях. Однако дорнийцы сообщили, что там уже высадилась армия во главе с принцем Эйгоном Таргариеном, который провозгласил себя королем Семи Королевств. Дейнерис не стала спорить, - сказывалось их с Эйгоном благотворное влияние, - и сказала, что она сама замужем за принцем Эйгоном. Однако ее принц - младший и единственный выживший сын принца Рейгара.

- Вон он кружит на драконе со своей второй женой Лейной, - показала она Дорану двух драконов, зеленого и белого, как раз пролетевшими над Солнечным Копьем.

- Впрочем, - добавила она, - если тот Эйгон, что высадился в Штормовых Землях, действительно мой старший племянник, я буду этому, разумеется, рада.

Она сказала это по видимости спокойно. Во всяком случае так утверждала она сама, и Лейне хотелось верить, что именно так все и произошло, потому что, вернувшись на флагман, Дейнерис только что молнии не метала. Она была не просто зла. Ее охватило бешенство. Пока она выживала, как могла, без помощи и поддержки, одна среди врагов, этот «Юный Гриф» жил припеваючи под охраной Золотых Мечей, всячески опекаемый Старым Грифом, оказавшимся беглым Десницей Эйриса II Джоном Коннингтоном. В общем, настоящий он или нет, решено было его не игнорировать, но объяснить, чтобы забыл о Железном Троне. У них целая семья Таргариенов – драконьих всадников, а он один и драконов у него нет. Лейна же, считай, приняла заказ. Если этот паренек не угомонится, то уже неважно Эйгон ли он или самозванец, она его уберет так, что никто об убийстве даже не подумает. В конце концов, у нее есть семья, - муж, сестра и ребенок, - и есть особые способности. Кто, если не она?

Переговоры с Дораном и новая информация, - имея в виду Юного Грифа, - привели к тому, что было решено идти морем до реки Железной, устье которой располагалось несколько западнее Айронвуда. А оттуда двигаться по суше через Принцев перевал на Ночную Песнь и далее, свернув на запад, идти к Хайгардену. Однако пять кораблей зайдут в Солнечное Копье, чтобы позже догнать основные силы, скорее всего, уже вместе со всем дорнийским флотом. Так что сейчас им предстояли переговоры, а несколько позднее две свадьбы. И тогда уже они усилятся за счет дорнийцев настолько, что Юному Грифу, который успел заслать в Солнечное Копье своих послов и даже грозился прибыть туда лично, придется сильно подумать о том, стоит ли игра свеч.

В порт заходили как-то буднично. Порт он и есть порт, хоть по эту сторону Узкого моря, хоть по ту. В принципе, можно было бы подняться в небо на Визерионе, но принц Доран настоятельно, - хоть и очень вежливо, - просил прибыть в замок, как все, то есть верхом на коне. Лошади их уже ожидали. Красивые, тонконогие скакуны пустыни под дорогими седлами и с драгоценной серебряной сбруей. Дейнерис была в одном из своих дивных шелковых платьев, пошитых по моде Волантиса и залива Работорговцев, а вот Лейна красовалась в облегченном доспехе с «валирийским» длинным мечом за спиной и коротким в ножнах на поясе. Однако косу она заплела и уложила точно так же, как ее сестра Дейнерис. На самом деле у той тоже была «валирийская» броня еще из земных запасов с аутентичной валирийской кольчугой, мечом и кинжалом, но из всего этого великолепия она прихватила с собой только кинжал, висевший сейчас на ее пластинчатом золотом поясе. В красивом восточном платье была так же еще больше похорошевшая после родов Маргери, а вот Эйгон, Годвин, Ульф и Арья Старк были, как и Лейна, в облегченной парадно-выходной броне.

Далее был едва ли не триумфальный проезд по улицам Теневого, радостные крики шумной разношёрстной и разноцветной толпы, цветы, буквально море самых разных цветов, - «И это пустыня?» - и, наконец, замковый мост, отворяющиеся тяжелые створки главных ворот, и вся их кавалькада с оруженосцами, телохранителями и слугами въезжает под звуки труб в большой парадный двор Солнечного Копья. Первой спешилась Дейнерис, за ней они с Эйгоном, и вот уже они втроем идут навстречу выстроившимся перед ними гостеприимным, но явно чем-то озабоченным Мартеллам. Страдающий от подагры принц Доран по случаю прибытия столь важных гостей стоит на своих двоих, по левую руку от него расположился его младший брат принц Оберин, высокий, худощавый и по-своему красивый мужчина с хищным взглядом темных глаз, а по правую руку встала невысокая очень красивая девушка, принцесса Арианна Мартелл – старшая дочь-наследница правящего принца Дорна. Рядом с ней пристроился ее младший брат тринадцатилетний принц Тристан. Они образовывали «первую линию обороны», поскольку это была, так сказать, центральная группа встречающих. Второстепенные члены семьи собрались за их спинами. Прямо за спиной принца Оберина Лейна увидела высокую черноволосую женщину, которая, судя по данным разведки являлась Элларией Сэнд – официальной фавориткой принца Оберина и матерью трех его дочерей. Впрочем, девушек, собравшихся за спинами принца и его «гражданской жены», было гораздо больше. По всей видимости, это были многочисленные дочери любвеобильного принца, которых в Дорне называли Песчаными Змейками. Всех их Лейна знала только по описаниям, но полагала, что узнала каждого. Однако рядом с главной группой, хоть и чуть в стороне стояли двое неизвестных ей людей: немолодой рыцарь в доспехе и молодой человек в роскошных одеждах. Отождествить их с кем-нибудь, о ком ей докладывали разведчики, она не могла. Впрочем, у Лейны имелось предположение, как минимум, относительно юноши. Белые волосы и темные, - скорее всего, индиговые, - глаза как будто намекали на то, что перед нею тот самый Юный Гриф, который то ли старший брат ее Эйгона, то ли самозванец.

«Пожалуй, я права и это он, - кивнула она мысленно. – Тогда тот хмурый длинноносый мужчина, что стоит за его правым плечом, это, скорее всего, Джон Коннингтон. Подходит под описания…»

Между тем, из-за их с мужем и сестрой спин появилась Миссандея и своим хорошо поставленным голосом объявила, что перед Мартеллами стоит Дейнерис Бурерожденная королева андалов, ройнаров и первых людей, а также ее законный супруг король Эйгон и его вторая жена королева Лейна. Все поклонились, выразив улыбками радость встречи. Не рады были одни лишь Юный и Старый Грифы. И не успели начаться взаимные представления и знакомства, как не в меру темпераментный Возможно-Таргариен встрял в разговор.

- Прошу прощения, принц Доран! – выступил он вперед. – Я думаю случилось недоразумение! При всем моем уважении, тетушка, вы не можете быть королевой, поскольку наследником, а значит и королем Семи Королевств являюсь я Эйгон Таргариен сын принца Рейгара и принцессы Элии.

Все замерли. Дайнерис напряглась и, словно бы, выросла. Ее Эйгон тоже напрягся и с силой сжал челюсти. Проблема, в принципе, была им известна. О ней сообщила Дейнерис, посетившая Солнечное Копье несколько дней назад. И, разумеется, они этот вопрос уже обсуждали, но никто не предполагал встретить Юного Грифа в первый же день столь важного визита. Не предполагали и были не готовы. Но, к счастью, у них был Годвин, который тут же взял инициативу на себя.

- Не думаю, что это хорошая идея начинать знакомство с конфликта, - сказал он, выдвигаясь вперед и становясь рядом с Лейной. – Разрешите представиться, дамы и господа. Я принц Годвин Викторион родной брат Бартимоса Викториона короля Аквос Доэна последнего оплота Валирии.

Это представление произвело на незнакомых с Годвином людей сильное впечатление. О нем здесь наверняка слышали и знали, что он дружил с покойным лордом Старком и почившим в бозе королем Робертом Баратеоном, победил в нескольких турнирах и женился на Маргери Тирелл. Его слова, помноженные на его внешность, произвели должный эффект. На всех, кроме Юного Грифа, который, похоже, не знал предыстории истории.

- Вы насмехаетесь над нами! – воскликнул он. – Все знают, что Рок Валирии случился более трехсот лет назад. О каких королях вы говорите?!

- Если вы чего-то не знаете, - снисходительно улыбнулся Годвин несдержанному юноше, — это не значит, что этого нет. Я бы не хотел начинать выяснение отношений прямо здесь, но, раз уж вы так настаиваете, я с позволения принца Дорана, кратко опишу возникшую здесь крайне неловкую ситуацию. Вы, как я понимаю, тот, кого еще недавно называли Юным Грифом, а сейчас вы объявили себя чудом выжившим сыном принца Рейгара Эйгоном. Не смею оспаривать это утверждение, но вот, что я знаю. Королева Дейнерис привела в этот мир драконов. Не вы, а она. Ее муж сын принца Рейгара и принцессы Лианны, его происхождение подтверждено документами и свидетельскими показаниями, и его принял дракон. Его жена Лейна происходит из знатного валирийского рода Эллирионов, и ее тоже принял дракон. Дейнерис, Лейна и Эйгон драконьи всадники. У них три дракона. У вас ни одного.

- Подождите, милорд! – поднял он руку, останавливая готового возражать Возможно-Таргариена. – Моя племянница принцесса Рейнис вышла замуж за Роба Старка и теперь является леди Винтерфелла, но дело не в ее титуле, а в том, что ей тоже удалось вернуть в мир двух драконов. На одном теперь летает она, а на втором ее кузен, другой мой племянник Квентон Викторион. Таким образом, в нашей семье пять драконов и пять драконьих всадников. Мне продолжать?

- Не надо! – Это уже был принц Доран. – Прошу простить нас за эту сцену, ваше величество, - поклонился он Дейнерис. - Принц Эйгон, прошу вас. Оставьте ваши разногласия на потом. Не здесь и не сейчас. Такого рода дискуссии лучше вести не на публике и в спокойной обстановке. А пока давайте продолжим представление!

Лейна не без удовольствия отметила, что Грифа владыка Дорна титуловал «принцем», а Дейнерис назвал королевой. Это был хороший знак. По-видимому, Доран вполне проникся словами Годвина. Неважно, истинный ли перед ними Эйгон Таргариен или нет. Важно лишь то, что у Дейнерис три дракона и еще два у Викторионов. Эйгон I завоевал Вестерос, имея лишь трех драконов. Пять драконов – это уже абсолютная власть.

«Я рада, что ты это понимаешь, принц Доран, - усмехнулась Лейна мысленно. – Но вот, что плохо. Юный Гриф, похоже, недоговороспособен. Он мыслит совсем в других категориях, и это может стать проблемой».

***

К спору с Как-бы-Эйгоном вернулись в тот же день ближе к вечеру. И спорить, что характерно, пришлось ей. А дело было так. Молодой Гриф хоть и кривился, но вынужден был временно поутихнуть, чтобы не поссориться с главой Дома Мартелл. Небольшой конфликт возник лишь во время рассадки за пиршественным столом. Возможно-Таргариен требовал усадить его рядом с Дейнерис, и тогда Лейна уступила ему свое место, так что Бурерожденная оказалась между двух Эйгонов, с одним из которых, - но не с мужем, - Лейне предстояло сидеть рядом. Но ей это даже понравилось, потому что появилась возможность изучить Молодого и Старого Грифов, между которыми она оказалась, ну и потроллить их немного. Не без этого.

- Спасибо, что уступили, - галантно заметил лорд Коннингтон, усаживаясь по левую руку от нее.

- Некоторым мужчинам легче уступить, чем объяснять, что не хочешь! – хмыкнула она и с удовольствием заметила, как перекосилось лицо Старого Грифа и покраснел Молодой.

«Оба два не умеют держать удар, - отметила краем сознания. – Этим можно будет воспользоваться. Возможно, даже прямо сейчас».

- Леди Лейна, - попробовал Эйгон Номер Два зайти с другой стороны, - почему в отличие от других женщин вы носите не платье, а воинский убор?

- Наверное, милорд, - вернула она ему, воспользовавшись тем же титулованием, что и он, — это потому, что за этим столом сейчас есть только три мужчины, которым я могу уступить в поединке. Это принц Оберин, его величество Эйгон – мой супруг и мой родич принц Годвин.

- То есть, меня вы серьезным соперником не считаете? – обиделся Возможно-Таргариен.

- Так и есть, милорд, - улыбнулась она. – Я видела, как вы двигаетесь, и это сказало мне все, что требуется знать о вашем искусстве мечника.

- Почему именно мечника? – нахмурился парень. – Только потому, что я ношу меч?

«Соображает медленно!»

- Для секиры вы слабоваты, - пожала она плечами. – Для клевца слишком лорд, а для копья… Посмотрите, как двигается принц Оберин и почувствуйте разницу.

- Вы хотите меня оскорбить? – нахмурился Как-бы-Эйгон.

- Я всего лишь сказала правду, милорд, - мило улыбнулась Лейна.

И тут Коннингтон, наконец, не выдержал.

- Вы говорите с королем! – встрял он. – Имейте уважение!

- Вы говорите с королевой, лорд Коннингтон, - холодно ответила она. – И, если вашему воспитаннику я могу простить несоблюдение приличий, ведь, возможно, он брат моего супруга, то вам я этого не позволю. Или принесите извинения, или прольется кровь!

- У вас лунные дни? – ухмыльнулся самоуверенный кретин.

- Достаточно, Коннингтон! Вы меня оскорбили, и я вызываю вас на дуэль! – встала она из-за стола, отодвигая стул.

- Я с женщинами не дерусь! – скривил рот в гадливой улыбке Старый Гриф.

- Ваше величество, - встал со своего места Годвин, - позвольте мне убить негодяя!

- Не стоит, - покачала она головой, - я сама справлюсь.

- Коннингтон, - повернулась она к Старому Грифу, - или вы принимаете вызов, или я в присутствии всех этих леди и лордов объявлю вас трусом и лжецом, а вашего воспитанника самозванцем. Выбор за вами. И да, хотелось бы уточнить, мы бьемся до смерти!

- Что ж, леди, раз вам так хочется, - Коннингтон тоже встал. – С удовольствием заткну ваш грязный рот.

- Держите себя в руках, лорд Коннингтон! – повысил голос принц Доран. – Вы находитесь в моем доме, здесь никогда не оскорбляют женщин. Покиньте замок!

- Принц! – повернулась к нему Лейна, - вы хотите спасти шкуру этого шелудивого пса? Я требую удовлетворения!

- Я тоже, - поддержала ее Дейнерис. – В противном случае нам придется сегодня же покинуть Дорн. Такие оскорбления смываются только кровью.

- Да будет так, - устало откинулся Доран на спинку кресла. – Но я прошу заменить формулу «до смерти» на формулу «до первой крови».

- Вы хозяин, - улыбнулась Лейна, - ваше право.

«А мое право – убить Каннингтона одним ударом. Первая кровь станет для него последней».

Первая кровь, - телепатировал ей Ульф, - она же последняя. Если справишься, Дорн наш!

Считаешь, не потяну? – Лейна сбросила верхний кафтан, стащила через голову тунику и начала стягивать с себя кольчугу.

- Давай помогу! – подошла к ней Дейнерис.

- Спасибо!

- Зачем вы снимаете кольчугу? – Доран старательно обходил вопрос с титулом. – Она могла бы вам помочь!

- Или помешать, - впервые подал голос ее Эйгон. – Лейна лучше знает, что ей нужно против Каннингтона. Тем более, этот человек не кажется мне опасным соперником.

Теперь ситуация становилась и вовсе неприличной. Коннингтон броню снимать не стал, и более того, принял у оруженосца щит. Его меч был огромен, а сам он больше, чем на две головы возвышался над Лейной.

Между тем, в дальнем конце зала для них освободили место, и Лейна обнажила свои мечи: короткий – вакидзаси [5] и длинный – катану[6]. Коннингтон бросил на нее насмешливый взгляд и позволил оруженосцу надеть на себя шлем.

«Храбрец!»

- Ну, что Каннингтон, страшно тебе? – улыбнулась она.

- Вы безумны, и это не лечится.

- Как скажете, сир.

И в этот момент Годвин, взявший на себя роль рефери, дал отмашку.

Ну, что сказать? Бывший Десница был совсем неплох для своих лет. Все еще силен и, вероятно, достаточно вынослив. Зато он уступал ей в скорости и в технике. Ее техника была создана под ее скорость и гибкость, под ее чувство пространства и ее способность видеть все и сразу. Коннингтон же был типичным средневековым мечником. Он был хорош и, если бы сражался с подобным себе, продержался бы намного дольше, но Лейна с ним не играть вышла. Тем более, она не собиралась играть по его правилам. Ее сил и прочности «валирийской» стали вполне хватало, чтобы парировать его удары, принимая их поочередно на жесткие и мягкие блоки. Ее ноги были легче и быстрее его ног, и уже через двадцать секунд после начала боя, он «потерял» ее в первый раз. Его мощный удар ушел в пустоту, ноги переступили раз-другой, гася инерцию, а она была уже позади Каннингтона. Момент был отличный, но не для нее, потому что Лейна не собиралась ранить своего противника, ее целью было убить с первой попытки. А со спины получалось только в три приема.

«Не обсуждается!» - и она ударила его ногой, посылая в недалекий, но унизительный полет.

Второй раз он «потерял» ее на исходе первой минуты, и она могла его ранить, но вот только у нее была другая цель. И, наконец, спустя буквально десять секунд, он «потерял» ее в третий раз.

«Бог троицу любит… Вопрос, какой из богов?»

Ее вакидзаси вошел в смотровую щель шлема так точно и так быстро, что движение головой Каннингтона спасти уже не могло. Меч он из ее руки вырвал, - с физикой не поспоришь, а у него был довольно мощный рычаг, - но Лейне вреда не причинил. Она отскочила, а он вдруг замер, выпрямившись во весь рост, постоял, пошатываясь, пару секунд с торчащим из смотровой щели клинком, и упал навзничь.

- Первая кровь! – победно вскинула Лейна вверх руку с катаной, и вполне насладилась выражением ужаса, появившимся на лице Юного Грифа, и тем потрясением, которое испытали все остальные участники пира из тех, кто не знал, на что она способна.

Поклонившись зрителям, она отошла в сторону. К ней тут же подбежала Дейнерис, заключившая ее в объятия. Несмотря на тяжелые испытания, которые пришлось пережить Бурерожденной, а, может быть, не вопреки, а благодаря им, она смогла по-настоящему привязаться к Лейне. Да, их тройственный брак был всего лишь великолепным техническим решением, позволявшим убрать из повестки дня возникшую династическую проблему. Но со временем многое изменилось, и теперь их связывало нечто, меньшее, чем любовь, но большее, чем договоренность.

- Лорд Каннингем мертв! – сообщил кто-то, кто снимал шлем со Старого Грифа.

- Но удар-то был один! – обернулась она к говорившему.

- Да, - кивнул Годвин, - правила соблюдены. Это была первая кровь.

- Но как?! – не выдержал Юный Гриф. – Каннингтон был великолепным рыцарем!

- Моя супруга оказалась лучше, - пожал плечами настоящий Эйгон Таргариен.

Во всяком случае, Лейна хотела верить, что второй ненастоящий, даже если сам думает иначе.

- Что это за техника? – А вот это был хороший вопрос, и задал его ей принц Оберин.

К счастью, у нее был готовый ответ.

— Это старая валирийская техника боя легким мечом, - сказала она. – Вы же не думаете, что Висенья и Рейнис сражались тяжелыми полуторниками или двуручными мечами. Я практически уверена, что Темная Сестра, принадлежавшая Висенье Таргариен, была короче и легче Черного Пламени[7].

- Мне говорили, что вы великолепно владеете копьем…

- Не так хорошо, как принцесса[8] Рейнис Старк, - улыбнулась Лейна, - но я с удовольствием составлю вам пару в спарринге.

- Завтра утром? – взял быка за рога Оберин.

- Договорились!

- Давайте все-таки вернемся за стол, - предложил Доран.

«Нет, принц, - решила она, - так не пойдет. Давайте расставим все точки над «i», и тогда уже будем наслаждаться этими роскошными яствами!»

- Ваше высочество, - мягко улыбнулась ему Лейна, - полагаю, вы понимаете, что есть вопросы, которые нельзя откладывать на потом. Разрешите мне внести ясность в вопрос о том, кто у нас «величество», кто «высочество», а кто не то и не другое.

- Прошу вас, ваше… величество, - кивнул Доран.

Он был неглупым дядькой и понял, поди, что на двух стульях ему не усидеть.

- Вы сказали, вас звать Эйгон, - повернулась она к Юному Грифу. – Поэтому буду звать вас Эйгоном. Так вот, Эйгон, я слышала вашу историю и вижу, что она ничем не подкреплена. Даже ваш покойный наставник знал ее с чужих уст. И устами этими был Мастер над шептунами Варис. Ни документов, подтверждающих его слова, ни бесспорных свидетелей не существует. Слово Вариса и все. Но разрешите мне кое-что вам напомнить или, если не знаете, то рассказать. Варис со своим дружком пентошийцем Иллирио Мопатисом продал ее величество Дейнерис дотракийцам. Хорошо, что, в конце концов, она нашла общий язык со своим мужем и даже смогла его полюбить. Но факты таковы, что ее брат погиб, и Дейнерис тоже много раз была на краю гибели. А вот вас, если верить рассказу Каннингтона, опекали и готовили к роли правителя Семи Королевств. Варис не друг Таргариенам. Он ваш друг. Вернее, друг покойного Каннингтона. К чему я веду? К тому, что ваше происхождение под вопросом. Это раз. Вы всего лишь юноша, который будучи старше королевы Дейнерис, в отличие от нее не совершил в своей жизни ничего выдающегося и даже просто достойного упоминания, а моя сестра Дейнерис создала королевство в Эссосе. У нее три дракона. Она замужем за бесспорным сыном принца Рейгара, а теперь, благодаря нашему тройственному браку у нас есть общий наследник Рейгар Таргариен Младший. Меня, как и Эйгона приняли драконы Дейнерис. Нашего сына тоже. И ведь это не все. На нашей стороне Простор. Санса Старк вышла замуж за Уилласа Тирелла, а принц Годвин женился на Маргери Тирелл. На нашей стороне Север. Племянница Годвина принцесса Рейнис стала леди Старк. Там живут несколько наших родичей, и у них есть два дракона. А что есть у тебя? Десять тысяч Золотых Мечей? А у нас одиннадцать тысяч одних только безупречных. И у нас есть золото, Эйгон. Много больше, чем у кого-либо еще в Вестеросе. Золотая жила Ланнистеров в наших руках, и другая жила на Севере. А что есть у тебя? Поэтому я предлагаю тебе подумать, хочешь ли ты бодаться с нами за право воссесть на Железный Трон, или удовольствуешься меньшим. Думаю, что к своему родичу, отказавшемуся от короны Семи Королевств, мы могли бы проявить щедрость, создав младшую ветвь Таргариенов, не притендующую на первенстве в семье. Как видишь, я озвучила наше предложение при свидетелях. Мы этого не боимся и не стесняемся. Подумай хорошенько, соответствуют ли твои возможности, твоим желаниям, и реши, что выбираешь. Полагаю, мы можем дать тебе три дня на размышление. Думай!

Однако, то ли он не умел думать, то ли слишком серьезно отнесся к своей роли Эйгона Таргариена, но Гриф попробовал ночью увести у них дракона.

«Он что всерьез думал, что дракон – это конь, только больше размерами?»

Коня можно увести. Это так. Положим, не каждого, но в большинстве случаев это все-таки возможно, но дракон? Серьезно?

«Дилетант!»

Рейгаль не стала его сжигать. Она уже была в достаточной степени разумна и, скажем так, хорошо воспитана. Она его не убила, но, схватив зубами за плащ, выбросила посередине одного из дворов.

- Еще раз. – Лейна была, мягко говоря, сильно удивлена глупой самоуверенностью Возможно-Таргариена. – Он что?

- Он попытался приказывать дракону его величества Эйгона, - ответил начальник стражи.

- Верх сумасбродства, - покачала она головой. – Вот что делает с людьми раздутое самомнение.

- По-видимому, Коннингтон убедил парня в его исключительности, - прокомментировал ситуацию подошедший к ним Годвин. – И к тому же он ничего не знает о драконах. При всем уважении, но в Вестеросе уже лет двести, как нет людей, разбирающихся в вопросе. Его просто некому было этому научить.

- Где он сейчас? – поинтересовалась Лейна.

- У себя в комнате, - сообщил стражник. – Принц упал с довольно большой высоты. Слава богам, он ничего себе не сломал, но все-таки сильно ушибся.

- Как все запущено, - поморщилась Лейна.

Ей был неприятен этот инцидент. Не хотелось даже зубоскалить и потешаться над детской наивностью этого претендента на Железный Трон. Возможно, он и в самом деле Таргариен. А может быть, и нет. В принципе, он мог быть кем угодно, - например, Блэкфайром, - или вовсе никем. Но, похоже, он искренне верит, что он тот самый принц Эйгон. Трагичность же ситуации заключалась в том, что это был уже второй безумец, уверовавший, что все решает кровь Таргариенов. Квентин Мартелл поплатился за это жизнью. Парень считал, что та капля крови Таргариенов, которая досталась ему по наследству от кого-то из его предков, позволит ему завладеть драконом. И вот новый претендент на приз за самое оригинальное самоубийство года. И где? В резиденции все тех же Мартеллов.

«Может быть, просто место проклятое?»

От этих мыслей ее отвлек принц Оберин.

- Итак, ваше величество, вы готовы? – Он хорошо смотрелся в этом своем шелковом то ли халате, то ли кафтане, - золотом, расшитом серебряными звездами, - небрежно завязанном на талии широким алым кушаком. Все остальное было тоже в струю: и расстегнутая до пупа рубаха, и мягкие сапожки без каблука, и другой кожаный пояс, на котором висел кинжал в богато украшенных ножнах.

- Да, мой принц, - улыбнулась ему Лейна, демонстративно пройдясь взглядом от носков сапожек до темных глаз.

- Тогда, начнем, если не возражаете! – Копье, которое он держал в левой руке, плавно ушло за спину, вынырнув длинным наконечником над правым плечом.

- С удовольствием!

Бодаться с принцем Оберином оказалось на редкость интересно. Копьем он владел, прямо скажем, виртуозно и заставил ее «вспотеть» по-настоящему. Очень быстрый, невероятно техничный боец и к тому же тактик от бога. Знать бы еще, кто из Семерых ему ворожит. И, если всего этого мало, то Оберин еще и сложен как раз для копейного боя. Высокий, длиннорукий и длинноногий. Самое то, чтобы крутить копьем. Правда, копье — это исключительно дорнийская фишка, потому что только они во всем Вестеросе используют в бою относительно короткое копье с длинным мечевидным наконечником. Немного похоже на африканский ассегай[9] или японскую нагинату[10], и техника фехтования этим «длинным мечом» не сопоставима ни с техниками, подходящими для меча, ни с тем, как используют в бою длинные дротики, кавалерийские копья или пехотные пики. Лейна знала японскую и китайскую техники, но для нее это была всего лишь возможность потренировать тело в движении, а дорнийцы дрались такими копьями против мечей. Не все, разумеется, но принц Оберин предпочитал мечу копье, а Дейны, например, были, прежде всего, мечниками.

В общем, они хорошо порезвились, и Лейна честно призналась себе, что Оберин лучше. То есть, если бы ее целью было просто убить принца, она бы его сделала. Не на раз, но все-таки достала бы. Однако в честном бою, в таком вот спарринге, когда посмотреть на их схватку собрался чуть ли не весь замок, она принцу уступила. Не сильно и не по всем статьям, но все-таки проиграла. Однако Оберин имел на этот счет иное мнение. Даже победив, он не скрывал своего восхищения ее мастерством.

- Вы великолепны, ваше величество! – сказал он, поцеловав ей руку. – Я в восхищении! Как вы смотрите на то, чтобы повторить?

В результате она сошлась разок с одной из Песчаных Змеек, высокой и ширококостной Обарой Сэнд, затем с юным оруженосцем лорда Айронвуда и с одним из гвардейцев принца Дорана, а затем снова с Оберином. Второй поединок оказался даже интереснее первого, но все равно принц был на самую чуточку лучше, и это решило исход схватки. Он победил, хотя и не без труда. Лейна заставила его попотеть, и он, что любопытно, пришел от этого в настоящий восторг.

- Нет слов, - ваше величество. – У меня просто нет слов!

«А величество – это я, - улыбнулась мысленно Лейна. – Королева! Кто бы мог подумать!»

- У меня тоже, принц! – сказала она вслух. – Вы замечательный мастер! Может быть, перейдем на ты?

- Если позволите! – чуть склонил голову в поклоне принц Оберин. - Все-таки вы королева! А я всего лишь…

- Кончай валять дурака, Оберин! – отмахнулась она. - Я Лейна.

- Лейна! – кивнул он. – Оберин!

- Кто бы мне сказал еще пару недель назад, - добавил после короткой паузы, - что я встречу новую Немерию!

- Так уж сразу и Немерия! – засмеялась она.

- Вино ты, кажется, пьешь и толк в нем знаешь, - якобы задумчиво протянул принц.

- Пригласишь на экскурсию по местным кабакам? – подняла она бровь.

- Можно, не только по кабакам…

Что ж, она была знакома с репутацией принца Оберина, и, если выпить в его компании хорошего вина, посмотреть на экзотические танцы в исполнении смуглых полуобнаженных танцовщиц и послушать дорнийских бардов и менестрелей, было, в целом, неплохой идеей, то шляться с ним по борделям для нее в ее нынешнем статусе было просто неприемлемо.

- Можно, но не нужно, - улыбнулась она. – Давай снизим планку ожиданий.

Он ее не понял. Фраза всплыла откуда-то не оттуда. Таких промашек у Лейны не было уже почти три года, но, к счастью, Оберин на оговорку внимания не обратил. А она ему тут же растолковала эту «старую валирийскую идиому».

- Дашь мне немного времени умыться и переодеться?

- Ни в чем себе не отказывай! – рассмеялся Оберин. – Ты так отлично дерешься, что я даже забыл, что ты женщина.

- А зря! – рассмеялась Лейна. – Вот мой Эйгон об этом никогда не забывает.

- Был бы я твоим мужем, тоже не забыл бы!

- Прямо-таки! – фыркнула она и, оставив его во дворе, пошла переодеваться.

Ей вдруг остро захотелось одеться в стиле Дейнерис, тем более что у нее был целый сундук таких платьев. Сестра подарила…

9.3 Леди Рейнис Старк

Ворон из Белой Гавани прилетел уже в вечерних сумерках. Записка была на валирийском. На общем только адресат: «Принцесса Рейнис». Соответственно, ей мейстер Лювин ee и передал. Не стал скрывать своего недовольства, но, зная, как к его «хотелкам» относится лорд Старк, промолчал. Рейнис не нравилась мейстеру сразу по нескольким причинам, и выделить среди них главную наверняка затруднился бы даже он сам. Во-первых, она взяла слишком много власти, чего женщина делать не должна. И неважно, что, потакая своей жене, лорд сам передал ей многие из своих властных полномочий. По мнению Лювина, лорд молод и влюблен, а принцесса Рейнис этим беззастенчиво пользуется. Во-вторых, он подозревает Рейнис в колдовстве, а в-третьих, на фоне ее «науки» его «знание» выглядит слишком жалко, чтобы он мог ей это простить. А еще она ходит в мужской одежде, летает на драконе и не верит в Семерых. И, если Старых Богов, он мог бы ей простить, - в конце концов, они находятся на Севере и живут среди потомков первых людей, - то Богов Валирии он ей простить не может. А она свою веру не скрывает. Сделала сама себе маленький молитвенный уголок, поставила там серебряную статуэтку дракона, - отлитую по модели, слепленной Висеньей из глины, - и зажигает перед ней восковые свечи. Впрочем, конфликтовать с ней в открытую он опасается. За оскорбление супруги лорд Старк может и голову свернуть, и это при условии, что он доживет до этого момента, ведь Рейнис может сделать это сама. Наверное, поэтому мейстер Лювин «вслух не возникал» и все, что требовалось от него исполнял, как положено. Вот и записку от Эдвина Дейдрида передал ей из рук в руки. Правда, сделал это в присутствии Роба, но это уже совсем другой вопрос.

«Надо будет попросить Годвина подобрать в Староместе кого-нибудь поумнее, - решила она, разворачивая послание, - пообразованнее и, что немаловажно, более лояльного к валирийцам».

- Эдвин прибыл в Белую Гавань, - сообщила она мужу. – Привел с собой сорок три корабля с припасами и каменным маслом. И еще он по дороге женился. Так что привез заодно и жену.

- На ком он женат?

Вопрос легитимный, но Эдвин эту деталь опустил, и тут возможны варианты. Просто не счел необходимым, забыл впопыхах, или за этим всем кроется некая интрига?

- Хотелось бы мне знать, - усмехнулась Рейнис. – Но, похоже, Эдвин совсем одичал вдали от дома. Написал только, что женат, и все.

- Приедут к нам?

- А куда им еще податься? – пожала она плечами. – Но это не тот вопрос, который меня волнует. Там надо срочно решать, что делать с грузами. Что куда направить. Опять же каменное масло. Откуда? Зачем?

В принципе, она могла предположить, зачем. Греческий огонь или напалм – элегантное решение для борьбы с вихтами и белыми ходоками. Вопрос лишь в способе доставки. Глиняные горшки и катапульты?

«Возможно, но не обязательно. Наверняка есть и другие варианты. Надо думать!»

- Так что завтра я лечу в Белую Гавань, - сообщила мужу и деверю, с которыми до прихода мейстера разбирала бумаги. - День туда, день обратно и несколько часов, чтобы переговорить с Эдвином. Думаю, что смогу обернуться за двое суток.

Она не стала, впрочем, рассказывать о том, что все дело в том, что у Эдвина сел аккумулятор, и поэтому он не может связаться с ней по радио. А повод поговорить есть, и это серьезный повод, раз он не стал ждать, пока доберется до Винтерфелла.

- Или знаете, что, полечу-ка я в ночь. За ночь как раз доберусь до Белой Гавани. Переговорю там с Эдвином, отдам распоряжения и сразу домой.

- Опять двое суток без сна! – покачал головой Роб.

- Я двужильная, - улыбнулась она в ответ. – А дела сами себя не сделают, Роб. Сам знаешь.

Он знал, а она знала, что он знает. Роб за эти годы сильно изменился. Исчезла прежняя простоватость и поверхностность, истаял инфантилизм и ушла импульсивность. Женитьба и рождение сына, смерть родителей и война, необходимость править страной в условиях кризиса, и, разумеется, ее, Рейнис, влияние – все это изменило его самым решительным образом. Он повзрослел и возмужал, набрался опыта и даже, вроде бы, поумнел. Сейчас он в большей степени лорд Винтерфелла, чем был его отец. И да, он работал, как вол, не позволяя себе ни минуты праздности. Так что Роб ее понимал. И она, — вот ведь странность, - поняла вдруг, что гордится случившимися с ним переменами. Ее Роб не будет Тихим Волком, как его отец. И бешеным волком, как дядя, тоже не будет. Из мальчика он вырос в настоящего вожака стаи. Все еще молодoго и недостаточно опытнoго вожака, но какие его годы. Опыт придет с возрастом, если, конечно, они переживут наступающую долгую ночь.

«Должны пережить!»

С этой мыслью она переодевалась и призывала свою Мераксес, взбиралась в седло и отправлялась в полет. Ночь была темная, безлунная, но Рейнис хорошо видела в темноте и прекрасно ориентировалась в пространстве. Стояли сильные холода и в последние дни часто шел снег. Земля внизу, луга и холмы, лес и скалы все было укрыто толстым слоем снега. Реки окончательно встали, и судоходство по ним стало невозможным. Зато появились новые дороги. По льду замерзших рек и озер передвигаться было удобнее, правда, если у тебя есть сани. На Севере про сани и лыжи знали. Просто несколько лет подряд тянулось долгое лето со своей долгой осенью, и, хотя снег выпадал на Севере даже летом, движению по дорогам он не мешал, да и лед появлялся только на малых реках, и был тонковат, чтобы ехать по нему на санях. Теперь же сани и лыжи снова стали актуальны. Спасибо Брану, вспомнившему о таких важных вещах, - он читал об этом в одной из Винтерфеллских Хроник, - и распорядившемуся загодя готовить к зиме сани, лыжи и снегоступы. Другим важным делом, которым озаботился именно Бран, было заложить как можно больше запасов кормов для лошадей, - без лошадей Север распадется на крошечные анклавы, - утеплить конюшни и начать шире использовать при отоплении жилищ каменный уголь. Его начали добывать еще полтора года назад, чтобы увеличить выплавку железа и стали. Однако со временем, когда возросла добыча, - а неглубокое шахты были прорублены близ Хорнвуда в верховьях Сломанной Ветви, в Одиноких Холмах на правобережье Долгого озера и в Новом Даре близ покинутой Короны Королевы, - уголь начали жечь в очагах, печах и каминах. И это было крайне удачным решением. Дерева на Севере, конечно, хватает, но каменный уголь горит дольше и дает больше тепла. Вообще, тепло, продовольствие и связь оставались приоритетными направлениями при подготовке к Долгой Зиме. И в этом деле помощь Брана Робу и Рейнис была попросту неоценимой. Север готовился к Зиме и Долгой Ночи. Люди потихоньку собирались в больших деревнях и малых городках при замках. Строили вокруг них двойной частокол с опорными башнями и наблюдательными вышками, а внутри стен возводили большие бараки или казармы, вкопанные едва ли не по самую крышу в землю и укрытые не только бревнами, но и дерном. Условия жизни в них были конечно так себе. Но, собравшись вместе, людям было проще выжить. Распределив обязанности можно было позаботиться и о припасах, и об охране, и о приготовлении горячей пищи. Точно так же, как жилые браки, строились и продовольственные склады. Но люди запасали не только корм скоту и продовольствие себе, не только меха, звериные шкуры и шерсть. Люди вооружались, потому что с наступлением холодов опасность грозила не только от диких животных, но и от банд мародеров, беглых ворон и дезертиров. А в последнее время появились слухи и о том, что, возможно, придется сразиться и с армией нежити.

«Тоже проблема, - думала Рейнис, высматривая в ночной тьме верные ориентиры. – Как бы паника не началась!»

Холод ей не мешал. Отправляясь в полет, Рейнис привычно оделась тепло, защитившись и от верхового холода, и от пронизывающего ветра. К тому же она летела на драконе, температура тела которого была сорок девять градусов, если, разумеется, Мераксес не дышал огнем. Дракон, выдыхающий пламя, ощущается, как горячая печка, но и так было неплохо, тем более что лететь им было, в принципе недалеко. За последнее время дракониха снова подросла, окрепла и обзавелась по-настоящему мощными мускулами. Со скоростью близкой к семидесяти километрам в час она могла теперь лететь безостановочно 6–7 часов. Другое дело, что ни Рейнис, ни Квентон не стали бы заставлять своих драконов совершать столь длинные перелеты. Просить, тоже не стали бы. Зачем, если нет нужды. Поэтому сейчас план действий был таков. Трехчасовой перелет до Белой Рощи, то есть, до первой излучины на Белом Ноже, двухчасовой отдых и второй бросок – теперь уже где-то на триста десять километров. Учитывая опыт последних шести месяцев – это и не путешествие вовсе, тем более что на привале Рейнис вскипятила воду и заварила себе «травяной сбор №7». В основе этого сбора лежал чай, вернее, листья некоего растения из Волантиса, настой из которого сильно напоминал по вкусу китайский красный чай. Однако «травяным сбором» заварка называлась лишь потому, что в ее состав входили так же корешок Огнецветки, соцветия Нарвосской Хризантемы и лепестки Камнеломки. В результате чай получался не только вкусным, но также являлся прекрасным тонизирующим средством.

В общем, она выпила кружку чая, съела медовый пряник, испеченный по браавосскому рецепту, и снова поднялась в небо, чтобы около девяти утра приземлиться на большом дворе Нового замка. Перед «посадкой» она немного покружила над замком, давая возможность слугам и стражникам освободить двор, куда уже не в первый раз опускалась огромная драконица. Впрочем, Караксес здесь бывал тоже.

Не сказать, что люди привыкли к этим огромным огнедышащим ящерам, но они, кажется, смирились с их присутствием и усвоили правила поведения ввиду драконов. Не приближаться без разрешения всадника. Не производить резких движений, тем более, если в руках оружие. Не кричать и не визжать, не бить в барабаны и не трубить в трубы. Поэтому замершие по периметру двора люди стояли молча до тех пор, пока Рейнис не спустилась на землю, прихватив с собой лишь свой дорожный мешок, - кожаную копию столитрового рюкзака, - и меч. Хлопнув ладонью по крылу драконицы, она отошла в сторону, позволив той взлететь никого при этом не задев. Сейчас она наверняка полетит охотиться на тюленей и малых китов, и это хорошо. Много мяса и жира, где еще найдешь за один раз столько калорий! А ведь в эстуарии Белого Ножа можно встретить и других крупных животных и рыб: северных дельфинов и китовых акул.

Помахав вслед Мераксес, Рейнис повернулась к лестнице, ведущей в Верхний Дворец. Оттуда сейчас спускались Эдвин и красивая высокая девушка с типично валирийской внешностью.

«Что ж, жену себе Эдвин нашел зачетную, - отметила Рейнис. – Интересно, откуда она? Из Волантиса или Мантареса? Возможно, но не факт».

- Здравствуй, Рейнис! – улыбнулся Дейдрид, протягивая к ней руки.

- Рада тебя видеть, кузен, - Рейнис позволила заключить себя в объятья.

- Ты не говорил, что являешься кузеном принцессы Рейнис, - прокомментировала происходящее неизвестная пока валирийка.

- Всего лишь дальний родственник, - повернулся к женщине Дейдрид. – Но мы росли вместе, так что кузен. А сейчас, Рейнис, позволь представить тебе мою супругу Лакию.

- Очень приятно, - чуть прищурилась Рейнис, рассматривая девушку.

Что ж, первое впечатление ее не обмануло. Лакия была высока и стройна, что не могли скрыть даже зимнее платье и подбитый мехом кардиган[11]. Волосы у нее были вполне валирийские, но лицо – нет. Черты лица, разрез глаз, форма носа и подбородка – все указывало скорее на Волантис, чем на Валирию. Да и кожа была не настолько бела, как, скажем, у нее или у Висеньи. Она была светлой, но не белой, как если бы на ней лежал легкий золотистый загар. Это и еще цвет глаз. Они у Лакии оказались темно-серыми. Но было и еще кое-что странное в супруге Дейдрида. Он называл ее то Лара, то Лаки. На немой вопрос Рейнис ответила Лакия, благо они стояли втроем, и никто другой не мог слышать ее слов.

- Мое настоящее имя Лакия Лакшри, - объяснила девушка, говорившая на общем языке с легким акцентом. - Мой отец был командиром войска в городе Селорис на реке Ройна. Когда мне было шесть лет, город был захвачен дотракийцами. Мой отец погиб, мать перерезала себе горло, чтобы не достаться насильникам, а меня продал в рабство человек, которому было поручено или спасти меня, спрятав от дотракийцев, или убить. Так я попала в Лисс, где меня назвали Ларой и стали готовить в наложницы какому-нибудь знатному мужчине. Поэтому меня обучали не только искусству любви, но также языкам, истории и музыке. Дей купил меня полтора года назад. Но, как только мы оказались на континенте, дал мне свободу и деньги и предложил самой выбирать себе судьбу. Я решила остаться с Дейдридом. Я была вместе с ним в Астапоре и там познакомилась с королем и королевами и видела их драконов. На обратном пути, когда мы оказались в руинах родового замка Эллирионов, Дей нашел там парные обручальные браслеты и предложил мне выйти за него замуж по древнему валирийскому обычаю, - она выпростала из рукава запястье левой руки и показала Рейнис изящный браслет из валирийской стали.

«Красивая сказка, - усмехнулась Рейнис мысленно и одобрительно кивнула Эдвину. – И идея годная!»

- Я согласилась и теперь меня зовут Лакия Дейдрид, но Эд предпочитает называть меня Лаки, - закончила жена Эдвина.

«Удачливая девочка, - согласилась Рейнис с Эдвином. – Просто счастливица. Из проституток в аристократки!»

- Зачем ты мне все это рассказала, Лакия? – спросила она вслух.

- Вы ведь все равно узнаете, - пожала плечами девушка. – Эд сказал, что честность в вашем случае – лучшая политика.

- Со мной, - кивнула Рейнис. – С Висеньей, Эсташом и Квентоном. Больше ни с кем. И лучше, вообще, больше нигде и никогда не рассказывать эту историю. Уши есть даже у стен, а ты вошла в знатный валирийский род.

- Я знаю. – Похоже, жена Эдвина действительно понимала уязвимость своего положения. – Но… Вы не против этого брака?

- А почему я должна быть против?

- Мезальянс…

- Не в моих глазах, - успокоила Рейнис Лакию. – Это только между вами, между тобой и Эдвином. А теперь, дорогая, позволь нам с твоим мужем обсудить кое-какие дела, о которых тебе пока еще рано знать. Надеюсь, ты не обидишься!

- Ну, что вы, ваше высочество! – присела девушка в реверансе, совершенно проигнорировав тот факт, что Рейнис обратилась к ней на «ты».

Однако сразу уединиться не удалось. Ее перехватила Винафрид Баллиол, беременная уже вторым ребенком и передала приглашение деда разделить трапезу с ним и его домочадцами.

- Через час! – улыбнулась женщина.

- Через час, - кивнула Рейнис.

- Кстати, твоя жена не только красавица, но и умница, - упредила она возможные вопросы, когда они с Эдвином остались одни. – Сколько языков она знает?

- Пять, - усмехнулся Эдвин, уже сообразивший, что обсуждать его выбор Рейнис не станет. – Знает географию Вестероса и Эссоса, ориентируется в эссоской политике и умеет вести бухгалтерский учет. Я, собственно, искал помощника, когда наткнулся на Лару… Остальное случилось как-то само собой.

- Ты счастлив?

- Пожалуй, больше, чем ожидал.

— Значит, все нормально, - улыбнулась Рейнис. – И не держи ее здесь. Лучше перевези ее к нам в Винтерфелл. И еще… Придумай ей подходящую биографию.

- Уже. – Эдвин разлил глинтвейн по кубкам и протянул один из них Рейнис. – Мы пропустили весь период с продажи до покупки. По официальной версии она росла у дальних родственников в Волантисе. Мы познакомились, когда я искал себе переводчика и помощника. Остальное понятно.

- Что ж, - согласилась Рейнис. – Так тому и быть. А ты молодец. Валирийско-андальская кровь сильна.

- Надеюсь, - пожал он плечами. – Но, хотельсь бы, чтобы ее осмотрел Ульф. Впрочем, это успеется. Я же не сумасшедший, чтобы заводить ребенка в такой момент.

- А вот это напрасно! – не согласилась с ним Рейнис. – Боюсь, что в сражении за Север рубка будет такая, что только держись. Все ведь под богом ходим. Так что, если можешь, размножайся! Надо создавать следующее поколение.

- Думаешь?

- Знаю.

Настроение сразу же испортилось, но волков бояться, в лес не ходить.

- То, что надвигается с крайнего севера, настолько ужасно, что одичалые собрались все вместе, а они не просто враждовали столетиями, кое-кто даже ел своих врагов. Однако общий враг, безжалостный и беспощадный, но главное, такой, с которым не договориться, сплотил их всех. И они сначала встали под руку Манса Налетчика, объявив его Королем-за-Стеной, а потом согласились принести клятвы верности Робу Старку. Не представляешь, Эдвин, сколько нервов я убила, готовя это соглашение, но договор подписан и клятвы произнесены. Мы пропустили их в Брандонов Дар, с условием, что дальше границы с Новым Даром они на юг не пойдут. Тем не менее, пришлось отпустить домой почти всех воинов Амберов и Карстарков, которые обеспечивают договор с юга. Кланы Северных гор подпирают одичалых с запада. А они, в свою очередь, выставляют семь тысяч бойцов на оборону Стены. Будут удерживать Зеленый Страж, Факел, Длинных Холм и все остальные башни до Черного Замка. Сам Черный Замок мы усилили северянами. Дальше на запад до самого Западного-Дозора-у-Моря все башни заселены ланнистерами, железнорожденными и выходцами из Штормовых и Королевских земель. У них за спинами Северные Горы, где мы перекрыли все козьи тропы, и Корона Королевы. Построить там каменный замок мы уже не успевали, поэтому поставили бревенчатую крепость. В ней сейчас полторы тысячи речников. С одной стороны они подпирают не слишком надежных защитников Стены, а с другой – являются резервом Ночного Дозора. Кроме того, мы построили такие же деревянные форты по южному берегу Ледового залива. Если он замерзнет, то по льду могут прийти те же вихты и белые ходоки. На Стену идет сплошной поток грузов. Оружие, продовольствие, шерсть и кожа. Металл и горючие смеси на основе масла, серы и угольного порошка. Не бог весть что, но лучше, чем ничего. Такого положение дел. Теперь твоя очередь, рассказывай!

- Драконы Дейнерис великолепны, но они сейчас примерно такие, как твоя Мераксес, а ведь они старше. Семья, благодаря Лейне, у них с Эйгоном и Дейнерис получилась неплохая. Годвин со своей цыпочкой носится, как с писаной торбой. Влюбился мужик на старости лет, но и то сказать, Маргери Тирелл красавица и умница. Подружилась с Арьей Старк, легко общается с Дейнерис, с Ульфом и со мной. Хорошая девушка.

- Не знаю, как тебе, - хмыкнула Рейнис, - но мне словосочетание беременная девушка просто сносит крышу.

- Ну тут уж, что есть, то есть, - ответил ей Эдвин ухмылкой. – Назвать восемнадцатилетнюю девушку молодой женщиной язык не поворачивается. А то, что она беременна, так это всего лишь факт ее биографии.

- Ладно тогда. Рассказывай, что привез.

- Привез 120 тонн нефти. Нефть хорошая, легкая… Думаю, отлично подойдет для того, чтобы «сварить» напалм.

— Это ты молодец, - кивнула Рейнис. – Откуда столько?

- Из Валирии. Собирали из источников. Неделю дрейфовали в Дымном море, но дело сделано. Нефть есть. Разлита в трехсотлитровые бочки.

— Это хорошее известие, - улыбнулась Рейнис. - Сможешь взяться за изготовление напалма?

- Раз надо, возьмусь, - пожал плечами Эдвин, - но думаю, установку надо строить как можно ближе к Стене.

- Я тоже так думаю, - согласилась Рейнис. – Лучше Короны Королевы места не найти. От крепости до Стены по прямой чуть больше ста километров. Катапульты уже строятся из расчета три штуки на башню. Кидают двухлитровый глиняный горшок с валирийским огнем. Будет напалм, будут новые горшки. Сейчас весь Север лепит горшки и из Браавоса тоже везем, из Сигарда и Ланниспорта морем, благо Железные острова усмирены. Там, считай, мужчин не осталось. Они или на Стене, или в земле. Ну, есть еще сколько-то в армии Серсеи, но плавать мимо островов стало безопасно.

— Это хорошие новости, - признал Эдвин. – Ну, и еще кое-что. Мы ходили в замок Эллирионов. Там нельзя находиться долго, но мы сделали три ходки. Уж больно место богатое.

- Рассказывай!

Она знала, что никакого замка Эллирионов в природе не существует. Скорее всего, это что-то, что удалось рассмотреть со спутника. Какая-нибудь чудом уцелевшая вилла или что-нибудь в том же роде. Другое дело, что раз Эдвин об этом заговорил с ней сейчас, значит нашел там что-то весьма ценное. И не ошиблась. Нашел.

- Мы нашли золотой утвари и гиссарских, валирийских и прочих золотых монет миллиона на полтора, - начал перечислять Эдвин. – Серебро, золотое стекло, драгоценности и расписная керамика – тоже, думаю, где-то на миллион. Но все это ерунда, потому что мы нашли хранилище. Очень сложное сооружение, Рейнис. У валирийцев, и в самом деле, были прекрасные инженеры. В общем, в хранилище создан как бы естественный микроклимат. Сухой прохладный воздух и никакой затхлости, плесени или еще чего в этом роде. В помещении стоят сундуки, - восемнадцать штук, - а в сундуках свитки в деревянных и серебряных тубусах и книги в деревянных, пропитанных каким-то особым лаком футлярах. Сохранность идеальная, словно и не было Рока Валирии и трехсот лет запустения. И там чего только нет. У нас есть теперь и полная история приручения драконов, и Драконика – наука о драконах. Трактаты о военном искусстве, о земледелии и разнообразной инженерии. Книги с изложением валирийских наук: что-то вроде физики, смешанной с магией, алхимия, но тоже не без толики колдовства, медицина, астрономия, история государств Эссоса, морское дело, география. А на свитках полный катехизис[12] валирийской веры. Про всех богов, а не только про четырех богов-драконов. Пантеон богатый, но вера чем-то похожа на древнескандинавскую или древнегреческую. Много богов, но мало формализма, хотя есть и ритуалы, и тексты молитв и литаний. Одним словом, не буддизм и не авраамические религии, но культ, как культ.

- Круто!

- А то! Но это еще не все. В хранилище собрано оружие из валирийской стали. Семь мечей, десять кинжалов, три секиры и одиннадцать копий. Копья похожи на твое. Я имею в виду размерами. Древки из какого-то темно-красного дерева. Легче обычной древесины, но прочные, словно из стали. Если бы не знал, что это невозможно, подумал бы про карбон[13]. Но кто их знает, валирийцев! Может быть, что-то нахимичили? Наконечники из стали. Я имею в виду из валирийской стали. Форма листовидная, но уже и длиннее, чем в обычном пехотном копье. И еще пять луков из драконьей кости. Составные, в хорошем, можно сказать, отличном состоянии, но без тетивы. Зато есть стрелы. Пятьдесят штук. Древки из того же дерева, что копья, оперение из металла, но это не сталь, - что-то легкое, типа алюминия, а наконечник составной: каркас металлический, а внутри обсидиан. И что-то мне подсказывает, что это неспроста. Для войны и охоты – не подходит. А вот для выбивания белых ходоков в самый раз.

- Что ж, - обдумав сказанное, подвела Рейнис итог разговору. – Такое впечатление, что нам, и в самом деле, ворожит кто-то из богов Древней Валирии. Не из-за того, что мы такие замечательные, а потому что на нас сделали ставку в противостоянии Королю Ночи. Видно, больше не на кого было.

- Я вот тут подумала, - добавила, немного помолчав, - что бы случилось, не будь здесь нас? И знаешь, я практически уверена, что тот сон про Старков и войну всех против всех был пророческим. Не вмешайся мы, и Старки, - во всяком случае, большинство из них, - были бы уничтожены, Север и Речные Земли разграблены и сожжены, на троне сидел бы ублюдок Джофри, и оставшаяся без поддержки Дейнерис просто начала бы жечь всех, кто не согласен. Ее бы убили в конце концов. Как-нибудь подстроили бы, чтобы убить чужими руками. Не Серсея, так Тирион.

- Про Тириона ты права, - вдруг поддержал ее Эдвин. – Видел я его, говорил… Мразь он, вот что я скажу. Если бы при Дейнерис остались только он и Джорах Мормон, они бы ее подставили. Разумеется, радея о всеобщем благе. Того же Эйгона использовали бы. Он мальчик простодушный, им манипулировать легко. Воспользовались бы ситуацией… как в твоем сне. Поставили бы над Севером и стравили с Дейнерис…

- Очень может быть, - согласилась с ним Рейнис. – Но вмешались мы…

- Да, так и есть, - констатировал очевидное ее «кузен». – И знаешь, что? Слава богам, что случились мы. Эйгон славный парень, Дейнерис – истинная королева, и Лейна их обоих, похоже, любит, а они ее. Даже ради этого стоило вложиться!

[1] Бутылочный камень – одно из названий обсидиана.

[2] Неолит или новый каменный век — период человеческой истории, выделенный Джоном Леббоком в XIX веке как оппозиция палеолиту внутри каменного века. Характерные черты неолита — каменные шлифованные и просверленные орудия. Разные культуры вступили в этот период развития в разное время. На Ближнем Востоке, например, неолит начался около 9500 лет до н. э.

[3] Тюлений жир — ценный источник Омега-3, 6 и 9 для взрослых и детей. Натуральный тюлений жир, полученный методом холодного отжима и не содержащий никаких добавок — это редкий и невероятно ценный продукт, известный своей пользой уже многие года.

[4] Шканцы или квартердек (англ. quarterdeck, от quarter — «четверть» и deck — «палуба») — помост либо палуба в кормовой части парусного корабля, на один уровень — выше шкафута, где обычно находился шкипер, а в его отсутствие — вахтенные или караульные офицеры и где устанавливали компасы.

[5] Вакидзаси — короткий японский меч. В основном использовался самураями и носился на поясе. Его носили в паре с катаной. Длина клинка — 30,3–60,6 см., общая длина с рукоятью ≈ 50–85 см (обычно 70–80 см).

[6] Катана — длинный японский меч. Длина клинка — 60,6—75,7 см., общая длина с рукоятью — 85—105 см (обычно 90—100 см).

[7] Меч Эйгона Завоевателя.

[8] Принцесса дома Викторион. Выйдя замуж за лорда, она стала леди, но не потеряла права на титул принцессы. Это не отчуждаемый, но не наследственный титул.

[9] Ассегай — название разновидности копья, применявшегося у народов Южной и Юго-Восточной Африки. Обычная длина ассегая — около 2 м. Длинный, до 30 см, наконечник делался из кованого железа и, как правило, был листовидным.

[10] Нагината (досл.: «длинный меч») — японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения и изогнутым односторонним клинком. Рукоять длиной около 2 метров и клинок от 30 до 50 см.

[11] Кардиган — приталенная кофта без воротника с глубоким вырезом. Назван в честь седьмого графа Кардигана, которому приписывают изобретение данного предмета одежды с целью утепления форменного мундира.

[12] Катехизис («поучение, наставление») — изложение основ какого-либо знания, чаще всего вероучения какой-либо религиозной конфессии или учебник с изложением этого знания или вероучения. Катехизис обычно изложен в виде вопросов и ответов. Может быть как в форме официального вероисповедного документа какой-либо конфессии, так и в форме авторского изложения основ вероучения или знания. Христианский катехизис обычно содержит огласительное наставление и основные положения вероучения.

[13] Карбон (углепластики, карбонопластики, от англ. carbon — углерод) — полимерные композитные материалы из переплетённых нитей углеродного волокна, расположенных в матрице из полимерных (например, эпоксидных) смол. Материалы отличаются высокой прочностью, жёсткостью и малой массой, часто прочнее стали, и гораздо легче. По удельным характеристикам превосходит высокопрочную сталь.

Глава 10

Глава 10 (300 год ЗВ)

10.1 Ее величество королева Лейна

Видят боги, устала даже двужильная она. Сначала Мартеллы, потом Старый Гриф, которого в конце концов пришлось все-таки убить, а затем еще этот идиот То-ли-Эйгон-То-ли-Нет, которого по здравом размышлении решено было не убивать, а посадить под домашний арест. Все-таки он мог оказаться настоящим Таргариеном, и Дейнерис пошла навстречу пожеланиям принца Дорана. Лейна не возражала. Напротив, поддержала «миротворцев», но для себя решила, что Гриф нежилец. Возможно, Дейнерис этого не понимает, - хотя на нее непохоже, - но такой человек станет для них всех настоящей занозой в заднице и постоянной головной болью. Будет перманентно мутить воду и скорее всего быстро превратится в центр притяжения заговорщиков. Впрочем, гнобить его на глазах почтенной публики тоже нельзя. Зачем портить себе репутацию. Поэтому она решила, что убьет его позже, и так, чтобы смерть этого никому на самом деле ненужного персонажа казалась максимально естественной. А пока суд да дело, она оседлала Визериона и полетела на переговоры с Золотыми Мечами.

Лететь было далеко. Первый бросок до выбеленного мелом замка Толандов Призрачный Холм. Расстояние двести километров, и, если не гнать дракона во всю мочь, то это всего каких-то четыре часа полета. В замке она немного передохнула, - размяла ноги, выпила воды, съела немного острого салата с крабами, - поблагодарила радушных хозяев и вскоре вылетела в Скорбящий Городок, находящийся на северном берегу Дорнийского моря. А это уже 260 километров. Так что там она дала дракону полноценный отдых и купила для него у местных крестьян трех коз, чтобы подкрепил силы. На этот раз отдыхали почти четыре часа, но солнце стояло все еще довольно высоко, когда они с Визирионом двинулись дальше. Здесь начинались уже вражеские земли, поэтому следующую остановку сделали в двухстах километрах на северо-запад от Скорбящего Городка, разбив бивак в Дождливом Лесу практически на другой стороне мыса Гневный. Так что до Грифоньего Гнезда, где размещалась ставка Золотых Мечей, она добралась только следующим утром. Но там выяснилось, что все командование уже перебралось в недавно захваченный Штормовой Предел. Это был самый короткий перелет, но зато переговоры, как и ожидалось, оказались крайне напряженными.

- Господа, - сказала она, когда из замка к ней вышли вожди Золотых Мечей, - Марк Мандрейк, Тристан Риверс и Ласвелл Пик, - как я и сказала вашему посыльному, я хотела бы провести переговоры. Так что благодарю вас за быструю реакцию.

Сама она в ожидании переговорщиков сидела на складном стуле рядом со складным столом, на котором стояла серебряная фляга с арборским золотым и стограммовая чарка. Однако сейчас она встала и, сбросив меховой плащ, шагнула навстречу мужчинам.

- Вы Дейнерис Таргариен? – прищурился худой высокий мужчина с наголо выбритой головой и жесткими чертами лица.

- Нет, - усмехнулась она в ответ. – я ее сестра Лейна. Лейна Таргариен жена Эйгона Таргариена и сестра-жена Дейнерис Таргариен. И чтобы окончательно развеять ваше недоумение. У нас один муж на двоих и три дракона, так что каждый летает на своем.

- Эйгон Таргариен не женат, - внес поправку другой мужчина, сильно немолодой, но все еще по видимости крепкий. Возраст выдавали седина, морщины и некоторая тучность.

Поскольку они пока не представились, Лейна не знала, кто из них, кто, но решила, что это и неважно.

- Очень хорошо, что вы подняли этот вопрос, - кивнула она старику. – На данный момент у нас имеется два Эйгона Таргариена. Ваш Эйгон, сын принца Рейгара и принцессы Элии Мартелл, и наш, Эйгон, сын принца Рейгара и принцессы Лианны Старк.

- Даже, если таковой действительно существует, он бастард, - заговорил третий мужчина. Этот был довольно молод, но не мальчик, как Юный Гриф, а вполне себе зрелый мужчина.

- Все как раз наоборот, - покачала Лейна головой, оглядев поочередно всех троих. – По поводу нашего Эйгона существует два аутентичных документа и запись в хрониках Башни Мейстеров в Староместе. Первый документ – это разводное письмо, написанное принцем Рейгаром и подписанное принцессой Элией Таргариен-Мартелл. Второй документ – сообщение о том, что принц Рейгар сочетался браком с леди Старк, как по обряду первых людей, то есть, перед Чардревом, так и по обряду Веры, то есть, перед лицом старых и новых богов. Письмо написано принцем Рейгаром. Оба письма хранятся в архиве Башни. А запись сделана мейстером, которого об этих событиях известил септон, совершавший таинство брака между принцем Рейгаром и леди Лианной. Плюс есть письменные свидетельства лорда Эддарда Старка и лорда Рида из Сероводья. Что же касается вашего Эйгона, все, что мы о нем знаем, мы знаем со слов мастера над шептунами Вариса, который сообщил об этом лорду Коннингтону. Чувствуете разницу?

- А о наличии документов мы знаем с ваших слов, - усмехнулся старик. На самом деле, ее слова заставили его сильно нервничать, но привычка идти до конца заставляла его продолжать спор.

- Верно, - согласилась с ним Лейна. – Но вот какое дело. Меня и моего Эйгона драконы приняли, а вашего – нет. И, если, господа, вы все-таки готовы продолжать, я бы хотела, чтобы вы представились.

Ее слова поддержал дракон, выдохнувший немного пламени, и мужчины наконец осознали, что весь их спор о подлинности одного Эйгона или другого не стоит выеденного яйца, потому что за спиной Лейны Таргариен дракон, а за их спинами всего лишь десять тысяч мечей.

- Прошу прощения, миледи! – поклонился первый мужчина. – Я сир Марк Мандрейк. К вашим услугам!

Величеством он ее не назвал, остальные, впрочем, тоже.

- Сир Тристан Риверс, - поклонился молодой мужчина.

- Ласвелл Пик, - чуть склонил голову в поклоне старик.

- То есть, обратиться ко мне, как положено, вам вера не позволяет? – ухмыльнулась Лейна. – Что ж, давайте я вам разложу все по полочкам, господа. Итак, начнем с меня. Я чистокровная валлирийка из дома Эллирионов. Просто для справки. Валирия погибла, но валирийцы – нет. Я принадлежу к относительно небольшой общине чистокровных валирийцев, а конкретнее к одному из нескольких сохранившихся Родов Драконьих Всадников. Мой брат Ульф Эллирион через неделю женится на принцессе Арианне Мартелл. Одновременно в Солнечном Копье сыграют две свадьбы. Принц Тристан Мартелл женится на леди Арье Старк сестре лорда Винтерфелла Роберта Старка. Лорд Старк, между тем, женат на принцессе Рейнис из Дома Викторионов, а ее дядя принц Годвин Викторион женат на леди Маргери Тирелл. Я замужем за Эйгоном Таргариеном, а он, в свою очередь, женат на Дейнерис Таргариен. У нас тройственный союз и три дракона. У Рейнис Старк и ее кузена Квентона Викториона есть еще два дракона, на которых они, собственно, и летают. Сейчас в Дорне находится армия Дейнерис, которой командует принц Годвин Викторион. У него двадцать тысяч воинов, а под командованием принца Оберина Мартелла, присоединившегося к нам, восемнадцать тысяч. В Просторе на границе с Королевскими и Штормовыми землями стоит тридцатитысячная армия Тиреллов. А вы, имея где-то под десять тысяч воинов, бодаетесь с армией королевы Серсеи. У Ланнистеров уже нет ни Утеса Кастерли, ни двух армий, которые сражались с Робом Старком. Запад в руках северян и речников, на сторону которых перешла и Долина. Железнорожденные разбиты. На островах сейчас остались лишь дети, старики и женщины. Дни Ланнистеров сочтены, но и вам ничего не светит. Пока сюда дойдут армии Годвина Викториона и Оберина Мартелла, вы обессилите, даже если победите Джейме Ланнистера. Так зачем множить жертвы этой безумной войны? Всего, что обещал вам Юный Гриф, вы, разумеется, не получите. Но в Западных землях и здесь, в Штормовых, достаточно много освободившихся замков и земель, чтобы вы не остались в накладе. И да, ни Юный Гриф, ни Коннингтон не вернутся. Каннингтона я убила в поединке, а Юный Гриф попробовал украсть у моего Эйгона дракона. У него ничего не вышло, разумеется, потому что он или вовсе не Таргариен, или из тех Таргариенов, кто не был рожден быть драконьим всадником. Сейчас он под домашним арестом. Как вам такой расклад?

- Расклад не очень, если это правда, - хмуро протянул Тристан Риверс.

- Думайте, - пожала она плечами, - считайте шансы, решайте. Ждем от вас ворона в Солнечном Копье. Не прилетит, значит так тому и быть. Прилетит, станем договариваться.

10.2 Ее величество королева Лейна

Золотые Мечи думали месяц. В Дорне за это время успели сыграть две свадьбы и начали собирать знамена. Основные же силы Дейнерис, - безупречные, дотракийцы и наемники из вольных городов, - были переброшены кораблями и лодками в верховья Камнегонки и начали неторопливое движение через Поднебесье и Королевскую Гробницу к Принцеву перевалу. А «проснулись» Золотые Мечи, потому что на переправе через Путеводную Джейме Ланнистер крепко надавал им по шее, и, потеряв едва ли не половину людей, наемники откатились к Грифоньему Гнезду. Ну, как говорится, сами себе злобные буратины, поэтому лететь к ним второй раз Лейна не стала, а Годвин, как главнокомандующий объединенными силами, послал им с вороном приказ. Удерживать Штормовые Земли, тем более что Джейме вынужден был их отпустить. Узнал бедолага, что передовые силы армии Дайнерис преодолели Красные Горы и, соединившись у Эшфорта с пятитысячным авангардом просторцев, двинулись на Фонтон - родовой замок и город Кафференов. Преследуя Золотые мечи, Джейме рисковал получить удар в тыл, а между тем, в Королевской Гавани под командованием лорда Кивана оставалось не так уж много людей, и, если королевские войска будут разбиты в Штормовых Землях, оборонять город, короля и королеву-мать будет попросту некому.

Итак, армия Дейнерис двигалась к Королевским землям, и еще через две недели Лейна и Эйгон перебросили Годвина и Оберина на своих драконах на ту сторону гор, в замок Ночная Песнь, где они должны были принять командование над объединенными силами союзников. Впрочем, это только так говорится, взяли и перебросили. Расстояние в тысячу километров и полет, большей частью, проходит над горами. Большая высота, холод и разреженный воздух. Так себе условия. Поэтому и летели три дня, но, слава богам, добрались. Высадили командующих и сами отдыхали в замке три дня подряд. А затем началось «турне». Они должны были показать товар лицом и четко обозначить свои намерения. И показали, разумеется. Появились над Хайгарденом, слетали в Старомест, где к ним присоединилась Дейнерис, и пошли короткими перелетами на север. Ясноводная Крепость, Старый Дуб и Алое Озеро. От озера пошли на восток. Плющ, Горький Мост и Тамблтон, и, наконец, Королевская Гавань. Стартовали после ночного привала прямо из Королевского леса, покружились над городом и портом, но летали высоко, на пятисотметровой высоте. Защитники Королевской Гавани, понятное дело, палили по ним по чем зря из своих мощных стрелометов, но «зенитный огонь» драконов не тревожил. Зенитчики не умели измерять высоту полета, у них не было дальномеров, да и целиться по быстро летящей цели они не умели и не могли. Не умели, потому что негде было научиться, а не могли, потому что поворотные механизмы у их орудий были слишком медленными. Лейна читала, что на старых зенитных орудиях времен Второй Мировой Войны было два наводчика: один наводил по вертикали, а другой - по горизонтали. И это не считая того, что командир орудия делал вычисления, и механический станок позволял довольно быстро крутиться влево-вправо и так далее. Скорпионы и баллисты вестеросцев даже близко не приближались к возможностям настоящей зенитной артиллерии. Впрочем, они и не достреливали на такую-то высоту. И, тем не менее, рисковать без причины никто не хотел. Поэтому, разведав расположение баллист на стенах и выяснив дальность их стрельбы, Дейнерис, Эйгон и Лейна «свалили в зенит», улетев в лес около дороги на Рогсби. Там сделали привал, отдохнули и в предрассветных сумерках атаковали Королевскую гавань. Смели со стен баллисты и скорпионы, подожгли корабли в порту и ушли по-английски, не попрощавшись. На этот раз отдыхали в Королевском лесу, заодно скормив драконам небольшое стадо молодых бычков, которых крестьяне гнали в город по Королевскому тракту. А ночью снова атаковали город и порт. Флот надо было уничтожать, поскольку как раз сейчас семьдесят дорнийских кораблей под командованием Ульфа, по-видимому, миновали уже остров Эстермонт и были на пути к острову Тарт.Семьдесят кораблей – это большая сила. Пираты были им не страшны, но королевский флот совсем другое дело. Поэтому драконы славно порезвились в заливе Черноводной, и вернулись туда еще раз, но уже на следующий день. Нападения на город и порт должны были не только ослабить морские силы королевы Серсеи, но и довести ее до белого каления. И, скорее всего, они своей цели добились, но, не имея в городе разведчиков, знать это наверняка было невозможно. Тем не менее, завершающим штрихом стала атака на Красный Замок. Трудно сказать, пострадала ли королева, но горело там все очень весело. Впрочем, долго заниматься Королевской гаванью им было недосуг, и уже поздним утром они вылетели на север.

Их курс лежал на Девичий Пруд, там на северной стороне Эстуария Трезубца все еще ждал своего часа клад «истинных валирийцев». На самом деле, пять кладов, но сейчас Лейне нужен был лишь один из них: третий. В нем ждали своего часа вещи, захваченные в Вестерос только потому, что в ночь бегства попались им под руку. Ну зачем в средневековом мире могут понадобиться ручные автоматические гранатометы и мины направленного действия? Когда бежали с Земли, захватили с собой вместе со всем остальным, - оружие и боеприпасы хранились в их собственной оружейке, - но позже по здравом размышлении решили не множить сущности. В принципе, за эти годы они даже автоматическими пистолетами и светошумовыми гранатами ни разу не воспользовались, не говоря уже о штурмовых винтовках и прочем всем. Однако сейчас в преддверии битвы с Королем Ночи их императивы сильно изменились, поэтому на драконов нагрузили все зажигательные боеприпасы, какие были, - а было их слишком мало, - несколько тубусов с ручными реактивными огнемётами, мины направленного действия и два снайперских комплекса калибра 14,5×114 мм с фосфорными зажигательными боеприпасами.

Загрузившись, вылетели в направлении на Близнецы, а оттуда через залив Пасть в Старый Замок и наконец в Черную Заводь и Винтерфелл. Все про все заняло у них неделю, но оно того стоило. Встреча в Винтерфелле была незабываема.

«Это же сколько мы не виделись? – мелькнуло в голове, когда обнимала Рейнис. – Почти три года. Умереть не встать!»

Рейнис ничуть не изменилась, а, если все-таки изменилась, то к лучшему, и да она была просто великолепна. Впрочем, как всегда. Висенья… Висенья была такой своей, такой родной, что на глаза наворачивались слезы. Квентон, Эдвин и Эсташ были уже на Стене, варили там напалм, руководили строительством катапульт и баллист, обучали воинов пользоваться «валирийским огнем». А Роб с пятитысячным войском как раз выступил на север, чтобы оседлать Королевский Тракт в районе Короны Королевы. Так что в Винтерфелле остались одни женщины и дети, потому что даже Бран и тот вынужден был покинуть Винтерфелл. Он уехал на новый рудник на северной оконечности озера Долгое. Там нашли аммиачную селитру, которая хорошо подходит для производства взрывчатки. Возможно, Вестеросу и не нужно такое прогрессорство, но в борьбе с нежитью все средства хороши. Впрочем, без них вряд ли кто-нибудь сможет освоить производство пороха или тола, который везет сейчас на кораблях в Восточный Дозор-у-Моря Ульф. Он химичил над этой гадостью почти целый месяц, и это при наличии отличной алхимической лаборатории, но в условиях Вестероса некоторые химические реакции протекают иначе, чем это было на Земле. И все-таки он справился, и у них на стене будет еще один туз в рукаве. Заминированные подступы к наиболее уязвимым местам точно не помешают, так же как зажигательные гранаты, которые можно метать прямо со Стены. Еще было бы неплохо добыть формулу «дикого огня», но, увы, секрет его изготовления знали только пироманты, а они, если кто-нибудь из них все-таки выжил, обретались в Королевской Гавани. Так что «дикого огня» у них не будет, потому что даже при том, что Серсею вскоре добьют, это уже никак не поможет добыть это секретное вестеросское ноу-хау и доставить его на Стену в приемлемые сроки.

«Этот поезд ушел! – внутренне поморщилась Лейна. - А жаль, нам бы сейчас очень пригодилась эта их горючая дрянь! Но кто нам доктор? Надо было валить Серсею вместе с Джофри и не мучаться фигней!»

Однако сделанного не воротишь, и время не отмотать назад. Тем более, не надо страдать херней, проливая слезы над тем, что уже случилось. К тому же, если не кривить душой, то, оказавшись в чужом средневековом мире, они и так уже заслуживают доброго слова, потому что не пропали и неплохо устроились. Да, их расчеты не всегда были правильными, но, в целом, спасибо земным гениям, создавшим их всех такими, какие они есть. И спасибо богам Валирии, которые взялись им ворожить. Вопрос, отчего эти боги не позаботились о настоящих валирийцах? Или правду говорят, что на закате своей истории валирийцы выродились в злобных самовлюбленных говнюков? Возможно, что они стали недостойны божественного промысла, и, напротив, в их «Великолепной семерке плюс один» боги увидели надежду на возрождение настоящих драконьих всадников? Или все дело в Короле Ночи. В прошлый раз от него отбились вестеросцы, да и то не современные, а те, кто жил здесь издавна. Первые люди или кто-то другой, но валирийцев здесь тогда не было. Не существовало тогда еще и самой Валирии, а вот магия была и практикующие маги тоже. А теперь… Теперь на Севере остались лишь потомки первых людей, Стена и совсем немного «практической магии». Варги, в основном, да еще древовидцы. Старые боги то ли ушли, то ли спят. Семеро не вмешиваются, и, возможно, поэтому пришлось проявить активность Валирийцам. Но вот вопрос, откуда берутся боги? Если они вечные сущности, то чьими богами они были до появления валирийцев, ведь совершенно очевидно, что привязка к определенному социуму необязательна. Рок Валирии случился триста лет назад, и тем не менее, когда запахло жареным, - вернее, мороженым, - они вмешались, не мелочась и взяли под опеку совсем чужих им людей, если, конечно, Лейна и ее друзья все еще люди. Но, с другой стороны, скрещивание, как с потомками первых людей, так и с потомками андалов и валирийцев на практике дало отличные результаты. У них с Рейнис в мужьях северянин и половинка, Эсташ и Годвин женаты на андалках, а Эдвин привез себе жену из Лисса. По внешности типичная валирийка, но родилась в городе на реке Ройна, и тоже уже беременна.

«Наша популяция растет, а потом, если все закончится хорошо, может быть Висенья и Ульф смогут помочь несчастной Дейнерис?»

С ней у Лейны сложились совсем неплохие отношения. Возможно, это случилось, потому что они были похожи друг на друга не только внешне. Обе они были решительными и не склонными к романтике прагматиками. Лейна пошла замуж не от великой любви, а, скорее, по расчету и из симпатии. Но и Дейнерис вышла за Эйгона и приняла Лейну, как сестру-жену, не от хорошей жизни. Эйгон, конечно, парень красивый, и в постели с ним совсем неплохо, но он плоть от плоти Вестероса, да еще и воспитание, которое дали ему Старки, мешает Джону-Эйгону стать тем, кем он должен, по идее, быть. Так что, нет, не любовь и не влюбленность, а четкое понимание того, что такое хорошо, и что такое плохо. И, хотя они с Дейнерис этот вопрос ни разу не поднимали и уж, тем более, не обсуждали, Лейна была уверена, что Мать Драконов все понимает правильно, и видит именно в ней свою подлинную пару. В конце концов, Дейнерис не маленькая девочка и прекрасно знает, где и как найти правильный член для собственного удовольствия. А вот найти подходящего союзника, человека, с которым можно не только взять, но главное, удержать власть, совсем непросто. Такие на дороге не валяются. Другое дело, что им обеим был для этого нужен Эйгон, и то, что он хорош собой и селен, как мужчина, это просто бонус ко всему остальному.

Ну, а пока, суд да дело, Дейнерис перезнакомилась со всеми винтерфеллскими воительницами и, Лейна ничуть не удивилась, увидев, какой интерес у ее сестры-жены вызвала Рейнис. Вика-Виктория, и в самом деле, легко подавляла окружающих своей внутренней силой, которую даже не пыталась ни от кого скрывать, своим нерядовым обликом настоящей валькирии и своими весьма любопытными повадками. Она то представала эдакой Брунгильдой – богатыркой былых времен, то являла собой пример царственного превосходства, чтобы через мгновение предстать перед «зрителями» доброй леди-женой Хранителя Севера Роба Старка. Но, настоящей без наигрыша, о котором, впрочем, никто кроме своих не знал и знать не мог, она становилась только в присутствии своего огромного дракона. Ее Мераксес, словно бы выточенная из огромного темно-синего сапфира, была устрашающе великолепна, но и Рейнис рядом с ней преображалась, превращаясь в подлинную драконью всадницу еще из тех давних времен, когда Валирия процветала и в ее небесах летало множество драконов…

10.3 Леди Рейнис Старк (в девичестве принцесса Дома Викторион)

Долгая ночь оказалась именно такой, как о ней рассказывалось в древних легендах. Солнце больше не появлялось на небе, и смену дня и ночи можно было определить по одной лишь луне, да и ту чаще всего скрывали низко зависшие над землей снежные тучи. Было холодно. Темно и холодно, и в стылом воздухе ощущалось присутствие зла. Рейнис не взялась бы объяснить, что это такое, но она знала, Зло уже на пороге. Большое зло с большой буквы. Но проходило время, и ничего не происходило, если не считать того, что за стеной уже жить было нельзя. Ужас выдавливал оттуда все живое. От армии мертвых, которую варги увидели глазами птиц еще месяц назад, убегали даже дикие звери. Пришлось открывать проходы, чтобы пропустить на эту сторону стаи волков и прайды полуночных котов, медвежьи семьи и стада оленей. Зверье шло день за днем, и их бег был похож на то, что можно видеть во время лесных пожаров. На человеческий Север прибежали даже те, про кого все были уверены, что уж эти точно вымерли. Несколько компаний мамонтов, пещерные медведи и лютоволки. Их было боязно пропускать в мир людей, но лорды Севера решили, что мир без них обеднеет. И, если уж они выжили, то пусть и дальше живут. Будет на кого охотиться, и это всяко разно лучше, чем, если их убьет, а затем поднимет Король Ночи. Его армия и так уже была огромна и состояла отнюдь не только из мертвых людей. Мертвые мамонты и медведи тоже шли вместе с вихтами-людьми и вихтами-великанами.

В общем, последнее зверье покинуло застенье еще две недели назад, и варги уже не могли проводить разведку, потому что за стеной не осталось места для жизни. Однако совсем скоро точно такой же ужас стал скапливаться у подножия Стены. Вниз скидывали бочки с горящей смолой, но там никого не было, ни вихтов, ни белых ходоков. Ожидание затягивалось, и вот оно подошло к концу. В Винтерфелл со Стены пришло «телетайпом» короткое письмо:

«Они уже здесь. Ломают Снежные врата».

- Ну, вот и все, - сказала Рейнис на последнем совете. – Они уже у Ворот королевы[1]. Надо лететь.

- Постарайтесь выжить! – напутствовала ее Весенья, принявшая командование обороной Винтерфелла.

Бран увел местное ополчение на северную оконечность Долгого озера, где на Королевском тракте они построили деревянный острог. Условия местности не позволяли обойти эти укрепления ни с запада, ни с востока. Во всяком случае, не большими силами. А с мелкими группами мертвецов справятся и защитники замков и деревень, что находятся южнее форта. Итак, первая линия обороны – Стена, дальше идут укрепления по линии Северный пик, Корона королевы, Новый Дар, где встали силы Роба Старка, Годвина, Оберина и Карстарков. И наконец, третья линия обороны: Каменный холм, Вершина, Бранов острог, Последний очаг и Кархольд. Здесь стояли основные силы северян. Но, если падут и они, удар примут на себя Темнолесье, Железный холм, Винтерфелл и Дредфорт.

Драконы, понятное дело, вылетали в сторону стены. Действовать было решено двумя группами. Рейнис и Дейнерис на почти одинаковых по размеру Мераксес и Драгоне, и трио Лейна, Эйгон и Квентон: огромный темно-красный Караксес и два дракона поменьше, зеленая Рейгаль и кремово-белый Визерион. Впрочем, все драконы были достаточно крупными, чтобы нести на себе двоих всадников. Хотя, собственно, всадниками были только «пилоты», вторые номера исполняли роль бортстрелков. Вторым номером Рейнис стала одна из «валириек» Эдвина. Лирия была настолько крепко обработана сначала Ульфом, а затем самой Рейнис, что ей спокойно вручили ракетницу и револьверный ручной гранатомёт. Кроме того, у нее был десяток дротиков с обсидиановыми наконечниками и арбалет с полусотней болтов все с тем же обсидианом вместо железа. А у Дейнерис вторым номером летела Кейра - еще одна обработанная на всю голову «валирийка» примерно с таким же набором оружия, что и Лирия, с тем различием, однако, что у нее вместо гранатомета была штурмовая винтовка с подствольником. Три полных рожка с трассирующими и зажигательными вперемешку с обычными патронами и четыре гранаты. Впрочем, на этот раз из стратегических запасов были извлечены две многоканальных радиостанции, - одна для Рейнис, а другая для Квентина, - и личные приемо-передатчики малого радиуса действия, замкнутые на основные станции. Поэтому во все время полета и позже в бою у всех будет связь с командирами и вторыми номерами, а Рейнис и Квентон смогут поддерживать связь между группами и с остальными «валирийцами».

Это было серьезное подспорье в сражении с нежитью и Королем Ночи. Ведь драконы, как ни крути, это что-то вроде истребителей-бомбардировщиков или штурмовиков при практически полном отсутствии у противника средств ПВО. Но авиация эффективна только при наличии связи. И у них теперь эта связь была.

- Мы вылетели! – сообщила она Эдвину, который руководил обороной центральной части стены из Твердыни ночи. – Что происходит?

По плану Рейнис с Дейнерис направлялись на западную часть стены, остальные – на восточную. Лететь было далеко, - 650–700 километров к любой из башен, - то есть, учитывая ветер и начинающуюся метель, и две-три остановки на отдых, необходимые в таких ужасных условиях, перелет продлится никак не меньше шестнадцати часов. А между тем, штурм стены уже начался.

«Наверное, Лейна была права, и нам стоило ожидать штурма где-нибудь ближе к Стене…»

Возможно, что и так. Но запасы мяса для драконов находились в Винтерфелле, и перебросить их быстро к Стене было попросту невозможно. Дороги окончательно замело, и большой караван не сможет пробиться сквозь снежные заносы. Конечно, на Стене тоже есть запасы, но это НЗ на случай, если сражение затянется на несколько дней. Замороженные бычьи и свиные туши складированы в Сумеречной Башне, в Глубоком Озере и в Восточном Дозоре-у-Моря, но их хватит всего на два, максимум, три «обеда». Поэтому драконы базировались на Винтерфелл. Там и запасы заложены серьезные, и в Волчьем лесу все еще есть дичь. Зверье, конечно, из-за бескормицы спешно откочевывает на юг, но последние стада оленей и семьи диких кабанов, медведей и саблезубых кошек прошли на южную сторону Стены не так, чтобы очень давно. Так-что драконам еды хватало, а вот у Стены, - как-минимум в пятидесятикилометровой «полосе отчуждения» дичи уже не было. Разве что случайная, но на случай надежды мало. И вот теперь вынь, да положь сутки на долгую дорогу. Но, с другой стороны, если Стена падет за один день, то армию мертвых будет уже не остановить. Планы предусматривали, что Стена, - на всем ее пятисоткилометровом протяжении, - продержится хотя бы сутки-двое по самому пессимистическому сценарию, и три-четыре дня, если исходить из самого оптимистического прогноза. За это время должны были определиться направления главного удара, и именно туда предстояло перебросить катапульты и прочие резервы. Туда же направятся и драконы.

К счастью, они не ошиблись в расчетах, и наиболее опасные направления выявились даже раньше, чем Рейнис и Дейнерис добрались до Стены. Они были еще в двух часах лета от Сумеречной Стражи, когда им сообщили, что лететь надо к Западному Дозору-у-Моста. Умертвия атаковали через Мост Черепов и по льду замерзшего Клинка Отчаяния – довольно узкого залива на восточном берегу залива Ледовый. По Ледовому, впрочем, вихты тоже шли, но их было сравнительно немного, и форты на острове Медвежьем и на южном берегу залива должны были справиться. Держалась пока и крепость у Моста Черепов и два вынесенных форта на берегу Клинка Отчаяния.

- Дейнерис! – окликнула она королеву. – Идем к Мосту Черепов. Там становится жарко, в смысле, холодно! Ульф видел сигнальные костры!

- Принято! – откликнулась королева. – Идем к мосту.

О том, что белые ходоки приносят с собой вьюги и метели, было множество свидетельств, однако сейчас, чтобы убедиться в реальности этого ужаса, уже не надо было обращаться к мейстерам. Даже на фоне невиданных холодов Долгой Ночи, мороз, что ощутили четыре женщины и два дракона, все еще находясь в пятидесяти километрах от Стены, был поистине страшен. Если бы не меховая маска, капюшон и очки, выдержать полет сквозь окутавшую землю стужу, было бы невозможно. Даже драконы начали страдать от холода, а их, чтобы пронять, надо сильно постараться. Но холод…

«Минус 42 по Цельсию… - констатировала Рейнис. – А мы еще и летим…»

Она достаточно хорошо знала физику, чтобы оценить происходящий вокруг нее кошмар. Похоже было на наступление нового ледникового периода, одна беда – не было ледников, и процесс похолодания был слишком быстрым. Так что, грешить оставалось на одну лишь магию.

- Идем уступом, - шепнула она в микрофон.

- Я долго тут не выдержу, - честно ответила Дейнерис.

- Знаю, - чуть напрягла Рейнис свой голос. – Потерпи немного. Атакуем и сразу уходим назад.

Все это было уже давно обговорено, и, учитывая то, куда они идут, ближайший «очаг» находился в башне Вуллов или в крепости Лиддли.

«Но до этого надо еще дожить…»

С двух сторон от нее, как волны в бурю вздымались могучие крылья Мераксес. Они издавали привычный, успокаивающий своим мерным ритмом шум. Шум сильного ветра в ущелье, предвестье урагана над неспокойным морем. И да, этот шум был прекраснее любой самой замечательной мелодии, потому что это была музыка бури, музыка войны и преодоления.

Какая же ты замечательная! – «передала» Рейнис своей драконице.

Кто бы сомневался! – чуть обернулась к ней Мераксес.

Она ответила, но не словами, а образом себя любимой, летящей сквозь снежную метель. В этой «картинке» Мераксес была куда крупнее, чем сейчас, и, как бы странно это ни звучало, она выглядела мощнее и совершеннее, чем была на самом деле и будет когда-нибудь потом, в отдаленном будущем. Это был ее идеальный образ. Видимо, такой она себя представляла или такой надеялась когда-нибудь стать. У нее даже броня и кожа крыльев казались в этом образе ярче, их цвет был более насыщенным, словно Мераксес целиком выточена из огромного сапфира, внутри которого спрятан яркий свет полной луны. Как ни странно, но именно этот образ успокоил Рейнис. Не то, чтобы она дрожала от страха. Это, разумеется, не про нее. Но выступить против настоящего божества – это отнюдь не то же самое, что выйти с коротким мечом против рыцаря с двуручником или с одним лишь кинжалом против медведя. В своих вещих снах она видела несколько ужасных сценариев предстоящего сражения, и это знание сильно на нее давило, но только до этого мгновение. Мераксес ответила на ее комплимент, и наваждение пропало. На сердце стало спокойно, и опасные мысли больше не отвлекали ее от главного, а главным было дело, и это дело надо было завершить.

Между тем, они приближались к Стене. Стали видны мерцающие огоньки костров, разожженных в железных чашах на треногах, вмороженных в лед. Впрочем, там на гребне стены горели и обычные костры. В лучшем случае их разводили на выложенном камнем кострище, в худшем – прямо на льду. Однако, чем ближе они подлетали к Стене, тем больше становилось видно деталей. Пурга, конечно, сильно ухудшала видимость, но кое-что рассмотреть все-таки было можно. По гребню Стены бегали люди с факелами, а метательные машины выстреливали в ночь снарядами, за которыми тянулся огненный шлейф.

- Будь внимательна, Дени! – крикнула Рейнис, когда драконы перемахнули через гребень стены.

Внизу под ними клубился, разреженный снегом мрак, кое-где пробитый огнем. Это горели бочки со смолой, скинутые со стены. Света они давали мало, да еще и в снегопад, но для острого зрения Рейнис этого оказалось достаточно, чтобы рассмотреть толпу вихтов, штурмующих врата Сумеречного замка.

Вниз! – Рейнис представила себе, как Мераксес уходит в глубокий вираж и сжигает вихтов в пикировании своим огнем.

Как это случалось у них теперь практически всегда, драконица ее поняла правильно и резко пошла к земле, увлекая за собой Дрогона Дейнерис. Они стремительно пролетели вдоль Стены, - сверху вниз и с запада на восток, - с разворотом на север метрах в десяти от покрытой глубоким снегом земли. И в те мгновения, когда Мераксес проносилась над толпой вихтов, Рейнис увидела, что ворота штурмуют мертвые великаны, мамонты и единороги, и, если в действиях мертвых зверей не было ничего нового, то огромные стволы деревьев, зажатые в рука мертвых великанов, удивили ее и насторожили. До сих пор не было ни одного свидетельства, что вихты используют оружие или какие-либо другие инструменты. У Белых Ходоков были мечи, у мертвецов ничего подобного не было, наверное, потому что владение мечом или копьем требует участия разума. Но великаны явно использовали древесные стволы в качестве таранов, и это не могло не вызывать тревогу даже при том, что конкретно эти огромные вихты вспыхнули и сгорели в огне Мераксес и Дрогона, как свечки. Вообще, эта первая атака оказалась весьма эффективной, - не говоря уже об эффектности, - драконы разом выжгли большую группу осаждающих ворота вихтов, а на втором и третьем заходах удалось выкосить так же «вторые и третьи» ряды мертвецов.

- Лири! – Окликнула Рейнис своего «борт-стрелка». – Впереди справа!

Она вовремя увидела Белого Ходока, а Лирия мгновенно среагировала, послав в ледяного рыцаря пару зажигательных гранат. И, что характерно, попала. Новичкам везет, не так ли? Попасть из ручного гранатомета в цель, сидя на несущемся над землей драконе, то еще чудо. А уж с полутораста метров, тем более. Но она попала. Рейнис успела увидеть, как второй взрыв оторвал ходоку его ледяную башку.

«С почином вас, господа!»

- Отличный выстрел! – сказала она вслух. – Вернемся живыми, награжу!

- Я не ради наград! – сразу же откликнулась Лирия.

- Я знаю! – успокоила ее Рейнис. – Не отвлекайся!

Они прошлись над войском вихтов еще пару раз, а потом Рейнис остро почувствовала смертельную опасность и увела драконов на запад к мосту Черепов. Чувство опасности оказалось неожиданным и резким. Таким, как если бы в нее целился снайпер, но в этот раз она успела среагировать первой. Однако, оставалось неизвестным, как долго ей будет сопутствовать удача? И первым знаком того, что не все так гладко в Датском королевстве[2], стало то, что их обстреляли из луков над мостом Черепов. Из луков! А еще метали ледяные копья. Что это за оружие такое и какая рука способна кинуть довольно большое, - длинное и толстое, - ледяное копье на семьдесят метров вверх, вопрос интересный, но ответа на него никто не знал. А по факту над Тесниной пришлось летать под обстрелом, но, слава валирийским богам, никто в них ничем не попал. Все-таки ПВО в Вестеросе пока еще было не слишком эффективным. Впрочем, оно и раньше не блистало. Однако Рейнис Таргариен дорнийцам удалось все-таки сбить[3]. Так что возникал вопрос: быть Рейнис и летать на Мераксес – это хороший знак или плохой?

10.4 Королева Лейна Таргариен

Дракон у Квентона был такой, что даже ее Визерион рядом с ним казался малышом. А ведь ее зверюга могла перекусить человека одним движением своих огромных челюстей. Но Караксес был даже больше Дрогона Дейнерис, а это уже полный улет и респект. Вообще-то, вполне возможно, это ее последний день на земле, и полет этот – полет в один конец, но не думать же о смерти, в самом-то деле! Все ходим под богом, ну или под богами. Как там у безликих? «Валар моргулис?»[4] Так и есть. Но думать о смерти – себя не уважать. Ведь ее создавали как раз для такого рода дел. Таких, где выживаемость исполнителей стремится к нулю, но такие, как она, могут и выкрутиться.

Лейна летела за Квентоном уступом влево. Джон, который Эйгон, уступом вправо. Когда-то, - еще до Второй Мировой Войны, то есть, больше ста лет назад, - на Земле так летали истребители. Называлось звено.

«Смешно, - сказала она сама себе. – И стыдно. Звено? Серьезно? Это все, о чем ты думаешь, идя на смерть?»

Но Лейна не знала, о чем бы еще ей подумать. О Рейгаре, наверное. Ведь, если они оба с Эйгоном не вернутся назад, он останется сиротой. Правда, может быть, вернется Дейнерис…

«А если нет?»

Вот поэтому она и думала о всякой ерунде. Потому что, если не отвлекаться на такую вот ерунду, в сердце тут же проникнет ужас. Рейнис, Квентон, Джон и Дейнерис… И если они не справятся, то умрут Эсташ, Ульф и Эдвин, Весенья, Роб…

«Они – это все, что у меня есть! И я должна сражаться и умереть… если потребуется… чтобы они продолжали жить!»

- Внимание! – Передал Квентон. – Старая Лохань в пяти километрах от нас, и там неспокойно!

Старая Лохань крошечный залив-лагуна едва ли не у основания Стены. Она начинается по Ту Сторону и заканчивается по Эту. И она мелкая, а значит, легко промерзает и покрывается льдом. Тюлений залив куда глубже, к тому же на море штормит. Там ледяной припай держится пока только у самого берега, да и то его все время разносит шести-семиметровыми волнами, накатывающимися с северо-востока со стороны острова Скейн. Там вихты не пройдут. Во всяком случае, пока. Но вот лагуна… А там, как они увидели, приблизившись к стене, уже шел жестокий бой. Вихты шли через лагуну, и какой-то отряд северян сдерживал их натиск, пытаясь разбить лед. Там работали две катапульты, бросавшие камни, пробивавшие во льду большие полыньи, и горело разлитое по поверхности льда горючее масло, а еще метрах в пятидесяти от берега горели прямо на льду три больших костра, но все они погасли как раз тогда, когда прибыли драконы. Лед растаял, костры ухнули в холодную воду, и все. А вихты продолжали стекать из-за Стены в лагуну непрерывным потоком. Срывались в полыньи, вспыхивали, оказавшись в разлитом людьми жидком огне, ломались от попадания камней, - а кроме катапульт, здесь действовали несколько десятков пращников, - но продолжали переть вперед. Это было не человеческое войско, потому что вихты не ведают страха. У них нет чувства самосохранения, и они просто идут вперед, туда, куда посылают их Белые Ходоки. Одного такого Лейне удалось сжечь. Не ей самой, разумеется, а Визериону, но направляла-то его она. В общем, это был совместный успех, но радоваться было рано. Ходаков здесь было несколько, и они довольно ловко управляли стадом вихтов. И это оказалось неприятным сюрпризом. Оказывается, в присутствии Ходаков, вихты были способны стрелять из луков и кидать в драконов копья. Стреляли они, впрочем, так себе, - сказывалась плохая координация движений, - но зато залпами, а это было уже неприятно. Конечно, тело у драконов, и в особенности снизу, покрыто крепкой, как стальная броня чешуей. Однако крылья защищены гораздо хуже. Кожа перепонок у них довольно крепкая, но не настолько, чтобы удержать стрелу, выпущенную из большого лука практически в упор. И тем не менее, драконы не отступили. Они не ретировались с поля боя и продолжали раз за разом атаковать идущих по льду мертвецов. Струи драконьего пламени сжигали вихтов и плавили лед, и через десять минут боя все пространство лагуны затянуло клубами пара. Видимость упала до нуля, но дело было сделано: наступление вихтов на этом направлении было остановлено. К сожалению, учитывая пятидесятиградусный мороз, пауза долго не продлиться. Мертвая стужа возьмет свое, в лагуне снова возникнет ледяное поле, и вихты пойдут по нему в обход Стены. Но это будет потом, а сейчас Квентон повел их к Черному лесу. Стену отделяла от деревьев полоса всего в каких-то три километра. И все это пространство было заполнено вихтами. Они вытекали из леса тремя или четырьмя потоками и двигались к стене и лагуне. Те, что добрались до стены, пытались ее преодолеть, другие топтались у кромки черной воды в ожидании того, как она покроется льдом. Защитники стены сбрасывали вниз горшки с валирийским огнём, горящие бочки со смолой и камни, но сбить наступательный порыв армии мертвых пока не могли. Поэтому помощь драконов оказалась весьма своевременной.

Начали они с леса. Надо было поджечь деревья, среди которых пряталось множество мертвяков, а затем уже ударить по тем вихтам, которые скопились у подножия Стены и у берегового обреза. Однако эта операция оказалась не такой простой, как думалось в начале. Первым почувствовал недоброе Эйгон. Рейгаль вдруг шарахнулась вправо и, заложив мертвую петлю, ринулась, изрыгая пламя, вниз. Такое Лейна видела впервые, ведь драконы живые существа, а не самолеты. Их не с кем сравнивать. Разве что с птицами и летучими мышами, но ни те, ни другие не крутят мертвую петлю. До такого могли додуматься только люди, но теперь выясняется, что драконы тоже не лыком шиты.

- Что это было? – крикнул Квентон.

А Лейна вдруг почувствовала угрозу откуда-то спереди справа, где клубилась белая пелена метели, и откуда шли нескончаемой колонной ожившие мертвецы. Способность чувствовать опасность была частью их странных способностей, но лучше всех была развита у Рейнис, Ульфа и Лейны. Конечно, до первых двоих ей было далеко, но ассасин, не способный почувствовать угрозу, это мертвый ассасин, а она все еще была жива, так что ее способности были не так уж плохи. А сейчас она почувствовала не просто угрозу, казалось, на нее посмотрела сама смерть, и, видимо, от ужаса, Лейна ухитрилась передать дракону моментальный приказ уйти с линии пикирования, и Рейгаль ее понял. Он шарахнулся влево вниз так резко, что едва не задел кончиком крыла за верхушки деревьев, но ледяное копье, - этакая выточенная в форме копья трехметровая ледышка, подсвеченная изнутри голубым мертвенным сиянием, - прошла мимо. Как Лейна успела ее заметить, как рассмотрела и запомнила, она и сама не знала. Но она видела и вполне оценила силу, с которой метнули это ледяное копье. Если бы оно попало в дракона, оно бы пробило его броню. Но у Лейны создалось впечатление, что копье опасно не только само по себе, как оружие, но и той магией, которую оно несло.

«Боги!» - Образ, вставший перед ее внутренним взором, поражал своей мертвенной безысходностью.

Лейна увидела себя и дракона, обращенными в лед. Но не это было самым страшным. Куда страшнее было предположение, что их «поднимет» Король Ночи или кто-нибудь из Белых Ходоков и пошлет убивать своих.

«Надо будет слепить на такой случай систему самоуничтожения, - поняла она. – Нужна мина, срабатывающая на резкое понижение температуры тела. Термическая мина!»

Разумеется, у них такой не было, но зато было много всего по мелочам. И эти «мелочи» находились сейчас на Стене, где Ульф и Эдвин вполне могли бы склепать что-нибудь дельное буквально на коленке.

- Внимание! – бросила она в эфир. – Бояться! Опасность - ледяные копья.

- Уходим! – решил Квентон, уже слышавший что-то такое от Рейнис и решивший не искать проблем на собственную задницу. – Уходим за Стену!

Лейна представила себе разворот с набором высоты, и Визерион четко реализовал ее посыл. Вообще, это был совершенно новый опыт. Вначале, когда она только оседлала дракона, команды приходилось выкрикивать на этом их драконье-пастушеском языке. Потом Визерион стал понимать несильные удары стеком, но так управлять драконом было сложно, а уздечка его раздражала. Поэтому вернулись к словам, но вскоре выяснилось, что, если сопровождать команды образами, дракон понимает ее лучше. Затем и довольно долго Лейна тренировалась формировать в воображении как можно более четкий образ результата, и дело пошло. Теперь уже не надо было выкрикивать команды вслух, дракон понимал ее и без этого. Понял и сейчас, легко поднявшись чуть выше стены, перемахнул через нее и сразу же пошел на посадку. Бой был коротким, но крайне утомительным. Мороз, снегопад и опасный враг внизу. Устал дракон, устали и Лейна со своим вторым номером, который так и не смог бросить ни одной гранаты и не выпустил ни одного болта с наконечником из драконова стекла. Возможные цели были или слишком далеко, или появлялись на считанные мгновения, и он просто не успевал за событиями.

«Чертова видимость! Мало что темно, так еще и снежная круговерть, мать ее за ногу!»

Но темно или нет, метель или чистое небо, драконы легко нашли площадку, специально приготовленную для них. Таких площадок, - аэродромов подскока, - было организовано семь штук, равномерно расположенных в пяти километрах от стены, что называется, от моря и до моря. И сейчас они вышли на ту из них, что находилась близ замка Факел. Не успели приземлиться, как к ним сразу же бросились обозники. Эти мужчины никогда прежде не видели таких монстров, но им объяснили, - не раз и не два, - что, если не злить дракона, то умный хищник никогда никого не тронет. Не надо только мельтешить перед глазами и совать в морду дракона факелы. И, хотя люди боялись, но в той войне, которую вело сейчас человечество, драконы представляли собой самый большой шанс на победу и, значит, на выживание. Простые люди ничего не знали ни о греческом огне, ни о напалме и динамите, которыми сейчас забрасывали со стены полчища умертвий, а вот о драконах знали уже все. Поэтому сейчас обозники тащили к приземлившимся хищникам свиные и тюленьи туши и бадьи с водой. А в это время другие «тыловики» помогали спуститься на землю драконьим всадникам и провожали их к костру, где уже повисли над огнем котелки с бульоном и водой. Дежурный споро нанизывал на шампуры маленькие бараньи колбаски, а другой отогревал близ костра хлебные лепешки. Первым поспел крепкий бульон, похожий по вкусу на подсоленный и поперченный армянский хаш. Затем в дело пошли колбаски и наконец чай. Чаем назывался особый травяной сбор, привезенный Ульфом и Эдвином из-за Узкого моря. Конечно, сейчас было не время наедаться и наполнять жидкостью мочевой пузырь, но на то и база, что здесь можно было отлить на специально приспособленном для этого месте. Сортир был, разумеется, холодным, но это все-таки было куда лучше, чем снимать штаны просто в лесу. В коробе нужника хотя бы не дуло, и на голову не падал снег, так что Лейна как раз успела облегчиться, когда с ней связался Ульф.

- Обрушение Стены на отрезке между Инистыми Воротами и Соболиным Замком, - сообщил он. – Масштаб прорыва неизвестен, но похоже на катастрофу. Вы сейчас ближе всех к прорыву. Артиллерия и подкрепления доберутся туда только через час. Мы выставляем заслоны, но следующая линия обороны – это поселки одичалых. Там только частокол, и недостаточно бойцов.

Что ж, если произошел обвал участка стены, значит разговоры про Рог Зимы – не пустая болтовня.

- Тревога! – объявила она по их тройственной общей сети. – Вылетаем немедленно!

Хотелось бы действовать быстрее, но получалось, как получалось. Подтянуть штаны и натянуть спущенный до щиколоток комбинезон, влезть в разгрузку и, быстро пробежавшись пальцами по клапанам, кармашкам и карабинам, проверить, все ли на месте. Затем, уже на ходу, объясняя Квентону и Эйгону, что случилось, и обсуждая с ними, что они теперь будут делать, набросила поданный кем-то из обозников плащ, перезарядила патронами с разрывными пулями, набитыми обсидиановым порошком, длинноствольный револьвер, который у нее всегда под рукой, - в кобуре на груди, - и помповое ружье, обычно находящееся в кобуре рядом с мечом в ножнах.

— Это где-то здесь, - показала она мужчинам место на карте. – От сорока до пятидесяти километров при боковом ветре силой 29–30 километров в час.

- Ветер стихает, - внес поправку Квентон. – Сейчас уже где-то двадцать пять.

- То есть, уже не «свежий», а «умеренный»[5]? – переспросила Лейна, к которой, как ни странно, явочным порядком перешло командование отрядом драконов.

- Вьюга утихает, - кивнул Квентон.

— Это хорошо? – спросил Эйгон.

- Лететь будет легче, - пожала плечами Лейна. – Но я не люблю совпадений. Вьюга начала утихать, как раз тогда, когда обрушилась Стена. И обратите внимание на тактику Короля ночи. Он заставил нас сосредоточить усилия на западном и восточном краях Стены, а главный удар нанес ближе к центру.

- Ну, это все-таки не центр, - возразил Квентон.

И как раз в этот момент Эсташ сообщил о прорыве в районе Твердыни Ночи, то есть как раз в центре стены.

- Черт! – выругалась Лейна.

- Обрушение Стены? – спросил Квентон.

- Точно неизвестно, - ответил Эсташ. – Прорыв произошел где-то около часа назад. Известие поступило через сигнальные башни.

- Рейнис? – решила уточнить Лейна.

- Они уже вылетели.

10.5 Леди Рейнис Старк (в девичестве принцесса Дома Викторион)

От Сумеречной Башни до Твердыни Ночи почти 160 километров по прямой, но, к счастью, эта «прямая» проходит исключительно вдоль внутренней стороны Стены. Это позволило им лететь низко, прикрываясь двухсотметровым ледяным барьером от сильного ветра с севера. Да и вьюга бушевала здесь, поблизости от Стены, совсем не так яростно, как на открытом пространстве над заливом Ледовый или над Тесниной и Мостом Черепов. Поэтому летели достаточно быстро, но это по любому заняло у них достаточно много времени. Однако, хотя лететь быстрее никак не получалось, Рейнис была реалистом и всегда исходила в своих действиях из конкретных обстоятельств. Да, драконы не могли преодолеть такое большое расстояние так быстро, как хотелось бы, но конница и пехота, не говоря уже об артиллерии, были и того медлительнее. Оставалось надеяться, что, даже если вихты прорвались за стену, то двигаются они достаточно медленно. А дальше просто. Если Белые Ходоки направят свое мертвое воинство на восток или на запад вдоль Стены, то там есть достаточно сил для обороны. Для контратаки войск не хватит, однако на удержание позиций до подхода подкреплений – вполне. Другое дело, что вихты, вполне возможно, пойдут на юг. И это хорошо, потому что от Стены до Короны Королевы 130 километров, а до замка Скальный, принадлежащего клану Лирренов, что стоит в верховья реки Последней, и того больше, и местность там везде трудная: скалистые сопки, пятна леса и полное отсутствие нормальных дорог. Так что Ходокам остается идти по Королевскому Тракту или через условно проходимый Бранданов Дар, а, учитывая снежные завалы и медлительность вихтов, это дело, как минимум, нескольких дней.

«Успеем!»

Рейнис и Дейнерис летели так быстро, как только могли, но все-таки не переходя за грань разумного. Утомленные драконы не смогут драться, да и засыпающие на ходу всадники ничего толкового сделать не смогут. Поэтому перед последним броском они сделали короткую остановку. Очень удачно, что – сдуру не иначе, - на их стоянку вышел медведь-шатун. Это был настоящий гигант под четыре метра ростом и с огромной пастью, но в результате драконы на славу отобедали, разорвав грозного хищника, а женщины в это время сделали по пару глотков бренди и зажевали алкоголь кожелем – странным продуктом пентошийских аптекарей, состоящим из нескольких растительных элементов, - легкий наркотик, сильный нейростимулятор и пара общеукрепляющих, - смешанных с медом и высушенных на солнце. Сил сразу прибавилось, тело согрелось, а в голове прояснилось. Так что в новый полет они отправились с новыми силами, и силы эти им вскоре понадобились, потому что, подлетев к Твердыне Ночи они увидели, что Стена обвалилась на протяжении почти двухсот метров, засыпав мелкими обломками льда землю по обе ее стороны. Два длинных и широких ледяных языка простирались все на те же 200–250 метров. А увидели они это, потому что мороз неожиданно усилился, снегопад прекратился, и на небе, очистившемся от туч, взошла луна, осветившая непривычным голубоватым светом все пространство вокруг: Стену, пролом, обрушившиеся стены замка и бесконечную вереницу умертвий, широкой рекой вливавшуюся в Вестерос через обширную брешь. Их было так много, что закрадывалось подозрение, что Король Ночи собрал под свою руку всех мертвецов Планетуса. Ну, не могло же жить столько людей в Застенье? Или могло?

Темная река вихтов двигалась на юг. В этом Рейнис угадала, не угадала она в количестве мертвецов. Вряд ли такую массу вихтов удержат деревянные укрепления фортов, расположенных в пятидесяти километрах от Стены, но не ими сказано: «Делай, что должен, и свершится, чему суждено»[6].

Первым делом она передала уточненные данные о прорыве Ульфу и Эдвину, которым теперь придется латать оборону своими силами. Они же пошлют световые сигналы, - благо, что закончилась метель, - в форты второй линии обороны. Она же вышла на связь с Дейнерис и их вторыми номерами.

- Дамы, - сказала она, - думаю, вы понимаете, что, кроме нас остановить вихтов здесь и сейчас просто некому. Трудная задача и к тому же опасная. У древних валирийцев на этот счет было свое мнение. Начиная трудное дело, делай его и не думай о том, получится это или нет. Они говорили, «делай, что должен, и свершится, чему суждено». Но были у них мысли и о том, как смотреть в глаза опасности «Трус умирает много раз, - говорили они, - а храбрый смерть лишь единожды вкушает!»[7] Я с ними согласна. А вы?

С ней были согласны все, и тогда Рейнис перешла к делу.

- Попробуем отсечь их от Застенья! – сказала она в микрофон. - Кейра, доставай бомбу. Бросишь прямо в пролом. Но прежде попробуем выжечь нечисть. Сколько получится… Метров триста с нашей стороны. За Стену не идем. Жжем здесь! Но бомбу надо забросить прямо в проем!

Следующие четверть часа два дракона выжигали своим пламенем толпы вихтов, и им дважды пришлось уклоняться от летящих в их сторону ледяных копий. Один раз копье летело из-за стены, а во второй – откуда-то из их тыла, но оба раза они не видели того, кто бросал копья. Тем не менее, на этот раз они уцелели и даже смогли несколько ослабить наступательный напор вихтов, отрезав прорвавшихся от их основных сил. Драконы славно порезвились, сжигая заход за заходом толпы мертвецов, и Кейра весьма точно забросила двухкилограммовое устройство прямо в створ образованных обрушением ворот. Бризантное действие тротила, залитого в железный шар, не так чтобы высоко, но все же взрыв вызвал дополнительное разрушение одной из сторон пролома, и куски льда образовали невысокий завал на пути умертвий. Конечно, эта преграда надолго их не остановит, но это было лучшее, что могли сделать Рейнис и Дейнерис в создавшейся обстановке.

- Отлично, Кейра! Дейнерис! Уходим на запад и возвращаемся по дуге километрах в двух от Стены. Посмотрим, что там!

А там было все то же, что они видели у пролома. Разделившись на пять или шесть потоков, черные ленты вихтов разворачивались в общем направлении на юг. Умертвий было много, и их колонны явно начинали расходиться веером, расширяя фронт наступления.

- Атакуем!

И снова заход за заходом под непрерывным «огнем» сыплющихся на них обычных стрел и редкими бросками ледяных копий. Рейнис рассмотрела, что в отличие от того, что рассказывали разведчики, многие из этих вихтов были вооружены луками, копьями и дубинами. А вот Белых Ходоков заметить было сложнее, но она одного все-таки увидела и, недолго думая, разрядила в него весь рожок штурмовой винтовки. Обычные пули оказались ему не по чем, но вот попадания трассирующих и зажигательных причинили ледяному рыцарю «повреждения несовместимые с жизнью».

«Еще один…»

Однако, все это начинало вызывать у нее немалые опасения. Война с Королем Ночи, - некоторые называли его Великим Иным, - и так-то потребовала напряжения всех их сил, но то, что часть вихтов способна владеть оружием, оказалось полной неожиданностью, делая нашествие еще более опасным. Судя по всему, различия между вооруженными и безоружными умертвиями были связаны с личной силой Белых Ходоков. Одни из них могли заставить своих вихтов взять в руки мечи, топоры, копья и луки, а другие – нет. Эти же сильные в магическом плане ходоки оказались опасны и тем, что с огромной силой метали в драконов ледяные копья. Предупреждение, полученное Рейнис во сне, не оставляло места для двойных толкований: если драконы были супероружием людей, эти копья являлись супероружием иных. Пока ей и Дейнерис удавалось уходить из-под удара, но «плотность огня» явно нарастала, и Рейнис решила временно отступить.

Отлетели на пять километров к востоку, где, судя по карте, находился невысокий холм-сопка с плоской вершиной. Передохнули там и снова ударили по вихтам. Эта игра, если войну, вообще, можно назвать игрой, продолжалась все следующие двенадцать часов, пока с востока и запада не подошли подкрепления, а на юге не выстроили временный редут. Двенадцать часов, в течение которых, они то атаковали вихтов, то «отскакивали» в сторону, все время меняя место дислокации: запад и восток, ближе или дальше по отношению к Стене, тут или там. Это были трудные выматывающие часы. Риск возрастал с каждой канувшей в вечность минутой, но они сколько могли продолжали «наскакивать» на вихтов, тормозя движение вражеских колонн, и ушли на устроенный для них бивак только тогда, когда «заговорили пушки». Подошла пехота, подтянулись метательные машины, и люди стали контратаковать везде, где получалось. Победы это не сулило, поскольку силы живых и мертвых были несопоставимы по количеству и по другим переменным. Вихтам не нужен отдых и обогрев, они не нуждаются в пище и сне, и им не надо тянуть за собой по бездорожью большой неповоротливый обоз. И тем не менее, это было уже кое-что, и Рейнис решила, что они могут позволить себе пять-шесть часов отдыха.

Бивак был разбит в тридцати километрах от Стены в одной из давным-давно заброшенных деревень Бранданова Дара. Домов там не сохранилась, но остатки каменной стены прикрывали от северного ветра. Обозники разместили там, под этой полутораметровой высоты стеной палатку для четырех «летчиц» и быстро соорудили очаг. Привезли дрова и древесный уголь, развели огонь и сразу после этого начали варить пшенную кашу со смальцем, который еще надо было «разморозить». Смалец был хорош. Со шкварками, луком, тимьяном и майораном, привезенными из-за Узкого моря. К каше прилагался все тот же тонизирующий «чай» и маленькая толика виноградной водки с острова Арбор. Это согрело Рейнис, и она даже поспала в палатке завернувшись в два меховых одеяла. Немного, но ей много и не надо было, а вот Дейнерис и вторым номерам она дала отдохнуть. Они не она, в смысле, не двужильные, да и психика у них не чета устойчивой к стрессам психике Резидента. А тут как раз с ней связался Ульф.

- Привет, Рейнис! Как вы там?

- Переходи к делу, - предложила она, почувствовав, что где-то там, где бы это ни было, что-то пошло не так. А что и где, наверняка скажет сейчас Ульф, и он же попросит о помощи.

- Нужна ваша помощь на Мосту Черепов, - ответил на ее предложение Ульф. – Там наметился опасный прорыв. Мы потеряли два форта на южном берегу Клинка Отчаяния, Западный-Дозор-у-Моря в осаде и вихты прорвались на Мерзлое Седло. Это перевал на Нижнем Гребне Северных гор. Пал замок Миддлеров. Осажден замок Кореллов.

Рейнис не надо было смотреть на карту, чтобы понять, что происходит. Вихты, считай, вырвались на оперативный простор. После захвата перевала и падения любого из двух замков, - а на самом деле, обычных клановых башен, - перед Ходоками и их войском открывается путь по восточному берегу Ледового залива. Местность в предгорьях довольно ровная, да и по берегу наверняка образовался широкий припой, так что «следующая остановка» — это замки Хорклеев, Первинов и Флинтов. Замки деревянные с невысокими стенами и одной башней. А другое направление – это рокадная дорога, идущая вдоль Стены, и учитывая время и расстояния следующими на очереди будут Сумеречная Башня и Сторожевая Вышка. И, если Сторожевая Вышка вряд ли будет атакована снаружи, - там, учитывая рельеф местности, через Стену не пробиться, - то в Сумеречной Башне находятся подстенный проход. Снаружи, возможно, ворота не выбить, а вот изнутри это будет сделать гораздо проще.

- Приняла. Какие есть идеи? – И в самом деле, он же связался не только для того, чтобы поделиться новостями.

- Основное – это снизить давление на крепости, но начинать надо с Теснины и Клинка Отчаяния. На базе в Сумеречной башне в оружейной хранится пять ящиков со взрывчаткой и есть еще емкости с валирийским огнем. Надо перебросить это добро нашим людям, держащим эти направления.

— Это можно, - подтвердила Рейнис. – В Сумеречной Башне мы будем часа через два. Принять груз, найти адресат и разгрузиться – еще два часа. Ну, а потом пойдем на свободную охоту.

- Спасибо, но, если наших не окажется на первой линии, ищите их на второй.

— Это понятно, - отмахнулась Рейнис, - мог бы не уточнять. А что будет здесь?

- У вас там на подходе кавалерия твоего мужа, - объяснил Ульф. - У них есть бомбы и гранаты, и десяток валирийских мечей. Должны справиться.

«Валирийские мечи, - покачала головой Рейнис. – Вот тоже вопрос, как так?»

И в самом деле, как случилось, что оружие, которое они притащили с Земли, оказалось по-настоящему валирийским? Сталь была превосходная, это факт, но никак не волшебная. Это были просто высокотехнологичные изделия из каких-то немыслимых сплавов, и все же здесь в Вестеросе они действовали так, словно выкованы из подлинной валирийской стали. Это было уже выяснено и в Застенье, и в боях двух прошедших дней. Земная сталь убивала Белых Ходоков не хуже валирийской. Но и валирийских мечей, топоров и кинжалов было у них сейчас куда больше, чем было известно до появления в Вестеросе их «Великолепной Семерки + Один». Триста лет множество людей искали богатства древней Валирии, но так ничего толком и не нашли. А Ульф с Эдвином обнаружили в руинах Валирии и Ройнарского королевства огромные богатства. Конечно, у них был спутник, но все-таки странно, что они не нашли ни драконьих яиц, ни золотых слитков, как не нашли и сундуков, заполненных драгоценными камнями. Нашли драгоценности, — это правда, - посуду и всякие валирийские безделушки, которые можно было продать втридорога, но главными находками стали не шкатулки с алмазами и изумрудами, не бочки с золотой монетой и даже не огромные статуи из золота и серебра, о которых рассказывается в книгах. Самым ценным из найденного оказались фигурки драконов, оружие из валирийской стали и книги. Видимо боги Валирии пытались помочь им в их войне с Королем Ночи даже такими простыми вещами. Но в результате, сейчас в собранных ими армиях было достаточно много людей, вооруженных валирийским оружием…

***

Война продолжалась и продолжалась, и не было ей конца. Умертвия продолжали наступать, и то, что за эти пять дней они не захватили весь Север, объяснялось всего лишь тем, что они были медлительными. 2–3 километра в час по ровной дороге. Вроде бы, немного, но вихты не нуждались во сне и отдыхе и, если не было каких-нибудь особых преград, проходили в день от сорока до пятидесяти километров. И ужаснее всего было то, что каждый погибший воин рано или поздно, - а скорее всего, практически сразу, - вставал «под знамена» Короля Ночи. Великий Иной нигде пока не появлялся, но зато Белых Ходоков оказалось неожиданно много. Их убивали, - огонь, драконье стекло и валирийская сталь делали свое дело, - но их было куда больше, чем предполагала Рейнис. Их армия была огромна даже после тех потерь, что понесли вихты за прошедшие дни. Однако сейчас армия мертвецов вплотную приблизилась к человечьим поселениям. А где жизнь, там и смерть. Около любой деревни, замка или города есть кладбище, и здесь на крайнем севере, в вечной мерзлоте, трупы не гниют. Вот и думай, сколько еще бойцов поднимут Ходоки, продвигаясь вглубь человеческого Севера.

Глубже всего на земли людей вихты проникли на крайнем западе. Как и предполагала Рейнис, восточное побережье залива Ледовый легло под ноги умертвий, как междугороднее шоссе. Иди не хочу. А если тащиться по льду припоя, то и вовсе все пути открыты. Впрочем, в Брандовом Даре дела обстояли немногим лучше. Вихты прорвали первую линию обороны, и единственное, что их сдерживало, это неровности ландшафта. Вот и сейчас, подлетая к Королевскому тракту, Рейнис увидела множество огней. Это армия Роба, усиленная подкреплениями из Кархольда и Белой Гавани пытались остановить вихтов в тридцати километрах от Стены. Это была уже четвертая «промежуточная» позиция. Три предыдущие задержали мертвецов всего на пять-шесть часов каждая. И снова, как и прежде, как везде и всюду, вихты прут без остановки, а люди пытаются их бить и поджигать. Жидким огнем, взрывчаткой и смоляными факелами. Обычное оружие тоже работает. Требушеты кидают не только горшки с валирийским огнем и напалмом, обычные каменные и ледяные глыбы тоже идут в ход. Каждый такой снаряд изломает, как минимум, полдесятка мертвяков. И, хотя даже разбитые и расплющенные они продолжат ползти вперед, с таким врагом уже справятся даже женщины и подростки, стоящие на подхвате. Ползущую нежить можно рубить топорами и секирами, не говоря уже о мечах и алебардах. Их можно поджигать обычными факелами, что, собственно, и делается. И все-таки нежить прет, как тесто из-под крышки, и остановить вихтов пока не получается. Притормозить, замедлить, — это да, - но, увы, не остановить. А между тем за прошедшие дни люди узнали много нового. Вместе с убитым Ходоком окончательно умирают и его вихты. Поэтому по всему фронту идет ожесточенная охота на этих ледяных тварей. Теряя в каждой такой схватке по десять-двадцать бойцов, люди все-таки добираются до Белых Ходоков, и тогда в дело идут обсидиан и валирийская сталь. Ходоки не бессмертны, но за каждого из них приходится платить непомерную цену.

- Атакуем! – выкрикнула Рейнис, и Мераксес, а вслед за ней и Дрогон ринулись вниз.

Предыдущие дни показали, что атаковать вихтов надо под острым углом сверху вниз и сразу же после «выдоха» уходить в сторону. Это в сражении с людьми драконам не нужно прятаться. Напротив, их пролет над войском вызывает у воинов страх и чувство беспомощности, а это уже полпобеды. С вихтами все иначе. Они не ведают страха, но зато, заметив драконов, оживляются Белые Ходоки. Люди охотятся на них, а они – на драконов. Для Рейнис и остальных это стало понятно еще в первый день боев. Поэтому и тактика «штурмовок» изменилась в соответствие с обстоятельствами. Вынырнуть из тьмы, ударить пламенем и снова скрыться во мраке Долгой Ночи.

- Атакуем!

Мераксес камнем упала вниз на Королевский тракт, дохнула своим плавящим камни огнем, и пятидесятиметровый язык пламени сжег всех вихтов, оказавшихся у него на пути, заодно «слизнув» с дороги мертвого мамонта и несколько саблезубых кошек. Метрах в трехстах позади Рейнис тот же трюк проделал Дрогон, только он после атаки свернул налево, а Мераксес направо. Получилось неплохо, во всяком случае в них не успели метнуть ни одного копья, а они уже развернулись и полетели на север, чтобы, набрав высоту, снова плеснуть огнем на бредущих на юг умертвий. Вторая атака произошла в полутора километрах от первой, а третья еще дальше на севере.

- Идем возвратным курсом! – скомандовала Рейнис, ориентируясь на озерца огня, отчетливо видимые сквозь прозрачный намертво вымороженный воздух Севера.

Сегодня луны не было видно, потому что тучи плотно закрыли все небо, но не было и снега. Во всяком случае, пока. Только мороз и ночная тьма. Удобно для вихтов, неудобно для людей, но здесь вдоль тракта после трех удачных атак драконов стало достаточно светло, чтобы ориентироваться. Впрочем, драконы и Рейнис видели в темноте ненамного хуже, чем в вечерних сумерках. И сейчас Рейнис и ее Мераксес отслеживали ситуацию на дороге и вдоль нее, наводя на цель Дрогона и Дейнерис.

«Интересный феномен! – в очередной и наверняка не в последний раз отметила Рейнис. – Луна есть, а солнца нет. Как так-то?!»

Неожиданно в памяти всплыла какая-то детская песенка или считалка, услышанная в раннем детстве: «Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!» И это все, что вспомнилась, но к ситуации применимо один к одному. Даже крокодил имеется – Великий Иной, потому что с космогонической точки зрения Долгая Ночь нонсенс, в особенности, если луна не перестала светить.

«Магия!»

Магия, боги и божества, волшебные народы и драконы, и ко всему этому они все как-то притерпелись, привыкли и перестали удивляться. Наверное, это потому, что и сами они владели какой-то особой магией, порожденной, правда, не древними таинствами, а современной высокотехнологической цивилизацией середины XXI века.

«Возможно, что и так…»

Повинуясь мыслеобразу, переданному Рейнис, Мераксес выполнила сложный маневр, - разворот со снижением, - и сожгла мощным выдохом еще метров 25–30 тракта вместе со всем, что на нем находилось. Заодно вспыхнули деревья по ту сторону дороги, но не это привлекло внимание Рейнис. Метрах в двадцати справа от деревьев на заснеженном пригорке перед ней возник очередной Белый Ходок. Вот только это был какой-то необычный монстр. Этот был выше и изящнее любого другого Ходока, и тело его испускало голубоватое сияние. Глаза горят нестерпимо яркой холодной и жестокой синью, на голове посверкивающая в свете разгорающегося пожара корона изо льда, за спиной ледяной меч, рукоять которого усеяна крупными драгоценными камнями, а в руке, отведенной для замаха, длинное ледяное копье с листовидным наконечником, сияющим той же смертельной синевой, что и глаза Короля Ночи.

Все это Рейнис увидела и оценила в какую-то малую долю мгновения. Все-таки она была не совсем человек, даже если смогла родить от человека здорового ребенка. Итак, она увидела, оценила, и приняла решение даже прежде, чем Мераксес завершила маневр и Король Ночи, - а она была уверена, что это именно он, - не исчез из виду. А дальше все было так, как будто кто-то специально готовил эту сцену. Но нет, вмешательства не было. Вернее, те, кто хотел и мог, уже вмешались в их жизнь, и нынешняя ситуация была лишь результатом сложного взаимодействия множества факторов. Ее жизнь и жизнь Дейнерис, драконы, боги Валирии и Великий Иной… Ее братья и сестры, Годвин и Эйгон, Роб и их сын…

Рейнис буквально выкрикнула мысленно приказ-просьбу, Мераксес, поймав ее мысль на лету, сумела заставить Дрогона изменить курс. Тот страшно выкрутился прямо в воздухе, но сумел в результате уйти с траектории полета копья, а Рейнис за эти мгновения освободилась от пристяжных ремней и при новом маневре своей драконицы выпрыгнула из седла. До земли было метров двадцать, но она смогла замедлить скорость падения до приемлемого уровня, приземлившись на ноги и ничего себе не сломав. Способность эта была практически бесполезной, и Рейнис, тогда еще Виктория, уделяла ее развитию крайне мало внимания. Бегать по крышам и прыгать с вертолета без парашюта ей было ни к чему. Не ее амплуа. Но вот ведь пригодилось.

Прыжок, замедленное падение, и вот она уже стоит напротив Короля Ночи. Их разделяло метров пятьдесят, но оба они хорошо видели друг друга точно так же, как и понимали намерения другой стороны. Великий Иной принял ее вызов и обнажил свой сияющий мертвенной голубизной меч. Рейнис сбросила плащ и тоже обнажила меч. Сейчас в ее руке был тот самый меч валирийской стали, который лежал в сундуке Джораха Викториона вместе с яйцом, из которого вылупилась Мераксес. Этот меч был несколько тяжелее ее меча-шпаги, но за прошедшее время она немало упражнялась в фехтовании именно этим мечом, и могла на него вполне надеяться.

В правой руке меч, в левой - парный ему кинжал.

«Потанцуем!»

[1] То же самое, что Снежные врата (старое название).

[2] Дословно по тексту "...Подгнило что-то в Датском государстве... " произносит Марцелл. "Гамлет, принц датский", В. Шекспир.

[3] Сестра-жена Эйгона Завоевателя Рейнис возглавляла вторжение в Дорн, где и погибла вместе с ее драконом Мераксес.

[4] Валар моргулис (валирийский) - «все люди смертны».

[5] Имеется в виду так называемая Шкала Бофорта. Шкала Бофорта — двенадцатибалльная шкала, принятая Всемирной метеорологической организацией для приближённой оценки скорости ветра по его воздействию на наземные предметы или по волнению в открытом море. Средняя скорость ветра указывается на стандартной высоте 10 метров над открытой ровной поверхностью.

Шкала разработана ирландским гидрографом Фрэнсисом Бофортом в 1805 году.

[6] "Делай, что должен, и свершится, чему суждено" - первым эту фразу произнес древнеримский император Марк Аврелий. Нам она известна в несколько иной форме: «Делай что должен и будь что будет».

[7] «Трус умирает много раз до смерти, а храбрый смерть один лишь раз вкушает!» - «Юлий Цезарь», В. Шекспир.

Глава 11

Эпилог

Ее величество королева Лейна (326 год ЗВ)

Празднества в честь двадцатипятилетия победы над Великим Иным были устроены с невероятным размахом. В программу торжеств входили официальный прием в Красном замке, парад драконов и состязания наездников. Далее следовали три свадьбы, пир и, наконец, самый большой рыцарский турнир в истории Семи Королевств. Торжественный прием в реконструированном тронном зале должен был занять целый день, демонстрационные полеты драконов и состязания наездников, - фигуры высшего пилотажа и учебные поединки, - еще один день, и, разумеется, вечерами все собирались на малые пиры, отличавшиеся от главного пира лишь масштабами и местом проведения. Малые пиры решено было организовать в Твердыне Мейегора, а Главный Пир – в Новом дворце, законченном строительством всего три года назад и расположенном неподалеку от Великой Септы Бейлора, где с утра пройдут три свадебные церемонии подряд. Узами брака свяжут себя третий сын Таргариенов шестнадцатилетний Визерис и младшая дочь Старков пятнадцатилетняя Маргарет, старший сын Тристана и Арьи Мартелл восемнадцатилетний Морс и младшая дочь Годвина и Маргери Викторионов пятнадцатилетняя Валейна, а также единственный сын Уилласа и Сансы Тирелл пятнадцатилетний Бертранд и старшая дочь Эдвина и Лакии Дейдрид семнадцатилетняя Пруденс. Ну а рыцарский турнир должен был проходить на Ристалищном поле под стенами Королевской Гавани.

Дорогое мероприятие, как не уставал ворчать Десница королевства Годвин Викторион, но и дата непростая. Народу и особенно лордам следовало напомнить кому и чем они обязаны, чтобы не забывали и не забывались. Двадцать пять лет мира после полноформатной гражданской войны и войны с Королем Ночи дорого достались королевству, поэтому победу и последовавший за ней долгий мир следовало отметить так широко, как только возможно. К тому же это хороший повод собрать в Королевской Гавани весь цвет вестероской аристократии. Кого-то наградить, кого-то пожурить, и всем предоставить возможность себя показать и на других посмотреть. Представить при дворе девушек на выданье и юношей, созревших, чтобы вступить в брак. Не у всех ведь есть договора о помолвке, кое-кто начинает суетиться только тогда, когда пора уже идти под венец. Да и других дел, которые одни лорды захотят обсудить с другими, более чем достаточно. Торговля, пограничные конфликты, совместные экспедиции в Эссос и большие строительные проекты типа каменного моста в среднем течении Черноводной. Лейна все это понимала, хотя ее эти дела особенно не заботили. Это была епархия Дейнерис и Эйгона, а она предпочитала совсем другие дела. Именно Лейна курировала разведку и контрразведку Таргариенов. Она же отвечала за охрану столицы и Красного замка. И к слову сказать, Визерис именно ее сын.

К сожалению, даже с помощью Висеньи Дейнерис смогла родить только одного ребенка – девочку, которую назвали в честь ее матери Рейллой. Лейна же, «наступив на горло собственной песне», родила Джону трех сыновей, - Рейгара, Мейгора и Визериса, - и дочь Весенью. Четыре беременности, вынашивание и роды… Ей богу, делать детей куда приятнее, и, слава богам, они это делать еще не разучились. Эйгон посещал ее спальню, как минимум, пару раз в неделю, и еще разок-другой в две-три недели они устраивали тройничок с Дейнерис. Ей нынешней хватало, а как дальше пойдут дела, известно лишь великим богам Валирии. Но, если исходить из состояния здоровья, то она все еще, можно сказать, молодуха, чего не скажешь о бедной Дени. Все-таки ее сестре-жене пришлось на ее веку хлебнуть немало лиху, а ведь она просто человек, хоть и наездница драконов. Быть всадницей не то же самое что быть здоровее всех других женщин. Она, конечно, все еще красива и желанна, и по-прежнему летает на Дрогоне, но здоровье начало пошаливать, и, если бы не Весенья и те лекарства, которые смогли создать за эти годы Ульф, Рейнис и примкнувшая к ним жена Эдвина Лакия, дела могли бы пойти совсем уже плохо.

Алхимическая лаборатория Ульфа в Солнечном Копье известна не только по всему Вестеросу, но и за Узким морем в Эссосе. На самом деле принц-консорт Дорна владеет крупным высокодоходным предприятием, производящем широкий ассортимент лекарств и снадобий, средств ухода за волосами и кожей и разнообразной косметики, включая мыло и краски для волос. Став практически хозяином этого южного королевства, Ульф, вообще, развернулся во всю ширь своего таланта. Финансово-промышленный конгломерат, которым он владел на паях с семьей Дейнов из Звездопада и Арьей Мартелл, получившей вместе с мужем во владение остров Эстермонт и замок Нефрит, имел свой банк и производство высокосортных «коньяков», выпускал пользующиеся бешеным успехом серные палочки, названные «дорнийскими спичками», смазочные масла и парафиновые свечи, а также керосин и «винтерфеллские свечи» - местный аналог керосиновых ламп. Кроме того, Ульфу принадлежала одна из трех имевшихся в известном им мире типографий. Книги печатались на хорошей винтерфеллской бумаге дорнийской тушью пяти разных цветов и на тончайших пергаментах. В этой же типографии печатали литографические[1] «портреты героев и красавиц» и «лубки», рассказывающие о славных подвигах героев древности, великих турнирных бойцах и путешествиях в города и земли Эссоса.

Вторым центром алхимии являлся Север, где Рейнис тоже развернула производство лекарств, снадобий, кремов и разнообразных элексиров. Но основной специализацией Севера оставались металлы и стекло. Земли Старков славились великолепной оружейной сталью, медицинскими, плотницкими и столярными инструментами и хозяйственной утварью, типа вил и грабель, лопат и заступов, ножниц и сковородок. Их «винтерфеллские свечи», зеркала и хрусталь ценились и по эту, и по ту сторону Узкого моря, и приносили огромные доходы, тем более что керосин производили и они. Раз в три-четыре месяца из Солнечного Копья выходила эскадра из десяти-двенадцати кораблей и шла в Валирию. Только два Дома, - Мартеллы и Старки, - знали, как, не убившись, добраться до нефтяного поля. Из Валирии привозили сырую нефть, серу и несколько других редких, но «нужных в хозяйстве» минералов. Кроме того, экспедиции раз за разом пытались разобрать развалины известного им валирийского города, храма и двух вилл. Там до сих пор попадались ценные вещи, правда, не в таких количествах, как прежде, но все-таки. Добыча из Валирии, включая бочки с нефтью, распределялась в равных долях между Дорном, Севером и Королевской Гаванью.

Впрочем, она, кажется, отвлеклась от главного, а главное – это прием. По многолетней традиции Железный Трон занимал Эйгон IV своего имени, а его королевы сидели в удобных и богато разукрашенных креслах, поставленных на ступень ниже. Слева сидела Лейна в обычном для нее роскошном, но сильно упрощенном и облегченном воинском уборе, справа – Дейнерис в одном из своих завораживающе изысканных эссоских платьев. На голове Эйгона стальная корона, украшенная драгоценными камнями, на Дейнерис – золотая корона ее матери, а на Лейне ажурная платиновая корона. Весьма впечатляющая композиция, особенно с учетом того, что еще на две ступени ниже на резных, табуретах сидели их общие дети, причем рядом с Рейгаром находилась его супруга Аллена дочь Годвина и Маргерит, а рядом с Мейгором – Лианна из Дома Мандерли, Висенья же и Рейлла сидели со своими мужьями Криганом Старком и Деймоном Викторионом сыном Квентона и Весеньи. Северные Викторионы получили после победы Дредфорт, а южные во главе с Годвином – Западные холмы с замками Серебряный Холм, Гринфилд, Корнфилд и Клиган.

Между тем, время пришло. Придворные заняли места с двух сторон от широкого прохода и на балконах. Зазвучали трубы, и огромные резные двери на противоположной стороне зала открылись, пропуская почетных гостей.

- Принц и принцесса Старк, - объявил герольд, и в зал рука об руку вошли Роб и Рейнис.

После победы было решено, что Север останется в составе Объединенного королевства, но на особых правах: титул принца и принцессы для Хранителя Севера, его супруги и трех первых детей, широкая автономия, включая право чеканить серебряную монету, и снижение налогов на 25% на десять лет для восстановления страны и на 9% «до скончания времен». Так что, все правильно, не лорд и леди, а принц и принцесса, но Рейнис не просто подруга и свекровь, она та, кто убил Великого иного. Правда, после того своего подвига она совершенно поседела, и в самом деле, став настоящей валирийкой с серебряными волосами, и еще почти год после этого приходила в себя. Впрочем, дело давнее. Она давно уже снова в седле и умудрилась родить Робу еще четверых детей.

- Старки всегда были многодетными, - усмехнулась она на высказанный Годвином упрек, - не хочу нарушать традиции.

А Старкам, видят боги, есть куда расширяться. Земли за Стеной ничуть не хуже тех, что по эту сторону Стены, и везде нужны лорды… Расстояния там, конечно, немалые, но драконы вернулись, и мир изменился. На данный момент на Севере летают уже девять Великих драконов и еще два члена этой драконьей семьи переселились на юг. На Балерионе летает Годвин Викторион, а на Вхагар – Весенья Таргариен. Драконы Дейнерис выросли за эти годы, превратившись в настоящих гигантов, и тоже умножились. Теперь их общим числом десять, но вот какое дело, оседлать драконов могут только валирийцы и Таргариены. Так что все они остаются в семье. И в этом тоже виден знак. Боги Валирии избрали их восьмерых, позволив включить в этот узкий круг одного лишь Эйгона. И весь Вестерос знает, что валирийцы и Таргариены молятся своим древним богам, которые помогли им в битве с Великим Иным и его армией мертвецов. Однако никаких особых храмов для них не строят, заключая браки в Богорощах древних богов и в храмах Семерых, но конкретно они, где бы и о чем бы ни молились, всегда обращаются к богам древней Валирии…

Конец книги

Февраль-апрель 2025

[1]Литография (от др.-греч. «камень» + «пишу, рисую») — разновидность печатной графики, основанная, в отличие от гравюры, на технике плоской печати, при которой типографская краска под давлением переносится с плоской печатной формы на бумагу.

Content

Спецназ в Вестеросе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11