Г. Р. О. М. 2

Глава 1

Я мог свалить прямо сейчас, но тогда схема разрушится напрочь. Будут искать убийцу этих двоих, могут выйти и на меня, а продажного опера обвинить в этом будет сложно. Ведь мы планировали, что это из его ствола этих двоих уберут, но стреляли из чего-то другого.

Надо продолжать в любом случае, несколько минут у меня есть. Я осторожно перепрыгнул через лужу крови и бросился к сейфу. Тревоги не было, просто азарт, желание успеть и добиться своего, несмотря ни на что.

Что у нас есть? В этом пакете, похоже, паспорта, вот где Кент хранит украденные документы девушек. Ещё есть пакет, он полупрозрачный, и через него видны пачки купюр. Его я тоже изъял.

А теперь фокус. Я достал из кармана тот свёрнутый конверт, который взял в доме Рустемова, вытащил из него несколько фото с полковником Голубцовым и забросил туда. Остальные бумажки оставил в конверте, изучу потом.

После этого стянул глушитель с табельного ПМ Рустемова, глушак положил в карман куртки, а ствол и ксиву опера забросил в сейф и захлопнул толстую дверцу. Так, на ней есть кровь? Отлично, значит, его теперь точно вскроют. Обязательно надо, чтобы вскрыли, но нельзя было оставить его открытым, иначе версия развалится, не поверят…

Заодно чуть вымазал в крови Кента рукав кожанки Рустемова, всё равно же придётся возвращать хозяину. Пусть объясняет, откуда она взялась. Кроссовки тоже придётся снимать, на подошве наверняка остались следы крови, но не здесь, их я оставлю в доме продажного опера. Тёмные очки снял, на них мои отпечатки и прочие пото-жировые следы, вытирать долго, а ходить в них уже неудобно. Бросил их в унитаз, попал с первого раза, раздался всплеск.

Ничего не забыл? Оглядел квартиру своим намётанным взглядом. Точно! Ещё думаю, чего куртка такая тяжёлая?

Достал из глубокого кармана свёрток с бутылкой, убедился, что отпечаток на ней так и не смазался, поставил его на видное место, чтобы криминалист точно нашёл и проверил.

Теперь надо рвать отсюда, сирены близко, машина уже во дворе. Я помчался вверх, куда убежал Ярик, преследуя настоящего убийцу. Бежать сложно, приходилось прижимать к себе пакеты с паспортами и деньгами, чтобы не выпали. А сирена замолкла, всё, милиция рядом, ППСники вот-вот зайдут в подъезд.

Никто из жителей, кстати, не выходил посмотреть, что происходит. Научены уже все, многие ведь смотрят всякие криминальные хроники. А там говорят чётко: если в подъезде стреляют — сиди дома, пуля в ограниченном пространстве рикошетит сильно, и ей пофиг, в кого попадать. Что бандит, что коммерсант, что любопытный сосед — убьёт любого.

Люк на чердак открыт, сверху летали встревоженные птицы. Забрался туда, чувствуя, как вспотела спина. Там целые горы пыли, мусора и засохшего птичьего дерьма. А внизу уже топот и пыхтение, ППСники уже забегали в квартиру.

Наверху весело. Ярик свалил какого-то парня в вязаной маске на одну из этих куч, тот даже не сопротивлялся, лежал с обречённым видом.

— Гасить его? — спросил брат, упирая ему в затылок «Вальтер».

Я подошёл к лежащему и стащил с него маску.

— Ëпсрт, Валера, — узнал я своего будущего друга, который меня самого пока совсем не знал. — А ты здесь чего забыл?

— Да он Катьку мою забрал, — промычал Валера. — Паспорт у неё отобрал! Спрятал где-то… Я вот пришёл разбираться и…

И стрельнул. Ну, я-то помню по первой жизни, каким отчаянным он был, поэтому и хотел к нам звать. Но он слишком ускорил события.

— Ты их замочил? — спросил я.

Он закивал. Взгляд — мутный, он выпил для храбрости. Ладно, разберёмся потом.

— Пошли! — бросил я Ярику. — Берём его с собой.

Топота я не слышал, прибывшие по вызову ППСники всё ещё торчали в квартире с трупами. Но скоро до кого-нибудь дойдёт, что надо посмотреть наверху.

Мы добрались до другого люка, ведущего в соседний подъезд, и дёрнули. Открылось легко, он был не заперт. Как мы и предусмотрели заранее, Глеб вопрос решил.

Спустились на площадку. Едва собрались бежать, открылась железная дверь, выкрашенная в коричневый, и оттуда выглянул голый по пояс мужик с обильными татуировками на торсе и плечах.

— Вы кто? — недовольно проговорил он сиплым голосом.

— Бандиты, — бросил Ярик, не глядя на него. Лицо не разглядишь, он спрятал лицо за капюшоном.

— Слава богу, а я думал — менты за мной приехали, — мужик перекрестился и закрыл дверь.

Больше любопытных не было. Теперь вниз. Кожанная куртка перепачкана в пыли и голубином навозе. Ну просто отлично, с такими уликами не только не отмажешься — даже коллеги не отмажут, если захотят.

Сбежали на первый этаж, и там, у самого подъезда, торчала «Нива» Левитана. За рулём сидел Глеб.

— Какого хрена произошло? — удивился он. Лицо вспотело от волнения. — А это кто?

— Погнали, — я прыгнул на переднее сиденье. — Гони, Глебка!

— Да там ведь… — растерялся он и показал на уазик с включённой мигалкой.

— Гони! Они не видят.

Пэпсы даже не увидели, что мы уезжали. В уазике был только полумёртвый водила, он обычно никуда и не ходил. Да и джип Ваньки мешал ему смотреть. А остальные были внутри, но скоро к ним приедет подмога.

«Нива» ехала подальше отсюда, дом Кента остался позади. А я пристально посмотрел на Валеру. На скуле у него набухал синяк, это Ярик мог его приложить. В ноздрях виден красный след от крови.

Брат сидел рядом с Валерой, недобро поглядывая на него.

— Ну рассказывай, — потребовал я. — Что там было?

— Так что? Этот здоровый хрен приехал, Катьку забрал с работы, — тараторил Валера. — Я её искать давай, да про этого гада вспомнил. Приехал сюда, а тут… — он задумался.

— Ну что? — поторопил я.

— Ну он там сидит дома, бухает, — парень вытер нос и размазал кровь. — Я ему говорю: не отдашь мне её — хана тебе. И ствол показал.

Вот, значит про кого Рустемов думал, что ему привезут новенькую — про девушку Валеры. Уже в курсе был, что её нагло привезли в шалман.

Привык пробовать всех сам, гад. За компанию бы к друзьям его отправить, да надо кому-то за это получать, чтобы от нас подозрением отвести.

Он будет козлом отпущения. И даже не поймёт, что случилось. Только что наслаждался жизнью, потом отрубился и на — два трупа на нём, превышение полномочий и взятки. И шеф, который спросит, откуда у него взялись эти фотки. Это для Рустемова самое худшее.

— Кент съехал сразу, — продолжал Валера, — открыл сейф, паспорт её достал, божился, что её пальцем никто не тронул. А там бандит какой-то приехал, на меня накинулся, по башке дал, по морде.

Он потёр затылок и поморщился. Значит, это не Ярик его бил.

— Потом меня уронил и давай на Кента наезжать, гасить всех обещал, типа, чё за дела, ты кому за крышу платишь. Тот оправдывался, а я лежу и думаю, что договорятся, меня грохнут, а Катьку никогда не выпустят. Вот ствол и достал…

— Ты его выбросил? — я смотрел на него.

— Вот он.

Он осторожно протянул мне пистолет.

— Ëпа мать, куда я влез, — тем временем проговорил Глеб, слушая нас разговор. Сам же и ответит: — Да знал же куда. Справедливости захотел. Вот и всё, пишите письма.

— Харэ ныть, Сибиряк, — сказал Ярик. — Вроде чертей загасили, без них и дышать проще будет. Дальше что?

— Так ствол-то чужой! — Глеб ударил кулаком по рулю. — Толку-то от всей этой схемы?

— Всё как по маслу, — сказал я. — Многоходовочка действует. Валера, — я глянул на него. — вот надо было ко мне идти, а не самому самодеятельность разводить. Так бы всё чётко было, но и сейчас всё как надо прошло. Всё предусмотрели, не выберется, гад.

Рассмотрел оружие. ИЖ-79, газовый пистолет, копия ПМ, но переделанный в боевой. Оружие выдержало два выстрела, но конструкция ослабленная. Ещё несколько раз пальнуть, и развалится прямо в руках.

— На Старом рынке взял? — спросил Глеб, косясь на пистолет.

Валера кивнул и шмыгнул носом. Руки у него тряслись.

— Короче, дело было так, — спокойно проговорил я. — Глебка, брат, езжай к Рустемову домой, продолжим схему. Сейф пока не вскрыт, успеем.

Я откашлялся и рассказал, в чём был новый план, который я придумывал на ходу прямо в квартире сутенёра.

— Короче, рабочая версия для следствия. Кент в сговоре с Ваней Зенитным вломились домой к оперуполномоченному Рустемову, напоили его и забрали вещи — ксиву, табельный пистолет и личные фотки…

— Какие фотки? — удивился Ярик.

— Фотки шефа, полковника Голубцова, компромат, как он с молодёжью работу проводит в сауне. Седина в бороду, а бес в ребро. Рустемов хитрил, прикрывался, раздобыл эти фотки, чтобы отмазаться, если проблемы будут.

— Ну и гад, — Глеб покачал головой.

— Вообще, думаю, когда в квартире найдут следы Рустемова, его коллеги будут его отмазывать, сами знаете, так делают постоянно. Но когда вскроют сейф, увидят эти фотки… Шеф охренеет и точно скажет его топить, сто пудов. Чтобы самому не потонуть.

— Ты где их взял?

Я коротко рассказал, что нашёл в квартире продажного опера, крышующего бордели. Про фотки, компромат, оружие и документы.

А всё это время Валера смотрел на меня непонимающим взглядом.

— Вот, в итоге, лишившись всего, — продолжал я полуофициальным тоном, смешивая протокольные словечки с обычными, — капитан Рустемов пришёл к Кенту, где ещё находился Зенитный. Началась ссора, Рустемов достал нелегально купленный пистолет… или, может, сами его незаконно изготовил? Из него замочил обоих, но сейф вскрыть не смог и сбежал домой, где нажрался с горя, думая, что его за потерю оружия и документов накажут. А то, что он сбежал через чердак, понятно всем, — я показал на его ставшую грязной куртку. — И мотоцикл оставил, ну а куртку эту точно здесь видели. Так что основная рабочая версия — вот.

— Я чего-то понять не могу, — проговорил Валера, потирая виски. — Вы их сами хотели прибить? Но за что?

— За то же самое, за что и ты. Глеб, — я передал ему один пакет. — Здесь паспорта, надо бы проехаться по адресам, охранникам вломить посильнее, а работницам вернуть документы и отпустить.

— Ну, вообще, — он потёр переносицу. — Ну, с Иванычем переговорю, сможем устроить. Ох, только как бы ему это преподнести?

— Да придумаешь что-нибудь, — я повернулся к брату. — А ты бери Валеру и езжайте за этой девушкой. Ну а я — закончу что хотел. Глеб, высади меня. И ещё — купи мне какие-нибудь кроссовки, сорок четвёртый размер, — я полез за деньгами.

— У тебя же есть, — удивился он.

— Пока есть.

Скажем так, я успел вовремя. Раздал всех поручений, а сам отправился домой к Рустемову с очередным визитом. Продажный опер так и спал, только отвернулся к стене. Проснётся — голова будет сильно болеть.

Я вложил пистолет сначала ему в руку, убедился, что на затворе останется отпечаток, потом осторожно вложил в кобуру, висящую на стуле. Внешне и не поймёшь, по рукоятке тот же самый ПМ, он не заметит. Но когда начнут проверять, всё увидят.

А вот пропажа ксивы его расстроит, как и мотоцикла. Но скоро ему станет не до этого.

Ну и повесил на место в шкаф дорогую импортную куртку, измазанную в голубином помёте и крови. В ней его видели все, эту же куртку наверняка кто-то приметил на месте преступления. Узнаваемая деталь. В кармане остался глушитель, что тоже вызовет вопросы к оперу, а кроссовки я закинул туда же в шкаф. На подошве одного как раз есть красный след. Будут думать, что в них опер и ходил. Правда, у него сорок третий размер ноги, но такие нюансы проверять не будут.

Пришлось одолжить у него тапочки в прихожей, чтобы не идти босиком.

После всего этого вернулся в «марковник», который стоял там же, где я его и оставил, сел на место водителя, взялся обеими руками за руль и выдохнул.

Было на грани, но успел, а заодно — разжились каким-то компроматом, который ещё надо изучить. Ну и денежки раздобыли, пригодятся, и паспорта вернут тем, у кого их отобрали. Кто-то да выпутается из этого дерьма, так что не зря всё было.

Откинулся на удобную спинку и выдохнул. Почти всё, справился. И вывернулись из неудобного положения, и понемногу идём куда нужно.

Едва хотел отъезжать, как увидел, что рядом с подъездом остановилась серая милицейская шестёрка. Из жигулёнка вышли два мужика в гражданской одежде, наверняка опера, а водитель остался на месте.

Минут через двадцать они вывели Рустемова под белы ручки. Кажется, начальник, когда ему сказали, чьи фотки там нашли, решил его не отмазывать и приказал мочить опера по полной.

* * *

Вечером все встретились на даче родственников Левитана, там же, где мы встречались вчера.

Костя с нами не поехал, но у него была особая задача — он включал музыку, разводил костёр, вроде как жарил шашлыки. Так что если из соседей видел, то подумает, что днём здесь была компания парней, как вчера, так и сегодня вечером. Алиби нужно обязательно.

Глеб стал чуть поувереннее, обдумал, что к чему. Может, когда увидел, что этим самым смогли освободить девушек, которых принудили к такому, понял, что хотел на самом деле.

Или дело в другом? Я же замечал, как он злится.

Вот и спросил напрямую, пока мерил новые кроссовки, которые он мне взял где-то по дороге.

— Да там одна деваха была, — он поморщился. — Я ещё только устроился, в УГРО ещё работал. И она обещала показания на Кента дать, только боялась. А мы ей пообещали, что защитим.

— Не вышло, — догадался я.

— Угу. Тело потом так и не нашли. А вот слово нарушили. Неприятно.

— Зато с другими так больше не повторится.

Да, это тягучее впечатление, когда свидетель тебе верит, а ты понимаешь, что можешь его подвести. В последний раз, когда так было, мне пришлось прострелить бандиту голову прямо в суде, раз давал слово.

Вот и Глеб тоже не выдержал.

Ярик так и остался невозмутимым, а вот Валера ещё не знал, как ко всему этому относиться. С ним и надо поговорить по-мужски.

— Ну что? — спросил я у Валеры при всех. — Отомстил, народный мститель?

— Угу, — промычал он.

— Девушку спас?

— Да. Хорошо всё. Успокоительное ей дал. Не успели её никуда привлечь, — парень выдохнул с облегчением.

— Ну, хоть что-то.

Но я понял кое-что. Понял, почему Валера пошёл в ОМОН. Хотел бороться с этим хоть как-то, когда его девушка пострадала, а он сам ничего толком не мог с этим сделать.

И всё же, не каждый способен так прийти к бандиту и угрожать ему. Не у каждого хватит смелости, а у этого парня хватило. Это же он, тот самый Валерка, взгляд узнаю, и отчаянность. И не в его привычке долго унывать.

Так что всё вышло, как надо, я же хотел заманить его к нам, помочь ему разобраться с Кентом, привлечь к нам, и потом, чтобы этого взрыва, который я тогда видел в первой жизни, так и не случилось. Петьку ещё найду потом, никуда не денется.

Но поговорить с Валерой надо всё равно.

— Вот только таких мстителей, Валер, ловят и наказывают, — сказал я. — Борцов за справедливость — тоже. Ловят для того, чтобы другим неповадно было.

Все замолчали. Под ухом жужжал комар, я его прихлопнул. Темно, свет был только от костра, который разжёг Левитан. Он же бросал туда сырую траву и зелёные ветки, чтобы дым от них отгонял комаров. Со стороны соседей наверняка кажется, что это просто затянувшаяся гулянка.

— Ну и раз ты вмешался, Валера, — продолжил я. — Думаю, тебе стоит с нами поработать. Ясно, что отчаянный и храбрый. Да, парни?

— Ну да, — Ярик кивнул. — Ладно мы, народ приученный, а вот он парень вроде спокойный, а всё равно мочк… и закрыл вопрос, — поправился он и огляделся по сторонам.

— Наверное, — проговорил Глеб и помотал головой. Всё равно ему трудно свыкнуться с мыслью, что сегодня произошло.

— А куда мне теперь деться? — проговорил Валера и пожал плечами.

— Не, ты не понял, — сказал я. — Это не принуждение, ты сам должен решить, хочешь ты этим заниматься или нет. Много таких, как Кент, много таких, кто хуже. И много таких людей, которых защитить некому. Не у всех есть такие знакомые, как ты, кто может помочь.

Он неуверенно кивнул.

— Зато есть много таких, кто уверен, что отвечать за свои поступки не придётся, — продолжал я. — Бандиты, сутенёры, педофилы, наркоторговцы, террористы, полно всяких тварей, сам знаешь. Они думают, что им можно всё, что никто им ничего не сделаем. А мы их находим и заставляем ответить за всё. Этим мы и занимаемся. Ну так что решил? С нами или нет?

Валера долго не думал, да и я сразу знал, что он согласится. Он же понимал, куда идёт с оружием в руках. И такой человек нам нужен, кто знает, что нужно делать.

А я смотрел на всех по очереди. Валера стрелял, Ярик меня прикрывал, Глеб водил, а Костя подготовил глушитель и устроил нам всем алиби. Ну а я заметал следы.

Если так подумать — хорошая у нас команда для начала. Есть куда расти.

Глава 2

Сегодня было жарко как в июле, а никаких кондиционеров, само собой, в милиции в эти дни не водилось. Ну хоть мужики сложились и купили себе вентилятор. Китайский пластиковый агрегат скрипел, поворачивая голову, и гонял жаркий воздух и табачный дым по всему кабинету.

Хорошо, что в кабинете был только Глеб Сибиряков, а то если бы сюда набились все опера из РУБОП, дышать было бы нечем. Я зашёл в кабинет, Сибиряк показал на стул. Он одновременно говорил по телефону, курил и делал записи китайской шариковой ручкой. Я сел у его стола и включил радио через красный двухкассетный магнитофон, тоже китайский, с надписью phylyps, сделанной с ошибкой.

— Продолжаются вооружённые столкновения в Гальском районе Южной Абхазии, — равнодушно зачитывала дикторша.

Глеб положил трубку и выдохнул с усталым видом. Кажется, по телефону его распекало руководство.

— Ну и чего звал, начальник? — с усмешкой спросил я и положил перед ним повестку, подписанную им же.

— Ты же сам просил повестку выписать тебе, — он удивился и пододвинул бумажку к себе. — Мол, подозрительно, что менты тебя не трогают из-за брата. Вопросы у братвы будут и у других наших смежников.

— Да шучу же. Ты совсем запарился.

Да, это я придумал, и это необходимо, ведь Наума и его компанию разыскивают до сих пор, но в федеральный розыск их пока не объявляли. А пока искали, вскрылись подробности с наркоторговлей, и искать их стали усерднее.

Трупы пока так и не всплыли, похоже, тела унесло куда-то совсем далеко. Но всё равно, рано или поздно найдут, а мы к этому уже приготовились — подозрение на их убийство сразу падёт на покойного опера Зиновьева.

Но пока их не найдут, придётся ждать. А тем временем милиция прессовала их бригаду, да и всей группировке досталось за компанию. И конечно же, менты должны искать Ярика, да и бандиты должны уже поинтересоваться, куда он делся.

Скоро придут ко мне. И ментам давно пора было меня допросить, вот и просил повестку выписать.

Оглушительно зазвонил телефон, Глеб закатил глаза и взял трубку.

— Сибиряков, слушаю, — проговорил он и тихо откашлялся. — Да, я. А, привет, — он стал говорить тише.

В трубке слышен милый девичий голосок, но что она говорила, разобрать сложно.

— Да я работаю, — говорил Глеб, посматривая на висящие на стене часы. — Не знаю, пока занят… ага. Не знаю. Да пока некогда. Нет, не знаю. Может, задержусь. Да… Нет, говорю же, как закончу, так сразу к тебе… да погоди ты! Алё! Алё!

Он развёл руками.

— Вот опять трубку бросила… — красноречиво сказал Глеб.

— И не объяснить, что работа такая.

— Вот-вот, — он кивнул.

Ну, я его понимаю, хоть и следак, а не опер, и у нас было попроще, но ненамного. Тоже доводилось пропадать надолго и засиживаться на работе допоздна, и жёны что с первого, что со второго брака, постоянно пилили по этому поводу.

Мы уже поставили Глеба в курс дела, рассказали, что с Наумом случилось, и с продажными операми, ну и про общак упомянули. Он нам помог, рискнул тем, что связался с нами, и назад ему дороги уже нет. От него и брата я скрываю только то, откуда мне всё известно, само собой, не говорю им, что эту жизнь я прожил и начал её почти с начала.

Но в остальном делюсь с ними своими планами и мыслями. Ну, и Валера ещё на испытательном сроке, я-то ему верю, это парни видят его впервые, пусть приобвыкнут. Поэтому ему говорим меньше.

Пока только они, как основная группа, остальных кандидатов пока рассматриваем. Важно, чтобы я им полностью доверял, чтобы знал, кто они такие, по прошлой жизни, а от них нужна личная заинтересованность в нашем деле. Чтобы у них была причина заниматься этим делом. Пока так. Но могут быть исключения, вот как с Глебом. Короче, каждый случай будет рассматриваться особо.

Ну и важно подбирать всех таким образом, чтобы все друг с другом поладили, и это самое сложное. Именно в этом тайном деле любой конфликт или разлад внутри группы сразу приведут к обнаружению или гибели остальных. Поэтому на этом этапе каждого выбирать и готовить надо очень тщательно.

Но на первое время хватит и нас, куда больше?

А остальные кандидаты пусть будут под рукой, в ЧОПе Чернова поработают. Это для нас маскировка, со стороны не сразу поймут, что в фирме есть особое ядро c другими задачами. Потому что если не озаботиться прикрытием и сделать какой-нибудь отдельный штаб где-нибудь на отшибе, рано или поздно его найдут. Ну и парням, кто устроится в ЧОП, будет заработок, всё равно без дела сидят.

Глеб ответил на очередной звонок. На соседнем столе лежала газета, я её коротко глянул. Заголовок большой, кричащий: «Крёстный отец бекетовской мафии». Под ним фотка полковника Некрасова, сделанная зимой. Сам Некрасов на снимке пьяный, на нём бандитская кожанка. В руке зажигалка в виде пистолета, но выглядит, как настоящее оружие. Ну прям настоящий браток.

Это заказная кампания против него, многих офицеров РУБОП обвиняли в этом, да и постоянно говорили, что якобы вся эта структура — хуже бандитов, с которыми они борятся, и надо её срочно прикрывать. Ну, деньги у братвы крутились большие, могли найти средства и на такое очернение. Нападают по всем фронтам, но Некрасов держится.

— Я вот что думаю, — сказал я, когда Глеб положил трубку, — то, что Наума найдут — вопрос времени. И братва его тоже ищет. Но не только его. Вопрос они будут задавать, почему Ярик нигде не объявился. Поэтому вашим тоже развести активность, что вы его ищете, чтобы не было подозрений, что он как-то с вами связан. Сам знаешь, если кто-то начнёт говорить — не заткнёшь.

— Угу. Да и если пойдут такие разговоры… всё, пишите письма, — он откинулся на спинку стула, тот скрипнул. — Ну, в розыск-то не объявим, само собой, а вот гонять бандюганов и спрашивать, где Коршун — милое дело.

— И у него оправдание будет, что от всех скрывается, — закончил я и кивнул. — Вся братва в курсе, что с РУБОП шутить нельзя. Стукачей ещё задействуйте, на допросах спрашивай. Вот и получится на время отвадить подозрение. А потом и не придётся.

— А ты думаешь, если вся эта тема у нас выйдет, они ему потом не предъявят, что он от них ушёл и у тебя крутится? — спросил Глеб, наморщив лоб.

— К тому времени не смогут. Группировка сильная, большая, но у них разлады идут, — я задумался. — Считай, сам Атаман — к синьке присосался, пьёт, авторитет уже упал. Ещё говорят — дури не против попробовать. И Наум ещё… пропал.

— И золотореченские на них наседают, — молодой опер кивнул. — Сначала на точки Наума, потом дальше пойдут. А ответку Атаман дать пока не может — у нас и у смежников он под колпаком. Самое время конкурентам голову поднимать. У братвы только слабость показал — и всё, пишите письма. Остальные сожрут.

— Вот это всё и надо учитывать, — я поднялся и отодвинул стул. — Не надоело в ментовке ещё работать, Глебка?

— Не спрашивай, — он отмахнулся. — Пивка, может?

— За рулём. Ты же Ярика утром видел?

— Угу, тебе позвонит попозже, — Глеб кивнул. — Тачку, говорит, продал через Кардана. Свою Настю ещё к родакам отправил на Алтай. А то сам понимает, что и к ней его товарищи зайти могут.

Могут, у братвы ничего святого, это понимали все. Но предосторожности мы продумывали сообща, и пока их хватает. А дальше думаем, ведь вечно Ярик скрываться не сможет. Да и без дела сидеть не будет, не такой это человек.

Но загорелся он тем, что я предложил. Будто именно этого ему в жизни и не хватало. Пошёл в бандиты, но там не нашёл, что искал, зато здесь есть.

— Рустемова, короче, в СИЗО закрыли, — вспомнил Глеб. — А он вместо того, чтобы отрицать, говорит, что не помнит ничего. И начальство его не покрывает, как ты и говорил. Кстати. паспорта все проверили, вернули, кому удалось. У Кента деревенские девки в основном были, они легко попадались, но и городских хватало. А дальше — хрен его знает. Не все там насильно сидели, а кто-то и другого покровителя найдёт, продолжит…

— А кто-то домой вернётся и с этим связываться уже не будет, особенно кто против воли там был. Голову не забивай, короче. Погнал я. Если что — звони. И скажи своему шефу, что ко мне крота больше не подсылал.

— Уже говорил, — Глеб хмыкнул.

— Пусть вообще следит за тем, к кому этого отправляет. Я серьёзно. Я раскрыл — мы посмеялись. А вот братва раскроет — сам понимаешь, что с ним сделают. Домой не вернут, живым уж точно.

— Угу, — он помрачнел.

А вдруг, бандиты убьют именно того парня, который так неумело пытался так меня разжалобить и всё выдоить? Помню же, что кого-то у них в отделе грохнут крота в этом году, в конце лета или осенью. И это не считая покушения, где может погибнуть Глеб.

С этим надо разбираться. Главный вопрос — кто приказал стрелять? Я порой думал об этом и решил, что ответ один — Дядя Ваня из золотореченских, он на такое способен, а у остальных духа не хватит. Просто я помнил за Дядей Ваней несколько заказух такого плана, уже свершившихся и тех, что могут произойти и в будущем.

Так что к этой угрозе надо отнестись серьёзно, нужно всё подготовить заранее. И была одна мысль на этот счёт, пора её уже прорабатывать.

Я пошёл к двери, но Глеб меня окликнул у самого выхода:

— Ща, погодь, в одну калитку выходить, — он подобрал куртку. — Мне в одно место ещё надо сходить.

— Пошли.

В коридоре, похоже, кто-то будто разлил советский одеколон «Шипр», пахло им так сильно, что даже нечем стало. Даже открыли окно, но не особо помогало. Перебило даже запах курева, въевшийся в стены. Так что когда вышли на свежий воздух, вздохнули полной грудью.

— Кстати, слыхал? — спросил Глеб, когда мы подошли к машине. — Гиви Кварельского ночью придушили. В ста километрах от города, на просёлке, недалеко от дачи, где он жил. На пенсию, типа, ворюга уйти хотел. Да не удалось, достали.

Событие это мне знакомое, но точную дату я не помнил, поэтому и не готовился к нему. Да и зачем мне спасать дремучего вора? Есть много других людей, которые этого достойны.

Зато я знаю обстоятельства этого убийства — это дело много обсуждали через несколько лет, когда вскрылись подробности.

— Давай-ка я тебя подброшу, — предложил я, подумав. — Кой-чего слышал про это, могу подсказать по дороге.

— И молчал, — с укором произнёс Глеб.

— Ты и не спрашивал. А у меня есть дела поважнее, чем мёртвый вор в законе.

— Ну, справедливо, — он кивнул.

Да, этот Гиви Кварельский — вор в законе, самый настоящий. Когда-то считалось, что вор не имеет права запачкать руки в крови, а тронуть его самого означало подписание смертного приговора исполнителю. Якобы блатные сделают всё, чтобы наказать убийцу.

Но эти времена остались далеко позади. В 90-е воров в законе мочили. Пусть и не так часто, но прецеденты были. И даже были прецеденты, когда убийца вора спокойно себе жил дальше, никакой ответки ему за это не было.

— Слышал кое-что интересное на этот счёт, — проговорил я, усаживаясь на место водителя, и завёл двигатель. — Знаешь, кто старого грузина приказал задушить?

— И кто? — не выдержал Глеб.

— Дядя Ваня. Отправил Симона Горгадзе, своего торпеду, тот старого вора знал, потому что они из одного города были, тот ему и поверил. Симон этот Гиви к себе в машину заманил, там и задушил, а потом вышвырнул тело у дороги. Вот и всё.

— Не, — он покачал головой, — Дядя Ваня не мог. Они же с ним вместе на зоне чалились! Погоди… — Глеб выпучил глаза. — Ты-то откуда эти подробности знаешь?

— Подробности додумал, наверняка их никто не знает, кроме исполнителя, а остальное всё — слухи. Доказательств нет, если ты об этом, и не будет. Но работать с этим уже можно. Придумаешь, как использовать. Если что — поступила оперативная информация.

— А смысл? — недоумевал он. — Зачем ему душить Гиви?

— Потому что Дядя Ваня хочет титул, корону воровскую. За него большие авторитеты мазу тянут, как они говорят, и готовы короновать его хоть сегодня. Но Гиви хоть от дел и отошёл фактически, против был. Может, прогон воровской готовил на зону, чтобы не допустить такого. Но написал маляву или нет — хрен его знает.

Это всплыло уже в нулевых, когда Дяде Ване готовили серьёзную предъяву, когда он поссорился с кем-то из видных воров в Москве. Сразу припомнили и задушенного Гиви, посыпались подробности, кто-то даже потребовал отомстить.

Но сам я эту информацию использовать пока не мог, никак на текущем этапе мы с Дядей Ваней не пересекались. Да и РУБОП не сможет, доказательств — ноль. Зато у них будут выводы, что с этим делать.

Но однажды мне придётся столкнуться с этим авторитетом, и подготовить против него всё нужно заранее. Надо думать наперёд, а пока же заниматься ближайшими вопросами.

И надо думать, кого привлечь к ответственности из тех, кто решил, что ему ничего за его поступки не будет

Заодно и предотвратить кое-что, между делом, продолжая свои планы. И на примете были нелюди, с которых можно начать.

Мы проехали мимо магазина. На крыльце перед ним сидели пацаны с района. Наглые, всё заплевали семками, пили пиво в пластиковых бутылках. Зато очень внимательно смотрели на «марковник», пока мы не уехали.

Этих я не знал и до них мне дела не было. Мне вспомнился другой типок, который собрал такую же шпану, и по осени неплохо так поднялся, просто убирая конкурентов. Классический отморозок.

Учитывая, что тогда и братву коснулся дефолт, они какое-то время не могли адекватно ответить, и тот чёрт с погонялом Митяй решил, что ему всё дозволено. Отбил у братвы несколько точек, сколотил себе банду и настолько возомнил о себе, что даже прикупил себе «Чероки» и малиновый пиджак. В этом пиджаке его и грохнули атамановские, прямо за рулём недавно купленного джипа.

Но перед этим он попил всем крови. И ладно бы, пил кровь только бандитам — так невинных цеплял, потому что сначала стрелял во все стороны, потом думал. Вот при его наездах и погибали посторонние.

Так что таким гадам типа Митяя лучше не позволять расти, заняться им надо раньше, а лучше — сейчас. Дело в том, что когда мы загасим ещё кого-нибудь из авторитетов, то этот Митяй сразу увидит возможность. Свято место пусто не бывает. Такой уж этот гад, умнее, чем все думали.

Ладно, есть у меня мысль на его счёт…

А если бы…

Я нажал на тормоз, и машина остановилась. Ëпрст, да ты вовремя. Ещё один гад важно переходил дорогу прямо передо мной на зелёный свет светофора. Прямо как негр в «Криминальном чтиве» перед Брюсом Уиллисом.

Это один из тех, кто был в моём особом персональном списке вместе с Ювелиром и Маньяком с Правого Берега, как его называли газетёнки. Но маньяк, как я помню, ещё не приехал, и его я жду, а вот этот встретился мне как по заказу.

Импозантный усатый дядька в костюме и с кожаным портфельчиком в руках неспеша переходил дорогу. На лице тёмные очки, он что-то насвистывал, довольный жизнью. И даже не видит угрозы рядом с собой.

Захотелось давануть на газ и сбить засранца прямо в центре города у всех на глазах, чтобы аж подлетел в воздух.

Но это не наш метод. Нет уж, режиссёр, так легко ты от меня не отделаешься.

— Знаешь его? — спросил я.

— Ага, — закивал Глеб. — Роман Давыдыч, в детдоме раньше работал. Хороший мужик.

В памяти сразу пронеслась фраза этого Романа Давыдыча, когда он сидел на допросе и заламывал руки: «Ну я же никого не обманул, не ограбил, не обижал! Все при деле были. Я так-то всегда по совести поступаю, всем всегда платил».

Хороший мужик? Нет, просто ещё не попался. Но свой последний фильм он точно отснял…

И интересно… можно же два этих дела связать между собой? Митяя и режиссёра? Заодно привлечь заинтересованное лицо, нам как раз нужен человек, который сможет собирать нам важные данные.

Мыслей много, возможностей тоже, главное — их не упустить. Тогда, как я и говорил вчера: те, кто решил, что отвечать за свои проступки не придётся — за них ответят.

* * *

Высадил Глеба, поехал за адвокатом, мы с ним уже созванивались. Адвокат надёжный, проверенный, знал его по прошлой жизни, он на таких сделках собаку съел, вот и оформил всё быстро.

Ну, собаку нам есть не надо, а вот шашлычки под оформление контракта не помешают. Да и кабинет у Чернова тесный, все туда не влезем. Вот на подписании и сидели в ресторане, кстати, в той самой «Сибири», где я был недавно.

Время — день, мы втроём в костюмах, на столе водка стынет, ждём, когда поставим закорючки, и можно будет отметить.

Чернов прочитал всё на два раза, потом внимательно посмотрел на меня. Всё равно у него опасения, но он, бывший следак, в людях разбирается, так что мне поверит, да и проблемки у его конторы есть, часть из которых я уже решил.

— Поехали, — сказал Чернов и поставил мелкую подпись, больше похожую на крестик.

— Погнали, — я кивнул и размашисто расписался сам.

Теперь я не просто Лёха Коршунов, безработный парень, а Алексей Матвеевич, совладелец охранного бизнеса. Заплатил за долю не очень много, но зато доля — блокирующая, так что на некоторые вопросы я влиять смогу.

И не просто заплатил, а ещё поучаствовал в решении других вопросов.

— Петрович вернулся, — Чернов похлопал по кожаному портфелю.

Я пока не знал, какая история с этим связана, но все сотрудники старой фирмы «Громов и Компаньоны» называли их единственный пистолет модели ИЖ-71 ласково — Петровичем.

У них, вообще-то, раньше было два ИЖ, но один оказался бракованный, они его вернули, а взамен им ничего не предоставили. Вообще, на текущий момент ЧОП может иметь в собственности ружья и покупать новые, хоть и по разрешению, само собой, но пистолеты ИЖ обязаны арендовать в МВД, хотя там не особо дорого.

Ну, при расширении штата и договорах с клиентурой число пистолетов должно быть увеличено, но об этом голова будет болеть у Чернова, мне его арсенал неинтересен. У нас будет свой, да и в нём уже было много чего интересного.

Пока же Чернов и остальные в фирме не знали, что на самом деле будет происходить под их вывеской. Может узнают, а может и нет. Но на текущий момент информация крайне секретная.

Отметив подписание, сразу приступили к рабочим вопросам. На текущий момент я по факту спонсор. Тогда не особо заморачивались со всякими должностями, типа директор по развитию и прочей непонятной чертовщине, но что-то подобное я буду выполнять.

Я же не халявщик, и поработать могу на совесть, а фирму стоит развивать и в легальном плане. Это пригодится.

— Слушай, посмотрел твоих людей, — Чернов, как и раньше, сильно окал. — Да, мы говорили, что ты порекомендуешь кого-то… но поверь опыту, взять стоит только абхаза. Он подходит.

— Нет, надо брать всех, — настаивал я.

Чернов тоже будет меня испытывать, всячески показывать, что директор он. Он так привык, да и много кто будет проверить меня на зубок — все же думают, что мне двадцать три, и меня якобы легко прогнуть.

Но не дождутся, я за своё готов держаться до конца, и гнуться не буду.

Так что возьмём всех.

— И кстати, Алибек — осетин, это прозвище — Абхаз.

— А, — он с хрустом почесал лысину. — Ну, он-то вроде крепкий, а тот деревенский какой-то простой совсем. Ну и тот пацан, которого ты рекомендовал…

— Ты смотри, — я наклонился к нему. — Толик, про которого ты говоришь «простой» — парень отличный, надёжный, а ещё он ветеран боевых действий.

— Ну-у… я просто не знал, документы его не видел, просто говорил с ним.

— А надо было. Участник войны в Чечне, и Алибек. Валера — в таком не участвовал, но вот за него я ручаюсь лично. Подбор остального персонала — на тебе, но знаешь, если так и будешь брать только бывших ментов — выйдет так себе, все переругаются и разбегутся, а кто останется — будет интриги строить и бухать до потери пульса. В первый раз с ментами работаешь?

— Ну, — он наморщил лоб.

Правоту мою признавать не хочет, но сам же знает, что я прав.

— По отдельности — мужики хорошие, но как вместе соберутся… сам знаешь, что будет. А ты — следак, ты не из их компашки, поэтому они всегда себе на уме будут.

— Ну… так-то да, — наконец поддался он. — У нас вообще мужики-то все компайнейские… — проговорил он. — Хотя, конечно, полаяться любят… ну, кто-то может и уйдёт. Привыкли, что я их не гоняю, некогда всё, в бумаги зарылся, а её сейчас больше стало, чем в прокуратуре у меня было. Так-то бы надо некоторых приструнить.

— Займёмся, я же реально пришёл по делу сюда, а не пинать всякие органы. Разберёмся. Я никого не гоню. Но если хотим тот контракт взять — работать надо, Андрюха. В***ть! — с чувством произнёс я. — Чтобы никто из конкурентов перехватить контракт не смог. И к нам люди потянутся.

Чернов пока у меня на удочке из-за контракта, ему надоело охранять дальнобоев, ему хочется развернуться на полную. Явно мечтает получить под контроль большую территорию, чтобы там планировать маршруты, ставить посты а заодно — искать тех недобросовестных работников заказчика, кто ворует. Хоть он и привык в основном искать убийц, но и здесь справится.

В общем, первые разногласия мы решили сразу, он уступил и оформил всех троих. Толика и Алибека я знаю, но пока они побудут обычными охранниками, а вот Валера уже повязан с нами, и его ждёт особая работа. Всех ждёт обучение на частного охранника, чтобы получили лицензии. Мне тоже может пригодиться такая корочка.

Уже вечерело, когда я вернулся домой. Чуть позже поеду за Юлькой, сегодня она будет у меня, а пока же сидел за столом, разглядывал ключи от ячеек и едва заметную гравировку на них.

Надо, короче, принимать на работу сыщика, чтобы он дал мне расклад по этим ключам, откуда они и что открывают…

На балконе раздался шум, в стекло заглянула кошка, ожидая ужина. У меня уже всё подготовлено, отдал ей сразу, но тут запиликал пейджер. Это Ярик просит встречи.

Мы уже условились о разных сигналах, что и где…

Встретились с ним у старой заправки на дальней стороне Острова. Брат всё так и ездил на машине Кости. Я подъехал, он вышел из машины, держа зажжённую сигаретку, и сунул руку вперёд, как делают бывшие зеки и им подражающие.

— Ты как блатной стал краба тянуть, — я перехватил его руку и пожал правильно, как положено.

— Привык, блин, — отозвался Ярик с усмешкой. — Надо отвыкать.

— Тут сегодня с Глебом встречались, насчёт тебя порешал, как договорились.

— Ну и зашибись. Кстати, братуха, — он заулыбался. — У тебя же днюха была в начале мая, а я тебя не поздравил тогда. Не позвонил.

— Забей.

— Но подарочек приготовил.

А я ещё думаю, что за сумка лежит на заднем сиденье «Нивы». Подошёл, открыл дверь, расстегнул молнию замка. Почему-то так и думал, что увижу это. Осторожно осмотрел АКС-74 со складным прикладом, но не доставал из салона, а то мало ли, проезжающая мимо машина увидит.

Так только, в руках подержал, проверил магазин, затвор. Советский автомат, не Китай.

— Благодарю, — произнёс я. — Но подарок надо спрятать.

— Да вот, тачилу продавал свою, и вышел на одного дельца, — Ярик закурил. — Тема одна есть, тебе понравится, отвечаю.

— Ладно, давай рассказывай, что там у тебя. Посмотрим, — я убрал автомат назад в сумку. — И у меня тоже одна тема есть, для тебя в самый раз будет…

Глава 3

Брат явно без дела не сидел, раздумывал над нашим делом и уже загорелся чем-то. Чуть ли не пританцовывал от желания рассказать, в чём суть.

Но мне что-то вдруг подумалось, что идейка у него своеобразная.

Так и вышло.

— Короче, — Ярик огляделся, — знаю, как бабла можно поднять перед большим шухером. Есть точка одна, куда привозят дурь, целый чемодан белого, на пару кило будет. Бабла стоит — немерено, его ещё бодяжат, в два раза больше выходит.

— И что предлагаешь? — спросил я, хотя уже догадался.

— Так чё, маску на голову, автомат в руки, — брат показал на сумку, — налетаем на этого курьера, там всё равно лох какой-то без пушки, и забираем всё себе.

— И дальше?

— Так чё, толкнём каким-нибудь торчкам убогим, — он начал загибать пальцы, — поднимем деньги, стволов возьмём, в бригаду пацанов примем побольше и будем точки отрабатывать у братвы, ещё больше лавэ наберём. Но суть-то, братан, в другом — можно натянуть на кукан крупную партию, и выйти на тех, кто покруче, чем мент тот с Пирожком… тьфу ты, с Беляшом был. Вот выйдем на них и натянем всех, нахрен! Всех! И сами к тому времени мощной бригадой станем, всех под себя подомнём…

Ну, Ярик привык решать вопросы так, напрямую, грубо, силой, с наскока, размахивая шашкой. Если подумать, он просто не видит другой подход, поэтому и предлагает прямолинейно, и я это учитывал.

У Коршуна всё просто — этого замочить, это продать, этих подмять под себя силой. Ему всего двадцать один, но уже успел побывать в аду, и для него вопросы иначе не решаются.

Ну а риски его плана понятны любому. Если план пойдёт в дело, сразу можно будет забыть про хрупкий союз с Некрасовым, и тем более с Ивановым, чекист вообще станет врагом, как только сообразит, что случилось. Явно отвалятся Глеб и многие другие. Ну и торговля дурью, из-за которой мы замочили Зиновьева? Не, так не пойдёт, мы пролетим по всем фронтам.

Но это я так, прокрутил в голове понятные выводы, сам-то я таким заниматься не собираюсь и план не одобрю.

Ярик предлагает грубый налёт, хочет начать с этого. Но хорошо, что он сказал это мне сразу, вот сразу и разберёмся. Он предлагает, а не делает, значит, хочет услышать моё мнение… или даже одобрение, ведь я всё равно старший брат же, он и в детстве за мной хвостиком ходил. Это потом поругались, не сошлись во взглядах, но всё равно где-то в голове у него засело, что надо получить моё одобрение.

Сейчас это для него важно, он хочет внести свой вклад в общее дело, которое ему нравилось. Просто придумывает, как умеет, и действует, как привык. Не продумывает, сразу решил, что всё будет легко и просто — пришёл и ушёл, что никто не будет искать и привлекать к ответу.

А просто не будет, последствия проявятся сразу, с наскока такие дела не решаются. Зато можно использовать то, что он выяснил, в правильных целях, и показать, как можно действовать эффективно, не обнаруживая себя.

Поговорим, значит, подскажем, в какую сторону надо думать.

— Ствол-то где взял? — спросил я, заходя издалека.

— Да у вояки одного, как тачилу продал. За полтора косаря, он мне со скидкой продал.

— Контакт мне его нужен. Но смотри, ты же понимаешь, что если кто-то барыжит стволами, то он продаёт их всем подряд, от бандитов до чехов. Любому, кто к нему придёт.

— Ну, — он нахмурился.

— Можно будет заняться этим вопросом, прикинуть, откуда он берёт оружие, кому толкает, и как мы можем его взять. И что мы этим сможем добиться.

— Ну, — Ярик почесал затылок. — Не догоняю. Ты стволы предлагаешь у него отработать?

— Погоди. Вот подумай, как этот вопрос можно устряпать в нашу пользу. Вот есть гад, торгует оружием из военной части. Если опять начнутся бои в Чечне, то пушки, сам знаешь, кому пойдут: или боевикам напрямую, или братве, которая тоже не против их продавать на Кавказе. Ну или здесь используют для какого-нибудь мокрого дела, суть одна — нашим в бою она не достанется.

— И чё, мочить его предлагаешь? Не, так-то, конечно, гандон он тот ещё, — брат задумался. — Помню, пацану одному дали калаш бракованный, надо было затвор после каждого выстрела передёргивать. Брак, а вот нормальный калаш…

— У какого-то чеха был, — продолжил за него я мысль.

— Мочить, значит, гандона надо, — с каким-то злым азартом произнёс брат, — чтобы с чехами не связывался.

— Погоди, ещё подумай, — наседал я. — Вот смотри. Появится покупатель, будет искать, кто ему продаст много оружия. Пойдёт к военному. Прапор крупную партию продать не сможет. Но если прапор барыжит, то и его командир может быть замешан и иметь с этого долю, ведь без его ведома прапор долго не продержится.

— Ну, — подтвердил Ярик. — Предлагаешь и его…

— Погоди, мочить ты всех собрался. Вот, собрались, пытаются сделку заключить… Вот в этот момент нужно вмешаться. Но не стрелять.

— А как? — удивился он.

Я встал рядом и стал жестикулировать, показывая в темноту, а Ярик смотрел, будто там было какое-то кино.

— Прикинь, если не просто с масками налёт сделать, а устроить всё так, что покупателю вместо нормальных стволов придёт груз из неликвида, говна и палок, а продавцу — фальшивые баксы. У нас же есть такие. И что будет дальше?

— Хе, — он хмыкнул и отмахнулся от комара. — Ну чё, тут или покупатель барыгу замочит, или тот его. Решат, что кинули их. И кабздец котёнку.

— Вот, — я одобрительно кивнул. — Соображаешь. В итоге — нам бабки, а стволы кому?

— Тоже нам.

— Стволы пригодятся, а если нет — можно пацанам заслать, кто в Чечне будет опять воевать. Только не через прапора какого-нибудь вороватого, а создать нормальные каналы поставок.

— А как?

— Ну, возможностей много, — я усмехнулся. — Глядишь, группа наша и не только бандосами заниматься сможет, а кем-нибудь и другим, покрупнее. В будущем.

— Да ладно, как? — он оживился.

— Есть мысли, но пока не загадываем. Давай дальше.

— Не, я так-то, — он прислонился к капоту и вытер лоб. — Не, так-то тема, прикинь, гасить не этих шаромыжников местных, а тех полевых командиров.

— Не, погоди, размечтался, блин, — я усмехнулся. — До этого пилить и пилить, у нас ещё ничего не готово, сил не накоплено. Давай, братка, дальше разбираться, что ты говорил. Про наркоту, вспоминай. Вот, привезли её куда-то, ты прилетаешь с автоматом, берёшь груз у курьера, тот с тобой не связывается и бежит оттуда подальше, как батя наш говорил — уе-уё, чтобы не материться при нас.

— Хах, да, было дело, — он засмеялся.

— Ну и что дальше?

— Ну, реализовать, — неуверенно сказал Ярик, перестав смеяться.

— Барыжить на точках? Самим? Или прикрывать барыг, как тот мент делал? Пусть только деньги приносят. А те и по школам ходить начнут.

— Не, погодь, можно каким-нибудь пацанам груз слить, чтобы сами занимались на своих точках, а нам долю засылали. Или ты, — он посмотрел исподлобья, взгляд сразу стал колючим, — базаришь, типа, нельзя такими как они быть? Сразу осуждаешь, опять… — Ярик начал кипятиться.

— Да погоди ты, я тебе морали не читаю, — я поднял руку, останавливая его. — Я варианты рассматриваю вслух, чтобы ты тоже поучаствовал, а не про себя думаю. Давай сначала, Ярослав. Искать дурь будут? Те, у кого она уплыла?

— Само собой, — его укусил комар, и он сматерился, почёсывая место укуса.

— Вот, начнут искать хвосты, выйдут на тебя, потому что маршруты такие хранятся в тайне, и откуда утечка — вычислить просто. И раз ты на дно залёг — ты кандидат номер один на проверку. Дальше, отдать на реализацию ты сможешь только знакомой банде, которая знает тебя лично. Но даже если и знают, скажи — ты им веришь? Думаешь, тебе вернут всё до копейки? И не сдадут братве?

— Ну, можно припугнуть… — неуверенно сказал он.

— Можно, — я кивнул и снова начал жестикулировать, показывая в темноту. — А теперь представь. Есть банда, которая может распродать чемодан дури. Есть курьер, который везёт этот чемодан. И ты хочешь перенести дурь из точки А в точку Б, рисковать самому, принести им всё готовое, чтобы реализовали. Знаешь, чтобы я сделал, будь на месте пахана, когда кто-то принёс мне чемодан наркоты?

— Замочил бы меня? — он наморщил лоб.

— Точно! Какой риск? Да никакого, ты же действуешь один, за тобой атамановские в этом деле не стоят явно, это даже дурак поймёт. Не сразу замочат, так потом. Если владелец груза объявится, так сказать, что мочканули беспредельщика, вот — забирай груз. А если не объявятся — ну, тогда и продадут, но для себя. И не торчкам, с тех ловить нечего, они всё ценное давно продали, а пацанам, вроде Димкиного брата, как в тот раз.

— Так самим, может, толкать, но только торчкам, — Ярик уже спорил для приличия, идеей уже не горел. — Хотя их ещё найди, надо места знать, сами по себе не найдут. И крыша мусорская нужна, чтобы не прикрыли… как тот Зиновьев. Вот же сука, куда ни посмотри — везде жопа, — с чувством сказал он. — И чё делать, Лёха?

— А теперь подумай, как это сделать можно? Вот, зная все нюансы. Вот — курьер. Вот — точка. Вот банда, которая может толкать дурь. И как это можно использовать, не участвуя самому?

— Погоди-ка, — он в очередной раз потёр затылок. — Вот те на, ядрёный корень, как дядя Юра говорит. А если эти хмыри сами полезут у курьера дурь отбирать?

— Теплее.

— Тогда, — Ярик посмотрел на меня. — Ну, вообще, типа, и эта банда огребёт от больших дядей. А если дурь всплывёт у ментов, то накрылась вся схема большой жопой. Но нам-то какой цимес с этого? Чё мы с этого получим? Мы же не на халяву в робин гудов играем, нам тоже надо на что-то жить.

— Вот суть ты понимаешь. Вот и смотри. Курьер дурь в чемодане в подарок привозит? Нет, за этот чемодан кому-то бабки идут. Вот и надо, чтобы бабки ушли нам, а проблемы от этой дури остались им. Пусть огребают за нападение, друг с другом грызутся, ищут, кто виноват. И сразу понятно, кто в этом бизнесе завязан, всё наружу всплывёт, начнут напрягать друг друга. И в итоге сами увидим, кто там круче, чем мент с Пирожком, как ты говоришь.

Ярик засмеялся, а я продолжал:

— А если хитрее сделаем? А вдруг все решат, что партию стащил торговец оружием, у которого мы автоматы забрали? Он-то сидит, ничего не знает, убытки считает, а тут ему и за наркоту прилетело. Теперь его и братва прессует, и ФСБ, и покупатели оружия за то, что им пришёл тот груз автоматов из говна и палок, а мы сидим с баблом, всех переиграли. И никто в нашу сторону не чешется, не знают про нас.

— Да ладно! — он смеялся так, что аж хрюкнул. — Ну ты придумал. И чё, реально так сделать? С понтом, они сами в блудняк влетели? А мы не при делах?

— Для этого и продумывать всё надо. Вот в таком направлении нам нужно мыслить. А вот продавать дурь школьникам… ну, сам скажи, Ярик? Хочешь этим заниматься?

— Да не, стрёмно как-то, — он достал сигареты, вид стал мрачнее. — По сути, я ваще хотел, чтобы какой-то план был, а то ты всё придумываешь, а я вот сижу в глуши, пержу. Вот и…

— Ну так и предложил же, — подбодрил его я. — У нас уже есть два направления, братан, ты обозначил, я просто подкорректировал чуток, обрисовал границы, как работать надо. Вот и надо копать в ту сторону и выискать удачный момент, а не ждать его. Но маски и автомат всегда пригодятся, иногда придётся и руки замарать. Но пока же я предлагаю вариант попроще.

— Кого мочить? — он оживился.

— Дядька есть один. Порнуху снимает.

— И чё такого в этом?

— Ничего такого, порнуху много кто снимает. Вот только вопрос не в том, что снимает, а кого он там снимает. И когда такой человек работает в детдоме…

Я застегнул куртку, а то становилось холодно.

— Вот же сука, — Ярик догадался, что я имел в виду. — Да его за это надо…

— Надо. Но сам понимаешь, таких как он — много, а нас мало. И если попадёмся на одном — упустим остальных, тех, кто похуже. У нас такой роскоши нет, брат, нам попадаться нельзя. Думать надо, а торопиться — нет. И ещё есть одна мелкая банда. Мелочь, дворовая шпана, менты на них внимания не обращают, но вот старший у них — из другого теста. Падла, если хочешь знать, которая может много бед натворить. Вот и надо, чтобы он ответил кое за что.

— И чё с ним делать? — спросил Ярик.

— Ну вот я занимаюсь, завтра пробегусь по разным людям после работы, в фирме тоже дела есть. А тебе — собрать данные и по дури, и по оружию, только не высовываясь особо. Ты в этой теме лучше плаваешь, давай ты осмотришься, и мы поработаем детально.

— Да без базара, всё пробью, чё и как. Ну ты голова, конечно, Алексей Матвеич, — он хмыкнул. — А то я бы в натуре, полез бы наркоту отбирать. А так…

— Вот как надо, так и сделаем, и всё получится, Ярослав Матвеич, — я хлопнул его по плечу. — Только сначала прикинем как. Ты главное — не отсвечивай, а то тебя ищут, сам знаешь. Нам всем не надо отсвечивать. Мы тут не дешёвой славы ищем для интер… для телевизора, да же? Нам результат нужен. А остальное приложится.

— Точняк!

Он протянул руку, уже нормально, не по блатному, я крепко пожал её, и мы разъехались.

Ну, вышло хорошо, он сам пришёл к тому, какие варианты нам нежелательны, а что делать стоит. И займётся полезным делом. А автомат, который он нашёл — пригодится точно. Ведь иногда надо будет и подтолкнуть кого-нибудь силой.

Главное, что он пришёл ко мне с этой идеей, а не отправился делать её сам. И не ушёл с мыслью, что его заслуги принижают. Наоборот даже его выслушали и подсказали, как сделать лучше. Он даже вдохновился. Так и надо работать.

С другими будет так же. Роли обозначим сразу, чтобы знали, что предлагать можно многое, но итоговое решение приму я, как и ответственность за него, без всяких голосований. Иначе никак, не выйдет, всё развалится.

Нужно, чтобы все понимали с самого начала, что не просто слушают команды, а выполняют то, что в их же интересах, что этот вариант окажется самым лучшим.

Да, это коллектив разных людей, у каждого свои цели и желания, но у всех есть общие точки соприкосновения, я собираю именно таких людей. Вот всё и надо это использовать: как общие интересы, так и частные особенности. Иначе Гром рассыпется в самом начале, если каждый будет делать то, что хочет, без единого руководителя.

С самого начала надо над всем работать, пока людей мало, и тогда мы сработаемся, как единый механизм. И будет проще.

Такая уж это работа.

* * *

— А это свидание или нет? — спросила Юлька.

— Ну, совмещаем приятное с полезным, — сказал я.

Она сидела на переднем сиденье в моей машине, скрестив стройные ноги в колготках. Сегодня прохладно, поэтому никаких откровенных маечек и юбок, так что на ней коричневая курточка с поясом, правда, короткая, под ним футболка с кошкой. Ну, так тоже ничего, ей будто всё идём.

Мы не одни, на заднем сиденье дрых Димка после ночной смены в депо, иногда прихрапывая. Говорил, что спать не хочет, что много дел сегодня, но вырубился сразу, едва сел.

— Короче, старый владелец фирмы, тот самый Громов, — начал рассказывать я, — решил, что охранникам надо тренироваться, чтобы оставаться в форме. Вот и арендовал подвал под качалку.

— Парни без качалок не могут, — она хмыкнула.

— Ну, так положено. Правда, сейчас туда никто из них не ходит, вот и толстеют, отращивают зады. Надо будет погонять их получше, а то у Чернова расслабились.

Ну, в 90-е, да чтобы парни не собирались в качалке или спортзале? Такие места как раз популярны, принято так у молодёжи. В качалках и пообщаться можно, и знакомства завести. Да и сколько банд этого десятилетия вылезло из подвальных качалок и спортивных секций? Знаковое место.

Вот я и хотел посмотреть, что там есть перед тем, как продлевать аренду подвала. Может, докупить чего надо, хотя в наших краях в магазины мало что завозят, и что-то придётся делать самим.

А вообще зал не помешает, заодно будет, где подготовку проводить. Готовиться ко всякому нужно, в том числе к тому, что придётся драться без оружия.

Как водится, точка размещалась в подвале, дверь заперта на тяжёлый советский замок с пятнами ржавчины. Открываться он не хотел, пришлось капнуть маслом, чтобы ключ провернулся, а то уже проснувшийся Димка предлагал лезть внутрь через маленькое окошко. Хотя он тощий, пролез бы. Правда, смысла в этом не было, замок-то наружный.

Толстая дверь с душераздирающим скрипом открылась.

— Здесь давно никого не было, — заметила Юлька, чихнула в платочек и очень строго посмотрела на Димку.

Тот наверняка хотел сказать детскую присказку «будь здорова, как корова, и счастлива, как коза», но промолчал, только улыбнулся про себя.

Я щёлкнул выключателем, но бесполезно, электричества не было. Но хоть через грязное пыльное окошко проникал какой-то свет, и в помещении стоял полумрак.

Да, Чернов своих сотрудников заниматься не заставлял, по ним и видно, что набрали вес от сидячей работы. Сюда давно никто не приходил, пол покрыт толстым слоем пыли и грязи, как скамейки и блины от штанг. Пахло ржавчиной, солидолом и пылью. А у окошка паук уже сплёл паутину.

— Юлька, смотри, паук! — Димка показал на него пальцем. — Пых! Не страшно?

— Я пауков не боюсь, — она подошла посмотреть на паучка поближе. — Давайте назовём его Олегом?

В углу свёрнуты маты, на которых можно устроить занятия борьбой, в другом углу явно хотели сделать боксёрский ринг, но не хватило денег и времени. А может, Громов к тому времени уже умер, и его предшественник решил с этим не связываться.

Зато висела груша, самодельная, явно очень тяжёлая, покрытая тёмно-красным дерматином, около метра в длину. Вместо ремней она висела на стропах, держась за крючок, вмонтированный в потолок. Подошёл к ней ближе, увидел чью-то нарисованную рожицу на уровне лица.

Подготовился и нанёс два удара, не особо сильных. Внутри песок, не опилки, очень тяжёлая. Слежался, правда, внизу уже как камень стал, очень твёрдый.

— Димка, — позвал я. — Ты же говорил, в депо песок есть чистый?

— У нас целая пескосушилка стоит, — отозвался он, проверяя шкафчики у стены. Пустые, но из одного он вытащил порванную резиновую грелку и пожал плечами. — Могу набрать. А много? — Димка бросил грелку в мусор.

— Вот в эту грушу. Правда, — я сомнением посмотрел на его костлявые узкие плечи. — Давай кого-нибудь попросим набрать, а то эта груша набитая больше тебя будет весить.

— Что-то принести надо? — раздался новый голос.

В зал вошёл Валерка, с удивлением осматриваясь по сторонам. На плече висела спортивная сумка. Я как раз попросил его прийти пораньше, помочь тут со всем, хотя в основном для того, чтобы признакомился. Он и сам ходит, как варёный, и парни его пока не знают и не понимают, как к нему относиться.

Вот и надо, чтобы притирался как можно больше. В таком деле недоверие хреново себя покажет. Остальные должны верить друг другу, как я им.

— Я увезу до депо, надо только по территории протащить мешок, — сказал я. — Груша нужна обязательно, всё равно в магазинах Китай один продаётся. По объявлениям ещё поищем, чего найдёт.

— А я тут принёс кое-чего, — сказал Валера, положив сумку на пол. — Вроде как тренировки же, говорили.

— У тебя же отец тренер по боксу, да? — вспомнил я.

— А я разве говорил об этом? — Валера удивился.

— Не, фамилия знакомая, — нашёлся я.

В сумке у него — боксёрские лапы, бинты и лёгкие снарядные перчатки. К просьбе он отнёсся серьёзно.

— Тогда смотри, — я показал на Димку. — Вот, музыкант, драться не любит и не умеет, вообще, миролюбивый парень. Но теперь он под охраной нашей фирмы. Да, Димон? — я усмехнулся.

— Ого, — тот удивился. — Ух-х, а я вам платить теперь должен за охрану?

— Тебе не обязательно. Но, Валера, хотя бы основы ему показать надо, а то в последнее время постоянно в драки едва не влетает. Чтобы хоть как-то защититься, пока мы не подойдём.

Тем временем Юлька подошла к дальней стене, где была дверь, сколоченная из грубых досок. Она попыталась её открыть, но не выходило, что-то мешало. Куда она вела — неизвестно, но меня это заинтересовало. Я подошёл, встал рядом с девушкой, положив руку на дверь над плечом Юльки так, чтобы заодно и полуобнять её, и толкнул.

С той стороны что-то лежало, мешая открыть. Но я всё отпихал ту коробку. За дверью — маленькая каморка. Там тоже нет света, пришлось взять фонарик с алюминиевым корпусом из машины.

Ну и что у нас тут? Ëпрст, здесь будто вообще никого не было несколько лет, всё в пыли. Есть диван, но к нему даже подходить опасно, я вижу, как натянулись острые пружины под обивкой, вот-вот пробьют. Наверняка ржавые. Ещё был стол, заставленный бутылками, и шкаф. Под столом раньше будто стоял сейф, участок стены не прокрашен, но его давно утащили.

Но если здесь убрать, то станет уютно. Так, а возможно, здесь была база Громова, первого руководителя фирмы… ну или он здесь просто бухал. Может, нам устроить здесь первый штаб?

А что, главное — проверять, чтобы не было прослушки, и ничего серьёзного здесь не хранить. Зашли, обсудили — ушли. Как место встречи, куда будет сложно подобраться постороннему — вполне подойдёт.

— Убирать зде-е-есь, ой-ей-ёй, — Юлька покачала головой. — Да, ну и место ты выбрал.

— Зато уютно, — заметил я. — Потихоньку разгребёмся.

Побросались взглядами между собой, я поглядел на неё, потом с намёком и шутливо посмотрел в сторону дивана, а она яростно выпучила свои глаза, мол, на этом диване, прямо здесь, при всех?

Я усмехнулся, приобнял её за талию, чувствуя её тепло и запах духов. Осмотрели совместно, что здесь есть ещё. В коробках у двери, одна из которых упала и мешала её открыть — книги, какие-то учебники будто из библиотеки железнодорожного техникума, инструкции по ремонту тепловозов и отдельных узлов и агрегатов. Ещё нашли две пачки бумаги-миллиметровки и чертежи каких-то схем. Будто раньше в этой каморке находились студенты с техникума. Кто знает, может решили в начале 90-х, что нафиг надо учиться, лучшей пойти в банду? И побросали всё. Теперь уже не узнаешь.

Стол бы сюда новее притаранить, и комп бы ещё прикупить, и будет хорошее место.

— И тир нужен, — вслух сказал я.

— Тир? — спросила Юлька.

— Да, тир. Пострелять иногда хочется.

Так, тир надо будет устроить где-нибудь в карьере, подальше от города. И не просто стрелять. У нас есть люди с боевым опытом, но самая серьёзная выучка у Кости Левитана. Командиром он быть не сможет, разве что жестами показывать, что делать, но вот показать, как правильно, он сможет как никто другой.

Группу сладить между собой у него получится.

И кстати — надо будет купить ещё пару дробовиков «Сайга». Он и похож на Калаш, и стреляет быстро, и частная охрана может им вооружаться и возить по городу.

И то хорошо — криминалисты по дроби не смогут понять, из какого ствола произведён выстрел, прибивший какого-нибудь гада. Правда, гильзы вылетают при каждом выстреле, надо будет их собирать, потому что здесь эксперты не оплошают, тут они могут опознать, что дробь вылетела именно из этого патрона… Кстати, надо спросить, куда брат дел ружьё дяди Юры, он же его забрал тогда.

Юлька взялась мыть окно, а паук куда-то скрылся. Димка пыхтел, пытаясь правильно попасть по лапе, а Валерка очень терпеливо всё объяснял и показывал. Вот у кого талант учить, он в первой жизни и ножи меня учил метать, и ещё приёмчиков показал. Правда, не факт, что он сейчас много умеет, сейчас он обычный пацан, это потом станет крутым.

— Скоро буду, — пообещал я, остановившись у двери. — Чего-нибудь поесть куплю по дороге, привезу.

Я ненадолго, но мне надо было пробить почву под одним делом. Планы Ярика интересные, но сначала надо реализовать другие, про Митяя и того режиссёра.

Просто вспомнил ночью одну вещь, когда просыпался. На Митяя, о котором я думал вчера, ведь писали заявление на износ, то есть, на изнасилование. Он подкараулил соседку во дворе и затащил в подвал, где сидел обычно со своими шестёрками, где и совершил всё.

Потом запугал, девушка даже прибежала писать встречное заявление, что не имеет претензий, то есть, как говорили в народе — «забрать заявление». Но с изнасилованием так просто не бывает.

После этого она начала путаться в показаниях, говорить, что не помнит, что назвала не того, в общем, в итоге задержанного и помещённого в СИЗО Митяя отпустили домой.

Эпизод с изнасилованием в преступной карьере Митяя незначительный и точно не первый, но последнее такое дело вёл опер Седов, с которым я всё хочу восстановить контакт.

И вот это как раз подходящий случай, снова сможем поработать c Седовым, как в старые времена. Потому что мне обязательно нужен грамотный сыщик в фирму.

Но сразу уехать не вышло. Рядом с «марковником», который я припарковал неподалёку от подвала, стоял большой джип «Ниссан Патрол», чёрный, тонированный в ноль. Рядом с ней курил смуглый мужик в тёмно-синем спортивном костюме. В одной руке он держал чётки, которые крутил, в другой — сигаретку.

— Ты брательник Коршуна? — недобрым тоном спросил он. — Побазарить надо. В курсе, куда он делся?

— А кто интересуется? — отозвался я.

— Гоша Чёрный, — ответил он и медленно пошёл ко мне, крутя чётками.

Так, повестку мне милиция присылала, а вот бандиты ко мне ещё не подходили. Но должны были, я их ждал. И сегодня прям как на удачу. Знаю, что сказать и что предпринять, чтобы брата не искали хотя бы на какое-то время, давно крутил это в голове и как раз выпал подходящий случай.

Вот на этом бандите и проверю.

Глава 4

Многое зависит от того, кто стал рулить бригадой после Наума. Свято место пусто не бывает, и самый наглый и влиятельный бандит в бригаде уже командует остальными. И логично, что его первое дело — разобраться, куда делся предшественник. А то остальные не поймут, ещё и заподозрят чего-нибудь.

Кстати, вот на этом я и хотел поиграть. Посеять между ними подозрительность.

Путь, по которому они проследили Наума, сто процентов закончился у той гостиницы, где мы якобы «поселили» бригадира. Раз не нашли дальнейшие следы, они сейчас ищут того, кто в последний раз видел Наума, раз тело не всплыло.

Да и не только в этом дело, куда опаснее другое — надо же понять, с чего один из бойцов, который был в группировке не на последнем месте, не выходит на связь и не собирает дань со своих точек. Одно дело, когда он скрывается от ментов, другое — прячется от своих.

Но про это я думал с того самого дня, как Ярик пальнул в Наума, сделав окончательный выбор. И делаю правильные шаги, раз Ярослава так ни к чему серьёзно не привлекли ни милиция, ни бандиты.

А сейчас для меня самое первое дело — понять, как именно Гоша Чёрный относится к Ярику. Если они враги, скажу одно. Если относится хорошо — совсем другое. А если кенты — глядишь, и постараемся его главным в бригаде поставить, чтобы потом не мешались и была возможность на него влиять.

Проверим это внезапно, чтобы бандит не успел опомниться.

Я его не знал раньше, но уже срисовал приметы и запомнил. За тридцать, смуглый, стриженный под машинку, на макушке уже наклёвывается лысина. На лице отросла щетина, хотя он явно брился не так давно, может быть даже сегодня. Взгляд колючий, наглый, разговор ещё наглее. Выглядит уверенно.

— Давай в машину, — я показал на свой «марковник» и глянул на небо, которое уже затянули тучи. — А то сейчас дождь ливанёт.

— Козырная тачка, — с одобрением сказал Гоша Чёрный.

Голос у него чуть хриплый, наглый, взгляд внимательный и изучающий. Его я не знал в первой жизни, но таких, как он видел много. Запугать сложно, но можно найти подход.

Правда, если не выйдет — ну, окна тонированные, а багажник вместительный. Да и гаражи рядом, где трава высотой в человеческий рост. Увезу туда, а там посмотрим.

Это если до такого дойдёт.

— Лучше давай в мою, — с напором предложил он, тоном, который не терпит возражений. — Побазарим чутка.

— А чем моя плоха? — спросил я, посмотрев на него. — Сам же говоришь — козырная. Или что-то с ней не так?

Гоша внимательно окинул меня взглядом, а я делал вид, что ему не верю и опасаюсь. Типа осматриваю его, есть ли под мастеркой оружие. Ствола я не видел, да и братки редко носят его без особой причины, чтобы не попасться.

Может быть нож, но сейчас и за нож могут докопаться. Это потом законы станут полегче, за ношение холодняка уже не будет уголовной статьи. Впрочем, далеко не все ножи признают холодным оружием.

— Да ладно, чё ты, — с усмешкой проговорил он. — Ну давай в твоей, братан, какая разница.

На самом деле разница огромная, просто Гоша этого ещё не знает. Я сел на место водителя, достал зажигалку и сигарету, якобы чтобы прикурить. Гоша Чёрный полез за «Мальборо».

Сейчас лучший момент.

Сначала я включил магнитолу:

— Этот город самый лучший город на земле, — запели «Браво» по радио.

— Та чё, брат твой где? — Гоша набычился. — Чё молчишь?

— Ща…

Моя зажигалка «случайно» упала под ноги, я нагнулся, чтобы её подобрать, и рука полезла под сиденье. Там кое-что лежало как раз на такой случай.

Ствол без причины я не таскал, только на дело, ведь при осмотре транспортного средства матёрый мент под сиденье посмотрит сразу.

Но вот эта штука не запрещена никакими законами.

Я выхватил оттуда толстую отвёртку с длинным жалом, заточенным на наждаке, быстро выпрямился, схватил Гошу за воротник мастерки до того, как он успел что-то сделать, и притянул к себе.

Жало уткнулось ему в шею. Сигарета упала ему на штаны. Хорошо, что он её прикурить не успел, а то бы обжёгся, завопил, начал бы дёргаться и напоролся бы на отвёртку сам.

— Ты чё⁈ — он выпучил глаза. — Чё творишь? Попутал чё-то?

— Дёрнешься — вскрою, — пообещал я. — Я вам, ментам, не верю.

— Какой я тебе мент⁈ — Гоша захрипел. — Базар фильтруй!

— Руки убрал или хана тебе! — пригрозил я, заметив, что он полез в карман. — Чё там у тебя? Ксива ментовская? Вы же брата моего ищете, да? Да хрен вам! Не выдам!

Нажал отвёрткой посильнее, он вздрогнул, а на виске выступил предательский пот. Ну, то, что мои намерения серьёзные, он точно понял, поэтому и перестал быковать и брать меня на понт. Решил, что я и правда могу ткнуть.

А я и правда могу, иначе в чём смысл? Просто понимаю, что заточкой и добрым словом можно добиться большего результата. Но пустые угрозы срабатывают редко.

— Да не мент я! — он хрипел ещё сильнее. — Отвечаю!

— Мент бы так и сказал!

— Да в натуре, ты чё? Никогда я с мусорами не связывался, б** буду! Да я брата твоего ищу! Кенты мы с ним.

— Близкие? — уточнил я, чуть отодвинув отвёртку его горла.

— Нет, но живём мирно, я его уважаю, он меня. Но тут ему Поджига предъяву хочет сделать за Наума! Предупредить Коршуна надо, чтобы знал, и чтобы пояснил пацанам за Наума и на предъяву ответил по существу, чтобы обосновал всё.

Так, пока всё идёт гладко. Он мне поверил и рассказал много важного.

— Чё за Поджига? — спросил я и на всякий случай поинтересовался ещё: — Это рыжий который? Или тот мужик усатый, в кожанке?

— Не, он бригадой сейчас рулит, пока Наума нет, — Гоша смотрел мне в глаза. — Базарит, что это Коршун Наума замочил с пацанами, вот и говорит, что надо брата твоего найти, срочняк. Это Игорь Парыгин, был тогда в кафе, когда ты Шмеля п***л! Высокий такой, у него партаки на руках. И мочки уха нет. Вспомнил?

Такого я вообще не знал и в кафе не заметил. Кто-то из множества бандитов, но фамилия и погремуха теперь прописались в моей памяти навсегда.

И приметы мне Гоша рассказал, попавшись на одну из моих уловок, оставшихся со времён работы следаком. Просто надо сказать неправильно, чтобы собеседник тебя поправил и сказал, как на самом деле.

Что ещё? Раз партаки на руках, значит, мог сидеть на зоне. Ну, это значит, говорок у него будет блатной, медленный, но напористый. Не у всех бывших зеков такой, но у многих.

Значит, Поджига хочет обвинить моего брата? Ну, зря это он, не знает, с кем связался. А вот Гоша может быть даже более полезен, чем я думал. И главное — он купился, а я сделал вид, будто и правда на грани из-за того, что на меня насела милиция.

— Слушай, — сказал я спокойнее и убрал отвёртку. — Меня менты уже какой день прессуют. Они ищут, и ты ещё пришёл. Вот я и подумал, что это продолжение банкета. Ты Ярика ищешь?

— А как ещё? — он потрогал горло, а потом посмотрел на пальцы, есть ли кровь. Не было. — Коршун вообще куда-то пропал, вот братва интересуется, пацаны на измене сидят. Чё-то недоброе пошло, надо разбираться.

Теперь продолжаем спектакль дальше, пока единственный зритель увлечён происходящим. Теперь я буду выглядеть, как придавленный проблемами, из-за которых могу сделать что-то не то. Пусть Гоша расслабится, почувствует себя хозяином положения, а на деле сделает как надо мне.

— Значит, не мент? — уже спокойно спросил я и сделал вид, что меня отпустила тревога. — А я тут с отвёрткой. Вот же блин.

— Людям лучше такое не говорить, мент или не мент, — Гоша выдохнул: — За такие слова и предъявить могут, а то и грохнуть. И заточку доставать, только когда бить собираешься. Ладно, ты брательник Коршуна, да и на нервах, ну, чё, бывает, понимаю, — очень рассудительным тоном сказал он. — Нет, с мусорами не связан. А сильно его ищут?

— Утром у них был, там у них мордатый такой есть, — начал сочинять я. — Полковник… Набоков или Булгаков, не помню. Писательская такая фамилия.

— Некрасов? — он снова потрогал шею, потом покосился на отвёртку.

Я её убрал вниз, но не очень далеко. Многие бандиты такое отношение к себе не стерпят и захотят отомстить, но этот вроде сначала думает, а потом делает. Не огорчился особо после такого.

— Хрен его знает. Может и Некрасов.

— Он это, — Гоша скрипнул зубами от злости.

— Он, короче, сказал, что если я брата ему не сдам, он мне подкинет травки, и закроют меня надолго. А ещё говорит, — я покачал головой, делая вид, что растерян и раздавлен всем этим. — что повесят ещё на меня все свои висяки… типа, девку какую-то снасильничали утром, и он говорит, что если выделываться буду, она на меня сразу укажет, и в СИЗО меня закроют, прикинь!

— Вот, сука, мент, любит он такое западло сделать, — он покачал головой.

— И говорит, что там кабздец будет в камере, — продолжал нагнетать я, выдумывая всё на ходу, — к зекам посадят, а они насильников не любят. Отпустил подумать, а я тебя увидел, решил, что ты тоже из них. Уже везде менты мерещатся. Не порезал? — якобы с беспокойством спросил я.

— Да ты не парься, братан, — к нему вернулась уверенность. — Чё я, не понимаю, какие нервяки с этими гандонами. Но у них руки не такие длинные, чтобы тебя достать. Правильно ты сделал, что на понты их дешёвые не поддался. Адвоката ещё грамотного найти, и соснут они всем отделом.

Какой храбрый малый, в кабинете РУБОП такое точно он не скажет. Но пока их нет рядом, бандиты храбрятся.

— Ну наверное, — я покачал головой. — А вот Ярик засел за городом.

— И где? — Гоша тут же напрягся.

— А вот… — я посмотрел на него. — А вот не знаю, тебе доверять можно или нет? Так-то Ярик про тебя говорил, что верить можно.

Хоть такого разговора в реальности и не было, но Гоша поверил. А теперь — сложное.

Надо переманить его на свою сторону хотя бы на время, чтобы он делал вид, что ищет брата, а на деле — будет искать совсем другое.

Будет искать крысу в своих рядах.

— Наума грохнули, — тихо сказал я.

— Кто? — Гоша выпучил глаза.

— Да хрен его знает, мужик какой-то, — я пожал плечами. — Ярослав не видел, темно было. Два их было, говорит, один лысый, в свитере, на мента похож, — я описал приметы убитого Зиновьева. — Второй — высокий, говорит, с блатным говорком. Они там базарили на какой-то даче долго, в темноте. Ярик в машине сидел.

Вот и в разговор ввернул приметы Поджиги, которые сам Гоша мне и говорил. Заметит или нет? Я сказал это грубо, без подготовки, но время прошло, должно хватить, чтобы заронить подозрение.

— Ну-у и чё дальше? — он наклонился ко мне ближе.

— Так чё? Мочканули и в реку вместе с Шершнем и кем-то ещё спустили. Больше он мне не сказал. Так-то стреляли, но он едва свалить успел.

— Нихрена себе, — протянул браток. — И чё, Коршун подтвердит?

— Так найди его, то же самое и расскажет. Вот только базарит он, что если это кто-то из своих был, то его ещё сильнее будут искать, чем менты. Да и менты-то наглеют через меры. Может, забашлял им кто? Найдут, потом подтянут или грохнут.

— Охренеть, — Гоша нахмурил брови.

— Самого мента, Ярослав говорит, видать, тоже замочили. Да и в новостях говорили. Хвосты, может, замести хотят? Говорю же, недоброе дело началось.

— Вот и сидит за городом, — задумался Гоша. — Ну так-то да, опасно появляться. Не верит никому, значит… всё равно надо к пацанам приехать и…

— А если там кто-то свой был? — продолжил я нагнетать. — Слушай, а как, говоришь, нового пахана зовут?

— Э, на него бочку катить не надо! — он возмутился. — Поджига — пацан правильный!

— Я чё, на него что-то наговариваю? — я развёл руками. — Правильный — так правильный. Поинтересовался только, как его зовут. Слушай, давай я тебя потом сведу с братом, он тебе сам всё расскажет. Так надёжнее будет. Но ты, главное, не говори никому. А то недоброе что-то происходит. Вдруг — подстава какая-то, ищут для разговора, а на деле, менты караулят, чтобы грохнуть или засадить. Или кто-то ещё… ну, сам смотри.

Гоша прикусил губу. Всё больше подозрений, наверняка задумался, что этот Поджига слишком рьяно начал поиски, будто хочет избавиться от свидетеля. Значит, явно его не любил. Ну, у этого тюремных татуировок нет, он, возможно, и не сидел. А банды сейчас становятся смешанного состава, бывшие зеки часто находятся в одной бригаде с никогда не сидевшими бойцами. Но не все любят бывших сидельцев, ведь те часто начинают учить остальных жизни и тянуть с зоны разные правила. Возможно, и Гоша тоже не любит.

Учту. И чем больше таких намёков, что у Парыгина рыльце в пуху, тем меньше будут искать самого Ярика. Некогда будет, у них свои напряги начнутся. И если ещё при этом самого Поджигу как-то сметут — так ещё лучше.

— Ладно, добро, — Гоша кивнул и полез за визиткой. — Чё так по этим цифрам меня можно набирать. А я тоже кое-чего пробью.

Вообще, если подумать, может, они и не друзья, но Гоша Чёрный за моего брата скорее беспокоится, чем хочет с ним разобраться. И подозрения я зародил правильные. Должно сработать.

А на лобовое стекло упали первые капли дождя, который расходился всё больше и больше.

— Слушай, тут ещё пацан один есть, — проговорил я. — Его Ярослав к вам приводил, сослуживец его.

— Одноглазый, который? — Гоша задумался. — Он тоже в курсе?

— Да ничего он не в курсе! Просто залёг, а то мало ли, его подтянут и спросят не пойми за что, не менты, так ваши.

— Слушай, — он потёр лоб. — Ну скажу, что говорил с ним, что он не при делах… К нему так-то вообще никаких вопросов. Его к нам и не принимали толком, и не подписывали ни на что. Коршун вот за него вписывался, но Коршуна сейчас нет, и про пацана никто и не знает. Ходил какой-то пару дней с Коршуном, и всё. Но поинтересоваться у него могут, ты его одного не оставляй. Ладно, — он посмотрел на меня. — Если кто придёт, говори, что со мной побазарил, всё решили. А я скажу, что всё на мази было, ищем дальше, но пробью кое-что. И встречи жду с Коршуном.

— Будет тебе встреча.

Он ушёл, торопливо добежал до джипа под дождём и сел в тачку. Поверил, не зря я отвёрткой махал. Подозрение я посадил, почва, значит, благодатная для этих самых подозрений. А дальше будем это всё поливать, чтобы проросло.

Ну, предосторожности всё равно не помешает, но Костю Левитана мы можем вернуть в город. Просто он не будет оставаться один, чтобы никто не наехал.

А Ярика где-нибудь поселим, где его искать не будут. В общагу ментовскую? А чего бы и нет, там в одном крыле ремонт, но живут рабочие, за небольшую мзду можно устроить, и я знаю там коменданта.

Дальше всё пойдёт по плану, как в песне у Летова. Если найдут труп Наума, там и пулю найдут в его тушке, и определят, из какого ствола она выпущена, и все запутаются ещё больше. Не найдут — ну, если подумать, так даже проще, больше простора для деятельности. Меня оба варианта устраивают.

Я завёл двигатель «Тойоты» и поехал, куда собирался, в сторону центра. Шины мягко шуршали по асфальту, вода разливалась, когда я проезжал через лужи.

— Ветер знает, где меня искать, — во второй раз за день на этой станции запела группа «Браво». — Весенний день ворвался в это небо, я вспомнил, где я не был…

Ехал через частный сектор, через реку, и уже вскоре за окном мелькала улица Ленина. Люди прятались от дождя, даже зонтики не спасали, потому что дул ветер. Проехал мимо центральной площади, свернул влево, мимо старого дома культуры и ещё дальше. Капли падали на стекло, а дворники с тихим скрипом смывали воду.

Встал на перекрёстке и, пока горел красный, задумался, как всё поменялось. Когда был следователем, то приходилось долго размышлять и прикидывать на основании улик, кто виновен, а кто нет.

А сейчас я знаю, кто виновен, нужно только разобраться и придумать, как их наказать. Причём наказать так, чтобы этот приговор не стал последним и для нас самих. Пока мы их стравливаем и наносим точечные удары, нас заметить сложнее.

Ну а Парыгин, этот Поджига, уже показал, что является нашим врагом. Он пытается поднять свой авторитет на том, что найдёт убийцу Наума. Пытается очернить моего брата, которого на всякий случай в этом обвинил. Но он вряд ли знает, кто на самом деле прибил Наума, просто обвинил в этом того, кого удобно. Тоже, может, побаивался Ярика?

Но если мы сами ответим Поджиге, причём так, как нужно нам, тогда его словам точно не будут доверять. От него все будут шарахаться, и авторитет у него упадёт ниже плинтуса.

А он же сидел? Да. Как удобно, его можно подключить в ту схему между Режиссёром и Митяем. Впишется отлично. Если всё спланировать грамотно, то у нас будет не один извращенец, а целая банда, которая этим кормилась.

Ух, тем, кого на этом возьмут, на зоне весело будет. Но если ещё туда попадут, тут надо подумать, что для нас выгоднее — отправить их за решётку… или на два метра под землю? Вопрос надо решать индивидуально с каждым, но от ответственности не уйдёт никто…

Снова красный свет. Норовистый «Марк 2» плавно остановился у почти стёртого пешеходного перехода. Дорогу передо мной перебегали парень с девушкой в белых рубашках, студенты наверняка.

Мокрые насквозь, но довольные, веселились. Светловолосый парень тянул девушку-брюнетку в сторону педагогического универа. Наверное, единственная парочка в городе, кого дождь радовал… ну или закалённые, не боятся холода…

Ладно, Парыгин сам этого захотел. Мог бы просто отстать от брата, и я бы про него даже не вспомнил. Всё равно мы понимали, что всех бандитов не перемочишь — патронов не хватит, поэтому заниматься будем теми, кто это заслужил. И он решил встать в этот список, причём сразу на первые места.

А это значит, что работа продолжается. Я до ближайшего телефона-автомата, отправил сообщение на пейджер брата, и вскоре смогли созвониться с Яриком.

Он не понял, что я задумал с Гошей, но сказал, что всё подтвердит, если тот на него выйдет, ну и заляжет на дно надёжнее, пока я не нашёл ему точку получше. Ну а торгующего оружием прапора и курьера с наркотой мы уже обсуждали, просто пора уже это применить их в своих планах.

Когда доехал до Атамановского РОВД, дождь уже зарядил вовсю. Холодный, май всё-таки, а не июнь, сразу и холодно стало, почти как осенью. Я припарковал машину напротив здания милиция и заскочил в пивную.

А там тепло и уютно, хорошо, а то за эти несколько метров серьёзно промок. Повесил куртку, чтобы просохла, вытащил из карманов мобилу, пейджер и лопатник.

— Она прошла как каравелла по зелёным волнам, — напевал старый двухкассетный магнитофон, стоящий на кассе. — Прохладным ливнем после жаркого дня…

— Можно телефон? — попросил я у хозяина.

Он кивнул и вытянул ко мне белый, но уже почти жёлтый от старости аппарат с диском. Я набрал номер отдела Глеба.

— Сибирякова ищу, — позвал я, когда там взяли трубку. — Важное дело.

— Я оглянулся посмотреть, — продолжалась песня, — не оглянулась ли она, чтоб посмотрелся, не оглянулся ли я.

— Очень внимательно, — раздался громкий голос Глеба.

— Пиво скоро тёплым станет, — я усмехнулся.

— Бегу, — коротко произнёс он, и в трубке раздались гудки.

Прибежал он минут через пять, мокрый от дождя, и сразу заказал пива, три кружки, чтобы не бегать и не заказывать новое. Но ему и трёх надолго не хватит.

— Ну и льёт, — посетовал Глеб, сделав барский глоток. — И дубак такой стал, — он повесил промокшую ветровку на спинку стула. — Так, у тебя, Лёха, чё-то явно мощное есть.

— Ты не представляешь. Тут даже несколько…

Вдруг стало темно. Работающая витрина с пивом погасла, музыка прекратилась, установилась гнетущая тишина. Слышно, как на улице идёт дождь. Кто-то сматерился.

— Опять Чубайс, — с чувством сказал Глеб, сматерился и поставил кружку на стол. — Снова свет вырубил.

Я начал обрисовывать ему ситуацию, несколько направлений, которые накопал. В первую очередь — ситуацию с Яриком.

— Знаю я этого Парыгу, — злобно сказал Глеб. — П***р он. Ну, не в прямом смысле, а гад, каких поискать ещё надо.

— И можно его как-то напрячь? — спросил я. — По вашей линии? Чтобы не расслаблялся, и чтобы не до поисков было. Осторожнее надо, но в итоге и твой отдел какие-то палки получит, и чтобы нам было выгодно.

Я обрисовал ему всё и дальше. Сидели всё равно в уголке, в полумраке, посторонние из зала ушли, даже хозяин ковырялся где-то в подсобке.

Рассказывал Глубу о многом. Об оружие, что мы обсуждали с Яриком, о наркоте, о Режиссёре, и я назвал его имя…

— Роман Давыдыч? — он выпучил глаза. — Шубин? Не верю…

— Доказательства будут, — сказал я. — Увидишь сам, хотя на такое смотреть не хочется. Но… за компанию, почему бы не привлечь одного насильника… и того же Парыгу. Сам знаешь, может, и выйдет их засадить, а может — нет. Хотя… — я сделал паузу, — могут и отмазаться, не в первой, а у режиссёра тесть… знаешь кто?

— Судья наш, — Глеб проскрипел зубами, уже представив, как тяжко будет идти дело. — Лёха, но надо, чтобы сто пудов было. Железная доказуха.

— Будет тебе сто пудов. И даже явка с повинной. А может… и надёжнее будет вариант.

Он мрачно посмотрел на меня, но кивнул.

Вот к Глебу я нашёл другой подход, совсем другой, не такой, как к Ярику.

Для Ярослава важно братство, он с самого детства всегда был в компаниях пацанов, и на войне крепко держался за остальных, поэтому и выжил.

После войны ему стало одиноко, он искал что-то подобное и нашёл в бандитах, в которых вскоре разочаровался. Просто не хотел себе это признавать, шёл с ними дальше. Но когда настал решающий момент, он понял всё и сделал выбор.

Сейчас он в другой команде, и на самом деле — ему неважно, чем мы занимаемся. Важно, что есть он, нужный для всех, и рядом есть команда, которая его понимает.

А вот Глеб — мент, но он наш единомышленник, а не просто союзник. Его цель — достать тех, кого законными способами достать не выходит. И ради этого он готов нарушать правила.

Но не все правила, некоторые он соблюдает строго. Любое нарушение без необходимости, любой сопутствующий ущерб, любой вред посторонним или невиновным, и он для нас будет потерян навсегда.

Вот зная это, можно держать его в команде, и ему хорошо, и нам спокойно. И работать мы будем осторожно, сопутствующий ущерб не нужен никому, а мне в особенности.

— Шубин работал в детдоме, да и сейчас с ним связан, знает, кого выбирать, чтобы был самый уязвимый и чтобы никому ничего не рассказал, — проговорил я, чувствуя злость в своём голосе. — У него есть снимки и видеокассеты. У него даже компьютер есть и интернет подключён. Сайт у него есть свой, на нём он продаёт и отсылает кассеты по почте, и вообще почти не скрывается. Купить у него может любой. И доказательства найдём у него дома. Вернее — на студии.

— Б**, — Глеб потёр виски. — П**ц. Пишите письма, б***. Кабздец.

— Не матерись. У тебя, кстати, почти в рифму вышло, — я усмехнулся.

Свет внезапно загорелся, и вскоре запел магнитофон.

— Если б было море пива — я б дельфином стал красивым, — раздавался хит группы «Дюна»

Ну а я продолжал объяснять схему Глебу:

— Теперь двигаем дальше. Есть бандит с погонялом Митяй, на него писали заяву за износ, но дело встало. А сам он — хочет большего, чем быть главарём дворовой банды на Запчастях, — назвал я район на юге города, где был магазин с таким названием.

— И точно?

— Есть инфа, что он закупил пару автоматов. Если кто-то из больших банд даст слабину — атакует. А наша братва, сам знаешь, расслабилась на больших деньгах. Сами когда-то были такими же наглыми, а теперь часть легализуется, а у части — проблемы с разборками. Новая сила — и они какое-то время будут пасовать. Потом, конечно, замочат его, но… не сразу, да и те упыри посторонних набьют.

— Угу, — он вспомнил про пиво и сделал большой глоток.

— И есть Парыгин, Поджига, который ищет Ярослава, нам он тоже мешает. И всех троих мы можем связать воедино, в одну цепочку. И огребут все. А даже если кого-то посадят… ну, для сидевшего Поджиги знаешь, чем это чревато.

— Это всё понятно, но всё же, откуда ты всё знаешь? — устало спросил Глеб. — И не просто знаешь, твои прогнозы всегда сбываются. Ты как этот… забыл фамилию, по ящику ещё показывали.

— Не знаю, про кого ты, но я точно на него не похож. Я много с кем в городе общаюсь, и ментовских стукачей нескольких знаю, бабки им даю. Но надо вести к тому, чтобы у нас была своя система для сбора всякой инфы. Например, в нашей фирме, под прикрытием, что это якобы частные детективы, а на деле сможем узнавать всё о бандах почти в режиме реального времени, как со спутника.

— Людей надо подходящих, — проговорил молодой опер.

— Именно. И начнём с майора Седова. И можешь не спорить и не говорить, что он не пойдёт к частникам. Тебя спросили бы неделю назад, ты бы тоже к нам не пошёл. Но обстоятельства так сложились, что пришлось.

Глеб нахмурил лоб, но ничего не сказал. Наверное, хотел поспорить, но не стал.

— Ты же его знаешь хорошо, — проговорил я. — Устрой мне с ним встречу завтра вечером, но не здесь, а где-нибудь подальше от милиции и банд. Сам приходи тоже. И обсудим, как всё устроить. Знаешь, Митяя он точно засадить захочет, потому что понимает, кто это такой и что может сделать в будущем. Седов в людях разбирается.

— Загрузил ты меня, — Глеб усмехнулся. — Ладно, Лёха, работаем.

— Работаем. А я пока съезжу, куплю чего-нибудь поесть, а то ребята в качалке ждут. Ну и добуду тебе доказательства по Режиссёру и остальным. Твёрдые. Таких любому хватит…

— Чтобы посадить? — спросил он.

— Чтобы самим знать — виновен или нет, — отрезал я. — А там будет видно, что с ними делать потом.

Глава 5

День для многих начался неожиданно.

Вчера, пока я ездил по городу, проверял качалку и говорил с Гошей Чёрным, кандидаты для устройства в фирму проходили медкомиссию, которая нужна для работы в ЧОП.

Кроме того, планировалось обучение новичков — в Бекетовске был вполне себе приличный учебный центр. Но сегодня там прорвало канализацию, и чем занять парней, чтобы не сидели без дела, мы не знали. Контрактов очень мало, и все они касаются сопровождения грузов, да и не направишь туда людей, ещё не понимающих, что это за работа, и не имевших на это разрешения.

И я предложил пострелять для обучения, всё равно патроны были и их можно было тратить на тренировки. Чернов не спорил, отправил с нами Сеньку, бывшего мента, который был ответственным за оружие. Арсенал из помпового ружья, «Сайги» и пистолета «Петровича» мы погрузили в багажник белой девятки и рванули на место.

Ну, это общее обучение, а потом мы выберемся подальше основным составом, постреляем из калаша, «Вальтера» и CZ-75 — уже из нашего арсенала.

Сенька удивлялся, сколько новых сотрудников придёт в фирму через месяц, когда закончится медкомиссия, обучение и подача документы на лицензии для охранников. И правда, приходило немало.

Трое по моей рекомендации — Толик Ершов, Алибек и Валера, ещё три парня — те, кого присмотрел Ярик и про кого не так давно говорил, чтобы я придумал, как им помочь. Пока только три пацана, выглядящих молодо, но у каждого взгляд пожившего своё мужика. Всё же участники первой Чеченской…

Я стараюсь следить за речью, и не сказать вслух «первая…», а то народ не поймёт, почему первая, ведь второй ещё не было. И даже в мыслях себя поправляю, но всё равно знаю, что через год с лишним начнётся и вторая.

Пока все устраиваются в ЧОП, потому что основной состав настоящей группы «Г. Р. О. М.», из-за которой всё и планируется — укомплектован, к остальным присматриваемся, притираемся, в курс дела не ставим, сохраняем секретность.

Ещё двое новичков обучение и медкомиссию не проходят, их оформили как обычных сотрудников, а не охранников. У Кости травма глаза и контузия, никакую медкомиссию он не пройдёт, ну а у Витьки, молодого сторожа из школы, сослуживца Ярика и Глеба — инвалидность. Но Костя — участник основного состава «Г. Р. О. М.», а Витька, как оказалось — талантливый техник, с паяльником на «ты», и даже отсутствие некоторых пальцев ему не мешало работать. Он прекрасно разбирает в схемах и починил видик в конторе меньше чем за час.

Учитывая, что охранная контора будет ставить сигналки и всякое видеонаблюдение, техник не помешает, ведь обученных этому делу просто-напросто пока нет — все самоучки. Просто будет сидеть здесь и чинить приборы на базе, остальные технари будут ездить на точки.

Насчёт Витьки Чернов даже не спорил, ему хватило починенного видика. А вот из-за Кости с ним пришлось говорить долго, брать никак не хотел, но всё-таки оформили парня как автомеханика. Правда, Костя в машинах понимал не очень, но он научится, да и его главная цель — совсем другая. Ну а зарплату, пока мало контрактов, всё равно плачу я, пока не подвернётся что-нибудь денежное. Ещё бы Димку устроить, но для него я пока не придумал задач…

Сегодня солнце совсем слепило, а из-за вчерашнего дождя стало очень душно и влажно, одежда прилипала к телу. Впрочем, сегодня тоже обещали ливень, всю неделю должны идти дожди. Мы выбрались в карьер далеко за городом, спустились пониже, расставили мишени (в основном бутылки и пару листов ДВП с отметками маркером), расстелили брезент, потому что за гильзы Сенька должен отчитываться. За каждую потерянную придётся писать акт и доказывать, что ты не завалил кого-нибудь тем выстрелом.

Это место уже использовали как тир раньше. Хоть гильз и нет, но на дереве, что росло в стороне, на стволе есть несколько характерных отметин от пуль. Да и ошмётки ДВП, битое стекло, ну и даже обломок настоящей фабричной мишени всё это подтверждали. Свой тир содержать в городе дорого, и требований к нему много, мало какая фирма могла себе это позволить, да и тиров в Бекетовске мало. Вот и ездили на природу. Но вопрос решить на будущее нам всё же стоило…

— Погнали! — объявил Сенька и начал проводить краткий инструктаж, что нельзя делать.

У кандидатов в охрану и тех, кто там уже работает, уже есть камуфляж, но не городской серый, а песочно-зелёный. Никаких шевронов и обозначений, но я думаю, что это понадобится. Фирма с такой униформой и шевронами будет выглядеть более солидной.

Ну, это больше для самой фирмы, конечно, чтобы охранники выделялись. А вот для основной секретной группы своей формы не будет, нам-то как раз выделяться и нельзя. Не должно быть узнаваемости, медийности и работы в СМИ. Никаких меток на местах своих операций оставлять не будем, только чужие, чтобы запутать всех. Мы вообще будем, как призраки. Известность — смерть, на первых этапах уж точно. Ну, может, для себя придумаем какую-нибудь эмблему, которую будем знать только мы.

А когда потребуется наше вмешательство напрямую, то только чёрная форма, чтобы нас путали с силовиками, маски, дорогие шлемы, которые держат пули, неприметные машины и бронежилеты. Здесь шевронов не будет. Мы должны действовать быстро: приехал, сделал и уехал…

Мордатый Сенька, бывший мент, которого через несколько лет будут называть Джексоном, учил держать пистолет так, как инструкторы учат ментов. Правильная позиция тела, ноги на ширине плеч, чуть согнув колени, чтобы понизить центр тяжести тела и стоять более устойчиво. Пистолет держать левой рукой, обхватив ладонью рукоять и кисть правой. Ну а указательный палец серединой первой фаланги нажимает на спусковой крючок, плавно, не дёргая.

Вскоре начались первые выстрелы. Все, кто здесь был, уже держали оружие в руках. Все участвовали в реальных боях. И каждый наверняка прибил кого-то на войне. Просто не всех учили стрелять с пистолета, им привычен калаш или ручной пулемёт, как Толику. Но регулярные тренировки, и все быстро освоятся.

— Ну кто так держит ствол? — недовольно спросил Сенька, щуря глаза. — Вот пальни ради интереса, не попадёшь ни разу.

У Кости Левитана была своеобразная манера держать пистолет, которая выводила Сеньку из себя. Он держал ствол то одной рукой, то двумя, то левой, то правой. И что характерно — попадал каждый раз с любой дистанции.

Бутылки, которые мы брали для мишеней, разлетались, пластиковые падали, сражённые метким выстрелом, а Костя умудрялся попадать и с левой руки, и даже с правой, притом что правым глазом он видеть не мог. И с «Сайги» у него получалось отлично. Вот сразу видно — спецура.

— Могу н-н-научить, — предложил он с улыбкой, когда ему похлопали. — Время н-надо, н-но п-п-прорвёмся.

От линзы очков, что была незаклеенной, отражалось солнце.

— Ты молоток, — похвалил я. — Такого не видел.

Кажется, в последние дни он даже заикается меньше, и вообще, будто чувствует себя при деле. Незаменимый спец.

— Сматри, как могу, — вперёд вышел Алибек. Я его не видел, стоял к ним спиной, но узнал по акценту. — У мэня отэц — снайпэром был в Афганэ, а дэд — нэмца бил из мосинки, вот и…

Ну, он-то стрелял похуже, конечно, хотя тоже неплохо. При промахах смеялся сам над собой, показывая крупные белые зубы. Зато он неплохо метал ножи, не хуже Кости.

Плохо отстрелялся Толик, пистолет он держал первый раз в жизни, хотя с ручного пулемёта в армии стрелял часто. Валера стрелял медленно, сосредоточенно, почти аккуратно, внимательно слушая инструкции.

Ну и мне, конечно, пришлось отстрелять магазин. У ИЖ-71 ослабленный патрон, но по отдаче особо это и не чувствовалось. Но попадал.

Вспомнил, как пальнул из наградного ствола в Басмача в конце своей первой жизни. Если так прикинуть, я не стрелял не столько в него, сколько во всех ему подобных, просто только он был рядом. Да… тогда даже не думал, как они все меня достали. Вот и взялся с таким усердием за эту работу.

Я стрелял по мишеням и думал, вспоминал ещё, громкие выстрелы и запах пороха помогали сосредоточиться. Про Митяя думал, как про одну из ближайших целей.

Помню, как сам, ещё молодой и неопытный, вот как раз в этом 1998-м, осенью, ездил на выезд, как раз в районе магазина запчастей. Так весь район называли — Запчасти.

Нашли труп в кафе, но тогда я был милицейским следаком, а не прокурорским, вот и не занимался этим делом, меня вообще дёрнули туда по ошибке. Но видел всё, и тогда вечером впервые напился после работы.

Обычная кафешка, людей в ней было мало. Всего двое посетителей — молодая парочка, и официантка, которая тогда же работала и кассиром. Ну и хозяин кафе, который отказался платить дань Митяю, говоря, что у него уже есть крыша.

Тот припёрся с ружьём и двумя шестёрками. Сразу, без всякой причины, со смехом, как говорили свидетели, сходу пальнул в сидящего к нему спиной парня из обоих стволов, прибив наглухо. На спор, как я потом узнал со слов майора Седова, это же он искал убийцу.

Если так подумать, это был не первый увиденный мною труп, тогда я уже поездил по вызовам и насмотрелся на них, особенно на авариях. Но это был первый погибший в криминальной разборке, причём посторонний, невиновный, не имевший ко всему этому никакого отношения, вот поэтому и запомнился сильнее прочих убитых. И картинка, где парень, убитый без всякой причины, лежит лицом в тарелке, а по столу растеклась кровища, стояла перед глазами ещё долго.

Потом эта картинка постепенно забылась, и не такое повидал в командировке на Кавказ и в городской прокуратуре, но сейчас вдруг вспомнил это, причём чётко, с деталями, включая марку сигарет, которые лежали в крови, и сколько времени показывали электронные часы на запястье погибшего.

Ну, значит, не зря я выбрал именно эту банду для очередного дела. Есть время с этим разобраться.

Местная группировка, крышевавшая кафе, тогда Митяю ничего не смогла сделать за то, что он наехал на их точку, и милиция найти его не могла. Казалось бы, дело резонансное, его обсуждали в городе, требовали разобраться, но ничего не выходило.

Та осень вообще выдалась сложной. Дефолт, кризис, всю страну трясло, и даже у братвы были проблемы, которые они хотели решать разборками, как раньше. Крови пролилось много, пусть не как в 93-м, но всё равно немало, и Митяй, пока его не грохнули, тоже приложил к этому руку.

Но несмотря на мрачные мысли, настроение чуть приподнялось. Митяй сейчас — мелкий уличный главарь, кафешка ещё даже не открылась, а парнишка тот — ещё жив, готовится к сессии и бегает по девочкам.

Ну, тут даже другое дело, если подумать. Не просто спасти чью-то жизнь. Если не спасу, это уже будет соучастие в убийстве, ведь у меня есть абсолютно все возможности повлиять именно на это дело.

Я знаю много плохого, что случится в будущем, но именно это дело я смогу исправить в ближайшие дни, и для меня это будет несложно. А если выйдет, то смогу повлиять и на многое другое.

Короче, с Митяем вопрос будет закрыт.

— А почему Петрович? — спросил я у Сеньки.

— Это в честь первого начальника разрешительной системы, у которого мы лицензию получали, — он засмеялся. — Он всё ходил и кровь нам сворачивал…

Давно эту фразу не слышал. Обычно говорят — портил или выпил всё, но тут другая фразочка, очень местная.

— До документов докапывался, до бумаг всех, — перечислял Сенька. — Оружейку всю облазил, искал, до чего докопаться, чуть ли не молотком стены простукивал. Короче, всё ему не так было. Но в конце прошли всё, и вот пистолет так назвали. Чтобы гада этого не забывать.

— Вот оно что. Но Чернов говорил, что это в честь Громова, который фирму основал.

— Не, — он замотал головой. — Тот Владимирыч был.

Хм, ну ладно. Такое впечатление, что у каждого своя версия названия.

Закочнил с этим и другими делами, пообедал с Юлькой, свозил её в больницы, и поехал продолжать работу, ведь у меня была запланирована встреча с Седовым.

По дороге включил радио, там рассказывали новости. Много их к этому дню накопилось. И об официальном вступлении генерала Лебедя на должность губернатора Красноярского края рассказали, и о боях в Абхазии, которые, как я помнил затихнут через несколько дней, и до 2008 будет относительно тихо. И про Индию, ведь она недавно провела первые ядерные испытания, а вслед за ней и Пакистан тоже проверил свою атомную бомбу. И про пока ещё существовавшую Югославию и про резню, которая там ещё не собиралась останавливаться, не забыли. А между делом — про Билла Клинтона и Монику Левински, причём им посвятили больше всего внимания.

Ну и про разборки местные, само собой, рассказали, у нас тоже скучать не приходилось. И про Зиновьева не забыли, и про двойное убийство Кента с Ванькой Зенитным, которое совершил оперуполномоченный Железнодорожного района Рустемов, причём по пьянке. У него был такой бодун с утра, что он даже ничего не отрицал, просто говорил, что ничего не помнит.

И главная новость, которую я ждал долго:

— Как сообщают достоверные источники, — зачитывала ведущая новостей, — тело, обнаруженное накануне на берегу, предположительно, принадлежит Сергею Башмакову, известному в криминальных кругах под прозвищем 'Наум. По версии следствия, он является авторитетом из атамановской преступной группировки. Правоохранительные органы уверены, что причиной расправы мог стать внутренний конфликт среди представителей криминальной среды.

И на этой ноте заиграла весёлая музыка. Всегда удивляли такие резкие переходы по настроению, будто только в 90-е они были. Новость про убийства — следом весёлая музыка. Показывают «Спокойной ночи, малыши» — а через пять минут прямое включение из Чечни, со стрельбой, взрывами и трупами.

Вот и сейчас.

— Розовый фламинго, дитя заката, — пела Алёна Свиридова.

Вот и на месте. Я остановил «марковник» у кафе «Байкал», расположенной прямо в бревенчатом частном доме на одной половине. На другой жили владельцы заведения. Других машин у крыльца не было, место не особо популярное, потому что находилось на отшибе, да и цены здесь высокие, притом, что кормили не так уж и вкусно.

Столы — дешёвый пластик, тарелки вообще картонные, а в буузах, которые я заказал, слишком много лука и слишком толстое тесто. Но я проголодался, хотел поесть, так что с аппетитом их уплетал.

Посетителей нет, по ящику, висящему на стене, показывали ОРТ. Изображение с рябью, но можно различить компьютерные модели Братьев Пилотов. Это передача «Чердачок Фруттис», почти мною забытая. Они приглашали к себе известных гостей, которые травили разные байки…

На окне рядом с цветком сидела рыжая кошка и внимательно смотрела на меня. А на улице со стороны дворы на цепи бродила большая собака и иногда лаяла.

Посмотрел на часы на пейджере, заказал ещё несколько порций, и когда их уже принесла угрюмая официантка, вошли ещё посетители: Глеб и майор Седов.

Второй сразу меня срисовал, по взгляду его вижу это, как глаза пробежались по мне. Теперь могу быть уверен, что он запомнил меня на всю жизнь.

И я его помнил. Старый опер, похожий на обычного работягу, усталый и сморщенный, выглядит на пятьдесят с лишним в свои сорок три. Что ещё? Курит как паровоз, язва желудка, дома живёт старый кот, который спит почти круглые сутки. Знал о нём многое, по-настоящему уважал и был рад, что успел с ним поработать.

— Здорово, Лёха, — Глеб сел рядом и пожал мне руку. — О, уважил, — он с восторгом глянул на пластиковые стаканы пива.

— Всё пьёшь, — Седов уселся рядом с ним и снял клетчатую кепку. — И потом в туалет бегаешь каждые пять минут, ёпрст. О, можно? — он показал на картонные тарелки с едой.

— Налетайте, — я кивнул. — Глеб, ну ты чё, кто так буузы ест?

Глеб протыкал их вилкой, хотя полагалась брать буузу руками, надкусывать, выпивать бульон внутри, и только потом есть. Вот как опер Седов ел, быстро и умело, а пиво он пил ещё быстрее, чем Глеб. Пара минут, и все пластиковые стакашки по 0,5 уже были пустыми.

— Ну, скажу сразу, раз пригласил, — начал я. — С РУБОП мы сработались хорошо, — я глянул на Глеба, и молодой опер кивнул. — А вот с УГРО пока не очень, контактов мало. Но сотрудничать надо.

— И как работает это сотрудничество? — старый мент закурил, разглядывая меня.

— Я не информатор, — сказал я. — Есть частная фирма, которая собирает разные данные на разных людей, не самых приятных, если честно. Иногда находится то, что эти люди скрывают, но с чем могут поработать органы. А иногда у нас находится что-то общее, над чем можно поработать совместно.

— И много знаешь всякого? — он сделал вид, что спрашивает из вежливости, хотя ему явно было интересно.

Но он опер матёрый, хитрить умеет, чтобы выудить нужную ему информацию. Но я буду давать всё дозированно.

— Давай проверим. Слыхал про труп, который выловили из речки?

— Наума? — Седов помотал головой. — Там не моя земля.

— Земля не твоя, а палку за раскрытие взять можно, — я хмыкнул. — У нас много информации, я же говорил. Его застрелили, вот и пусть баллисты отстреляют ствол, который нашли рядом с убитым Зиновьева, и сравнят обе пули. Увидишь много интересного и схожего.

— Так! — он наклонился ко мне. — Откуда знаешь? Кто сказал? Короче, парень, ты или говоришь, или…

— Погоди, — я не отшатнулся и выдержал его взгляд. — Спроси коллег из смежной структуры, — я показал на Глеба, — он подтвердит, что на мне угрозы не работают, и обещания меня закрыть тоже бесполезные, — Глеб при этом кивнул. — Тебе надо усвоить, что я не твой информатор, ну а то, что говорю — это аванс. Срубишь палку, а то и не одну. Я своих друзей не забываю, Глеб подтвердит.

— Артём Сергеич, давай его послушаем, — предложил тот. — Говорю же, не пожалеете.

— Ну, ёклмн, — он потряс головой.

Так вот у кого я научился этому «ёпрст» и «ёклмн» ещё по молодости! Даже в мыслях всегда мелькает. Ну, ментяра, он всё тот же подозрительный тип и упёртый как баран. Зато такие дела раскрывал.

— Скажем так, за опера Зиновьева и барыгу, которого он крышевал, — продолжил я говорить спокойно, — того Мажора, ты про него в курсе, мы взялись не просто так. Ты знаешь, чей сын умер.

— Слыхал, — проговорил Седов.

— Информацию на этот счёт собирали мы, и твоему Кепкину тоже подсказали мы, что Мажор с этим связан, в итоге операция началась как нужно. Зиновьев был повязан с наркобарыгами и поставщиками, он же замочил всех, кто мог на него указать, от Беляша до Мажора, когда запахло жареным. И его прибили… если что, ствол сбросили в воду прямо у пристани там же, где замочили опера.

— Точно? — он смотрел на меня, наморщив кустистые брови.

— Ну, если никто не забрал, то отправь кого-нибудь нырнуть. Найдут у берега.

Тут я не рисковал, отпечатки смыты, и меня самого там никто не видел. Да и вообще, то, что я что-то выбросил или не взял, не значит, что я это не использую.

Я и на золото Ювелира в сейфе, где должны лежать украденные драгоценности, кого-нибудь наведу потом. Вдруг потребуется знакомым ментам помочь срубить пару палок на старых темнухах. Сейф-то же ещё никто не нашёл, даже тело вроде как не опознали до сих пор.

— Но разговор не о нём, — я махнул рукой и взял уже остывшую буузу, — это тебе аванс, говорю же. Сам решай, как им пользоваться.

Конечно, воспользуется, а заодно открытые обстоятельства обеляют Ярика. Впрочем, учитывая, что Поджига взялся за его поиски явно не просто так, а чтобы избавиться от потенциально опасного конкурента, про этого бугра я забывать не буду, продолжу.

Но зато кто-то из братвы задумается, мол, убил Наума мент, а ищут Коршуна. Вдруг решат, что сам Поджига к этому тоже причастен? Тем более, Гошу Чёрного я заставил сомневаться.

— Я такие авансы не принимаю, — тем временем заупрямился Седов.

— А взамен требуется другое, — всё равно сказал я. — Знаешь Дмитрия Кудасова, с Запчастей? Он же Митяй, глава дворовой банды… забыл…

— С Пятнашки, — тут же подсказал Седов, почти не раздумывая.

— Да. На него было заявление по 131-й, по износу, — я сам обратил внимание, насколько сухим и официально-протокольным стал голос, хотя я и говорил в неформальной манере. — Но пострадавшая в показаниях путается… потому что он её запугал.

Рыжая кошка спрыгнула с окна, потому что на улице ударил гром, совсем рядом. Опять будет дождь.

— Много знаешь, — произнёс Седов, но уже без былого напряжения.

— И это не первый случай. На своей территории он себя хозяином чувствует, хватает любую у себя во дворе. А писать бояться, потому что вы ничего сделать не сможете для их защиты.

— И чё предлагаешь? — спросил он вдруг со злостью, сразу потеряв самообладание.

— Довести дело до конца.

Я знал, куда нажимать, потому что понимал, что от него хочу. Седов ждал. С ним надо осторожно, но нужного результата добьюсь.

А на улице снова пошёл дождь, капли начали барабанить в окно. А теперь пора сводить в цепочку людей, которые друг с другом не связаны, но которые не ждали, что придётся отвечать за свои поступки. Схемка сложная, но реализовать можно, заодно избавившись аж от нескольких проблем.

— Есть цепочка людей, — я посмотрел на Глеба, и он кивнул. — Фактически организованная банда, но которых привлечь официально сложно, потому что между ними связи не прослеживаются. Поэтому мы хотим накопать на них всё, что можно.

— Если организованный след, то это ваша работа, — Седов тоже посмотрел на молодого опера. — Ну и заявление писать надо.

— Дослушай, — сказал я. — Заявление, блин, ёпрст. Пока что-то конкретное сделают по этой заяве, они уже придумают, как отмазаться. Короче, один из возможных участников схемы — Митяй. Его сообщник в Союзе чуть не прошёл сразу по нескольким статьям — 119-я и 120-я по старому уголовному кодексу РСФРС. Да и по 121-й, говорят, баловался. Помнишь ещё, что они значат?

— Помню, — он кивнул. — Любил проводить время с теми, кто сильно младше. И не только. Тот ещё… фрукт, ё-моё. Таких на зоне любят особенно.

— Угу. Но отмазался сразу, да и Союз потом развалился, всем не до него стало. И несмотря на такие статьи, работал в детдоме, а сейчас тренером, секцию открыл. Ну а свободное время — снимает фильмы, какие ни один нормальный человек смотреть не захочет. И не просто снимает — продаёт ещё таких же извращенцам, как он сам.

Седов с каждым словом мрачнел, даже пиво перестал пить. Он наклонился ко мне, будто хотел что-то прошептать. Я ждал. Подумал даже, что он решил меня послать с такими предложениями, но он меня удивил.

— Барсуков? — тихо спросил он. — Это Ромка Барсуков?

— Он это, — подтвердил я. — Режиссёр.

— Он же в детдоме работал. И он же… сука такая. Продолжил. Знал же, ёклмн, надо было его сразу тогда к стенке! Когда возможность была.

Седов ударил кулаком по столу. Один пластиковый стаканчик упал, умывавшаяся кошка убежала под стол. В зал заглянула хозяйка кафе.

— Ещё пива? — спросила она противным голосом.

— Неси ещё, мать, — закивал Глеб, удивлённый не меньше меня.

Вот оно как. Хотел заинтересовать его Митяем, но нашёл цель покрупнее. Ну теперь точно договоримся. И не просто договоримся. Судя по его реакции, даже если вопрос будет закрыт не так, как он привык, его будто это устроит.

— Третий возможный участник схемы, — продолжил я в полной тишине, — Поджига из атамановских, но нужно собрать данных на него, там вообще ниточка тоненькая. Вот я к тебе и пришёл, Артём Сергеич.

— Заявление писать надо, — глухо сказал он.

— И что это даст? Давай-ка лучше поработаем совместно, чтобы вопрос точно решить. Ты самый матёрый опер в РОВД… да во всём городе, это точно. У тебя стукачей на улицах — тьма, целая сеть информаторов. Ну и мы кое-что знаем. Вот и давай, соберём на эту троицу всё, что можно, всё что есть, а там и подумаем, что с ними делать. Связь найдём, доказуху… без следователя и справок в ОПД, без лишней бюрократии, короче. А дальше — решим.

Ну, доказуху я и правда хотел искать. Но другого плана доказуху. Чтобы убедиться в этом точно, а заодно понять для себя, что преступник и правда виновен. Что он не жертва обстоятельств, а что он сам создал эти обстоятельства и воспользовался ими. И после этого наносить окончательный удар.

— И мы там кой-чего найдём, — добавил Глеб, поставив на стол очередной пустой стакан. — Так Поджигу прижмём, что всё, конец, пишите письма.

— И остальных додавим, — произнёс я.

— Ладно, гляну, что там можно сделать, — Седов поднялся, опираясь на стол.

Ну, если старый опер задействует связи и свою сеть стукачей, накопать может многое на всех троих. Но меня больше интересовал Поджига, потому что я его не знал. Остальные? Ну, Режиссёр в криминальном мире неизвестен, а Митяй — на сегодняшний день слишком мал, чтобы на него обратили внимание. Но пусть, вдруг чего интересного всплывёт.

А ещё это как вступительный экзамен для Седова, сможет ли он собирать нам данные. Да, конечно, при работе на частников он уже не сможет использовать некоторые связи, ведь некоторые его боятся, потому что он мент, за ним стоит структура и его сослуживцы.

Но потом за ним будем стоять мы.

Сейчас надо найти больше данных, сложить схему, усложнить её, чтобы зацепить кого-нибудь ещё. Нужно усилить «Г. Р. О. М.» и обезопасить, а потом мы предложим Седову альтернативу тому, что он привык.

Покажем ему, что справедливость возможна. Может, он сам её свершит.

Короче, Седов ушёл, дождь вскоре закончился, а Глеб мне подмигнул. Хотя он и сам ждал твёрдой доказухи насчёт Режиссёра.

Завтра я её дам.

* * *

Мне нужно будет самому встретиться с Поджигой, чтобы понять, из какого теста он сделан и на что способен. И не хотелось бы его недооценивать, так что я обзавёлся охраной, взял с собой Костю.

А то мало ли каким бы подготовленным человек ни был, неожиданно напасть могут на любого. И про Левитана могут вспомнить, что он ходил с Коршуном.

Машина действительно помогала. Пусть «марковник» и ел многовато бензина, но зато я успевал везде: и по работе, и по личной жизни, мог покататься с Юлькой или куда-нибудь съездить с парнями, а ещё увезти продуктов Ярику, который последнее время ночевал на даче.

Ну и чем больше ездил по городу, тем больше планировал и видел много людей, которых знал по прошлой жизни. Кстати, в голове уже сидела мысль, что можно будет заключить контракт на охрану с одной из фирм, заодно сможем закрепиться на Запчастях и присмотреться к Митяю поближе.

А пока же ехали в депо. Димка обещал показать, где набрать песка, Валера должен был всё это утащить, а Костя Левитан просто ехал с нами за компанию. Со стороны выглядело, будто собрались приятели в выходной день.

— Возьми моё сердце, — распевала «Ария» из магнитолы. Ещё Кипелов пока ещё в основном составе…

— Любишь читать? — спросил я у Кости, когда остановились на перекрёстке.

Левитан сидел впереди, разглядывал книги. Он по пути взял целый пакет у знакомого и сейчас вытаскивал по одной, разглядывая обложки.

— Д-да, — ответил он. — Д-д-доктор говорит, п-п-полезно мне читать.

— Ого, там буфера у неё, — Димка глянул сзади на очередную книгу. — П-х-х, мощные дыньки. Чё за книга? Фантастика? А, вот эту читал.

Несмотря на обложку, где у девушки в расстёгнутом скафандре была грудь минимум четвёртого размера, почти ничем не прикрытая, кроме маленьких треугольников ткани, внутри оказался сборник рассказов от вполне себе серьёзных писателей-фантастов, от Азимова до Брэдберри. Просто ставят такие обложки, чтобы продавалось получше.

Ещё был «Гиперион» с железным монстром на обложке, у которого отовсюду торчали шипы, был «Звёздный десант», с обложкой, стилизованной под недавно вышедший фильм, и «Дюна», тоже с сиськами на мягкой мятой обложке, хотя книга совсем про другое. Ну и отечественное было, от Никитина до Лукьяненко. Короче, Костя, оказывается, запойный читатель.

— Заеду попозже, — сказал я, высаживая Димку и Валеру у депо. — Надо навестить одного типа. Если задержусь, — я протянул Валерке полтинник, — такси закажи. Но я очень постараюсь заехать за вами, просто одно дельце есть.

— Погнали, Валер, пу-пу-пуф, — Димка вытер мокрый от жары лоб. — Сегодня суббота, народа мало, никто мешать не будет.

Валера пожал плечами и пошёл следом. Я поехал дальше.

— Ищем гада? — спросил Костя. — Он… — Левитан сглотнул, — он здесь… ошивается?

— Мне Седов вечером звонил, — сказал я, выруливая на проспект. — Говорит, здесь есть беспризорники. Ходят, мелочь стреляет, а Сергеич, хоть и мент, но общий язык с ними нашёл…

— Как Шерлок Холмс, — Костя сказал это медленно, но чётко. — В-в книжке б-было. Он с п-па-пацанами местным к-корешился в Лондоне, а те ему рассказывали в-всё. Весь расклад д-давали на местных.

— Вот именно. И вот сказали Седову, что здесь какой-то дядька стрёмный крутится по выходным постоянно, подходит к ним, к себе зовёт, деньги предлагает. Но пацаны прожжённые, знают, чем опасно.

— С-сука он, — Левитан скрипнул зубами.

Он участник основного состава Г. Р. О. М., незаменимый и надёжный, поэтому я поставил его в курс, кого мы ищем. И взял его с собой ещё по одной причине — узнать его получше, разобраться, что движет им, кроме как прикрыть друзей.

Я проехал чуть дальше, свернул с проспекта и остановился у магазина.

— Рыжий пацан в красной кепке, — медленно сказал я, показывая рукой. — Смотри, вон тот, который у тётки, у киоска, мелочь выпрашивает. Погнали, Костик, поспрашиваем. И найдём уже этого гада. А если он сегодня вышел на улицу, то на горячем его возьмём.

— Пошли, — он кивнул.

Глава 6

У Режиссёра была своя студия, но в мою первую жизнь в его деле мы ориентировались на показания и улики, которые он приносил домой или отправлял по почте. Тогда он уже потерял осторожность и часто носил записи и фотки в своём рабочем портфеле. Подумал, что его уже никогда не вычислят.

На студии мы не были по той причине, что к моменту ареста она сгорела (возможно, не случайно), но я помнил, что она была где-то в районе железнодорожного института. Знал бы точный адрес — уже бы поехал туда.

Ну а осторожность в эти годы у него ещё была, дома улики он пока не хранил, даже комп у него находился в студии, туда же был проведён телефон и подключён модем. Вроде был даже продвинутый тариф с оплатой не по времени, а по мегабайтам, причём ночные — бесплатно. Прогресс. Но пока скорость в наших краях не позволяла передавать такие большие файлы по сети, вот он и отправлял записи обычной почтой, просто имя указывал не своё, договаривался в отделении за шоколадку.

Если не выйдет поймать его на горячем, пойдём по жёсткому пути — заявимся к нему домой, спросим обо всём напрямую и потребуем увезти на точку.

Вариант на первый взгляд проще, но в нём есть нюанс — Режиссёр знает, что ему за такие фильмы грозит, понимает, что его или родственники линчуют, или на зоне определят в петушиный барак, предварительно выбив передние зубы, чтобы не кусался. Даже в камере СИЗО могут им заняться, за решёткой в принципе невозможно утаить, за что тебя взяли.

Поэтому молчать Режиссёр будет до последнего, упираться, даже если спрашивать жёстко, может молчать, он понимает, что эта участь может быть хуже смерти — он боялся тюрьмы до усрачки. Барсуков разговорился, только когда понял, что у нас достаточно улик и свидетельств, что и без признательных показаний его закрыть, да и его тесть-судья к тому времени помер. Поэтому решил сотрудничать, даже оправдывался, как и многие другие, что, мол, жизнь такая. Не помогло, но тогда на зону он уехал только в нулевые, а до этого времени успел много чего наделать…

Здесь вроде и далеко до центра, да и ближайший рынок был не так далеко, но жизнь здесь всё равно кипела, тоже вращаясь вокруг торговли. В основе коммерции в этом месте — асфальтовый пятачок, где стояли киоски. В одном продавали мороженое и газировку, в другом — пиво и сигареты.

В одном крутили шаурму, а от другого, прицепного, приятно пахло жареным мясом — там в большой духовке-гриль вращались на вертеле большие тушки куриц. Это как раз одна из городских точек, где их уже начали продавать, ещё до большого всплеска популярности таких куриц-гриль. И это уже сейчас пользовалось спросом, несмотря на кусачую цену. Правда, в духовке осталась всего одна курица, и на неё глазел грязный рыжий пацан в красной кепке и потасканной военной камуфляжной куртке.

Были и другие точки торговли. Из киоска, где продавали кассеты, доносилась музыка.

— Ты одна, ты такая, я тебя знаю, — распевал Маликов из хриплой колонки.

Помимо аудиокассет и нескольких компакт-дисков, на витрине видны видеокассеты с новыми хитами, наверняка снятыми в зале кинотеатра, и более старыми, популярными фильмами с качеством получше. Пятый элемент, Люди в Чёрном, Титаник, Без лица, Самолёт президента, много чего ещё, и прошлогодняя новинка-хит, фильм Брат, тоже в продаже. У видеокассет красочные обложки появлялись всё чаще, старые трёхчасовые кассеты с двумя фильмами и названием, написанным на бумажной ленте с торца кассеты, почти не продают. И продавались лицензионные кассеты, в толстых пластиковых коробках, впрочем, стоили они дороже, не каждому по карману.

Надо бы как-нибудь посидеть, между делом чего-нибудь посмотреть в уютной компании, для отдыха от всего этого…

На витрину с кассетами смотрела парочка: крепкий мускулистый парень в кожаном жилете, в тёмных очках и с банданой на голове, причём волосы у него были завязаны в хвост, рядом с ним кудрявая девушка-блондинка в очень коротких джинсовых шортах и со стройными ножками. В ушах у неё болтались большие кольца-серёжки. Девушка щёлкала пузыри жвачки, а парень, подняв руку в перчатках без пальцев, водил по витрине, выбирая фильмы, проговаривая названия вслух. Байкер, похоже, хотя припоминаю, что все звали их рокерами. В городе их не так много, но они есть.

— Откройте, пожалуйста, — подошёл к нему мальчишка с пластиковой бутылкой лимонада, выбрав среди всех мужиков вокруг самого мускулистого.

Качок-байкер с лёгкой усмешкой взял бутылку, начал открывать, но тугая пластиковая крышка никак не поддавалась. Парень крутил-крутил, но бесполезно, ничего не выходило, и он сдался. Крышки лимонадов в это время закручивали особенно туго.

— Д-дай, — мимоходом сказал Костя Левитан и взял бутылку.

Одно движение — и пшик! Из бутылки пошла пена, и мальчишка тут же схватился за бутылку, стараясь не пролить на землю ни одной драгоценной капли лимонада.

— Спасибо! — бросил он перед тем, как убежать.

Костя с выражением моргнул в его сторону, чуть дёрнув губой в улыбке. Это такое дружеское подмигивание у него, очень характерно выходило, но понятно, что он хотел сделать.

Ну а я подошёл поближе к рыжему пацану у киоска с курицами-гриль. Общаться с уличными подростками — задача не из лёгких, с ними надо пожёстче. Они наглые, бесстрашные, бздят только бандитов и крутых ментов, впрочем, эта шпана при случае может обуть и тех и других.

Я знавал одного мента, кто до этого работал в воспитательной колонии, поэтому диалог с такими он начинал с щелбана, пинка или тумака, потому что детей после той работы он возненавидел.

Но мы пока никого бить не будем.

Я прислонился к киоску, посмотрел на рыжего пацана и коротко свистнул.

— Фью! Пацан, подойди!

Рыжий огляделся и медленно подошёл ко мне. Большие карие глаза уставились на меня, без страха, но настороженно, мало ли кто я такой.

— Короче, — начал я. — Слыхал тут кое-чего. Тут какой-то тип ходил, пацанов к себе звал, бабки им предлагал. Накидай-ка за него, кто это такой, чё ему надо, и чё пацаны базарят насчёт него?

— Да чё за него накидывать? — отчаянным и звонким голосом воскликнул рыжий. — П***р он! На нос рамы напялил, — он сделал жест, будто снимал очки, — пиджачок лоховский у него, портфель, как у училки, и ходит! Ух, я бы ему…

— К тебе подходил?

— Да я бы ему сразу по сопатке с вертушки заехал, — начал хвалиться пацан.

— К кому подходил?

Я покрутил между пальцев червонец, а потом подумал и кивнул на киоск, на последнюю курицу в духовке. Куплю, пусть поедят, потому что если дать больше наличных, они потратят излишки не на еду, а на пиво или клей, не говоря уже о чём-то более опасном.

— К Вальке Чесноку, к Фиме Сиплому и Толяну Квашеному, — начал перечислять рыжий. — Чеснок у шашлычной трётся, Сиплый мелочь стреляет на остановке, а Квашеный у колхозников выпрашивает чё-нить похавать. А они жадные, вот и…

— Ну и погремухи у вас, как у авторитетов, — я хмыкнул.

— А чё, — пацан надул грудь. — Ещё пару лет, бригаду соберём, весь район…

— Не советую, — я достал полтинник и положил в окошко кассы. — Забираю последнюю, — сказал я продавщице и повернулся к рыжему. — Конкуренты нам не нужны. Держи!

Сунул ему купюру в десятку, а из окошка взял курицу, завёрнутую в лаваш, а сверху — в бумагу, и передал пацану. Сдачу убрал себе, пригодится для остальных пацанов.

— Ништяк, ща похаваем с пацанами! — обрадовался тот, принимая курицу с осторожностью. Она горячая, он по переменке убирал руки и дул на пальцы.

— Если увидишь этого мужика — меня найди, — сказал я на прощание.

— Усёк!

Костя ждал меня в стороне.

— Отчаянные п-пацаны, — с усмешкой сказал он. — А я в детстве т-т-таким не был. Б-ботаником был, в школе все д-д-д… — Левитан договорить не смог и махнул рукой. — П-по-пока на секцию н-не записался, п-прохода н-не было ни от кого.

— По тебе уже не скажешь, Костян.

— Ха! — Левитан гордо поднял голову.

Я подошёл к другим товарищам рыжего, к Квашенному и Сиплому, но они сегодня Барсукова не видели. Остался третий, который должен был ждать у шашлычной.

И там было интересно.

Шашлычная располагалась в небольшом парке с раздолбанными скамейками. На единственной целой сидела компания с гитарой и кучей пива, пели Цоя, причём неплохо. Костя остановился их послушать, я махнул рукой, мол, пока сам разберусь.

У входа в шашлычную стояли машины, причём очень дорогие.

Сразу два подъездных места занял вставший наискосок большой жёлтый «Хаммер». Внутри сидел бритоголовый водитель зверского вида в пиджаке, машину сторожит. Рядом с огромным джипом — несколько машин попроще, а чуть дальше уже знакомый мне Мерседес. А я его в последние дни не видел, похоже, Веселовский, безопасник банка, уезжал, но вернулся. Какие у него дела с местной братвой?

Шашлычная под открытым небом, но она была огорожена решёткой с плотными прутьями, поэтому что внутри разглядеть непросто, а подойти ближе не дадут, охрана стояла у входа. Да и судя по всему, стрелка уже закончилась, уже знакомый мне Димон — водила Мерса, — вышел из тачки и готовился открывать дверь в салон, кто-то из братвы пёр на выход.

Не подслушаешь их, сразу можно привлечь внимание, а я не хотел терять преимущество в том, что я о них кой-чего знаю, а они обо мне — ничего. Но буду знать, что у них есть общие интересы, и можно будет потом это использовать. Заодно увидел лица находящихся там атамановских братков, которых я знал. Угу, пока занимаюсь срочным, а этих как-нибудь расспрошу об этом. Никуда не денутся, расскажут.

Веселовский может всё ещё искать ключи. Может, он и сам не знает, что за ячейки они открывают? Может, покойный Зиновьев никому об этом не сказал? Ладно, ещё выясним.

А в самом парке, далековато от входа, стоял хилый чумазый парнишка болезненного вида в сером свитере с узорами ромбиком. Он держал в грязных руках отрезанный ломоть белого хлеба и жадно кусал его. Наверняка дал кто-то из сердобольных покупателей, продуктовый магазинчик отсюда видно.

Я встал неподалёку, чуть сел на оградку из покрашенных в чёрный труб и свистнул.

— Пацан!

Тот тоже огляделся и подошёл ко мне ближе.

— Чё каво? — пробурчал он.

— Ты Чеснок?

— Ну я.

Уже привычным жестом я покрутил в руке скрученную купюру на десять рублей.

— В этом районе по выходным ходит тип, странный, в очках, в пиджаке, с портфелем, похож на учителя. Подходит к пацанам, зовёт к себе. Видел?

— А-а-а, — протянул пацан, — подходил ко мне. Говорит, десять тыщ дам, если я ему помогу вещи унести. А я ему сразу по чесноку сказал: в жопу иди, лох педальный!

— Угу. Сегодня?

— Не-е, — он закивал. — Вчера, я здесь торчал, просил, чтобы пожрать дали, — он показал на шашлычную. — Ашот обычно добрый, а вчера у него зубы болели, настроение плохое, он мне поджопник выдал, — пацан потёр зад. — А я ему по чесноку сказал, что он чер…

— Понятно, — перебил я. — А сегодня шашлычная не работает? Гости большие?

— В натуре, люди серьёзные, — с придыханием сказал он.

— И кто? — я кивнул на машины.

— Там сам Атаман приехал, — он с почтением показал на жёлтый Хаммер. — А с ним — его бугры: Виталя Кривой, Боксёр, Граф и Поджига.

— И Поджига там? — спросил я.

Боксёра и Графа я помнил и их лица видел среди сидящих там. Учту.

— Поджиги не было. Был там ещё какой-то перец модный, на кабанчике приехал, — пацан показал на Мерс. — Седой такой. Они там перетирают между собой.

— Это же не территория атамановских.

— Ну так и Налим пришёл, — сказал пацан. — А он тут всё держит, без его ведома на его землю даже Атаман и Тунгус с Дядей Ваней не сунутся.

— Ладно, держи, знаток, — я сунул купюру. — Пошли, Костян, — я махнул ему рукой, и он подошёл ко мне.

Ладно, смотрим дальше. Значит, с Режиссёром придётся делать плохой вариант. Большой джип и мерс тем временем уехали, я собрался было идти к машине, чтобы забрать парней из депо.

Но не вышло.

— Вон он! — вдруг завопил Чеснок неприятным высоким голосом, показывая пальцем в дальний угол парка. — Вон он, тот пидрила!

Ëпрст! Спугнул!

Я только успел заметить, как блеснули очки на солнце и фигуру с кожаным портфелем в руках. Но Барсуков знал, чем для него опасное такое обвинение, поэтому принял единственное верное решение — бежать!

Мы с Костей рванули следом за ним. Сука, быстрый! А ведь Барсуков, гад — бывший физрук, работал в детдоме, в молодости занимался лёгкой атлетикой, а сейчас — тренер по вольной борьбе у подростков, не пьёт и не курит, и брюхо ему бегать не мешало.

Он летел впереди нас, по дворам, перепрыгивая ограждения, препятствия, открытые люки и бетонные блоки, лежавшие на дороге. И вскоре скрылся из поля зрения, пробежав между двумя пятиэтажками.

Но не уйдёт. Сегодня он не уйдёт.

Я молча, чтобы не тратить дыхалку, показал Косте влево, и он понял, побежал вокруг, чтобы обойти дом, а я напрямик.

Проскочил между домами, где стояли железные мусорные баки, над которыми кружились мухи. Никого, будто и не пробегал здесь никто. Впереди детский сад, но он небольшой, частный, там охрана, не пустит внутрь постороннего. Вокруг территории садика деревьев много, в этом районе их дофига. Скорее всего, Барсуков где-то там.

Справа ещё один дом, слева уже был выход на проспект, там видно бегущего в мою сторону Левитана, который успел обогнуть в дом. Я побежал в сторону детского сада, и вовремя, как раз услышал, чью-то ругань.

Вблизи уже понятно, что случилось. Рабочие, в основном китайцы, делали бетонную дорожку у входа в садик, совсем недавно залили её и начали разглаживать, но кто-то по ней пробежал, портя им работу. И отсюда видно, как кто-то промелькнул между деревьев, убегая в сторону проспекта.

— В очках, а не видит! — возмущался кто-то особенно громко на русском, скорее всего, их бригадир.

Ну точно Режиссёр. На ровной поверхности дорожки, которую кто-то с таким старанием пытался разгладить, были видны следы с чётким следом подошв. Я побежал к деревьям, видя капли незастывшего раствора на траве и тропинке.

А вскоре увидел и самого Барсукова. Он почти добежал до проспекта, и даже не оборачивался. Торопился свалить, потому что на кону стояла его жизнь.

Я за ним, Костя ко мне присоединился, придерживая очки, чтобы не слетели. Капюшон его куртки подбрасывало при каждом шаге.

Парк закончился, пробежали у дома, выбежали на тротуар. Костя и остановился первым, глянул на меня с тревожным видом, да я и сам увидел, что там, и мы успели спрятаться за газетным киоском. Нас не заметили.

— С-сука, — прошипел Левитан.

Барсуков добежал до дороги. И там, на его счастье, как раз ехал жёлтый Хаммер, который остановился.

Он чего, Атаману за крышу приплачивает?

Испуганные вопли Режиссёра я слышал хорошо из укрытия.

— Бегут… за мной… убить хотят, — жаловался он.

Причём помощи просил у бандита, будто понимал, что обычные прохожие вряд ли будут его защищать. Но зачем это делать бандиту? Я украдкой выглянул. Атаман опустил окно джипа, высунулся наружу, лицо усталое, с большими мешками под глазами.

Это мужик за сорок, когда-то он был крепким спортсменом-тяжелоатлетом, причём свирепого нрава, и это же он основал ОПГ «Атамановские». Ну и сам назвался в честь района, где проживал, и банду так назвал.

Сейчас лучшие дни криминальной славы пахана остались позади, он спивался, выглядел старше, уже не мог идти в ногу со временем, хотя его банда ещё держала позиции. Зато голос остался таким же, как раньше.

— Как его зовут? — спросил Атаман у кого-то из своих.

Голос у него мощный, как у генерала Лебедя, только ещё очень громкий. Мы в паре десятков метров, а я его слышал. Так, он не знал Режиссёра или забыл?

— Это он же тренер у моего п***ка? — грубо уточнил Атаман у кого-то.

Ответ я не слышал. Так, значит, не крыша, а Барсуков просто обратился к нему, думая, что его защитят, раз сын авторитета ходит к Режиссёру в секцию.

Так и есть. Братва всё обговорила, а сопровождающая Хаммер вишнёвая девятка моргнула фарами. В ней сидело два братка в тёмных очках, Барсуков сел позади, и машина поехала, резко развернувшись прямо через двойную сплошную. Быстро, аж шины завизжали.

Так-так-так. Атаман велел своим охранникам увезти Барсукова до дома? Можно подойти к пахану, сказать, кто на самом деле тренер у его сына. Правда, во-первых, это надо доказать, потому что меня Атаман не знает, во-вторых, вся моя схема пойдёт по одному месту, ёклмн.

Но отступать? Ни за что. Хоть и новые обстоятельства вмешались, сдаваться не буду. Сегодня я должен прижать гада, и прижму, сегодня я проснулся с этой мыслью.

Режиссёр живёт в центре, но почему они поехали в сторону аэропорта? В студию? Нахрена ему это надо, приводить туда братву?

А, понял! Он на машине сюда приехал, чтобы сразу увезти нового «актёра» для съёмок. И к этой машине его везут, а дальше или он поедет своей дорогой сам, или девятка будет его сопровождать. Но в любом случае, мы не сдаёмся и продолжаем погоню.

— Пошли, Костя! — я хлопнул его по плечу. — Пробежаться надо.

Жарко, но бежать недалеко, «марковник» всего в паре сотен метров. И там же я увидел бандитскую вишнёвую девятку, ту самую, она стояла на обочине прямо на пешеходном переходе. Двери открытые, братки курили, а народу приходилось их обходить.

А вот Режиссёр возился у другой девятки, зелёной, припаркованной у магазина недалеко от моей машины. Я видел эту девятку, когда парковался, но в мою первую жизнь Барсуков уже рассекал на кремовой «Калдине», а здесь пока ещё другая машина. Значит, раньше ездил на девятке, будем знать.

Но чего-то не заводится у него, в машинах Режиссёр явно понимал меньше, чем в съёмках. А братки ему не помогали, но прикрывали, чтобы никто не подошёл. И они будто собираются поехать с ним дальше какое-то время, пока он не доедет до дома. Ну да, машину бросать побоялся, что, в целом, понятно, тут сразу её разуют и вытащат магнитолу. Те же самые пацаны, с которыми я сегодня говорил, вполне могут промышлять таким.

То, что эти быки будут сопровождать Барсукова — нежелательно. Но я быстро понял, как от них избавиться.

Чуть дальше по дороге стояли гаишники, один толстый и в возрасте, другой очень высокий и с жезлом. Они как раз остановили большой белый джип, осматривали у него багажник. В общем, обрабатывают по полной, значит — наглые, и мне пригодятся.

Мне нужно, чтобы они докопались до братков, но проигнорировали Режиссёра. То, что гаишники деньги стригут со всех, известно каждому, главное, чтобы внимание обратили куда надо.

Решение пришло быстро. Я сказал Левитану, что надо сделать, а потом двинулся в сторону киосков.

Все пацаны, с которыми я говорил, собрались вместе и уже глодали куриные косточки. Успели съесть всю тушку целиком, быстро они справились.

Я свистнул, и ко мне подошёл рыжий.

— Хочешь десять баксов срубить? — спросил я и показал купюру…

Не хотел он поначалу, но это территория не атамановских, поэтому чужие братки с другого района здесь никого не найдут. Кроме того, у них будет прикрытие…

Дальше — дело техники, у них свой план действий, а у меня свой. Я дошёл до гаишников, поглядывая назад, чтобы Режиссёр не уехал без моего ведома.

— Здорово, мужики! — грубоватым голосом сказал я. — Я помощник Ерёмина, городского прокурора. В курсе, кто такой?

— В курсе, — толстый и усатый гаишники переглянулись. Они наверняка знали вредный характер Ерёмина, и что он может устроить неприятности любому, от мента и гаишника до начальников в главке. — И чё?

А тем временем там, где стояли две девятки, разыгралась сцена. К бандитской вишнёвой тачке подбежали пацаны и начали им мыть окна без спроса.

Один из братков послал их подальше, судя по тому, как махнул рукой. Пацаны разбежались, но один, рыжий, быстренько заглянул в салон, схватил прилепленный к лобовому стеклу талон на техосмотр и быстро-быстро побежал оттуда…

— Вот те два тела, — я показал на вишнёвую девятку, — подрезали «Крузак» у Тимофей Палыча, он хочет их наказать. Совсем братва офонарела, уважение потеряла. Если что, у них талона на техосмотр нет, так что внакладе не останетесь, развлекайтесь по полной…

Пока говорил, следил за обстановкой, иногда оборачиваясь. Водитель девятки остался на месте, а вот второй браток кинулся за пацанами. А они заманили бандита за киоск, где ждал Левитан.

Вскоре он вышел оттуда сам, довольный, и быстрым шагом пошёл к моей машине, бренча ключами, которые я ему дал. А пацаны побежали дальше. Денежку им передал Левитан по факту, потому что этой шпане аванс давать никогда нельзя…

— Ну, — гаишники тем временем снова переглянулись. — Ладно, но ты не забудь за нас словечко замолвить.

— Не забуду. Лучше побыстрее, Тимофей Палыч ждёт, — я показал рукой куда-то в сторону.

Уазик ГАИ с мигалкой отъехал, резко развернулся на дороге и встал перед вишнёвой девяткой. За отсутствие талончика техосмотра братку придётся платить.

Ну а Костя спокойно завёл мой «марковник», подъехал ко мне и сразу перелез на пассажирское место. Я сел за руль, ну а Режиссёр тем временем понял, что сопровождения не будет. Он тронулся с места, и мы поехали за ним, не вплотную, но и не отдаляясь.

Гаишники уже прессовали братка, один уже смотрел багажник. На лобовом стекле девятке белела забытая кем-то тряпка.

— Хитро ты п-п-придумал, — сказал Левитан, глядя назад.

— Разобрался с тем быком? — спросил я.

— В н-нокаут, даже н-не увидел. А п-па-пацаны не растерялись, д-даже к-кроссовки снять хотели, п-прогнал, а то б-бы потом искать их с-стали. Но здесь, — он сглотнул, поморщился от досады, но в глазах стоял весёлый огонёк, — з-здесь не к-ка-как в Шерлоке Х-холмсе вышло.

— Не спорю.

Ехали дальше, вслед за девяткой, не скрываясь, а он не обращал на нас внимания, наверняка думал, что угроза ушла. Но, когда он доехал до двухэтажного дома и вылез, мы тоже вышли.

Он нас узнал сразу и рванул в подъезд, мы следом. Он тренер, а мы молодые, и скорость у нас была равна.

Почти перехватили его на втором этаже. Он, похоже, ещё на ходу достал ключи, даже успел открыть первую стальную дверь. А вторую деревянную, открывающуюся внутрь, он захлопнул перед самым нашим носом, но я просто пнул её с разбега.

Она открылась и врезала ему по лбу. Барсуков упал и растянулся в коридоре, очки слетели, портфель откатился в сторону.

— Ну здорово, Режиссёр, — я вошёл в квартиру и огляделся, пока Костя на него насел, чтобы мужик больше не бегал. — Так это и есть твоя студия? Да, вижу. Ну, тем хуже для тебя, гад.

Глава 7

Мы посадили Режиссёра на стул в кухне, вставили ему кляп из найденного на полу носка и крепко-накрепко перевязали бельевой верёвкой и скотчем с ног до головы. Думаю, Костя, который мне помогал, придушил бы Барсукова прямо на месте, с таким видом он привязывал его за шею. Я тоже был не против, мне вообще сразу захотелось прикончить упыря, едва мы увидели эту студию.

Не знаю, что было хуже всего. Может быть, дорогая камера на треноге, направленная на кровать. Может быть, профессиональное оборудование для монтажа, экраны и коробка с кассетами, какие-то пустые, какие-то уже записанные. Или фотки в альбомах, отсортированные, готовые к отправке. Или компьютер, самый навороченный из тех, что можно купить на сегодняшний день. Может быть, принадлежности и маска у кровати, которую Режиссёр надевал, если участвовал в съёмках лично, чтобы не светить лицо…

Нет, всё-таки хуже всего была стоящая на тумбочке у кровати ваза с конфетами. Даёт им сладости? Ну надо же, какой заботливый, гад, угощает после всего. Никогда нельзя брать конфетки у незнакомых дядей, как говорят детям, и вот эта студия — один из примеров, почему.

Барсуков приводил сюда тех, кто никому не расскажет об этом. Кто-то побоится, кому-то не поверят, кто-то просто не знает, куда пойти, да и многие даже не хотят никуда идти, ведь думают, что уже увидели всю суть взрослого мира и что им никто не поможет. Да и сказать такое страшно, ведь ровесники могут выдать клеймо, с которым придётся жить всю жизнь.

Бесправные, уличные, из неблагополучных семей, а против них — прилично выглядящий усатый дядька-спортсмен со связями, похожий на бизнесмена. И казалось ему, что ничего ему за это не будет.

Может, так и было бы, если бы не один бывший следак, который снова ведёт это дело, но в этот раз не так, как написано в уголовно-процессуальном кодексе. Главное — Режиссёр никогда больше не будет ничего снимать. Не через несколько лет, а уже сейчас он ответит за всё. Хоть это успокаивало, что не зря мы им занялись.

Попался на горячем, на него указали, он сам привёл нас в это место. Вот мы и работаем. Раз он попался, мы используем его на всю катушку. Вот как отец моей второй жены, когда разделывал барана, использовал с него вообще всё, даже кровь и кишки шли в дело. Ничего не пропадало у бережливого Василия Фомича.

Вот и у нас ничего не пропадёт с этого барашка, с этой дрянной овцы будет не только шерсти клок. Заодно нужно обезопасить себя, действовать трезво, чтобы и тех, кто хуже, тоже привлечь к ответу. Есть же ещё маньяк, возвращения которого в город я жду, а он настоящий зверь, умный и жестокий. Так что попадаться нам нельзя.

Сначала надо подготовить место преступления, чтобы всё было указывало на того, кто действует против нас. Нужно создать возможную связь нашего врага с этим гадом, связь, которая здорово пошатнёт позиции любого, кто хочет нам навредить. План накидывался на ходу, но его основы мы обсудили ещё утром…

Этот дом — старый бревенчатый барак, обшитый досками, но с центральным отоплением и водопроводом. Состояние у него уже не очень, дом в советское время явно планировали к расселению, потому что он покосился с другой стороны.

Кто-то уже переехал, кто-то живёт до сих пор, возможно, здесь живут алкаши и им пофиг, лишь бы крыша над головой была. Поэтому Барсуков здесь и устроился, чтобы никто не мешал ему. Слышат ли соседи, что здесь происходит, или нет? Ну, какая-то звукоизоляция есть, именно в самой студии стены обшиты, но я думаю, что даже если что и проникало наружу, всем окружающим было плевать.

Но это нам на руку, никто и не услышит, что случится сегодня.

Открыл холодильник, нашёл там водку. Притом что сам Барсуков не пил, понятно, для кого он её держал, чтобы выпили и были послушными. Достал, поставил на стол. Режиссёр начал что-то мычать.

— А мне уже неважно, что ты скажешь, — произнёс я, глядя в его выпученные глаза. — Уже слышал. Так что сдохнешь молча.

В первой жизни наслышался от него всякого, хватит. А он обречённо взвыл, когда заметил две вещи: мы в перчатках и без масок. Перчатки нитяные, руки в них не потеют. Мало ли, пригодятся, в квартире-то легко оставить отпечатки и потом забыть про них, здесь много подходящих поверхностей.

А у Кости внешность запоминающаяся, он снимал очки, когда бил бандита у киоска, но сейчас сверлил ублюдка единственным зрячим глазом, надев их на себя. Ещё крутил в руке вилку с многозначительным видом, отчего ублюдок затрясся.

Так, деньги Барсуков здесь не хранил, зато я нашёл ружьё, старую вертикалку ТОЗ, в масле, патронтаж и охотничий нож. Сгодится в трофеи, надо будет убрать подальше, как-нибудь придётся пустить в дело. Видеооборудование дорогое, но придётся его оставить, пусть будет частью вещдока. Да и на продаже такого грабители и палятся.

Проверив всё, я набрал номер с мобилы.

— Глеб, адрес запомни, — сказал я, когда там ответили, и назвал адрес. — Там магазин рядом, езжай туда, я тебя встречу. И подскажи, сам знаешь кому, пусть позже подтягивается.

— Всё там есть? — спросил он с тревогой.

— Увидишь.

Режиссёр смотрел на эти приготовления с ужасом, наверняка думал, что мы его сожжём на этих плёнках, но пусть думает что хочет, мне на него плевать.

В этот раз он не режиссёр, а актёр, и роль эта будет у него последней.

Я вышел, что отогнать «марковник» подальше. Припарковал я его удачно, с торца дома, где есть окна только двух квартир: студии Режиссёра и первого этажа. Заглянул в окно на первый, но там не жили, уже всё заброшено, осталась только ржавая солдатская кровать и сломанные табуретки. Дом на отшибе, машину могли увидеть, но если жильцы не обращали внимания на то, что здесь творилось, то и эту тачку не «заметит», а алиби мы себе сделаем.

Перегнал поближе к магазину в квартале отсюда, там же увидел, как в эту сторону ехал Глеб на красной девятке. Машину он оставил рядом с моей.

— Так, надо алиби, — сказал я, пожимая ему руку. — Будет такое: ты работаешь против атамановских, сегодня опрашивал меня и Костю в качалке, искал моего брата, мы всё подтвердим, да и парни тебя там увидят.

— Какое алиби? — Глеб поморщился. — Для чего оно? Сначала надо убедиться, что он действительно… ну, ты понял. Седов приедет через час, если…

— Пошли, убедишься. Надень у входа, — я протянул ему перчатки.

Глебу хватило и минуты, что сделать выводы. Оглядел всё, проверил, молча подошёл к Режиссёру и начал бить, тот аж упал со стула. Бил недолго, но больно, потом выпрямился, отпил водки прямо из горла и посмотрел на меня:

— Как ты такой спокойный, Лёха? Меня трясёт! — он поднял руку. — Я бы его кулаками забил.

— А я тоже злой. Но в нашем деле чем меньше эмоций, тем лучше результат. А этот пусть ждёт, — я кивнул на Барсукова, которого Костя поднял вместе со стулом и поставил на место, — и помаринуется, — я наклонился к нему и прошептал: — Знаешь, в такие моменты жизнь перед глазами пролетает, я сам это видел. Но ты второй шанс не получишь. Это я его получил, чтобы у таких, как ты, его не было.

— Я вам заплачу, — простонал тот неразборчиво через кляп, но я всё же понял.

— Приступаем? — спросил я Глеба.

Мы продолжали приготовления. У нас есть опасные враги, против которых надо строить оборону заранее, и эта студия — один из её рубежей. Если у кого-то из бандитов будет связь с этим гадом, это здорово выбьет почву у них из-под ног.

Глеб выдохнул, пришёл в себя и достал из кармана пакетик с окурками. Необычные, с цветными фильтрами и коричневой бумагой.

— Это Поджига курит такие, — пояснил он. — В кабинете у нас сидел, дымил как паровоз. Я и набрал.

— Долго его прессовали?

— Не, адвокаты припёрлись и до начальства нашего добрались, велели отпускать. Но запугали его конкретно, — он усмехнулся.

Пару окурков он положил в чайную чашку, будто кто-то курил в неё. Потом мы устроили беспорядок, будто что-то искали. Это для того, чтобы когда сюда прибудет оперативно-следственная группа описывать труп, чтобы она сделала правильные выводы.

А вывод напрашивается такой: пришла братва выбивать деньги, раз Барсуков не заплатил за крышу. И не просто братва, а кое-кто конкретный: Поджига и Митяй, как его шестёрка. Да и не удивлюсь, если они могут друг друга знать. У бандитов часто бывает так, что нужно сделать какую-то грязную работу, не посвящая в неё «коллег», например, чтобы не делиться с ними. Вот и могут привлечь для наезда бандитов рангом поменьше. А Митяй такой работы точно не боялся.

— И что, правда, что Митяй хуже этого? — Глеб показал дёргавшегося Режиссёра.

— Не лучше, а в чём-то даже хуже. Забери пару образцов на улики, — я кивнул на коробку с кассетами. — Так надо, Глебка. Главное — он больше такого не снимет. Вот на это внимание лучше обращай, для чего мы это делаем. Чтобы в этой квартире такое не повторилось. И этот гад никому не навредил.

— Н-н-найти бы ещё, к-кого он п-п-приводил, — заметил Костя. — И по-по-подмогнуть бы деньгами.

— Можно, но только аккуратно. Костя, давай-ка компьютер заберём, ему без нужды, а мы поставим его, кому надо.

Мы работали, как следственная группа, только наоборот, не ищем следы, а сами создаём их. Действовали аккуратно, я подсказывал, что и как, кое-что изымали. Помог ещё отключить провода от системного блока, а то парни с компами раньше не связывались, не понимали, вот и дёргали кабель, идущий от монитора, и чуть не оторвали его.

Вскоре всё было готово, а по лестнице раздались тяжёлые шаги. В квартиру вошёл оперуполномоченный майор Седов и снял кепку, повесив на гвоздик.

Я сразу отметил себе не забыть её забрать. В квартире будет много следов, но наши оставлять нельзя.

Приглашённый Глебом опер Седов оглядел нас, а потом уставился на сидящего на стуле Барсукова. Тот подумал, что к нему пришла помощь, и взвыл, дёргаясь на стуле, требуя его развязать.

— И что это значит? — хрипло спросил опер, доставая пистолет. — Мужики, чё за произвол, б**? Мы так не договаривались.

— Артём Сергеич, погодь, — начал было Глеб, делая шаг вперёд.

— Я скажу, — я глянул на Костю и кивнул, чтобы он не нервничал. — Вернее, покажу. Смотри на всё внимательно, Артём Сергеич. А мы уже насмотрелись

Седову потребовалось больше времени, чем Глебу, он подошёл к делу обстоятельно. Засунул кассету в видеодвойку, глянул и сразу вытащил, осмотрел кровать, маску, потом сел за стол, глянул в альбом с фотками…

После этого взял бутылку водки, скрутил крышку и выпил прямо из горла. Пил долго, как обычную воду, долго, так только опера пить умеют. Надо будет эту бутылку протереть и выкинуть. Да и те места, куда он ходил, я приметил, осмотрим их, чтобы ничего лишнего не оставить.

Впрочем, потом можно будет передать ему, чтобы он сам здесь походил потом, когда начнётся расследование, и при всех оставил пару отпечатков.

— Я же знал, — нарушил Седов затянувшееся молчание. Голос глухой, но трезвый. — Знал тогда, когда он в первый раз попался, да вот ничего не сделал, — он выдохнул, — духу не хватило закончить, а потом не до этого стало, подумал, может, ошибаюсь, ёпрст. А вот если бы сделал всё сразу, ничего этого не было бы, — он стукнул кулаком по столу.

— А этих фоток может быть ещё больше, — сказал я, садясь напротив него. — И сейчас это можно предотвратить. Всё от нас зависит.

Рядом с собой я положил пакет, чёрный, тяжёлый. Это инструмент для работы нашего «Грома», сегодня пригодится.

— Короче, мужики, — он потёр руки. — Валите-ка отсюда, скажу, что вас здесь не было, и этот про вас ничего не скажет, — майор с угрозой посмотрел на Режиссёра. — А если скажет, ночевать он будет в СИЗО в общей камере с блатными. Прямо с порога объявим, кто такой и за что сидеть будет. Ох, они ему порадуются. Светой будет или Наташей.

— М-м-м! — взвыл Барсуков, пытаясь вырваться из пут.

— Да, ему там понравится, вот только есть нюанс, и не такой, как в анекдоте про Чапая, — я подобрал пустую бутылку, а Глеб закинул её в пакет, чтобы выкинуть её потом подальше и разбить. — Ты же знаешь, кто его тесть?

— Судья Дружинин. Да толку ему от этого? — Седов показал рукой на Барсукова. — Это дело ему не доверят, он — заинтересованная сторона.

— Он не будет, да, — я кивнул, — зато будет судить его знакомый, которому Дружинин скажет, как дело обстояло на самом деле. А скажет вот что: менты наняли бандитов, чтобы подставили честного человека. Доказательств конкретно его вины нет, скажут, что мы его привели сюда, а он тут впервые…

Костя встал позади Седова. Почуял, к чему идёт дело, и понял, как оно не должно закончиться. Я же ему говорил, почему мы позвали старого опера.

А всё просто. Чтобы показать, что справедливость в мире ещё осталась, только её надо добиться.

— Да и скажут, что доказательства получены незаконно, — продолжал я. — Дело ведь не заведено, никто не обращался с таким, спросят, по какому праву ты попал в жилище без санкции прокурора?

— Дело-то заведут, — Седов ткнул в альбом.

— Конечно, заведут после этих снимков. Но фигуранта надо будет искать, потому что про этого скажут, что он — честный человек, — я показал пальцем на Барсукова. — Прям кристальной честности, добрейшей души, тренер, с детьми работает. Мол, да как вы посмели его порочить.

— Он, честный⁈ — опер вспылил и взорвался. — Какое бы б**во у нас не творилось, никто его не отпустит! Никто после такого его не отпустит! Ни за что в жизни! Ты за кого нас принимаешь⁈ Это тебе не покушение на износ, где встречное написать можно! Это 134-я статья и 242-я! Это не хрен собачий!

— Артём Сергеич, — Глеб вздохнул. — Ты же сам столько раз видел такой произвол, ё-моё. Если связи хорошие есть, хрен что докажешь, это же кабздец, пишите письма. Статьи останутся, но вот конкретно этот тип может вывернуться. Могут сделать, что он тут — случайная жертва, а виноват кто-то другой. Мы, например.

— Позвони на работу, Сергеич — спокойно сказал я. — Пусть собирают следственную группу, а этого увози в РОВД. Посади его в обезьянник, а потом приедет судья, прокурор прибежит, начальник УГРО прискачет, ужаленный в жопу, будет угрожать тебе увольнением, хотя ты и так стаж выработал. Начальнику с главка звонить будут, требовать тебя наказать за превышение полномочий. Гада выпустят, а тебя будут заставлять извиняться ещё. А нас закроют, да и вообще, это дело могут на нас повесить, как Глеб говорит. Найдут доказуху, без проблем, разве долго, умеючи?

— И что предлагаешь? — спросил Седов сквозь зубы. — Есть правила…

— Если не нарушаешь правила, для чего ты дал мне наводку? — спросил я. — А я же через твоих знакомых пацанов его нашёл, и он к ним подходил, они его видели, но ума хватило не идти сюда. Деньги предлагал, конфетки давал, — я показал на вазу. — Ты же всем платишь после съёмок, да, мразь?

Барсуков отчаянно закивал.

— Он же считает, что им не навредил, что даже помог подзаработать, — произнёс я. — Мы для него бандиты, а себя он считает честным и добрым человеком. Прикинь, опер? И когда его отпустят, он уничтожит улики, а потом пойдёт на улицу и найдёт новых. Он не остановится никогда.

Я глянул на Костю, но тот и сам понимал, что я не просто так давлю на болевые точки опера. Тот и сам видел всё.

Седов опустил голову, посмотрел на альбом, потом резко поднялся и выхватил пистолет.

Но целился не в нас. Флажок предохранителя щёлкнул, а ствол нацелился прямо в лицо Барсукову. Тот заорал так, что стало слышно через кляп.

Но выстрела не было. Костя положил руку на пистолет и легко его забрал, просто потянув его в сторону вместе с кистью, легко вывернул. Не дело это, быстро поймут, кто стрелял — всё табельное оружие отстреливается, найти ствол, из которого выпустили пулю, будет легко, а заодно и его владельца.

Седов уставился на Костю с бешенством и собрался было кинуться на него.

— Постой! — громко сказал я. — Возьми это.

Он со злостью уставился на меня, а я подал ему пакет, что лежал рядом со мной. Внутри — наган, приготовленный вчера Костей для этого дела. Мушка спилена, вокруг ствола на проволоку и пластырь примотана обрезанная пластиковая бутылка, в которой был масляный фильтр.

Это самодельный глушитель. Для револьвера штука почти неэффективная, но у наганов была особенность в конструкции и ещё длинная гильза, которая скрывала пулю целиком, что давало хоть какую-то возможность стрелять с глушителем. Полностью звук не уберёт, но нам и не надо. Хватит и этого.

Седов взял револьвер с таким видом, будто вообще видел оружие впервые, и уставился на нас всех по очереди.

— Вот чё вы меня сюда притащили. Повязать на крови, — мрачно проговорил опер.

— А это ты сам решаешь, — сказал я. — Мы же только предлагаем тебе варианты. Можешь уйти, оставив всё нам, потом приедешь на труп по вызову. Можешь попробовать дать делу официальный ход, но ничего не выйдет, как я и говорил. Я уже сказал тебе много, пытаться разжалобить и про детей напоминать не буду. Ты и сам всё видишь. Решай! — я сел поудобнее.

— И кого вы гасите? — спросил он. — Вы же не только за ним пришли, другие были же, да?

— Только тех, кто думает, что им ничего за это не будет, — хрипло сказал Глеб. — Решай сам, Артём Сергеич. Но кинотеатр сегодня точно закроется. Пишите письма, да не поможет, закрыто навсегда.

Барсуков снова замычал со своего места, но на него никто не смотрел. Костя Левитан сложил руки, он разволновался, и говорить сейчас толком не мог.

— У нас фирма, — произнёс я. — А наши клиенты — те, кого ты засадить не сможешь никогда, Сергеич. Или для кого тюрьма — дом родной. Много таких видел? Лично я — да. Со всеми не разберёшься, но кого-то, самых наглых, мы зацепим. Да и мы редко сами встреваем. Куда чаще — они друг друга гасят сами. Вот как недавно Рустемов прикончил двоих сообщников, или как кто-то хлопнул Зиновьева.

— Вот оно чё было, — Седов хмыкнул.

— Или ты помнишь те немнухи, про грабежи женщин и следы ударов молотком? — спросил я и заметил узнавание в его глазах. — Разве ты не думал, что это серия? И задай вопрос, почему эта серия больше не продолжается?

— Серия была? — устало спросил он. — Кто-то их долбил?

— Сам слышал. Вот, я перед тобой открылся целиком, — я развёл руки. — Теперь уязвим, но это я говорю только тебе. Потому что знаю, что ты такой же, как я. Что спать не можешь долго по ночам, ворочаешься, зубами скрипишь от досады, а нихрена сделать со всем этим не можешь. А когда просишь кого-то дать показания, ты же понимаешь в глубине души, что если не выйдет засадить злодея, то свидетелю отомстят. Разве я не прав? Ты об этом не думаешь?

Думает, я знал, о чём он думает, потому что сам думал об этом ночами большую часть своей сознательной жизни.

Седов смотрел на меня долго, почти не мигая, я его взгляд выдерживал. Мы молчали, а на вопли Режиссёра внимания никто не обращал. В любом случае он свою роль сыграл и больше нам не нужен.

Старый опер закурил, отошёл к раковине, чтобы пепел ссыпать в слив. Курил долго, о чём-то думал. А потом мимоходом, как бы невзначай, он вскинул оружие.

— М-м-м! — издал Режиссёр свой последний вопль, пуча глаза.

Пф-ф!

А громкий звук, но всё равно не такой, как выстрел без глушителя, да и свалившийся вместе со стулом Барсуков грохнулся громче.

Даже если кто-то и услышит через стены, то не поймёт, что это был выстрел. Подумают, что, может, покрышка где-то лопнула или лампочка, или кинескоп телевизора кто-то разбил на помойке. Не такой это резкий звук, чтобы напугать.

Вся конструкция с глушителем повисла на стволе. Опер протёр платком деревянную рукоятку и спусковой крючок, но больше для того, чтобы успокоить себя, всё равно отпечаток оттуда хрен снимешь.

Пистолет он бросил к трупу. Я даже не смотрел туда, отметил только, что гад готов, а выстрел меткий.

И стало легче. Пусть я не успел к самому началу деятельности режиссёра Барсукова, но всё же папки со снимками сейчас не такие толстые, и коробок с кассетами не так много, как в момент его ареста в мою первую жизнь.

Мы успели сделать много. А дальше — будем работать ещё, ведь Барсуков — не самая опасная тварь в этом городе, есть и хуже. И они не сидят на месте, тоже придумывают свои интриги, чтобы заработать и избавиться от тех, кто для них опасен.

И мы тоже готовимся…

* * *

В это же время, район магазина запчастей

Красный джип «Рэндж Ровер» ехал по разбитой, как после бомбёжки, дороге. За рулём сидел Матафон, низкорослый и очень худой парень лет двадцати пяти в спортивном костюме, а на заднем сиденье развалился Игорь Парыгин, он же Поджига. Бригадир, тоже в спортивном костюме, сидел, играя бензиновой зажигалкой.

— Ну и чё пацаны говорят? — медленно спросил он с блатным выговором и зажёг огонёк, крутанув колёсико о ладонь.

— Так чё, сидели у Гоши Чёрного на точке, — у Матафона был глубокий бас, совсем не сочетающийся его с внешностью, — пиво пили, обсуждали, чё за дела с Наумом. Пила ментов знакомых поспрашивал, говорят, пулю вытащили, что у Наума в башке была.

— И чё? — Поджига смотрел в окно.

— Так его походу мент мочканул, ствол у него этот нашли, сравнили пули, всё бьётся.

— Чё за мент?

— Тот, который этого пидрилу крышевал, Мажора, и остальных барыг, в нашем районе дурь толкали, козлина.

— Не, фамилия какая у мента? — бригадир напрягся.

— Да не помню я, Игорян. Лысый он такой, на «Крузаке» белом ездил. Вот, короче, Гоша и говорит, что Коршун не при делах, а вот Наума то ли менты мочканули, то ли…

— Да Гоша порожняк гонит! — вскричал Поджига, вскидывая обе руки. — Овца он беспонтовая, обосновать передо мной не может, только втихушку, как крыса, собирает про меня…

— Да ничего он про тебя не говорил, — удивился Матафон. — Отвечаю.

— Это при тебе не говорил. Коршуна давить надо, он точно Наума сдал или мочканул.

Поджига откинулся на сиденье, щёлкнул крышкей зажигалки и задумался.

— Ну и чё дальше было? — спросил он уже спокойнее.

— Пацаны, короче, всё равно не понимают, чего это Коршун не объявляется, но раз его менты прессуют…

— Это его прессуют? Меня на полдня продержали, — бригадир снова достал зажигалку. — Его прессуют, скажешь тоже.

— Ну, короче, — продолжал встревоженный Матафон. — Ну, типа, ты же, конечно, бригадир, тебя сам Атаман поставил, но…

— Чё «но»?

— Считают все, короче, что предъявлять Коршуну нечего, он в эти разборки Наума с ментами не вписывался, и в блудняк влетел случайно. Поэтому и скрывается.

— Считают они, — Поджига покачал головой. — Коршун Наума и сдал ментам, да и вообще, и пацанов подставить хочет, и Атамана заодно. Наум-то понимал, что это за кадр, а вот Атаман Коршуну верил, его в бугры тянул, да и поставил бы, если бы он не зашкерился где-то. А ещё доверил кое-чего пару недель назад, мне, Науму и Коршуну. Наума больше нет, а Коршун, падла, по-любому сдаст весь груз.

Матафон с недоумением посмотрел на бригадира через зеркало заднего вида.

— Тебе об этом знать не положено, — Поджига хмыкнул. — Но Коршун — падла. И брат у него какой-то мутный. Фирму открыл, с ментами какой-то бизнес имеет, тачку взял. Мне он сразу не понравился, по нему видно, что мент. Взгляд ментовский, я их насквозь вижу. И по любасу, Коршун с братом чё-то мутят… — он посмотрел в окно. — Высади здесь, прогуляюсь.

— На Запчастях? — удивился Матафон. — Тут же одни отмороженные.

— Да не ссы. И вот увидишь, Паха, когда груз просрут, сразу мои слова вспомнишь, кто виноват. Все увидят.

Джип остановился у дома номер пятнадцать. Поджига направился сразу во двор, обошёл детскую площадку, заваленную шприцами и пустыми бутылками, зашёл в подъезд, на входе пошаркал кроссовком о порог, потому что к подошве прилип пакет с клеем, и поднялся на второй этаж.

Обитая деревянными плашками дверь не заперта, Поджига её открыл, и сразу пахнуло кошкой и квашеной капустой. Он прошёл внутрь. По магнитофону играл блатняк, а в комнате сидело несколько парней. Жарко, кто-то был раздет по пояс, кто-то лапал дворовую девчонку, а там смеялась пьяным смехом, кто-то пил, кто-то играл в карты за столом. Пахло водкой, потом, дешёвым одеколоном, куревом и клеем.

Во главе стола сидел худой, но очень высокий тип с большой головой, лысый, почти без бровей, не качок, но жилистый. Взгляд — ледяной. Даже Поджиге ненадолго стало не по себе.

— Здорово, пацаны, — сказал он.

— Здорово, — отозвались в комнате.

Парни переглядывались между собой. Большинство из них — подростки младше восемнадцати, только старшему и его ближайшим сподвижникам было двадцать с лишним. И к ним пришёл человек не из дворовой банды, а из атамановской братвы, причём бригадир, ещё и мотавший срок по серьёзной статье — разбой.

Его статус казался всем недосягаемым.

Удивились его появлению все, кроме старшего. Когда Поджига подошёл к нему, он поднялся, выказывая уважение, но взгляд остался таким же ледяным.

— Здорово, Митяй, — сказал Поджига, пожимая крепкую руку местного пахана.

— Здорово, давно не заходил, — отозвался Митяй.

Смотрел нагло, ведь бригадир сам пришёл к нему, снова просить то, чего он не мог поручить своим людям. Потому что не хотел с ними делиться.

— Пошли, потрещим, — позвал Поджига.

И на кухне он назвал цену:

— Делюга есть выгодная. Плачу хорошо.

— Как в прошлый раз? — спросил Митяй.

— Не, тут сложнее, но и плачу больше. Десять тонн зелени. Надо у одного фраера чемодан в поезде отобрать, а второму — кой-чего подкинуть. Смотри, что надо сделать…

Глава 8

В студии Барсукова теперь пахло порохом, перегретым маслом и куревом. Тело хозяина лежало на полу, но на него никто не смотрел, разве что следили, чтобы случайно не наступить в кровь. А вот опер Седов курил у раковины, ссыпая пепел прямо в слив, и смотрел на нас.

— А вот эти окурки, — он закашлялся и вытер рот рукавом, — вы такие не курите. Это кто-то другой.

— Да, — сказал я. — Но они все бандиты. Я бы сказал — все повязаны так или иначе, даже если занимаются другим делом. И что по-твоему хуже? Это, — я показал на камеры, — или наркота, которую дают школьникам, чтобы подсадить на дурь? Или перестрелка в людном месте? Как по мне — неважно за что именно наказание и каким способом его выдали, главное, чтобы оно было заслуженным целиком и полностью. А вообще…

Я подошёл к раковине, включил воду, чтобы она смывала пепел в слив. Тем временем Костя пошёл в прихожку, выглянул в подъезд, проверил, что никого там не было, и вернулся с кепкой опера.

— Н-не т-теряй, — он нахлобучил кепку на голову Седова.

— Вообще, — продолжил я. — Иди домой и отдыхай, Артём Сергеич. А я тебе гарантирую, что сегодня спать ты будешь крепко, потому что одной тварью в городе стало меньше, и она никому не навредит. Но если этого будет мало и захочешь крепко спать и дальше — звони, мой номер есть.

Глеб на меня уставился, не ожидая, что я не буду мариновать опера, а просто отпущу. Но я знал Седова лучше, чем он. Позвонит мне уже утром, и не просто позвонит — что-нибудь накопает или выдаст из того, что уже выяснил, но держит при себе.

А остальное — детали, и грузить ими с первого дня я его не буду. Главное — он показал, что не готов смиряться со многими вещами. А такие люди нам нужны, если не в команде, то на нашей стороне.

Но на этом пора отсюда валить. Барсуков — не самая опасная тварь в городе, есть хуже, намного хуже. И мало смысла избавиться от кого-то одного, надо ещё кого-нибудь зацепить. Поэтому многое из того, что мы нашли на студии, пойдёт в дело против остальных врагов.

Каждая такая акция, когда мы устраняем кого-то сами, а не действуем скрытно — большой риск, поэтому надо использовать найденное на всю катушку. Если уж вышли на свет, то надо убедиться, что риск того стоил, и мы потом кого-нибудь ещё добавим к этому делу.

Вообще, оценивать риск оказалось очень здравой идеей: мы уже провели какую-то работу, уже устранили несколько опасных личностей, а нас до сих пор никто не нашёл.

Но надо двигаться дальше. У Митяя много амбиций, он много кому чего плохого сделал, и дальше будет хуже. Это точно знаю я, но остальные это понимают, уже в курсе, что просто так я на кого-то не указываю.

Правда, не все понимают, как мне удаётся. Ярик думает, что я узнаю что-то у ментов, Глеб — что у чекистов, а остальные — что знаю бандитскую кухню от брата.

Ладно, это всё лирика. Вот Поджига — бандос рангом повыше Митяя, и натворить дел может побольше. Оружие, наркота, кто знает, на что он будет способен, дорвавшись до власти в группировке. Явно это будет не всеми уважаемый правильный пацан, таких я вообще встречал мало, а кто-то хуже. Короче, надо выяснить, кто он такой и на что способен, ну и что планирует против нас, а ещё — как его достать…

Тело Режиссёра найдут через несколько дней. К тому времени мы должны собрать данные, и про Митяя, и про Поджигу, потому что Парыгин уже копает под одного из нас. Не успеем — он нанесёт удар раньше, а потом продолжит делать что хочет. Хуже он Басмача? Неизвестно, но думаю, что точно не лучше…

* * *

Седов позвонил мне ранним утром. Голос бодрый и трезвый, да и я сам убедился, что он не пил, когда мы с ним встретились на конечной остановке, чтобы поговорить у меня в машине.

Радио я вырубил. Мимо проезжали троллейбусы, автобусы, маршрутки, а люди торопились на работу. Старый опер мусолил сигаретку. Слов было мало, убеждать в чём-то человека, который уже сделал решительный шаг, не нужно. Для чего его уламывать, он и сам сделал все выводы. Понимал, конечно, что мы хитрим, но с моими методами он спорить не собирался. Ведь цель — найти и призвать к ответу любым способом, не открываясь самим.

А потом он сказал важное.

— Есть один пацан знакомый, — опер говорил медленно. — Видел его вечером, на Запчастях живёт, на пятнашке.

— В банде Митяя?

— Угу. Пацан-то нормальный, шестнадцать лет, котелок у него варит. Но у них там на Запчастях жёстко — если не в банде, то жизни не дают. А переехать оттуда, сам понимаешь, в наше время не так-то просто. Вот и сидит, уйти не может. Там же в дворовых бандах выкуп нужен, если валишь. Отступные. Но мне помогает, а я слежу, чтобы сильно не завяз, и если что — вытащить за шкирку.

— Если помогает, — сказал я, — подскажи кто, прикроем. А может, и отступные платить не понадобится. И что рассказывает?

— Вчера к Митяю приходил Поджига, — Седов сделал паузу. — Что обсуждали, неизвестно, но Митяй после этого собрал всех старших, и они что-то планировали.

О как. Интересно. К Митяю я всё равно планировал сходить сегодня вечером, чтобы не затягивать, но теперь буду знать, что он занят чем-то совместным с Парыгиным. Пригодится.

— Это полезно знать. Благодарю. Ну и что надумал? — вдруг спросил я.

— Про что? — удивился он.

— Про то, что дальше делать будешь.

— Не думал даже, — Седов хмыкнул.

— А у меня есть предложение. Работай, пока не надоест, — я положил руки на руль, — а потом на пенсию по выслуге. Устроим тебя к Чернову в контору, знаешь его? Важняк бывший из прокуратуры.

— Знаю Андрюху, конечно.

— Там запишут частным детективом. Иногда придётся там всякие измены расследовать и фоткать, но это так, прикрытие. Да и помощников наберёшь, пусть сами бегают с фотиками, а у тебя будет другая задача. Понимаешь какая?

— Да не очень.

— То же самое, что ты делаешь опером. Только без лишнего геморроя от начальства и без планёрок. Правда, без табельного ствола, но он и не пригодится. И будет одна задачка… — я задумался, — творческая. Есть ключ, надо будет найти замок, который она открывает.

— Хм-м, — он потёр нос. — А когда тело Барсукова найдут?

— Когда захочешь. В идеале — через пару дней. Сразу и палку срубишь перед пенсией.

Можно было убедить его остаться на работе, но при уходе из органов у Седова будет меньше сомнений и не будет конфликта интересов со службой. Да и появится больше времени, чтобы заниматься основными делами вплотну. А мент в команде у нас есть.

Пока же у Седова будет роль хоть и вне группы, но очень важная. Сыщик, частный детектив… неважно, как называется, главное, чтобы он мог задействовать свои способности и связи для сбора информации. В полном составе группу он знать не будет, взаимодействовать придётся только со мной и Глебом Сибиряковым. На первое время пока так…

Подвёз его до работы, подождал и забрал Глеба, который едва смог вырваться, так сильно был загружен в отделе. С ним заехал за Костей и Валерой, и все вместе поехали за город, на дачу отца Валеры, где скрывался Ярик. Друг друга они раньше не знали, служили в разных подразделениях, поэтому связи между ними на первый взгляд никакой нет, так что брата здесь искать никто пока не будет.

Дача основательная, целый дом, пусть и небольшой, в котором даже можно зимовать. Валера говорил, что его батя всё хотел уехать из города и поселиться здесь, чтобы выращивать овощи и продавать в городе, а также заниматься домашней скотиной.

Но пока же батя Валеры работал машинистом-инструктором, а там зарплаты хорошие, вот и копил перед пенсией, насколько можно было накопить в эти годы. Его на днях отправили в командировку, так что дача стояла пустой, но картошку посадить до отъезда успели.

Дом был обит выкрашенными в синий цвет досками, крыша высокая, окна со ставнями, без узоров, просто доски. Есть тесные сени, где стоял стол и сломанный холодильник.

В самом доме есть печка, а большая кирпичная труба торчала из крыши вверх. Территория вокруг большая, огороженная, построены сараи для скотины, правда, самой скотины там не было, и даже курятник был, пустой. Ещё есть бревенчатая коробка, которую хотели приспособить под баню, но пока не дошли до этого руки.

Чисто и уютно, чего бы и не жить здесь, отдыхая от городской суеты.

Сам Ярик сидел на завалинке в тельняшке, наблюдал за горизонтом и строгал палочку складным ножом. Рядом с ним лежала камуфляжная куртка, но при ближайшем рассмотрении я увидел деревянную рукоятку под ней.

— Кабздец котёнку? — сразу спросил брат, когда мы вылезли из машины. — Сам бы этого п***са придушил.

— Конец, пишите письма, — подтвердил Глеб и подул на сбитый вчера кулак.

— Это ружьё дяди Юры? — спросил я, подходя ближе.

— Оно самое. Вот и сгодилось.

Ярик убрал куртку. Да, это старая двустволка, та самая, которую я искал. Сделал из неё обрез, как я и думал. Правда, слишком сильно обрезал, под одеждой носить проще, но и разлёт дроби теперь увеличится.

— Вот ещё, — я передал ему чехол с вертикалкой Барсукова, — отпили приклад со стволами, но не сильно, а то стрелять неудобно будет. Лишь бы переносилось проще. И смотри, ножик какой.

Кинул нож в бревенчатую стену, из которой уже торчал обломок штыка. Охотничий нож Режиссёра, красивый, воронённый, с наборной рукояткой, с остриём в форме щучки, вонзился рядом со штыком и задрожал.

— Оп-па, — Костя одобрительно поднял палец вверх.

— Техника хорошая, — Валера кивнул. — Кто учил?

Чуть не сказал, что он сам и учил меня метать ножи во время моей командировки, но вовремя промолчал. До этого момента ещё несколько лет.

— Давайте-ка на разбор полётов, — я показал на дом. — Что сделано и что нужно. Есть информация у меня, надо обсудить.

— Только меня на работе потеряют, — забеспокоился Глеб.

— Пару часов опера никто не потеряет, — сказал я. — Опера вообще ноги кормят, нечего ему в отделе сидеть. Давай, заходи, для тебя тоже задачи есть.

В доме, оказывается, была газовая плитка и красный баллон, подключённый к ней шлангом. На плитке стояла накрытая крышкой чугунная сковородка, уже полная жареной картошки, Ярик приготовил на всех. Причём как научился с детства, с поджарками.

Мы тоже не с пустыми руками: привезли с собой хлеб, сыр, молоко и холодную варёную курицу, Юлька вчера сделала. Глеб ещё хотел взять пива, но у меня — не милиция, бухать на этой работе нельзя. Дело серьёзное.

Расселись вокруг стола на табуретках, ели картошку ложками. От неё шёл пар, она хоть и прошлогодняя, но всё ещё вкусная.

— Мент его грохнул? — спросил Ярик, пока Глеб рассказывал подробности вчерашнего дела. — Да ладно! Точно? Да ну, не поверю! — он замотал головой.

— Не выдержал, — Сибиряк пожал плечами. — Ещё при Союзе что-то такое было между ними, этот Барсуков фоткал детдомовских на «Зенит», а тут вообще дело на поток поставил, на весь мир продавал. Вот Артём Сергеич и не выдержал, когда масштабы увидел.

— Хочет работать с нами, — сказал я, прожевав картошку. — Виделся с ним утром. И подсказал кое-чего дельного.

Если подумать, у нас теперь каждый имеет на счету хотя бы одного приконченного бандита или соучастие в этом. Серьёзные сроки всем грозят, если кто-то примется нас искать. Но зато все понимают, что ставки высоки, попадаться нельзя, а ещё нужно прикрывать остальных любой ценой.

Закончили обсуждать Режиссёра и то, что забрали у него, пора обсуждать следующее. Сковородка опустела, но мы не наелись, пожарили ещё яиц.

— У нас ещё не всё, — сказал я, отпив горячий чёрный чай из металлической солдатской кружки. — Надо нам понять получше, что из себя представляет Парыгин.

— Гад он, — с чувством произнёс Глеб. — Хитрый и злой, ублюдочный козёл. Но я ним только на допросах общался. Ярик, ты же его лучше всех знаешь. Ты-то с ним дольше нас контачишь. Что это за человек?

— А? — Ярик вздрогнул, о чём-то задумавшись. — Ты про чё, Сибиряк?

— Мы говорим: накидай-ка нам за этого Поджигу, — я усмехнулся, — кто он по жизни и чем дышит. Тебе такими словами понятнее, Коршун?

За столом рассмеялись, Ярик громче всех.

— А чё за интерес к нему? — спросил он подозрительным тоном, но снова засмеялся. — Короче, блатной, сидел по разбою, один из первых уголовников, что к нам пришли. Это раньше они в стороне от нас держались, а потом уже всё перемешались. Кто с Атаманом в качалке был, кто с Боксёром пришёл, ну и те, кто с Графом припёрся, на его блатной волне зависают. Ну, смешались все. Ну так чё, припёрся Парыгин, и давай всех жизни учить, ну ты же знаешь эту блатоту. Только пальцы гнут.

— Тебя-то он чего невзлюбил?

— Да хрен его знает, — брат пожал плечами. — Так-то с ним не кусались никогда. Да вот вроде и мирно со всеми жил, а так посмотришь — половина за чё-то замочить хочет.

— Ладно, Глебка, что там у нас? — я повернулся к Сибиряку. — Порадуешь?

— Седову ты грамотную наводку дал. Притащили, короче, вздутый труп Наума в морг, его судмед вскрыл, вытащили пули, — Глеб сделал паузу. — Баллисты сравнили их с теми, что при отстреле ствола, найденного у Зиновьева — совпадение полное, по всем ключевым признакам.

— Значит, — заключил я, — к Ярику претензий в теории быть не должно. Но я с Гошей поговорю… с тобой, брат, и поговорим с ним. Он о встрече просил.

— Да без базара, — Ярик закивал.

— И теперь, раз здесь все свои, — я поднялся с неудобной табуретки и пересел на пружинную кровать у печки. — Ярослав, что там за история с наркотой, которой ты предлагал заняться? Можешь подробно описать? Думаю, как бы всё сложить: и улики от Барсукова, и комп его, и этот, как его… — я откашлялся, — груз, о котором ты говорил.

— Короче, — брат оглядел всех. — Мне вообще никто не говорил, что это кокс или герыч, я потом допёр. Короче, мы тогда, до того, как ты Басёнку п***лей прописал, сидели на моей точке бывшей, на Острове. Там шавуху крутят… кстати, ништяковую, советую. Ну и пиво дешёвое, местное, хорошее, тебе там, братан, точно понравится, — он пихнул Глеба в плечо.

Костя заржал, Глеб тоже, Валера, который пока ещё толком ни с кем не сдружился, молчал.

— И вот, сидим втроячка: Наум, Поджига и я. Наум бугор, а мы с Поджигой — бойцы. Ну так, базар ведём, пивко пьём, Наум там просил пробить про чехов с овощебазы, которые под Магой ходят… и джипяра рядом с точкой останавливается.

— Хаммер? — спросил я.

— Ну-у, — Ярик закивал. — Выходит Атаман, трезвый, садится с нами. Говорит, задача есть важная, вам доверю, только не обосритесь. Ну и говорит, что на поезде Москва-Владивосток едет курьер мимо нас, с ним — чемодан…

— Что в нём? — тут же навострил уши Глеб и придвинулся к нему.

— Иди ты, рожа ментовская, — Ярик показал ему кукиш и отпихнул подальше.

— Что дальше? — тут спросил я, пока они не начали в шутку препираться. Дело-то серьёзное.

— Ну, короче, говорит, надо бы где-нибудь до Бекетовска его встретить на каком-нибудь полустаночке, забрать чумодан и к Атаману на всех парах лететь. Что в нём — не сказал. Зато велел, чтобы лично я занялся. А я потом посидел, потумкал, понял, что это курьер с герычем, наверняка везёт его ещё чистоганом, давно про это базар шёл. Но мне не говорили. Зато если бы всё удалось…

— Он тебя продвинуть хотел, — догадался я. — Атаман — параноик, ещё блатных сильно не любит, не верит им. Если бы ты справился, он поднял бы тебя до бугров. Дай угадаю — Наум тогда обозлился.

— И Наум и Поджига, — Ярик кивнул. — Они вообще там покраснели, скрипели зубами, шавки позорные. Но молчали, Атаман не любит, когда с ним спорят. А откуда ты знаешь, что Атаман…

— Погоди. Скорее всего, в этой схеме уже были замешаны что Наум, что Поджига. И тут ты, третий лишний, сбоку припёка, ёпрст. Конечно, им это не нужно, тебя ещё подключать. И злобу затаили, а там и без этого поводов хватало. Хм-м…

Я задумался и отошёл к окну, посмотрел на зелёные деревья вдали. А красивая тут природа, надо бы чаще выбираться.

Так, новые вводные, которые нужно использовать. Хм-м, вот я бы на месте Поджиги устроил налёт на курьера и отобрал бы всё себе, а обвинил бы в этом Ярослава. Идеальный вариант избавиться от кого-то. Не для этого ли он пришёл к Митяю? И знают же друг друга, твари, как сказал Седов.

Хм… а почему бы не устроить налёт, не изъять груз, а следы его подкинуть Поджиге? Ведь если что случится, он-то точно не будет раздумывать, что и как, а сразу прилетит к Атаману с жалобами, требуя объявить охоту на брата. Но мы успеем раньше.

Так, но что дальше? В голове засела мысль, но я пытался её вспомнить и не выходило. Надо бы освежить память, чтобы всё сложилось.

— Есть атлас дорог? — спросил я.

Ярик подошёл к старому шкафу, открыл — там лежали книги. Через несколько минут он вытащил нужную. Атлас области, ещё советский, но с тех пор мало что поменялось.

Дороги расписаны, как и жд-станции, где может остановиться поезд. Полистал названия, и вот да, не зря, сразу вспомнилась одна история.

Это было как раз в мае или июне 1998-го в мою первую жизнь, ведь учёба закончилась, но я ещё не работал.

Как-то раз я лежал в общаге на койке, чесал пузо, пялился в ящик и такими делами, как сейчас, даже не думал заниматься. Вообще интересовался другим, кажется, меня тогда интересовало, удастся ли замутить с Машкой из общаги или нет…

Ну давай следак, вспоминай обстановку. Смотрел ящик, я всегда его смотрел, но тогда думал о бабах. А эту новость всё же запомнил, вот и надо развить.

Так, новости местные, криминальные. Вот как раз станция Комаровка, нашёл её. По ящику говорили, что на ней вошли какие-то типы и застрелили кого-то в вагоне из дробовика.

Дальше не помню, но в рябящем телевизоре было видно только накрытое окровавленной простынёй тело, лежащее на нижней боковой полке в плацкартном вагоне. И всё… а нет, вспомнил, кто-то говорил, что парень, который ехал на этом месте, должен был ехать на верхней полке, но с кем-то поменялся. Там ещё Виталька, мой сосед, сказал, что парняге не повезло, если бы остался на своём месте, его бы и не тронули. Перепутали.

А после припоминалось, что налётчики дёрнули стоп-кран и свалили. И всё, убей, но больше не вспомню.

Но уже что-то, если эта память не врёт, а то лет прошло очень много. Возможно, что это был налёт на наркокурьера? Возможно. Вполне может быть, что хитрый курьер уступил кому-то своё место? Да. В итоге замочили кого-то постороннего, а курьер сбежал с нетронутой наркотой.

Это значит, что налёт мог не удастся, как и подстава Ярика. В тот раз ему повезло… а кому-то нет, ведь груз наркоты скорее всего дошёл до точки, ну и неизвестному пассажиру тоже досталось ни за что.

Ладно, точную дату прибытия мы знаем, и если её не поменяли, можем встретить налётчиков сами и решить вопрос быстрее, даже не пугая пассажиров.

Другой вопрос, кого нанял Поджига для этого налёта? Вот, к Митяю он и ходил сейчас, а тогда? Тогда он бугром не стал, ведь Наум был жив. Мог подрядить под это дело Басмача, тот тоже остался жив. Нет, это точно были люди не из бригады, иначе Поджига он мог крепко попасть сам. С него бы за это спросили.

Но то, что подстава была, я теперь не сомневался. Значит, Митяй был и тогда. И, возможно, после этого дела он поверил в свои силы и решил пробивать себе дорогу в криминальном мире решительнее.

Помнить бы больше. Но тогда я ещё не работал, вот и не отметил себе в памяти все детали. Но хоть что-то вспомнил, это пригодится.

Так, можем отбить груз сами, а можем дождаться, когда устроит налёт Митяй. Нет, в поезде много невиновных, а этот хрен обязательно кого-нибудь вальнёт. Я никогда не говорил с ним лично, но, похоже, в какой-то момент он вошёл во вкус и валил всех направо и налево. Никакого сочувствия к людям.

Короче, надо бы разобраться.

В идеале, сделать так, чтобы остались следы, будто бы на курьера напал Митяй, но нейтрализовать его банду раньше, пока они никому навредить не успели. И выставить так, что Митяй кинул Поджигу и упёр наркоту себе. А когда Атаман будет разбираться, показать, что Митяй связан с Поджигой, ну и заодно, если этого будет мало, подключаем тяжёлую артиллерию — улики из студии Режиссёра.

Так что если кто-то сможет отбиться от одного удара, второй не выдержат точно. А если кого-то задержат и отправят в СИЗО, то его может ждать весёлая ночка в камере.

А ещё сможет постепенно подобраться ближе к самому Атаману, но он пока не в приоритете. В первую очередь важно избавиться от очевидного врага Ярика, который тоже не сидит на месте и готовится подставить моего брата, а с ним — и всех нас.

— Ну что, парни? — я хлопнул по коленям. — Готовы поработать? Вот что я думаю — груз надо брать самим, но так, чтобы все проблемы от этого достались им, от Митяя до самого Атамана.

План мы обсуждали долго, учитывали детали, придумывали алиби, прикидывали, как их стравить. Все вводные — барыги, оружие, наркота, режиссёр, даже про Гошу не забыли. Схема большая, но должна сработать.

Но для этого уже завтра Грому придётся полным составом отправиться на очередной выезд, с оружием в руках. Рискованно, но собственными руками добиться нужного нам результата будет проще, чем доверять это дело постороннему.

Глава 9

Такие операции мы никогда не планировали, да ни у кого не было подобного опыта. Но веское слово вставил Глеб, потому что у такого захвата было что-то общее с милицейскими действиями, что-то добавил Ярик, ведь это был вполне себе налёт на вагон. Ну и Костя тоже добавил кой-чего, его в спецуре чему только не учили. Думать научили точно.

План разделился на три. Сначала — Митяй и банда. Потом — захват курьера в вагоне, очень аккуратный, без ущерба для окружающих, в идеале — чтобы в вагоне вообще никто не понял, что только что произошло. При этом оставлять ложные следы.

И третье — наказать невиновных, наградить непричастных… ну это если в шутку. Короче, третье — за всё должен огрести Поджига. И это далеко идущий план, ведь он — опасный бандит, и в перспективе потеря такого бригадира ослабит всю группировку.

Одно понятно точно — Ярику в вагон нельзя. Если там будет хоть один знакомый, то всё, пишите письма, как говорит Глеб Сибиряк. Сразу опознают, и братки обвинят Коршуна в потере груза, тогда наше дело сильно осложнится.

У Ярика будет своя задача, а ещё на нём наше алиби, но алиби выдумывать проще, когда нас много. Правда, для такой оравы надо подходящее, чтобы ещё поверили.

Своя задача будет и у Сибиряка, он будет обеспечивать ментовскую операцию. Ему надо уломать Некрасова выбивать в прокуратуре санкцию на задержание Поджиги и обыск у него дома. К тому времени Седов «найдёт» тело Режиссёра и окурки, так что прокурор санкцию даст. И найдут у Поджиги компьютер и папочки со снимками.

На Косте же силовое прикрытие и одна провокация, мы дадим ему калаш. Также он нас заберёт в самом конце. Но в вагоне он не появится, его легко запомнить: слишком высокий, со шрамами на лице и глаз один всегда закрыт. И тёмные очки для маскировки ему не выдашь, в вагоне ночью будет полутемно, а он после контузии в сумерках видит слабо.

А самая творческая и опасная задача у меня с Валерой. Первым делом мы при поддержке Кости устроим налёт на точку Митяя. В идеале — сорвать им налёт, подбросить улики в квартиру бандита, в общем, сделать так, чтобы Митяй не пошёл на дело.

И тут я допускал, что хитрый бандит может опасаться подставы. Он зверь, жестокий человек, возможно, ему вообще в кайф в кого-то стрелять. Но он не дурак, и должен понимать, что такие предложения опасны, поэтому может загаситься где-то, чтобы его не грохнули раньше времени. И может обеспокоиться вопросом, что сделать, чтобы его не грохнули потом.

А ещё мы сидели и прикидывали, как бы мы поступили на месте бандитов. Поджига явно будет светиться в людных местах, у него должно быть стопроцентное алиби на момент налёта. Наверняка будет в сауне, плескаться в бассейне с девушками, пока в вагоне идёт кровавое дело. Тогда на него не подумают.

Митяй тоже подготовится, но вот его логику понять сложнее. Она не расчётливая и не маньячная, какая-то совсем своя. Короче, если его криминальная карьера оборвётся раньше, всем будет лучше.

А пока же первая стадия плана…

Мы сидели на даче у отца Валеры, пили чай, очень крепкий, густой, в который, чтобы его можно было пить, налили много молока.

Сидели втроём за столом: я, мой брат и Гоша Чёрный, пили чай и обсуждали дела.

— Короче, я с пацанами побазарил, — говорил Гоша, прихлёбывая из кружки. После каждой фразы он делал паузу, чтобы сделать ещё глоток. — Они согласились, что предъява не по делу, Наума менты грохнули. Но то, что ты сидишь здесь, Коршун, пацаны тоже не понимают, пояснить им надо.

— А если Поджига подставить хочет? — спросил я. — Поедет Ярослав, и его где-то по дороге хлопнут?

— Я-то понимаю, что может, — Гоша поставил кружку на стол. — И вообще, он на свою сторону Гарика переманил, тот за него вписывается теперь повсюду, на тебя, Коршун, вякает, как шакалёныш. Так что подначивает всех против тебя. А я вот думаю…

— А помнишь Валька? — спросил Ярик.

— Его же грохнули, — Гоша нахмурился. — Порешали потом зверей. А чё?

Эту историю рассказал Глеб, он сам её только недавно выяснил. Это хотели использовать против нового бригадира, но пока РУБОП почешется, мы используем её сами.

— Так, чё, помнишь, у Валька брат был?

— Ну-у, — протянул Гоша. — Он сидит щас, в опущенных ходит.

— Так чё, попал этот пацан в СИЗО, Валёк тогда к Поджиге подошёл, мол, ты же там всех знаешь, зашли весточку, пусть присмотрят за пацаном. Пацан-то вообще был не при делах, в шарашке какой-то учился, и случайно в СИЗО оказался, спутали его с другим.

— Ну-у, — Гоша отхлебнул чай.

— Так чё, послал Поджига весточку. Пацан в итоге петухом стал из-за какой-то мелочи, а когда Валёк поехал разбираться с Поджигой из-за этого, его кто-то из дробовика мочканул по дороге. Спихнули вообще на каких-то левых.

— Погоди, Коршун. Это серьёзная предъява.

— А я порожняк и не гоню, Гоша. Поджига вообще косяки порет. Девку тогда в хате у себя держал прикованной неделю, насильничал, потом запугал, чтобы молчала, и с рук сошло. Хотя казалось бы, у блатных понятия такое не одобряют, — Ярик усмехнулся. — Но кого-то за такое опускают, а кого-то в бугры ставят. А вообще, слыхал, он крышует п***са, который порнуху снимает. И не западло ему?

— Ты не мне это говори, — Гоша аж вспылил, — а пацанам! И вообще, если такое не обоснуешь, сам знаешь…

— Я-то это кому угодно обосную, и Атаману даже. Дожить, главное. А то чую, пасёт Поджига меня.

Ярик покачал головой и глянул в окно.

— Короче, — сказал он, — погнал я, на одной точке сидеть не могу. А пацанам передай, что Коршун вернётся и гандона этого закопает. Так и передай.

Гоша поехал, мы стояли, смотрели, как его «Ниссан» уезжает по просёлочной дороге. Теперь — сложная часть плана.

— А стрелять обязательно? — вполголоса спросил Ярик.

— Я вообще мог тебе об этом не говорить и сам сделать, — сказал я. — Но в курс поставил, потому что доверяю, и о таком должны все знать.

Где-то вдали послышалась пара очередей.

— Короче, — продолжал я, — Гоша решит, что это Поджига его заказал, мол, ты с ним возвращаешься, и обстреляли тачку его. Вот Гоша это сразу всем и донесёт, планы Поджиги нарушит, и ему никто верить не будет ближайшие пару дней.

— А не заденет его? — забеспокоился брат.

— А ты разве не видел, как Костя стреляет? Он даже с закрытыми глазами попадёт куда надо.

— Ну Левитан да, не мажет никогда.

Обстреляли машину Гоши, чтобы он быстрее рвал в город, думая, что его хотят грохнуть. Из-за такого кипежа Поджиге на время станет не до преследования Ярика. А то я допускал, что он готовит против него что-то, чтобы можно было обвинить в налёте на поезд, и это не только голословные обвинения. Он же хитрый, интриган, опасный. Как чуял, что нельзя его оставлять на потом.

Раз Поджига пришёл к Митяю, значит, дата прибытия курьера не перенеслась, вот мы и готовимся. Да и когда бы они успели перенести? Путь долгий, выехал курьер давно, назад дороги нет.

После этого мы нагрянули в качалку в подвале, где заседал Митяй. Нагрянули в масках и с пушками, как братва, и Ярика взяли, всё равно все в масках.

Кому-то зарвавшемуся пришлось разбить нос, кому-то выдать подзатыльник, кому-то показать ствол, но собрали всю потерявшую гонор группировку в одном месте. Но здесь только соплежуи, малолетки, с них ловить нечего. Самого Митяя среди них нет, как и парочки его ближайших соратников, и никто не знал, где они. Он своими планами с мелочью не делился.

Уже пошёл на дело, заранее.

Прогнали шпану пинками, осмотрели подвал. Накидали окурки Поджиги по разным местам, а в шкаф, в который, по словам пацанов, мог заглядывать только Митяй, тайком закинули папку со снимками. Там же лежал кастет и самодельные нунчаки, но это пусть менты с этим разбираются, тем более, они скоро нагрянут. А вот ствола и обреза нет, хотя малолетки говорили, что это оружие было.

А Митяй пошёл на дело небольшой группой? Но почему бы и нет? Ведь, по словам Ярика, курьер ехал один, чтобы не привлекать внимания, а охранники сидели в другом вагоне с чемоданом-наживкой на случай нападения. Груз-то крупный.

Забрать чемодан у одного человека на первый взгляд несложно. И Митяй вполне мог не доверять всей банде, тем более посвящать их в такое важное дело. Ведь думает, что всё просто. Да и толпа малолеток — больше помешает, чем поможет.

Но вообще, не зря мы учитывали, что Митяй может сорваться со своей точки раньше времени. Он будто чует, что за ним идут. Долго у него чуйка работала… пока не грохнули. Но надо раньше, пока он не натворит много дел.

Значит, работаем дальше, как спланировали. Рискованно, но риск того стоит.

* * *

Ехать пришлось несколько часов, чтобы сесть не на станции Комаровка, а на другой, более безлюдной, чтобы взойти на поезд раньше. Учитывая, что в первую мою жизнь налёт был на Комаровке, мы можем успеть встретить врага лицом к лицу, и свалить.

Вообще, на станции «Белая» курьера точно должен встретить человека Атамана, ведь для этого перевозка и затевалась. К тому времени мы уже должны вмешаться, чтобы перехватить курьера.

У меня — «Вальтер» Наума с самодельным глушителем, у Валеры — ТТ и нож Режиссёра. Ещё при нас комплект вагонных ключей, чтобы в нужный момент свинтить без вопросов, не дожидаясь проводницы.

За рулём «Нивы» Костя. Он был доволен удачной стрельбой. Получилось неплохо, Гоша Чёрный аж в панике сорвался в город. Точно прибежит к Атаману, и придётся алкашу разбираться.

— Солнце моё, взгляни на меня, — спокойно напевал Левитан Цоя вообще без заиканий, достаточно мелодичным голосом. — Моя ладонь превратилась в кулак. И если есть порох, дай огня…

Темно, на станции не горел свет, но в окнах вагонов видны тусклые лампы. Ночь, все спят. Локомотив шумел, проверяя тормоза, проводницы даже не выходили, просто открыли двери. Остановка короткая, на ней обычно никто не входит и не выходит. Даже не в каждом вагоне открыли.

Вошли мы с Валерой, но не в нужный вагон, а в соседний, чтобы курьер не побежал за охраной, заподозрив неладное.

— Красавица, — я сразу подошёл к купе проводницы, пока она не начала возмущаться. — Нам только для Бекетовска. Пусти погреться, мы никому не скажем, что отсюда зашли.

— Мест нет, — молодая женщина в форме проводницы зевнула и потёрла лицо.

— Да мы в тамбуре постоим-покурим, мешать не будем.

На мне очки, Валера напялил бандану. Маскировка так себе, но лучше, чем без неё, ведь обычно человек запоминает какие-то яркие детали внешности. Всё это время я держался так, чтобы моё лицо оставалось в тени. А чтобы проводница не спорила, я протянул ей денежку, две купюры, по пятьдесят и по десять рублей.

Достаточно, чтобы не ругалась, но не так много, чтобы привлечь лишнее внимание. Они не местные, нас знать не могут, нечего отсвечивать дольше необходимого. А то срисуют.

Если бы мы знали точку, где именно Митяй со своими провожатыми нападёт, встретили бы там.

Но и был другой вариант, который мы учитывали — что Митяй со своими тоже может сесть заранее, подготовиться и быстро ударить, чтобы потом оперативно сбежать. Поэтому мы и не стали ждать на станции, где стрельба была в первую мою жизнь.

С Митяем ушло двое, один при этом должен ждать на транспорте, чтобы увезти их подальше, и кто-то ещё должен дёргать стоп-кран, чтобы всё было быстро. Зашёл, забрал груз, ушёл — всего несколько минут, пока не подняли тревогу.

Что хуже — если он не будет сидеть и ждать, а притворится спящим, найти его будет сложнее. В поезде — десятки человек, осматривать каждого не выйдет, вызовешь лишние подозрения. Тогда придётся готовить засаду у нужного места. Но там удобно, место у туалета.

— Откуда вас сегодня столько? — недовольно пробурчала продавщица. — В другой вагон тоже тип какой-то запрыгнул. Хоть милицию вызывай.

Но деньги убрала и пошла закрывать дверь. Я поманил Валеру.

— Они уже здесь, — сдавленно прошептал он, вытирая лоб.

— Такое мы тоже учитывали. Надо их найти, лучше всего самого Митяя, он опасный. Увидишь — урод, башка большая, взгляд волчий, — напомнил я, хотя он и так знал.

План мы составили быстро, но все возможные варианты учитывали. И кроме Митяя нам нужно найти и курьера, забрать у него посылку, и всё это тоже быстро.

Но у нас-то было преимущество — именно нас не ждали.

Я сразу прошёл в соседний вагон, где на нижней боковой полке у туалета должен находиться курьер. Это плацкарт, приходилось пригибать голову, потому что с верхних полок свешивались носки, некоторые дырявые. Запах именно такой, какой всегда стоит в плацкартном вагоне после нескольких дней путешествия. Днём жарко, ночью холодно, мыться толком негде, а туалет системы «дырка в полу».

Поезд тронулся, на столике загремела ложка в стакане с подстаканником. За окном ничего толком не видно, глухая ночь. Почти все все спали. Только на нижней боковушке, уже подготовленной ко сну, как раз недалеко от туалета сидела парочка. Худой парень в майке болтал с девушкой со спортивной курткой на плечах. Наверняка куртку накинул её парень. У него, кстати, левая рука в гипсе.

Они сидели, подобрав ноги на сиденье. Парень зевал, девушка что-то щебетала ему на ушко и хихикала. На наркокурьеров они не походили, вид приличный, хоть и нездешний, да и парочка симпатичная. Да и у неё живот уже заметный, беременная.

Я прошёл ещё дальше до туалета. Проводница его не закрыла, как требовали правила, было лень. Но у меня был подходящий ключ на всякий случай. В туалет мне не надо, я заглянул в тамбур.

— Земляк, покурить дай, — нагло потребовал я у стоящего там тощего парня лет двадцати, бритого наголо, с точкой зелёнки на макушке.

Тот вздрогнул и что-то подправил под курткой, чтобы не выпало, а потом дал сигарету. Уж не случайно ли ты здесь стоишь? Может, стоп-кран дёрнуть хочешь? Он как раз рядом.

— Благодарю, земляк, — отозвался я и отошёл назад, к Валере, прикрыв дверь. — Валер, не нравится он мне. Разговори его, и если подозрение, выруби и в сортире его запрём.

— Гасить его хочешь? — Валера выпучил глаза.

— Это не Митяй, того я в лицо знаю, но это какой-то мутный тип, ёпрст. Так что этого просто выруби на всякий случай, у тебя плюха хорошая. Потом крутись в том конце вагона, где проводница. Если что — знак подам, — я постучал кулаком по ладони, — тогда вмешайся. Отвлеку, а ты со спины нападай. Быстро надо, друг, счёт на секунды пойдёт.

— Ладно, — в его взгляде промелькнул знакомый огонёк, что он готов ко всему.

Сказано — сделано. Чуйка не подвела, у тощего парня был при себе ствол, переделанный из газового в боевой. Ну, ему дали по щам, засунули в туалет, пусть милиция достаёт, он им даст показания, что был с Митяем. Ну и быстро всё сделали, парочка даже не заметила, как мы затащили в сортир потерявшего сознание бандита. Слишком были поглощены друг другом.

Теперь сложное — Митяй и курьер, и Митяя в вагоне не было, но он мог быть где угодно. Валера ушёл на точку наблюдения близ купе проводницы, а я встал у окна напротив туалета. Глянул в коридорчик, на ближайшее место. Девушка куда-то пошла, наверное спать, а парень с гипсом поднялся и подошёл к двери в туалет, но дёргать не стал, а вопросительно посмотрел на меня.

— Заперто, братан, — тихо сказал я. — Кто-то засел капитально. Так и слышно, что жалеет о съеденном.

— Хах! — он засмеялся. — Это пирожки с той станции, отвечаю, они мне сразу не понравились. А кто-то рискнул. Зря, ха! А я даже не заметил, когда он туда прошёл. В соседнем вагоне, может, свободно?

— А там не открывают, проводница спать легла, не добудишься. А в другом — лучше не заходить без противогаза.

— Вот же блин, — парень покачал головой. — Ну, может, выйдет уже скоро. Скорее бы доехать уже, надоело. Знал бы, какая скукотища — не поехал бы. Ещё и у сортира ехать.

— Далеко ещё?

— До Владика самого ещё пилить, — он цокнул языком. — Аж от Москвы едем. Во Владике родаки Натахины живут. Билетов не было, только верхние боковушки. Но Натаха-то на пятом месяце, ей хоть уступили нижнее.

— Жена твоя?

Внутри прошёл недобрый холодок узнавания. А кого тогда застрелили? Я же смотрел репортаж…

— Угу. Не расписались ещё, но во Владике распишемся, — парень заулыбался. — Пацан будет у нас будет, — с гордостью произнёс он.

— Поздравляю, братан, — я пожал парню здоровую руку.

— Лёха, — он оказался моим тёзкой.

— А чё с рукой, Лёха?

— Да упал недавно, неудачно и не вовремя. И вещи, считай, одной рукой не унесёшь, а Натахе нельзя тяжёлое носить…

Он так обрадовался, что нашёлся разговорчивый попутчик, что говорил и говорил.

— Прошлые ночи едва залезал на эту боковуху, но сегодня хоть мужик предложил поменяться, прикинь! — он усмехнулся. — Снизу ехал, смотрел-смотрел, не выдержал, предложил. Чё, говорит, мучаешься, езжай снизу.

— В эту ночь? — спросил я, чувствуя тревогу посильнее.

— Ага. Ну скоро он там? — нетерпеливо спросил парень. — Ладно, в тот схожу, может, там открыли. Ты из этого вагона?

— Не, из пятого. Не спится, прогуляться пошёл.

Вот теперь точно недоброе чую. Курьер с ним поменялся, остерегается засады. В итоге пацан, которому на вид всего двадцать с лишним, получит пулю ни за что, и свадьба не выйдет, и родившийся ребёнок будет расти без отца.

Вот откуда недоброе чувство, не хочется, чтобы и этого пацана завалили ни за что, особенно такой гад как Митяй. Надо торопиться.

Тёзка пошёл в соседний вагон, а я прошёл чуть дальше, мимо места, где сидела эта парочка, и мимоходом огляделся. Мужик в «адидасе», небритый и толстый, не спал, лежал на верхней боковой полке, неудобной, подложил руки под голову и смотрел в потолок. И за ним что-то лежало. Чемодан.

А внизу пустая койка, уже расстеленная, ложись и спи. То самое место, о котором были в курсе все причастные. Скоро Комаровка. Глянул на часы — минут через пять будет.

Значит, Митяй по наводке Поджиги придёт сюда, выстрелит сразу после того, как поезд тронется, дёрнет стоп-кран и свалит. Или наоборот, пальнёт сразу, дёрнет стоп-кран и выскочит ещё до станции.

А курьер спокойно доедет до точки назначения. Может, и не очень спокойно, потому что милиция будет опрашивать, но свою цель выполнит и груз доставит. И вряд ли его будет мучить совесть, что грохнули невиновного парня вместо него. Будет даже посмеиваться, мол, прикиньте, какой я предусмотрительный, поменяться успел с каким-то лохом.

Несколько минут, и всё свершится. На своё место возвращался парень с гипсом. Тёзка даже не чуял, что смерть дышит ему в затылок…

Ну а в коридоре, дальше, через три отсека, на пару секунд мелькнула уродливая лысая башка Митяя с безбровым лицом. Спрятался и снова выглянул. Башка смотрится, как череп этой самой смерти. Валера тоже его заметил, но стоял на месте, ждал моего сигнала, как и договорились.

Пришёл откуда-то или ждал, притворяясь спящим, оба варианта возможны. Выглядывает, выбирает время, и то, что я кручусь рядом с нужным местом, ему не нравится. Он не ждал, что будет кто-то ещё, но в курсе, что в поезде едет охрана. В руках — свёрток из белой ткани, там наверняка обрез.

И надо действовать быстро, так, чтобы шальная пуля никого не убила, но чтобы и злодеи ни хрена не получили. Новый план рождался в голове сам собой. Я подмигнул Валере, который ждал в другом конце вагона.

А Митяй поднялся и пошёл в нашу сторону, засунув руку в свёрток. Решился и меня убрать за компанию, ведь у него в обрезе два патрона…

Глава 10

Счёт шёл на секунды. Можно стрелять сразу, но у «Вальтера» пуля острая, пробьёт тушку, убьёт кого-нибудь в вагоне.

Но действовать надо быстро, врасплох нас не застали. И главное — со мной Валера, пусть и пока ещё не заматеревший, но я-то знал, на что он способен. Поэтому я тащил его к нам. Это место для него.

Я шагнул к столику у окна напротив, подобрал стоящий стакан с чаем, вышел в коридорчик и сделал вид, что споткнулся. Чай пролился на койку. Пойдёт, лишь бы тёзка не лёг сразу и отошёл подальше.

— Братан, не со зла, — я приложил руку к груди, а потом положил ему руку на плечо и отодвинул его с прохода. — Другое постелю, посиди пока.

— Да ладно, — тёзка не огорчился, — бывает, что такого? А что…

Я стукнул ладонью в кулак. Наш жест, что надо действовать быстро и жёстко. Вплоть до устранения, если потребуется.

Митяй был cовсем рядом, держа свёрток из белой простыни, которую явно взял из постельного белья. Рука внутри, выстрелит и через ткань. Я приготовил оружие, но шагнул навстречу с таким видом, будто его знаю.

— Поджига говорит, всё отменяется, — сказал я.

Всего на пару секунд Митяй остановился. Взгляд у него не волчий. Хуже, рыбий, неживой, неморгающий. Даже представить страшно, что будь, если бы его тогда не убили. Этот бандит мог совершить многое.

Но время я выиграл. Валера подошёл к нему сзади, правую руку просунул в свёрток, а левой стукнул его в спину. Митяй выпучил глаза и оскалил зубы, начал силиться нажать на спусковые крючки, но выстрела почему-то не было. Я подскочил ближе и отобрал свёрток.

Валера при этом вполголоса матюгнулся, но грубо пихнул Митяя в спину и потолкал вперёд, я помогал его тащить, прикрыл лицо, чтобы не стонал, и придерживая, чтобы не грохнулся мордой вперёд. А внизу, на грязном полу, я увидел красные капли.

Ножом его Валера приложил.

Короче, валить отсюда пора.

У самого туалета Митяй врезался лицом в дверь и простонал, Валера пропихал его дальше в тамбур, но заметили это только мы трое: я, мой тёзка и курьер. Я быстро вернулся, пока ещё было время.

— Привет от Поджиги и Атамана, — сказал я курьеру вполголоса. — Пошли, уходим. Дело дрянь, сам видишь.

— Ладно, — толстый мужик неловко слез, а после схватил чёрный и кожаный чемодан, стоящий на полке. — Тоже думаю, блудняк какой-то начался.

— Да что творится-то? — недоумевал тёзка.

— Лёха, братан, — я хлопнул его по плечу. — У тебя жена красивая, ребёнок скоро будет, сын. Забудь про всё это, оно тебе надо? Тебе вообще сон снится, братан. Счастливого пути, тебе ещё долго ехать, а то ещё высадят показания давать.

— Ладно, — до него всё дошло, и он уселся на свою постель.

А я без церемоний вытащил курьера в тамбур. Там уже всё в крови, но Митяй, гад, никак не хотел помирать. Даже высвободился и с новыми силами пытался забороть Валеру. Из спины торчал охотничий нож Режиссёра.

Я достал «Вальтер» из-под куртки и прицелился ему в голову. Он повернулся, рыбьи глаза уставились на меня.

Бац-с!

Выстрел в тесном помещении немного оглушил, но стук колёс всё же его приглушил не хуже, чем сам глушитель. Митяй опал вниз, а из дырки во лбу полилась кровь.

— Видал? — Валера показал мне руку.

Я понял, почему обрез не мог выстрелить — Валера просунул палец под спусковые крючки. И это явно было больно, палец опух, стал синим.

— Ну тут ваще дела творятся, пацаны, — курьер хмыкнул и поставил чемодан на пол. — Я как знал, с тем лохом поменялся, чтобы если чё… ты чего это? Ты чё?

Пистолет смотрел ему в пузо. Я плавно нажал на спусковой крючок. Бац-с! В этот раз почти не слышно. Толстяк завалился прямо на Митяя, а я отобрал у него чемодан. Увесистый, блин.

— Вот это тебе за пацана того, — сказал я умирающему, — которого из-за тебя чуть на тот свет не отправили. Погнали, Валер.

Оружие бросил сверху, чтобы точно нашли. Жалко выбрасывать «Вальтер», но пистолет ещё должен сыграть одну роль.

— Стоп-кран сможешь дёрнуть? — спросил я.

— Люди же попадают, — пробормотал Валера, разглядывая опухший палец.

— Добрый ты, Валер. Хотя скорость-то низкая, замедляется, скоро станция. Ладно, давай прыгать, всё равно ждать нельзя.

Скорость и правда сильно снизилась, локомотив уже въезжал на станцию. А мы открыли дверь вагонным ключом, бросили чемодан вниз, спрыгнули сами, благо, скорость стала совсем низкой, а насыпь — невысокой. Уши заложило, пока летел, внутри что-то ёкнуло, но приземлились удачно. Оглядели друг друга и рванули в лес. По пути избавлялись от маскировки и приметной одежды.

Ну а Костя ждал там же, где мы и условились. Мы сели в его «Ниву».

— Трогай шеф! — бросил я и спросил: — Умеешь первую помощь оказывать? У Витали производственная травма, палец сломал.

— К-канеш умею, — отозвался Костя.

— Отъедем только.

Ну а запущенный маховик начал крутиться дальше…

* * *

Бекетовск, ресторан «Золотой телец»

Отдельный зал ресторана был только для особых гостей. Вместить он мог много человек, но сегодня за огромным столом сидело всего трое, все с одного края.

Из еды были только нарезанный тонкими ломтиками говяжий язык и икра на блюде со льдом, зато выпивки сколько угодно. Но двое из троицы пили мало, зная, что их здоровенного пахана перепить невозможно, лучше даже не пытаться. Все в дорогих костюмах, с часами «Патек» на руке, с золотыми болтами на пальцах и цепурами на шеях.

Официанты в их поле зрения не попадали, приходили, только есть кто-нибудь их позовёт. Причём подходить могли только девушки, потому что парня могли обругать матом, а то и ударить. Такой был нрав у сидящего во главе стола крепкого мужика.

Сейчас никого не звали, сидящая за столом верхушка атамановских обсуждала текущие вопросы.

— Пацаны вопросы задают, чё с Поджигой делать, — хрипло говорил Боксёр, один из бригадиров группировки, мужик, со сбитыми кулаками, низкорослый, но крепкий. — У Гоши предъява к нему конкретная, а его тачку я сам видел — с калаша по ней долбили.

— Поджига — бугор, — настаивал Граф, высокий мужик с короткой стрижкой, в строгих очках. Чёрная рубашка расстёгнута, на груди виден край тюремной татуировки. — А Гоша — не прав, когда через голову прыгнул и к тебе поехал, вместо того чтобы в самой бригаде все вопросы порешать. И вообще, в своей бригаде Поджига пусть сам все вопросы утрясает, чё тебя подключать по каждой проблеме? Будь Гоша в моей бригаде, я бы его за такой косяк наказал. А уж что к Коршуну поехал без одобрения бугра — это ещё больше косяк.

— Где Парыгин? — громогласно спросил Атаман, будто не слушая их.

— Менты загребли, — сказал Граф. — Уволокли в СИЗО, добро от прокурора добыли…

— Я в курсе, — отрезал Атаман и налил себе ещё. — За чё там ещё его взяли? У него задача была, а он тут на отдых собрался.

— Дерьмовое дело, Атаман. Я ему подсуетился, чтобы его в отдельную хату поместили, пока не разберёмся, что к чему.

— Так чё там? — Атаман повернулся к нему. — Ты не про хату трынди, а конкретно базарь, за чё его взяли?

— Короче, менты с какого-то перепуга решили, что он тренера твоего Пашки грохнул.

— Чё? — Атаман нахмурил кустистые брови. — Чё за лажа? Он-то тут при чём?

— Ну, чё мне притащили, то тебе и передаю. Тренера нашли дохлого, там, за первым городом, — он махнул рукой. — А у него хата — студия, всякую пи***сню снимал, и каких-то пацанов туда затаскивал, фотки какие-то… лажа, короче, пробил, как по мне, это всё фуфло, — Граф отмахнулся, — менты просто оборзели.

— Погоди, — Атаман задумался. — Это чё, Барсуков, п*** был? Вот же сука. А ещё он бегал тут недавно, помощи просил, пацанов из-за него двух в изолятор отправили. Вот же б***во! — он сжал губы. — А мне говорили, что тренер грамотный, детей любит… вот же сука, детей он любит. Ну я со своим поговорю, чё там за занятия были. Ещё и блатные сейчас начнут, типа, к кому твой сын ходил…

Он шумно выдохнул через нос.

— Ладно, это порешаем. Ну и чё, а Поджига как с этим штопанным связан?

— Решили, что Поджига его крышевал, — объяснил Граф. — Это вообще, порожняк галимый, у мусоров только окурки есть из улик. Но вот в хате за такое могут конкретно спросить. Поджига, конечно, зону топтал, порядки знает, но я на всякий занёс кому надо, чтобы подселили отдельно. Вдруг менты спецом замутили, чтобы его перед людьми подставить?

— Надо разбираться, — Атаман почесал лоб. — Короче, организуй-ка мне с ним встречу, как хочешь, он мне кой-чего устроить должен был. Узнать надо, выгорело или нет…

В зал заглянул охранник предупредить о новом посетителе, но его нагло отпихнул с пути вошедший. Виталя Кривой блатным или «спортсменом» не был. Этот усатый мужик со стеклянным глазом-протезом был афганцем, который примкнул к группировке ещё в далёком 93-м, когда Атаман крышевал ларьки с пивом и воевал с дагестанцами на овощебазе из-за торговых точек.

— Базар есть, Серёга, — сказал он.

— Да говори при всех, — Атаман отмахнулся. — Хуже уже не будет.

Но хуже всё же стало.

— Короче, — Кривой закурил, — обыск провели дома у Поджиги. Нашли там комп, фотки всякие педрильские… п***ц какой, — он покачал головой и продолжил: — кассеты со всяким, на продажу для всяких гадов-педофилов. Короче, он похоже с одним, который детей снимал, в доле был… и ещё был один с ними, Митяй, с дворовой команды, у него такие же улики…

— Да ты мне не про Митяев всяких, а про груз, — оборвал Атаман. — Остальное решить можно. Мало ли чё там наснимали.

— Вот про груз и хотел, — не теряясь сказал Кривой. Он единственный из бугров, кто Атамана не боялся. — Короче, линейный отдел милиции подняли по тревоге, два трупа в поезде нашли в тамбуре. Один — Толстый, курьер, второй — тот самый Митяй. И там же «Вальтер» валялся, из которого их грохнули.

— У Наума такой ствол был, — заметил Боксёр. — Если Поджига его забрал или его человек грохнул Наума и взял ствол… и Гоша Чёрный ещё базарил, что Наума кто-то свой замочить мог.

— Погоди, чемодан где? — Атаман начал потеть.

— Чемодан менты на даче у Поджиги нашли. Там и чекист этот, Иванов, проснулся, дёргает теперь начальство ихнее, чтобы никто этот чемодан не свинтил себе. Так что даже через ментов знакомых не вытащить. Они и себе-то его стащить не могут.

— Значит, — Атаман вытер лоб и, как ни странно, успокоился. Просто для него всё стало понятнее, всё сошлось воедино. — Поджига или его человек грохнул Наума вместе с ментом тем, но подставить хотел Коршуна, потом стибрил мой груз, и подставить всех хотел. Ещё и Гошу чуть не расстрелял. И п*** Барсукова крышевал.

— Ну так-то ещё доказать надо, — ляпнул Граф.

— Доказать? Да он нас кинуть хотел! — пахан пододвинул к себе пузырь и неодобрительно посмотрел на Графа. — Отдельную камеру ему в СИЗО? Да *** ему в жопу! Пусть в общей сидит. А заодно — отправь тамошним весточку, кто он такой и чем отличился, и что он, падла, б** позорная, за свой косяк больше не с нами!

Бригадиры переглянулись, Граф посмотрел на всех с тревогой, но остальные, похоже, этим приговором были довольны. Ведь каждый имел долю с этого груза.

* * *

СИЗО города Бекетовск

— А чё за кипеж? — спросил Поджига. — Я и там нормально устроился, куда опять?

В руках он нёс тонкий как блин матрас, свёрнутый рулоном.

— Сказано было, чтобы перевели, — отозвался его знакомый дубак в форме, который вёл его в другую камеру. — Да твои уже послание заслали, кто ты такой — в хате уже знают.

— Хе, воронок ещё не приехал, а братва уже знает, кто в гости едет, — Поджига засмеялся. — Как вора встречают.

Он остановился лицом к стене, загрохотали ключи, дверь в камеру открылась. Поджига вошёл внутрь. Пахнуло запахом множества немытых тел. Голые по пояс мужики, расположившиеся на нарах, внимательно смотрели на него. У многих на теле сизые тюремные наколки. Поджига смотрел на каждого, разыскивая знакомых.

— Здорово, братва, — громко произнёс он. — Поджига я. И куда мне упасть? — он посмотрел на нары, разыскивая свободное место или того, кто его освободит.

— Тебе — под шконку, — произнёс чей-то голос.

— Это кто там такой борзый? — Поджига прищурил глаза.

Дверь за спиной с грохотом закрылась. А Поджига, хоть и принял на себя дерзкий вид, от этого звук вздрогнул. Потому что понял по взглядам, что ничего хорошего его не ждёт.

— Ну чё, петух, — самый здоровый житель камеры спрыгнул с нар и пошёл к нему, — кино снимал, говорят? Вот и покажешь, чё наснимал.

* * *

На следующий день

— Говорят, со шконки ночью грохнулся, — Глеб пожал плечами. — Но так про всех говорят. А на деле его…

— Да знаю, что на деле было, — сказал я. — А если бы не пропажа дури — знаешь, его бы свои отмазали. Замяли бы это дело с Барсуковым, это сто пудов.

— Возможно. Эти блатные правила все крутят, как хотят. А так — оторвались над ним на всю катушку.

Мы сидели в китайской закусочной, и я узнавал у Сибиряка новости о произошедшем. А заодно можно было отметить: и рискованный план удался, и троицу опасную нейтрализовали, и никто из посторонних не погиб. Я с каждым участником операции так посидел один на один.

Так что да, отметить будет можно. И начинать готовить что-то новое.

— Кто вместо него будет? — спросил я.

— Говорят, Гоша, и нам это на руку, — проговорил Глеб. — Не подарок, но хотя бы не такая тварь. И с Коршуном вроде кенты. Хотя Ярослав их всех теперь сторонится, никому не верит. И правильно делает, если хочешь знать моё мнение.

— Ну, скоро от него отстанут. Тут, кстати, дело у меня сегодня будет, — я сел поудобнее, — контракт на охрану на Запчастях и на Кузнечной. И заодно посмотреть, что там происходит.

— Тебе виднее, что делать, — Глеб посмотрел на меня. — Страшный ты человек, Лёха, должен тебе сказать. Если бы он на твоего брата не полез…

— Думаешь, только из-за брата? — спросил я. — Тут за любого, кто в команде, надо так вступать, за любого порвать, — сказал я и ударил кулаком по ладони. — Только так это и будет работать, или нас всех загрызут. А когда не лезут — самим выбирать самую злобную тварь в городе. Иначе никак, смысла не будет. Ладно, Глеб, что по остальному?

— Тишина, — он пожал плечами. — Вас не видели, не слышали, проводницы даже не вспомнили толком, что вы были. Кто-то садился, так ещё одного в сортире нашли. Короче, не ищут. Ладно, — Глеб посмотрел на часы, — меня Иваныч и так гоняет, что я где-то вечно теряюсь, погнал я в кабинет.

— Удачи.

— Похоже, выгонит меня скоро, — он усмехнулся. — И всё, конец, пишите письма.

— Возьмём на работу на полставки, — я пожал ему руку на прощание.

За окном дождь, то шёл, то прекращался. Сейчас временно не было, но вот-вот пойдёт снова. Я добрался до «марковника», сел на водительское место, включил дворники, чтобы смыли воду. Дел ещё много, и контракт, и новые планы… но прямо сейчас, похоже, мне придётся заняться другим.

Я увидел знакомый чёрный «Мерседес» и поехал за ним. Вот же гад, всё ему неймётся, и что он забыл у нас в городе? Ездит и разговаривает с ментами и бандитами, но что ему нужно, мы пока не выяснили.

Ехал за ним, следил за дорогой, чтобы в нужный момент свернуть, если подумают, что двигаюсь рядом с ними слишком долго.

Но долго ехать не пришлось. «Мерседес» остановился у сквера, где стояла статуя выкрашенного в жёлтый цвет оленя, а вокруг него — скамейки, ободранные, некоторые сломанные.

Седой мужик, тот самый Веселовский, вышел из «мерса» именно там. Я проехал чуть дальше, объехал сквер с обратной стороны, встал за киоск с сигаретами.

Убедился, что они на меня не смотрят, и принялся наблюдать за их встречей.

И какие там люди, ёклмн.

В сквере находился всего один человек — полковник ФСБ Иванов. Комитетчик расхаживал с мрачным видом, держа в руках чёрный зонтик. Служебной машины рядом с ним не было, он будто находился здесь один.

Веселовский встал напротив него и начал говорить. Говорил и говорил, не затыкаясь. Снова пошёл дождь, Иванов невозмутимо закрылся зонтом, а вот Веселовский остался мокнуть. Из «мерса» вышел мужик в чёрном костюме с зонтом в руках, но седой безопасник махнул рукой, чтобы тот не мешал.

Наконец, переговоры закончились. Веселовский рассмеялся и протянул руку, но Иванов сделал вид, будто её не заметил. Седой махнул этой рукой и пошёл в машину.

Мерседес уехал, но полковник так и стоял на месте. Тачку ждёт или о чём-то думает? А чего бы не поговорить с ним напрямую? Надо же с чего начать и узнать, что именно обсуждает со всем городом Веселовский на своём «мерсе»?

Я подъехал ближе к главному входу в сквер, Иванов заметно удивился, но сам пошёл ко мне. Ну что же, поговорим, узнаем, что это было.

Глава 11

Полковник Иванов подошёл к моему «марковнику», но по привычке сначала зашёл справа. Потом всё же вспомнил, с какой стороны руль у «Тойоты», открыл дверь уже слева, отряхнул зонтик, закрыл его, сел на переднее сиденье и пристегнулся.

Окна сразу запотели. Кто-то вчера пил. Да и запах коньяка говорил о том, что не только вчера. Ну да, Иванов выпивать любит.

— А я тут анекдот вспомнил, — сказал я, — как «Тойота» джип с братвой подрезала. Братки эту тачку догнали, мужика из машины вытащили, начали бить, а он кричал «тойота-тойота».

— Суть в том, что у «Тойоты» руль справа, — Иванов хмыкнул, — а досталось пассажиру, сидящему слева, перепутали. Вот так у нас и жизнь идёт, Коршунов — один ездит, как хочет, а получает люлей за это совсем другой.

— Вот знал же, что у чекистов чувства юмора нет, — я покачал головой.

— А ты, я смотрю, сегодня весёлый, — он глянул на меня. — Шутки шутишь.

Голос поддатый, он выпивший, поэтому говорит на «ты», но без наезда, спокойно. Взглядом он этого не показал, но явно он удивился, с чего это я оказался здесь сразу после встречи. И теперь гадает, что мне нужно, ведь о том, чем я занимаюсь, у него должны быть догадки.

— Ты же коньяк тогда предлагал, — вдруг вспомнил Иванов. — К открытию новой конторы. Как раз ваш «ОББ Гром» теперь под вывеской официальной. А то я всё думал, чё это на визитке у тебя написано и для чего?

— Всё ты знаешь. Но раз обещал — налью. Открытие — завтра. Подгребай.

Я поехал по дороге. Дожди лил так, что вдали ничего не видно, сплошная стена воды. Под колёсами огромные лужи, ливнёвок нет, вода шла по асфальту рекой.

— И чем занимаетесь? — допытался Иванов. — Простое частное охранное агентство?

— С детективными функциями, — добавил я с хитрым видом. — Братва наглеет, денег берёт много, а толку мало. Бизнесмены недовольны, предпочитают платить за охрану фиксированную сумму, а не делиться долей дохода с крышей. И крышу некоторые хотят снять, мы и такую услугу скоро будем оказывать. Но мы не служба безопасности банка, особенно из другого региона, у нас задачи другие. Так что не перепутай, — сказал я с намёком.

— Ха, Коршунов, ты наблюдательный. И чем тебе не угодил мой знакомый? Ты же из-за этого за мной следил?

— А зачем он мне нужен? — спросил я в ответ. — Мне только его тачка понравилась. Прикинь, товарищ полковник, буду не на «марке» ездить, на «мерсе». Тут вопрос-то другой: а что он в нашем регионе делает?

— По работе он здесь.

Он долго смотрел на меня. Среди всех соседей-смежников, с кем я был знаком в мою первую жизнь, более-менее хорошо я знал только его. И тогда с ним довелось поработать плотно, и сейчас тоже живу мирно. А от любого другого я бы держался подальше.

Но такой союз нам нужен. Во-первых, это хоть и небольшая, но помощь с нашим основным делом, а во-вторых, через него можно выйти на людей посерьёзнее, типа промышленника Александрова, с которым я пока лично не пересекался. А такое знакомство может дать многое, и в нашей работе, и за её пределами. Повлиять на что-то более серьёзно, чем бить маньяков молотком и гасить бандитов в тамбуре вагона.

Но вот этот «Мерседес»… если бы Веселовский тогда не приехал к дому убитого опера-наркоторговца, я бы им вообще не занимался, даже не знал бы о нём. Но пока меня чуйка не подводила, а при мыслях об этом человеке она сразу кричала: «опасность».

Я своей чуйке доверял, и это выручало, мы только вырвались из опасной ситуации, причём не просто вырвались, а вышли победителями.

И не хочется, чтобы тот седой банковский безопасник как-то про нас выяснил. Мы заметаем следы, да, но так и противники не пальцем деланы, нечего думать, что они никогда не смогут на нас выйти.

Смогут, и это нужно не просто ждать — к этому нужно готовиться, а в идеале — предотвратить. Поэтому о возможном враге нужно знать всё, что можно.

Теперь вопрос: что это за отношения у полкана с залётным безопасником. На дружбу не похоже, я бы даже сказал — наоборот. Но напрямую полковник говорить не будет, если его не раззадорить.

Зато мы сейчас один на один, за дверью не ждут оперативники, так что никуда он от меня не денется. Правда, привирать будет, пока его на чём-нибудь не подловишь.

А полковник уже заговорил:

— Это Валерий Блиновский, работает в банке, — рассказывал Иванов, с таким видом, будто ему не хотелось, — в «Фениксе», в головной конторе…

— А не в «Интегре»? — с усмешкой спросил я. — Не в филиале, который сделан для отмывания денег? И фамилия у него другая.

— Не проведёшь, — он хмыкнул. — Ладно, вижу, подготовился. Давай тогда по чесноку. Это Вовка Веселовский. Мы работали с ним в Комитете ещё в Ленинграде, он потом ушёл к частникам, когда всё развалилось. Расширяется в нашей области, просит помощи по старой дружбе.

— Но ты её не дал, — я вспомнил про рожу Веселовского, когда он протянул руку, а Иванов её не пожал. Веселовского аж скрючило от досады.

— А тебе чё за дело? — зло спросил полковник.

— В смысле какое дело? Разве каждый день видишь человека, который сначала он встречается с коррумпированными ментами из линейного отдела, потом с Атаманом и его кодлой, а теперь — с полковником ФСБ? А Атаман, если ты не в курсе, перевозками наркоты занялся. Линейщики, возможно, тоже как-то с этим связаны. Но вот ты, конечно, вряд ли.

— Если ты про чемодан с дурью в поезде, который к Атаману ехал, то наслышан, — голос у него стал ещё злее, но серьёзнее, без пьяных ноток, будто он мгновенно протрезвел. — Нет, Веселовский дурью не занимается, мелко для их масштабов.

Иванов задумался, поглядывая на меня. Потом начал говорить, а я запоминал. Тут надо понять, для чего именно он этим делится, явно не по доброте душевной. О чём-то он думал, но именно сейчас решил, что лучше сказать, чем молчать дальше.

Под что-то хочет меня подвязать? Вполне, надо следить за тем, что он предлагает, он хитрый. Подставить меня он вряд ли хочет, но кое-что о моей деятельности он всё равно понимает.

И понимает, что мы готовы решать вопросы не как положено, но так, как нужно, и его это устраивает. Уже видел сам и явно думает, что и чемодан на даче Поджиги нашли не просто так.

Вот так и проверяем друг друга, тыкая в разные места, но пока, как я считал, чтобы найти точки соприкосновения, не говоря больше чем нужно.

— Это не безопасник на самом деле, — рассказывал Иванов, — а внештатный консультант СБ банка, но с большими полномочиями. По факту, здесь он может делать что хочет, лишь бы был результат. Для владельцев банка эти места — колония, а он, как конкистадор — выжимает золото с туземцев в обмен на бусы. А иногда даже бусы не даёт.

— Ничего себе сравнение, — я посмотрел на него.

— Как есть, так и говорю. Контакты есть, заработок большой, тачки крутые. Занимается обычно чем-то конкретным, а не всем подряд, в данном случае — перевозками по железной дороге, но пока это пришлось отложить для более срочного вопроса.

Вот и контакт Веселовского с линейным отделом железнодорожной милиции. Но пока непонятно, в чём связь с Зиновьевым. Всё же опер собрал какой-то компромат, вот и суетится Веселовский. Готов на это поспорить.

— Хочет что-то перевезти? — спросил я.

— Не совсем. Чтобы кое-кто перевезти по железке ничего не смог. Но это дело отошло на второй план, сейчас он занят другим, более насущным. Вот и пришёл ко мне по старой дружбе.

— А дружбы-то и не было, — догадался я.

— Сечёшь, Коршунов, — он кивнул. — И дружбы не было, да и по работе нам с этим связываться не резон. Мы таким не занимаемся. Мы с таким боремся. По мере сил.

Иванов замолчал, а я ехал дальше, к их конторе. Постоял на светофоре, подумал, что с таким дождём тачку можно не мыть. Да и удобно, смыло пыль просёлочных дорог, минус лишняя улика. А дождливая весна нынче.

— Слушай, Матвеич, — Иванов повернулся ко мне. — Чем ты занимаешься, я могу только догадываться, потому что ты мало с кем контачишь, а те, с кем приходится, люди надёжные, не болтливые.

— Это же хорошо, — сказал я.

— Это замечательно, с таким уровнем конспирации я про тебя знаю, потому что ты сам ко мне пришёл. Но из того, о чём догадываюсь… думаю, этот чемодан с наркотой не просто так всплыл, причём так, что хвостов не осталось. И про того… ох, режисёра, итить его… тоже слышал что-то, что необычно всё случилось. Не знаю, что там, но иногда хочется верить в справедливость. Кто-то в церковь ходит, свечки ставит, в Бога верует, ну я вот такой, — он усмехнулся, — наивный человек. Про справедливость думаю.

— Ну, это такая штука, что просто так обычно не даётся, — заметил я.

— Есть такое, да. Я тебе даже звонить сегодня хотел, — комитетчик, как фокусник, достал мою визитку из нагрудного кармана пиджака. — И ты показался внезапно, когда о тебе вспоминали, значит, долго жить будешь.

— И по какому поводу звонить хотел? Пивка пригласить выпить?

— Э, не. Ко мне пришёл человек… мой хороший знакомый, — он поправил ремень безопасности, — занимается одним крупным бизнесом — тяжёлая промышленность и металлургия. Сейчас работает в области над одним полумёртвым предприятием по добыче редкоземельных металлов. И на него наехали бандиты, прижали. Но не просто так, там хитрая схема, через другую банду.

— Чтобы он пришёл к первой банде за защитой, — сказал я, останавливаясь у очередного перекрёстка.

— Знаешь, для парня твоих лет ты сечёшь очень много. Да, — Иванов кивнул, — именно так, но с нюансами. Зацепили сына, втянули в одно дело, что хрен вытащишь. Но отец пришёл не к ним, а ко мне. Но дело это настолько щекотливое, что любое наше вмешательство, или тем более милиции всё погубит. Вот я и думал, кто здесь может помочь.

Это что, пацану грозит срок, что не отмазать и ему грозит тюрьма? Возможно, это дело личное, и недавно потерявший сына полковник может посочувствовать другому отцу в сложной ситуации. Но с хитрым чекистом наверняка знать нельзя.

— И теперь ты ко мне по старой дружбе пришёл? — спросил я с напором.

— Я будто с ментом или следаком разговариваю, всё подвоха ищешь, — он поморщился. — Это в институте ты так нахватался?

— А учат теперь так. Ты не знал?

Иванов усмехнулся.

— Короче, я вот хочу эту карточку, — он помахал моей визиткой, — моему знакомому и передать. Дело такое, что официально решить сложно, а надо, чтобы и овцы целы остались, а волчьи шкуры на заборе висели. Заняться не могу, но посодействовать — другой разговор. Вообще, парень тот попал в плохую компанию случайно. Спортсмен, даже на соревнования в Европу ездил. Но этот человек, мой друг, — Иванов задумался, — он как раз один из тех, с кем Веселовский ищет контакт, чтобы надавить посильнее. Возможно, эта история как раз из-за этого и произошла. Вот мой друг тебе подробно всё и расскажет. А заодно, раз у тебя фирма охранная, там и контракты будут, и всё остальное… тебе выгодно будет, и по охранному делу, и даже по детективным функциям будет чем заняться.

— А кто он?

— Ну… его фамилия Александров…

— По ящику слышал, — неопределённо сказал я.

А я всё думал, как заставить чекиста свести меня с этим человеком. Это как раз тот, у кого сейчас большие проблемы, но кто сможет очень круто взлететь.

Тот самый Александров, с которым я хотел завести контакт ещё в первые дни начала новой жизни. Ещё бы, крупный промышленник родом из Ленинграда, с очень перспективными знакомствами, которые стрельнут всего через пару лет. И об этом знаю только я.

На текущий момент Александрова одолели братва и конкуренты, я это помнил, а тут ещё и какая-то проблема, которую явно не решить по закону. Иначе почему Иванов пришёл с этим ко мне?

Да и пришёл ли? Может, это сыграло то, что я так удачно подъехал, и полковник решил поставить на меня. Но что именно? Выяснить надо, а после связать всё воедино.

— Пусть позвонит, посмотрим.

Я отмахнулся, чтобы не показать, как мне это интересно, и сменил тему. Раз я согласился на его просьбу, время насесть и выведать то, ради чего я к нему и подъехал.

— А сейчас что было? В сквере? Знаешь, у меня есть мысль, что этот Веселовский — человек своеобразный. Опасный. Хуже, чем… некоторые. И отказы явно принимать не любит.

— Есть такое, — нехотя согласился Иванов.

— Вот мне бы не хотелось, чтобы он ездил и спрашивал про меня. Но если буду знать о нём больше — буду спать спокойнее. И посмотрю уже свежим взглядом, что у твоего друга там стряслось. Да и тебе, Валентин Сергеич, спокойнее будет. А то вроде он сильно обозлился, что ты ему руку не пожал. Огорчился. Мало ли, как отреагирует.

Решил надавить с этой стороны. Иванов — полковник госбезопасности, но у его соперника тоже есть контакты среди них. И чекист опасается, что его смогут задавить, но подступиться к этой проблеме официально он не может. Но всё не прогнулся.

И тут полковник начал говорить прямо, снова обдумав всё. Мы ехали по улице Ленина, до его управы осталось немного, а Иванов выдал информацию:

— И тут ты прав, — сказал он. — Ищет, кто мента одного порешил и ключики у трупа спёр. А ключики эти — от сейфа в ячейках в банке «Старт», в бекетовском филиале, и там лежит что-то важное. И если не найдёт ключики — не беда, он уже привёз спецов для грубой работы. И от меня просил прикрытие, потому что спецы эти — с которыми связываться опасно.

— Чехи? — спросил я.

— Неизвестно, — Иванов задумался. — Возможно. Прикрытия не будет, но и действовать против него мы как бы не имеем права… без явных на то оснований. Вот если бы это выяснить.

— Вот оно как, — произнёс я, останавливаясь напротив здания УФСБ, — основания тебе нужны. А он же тоже не сидит на месте. Глядишь, найдёт контакт из тех, кто по старой дружбе поможет. Или посадит на твоё место тех, кто хотя бы мешать не будет.

— Сечёшь, — мрачно произнёс Иванов. — Позвонят тебе, короче, Коршунов. А коньяка выпить я ещё к вам заеду.

Он вылез и закрыл дверь, а я пока стоял у тротуара, раздумывал.

Налёт на чужой банк? Привёз наёмников для этого? Чтобы просто забрать содержимое ячеек? Зачем такая рискованная операция? И чего он местных не нанял, чтобы они наехали на банк?

Знаю не всё, но подозрения и сомнения были сильные. Надо подумать. Но я посмотрел на часы и поехал дальше по своим делам. Надо и отдыхать, чтобы голова работала яснее.

* * *

— На погоны! — воскликнула Юлька, положив перед собой две оставшиеся шестёрки.

— Да ну тебя, — Димка отмахнулся. — Пф-ф, чтобы ещё с тобой да в карты играл?

— Тебе перчатки может дать? — спросила она, ехидно улыбнувшись. — А то столько тасовать — руки смозолишь…

Совпало так, что они пришли одновременно, Юлька перед своей работой, Дима тоже собирался на работу, вернее, я собирался взять его в контору и подумать, куда его можно привлечь, чтобы не бегал по выходным играть на гитаре в парке. Левитан всё равно сидит в конторе, а кроме него Димке, как оказалось, никто денег и не давал особо.

Вот они оба и зашли ко мне в одно время. Я только что покормил кошку, что снова пришла на балкон, сел за стол и начал рисовать на листа ватмана схемы, но раз ребята пришли в гости, порадовался возможности передохнуть и разгрузить мозги.

Спокойно дома, даже забыл, что так бывает. Димка, оставшись в дураках, очередной раз перетасовывал карты, по ящику показывали «В мире животных», Юлька рассказывала что-то о своей столовой, где работала… Но я всё равно думал между делом. Не разгружались мозги, но зато работать стали лучше и быстрее, будто небольшая разминка при игре в картах заставила голову работать быстрее.

Как обычно, будто думал над делом, но уже над таким, где все преступники известны, дело в суд передавать не надо, и осталось только сложить всё воедино.

Старые потёртые карты с характерной рубашкой в косую клетку ложились передо мной. Козыри — пики, а мне выпала неплохая карта. Раз Димка проиграл в прошлый раз — «дурака» и учим, я сходил первым.

Сходил и снова задумался. Не знаю Веселовского, но всё равно нужно понять, о чём он думает.

Банк «Старт», про который сказал Иванов — это ведь не просто банк. Это филиал московского банка, который, как я слышал, связан с кем-то из больших дядей в столице — то ли кто-то из олигархов, то ли из криминалитета, то ли из силовиков, короче, прикрыт на все сто процентов.

Наедет тот же Атаман на этот банк, а потом раз, и в новостях показывают, как правоохранительные органы закрыли очередную банду, с «Маски-шоу» и показательными судебными процессами. И на зоне Атаман не задержится, тоже, глядишь, со шконки вниз головой свалится, как Поджига.

Опасное это дело, не по рангу местным бандосам. Возможно, Веселовский поэтому к ним и ездил, но бандиты вряд ли рискнули туда лезть.

Поэтому, не имея выхода на владельцев, он запланировал взлом, чтобы забрать содержимое ячеек силой? Ну да, банк может пойти на принцип и ничего не отдать… а может, он и не знает, что там лежит, но через год, когда закончится срок аренды, он вскроет и что-то увидит.

Может, даже Зиновьев шантажировал этим кого-то? Мол, не заплатишь — опубликую документы, а убьёшь — не сможешь открыть ячейки, и тогда банк «Старт» их получит и узнает о чём-то…

Интересная схема, надо взять её на вооружение. И если это так, то понятно, почему Веселовский суетится.

В любом случае, это я накидываю версии сам себе, чтобы потом выбрать среди них рабочую. Это крайне рискованная операция, но риск должен быть оправдан, а я этого Веселовского дураком не считаю. Не думаю, что он готов рисковать впустую.

Значит, в ящике что-то действительно серьёзное, а он будет перекрываться со всех сторон. Даже привёз кого-то со стороны.

Так, но всё равно вводных мало.

А если я просто приду с ключиками? Вряд ли там указано, что ячейку может открыть предъявитель ключей, скорее всего там прописан кто-то конкретный, кто имеет туда доступ, но всё можно разузнать. Опять-таки, надо учитывать, что за этим идёт слежка, и причастные живо узнают, что ящики вскрыты.

Там явно компромат, иначе чего Веселовский бегает с горящей жопой то к городским бандитам, то к ментам заглядывает, и теперь ещё приехал к Иванову, требуя его прикрыть.

А Иванов тоже чует угрозу от этого перца, но всё равно отказал ему. Правда, ничего сделать всё равно не может, даже полковники госбезопасности в 90-е не всемогущие, чтобы эту угрозу устранить. Для того чтобы действовать в полную силу, ему нужен весомый официальный повод, поэтому он и намекает мне на это.

Надо выяснять дальше, пользуясь тем, пока хозяин «мерса» про меня не в курсе, а заодно узнать, что случилось у Александрова. Сначала выслушаю, а там — посмотрим. Ещё не все вводные мне известны, но картинка собирается.

Ладно, это лирика. А чем заняться Грому? Не ждать же у моря погоды, группе надо тоже действовать, а то обленимся.

— Э-эй, — протянула Юлька, которую я загрузил картами между делом. — Лёша!

— А ты как хотела, — я усмехнулся и взял из колоды несколько карт…

Есть три цели, я как раз их обдумал, вот и сидел, вспоминал, что мне было известно в первую жизнь.

Три цели. Один — опытный киллер, но когда он начал убивать, мне неизвестно. Редко какие киллеры становятся известными, как Солоник или Шерстобитов, про большинство никто из посторонних и не знает. Этот был неизвестным.

Киллер этот, возможно, был причастен к грядущему покушению на начальника Глеба, ну и на него самого, и стоит проработать вопрос заранее. Потому что Сибиряк — часть команды, а Некрасов — хороший союзник… пусть и вредный.

Вторая цель — серийный насильник. Там сложно не будет, его никто не прикрывает, но засранец — не подарок, лучше его тоже перехватить пораньше, меньше проблем принесёт.

И третья цель интересная: банда «почтальонов». Они притворялись почтальонами, что принесли пенсию, и вламывались в квартиры доверчивых пенсионеров. У них была крыша, которой тоже можно было заняться мимоходом. На счету несколько мокрух, так что они наши клиенты, и уже погрязли в этом деле.

Этого пока хватит.

— Слушайте, а хорошо так раньше сидели, — произнёс я, скинув все карты. — Душевно так.

Всё равно, как-то легко тогда можно было собраться у кого-то дома, в картишки поиграть или фильм посмотреть по видику. Без долгих сборов и подготовки, без уговоров, без такого, что кто-то не может или кто-то занят — просто ребята пришли в гости без всяких церемоний, попили чай с пряниками и сели в дурачка перекинуться, болтая друг с другом. Легко так, приятно.

— В смысле, раньше? — удивился Дима. — Вот же сидим! Пф-пф… хорош, — он положил карты перед собой. — Хватит вам надо мной издеваться.

— Поехали? — я глянул на часы.

Вместо делового костюма напялил спортивный, на живот прилепил модную кожаную сумку-кенгуру, в которой хранил всякую мелочь, и мы отправились по своим делам.

Сегодня большой день: придёт человек поговорить насчёт охранного контракта, и ещё — вешают вывеску, ту самую: «ОББ Г. Р. О. М.», расшифровку которой никто из посторонних не знает.

Когда приехал, синюю вывеску с буквами только примеряли на дверь. Я подождал, когда её забьют на гвозди, собирался зайти внутрь. Но заметил, как среди охранников в стороне курит опер Седов, и направился к нему, а он пошёл мне навстречу.

Старый опер ещё работал в милиции, но кое-что он уже был готов для нас пробивать. Особенно когда понял, что кроме Режиссёра много и других гадов, с которыми никто не может сладить. Главное — найти их. Он даже оживился, помолодел, ходил бодрее.

— Выяснил, — Седов положил мне ключ от банковской ячейки в ладонь. — Знаешь, какой это банк?

— «Старт», — я кивнул.

— Так если знаешь… — Седов нахмурил брови.

— Узнал только сегодня, но ты подтвердил данные, теперь знаем точно, сомнений нет. Другой вопрос, Сергеич — как бы вообще вскрыть ячейки с этими номерами, но так, чтобы никто этого не понял? А то всякие личности хотят получить содержимое, и мне хочется знать — зачем.

— Посмотрим, — он задумался и полез за сигаретами. — По регламентам может быть и не положено, но контролируют-то эти регламенты люди…

— Вот только хотел сказать. Надо заняться вопросом, Сергеич, — я посмотрел на него. — Чую, недоброе там что-то, как бы чего хуже не стало.

А пока мы говорили, я увидел на улице две машины, чёрный джип и седан, вроде БМВ, которые ехали в нашу сторону. Кто-то из братвы? Нет, вскоре убедился, что это не так.

Вид у вылезшего из бэхи толстого мужика с лысиной интеллигентный. Не как у разжиревшего от сытой жизни пахана, а как у выросшего в тепличных условиях коммерса, на которого наехали, и который не знает, что с этим делать. Но это только внешнее впечатление, обманчивое, коммерсы такого уровня за себя постоять умеют, даже если их обложить со всех сторон.

Это тот самый Александров, который решил не позвонить, а приехать лично. Действительно, серьёзное, значит, что-то случилось с его сыном, раз пришли ко мне. Взамен обещали дать информацию.

Ну а информация в нашем деле — оружие…

Глава 12

Разумеется, прибытию Александрова удивились все присутствующие здесь, в особенности старые работники ЧОП — к ним такие посетители раньше не приходили. И Чернов тоже выпучил глаза, думая, откуда я выцепил такого богатого клиента. По ящику-то его все видели, да и в газетах часто пишут.

Первым делом я представил гостю Чернова, ведь вид у бывшего следователя по особо важным делам представительный, ну а то, что он похож на бандита, так это даже плюс в наше время. Сразу видно, что в работе понимает. Представил и Седова, как частного детектива, чему тот удивился, но работающие в фирме менты и следаки в таком деле могут считаться положительным фактором.

Ведь Александров не позвонил, а приехал лично, чтобы самому заценить, кто мы такие, он не поверил Иванову на слово. Вот и покажем, что мы контора с сильными опытными сотрудниками. Но говорить придётся мне, а не остальным, тем более, дело не касается охранной деятельности.

В конторе для меня освободили кабинет, вернее, вытащили из одного помещения всякий хлам пару дней назад. Мне же положен кабинет как совладельцу, вот и получил небольшой, но зато с окном. Ну как положен — я душил Чернова, пока он не согласился, что положен. Потом у него болела голова, куда деть то, что здесь хранилось раньше.

Большую часть помещения занимал стол из мастерской, который я не так давно заказывал, скромный, но со вкусом, и цвет приятный. К окну поставили столик с чайником, ну и туда же пришлось поставить бутылки с коньяком, виски и прочей статусной выпивкой. Все вопросы с клиентами, конечно, будут обсуждаться в ресторане или сауне, как положено, но и здесь иногда будут вестись какие-то переговоры.

На стене за моим креслом — российский флаг, хотя государственную символику вешать в частных учреждениях вроде как и нельзя, но точно я закон не помнил, да и никто никогда не докапывался. Кто-то ещё хотел повесить портрет Ельцина, но я не дал — всё равно скоро будет другой.

Повесить портрет будущего президента — вот все потом удивляться будут, хех.

Вот в свой кабинет я и пригласил Александрова, одного, без охраны. Толстый промышленник вспотел, на улице сегодня совсем жарко и влажно. Внешне — тюфяк, слабак, но это пока не посмотришь ему в глаза. Тогда становится понятно, что перед тобой хитрый прохиндей, который сам может сожрать кого хочешь.

— Вот всё равно не понимаю, — он смотрел на меня очень внимательно. — Вот глава фирмы — следак, работают менты, ещё есть много молодёжи, причём по глазам смотрю, вижу, что побывали в переделках. Но веду переговоры с тобой. Почему?

— А Иванов не говорил, как устроена фирма? — ответил я вопросом на вопрос, показывая ему на стул до того, как промышленник сел.

Александров — хитрюга, вращается в таких кругах, где каждое действие и слово имеет значение. Он даже садиться не хочет, потому что я показал ему на место, а не он сел туда сам. Мол, сам решить должен, когда сесть. И руку на себя тянул, но я к этому был готов и не дался. И вопросы будет задавать, чтобы показать, что главный, раз контролирует разговор.

Пробивной он мужик, хочет подмять, но не выйдет. Кабинет-то мой, и я, сидя за столом, чувствую себя в своей тарелке. Сколько я уже народа допросил, кто говорить поначалу не хотел, вот и ещё один пожаловал.

— Иванов не знает, как здесь всё устроено, — нехотя ответил Александров и так же нехотя сел. — Но рекомендовал в данном частном случае. А есть положительный опыт в таких вещах?

— Коньяк или виски? — снова спросил я вместо ответа.

— Мне ещё работать сегодня.

— Поэтому и не предлагаю водку, — вполне себе серьёзным тоном сказал я.

— Логично. Тогда коньяк, не люблю виски.

Я подошёл к столику и налил коньяка в пузатые рюмки. Да и тоже не люблю я виски, если честно, никогда не мог понять, почему он нравится людям. Вот коньяк — другое дело.

— А Иванова знаете по Ленинграду? — продолжал я задавать вопросы, чтобы самому вести разговор в нужную сторону.

— Угу, — он взял рюмку. Отвечать на вопросы, а не задавать их, он явно не любит. — Ходили в одну секцию по дзюдо.

Ну это я знал, поэтому и искал к ним подходы. В какой-то момент секция дзюдо, одна конкретная, станет серьёзным стартом для карьеры. Ну и решением многих проблем для самих участников. Но они этого ещё не знают, зато знаю я.

— У меня особые задачи, — сказал я, садясь на место. — Можно сказать, директор по развитию и особым клиентам. К таким, к которым требуется особый подход.

— Как я?

— Иванов говорил, что есть особая задача, с которой он помочь не может, потому что делу нельзя давать официальный ход. И мне хотелось бы знать, в чём суть.

Александров выпил коньяк умеючи, не как водку, а смакуя, а потом ослабил галстук, что сильно сжал ему шею, как петля. А потом сел, подавшись вперёд, и навалился на стол всем весом, глядя мне в глаза. Но стол даже не скрипнул, сделан на совесть.

— У меня есть сын, двадцать два года, спортсмен, биатлонист.

— Так, — я кивнул. Какие-то намётки уже есть.

— Ездит на чемпионаты, в Европу ездил в прошлом году. Даже предлагают в олимпийскую сборную пойти… конечно, после спонсорской помощи.

— Само собой.

— Вот только поначалу проблема одна нарисовалась.

— Клубы и девочки? — догадался я.

— Именно, — он поднял толстый указательный палец. — Я вырос в ленинградской коммуналке, родители — простые работяги на Кировском заводе, роскоши не видел. А ему давал всё, вот и… избаловал.

— Обычная история, — сказал я. — У богатых родителей — дети-мажоры.

— Да нормальный он у меня пацан вырос, — Александров нахмурился, но стал говорить в более привычной ему манере без напускной вежливости. — Пробивной, не ссыт никого, дерзкий, но умный и компанейский. Но расслабился в Москве своей, связался с компашкой е**натов, у которых только клубы-х***бы на уме. А от старых друзей, хороших таких пацанов, отдалился.

— И сюда ты его привёз?

— Угу. Сюда пригнал, чтобы здесь поработал, людей посмотрел. А то пальцы гнул: здесь провинция, чё здесь делать? Не понимает, дурак, где деньги делаются и кто их делает, будто они где-то на дереве растут. Вот и привёз с собой, чтобы посмотрел, как деньги зарабатываются, чтобы сам заработал. Работает в фирме, в тайгу ездит каждый месяц, комаров кормит, но в***бывает. За ум вроде взялся, девку себе местную нашёл, но…

— Что «но»? — вцепился в него я. Вот начинается и суть.

— Девка якобы сбила кого-то на машине, насмерть, против неё дело открыли, — недовольно сказал он. — И чтобы прокурор это дело прекратил, от Дениса потребовали, чтобы он застрелил одного гада. Стрелять-то он умеет, как снайпер.

Я внимательно смотрел ему в глаза, так пристально, что он отвёл их первым. Ну я слишком много видел такого, чтобы сразу понять — врёт.

— Если бы всё было так просто, Иванов бы помог, — сказал я. — Не сходится что-то, Илья Олегович. Причём здесь прокурор? Погоди! ДТП со смертельным исходом расследует милиция, а не прокуратура. Прокурор по представлению милицейского следака может отказняк слепить, если автотехническая экспертиза покажет, что вины водителя нет… хотя этой экспертизой могут крутить, как нужно. Если прокурор постановление о возбуждении дела подписал, то отмазывают уже иначе, его так просто не отменишь. Не сходится что-то.

— Чё не сходится? — возмутился он. — Всё сходится. Суть в том, чтобы я пришёл его отмазывать к банде покрупнее. А если не пойду, то Денис выстрелит. Так что и так и так им выгодно будет, а мы при любом раскладе в говне!

— Вот если не просто соврать, а смешать враньё с правдой, то всё выглядит убедительнее. Но всё равно не сходится.

Он откинулся на спинку кресла, злобно глядя на меня, как на врага, а потом полез за сигарой. Привычно откусил кончик, достал зажигалку, но взглянул на меня. Я кивнул — кури, мол. А то уверенность он потерял, хотя и не показывает этого. Пусть хоть покурит, а то совсем замкнётся и уйдёт, но мне надо, чтобы остался.

Зажигалка не горела, я достал со шкафа зажигалку в виде пистолета с подставкой, он прикурил ей, уверено держа пистолет за рукоятку.

— Грохнул он уже кого-то? — спросил я спокойно. — И теперь от него требуют убить кого-то ещё, или расскажут обо всём, а парень растерялся, пришёл к бате просит помощи? Потому что загнали его в угол, и он не знает, что делать дальше. Вернее, он понял, что дальше будет хуже, раз повязан кровью. Но убил кого-то серьёзного, раз даже Иванов не может прикрыть.

Александров посмотрел на меня, будто увидел впервые. Потом опустил взгляд.

— Он застрелил мента, — хрипло сказал он, выпуская кольца дыма. — Вчера только узнал, Денис вчера ко мне и пришёл с этим, всё рассказал, потому что конкретно его прижали, а ещё раз он стрелять не хочет. В декабре ещё стрелял, из винтовки, потому что ему сказали, этот мент против его девушки дело завёл. И если не хочет, чтобы её посадили, надо цель хлопнуть.

— Менты дела не заводят, — произнёс я.

— Это нюансы, Коршунов, но парень-то думал иначе. Вернее, не думал или думал другим местом. На самом деле, как я вчера выяснил, так ДТП вообще не было, девка оказалась подставная, его кинула, свинтила уже, парень в жопе, ну а мент тот в гробу, потому что Денис пошёл его и хлопнул, когда тот из казино выходил. Хорошо хоть, что мент тот не подарок был, мягко говоря. Между нами — туда ему и дорога. Но другие менты полгорода тогда перевернули и всё-то ищут стрелка.

— Погоди-ка.

В шкафу у меня лежали газеты с криминальной хроникой, и там должно это быть, но искать долго. И интернета нет под рукой, придётся полагаться на собственную память.

Но что-то было такое, да. Застрелили кого-то из снайперки, кого-то большого, скорее всего, из главка. И раз Александров это сказал, то решился мне довериться. Значит, правильно я себя подал, раз сказал.

— Полковник этот из ОСБ, собственной безопасности ментовской, — нехотя рассказывал Александров. — Богатый был, но денег ему всё было мало. Братва ему взятку дала, чтобы кому-то жизнь испортить, но он их кинул. Вот и его наказать захотели, и пацана моего подставили. А теперь уже меня потопить хотят, если я им башлять не начну.

Точно, вспомнил про это убийство, видел по ящику в первую жизнь. И теперь понятно, почему Иванов не может помочь. Это такие сведения, что даже товарищ Александрова по секции дзюдо, который через пару месяцев станет директором ФСБ, а потом заберётся и ещё выше, так быстро решить вопрос не сможет.

Если как-то всплывёт, что пацан застрелил мента, пусть и коррумпированного, ничего официально здесь не сделаешь. Его убийцу ищут, как и того, кто застрелил Зиновьева, то есть меня. Так что остаётся только неофициальный путь, творческий подход.

Ну, тут можно поговорить, подумать. Я-то думал о другом случае, где убийца стрелял из снайперки на улице, в цель не попал, зато досталось прохожим: один лёг намертво, другого ранили. Или это будет потом?

В любом случае, такому бы в помощи отказал, это точно. А коррумпированный блюститель правопорядка… ну, на моём счету уже был один, и, возможно, не последний. Здесь можно обсуждать детали.

— Теперь от него требуют убрать другого полкана, — продолжил Некрасов. — Но если это дело всплывёт, обещают всё рассказать кому надо, чтобы закрыли Дениса. Если поймут, что кто-то начнёт чесаться или цель начнёт прятаться — расскажут ментам. И плевать им на их понятия, если им надо, то сдать кого-то ментам не западло.

— Так и есть. Кого убить хотят?

— Не могу сказать. Если передашь…

— Некрасова? — предположил я. — Полковника РУБОП?

Александров медленно поднялся, опираясь на стол. Угадал, значит, но в таком случае сходилось многое. И дело пересекалось с моими планами.

— Если скажешь кому-то, — с угрозой произнёс он, — я за своего сына…

— Не суетись. Сядь, — я показал на стул. — Тут разбираться надо, потому что дело — хреновое. Ты про банды расскажи, кто хочет с этим работать.

— Да какая-то с северянки, — Александров отмахнулся, но сел.

— Но это не всё. Иванов говорил, что другая банда надеется, что ты придёшь к ним просить о помощи.

— Ко мне недавно приходил человек от Тунгуса, говорил, что если какие проблемы будут — поможет, обращайся. Так что ясно, что не просто так он приходил.

— Ясно, — я почесал лоб.

Молодой пацан по дурости влез в проблемы. Мне бы с ним надо бы поговорить для начала, чтобы понять возможный план. И я же про него думал утром, как раз в ключе покушения на Некрасова, что надо бы разобраться с этим киллером задолго до самого покушения.

Как поступить — надо подумать. А нам бы не помешал снайпер в команду… но это так, на будущее. Брать надо армейца, желательно с опытом в боевых действиях. А вот с пацаном я бы переговорил для начала.

— Устрой мне встречу с твоим сыном, — сказал я. — Надо подумать, как сделать и делать ли.

Так, вспоминая первую жизнь — Александров под них не прогнулся, поэтому в Некрасова стреляли, и при этом погиб Глеб.

Тунгус — личность влиятельная, может повлиять на любого бандита в области, он большой авторитет. Он сам хочет избавиться от Некрасова? Банд на северянке много, вряд ли какая-то из них решится на устранение полковника РУБОП. Но там и отморозков полно, которые в случае опасности сразу начинают размахивать пушками и готовить убийства. Или запланировал убийство кто-то другой, а из этих делает козлов отпущения. Да и бандиты полковников ОСБ не заказывают. Точно, за ними кто-то другой стоит.

Короче, надо разбираться. Тут вопрос не в пацане. Это дело, которое хоть и опасно, но сулит многие выгоды в нашем вопросе. Можно сказать, что та банда сама создала оружие, которое может повернуться против них.

— А чё с ним говорить? — всё спорил со мной Александров. — Я тебе всё сказал. Да и вообще, Иванов сказал, что тебе нужен компромат на Веселовского, и только я…

— На Веселовского я и сам могу накопать что нужно. Пока же вопрос в твоём пацане. Посмотрю, что там можно сделать, а потом уже обсудим и Веселовского, и всё остальное. Давай решать проблемы по мере поступления.

— Ладно, — смирился промышленник. — Он свяжется с тобой. Но смотри, чтобы никому…

— Я сам решаю, кому говорить или нет. Но не боись — на сторону не уйдёт. У нас контора серьёзная, и то, что ты о ней не слышал, говорит, что мы работаем отлично. То, что твой сын стрелять в Некрасова не будет — вот это точно могу гарантировать. И что братва своё не получит — это тоже. Дай свои цифры, свяжусь, если что.

Он положил на стол визитку и ушёл в большем смятении, чем пришёл. Но теперь ему обратной дороги нет, придётся полагаться на нас. И дело может оказаться взаимовыгодным.

Пока же работаем, возможно, вопрос с киллером закроем тоже, причём так, чтобы это всех устраивало. У того киллера, о котором я думал утром, было не так много жертв, хотел им заняться только из-за Некрасова и Глеба. Теперь уже точно можно не волноваться, что Глеб схватит пулю вместо шефа.

Ну а если пацан Александрова вообще больше не будет стрелять или стрелять только в того, кого нужно — всем будет лучше. Но мне нужно поговорить с ним самому, понять, что за человек. От этого уже и буду отталкиваться.

Кстати, он замочил взяточника, и мне стало интересно кое-что: а не для того ли давали взятку убитому, чтобы он как-то помешал Некрасову? Помочь с этим взяточник не смог, но деньги взял всё равно, ничего не сделал, и его заказали.

Короче, надо обсудить всё с Глебом, но так, чтобы он не подорвался немедленно ставить в курс Некрасова. Тут надо бы всё спланировать идеально, чтобы всё прошло в наших интересах. Чтобы никто не погиб… из нормальных людей.

После обеда была запланирована встреча с ещё одним коммерсантом, но калибром поменьше. Вышел на улицу, увидел, чего косятся бывшие менты — вместе с Костей приехал Ярик, который иногда выбирался в город, раз братве пока не до него. Но о работе пока поговорить не выйдет, много посторонних.

Охранники курили, потому что работы у них пока толком нет, Ярик обучал Валеру тому, что я просил, Костя сидел на солнышке, щуря глаз, а Димка листал в подвале кипы приказов и инструкций. Я пока посадил его разгребать бумагу, всё равно больше некому.

— Поехали на обед, — предложил я. — А то работа работой, а обед должен быть по расписанию.

В машину ко мне сели Димка, которому я хотел надавать ещё поручений, Валера и Ярик, который без сопровождения один в городе не ходил…

Я размышлял над текущими делами, но мыслями возвращался к банковским ячейкам, думая, сможем ли мы как-то привлечь к решению этого вопроса Александрова? Ведь банк крупный, пусть здесь даже только филиал, с физическими лицами не работает, но промышленника они точно заходят выслушать. И может быть, получится через него как-то попасть в хранилище?

— Ну, брателло, ну ты чё, — говорил Ярик на заднем сиденье, глядя на Валеру. — Легко их запомнить.

— Да как их различать? — Валера развёл руки. — Монголы, тунгусы, дяди Вани, атаманы. Все же бандиты. Все на одно лицо.

— Не-е, — Ярик покачал головой. — Не шаришь, а шеф сказал, — он показал на меня, — чтобы ты в бандах разбирался не хуже нас.

— Даже я разбираюсь, хех, — проговорил с переднего кресла Димка, глядя вперёд. — Атаман — глава «Атамановских», Дядя Ваня — правая рука Монгола. Вот такие дела происходят на улицах нашего города, пхых.

— Дядя Ваня и сам — серьёзный авторитет, — добавил Ярик. — И рано или поздно будет рулить всей бандой. Они с Монголом оба блатные, чёрной масти, в натуре, сидели на зоне большую часть жизни, а Монгол вообще — в законе.

— Вор в законе? — уточнил Валера.

— Лучше так не говори, а то блатные бесятся. Просто — вор, и все поймут.

— Понял, — хотя по взгляду его понятно, что ничего он не понял. — А кто тогда Тунгус?

— Тунгус — смотрящий в нашей области, очень авторитетный вор, его другие воры на сходке сюда назначили. Он и общак держит, туда все нашенские группировки скидываются, — у Ярика даже глаза засветились, когда он об этом заговорил. — Раньше Атаман с ним жил на ножах, в общак долю не заносил, взорвать даже хотел Тунгуса. Теперь заносит, уважение выказывает, на праздники зовёт. А куда деться? С блатными хреново живёшь — на зоне поступят, как с Поджигой. А на зону многие попадают, менты нынче совсем звереют.

— Так он над ними самый главный? — спросил Валера. — Самый главный мафиози? Этот Тунгус?

— Не совсем, потому что он другими группировками командовать не может, так вообще у нас… у них не принято, прикинь, — брат откашлялся. — Каждый пахан — сам себе начальник. Но Тунгус — авторитет и его слово вес имеет, поэтому лучше его слушаться, чем нет, в натуре. У них там ваще, отвечаю, интриги, как в какой-нибудь книжке, что Костян вечно читает, — Ярик аж устал столько говорить, вот и откинулся на спинку кресла и выдохнул. — Вот и братан, разбирайся, учись…

После обеда вернулись в контору, но молодой коммерсант Павликов хозяин компьютерного магазина в центре, хоть вчера и очень активно настаивал на встрече, сегодня на неё не явился. Он всё звонил мне несколько дней, очень хотел заключить охранный договор, но в чём проблемы, по телефону не озвучивал. Мы были не против, нам нужен источник дохода, а заодно и хотели получить клиента, у которого есть точки в городе, а не только фуры, которые надо сопровождать. Первый клиент очень важен, от него зависит, потянутся к нам другие или нет.

Но на встречу он не пришёл, значит, не очень-то и была нужна защита. Но к вечеру позвонил Глеб Сибиряков и попросил приехать в первую городскую больницу. Дело касалось Павликова, Глеб был в курсе и знал коммерса лично, он и рекомендовал ему нас. По телефону Глеб сказал, что у Павликова случились большие проблемы…

Состояние больницы было так себе: вытертый линолеум, который в некоторых местах порвался, а в некоторых стоял дыбом, оштукатуренные стены, в которые въелся запах лекарств. Но никто не лежал в коридорах, в палатах были чистые побелённые стены, да и кровати не разваливались. Уже не такой мрак, как в начале 90-х, но ситуация с лекарствами всё ещё так себе, да и кормили плохо. И тараканы повсюду.

Павликов, высокий парень под тридцать, лежал на койке. Говорил неразборчиво, но тело само рассказало нам, что случилось: лицо почти фиолетовый от побоев, аппарат Илизарова на одной ноге и гипс на другой, рука тоже в гипсе. Нос разбит, зубов впереди явно не хватает. Его будто били битой, чтобы покалечить как можно сильнее.

— Ну, братан, не повезло, — Ярик покачал головой и присвистнул. — Так-то бы если договор подписали — наказали бы зверей, раз был у нас под крышей, а так…

— Договор — бумага, — сказал я. — Неважно, когда подписан. А вот если покажем силу сейчас, то следующий клиент тянуть не будет, сразу захочет под крылышко. Глеб, что за команда на него напала?

— Щас узнаем, — он склонился над своим знакомым и начал тихо расспрашивать.

Но поговорить подольше не дали. Пришли двое оперов из УГРО. Раз у Павликова тяжкие телесные, то уголовное дело заводится автоматически, это будут расследовать.

Может, даже кого-то найдут, но уличные группировки ошалели от безнаказанности, и я не думал, что кого-то подтянут. Да и Павликова наверняка предупредили, что ментам жаловаться нельзя.

Но про нас никто ничего не говорил.

— Короче, это на Кузнечных рядах, — сказал Глеб, когда мы вышли из палаты. — Берут под крышу по беспределу, требуют половину дохода. На «Кузнечиках» вечно всякие отморозки водятся.

— Ничё се, наглые, — Ярик хмыкнул. — Половину дохода только с дури и проституток берут, а компы же — легальный бизнес, там меньше отстёгивают. А то нерентабельно, типа, будет, закроется лавочка. Я за то, чтобы им вломить, да, Лёх? — он с довольным видом посмотрел на меня.

— Павликов отказал, к нему пришли с битой утром. Через неделю требуют десять тонн баксов, — продолжил Глеб, скрипя зубами от досады. — Или придут к нему домой, к жене, детям и пожилым родителям, сделают с ними тоже самое. А Марк, — он показал на палату, — готов подписать с нами договор, как только оклемается, но пока…

— Оформляем под защиту с завтрашнего дня, — распорядился я. — Потом вчерашним числом запишем, когда подписывать сможет. Банды там небольшие, если им силу показать — сразу съедут. Но если им потворствовать — начнут расти и наглеть. Надо им сразу показать, где их место.

— Так-то согласен, — Глеб кивнул. — Знаю, где водятся. Команда небольшая, но сильно наглеют, раз такие бабки требуют. Силу почуяли. Тем более, братве не до «Кузнечиков» пока.

— Не ну а чё, — Ярик гордо выпрямился. — Отморозков-беспредельщиков наказать — святое дело, правильное.

— Нам или по хитрому поступить, в нашем стиле, — я задумался, — или жёсткий ответ дать, чтобы запомнили. Не как «Гром», а как фирма, с которой лучше не шутить. И раз что-то охраняем, надо показать, чтобы не лезли к нам, и чтобы клиенты понимали, что защита будет. Поехали, посмотрим.

— Прямо щас? — удивился брат.

— А чего тянуть? А то ещё в больницу к нему явятся. Или ещё кого пойдут избивать. Такие звери только силу понимают.

* * *

Поехали на «Кузнечку», очень старый район, в котором преступность родилась чуть ли не со дня основания города. Район этот делился на две части: старые «Кузнечные ряды» с бесчисленными бараками и частым сектором с узкими кривыми улочками, и новые, где возвели новостройки, магазины, торговые центры.

Вроде всё прилично и цивильно, но банды старого района считали новый своей собственностью. И пока большие группировки решали, кому достанется этот спорный район, мелкие банды наглели.

Мы искали некоего Вальта и его кодлу, это их назвал Глебу избитый до полусмерти Павликов. Парень перепугался, что сказал Глебу, но Сибиряк заверил, что вопрос будет решён так, что бандиты возмущаться не будут. Глеб их знал, описал, кто такие и где искать. По его ведомству они проходили, но у РУБОП не было времени заниматься и ими. У РУБОП полно другой работы.

Думал, придётся ехать в старый район, который хоть и не был бразильскими фавелами, но тоже был не самым безопасным местом в города. Но мы встретили их раньше, на одной из точек нового района.

Около десятка парней, возглавляемых крепким типом в чёрном «Адидасе» и белоснежных фирменных кроссовках, нагло курили у магазина. Плевались кожурой семечек, задирали проходящих мимо парней, которые сразу теряли уверенность и опускали голову, и бросали пошлые замечания идущим девчонкам. Кто-то разбил бутылку с пивом, бросив её рядом с собой. Короче, где жрут, там и мусорят.

Мы пока вчетвером, Глеба только не взяли, а то ему в таких явных операциях ещё светиться нельзя. Но он на вызове, если что — вмешается.

Но нас и так хватает.

Ярик в расстёгнутой кожанке вышел вперёд, поигрывая битой, над ним нависал Костя Левитан с недоброй ухмылочкой, рядом Валера, серьёзный и собранный. Ну и я, как мозг операции.

Внимание мы привлекли. Народ у магазина стал торопливо расходиться, а группка парней начала переглядываться между собой, явно почуяв угрозу.

— Ярик, — тихо сказал я, — твой выход.

Мой брат похож на братка больше всех. Кожанка, под ней чёрная майка, цепь золотая на шее и спортивные штаны. Самое то для таких акций.

— Э, — рявкнул он и свистнул. — Кто там Валет у вас? Ну-ка сюда подошёл!

— А ты кто ещё? — насмешливо спросил какой-то пацанёнок, ещё не понимая, что остальные в его команде резко побледнели.

Заткнулся и он, поняв, что приехал кто-то более опасный, чем они.

— Кто Валет, мля? — Ярик шагнул вперёд, держа биту на плече. — Сюда подошёл, бляха-муха! Базар к тебе есть!

Старший, кругломордый и крепкий увалень был старше Ярика, выше и крепче. Рядом с ним была его кодла, у кого-то наверняка был при себе нож или кастет.

Но одно дело — беззащитный молодой коммерсант, которого они избили, а другое — несколько крепких парней на дорогой тачке, которые явно приехали сюда кому-то навалять.

Так что Валет сделал выводы. Он развернулся и побежал, оставив всех своих друзей разгребать его проблемы. Только белые подошвы дорогих кроссовок сверкали. ФирмА, мать её.

— Ярик, проведи-ка воспитательную работу с молодёжью, — тихо распорядился я, кивнув на потускневших бандюков, — Валера, ты поучись, как базарить надо с такими. Костян, ты со мной. Догоним.

Я сел за руль и поехал вслед за убегающим. То, что Валет убежал… ну, после такого авторитету пахана конец, но нам этого мало. Работу надо было провести крепкую, чтобы местные банды боялись даже подумать о том, чтобы лезть против нас.

А против банд побольше у нас были другие способы воздействия.

Глава 13

— А с-ствола н-нет? — спросил Костя, следя за дорогой. — Я бы его с-снял на ходу.

— В городе? — я вывернул руль. — Костян, это лишнее. Или ты шутишь?

— Д-да я угараю, — он усмехнулся.

Валет бежал дальше. Пару раз он чуть не упал, ещё один раз конкретно так зацепился за бордюр, аж руками замахал, будто хотел взлететь. Но самое интересное — равновесие это ему удержать помогло, и он не грохнулся мордой о землю.

И даже люк, на крышку которого он наступил, не стал для него преградой. Везучий. Но жить захочешь — и не такое сделаешь.

Валет подскочил к ограде парка, пролез между выломанных прутьев и сломал не отошедший после зимы куст. Я успел увидеть, как он врезался в какого-то парня, чуть не сбив его с ног, и скрылся в зелени.

— Костя, выкуришь? — я высунулся из машины, чтобы прикинуть дорогу. — Давай на Красноармейскую его гони через парк, я там встречу.

— Как на зверя охотимся, — Левитан аж раскраснелся от погони, — гоним на ловца.

Даже не заикнулся ни разу. Он выскочил до того, как я успел затормозить до конца, прямо на ходу, ловко пролез через дыру, ну а я уже ехал вокруг парка по дороге.

ГАИ нет, милиции нет, прохожие есть, асфальт убитый. Я объехал яму, потом проехал по дороге, где дорожное полотно сняли, а ещё новое не положили. Хотя каток-асфальтоукладчик с рабочими стояли поблизости, но они просто курили и ничего не делали. Дождя, наверное, ждут, чтобы начать работу.

Машину трясло, пока я не проехал участок и не вырулил на ровный участок дороги. Начал вращать головой, следя, откуда может выскочить Валет. И только чуть замедлился…

Бац!

Валет выскочил из-за столба, как чёртик из табакерки, и прямо передо мной! Я нажал на тормоз, но было поздно. Он взлетел на капот, широко расставив руки, будто хотел обнять мою машину, и ударился башкой о лобовуху. Бац! Но уже не так громко. После удара скатился по капоту и распластался на асфальте.

И снова вскочил и побежал! Только одного кроссовка не было, на левой ноге был только носок, через дырку в котором торчал большой палец. Но бежал он недолго, сразу споткнулся и снова растянулся на дороге, а там уже и Костя подоспел.

Я остановился, вышел из машины, подошёл к лежащему. Глянул мельком на тачку: вмятины есть, крови нет. Валет снова было поднялся, но Костя уже не давал ему вставать, просто наступив тому на спину.

— Ему вставать нельзя, — спокойно проговорил я. — Опасно после аварии вставать, вдруг повреждения какие. А если ещё нет — могут появиться в любой момент.

— Пустите! — простонал Валет. — Я спину сломал.

— Д-да он живой, — Костя глянул на него. — Целёхонький. А я д-думал, раз к-кроссовка слетела, то в-всё, п-п-п-полный п-п-пи-пи…

— Понятно, но оказалось, что не полный. Но это легко исправить, Костян. Долго нам, умеючи?

Я и сам видел, что не он убился толком, напугался больше, ну и башку отбил. Огляделся, ожидая увидеть толпу со смартфонами, но и смартфонов точно, пока же не было, да и народ ещё не забыл, что наблюдать за разборками может быть опасно. Все торопились по своим делам, только один парень лет двадцати пяти в шортах, с гипсом на левой ноге, смотрел на нас, выпучив глаза.

В одной руке он держал чёрный пакет, в котором, судя по всему, лежал хлеб, другой держал костыль. Смотрит так внимательно, что не забудет. Взгляд парня опустился ниже.

— Это чё, Валет? — он посмотрел на лежащего, который снова начал пытаться подняться. — Валет, в натуре?

— Знаешь его? — спросил я.

— Ага, — парень заухмылялся. — Добегался, нахрен? Тачка сбила? Ха! Вот чё не говори, пацаны, а есть бог на свете. Валет, сука, меня на восьмёрке своей прокатил, — он показал вниз, на ногу в гипсе, — за пятихатку долга. Мне уже два раза врачи кость ломали, срасталась неправильно. Вот теперь сам огребай, чучело! Понял? Попил мне крови? Вот и получи! Гад!

— Погоди, — слабым голосом позвал Валет, просяще глядя на парня. — Помоги…

— Не, — я покачал головой, — ты парня к себе не зови. У меня в багажнике монтировка лежит, я ему и одолжить её могу. А то тоже сломает тебе ногу, чтобы срастись не могла. У тебя, оказывается, врагов много. Вот куда ни посмотри, наткнёшься на кого-нибудь, кто тебя не любит, Валет. Вот нафига так жить?

— П-п-пустите, — слабым голосом пролепетал поверженный пахан, заикаясь от страха.

— Над Костей издеваться нельзя, — предупредил я. — И над Павликовым тоже нельзя, он теперь под нашей защитой. И другие, кто к нам придёт, тоже прикрыты. И даже над тем пацаном, кому ты ногу сломал — тоже нельзя, мы и за ним присмотрим, — я свистнул, глядя вслед уходящему. — Тебя как звать-то?

— Антон! — отозвался парень с гипсом на ноге.

— Вот, Тоха, мы ему объясняем, что он в жизни не туда свернул, — я усмехнулся. — Только вразумить таких можно одним-единственным способом. Ты меня понимаешь, да?

— Да п***ть их надо! — воскликнул воодушевлённый Антон.

— Рад, что ты с нами согласен, — я посмотрел на Костю. — Потащили его в тачку, Костян, продолжим воспитание.

* * *

Воспитывали мы его доходчиво, правда, кулаки и ноги отбили, но таких, как Валет словами не убедить, я это ещё в первой жизни понял, причём в первой её половине.

После понятного ему урока воспитания я дал ему чистый лист, ручку, и он написал явку с повинной под мою диктовку. А то знаю я грамотеев-оперов из Левобережного РОВД, такое там понапишут.

Но пусть опера срубят палки, ну а я знаю, что искать того, кто побил Валета, они не будут. Не потому, что ленивые, а потому что им действительно некогда таким заниматься, тем более, трупа нет. Им главное, что нашли, кто Павликова избил, а каким способом добились результата — неважно.

Да и скажет Валет, что с лестницы упал, что поделать, каждый день такое бывает. Да и я знаю, что у работающих в тамошнем УГРО оперов Якимова и Терехова рука тяжёлая, а нрав свирепый, сами порой не против кому-нибудь вставить. Тоже ему наподдают, чтобы неповадно было.

Ну а если Валет будет выделываться, так мы его можем достать и в больничке, куда он неминуемо попадёт после допроса, и даже в СИЗО. Ну и Глеб возьмёт дело под контроль, он как раз приехал под конец и добавил веское слово от себя: один раз по рёбрам, другой раз по башке. А если не дойдёт и такое… ну, всегда можем решить вопрос в нашем стиле.

Крепко досталось ещё парочке членов шайки, остальных разогнали пенделями. После наведались к ним на точку, без всякого протокола и понятых изъяли обрез с точками ржавчины на стволе и ТТ, почти не использованный, в смазке. Не знаю, где они его достали, но им он больше не нужен. Маслины были, хоть и немного.

Ну и кассу забрали в качестве штрафа. Тысячами долларов там и не пахло — аппетит к большим суммам у них проснулся совсем недавно, на днях. Но мы их быстро перевели на диету с жидкими кашицами, ну а в случае с паханом, который покалечил Павликова — буквально.

Остатки опозоренной банды разбегутся по другим бандам, Валет авторитетом больше не будет точно, да и не выйдет он в ближайшем будущем. А что до других мелких банд — пусть менты тоже поработают, мы за них всё делать не будем, только свои интересы защищаем. А капитально достаём только тех, кого сами менты достать не могут.

На следующий день я с Валерой поехал на СТО, где он работал до того, как перейти к нам. Выправить надо вмятинки на капоте, а то Валет врезался крепко. Я ещё удивлялся, как он своей бронированной башкой мне лобовуху не вынес.

Спецы на СТО хорошие, место для моей машины было, ну а я смотрел, чтобы ничего лишнего не сняли в процессе. Выправили всё быстро, и даже не скажешь, что вчера кого-то сбил. Похоже, не в первый раз таким занимаются.

Валера отошёл по делам, я читал сообщения на пейджере, иногда звонил, обсуждал дела. Оказывается, компаньон Павликова сначала хотел продать долю и уехать на Дальний Восток, потом подумал, что там банды пожёстче, а здесь хоть одну призвали к ответу. Теперь он хотел заключить контракт, причём чтобы к нему приставили телохранителей, но у нас таких пока не было. И с охраной точек надо определиться, потому что своих ГБР (групп быстрого реагирования) у нас не было, а по всему городу мотаться быстро мы не могли.

Но эти вопросы на Чернове, мне же надо сфокусироваться на других вещах.

Я зашёл в расположенную рядом мастерскую дяди Юры, поздороваться, посмотреть, что с другими моими заказами на мебель. Когда вышел, увидел красную «Ауди» рядом с моим «марковником». Водитель немецкой иномарки, худой парень с русыми волосами, одетый в светло-синюю джинсовую куртку, оглядывал мою машину с почтением.

— Какого года? — спросил он, заметив меня.

— Девяносто третьего.

— О-о, ништяк, — он подошёл ближе. — Автомат?

— Угу.

— Круто, чё. А мне предлагали недавно «Марка», но в восьмидесятом кузове, дизель, с механикой. Но там 89-й год, и пробег был, будто «Марк» из Японии добирался своим ходом… вокруг Луны, — парень засмеялся. — И самый прикол — тачка-то ещё на уровне была, вполне себе приличная.

— «Марковники» такие и есть, хотя, сам знаешь, как повезёт, — я глянул на его машину. — А тебе в наших краях с левым рулём нормально ездить?

Парень засмеялся.

— Здесь-то ещё нормально, я во Владике был, вот там действительно, всё на правых рулях. Денис, — он протянул руку.

— Лёха, — я пожал, отметив, что несмотря на легкомысленный вид у парня сильная рука.

Денис Ильич, значит, сын Александрова. Но я пока ничего не говорил, присматривался. Он активно жестикулировал, но с левой рукой что-то было не так, что-то неправильное, но никак не удавалось присмотреться — слишком быстро ей махал.

— А вообще, я больше на уазике езжу, — признался Денис. — Всё в тайге, там на другом и не уедешь. На «Ауди» гоняю, только когда в город возвращаюсь.

— И как в тайге? — я отошёл в тень от здания, и парень двинулся следом.

— Комары там сожрали, — признался он и почесал шею. На ней как раз видны точки от укусов гнуса — злых таёжных комаров. — Там мужики местные, всю жизнь там живут, как-то привыкли, а меня комарики не жалеют. Ну а вообще — там клёво.

— Нравится? — я удивился.

— Ну, простор, — Денис показал рукой. — Воздух хороший, на участке ещё девки симпатичные… бравые, как здесь говорят, ха! Ну и поохотиться можно…

Последнюю фразу он проговорил медленно. Улыбка погасла, когда он вспомнил про другую охоту.

— Меня отец попросил приехать, — медленно сказал парень.

— Да я уже понял. Стрелять значит, умеешь. Пошли, там кафешка за углом, обсудим.

— Я за рулём больше не пью, — торопливо сказал Денис. — Хватило, когда тачку батину разбил.

— Я и не предлагаю пить. Там кормят хорошо.

Честно говоря, думал, что это будет типичный столичный мажорчик, завсегдатай клубов, которого батя привёз через силу, чтобы отпрыск не просто прожигал деньги, а хоть чему-то полезному научился.

Но всё же суровые условия тайги и не менее суровые мужики на участке легкомысленного отношения не прощают, вот парень и не выделывается, ведёт себя нормально, разве что болтливый.

Вполне себе обычный пацан, только говорок немного нездешний и внешний вид чуть другой. Ну и тачка, которую себе может позволить не каждый коммерсант или бандит.

— Да, можно и перекусить, — Денис кивнул. — Просто заехал к вам… сегодня был у них, — с намёком сказал он, — они велели забрать посылку. Мы с батей решили, что пока с ними не спорим, ждём вашего совета, вот и…

— Показывай посылку.

Денис с опаской огляделся, но дорога пустынная, никого не было. Он подошёл к «Ауди» и открыл багажник. Внутри лежала запаска, домкрат и китайская рисовая сумка. Он расправил её, расстегнул замок и показал содержимое. Там разобранный карабин, судя по всему — «Тигр», гражданская версия СВД. Умелый стрелок сможет легко поразить любого из такого оружия.

— Прошлую цель из чего стрелял? — спросил я.

— Из «Вепря», — неохотно сказал парень и шумно выдохнул через нос.

— С оптикой?

— Без. Я и так хорошо стреляю.

— Да ладно, — я повернулся к нему. — Без оптики? Как Номоконов? Читал «Трубку снайпера»?

— Канеш, читал, — Денис оживился. — Я с детства по всяким кружкам и тирам ходил. Даже в армию хотел, но не взяли. Категория В — ограниченно годен.

Он показал левую руку. Вот теперь видно, что с ней не так — на ней не хватало большого пальца, причём целиком, почти от основания. Вместо него — только шрам на том месте, где он должен быть.

— В детстве цепью от мотоцикла оторвало, — пояснил он. — Кровищи там было — ужас.

— Стрелять не мешает?

— Я с упора же. Упор обязательно. А так, канеш, мешает. И на лыжах ходить — очень сложно, левой рукой палку фиг удержишь, у меня хоть приспособа на перчатках, помогает. И рулить надо аккуратно. Но куда деваться, новый уже не отрастёт, — Денис мрачно усмехнулся. — Хотя батя говорит, немцы протезы делают. Потом, как закончится, может… если закончится. Чё-то уже не знаю последнее время. Уже ничего хорошего не ждёшь, — парень махнул рукой.

— И на соревнования тебя берут? — с сомнением спросил я. — И в сборную?

— В сборную я не просился, — он помотал головой. — И на соревнования давно не ездил, не вытягиваю уже. Батя просто помечтать любит об этом, похвастаться, он же всё хотел в сборную в детстве попасть. Но если бы я хотел, то за деньги отца, Алексей Матвеич, куда угодно бы приняли, даже в сборную, хоть по биатлону, хоть по пляжному воллейболу. Уж говорю напрямик, не обессудьте.

— Да я понимаю, как всё делается.

Я закрыл сумку и отошёл, он захлопнул багажник. Не, пока без обеда, лучше расспрошу здесь, чтобы успеть до вечера подумать, что к чему.

— Ну что, снайпер Номоконов, — я глянул на него и спросил тише: — Как ты вообще мента грохнул? Ещё и без оптики.

— Так сняли квартиру для меня… или брошенная была, не знаю. Пришёл — винтовка собрана, а оптика — хрен её знает какая. Пристреляна или нет — неизвестно, я её снял. А то там народа стояло у казино, если не пристреляна… кого-то левого зацепить — раз плюнуть.

— 7–62 человека насквозь прошибает, — заметил я. — И постороннего убить может легко, даже если попадёшь в цель.

— Поэтому я и подождал, когда он отойдёт и в машину сядет. Уже в движении пальнул, попал. На дороге никого не было.

Вот сейчас я и принял решение. Не просто пальнул в кого-то, раз умеет, а принял меры, чтобы не пострадали посторонние. Конечно, со временем киллеру станет наплевать на ущерб среди прохожих, но пока — он ещё не потерян.

— Но поймите, они же сказали, что Катьку посадят! — Денис заволновался. — А я ж не знал, как на самом деле. Вот на участке работает Василий Семёныч, главный инженер. Он говорит: дай бог, чтобы я сегодня был таким же умным, как моя жена потом. Ну типа, как…

— Да я понял. Знал бы, где упасть — соломки бы подстелил.

— О, так тоже можно. Ну и… стрелял. Потом сказали: молоток, вопросов нет, а Катька, оказывается, свинтила. Ну а на прошлой неделе подошли — опять работа есть, — он развёл руками. — А не сделаешь — хана тебе, ментам сдадим. Вот я к бате пошёл, — парень выдохнул. — Надо было сразу тогда к нему идти.

— Кто это был? Кто такие?

— Со мной трое говорили, — начал перечислять Денис, загибая пальцы. — Главный — Сега, так его называли, такой лысый мужик, — он провёл ладонью над макушкой. — Потом был Цыремжит, бурят, говорил мне, что он из ФСБ. Погоняло это такое?

— Это бурятское имя. Только вряд ли он из ФСБ.

— Наверное, — парень пожал плечами. — И третий — я его не знаю. Здоровый такой, — он показал руками вокруг себя, — лысый, в пиджаке красном ходит. Цепура ещё с палец. Он больше всех бычит, сразу наезжает, угрожает.

— И сказали — валить полковника? — уточнил я.

— Сказали — быть на вызове, дату скажут, чтобы приехал с винтарём, — Денис показал на багажник и сглотнул. — И чё делать? Я не знаю.

— Ладно, давай так, — сказал я. — Винтовку мне, увезу куда надо. Вечером — как штык, чтобы был у меня дома.

— Дома? — он удивился.

— Да. У меня девушка хочет стол накрыть, наготовить всякого, друзья подойдут, брат ещё родной будет. Выйдем потом покурить, ты всё детально при них ещё раз нам расскажешь, люди надёжные. И подумаем. У тебя, Денчик, проблема крайне серьёзная. Но ты уже сделал правильно, — я пихнул его в плечо, — раз пришёл ко мне. А дальше — посмотрим.

* * *

— Ходят так следом, — шепнула Юлька, потянувшись ко мне. — Смотрят подозрительно.

Тележка с продуктами мягко катилась вперёд. У неё три колеса было одинаковых, а одно — совсем другое, которое скрипело. Мы шли через отдел с молочкой, а за нами следовал шкафоподобный верзила-охранник с рацией и в чёрном пиджаке. Пиджак расстёгнут, под ним видна кобура с газовым пистолетом.

Супермаркеты в нашем городе пока ещё не особо распространены, если сказать точнее — супермаркет в городе вообще всего один. Федеральные сети сюда ещё не пришли, да и городские ещё не появились. И вообще, пока ещё народу привычнее, когда продавщица сама всё подаёт и взвешивает, а этот большой магазин был экзотикой.

Цены высокие, воруют много, вот охрана и ходит следом чуть ли не за каждым посетителем, вдруг чего украдут. Да и посетителей мало, с такими ценами покупать здесь продукты мало кто может себе позволить. На некоторые позиции цены вообще в у.е.

Вообще, вполне бывает у некоторых, что когда они видят продукты вблизи, так и тянет убрать пакет с пряниками или пузырь за пазуху. Но сейчас и сами охранники не церемонятся, нагло обыскивают всех подозрительных у касс, хотя закон это не позволяет. Но многие из них — ППСники на пенсии, старые привычки забыть не могут. Они и дубинкой ударить могут или по носу приложить кулаком.

Охранник шёл за нами долго, он меня самого уже начал раздражать, но я обернулся и понял, что сейчас будет интересно.

— Им за это деньги платят, — я подтолкнул девушку вперёд. — Но кажется, впустую, потому что смотрят не туда. Смотри, что сейчас будет…

Толпа чумазых пацанов влетела толпой и побежала к рядам с синькой. Водка, вино, коньяк — всё было целью. Охрана рванула к ним, и нам уже никто не мешал.

— А дяденька сыр стащил, — шепнула Юлька, кивая на мужчину в сером потёртом плаще, который торопливо пошёл на выход.

— Здесь, похоже, воровство уже заложено в цены.

— А необычное свидание, — она заулыбалась. — В супермаркет меня ещё не приглашали. Хотя это дороже кафе. Столько всего… блин, а я список забыла.

— Вспомнишь.

Прошли через холодильные ряды, где действительно было холодно, у Юльки аж кожа покрылась пупырышками, пришлось дать ей на время свой пиджак. Ну а отдел с алкашкой закрыли на неплановый учёт, шпана сумела вытащить немало.

Нам было что отметить — в основном закрытое дело с Поджигой и грузом наркоты. Заодно собирались собраться и обсудить мои планы, что делать дальше, особенно с младшим Александровым. Ну, когда пойдём курить, само собой. И Денис Александров прибудет.

Сначала я хотел устроить встречу в кафе, но там много посторонних, и туда не позовёшь Ярика. Будут вопросы и от своих, и от чужих, и тем более не выйдет посадить его за один стол с Глебом, тогда вопросы к ним будут намного серьёзнее.

Да и Юлька была за то, чтобы устроить посиделки дома, вот и поехали с ней за продуктами, чтобы она могла чего-нибудь приготовить.

И пока покупали, всё это время я думал о работе.

Приехали домой, а у подъезда уже курил Глеб Сибиряков.

— Меня Иваныч скоро выгонит, — в очередной раз проговорил он, затушив сигарету. — Я у тебя чаще появляюсь, чем на работе.

— Увольняйся уже. Главное — мирно, контакты не теряй, нам ещё с твоими коллегами работать.

— Увольняться? — он аж глаза выпучил.

Да, сейчас, в 1998-м, это звучит дико. Люди пока что ищут стабильную работу на всю жизнь, а не так, как будет потом — поработал несколько лет и ищешь другую. И менты в особенности стремились к такому, за ранний выход на пенсию они держались особенно сильно.

Вот Глеб и перепугался. Он мой одногодок, ему сейчас тоже двадцать три, но он уже настроен проработать в милиции всю жизнь.

— Держи, — я выдал ему пакет. — Пошли, поможешь.

Людей будет много: кроме нас с Юлькой будет Глеб, Ярик со своей невестой (она недавно вернулась из Алтая), Димка, которого я всегда зову на любые праздники ещё с раннего детства, Костя, Валера, ну и гость — Денис Александров, с которым мы хотим побеседовать.

Мы с Глебом вытащили на середину комнаты раскладной стол, разложили обе створки, Юля постелила на него скатерть, которую взяла из дома, с упоением рассказывая, как возила отца к доктору, и тот дал им хороший прогноз.

Пришёл Димка, его сразу отправили чистить картошку.

Я распоряжался выпивкой, а Глеб сидел с ножиком и фигурно разрезал яблоки на тарелку, чтобы половинки получались с зубчиками. Юлька гремела посудой на кухне, Димка что-то шутил.

— Видел пацана Александрова, — тихо сказал я. — Приедет сегодня.

— Вот как раз хотел спросить, — отозвался Сибиряк, — а то пока не догоняю, что мы должны сделать.

— Обсудим, — я поставил стулья к столу.

Не хватает, придётся попросить стулья у соседей, чтобы не мучать никого табуретками. Один стул я пододвинул к Глебу и сел рядом.

— Надо с тобой обсудить, Глебка, кое-что. Пацан указал на троих бандитов из Северянки, ты можешь их знать.

— Тамошних я плохо знаю, но могу спросить у своих. А ты что уже придумал?

— Да одну вещь, — я достал из шкафа складной ножик и проверил, что на нём есть штопор. — Вот как раз хотел с тобой это обсудить. Как ты смотришь на то, чтобы он замочил твоего начальника?

— Чё? — Сибиряк аж вскочил на ноги, пуча глаза, но потом уселся спокойно. — Не пугай так, Лёха. Но, видать, чё-то хитрое придумал.

— Схемка одна есть, как всё это использовать в наших целях, ну и чтобы у Некрасова даже волос с головы не упал. Думаю, стоит заняться этим в ближайшее время…

Глава 14

За окном ещё было светло, когда мы собрались в полном составе. К этому времени уже были готовы основные блюда. Юлька в спальне торопливо переоделась в модное чёрное платье с бретельками и хозяйничала в зале, а на стол ей помогала накрывать невеста Ярика — Настя. Они между собой мило беседовали, но бросали друг на друга не слишком любезные взгляды, потому что Настя пришла в таком же платье с таким же узором. В какой-то момент она смоталась минут на тридцать, якобы встретить Ярика, вернулась в джинсах и в белой футболке с кадром из «Титаника», и обе вздохнули с облегчением.

Как я помнил, эта девушка участвовала в конкурсе красоты «Мисс Бекетовск — 1995», но не победила, конечно, ведь у организаторов и спонсоров конкурса были свои любовницы, кому полагались выигрышные места. Она выделялась достаточно грубоватым голосом, будто прокуренный, играла в карты, как Юля, но отчаянно мухлевала. Самому Ярику она нравилась, но брат чувства особо проявлять не умел, мог только шлёпнуть её по попе, если она подходила близко, а потом опять возвращался к разговору.

Прибыл он сам, снова одетый, как бандит — кожанка со спортивными штанами и чёрная майка с орлом. С ним приехал Костя в белой рубашке и брюках со стрелкой, потом пришёл Валера в пиджаке поверх вытянутой футболки. Пиджак ему маловат в плечах, явно покупал давно. Глеб с Димкой пришли ещё днём, помогали со всем, Глеб в рабочем — джинсовка сверху и джинсы снизу, а Димка — в своей единственной белой рубахе для выхода. Палец забинтован, ночью повредил в депо.

Младший Александров пришёл позже всех. Думал, столичный мажор и сын богатого папаши будет чувствовать себя в нашей компашке неуютно, но он не задавался и быстро освоился, хотя поначалу тушевался под взглядами остальных, ведь ещё не все из нас понимали, зачем я его позвал, и разглядывали его.

Стол накрыли быстро, расселись на стулья, которые я притащил от соседей. Телевизор включён, но звук убавлен до минимума. По ОРТ показывали кадры передачи «Час Пик», потом шёл «Белый Попугай», но уже без Юрия Никулина, а потом Димка переключил ящик на второй канал, где включили концерт ко Дню пограничника.

Юлька постаралась на славу: пожарские котлеты, причём неплохие, картофельное пюре, правда, чуть-чуть пересоленное, фаршированные перцы, но не с грядки, конечно, а импортные, купленные пирожные, порезанная закуска — стол по меркам 90-х приличный. Выпивка тоже дорогая, хотя знаю, что Глеб обошёлся бы пивом, причём выдул бы всё за первые полчаса, а Ярик спокойно надрался бы водкой.

Но пока пили мало, потому что я предупредил, что сначала будет серьёзный разговор. Я не просто так собрал не только группу, но и людей непричастных. Нужно, чтобы все сразу привыкали к конспирации, что за пределы группы выносить ничего нельзя, потому что для остальных мы должны выглядеть просто как друзья, даже для самых близких людей, кто не в курсе нашей деятельности. Я вот не говорю об основной работе Юльке и Димке, которых знаю с детства, остальные тоже должны держать язык за зубами. И держат.

Ну и в какой-то момент вышли подымить на улицу. Не в подъезд, не на балкон, а именно на улицу. Встали подальше, к столам, чтобы никто посторонний не слышал. Затягивать этот вопрос нельзя, уже завтра нужно начинать какие-то приготовления. Но обсуждали осторожно, тихо, раз удалось собраться всем вместе.

— Это с Северянки пацаны, — Ярик выслушал Александрова-младшего. — Циремжана знаю, он точно не чекист и даже не мент, но любит из себя строить крутого. Весь такой типа таинственный, нагнетает важности. Сегу тоже знаю, но он — фраер беспонтовый, хотя пальцы гнёт — мама не горюй.

— Ну, люди за ним есть, — проговорил Глеб. — Небольшая команда, но серьёзная.

Поддатый Сибиряк приятельски положил руку на плечо Валере, но по нему видно, что он пытается сохранить равновесие, потому что коньяк он поначалу хлестал как пиво, вот его и нагнало. Но разговор вёл трезво, взгляд осмысленный, всё-таки поработал в милиции, котелок у него варит и во время пьянки. Не просто же так его взяли не куда-то, а в РУБОП.

— А третий — самый наглый, — Денис Александров мёрз, под вечер стало прохладно, вот и обхватил себя руками. — Лысый, в пиджаке красном. Шарф ещё белый был.

— Знаешь, сколько таких по городу? — Ярик покачал головой. — Да каждый третий — лысый, в пиджаке и с шарфом. Партаки какие были? На тачке какой приехал?

— Да не знаю, — Денис развёл руками. — Он с ними приехал.

— Ладно, это выясним, — сказал я. — Всё равно за ними явно кто-то стоит.

— А ты чё уже придумал, Лёха? — спросил Глеб. — Планы-то ты ещё днём начал придумывать.

— Пока разведываем обстановку, — я ему подмигнул, мол, потом скажу.

Александров-младший наши планы пока знать не должен, он же думает, что мы просто ЧОП, который ради гонорара готов сделать больше, чем разрешено по закону. Пусть так пока и думают.

Парни пошли в дом, я отвёл Глеба в сторонку.

— Инсценировка нужна, — сказал я, — потому что эти два бандита из трёх Некрасова заказать не могут, особенно такой сложной схемой. Не по масти это им. Кто-то стоит за ними, ёпсрт. Сто пудов стоит.

— Тунгус? — он нахмурился и опёрся рукой о стену.

— Тунгус — Смотрящий. Он может быть в курсе, что кто-то хочет подставить младшего Александрова, чтобы старший пришёл к нему решать проблемы. Но он точно не рискнёт стрелять в Некрасова. Это ему самому аукнется.

— Так-то да, — Сибиряк кивнул, достал сигарету, но выронил. Координация в ноль, но голос и взгляд трезвые. — Его за Николай Иваныча так нахлобучат, что всё, капец, пишите письма. Это всем проблемы, и ворам в особенности. Я ваще думаю, если бы он был в курсах, он бы даже помешал такому. Смотрящий должен улаживать такие дела мирно, а не провоцировать бойню.

— Пацаны, — произнёс Ярик пьяным голосом, обнял нас обоих за плечи, но он был намного трезвее, чем хотел казаться. — Чё каво обсуждаем? — спокойно спросил брат.

— Проблему этого пацана, — я кивнул на подъезд, куда зашёл Денис. — Завтра с каждого по идее, обсудим. Вообще, я думаю, надо разыграть так, будто пацан стрельнул и Некрасова вальнул. От пацана захотят избавиться — сто пудов, но мы можем инсценировать и его гибель.

— Как? — спросил Ярик.

— Есть один вариант, надёжный, но немного кровожадный, — я оглядел обоих. — Не за ужином. Для этого будет нужен доброволец, желательно гад, как Барсуков или Кент. Или даже хуже. Тогда хоть одно доброе дело сделает.

Ну да, ведь скоро же в город должен вернуться один тип и продолжить свою серию. Участь, как по мне — для него в самый раз.

— Кабздец котёнку, — заключил Ярик.

— И кто? — спросил Глеб.

— Увидишь, а пока — отдыхаем, — сказал я. — Можно и передохнуть, заслужили. Вон, Димон гитару у кого-то выпросил, бежит. А утром — продолжим, даже чем-нибудь займёмся.

— Эй, смотрите, чё у пацанов знакомых взял! — Димка бежал к нам с акустической гитарой, на ходу распевая во весь голос: — На весь хутор под гитару песни матом буду петь!

Дальше было весело, уже можно было расслабиться. Димка играл на гитаре, орал вместе с Костей песню «Сектора Газа», ну а Денис Александров им подпевал, вернее — тоже орал:

— Эй, зазноба, выходи скорей во двор,

Я специально для тебя гитару припёр.

Я сыграю для тебя на аккордах на блатных,

Ну а коль не выйдешь ты, то получишь поддых…

Димка набрал воздуха в грудь, и все хором грянули:

— Возле дома твоего!

Девочки раскраснелись от вина, хихикали, я сел рядом с Юлькой, приобняв за талию, девушка положила мне голову на плечо, и сразу стало теплее. У неё новый парфюм, что-то похожее на персик по запаху.

— Даже не знала, что у тебя такие друзья есть, — сказала она. — Думала, ты только с Димасом общаешься.

— Завёл, хорошие парни. И жизни повидали.

Как водится, такие пьянки — не только смех и веселья. Побывавшие в Чечне парни вспоминали друзей и знакомых, и не все воспоминания были весёлыми.

— Витька там остался, Славка, — перечислял уже действительно окосевший Глеб с незажжённой сигаретой во рту, положив руку на плечо Димке. — Паха Зимин, Валька Кочнев, много кто. И я там будто остался, нахрен, братан, — он наклонил голову. — Тело вернулось, а душа где-то там бродит. И никак не вернётся. Всё, кабздец, пишите письма…

Костя Левитан ободряюще похлопал его по плечу, потом сделал мне знак, что ему уже хватит. Да и Сибиряк уже едва сидел, не держался на стуле. Мы вдвоём с Костей оттащили Глеба на диван и положили туда. Минут через тридцать принесли туда Димку, который тоже расслабился и вырубился за столом. Потом Валеру, который подумал, что сможет перепить Ярика, и проиграл. Втроем они там едва влезли.

Левитан, как выпьет, говорить почти не мог, заикание мучило серьёзнее обычного, он только слушал. Сидели с ним и моим братом на кухне, слушал их рассказы, вернее, рассказы Ярика, но не о работе, не о братве, а о его друзьях с Кавказа, кого уже нет и кто ещё жив.

Слушал, подмывало самому что-нибудь рассказать, но не мог — ведь моя командировка туда ещё не случилась. Понимал всё, что он говорит, сочувствовал, но просто слушал. Да и раз он говорит о таком, то снова доверяет, как когда-то. Старый барьер между нами уже исчез, а давнишняя ссора забылась…

Александров-младший уехал на такси уже после полуночи, захватил с собой Ярика с невестой и Костю, обещая, что по пути их развезут по домам. Ну а остальных по ночи уже никуда не отправить, так и храпели втроём, не будить же их. Я ещё вечером звонил домой Димке, убедился, что у его младшего брата и сестры всё хорошо. Когда все ушли, кроме спящих, сел в кресло у стола и вытянул ноги.

Юлька села рядом на стул, но я перетянул её к себе и обнял.

— Услышат же, — прошептала она, кидая взгляд на комнату, откуда раздавался храп.

— Да просто посидим, — предложил я. — Вспомнил тут, пока песни орали, как на лавочке сидели тогда после выпускного, помнишь?

— А, это я помню, — она посмотрела на меня. — Я и кашляла тогда вовсю, думала, догадаешься — обнимешь.

— Точно? — я задумался. И правда. — Ну, что же, зато сейчас можно оторваться.

Обнял её покрепче, сидели, глядя на заставленный посудой стол, болтали о прошедшем ужине…

Поначалу казалось, будто это всё сон о том, что снова молод и вижу людей, чьи лица давно бы забылись, если бы не фотографии. Что проснусь — и я снова следак, надо будет идти в больницу, чтобы лечить серьёзную болячку, потом на работу, выяснять что-то, вести дела, расследовать и готовить материалы в суд.

Но всё меняется. Та жизнь размывается, но то, что мне нужно оттуда — я помню. А здесь — всё живое. И Юлька рядом, которая уже не пропадёт таинственно, ведь тогда её явно кто-то украл из братвы, скорее всего Наум. И брата никто не подставит, его враги — мои враги, и с ними мы уже разобрались, с новыми тоже.

А я ведь думал годами, что было бы, если бы не та ссора. Теперь хорошо, и брат рядом, и множество других людей. Валера жив, храпит, хотя пока близкими друзьями нас с ним ещё не назвать. Димка вот тоже в порядке, снова поёт и ещё не сломлен. С Глебом познакомился, с Костей, восстановил многие другие знакомства.

Но расслабляться ещё рано. Надо продолжать то, что начал, и увидеть, к чему это приведёт. Но пока я видел, что иду правильным путём.

— Вид у тебя довольным, — тихо сказала Юлька.

— Настроение хорошее, — признался я.

* * *

Утром уже был в конторе, разбирался с делами — бумаги, планы и на что ещё потратить деньги. Сидел в кабинете, прикидывал, собрался съездить на север города на разведку, но из окна увидел гостя, который рассматривал мою машину, причём спереди, капот и бампер.

Вот он-то мне и нужен.

— Никак сам Николай Иваныч Некрасов мою тачку хочет осмотреть, — сказал я, выходя на крыльцо.

— Так чё, завидую, — отозвался мент и очень внимательно пригляделся к бамперу. — Хорошая тачка. Вот ты в двадцати три «Тойоту» покупаешь и ездишь на ней. А я в сорок пять взял жигу пятёрку, и начальство сразу начало: а на какие шиши ты его взял? Вдруг это взятка?

— Я-то в милиции не работаю, — я спустился с крыльца, — мне отчитываться не нужно.

— Эх ты, Коршунов, — Некрасов обошёл машину, хмуря лоб. — А прикинь, вдруг это деньги бандитские, от деятельности нелегальной?

Наверняка прослышал про Валета, вот и ходил, смотрел, искал следы столкновения. Но пусть смотрит, нихрена он не найдёт.

— Ну, это доказать надо, — произнёс я. — Ну а если тебе так интересно происхождение преступных денег и куда они идут, можешь поинтересоваться, на какую зарплату новый начальник отдела собственной безопасности купил себе БМВ. Причём новый, без пробега. А такой БМВ стоит дороже поддержанного «марковника» в несколько раз.

— Вот ты загнул, — он поцокал языком.

— Ну а вообще, как я понимаю, ОСБ тебя не любит. Один, которого подстрелили по зиме, вообще против тебя что-то копал, да же? Пока его не застрелили рядом с казино? Случайно?

— Коршунов, — Некрасов выпрямился. — Ты на что намекаешь?

Он повернулся ко мне и недобро уставился. Но играми в гляделки меня не запугать. Да и сбить его с толку можно, чтобы не расслаблялся и не вредничал. А перестанет вредничать — поговорим с ним о деле. Потому что реальных бандитов он не пытается смутить — он их ломает, жёстко, но эффективно. Поэтому они его и боятся, а если братва кого-то боится, то мне с этим человеком стоит сотрудничать.

— А чтобы ты понимал, что это игра не в одни ворота — ты мне на что-то намекаешь, а я тебе. Может, ты и правда, как в газетках пишут — крёстный отец бекетовской мафии.

— Ну тебе палец в рот не клади, — мент помотал головой. — Может, обыск машины проведём? А то подозрительная она больно.

— Транспортное средство досматривают, а не обыскивают, — парировал я. — И ты это лучше меня знаешь.

— Это я тебя проверял. А расскажи-ка, Коршунов, кто недавно сбил на таком же «марке» некоего Валентина Купчагина, он же — Валет, — никак не мог угомониться он.

— Это который тряс деньги с коммерсантов, искалечил на днях парня, который компы возит, и обещал сделать то же самое с его семьёй? — удерживал я оборону и переходил в наступление. — И это явно не первый случай. Но я думаю, Валет с преступной деятельностью завязал. А подробности можешь спросить у свидетелей дорожно-транспортного происшествия, кто под протокол это расскажет, и у самого пострадавшего.

Нет там свидетелей. Возможно, слышал кто-то из информаторов и передал Некрасову, но без железной доказухи ничего у него предъявить мне не выйдет. Да и не похоже, что он пришёл подтягивать меня к этому. Просто хочет меня смутить и заставить оправдываться, но в очередной раз ему это не удалось.

— А вообще, — добавил я, — может, он с лестницы упал?

— Знаешь, — Некрасов подошёл ближе. — Я бы предпочёл, чтобы он не с лестницы упал, а сначала с явкой пришёл к нам, а не к соседям, или чтобы его поймали на горячем. Тогда бы по другой статье пошёл, покрепче. Ну а если бы после этого пару раз грохнулся с лестницы, так никто бы слова против не сказал.

— Да некогда вам им заниматься, — возразил я. — Так-то бы вы давно его к ответу призвали. Но остаётся только лестница. А вообще — сознательный гражданин оказался, правда? С лестницы упал, а явку всё равно написал.

— Вот я тоже думаю, — проговорил мент, — что… что сознательный он, — явно хотел сказать что-то другое. — Все бы такие сознательные были.

— А это от твоей работы зависит, Николай Иваныч. Некоторых надо к такому подтолкнуть, потому что сами ничего писать не будут.

— Ладно, но ты почто парнишку моего спаиваешь? — выдал он претензию. — Глеб с похмелюги пришёл дикой, унитаз на этаже всё утро пугает. Бухал с вами, а не с нами.

— И правильно делает. Я вот с ментами тоже пить не люблю.

Он засмеялся.

— Я тебе слово — ты мне десять. Тяжко с тобой, другие-то со мной обычно не спорят. Ладно, чё видеть меня хотел? Глебка передал — что-то важное, но сам говорить не хочет.

— Убьют тебя скоро, — тихо сказал я. — Но если хочешь знать кто — не подавай вида.

Это обсуждали, я думал сам, прикидывал варианты, составил план. Решили действовать так, но только потому, что цель — сам Некрасов. Если бы заказали другого, в курс бы ставить не стал. Только он достаточно осторожен, чтобы не подставить Александровых.

— И кто? — Некрасов сощурил глаза.

— Исполнитель значения не имеет. Важно только то, что он не горит желанием это делать. Но от него избавятся, если откажется. Так что надо и парня вытаскивать, и тебе на покой рано ещё отправляться.

— Так, — он почесал затылок. — Чё-то я не догоняю. А мне зачем говоришь?

— Да чтобы не испортил нам всю кашу, чтобы подыграл. Ты — мент матёрый, знаешь, как себя вести. И подставлять других не хочешь. Вот и выманиваем его, выясняем, кто тебе не друг. В нужный момент сделаешь вид, что ласты склеишь, а мы подсуетимся. Ну а на деле — вычислим всех причастных.

— А кто это такой дерзкий вылез? Откуда?

— Северянка. Сега, Циремжит, третий кто-то ещё, выясняем. Но это явно шестёрки, за ними кто-то покруче стоит. Может, коллега твой, — я усмехнулся. — Тебя же ведь и коллеги не любят. И их понять несложно, с тобой пять минут поговоришь — уже за пушкой тянешься.

Говорил грубо, потому что подход к нему сдал. У него тяжёлый юмор, но и сам принимает такие шутки в свой адрес.

— Эх, а я наоборот дружелюбие к людЯм проявляю, — Некрасов засмеялся. — Ладно, веду себя, как обычно, раз предупредил, и ищем, кто там мог такое устроить. И Глебка в курсе, значит?

— Если бы не был в курсе, я бы тебе не говорил. Но он тебя уважает. И я понимаю, что ты дуру гнать не будешь, сыграешь как надо. Только тебе такой шанс даём.

— У меня вот чувство такое, Коршунов, будто с тобой лет двадцать работал, — он пристально уставился на меня. — Вот никак ты на свой возраст не выглядишь. Тебе вообще будто полтинник, и ты следак матёрый, как Иннокентий Петрович.

Лучшая похвала, я Кеху знал, много чему от него научился.

— В нужный момент будет выстрел, — чётко произнёс я. — Не растеряйся тогда. А детали вечером обсудим, где-нибудь на нейтральной земле. Спланируем… в идеале, чтобы ты кому-то слил, где будешь находиться. Удобная точка… у «свечки», например.

— О, — он хмыкнул. — Мысль. Но если сливать… это чё, крыса у нас сидит?

— Поэтому и говорю, что знать должен ты и Глеб, больше никто. Или пацана грохнут, вся схема пойдёт на дно, а тебя всё равно выцепят, просто позже. А крысу и вычислить можно.

— Да понимаю. Ладно, Коршунов, не знаю, чё тебе надо, но за предупреждение — благодарочка, — он протянул руку, — не забуду.

— Забудешь — напомню.

Он уехал, я вернулся в кабинет, поработал, после отправился на обед, захватив с собой Костю Левитана. Остальные — кто где, а он сидел в подвале, изучал инструкции. Ему уже выдана камуфляжная форма, надо мне тоже взять такой комплект.

Хотел его поспрашивать насчёт снайперских позиций в городе, Левитан в таких вещах разбирается, но не успел. Едва нам принесли пельмени, я увидел в окно, как рядом с моей машиной остановился знакомый «Мерс». Веселовский вышел, посмотрел на «марковник», а потом через окно прямо на меня.

И пошёл к нам.

— П-п-п… — удивлённый Костя показал пальцем на «Мерседес».

— Да ничего страшного, Костян. Делаем вид, что мы его не знаем, ведь знать нам его неоткуда. Я говорю, а ты страшно зыркаешь на него, как умеешь.

Левитан хмыкнул и кивнул. А я продолжил есть горячие пельмени как ни в чём не бывало.

Значит, седой консультант по безопасности из банка хочет со мной поговорить. Ну, почему бы и нет? Я догадываюсь, как он на меня вышел, но это не ключи и не убитый опер Зиновьев.

Там было чисто, и Веселовский пришёл ко мне по другому вопросу, где у нас вышло пересечение. Совсем другая причина, лежащая на поверхности.

У него сейчас ко мне большой интерес, но мне самому надо выяснить у него больше, чем он захочет рассказать. В конце концов, у меня есть преимущество: я знаю о нём больше, чем он обо мне.

Глава 15

Я догадывался, почему Веселовский оказался здесь. Он как-то выяснил о Зиновьеве и о том, что я прикарманил ключи? Сто пудов нет.

А вот то, что я о чём-то разговаривал с Александровым, могло его заинтересовать. Как и личное знакомство с полковником Ивановым. Вот и надо узнать, что именно из этого заставило Веселовского приехать, не раскрывая свои карты.

— А неплохо здесь готовят, — невозмутимо сказал я Косте, посыпая пельмени перцем. — Ладно, надо его запутать, выяснить, что и как. Подыграй мне.

Костя Левитан кивнул. Поначалу растерялся, но быстро взял себя в руки. Будем делать вид, что об этом чекисте в отставке мы ничего не знаем и видим его впервые. И вообще, мы мелкие бизнесмены с большими понтами, тем более мы молодые, он запросто поверит, наверняка навидался таких.

Но надо сыграть убедительно. Мы молодые компаньоны, но как говорят в 90-е: хочешь потерять друга — открой с ним совместный бизнес. Вот и пусть Веселовский думает, что у нас не гладко. Если он что-то имеет против нас, то захочет воспользоваться этим и огребёт.

И если причина в Александрове, та самая, что на поверхности, здесь можно устроить неплохую такую ловушку.

У меня даже азарт проснулся, будто допрашиваю какого-то бандита и прошу оперов подыграть, пока не пришёл адвокат и всё не испортил. Хитрить мне не привыкать, но впервые я использовал это не для расследования, а, можно сказать, для выживания.

— И ещё, Костя, — я наклонился к нему. — Когда я дам сигнал, скажи «он же ничего не подписывал».

— Чего? — он выпучил живой глаз.

— Так и скажи, — я потянулся за зубочистками. — Если беру две штуки — это и есть сигнал. Должно сыграть нам на руку, Костян. Если что — я отвечу грубо, но так надо, братка, не обижайся.

Веселовский, один и без охраны, вошёл в кафе и двинулся к нам. Пол, покрытый старым вытертым линолеумом, скрипел под его ногами. На нём длинное, но лёгкое пальто, под ним — дорогой костюм. Всё в облике кричало, какой он богатый, но всё же богатство он демонстрировал без понтов братвы. Те носили на пальцах перстни размером с гайки, цепи толщиной с палец и кресты, как у священников, а у этого всё стильно.

— Господин Коршунов? — спросил он вежливым, но холодным голосом, и взялся за спинку стула, чтобы сесть.

— Падай, — «разрешил» я в свойской манере и продолжил есть. — А ты кто?

— Владимир Семёныч, — отозвался Веселовский, глядя на меня. Тон голоса изменился, стал грубее, перестал говорить на «вы». — Разговор к тебе есть.

— И чё почём? — всё так же неформально произнёс я, отметив, что взгляд у него становится злее. Не нравится ему вести разговор с нами, привык к более серьёзным людям. Тем лучше для нас.

Костя взял кружку с чаем и громко швыркнул, недобро глядя на нового знакомого. Ну, как я и просил, чтобы с наездом смотрел, потому что Левитан за столом себя ведёт аккуратно, чуть ли не по официальным правилам. Но он высокий, вид угрожающий, и эти заклеенные очки тоже вызывают тревогу.

Вряд ли Веселовский испугается, но суть-то в другом — чтобы он при личном знакомстве ничего о нас толком и не понял. Будем вести себя, как приблатнённые полубандиты, чтобы сбить его с толку, чтобы он даже заподозрить не смог нас в том, что мы под него копаем. Ну а мне понять, что ему надо.

— Разговор касается одного из твоих клиентов… — неприятным голосом проговорил он.

— Про клиентов базары не веду, — не дал я ему закончить фразу. — Но если нанять нас хочешь, можем обсудить условия, бабки, всё остальное. Какие точки, фуры там, ну или личная охрана. Чё вообще надо тебе?

— Я пришёл сюда не для того, чтобы заключать контракт, — Веселовский злился.

— А чё тогда мозги мне полощешь? — я притворно возмутился. — Я так-то занятой человек. Вон, помощнику моему объясни, чё надо, а мне некогда.

Он посмотрел на меня внимательно, раздражённый уже сильнее. Сейчас будет или угрожать, или чем-нибудь приманивать.

— Я не владелец бизнеса, — медленно сказал Веселовский. — Но представляю группу компаний, которые хотят развиваться в вашем регионе. Банк «Константа-глобал-плюс», слыхал о таком?

— Ты в курсах, Костян? — я нахмурил лоб. — Ссуды даёте, или чё?

— И не только, — проговорил он. — Также оказываем различные консалтинговые услуги в области охраны…

Веселовский посмотрел на меня и решил, что я не знаю, что это значит. Значит, клюнул. Пусть думает, что ошибся, раз приехал лично к таким несерьёзным дельцам, и в итоге махнёт рукой. Хотя нет, раз он ездит сам, значит, считает дело щекотливым и не доверяет никому. Лично хочет получить впечатление о каждом, с кем приходится взаимодействовать. Серьёзный подход, хотя и требует много времени.

— Защищаем бизнес, — продолжал безопасник, — но на высоком уровне. Крыша, если тебе будет понятнее. Но не от братков, а от угроз рангом повыше.

Пора выводить его на главное — узнать, собственно, что ему надо.

— И чё, крышевать нас приехал? — я нахмурился сильнее. — Не требуется, дядя. У нас так-то менты в команде есть, сами кого хочешь закрышуют.

— И ты работаешь в ментовском ЧОПе? — с сомнением спросил он. — Не похоже.

— И чё? У ментов денег нет, с ними нормальные пацаны связываться не хотят, а у меня и бабки, и связи, — хвастливо сказал я. — Видал, какую тачку взял? И людей в городе знаю. Так, короче, погнал я… — я начал собираться.

Суть этого хвастовства простая. Чтобы он нас недооценил. Пусть думает, что я просто брат Коршуна на поддержанном «марке», который гнёт пальцы, якобы есть деньги и связи.

Ну и чтобы он не связал потерянные деньги Зиновьева и то, что мы вложились в фирму. На бумагах мы вложились мало, там и уставной капитал — цена подержанной иномарки. Ну и деньги я тратил наликом, осторожно, без банковских счетов. А сам ЧОП сейчас на первый взгляд переживает не лучшие времена, вполне могли ухватиться за любую помощь. Вот вроде как и пустили совладельца, которому надо легализовать доход от преступной деятельности. И всем хорошо.

Просто пыль в глаза, чтобы он думал, что зря тратит на нас время, потому что если он что-то заподозрит — подключит против нас все ресурсы, и это нежелательно.

— Перехожу к сути, — с раздражением сказал безопасник. — К тебе подходил Илья Александров, что ему надо?

Всё, ставка сыграла. Вот почему он приехал. Не искал того, кто прибил Зиновьева и прибрал его ключи от ячеек, а хочет понять, почему ко мне приезжал Александров-старший. Ведь и с этим ему нужно разбираться, банк же работает против него.

Возможно, Веселовский в курсе провокации, возможно, что и нет, всё-таки убийство полковника РУБОП — дело резонансное, с бухты-барахты не делается, для банка опасно. Особенно когда дешевле и безопаснее подставить несговорчивого мента перед начальством.

Но против Александрова Веселовский явно что-то замыслил. И то, что приехавший промышленник для чего-то обратился к нам, ему не понравилось.

Хочет выяснить, что ему было нужно.

— О своих клиентах ничего не говорю, — отрезал я и подобрал две зубочистки, медленно и осторожно.

Костя Левитан о знаке вспомнил.

— Т-т-так он же, — он сглотнул, — н-н-ничего ещё н-не п-подписал, — лоб покрылся испариной, но Костя добавил, догадавшись, что мне надо: — Т-т-так что ещё не к-клиент.

— Ну, подпишет сёдня-завтра, — я сощурил глаза. — Это вообще не твоё дело. Разберёмся сами.

— Было бы желательно, чтобы не подписал, — проговорил Веселовский, и в глазах его ушло раздражение, но появился азарт. Думает, что близок к цели. — Для вас точно желательно. У его компаньонов договор с нами, и мы его деятельность защищаем. Но этот его манёвр, что в этом регионе он ведёт бизнес сам, без нас — убыточен для всех. Рано или поздно старые контракты восстановят, а текущие — закроют. И вы останетесь ни с чем.

— Он так-то платит, — с нарочитой неуверенностью сказал я. — И хорошо платит.

— Он много кому платит, но мало кто сможет ему помочь, — старый комитетчик говорил наглее. — Ну, какую-то шпану вы прогнать сможете? А если генерал наедет? Что сделаете?

— Мы с генералами и не связываемся, — парировал я. — Мы точку на месте охраняем, от алкашей и вороваек.

— Ну, знаете, всё связано, сначала воровайка, а потом такой же воровайка, но в высоком звании, и закроет ещё вас, чтобы не мешали. Поэтому будет желательно, чтобы контракты на охрану не заключались. И в таком случае, — он посмотрел мне в глаза, — банк гарантирует вам возмещение возможных убытков. Очень хорошее возмещение.

Он записал сумму на визитке. Не так и много, но я присвистнул, потому что он этого ждал.

— Подумаю, короче, — я переглянулся с Костей.

— Подумай, — Веселовский положил визитку на стол, — и позвони.

Он поднялся и пошёл на выход.

Так, ну, план получился, я о нём знаю больше, чем раньше, а он — только то, что мог выяснить о нас от остальных. Он, значит, помимо того, что пытается забрать содержимое ячеек, ещё и ведёт игру против Александрова.

Приезжает к его компаньонам и требует, чтобы никто не работал с промышленником. Чтобы в итоге Александров остался один на один с проблемами, чтобы в области у него не было друзей. Тогда придётся промышленнику идти на поклон к братве, которая заберёт у него всё, или к банку, который разденет его до трусов. Впрочем, и их снимет, не постесняется.

Значит, и к Иванову Веселовский тоже подходил не только потрепаться о прикрытии операции с хранилищем, но и чтобы тот не помогал Александрову. Но не помогло.

Короче, и к нам пришёл, думает, что легко купил. Тем более, на визитке была написана неплохая в целом сумма: 20000$. Ну, учитывая, что контракт с Александровым заключать мы не будем, бабки можно будет взять… как только буду уверен, что это безопасно.

— Костя, — тихо сказал я. — Он к тебе подойдёт обязательно, если что-то не понравится.

— П-п-потому что спорить с т-т-тобой начал? — спросил он.

— Угу, именно. Комитетчики такие вещи замечают. Сто пудов подойдёт, чтобы настроить против меня. Тогда соглашайся, а потом решим, что делать.

В общем, продолжаем, только уже учитывая повышенную опасность, ведь на сей раз Веселовский знает меня в лицо. Правда, в то лицо, которое я показывал.

Я, конечно, не матёрый опер, чтобы разыгрывать такие сценки, но повидал всякого, с людьми разговаривал много, от бандитов до судей, и просто постарался выглядеть наглым дельцом с кучей понтов, но минимумом возможностей. Удобно, когда выглядишь на двадцать три, поверит кто угодно.

Но если что-то заподозрит, то почувствует себя одураченным и решит нас закопать, он точно обозлится. Если к тому времени мы не закопаем его. Всё равно рано или поздно он бы нас вычислил, так что лучше встречать его на своих условиях.

Ну и другая работа ждёт, она никуда не делась. К вечеру я заехал за Яриком на окраину города, и дальше поехали вместе. За всё время, что брат фактически ушёл из бригады, он порядком оброс, стал носить тёмные очки, но брился. Сейчас не поймут, если ходишь с щетиной.

Его не ищут, бригаде и новому бригадиру, Гоше Чёрному — не до этого, у них много проблем. Но мы всё равно держим моего брата в стороне от старых знакомых.

Ярик сидел на переднем сиденье, держал в руке фляжку, старинную, дедовскую, прихлёбывал из неё чай. Машина ехала вперёд в сторону посёлка за городом. Гравий шуршал под колёсами.

Дорога плохая, дальше вообще началась грунтовка с большими колеями. Не помешал бы джип на такие случаи. Уже вечерело, скоро стемнеет, погода пасмурная, но дождя не было. Ветер дул сильно, наклоняя редкие кусты и деревья.

Ярик переключал каналы на радио, вращая колёсико настройки, чтобы найти какой-нибудь музон. Немного покрутив дальше, он нашёл очередную станцию. Она здесь ловила хуже, но новости были интересные.

— У меня есть видеокассета с фильмом «Кавказская пленница», он записывался… прямо с экрана телевизора, — через помехи вещал чей-то голос, иногда пропадая, — и вот выяснилось, что при показе этого фильма был применён метод «эффект 25-го кадра»… при медленной прокрутке видно, что там плакат: «Голосуй за Ельцина»…

— Выступив с этой речью по местной радиостанции, — продолжил безучастный голос дикторши, — террорист сдался группе захвата. Бомба в соборе была обезврежена, пострадавших нет.

— Хрена се там дела творятся, — Ярик покачал головой. — С бомбой в церковь припёрся, и только ради этого. И куда его денут?

— Посадят, — я вспомнил эту давнюю новость. — Мент это бывший, ногу потерял после ранения, на пенсии долго сидеть не смог.

— Охренеть. И чё, реально 25-й кадр показывали… направо за тем домом.

— Куда едем? — спросил я, поворачивая руль.

— Как раз тогда про пушки говорили, — брат перекидывал чётки. — Я договорился, где взять подешевле, и качеством чтобы ништяк. Старые, но надёжные. Я думал, что если когда-нибудь свою команду создам, там бы затарился.

— Там же, где автомат брал? — спросил я.

— Не совсем… ща, расскажу. Пацан это, Ромка, из нашенских. Посредник, у воинов покупает, перепродаёт по знакомым… но это, — он с тревогой посмотрел на меня. — Давай его не будем подставлять. Пацан крутится как может. Тот прапор — гандон, а вот Ромка — наш пацан. И спас меня как-то.

— Сослуживец твой?

— Не совсем, — Ярик задумался, глянув на меня, будто не мог решить, говорить или нет. Но решился. — Сапёр он, тоже в Грозном был. Чё-то я затупил тогда, помню, заблудился, а чехи с миномётов по нам начали хреначить. А я только первые дни там был, растерялся, ступор, ноги не шевелятся, как ватные стали. И вот Ромаха на меня накинулся сзади, в канаву с ним свалились, так и лежали вдвоечка. Он меня держал, чтобы я со страху не побёг никуда, а мины как давай бахать! Земля как живая ходила, — он вытер лоб, будто голова заболела. На коже появилась испарина.

— Хреново, — проговорил я.

— Он-то сверху лежал, ему, мля, пара осколков вместо меня досталась, лицо расхреначило, — брат приоткрыл окошко, впуская свежий воздух. — Но оклемался. Сейчас барыжит стволами.

— Оружие нам нужно такое, какое легально не купить. Но если этот парень — твой друг, то давай вытаскивать. Опасное у него дело.

— С этого бизнеса так просто не вытащишь, — Ярик нахмурился.

— Можно постараться. И не из такого дерьма вытащить можно.

— Он так-то пацан дельный, — продолжил он через несколько минут. — Юани берёт, любую валюту можно сбагрить, не скажет, откуда взял… кстати, братан, — Ярик оживился. — Я тут придумал схемку, куда фальшивые баксы деть!

— И куда?

— Приходим к лохам, — он повернулся ко мне, широко улыбаясь, — даём им десять косарей нормальных бакинских, пачку! Взамен берём штукарь.

— И в чём смысл? — я поглядел на него.

— Так дадим им настоящие, а скажем, что мы нарисовали, — Ярик засмеялся. — Лохи клюнут, проверят баксы, везде скажут — всё ровно, пацаны, без подделок! И мы им те двести тыщ фальшивых загоним, они уже верить нам будут, лохи же, не проверят… ещё можно будет напечатать лажи этой, всё скупят!

— Ну ты комбинатор, конечно, — я усмехнулся, покрутив в голове возможные риски такого. — Но я тут другое дело под эти баксы придумал. Двести тонн — это много. И вот, вроде как, мы хотим их в хранилище в банке «Старт» положить. Так и доступ туда сможем получить.

— А если доступ получим? — брат откашлялся и почесал затылок. — Чё потом?

— Посмотрим. Все этапы продумаем. Седов узнавал по нашей теме: есть по два ключа на каждую ячейку, один у нас, другой — в банке. В хранилище пустят только того, кто подписывал договор, а это — Зиновьев, поэтому даже с ключом явишься — не откроют. Но Седов говорит — фактор человеческий везде есть, и я с ним согласен. Разные варианты, короче, можно придумать. Но искать эти варианты надо обязательно и быстро, потому что Веселовский на месте не сидит, может и ещё чего выяснить. Один раз мы его запутали, второй раз может не удастся.

— Костя говорит — серьёзный гад.

— Возможно. Но пока держимся.

— Вот сюда, Лёха, — он показал на гаражи. — До конца.

У самого дальнего гаража, за которым начинались заросли крапивы и полыни, на складном брезентовом стульчике сидел парень в камуфляже. Молодой, но на лице от кончика губы до самого верха шёл широкий шрам прямо через глаз, и сам глаз — белый. Мы остановились рядом с ним.

— Рома, — представился он.

— Лёха, — я пожал ему руку. — Показывай что есть.

Он открыл гараж, но замок хитрее, чем можно предположить. Первый просто прикрывал лючок, за которым был другой замок, который скрывал ещё один.

— Надёжная защита, — я усмехнулся.

— Не особо, — Рома хмыкнул. — Но у меня там мина, если что. Медвежатников в городе — жопой жуй, а сапёров умелых — только я, Витька Лукин и Тарас, и никто из оставшихся двоих ко мне не полезет.

Витька — это тот, что работал сторожем в школе, и которого мы взяли к себе техником, а Тараса я не знал.

— Тарас спился и помер недавно, — сказал Ярик. — А Витька у нас работает теперь.

— О-о, — протянул Рома. — И чё платите?

— Хорошо платим, спецам аж штуку баксов с лихуем можем дать.

Он открыл замки, вдвоём с Яриком распахнули тяжёлые створки, и дальше Рома копался один. Ярик занервничал, взрывчатку явно не любит. Наконец, уже можно идти дальше.

В полу был запертый люк, мы спустились туда, Рома включил лампочку, задвинув её в патрон, стало светло. У него, как у маньяка, под гаражом было ещё одно помещение. Но вместо кафельной плитки и жутких окровавленных инструментов здесь повсюду стояли армейские ящики.

Несколько ящиков он открыл, предупредив, что остальные трогать не надо. И Ярик, как в детстве, в нетерпении рассматривал игрушки с таким видом, будто снова будет просить маму купить что-нибудь.

Правда, игрушки были опасные, хоть и старинные. Пистолеты ТТ в масле, револьверы — наганы в основном. Трёхлинейки, калаши первых модификаций под 7–62, а в одном ящике вообще казачьи шашки, тоже в масле, Рома будто открыл этот ящик, чтобы похвастаться раритетом. Что-то ещё лежало в ингибированной бумаге, чтобы не заржавело.

— Всё со складов консервации? — догадался я.

— Да, — он кивнул. — Так-то такое старьё на переплавку уже отдают, но что-то откладывают в сторонку, а что-то откладываю я.

— Прям эхо войны, — я усмехнулся и глянул на них.

Фильм «Брат» уже вышел, но до второй части ещё пара лет, так что никто шутку не понял.

— И патроны есть? — спросил я.

— Патроны не факт, что выстрелят. Некоторые старше двадцати пяти лет, а каким-то уже за полтинник, — он подошёл к очередному ящику и открыл. — Но если надо, подскажу, где найти новые. А игрушки — так они в этом масле вечно пролежат. Главное — счистить всё перед стрельбой, а то там примесей в масле много.

— А из нового что есть?

— Кое-чего есть.

— Лёха, смотри, — Ярик чуть не пританцовывал у другого ящика.

Рома вскрыл его и показал мне. Оружие разобранное, но угадывается силуэт винтовки ВСС «Винторез» — у неё характерный приклад. Оружие спецподразделений, малошумное, мощное и очень дорогое.

— Двадцать тонн, — сказал Рома. — У меня дорого, но другой такой не найдёшь в радиусе тыщи кэмэ.

— Давай возьмём, — предложил Ярик с надеждой.

— У нас снайпера нет, а игрушка — дорогая. Нам бы чего рабочего, на повседневные цели, — я огляделся. — Несколько ТТ возьмём и пару наганов, и несколько АКМ. Патроны надо выбирать, какие хорошие. СВД есть?

— Не-а, — Рома помотал головой. — Возьми мосинку, пристреляй, и никакая СВД не нужна. Прицелы есть. Взрывчатку надо?

— Только с сапёром, — отозвался я. Рома хмыкнул, но ничего не сказал.

Так, оружия хватит, причём обычные образцы стоили у него недорого. И как раз пригодится, чтобы стрельнуть и сбросить ствол. Бронежилеты и форму можно купить легально, нужен ещё транспорт.

Но с машиной поможет Валера. Можем раздобыть что-нибудь неприметное, а он похимичит, поставит на колёса, починит. Какая-нибудь «буханка» для особых операций, потому что думаю, что скоро будут и такие выезды. Чтобы в случае проблем — избавиться от машины.

Я пока считал с калькулятором на солнечной батарейке, что купить, а Ярик с Ромой болтали в гараже.

— Ящик смотрел, — рассказывал Рома. — Витьку передай, может, ему ногу клонируют и пришьют вместо старой. Так скоро будут делать, говорят.

— Да не заливай, Рома. Веришь во всякое. Я помню, как ты рассказывал, что банки перед телевизором ставил, чтобы воду зарядить.

— Да я тебе отвечаю, по телевизору показывали овцу клонированную. И тебя так же можно сделать таким же, как…

— Сам ты овца тупая!

Они дальше препирались в шутку, а я всё посчитал. Оставим здесь кучу денег, но нужное оружие получим. Само собой, такое, с которым по улицам не походишь, но на редкие выезды брать будем. И главное — будем вооружены не хуже братвы, потому что они на оружие денег не жалеют.

Расплатился, перевезли стволы по разным местам, заехали за Костей, чтобы возобновить прерванный днём разговор. Вернее, чтобы показал на месте.

Ехали мы к «свечке» — к недостроенной многоэтажной гостинице, из которой видно немалую часть города. По дороге проехали мимо набережной, и я вспомнил про очередную цель в списке, про насильника, которым надо будет заняться в ближайшие дни, потому что у него будут жертвы. Убедимся, что это и правда он, и пресечём деятельность в корне, в самом начале.

Скорее всего, на это дело поеду сам, иначе объясняй потом, откуда про это знаешь. Но, возможно, стоит кого-то взять, чтобы прикрыл. Тогда купим ж/д билеты, якобы в эти дни мы из города уедем, на деле и займёмся гадом.

«Свечка» была уже рядом, высокое тёмное здание, где можно занять хорошую снайперскую позицию, было хорошо видно на фоне почти чёрного звёздного неба.

В машине объяснял план.

— Отец Дениса будет против, чтобы сын стрелял, но пацан — отчаянный, согласится. Если будет надо — пальнёт, но вряд ли потребуется. Вообще, Александровы понимают, что тут надо вопрос решать серьёзно, чтобы шантажистов вычислить. Будь всё просто — Александров отправил бы сына за бугор учиться или ещё куда-нибудь.

— Угу, — подтвердил Ярик.

— Если станет совсем горячо, то конечно вывезет отсюда, но пока хочет решить проблему на месте, окончательно. Поэтому и сидят в стране. А даже если вывезет сына — бизнес самого Александрова сто пудов под угрозой будет. Поэтому здесь сидит, помощи ищет, вот и нам надо вычислять на горячем, сразу после стрельбы. Им это лучше, чем идти на поклон к братве или банку. И нам помочь на руку — это влиятельный союзник, пригодится против других…

Остановил «марковник» чуть в стороне, потому что дальше проехать было нельзя, мешали бетонные блоки. Посмотрим, прикинем всё заранее, решим, как вычислить братков и как их выманить, и какие позиции для стрельбы хороши, как и для засады. Поэтому и взяли Костю, нам нужно встретить противника здесь.

Потому что после выстрела Александрова-младшего захотят загасить именно здесь, сразу, пока не уехал. Но вместо этого попадутся нам, и ловушка захлопнется.

Поэтому и надо всех ключевых участников выманить именно сюда…

Глава 16

У этой гостиницы история долгая и несчастная. Строить начали ещё в советское время, но потом что-то затянулось, потом проект затормозили — выявили нарушения в технологии при постройке фундамента.

В начале 90-х кто-то взялся достраивать, не обращая внимание на старые заключения комиссии. Один коммерсант собирался построить самое высокое казино в этой части света, даже собрал деньги с желающих поучаствовать и исчез… тело нашли в Греции пару лет спустя, потому что один из вкладчиков был главой крупной ОПГ и мириться с таким разводом не захотел.

После этого была ещё попытка завершить проект, но, как и водится, стройка использовалась для разных мошеннических схем. Сейчас высокое недостроенное здание — «свечка» или «кукурузина», как её называли в городе, видно из многих районов Бекетовска.

На первых этажах живут бомжи, сюда же приходят торчать наркоманы, поэтому надо следить, куда наступаешь — риск наступить на иглу и схватить столбняк здесь очень высокий.

Во дворе гостиницы бандиты пару раз устраивали стрелки, один раз даже со стрельбой. Известно о случае, когда наверху засел снайпер, чтобы застрелить Атамана, но попасть в цель не смог — дистанция оказалась слишком большой. Ну и ходят городские легенды, как братва сбрасывает несговорчивых коммерсантов с самого верха вниз.

Мы тихо, не разговаривая, поднимались выше и выше, освещая всё фонариками, чтобы не грохнуться с лестницы. После пятого этажа следы пребывания бомжей и торчков почти исчезли, потому что стены здесь были не везде, и холодный ветер сильно продувал, да и свалиться отсюда можно, вместо плит на многих местах просто проложены доски или вообще ничего.

Но мы забрались ещё на пару этажей выше. Костя оглядывал всё внимательно, иногда морща лоб, напряжённо думая над задачей.

— Костя, — позвал я. — А ты где именно служил? И что именно делал?

— П-п-подписку д-давал, — отозвался он и виновато развёл руки, мол, сказать не могу.

— Левитан — честный, — добавил Ярик. — Никому не рассказывает. Но дел они там творили — мама не горюй. Видел, как бьются, так охренел, что так можно.

В этом деле придётся рассчитывать на опыт и подготовку Левитана, но он из спецуры, он задачу понимал. Костя остановился у ближайшего окна, опустился рядом с ним на колени и посмотрел в бинокль, потом позвал меня. Так, вижу парк у библиотеки. Там спилили сгнившие деревья, и сидящего на скамейке зацепить легко. Пойдёт.

Но Костя не успокаивался. Залез ещё выше, хотя лестница туда уже обрушилась, и помог забраться нам. Там тоже хорошая точка, оттуда видно заросший травой стадион. Если кто подъедет туда, даже укрыться будет негде, трава не скроет. И отсюда же хорошо заметен залитый бетоном пятачок, где должны поставить киоски, но пока ничего не привезли.

Затем мы спустились, и Левитан, хлопнув себя по лбу, показал место, которое устраивало всех. Отсюда, как на ладони, видно гостиницу «Космос», площадь перед ней, фонтан, где сидела компашка, распивающая пиво, но куда интереснее другое.

Погода тёплая, и на большом открытом балконе второго этажа, открыли летнее кафе. За столами сидели люди, официанты сновали с подносами, а в бинокль можно различить даже черты лица сидящих там. В углу, у растущего в кадке дерева, видно типичного «нового русского», с толстой целью и мобилой в руках. Отсюда его снять легко. Нацелился и… всё!

— Если посадить туда Некрасова, — сказал я, возвращая увесистый бинокль Косте, — то заказчики сразу велят стрелять отсюда, поймут, что здесь лучше всего. Надо только предупредить кого надо.

— И какой план, Лёх? — спросил Ярик.

— Денис Александров приходит сюда, — я сел на недоделанный подоконник, — кладёт винтовку на упор. Делает выстрел, в любую сторону, можно даже холостым. Поднимется переполох, Некрасов сделает вид, что умер… кетчупом там обольётся, неважно.

— И они идут гасить пацана, — произнёс брат, оживившись. — Чтобы не ушёл. Захотят сбросить. Чё пулю тратить, скинуть кого-то отсюда — милое дело.

— Угу. Банда небольшая, много людей послать не смогут. Скорее всего, кому-то они должны отчитаться. Нужно захватить исполнителя, заставить его выдать товарищей… ну или выманить их куда-то, потому что по телефону такое обсуждать не будут, только при личной встрече. На месте их ждать, зачистить и уехать, — я подумал. — Но вообще, много путей.

— Каких, например?

— Можем сыграть в долгую, — я поднялся и снова посмотрел в бинокль. — У сына Александрова нет большого пальца на руке, видел?

— Видел-видел.

— Если ты не брезгливый, можем кого-то из этой троицы взять, — продолжал я, — разобраться с ним, а потом отчекрыжить палец у трупа и сжечь тело в тачке. Подумают, что киллера ликвидировали. Можно даже прямо в «Ауди» Дениса. Ничего, отец у него богатый, ещё машину купит. Поверят, расслабятся, накроем.

— Нихрена себе схема, — брат удивился.

Костя снова посмотрел в бинокль, хмуря лоб. Пока я думал, зачем ему это, он сделал пометку мелом на кирпиче стены. Расстояние замерил на глаз?

— Это одна из схем, — произнёс я. — Другая — заранее втереться в доверие к «северным», выяснить, кто третий, попытаться их рассорить, чтобы все думали, что каждый захочет избавиться от свидетелей. Даже нам проще будет. Но в любом случае — суть в том, чтобы банда на этом закончилась точно. И тот, кто стоит за ними — тоже исчез за компанию. Иначе смысла не будет, он наймёт новых, и будут другие попытки.

Ну а если они не будут стрелять друг в друга, то постреляем мы, всё равно со стороны это будет выглядеть как зачистка хвостов после покушения.

Да, этим манёвром я закрываю много вопросов. Фактически, спасаю Глеба, который в ту жизнь погиб наверняка именно в этом покушении, прикрывая Некрасова. И сам Некрасов чётко понимает, кто ему помог, ну и контакт с Александровыми нахожу. Младший не становится киллером, со старшим начинаем работать плотнее, заодно и чекист Иванов, который лично просил о помощи, становится должником.

Прям как удачно, и всё за один день. Ну и банду одну по факту разгромим.

Но так просто только на бумаге. Они тоже не сидят без дела, и даже мелкие бандиты понимают, что их после дела могут грохнуть, поэтому придумывают пути отхода.

Вот и надо работать, учитывая это. Сначала им надо как-то слить место, где будет Некрасов, причём у полковника должна быть весомая причина оказаться в гостинице. Явно должна быть встреча с кем-то, это самый удачный повод.

Кто-то должен сдать это место бандитам. Может быть, у заказчика есть человек в команде полковника, а может — сольём сами. Но они перед этим должны сами осмотреть место покушения, чтобы сами увидели «свечку» и сами приказали Денису отправиться туда.

При этом будет важный момент — когда Александров-младший поедет на снайперскую точку, значит, мы поймём, что план действует. Ну а пацану надо будет просто посидеть там, пальнуть холостым, а потом подождать, когда всё закончится. Пусть потом работает на отца в тайге или где хочет, у нас будут свои дела.

Слабые моменты плана — с кем именно произойдёт встреча у Некрасова и как дать бандитам понять, где она будет. Это обдумаем, но подсказать полкану — задача Глеба, он заставит его подыграть.

Мне же с Яриком надо поработать над «Северянкой», Валере — подготовить транспорт, а Костя будет прикрывать снайпера.

Людей маловато, надо бы привлечь кого-нибудь, хотя бы не напрямую, чтобы, например, следили за Денисом и в нужный момент предупредили меня.

А вот самих бандитов выманить бы поближе. Тот стадион внизу бы подошёл, кстати говоря. Приехать и вмешаться, если не выйдет их стравить друг с другом, а то и вообще использовать ту самую винтовку, что они дали Денису.

Короче, раскручиваем всё дальше. Намётки уже есть, осталось только узнать то, что ещё не знаем, и сложить всё в одну схему.

* * *

Я сидел в конторе, в небольшом кабинете, который выделили только для меня. Уже привыкал к этому месту, ведь каждый день здесь сидел. Развалился в удобном кресле, пил чай, чёрный, свежезаваренный. Окно закрыто — сегодня дул пыльный ветер.

Под столом стояли коробки со спонсорской помощью. Павликов, коммерсант, недавно избитый бандитами, и его компаньоны легко заключили с нами контракт, ну и заодно сделали нам подарок, раз избавили их от угрозы. В одной коробке находился пузатый монитор, в другой — системный блок с Пентиум 2, в третьей — периферия и принтер. Пригодится, конечно, надо только собрать.

Денис Александров сидел напротив меня. Чем ближе дело шло к финалу, тем бледнее он становился.

— Если честно, — тихо рассказывал он, — я тогда после того мента чуть не запил. Да батя не даёт.

— И правильно, нечего бухать. Да и знаешь, как только дело хорошее сделаешь — будет проще, — я развалился в кресле поудобнее и взял шариковую ручку со стола. — Пока всё готовим, но ты будь наготове. Если придёт сообщение на пейджер — едешь за оружием и предупреждаешь меня.

— А если они со мной будут? — спросил Денис. — Вдруг пока не выстрелю, кто-то со мной будет.

— И такое возможно.

На столе передо мной лежала горсть грецких орехов и старые советские щипцы для колки орехов в форме зубастого дракончика. Угощение оставил наш сотрудник Алибек по прозвищу Абхаз. Он что-то хотел со мной обсудить, но меня не было утром.

Я с хрустом разломил один орех и съел.

— Поэтому и за тобой мы посматривать будем, — продолжил я, — и винтовка лежит там, где надо, как только её заберёшь — мы сразу об этом узнаем. Так что один не останешься, прикроем. Далее — стреляешь холостым, там у винтовки будет один, и всё, на этом для тебя всё закончится. Сиди тихо, может, несколько дней придётся на даче посидеть, а может и через пару часов всё понятно будет. Тогда сразу поедешь в тайгу, девок на участке клеить.

Я усмехнулся, парень чуть ожил. Поднялся, пожал мне руку, но на выходе сказал:

— Если что-то понадобится, подходите. Что смогу — то сделаю. Я никогда не забываю, если кто что чем, ну… — он замялся. — Если кто мне помог, короче, не забываю.

— Учту. Не расслабляйся, мы ещё в работе. Вот, смотри, — я подтолкнул парня к окну. — Тот мужик в кепке, который курит — это Артём Сергеич Седов. Вот подойди к нему и всё внимательно про всех расскажи, кого видел, что видел, он подскажет, он всех бандитов в городе знает.

Мы долго пытались разобраться, кто третий бандит, но кого-то конкретного пока назвать не выходит. Это явно не их «коллега», а кто-то другой, из другого района, покруче. Я вот думаю, что третий бандит, один из тех, кто говорил с Денисом, тот тип в красном пиджаке — просто использует команду с «Северянки», чтобы они сделали грязную работу.

И вполне может избавиться от них по её завершении.

Возможно, придётся разбираться с ним по ходу дела, потому что пока хвостов нет. Ну и надо подумать о том, кто будет сидеть вместе с Некрасовым в том кафе на балконе, откуда прекрасный вид на «свечку». Будет неплохо, если тот, с кем мы договоримся о встрече, на неё не придёт. Сразу станет понятно, что он в курсе выстрела.

Только кого звать? Надо чтобы выглядело само собой, а не как подстава. Сам он там бухать не будет, для него это дорого, с бандитами за один стол не сядет, да и вредный он, чего скрывать, добровольно мало кто захочет с ним сидеть, всё должно быть естественно. Серьёзная задачка. Пригласить Иванова? Раз сам позвал на помощь, то сам и поучаствуй, но вряд ли они друг друга переваривают.

Ладно, обсудим с Глебом, а я после этого поеду в «Северянку» чего-нибудь выяснить самому.

И была ещё одна задачка на ближайшее будущее. Я всё думал о вчерашнем разговоре с Веселовским. Он же может задаться вопросом — откуда я знаю полковника Иванова, нас же с ним наверняка видели, да и в его отделе кто-то мог рассказать об этом. Вот надо бы тоже придумать убедительную причину для этого. Скорее всего, она будет именно такая, ради чего я к нему, собственно, и пришёл в первый раз — дело против наркоторговцев. От этого и отталкиваться.

Вышел на улицу, вечно загруженный работой опер Седов выбрал время и приехал по моей просьбе. Он сразу отвёл Дениса в сторону. Я подошёл к ним.

— Как выглядел тот третий? — спрашивал Седов.

— Ну, мужик, крепкий, в красном пиджаке, — объяснял Денис, с опаской глядя на невысокого сыщика.

— С бородой или без? — допытывался опер.

— Да вроде без.

— Вроде или без? — с раздражением спросил Седов.

— Ну, без!

— А кто он? — опер устало глянул на меня и снова уставился на Дениса.

— А откуда я знаю?

— Нет. Он русский, китаец, бурят, кавказец? Кто по национальности?

— Смуглый так-то, — Денис провёл левой рукой по лицу. — Акцента нет вообще никакого, говорил по-русски, но с наездом. Бритый, макушка и морда, но щетина на морде прёт. Хрен его знает, кто такой, я вот не знаю. Но точно не негр.

— Лысый, как за***па, ещё и без акцента, — язвительно проговорил Седов. — Да уж, ориентировка — высший класс.

— Морда злая, — добавил Денис. — Нос большой, брови лохматые. Взгляд злющий. Никто его никак не называл. Но ясно, что бздели его.

Придётся выяснять иначе, потому что наблюдательности у парня мало, хотя, казалось бы, стреляет хорошо, зрительная память должна быть. Но бывает и такое.

Так, надо ехать туда самому. Но едва подошёл к «Тойоте», как меня отвлекли.

Проезжавшая мимо конторы маршрутка резко вильнула к обочине. Дверь с надписью «не хлопать» с трудом отъехала назад, на всю катушку заорал игравший в салоне маршрутки блатняк, и на землю спрыгнул Глеб.

В «Газели» явно было жарко, молодой опер выбрался оттуда красный, как из бани, волосы прилипли ко лбу. Он с силой захлопнул дверь и побежал ко мне.

— Едва успел, — запыхаясь сказал Сибиряк и устало сел на скамейку.

— Глеб, тебе двадцать три, ты худой, спортивный, а дыхалка как у деда, — сказал я. — Надо тебя в спортзал загонять, а то всё, приплыли. Курить меньше надо и пива столько не жрать. Ты в день сколько пьёшь? Литров пять выпиваешь?

— Да капец, как много, пишите письма, — Глеб снял джинсовку и потряс на себе мокрую от пота футболку с надписью «Peepi» и логотипом «Пепси». — Бежал, Лёха, со всех ног, за маршруткой, а в ней жара, как в духовке, так ещё напердел кто-то! Короче, Иваныч к тебе отправил.

— Ну говори. Что-то вышло с точкой? Рассказал ему про гостиницу?

— Конечно. И, короче, смотри, чё за тема, — парень наклонился вперёд. — Мы с Николай Иванычем сегодня ездили в тот спортивный клуб, который Дядя Ваня открыл.

— Ну, — я кивнул, — что дальше?

— Короче, походили там, посмотрели… думаю, — он серьёзно посмотрел на меня, — думаю, Лёха, надо им как-то заняться, этим Дядей Ваней. Гнида он, отвечаю.

— Сто пудов. Из-за этого бежал?

— Не-е, — Сибиряк замотал головой. — Только уходить собирались, и тут кент наш приехал на «мерседесе».

— Оба-на, — я хлопнул себя по бедру. — Веселовский никак не угомонится?

— Ага, — он закивал. — Хотел о чём-то с Иванычем поговорить, тот говорит, на меня кивает, типа, при нём можно. И комитетчик этот давай о тебе спрашивать. Мол, хочет нанять на охрану бизнеса, хочет знать, можно ли с твоей конторой иметь дело.

— Ну, логично, так-то, — я задумался. — Половина ЧОПов в городе — бандитские, кому как не РУБОП обо всех знать.

— Ну, Иваныч так же решил. Но, говорит, тебя знает, обсудить может… и… догадаешься, где?

— Он предложил Веселовскому встретиться в том кафе на балконе? — я усмехнулся. — Молоток он.

Вот всегда знал, что Некрасов — человек умнейший, такие оперативные комбинации ворочал, вредный просто. И конечно, он воспользовался случаем, чтобы без лишних подозрений прибыть в нужное место и выманить заказчиков.

— Вот! — Глеб снова закивал, расправил свою куртку и присмотрелся к ней. — Мать его, в извёстке где-то уделал… Короче, Иваныч — сам знаешь, человек не подарок. Все в курсе, что он взятки не берёт, но выпить любит. И тут типа сыграл, что у него завтра повод есть отметить, и место хорошее знает. Тот хмырь сразу согласился, подумал, что Иваныч там ему всё выложит.

— Когда именно встреча? — спросил я.

— Завтра вечером, часиков в восемь. Время есть. А если Веселовский не придёт…

— Значит, замешан в этой заказухе сам или его предупредят, чтобы не ходил. Ладно, Глеб, надо работать. Воды попей, — я показал на контору, — передохни, а я пока съезжу на «Северянку». Алиби ещё надо… Глебка… — я почесал лоб, — надо на всех нас устроить, надёжное. А то дача не канает уже.

— В изолятор всех закрою, а потом выведу? — предложил он и сам помотал головой. — Не, палево.

— Поймут. Тогда… надо куда-то уехать, чтобы нас видели, всей компанией, и чтобы видели, как приехали. Ладно, тут придумаю. Удачи!

Да, Некрасов без дела не сидел, сам догадался, что нам надо, не зря же мы с ним возимся. Конечно, осторожность надо соблюдать, но он же не знает, что Глеб с нами связан сильнее, чем можно подумать на первый взгляд. Поэтому с этой стороны подставы можно не опасаться.

Только собрался садиться в «Тойоту», как вспомнил про Алибека, он же утром меня искал. Здоровый бородатый осетин в камуфляже как раз выглянул из конторы, меня всё заглядывал. Ну, раз я принял его к себе, надо и говорить иногда. Я же собирался тянуть его в основной состав, надо, чтобы он раскрылся перед парнями с лучшей стороны, чтобы они сами просили меня его взять. Но чё он стесняется?

— Давай прокатимся, брат, — предложил я, выглядывая из окна.

— Ну, раз шэф зовёт, — со своим привычным акцентом произнёс Алибек, — чего бы и не скататься? Работа всё равно идёт, бабки платят, да? Ха!

— Чего случилось? Денег не хватает?

— Нэт, — он сел на переднее сиденье и выгнал залетевшую в салон осу, — тут другая проблэма. Всё думаю, не знаю, как правильно, — осетин начал жестикулировать левой рукой, — вот к тэбе и подошёл, рассудишь как надо.

— Ну говори, — я завёл двигатель. — Мне в «Северный» надо, по дороге рассказать можешь. Ща, за Костей ещё заедем. Ты рассказывай.

— Да там дэвушку встретил, как раз на «Северянке», — начал рассказывать Алибек. — Место нашёл, шащлык-бащлык, все дела. Есть там нэ совэтую, мясо жёсткое, как рэзина, и старая, как моя бабка. Хе-е!

— И зачем туда ходишь?

— Туда со своей водкой можно, — он засмеялся. — Да и остальное съедобное.

— А, ну понятно. Своя водка — дело серьёзное.

— И там братки гуляли, бухие в жопу.

— Серьёзные?

— А, не особо, — Алибек махнул рукой и поморщился. — Зато мал клоп, да вонюч. Вот и проблэм устроили. Бычили там всех, меня задырать подошли, мол, чё ты тут делаешь, абрэк бородатый! В общем, я ему гаварю — ща встану, ты ляжешь, а потом срать будешь дальше, чем видишь!

— На этом конфликт был улажен, — я усмехнулся. — Ты ещё носи с собой кинжал и говори: зарэжу.

— И будут все думать, что старый Алибек Кантемиров — псих нэадэкватный, раз с пером ходит. У мэня и кинжала-то нет! — он заржал. — У дэда есть, там ржавчина на клинке, он гаварит: кровного врага прикончил — кровь тогда смывать нельзя. Где-то дома и лежит.

Я даже этот кинжал видел, он мне сам показывал его в первую жизнь, уже брал с собой. Старинный, сильно сточенный, с тёмным пятном на клинке, но всё ещё опасный.

— Ну и что дальше? — спросил я, проезжая мимо рынка.

— Так чё, отошёль он, давай бухать. Я думаю — валить надо, а то стрельнут. Но там пацан с дэвкой пришёл, дэвка — м-м-ма, я даже на сваю посмотрел, думаю, совсем нэ то. Ну да ладно, лучше синица в руках, чем утка под кроватью, — Алибек заржал. — А тут братки тоже так подумали, что хороша. Кароче, пацану в грудак прописали, опрокинули его, а её в машину потащили. Вот я и полез.

— Спас девушку?

— Ну, вроде того, — задумчиво сказал он. — Там пацан очухался, драться к ним пошёл, думаю, и её увезут, и его закопают. Кароче, того, который на меня пыркался, я опрокинул, газовый забрал, а то он им махать стал. Они и уехали.

— И теперь достают?

— Приехал их пахан утром, кликуха — Кузя, блатной, пальцы веером. Гаварит — штуку баксов если не заплачу в качэстве морального врэда — пожалею. Вот и думаю — надо самому вапрос решать, или подтянуть можно пацанов? Вот и подскажи, шэф…

— Чего тут думать, Алибек? — прервал его я. — Ты в конторе? Да, в конторе. Ну и поехали, беспредельщики обнаглели, сами лезут, сами вывезти не могут, а тут бабки требуют. А что за Кузя? С «Северянки»?

— Да, оттуда, — он закивал.

— Ага, — я задумался, поворачивая на перекрёстке. — А там случаем не было таких пацанов… один — Сега, второй — Цыремжит?

— Не было, — Алибек задумался. — Они с разных улиц, разные команды, но… бухают вмэсте часто. Я Сегу видал, Цыремжита видал, он пальцы вэчно гнёт, когда пьяный. Знаю обоих.

— Хм-м.

Я задумался. Вот, хорошо, что подошёл к нему, а не уехал. У него проблемы, а он помалкивает, не зовёт на помощь. Так не надо. Но это же и использовать можно, поставить на место этого Кузю… и через него выйти на ту банду, которая нам нужна.

Короче, уже давно понял, что пользоваться надо любым шансом. И это вполне подходящий.

— Сейчас за Костиком заедем, — сказал я, въезжая во двор, — Ярика возьмём, ещё кого-нибудь… и побазарим с отморозками, чтобы не охреневали. А заодно — большую работу сделаем на будущее.

Глава 17

— Что знаешь о них, Ярик? — спросил я. — Об этом Кузе?

Мы остановились на светофоре. Слева стояла маршрутка, справа ещё одна праворульная «Тойота», только «Королла». Впереди гаишники разбирались с аварией, и у меня возникла мысль: если тачка будет стоять где-то в посёлке вдали от города, и если ГАИ заберут её на штрафстоянку или оформят ДТП, то это вполне может сойти за алиби. Но надо бы всё прикинуть, когда уже будет понятно, к чему идём.

— Да чё знать? — Ярик задумался, подперев голову. — С тачками работает, контакты у него есть с Дальним Востоком, оттуда перегоняют. Раньше с своими водил потрошили на трассе, сейчас крышуют. Ну и угоняют, перебивают номера, в СТО разных у них контакты есть. Могут по наводке угнать, могут сами взять, чё приглянётся.

— Точки в городе не держат? — я включил поворотник и свернул на перекрёстке, проезжая мимо гаишников. Те недобро посмотрели на нас.

— Не, такое они себе позволить не могут. Но в районе какой-то авторитет у них есть. Знаешь, Лёха, — он посмотрел на тротуар, где шли две девушки, — у себя они там короли, но от крупных бригад держатся подальше и свои границы знают.

— Чем ещё занимаются?

— Их привлекают иногда для какой-нибудь работы, они за всё берутся. Ну, было один раз дело, — Ярик принялся вспоминать, — они налёт на барыгу устроили по нашей наводке, тачку забрали дорогую, бэху, а мы её вернули, типа, отбили. Вот барыга к нам и пошёл под крышу. Запугать ещё могут лоха какого-нибудь. Да всё как обычно, Лёха, прорываются пацаны.

— И пальцы гнут, как большие дяди, — заключил я. — Хотя пальцы гнут все бандиты.

— Вот-вот! Давай я им накидаю, они ещё должны останутся, — брат усмехнулся. — И тачку нам угонят, какая нравится. «Мерс» у того хмыря, а? — он засмеялся. — Да угораю.

— Сам с ними поговорю. Ты лучше скажи что-нибудь ещё о них, что можно использовать. Нам же надо выйти на «друзей» Дениса, вытащить из них что-нибудь, что ещё не знаем. А знаем мы далеко не всё.

— Ну, — Ярик замолчал на несколько секунд. — Я бы вот… ну…

Думал он тяжело, долго, а я ехал дальше, в тот район, где банду Кузи можно найти. Четыре рыла, наверняка вооружены. Берутся за разную работу, но основного дохода с точек нет, приходится делать всё, за что платят. Можно использовать их как-нибудь.

— О! — Ярик вспомнил. — Короче, они как-то для Сеги с этим… вторым, Цыремжаном…

— Цыремжитом, — поправил я.

— Точно, всё время путаю. Короче, тогда ещё Наум землю топтал, и я вот слышал, как Кузя для этих двух дебилов угнал «Лексуса» подержанного у одного типа, который игровые автоматы на «Птице» держит. Угнал, перекрасил, а Сега тачилу куда-то дальше сбагрил.

— О, отличная мысль, — я кивнул. — Сделаем вид, что за этого барыгу серьёзный человек вступился, и мы ищем эту тачку.

— Ну, — Ярик засомневался. — Так-то времени прошло порядком… хотя если наехать, то никуда не денутся, всё расскажут, сведут. Штраф, может, выплатят…

Четвёрка бандитов сидела в кафе, где ели шашлыки, густо политые кетчупом. Лет всем почти под тридцатку, морды суровые, не сопляки. К концу 90-х до молодёжи почти дошло, что быть бандитами и проститутками совсем не так весело, как говорили в начале десятилетия. Но банды один хрен всё равно находят, как сманивать к себе молодых.

Не воевали они точно, но побандитствовать им довелось. У одного нос разбитый, явно получил от Алибека, остальные — просто злые, на нас пялятся.

Тут три варианта, как с ними поступить. Есть силовой способ, но если так разбираться с каждой мелочью, то потратим кучу времени. Можно их загрузить на словах. Ну или третий — и то и то. Говорить, но намекнуть, что если говорить не захотят — размажем. Продемонстрировать это при необходимости. Будем выглядеть, как полубандитский ЧОП, таких они повидали, знают, чем чревато.

Я без приглашения уселся за стол, брат рядом со мной, Костя встал позади, скрестив руки. Вместо очков с заклеенной линзой он натянут разбойничьего вида повязку на глаз. В целом, по городу в ней ходить оправданно, так запомнят, но на дело ходить уже без неё, в тёмных очках и маске. Ну и он сам понимает, что в такие моменты ему говорить нельзя, только жестами, а то сразу поймут, кто это, заикание вспомнят.

Ещё с нами Алибек, здоровенный бородач, при виде на которого сразу становится понятно, что означает выражение «злой кавказец». Его они узнали сразу, начали переглядываться. Не думали, что друзей приведёт.

— Ты Кузя? — спросил я, узнав среди всей четвёрки главаря.

Кузя — невысокий рыжий мужик в «адидасе», поджарый и крепкий, взгляд уверенный, хотя при виде нас у него там стало заметно опасение. Это тёртый орешек, лицо при своих терять не захочет, но в итоге уступит, потому что уже понимает, что вывезти нас ему будет невозможно. Дожил же он как-то до 98-го.

— Ну я, — Кузя закурил. Голос уверенный.

— А чего ты на моего человека наехал?

— А чё это твой человек не сказал, что в одной команде с Коршуном? — он кивнул на брата. — И вообще, чё он сразу полез драться? Пояснить не мог, кто такой?

Я чуть не пихнул Ярика ногой под столом, но он и сам понимает, что раз говорю я, то и мешать мне нельзя, или переговоры пойдут не так… и придётся их бить. Впрочем, всех нас это устроит.

— А с чего это мой человек тебе что-то говорить должен? — грубо спросил я. — Твои люди, — я кивнул на остальных, — ведут себя, как отморозки. Пьяные, бычат, а когда их люди просят себя вести уважительно — кулаками машут. Беспредел это. Твои на моего человека, — я посмотрел на Алибека, — напали, но не вывезли, огребли сами. И с чего ты утром к нему приходишь, на счётчик поставить хочешь? Ты кто такой вообще, чтобы на счётчик кого-то ставить?

Я даже увлёкся, но слова шли сами. Ярик пихнул меня ногой под столом, но не в плане, что я сказал лишнего, а в плане, что давлю их уверенно.

Но смутить Кузю — не так-то просто. Он закурил, но дольше положенного молчать не собирался. Правда, сказать ничего не успел.

— А ты чё, — вдруг сказал один из бандюганов, сидевших с ним рядом, короткостриженный белобрысый мужик, — предъявить чё-то хочешь? Кинул предъяву — обоснуй, или…

— Цыц, — с раздражением бросил Кузя.

— Базар фильтруй и не лезь, когда старшие говорят, — я недобро глянул на разговорчивого. — Да тебя даже люди твои не уважают, Кузя, раз в разговор лезут. Чего я в вообще с тобой базары веду? — я отмахнулся. — Костя, разберись и поедем…

Костя, как условились раньше, шагнул вперёд, держа руки в карманах так, будто что-то было под курткой. Там и было кое-что — бутылка лимонада, который он купил в киоске и придерживал, чтобы не выпал. Но Кузя всё-таки съехал, не ожидая, что мы так быстро перейдём к угрозе. Да и с пушками они не сидели, опасно носить оружие без веской причины, можно и срок схлопотать.

— Погоди, — посмотрел на меня, на Ярика, а потом коротко, без замаха, стукнул белобрысого по носу. Не сильно, но хлёстко. Наказал. — Давай по существу разберёмся. Что твой человек — не знали. Что пацаны спьяну полезли на него — не правы, признаю. И я не разобрался, пошёл к нему. Но он мог бы мне и сказать тогда по сути, и про бабки бы никто не говорил.

Я кивнул Алибеку.

— А чэго с тобой говорить, раз ты сразу с наезда начал, — произнёс тот. — А я тэбе сразу сказал — бабла не будэт. А ты чё? На счётчик, на счётчик, — передразнил он.

— Не разобрался, — повторил Кузя, морща лицо. — Но претензий нет, и раз всё порешали…

— А что это мы порешали? — влез я. — Что бабки брать не будешь? Да ты бы и не смог. Как вопрос этот решать будем?

— Короче, раз такая ситуёвина, — он задумался, — тачку любую угоним, какую надо. И в расчёте.

На конфликт идти не хочет, думает, что не вывез, вот пытается теперь выйти малой кровью. Угнать тачку? Мне не нужна угнанная, но угон всегда можно использовать в своих схемах, сейчас или потом.

— Замётано, скажу, когда понадобится, — я кивнул. — И ещё одно. Вы угоняли тачку, «лексус». Машина у нас редкая. Кому она ушла?

— Поздняк метаться. Там номера перебили, перекрасили, уехал далеко. А вообще, — Кузя почесал затылок, — Сега с Цырей базарили, что за владельцем никто не стоит, божились прям. Они наводку на тачилу давали, мы им всё и перегнали.

— Сведи меня с ними, — я кивнул.

— Они у себя на точке, ща звякну им.

Он достал мобилу, выдвинул антенну, набрал номер. А мы пялились на них, и грозные с виду братки сидели смирно. А так это и делалось. Не смог на словах отбиться — плати штраф или начинай драку, а то и пальбу. Но раз сил у них для этого нет, придётся им делать так, как нужно мне.

Потом куда-нибудь их использую, чтобы не расслаблялись. Угон тачки — схема всегда интересная, возможностей даёт много.

Но дальше — интереснее. Мы поехали на новую точку, захватили Валеру, чтобы народа было побольше, оставили Алибека — у него вид угрожающий, и язык за зубами держать умеет, когда надо. И игрушки захватили, вот сейчас они могут пригодиться.

Охота шла дальше. Мы завалились всей толпой в бурятскую столовую, которую крышевали Сега с Цыремжитом или Цырей, как его называли знакомые.

С ними людей побольше, это не команда, которая перебивается угонами и случайными заработками, а вполне себе банда, которая в своём районе держит точки. Пусть район у них — небольшой пятачок между двумя улицами, но здесь они хозяева, и наверняка даже следят за порядком.

Многие бандиты проходят такой путь: поначалу занимались рэкетирством, а потом начинали гонять всякую шпану, чтобы не буйствовала на районе. Но не потому что им это нравится, а потому что шпана сама может посмотреть на больших дядек и взять калаши, чтобы согнать их с насиженного места.

Даже, по сути, «спортсмены» объединялись с ворами, чтобы не допустить усиления новых банды, которые постоянно появлялись, как грибы после дождя, как когда-то появились они сами.

Но мне-то важное другое — полковник Некрасов и убитый несколько месяцев назад другой полкан — не их уровень, поэтому кто-то стоит за ними. Надо выяснить кто, и не для того, чтобы сдать его в милицию.

Сега — высокий лысый мужик с торчащими ушами, Цыремжит — высокий бурят в кожанке, крепкий и угрюмый, оба сидели и ели буузы, обильно залитые майонезом. На столе ещё лежал белый хлеб на тарелке и корейская морковка в белых чашках, в кружках парил чёрный чай с молоком. Остальные члены группировки тоже ели здесь, только за другими столами.

У паханов стол находился на возвышенности, самый большой, остальные четыре человека сидели кто где. На нас смотрели враждебно со всех сторон.

— Ну чё? — Цыремжит смотрел на меня, сощурив правый глаз. — Ты чё-то какую-то тачку догоняешь, Кузя говорит. И чё ты к нам пришёл? Предъявы какие-то есть или чё?

Я уселся за стол без приглашения, остальные стояли рядом, наготове. Только Валера отошёл отвлечь официантку, которая так же работала кассиршей, разговором и сделать так, чтобы она ушла. Мало ли, что сейчас будет. Глядели они враждебно, будут идти на конфликт. И пожалеют об этом быстро.

Старший здесь Сега, но без одобрения Цыремжита он, как говорил Глеб, даже в туалет не сходит, во всём спрашивает совета и мнения. Причина проста — в банде были в основном буряты, и Сегу они вертели на одном месте, слушались только земляка Цыремжита.

Но Сега отлично находил общий язык с соседями и группировками покруче, знал и Атамана с Монголом лично, и других бандитов рангом поменьше, и всем было проще разговаривать именно с ним, он говорить умел. А Цырю они даже не порог не пускали, называли косячником. И блатные его не любили, потому что у него брат работал в прокуратуре, а сам Цыря служил во внутренних войсках и чуть не стал ментом после дембеля.

Вот такое вот двоевластие в банде, один без другого не может.

— Ну что, братва, — я положил обе руки на белую скатерть. — Вопрос решать надо, серьёзный.

— Ты кто такой ваще? — спросил Сега, наклонившись ко мне так, что чуть не прижимался к столу. — Брат Коршуна или чё? Так Коршун, пацаны базарят, сам по себе теперь, не с братвой, — он злобно посмотрел на него. — Чё ты там стоишь? Или…

— Ты со мной говори, — прервал его я, а то Ярик уже злился.

Разговор начался враждебно, но в нужный момент их так осажу, что охренеют. Сейчас же смотрят на меня, морды такие, будто за кирпичами пришли, так и просят парочку.

— А ты чё, борзый какой-то? — с наездом спросил Цыремжит, пуча глаза.

— Предъявить за это хочешь? — с таким же наездом парировал я.

— Чё⁈ Да я тебя…

Он начал подниматься, но замер. За моей спиной стоял Костя, вооружённый CZ-75, а Ярик достал из-под куртки обрез вертикалки, всё ещё длинный для более-менее комфортной стрельбы, но который можно укрыть под одеждой.

Всё оружие — трофейное, чешский пистолет был найден в сумке Зиновьева, а обрез сделан из ружья Режиссёра.

Ну, иногда надо показывать и силу. Хоть ни в кого мы и не целились, изменить это можно быстро. Валера оружие не доставал, у Алибека его и не было, но он догадался состроить зверский вид. Хрен догадаешься, что это не полевой командир в федеральном розыске, а православный осетин из Воронежа.

Цыремжит медленно опустился на место.

— Чё за дела? — возмутился тот, но уже не так громко.

— Сиди или… — я цокнул языком и взял из стоящего на столе блюда одну буузу.

Надкусил бок, выпил бульон и съел, после закусил лепёшкой. Цыремжит смотрел на меня выпученными глазами, не ожидая такого.

А приятно так ставить бандитов на место. Не только когда они сидят перед тобой на допросе, но и так, в повседневной жизни. Не привыкли они к такому обращению, думают, им всё можно.

— Да ладно, пацаны, — проговорил Сега миролюбивым голосом. Выбритая макушка заблестела от пота. — Давайте обсудим, как люди. Тачка какая-то? Скажи, какая, пробьём без базара. Если далеко не уехала — вернём. Если уехала — другую подгоним.

Теперь уже не бычат. Просто некоторые понимают только силу и страх. А мы можем дать им это всё. Ну а Сега быстро искал выход из положения, когда его товарищ мог только пучить глаза и смотреть на оружие.

— Тачка — это ерунда, только повод, — сказал я тише. — На самом деле нам неважно, когда вас валить, сейчас или завтра, когда пацан московский своё дело сделает.

— Завтра? — удивились оба.

Удивились именно сроку, а не тому, что я говорю про московского пацана. Про пацана-то они, конечно, знают, сами же его готовили ко всему.

— А вы чего, не догнали ещё? — я усмехнулся. — Пошли покурим. Тет-а-тет побазарим.

Оставлю остальных присматривать за этой бандой, чтобы не вызвали помощь или не начали драться, а с этими двумя как-нибудь справлюсь. Тем более, они заинтересовались моим предложением.

Они вышли вслед за мной. Посмотрел на них, и вспомнилось, как в первой жизни, может быть, даже в эти же самые дни конца мая, ещё до милиции, мы подрабатывали с Димкой на мясокомбинате грузчиками.

Там жил особый учёный козёл: большой, чёрный, старый, рогатый и бородатый, тот ещё провокатор. Козёл-провокатор вёл овечек за собой, заводил их в цех забоя и уходил оттуда невредимым, пока остальных резали. Картинка нам с Димоном запомнилась.

Вот и эти двое тоже идут в цех, как эти овечки, кроткие и спокойные, не ожидают, что их ждёт.

— Чё за дела? — спросил Цыремжит, будто других слов не знал.

От него немного несло перегаром, но он будто протрезвел.

Я молчал. Ветер усилился, листья над росшим у кафе тополем громко шелестели. Где-то орала пьяная молодёжь, распевая Цоя.

— Не догоняете, пацаны? — я усмехнулся. — Так могу подсказать. Тот пацан из Москвы, без пальца на руке… Винтарь, который ему дали, чтобы он мента замочил, как в тот раз… Только в этот раз — хвостов оставлять не будут, потому что новый мент намного круче будет прежнего. Всех причастных — под нож. Вот вас и заказали.

— Кто заказал? — бурят смотрел на меня.

— Не догадываешься? — я снова ухмылялся. — Такой мужичок один, лысый, как ты, — я показал на Сегу, — в красном пиджачке, морда злая, носатый. Не узнали? Он ещё не сообщал вам, когда кино начинается? Так передам заранее — завтра. И вот после этого он сказал вас загасить, а то вы много знаете.

— Да я его падлу… — психанул Сега.

Узнали его — отлично, теперь надо, чтобы они и мне сказали, кто такой. Блефовать выходит успешно, правда, от того, что я делаю хитрую рожу, уже скулы свело.

— Погоди… — я поднял руку. — Думаешь, без причины говорю? Так-то этот гад и нам дорогу перешёл. Но без причины ничего не делаем. Десять косарей.

Ну, пора сыграть роли киллера, который решил кинуть нанимателя. Роль им понятная, такое иногда случается. Ведь человек, когда хочет жить, готов заплатить и больше, и киллеры про это знают.

— Чё десять косарей? — спросил Цыремжит, пуча глаза.

— Десять косарей мне гоните, — потребовал я, — Потому что он платит пять. Завтра забиваете ему стрелу после дела… например, на стадионе у «Свечки». Он приезжает туда, зовёт туда нас, чтобы самому руки не марать. А мы стреляем… но не в вас… если заплатите. И лучше вам ему стрелу забить, а то он скажет вас по домам перебить. Ну, как предложение?

— Десять тонн — это много, — заявил Сега.

— Ты чё, свою жизнь дешевле подержанного джипа оцениваешь? — я поморщился. — Мне-то чё, я и пятёрик могу взять. Но… — я медленно оглядел обоих, — он оборзел, ещё и меня потом порешить может. Вот и давайте решим, я за вас впишусь, вы мне десять тонн. Но сразу.

— Будет, — хитро сказал Цыремжит и внимательно посмотрел на товарища. — Только после стрелки и будет… пятнадцать.

Ага, ещё не до конца понял, в чём суть, но уже решил, что может и меня привалить заодно. Ну пусть так думает, я же широко заулыбался, будто клюнул.

— Вот это разговор, пацаны. Короче, мент тот завтра будет на точке…

— Погоди, — Сега задумался. — Его со «Свечки» валить предлагаешь?

— Да мне похер откуда. Этот хрен лысый сам вам и предложит, что где и откуда… не моё это дело, я туда не лезу… Эти тёрки с ментами… ну их!

Пока, судя по их лицам, третий участник схемы ещё не говорил им о месте покушения, он и сам пока мог не узнать, пока до него дойдёт… Но думаю, ему должны сообщить, а если нет — передам инфу через эту парочку. Просто пока молчу, чтобы третий про меня вообще никак не узнал до самого последнего момента.

— … короче, ждите звонка от него, — продолжил я, — а когда назовёт точку — забивайте стрелу на стадионе сразу после дела, мол, надо быстренько всё обсудить, куда на тапки вставать. Он и сам вам её забить может, или так перещёлкает. Лучше туда его вызвать, мне туда проще подъехать с пацанами.

— Так, — Сега почесал макушку. — Короче, лошок московский стреляет, Цыря его гасит, и мы на стрелу едем. Приезжает Муха…

Попался! Вот и третий! Но я сдержал улыбку.

— И ты его гасишь? — спросил Сега.

— За пятнадцать тонн гарантирую, что он вас больше не побеспокоит.

— Ты говорил — десять! — возмутился он.

— Цыря сам предложил пятнадцать!

— Да пусть пятнадцать, — с раздражением сказал Цыремжит и махнул рукой. — Главное — падлу завалить. Он тогда нас подставил с тем мусором, мол, пацана проверить надо, готов или нет к чему-то серьёзному, что в винтаре вообще холостой. А там бах — и мозги по всей тачке у мента разлетелись.

— На дно ложились? — спросил я.

— Само собой. Но пронесло. Думали — пацана надо срочно гасить, а Муха говорит — ещё пригодится, весной типа будет дело. Мы же пацана этого пестовали, и тёлку под него подкладывали, всё готовили, этот лошок и купился. Муха вообще нихрена не делал.

— А с отцом пацана разговор был? — спросил я.

— А кто его батя? — оба переглянулись.

Не знают, кто такой Александров? Ну точно исполнители, всей картины не видят, никто им её не доводит. Они не в курсе подставы, не в курсе тёрок Александрова с конкурентами и братвой, не в курсе вообще ничего. Их дело — запугать пацана и дать ему оружие. А потом сдохнуть.

— Короче, мои цифры вот…

Я дал не визитку, а написанный на вырванном из блокнота листе номер пейджера, купленного вчера на Старом рынке без документов. Свой реальный номер светить не хотел, сейчас надо оставлять следов как можно меньше.

— Как только Муха с вами свяжется, отправь по этому номер маляву, я перезвоню с автомата. И решим, что и куда.

— А чё на мобилу? — спросил Сега.

— Ты чё? — я наклонился к нему. — Папаша пацана чекистов знает. Если пацан отцу пожалуется, тут комитетчики всё перевернут, и прослушку врубят. Вообще никому не говорите, только вы двое в курсе оставайтесь и всё. Если дойдёт — всех закопают, и меня с вами.

— Да мы и не говорим, пацаны не в курсах, чё за кипеж происходит, — торопливо ответил Цыремжит. — Сами всю работу делаем…

— Он поэтому и говорил о встрече после дела! — воскликнул Сега. — Чтобы нас с тобой загасить после этого.

Ну, уже и сами поверили, теперь всё больше в этом будут убеждаться. Впрочем, я бы на месте Мухи точно бы от них избавился, причём ещё в тот раз.

— Сто пудов, — я кивнул. — Теперь тишина, а завтра — сочтёмся. Но если чё, — я показал на кафе. — Без обид, пацаны, но волынами посветить пришлось.

— Да чё мы, не понимаем? — оба злобно переглянулись. — Нервы у всех. Всё без проблем, порешаем. А ты с братом завтра будешь?

— Конечно, — я понял, к чему это спросили.

— Вот завтра и расплатимся, — ледяным тоном сказал Цыря.

Уже спит и видит, как мы рассчитаемся с Мухой, а они нас добьют. Наверняка притащат всю свою бригаду для этого, но и пусть. Ещё не знают, что их ждёт.

Единственный нюанс — никто с того стадиона кроме нас уехать не должен. Муха наверняка будет с охраной, но и они начнут стрелять, в итоге все участники полягут, а мы будем думать, как это использовать дальше.

Расстались мы чуть ли не как друзья, но глядя на их рожи, вспоминались многие виденные мною сериалы и фильмы, где в лицо улыбаются, а за спиной держат кинжал. Уже точно нас похоронили, чуть не хихикают от злорадства. Ну, рано радуются, а наша задача — накрыть их так, чтобы они молчали вечно.

Хотя бы ключевых участников заговора, которые в курсе деталей, надо зацепить, потому что вряд ли главный заказчик контролирует все детали покушения, но за этим мы проследим.

Так, теперь вопрос: кто такой Муха? Я знал трёх человек с таким погонялом. Первый — Вова Мухин, убьёт собутыльника в 2006 году. Не наш вариант.

Второй — Витя Муха, наркоман, отправится на зону в 2012 году. Сейчас он ещё сопляк, в школу ходит.

И третий: лысый, здоровый, с большим носом, любит красные пиджаки. Лично я его не знал, но слышал. Таких братков много, но именно у этого сходятся все приметы…

— Муха, значит, — проговорил Ярик.

— Угу, — я кивнул и произнёс: — Умар Мухамедов, правая рука Магомеда Джабраилова, главы кавказской ОПГ.

Брат посмотрел на меня с удивлением, мол, откуда его знаю, потом подумал, что я и так знаю слишком много, и решил не удивляться.

Собрались втроём у меня в кабинете: я, Глеб и Ярик, остальных отпустили работать, а нам же надо прикинуть план на завтра. Чай в кружках уже остыл, бутерброды с колбасой, которые сделала Юлька, подсохли, а мы всё сидели и сидели.

— Можно накрыть их официально, — сказал Глеб, немного подумав. — Всех троих, повязать, на допрос и всё выяснить.

— И что, арестуешь их? — спросил я. — Толку-то. Доказухи нет, ну, может, выйдет раскрутить Цырю с Сегой, но на Муху не выйдешь точно, а Мага так вообще вроде как не при делах. Ну и пацана сдадут, сто пудов. У них наверняка какие-то улики есть, чтобы подставить.

— И чё, мочить их всех? — Сибиряк нахмурил брови.

— Мага — слишком высоко сидит. У него и бабки, и наркота, ещё оружие продаёт и покупает. Пока до него добраться непросто. А вот с остальными — может выйти.

— А чё он вообще сюда влез? — недоумевал Ярик.

— Ну, я думаю, всё просто, — Глеб усмехнулся. — Мы Магу ведём так-то, и соседи-смежники тоже на него зуб точат. Вот он и решил избавиться от Некрасова, чтобы… ну… — он задумался.

— Чтобы заменить его на более сговорчивого начальника?

— Да хрен знает, — Сибиряк выдохнул. — Сейчас Романыч у Николай Иваныча в замах ходит, с ним тоже особо не договоришься.

— А он в курсе операции? — спросил я.

— В курсе только, что встреча будет, — ответил Глеб. — А по какому поводу, не доводили. Думаешь…

— Я его даже не знаю, это тебе думать надо, кто может сдать. Пока подтверждений, что Мага или Муха получил инфу о точке — не было. Так что рабочая версия…

Я усмехнулся. Да, слишком походило на работу, только планируем вещи, с ней совсем не связанные, даже наоборот.

— Короче, я считаю, что у Александрова много врагов и завистников, но сообща они не действуют. Веселовский с банком хотят взять Александрова себе под крышу, поэтому здесь ему мешают, обрывают контакты. Братва тоже хочет этого, они могут через Магу пытаться его подставить, чтобы он к братве за помощью побежал. Тогда они его и захомутают. А конкуренты Александрова могут приплачивать кому-то, чтобы братва так его подставила, чтобы Александров вовек не отмылся. Может, чтобы с концами его потопить. И если они платят Джабраилову… вот и понятно, он же хитрый. Использует все возможности.

— Сделает несколько дел разом? — спросил Ярик.

— Угу. Браткам говорит, что готовит подставу на Александрова, сам же руками его сына устраняет Некрасова, ну и этим заодно крепко топит Александрова. Хитрый он. Три в одном устроил. Умно, парни, очень умно. И сам прикрылся.

— Ну чё есть, то есть, — Глеб кивнул. — Скользкий и вёрткий. А ещё — глава крупной ОПГ, у него десятки солдат для разборок.

— И он не глупее нас, — сказал я. — Так что… ну, хотя и Муха — не подарок, он тоже мог шефу подлянку устроить. Говорит одно, а делает другое.

— Может, — произнёс Ярик. — Слыхал, что за ним такое водится.

— В любом случае, поднасрать мы ему можем. Выманиваем, смотрим, как идёт ситуация. Если обнулим всех участников сообщников…

— Обнулим? — Ярик усмехнулся. — В первый раз слышу. В таком смысле вернее.

— Ну, как только не говорят, сам знаешь. Так вот… если его сообщников сможем зацепить, будет проще. Но я думаю, что он этих двух дебилов загасит точно, чтобы на него не вышли. Короче, они друг друга начнут мочить сами, если всё подрасчитаем правильно. А если не будут…

А пока мы говорили, запищал пейджер. Всё, что я готовил раньше, потихоньку начинало срабатывать. И Цыремжит с Сегой отозвались, Муха уже сказал им про точку на «Свечке», и Денису тоже приказывали готовиться. Захотят его забрать заранее, чтобы никому ничего не сказал.

План начинал раскручиваться.

Глава 18

Команда у нас небольшая, но надёжная, каждый знает, чего хочет, никого лишнего здесь нет. Каждый при деле, у каждого своя роль.

Экипировка готова, осталось только взять её из тайника. Место встречи банд проверено, удачные позиции выбраны. Подумали, что будет, если появится кто-то ещё, и какое алиби нужно запомнить каждому.

Глеб будет в городе, якобы он выполняет задание Некрасова — следит за обстановкой. На деле он будет с нами, стрелять он умеет, стрелять он готов. И прикроет, если что, своей ксивой.

Мы же вчетвером с Яриком, Валерой и Костей едем за город, на дачу. Ну и где-нибудь подальше от города, в одном из посёлков, моя машина должна попасть в небольшую аварию. Гаишники угонят её на штрафстоянку, во всех протоколах будет отмечено, откуда её забрали. Штраф оплатим, что поделать, зато будет ещё одно доказательство, что в городе нас не было. Все же знают, что я с машиной не расстаюсь.

Ну и я подтянул Алибека, чтобы он поездил на моей тачке и где-нибудь легонько врезался, а потом оставил машину в людном месте и вызвал ГАИ, не показываясь им на глаза.

Эвакуаторов у нас ещё нет, разбитые тачки могут погрузить для перевозки, а вот машины на ходу увозят обычно сами гаишники. Для чего это делаем — Алибеку не говорим, в курс не ставим, но он за то, что мы вытащили его из проблем, сделает что угодно.

Есть алиби и для Дениса Александрова, он якобы в тайге, отец с этим прикроет. Ну а с бандитами, которые тащат его на дело, разговор будет особый, после которого они никого не выдадут.

Обсуждали дела, подбивали всё, что не учтено, думали, как реагировать, если что-то пойдёт не так, а что-то обязательно должно пойти не так.

Да, не будет такого, что милиция тут же приедет в недостроенную гостиницу или на стадион сразу после первых выстрелов. Пока разберутся, пока поймут, что случилось — мы уже успеем убраться и замести следы, все маршруты уже продуманы.

Но всё равно, надо учитывать разные варианты. Ведь и ранить кого-то из нас могут, а при огнестрельном пулевом ранении врачи обязательно сообщат в больницу, и не отмажешься. Но мысли на этот счёт у меня были. Хотя, конечно, хотелось бы обойтись без всего этого…

Радио в магнитоле приглушено почти до минимума, но я всё равно его слушал, вдруг что-то передадут по местным новостям. Интернет сейчас только по карточкам, по мегабайтам или по часам, ещё не настали времена, что он всегда будет при себе, как через двадцать лет. Парням расскажи, что совсем скоро можно будет смотреть фильмы на собственном телефоне — не поверят.

Со связью сейчас всё не очень хорошо. У нас есть две рации и две мобилы, ну и пейджеры, других средств связи пока нет. Потом можно будет настроить транковую радиосвязь, а пока же обходимся тем, что есть.

Что ещё неудобно — сложно связываться с Костей, ведь он плохо говорит, а СМС-ки у нашего мобильного оператора ещё не работают. Да и сложно их писать без навыка, ведь нет же сенсорных экранов, даже русских букв на клавиатурах сотовых ещё нет. И Т9 ещё не появился.

Но Костю всё равно придётся оставить прикрывать Дениса, потому что лучше него никто не справится. Левитан — единственный из нас, кто сможет отбиться даже от нескольких человек в случае, если Александрова-младшего решат гасить не одним человеком, а целой группой.

А все остальные должны быть на стадионе, чтобы разобраться с теми, кто приедет туда, каждый человек на счету. И не только разобраться. У меня были ещё планы на Муху, а то и на Магу. Муха приедет точно, чтобы убедиться, Мага вряд ли, но даже одного Муху взять живым — неплохо…

По радио говорили о начале масштабной забастовки шахтёров, а мы сидели, думали. Костя, сидящий позади, закрыл глаз, будто дремал, Ярик щёлкал кнопки пейджера. Валера впереди, насупился, размышлял о чём-то своём.

— Как рука, Валер? — спросил я.

— Зажила, ещё до свадьбы, — он усмехнулся.

Он тогда в поезде не дал выстрелить Митяю, просунув палец под спусковые крючки обреза, и палец сильно опух после этого, но сейчас почти прошло. Может даже стрелять, проверяли.

— И чё, ты в натуре, каждое утро бегаешь, Валерик? — спросил Ярик, отвлекаясь от просмотра курсов валют и прогноза погоды, которые приходили на пейджер. — Делать тебе нефиг.

— Ещё со школы бегаю, — Валера повернулся к нему. — Батя заставлял, теперь сам, добровольно. Там раньше на «Локомотиве» бегал, но его закрыли перед выборами, типа, ремонтировать будут, губернатор типа новый стадион хочет, потом опять забьёт, как в прошлый раз. Может, на тот потом похожу, куда мы сегодня поедем, там вообще никого не бывает. Заросло всё.

— Ещё водой холодной поди обливаешься? — брат засмеялся. — Спортсмен, чё, уважаю всё равно. Мы с Лёхой тогда пробовали обливаться, я тогда пневмонию схватил!

— Закаляйся, — тихо пропел Костя и добавил с улыбкой: — голой жопой об забор — ударяйся!

— Всё забываю, как этот фильм называется…

— Вон там танк наш, — Валера показал на просёлочную дорогу между деревьев. — Туда пригнал. Как назовём?

— «Фердинанд», конечно, — я усмехнулся и осторожно свернул.

— Любишь ты эти фильмы ментовские, — Ярик поморщился. — Я вот, Лёха, зуб даю, ты бы по-любому в ментовку работать пошёл, если бы не эта тема.

— Не, Ярик, я бы в прокуратуру потом ушёл, сто пудов.

В укромном месте стояла серая «буханка», этот уазик ещё называли «таблеткой». Купили мы его без документов в одной из деревень за триста баксов. Продали охотно, даже запаску положили. Впрочем, машина принадлежала давно умершему деду, а тачку продал тот, кто занял дом умершего, причём самовольно. Так что нашего «Фердинанда» фиг отследят.

Валера перебирал тачку в последние дни, так что уехать на ней сможем, а если что — бросим. Но бросать жаль, ведь выглядело это всё неплохо — собственная тачка, неприметная. Приехал, сделал дело и уехал. Ещё бы внутри брониками всё обвешать, чтобы пуля шальная ничего не сделала, а то и нормальные бронелисты поставить, действительно будет танк. Но это так, мечты.

Дальше работаем. Разобрали оружие, бронежилеты, облачимся прямо в салоне, когда будем на месте. Глеба подберём в городе, Костя сейчас пересядет за руль «марка» и в условленном месте отдаст тачку Алибеку, а сам отправится на точку своим ходом. Он уже поменял свои обычные очки и повязку на тёмные, и оделся неброско, в свою старую куртку с капюшоном.

Ещё одно сообщение пришло на пейджер от Седова. Он предупредил, что из тайника в гаражах забрали винтовку. Там крутился его стукач, он и подсказал. Значит, Денис уже выехал на точку стрельбы.

Он и сам мне позвонил на мобилу через несколько минут.

— Да типа поссать отошёл, — сказал он вполголоса. — Везут меня на «свечку».

— Да не ссы, Денчик, — успокоил его я. — Вечерком после дела, соберёмся, обсудим. Главное — Костю слушайся, он скоро будет.

— Понял, канеш. Прост… но если что… говорю, что в долгу не останусь.

— Сочтёмся. Главное — пали, когда он встанет и наденет очки. Так договорились с ним…

— Пон…

Прервалось, выключился. Сильно поговорить не выходит, его караулят. Боятся. Ну, правильно, человека со снайперской винтовкой опасаться стоит, особенно когда его загнали в угол.

Бронежилеты и автоматы у нас на четверых человек. Основная ударная группа — я, Валера, Ярик и Глеб. Один автомат будет дожидаться Кости, но он, чтобы его не взяли по дороге, взял только CZ-75 и два ПМ, китайский и советский, ну и нож. Учитывая его подготовку, ему и этого хватит. Хотя не помешало бы купить у братвы «кедр», «мини-узи» или «скорпион», ну или что-нибудь ещё такое же компактное, чисто для Кости.

— Ну что, парни, погнали? — спросил я, когда сборы закончились. — Выманиваем всех в одно место, и как минимум одна группировка после этого сильно потеряет позиции, а другой не будет. В идеале — взять бы Муху живым, допросить, узнать расклад в их банде. Мы много чего должны закрыть сегодня, много решим проблем.

Ну и закрыть вопрос с гибелью Глеба, само собой, что никто не знает и не узнает, и после этого продолжить с остальными вопросами. Потому что когда берёшься за это дело, то становится понятно, что останавливаться нельзя — не дадут. Веселовский ведь всё ещё в городе, что-то так и лежит в банковских ячейках, а люди, которые в моём списке, собираются свершить свои поступки, если я им не помешаю.

— Ну чё, посидим на дорожку? — предложил Валера и выдохнул.

Сели, проверяя свою экипировку, а я посмотрел на часы.

Пора.

* * *

Гостиница «Космос», летнее кафе. Два часа спустя

— Коля, давно не виделись, старина, — улыбающийся Веселовский остановился перед столом, разведя руками, будто собирался обниматься.

— Вчера виделись, — отрезал Некрасов, сидя на месте.

— Да я про другое, что до этого давно как-то не встречались. Может, внутрь? — седой комитетчик показал на двери. — А то ветер какой-то.

— У нас всегда ветер, — Некрасов усмехнулся. — Дует со всех четырёх сторон, но всегда в е***ло.

Он как и знал, что грубая матершинная шутка заставит Веселовского поморщиться. Он и поморщился.

Ветер и правда задувал, дёргал салфетки на столе, одна улетела, трепал скатерти, в нём чувствовалась пыль. Некрасов достал зубочистку из стаканчика и демонстративно поковырял в зубах, всё глядя на недостроенную гостиницу вдали. Казалось, что оттуда бьёт солнечный зайчик, но это вряд ли прицел, стекляшка какая-нибудь, скорее всего.

Охрана Веселовского расположилась у входа. Высокие мрачные хмыри, которых уже явно достали эти поездки по всему городу и бесконечные разговоры. Зато они его уведут, если что случится.

— Да вспоминал, как с тобой работали, — Веселовский сел за стол. — Я в Конторе, ты в ментуре…

— Это когда я твоего стукача на изнасиловании поймал прям со спущенными штанами, а ты из-за этого на меня моему начальству настучал? — злобно спросил Некрасов. — Типа, я тебе операцию сорвал?

— Ну же, Коля, кто старое помянет… — старый чекист махнул рукой, подзывая официанта. — Водки, икорки, закуски какой-нибудь получше, только не сильно дорогую.

— Всё сразу или… — начал было молоденький официант в белой рубашке.

На скуле у него была ссадина от удара, почти зажившая.

— Водку сразу, — заявил Веселовский.

— Ну и чё тебе надо? — Некрасов полез за сигаретами.

Он курил «Яву», но старый чекист подал ему другие сигареты, из коричневого табачного листа, толстые, ароматные. Некрасов хмыкнул и снова посмотрел на вышку, потом на официанта.

— Ща, отлить надо…

Некрасов поднялся, но вместо того, чтобы идти в туалет, перехватил мальчишку-официанта внутри.

— Пацан, — тихо сказал он, крепко взяв его за плечо, — тебя кто-нибудь достаёт из посетителей?

— Не понял, — официант попытался вырваться, но не смог.

— Ну я у же вижу, что кто-то тебе зарядил по морде, а братва над халдеями издеваться любит. Короче, подмогни мне с одним делом, а я в долгу не останусь. Приду потом, покажешь, кто залупается, я ему такое устрою, за километр обходить будет.

— Да есть один, но он бандит! — пацан перепугался.

— А я бандитов как раз не боюсь, это они меня боятся. Вот чё надо сделать…

Он притянул парня поближе, прошептал, что принести, повторил ещё раз, вышел на балкон и вернулся за стол. Заходящее солнце скрылось за облаками, сразу стало прохладно.

— Да мы тут бизнес расширяем, — произнёс Веселовский, — но бизнес надо охранять. И вот, есть кандидат для этой цели, обсуждаем, подойдёт или нет.

— Ты про Коршунова? — Некрасов поморщился и снова взглянул на гостиницу.

Солнце выглянуло, и оттуда снова мелькнул зайчик. Полковник достал из нагрудного кармана тёмные очки, но пока не надевал.

— Пробил я вчера, — сказал он. — Фирма эта — Чернова, бывшего важняка из городской прокуратуры. В основном работают менты на пенсии, сейчас берут молодых, но почти все Чечню прошли.

— Ну это я и сам знаю. Мне просто интересно… — Веселовский хитро улыбнулся.

А Некрасов понял, что сейчас будет что-то особое, ради чего старый комитетчик, работающий на частников, его и позвал.

— А вот откуда он Вальку Иванова знает, который сейчас в управе ФСБ сидит?

— Ну, откуда? — полковник задумался. — Известно откуда. А у тебя какой интерес?

— Ну ты как бандит стал, — Веселовский внимательно смотрел на собеседника. — В чём интерес? Ха! Говорю же, надо знать всё о возможном партнёре. Тем более, говорят, он с братом охраняет фуры, в которых Магомед Джабраилов перевозит палёную водку и наркоту. Вот и думаю, правда или нет.

— Ну, не слышал, — Некрасов пожал плечами. — А с Ивановым они контачились давно, по теме с дурью, тот ему рассказывал, кто его пацана травануть мог. На этом и всё, насколько я знаю.

А про себя он подумал, что старый чекист не просто так наезжает на братьев Коршуновых, а хочет подставить перед РУБОП. Но в чём цель Веселовского, Некрасов не понимал, но явно — что-то незаконное. Зачищает себе место, как уже делал раньше.

Пока это не выяснить, но зато полковник знал, что сделать, чтобы в этом разобраться до конца. Для начала просто отойти, надеть чёрные очки и подыграть плану. Заодно понять, кто стукач в отделе, и… так уж и быть…Тем более, официант уже всё необходимое принёс.

— Ща, отлить схожу, — Некрасов достал тёмные очки и поднялся, развернувшись к гостинице.

— Опять? — удивился Веселовский.

— Старость не радость.

Солнечный зайчик мелькал уже отчётливо. Некрасов отошёл подальше от стола и остановился.

— Только смотри, Глебыч, — шепнул Некрасов себе под нос, — чтобы вы там не обосрались. Куда я влез, итить твою мать…

* * *

Недостроенная гостиница, в это же время

— Ну чё ты телешься? — негодовал Сега, вытирая пот. — Мочи!

Он и ещё один боец из его команды стояли на самом верху, смотрели, как Денис Александров медленно целился в сторону кафе, положив винтовку на недоделанный подоконник. Винтовку держал уверенно, но левой рукой мог лишь помогать, без большого пальца крепко не ухватиться.

Участок стены с окном был только в этом месте, в других местах можно было неловко шагнуть и сорваться вниз. Сега следил за приготовлениями снайпера, а боец из его команды, щуплый парень с погонялом Тимон, стоял с биноклем в руках, иногда глядя вдаль в сторону кафе. Стоял он на самом краю.

Сега поёжился и снова вытер предательский пот со лба, который выступил несмотря на холод наверху. Высоты он боялся с детства, и сейчас находиться так высоко не мог, было страшно, аж колени подгибались. Он подумал про себя, что лучше бы поехал на стадион. Но потом решил, что если Цыремжита с его земляками там замочат чехи, то так будет лучше для всех. А не замочат — его легко можно будет снять с этой верхотуры, Тимон хорошо стреляет, а ещё он Цырю очень не любит.

— Как ты там стоишь, Тимоха? — Сега достал сигарету, но не мог прикурить — руки тряслись, и ветер задувал огонёк. — Я как вниз посмотрю, у меня яйца сжимаются.

— Да нормально ваще, — пробасил Тимон низким густым голосом и откашлялся. — Чё тут ссаться…

— Тихо, — потребовал Денис. — Расстояние большое, ветер, там ещё официант ходит. И ещё мужик какой-то сидит, задену ещё…

— Ну и хрен с ними! Мочи уже, пока…

— Тихо…

Денис припал к винтовке и затаил дыхание. Сега нервно хмыкнул…

Бах! Раскатистый выстрел был таким громким, что Сега вздрогнул от неожиданности. Лёгкий пахучий дым быстро развеялся. Вылетевшая гильза покатилась по грязному полу и упала в дыру между плитами.

— Ну чё, попал? — спросил Сега.

Денис не ответил, а Тимон присмотрелся в бинокль.

— Да хрен проссышь. Красное там всё… непонятно. Но вроде готов.

Сега достал телефон и выбрал последний набранный номер.

— Готово, — сказал он, немного послушал и отключился. — Надо короче брать винтарь, Цыря говорит — какой-то замес начинается. Вот отсюда сверху и… сначала только хвосты надо закрыть.

Он вытащил пистолет и оттянул затвор. Тот с лязгом вернулся на место. Денис замер, уставившись на оружие.

— Ну чё, пацан? — Сега усмехнулся, глядя, как от страха изменилось лицо Дениса. — Страшно? В человека стрелял, не боялся, а сейчас ссышься? Ну ничё, стрелять не буду, ты не ссы. Подойди к краю и…

Он ещё подумал, чего это стрелок вдруг так странно посмотрел ему за спину, но больше ничего сделать не успел. Кто-то сильный так пнул его сзади, что Сега пробежал вперёд по инерции, теряя равновесие, и врезался в стоявшего на краю Тимона с биноклем…

А потом вдруг стало легко, и ветер засвистел в ушах, и Тимон матерился где-то рядом. А земля с плитами, из которых торчала арматура, быстро приближалась. Сега закрыл глаза…

— П-п-п… — начал было Костя, но закончить не мог.

— Охренеть, — Денис сел у окна, прижимая к себе винтовку.

Только что в него целились из пистолета, но всё быстро изменилось. Но прийти в себя он пока не мог. Левитан покачал головой и глянул вниз, где в груде строительного мусора лежали два трупа.

— П-п-п-по-по-подожди п-пока, — проговорил он, доставая пистолет. — К-к-какой замес н-начинается.

Во двор недостроенной гостиницы заехал красный джип, из него высыпали трое бородачей с автоматами. Костя сплюнул.

— С-сиди! — приказал он и решительно пошёл вниз.

Можно было и не говорить. Денис так и не шевелился, всё сидел с таким видом, будто забыл, как дышать. Потом он коротко выглянул в окно, посмотрел на стадион, где собрались машины, а потом вниз, где по узкой лестнице бородачи уже забирались наверх.

* * *

— Нихрена их там, — Ярик сжал кулаки и скрипнул зубами.

— Чехи, — Глеб приподнял вязаную маску и сплюнул на землю.

Мы все в масках и в чёрном, вооружены до зубом. Мы готовы. А вот Цыремжит и его люди не ожидали, когда через минуту после того, как они приедут на стадион, покажется столько машин. Два джипа, набитых бородачами, и БМВ, на котором приехал Муха. Он будто привёз с собой всю свою бригаду, ёпрст. И каждый — матёрый боевик, умеющий стрелять.

— Хотят убедиться, что все причастные будут молчать, — сказал я. — Но знаете, выпускать главарей отсюда нельзя. Иначе всё будет насмарку. Они должны остаться здесь.

— Принято, — Валера выдохнул и перехватил автомат.

А со стороны гостиницы раздался хлёсткий выстрел. Очень громкий, хлёсткий, заметный.

Побледневший Цыремжит достал мобилу, ответил, но со стороны гостиницы снова хлопки — там будто завязался бой.

И сразу, будто все ждали именно этого, начали стрелять и здесь. Кавказцы начали бой с бурятами. А нам остаётся только одно — убедиться, что работа всё равно будет закончена.

Глава 19

Мы заняли позицию в траве на окраине стадиона, откуда хорошо было видно поле, где стояли машины. Залегли так, чтобы у каждого был хороший сектор обстрела, воевавшие парни будто на инстинктах выбирали удачные места.

В руках у меня АКМ старой модификации, произведённый ещё в далёкие пятидесятые. Валера недавно разобрал всё оружие и убрал лишнюю смазку. Он ещё в армии мог разобрать автомат с завязанными глазами, вот и сейчас взял на себя роль оружейного спеца.

Патроны — 7,62, отдача будет мощной, но и урон дикий. Режим огня переключён на одиночные выстрелы, брат сделал так же, а вот Глеб переключил рычажок на автоматический огонь.

А на поле всё происходило быстро. Пара мгновений, и грохот автоматов заполонил собой всё. Их больше, но нам отступать нельзя. Так что мы ждём удачный момент, чтобы нанести максимальный урон.

Цыремжит даже не успел достать пушку, когда кавказцы начали стрелять. Оружие громыхало, автоматы выплёвывали пули. Цыря упал на капот своего серого «Паджеро» и оттуда сполз на землю, на тачке остались брызги крови. После следующей очереди на лобовом стекле появились дыры, разбилось стекло фары, боковое зеркало оторвалось и повисло на проводах. Захлопали пробитые шины. Досталось и стоявшему позади белому «марку», пули пробили двери, разнесли окна, попали в капот.

Ещё двоих из команды Цыремжита снесли пули, а люди Мухи продолжали палить очередями, стоя во весь рост. Один из бородачей скалил зубы в зверской усмешке, пока палил, а я услышал, как матерится Ярик, увидел его яростный взгляд. Те, против кого они воевали там — здесь, и чувствуют себя хозяевами. Но брат ждёт удачного момента, а мы ждём его. В этом плане у Ярика больше опыта, чем у остальных.

Бах! Два бурята засели за джипом. У одного ТТ, у второго — помповый дробовик. Бах! Круглолицый стрелок со шрамом от ножа на щеке стрелял и передёргивал цевьё помповика.

Один из стрелков-кавказцев схватился за лицо и заорал, между пальцев полилась крови. Второй молча упал, выронив оружие. Остальные перестали понтоваться и залегли за своими машинами. Муха — высокий здоровяк, но сейчас не в красном пиджаке, а в камуфляжной куртке, выругался, когда лобовое стекло его БМВ покрылось трещинами, и пальнул в противника из беретты.

Автоматные очереди ударили по «паджерику» и по тем, кто стоял позади большого джипа. Повалился стрелок с помповиком, прострелило ноги буряту с ТТ, он упал, но пальнул с земли. Ещё один кавказец опустился на землю и больше не дёргался. Выглядело так, будто кто-то перерезал ниточки у куклы-марионетки.

Добили раненого бурята, дострелили остальных. Команда Цыремжита была уничтожена. Люди Мухи встали, оглядываясь с подозрительным видом, но начали перезаряжать автоматы.

И вышли из укрытий.

Ярик долго не ждал.

Ту! Ту! Ту! Три одиночных. И мы начали палить следом.

Я нацелился на Муху и плавно нажал на спуск.

Ту! Автомат сильно толкнул в плечо, Муха остался стоять, но потом медленно упал на колени, держась за бедро. Я перевёл прицел на другого. Ту! Попал!

Но они не боятся, ведут бой. Те, кого не убили сразу, продолжали драться. Мы застали их врасплох, но враги это опасные, умелые, не дрейфят, ёклмн. Они рассредоточились, занимая позиции, кто-то рванул в сторону, чтобы нас обойти.

— Ярик! — крикнул я, видя угрозу. — Справа!

— Граната! — рявкнул Глеб и вскинул автомат.

Ту-ту! Короткая очередь срезала противника, кавказец в ярко-красной куртке упал, даже не успев выдернуть чеку гранаты. Двое других залегли в траве. Видны вспышки, они стреляли оттуда.

Их не видно, остальные тоже залегли. Надо перемещаться. Ярик чуть приподнялся, чтобы куда-то перебежать, но в него начали палить со стороны машины. Он собрался стрелять в ответ, но Валера, пригибая голову, бросился к нему и толкнул в плечо, и оба упали. Вовремя, автоматчик, прятавшийся за чёрным «Шевроле», пустил очередь. Она прошла над ними, срезав полынь и крапиву.

Я прицелился в стрелка, но он прятался хорошо, не достать.

Рядом раздалось несколько пистолетных выстрелов, раненый заругался на незнакомом языке, но резко замолчал. А откуда-то издалека прозвучал хлёсткий выстрел.

Боевик за БМВ упал на траву лицом, раскинув руки, будто хотел обнять землю. Оскалил зубы, через них хлынула кровь, и он замер. Умер.

Ещё выстрел!

Один из силуэтов в траве упал, после другого выстрела лёг и второй.

Кто-то завёл двигатель.

— Уйдёт, п***с! — хриплым голосом вскричал Глеб где-то рядом со мной.

— Не уйдёт, — проговорил я.

Сибиряк поднялся на колено и начал стрелять из ПМ, но патроны закончились. Он быстро убрал пистолет, поменял магазин в калаше, и мы вдвоём начали палить по чёрному «Шевроле». А джип уезжал. Выстрелы разбили заднее стекло, пробили запаску, прошли по корпусу…

Снова выстрел издали. Джип вильнул, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и остановился. Раздался протяжный гудок, потому что убитый водила упал головой на руль…

Но выстрелов больше не было. А ведь всё закончилось очень быстро…

* * *

Недостроенная гостиница, несколькими минутами ранее

Костя Левитан знал, какое преимущество даёт удержание высоты. Он им и пользовался. Один против троих, но бывало и хуже. ТТ он держал левой рукой, целился левым глазом. Спокоен. На голове капюшон, на носу — тёмные очки, скрывая травмированный глаз. Есть патроны, есть и другое оружие. «В Грозном тяжелее было», — подумал он.

Через щели в полу видно, как трое автоматчиков продолжали подниматься. Но один засел у окна этажом ниже, и Костя разглядел, что у него не калаш, а «Сайга» с оптикой. Хочет оказать поддержку на стадионе, где вот-вот начнут стрелять, а оставшиеся боевики поднимались, чтобы закончить дело и избавиться от всех, кто здесь будет.

Левитан вскинул ТТ и быстро прицелился через щели и между плитами. Опасно они положены, если не смотреть под ноги, можно туда провалиться.

Бах!

Сразу сменил позицию, потому что знал, что попал наверняка. Осталось двое.

Они начали палить снизу очередями, но Костя поменял позицию. Рикошетившие от плит пули свистели, грохот стоял такой, что завывания ветра перестали быть слышны. Но всё же донеслись звуки со стадиона, кто-то начал стрелять прямо на поле. Надо бы взять винтовку снайпера или ту «Сайгу» и прикрыть парней сверху.

Но двое автоматчиков нагло пёрли вверх. Между собой они переговаривались на чеченском, но Левитан этот язык знал хорошо, изучал. «Иди к лестнице, я отвлеку!» — кричал один из них.

Костя занял позицию у лестницы, взяв пистолет правой рукой. Стрелял быстро, не особо целясь, пытаясь подавить стрелка внизу, чтобы второй расслабился, будто о нём забыли. А левой достал запасной магазин.

Последний выстрел, и затвор ТТ встал на задержку. Костя сразу большим пальцем нажал кнопку на рукояти, одновременно подводя левую к пистолету. Пустой магазин выпал, но он уже вставил новый и снял затворную задержку. Ушло совсем немного времени.

Вот и боевик, который поднимался. Костя его ждал.

Один раз стрельнул в него, и боевик в зелёной спортивной куртке растянулся на полу молча, с новой дыркой между глаз. Второй что-то прокричал снизу и снова дал очередь вверх. Костя коротко глянул туда, увидел торчащее из-за укрытия колено и пальнул туда. Попал чётко в туда, а когда последний боевик упал, яростно ругаясь, Левитан выстрелил ему в голову.

Бах! Бах! Бах! Совсем рядом, сверху, звук хлёсткий. СВД, вернее — гражданский карабин «Тигр». Костя забежал наверх, увидев по пути, как один из джипов пытается уехать.

Бах!

Джип развернуло, и он остановился. И всё, только протяжный гудок раздавался над полем.

Бледный, как смерть, Денис Александров выронил винтовку, и она упала на грязный пол. Руки у него тряслись, его самого била дрожь, даже зубы стучали. Костя глянул сверху на поле, где только что кипел бой.

— Валим отсюда, п-пацан, — сказал он, даже не заметив, что почти не заикался.

— Я их… — пробормотал Денис слабым голосом. — Я их… я же… я же помочь обещал. И всех их…

— Замочил, — закончил за него Левитан. — И вовремя. А т-теперь валим, б-быстрее. Ментов сейчас будет…

Он за шкирку поднял пацана и погнал с ним на выход. Куртки сбросили, потому что они уже были испачканы от стен, и это может быть уликой, от оружия тоже избавились по пути…

* * *

Стадион

— Ну куда ты полез-то? — Ярик наклонился над лежащим на траве Валерой.

— Так убили бы тебя, с-сука, — Валера шипел от боли.

Мы все кинулись к нему. Попали в плечо, всего одна рана, но не просто царапина, задело крепко. Мы сняли с него маску. Лицо бледное, вспотело.

— Он же в тебя целился, Коршун, — Валера скрипел зубами от боли. — Грохнул бы…

Валера прикрыл моего брата и схватил пулю. Но проблема не только в этом.

— В больницу его надо, Лёха, — сказал Ярик, зажимая ему рану бинтом. — Не смертельно, но лечить надо не водкой, а серьёзным, в натуре. Пацан же меня прикрыл, надо спасать.

— Нельзя в больницу, — начал спорить Глеб, смотря на свой пистолет. Затвор всё ещё стоял на затворной задержке. — Это сразу наших вызовут, дело заведут. А я… вот же сука! Б***! Б***!

— Ты из табельного стрелял, — догадался я.

— А как ещё-то? — Сибиряк показал на тело боевика в кожанке. Тот лежал неподалёку, задрав вверх подбородок. Зубы оскалены. Убит наповал. — Пацанов бы он посёк. Он же как танк пёр, смотри — сколько раз в него попали… Пока бы калаш перезарядил… Ох, ну и сука, вот я влетел. Не отмажусь, сука, кабздец, пишите письма.

Я огляделся по сторонам. Сирен ещё не слышно, но стрельбу наверняка слышали в жилых домах, отсюда видны крыши пятиэтажек на соседней улице. Но пока оттуда позвонят в дежурку (если ещё позвонят), пока дежурный подумает, пока отправит ППС проверить, что случилось… Стреляют ведь часто, а гражданским веры нет, так что ОМОН сразу поднимать никто не будет.

Время ещё было, буквально несколько минут. Но сделать надо многое. И среди боевиков ещё видно одного живого — по земле катался Мухамедов, с которым мне тоже надо поговорить. Живой ещё… пока живой.

Но Валеру и правда надо везти в больницу, а Глеба за применение табельного пистолета, особенно в такой ситуации, накажут, если поймут, что он здесь делал на самом деле.

Это серьёзные проблемы, но это не конец. Далеко не конец.

Ещё можно выкрутиться и обернуть всё нам на благо.

— Ярик, дай обрез, — попросил я, слыша, какой спокойный у меня голос. — И у Глеба под броником моя куртка адидасовская — снимай.

— Куртку? — он удивился.

— Да. Короче, мужики, слушаем меня, что надо делать и что говорить. Вывернемся, — я оглядел поле, — И ещё повоюем. Наше дело ещё не закончилось.

Они уставились на меня, а я начал объяснять план действий, придумывая его на ходу.

Конец тома, продолжение читайте прямо сейчас — https://author.today/work/450376

Если книга понравилась, поставьте лайк, автор будет благодарен

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Г.Р.О.М. 2

Content

Г. Р. О. М. 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene