Волошин Константин Юрьевич

Странная месть

Константин Волошин. Странная месть

Глава 1

Стоял тёплый полдень ранней весны. Солнце ещё не жгло, но приятно грело. С моря задувал лёгкий ветер, принося с берегов Африки струи тёплого воздуха. В нем слышались весёлые птичьи голоса, а запах ранних цветов немного кружил голову. Молодой человек, сидевший на большом камне, задумчиво уткнул подбородок в кулак. Но совсем не вид моря занимал его мысли. Он думал о девушке, что совсем не спешила на свидание в этом тихом месте. Обещала прийти, но прошёл почти час, а её всё нет. И не удивительно, что он так хмур и недоволен.

Молодой человек выглядел довольно привлекательным и вполне прилично для этого городка. Довольно высок, сложен отлично, в фигуре чувствовалась сила и прыть молодого зверя. Глаза под темными бровями смотрели не по-юному жёстко, в лице угадывалась чужая кровь. Небольшие усы по последней моде придавали его лицу взрослый вид.

Тёмные глаза перебегали взглядом по близким домикам городской окраины, он нервничал и недоумевал. Диего ждал Мелису, девушку около пятнадцати лет и надеялся дождаться. Это был первый раз, когда она позволила себе задержаться. И Диего уже начинал злиться.

В свои двадцать два года он уже завоевал в городе популярность некоторого рода, и многие его сверстники должны были с этим считаться. Множество драк с его участием закалили его и физически и морально, и он чувствовал себя вполне уверенно. К тому же Диего отлично фехтовал, и это заставляло остальным молодых жителей города держаться с ним осторожно и даже с уважением. Лишь волей случая две дуэли не закончились смертью его обидчиков, хотя это обстоятельство стало препятствием для его продвижения в верхние слои местного общества.

Диего довольно усмехнулся, вспомнив последние случаи. Зато теперь к его девушке никто не мог приблизиться, и Мелиса могла не опасаться приставаний наглых молодых людей.

Глаза Диего повеселели. Вдали показалась всадница на небольшой кобылке, семенящей по каменистой тропинке из города. Последние сады остались позади, и она хорошо была видна на фоне яркой зелени в своём мужском наряде, так выгодно и красиво подчёркивающем её прелести.

– Мелиса! Что так поздно? – Диего протянул к ней руки, помогая слезть с седла. – Я уже готов был уйти. Но ты расстроена! Что случилось?

– Все очень плохо, Диегито! – ответила она и прислонилась к его груди. Её вид испугал Диего, и он отстранил её, вопросительно глядя в яркие молодые глаза.

– Так скажи мне! Я смогу тебе помочь.

– Ты не сможешь мне помочь! – воскликнула она в горестном смятении. – Папа!..

– Что с ним? Заболел? Я его только три часа назад видел, и он был в порядке. Говори же!

– Он собирается посватать меня за дона Паскуала Кольчеро!

– Как посватать?! – Диего ошеломили слова Мелисы. – Разве у вас уже был на эту тему разговор?

– Нет! Я сама только сейчас об этом узнала. Он мне это сказал.

– А донна Марсела? Что она сказала?

– Ничего. Похоже, что она не против. Она ничего не сказала.

– Ну и дела! – только и мог воскликнуть Диего. Но его растерянность быстро уступила место злости. – Неужели отец не знает, что мы любим друг друга? Ты ему об этом сказала? – уже почти кричал он.

– Я… я не посмела, Диегито! Он был так строг в разговоре, что я вся задрожала.

– Тогда я ему скажу! – с уверенностью проговорил он и посмотрел в глаза Мелисе. В них метался страх; красивое личико девушки исказило отчаяние.

– Ты осмелишься? Я не могла бы. Маме ещё можно, а так…

– Он же тебе не отец! Чего тебе его бояться? И мне он никто.

– Все равно, Диего. У всех так. У меня язык не повернётся сказать против. С мамой можно и поговорить, да нет уверенности, что она меня поддержит. Этот дон Паскуал оказался слишком выгодной для меня партией. Так он сказал. И мама ему не возразила. Я видела её лицо.

– Ему ведь больше тридцати лет! – воскликнул Диего, и брови его нахмурились. – Вдвое старше тебя!

– Другие и вовсе за стариков выходят, Диего. Этот хоть не старый и не безобразный, как некоторые. Но для меня это ничего не значит, Диего! Как я смогу с ним жить, когда я… мы… с тобой… любим друг друга! Диего! Что мне делать! – она заколотила кулачками по его груди, слезы брызнули из глаз.

Диего не ответил. Кровь прилила к лицу, глаза сузились, а ладони сами сжались в кулаки. Сердце то бешено колотилось, то замирало в отчаянии. Он смотрел на Мелису и видел то же выражение лица, окутанное отчаянием и безысходностью.

Они стояли рядом обнявшись. Мелиса тихо всхлипывала, а Диего гладил её душистые русые волосы, вдыхал девичий запах волос, отдающих лёгкими духами из маминой спальни. Её тонкое худое тело слегка содрогалось от рыданий, а у него не оказалось слов утешения или ободрения. Сам он испытывал похожие чувства.

– Надеюсь, бракосочетание совершится не так скоро, Мелисита. У нас ещё будет время о многом поговорить. А пока успокойся. Слезами помочь мы не можем. Лучше подумаем, как поговорить и убедить отца.

– Он сказал, вернее, намекнул, что от тебя не будет толку для меня. Ты беден и не сможешь обеспечить меня и нашу семью.

– Ты же говорила, что он не знает про нашу… любовь?

– Он сказал, как пример, Диего. А может, и догадывается. И это не мудрено. Мы почти ничего не скрывали. Надеялись, что все будут это воспринимать, как нашу детскую дружбу.

– Значит, вот как он сказал, – мрачно выдавил из себя Диего. – Выходит, всё зависит от наличия денег!

– Так оно и есть, – согласилась Мелиса, подняв голову и смотря в тёмные глаза любимого. – Все только так и выдают своих детей. Чем мы с тобой лучше? Мы просто мечтали, а не думали, что нас может ожидать. А получается, как у всех! И никто не учитывает наши чувства или что другое.

Она потянулась к нему, и они приникли друг другу губами, хоть так получая частичку наслаждения и близости, столь желанной для всех.

– Мне надо вернуться. Слишком явно я показала себя недовольной, и могут возникнуть неприятности, Диегито. Ты только не очень ершись. Спокойнее и осторожнее говори со всеми моими родными. Ты должен и о себе подумать, мой Диегито! А обо мне уже поздно думать. Так на роду написано, наверное!

Они ещё долго целовались, пока трое мальчишек не посмеялись с них, проходя мимо. Мелиса испугалась и отстранилась.

– Я пойду, милый мой Диегито! Нам ведь легко встретиться и дома. И прошу тебя, не очень волнуйся. Только хуже будет, а ничего не исправишь.

Он лишь молча кивнул. Боялся словами выдать своё волнение, а этого ему делать очень не хотелось. Помог девушке сесть в седло, поймав лошадь, проследил, как она погоняет свою маленькую кобылку и исчезает среди домиков.

На душе стало так плохо и тоскливо, что он не захотел вернуться в город. Сел на камень и устремил взгляд на море, синеющее до горизонта. Одинокий парус едва виднелся вдали без заметного движения.

Диего чувствовал, как злость и ярость вновь, но уже медленно заполняют его внутри, замещая собой отчаяние от невозможности противостоять надвигающейся катастрофе. Нужно обязательно поговорить с донной Марселой или с приёмным дядей доном Ласаро. Последнее его мало утешало. Понимал, что для Ласаро в этом городе деньги значат слишком много.

Вспомнил Макао, где они вместе занимались состоянием, которое и ему должно перепасть. Но ничего такого он не получил, хотя живёт он сейчас без затруднений. И в деньгах не имеет недостатка. И все же… Обида в груди ширилась. Он понимал, что в случае необходимости дон Ласаро многое для него сделает. Но отдать за него дочь, вернее падчерицу, он не решится. И это больше всего возмущало молодого Диего.

А этот дон Паскуал! Он никогда не сделает для Мелисы такое, что мог бы он, Диего. Он полюбил Мелису ещё в Макао, хотя был уверен, что это лишь детское увлечение, которое должно погаснуть, став взрослым. Не погасло. И Мелиса отвечала ему взаимностью. И теперь что – их любовь погибнет? Знал он и то, что в случае решения, дон Ласаро не отступит и заставит Мелису. Да и донна Марсела никогда не ослушается мужа.

С этими мрачными мыслями Диего медленно брёл домой, где его ничего хорошего не ожидало. Может, найти друзей и провести ночь с ними за бочонком хорошего вина и постараться забыть все неурядицы сегодняшнего дня? Он уже направился в другую сторону, но остановился и передумал. Вздохнул горестно, подумав про себя: «Нет, не стоит. Надо основательно подумать и постараться найти выход, и только на трезвую голову!»

Всё же он вернулся домой лишь в темноте и тихо прокрался в свою комнатку. Свечу не стал зажигать, в темноте разделся и лёг на кровать, заложив руки за голову и устремив взгляд в едва белеющий потолок. Мысли проносились быстро, он хватался за любую авантюрную идею, но тут же отбрасывал. Ничего лучше, чем просто поговорить с донной Марселой. Если она ничего не сможет для них сделать, то и с доном Ласаро. Только после этого он сможет трезво продумать свои действия. Ведь до свадьбы пройдёт не один месяц, надеялся он.

Диего заснул лишь пару часов спустя, но проснулся рано, ещё в сумерках. Мысли снова завертелись вокруг Мелисы.

За завтраком они лишь молча переглянулись за столом. Мелиса грустно молчала, без аппетита поела и тут же ушла к себе. Дон Ласаро спросил жену:

– Что Мелиса так молчалива? Не заболела ли?

– Наверное, вчерашний разговор не даёт ей покоя, Ласарито. Полагаю, она им крайне недовольна. – Марсела не смотрела на мужа.

– С чего бы это? Разве мой выбор такой неудачный? Мне казалось, что у нас с нею не будет никаких недоразумений.

– Как сказать, – загадочно ответила Марсела и мельком бросила взгляд на Диего.

– Что ты имеешь в виду? – вскинул брови Ласаро.

– Пока не могу сказать точно, но всё не так просто. Дочь, похоже, считает наше решение трагедией для себя.

Ласаро молчал, переваривая услышанное.

– Но ведь ты вроде бы согласилась, Марсела. В чем же тогда дело?

– Дело в Мелисе. Она не одобряет наше решение. И это мягко сказано.

– Ты меня заинтриговала. Что с нею происходит? Ведь дон Паскуал довольно молод, с деньгами и, уверен, будет ей хорошим мужем. Сам признавался, что очень рад был бы получить наше согласие на их брак. Мелиса будет с ним счастлива, Марсела.

– Наша дочь ещё очень молода и не в состоянии оценить такое решение. Она пока не думает о благах, что сулят ей это замужество. Может быть, она увлечена кем-то?..

– Увлечена? – удивился Ласаро и посмотрел на Диего и маленького сына, сидящего за столом и прислушивающегося к разговору родителей. – Я знаю лишь, что она в дружбе с Диего, но это совсем не то, что может повлиять на её отношение к браку с Паскуалом.

Марсела снова украдкой посмотрела на Диего, тот этого не замечал, уткнувшись в миску с едой. Он судорожно раздумывал, как вмешаться в разговор и при этом не оскорбить взрослых. Но не успел, как Ласаро заметил, приподнимаясь:

– Ладно, поговорим вечером. Я спешу. К обеду могу не прийти. Сегодня у меня много дел, и я задержусь. В субботу можно поехать в наш замок, Марсела. Ты об этом подумай. Чтобы успеть приготовиться.

– Хорошо, дорогой, – ответила Марсела и подставила щеку для поцелуя. Когда стук двери показал, что Ласаро ушёл, Марсела посидела молча, не решаясь начать разговор. Диего хотел уже поблагодарить и удалиться, когда она проговорила тихо и даже с некоторым замешательством;

– Диего, ты ведь сам должен понять, что тебе почти нет шанса соединить свою судьбу с Мелисой.

– Понятно, донна Марсела. Но я мог бы попытаться. Просто мне ещё не давали возможности что-то сделать, а я уже привык к безделью. И я готов многое сделать для… Мелисы.

– Это слова, мой дорогой Диегито. Для такого у тебя слишком мало времени. А состояния так быстро не добываются. Сам знаешь, как трудно и опасно оно у нас создавалось. Сам участвовал. Мне очень жаль, но… прости, Диего… – Марсела встала и ушла, кивнув служанке на стол.

Диего ещё посидел немного и тоже поднялся. Вышел в садик, побродил по дорожкам. В голове стучали молоточки, мысли скакали резвыми жеребятами. И ничего не придумать. Лишь обрывки сумбурных и нереальных идей… Мелькнула мысль убить губернатора, или даже самого Ласаро. Может, бежать вместе с Мелисой? Но куда? По-прежнему выхода нет.

Хотелось повидать Мелису, но та не выходила, а зайти к ней было неловко.

Диего опять пошёл к морю и долго наблюдал за далёким парусом, что светлел на горизонте. Невольно вспомнилось его путешествие из Манилы в Макао1. Это было действительно незабываемая череда приключений с дядей Ласаро на странном и быстром катамаране. Потом жизнь в португальской колонии, авантюры и добыча.

И сам Ласаро, с его удивительной и загадочной историей. И вот теперь он здесь, в городке Фаро, и должен сам решить свои дела. Дела с Мелисой. Мысленным взором юноша увидел её такой, какой она была вчера. Угнетённой, некрасивой, с отчаянием в глазах…

А он ничем ей не помог, даже не утешил, как следует. И это последнее так его разозлило, что он вдруг подумал, что жить теперь здесь ему нет смысла. Мысль резанула по сердцу. Молодой человек вскочил и заметался по берегу, словно в этом мог найти выход. Остановился, подумал и решительно направился в город. Крохотный порт остался позади.

Через некоторое время Диего вошёл в домик друга Хуана. Собака узнала его и завиляла хвостом.

– Иди кликни Хуана, собачка! – потрепал Диего её по ушам. – Мне надо поговорить с ним, – прошёл в дом, на пороге которого уже стояла негритянка, улыбаясь и приглашая войти.

– Диого? – воскликнул Хуан, вставая ему навстречу. – С чем пришёл?

– Что ты меня называешь по-португальски, а сам себя по-испански? – улыбнулся Диего.

– Мама у меня, испанка, сам знаешь. Так и получается. Вина хочешь?

– Не откажусь. На дворе жарковато. Чем занимаешься?

– Готовлю рыболовные снасти. Давно Жуниору обещал сходить на лодке порыбачить. Через полчаса выходим. С нами пойдёшь?

– Можно. Погода тихая и рыба должна ловиться. А вы надолго?

– Да нет! Часа на два лова и назад. Думаешь, мне охота этим возиться? – понизил голос Хуан и оглянулся на дверь.

– Понятно. Тогда я пошёл к причалу готовить лодку. Жуниор! Выходи! Будем лодку готовить вдвоём!

Вышел десятилетний мальчик и весело поздоровался.

– И ты с нами, Диого? Вот здорово! Много наловим, грести будешь. А то у меня не очень получается. Весла слишком тяжёлые.

– Скоро подрастёшь и сам станешь выходить в море. Нравится рыбачить?

– Ещё как, Диого! А Хуан все тянет и редко соглашается пойти со мной. А одного меня не отпускают в море.

– Правильно делают, – отозвался Диего, и они вышли, захватив удочки и сачок с сеткой небольшого размера. – Жуниор, я знаю, что ты не болтлив, но мне надо переговорить с твоим братом о важном. Надеюсь, ты не разболтаешь про разговор, – Диего взглянул на мальчишку серьёзно и значительно.

– Могила, Диого! Ты правильно заметил – я не болтаю лишнего. За это и по шее легко схлопотать. Будь уверен, Диого!

Он не стал расспрашивать о разговоре, понимая, что он для этого ещё мал и мешаться среди взрослых нет смысла. Но был горд оказанным доверием и шествовал с важным и гордым видом, не обращая внимания на знакомых мальчишек, встречавшихся по пути.

Отгребли с полмили от берега, стали на якорь и забросили снасти. А Диего неторопливо стал говорить другу о своих неурядицах, прося помощи и поддержки.

– Тут, Диого, ничего не сделаешь, – изрёк Хуан упавшим тоном. – Мы, молодые, ничего в этой жизни не решаем. Наше дело подчиняться отцу с матерью.

– Хорошо было дядьке Ласаро. У него никого не было, и он мог делать то, что хотел. И ни перед кем не держать отчёт.

– Так и у тебя нет никого, Диого. Он же тебе не отец. Можешь поступать по-своему. – Хуан поддёрнул удочку, но зря.

– Зато у Мелисы все имеется.

– И Мелисе он не отец. Пусть мать решает.

– Она и решила, – горестно воскликнул Диего. – Утром у нас был с нею разговор. Сама начала. Она знала, что у нас с Мелисой.

– И что же? – с интересом обернулся Хуан к другу. – Что она сказала?

– Так и сказала, что у меня нет возможностей содержать семью, поэтому я не могу рассчитывать на свой успех.

– Пусть дядя Ласаро даст тебе работу, и ты будешь зарабатывать, как и положено мужчине. Я тоже работаю, но ничего не получаю. Говорят, что всё должно идти в семью, А ты старше меня и ничего не делаешь! Сам говорил, что дон Ласаро с юности вкалывал, и сумел всё добыть для семьи. Гляди, один из самых богатых людей в городе стал.

– У меня ни к чему не лежит душа, Хуан. Мне предлагали, да не очень настойчиво. Все ищут для меня достойную и богатую невесту. А куда мне это, когда у меня Мелисита перед глазами. Я никак не мог представить, что мне так грубо откажут, Хуан. И что теперь делать – я не знаю.

– А что Мелиса?

– В отчаянии, в панике, и тоже ничего придумать не может. Да и что тут придумаешь?! Пустое всё, коль родители посчитали за лучшее выдать Мелису за дона Паскуала. Мне даже показалось, что она спокойнее, чем я, хотя уверяет в обратном. Вот и пришёл к тебе поговорить.

– Свадьба ведь ещё не так скоро, и времени у тебя будет достаточно. Может, что и появится у тебя на горизонте. Ты думай пока, но решай без спешки. Вдруг хоть донна Марсела одумается и пожалеет дочку.

Диего не ответил. Он не верил в это и продолжал пребывать в горестных раздумьях. Пока у него ничего не получалось.

Дома он повстречал Мелису. Она была мрачной, и по-прежнему не хотела ни с кем говорить. Даже на Диего взглянула мельком и хотела пройти мимо, но он остановил её, схватив за руку.

– Со мной говорила донна Марсела, Мелиса! – прошептал он горячо.

– Я все знаю, – ответила она сухо. – Оставь меня, Диего. Мне плохо, и утешить тебе меня нечем. Я должна пережить это и смириться, как велит наш Господь, – Мелиса мелко перекрестилась и ушла, высвободив свою руку.

Глава 2

Загородная вилла семьи Флорес находилась на расстоянии полутора легуа от города и вскоре после постройки получила название «Чёрная башня». А дело в том, что впритык к дому с пятью комнатами и кухней, была пристроена трёхэтажная башня из чёрного камня. По виду – настоящая древняя башня, с узкими высокими окнами-бойницами и площадкой вместо крыши, с крепостными зубцами. Туда вела узкая лестница, а на каждом этаже находилась комната с видом на море и город.

Эта башня вызывала насмешки жителей, а Марсела даже пыталась уговорить мужа разрушить её.

– Что за уродину ты построил, Ласаро! К чему нам она, когда все над нею насмехаются?! Хоть бы не такая мрачная…

– Зато никто не спутает, – оправдывался муж со смешком на губах. – К тому же вокруг полно проходимцев, и такая башня вполне сможет защитить любого из нас. И семью Суареса, которая здесь живёт и трудится, У него ведь несколько фанег2 земли обрабатывается и несколько голов скота. А он здесь один с женой и четверыми детьми.

– Тебя разве уговоришь, – вздохнув, перестала спорить Марсела. – Мы сколько дней тут пробудем?

– Тебе здесь не нравится? – удивился Ласаро Флор.

– Просто и дома дел много. А тут мы лишь время проводим бесполезно.

– Мы отдыхаем, а это тоже необходимо. И так три недели не выезжали сюда.

– А где наши дети, кстати? – Марсела оглядела побережье. – Их давно нигде не видно. Вдруг что с ними случится!

– С ними Диего, а он уже настоящий мужчина и в обиду никого не даст.

Марсела поджала губы, но промолчала. Напоминания о Диего испортили ей настроение. Она уже начала сомневаться в правильности решения о помолвке Мелисы и Паскуала. Дочь постоянно грустит, потеряла аппетит, в глазах слезы. А что будет после обручения? Марсела не на шутку тревожилась за здоровье дочери, а муж ничего не видел, ничего не замечал, словно жил в другом мире.

А Диего с Мелисой, оставив Рамонито с сыном Хуареса на берегу у воды, с затаённым волнением и бунтарскими мыслями в головах, удалились за камни.

– Диего, перестань! – выворачивалась Мелиса из его объятий, но не очень настойчиво. – Нас могут увидеть! Что тогда будет? А у меня скоро обручение.

– Ты так говоришь, словно потеряла ко мне интерес, Мелисита, – возмутился Диего. Он слегка отстранился и стал внимательно рассматривать девушку. – Ты переживаешь? Я тоже, моя любимая! Но мы что-нибудь придумаем.

– Мама стала сомневаться в их решении, Диегито, – молвила девушка.

– Вот видишь! Вдруг она созреет для противостояния мужу? Вот было бы здорово! И что она говорит?

– Ничего такого, но я чувствую это по её тону и взгляду. Хочу поговорить с нею и попробовать уговорить отказать дону Паскуалу.

– Думаешь, она поддержит тебя?

– А вдруг! Вот и решение всех наших бед, мой Диегито!

– Не радуйся раньше времени. Ещё ничего не произошло, а тут же надежда у тебя взыграла. Остынь и не тешь себя понапрасну.

Они сидели на песке среди камней, слушали лёгкий плеск волн и смотрели друг на друга влюблёнными глазами. Но в головах бродили смутные мысли и вовсе не такие радостные, как бы им хотелось.

– Сеньорита Мелиса, сеньор Диого! – это кричал сын Суаресов Данилу. – Вас зовут в дом! Идите же!

Влюблённые переглянулись, вздохнули и с неудовольствием встали, отряхивая одежду и приводя себя в порядок после нежных изъявлений любви.

– Надо идти, – тихо ответила Мелиса, а Диего крикнул:

– Мы идём! Скоро будем!

Они неторопливо шли босиком по песку. Волны обдавали их ноги, вода была ещё немного холодноватой, но приятной и ласковой.

Марсела встретила их недовольным взглядом и придирчиво оглядела. Тихо вздохнула, сказал строго:

– Диего, будь поскромнее с моей дочерью. Мне не нравится, что вы отлучаетесь надолго из виду. Идите за стол, обед готов.

Молодой Диего поклонился, но от возражений отказался. Раздражительность запрятал поглубже внутрь, и лишь взглянул на Мелису.

Поздним вечером всё семейство вышло на море искупаться. Марсела смертельно боялась, что её могут увидеть купающейся, и потому купалась лишь по ночам, иногда вдвоём с Ласаро.

Сейчас Марсела шлёпала по воде ближе к дому, а мужчины удалились подальше и лишь их голоса слышались вдали. Холодная вода не позволяла долго купаться. Лишь сам Ласаро долго плавал, наслаждаясь после излишне тёплого дня.

Перед сном Диего улучил момент и опять встретил Мелису. Она была печальна, и говорить опять не хотела. Лишь после настойчивых уговоров сказала:

– Диегито, лучше нам постепенно отвыкнуть от нашей… от нашей любви, и тем облегчить наше положение. Особенно, моё. Пожалей меня и постарайся не искать со мной свиданий.

Он опешил, хотел обнять её, пользуясь темнотой прихожей. Она отстранилась и поспешила уйти, так и не продолжив разговор.

В тишине южной ночи Диего лежал и всё думал и думал. Голова, казалось, уже распухнет от мрачных мыслей. И тут он с необыкновенной ясностью осознал, что все дальнейшие попытки ни к чему не приведут. Всё, нет ему жизни с Мелисой. Это открытие так взволновало и огорчило, что он всю ночь не мог заснуть, а утром без завтрака ушёл к морю подальше от Чёрной башни.

А месяц спустя состоялось обручение дона Паскуала с Мелисой.

Диего не присутствовал на церемонии, больше походившей на обычную вечеринку. Не хотел показывать своего разочарования и горя, охватившего его в последние дни. Молодой человек напивался в кругу лучших друзей. Домой вернулся поздно, тихо улёгся спать и проспал почти до полудня. А проснувшись, ощутил внутри пустоту и острое желание исчезнуть отсюда. Лучше навсегда.

К вечеру он опять собрался с друзьями, но пить отказался.

– После вчерашнего никак не можешь отойти? – усмехнулся Хуан и сам опрокинул кружку. – Вид у тебя поганый, Диого. Хватит убиваться и страдать! Кругом столько красивых девушек! Очнись и оглянись по сторонам!

– Я тоже так думаю, – мрачно сказал Диего и добавил: – Я вот задумал из этого городка уйти и больше не появляться. Разве что с богатством, если мне подфартит.

– Ух ты! – воскликнул самый молодой из друзей, Понсио. – Я в семье самый младший, и мне ничего не светит от наследства. Так что можешь и на меня рассчитывать, Диого. Мне тут терять нечего,

– Выходит, у нас намечается распад нашей компании? – спросил Хуан и оглядел друзей настороженным взглядом.

– По мне, так и я бы согласился с Диого, да денег вовсе нет за душой, – проговорил четвёртый, самый старший. Ему было уже двадцать четыре, и, кроме рыбалки, он ничем не занимался. Звали его Аликино. Он был высок, смугл, но в волосах сквозила рыжинка.

– Если так, друзья, то с компанией можно устроиться, – заметил Диего с каким-то азартом в голосе. – Мне дядя Ласаро столько порассказал про свои приключения, что я уже достаточно подготовлен к ним. А денег я постараюсь немного добыть. Да и вы можете по золотому собрать при желании. Скоро такие дела не делаются.

Молодые люди переглянулись. Веселье слетело с их лиц. Оказалось, что их шутливые высказывания стали вполне реальными, коль Диего так заговорил. Он у них был самый богатый, как считалось, и его обещания выглядели заманчиво. Хуан спросил тихо:

– Так это вы серьёзно, ребята? – Он оглядел друзей. – Диого, сколько же ты сам можешь вложить денег для этого дела?

– Пока трудно сказать, – уклончиво ответил тот. – Пока у меня имеется семнадцать крузадо. Если не тратить попусту, то за месяц могу набрать ещё столько. А что тебя это так заинтересовало?

– Подумал, что раз мы собираемся куда-то уехать, то без денег будет трудно и даже опасно пускаться в путь.

– Семнадцать монет! – в голосе Понсио слышалось недоверие и в то же время восхищение и зависть. – Столько наша семья за год не смогла бы насобирать! Говоришь, что ещё столько же смог бы достать?

– С такими деньгами можно многое сделать, – пытаясь выглядеть солидно, добавил Аликино. – Я уже сейчас согласен с Диого. Лишь бы он предложил что-нибудь стоящее, но верное! И без особого риска!

– Ишь чего захотел! – воскликнул Хуан и усмехнулся в усики. – Тут без риска не обойтись. Что мы умеем? Ничего! А ты о риске болтаешь! Что скажут наши родные? Диого хорошо. У него здесь нет родных и ему нет нужды у кого-то спрашивать разрешения.

– Меня никто удерживать не станет, – тут же заявил Понсио. – И так попрекают бездельем, а я все дни работаю, как проклятый!

После жарких споров и обсуждений друзья договорились, что за месяц они должны собрать хотя бы по золотому каждый. Лишь тогда можно будет думать о дальнейшем предприятии. А Аликино добавил:

– Он с доном Ласаро много путешествовал, пусть ещё попросит своего дядю порассказать про свои приключения, а мы потом посмотрим, как использовать те знания.

Предварительная договорённость сильно подействовала на Диего. С того вечера он приободрился и больше стал думать о своём предприятии, чем забивать голову бесполезными переживаниями о Мелисе.

С помощью дона Ласаро он выведал многое о заморских странах. Особенно его заинтересовали острова Карибского моря. Правда, Ласаро мало что знал о них, но нашлись многие, кто там побывал или знал по рассказам бывалых людей. В основном старых моряков, осевших на старости в Фаро с его виноградниками и апельсинами с лимонами.

И день свадьбы дона Паскуала приближался. Свадьбу наметили на середину лета, в день Святого Иакова.

– Нет никакого желания присутствовать на свадьбе! – говорил Диего друзьям, и добавил с превосходством: – Но получить деньги для подарка я не откажусь! – и он хищно оскалил крепкие зубы.

– Собрался присвоить их? – спросил Хуан с недоумением.

– А что такого? Зато это приличная сумма и нам сильно может пригодиться. С такими, как эти Флоресы, так и надо поступать. Сами из низов, а теперь кичатся своими доходами! С них не убудет!

– Ты ведь говорил, что дон Ласаро многое для тебя сделал, – заметил Аликино.

– Это так, но и я для них кое-что успел. А пятьдесят монет чего-то для нас будут стоить. Не так ли?

– Пятьдесят монет! – ужаснулся Понсио и перекрестился. – Мы о таком не могли и мечтать, верно я говорю? – оглядел он друзей. – А на что мы их можем потратить?

– Оружие купить, проезд оплатить через океан и много другого, – ответил Диего и уверенно оглядел друзей. – Пойдём в Карибское море, ребята!

– А это далеко? – округлил глаза Понсио.

– Месяца два будем тащиться. Можно и дольше, но и быстрее тоже. Как с ветром повезёт. Лишь бы судно попалось туда. Да боюсь, что нам придётся в Испанию податься для этого. Отсюда вряд ли найдётся такое судно.

Молодые ребята переглянулись, и Диего понял, что они испугались, хотя и стараются выглядеть спокойными. Лишь Аликино держался бодро. Но спросил:

– А что нам там делать, Диого?

– Добывать золото, Аликино! Для того мы и собираемся туда мотать! Не понимаешь, что ли? Золото! Как добудем по тысяче на нос, так и можно подумать о возвращении сюда. Правда, мне вряд ли этого захочется. Но там видно будет.

– Диого, ты что-то скрываешь от нас, – в сомнении молвил Хуан. – Поведал бы всё, чтобы потом мы не обижались.

– Ничего я не скрываю, ребята! Я и сам ничего не могу вам предложить заранее. Откуда мне знать, что там нас ожидает. Может, вовсе ничего хорошего. Однако испробовать нам необходимо. Для того нам дана молодость, чтобы поискать для себя чего получше. А для тебя, Понсио, хуже во всяком случае не будет. Да и для тебя, Аликино. В этом я уверен.

Его воодушевление прибавило уверенности остальным. Особенно возможность заполучить денег от Диего.

Приближался июль и Диего стал беспокоиться относительно поездки в Испанию. До неё было не так далеко и вполне можно добраться своим ходом за неделю. Но появилась другая мысль, и он поделился с товарищами.

– Можно поехать лошадьми, но у меня может быть лишь одна, а вам пешком, но по очереди. Есть и лучший вариант. Взять нашу лодку, устроить парус на мачте и вдоль бережка до ближайшего испанского порта, откуда будут уходить суда в Карибию. Что скажете?

После недолгих обсуждений, Хуан заметил решительно:

– В лодке, конечно, сподручнее, Диого. Я за лодку. А мачту с парусом ты успеешь сделать?

– Не я один, а все вместе. Особенно Аликино. Он же рыбак, и значит, знаток моря и управится с лодкой. Да и я не лыком шит в этом деле. Так договорились относительно лодки?

– Договорились! – дружно отозвались друзья.

После этого Диего стал часто ездить в Чёрную башню, где и мастерил с Хуаном или Понсио мачту и парус. Никто из родных ничего не знал, полагая, что Диего занят развлечениями.

А в среду Ласаро заявил, что намерен отдохнуть в Чёрной башне всей семьёй. Это подтолкнуло Диего срочно поехать туда, чтобы спрятать все имеющиеся улики его деятельности. Это было легко и никто потом ничего не заподозрил.

Мелиса была по-прежнему грустна и молчалива. Она подурнела, и это сильно беспокоило мать Марселу. Часто говорила дочери:

– Не надо так переживать, доченька. Вот увидишь, всё окажется не таким страшным и неприятным, как тебе кажется. Я сама выходила замуж за старика и легко родила тебя. И жила в достатке и довольстве. Смирись и перестань изводить себя бесплодными переживаниями. Смотри, Диего, и тот успокоился и занят своими делами. Мы с отцом этому только рады и благодарим Господа за такое благоволение к нам.

Мелиса согласно кивала, но вид её говорил об обратном.

Она все больше замыкалась в себе и почти не выходила из своей комнаты. Лишь в Чёрной башне она позволила себе один раз искупаться в море, и то в одиночестве, не позволив матери приблизиться.

Избегала Диего, а тот, славно озлясь окончательно, тоже не стремился сблизиться. Юноша по-прежнему часто задумывался об их отношениях, и всякий раз озлобление брало верх, особенно когда вспоминал о её просьбе оставить её и не приближаться к ней.

Когда до свадьбы осталась всего неделя, Ласаро вызвал его к себе.

– Диего, через неделю у Мелисы свадьба. Возьми пятьдесят крузадо и подбери ей подарок покрасивее, какой сочтёшь лучшим. Негоже тебе отказать ей в этом. Бери, бери!

– Спасибо, дядя, – выдавил Диего из себя с явным неудовольствием. Последний с удивлением посмотрел на Диего.

– Ты чем-то недоволен, Диего?

– Лишь то, дядя, что мне надоело сидеть без дела и ничем не помогать тебе. Этак я вовсе разленюсь.

Ласаро замолчал, обдумывая услышанное. Потом молвил уверенно:

– Ты прав, Диего. После свадьбы мы с тобой обсудим это. Обещаю тебе работу. Если получится, то я тебе могу отдать на откуп часть своего дела. И ты покажешь, на что способен. Но это не так скоро. Договорились?

– Конечно! Спасибо! Я очень рад, дядя!

– Тогда займись подарком. Времени достаточно.

Диего взял мешочек с монетами и удалился, с трудом сохраняя спокойствие и самообладание.

В своей комнате он подсчитал свои сбережения и дар Ласаро. Проговорил себе под нос:

– Почти сотня крузадо. Отлично! С ними мы обязательно чего-то добьёмся. Все говорят, что в Вест-Индии легко достичь успеха. И мы его достигнем обязательно! Всё уже готово. Надо еды побольше заготовить и пару уток прихватить живых для поддержания нашего духа. Суарес не будет возражать.

Он уже купил оружие для всех. Аликино с ним обращался плохо, остальные сносно, неплохо справлялся Хуан. У каждого оказалась шпага, кинжал и пистолет с припасами к ним. Все это хранилось в укромном месте у Чёрной башни и всегда с лёгкостью могло перекочевать в лодку.

За три дня до свадьбы товарищи собрались в последний раз посмотреть на лодку и прикинуть, что нужно сделать ещё. Рано утром, ещё солнце не взошло, Диего с Хуаном встали искупаться и поговорить о предстоящем походе в Испанию.

– Что за судно, Диого? – Хуан указал на горизонт, где виднелся небольшой кораблик арабского типа. – Дрейфует, вроде бы.

Диего присмотрелся. Было ещё недостаточно светло и судно виделось не очень чётко.

– Алжирский, наверняка. Паруса убраны. Ты верно сказал – лежит в дрейфе. С чего бы это ему находиться у наших берегов?

– Может, поживиться схотел говядиной? Видать, с провиантом дела плохие.

– Посмотрим, что дальше будет. Если так, как ты сказал, то они уже шлюпку должны были спустить. А ничего такого не видно. Ладно, пошли искупаемся – и за работу, пока солнце не стало палить,

Они купались, поглядывали на кораблик. Тот оставался на месте без признаков жизни. Стоял он не далее, как в полумиле от берега. Диего пожалел, что не захватил с собой подзорную трубу.

– Можно было бы узнать, чего тут околачивается алжирское судёнышко. Тонн на семьдесят будет, как считаешь?

– Я в этом плохо разбираюсь. Аликино бы точно сказал. Пошли посмотрим шлюпку. Посмотришь, что я успел сделать, Она спрятана в камнях, подальше от башни. Пусть и Суарес ничего не заподозрит до времени. Хотя это всё равно ничего не меняет.

Шлюпка лежала вверх килем. Прикрытая травой и камнями рядом лежала мачта с тросами и рей с парусом. Четыре весла лежали поблизости.

– Видал? Осталось в последний день доставить провиант и можно отправляться в путь. Полагаю, что дня за четыре мы будем в Испании.

– А что за порт ты выбрал?

– Ближайший порт Уэльва. Это приличный порт и там наверняка легко попасть на судно до Карибии, Хорошо бы наняться матросами. Всё меньше платить за проезд. Что скажешь? Ведь и ты что-то знаешь про морское дело,

– Согласен, Диого. Тут нечего и рассуждать. Деньги нам дальше пригодятся. Слышал, что там всё дорогое, привозится из Испании. Даже вино не разрешают там изготовлять. Дурачье!

– Да уж… А до Уэльвы легко дойти за неделю даже при слабом ветре. Мы выйдем поздним вечером, чтобы к утру прибыть в Ольян. Это совсем близко.

– Бывал там. А тебе не кажется, что лучше не заходить в Ольян. Ещё оставим след о себе. Стоит ли?

– Это уже меня не волнует, Хуан. Пусть ищут. Долго им обойдутся эти поиски. Или ты боишься родителей?

– Побаиваюсь. Вдруг поймают? Худо будет, Диого.

– Брось! Ты уже взрослый и не должен так бояться. Что они тебе могут сделать? Лишить наследства? Так и так его кот наплакал. Да и молодые ещё твои родные, и ты не один у них. Сколько тебе достанется? Сотня монет?

– Тебе хорошо рассуждать, когда у тебя никого нет. А мне как-то не по себе. Боязно мне от такого бегства.

– Только без нытья, Хуан! Хватит уже! Решили, отрезали, вот и давай дело делать без оговорок и оглядок назад, на родителей. Не маленький!

– Ладно уж. Черт с тобой! Однако судно продолжает стоять без движения, Что там происходит? Странно всё это. Ладно, всё! Прячем лодку и мачту, Диого, – предложил Хуан и сам стал маскировать их достояние.

– Пошли в сарай посмотрим, что можно прихватить ещё, – предложил Диего.

– Хорошо бы одеяла и плащи. Вдруг дождь будет. Укрыться-то негде будет. Или ты против? – Хуан вопросительно глядел на друга.

– Наоборот! Чего нам мучить себя? Посмотрим, как же!

Они обошли сарай и конюшню, приглядели циновку и попону для лошади, В доме Диего приготовил одеяло и дополнительную одежду, оставленную ещё в прошлый раз.

– Этого будет достаточно, – молвил Диего, оглядел узел и спрятал его подальше в кладовку. – Перед уходом возьмём. Пусть лежит пока.

– Откуда у вас тут столько мушкетов? – спросил Хуан, кивнув на стену, на которой висели четыре мушкета, сабли, шпаги и пистолеты. – Даже один арбалет! Он-то зачем?

– Ласаро любил оружие собирать. Можно взять этот арбалет. Стрелы лишь поискать. Где-то они были.

Три стрелы Диего все же нашёл, снял со стены арбалет и накрутил лук. С удовольствием прицелился. Щёлкнул спуск и тетива задрожала.

– Стрела далеко летит? – спросил Хуан.

– За сто саженей может вполне убить человека, – ответил Диего, вешая оружие на место. – И стреляет быстрее, чем мушкет раза в три. И без грохота.

– Чего ж тогда его запретил папа римский?

– Кто его знает. Вроде бы слишком жестокое оружие. Трудно вытащить из тела стрелу. Глупо как-то!

Они поздно пообедали, вышли на крыльцо и тут увидели, как то самое судно распускает паруса, поворачивая к берегу.

– Не по нашу ли душу сюда идут неверные? – в страхе спросил Хуан, указывая на море.

– Черт! Наверняка к нам! Гони сообщить Суаресам, а я соберу оружие – и в башню. Всех гони туда! И пусть скот, что остался, выгонят в поле. Может, сохранится так! И поспеши! Вон, гляди, в шлюпку садятся!

Пока Хуан бегал за Суаресами, Диего собрал мушкеты, арбалет, припас к ним и все это понёс в башню. В окно увидел, как шлюпка уже подходит к пристани. В ней сидело около десятка вооружённых людей.

Не успели Суаресы всем семейством войти в дверь башни, как алжирцы высадились на берег и побежали к дому. До него было саженей семьдесят.

– Закрывай дверь, Педро! – крикнул Диего работнику. – Всех детей наверх! С женой! А ты бери мушкет и тоже иди наверх. Посмотри, камни на площадках ещё лежат? Могут пригодиться. Хуан, заряжай мушкеты и пистолеты! Лезь повыше. Будем отбиваться!

Послышались крики и удары чем-то тяжёлым – разбивали двери комнат. Диего успел их закрыть. Вскоре удары послышались и в узкую дверь башни. С высоты второго этажа хорошо было видно, как судно подошло ближе, обрасопило3 паруса и остановилось в четверти мили от берега.

– Гляди, Хуан, на судне-то не больше шести человек осталось! – Диего указывал на стоящее судно.

– Ну и что с того? – спросил бледный Хуан. – Они и так с нами легко разделаются. Гляди, сколько их пришло сюда и все с оружием!

– Мы ещё посмотрим, что получится! В шлюпке осталась два человека. Значит, сюда пришли не более восьми, И далеко не у всех мушкеты имеются. Педро, погляди, дверь они ещё не выбили?

– Чего смотреть, сеньор? Слышите удары? Значит, держится.

– Диого, один побежал к шлюпке! – прокричал Хуан и кивнул на окно-бойницу, куда смотрел.

– Подкрепления просит. Сейчас я его пощекочу малость! – И Диего выставил на бруствер ложе мушкета. Тщательно прицелился и нажал спуск. Грохот выстрела и пороховой дым не позволили заметить результат выстрела. Но восьмилетний сын Суаресов завопил радостно:

– Сеньор, вы попали! Упал неверный пират! Лежит!

– Плохо попал, Жуан! Смотри, ползёт к лодке! Вот черти! Корову ведут! – Диего протянул руку за вторым мушкетом. – Давай другой!

Хуан протянул мушкет. Ещё один алжирец с трудом тянул упирающуюся корову к воде. Диего прицелился, опять громыхнул выстрел, и пират упал, а корова помчалась прочь, волоча верёвку.

– Сеньор, дверь взломали! – закричал Суарес. – Что прикажете?

– Пошли на лестницу! Сбросим камни на них. Это задержит и позволит нам зарядить мушкеты, Хуан, торопись!

Снизу доносились крики и топот ног. По узкой лестнице можно подниматься лишь гуськом. Диего увидел головы пиратов, и первый камень угодил по плечу поднимающегося. Тот отпрянул и свалил сзади идущего. Суарес тоже с трудом столкнул второй камень, тот покатился вниз, громыхая и свалил кого-то из поднимающихся. В ответ прозвучали вопли и торопливый выстрел, но никто больше не поднимался. Все спустились вниз и возбуждённо галдели.

– Прячься, Педро! – крикнул Диего, полагая, что сейчас последуют выстрелы. Так и случилось. Прогрохотали два пистолетных выстрела, пули ударили в стенку, камушки полетели брызгами,

Сверху в помещении вопили дети, жена Суареса пыталась их успокоить. Лишь Данилу, старший сын Суареса, пытался что-то сделать для защиты башни.

Вскоре снизу снова зашумели голоса. Пираты шли осторожно, и Диего тут же отправил всех лишних на третий этаж и на крышу с зубцами. Сам вернулся с мушкетом в руках, лёг на пол и стал ждать.

Когда голова первого пирата показалась над площадкой, прогремел выстрел. Промахнуться с такого близкого расстояния было невозможно, и Диего это понял по крикам и шуму падающего тела. Данилу уже протягивал ему другой мушкет.

Несколько выстрелов ответили на выстрел Диего. Пули осыпали его каменным крошевом, и что-то больно ударило в ступню. Диего обернулся, крикнул поспешно:

– Снимите мне башмак, а то больно что-то! Наверное, срикошетило.

– Сеньор, вы ранены! – услышал он голос Суареса. – Пуля слегка задела ногу, но пустяки! Сейчас перевяжу. Даже кровь почти не течёт.

– Что там в окне? – спросил Диего, обернувшись за мушкетом.

– Ничего, сеньор! – крикнул в ответ Данилу. – Двое спрятались за шлюпку! А раненый подполз к ней и лежит!

– Значит, скоро они нас покинут, – отозвался Диего. – Следите за пиратами у лодки! И зарядите все мушкеты!

Прошло с полчаса, в воздухе ощутимо запахло дымом. Стало ясно, что пираты решили выкурить защитников, навалив у двери кучу хвороста. Рядом пылал и дом.

– Всем перейти на крышу! Там свежий воздух и нам ничего не будет! Башня каменная, тут гореть нечему.

Диего, прихрамывая, поднялся последним и осмотрел местность вокруг. Отсюда все хорошо просматривалось. Дым стал подниматься и изнутри, дверь вниз пришлось закрыть, привалив камнем. Их тут лежало штук десять на всякий случай.

– Вот бы спуститься вниз и пальнуть всем разом? – мечтательно молвил Диего, – из всех осталось человек пять или даже меньше. Мы бы их быстро прикончили. Но не спуститься.

– Сеньор Диого, все мушкеты заряжены, – подал голос Данилу и кивнул на прислонённое к парапету оружие.

– Молодец! Будем ждать, что дальше произойдёт. Долго они нас поджидать не смогут. Скоро тут могут появиться стражники. Кругом селения и им будет не до нас. Отдыхайте и посматривайте вниз. Надо ещё немного пострелять.

– Жаль – дом сгорит, сеньор! – причитал Суарес. – И все остальное уже догорает! Чем жить станем?

– Не причитай, Педро! Сеньор Ласаро все тут отстроит, и тебя не забудет. Скот можно и собрать. Хоть не весь, но всё же…

Солнце уже клонилось к горизонту, когда пираты стали уходить к шлюпке, таща раненых с собой.

– Вот теперь и мы позабавимся! – произнёс Диего злобно и упёр мушкет в плечо, положив его на парапет.

Пираты торопились, но раненые задерживали движение. Первым же выстрелом Диего свалил одного из пиратов. Остальные залегли и принялись палить в ответ.

– Всем лечь на пол и не высовываться! – прокричал Диего и сам лёг у парапета, выжидая. – Все! У них оружие разряжено!

Он осторожно высунул голову. Пираты снова тащили тела товарищей. Диего успел сделать прицельный выстрел. Пират захромал, припадая на ногу, но продолжал идти. На другой выстрел Диего не решился. Расстояние было достаточно большим. Он спросил Суареса:

– Дым ещё виднеется в щелях двери?

– Идёт, сеньор. Надо ждать. Или открыть, пусть проветривается?

– Может сильнее разгореться. Подождём малость.

Послышался крик Данилу:

– Сеньор, стражники с крестьянами! К нам идут!

– Тогда не будем торопиться с выходом. Они нам помогут. Уже скоро.

Стражники подступили к Чёрной башне. Диего высунулся сверху, закричал:

– Эгей, сеньоры! Мы здесь! Посмотрите, что там внизу! Боимся задохнуться!

– Сделаем, сеньор! Хорошо бы проводить непрошеных гостей залпом! – это кричал альгвасил4, указывая на отплывающую шлюпку.

Послышались редкие выстрелы. Они ничего не дали. Шлюпка уже была далеко и покачивалась на пологой волне, приближаясь к судну. Оно уже расправляло паруса, готовясь уйти восвояси.

Крестьяне ловили разбежавшийся скот, вели его к догорающему дому и привязывали, боясь, что он снова разбежится. А внизу грохотали люди, очищая проход для защитников башни.

Уже в сумерках все смогли выйти наружу и ужаснулись, увидев сгоревший дом и сарай. Лишь конюшня осталась сравнительно цела, там и стали устраиваться на ночлег все жители Чёрной башни.

Глава 3

Утром Хуан спросил Диего:

– Ты не собираешься отменить побег?

– Никогда! Как задумали, так и сделаем. Все уже знают и готовы. Через два дня мы сюда вернёмся и всё сделаем. Я не намерен откладывать наши задумки. Уже невмоготу ждать чего-то!

– Когда вернёмся в город?

– Позавтракаем и вернёмся. Спешить нам ни к чему. Тут пока будет хозяйничать Педро Суарес. Ему тут жить, ему и восстанавливать хозяйство. Потом. Ласаро всё отстроит. Стены тут крепкие, а остальное поправимо.

– Ты решительный, – попробовал подольститься Хуан. – Я бы так не смог.

– Не говори чепухи, Хуан! Никто не знает, на что способен в разных случаях жизни. Мне много об этом говорил Ласаро. А он знал толк в разных приключениях и трудных положениях, в которых ему пришлось побывать.

– Вот бы его послушать! – мечтательно проговорил Хуан.

– Я могу и сам многое рассказать. Мне он всё говорил, с чем сталкивался за свою жизнь. И я, открыв рот, слушал его. Но это было давно, ещё в Макао и даже раньше, на Филиппинах, где мы и встретились.

– И тебе можно позавидовать, Диого. Сколько стран повидал, в скольких передрягах перебывал. Недаром ты так хладнокровно вёл себя во время нападения пиратов. Храбрый ты, Диого!

– А что прикажешь делать? Сдаваться, когда всё имеется для защиты?

– Это так, но всё же… Не всякий смог бы так себя показать.

Разговор угас, дальше ехали молча.

А у Диего в голове постепенно стала вырисовываться мысль, что им движет. И он признался другу:

– Знаешь, Хуан, зачем всё это?

Тот встрепенулся и вопросительно повернул голову к нему.

– И что же?

– Я понял – всё это я затеял из-за мести!

– Кому же ты захотел отомстить? Вроде бы некому.

– Нашлись такие люди, Хуанито! И знаешь кто? – Хуан мотнул головой. – Мелиса и Ласаро! Я им хочу отомстить и показать, что я тоже могу иметь что-то большее, чем быть простым дармоедом! И я добьюсь этого! Посмотрим, что они тогда скажут! Я обязательно вернусь сюда! Даже, если всё у меня в другом месте будет великолепно!

– Зачем тебе это? – удивился Хуан искренне.

– Хочу увидеть, как они меня воспримут, особенно Мелиса. Ласаро ничего про нас не знает и потому стоит на втором месте. И это я намерен сделать лет за пять! Самое большее!

– Ты сдурел, Диого! Как такое можно сделать за такой короткий срок?

– Ещё не знаю, но я буду стараться и сделаю! Так что, Хуанито, держись поближе ко мне, и ты тоже получишь свой кусок пирога с яблоками!

– Почему с яблоками? – не понял Хуан.

– Это поговорка всего-то. Так просто… – Диего снова потерял интерес к разговору и замолчал. На их пути уже пошли домики предместья, и надо было следить, куда направлять лошадей.

С порога Диего сказал донне Марселе:

– Где Ласаро, донна?

– Что ты так грубо? Случилось что-то?

– Случилось! На Чёрную башню напали пираты. Мы едва отбились. Я даже получил серьёзное ранение в ногу, – улыбнулся Диего.

– Боже мой! Как это произошло?

– Полдня ввиду башни стояло судно алжирцев. А после обеда они высадили десяток матросов и те сожгли весь дом и сарай с башней. Мы сражались с ними, и они ушли, но всё сгорело. Скота немного потеряли, разбежался. Слава Господу, что только я один пострадал.

– Где же твоя рана, что ты говоришь так много о ней?

– В ноге, тётушка Марсела! – и Диего снял башмак, показал дырку, а потом и ногу с крохотной ранкой, уже запёкшейся. – Видите, какая ужасная рана, донна! – Диего усмехнулся и надел башмак. – Зато мы подстрелили человек пять. Спаслись на самом верху башни. Правда, вскоре появились стражники с крестьянами, но пираты к тому времени уже отвалили к судну.

– Господи, что же такое! Как теперь все это восстановить? Что скажет Ласаро?! Сколько денег на всё понадобится!

– Постепенно всё можно отстроить. Жаль мебели. Она вся сгорела.

– Ты Мелисе не говори пока, прошу тебя! Она будет так переживать!

– Хорошо, тётя Марсела.

Диего легко согласился и даже подумал, что она вряд ли примет такое близко к сердцу. У неё свои заботы и тревоги. И он в который раз подумал, что совсем нет желания ни покупать ей подарок, ни оставаться на свадьбе своей возлюбленной, и сам удивился своему спокойствию.

Его занимали мысли о побеге, он боялся, что это будет труднее совершить теперь, когда дом сгорел – вдруг Ласаро там появится.

Хозяин не стал тратить время для ознакомления с последствиями пиратского набега, всецело занявшись свадьбой. В доме шли приготовления, а за день до свадьбы Диего отпросился посмотреть, что делается в Чёрной башне, обещая вернуться утром пораньше.

– Постарайся не опоздать, Диегито, – просила донна Марсела. – Я тебя об этом очень прошу, – тётка смотрела на него умоляющим взглядом.

– О чём речь, тётя! Конечно, я буду рано утром, и времени у меня будет достаточно на всё.

Он врал, но никакого смущения не чувствовал. Эта жестокость самого удивляла, но разбираться в себе он не стал. Пока для него были другие заботы поважней. Ведь он собирался уехать очень далеко, и возможно, навсегда.

Друзья договорились, что каждый будет добираться самостоятельно. Лишь Хуан попросил Диего заехать за ним с лошадью, чтобы родные не волновались. Сказать им о побеге он так и не решился. Оставил записку, попросив её написать Диего; сам он писать не умел.

– Я так волнуюсь, Диегито! – восклицал Хуан в смятении и страхе перед грядущими испытаниями. – Сумеем ли мы достичь хоть чего-то?

– Не ной! Ничего у нас не получится, если так стонать и сомневаться. Верь в успех, и ты его получишь. Я совсем не сомневаюсь! Уверен, что у нас все получится, и ты вернёшься домой с мешком золота.

– Мне бы твою уверенность и силу воли, Диого!

– Мы не станем ныть, как ты, Хуанито! Вон Аликино больше всех уверен в удаче, и я его понимаю! Даже Понсио – и тот не сомневается. Один ты ни во что не веришь и сбиваешь нас всех с толку. Больше ничего такого не смей говорить, Хуан! – строго закончил Диего и подхлестнул лошадь хворостиной.

На пожарище никого из друзей ещё не было. Это не смутило Диего. Он с обычной деловитостью стал распоряжаться, давать указания Педро Суаресу, а сам потребовал двух живых уток и двух петухов.

– Зачем они вам, сеньор? – удивился Педро.

– Мы готовимся напасть на алжирских пиратов и наказать их! Отправимся на их берег и учиним там свой разбой. Для этого нам нужна еда! Теперь понятно, старый пень? И вина бы малый бочонок.

Педро в недоумении уставился на молодого сеньора, явно не веря ему. И всё же спорить не стал. Хмыкнул в усы и ушёл выполнять приказ.

Вечерело, когда появились друзья Аликино и Понсио. Они долго оправдывались перед друзьями.

– Не так просто было в будний день отпроситься сюда, – говорил Понсио, а Аликино бубнил что-то невразумительное.

– Хватит оправдываться, ребята! – решительно молвил Диего. – Мы идём к алжирским берегам мстить пиратам. И больше никаких вопросов. Все уже готово. Понсио, иди к Педро и возьми ещё немного яиц на дорогу. А ты Аликино, собери побольше дров, а то мы про них забыли. Как будем варить или жарить еду? Скоро солнце закатится, а мы должны ещё немного отдохнуть. Я с Аликино, потом посмотрим, что за ветер дует в море.

Молодые беглецы переглянулись столь решительным словам Диего. Чувствуя вину за опоздание, они не стали спорить и пошли исполнять распоряжения.

Вечером они лежали на сене в конюшне, и вяло переговаривались. Хуан спросил:

– А чего нам тут лежать? Луна всходит, берег должен виден быть, и мы можем отваливать.

– И то верно, – ответил Аликино. – Всё одно не спим, а ночь будет трудной. Пошли к лодке, пора её столкнуть в море. Прилив закончился, нечего ждать отлива. Вставайте, берите вещи – и в путь!

Все молча согласились, встали, перекрестились, а Понсио даже что-то прошептал, и друзья тихо вышли под звезды.

Шагах в двухстах вытащили лодку, стащили в воду, поставили мачту, закрепили вантами и распустили парус. Ветер от норд-веста был почти благоприятным. Беглецы в молчании постояли, всматриваясь в очертания Чёрной башни, ещё раз перекрестились и по воде пошли к лодке.

– Ну, Господи, благослови! – произнёс Аликино, осеняя себя крестом. – С Богом! Да пусть нам сопутствует удача и благоволение Господнее!

Диего сел за румпель, остальные подправляли снасти под руководством Аликино. Лодка неторопливо заскользила на восход, покачиваясь на малой волне. Луна освещала им путь, и удаляющийся берег был хорошо виден.

– Суареса никто не заметил? – спросил Диего, просто чтобы прервать молчание.

Те переглянулись, а Хуан ответил:

– Нет, не видели, Диого. А что ты хотел?

– Я ведь ему наврал про алжирский берег, вот и решил спросить, не подглядывает старый работник. Не поверил, полагаю. Аликино и Хуан, ложитесь на циновки и спите до полуночи. Потом ваша вахта часов до четырёх утра. Нечего всем бодрствовать. Путь далёкий ещё, – и Диего отвернулся, подправляя румпель.

Городок Ольван прошли перед рассветом. Как и договаривались, заходить не стали. Утром проверили скорость, она оказалась примерно в три узла. Диего был вполне доволен. При спокойном море это была хорошая скорость для небольшой лодки с четырьмя пассажирами.

В Уэльву пришли на четвёртый день перед полуднем. Долго пробирались по руслу реки, пока не пристали к причалу, лавируя между судами. На них не обратили никакого внимания, приняв за рыбаков. Это устраивало ребят.

– Кто хорошо говорит на испанском? – спросил Диего.

– Наверное, я, – ответил Хуан. – Остальные говорят, но намного хуже. Зачем тебе это, Диого?

– В порту надо узнать судно в Америку. Не стоит нам тут проедать попусту наши деньги. Побыстрее бы устроиться на судно. Потому и надо говорить по-испански хорошо. У меня это получится лучше, потому мы с Хуаном пойдём на разведку. Еды вам пока хватит, а мы в порту перекусим. Сторожите лодку.

Друзья долго бродили по порту, пока не нашли контору начальника порта.

– Судно в Вест-Индию? – спросил чиновник, присматриваясь к молодым людям, оглядывая приличное платье и оружие. – Зачем вам, сеньоры?

– Хотим переселиться туда, сеньор, – ответил Диего. – Дома у нас нет возможности получить наследство, как молодым в семьях. Понимаете, сеньор?

– Вполне, – протянул чиновник и перевернул несколько страниц книги на столе. – У вас деньги имеются?

– Всего семнадцать крузадо, сеньор.

– Вы португальцы? – вскинул он голову на просителей.

– Нет, сеньор. Просто мы жили у самой границы в Португалии, но родной язык у нас испанский. А это важно?

Чиновник не ответил, ещё раз посмотрел снизу на просителей.

– В морском деле разбираетесь?

– Конечно, сеньор, – бодро ответил Диего. – Я был матросом и два года плавал на каботажном судне. Мы все моряки.

– Вас больше? – удивился чиновник.

– Четверо, сеньор. И все моряки или рыбаки.

– Могу устроить матросами до Сан-Хуана. За два золотых с человека, – понизил он голос. – За рейс вы получите столько же. В убытке не будете.

Друзья переглянулись, а Диего спросил:

– Когда уходит судно, сеньор? Это для нас важно.

– Через шесть дней, – ответил чиновник, просмотрев запись в книге.

– А пораньше ничего нет, сеньор? – спросил Диего.

– Это самое близкое судно, сеньоры. Следующее уходит… через месяц с лишним. Так что у вас есть выбор. Вы согласны, сеньоры?

– Ну что ж… – хмыкнул Диего. – Какие гарантии, что мы будем зачислены в команду судна? И что за судно, его название, сеньор?

Чиновник опить заглянул в книгу.

– Судно называется «Кордова», а гарантии я вам дам в виде направления капитану. Назовите имена всех желающих уйти на нём.

Диего всех назвал, чиновник аккуратно вписал их в список, что достал перед этим из стола, показал Диего. Потом написал записку на имя капитана и протянул Диего со словами:

– Передайте это капитану де Фуаро, он определит вас по вахтам и скажет, когда вам прибыть на борт судна. – Чиновник ожидающе смотрел на Диего.

– Ах да! – спохватился Диего и вытащил мешочек с монетами. – Вот вам половина, остальное получите перед отходом судна, сеньор.

– Но позвольте, сеньоры!

Он не закончил, как молодые люди исчезли за дверью.

– Не слишком ли ты строго с ним, Диего? – спросил Хуан. – Может и озлиться. Тогда мы пропали.

– Лучше поспешим к капитану и поговорим с ним. Это меня больше занимает. Не хочу вернуться к остальным без результата.

Судно они искали больше часа. Оно уже стояло на рейде и оказалось двухмачтовым пинасом, весьма потрёпанным и старым. Это несколько охладило радужные надежды друзей, но лучшего ничего не было. Диего с показной радостью воскликнул:

– Думаю, что плавание не продлится слишком долго. Через полтора месяца мы будем на месте. Нужно ещё узнать, где этот порт Сан-Хуан. В твою честь назвали, ха-ха!

– Как нам к капитану добраться? – спросил Хуан. – Лодку надо нанимать.

– Повременим с этим. У нас своя имеется. Чего тратиться зря? Пошли к нашим. Обрадуем их новостью.

Капитана на борту не оказалось, но его помощник внимательно и придирчиво выслушал новых матросов и заметил:

– Сейчас вы нам тут без надобности. Через пять дней мы вас ждём с утра. У вас денег много, что вы наняли такую лодку под парусом?

– Нет, что вы, сеньор помощник! – ответил Диего. – Это мы на ней сюда из Ольяна пришли. Хотим продать. С деньгами ведь не так густо, сеньор.

– Понятно. Хотите осмотреть судно?

– И так видно, что надежды на него мало, сеньор, – криво усмехнулся Диего. – Старое слишком. Наверное, ещё сотню лет назад построено?

– Немного ошиблись, сеньоры. Семьдесят лет назад спустили на воду. Если оно выдержало столько лет, то надеяться вполне можно. Так я вас жду на борт через пять дней. Не опаздывать.

Друзья вернулись на прежнее место стоянки. Аликино заметил:

– Придётся нам в лодке жить, ребята. Нечего тратиться на постоялый двор.

– Тоскливо, но это лучшее, что можно придумать, – ответил Диего. – Перетерпим как-нибудь. Тем более, что на судне будет ещё хуже. Так мне сдаётся, судя по его состоянию. Интересно, какой груз в трюме?

– Нам это к чему? – возразил Понсио. – Нам он все равно не достанется. Сколько тонн это судно, Диего?

– Полагаю, что тонн около восьмидесяти. Аликино, как считаешь? – Диего повернулся к рыбаку.

– Что-то в этом роде, – ответил рыбак. – Судёнышко хилое, это ты, Диего, точно заметил. Как бы в шторм не развалилось. Боязно на таком пускаться через океан. Наш рейс месяцев до двух продолжится. Тоскливо…

– Только без нытья! – Диего строго оглядел друзей. – Не настраивайте себя на плохое – а то оно и случится. Думайте о хорошем.

Как не волновались друзья, но все обошлось. Чиновник не обманул, получил остальную половину и сейчас «Кордова» с друзьями на борту покидала устье реки. Море волновалось, северный ветер свистел в снастях, на судно тут же навалилась качка. Посудина заскрипела, застонала, готовая тут же, казалось, распасться на отдельные доски и брусья.

Но прошли уже Гибралтар, вышли в Атлантику, а судно продолжало нести службу, как и десятилетия назад.

– Жаль, наш городок не увидели, – заметил тихо Хуан. – Не видать ничего. Хотел бы посмотреть хоть издали.

С ним все согласились, а Диего вспомнил о прошедших торжествах свадьбы, и грусть навалилась на него. Вдруг стало жаль себя, и грусть сменилась тихой злостью. Но резкий голос помощника погнал их на реи и снасти. Опять работа, тяжёлая и однообразная. Судовая служба так выматывала молодых людей, что иногда даже говорить не хотелось. Только спать, есть и спать.

Через месяц прошли Азорские острова – можно было считать, что половину пути прошли. Вполне сносно прошли. Особого шторма не было, но море волновалось сильно. Зато попали в полосу постоянного восточного ветра и «Кордова» ходко торопилась к своей цели.

– Почему мы идём одни, без остальных судов? – спросил как-то Понсио. – А если пираты? У нас нет шансов ни отбиться, ни уйти.

– Наверное, капитан посчитал, что такое малое судно не заинтересует ни одного пирата, – ответил Аликино. – Диего, как думаешь?

– Ничего я не думаю, Аликино, – грубо отрезал Диего, погруженный в свои мысли о недалёком прошлом. – То дело капитана де Фуаро.

– А я узнал про остров, куда мы идём, – подбросил Хуан новую тему. – Пуэрто-Рико. Говорят, красивый и богатый остров.

– Нужна нам его красота! – бросил недовольно Аликино. – Мы туда не за красотами идём.

Ещё через месяц на судне пронёсся слух, что прошли остров Анегада и до Сан-Хуана всего несколько дней пути.

– Однако мы уже больше двух месяцев в пути, – устало молвил Хуан. – Ещё с неделю – и мы на месте. Только мы почти ничего не знаем про тот остров.

– Это нам мало поможет, – отозвался Поно, как его теперь насмешливо звали. – Интересно, заплатит нам капитан, как обещал? Слышал, что многие утаивают жалование матросам. А мы ещё и по шеям получали иногда. Особенно Хуан, ха-ха! Тебе вечно не везло, парень!

Хуан зло глянул на Поно, но промолчал. Тратить силы на бесполезные споры и выяснения отношений охоты не было. Он уже давно разочаровался в поездке и сожалел о сделанном, и постоянно находился в подавленном состоянии.

Но вот впереди показались строения столицы острова. Радость охватила всех матросов, столько натерпевшихся на этом грязном вонючем судёнышке.

Мыс Пунтилья остался позади и «Кордова» осторожно приблизилась к месту стоянки на рейде. Якорь с плеском упал в воду, судно медленно развернулось по ветру и замерло, слегка покачиваясь на мелкой волне. Остров Сан-Хуан, где располагался город, предстал перед глазами истомлённых моряков.

– Город довольно большой, – заметил Аликино. – Побольше нашего будет. И судов в бухте и у причала достаточно. Оживлённое место.

– Когда капитан нас рассчитает? – спросил сам себя Поно. Ему не терпелось побыстрее оказаться на берегу и отведать местных кушаний в портовой таверне. Он особенно тосковал по домашнему столу, как самый молодой и нетерпеливый из друзей,

– Даже спрашивать бесполезно, – ответил Хуан. – Лишний день держать не станет. Выгоды нет ему кормить нас.

Так и случилось. Вечером капитан всем выдал расчётные два золотых и почти всех выгнал с судна, отправив на берег в шлюпке.

– Вот скряга, – ругался старый матрос, бренча в кармане монетками. – Нас так мало на судне и так же мало заплатил! Жмот и грабитель!

– Как иначе ему пополнить свой карман, Сильвио! – хохотнул его товарищ.

Наши друзья тут же завалились в харчевню, пропахшую чадом и вонью дешёвых блюд и кислого вина. Но для наших матросов и это оказалось королевской едой. Правда, вино действительно было паршивым.

– Не напиваться, ребята, – предупредил Диего. – Тут глаз держи востро. Того и гляди облапошат, как цыплёнка. Держимся вместе.

Они выглядели прилично в старых домашних одеждах, и это как-то позволяло избежать некоторых стычек с местными моряками, ждущими своей очереди наняться на судно куда угодно.

– Скоро ночь, а нам надо устроиться на ночлег. – Диего внимательно оглядывался, ища вывеску пансиона. Его нашли на соседней улице и быстро устроились в одной комнатёнке, заплатив за неделю золотой.

– Этак нам твоих денег надолго не хватит, Диего, – недовольно скривился Аликино, возмущаясь дороговизной. – Надо побыстрее осматриваться.

– Завтра и начнём, ребята, – пообещал Диего с уверенностью молодости.

Но ни завтра, ни через неделю и месяц они ничего не смогли найти для себя. Перебивались редкими случайными заработками, которых даже на оплату комнатки не хватало.

– Ребята, я нашёл нам применение, – заявил как-то поздним вечером Диего. Он последнее время один шастал по кабакам и темным притонам, выпытывая возможности подзаработать,

– Неужто у тебя что-то наметилось, Диего?! – воскликнул с готовностью Хуан, а остальные подвинулись ближе. – Говори же!

– Дело весьма опасное, но может принести приличные денежки, – заговорил таинственно Диего. – Если согласны, то дня через три можно приступать.

– А что за дело ты нашёл? – спросил Поно, заблестев глазами.

– Тут есть ватага человек пять-шесть. Они задумали увести из порта небольшое судно, и им нужны надёжные люди для этого.

– Это же пиратство, Диего! – вскричал в ужасе Хуан. – Нас повесят!

– Это если захватят, – ответил жёстко Диего. – Потому стоит подумать и решить. Дело, как я понял, выгодное, и не такое трудное и опасное. На судне всего человек пять матросов, с ними мы легко справимся. Остальное дело совсем лёгкое.

– Какое же? – встрепенулся опять недовольный Хуан.

– Отвести судно в другой порт, продать его с грузом, а денежки разделить – и можно жить припеваючи.

– И много обещают нам отвалить? – спросил спокойно Аликино,

– Пока я этого не знаю, – ответил Диего. – Но несколько сотен получим обязательно. Я ещё не знаю, что за груз. И с нас не вычтут за оружие. Оно у нас имеется.

– Ещё и применять его надо?! – опять кипятился Хуан.

– Там видно будет. Но не обязательно. Матросы могут без сопротивления сдаться. К этому мы и будем стремиться.

– А кто главарь этой банды? – спросил Поно. – Испанец или кто другой?

– Кстати, португалец. Земляк, из северной Португалии. Он назвал городок, да я забыл его.

– Тем лучше, что он португалец, – заметил Аликино. Казалось, его ничуть не волновали этические затруднения. – Как его зовут?

– Я скажу, но вы должны обещать мне, что не станете болтать об этом. Как и про нас самих, естественно.

– Если так, то можешь и не говорить, – опять согласился Аликино. – Но я обещаю хранить молчание, Диего. Говори.

– Его зовут Фалейро Роман. Мужик серьёзный и властный. Своё дело знает отлично, уверен. И его товарищи – под стать ему. Но и мы ничуть не хуже!

– Я боюсь, – тут же заявил Хуан. – Это не для меня, Диего.

– Да брось ты, Хуан! – встал Аликино. – Будешь вот так нищенствовать, и ждать у моря погоды? Соглашайся. Никто тебе худого не желает. Поно, ты с нами? Или тоже на попятную решил?

– Куда мне одному без вас, – вздохнул тот. – С вами, конечно. Деваться мне некуда. Охота хоть надежду получить, а не так жить! – и он окинул взглядом жалкую комнатку.

– Всё, Хуанито! – воскликнул Аликино. – Ты должен быть с нами, или подохнешь с голода без нас. Или думаешь, мы будем тебя содержать? И не надейся, друг мой Хуан. Ну?

– Диего обещал нам богатую жизнь… – попытался оправдаться Хуан.

– Он и держит своё слово, дурак! – Аликино привстал, но места для ходьбы тут не было. – Предлагает тебе богатство, а ты упираешься. А без риска ничего не добудешь. Кто тебе предложит состояние, за красивые глаза? Не ерепенься и присоединяйся к нам. Иначе пропадёшь без нас. Это уж точно!

Хуан побледнел, подумал, судорожно переводя взгляд с одного на другого.

– Чёрт с вами! Так и быть! Уговорили. Но я не обещаю вам своего участия в кровавых делах.

– Ладно, ладно, Хуанито! – Аликино благодушно улыбался. – Когда смерть в твои глаза заглянет, то и ты взбрыкнёшь и кинжал выставишь. Порядок, Диего!

– Раз все согласны, то завтра же приступим к подготовке. Будем втихаря заниматься фехтованием. Вдруг понадобится, и остальным тоже…

– Диего, тебе приходилось убивать человека? – спросил Хуан со страхом и любопытством.

– Бывало однажды. Скверное это дело, но часто просто необходимое. Если жить, конечно, охота. И всё ж и к этому можно привыкнуть. Для некоторых это весьма и легко. Мне Ласаро говорил, когда мы с ним шли в Макао с Филиппин.

– Он многих убил? – не отставал Хуан.

– Откуда мне знать. Но думаю, что не меньше десятка.

– Ого! – только и смог воскликнуть Хуан. – И привык?

– Не то, что привык, однако ужаса уже не испытывал. Это первого трудно пырнуть ножом, а из мушкета вообще раз плюнуть. И в драке тоже ничего можешь не заметить, а человек копыта отбросил от твоего удара.

Диего понимал, что его друзья жадно его слушают, впитывают его слова. Всё-таки они ещё мальчишки и никогда ещё не убивали. Он понимал – это могло осложнить дело, к которому они готовились.

Дня четыре спустя они все собрались в харчевне и за кружкой вина иносказательно договорились о дальнейших действиях. Фалейро предупредил, чтобы все были готовы через день и ждали его с лодкой у причала.

– Нас будет всего пять, и вас четверо. Этого достаточно. Мы ночью залезем на судно и захватим его. Желательно без шума. Тотчас поднимем паруса – и в путь. До утра мы должны быть уже далеко в море. Погони не будет.

– Почему? – спросил Диего пытливо.

– Хозяин, он же капитан, уехал в свою асиенду5 и вернётся не ранее как через три дня. А тогда никто этим заниматься не станет. Да и мы должны к этому времени избавиться от судна и груза.

– Годится, – согласился Диего. – Пистолеты готовить?

– На всякий случай. Но постараемся обойтись без них. Шум нам ни к чему.

Глава 4

Приближалась полночь. Девять человек разместились в шлюпке, разобрали весла и неторопливо погребли к двум огонькам, указанным Романом.

– Все сделать без звука, ребята, – в который раз предупреждал он. – Действуем стремительно, тихо и жестоко, если то потребуется. Обувь снять, ходить только босиком. Шума меньше будет,

– Сколько на судне матросов? – спросил Аликино.

– Днём было четверо, но должен подойти ещё один, боцман. Его и надо побыстрее и потише убрать первым. По возможности. Все они должны быть на баке6 или поблизости от него. Так что заходим с кормы.

Молодая луна давала мало света, корпус судна виднелся плохо.

– Обходим судно вокруг и наблюдаем за ним во все глаза, – шептал Роман. – Присматривайтесь ко всему, что может пригодиться.

Было видно, как кто-то из матросов попыхивал трубкой, но разговора слышно не было. А шлюпка шла не далее, как саженях в пяти от борта судна.

Роман кивнул гребцам, и те убавили силу гребков. Шлюпка едва продвигалась к корме, пока не упёрлись руками под срез, нависающий над водой.

Никто не произнёс ни слова. Но все испытывали острые чувства – кто страх, кто волнение. Особенно те, кто делал это впервые.

Роман схватился руками за брус, опоясавший корму горизонтально, прислушался и кивнул. Ему подставили руки, и он тихо поднялся выше. Лодку осторожно удерживали от качки.

Следом полез ещё один пират. Затем вызвался Диего. Он долез до окна, уже открытого и зовущего внутрь каюты. Из неё несло затхлостью и сыростью. Роман изнутри выглядывал в окно, следя за поднимающимися людьми. Двое остались в лодке – Хуан и старый матрос с кривым носом.

Роман приблизил губы к уху Диего и прошептал:

– Выходим, приготовить оружие. Крадёмся вдоль фальшборта. Почти ползком, а там посмотрим. Вперёд!

Он первым вышел в дверь, за ним последовали остальные шестеро. На палубе было намного светлее, но заметить матросов на баке не удалось. Лишь на полуюте7 виднелась тень человека, сидящего на табурете и курящего трубку.

Роман сам полез туда, скрываясь в тени надстройки. Вылез наружу и вдоль борта по брусу прошёл за спину сидящего матроса. Остальные затаились, ожидая, развязки. Лёгкий вскрик дал сигнал к действию. С бака раздался голос:

– Эй, Гонсало! Что у тебя?

Кто-то из чужих пиратов ответил приглушённо:

– Какого дьявола орёшь на всю палубу! Спи себе, болван!

– Эй! Кто это?

Но пираты были уже совсем рядом, и Диего сказал тихо:

– Кто жить хочет, пусть молчит и сдаётся! Иначе всех перережем!

Пока матрос раздумывал, остальных окружили, выставив кинжалы и шпаги в грудь опешивших матросов. Никто не крикнул, лишь один голос спросил с дрожью и шёпотом:

– Правда жизнь сохраните, ребята?

– Правда! – ответил кто-то из старших. – Бросайте ножи и всё, чем можете драться! И без шума! Судно захвачено! Оно в наших руках!

Появился Роман и тут же спросил, обращаясь к четвёрке пленных:

– Будете работать матросами – и не вздумайте выкинуть глупость! Всех порежем на куски! И тихо, гады! Ребята, поднимаем паруса! Без шума. Снимаемся с якоря! Спокойно! Главное – не шуметь.

Все бросились выполнять команды. Через полчаса якорь был уложен, паруса заколыхались на лёгком ветру, и судно стронулось с места. Оно стояло далеко от причалов, и места для разворота было достаточно.

Ещё через полчаса прошли форт, обогнули мыс Пунтилья и вышли в море. Ветер задул свежее, и судно заторопилось на запад. Два дня прошли в уже знакомых матросских тяжёлых буднях. На третий день стали на якорь в порту городка Изабелла, что на самом западе острова.

Роман собрал всех на палубе и сказал строго:

– Всех пленных в трюм и следить, чтобы не сбежали. Остальным быть готовыми сниматься с якоря в любое время. Я в порт – пытать купцов насчёт торгов. За меня остаётся Мигель. Слушаться его! Я могу вечером не вернуться. Вахты стоять ответственно.

Он спустился в ялик и сам погреб к пристани, его проводили молчанием. Мигель оглядел матросов, кивнул на пленных и те сами спустились в трюм.

– Хуан, будешь сторожить у люка. И смотри мне, парень! Не проворонь!

Хуан немного скривился в неудовольствии, поправил задвижку на люке и сел на бухту канатов в тени зарифленного паруса. Остальные матросы немного убирали палубу, приводя её в божеский вид.

«Капитан» появился лишь на другой день после полудня. С ним в ялике прибыли трое купцов и скрупулёзно облазили весь трюм, изучая груз и прицениваясь. Потом все они зашли в капитанскую каюту и долго о чем-то беседовали.

Когда они уехали, солнце уже коснулось краем диска горизонта. Фалейро проводил их до трапа, проследил за лодкой и повернулся к матросам. Вид его был торжественным.

– Ребята, поздравляю вас с успехом! Завтра всё начнут выгружать, и мы станем бренчать золотом в карманах! Бочонок вина на палубу!

Последнее вызвало волну восторга. Всем хотелось расслабиться и снять то напряжение и волнение, что владели всеми эти дни.

– Хуан, выпусти пленников, – распорядился Роман. – Пусть и они глотнут немного, заработали!

Неделю спустя все матросы оказались в городке, но не все были довольны. По этому поводу Диего заметил, заузив губы:

– Всего сотня монет! Обещал намного больше, подонок!

– Тише, Диего! – взмолился Хуан. – Может услышать!

– Плевать мне на это! Сам получил в три раза больше! И его молодцы тоже! А мы чем хуже? Ну на пятьдесят монет меньше – это понятно! Но так?

– Тут ничего не сделать, Диегито, – остановил друга Аликино. – Не убивать же его за это!

– Убивают и за меньшее, Аликино, – прошипел Диего. – И я не намерен ему прощать такое! Он ещё не знает меня!

– Перестань, Диего! – просил Хуан. – Сто монет тоже деньги, и не такие малые. Для начала вполне можно жить, если не транжирить. К тому же можно соединить их, все наши, и получится прилично!

– Ты не знаешь, что говоришь, Хуан. Для меня эти деньги просто мелочь!

– Диего, мы ведь только начали работать, – вступился за Хуана Понсио. – Может, подвернётся ещё что-нибудь подходящее. К тому же нам надо подумать, куда убраться из этого городишка. Долго тут оставаться может быть опасно.

– Правильно, – поддержал друга Аликино. – Нечего сопли размазывать! Думаем проще, но конкретнее.

Диего не стал больше спорить с друзьями. Он нашёл четвёрку пленных, которых отпустили в город. Один из них спросил с удивлением, увидев Диего:

– Сеньор хочет узнать, не донесли ли мы на вас? Нет, сеньор, не донесли.

– И на том спасибо, ребята. Но я не об этом. Сколько вы получили за содействие нам?

Они переглянулись, один ответил за всех:

– По три золотых, сеньор. Это намного больше, чем нам платил прежний капитан. Так что мы вполне довольны.

– А я нет! Нас, как и вас, обдурили, и мне это не очень нравится.

– Что же вы хотите от нас, сеньор?

– Хочу вам предложить получить по сотне, если согласитесь мне помочь.

– Сотня – это большие деньги, сеньор. И что мы должны сделать?

– Отобрать их у Романа. Всего-то!

– Хм, – усмехнулся старший матрос. – И как вы себе это представляете, сеньор? Я никак не представляю.

– Потому что вы полные дураки и глупцы. Вас и следует так доить за это. А я вам обещаю по сотне, если мы будем действовать сообща. Нас будет восемь человек против их пяти. И у меня есть намётка плана.

– Может, скажете и нам про него? – усмехнулся самый молодой матрос.

– Скажу, коль согласитесь мне помочь, ребята, – обнадёжил Диего. Матросы переглянулись, помолчали, а самый старший молвил нерешительно:

– Опасное это дело, сеньор. Лишаться жизни за сто монет слишком рискованно. Вряд ли мы согласимся, сеньор. Тем более, что ничего на знаем про ваш план. Или дайте подумать нам хоть денёк.

– Могу и дать, но помните, что нам надо спешить. Пираты легко могут от нас улизнуть. Завтра я вас посещу, и вы должны мне всё сказать.

Диего дал им серебряную монетку на выпивку и удалился, несколько разочарованный и озлившийся на этих кретинов.

На следующий день Диего вновь зашёл к матросам. Те ютились в хижине у окраины Изабеллы, и он без стука вошёл к ним. В полумраке хижины различил всех четверых матросов, в ожидании сидящих на пеньках.

– Что вы решили, ребята? Говорите откровенно, и побыстрее.

– Вы первым расскажите нам о своём плане, сеньор, – предложил старший. – Иначе нам трудно принять такое важное и опасное решение.

Диего думал мало и решил раскрыться. Другого выхода у него не было, и он сказал, пронзительно глядя на матросов:

– Я узнал, что Фалейро покупает судно. Скорее баркас, но большой. И дня через два уходит в неизвестном направлении.

– А что можем сделать мы, сеньор?

– Погодите. Мы должны подгадать, когда там будет поменьше народа, а всего-то их пять человек. Тихо напасть и завладеть нашими деньгами. И всё это тихо, без шума, как в первый раз, когда вас захватили.

– И вы уверены, что нам это удастся, сеньор?

– А почему не удастся? В первый раз было сложнее – но всё получилось. А сейчас – намного проще, уверяю вас!

– А как конкретно мы будем захватывать баркас?

– Завтра они вступают в права собственности на баркас. Мы тотчас пройдём на лодке мимо, наблюдая. У баркаса имеется низкий трюм. Там можно двум людям укрыться, если позволят обстоятельства. Но и без этого мы просто нападём на них и захватим. Лишь бы там находилось поменьше людей Романа.

– Все это очень ненадёжно, сеньор, – заметил один из матросов.

– Все можно решить прямо завтра, если повезёт. – Диего никак не хотел отступать и продолжал давление, убеждая. – Основное я беру на себя. У меня получится лучше. А вы все лишь поможете мне осуществить мой план. Лишь бы деньги были у них целы.

– А если нет, сеньор?

– Такого просто не может быть. Куда они их могут запрятать? Только в свои карманы, а капитан Роман в какой-то сундучок. Вот их мы и должны отобрать. Обещаю честно с вами поделить всё.

Матросы долго думали и наконец согласились. Старший сказал решительно:

– Ладно уж, сеньор. Попытаем счастья, хотя уверенности у меня нет. Только у нас нет оружия, кроме ножей.

– Я обеспечу вас пиками. Ими легко управляться и они будут длиннее их шпаг. И ещё у меня есть некоторые задумки, но они вас не должны касаться.

– Попробуем, ребята? – обратился старший к матросам.

– Если сеньор не обманывает и основное берет на себя, то вполне можно, – ответил один из матросов. – Попробуем, коль так…

– Вы ждёте нас на причале. Я вас позову, когда сам буду готов. Мои люди будут следить за Романом. И вам сообщат, когда наступит время. Если никто вас не позовёт на дело, то, значит, оно сорвалось и вы не понадобитесь.

– А деньги, сеньор?

– Денег тогда мы не получим, ребята, их просто не будет.

– А мы уже и слюни распустили, сеньор, – усмехнулся молодой.

Диего всё тщательно рассказал своим друзьям, распределил роли и добыл местную лодочку. Напоследок сказал мрачно:

– Следите за баркасом, ребята. Я попробую залезть внутрь и нападу оттуда. Вы тотчас должны меня поддержать. Иначе мне крышка.

– Ну и взвалил ты на себя роль, Диегито! – воскликнул в страхе Хуан. – Я бы никогда на такое не пошёл. Это же настоящая гибель!

– У нас и просто так легко попасть под нож головореза, которых везде хватает. А тут может обломиться куш приличный. Для, начала, конечно. Аликино, ты отвечаешь за выполнение плана. Действуй решительно и быстро. От быстроты зависит многое. Если мне не удастся пробраться в трюм, я вернусь, и мы нападём открыто попозже.

– А наших матросов когда пускать в дело? – спросил Понсио.

– Когда я дам знать об этом. Могут и не понадобиться. Тогда всё будет наше, ребята. Хуан, тебе задание простое. Снабдить наших матросов короткими пиками. Чуть меньше сажени длиной. Срочно закажи у кузнеца и к вечеру раздашь. Другого им я не могу ничего предложить. Пусть делают потоньше.

Диего сидел на причале и наблюдал за морем. Несколько лодок плавали туда-сюда по своим делам. Баркас Романа стоял саженях в пятидесяти от берега и его хорошо было видно. К вечеру туда на лодке подошли два человека, лодку привязали, а сами занялись парусом. Что-то у них там не ладилось. Ещё один находился уже там. Но Романа среди них не было. Это озадачивало и беспокоило Диего. Узнать его было сложно. Широкополая шляпа закрывала его лицо, и сидел он с удочкой и ведёрком для рыбы.

После захода солнца Роман подошёл к краю пристани и прокричал приказ перевезти его на борт баркаса. С ним был мешок, с виду довольно тяжёлый. Диего это хорошо видел.

Когда матрос с лодкой причалил, то спросил капитана:

– А Пабло где подевался?

– Он позже появится, – ответил Роман. – Все готово? Часа через три надо уходить в море. Тут уже опасно находиться.

– Успеем, – ответил матрос и лодка отвалила.

Диего дождался густых сумерек, отошёл подальше и разделся, оставшись в одних коротких штанах и поясом, где торчали пистолет и короткая шпага.

Одежду его заберёт Понсио, а сам он вошёл в воду и тихо поплыл к баркасу. Он плыл медленно, экономя силы и дыхание. Оружие тянуло вниз и это казалось ему опасным. Между ним и баркасом прошла длинная лодка. В ней на вёслах сидел Аликино. Диего слегка отдохнул, ухватившись за борт рукой.

– Вернёшься по другую сторону, – шепнул Диего. До баркаса оставалось не более шести саженей.

Отпустил корму лодки, Диего поплыл, почти скрываясь под водой. Но заметить его можно было, лишь внимательно присмотревшись к тому месту. Он уцепился за низкий борт баркаса, едва дотянувшись до него рукой. Отдыхал долго, восстанавливая дыхание и силы. Волнение колотило его и ему казалось, что он продрог от холода. Слышал разговоры на баркасе. Определил, что в трюме у них не всё в порядке, и они там возятся под окрики Романа, наблюдавшего за работами. Там же светил жёлтым светом фонарь.

Диего с трудом задрал ногу и залез на корму. Там был навес и румпель. На середине палубы стоял Роман и покрикивал на тех, что были в трюме. Никого больше он на палубе не увидел. Лишь из трюма просачивался тусклый свет фонари. Положение оказалось выгодным, и Диего стал красться, ближе к люку.

Его босые ноги не производили шума, рука сжимала шпагу, а сердце колотилось в груди, готовое выскочить через горло. И так хотелось броситься побыстрее на врага, но расстояние ещё не позволяло это сделать.

Наконец он подошёл на два шага и бросил тело вперёд. Роман обернулся, а шпага вошла в его бок и сломалась под тяжестью падающего и кричащего тела. Диего выдернул обломок и бросился закрывать люк. В него колотили, из люка неслись вопли и вдруг Диего увидел краем глаза фигуру матроса. Он появился от носа, где он возился, видимо, со снастями или якорным тросом. В руке его поблёскивал нож. Другого оружия Диего не увидел. Он выхватил пистолет и навёл на матроса, прокричав:

– Брось нож, Марко! Пристрелю, как собаку и выброшу в море! Ну!

Матрос остановился в двух шагах и отбросил нож шага на три к Диего.

– Ложись на палубу! И не двигаться!

Матрос выполнил его приказ и лёг на ещё тёплые доски, распростёр руки в обе стороны. Краем глаза Диего заметил, как к баркасу подошла лодка и с неё на борт лезет Аликино.

– Аликино, свяжи Марко. От греха подальше! И посмотри, что с Романом! У него в теле конец моей шпаги сломался! Где остальные?

– Поно в лодке, а Хуан с теми, на берегу.

– Ладно! Займись ими, а я трюмом. Они готовы разбить крышку. Надо их успокоить. Дай шпагу, а то моя куда-то закатилась, проклятая!

Диего приоткрыл люк и крикнул:

– Выходи по одному, ребята! И без шалостей. Проткну любого, кто рыпнется. Ваш капитан отдаёт Богу душу и вас никто не защитит больше.

Пленников связали и бросили лежать на палубе. А на пристани уже собралось несколько человек любителей острых ощущений, готовых позвать альгвасилов.

Аликино звал Хуана и тот с помощью Понсио перебрался на баркас. Четверо матросов с волнением тоже кричали, понимая, что их обделили честно заработанными монетами.

– Выбирай якорь, ребята! – приказал Диего и сам бросился накручивать на барабан трос. – Ставим паруса – и в путь! Скоро нас могут схватить. Понсио, становись у румпеля! Аликино, ставь паруса! Возьми одного из пленных в помощь! Только чтобы не убежал!

Не прошло и четверти часа, как баркас тяжело развернулся и тронулся к морю. На причале крики возвестили о прибытии альгвасила с тремя стражниками. Те уже налаживали мушкеты.

– Всем на палубу! – приказал Диего и сам лёг, распластавшись на досках. – Румпель закрепи и ложись, Понсио!

Не прошло и нескольких минут, как грохнул выстрел, пуля вжикнула вдоль палубы и улетела в море. Баркас медленно шёл к морю. Прозвучал сдвоенный выстрел и тут же раздался вой матроса, раненного в ногу. В свете фонаря видно было, как он пытается другой ногой зажать рану, из которой била струя крови. Видимо, пуля задела артерию, и раненый истекал кровью.

Никто ему не помог, а руки матроса были связаны. Он вопил, катался по палубе, пока не стал затихать. Вскоре он замолчал и перестал шевелиться.

Баркас уже отошёл достаточно и Диего позволил всем встать, кто был не связан верёвками. Осмотрели матроса. Он лежал в луже крови и был уже мёртв.

– За борт его! – махнул рукой Диего и повернулся к Роману. Тот ещё дышал, но жить ему оставалось совсем мало. – Дать ему воды! Хоть напоследок облегчить его агонию. Скоро отойдёт к предкам. Пусть они с ним разбираются. Хуан, чего стоишь, как истукан! Осмотри трюм, да смотри не подпали нас фонарём. Этого ещё нам не хватало! Понсио, посмотри, что в карманах у покойника и Романа. А то выбросите с золотом вместе!

– У Романа только ключи какие-то и немного мелочи. У покойника мешочек на поясе с монетами и в кармане три золотых и немного серебра. Куда их?

– Отнеси в каюту капитана. Мы туда все скоро соберёмся. Очистить палубу от крови. Кто тут освобождён и помогал нам?

Подошёл Марко.

– А, ты! Займись палубой и не вздумай нырять.

– Да я и плавать не умею, сеньор, – ответил матрос со страхом. – Что вы сделаете с моим товарищем?

– Пусть пока полежит. Мы решим потом. А сам ты что предлагаешь, Марко?

Тот пожал плечами, но ответил вопросом:

– А жизнь оставите?

– Смотря, что ты сам предложишь. Но это потом. Сейчас мне охота посмотреть, что мы имеем теперь. Ты, Марко, знаешь, как нас ограбил Роман?

– Он и нас особо не одарил, сеньор Диего. Всего по полторы сотни дал.

– Нам по сотне и то считал, наверное, много. Где твои деньги? При тебе?

Марко со вздохом сожаления отвязал от пояса мешочек и протянул Диего.

– Молодец! Если б выбросил в море, то точно последовал бы за ним.

– Я могу надеяться на помилование, сеньор?

– Какое помилование, Марко? Ты ни в чем не виноват. Только Роман виновен во всем, и ты за него уже поплатился своим кошелём. Хочешь остаться с нами? Только я ничего не смогу тебе пока предложить. Сами на мели.

– Мне податься некуда, сеньор. Могу и с вами, коль разрешите. Мы с Романом тоже только что начали, да вот, как видите, неудачно.

– Нельзя начинать с жадности, Марко. Мы все люди, и должны питать уважение друг к другу, хоть малое. А он все себе захапал. Пошли посмотрим, что у него имеется. Где твой товарищ по несчастью? Зови.

– Альваро, иди сюда, сеньор кличет! – позвал Марко.

– Аликино, топай за нами с фонарём. Марко, зажги второй, а то темно будет.

Они вошли в каюту Романа. Она была крохотной, но другой на баркасе не оказалось. Узкая койка и столик с табуретом. Вот и вся обстановка. И трое, а потом и Аликино с фонарём, едва могли поместиться, сев на койку.

– Марко, где могут быть деньги Романа? – спросил Диего.

– Тут только под койкой, сеньор. Я посмотрю. – Он полез под койку и вытащил низкий сундучок небольших размеров. – Открыть?

Под крышкой оказалась одежда и несколько листов плотной старой бумаги. Вывалив это на пол, на дне все увидели несколько мешочков с монетами и драгоценностями. Все это Марко вывалил на койку, и перед изумлёнными матросами предстала груда золота и нескольких камней в драгоценностях.

– Вот это да! – воскликнул Альваро в изумлении. – Сколько же тут?

– Сейчас посчитаем, – ответил Диего и разделил монеты на четыре части. – Каждый считает свою часть, а потом мы разделим.

Не прошло и четверти часа, как подсчёты окончились. Диего в уме посчитал сумму и молвил торжественно:

– Всего, значит, одна тысяча двести шесть монет золотом и семьсот двадцать восемь серебром. – Диего обернулся и посмотрел на матросов. – Вот как ваш капитан рассчитывается со своими друзьями. Убедились? А ещё драгоценности. – Диего сгрёб все в одну кучку, посмотрел на матросов и добавил: – Я намерен разделить по справедливости, но вам, – он обернулся к пленным матросам, – я не стану платить полностью. С вас хватит и пятидесяти монет. Не против? – чуть скривил он губы в многозначительной улыбке.

– Что вы, сеньор, – поспешил ответить Марко. – Вы и так слишком добры, Альваро, ты ведь не против?

Тот кивнул, соглашаясь.

Диего тут же отсчитал им их доли и протянул, сказав:

– Замечу подвох – смерть тотчас вас настигнет. Это вам ясно?

– Не извольте беспокоиться, сеньор Арбаледо. Мы не дураки. Роман ничего подобного нам не позволял. Альваро, подтверди мои слова.

Диего выдворил всех на палубу работать, сам тут же стал делить деньги. Себе оставил пятьсот монет, остальные поделил на неравные части. Меньше всех получит Хуан, затем Понсио и Аликино, которому Диего выделил двести пятьдесят монет золотом.

Остальное он отложил на общественные нужды. Об этом он уже разузнал и счёл это правильным.

Ближе к полночи Диего подозвал Марко.

– Куда собирался направиться Роман, Марко?

– В Санто-Доминго, сеньор.

– Это, кажется, на Эспаньоле? И вроде бы не так далеко?

– Да, сеньор. Я туда ходил и вполне запомнил приметы. Надо пройти пролив и немного спуститься к югу. Город большой и там легче найти сбыт нашего груза, сеньор.

– Я так и не узнал, что за груз в трюме? Ты же должен знать.

– Груз очень ценный, сеньор. Роман за него надеялся получить тысячи полторы или даже две. Китайская посуда, которая нам, простым людям, ни к чему. Ещё штуки дорогих тканей. И несколько ящиков с восточными глупостями дли богатых. Они это любят.

– Откуда в таком крохотном городке, как Изабелла, столько ценностей?

– Я понял, сеньор, что у Романа тут были свои люди и связи. Мы их просто выкрали из склада одного богатого посредника-купца. Тот тоже всё это собирался в Санто-Доминго продать. Я даже видел изделия из слоновой кости, сеньор! Красивые, но бесполезные вещи!

– Для нас будут полезными, Марко, – в задумчивости молвил Диего.

– Это точно, сеньор! – осклабился Марко. – Богатые горожане за это могут отвалить нам много кругленьких и блестящих!

– Если всё удастся, то я и вам выделю равные доли. Так что старайтесь.

В проливе Мона баркас встретил сильное волнение, и пришлось долго и мучительно опасно продвигаться на запад целых два дня. Но показались берега Эспаньолы, и ветер немного поутих. А в столицу вошли при довольно тихой и спокойной погоде.

– Город действительно большой. Тут можно рассчитывать на успех, – проговорил Диего, оглядывая белые строения и храмы, которых оказалось довольно много. Сердце Диего забилось от предвкушения хороших дел в городе.

– В городе не вздумайте буянить, ребята, – предупредил Диего, – Всем пока находиться на борту, пока я не проясню здесь обстановку. Потом и вы посетите местные таверны и женщин, коль у кого появится охота.

Матросы довольно заулыбались, ощущая в мешочках приятную тяжесть золота и серебра. А Диего своим друзьям напомнил их цель:

– Ребята, не забывайте, зачем мы сюда пришли. Нам необходимо скопить достаточно денег и вернуться в Португалию. Помните об этом.

Друзья хитро улыбались, и лишь Хуан хранил спокойствие. После дележа он считал себя обделённым и до сих пор хмурился. Остальные лишь посмеивались над ним, что ещё больше злило молодого матроса.

Больше недели Диего добивался возможности продать груз. Наконец это ему удалось. Купцы нашлись, и за две следующие недели всё удалось продать с немалой выгодой, как и обещал Марко.

– Что теперь нам делать, капитан? – спросил Понсио, довольно ухмыляясь и, наверное, вспоминая ночи в портовых тавернах.

– Сразу и не решишь, ребята, – ответил Диего. – Заниматься тихим пиратством – дело опасное и часто не такое выгодное, как кажется. Не так часто подворачивается лёгкое дельце. Но и от него мы не станем отказываться, коль пофартит. А потому для небольшого заработка займёмся каботажным промыслом.

– Есть грузы для нас? – поинтересовался Аликино.

– Я уже с двумя мелкими купцами договорился. Денег это обещает мало, но на жизнь хватит пока. Так что готовьтесь, ребята, поработать.

Через пять дней баркас был загружен разным мелким товаром и отвалил на восток до Сан-Педро, с заходами в три селения по пути.

– Это дало нам всего семьдесят песо золотом, – жаловался Диего. – Но зато мы ознакомимся с местами, где нам, возможно, придётся работать не один месяц. И ещё бы пару надёжных ребят пригласить на борт. Вы присматривайтесь.

– Диегито, после Сан-Педро, что нас ждёт? – приставал Понсио, нетерпеливый и жадный не только на деньги, но и на развлечения.

– Попробуем загрузиться в этом порту, – ответил Диего. – А там посмотрим, что подвернётся. Пока нам здесь ничего не светит. Но мы подождём.

Ждать пришлось больше недели. Но зато груз оказался ценным и за него хозяин обещал сто монет.

В Майягуэс на Пуэрто-Рико прибыли без осложнений. Пролив преодолели без затруднений и в городе быстро разгрузились. Хозяин груза рассчитался и посоветовал больше не ждать.

– Городок маленький и надеяться на груз вам вряд ли приходится, дон Диего, – говорил хозяин. – Я вам советую податься порожняком в Понсе. Это большой порт и там вам легче будет добыть груз. А времени туда не более пары дней. На восток.

Диего так и сделал. Обошли западный мыс острова Кабо-Рахо, это было самое трудное место их пути. А в районе мыса Брео их остановил корабль с намереньем досмотреть. Уйти никак было невозможно и Диего с щемящим чувством в груди отдал команду обрасопить реи.

– Это точно пираты, сеньор! – шептал Марко и кивал на приближающееся судно. – Что будем делать? Отберут все наши денежки.

– Я вам говорил, что надо было оставлять их в Санто-Доминго. Глупцы!

Марко оказался прав. То были пираты, в основном англичане, и они сильно разозлились, ничего ценного не обнаружив ни в трюме, ни в карманах команды.

– Ваше счастье, что вы не испанцы! – грозился помощник призовой команды. – С португальцами мы редко воюем. Но денежки мы всё же отберём у вас. Не зря же мы потратили на вас столько времени. Капитан, а твои деньги куда спрятал? Говори или пытать станем.

– Помилуйте, сеньор! – перепугался Диего. – Их у меня и так было мало, и я рассчитывал получить в Понсе за груз. Вот и оставил невесте в Санто-Доминго полторы сотни серебром.

– Черт с тобой. Давай кольцо, и уходите с глаз долой! На обратном пути не попадайтесь с ценным грузом. Заберём! – и он хищно оскалил зубы.

– Вот подонки! – ругался Поно. – Всё выгребли! А Хуан, как и ты, оставил все в городе. А мы, как дураки, теперь остались ни с чем! Теперь я буду тебя во всем слушать, Диего! Проклятье!

– Теперь, – мрачно заметил Аликино, – нужно добыть ценный груз и захватить его, спустив хозяина к акулам! Да опять боязно пиратов!

– В следующий раз мы тоже поднимем свой стяг, ребята, – пообещал Диего.

– Думаешь, это нас спасёт? – Марко скептически ухмыльнулся.

– Может быть. Но другого способа как-то обезопасить себя я не вижу. В городе купим оружие и постараемся быть похожи на настоящих пиратов.

– Кто нами из них заинтересуется? – сомневался Хуан. – Мы для них не можем представлять ничего путного. Сила наша ничтожна.

– Не это главное, Хуанито, – ответил Диего. – Главное, что мы пираты, и готовы присоединиться к любому из подобных. Хуан, тебе срочное и важное задание от нашего братства. Придумать флаг и изготовить его.

Матросы с удивлением и радостью восприняли такое решение капитана. А Хуан был обескуражен и не знал, как ответить.

В Понсе простояли больше двух недель, пока нашли купца с грузом. Как раз около двадцати тонн, что вмещал трюм баркаса. Рейс проходил до Фахардо на восточном побережье острова и обещался быть довольно сложный. Диего купил карты, и долго изучал их, стараясь не попасть впросак.

– Диего, это очень близко от Сан-Хуана, – заметил Аликино.

– Кто нами может заинтересоваться? Всё было давно, а нас никто там не знает. Это Романа знали, а мы люди новые и незаметные. Обойдётся. Зато хозяин расщедрился на сотню с небольшим. Правда, из Фархадо мы вряд ли сможем найти груз, но и столица рядом. Можно перейти туда. Уж там мы обязательно найдём что-нибудь.

Рейс оказался очень трудным. Встречные ветры замучили малочисленную и ослабевшую команду. Но через две недели баркас оказался у причала.

– Ожидать груза не будем, – распорядился тут же Диего. – Разгрузимся, и в столицу. За день будем там.

В Сан-Хуане действительно быстро нашли груз и два хозяина за четыре дня погрузили восемнадцать тонн товаров до Пуэрто-Плата, что давало морякам триста монет дохода.

Уже идя северным берегом Эспаньолы, Аликино предложил капитану Диего:

– Диего, груз довольно ценный. Как раз легко его захватить и продать в любом портовом городе. А идти дальше очень опасно.

– Ты имеешь в виду базу пиратов на острове Тортуга? – Диего пытливо смотрел на друга, размышляя. – А что мы получим с этого?

– У купцов обязательно должны быть деньги. И груз. Тысячи три можно получить. И не надо идти в Пуэрто-Плата. Там наверняка легко встретить пиратов.

– Раз груз ценный, то в маленьких селениях его не продать. А до Пуэрто-Плата ты идти не желаешь. Так мы мало чего достигнем, а слух пойдёт о нас берегом. Так и недолго оказаться на виселице. Так что в любом случае мы идём в тот порт. Тем более никто про нас ничего не знает. Риска никакого!

– Как знаешь, Диего. Тебе виднее. Но можно и с тобой согласиться. Сколько нам ещё идти?

– Дней пять, не больше. Если с погодой ничего не произойдёт.

– Тогда пора всё обмозговать, Диего. Время не ждёт. Другого такого случая может не подвернуться. Решайся!

Диего задумался. Дело слишком неприятное, на такое он ещё не был готов и даже страшился. Даже подумал, что не стоит делать такого злодеяния. И тут же всплыл дом в Фаро, Ласаро с его непониманием, Мелиса, готовая подчиниться любому решению родителей. И он решился, помня о задуманной мести. Правда, он всю ночь раздумывал, как поступить, и вдруг посчитал невозможным просто утопить купцов. И утром он вызвал их к себе.

– Сеньоры, я обязан сообщить вам весьма неприятные известия, и для меня, и для вас.

– Надвигается шторм, сеньор капитан? – привстал один в замешательстве.

– Можно и так назвать, сеньор. Но буду краток. Мы в основном пираты…

– Боже мой, что вы такое говорите! – выскочил второй из удобного сидения на койке. – Как же вы осмелились на такое? Мы бедные торговцы и должны потерять всё! Но, может мы…

– Погодите, сеньор, – поднял руку Диего. – Откровенно говоря, мне и самому это не очень приятно, но команда грозит и мне в случае невыполнения их мнения. Поверьте мне, я без желания иду на такое.

– Но что вы намерены сделать?!

– Скажу откровенно, сеньоры. Мне предложено утопить вас. Мне это вовсе не по душе, и я предлагаю вам жизнь и помощь мне в продаже ваших же товаров. В этом случае я могу рассчитывать на снисхождение моих людей. Другого решения у вас просто нет, сеньоры. Судьба!

Он спокойно слушал их возмущения и негодования и потом проговорил:

– Своими воплями, сеньоры, вы ничего не достигнете. А мне нужно лишь ваше согласие. Иначе мы вынуждены будем вас отправить к рыбам на корм. Они будут довольны, уверяю вас, сеньоры,

Диего сам удивлялся спокойствию и даже занервничал, когда купцы никак не хотели примириться с такой участью.

– Ну хватит! – встал Диего, раздосадованный и уже потерявший терпение. – Раз вы так волнуетесь, то извольте выложить все ваши ценности на стол и постарайтесь не попадаться мне на глаза! Ну же! – прикрикнул он, видя, что те не спешат исполнить его требование.

Диего наклонился к двери, приоткрыл её и крикнул, подзывая Аликино. Тот втиснулся в каюту.

– Чего изволишь, капитан?

– Сеньоры не соглашаются с моими доводами. Заставь их выполнять наш устав и побыстрее, – и подмигнул с пониманием.

Аликино сцапал купцов за шиворот и те заверещали, прося прощения и готовность выполнить все требования капитана.

– Пошли посмотрим, что у вас имеется, – гаркнул Аликино и поволок их за собой в их закуток, отгороженный парусом с тентом.

Через четверть часа Аликино выложил перед Диего два мешочка с монетами. Они звякнули мелодично, радуя слух.

– Уверяют, что там около четырёхсот монет золотом, – заметил рыбак и вопросительно глядел на капитана. – Будешь считать?

– А как же, Аликино. Деньги любят счёт. Иди и присматривай за ними.

В порт намеренно зашли под вечер и стали на якорь подальше от причала. Вызвал купцов и строго спросил, глядя им в глаза:

– Итак, сеньоры, вы готовы сотрудничать? Отвечайте честно. За это наказывать не будем.

Они переглянулись, и один из них молвил неуверенно:

– Да, сеньор, согласны. Но у нас есть шанс остаться живыми?

– Гарантий, как вы знаете, я вам дать не могу. Их просто нет. Но обещаю вам жизнь в случае честного сотрудничества. Думаю, что жизнь – это достаточная плата, как вы считаете, сеньоры?

Купцы согласно кивали головами.

– И что мы должны будем здесь делать?

– Что и намеревались, сеньоры. Продавать ваши товары, а деньги передавать мне, как плату за ваши жизни. И не вздумайте продешевить. Завтра один из вас пойдёт со мной на ялике в город, и мы займёмся торгами. Если вы вздумаете шутить со мной, то ваш коллега тотчас умрёт, как и вы. В этом я вам ручаюсь. И не думайте, что я оставлю вас без присмотра, сеньоры.

Диего поговорил с Понсио, тот должен будет тайно и незаметно сопровождать их по городу, сторожить и быть готовым применить силу.

– Аликино, вы с Хуаном остаётесь на борту. Альваро необходимо изолировать, чтобы он не попытался удрать. И никаких контактов с купцом. За ним тоже следить, а лучше запереть где-нибудь до моего возвращения.

– Сделаем, Диего. Что ещё?

– Следи, чтобы никто не вздумал выйти в город, А я вам привезу снеди и хорошего вина. Если, конечно, вернусь, – и он многозначительно скривил губы.

Альваро не стал сопротивляться предложению Аликино запереть его в трюме, а купец стал возмущаться, пока рыбак не отвесил ему оплеуху и не запер в капитанской каюте. Окно снаружи забил бруском.

Поздно вечером Диего и купец вернулись с ворохом снеди и новостей.

– Как купец себя вёл? – поинтересовался Аликино.

– Ничего подозрительного не заметил, – ответил Диего. – Поно когда вернулся? Я его не вижу.

– С полчаса назад, – ответил Хуан, – Спит, говорит, что за целый день так находился, что ног под собой не чует. И его можно понять, Диего.

– Он молодец. Своё дело отменно выполнил. Завтра сюда придут покупатели. Три или четыре купца. Ведите себя благоразумно и без предвзятости.

– Можно приступать к пиршеству? – улыбнулся Аликино.

– Можно, но с вином поосторожнее. По паре кружек – и хватит на сегодня.

– Ну ты и блюдёшь тут порядок, Диегито! – чуть недовольно молвил рыбак.

– Ты же не хотел бы поболтаться в петле, мой друг? Вот и ограничивай себя немного. Так надо. Мы во вражеском лагере. Купцов запереть в каюте, Альваро и Марко как-то тоже изолировать. Лучше напоить их до бесчувствия.

– Вот повезло ребятам! – воскликнул Аликино и прищёлкнул языком.

Торги длились неделю, и всё это время все на баркасе были в напряжении и страхе. Купцы боялись за свои жизни, матросы боялись предательства и казни, и следили друг за другом, боясь ошибиться.

Наконец Диего вернулся с одним из купцов и с облегчением перекрестился.

– Слава Богу! Всё закончилось! Осталось отпустить купцов и представить вам, ребята, нашего нового члена команды, – и он вытолкнул вперёд молодого коричневого негра, вернее мальчишку лет пятнадцати. Тот вращал белками широко открытых глаз, а в лице читался страх и неуверенность. – Будет пищу готовить и учиться работам на палубе,

– Откуда ты его такого заморыша взял? – спросил Аликино. – Он помрёт через пару дней.

– Вот ты и позаботься, чтобы этого не случилось, – улыбнулся Диего. – Он не знает португальского. Говорите с ним на испанском. Я его купил за десять песо серебром. Совсем дёшево. Теперь он мой раб и слуга всей команды. Но обижая его, вы тем самым обижаете и меня, – пояснил Диего и усмехнулся. – Пусть живёт. Накормите его получше. Пусть поправится.

– Сеньор, а как же с нами? – несмело проговорил один из купцов.

– Вы свободны, сеньоры. Спасибо за сотрудничество. Был рад вместе работать. Понсио, отвези их на берег, но подальше от города. И побыстрее возвращайся. Мы снимаемся с якоря тотчас. Время торопит.

Понсио с недоверием покосился на Диего, но без разговоров стал подгонять купцов спускаться в ялик.

Остальные стали выбирать якорь, разворачивать баркас и готовиться распустить паруса. Ждали лишь Понсио.

– Куда путь держать будем? – спросил Аликино, заглядывая в лицо Диего.

– Это самое трудное, Аликино! Сам точно не знаю. Наверное, в Санто-Доминго. Надо деньги там оставить и подумать хорошенько. За последние торги мы получили больше трёх тысяч с половиной золотом. Этого недостаточно для осуществления моего плана.

– Ты что, спятил, Диего?! – воскликнул Аликино в негодовании, – Сколько же тебе надо? Ты обещал нам по тысяче. Они уже имеются у нас. Хватит таскать судьбу за хвост. Он может оторваться.

– Мне мало, – решительно заявил Диего. Хотя бы столько же. Надо что-нибудь такое придумать, чтобы сразу отхватить тысяч десять! Тогда можно возвращаться с чистой совестью.

– Точно рехнулся парень! – поддержал друга и Понсио. – Я хочу домой! С меня хватит этих страхов и волнений. Хуан, чего молчишь? Скажи этому болвану!

– Чего ему говорить, когда он ещё дома о том же не раз сказывал, и мы о том знали. Это для вас тысяча – большие деньги. А для него чистый пустяк. К тому же у вас вряд ли наберётся тысяча. Вы когда-то все потеряли. Посчитайте, и тогда говорите и возмущайтесь.

– Неужто и ты не хочешь вернуться домой? У тебя же всё сохранилось. – Аликино пренебрежительно сплюнул. – Доиграемся, что вернёмся с пустыми карманами.

Глава 5

Баркас неторопливо шёл на юго-восток, используя попутный ветер. Диего полагал, что пора поменять район действий. Здесь было уже не безопасно. Никакого определённого плана он так и не выработал. Просто стремился попасть в Санто-Доминго и там отдохнуть и подумать.

Только прошли пролив Мона, как Альваро закричал, указывая на юг:

– Что-то виднеется саженях в двухстах! Пока не могу разобрать!

После некоторого колебания и предположения, что это могут быть потерпевшие крушение матросы, Диего приказал чуть изменить курс и подойти ближе. Через четверть часа все увидели, что на полуразвалившемся плоту лежат две человеческие фигуры. Они казались мёртвыми.

– Понсио, Альваро, спуститесь в шлюпку и проверьте, что за люди! – распорядился Диего. – Живы ли и кто они. Шторма вроде бы давно не было.

Вскоре шлюпка подошла к плоту. Альваро закричал:

– Тут живые, капитан! Но очень слабые! Сейчас подадим на борт!

Два истощённых, еле живых тела втянули по трапу на борт.

– Дайте им воды и побыстрее, – сказал Диего. – Полейте им на головы. Смотрите, чтобы не захлебнулись. От жажды они могут не проглотить воду. Пусть вначале подержат во рту.

– Капитан, на испанцев они не похожи, – заметил Альваро. Не англичане ли? Тогда можно было бы и не спасать. И так неясно, выживут ли.

– Воду, воду лейте, дурни! Они глаза открывают!

Через полчаса несчастные все же проглотили немного воды и стали осматриваться по сторонам. Взгляды их мало что выражали.

– Если они англичане, то как мы узнаем, что случилось с ними? – спросил Хуан и осторожно вливал в рот одному струйку воды.

– Ты лучше дай ему вина глотнуть, – посоветовал Аликино.

– Пусть вначале воду пьют, – поднял голову Хуан. – Скоро они смогут немного поведать нам про себя.

Близился вечер, жара спадала. Подул посвежевший ветер, стало легче дышать. Спасённые уже немного пришли в себя и оказались на самом деле англичанами. Их никто не понимал, но один из англичан немного говорил на испанском. Это позволило нашим морякам узнать немного их историю.

– Их судно было потоплено пиратами и им удалось спастись больше недели назад на обломках, из которых они сумели связать этот плот. – Диего внимательно слушал трудный рассказ англичанина и пересказывал друзьям. – Два раза мимо проходило судно, но их не замечали. Уже два дня они ничего вокруг не видели. А нас они тоже не заметили. Сами видели, они почти мёртвые были.

– А кто они такие? – спросил Марко, с интересом продолжая рассматривать англичан.

– Вот этот, – Диего указал на высокого, с рыжей щетиной на костлявом лице, – первый помощник судна. Второй простой матрос. Оба оказались рядом и сумели удержаться на воде, пока вязали плот, собирая материал. Судно их взорвалось, и всё разлетелось в разные стороны.

– Вот это да! – воскликнул Аликино. – А что за пираты были?

– Вроде бы французы. Во всяком случае, испанцев среди пиратов мало. А у европейских государств постоянно идёт свара за лакомые куски здешних островов и на континенте, – ответил Диего, уже достаточно наслышанный про здешние дела.

– И что нам теперь с ними делать? – поинтересовался Понсио.

– Они сильно устали. Пусть поспят до утра, а там поговорим. Может, им от нас чего понадобится и за это можно получить вознаграждение. – Диего смотрел на истомлённых разговором и голодом с жаждой англичан. – Определим их на палубе. Эй, Панчо, – позвал Диего негритёнка. – Найди чего помягче для спасённых. Постели под трапом на ют, там вроде бы потише будет. Одеяла дай, а то ночью может быть холодно, роса выпадет.

Утром англичане смогли уже пить и даже немного есть пюре, которое им с неохотой приготовил Хуан. Он почему-то не любил англичан, хотя никогда с ними не сталкивался.

– Они вечно лезут, как тараканы в разные стороны, захватывая все новые и новые земли. У нас, между прочим, отбирают. И уже почти всё отобрали!

– Наши предки ведь не жаловались, когда мы всё захватывали, – усмехнулся Понсио. – Сейчас они сильнее, вот и пользуются. Стая волков, эти страны Европы, а мы родоначальники, бывшие вожаки стаи.

– Смотри-ка, как заговорил наш молокосос? – зло усмехнулся Аликино. – Откуда такие мыслишки у нашего юнца?

– Тут и мыслей никаких не надо, а всего-то чуть знать историю страны, – Понсио немного обижался на слова Аликино. – Я всегда интересовался историей, особенно тем временем, когда у нас правили готы.

– Когда это было? – Аликино ничего про это не знал и потому не мог понять Понсио.

– Ещё до арабского завоевания наших земель, Аликино, – с некоторой гордостью заметил Понсио. Он считал себя гордым такими знаниями, и Диего даже немного позавидовал другу, понимая, что его знания тут равны нулю.

К полудню помощник капитана по имени Томас Уитни, стал более обстоятельно рассказывать о себе. Диего пересказывал товарищам и те с интересом слушали столь интересный рассказ.

– Этот Томас Уитни говорит, что он потомственный моряк. Ещё его дед плавал в экспедиции какого-то сэра Рели в Южную Америку. И его везде уважают.

– Куда же шёл его корабль? – спросил Альваро.

– На Ямайку, говорит. Прямо из Англии. Пираты были почти побеждены, как их ядро попало в пороховой погреб и судно взорвалось. А везли оно много пороха и всякого оружия для Ямайки. Вроде бы этот остров недавно отобран ими у испанцев, и теперь англичане спешно укрепляются там.

– Я там два раза бывал, – заметил Альваро. – Ещё до захвата его англичанами, когда Португалия была под Испанией. Давно, я был молод и глуп.

– Ты что, поумнел, что так и не накопил ничего за столько дет пиратства? – с усмешкой молвил Аликино. – Тебе, наверное, за сорок уже?

– Ближе к пятидесяти, – ощерился тот почти беззубым ртом.

– Пора бы и поумнеть, а ты все дураком и остался! – Аликино презрительно сплюнул, – Ладно уж. Диего, что там ещё поёт наш англичанин?

– Предлагает отправить его в Порт-Роял на Ямайке. Обещает способствовать нам во всем. Ведь мы с англичанами не воюем и даже всегда были против испанцев. Значит, мы их вроде бы друзья.

– Что нам там делать? – забеспокоился Понсио. – Языка мы не знаем, а без него нам никто ничего не даст и не сделает.

– Язык можно выучить, – подал голос Хуан. – Я всё прислушиваюсь к их разговору и думаю, что можно освоить, не так трудно.

– Ты у нас грамотный, а нам как это сделать? – не согласился Аликино.

– Слушай и понимай. Постепенно научишься. Я бы мог помогать, когда сам учусь. У меня это легко получается.

– Не нравится мне все это, с англичанами! – воскликнул опять Аликино. – В Португалию охота вернуться.

Подошли к Санто-Доминго и стали на якорь в тихом углу порта.

– Ребята, про англичан никому ни слова. Самим хуже будет. А я в город. Когда вернусь, вы сможете там побывать.

– Деньги поедешь сдавать на хранение? – спросил Хуан с некоторым беспокойством в голосе.

– На судне держать глупо. А в городе надёжнее и процент идёт. И тебе советую доложить на то, что уже лежит у тебя, Хуан.

– Ладно. Завтра и я снесу своему банкиру. Хочу пообщаться с англичанами и послушать их разговор. Может, чему-то и научусь.

Когда Диего вернулся на борт баркаса, Хуан тут же подскочил к нему и похвастался с улыбкой:

– У меня получается с английским, Диегито! Десятка два слов понимаю! Меня этот Томас обещал учить. Говорит, нужно только на английском говорить и тогда быстрее научусь. Но пока рано, говорит.

– Ну давай, Хуанито! Это дело хорошее. Вдруг и мы окажемся на том острове. Ямайка, да?

– Ага! И мне нравится это делать, Диего! А сколько у тебя уже лежит денег, Диегито? – спросил он тихо и оглянулся.

– Тебе зачем это знать? Считай свои, Хуанито. У тебя-то сколько уже?

– Мало, всего около восьмисот монет золотом. И завтра внесу около тысячи.

– Тебе хватит на женитьбу и начало небольшого дела в нашем городке.

– А ты чем хотел бы заняться? Дома, – пояснил Хуан.

– Трудно сказать. Сам ещё не знаю. Да ещё рано об этом даже думать, не могу даже представить это. Слишком рано, Хуанито.

Всё чаще Диего вспоминал дом, Мелису и Ласаро. И всё чаще на него накатывалась озлобление и раздражительность. Он даже не всегда осознавал, на кого больше злится. И сейчас это нахлынуло, он тут же встал с койки, вышел на палубу и устремил взгляд на огни города. Был наилучший момент для активного отдыха, и он в молчании спустился в ялик и погреб к пристани.

– Чего сеньор хочет? – подошла к нему красивая мулатка, явно предлагая не себя, а кого-нибудь из девушек, ждущих клиента.

– Помоложе и невысокую, – ответил Диего в каком-то азарте.

К нему подошла мулатка, очень симпатичная, на вид невинная и скромная. Ему это понравилось, и он попросил комнатку с ужином и вином.

– Сколько тебе лет, Хуана? – спросил Диего, выпив немного вина.

– Пятнадцать, сеньор. Уже старая, не так ли?

– Ты рабыня?

– Нет, что вы, сеньор! Мой отец белый, но не признал меня. Зато отпустил.

– И что ты надеешься получить от жизни?

Она сделала удивлённое лицо и не ответила. Мыслей в её голове, судя по всему, у неё не было. И Диего усмехнулся, подумав, что ничего хорошего ей не светит в будущем. И вдруг подумал, что и он мог бы купить себе красивую мулатку и распоряжаться ей в своё удовольствие. И потом, позже, эта мысль всплывала в его сознании, затуманенном винными парами и молодым телом мулатки.

Он вернулся утром на борт в приподнятом настроении, и матросы с интересом наблюдали своего капитана, полагая, что он отлично провёл эту ночь.

Теперь он раз в неделю посещал рынок рабов и присматривался к рабыням не старше восемнадцати лет. Но всегда что-то ему не нравилось. А время неумолимо текло. Англичане уже почти поправились, но в город их Диего не пускал, говоря Уитни:

– Вас могут узнать, а англичан тут терпеть не могут. Сидите пока здесь.

– Но я могу надеяться, что нас отправят на Ямайку, сеньор?

– Надежда всегда должна быть, сэр, – усмехнулся Диего и добавил: – А что я могу иметь от этого путешествия? Оно ведь не такое близкое и безопасное.

– Я обязательно постараюсь вам оплатить этот рейс. Сейчас у меня ничего нет, но в Кингстоне или Порт-Рояле я обещаю найти средства и оплатить вам все расходы. У меня там обязательно должны быть покровители, сеньор.

– Мне не выгодно идти туда пустым. Надо найти грузоотправителя и тогда я готов рискнуть на убыток. Ради интереса и любопытства.

– Что ж, сеньор Диего. Буду надеяться и ждать. И Бога молить, чтобы вам побыстрее повезло с грузами.

– Там ведь у вас ещё не всё налажено. Очень рискованно нам туда идти.

– Со мной вам ничто не будет угрожать, сеньор. Я вам гарантирую. Секретарь губернатора мой дальний родственник и у меня к нему даже письмо было. Он обязательно мне и вам поможет. Даже не сомневайтесь, сеньор Арбаледо.

– Будем и мы надеяться, сэр. Ждите и молитесь.

Дней десять спустя Диего всё же нашёл груз до Ямайки. Баркас загрузили шестнадцатью тоннами груза, и Диего отдал команду сниматься с якоря.

– Попытаем счастья теперь с англичанами, ребята. Посмотрим, как они там живут, на Ямайке. Вдруг Уитни не обманет и устроит нам привольную жизнь.

Не прошло и недели, как баркас входил в бухту Порт-Рояла. Город и порт только что стал главным притоном пиратов, и их корабли приходили сюда продавать свои награбленные товары, праздновать и пропивать свои сокровища.

– Странный порт, сэр, – заметил Диего, став на якорь в самой гуще судов с обтрёпанными снастями и трухлявым рангоутом.

– Ничего не могу сказать, сеньор Арбаледо. Я тут впервые. Да, и мне кажется такое странным. Куда смотрит губернатор?

– Может быть, это соответствует выгоде колонии? – сделал предположение Диего и многозначительно улыбнулся.

– Разве пираты могут кого-то устраивать даже в вопросах выгоды?

– Это большая игра и страны должны выгоду искать везде. И не только политическую, но и всякую. Сколько пиратов ходят по морям с каперскими грамотами на право разбоя против вражеского государства? Выгодно.

– Сколько вам лет, сеньор Арбаледо?

– Двадцать четыре. А что, сэр?

– Трезво рассуждаете, сеньор. Возможно, в ваших словах кроется частица истины. И мы скоро это узнаем.

– Кстати, где мне вас найти в случае необходимости, сэр Уитни?

– Спросите во дворце губернатора в Кингстоне секретаря мистера Хоуарда. Он будет знать обо мне всё. А я постараюсь о вас поведать в самых лестных выражениях, дон Диего.

– Весьма признателен, сэр. Уже вечереет и можно отправиться на берег. Хуан, идёшь со мной! – позвал он друга, тот уже немного понимал английскую речь, чем сильно гордился. – Остальным ни шагу с борта судна. Лишь суперкарго может сойти в порт заниматься грузами.

Диего спешил в бордель. После Эспаньолы он перестал сдерживать свои потребности, освободившись от бремени морального устава влюблённого человека. Ему даже нравилось ощущать себя в этом новом качестве, словно он злорадствовал перед Мелисой. Последнее время ему уже хотелось немного подразнить свою возлюбленную и соблазнить её по приезде домой.

Жизнь в Порт-Рояле оказалась бурной, весёлой и многообещающей. Здесь с лёгкостью создавались состояния и с такой же лёгкостью пропивались, прогуливались и просто дарились смазливым проституткам, обогащая их тоже на время. Потом они же снова встречались нищими и жаждущими новых утех и денег.

По прошествии двух недель Диего всё же надумал временно обосноваться здесь, увидев возможность пополнить свой капиталы. С помощью сэра Томаса у него появилась возможность это осуществить.

– Ребята, скоро у нас появится новая работа. Будем здесь зашибать деньгу, пользуясь глупостью и разнузданностью пиратов.

Друзья в недоумении уставились на Диего.

– Что ты имеешь в виду, Диего? – спросил Понсио.

– Открываем скупку и будем принимать ценности. Это золотое дно, и за год мы сможем накопить достаточно. Каждый внесёт определённую сумму, и от количества будет получать доход. Вносить не менее ста монет! Я вношу пятьсот, например. Подумайте и решайте.

– А кто заниматься этим будет? – спросил Аликино.

– Счетоводом у нас будет Хуан. Понсио приёмщиком. Аликино и Марко будут охранниками. А Альваро зазывать клиентов. Так я полагаю, ребята.

На обдумывание понадобилось два дня. Все согласились, и Диего вскоре нашёл подходящий домик на бойком месте вблизи порта.

– Ребята, прошёл месяц нашей работы, – говорил Диего, собрав подельников на совещание. – Прибыль малая, но это естественно. Мы не умеем ещё работать. Клиенты нам не совсем доверяют. Но уже сейчас имеется рост.

– А куда прибыль девается, Диего? – спросил с подозрением Аликино.

– Аренда помещения, подати и мзда некоторым нужным людям. Хуан, доложи.

– Что докладывать, Диего? Ты уже все сказал. Никакого обмана у нас нет.

– Сколько же нам причитается за месяц? – спросил Марко. Хуан для важности заглянул в книгу и молвил:

– Согласно внесённым паям прибыль распределена так: Диего – четырнадцать дублонов, мне – девять, остальным меньше, как меньший вклад внесли. Меньше всего получит Альваро. Ему причитается лишь три дуката.

– За такую прибыль нет смысла заниматься таким делом! – чуть не взвыл Альваро. – У меня пропало желание заниматься вашим делом.

– Тебе вернуть твой пай? Хуан, сосчитай всё и верни. Мы никого не намерены держать насильно. Дело добровольное.

Все затихли, а Хуан довольно быстро выдал причитающуюся сумму Альваро, а тот недовольно сопел, хмурился, и весь вид его говорил о злости.

– Стало быть, друзья, – Диего оглядел смущённых матросов, – если никто не хочет внести пай Альваро, то внесу я, чтобы не переделывать с поспешностью все бумаги. У Хуана и так достаточно работы.

Никто не пожелал ничего вносить, и Хуан записал дополнительный вклад Диего в размере сотни дукатов.

Однако вскоре дела скупки пошли вверх. В порт влетела целая эскадра пиратских судов числом восемь, и порт был наводнён буйными матросами, швырявшими деньги и ценности на все стороны.

– Диего, клиентов стало так много, что надо бы мне помощника посадить, – заявил Хуан. – В этом месяце мы должны получить порядочный доход. К тому же некоторые клиенты просрочили выкуп и ценности перешли к нам. Дурак, Альваро, что отказался от своего пая. Возьмёшь назад?

– Вряд ли. Мне не по душе такие дураки. Пусть сам устраивает свою жизнь.

– Стоит ли озлоблять товарища?

– Рыпнется – так я его быстро уберу с дороги, – пообещал Диего. Но все же замечание Хуана учёл и осложнять отношения с Альваро не стал. Просто не замечал. Тот тоже вёл себя независимо и вроде бы не жалел об уходе.

Но на очередном совещании пайщиков, выяснилось, что Диего получил на свои паи сто восемьдесят дукатов, остальные меньше, но всё же значительно больше первого месяца.

Альваро приуныл и несколько дней ходил пасмурным и задумчивым. – Диего, я могу вернуться, к вам в скупку? – наконец спросил Альваро как-то вечером. Он был скромен и Диего подумал, что у того кончаются деньги.

– Можешь, если справишься, Альваро, – ответил Диего.

– Как это? – не понял матрос и насторожился.

– Могу взять только работником, на жалование. Один дукат в неделю. Если согласен, то можешь завтра выходить на работу.

– Я имел в виду, Диего, внести свой пай обратно.

– Больше нет свободных мест для нового пая, – настороженно ответил Диего и напряжённо смотрел на обескураженного матроса.

– Как же так? Разве я не могу внести свой вклад назад, как раньше?

– У нас имеется устав, где это оговорено. Тот, кто забирает свой пай, то не может его внести во второй раз. Я всем его читал.

– Да разве всё упомнишь, – пробормотал Альваро и опустил голову, задумавшись. – Значит, никак нельзя?

– Сожалею, но закон надо выполнять, особенно в таком малом обществе, как у нас. Ты можешь уговорить кого-то уступить тебе свой пай или часть пая. Попробуй. Это допускается, и я не буду возражать.

На другой день Хуан жаловался на Альваро:

– Приставал ко всем пайщикам, но никто ему ничего не уступил. Да и кто теперь откажется от столь выгодного дела. Ты был прав, затевая его. За последние дни к нам снесли много ценностей. Уверен, что через месяц половина их будет наша. А это не менее пятисот дукатов.

– Ты построже с охранниками. А то они, вижу, слишком часто отлучаются, а кругам столько любителей поживиться. Я ведь сильно занят с. полезными людьми. Не прозевай, Хуан. Мы сильно рискуем.

Время катилось довольно быстро – вроде бы только что прибыли в Порт-Роял, а прошло больше полугода. И каждый месяц доход скупки неуклонно рос, и сейчас в среднем на каждого приходилось в неделю по восьмидесяти дукатов.

Все были довольны и подумывали обосноваться в городе навсегда. Иначе думал Диего. Его план возвращения продолжал его будоражить, и все его помыслы были в Фаро, рядом с Мелисой и Ласаро. Почему-то донна Марсела его не интересовала.

Но и жадность не отпускала его из своих цепких когтей. Хотелось ещё больше положить в сундук звонких дукатов. И хотя его капитал уже перевалил за десять тысяч, он считал, что это слишком мало для осуществления его плана мести. Что именно будет составлять его месть, он ещё до конца не додумал, продолжая постоянно возвращаться к этому.

Не заговаривали о возвращении и друзья. Приличный доход всех устраивал, и призрак вольготной жизни держал их крепко на одном месте.

Диего как-то подсел к Хуану, с которым все же продолжал поддерживать самые дружеские отношения; хотелось поговорить с близким человеком, поделиться сокровенным и просто поговорить по душам,

– Я тебе никогда не говорил, Хуанито, но у меня в голове засела мыслишка купить себе красивую молоденькую мулатку.

– Почему мулатку? – удивился Хуан.

– Сам не знаю. Просто, наверное, так нравится. Лучше посветлее. Слишком тёмные мне не нравятся.

– За чем же дело стало. На рынке рабов их сколько угодно. Ходил?

– Хожу, но пока ничего по душе не нахожу.

– При чем тут твоя душа? Тебе для тела, для плоти нужна эта мулатка!

– Не скажи, друг. Охота иметь рядом близкого человека. Что б и для тела, и для души. Хочу чего-то красивого и близкого. А то чувствую, как черствеет все внутри. И это мне не нравится.

– Тогда дом надо покупать здесь. Как с женщиной и без дома?

– Это легко, деньги у меня имеются. И ещё будут. Кстати, у тебя давно не возникала потребность поговорить про наш городок, Фаро. С чего бы так? И Аликино с Поно перестали вспоминать его.

– Деньги текут, вот и нас всех они и захлёстывают. Мы ненасытны и жадны.

– Это верно, друг. А я постоянно вспоминаю наш город. И желание вернуться не тускнеет. Глупость это, конечно, но потешить себя очень хотелось бы. И мулатка в этом тоже нашла себе место.

– Вот как? – Хуан вопросительно уставился на друга. – Ты хочешь её использовать для этого? Чудно ты задумал, Диегито.

– Надо же чем-то голову заполнять. Не одними делами и деньгами мы должны жить в этом мире. Ты бы пошёл со мной как-нибудь на невольничий рынок?

– Только скажи, и я тут же составлю тебе компанию. В воскресенье, конечно.

И вот они на рынке рабов. Почти совершенно обнажённые, особенно девушки, они представляли собой жалкое зрелище для тонкого, чувствительного человека. Но здесь таким не место. Все приценивались, ощупывали, заглядывали в рот и даже в интимные места женщин.

– Диего, смотри, вон там стоит пара девушек. Вроде бы мулатки. Посмотрим?

Они подошли. Две девушки лет по семнадцать стояли, стыдливо прикрывая срамные места руками. В глазах застыл ужас и отрешённость. Они были красивы, особенно одна, но Диего, осмотрев их, покачал головой.

– Не то, Хуанито. Нет осанки, чувства собственного достоинства. Мне не такие нужны. Нужно, чтобы видны были знатность, гордость и осанка принцессы.

– Тогда тебе долго придётся искать. По мне, так эти вполне подошли бы.

– Лучше я подожду до лучшего. Должно же мне повезти. Эти меня совсем не привлекают. Пошли домой. Хочу немного выпить.

Диего был грустен и молчалив. По-видимому, слова Хуана повергли его в уныние и это надолго, как уже знал Хуан.

Тем временем работы у скупщиков временами прибавлялось, как прибавлялось у каждого пайщика денег в кошелях.

– Диего, что-то наш Альваро стал мне подозрителен, – как-то молвил Аликино, отведя друга в сторонку.

– Что тебя беспокоит в нем? – насторожился Диего.

– Стал дружбу водить с какими-то типами. Очень подозрительного вида. И часто крутятся поблизости от нашего заведения. Мне такое не по нраву.

– А что Марко? Он с ним общается?

– Я бы не сказал. Но хорошо бы понаблюдать основательно. Пусть Поно со мной поработает хоть с недельку. Одному мне трудно управиться. И покидать скупку теперь мне нет охоты. Боязно. Вдруг что произойдёт в моё отсутствие. Тогда накроются наши денежки.

Диего задумался и потом спросил:

– Ты можешь устроить так, что уйдёшь вроде бы, а сам останешься на месте? Желательно скрытно. Ты подумай над моим предложением. А я поставлю ещё моего негритёнка. Он парень смышлёный и многое подмечает. Пусть тихонько понаблюдает незаметно. Мне кажется, что ему такая работа понравится. Значит, делать он её будет на совесть.

Дней через десять стало ясно, что Альваро действительно с дружками наблюдают за скупкой, значит, что-то задумали недоброе.

– Хуан, приготовь пару пистолетов и пусть они всегда лежат рядом. Никому их не показывай и не говори. Разве что нашим друзьям,

– Мне что-то намекал Аликино, но я уже забыл, Кто-то под нас роет?

– Судя по всему, это Альваро с своими новыми дружками. Будь начеку, а я пойду в полицейский участок и поговорю с начальником стражников. Я ему иногда подбрасываю немного монет, и он мне не откажет в мелкой услуге. Но и ты будь всегда настороже.

– Если так, то я постараюсь познакомиться с дружками Альваро. А то в лицо знаю одного Альваро.

– Аликино или мой негритёнок тебе укажут их. Только осторожно, чтобы тебя не застали за твоим интересом к ним.

– Само собой, Диего. Все сделаю, как советуешь.

Уже через три дня Хуан увидел всех заговорщиков, их было трое и Альваро у них был за главного.

Понсио даже устроил приспособление, которым Хуан сможет закрыть дверь за вошедшим, коль это будет создавать угрозу. Рычагом он натягивал трос, и дверь закрывалась скрытно и незаметно.

Но прошло ещё недели три, прежде чем стало ясно, что ограбление вот-вот произойдёт. И все выведал негритёнок, ужом ползая и наблюдая за жуликами.

– Сеньор, завтра или послезавтра вас должны ограбить, – говорил он, заговорщицки понизив голос.

– Точно знаешь? Сколько их будет?

– Как всегда, сеньор. Трое во главе с Альваро.

– Хорошо бы узнать время поточнее. Постарайся!

– Попробую, сеньор. Не всегда получается. А можно я приятеля попрошу это сделать? Меня они все хорошо знают,

– Надёжный парень? Заплати ему, вот возьми пару монеток серебра.

– Спасибо, сеньор. Это точно сработает. Ждите вечером. Я могу задержаться, так не ругайте, сеньор.

– Иди и не беспокойся. Если добудешь нужные сведения, то награжу.

Мальчишка улыбнулся и убежал, довольный оказанным доверием.

А вечером мальчишка пришёл и скромно стал, ожидая. В комнате был и Марко, и потому Диего набросился на слугу с упрёками и угрозами, схватил за ухо и выволок из комнаты.

Отойдя подальше, спросил шёпотом:

– Что принёс, говори?!

– Они ждут, когда вы уйдёте куда подальше. Будут наблюдать. Все это завтра, сеньор. Точного времени не указали. Все будет зависеть от вас, сеньор.

– Молодец! Немного покричи, вроде бы я тебя наказываю.

Мальчишка покричал, причитая и охая. А Диего шептал ещё:

– Будь поблизости и наблюдай. Если кто убежит, проследи, куда и кто.

Вернулся Диего злой и молчаливый. Буркнул недовольно:

– Этот черномазый совсем обнаглел! Пользуется моей занятостью.

– Завтра куда собираешься? – спросил Хуан.

– Собираюсь. К секретарю губернатора надо заглянуть. Часа три буду отсутствовать. Смотрите тут без меня не очень распускайтесь.

– Да не беспокойся ты, Диего, – ответил беспечно Аликино. – Мы рядом всегда. Можешь не беспокоиться.

Утром Диего успел предупредить всех, кроме Марко, что ожидается нападение. И добавил тихо, оглядываясь:

– Будьте наготове и действуйте решительно и быстро. Мой друг из полиции не будет вам мешать. И присматривайте за Марко. Против него ничего у нас нет, но чем чёрт не шутит. Я тоже постараюсь быть рядом.

Диего ушёл, даже сел в шлюпку ехать в Кингстон через залив, потом поехал назад и вернулся кружным путём, став незаметно в другой одежде за углом.

Он видел, как двое собутыльников Альваро вошли в помещение, и дверь за ними закрылась, Альваро подходил неторопливо и осторожно. Оглянулся пару раз и протянул руку к дверной ручке. Сзади появился Аликино, ударил его по шее и в пах, когда тот обернулся. Негритёнок быстро связал ему руки за спиной, пока тот не очухался окончательно. Из скупки раздался выстрел, и в дверном проёме показалась падающая фигура человека.

Диего подоспел вовремя. Третий грабитель с поднятыми руками пятился к улице, где уже толпились любопытные зеваки.

– Этот убит, остальных в полицию! – распорядился Диего. – Но сначала допросим этих подонков. Тащите в дом, от любопытных глаз долой!

Альваро молчал, а третий тихо скулил, прося пощадить его. – Говори, сволочь неблагодарная! – обратился Диего к Альваро. – Что, зависть и глупость тебя толкнули на этот шаг, скот вонючий!

Альваро молчал. Он был бледен и понимал, что выбраться живым ему не удастся. Возраст его был уже солидный и выдержать каторгу ему не суждено, тем более, что при содействии Диего ему дадут лет двадцать,

– Альваро, если ты всё расскажешь и выложишь все ценности, я гарантирую тебе лёгкую смерть, – говорил Диего. – В противном случае ты будет умирать долго и медленно. На каторге.

Альваро молчал, раздумывая. Зато третий бандит тут же откликнулся на милость Диего, заметив быстро:

– Сеньор, я могу все рассказать! Только отпустите меня, умоляю! У меня семья, дети…

– Что же ты можешь мне поведать, выродок?

– У нас имеются некоторые средства, сеньор.

– Да? И какие же?

– Около сотни дублонов, сеньор. Все будут ваши за мою свободу, сеньор!

Диего усмехнулся и ответил с издёвкой:

– За твою сотню я могу обещать лишь быструю смерть, негодяй! Нашёл чем привлечь, дурак! Видишь негра?

Бандит энергично закивал головой.

– Отдашь ему все деньги, и он сам решит, что с тобой делать. Это твой шанс получить свободу. Джамбо, бери своего пленника и работай с ним. Только не развязывай его. Эти бандиты ушлые. И смотри не продешеви, парень.

Мальчишка оскалил большие жёлтые зубы и довольно кивнул. Он дёрнул за верёвку, висящую сзади связанных рук, и повёл грабителя во двор.

– Что с этим делать? – пнул ногой Альваро пронырливый Понсио. – Пусть попробует оправдаться. А мы послушаем. Всё развлечение. Диего, у него в кармане оказалось целых пять дублонов. А он полез грабить друзей! Мы его немного поджарим огоньком. Может, тогда он соизволит заговорить, Аликино, отведём во двор и там займёмся им.

Не получив возражений, Аликино схватил за шиворот Альваро и выволок вслед за Джамбо во двор. Заткнув рот покрепче, стали калить железный прут в огне костерка под деревом.

Глаза Альваро постепенно расширялись, он стал дёргаться, прося дать возможность ему говорить.

– Будешь кричать, пытка будет мучительнее, – предупредил Аликино. – Говори и не вздумай юлить.

– Если скажу всё, убьёте быстро? – прохрипел Альваро.

– За правду обещаю тебе это, – сказал Аликино. – Что ты хочешь мне сказать, Альваро, подонок? Смерть можешь выбрать сам. Обещаю выполнить всё!

– У нас есть сообщник, Аликино. Никто об этом не знал, на это он всё придумал. Мне такое и не могло присниться, Аликино!

– Сообщник? И кто же он? Обещаю тебе очень лёгкую смерть, Альваро.

– Это Марко, сеньор! – прошептал старый моряк отрешённо. – Он все придумал, а мы осуществили. Богом клянусь! А теперь убей меня побыстрее и легко!

Аликино не обратил внимания на его мольбу. Он смотрел вдаль и думал. Понсио окаменел и тоже не мог ничего сказать. Затем очнулся и молвил:

– Это ещё надо проверить, Альваро. Вдруг ты себе просто вымолил лёгкую смерть, а невинный человек погибнет. Аликино, что скажешь?

– Надо проверить. Если это подтвердится, то я даже готов отпустить тебя без наказания, Альваро. Поно, зови Марко. Посмотрим и на него.

Марко пришёл спокойный и сел на обрубок ствола дерева. Спросил:

– Чего надо? С этим разбираться? – Он кивнул на Альваро.

– Да что с ним разбираться. Он во всем признался и хотел перемолвиться с тобой словечком, Марко.

– А что ему надо? – в глазах Марко что-то изменилось, и по этому признаку Аликино заподозрил его. Положил руку на рукоять пистолета и незаметно взвёл курок.

– Сам послушай, Марко. Альваро, говори, не стесняйся.

– Это ты, ты, сволочь, подвёл всех нас под пытку, гнида! Твоих рук дело!

Марко не шевельнулся, поднял голову к Аликино. В глазах всё же светилось недоброе, но что именно, угадать нельзя.

– Что он несёт, Аликино? Или пытка его доконала?

– Меня ещё и не начинали пытать, подонок! Зачем я только поверил тебе! Аликино, это его план мы выполняли, а сам он вроде бы и ни при чём, подлец!

Аликино незаметно мигнул Понсио, и тот с оголённой шпагой стал за спиной, нацелив её на сердце.

– Марко, рассказывай нам все без утайки, и ты заработаешь лёгкую смерть. Я верю этому подонку Альваро. Ну же!

– Нечего мне рассказывать, Аликино! – он попробовал вскочить, но острие шпаги вошло в кожу на четверть дюйма и он сел назад. Рука скользнула было к пистолету, но остановилась. Он понял, что выдал себя, что спасения нет, и со вздохом поник.

– Твоё дело дохлое, Марко. Мы и подумать не могли на тебя, а вот как вышло, Марко. Выкладывай все!

– Что тут выкладывать! Не получилось и всё тут! Режьте теперь, наслаждайтесь своей победой! А моя мечта лопнула, и жить теперь мне нет охоты.

– Понсио, свяжи его и обезоружь. А я посторожу.

Марко дал себя связать и сидел на чурбаке безучастный и безвольный.

– Поно, пойди обыщи его вещи. Может, что и найдёшь. Этот предатель не может рассчитывать на снисхождение. И позови Диего. Пусть посмотрит на друга нашего. Альваро, ты можешь быть свободен. Развяжу тебя и проваливай, а то Диего не позволит.

Альваро бросился поцеловать руку Аликино, тот отдёрнул и слегка отвесил тому подзатыльник, направив к выходу. Бросил вдогонку:

– Постарайся не попадаться нам на дороге, Альваро. Увижу – придушу просто так! Слышал?

Тот не ответил и стремительно выскользнул на улицу, чуть не столкнувшись с Диего, который проводил его вопросительным взглядом.

– Ты что, Аликино, выпустил этого подонка?

– Он не представляет опасности, Диего. У нас птица покрупнее попала в силки. Она перед тобой, – указал на Марко.

– Он всё же участник? – только и спросил Диего.

– Нет! Он не участник, Диегито! Он организатор всего. Альваро признался, а потом и этот червяк сознался. Куда его отправить?

– В преисподнюю, – коротко бросил Диего и вышел. На душе было так скверно, что даже видеть Марко ему не хотелось, не то, что разговаривать.

– Марко, тебе сколько лет?

Тот удивлённо поднял голову и бессмысленно глядел на Аликино.

– Какая теперь разница? Тридцать семь. Ну и что?

– Да вот думаю, может, отправить тебя в полицию. Пусть тебе дадут двадцать лет каторги, и будешь ты сидеть на вёслах галеры и мечтать о мести. В лучшем случае помрёшь от собственного яда, что накопил за столько лет.

Вернулся Понсио. Бросил три мешочка из цветной кожи на землю у ног Марко, тот безрадостно взглянул на них.

– И тебе мало было того, что тебе дали получить, иуда? – спросил Понсио. Марко не ответил. А Аликино сказал другу:

– Отправим-ка его в участок. Пусть там с ним возятся. Пачкать руки в крови этой гадины мне что-то нет охоты. Как думаешь, Поно?

– И так можно. Поволокём вместе?

– Давай. Побыстрее избавиться от этого дерьма и руки помыть!

Глава 6

Каждую неделю Диего навещал невольничий рынок и искал для себя идеальную мулатку – светлокожую и с горделивой осанкой. Ничего не подворачивалось. От этого настроение портилось. Даже расхотелось посещать местные бордели. Томился неизвестностью и постоянно испытывал какое-то томление и неудовлетворённость – в теле и в душе.

Они уже прожили год в Порт-Рояле, и дела их двигались уже стабильно, без взлётов и падений. Средний доход в сто с небольшим монет в месяц их вполне устраивал, но заставлял подумывать о возвращении домой. Для этого были все предпосылки. У каждого было достаточно средств для начала новой жизни. Даже Диего успокоился на этот счет.

Однако сменился губернатор. Секретарь, дальний родственник капитана, теперь уже сэра Томаса Уитни, уехал на родину и помощи ждать не приходилось.

– Мои друзья и товарищи, – говорил однажды Диего. – Наши здесь дела заканчиваются. Конкуренция слишком сильная, доходы падают. Да и излишне мы тут подзадержались. Пора и проложить путь домой. Как думаете, ребята?

– А как же твоя мулатка, Диего? – спросил Хуан с любопытством.

– Значит, не судьба. Обойдусь как-нибудь.

– О какой мулатке идёт речь? – встрепенулся Понсио. – Никогда не слышал!

– Разве обязательно? – спросил Диего грустно. – Так… Прихоть… Забудем.

– Ладно, – откликнулся Аликино. – Значит, домой намыливаться будем? Это и мне по душе. Уже надоело язык ломать с этими англичанами. Совсем задолбали! Диего, когда собираться?

– Месяца нам хватит? Надо ведь ещё судно найти подходящее. Отсюда к нам суда не идут. Ещё надо зайти в Санто-Доминго. Там у нас денежки лежат. Не оставлять же их испанцам. И так сколько десятилетий нами владели. Слава Богу, уже третий десяток мы сами по себе.

– Жаль мы свой гробик продали, – вздохнул Понсио. – Я к нему сильно привык. Теперь ищи корыто до Эспаньолы.

Эти поиски затянулись. Небольшое судно нашлось лишь месяц спустя, когда друзья уже начали подумывать о покупке своего.

– Скоро мы сможем выбраться из этого притона, – заметил Хуан, больше всех мечтающий вернуться в свой городок.

– Что ты там потерял, Хуан? – не раз спрашивал Диего друга. – Или ты там оставил что-то такое, что тебя привлекает? Ты никогда не говорил ни про какие замыслы!

– Есть одна причина, Диегито. Но о ней потом, когда я попаду в Фаро. А пока мне нечего сказать,

– Ага! Хорошо, что намекнул! Значит, есть тайна, о которой никто не догадывается. Ну и скрытный ты, приятель! То-то ты, такой неприспособленный к подобным авантюрам, согласился в ней участвовать. Даже любопытно стало,

– Все узнаешь в Фаро, Диего. А пока не приставай с расспросами.

Наконец все погрузились на судно чуть больше восьмидесяти тонн, и оно с утренним бризом снялось с якоря на внешнем рейде Порт-Рояла и взяло курс на северо-восток. Рейс обещал быть коротким и все с нетерпением ожидали Эспаньолу.

Кроме денег и драгоценностей ни у кого особых вещей не было. Они разместились в одной каюте, отказавшись от двух.

– Не стоит вести себя, как богатые люди, – заметил Диего. – Спокойнее будет. Два-три дня – и мы на месте. А там до Испании судно найти легко. Хотелось бы поближе к Фаро, но там как получится.

Их догнал ураган, уже на подходе к бухте Санто-Доминго. Капитан едва успел пришвартоваться, как сильный ветер стал валить суда на бок на внешнем рейде. В городе по воздуху носились куски кровель, мусор и ветки деревьев.

– Поспешим в город! – предложил Диего, сильно обеспокоенный. – Укроемся в гостинице. Там будет надёжнее. А судно может так прижать к стенке, что скорлупа яйца окажется крепче под таким ветром.

Три дня они просидели в четырёх стенах, ожидая окончания урагана. В городе уцелели лишь большие дома из камня и кирпича. Почти все малые дома и хижины были снесены или лежали в руинах. Город оказался в трауре.

– Вот и увидели настоящий местный ураган, – вздыхал Хуан. – На Ямайке мы их видели несколько раз, но такой разрушительный – впервые.

– Нам ещё повезло, что судно успело зайти в порт, а в море оно бы мгновенно затонуло. Да и тут, в гавани, с десяток судов погибли, – Понсио сокрушённо крестился и шептал благодарственную молитву.

– Надо будет в кафедральном соборе поставить свечку благодарственную, – проговорил убеждённо Аликино. – Господь не оставил нас своим благоволением.

Из-за урагана друзья вынуждены были прождать удобного случая почти два месяца. И лишь затем устроились на судно до Севильи. Это не то, чего хотелось, но лучшего не оказалось.

– Если будет возможность, то мы сможем и раньше высадиться, – заметил Диего с тайной надеждой.

– Хорошо бы, – согласились друзья.

Судно шло в составе довольно большого каравана под охраной трёх военных кораблей, и возможность нападения пиратов была невелика. И всё же, пройдя Багамские острова, все увидели на горизонте маячившие паруса. Они не отставали и не приближались. Ясно стало, что пираты ищут возможность атаковать отбившееся от эскадры судно купца.

– А наш капитан мудро залез в самую середину колонны, – с удовольствием определил Диего. – Так им труднее будет нас атаковать.

– Вот возможность понаблюдать, как действуют пираты сообща, – заметил на это Понсио.

– Однако третий день они идут вровень с нами и не делают попыток атаковать, – заметил Аликино. – Неужели побаиваются!

– Ждут удобного момента, – ответил Диего. – Думаю, что долго так они не смогут нас преследовать. Резона нет.

На следующий день все стали свидетелями, как на горизонте пираты напали на сильно отставший за ночь корабль эскадры. Сторожевые корабли слишком поздно пришли на помощь и пираты, захватив приз, удалились под ветер и после полудня их паруса перестали маячить даже на горизонте.

– Неужели они оставили попытку ваять ещё несколько призов? – с сомнением молвил Хуан. – Не верится в такое.

– Погоди, Хуанито! Это ещё не конец нашим волнениям. У берегов Европы тоже рыщут стаи таких же. Так что надо быть готовыми ко всему, – Диего со знанием дела многозначительно кивнул на горизонт к востоку.

Сильный шторм недалеко от побережья Португалии заставил несколько судов искать укрытия в местных портах. Наши друзья тоже попали в число, судно которых укрылось в порту Синиш. То был маленький городок, но от бури два судна были защищены достаточно.

– Ну и не повезло! – возмущался Хуан. – Восемь дней никак шторм не утихнет! Уже не выдерживаю ожидания.

– Ничего страшного, – успокаивал Диего. – Завтра начнётся улучшение погоды. В этом я уверен. Меня другое беспокоит. Как добраться до Фаро? Говорил с капитаном. Он не обещает сделать остановку в нашем городе.

– Печально, – проговорил Хуан и задумался. – Может, нам сойти здесь и поискать португальское судно?

– Я тоже об этом подумывал. Посмотрим, как с погодой завтра будет. Быстрее будет, и не так хлопотно.

Назавтра, как и предполагал Диего, погода резко изменилась. Ветер сильно поубавился, а к полудню и вовсе утих. Солнце засияло в небе, радуя пассажиров сентябрьским теплом. С соседнего судна передали, что задерживаются из-за ремонта. Судно же наших друзей выходит в море с рассветом.

– Собираемся на берег, ребята, – предложил Диего. – Другим судном пойдём домой. Так будет быстрее. Поговорю с капитаном того судна. Вдруг он согласится сделать заход в Фаро. Мы можем купить шлюпку и сами догребём до города. Что вы на это скажете?

– Отличная мысль, Диого! – воскликнул Аликино. – Тут любой капитан согласится. Утром посетим судно и поговорим с капитаном. А ремонт они будут тянуть дней десять, уверен.

– Тогда поищем попутное судно на юг в городе, – предложил Понсио

– Так и сделаем, – согласился Хуан, а Диего заметил:

– Я иду к капитану, а Аликино ищет судно в городе. Потом подумаем, у кого получится быстрее. А сейчас надо готовиться к переходу в город.

К вечеру все искатели приключений оказались в грязной ночлежке, но за приличные деньги им отдали одну комнату с хорошей дверью и запорами.

Они проспали выход своего бывшего судна из порта, зато увидели, как капитанская шлюпка приближается к пристани, и в ней было слишком много народа для простого визита вежливости.

– Как раз можно поговорить с капитаном, – сказал Диего с удовольствием. Они встретили капитана и поразились, что в шлюпке находилось шесть или семь негров, как сказал капитан, для продажи.

– Деньги понадобились для ремонта, сеньор, – ответил тот на вопрос Диего. – Рассчитывал продать в Севилье, но обстоятельства вынуждают. А вы с каким делом ко мне, дон… Диего?

– Нам надо в родной город Фаро, сеньор капитан. Не могли бы вы зайти туда на полчаса? Мы заплатим.

– Фаро? – переспросил капитан. – Сложное дело. Это отнимет два часа, сеньор. Хлопотное дело.

– А если мы своим ходом, на шлюпке, сеньор? Вам лишь стоит слегка приблизиться к побережью. Мили три нас устроит.

– Так ведь шлюпку я не могу вам предоставить, а свои матросы сильно затянут продолжение рейса.

– Мы могли бы свою купить, капитан. И все займёт не более десяти минут.

Капитан подумал секунду и кивнул, соглашаясь.

– Заходите ко мне вечерком, дон Диего. Обсудим это дело. В принципе я согласен с вашим предложением. Буду ждать вас.

– А куда ведёте своих негров, капитан?

– Тут недалеко. Если хотите, то можете посмотреть. Ничего интересного, конечно, не будет, но все ж развлечение, – он указал рукой направление и крышу навеса на близком рынке.

– Загляну, капитан. Только дам распоряжения товарищам.

– Ты не смотрел негров? – спросил Хуан тихо.

– Не успел. На что они мне? Я ведь договаривался с капитаном.

– Я бы посоветовал тебе взглянуть на одну негритянку. Она, по-моему, мулатка, как ты и ищешь.

– Как ты успел заметить? – усмехнулся Диего.

– Пока ты болтал с капитаном, я глазел. Ты бы поторопился.

Диего мотнул головой и согласился.

– Меня и капитан приглашал взглянуть. А вечером просил на судно. Аликино, мы с Хуаном на рынок, а ты тут поинтересуйся судном на юг. Да ты всё и сам знаешь. Пошли, Хуан.

Тощий рынок и примитивный навес для продажи рабов был грязен и просто противен. И рабов было всего человек десять. Шесть из них принадлежали капитану. Он стоял поодаль, а продажей руководил нанятый торговец.

Капитанские рабы уже стояли на низком помосте, выложенном камнем. Три женщины и трое мужчин. И одна тут же привлекла внимание Диего. Он даже схватил Хуана за руку, останавливая.

– Ты про эту говорил? – кивнул он на довольно высокую девушку в одном переднике и с узелком у ног. Руками она прикрывала грудь, но голову держала высоко, и взгляд выражал равнодушие и даже презрение к окружающему миру.

– Подойдём ближе, – предложил Диего. – Она меня заинтересовала.

Они стали шагах в трёх и рассматривали девушку. Она их заметила, но не обратила внимания, продолжая стоять неподвижно и гордо вскинув голову.

– Строптивость видна невооружённым взглядом, – тихо молвил Хуан. – Но у неё отличные формы, Диего. Плечи немного широковаты и вообще она выглядит немного тяжеловатой, я бы сказал.

– А мне нравится. Я не люблю слишком тонких и на вид слабеньких. А у этой осанка, что надо! И формы сильной чувственной женщины. – Он сделал шаг ближе и встретился с глазами мулатки. Успел заметить мелькнувший страх в её почти черных глазах. И искорку отчаяния. Потом её глаза вновь остановились на чем-то далёком и призрачном.

Сзади послышался голос капитана:

– Дон Диего, вы уже здесь? Как вам моя изюминка? Откровенно говоря, я не завидую тому, кто её купит. Очень сложная натура. Характер скверный, но вид!

Диего обернулся и с улыбкой спросил:

– Сколько вы за неё просите, капитан? Она девственница?

Капитан с удивлением глянул на Диего.

– Вы серьёзно? Удивляете! Такой молодой – и позариться на мулатку. Но у неё и в самом деле всё на месте. Не девственница. Это вас не смущает?

– Нисколько, капитан. А сколько ей лет?

– Девятнадцать, сеньор Арбаледо. Не первой молодости, скажу я вам. И характер! Бр-р!

Диего посмотрел на девушку и удивился, заметив во взгляде мольбу или просьбу о чем-то. Гадать не приходилось. Диего посчитал, что она просит у него помощи, значит купит её. Он даже улыбнулся ей. Глаза тут же изменились и стали пронзительно пристальными и неприятными. Это ещё больше заинтриговало Диего. Повернулся к капитану с вопросом, который уже задавал:

– Так что вы просите за эту злюку, капитан? Учтите, вы сами сказали, что она со скверным характером.

– Вообще-то я хотел бы получить за неё сотню монет, дон Диего. Но из уважения к вам, соглашусь за восемьдесят. Без торгов, для начала, – он вздохнул, жалея, что занизил цену так сильно.

Диего опять посмотрел на девушку. Глаза опять просили его сделать покупку. Так ему казалось, и это удивило его. Он скептически усмехнулся.

– А что, капитан! Возьму и куплю! Главное, что у неё светлая кожа и очень гладкая. Рискую, но покупаю!

Мельком взглянув на мулатку, заметил в лице, не только в глазах, удовлетворение и удивился в который раз.

Отсчитал восемьдесят монет и оглянулся на Хуана, дескать, что теперь делать? Но капитан довольно грубо бросил мулатке:

– Надеюсь, ты поняла, что произошло? Сейчас оформим бумагу, и ты станешь собственностью сеньора Арбаледо.

Мулатка не изменилась в лице. Стояла с гордой осанкой королевы, лишь пучок волнистых волос темно-каштанового цвета подрагивал на затылке не то от внутреннего смеха, не то от сдерживаемых рыданий. Понять было невозможно.

Местный нотариус тут же составил купчую, внёс все данные в бумагу, приложил большую печать и передал Диего со словами:

– Владейте на здоровье, сеньор Арбаледо. Желаю вам счастья! – И хихикнул в седую бородёнку.

– Господи! А что теперь мне с нею делать? – воскликнул смущённо Диего и посмотрел на Хуана. В его глазах плясали смешинки. И тут голос мулатки:

– Мой господин, вы сможете подождать, пока я оденусь?

Диего обернулся и встретился с ней глазами. В них стаяли спокойная уверенность, и даже радость, как показалось. Это даже возмутило молодого Диего.

– Как хоть тебя знать, красавица?

– В бумагах все записано, сеньор, – чуть скривила она губы в подобии усмешки. Именно усмешки, а не улыбки. И Диего смутился. Такого он не ожидал.

Он углубился в чтение, краем глаз видя, как она проворно одевается.

Звали её Морела. Он дважды перечитал имя. Фамилии у неё не было. Он поднял глаза и сказал:

– Мне не нравится твоё имя. Морела. Нет, не нравится!

– Сеньор может легко это исправить, – сказала она спокойным, уверенным тоном, в лице её не дрогнул ни единый мускул.

Диего подумал несколько секунд, обернулся к Хуану.

– Что скажешь, друг? Может, поможешь с именем? Тот улыбнулся, ответил охотно:

– Может, Ильда? Или Луасана?

Диего задумался, поглядывал на мулатку, уже ожидавшую его и одетую в простенькое платье, но сидело оно на ней уж очень эффектно и красиво. Хотел узнать её мнение, передумал и сказал, обращаясь к ней:

– Ты не против Ильды? Коротко и красиво. Мне нравится.

– Пусть будет так, сеньор. Я на все согласна… – глаза её чуть заузились, но Диего не смог понять значения этого.

– Ильда, у меня негде жить, кроме одной комнатки на постоялом дворе. Потому мы немного погуляем, подумаем и пообедаем. Ты не против?

– Сеньор, я ваша рабыня и не должна иметь своего мнения. Распоряжайтесь мною по вашему усмотрению.

Диего был удивлён, обескуражен её словами и манерой говорить. Казалось, что это не мулатка, а сеньорита из довольно воспитанной и благородной семьи. И он по-новому глянул на девушку. Она не смутилась, не отвела глаз, и спокойно встретила его немного растерянный взгляд. Ожидала.

– Черт! Так захотелось выпить кружку вина! Где тут можно это сделать?

Им рассказали, где лучшая таверна, и они отправились туда. Причём Ильда чувствовала себя вполне уверенно и свободно, поглядывая по сторонам и усмехаясь одними уголками губ, видя восторженные взгляды мужчин.

В таверне их встретили враждебно, но вид мулатки как-то сразу утихомирил и хозяина, и редких посетителей.

Они сели втроём и хозяин, не отрывая глаз от Ильды, слушал заказ. Диего сильно волновался, а Хуан поглядывал на друга и тихонько посмеивался, переглядываясь с рабыней. Она ничем не выдавала своего отношения ни к обеду, ни к создавшемуся положению. Все помалкивали, чувствуя неловкость ситуации

– Ильда, откуда у тебя такие манеры? – наконец спросил Диего, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Я была хорошей ученицей, сеньор. Всё подмечала и старалась выполнять, когда позволяло время и… и место, сеньор. Я ведь жила в доме богатого сеньора, а там всегда собирались такие же гости. Мне легко было наблюдать за их манерами и поведением, и разговором тоже, сеньор, – опустила она наконец голову к миске.

– Ты даже руки не вытираешь о платье! – криво усмехнулся Диего и вытер свои шейным платком. Хуан тихо засмеялся. Диего зло бросил в его сторону недовольный взгляд.

Ильда слегка улыбнулась, и Диего показалось, что она сделала ему одолжение. Это немного озлило его, но тут же увидел, как она наливает ему вино в кружку. Её движения были нежными и уверенными, словно она всю жизнь только этим и занималась.

– Мой хозяин, вы, наверное, не так часто пьёте вино?

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю, но это так? – вопросительно смотрела она своими странными и почти черными глазами. Диего показалось, что она видит его насквозь. И как только он так подумал, как глаза стали добрыми, нежными и даже весёлыми.

– Ильда, ты не колдунья? – вдруг спросил Диего, и сам удивился этому вопросу. Даже смутился. Но Ильда ответила спокойно, уверенно:

– Нет, хозяин, я не колдунья, – лицо её при этом не изменилось, и Диего подумал, что она отлично владеет собой. И всё же поведение её оставляло желать исследования, и Диего слегка улыбнулся. – А вы не верите, сеньор? Почему?

– Ты лучше скажи, почему ты хотела, чтобы я тебя купил? – задал он в свою очередь вопрос. И увидел, что на этот раз лицо слегка дрогнуло и в глазах что-то изменилось.

Она немного помолчала, словно собираясь с мыслями.

– А вы, хозяин, не колдун? – спросила она с весёлым блеском глаз, и лицо стало по-детски приятным и даже забавным.

– Какой из меня колдун, Ильда? Просто мне так показалось. Или я не прав?

– Не знаю, хозяин, – потупила она голову к миске. Отпила глоток вина, и в этом Диего усмотрел приметы высшего общества. В голове возникла смутная мысль как её использовать в своих целях.

Она опять загадочно улыбалась, уже откровеннее и задорнее. И опять он с удивлением заметил и отметил, что она отлично может владеть лицом. Он тоже улыбнулся и долго смотрел в её глаза, пытаясь определить её мысли. Ничего не получилось, лишь расширила её улыбку. Вела она себя совсем не как рабыня.

Это открытие взволновало его и обрадовало. Сам не поняв почему. Он даже не поднял голову, скрывая лицо от проникновенного взгляда Ильды.

– Диегито, не пора ли заняться делом? – прервал его исследования Хуан.

– Каким делом? – встрепенулся Диего.

– Как каким? Где ты будешь жить с Ильдой, пока мы не попадём в Фаро? И Аликино мог бы узнать о судне. Хватит знакомиться с новой рабыней, – он тоже с острым любопытством смотрел на девушку.

Диего глянул на неё, вздохнул, словно сожалея о чем-то, и поднялся. Ильда тотчас тоже поднялась и вопросительно глядела на него, широко открыв глаза. Выражение в них было грустное и в то же время ожидающее чего-то.

– Ты прав, Хуанито. Найдём Аликино, потом поищем комнатку на ночь, или на сколько понадобится, – и мельком взглянул на девушку.

Аликино встретил друзей с Ильдой удивлёнными глазами, но ответил на вопрос о судне:

– Пока ничего найти не удалось, Диего. Говорят, что отсюда редко можно найти такое судно. А то, что ремонтируется, уйдёт не раньше, как через неделю. Придётся ждать здесь.

– Тогда тем более мне надо найти жилье на это время,

– А что это за девица такая… красивая и… неприступная? – кивнул Аликино на Ильду.

– Диего купил только что. Восемьдесят монет отвалил! – Хуан весело поблёскивал глазами, сдерживая смех.

Аликино и Понсио с любопытством разглядывали девушку, едва сдерживая восторженные восклицания. А она безразлично взирала в их сторону, тоже изучая.

– Ну и дела!… – тихо воскликнул Понсио и не мог оторвать от девушки жаждущих глаз.

К вечеру, уставшие, Диего и Ильда устроились на ночь в комнатке с одной кроватью, колченогим стулом и шатким столиком, и кувшином с тазом.

– Пока поселимся здесь, – заметил Диего, оглядев комнату. – Завтра можно и получше что-то поискать.

– Как скажете, хозяин, – ответила девушка без интонаций в голосе.

– Ты ополоснись, если охота, а я выйду купить еды. Я скоро…

Она не ответила, а Диего поспешил выйти, волнуясь и переживая предстоящую ночь. Признался себе, что он побаивается близости с нею. И это злило и возмущало его, но избавиться от этого ощущения не мог.

Вернувшись, заметил следы омовения и посмотрел на Ильду. Она выглядела лучше, свежее и очень соблазнительно, напустив на лицо скромное, немного игривое выражение.

– Хозяин, я вам приготовила воду. Раздевайтесь, я помогу вам обмыться.

Он удивился, но почему-то возражать не стал и с удовольствием принял несколько кувшинов воды на спину, грудь и лицо. Она даже вытерла его тряпицей, которую хозяйка предоставила им вместо полотенца.

– Я принёс сыр, фрукты и жареную курицу. Приготовь нам, а то я есть хочу. Да и ты после нашего первого обеда ничего не ела.

Она с готовностью принялась накрывать на столик и поглядывала на него изучающим взглядом, ничуть не стесняясь и не смущаясь.

– Что ты на меня все посматриваешь? – спросил он, чтобы прервать молчание.

– Вы мой хозяин, и я должна вас хорошо узнать. Узнать ваши привычки, угадывать ваши желания, сеньор хозяин.

– А мне все это как-то не по себе. У меня никогда не было рабыни. Один Джамбо, но тот не в счёт. И зачем я тебя купил?

– Вы ведь хотели со мной что-то сделать, хозяин. Я готова вам помогать.

– Откуда знаешь? Я сам не все ещё знаю про это, а ты… Ты очень похожа на колдунью! Смотри, здесь этого не любят. Можешь и на костёр попасть!

– Но я не колдунья, хозяин. Принимайтесь лучше за еду, а то вино скиснет.

В её тоне он усмотрел нотки приказа, удивился своему спокойствию и принялся ужинать, не поднимая головы от миски.

Диего поймал себя на мысли, что не испытывает к этой мулатке особого стремления обладать ею. Что-то его отпугивало, заставляло отнестись с уважением и пониманием. И он никак не мог найти для себя меру поведения. И с каждой минутой всё больше беспокоился и терялся в поисках решения столь щекотливого и интимного вопроса.

Ильда вымыла и убрала посуду, и все это, он наблюдал за ней, делала спокойно, неторопливо и аккуратно. Он отводил глаза, когда их взгляды встречались, и молчание стало тягостным для него.

– Хозяин, – наконец молвила она нерешительно, – вы позволите мне лечь, а то сегодня у меня был трудный день и я сильно устала.

– Конечно! – воскликнул он и добавил немного поколебавшись: – Раздевайся, я отвернусь. – И повернулся спиной к кровати. Она ничего не ответила, быстро легла и укрылась простыней. Повернувшись, он заметил, что платье аккуратно висело на гвозде двери. Другого одеяния у неё не было, как не было и обуви.

Диего долго колебался, не решаясь лечь рядом, хотя кровать была достаточно широка, пока не услышал её тихий голос:

– Ложитесь, хозяин. Места хватит…

Он чувствовал себя разбитым, уставшим и с удовольствием последовал её предложению. Далеко, как позволяла кровать, отодвинулся и закрыл глаза. Сердце учащённо билось. Боялся, что не сможет заснуть, но неожиданно сон навалился тяжёлым приятным грузом.

Проснулся он, словно только что закрыл глаза. Сквозь щели ставней пробивался луч света, он видел, как Ильда возится у столика, готовя завтрак. Диего наблюдал за ней и дивился статности и силе, чувствовавшейся в её фигуре. Лишь тонкая талия как-то контрастировала со всей сильной здоровой фигурой, мягкой и соблазнительной одновременно. Он не шевельнулся, а Ильда спросила мягким голосом:

– Хозяин готов завтракать? Я уже всё приготовила. Даже яичница скоро будет готова. У хозяйки купила в долг. Вы не будете сердиться, сеньор?

– Как ты узнала, что я проснулся? – удивился он.

– Не знаю, хозяин. Узнала и все тут. Вставайте уж! – она обернулась, и он заметил, как весело блестят её глаза. Сочные губы слегка растянулись в усмешке, весьма покровительственной и обещающей. Что она обещала, он не додумал. Встал, не одеваясь полностью, вышел в крохотный дворик и под бочкой ополоснулся прохладной с ночи водой. Вернулся, не вытираясь, а Ильда уже ждала его с тряпицей.

– Что ты ухаживаешь за мной, как за ребёнком? – недовольно спросил он. – Я этого не люблю. Оставь свои тряпки. Не буду вытираться. Жарко на дворе.

Она молча убрала тряпицу и движением руки пригласила к столу. Восхитительный аромат яичницы струёй вонзился в нос и слюна наполнила рот.

– Вкусно пахнет! Давно не ел яичницу! Ты молодец, Ильда. Сколько ты должна хозяйке за яйца?

– Я не спросила. Я плохо понимаю португальский, хозяин. Вы простите меня?

– Обязательно, если перестанешь называть меня хозяином, – буркнул он недовольным тоном. – Ты уяснила это?

– Как скажете, хо… сеньор. Но я привыкла так обращаться.

– Ты умная и все хватаешь на лету. Потому позволяю ещё раз ошибиться. Потом накажу и сильно.

– Сеньор так жесток с рабами?

– Тогда узнаешь, и не мешай, ешь сама и дай поесть мне.

Они закончили завтрак в молчании, но Диего видел, что ей очень хотелось с ним поговорить или задать вопрос. Ему тоже этого хотелось, но он нарочно выдерживал паузу, затрудняясь начать разговор.

– Сеньор, а можно задать нескромный вопрос?

– Так хочется? Давай, задавай. Делать-то нечего.

– Как вы смогли не сделать попытку… овладеть мною… ночью?

– Спать сильно хотелось, – буркнул он недовольно, не ожидая такого вопроса. Ему было неловко и даже немного стыдно. – А чего тебя это так занимает? Удивлена?

– Признаюсь, сеньор, удивлена и очень.

– Понятно. У тебя, наверное, было много мужчин?

– Были, но всего двое. Мой хозяин и его сын.

– И… – он не продолжил вопрос, а Ильда сама сказала:

– И ничего, сеньор, кроме того, что оба они умерли. А мне было отвратительно с ними заниматься любовью.

– Это мне предупреждение? – насторожился он, услышав о смерти и вспомнив её выходки вчера. Да и сегодня…

– Ни в коем случае, хоз… простите, сеньор! Это к вам не относится.

– С чего тогда твои хозяева померли?

– От разрыва сердца, сеньор. Так сказал доктор. Он их даже резал, чтобы выяснить причину смерти. Думали, что я виновная этом, сеньор.

– Потому и продали тебя капитану?

– Да, сеньор. Хотели забить плетьми, но жена хозяина не позволила. Сказала, что её супруг получил своё в наказание за развратную жизнь.

– Тебе крупно повезло. Капитан что-то намекал на твою мать. Какова её судьба? Он сказал, что она умерла.

– Да, сеньор. Мама умерла три года назад. Её сильно избили, и она промучилась почти месяц. Мне так было жаль её.

– За что она была бита?

– Она защитила меня от домогательств хозяина, сеньор. И опять хозяйка мне помогла избежать кнута. Зато потом все равно он меня взял, а потом и его сын повторил это.

– А почему ты глазами просила меня, купить тебя? – вдруг спросил Диего.

– Мне показалось, что вы хороший человек и мне с вами будет хорошо.

– Странно всё это, Ильда. Но я довольно жесток. Убил достаточно людей.

– Мне кажется, что вы действовали по необходимости, сеньор. А это не жестокость. Вы защищали свою жизнь, наверное, или интересы.

Диего с новым интересом смотрел на мулатку, и не мог определить, какую же роль он ей может предложить в своей жизни. С пристальным вниманием оглядел её. Прямой нос, несколько широковат, вьющиеся красивые волосы, стянутые простым узлом на затылке. Лицо цвета бледного абрикоса, совершенно чистое, овал лица вполне европейский. Рот несколько большой, чувственный, с сочными губами. Длинная шея держала на себе удлинённую голову с прекрасными чертами, а об осанке он уже думал вчера. И грудь её постоянно привлекала его внимание. Средняя, упругая, это он видел ещё на рынке. И так хотелось положить ладонь на неё, ощутить прелесть и тепло юного тела. И бедра. Они были тяжеловатыми, но отличной формы и постоянно привлекали взгляды мужчин. Это он уже успел заметить, и лёгкая волна ревности прокатилась по его телу.

– Сеньор, что вы мне приготовили? – прервала она его разглядывания. – Вы слишком увлеклись… моим видом и ничего не хотите мне поведать о будущем.

– Разве у тебя есть будущее, Ильда? – усмехнулся он не слишком приветливо.

– Я на это надеюсь, сеньор. И знаю, что вы что-то для меня имеете.

– Вот чертовка! – усмехнулся он весело, – Ничего от тебя не скроешь! Колдунья, и только! Но ты права. Я несколько месяцев искал именно такую девушку. Небольшие расхождения не в счёт. Местами ты даже лучше, чем я рассчитывал. Но так даже лучше, полагаю.

– Не скрывайте, прошу вас, сеньор! Я так любопытна! Я ведь уже говорила, что готова во всём вам помогать, сеньор!

– Ты мне скажи, откуда у тебя такая горделивая, вызывающая осанка? Ты похожа на туземную принцессу. Как раз это мне и нужно было в моих поисках.

– Я и есть принцесса, сеньор! Мой дедушка был правителем одной из африканских стран. Мама мне постоянно об этом говорила и требовала от меня не забывать, кто я, и держаться соответственно моему положению. Особенно во время её болезни после побоев.

– Как же она оказалась рабыней?

– Её похитил мой родственник из мести, что она отвергла его. Вот так получилось, что двадцать лет назад её продали голландцам и привезли на остров Аруба. А по пути капитан взял её силой, и получилась я, сеньор. Правда, он не дожил до моего рождения…

– Умер? – перебил он её со смутным страхом.

– Умер, сеньор. От разрыва сердца. Так сказал врач на острове.

– Она тоже была колдуньей?

– Нет, сеньор. Но она умела напускать порчу на обидчиков. И ещё много чего. У нас без этого никто не обходится, сеньор. Её и рабы сильно уважали.

– Тебя тоже уважали рабы?

– Да, сеньор. Так у нас положено. И мама научила меня кое-чему. И вере в наших богов и духов. Хотя я считаюсь католичкой. Ведь вскоре после смерти моего отца маму продали на Эспаньолу. Там я и родилась.

– Ты опасная женщина, Ильда! С тобой боязно даже пошутить.

Она улыбнулась очень приветливо и ласково. Ответила же серьёзно:

– Вы не сделаете мне плохо, сеньор. Потому вам нечего меня бояться. Лишь ваша душа поможет мне сделать то, что завещала мне мама.

– Полагаю, что это месть! Вы должны ненавидеть белого человека.

– Так оно и есть, сеньор. И я намерена мстить. И вы мне должны в этом помочь. Я тоже буду всё делать для вашего блага, сеньор. И у нас всё получится. Вы ведь богатый человек!

– Ты и это знаешь? Как догадалась?

– Это было легко, сеньор. По многим проявлениям вашим, поступкам и поведению. К тому же вы даже подчиняете себе людей.

– Я так понял, что ты ненавидишь только белых мужчин. А женщины?

– Все верно, сеньор. А женщины мне ничего плохого не делали. Даже наоборот, о чем я уже говорила.

– Как же тогда я?

– Вы тоже сделали мне очень хорошо, сеньор!

– Я ещё ничего не сделал! Что тебе втемяшилось в голову?

– Как же ничего, сеньор? Вы купили меня не для надругательства, а для той же цели, что и я добиваюсь. Вы тоже хотите отомстить. Значит, будем это делать вместе. Уверена, что мы подходим друг другу, сеньор.

Ничего подобного Диего не ожидал от Ильды. И теперь смотрел на неё совершенно другими глазами. Она уже не казалась ему рабыней, мулаткой. Казалась она ему знатной сеньорой с положением и богатством, о котором он и мечтать не мог. И вдруг молвил тихо, значительна:

– Ильда, ты больше не рабыня! Я могу хоть сейчас порвать и выбросить ту бумагу, что мне выдал нотариус. И зови меня по имени. Ты его знаешь.

– Не слишком ли вы торопитесь, сеньор? Такие дела требуют выдержки и терпения. А вы сразу пытаетесь схватить быка за рога. Это опрометчиво, сеньор.

– Иди к черту со своими советами! – разозлился Диего и встал. Нервно заходил по комнатке, думая. – Мне спешить надо, понимаешь ты! Скоро мы окажемся в моём родном городе. И к тому времени у нас должно быть всё готово!

– Что готово, сеньор? – удивилась Ильда.

– Мы должны быть готовы к началу наших замыслов.

– И что для этого вы собираетесь делать, сеньор?

– Прежде всего, мы должны договориться с тобой о твоём статусе.

– Что это такое, сеньор? Говорите понятнее, прошу вас!

– С этого дня ты всюду должна будешь представать перед людьми, как принцесса той страны, о которой ты говорила недавно. И держать себя подобающим образом.

– Это просто, сеньор. Для этого не стоит так волноваться.

– Затем нам следует официально вступить в брак. Да, да! Именно в брак. Иначе нам трудно будет войти в то общество, о котором ты мечтаешь. Не простому ведь крестьянину ты собираешься мстить. Они тебе ничего плохого не сделали. А вот богатые, знатные сеньоры – это лакомый кусочек. Им и надо мстить. И нам необходимы деньги, Ильда!

– У вас они ведь имеются, сеньор!

– Это мелочь дня такого предприятия.

Такая мысль ей не приходила в голову и даже удивила. И она спросила:

– Сколько же надо иметь денег, чтобы считать себя богатым человеком?

– Хотя бы сто тысяч золотых! – шёпотом молвил Диего.

– Так много! Где столько можно достать?

– У богатых и знатных людей. А они только в столице и в больших городах. В маленьких можно слыть богатым и с моими пятнадцатью тысячами. Но такие деньги ничего нам не откроют. Нужно больше.

Мулатка посерьёзнела, задумалась и долго обдумывала услышанное.

– Что же нам следует теперь делать, сеньор?

– Прежде всего, заключить брак. Затем отправиться в столицу или другой большой город для твоей мести. Моя может и подождать. Кстати, моя месть тоже связана с тобой.

– Как вас понимать, сеньор?

– Я хочу показать нескольким людям, чего я достиг, и что они потеряли.

– Тут замешана девушка?

– Да. Но не только. Мой недавний приёмный отец. Он отказал мне в женитьбе на дочери его жены. И причиной была моя бедность и отсутствие положения в обществе.

– Вы хотите им показать, как они просчитались с вами?

– Что-то в этом роде. Это не так сложно, как твоя месть, но тоже месть.

– Вы так сильно любили ту девушку?

– Да, Ильда! Но это уже прошло, и осталась лишь жажда мести.

Глава 7

Друзья Диего несказанно удивились, когда он сообщил, что не поедет с ними в Фаро.

– Ты сдурел, Диего! – воскликнул Хуан, вытаращив глаза на друга.

– Так я решил, так задумал. Но я вернусь туда, обязательно. И скоро!

– А что нам сказать там твоим?

– Что хотите. Это меня мало интересует. Я еду на север.

Они простились не так тепло, как должны были бы. Но Диего это уже не волновало. Он спешил, захваченный новизной своих планов и своей принцессой.

– Дорогая моя Ильда! Мои друзья должны уехать ещё дней через шесть. А у нас дорога на север, к столице поближе. Тебе надо одеться соответственно, я оплачу все расходы.

Она не ответила. Её оглушил поток неожиданных поворотов судьбы, и обдумать всё просто не было сил и времени. Всё происходило слишком стремительно.

В Сетубале они появились в карете, запряжённой четвёркой отменных коней яркой гнедой масти, с султанами на головах. На дверцах кареты красовались замысловатые гербы явно африканского происхождения, что должно означать принадлежность к королевской семье.

За два дня до прибытия в Сетубал Диего и Ильда обвенчались в деревенской церкви, и теперь, как законные супруги, вели себя соответственно своему положению.

– Поселимся в самой дорогой гостинице, Ильда. Надеюсь, ты сможешь не попасть впросак? Главное, ничего сама не делай. Всё должны делать слуги. И твой паж Джамбо. Ты запомнила название твоей страны?

– Разве я могла его забыть, Диегито? И я тебе несколько раз его называла. Это Осудуку8. Тебе повторить мою историю? – улыбнулась Ильда.

– Не надо. Я её изучил раньше тебя.

– А я немного волнуюсь! Это заметно?

Диего бросил на неё быстрый взгляд:

– Ничуть. Ты отлично выглядишь в новых нарядах, Ильда. Завтра мы пройдёмся по набережной и ты убедишься, что с тебя не будут спускать глаз все мужчины.

– Пусть глазеют. С меня не убудет от этого. А город большой! Больше Санто-Доминго. И красивый. Сколько отличных домов! Немного жутковато!

– Не оголяй лицо, Ильда. Тебе нельзя загорать. И перчатки постарайся не снимать. А драгоценности у тебя вполне приличные.

– Мне не очень удобно в туфлях, – пожаловалась она.

– Надо привыкнуть. Купим побольше, чтобы не давили. Под подолом платья ничего не будет видно.

Хозяин гостиницы рассыпался в комплементах и кланялся. Диего распорядился предоставить им хороший номер, и слуги поволокли тяжёлые мешки и корзины наверх. Диего сам никогда не бывал в таких апартаментах и всеми силами старался не показать этого. Заметил, что у Ильды это получалось лучше.

Джамбо, наряженный в ливрею, был особенно доволен и радовался всему, что видел.

– Нам необходимо для тебя нанять служанку, – заметил Диего, расположившись в номере из двух комнат.

– Разве это необходимо? Обойтись нельзя?

– Нельзя, милая моя принцесса, – улыбнулся Диего,

Он никакие мог отделаться от тех двух ночей после свадьбы, вернее бракосочетания без всякого праздника. Ильда была просто великолепна. И сейчас у него была одна мысль – побыстрее выдворить Джамбо за покупками, а самим утешиться любовными играми и насладиться бесподобным телом Ильды. Ничего подобного он в своей жизни не испытывал. Был уверен, что Ильда его любит по-настоящему, и это было так приятно.

Ильда сама прекрасно понимала Диего и с улыбкой ответила на его молчаливое приглашение.

– Дорогая моя, как у тебя получается, что я просто с ума схожу в твоих объятиях и не могу насытиться тобой?

– Я ведь люблю тебя, белый человек Диегито.

– А мне что-то не верится. Но наслаждение ты мне доставляешь божественное. Ты помолись своей Большой Матери Акровери. Так её зовут?

– Так, мой супруг! Однако не стоит так громко упоминать её имени. Могут услышать святые отцы.

– Они не столько святые, сколько блудные, – усмехнулся Диего. – Они у нас только свои интересы блюдут. Ваши шаманы такие же?

– Я их никогда не видела, но все их уважают, боятся и прибегают к их услугам даже в неволе. Сколько наших людей погибло по этой причине!

– А это твой амулет или оберег? – взял он в руку крохотную фигурку непонятного вида, выточенную из чёрного дерева. – Мать тебе оставила?

– Да. Приказала никогда с ним не расставаться. Потому и ношу вместе с крестиком. Тебе неприятно, Диегито?

– Ничего подобного, моя принцесса! – Диего нежно ласкал её грудь и поражался её упругости и девственности. – Я на такие вещи не обращаю особого внимания. Вот это мне больше нравится, – и он поцеловал её грудь, видя, что это и ей доставляет наслаждение.

– Наши мужчины, говорила мама, так не ласкают своих женщин, – скромно заметила Ильда. – Они ленивы и лишь силой своей берут женщин.

– У нас тоже много таких же лентяев. Но с тобой такое просто невозможно, королева! Тебе хорошо со мною?

– Великолепно, мой король! – и они слились в страстном поцелуе.

Однако им пришлось поспешить привести себя в порядок. Джамбо должен уже появиться с покупками, которые приказали ему принести.

– Как получилось, что ты ублажала почти два года своих хозяев и не имеешь ребёнка? – вдруг спросил Диего, с любопытством глядя на Ильду.

Она помедлила, но затем ответила:

– У меня постоянно с собой имеется сушёный порошок нужной травы и ещё кое-чего, мой король! Это и спасает меня от ненужных осложнений.

– И сейчас ты его принимаешь?

– Обязательно, милый. Как только ты захочешь ребёнка, я перестану принимать этот порошок.

– А на что ты намекала, Ильда?

Она усмехнулась.

– Этого я не могу тебе сказать. И не спрашивай. Это запрет моего народа. Так мама приказала, а маму надо слушать. Или ты считаешь не так?

– Я мало помню свою мать. Я вообще рос на улице, и лишь мой приёмный папа дал мне возможность подняться на ноги. И теперь я решил ему отомстить. Надо ли, как считаешь, моя принцесса?

– Я поняла, что никакой мести и не будет. Просто ты хочешь показать ему, что имел право на его дочь, вернее на дочь его жены, как я поняла.

– Ты права, Ильда. И я доволен, что так и будет, если повезёт, конечно.

– Я верю в это, – убеждённо молвила Ильда. – Потом у нас будут дети?

– Обязательно, дорогая! Как без них? Лишь бы побыстрее нам удалось осуществить наши планы. Но вот и наш слуга. Сейчас мы пообедаем. Посмотрим, что он нам принёс. Так хотелось бы свежей яичницы, как ты готовила, помнишь?

– Как не помнить? Ты был такой смешной! Как тебе удавалось не тронуть меня все это время до брака? Это так удивило меня. А я ждала тебя тогда.

– Я был слишком оглушён тобою. А сейчас ты намного красивее и соблазнительней. От тебя так и пышет любовью!..

– Ты преувеличиваешь, мой король! Такое всегда происходит, когда люди с любовью относятся друг к другу. Из-за тебя я могу потерять вкус мести, милый мой любовник! Тогда тебе несдобровать!

– Я умру от разрыва сердца? – испуганно спросил Диего.

– От истощения любовью, дорогой! – ответила она с лёгким смешком, который ему не понравился. Он посмотрел на Джамбо, но тот делал вид, что ничего не слышит, а занят приготовлением обеда.

– Разве такое может произойти? – удивился он.

– Может! Но я тебя пощажу, Диегито! Ты мне нужен живой и здоровый. И всегда желающий меня, – закончила она игриво и со значением.

Вечером они прогуливались по набережной. Ильда гордо вышагивала под взглядами мужчин, провожающих её жадными взглядами алчущих хищников. Она же мельком бросала взгляды на Диего, а тот недовольно кривил верхнюю губу, злой и недовольный.

– Скоро нам предложат познакомиться с губернатором города, – наклонился Диего к уху Ильды.

– И что я должна делать?

– Ты лучше меня знаешь об этом. Я ведь только супруг богатой туземной аристократки, готовый выполнять любые прихоти своей госпожи, – улыбнулся Диего и поцеловал руку Ильде. Она ещё не привыкла к таким условностям, но вида не показывала.

– Простите, сеньор, сеньора! – почтительно склонился перед ними довольно важный господин. – Сеньор главный судья просит позволения представиться вам.

– Он важный господин? – спросила Ильда без особого интереса. – Молод?

Сеньор не нашёлся с ответом, но все же проговорил, немного смутившись:

– Так что мне ответить моему господину, сеньоры?

– Мы здесь впервые, только один день, но сочту за честь познакомиться с таким важным сеньором. Как его имя?

– Сеньор д’Алмейро-и-Мортадо, сеньора. Инасио Алсеу, – поклонился чиновник и торопливо удалился к группе из трёх человек, стоящих у парапета.

Он подвёл к ним сеньора лет пятидесяти, с небольшим брюшком. Холеное лицо с седеющими усами и тщательно подстриженной бородкой. Чиновник с поклоном представил овидора, главного судью Сетубала. Тот протянул руку к руке Ильды и поцеловал её, не отвернув перчатки. Ильда назвала себя:

– Ильда Бутао д’Арбаледо. Принцесса Осудуку. Очень рада знакомству, дон Инасио. Или вы предпочитаете по фамилии? Она у вас слишком длинна, – улыбнулась Ильда и добавила: – Кстати, у меня тоже она длинная. Я просто не стала утомлять вас перечислением всех имён.

Они оживлённо беседовали, а Диего стоял рядом и сгорал от желания врезать этому напыщенному судье с масляными глазками, прямо по лоснящейся морде. Это была ревность, и поведение Ильды его сильно раздражало. Головой он понимал, что она все делает правильно и по плану, но чувство возникшей ревности говорило о любви к ней, уже давшей глубокие ростки в сердце. И он даже не пытался вмешаться в разговор, лишь переживал всё это в себе.

Подошёл ещё один сеньор и представился, поклонившись:

– Виадор Алвес Соэйро де Финевас, сеньора! – и наклонился поцеловать ей руку. – Весьма польщён вашим приездом в наш город. Мы все будем очень рады вас видеть рядом!

Он был, высок, худощав, но в облике чувствовалась порода и чувство собственного достоинства, основанное на богатстве и возможности его приумножить. Сеньор лишь слегка кивнул Диего, и все внимание обратил на Ильду.

Она же в окружении столь знатного общества лишь принимала комплементы, мило улыбалась и говорила излишне напыщенно, витиевато. Что, в общем-то, не противоречило обычаю.

– Вы с супругом не откажете нам в любезности посетить в ближайшие дни наши скромные дома, сеньора Ильда?

– О, сеньоры! Это надо спросить супруга. Мы все решаем сообща. Дорогой, ты слышал приглашение?

– Конечно, моя Ильда. Но будет ли столь скоропалительное приглашение уместно? Мы ведь практически не знакомы. Ну… не знаю. Надо подумать…

– Сеньоры, мой муж подумает, и я вам сообщу в записке. Если вас это не сильно затруднит.

Сеньоры заверили Ильду, что так даже будет лучше. Они раскланялись и с чувством выполненного долга удалились, оставив чету д’Арбаледо гадать и решать возникшие положения.

А вокруг уже прохаживались пары и отдельные мужчины, мимолётно поглощая Ильду жадными взглядами любопытства и похоти.

– Боже, Ильда! – Диего был вне себя от ярости. – Как я выдержал!? Они просто пожирали тебя глазами! И это на виду всего высшего общества города!

– Как смешно ты говоришь, Диегито! Ты ревнуешь! Это так мило! Я тебя люблю, – шептала она, улыбаясь и излишне прижимаясь к его плечу, что могло показаться вульгарным. Но она была туземкой и могла себе это позволить. – Мы ведь выполняем наш план, милый мой ревнивец! И я в восторге, что он может быть выполнен уже скоро. Эти господа так глупы и похотливы, что мне не доставят хлопот.

– Что ты задумала? – Диего насторожился, а Ильда засмеялась, стараясь с этим не сильно шуметь.

– Ничего, что могло бы противоречить нашим планам, – ответила Ильда решительно и даже строго. И это кольнуло его в сердце. Показалось, что она ставит свой план мести выше их отношений и счастья.

– Всё это я понимаю, но чувству не прикажешь! Мне уже не нравится наша затея. Я готов обнажить шпагу! И это может произойти, коль так и дальше у нас пойдёт.

– Не беспокойся ты, Диегито! Мы не так долго будем этим заниматься в этом городе, и нельзя надолго останавливаться.

– Ты хочешь перебраться в столицу? – удивился Диего.

– Почему бы и нет? Я и так намекала об этом. И тут нет ничего странного или удивительного. С нашим рангом это просто необходимо!

– Я смотрю, ты входишь во вкус своего плана, дорогая моя! Как бы не обжечься на этом.

– Погоди, я ещё не все уяснила из здешней жизни, но скоро я всё пойму. И тогда мы долго здесь не задержимся.

– Ты на что намекаешь? – пристально смотрел он в её сузившиеся глаза. Диего уже многое знал про жену и часто эти знания беспокоили его изрядно. И в то же время она казалась по-настоящему влюблённой, что постоянно доказывала в их интимных отношениях. И все же…

– Пока ни на что, милый мой Диегито! Присматриваюсь, изучаю. Плохо, что я не говорю на португальском. А здешние кавалеры плохо знают испанский. Надо срочно подучиться.

– Ты думаешь это так просто?

– Не просто, но можно. Или ты сомневаешься в моих способностях? – она стрельнула в него взглядом. Он понял значение его и заволновался. И отвлекая себя от греховных мыслей, спросил:

– А ты заметила, что все они пришли на набережную без жён, что весьма показательно?

– И что такое значит, Диего?

– А то, что в таких небольших городах слухи и сплетни разносятся очень быстро. Они узнали, что приехала красавица и быстренько пошли смотреть на тебя.

– Неужели хозяин гостиницы такой болтун?

– Он один из столпов местного общества, милая моя глупышка. И богатеет за счёт таких, как мы. Недаром у его гостиницы даже помои не выплёскивают на мостовую и подметают перед парадным входом. Он тоже важная птица в городе. А своих клиентов и друзей он тотчас предупредил о тебе.

– Занятно, – в раздумье проговорила Ильда. – Но скоро я во всём подобном разберусь, и мы приступим к мести, – зло, как показалось Диего, проговорила она. В голосе слышалась непримиримость и решительность.

Джамбо уже понимал по их глазам, что ему надо удалиться. И со вздохом сказал хозяину:

– Хозяин, дайте мне три медяка, а то я уже давно не покупал себе ничего вкусного.

Диего порылся в кармане и протянул рейс.

– Возьми, дармоед – и бегом на улицу!

Джамбо подмигнул хозяину и умчался с весёлым видом тратить деньги.

– Наконец мы одни! – воскликнул Диего и прижал к себе горячее тело Ильды, вздрагивающее от возбуждения и желания.

Они торопливо раздевали друг друга, спеша насладиться друг другом. Их ласки становились все неистовее, пока их тела не слились в единое целое.

– Господи! Как ты прекрасна, Ильда! – наконец смог он проговорить, переживая недавнее наслаждение. Мне кажется, что я не доставляю тебе столько наслаждений!

– Наоборот, дурачок! Я в восторге от твоих ласк, от твоих игр со мной! Век бы не прекращала ощущать твои руки у меня на теле. Они так меня возбуждают, что я готова растерзать тебя на кусочки!

– Смотри не приведи в исполнение этот ужасный замысел! – усмехнулся он.

– Что тогда я стану делать без тебя, дурачок ты мой! Нет, это никогда не случится. Ты сделал меня счастливой, и это при том, что я рабыня. Какое могло быть у меня будущее, если бы ты не внял моим мольбам и не купил меня? Ты мой спаситель и я должна молиться на тебя, как на Иисуса!

– Не богохульствуй, Ильда! – строго сказал Диего и приник к её правой груди, которая сильнее другой отвечала на его ласки. – Господь может отвернуться от нас.

– Зато Великая Мать Акровери не отвернётся от своей овечки! Я её каждый день вспоминаю добрым словом и молю не оставлять меня своими ласками, как не оставляешь меня и ты, Диегито!

– Не пора ли подумать о скором приходе нашего безобразного Джамбо?

– Он знает, чем мы тут занимаемся и понимает, что мешать нам нельзя. Он и сам уже, наверное, ищет для себя нечто подобное, – усмехнулась она весело.

– И тебя не беспокоит, что этот мальчишка всё знает?

– Ничуть! Это же так естественно, милый мой дурачок! Пусть мечтает и набирается знаний. Без них тоже трудно сделать друг друга счастливыми.

– У нас всякий сам познает премудрости интимных связей с женщиной, На Востоке с этим лучше. Там часто мать учит дочь им и она, выйдя замуж, уже знает, как ублажать мужчину. Кстати, и мужчины могут получить такие же знания и навыки. Даже я немного познал это на Филиппинах.

– А что такое Филиппины?

– Это огромный архипелаг, то есть куча островов. Там я родился. А мой приёмный отец или дядя, попал туда в качестве пленного раба. Потом разбогател и бежал со мной в Макао. Это город в Китае. Португальский.

– Я ничего не знаю из того, о чем ты мне говоришь, Диего! Ты поможешь мне узнать мир, а?

– Обязательно! Как не помочь? Только я вначале хотел бы познать тебя!

– Разве у меня остались ещё какие-то тайны? – улыбалась она потемневшими глазами.

– У тебя масса загадок, любовь моя Ильда! До конца разгадать женщину вряд ли возможно. Она слишком сложна.

– Разве плохо, что женщина не сразу раскрывается перед мужчиной?

– Наверное, это как раз и интригует нас, – руки Диего продолжали путешествовать по телу женщины, возбуждая и волнуя.

Дни пролетали, стремительно и неудержимо. Вокруг Ильды постоянно кружили знатные сеньоры города, добиваясь улыбки и надеясь на большее. Это большее так распаляло отдельных ловеласов, что один уже предложил ей бежать с ним в Индию и там начать новую восхитительную жизнь любви,

– Это так далеко, сеньор, что я боюсь даже думать о таком пути. А куда мне девать моего благоверного?

– Пусть остаётся здесь и наслаждается воспоминаниями о ваших прелестях!

– Вы так жестоки, сеньор Амадор?

– Именно вы заставляете быть жестоким, сеньора Ильда! Я бы многое отдал за ваше согласие принять мои предложения.

– А у вас есть что отдать? – коварно спросила женщина.

– Я не столь богат, как некоторые, но пара десятков крузадо в вашем распоряжении. Лишь ваше согласие разделить со мной, если не Индию, то хоть постель на одну ночь!

– Да вы просто наглец, сеньор! – вспылила она праведным гневом. – Как могли предложить это мне, принцессе независимого государства?

– Зато честно, сеньора Ильда! – оправдывался сеньор Амадор. – Это от чистого сердца, уверяю вас, моя прелестная принцесса!

– Думаете, у меня нет кроме вас поклонников и соискателей моего… сердца? Сколько угодно и намного богаче вас, сеньор! – Она вскинула голову и величественно удалилась, не желая больше слушать развязного сеньора.

Этот эпизод тут же стал известен всем мужчинам из общества. Многие это расценили, как повод к приглашению с её стороны. Посыпались лестные предложения от многих знатных семейств города.

Диего не находил себе места от ревности, но Ильда возмещала его переживания бурными ночами, и не только ночами.

– Не терзай себя, Диегито! – уговаривала она его. – Мы только приступили к осуществлению нашего плана, а ты уже не только колеблешься, но готов отказаться от его воплощения в жизнь. Я на такое не пойду. Без этого я не смогу быть по-настоящему счастлива. Я не могу предать свою мать, сеньор!

Спорить оказалось бесполезным занятием. Он это понимал, но сердце разрывалось на части от вида, как мужчины увиваются за ней, добиваясь благосклонной улыбки или призрачного обещания.

– Никак не могу остановить свой выбор, Диегито, – жаловалась она как-то после бурных ласк ранним утром.

– Ты даже сейчас не можешь не думать о твоей дурацкой мести! – возмутился Диего и обида наполнила его нутро.

И вдруг произошло непредвиденное. Диего не выдержал очередного соискателя расположения Ильды, ударил прямо в лицо, расквасив тому нос. Произошёл громкий скандал и враги согласились на дуэль.

– Ты с ума сошёл, Диего! – возмущалась Ильда, вернувшись домой. – Как ты посмел рисковать, таким поступком обрекая меня на ужасную жизнь!

– Думаешь, я этого хотел?! Я просто не выдержал. Не мог выдержать наглости этого сеньора! И пусть Бог рассудит нас!

– Я буду молить Великую Мать Акровери и прародителя моего народа Ньяму! Они уберегут тебя от опасности. Но ты должен обещать, что больше не станешь подвергать себя таким глупым опасностям! Обещай, дурачок!

Он долго молчал, но всё же пообещал.

– Если судьба улыбнётся мне. Я давно не фехтовал. Надо за оставшиеся два дня вспомнить и восстановить силу и быстроту. Узнай, что за фехтовальщик этот дон Касидно. Ему лет сорок, полагаю.

Ильда сильно переживала. Всех расспросила про Касидно и перед днём поединка сообщила Диего:

– Ему сорок три года. Крупный торговец и шпагой владеет сносно, но не профессионально. Ты сможешь с ним сразиться успешно. Постарайся не убить. Это повлечёт за собой неудовольствие властей, а такое нам ни к чему.

– Ты меня ободрила, Ильда. Я уже немного потренировался.

– Я буду просить, молить своих предков не позволить им оставить тебя своим покровительством, милый мой дурачок! Верь им и ничего не бойся!

Ранним утром Диего в коляске, нанятой им ещё с вечера, приехал раньше условленного времени. Секунданты тихо переговаривались о пустяках, а Диего нервно вышагивал по полянке, размышляя и настраивая себя на поединок.

Сеньор Касидно появился десять минут спустя и секунданты стали уговаривать дуэлянтов разойтись миром, не приступая к поединку.

Уговоры не возымели успеха. Касидно наотрез отказался простить удар в лицо, а Диего был равнодушен ко всему. Он уже мысленно сражался, и ничто в мире не могло его отвлечь от этого.

Секунданты напомнили правила поединка и враги сошлись.

Касидно, как и говорила Ильда, оказался фехтовальщиком неважным. И не прошло трёх минут, как Диего зацепил его руку, а потом проколол плечо. Шпага выпада из руки Касидно, а Диего отбросил свою в сторону.

Врач подбежал к раненому. Поднял лицо, проговорив:

– Раны не опасные, сеньоры. Но поединок продолжаться не может. Его надо обработать, пока ничего страшного не случилось. Помогите его уложить в коляску, сеньоры. Кровь я ему остановил.

С чувством опустошённости Диего вернулся к Ильде. Та бросилась к нему на шею и молча целовала, что-то шепча ему на ухо.

– Я ничего не понимаю, Ильда! – отстранил он жену.

– Я благодарю Великую Мать Акровери и моих духов, умерших давно! Они оберегли тебя и вернули мне целым и невредимым! И ты поблагодари их, Диего!

– Я ведь не верю в твоих духов и Мать твою! Ну хорошо, хорошо! Поблагодарю, что мне стоит, – И Диего стал про себя возносить благодарность Матери и духам предков.

– Трудно было? – спросила она, пытливо смотря в его глаза.

– Ты была права. Он слабо фехтовал. Но я его не стал убивать, как ты и просила. Только ранил. На этом дуэль и завершилась, к всеобщему удовлетворению. Больше он к тебе не подойдёт.

– Ты обещал больше этого не делать, мой дурачок! Помни об этом.

– Я постараюсь, моя колдунья, – улыбнулся он грустно.

– Ты опять за своё! Перестань же! Я тут мучилась неизвестностью, а ты про колдунью!

– Ладно, не буду. Но я проголодался. Нас никто не пригласил в гости?

– Какие гости, когда ты бился на поединке?! Пригласят завтра.

– Тогда покажи, что за подарок ты получила. Я так и не посмотрел.

– Он перед тобой! Смотри, – она оттопырила вырез платья, и на Диего сверкнул острыми лучиками камень без цвета в золотой оправе. – Бриллиант. Говорят, что дорогой. Три карата. Ты знаешь, что это такое?

– Знаю. Это мера для драгоценных камней. Не больше двух сотен монет у него цена. Ну ещё золота на тридцать.

– Всего-то?! А я думала, что это целое состояние!

– Для этого камушек должен иметь хотя бы двадцать карат, милая моя!

– Значит, обманули? Вот жулики!

– Не ругайся, прошу тебя. Ты только что благодарила своих предков. И я это сделал. Поберегись.

Прошло уже больше трёх месяцев, а Ильда так никого и не осчастливила из местных мужчин. И получила она не так много. Все ожидали от неё большего, чем бесконечные обещания, даже не на словах, а поведением.

Она задумывалась и никак не хотела говорить ничего мужу.

– И не проси, Диегито! Это секрет, и я не могу его даже тебе сказать. Может произойти непоправимое! – она смотрела на него потемневшими глазами, словно удав на кролика. Ему это не нравилось, но сейчас сопротивляться не хотелось, и он подчинился. Понимал, что её ничем не остановить в такие минуты. – Не сопротивляйся, прошу тебя. Молодец!

Диего всё видел, но не мог шевельнуться, словно окаменел. И ничего не слышал.

Очнулся он постепенно, словно ничего и не происходило. Даже улыбнулся, увидев её сильно уставшей и поникшей.

– Что с тобою, Ильда? Ты плохо выглядишь. Чем опечалена?

– Твоим здоровьем, милый, – вяло ответила она и добавила: – Ты не рассердишься, если я пойду прилягу. Что-то мне нехорошо.

– Конечно, о чем речь. Иди отдохни. У тебя усталый вид. Что это может с тобой приключиться? Я не буду тебя беспокоить и Джамбо выгоню, когда придёт.

– Спасибо, мой ласковый. Я отдохну, и снова буду улыбаться.

Глава 8

Ильда спала довольно долго. Всё это время Диего находился в странном и непонятном состоянии расслабленности и вялости. Силился что-то вспомнить, ничего из этого не получалось, но смутное ощущение забытого всё же сохранялось и немного тревожило. Грешным делом подумал что-то на счёт Ильды, но отбросил эти домыслы. А потом состояние неожиданно улучшилось, и он перестал думать о плохом.

Ильда тоже встала под вечер бодрая, весёлая, и тут же предложила прогуляться у моря, которое она любила, особенно в свежий ветер. Такой как раз и задувал сейчас с Атлантики.

– Ты выглядишь такой весёлой, отдохнувшей, Ильда! Что это с тобой?

– Ничего, милый мой! Просто я счастлива, что ты меня любишь, уважаешь и относишься очень хорошо. Сон хороший приснился как раз об этом.

– А у меня такое ощущение, что я что-то важное забыл и никак не могу вспомнить. Что бы это могло быть?

– Кто ж его знает! Не принимай близко к сердцу! Подойдём ближе к берегу и посмотрим, как волны разбиваются о скалы. Мне так нравится на это смотреть! Такая мощь и сила во всем этом чувствуется. Ты не находишь?

Её весёлость и энергичность заразили Диего, и они охотно прогулялись целый час, пока не стало смеркаться и ветер стал прохладным. Осень была в разгаре, вскоре начнутся холодные дожди. Диего заметил:

– Скоро будут холода и тебе надо купить тёплые вещи. Можешь замёрзнуть.

– А ты разве не можешь замёрзнуть? И как это – замёрзнуть?

– Скоро узнаешь. Мне отец много чего об этих холодах рассказывал. Жуть!

– Ты имеешь в виду приёмного отца?

– А какого же? Другого я не знаю. Даже мать мне о нём ничего не говорила. А я никогда не вспоминал, что у меня должен быть отец.

– Как у меня, милый мой сиротка! Я тоже не грущу о нем.

– Кстати, Ильда, ты не слыхала про нового виадора9, что приехал из Лиссабона недавно? Говорят очень богатый и знатный. И молодой!

– У вас молодые до сорока лет тут, – фыркнула Ильда. – Вот ты у меня на самом деле молодой. Не то, что многие.

– А мой приёмный отец женился на вдове. Она старше его года на три.

– Да! Как интересно! И что же?

– Ничего! Отлично жили, как я знаю. Она очень мягкая и покладистая женщина. Уже сын у неё от моего отца. А в дочь я был жутко влюблён. Теперь у меня есть ты, и я даже думать о ней не могу без сожаления. Лишь охота поглядеть, как она и все мои родственники встретят меня там. Мои друзья уже, наверное, им всё поведали обо мне. Одно это побуждает меня поехать туда.

– Мы обязательно окажемся в том городе, только чуть позже. Мне тоже любопытно посмотреть твоих родных, хоть и не по крови. Я на это мало обращаю внимания. Лишь мама для меня священна. К отцу её я отношусь безразлично. Никогда не видела и не знаю его.

На следующий день, когда Диего ушёл по делам, которые он вроде бы имел, Ильда предалась размышлениям. Хозяин гостиницы поведал ей про нового виадора, и мулатка тотчас поняла, что это именно то, что ей нужно. Молодой, богатый и не женатый. Года три назад его жена после недолгой болезни скончалась, и он стал лакомым кусочком для знатных сеньорит. Вспомнила, как хозяин гостиницы говорил ей:

– Король сослал его сюда за какие-то грехи. А в столице у него состояние. Оценивают в триста тысяч крузадо! Очень богатый сеньор. Наши сеньориты теперь с ума сойдут, домогаясь его расположения.

Эти последние сведения сильно взволновали Ильду. Ей не терпелось побыстрее увидеть нового аристократа и познакомиться с ним. Остальное она бралась устроить месяца за три. И подумала коварно: «Ради этого я готова на всё. Лучше на это время отправить Диегито к испанской границе. Вроде бы тут не так далеко. И уговорить его не будет трудным делом, – усмехнулась она. – Потом я к нему присоединюсь, и мы уедем подальше от этих мест. С такими деньгами это не будет трудно».

С этими мыслями, которые постоянно что-то дополняли, она вышла прогуляться, с тайной надеждой встретить знакомых и попросить представить её новому главе города.

Она нарочно прохаживалась со знакомой сеньорой вблизи здания суда, где рассчитывала встретить овидора дона Инасио Алсеу. Знакомая была бедна, тщательно скрывала это, и всячески использовала возможность показаться в городе с Ильдой. Это поднимало её в глазах общества.

– Милая Ильда, что мы тут ищем? – спрашивала она несколько недовольно.

– Я бы хотела встретить дона Инасио Алсеу, дорогая. Хочу посоветоваться с ним относительно своих капиталов. Говорят, сейчас можно их выгодно вложить в прибыльное дело и получать хороший доход.

– Вы собираетесь долго здесь пробыть? – с надеждой спросила сеньора.

– Несколько месяцев обязательно, – заверила Ильда.

Дон Инасио Алсеу подкатил в карете и, увидев Ильду, расплылся в радушной улыбке, пошёл навстречу и приложился к ручке,

– Боже! Как мне повезло, что я вас встретил, божественная сеньора Ильда!

– С чего у вас такой приподнятый вид и настроение, дон Алсеу? – спросила Ильда, любезно и даже игриво.

– Я только что от нового виадора, сеньора Ильда! Очень приятный и любезный человек, скажу я вам. И богатый необыкновенно! Вас надо обязательно ему представить. Кстати, он уже намекал на вас.

– Намекая? На меня? Господи, дон Алсеу, вы меня пугаете. Откуда он мог узнать обо мне? Я живу скромно, без особого шика и вдруг такое!

– Вы же не можете отрицать того, что по вас вздыхают с десяток лучших сеньоров нашего города. А земля слухами полнится, милая Ильда!

– Вы меня смутили, дон Алсеу, – потупилась Ильда, скрывая удовольствие.

– Не кокетничайте, любезная Ильда! Я вас знаю. Однако почему вы так легко одеты? Уже прохладно, вы рискуете простудиться.

– Супруг уже мне об этом говорил, дон Алсеу. Пока что не удосужились купить тёплых вещей. А я действительно продрогла и пора вернуться домой.

– Позвольте вас подвезти, милая, Ильда! Это продлит наше с вами общение.

Она благосклонно позволила, и вскоре она распрощалась с судьёй и компаньонкой, и поспешила укрыться в комнате, согреваясь на ходу. На прощание судья взял обещание у Ильды в ближайшие дни позволить ему представить её виадору города.

– Как хоть его имя, мой кавалер? – спросила она уже в дверях.

– Жункейра Литуш де Фигейреду, сеньора Ильда. Длинное имя, вернее фамилия. А звать его Бастиан Жонас. Вам трудновато будет все это запомнить.

– Надеюсь, вы мне ещё не раз напомните, дон Алсеу! – стрельнула она глазами на лоснящуюся физиономию овидора.

И сейчас, кутаясь в плед, она мысленно представляла себе знакомство, своё поведение и экипировку. Встала, открыла ларец с драгоценностями и стала их перебирать, прикидывая и смотря в зеркало. Ей показалось, что драгоценности слишком простые и вздох сожаления всколыхнул её тело.

«И платье! Надо срочно сшить новое шикарное платье! Без него я буду не в своей тарелке!»

Она вызвала слугу и строго сказала ему:

– Срочно пригласи ко мне портниху. И побыстрее!

Портниха появилась через час. Ещё час ушёл на обсуждение и обмеры, и Ильда потребовала через три дня принести заказ к обеду.

«Боже! Сколько Диегито уже потратил на меня своих денег! Сможем ли мы всё это вернуть? А ещё приумножить! А ничего почти не получили до сих пор! Как страшно остаться без ничего, вкусив прелести богатой и привольной жизни!»

Дон Алсеу пригласил её на аудиенцию к виадору лишь через неделю. За это время Ильда многое узнала о предмете своего интереса и теперь с волнением говорила Диего:

– Мне хотелось бы пойти с тобой, милый, но ты можешь всё испортить. Прости мне эту маленькую тактическую неурядицу. Я не задержусь, а ты будь умником и не волнуйся. Ничего страшного не может произойти. Зато всё может обернуться большим успехом.

– Признаться, Ильда, мне больше было бы приятно вовсе отказаться от знакомства с этим сеньором. Лишь твоя уверенность в успехе успокаивает меня.

– Вот и отлично, мой ревнивец! Я так тебя люблю! – она приникла к его губам долгим страстным поцелуем. Потом долго мелко целовала в губы и наконец сказала на прощание: – Меня уже ждёт карета дона Инасио. До скорого!

Диего остался один и долго раздумывал над поведением жены. Волнение не отпускало, ревность навалилась с особой силой.

А Ильда, закрыв глаза, предалась раздумьям, сильно волнуясь, как перед первым свиданием. Карета покачивалась, убаюкивала. Она знала, что дон Алсеу с восхищением взирает на неё, пользуясь закрытыми глазами Ильды. И вдруг она ощутила его губы на своих.

– Что с вами, дон Инасио? – встрепенулась она и отодвинулась подальше.

– Вы так прелестны, сеньора Ильда, что я не смог удержаться! Простите!

Она все же заставила себя улыбнуться, показав тем самым своё прощение.

– Больше так не ловите меня, дон Инасио, – кокетничала она фривольно.

– Что бы я дал, сеньора, чтобы вы были более благосклонны к моей скромной персоне! Но… Я вас понимаю…

– По-моему, мы приехали, дон Инасио, – прервала она его излияния движением руки.

Дон Инасио галантно предложил ей руку, и они прошествовали в дом виадора. Оказалось, что был приёмный день – в приёмной томились человек десять просителей разного ранга.

– Дон Инасио, разве так мы договаривались? – прошептала Ильда с некоторым возмущением в голосе. – Столько народа, и я среди них!..

– Это простое знакомство, дорогая Ильда. До домашнего приёма может и не дойти. Так что извольте благодарить и за это.

– Посмотрим, стоит ли, дон Инасио.

Вышел секретарь, увидел дона Инасио и подошёл к нему первому. Бросил на Ильду любопытный взгляд и спросил тихо:

– Вы по какому делу, сеньор судья? – и опять посмотрел на Ильду.

– Виадор обещал принять… нас… с сеньорой Ильдой, понимаете ли…

– Подождите немного. Я приглашу командира форта, потом вы.

– Как важно! – удивилась Ильда, проследив за секретарём, который обходил посетителей. – Это так положено?

– Виадор человек занятой, сеньора, – наклонился он к уху. – Приходится с этим считаться… на виду у публики. Вы меня понимаете?

Она кивнула. Осмотрела эту самую публику. Двоих она знала, и они раскланялись с нею очень любезно, не отрывая глаз от её фигуры.

Прошло с четверть часа, и секретарь поманил нашу пару.

Они вошли в шикарно обставленный кабинет, дон Инасио поклонился, проговорив учтиво:

– Сеньор виадор, простите, что в рабочее время, но… понимаете… вы обещали принять нас… Сеньора Ильда д’Арбаледо. Принцесса одной из африканских стран. Мы с ней имеем некоторые связи… торговые…

А Ильда подумала неодобрительно: «Торговые по торговле рабами, проклятье!»

Она сделала реверанс, склонила голову и прямо посмотрела в глаза виадору. Тот тоже внимательно смотрел на неё – так они стояли несколько секунд. Потом он вдруг суетливо предложил ей сесть и спросил учтиво:

– Сеньора, надеюсь, простит меня, что я раньше не смог принять вас? Дела завалили меня. Я тут человек новый, и не всё ещё понимаю. Однако, что вас привело ко мне, сеньора… Ильда? Вы позволите мне вас так называть?

– Сочту за честь дон Бастиан Жонас. Всему виной мой друг дон Инасио…

Виадор вопросительно посмотрел на судью,

– Я вам говорил, сеньор, что донна Ильда весьма занятная сеньора и представляет некое государство. – Он повернулся к женщине: – Запамятовал, как оно называется, донна Ильда?

– Осудуку, дон Инасио, – сказала она и слегка наклонила голову.

– Однако, сеньора, вы мало походите на африканку, – заметил виадор уже с заметным интересом. – У вас в… в вашем государстве все такие красивые женщины? Или это привилегия лишь королевских кровей?

– В какой-то степени, дон Бастиан Жонас. Но, по правде говоря, я мулатка.

– Мулатка? Как занятно! И кто ваш отец, если это не государственный секрет? – усмехнулся виадор, но без тени превосходства или издёвки.

– Он был знатным англичанином и попал к нам в плен. Там моя мама и полюбила его. Он ответил тем же, и вот появилась я.

– И где же теперь ваш отец, донна Ильда?

– Он умер от лихорадки, сеньор. Я его совсем не помню. С горя умерла вскоре и моя мама.

– Я слышал, что вы замужем, – проговорился он, выдав свой интерес. Это Ильда поняла тут же.

Она не ответила, но сделала неопределённую гримасу, которую можно было понимать по-разному. Дон Бастиан оказался учтивым и понимающим человеком и не стал настаивать. И обратился к судье:

– Дон Инасио, я польщён знакомством с донной Ильдой и потом мы с вами договоримся о встрече более… более свободной от условностей и в домашней обстановке. Сеньора, прощу простить, но дела не терпят отлагательства. Жду вас у себя дома, дон Инасио вас об этом поставит в известность. Обязательно с супругом, – и он многозначительно скривил тонкие губы в улыбке.

Ильда поднялась, присела в реверансе и хотела повернуться, но дон Бастиан протянул руку, и ей пришлось вложить свою для поцелуя.

Больше они не обменялись ни единым словом, но Ильда заметила жадный блеск в глазах, что зажгло и её любопытством и надеждой. Она даже покраснела, что вызвало откровенный восторг виадора.

– Боже! Мне так стыдно, дон Инасио! – прошептала она, выйдя в приёмную. Все устремили на неё взгляды и у многих светились глаза от восторга.

– А мне показалось, что вы произвели на виадора отличное впечатление. И держались вы отменно, скажу я вам. Это надо отметить небольшим возлиянием.

– Что вы хотите этим сказать, дон Инасио? – сделала она строгое лицо.

– Но донна Ильда! Такое событие необходимо отметить. Приглашаю вас к себе в гости. Рюмка превосходного выдержанного вина прямо с Мадейры! Вы ещё такого не пробовали? Рекомендую, донна Ильда.

– Вы, Инасио, забыли, какой мой супруг ревнивец. Одного он уже уложил в постель. С вами он справится куда легче, – она зло усмехнулась, а дон Инасио погрустнел, и проговорил извиняясь:

– Простите, донна Ильда! Я просто хотел по-дружески с вами отметить такое событие, милая Ильда! Да простит меня Всевышний!

– Не вижу в этом ничего особенного, дон Инасио, – холодно ответила Ильда и сделала вид, что подумала о чем-то. – А что скажет ваша супруга, увидев меня в вашем обществе и в вашем доме?

– Она будет рада познакомиться с вами лично, а не по слухам и сплетням.

– Тогда это меняет дело, дон Инасио, – воскликнула она и всем видом показала, что меняет своё решение. – Я согласна немного поссориться с мужем. Будет отговорка, нисколько не грешащая ложью.

– Вы умница, донна Ильда. Едем! Я вспомнил вашу карету, донна Ильда. Почему вы так редко ею пользуетесь?

– Город не так велик, а я люблю ходить пешком. К тому же это будет мозолить многим глаза. Мне это не нужно, дон Инасио.

Сеньора д’Алмейро-и-Мортадо приняла Ильду весьма любезно, но несколько натянуто. И это было понятно. Муженёк старался не пропускать ни одной смазливой мордашки, а эта оказалась более, чем смазливой.

Мадейра и лёгкие закуски были вполне изысканные, но закончились быстро, и Ильда запросила пощады, спеша к супругу.

– Простите, но так надо, сеньора, – оправдывалась Ильда. – В другой раз с супругом я обязательно нанесу вам визит. Было очень приятно познакомиться с вами. И простите за отвратительный португальский. Испанский я знаю хорошо. До скорого свидания, сеньора, сеньор!

Дома её поджидал разгневанный муж. Но Ильда с порога принялась так подробно и обстоятельно рассказывать о посещении виадора и судьи, что Диего вскоре успокоился. Они поужинали вполне мирно, завершив страстными объятиями в постели.

Ильда не сказала, что получила приглашение посетить дом дона Бастиана, надеясь на помощь дона Инасио. Но тот медлил, или медлил дон Бастиан, время шло, а приглашения не поступало. И лишь по прошествии более недели дон Инасио посетил их в гостинице и вручил официальное приглашение на приём у главы города. Это состоится через пять дней – было время подготовиться основательно.

– Видишь, милый мой Диегито, ничего страшного не происходит. Лишь большие траты, а это меня сильно беспокоит и приводит иногда в ужас. Как мы сможем возместить твои потери, дорогой? Этак мы в твоём Фаро ничем не сможем блеснуть и твоя месть не состоится.

– И черт с нею, с местью! Обойдусь. Уже нет охоты этим заниматься! Ты меня сильно беспокоишь, Ильда!

– Не расстраивай меня, мой Диегито! Ничего со мной не случится, уверяю тебя! Ты только поспокойнее отнесись к моим планам. Я их уже начала осуществлять. Но побаиваюсь, что ты можешь мне помешать. А этого я бы не хотела. Ты меня понимаешь, милый?

– Вполне, Ильда. Но у меня много вопросов к тебе.

– Что ты заладил о своём, Диегито? Неужели ты мне не веришь? Я не давала тебе повода для этого!

– Терпеть не могу всяких таинственностей! Что ты задумала?

– Совершенно ничего, мой Диегито! Мы ведь договорились о моей мести, я это и выполняю. И тебе это известно.

– Черт бы все это побрало! Надоела эта месть! Когда она закончится?

– Я тебя понимаю и обещаю, что не пройдёт и трёх месяцев, как мы все закончим и уединимся в тихом месте для счастливой жизни.

– Ты и тихое место просто несовместимо! Я не могу в это поверить!

– А я верю! – безапелляционно ответила Ильда и гордо вскинула подбородок.

– Тогда поторопись, милая Ильдита! Я нервничаю и мне неприятно ощущать тревоги и волнения. Мы вполне могли бы обойтись без этого.

– Могли, но не можем. Пока не можем. Я ничего ещё не сделала, а без этого я отсюда не исчезну. Придётся тебе потерпеть, милый мой.

Она приласкалась к нему, целовала, и вскоре он растаял и сдался.

На приёме у дона Бастиана оказалось совсем мало гостей. Это удивило Ильду. Она склонила голову к Диего и прошептала:

– Странная компания, Диего. Почти все торговцы и почти нет аристократов. Что бы это могло значить?

– Скорей всего он хочет получить для города от этих людей какую-то выгоду. А мы для украшения этого приёма. Тут всего два видных аристократа.

Ильда не успела ответить, как судья Инасио подлетел к ним и, раскланиваясь, прошептал:

– Донна Ильда, вами уже интересовалась одна особа. Не очень заставляйте её долго ждать.

– Что за особа, дон Инасио? – насторожился Диего и оглянулся.

– Это пока я вам, дон Диего, не могу сказать. Ваша супруга эту особу ещё не знает, и я должен её представить, простите.

– Чёртовы тайны! – пробормотал Диего себе под нос.

Вскоре он остался один и подошёл к трём беседующим купцам.

– О, дон Диого! – воскликнул один из них. – Вот с вами я бы не отказался от делового разговора.

– Со мной, сеньор? – удивился Диего.

– К вашей супруге не подступиться, а вы человек вроде бы попроще.

– Лестно слышать. Я вас с удовольствием выслушаю, сеньор.

– У вас, я слышал, достаточные капиталы. Почему бы вам с супругой не вложить часть их в выгодное дело, которым я руковожу?

– Оно на самом деле выгодное? – поднял брови Диего.

– Тридцать процентов ежемесячного дохода, сеньор д’Арбаледо. И полная гарантия успеха в делах. Никакого риска, уверяю.

– Все вы так говорите, а потом оказывается, что непредвиденные обстоятельства поглотили все денежки компаньона. – Диего говорил с желчью, но купец не обижался, делал вид, что понимает шутку и продолжал свои настоятельные просьбы внять его словам.

– Хорошо, сеньор. Я поговорю с женой. Деньги ведь, в основном, её.

Он оглядел залу, но Ильды не увидел. Это немного обеспокоило, но нt разозлило. Ведь речь шла о сеньоре. Диего потягивал хорошее вино из стеклянного бокала, оглядывал помещение и представлял, как бы и он мог обставить свой новый дом в Фаро. И эти представления как-то отвлекли его мысли. Вспомнил свои молодые годы в этом городке и мечты о Мелисе. С удивлением Диего понял, что уже не ощущает никаких чувств к той. Она показалась ему маленькой посредственностью в сравнении с Ильдой. И эта мысль вновь всколыхнула ревность.

Но появилась Ильда и с весёлым лицом стала рассказывать о своих впечатлениях о доме дона Бастиана, мечтательно заметив:

– Как бы и мне хотелось иметь нечто подобное, Диегито! А, знаешь, мои надежды вполне могут оправдаться.

– Ты опять о своём? Лучше поведай мне, что за сеньора требовала тебя на свидание? И где она, хотел бы посмотреть, если нельзя познакомиться.

– О, Диегито! Какой ты любопытный! Это женские дела, и тебе нет до них никакого дела, милый Диегито! Пошли послушаем, о чём говорят вон те сеньоры о их жёнами. Мне интересно.

Диего так и понял, что Ильда ушла от разговора, и покорно поплёлся следом за Ильдой. Ему уже стали надоедать постоянные тайны Ильды и её непонятная игра.

К ним подошёл дон Бастиан и Диего вынужден был обменяться с ним несколькими фразами из вежливости и ради знакомства. Виадор был любезен и не пытался этого скрывать. Зато к Ильде относился сдержанно, и это-то и насторожило молодого супруга больше всего.

По дороге домой Ильда была молчалива и задумчива. В голове мелькали отрывки её разговора с доном Бастианом. Она отчётливо поняла, что запала тому в сердце. Он не был навязчив, но прозрачно намекал на желание более близких отношений. Иногда её охватывало презрение, но она умело держала себя на приличном расстоянии, не показывая своего делового интереса.

Злорадная усмешка скривила её губы, и она была довольна, что Диего не в состоянии был этого заметить. Фонарь коляски светил слишком тускло.

В постели мулатка набросилась на мужа с яростью и страстью необыкновенной, чем доставила ему немалое наслаждение. Уже засыпая, он вдруг вспомнил Мелису. Представил свою юную любовь в таком же положении и любопытство охватило его. Но усталость взяла свое, и сон овладел плотью, истомлённой любовью.

Половину дня Ильда находилась в состоянии вялом и сонном. Её занимали возникшие отношения с виадором. Волновала скорость, с которой он попался на её крючок и это тревожило. Так не должно было случиться. Но с другой стороны ей тоже хотелось быстрее насладиться своей местью и послужить своему любимому дурачку Диегито. Но даже чувство большой вины перед ним не должно её остановить, и она решительно поклялась довести своё намеренье до конца. Это так волновало её, так возбуждало, что, глядя на Диего, она только и думала, как заполучить его для себя. Но он не был склонен к любовным утехам. Это было понятно, и она смирила свои желания. Это даже понравилось ей. Она стала гордиться собой, своей жертвенностью и возвысилась в собственных глазах.

С коварной усмешкой вспомнила, как дон Бастиан весьма прозрачно настаивал на новом свидании. Но ни времени, но дня он не назвал. А Ильда постоянно старалась держать его на расстоянии. Понимала, что это лишь распаляет его вожделение и стремление сблизиться. Она позволила лишь поцеловать ей руку и отклонила все претензии и поползновения дона Бастиана.

И сейчас Ильда с нетерпением ожидала весточки с приглашением на свидание, которого она так ждёт.

И тут же мысль о Диего изменила её настроение. Она ещё не решила, как справится с этим ревнивцем. И лишь вечером, ожидая его, поняла, что необходимо сделать. «Это жестоко, но другого пути я не вижу!» – думала она, и горестная чёрточка обозначилась на её переносице.

Записка пришла к ней с главным судьёй, который использовал её для предлога лишний раз поговорить с Ильдой.

– Милый дон Инасио! – с улыбкой воскликнула Ильда, предложив садиться. – Как я прочитаю эту бумажку, коль я не умею читать? Даже говорю плохо.

– В делах дона Бастиана я поверенный, и он позволил мне прочитать вам его послание. Короткое, но проникновенное, сеньора!

– Тогда читайте, дон Инасио. Не стоит напоминать, что ваш визит всего лишь визит вежливости и никакого отношения к дону Бастиану не имеет?

Судья хитро улыбнулся, поцеловал руку женщине и начал читать записку, осмотревшись по сторонам и понизив голос:

«Уважаемая сеньора! Я сгораю от нетерпения и потому спешу просить вас о свидании в четверг в моем служебном кабинете. Так будет удобнее и не вызовет кривотолков. Приходите с доном судьёй. Жду с нетерпением и готов на все ради вас! Целую руки… Ваш воздыхатель и обожатель!»

– Боже! Как он вульгарен и тороплив! – воскликнула Ильда, сделав оскорблённый вид. – Я не могу принять его приглашение, дон Инасио!

– Но сеньора! Милая Ильда, донна Ильда! – поправился он торопливо.

– Я замужняя женщина и люблю своего мужа, сеньор! – гордо воскликнула она и сделала движения прощания.

– Сеньора, однако, вы сами дали понять дону Бастиану, что ваше замужество, как бы это сказать, не слишком законно или официально, что ли…

– Вы не правильно все поняли, дон Инасио. Ничего такого я не говорила.

– И все же, донна Ильда… Я не думаю, что вы поступаете разумно.

– Обо мне не беспокойтесь, милый дон Инасио Алсеу. А теперь, будьте любезны покинуть меня. Я хочу подумать.

Дон Инасио слегка улыбнулся, поняв намёк, и удалился, тяжело вздохнув и сожалея, что не получил приглашения выпить хотя бы рюмку вина.

А Ильда уселась в кресло с ногами и стала раздумывать над своим положением и что она может от этого выиграть. Все упиралось в её поспешное и весьма опрометчивое замужество. И лишь ранее брошенный намёк на это дону Бастиану, мог как-то поправить или сгладить это недоразумение.

И Диегито! С ним надо поступить жестоко в его же интересах. Но пока этого делать рановато. Время не настало, но подготовить его к этому просто необходимо, и поскорее.

И все же она решила отступить и пойти на приём в канцелярию, если приглашение повторится.

Оно повторилось. Уже через день дон Инасио вновь появился перед Ильдой.

– Моя прелестная донна! Это вновь я, моя королева!

– Я всего-навсего принцесса, дон Инасио. И никогда не стану королевой!

Ильда была довольно любезна, даже позволила взять себя за руку выше локтя, и судья был весьма доволен.

– Вижу, вы сегодня в лучшем настроении, донна Ильда. Приятно видеть вас весёлой и жизнерадостной. А я опять от дона… Бастиана, – понизил он голос.

– С чего бы это? – вскинула брови Ильда, играя в неведенье.

– С того самого, донна! Просьба остаётся в силе. Вы постарались испортить настроение виадора, а это плохо сказывается на всем городе. Вы не можете и дальше так плохо влиять на дела в городе, милая донна Ильда! Поймите меня, прошу вас! Дон Бастиан просто в отчаянии. Ну что вам стоит сделать ему маленькое удовольствие. Оно ни к чему вас не обяжет. А может посулить многое. Ведь деньги истощаются, а много их не бывает.

– На что вы намекаете, дон Инасио? – мило усмехнулась Ильда.

– Я мог бы вам устроить отличное место вложения ваших денег. Это даст вам пятьдесят процентов в месяц. Очень выгодное предприятие, донна! Не отказывайте мне в этом удовольствии, прошу вас!

– А при чем здесь дон Бастиан? – хитро спросила Ильда и опять одарила судью обворожительной улыбкой.

– Так ведь только с его подачи я могу вам сделать такое дело, приносящее столь большие проценты. Можете прямо сейчас назвать вашу сумму, и я готов через неделю оформить вам все документы и ваши деньги будут приносить хороший доход. Никто в городе не может и мечтать о таком выгодном деле!

– Как сто с лишним лет назад, когда ваши купцы получали тысячи процентов прибыли, дон Инасио? – оживилась Ильда, поняв наконец, что ей предлагают.

– Вы уже и историю знаете, донна Ильда! Похвально, весьма! Примерно так, но без всякого риска и быстро.

– Я не разбираюсь в таких делах, но звучит обнадеживающе, дон Инасио, – у неё в голове тотчас возникли мысли, что так ей хотят всунуть взятку, но взятку вполне законную, так что никто придраться не сможет. Тем более что дон Бастиан к этому не будет иметь никакого отношения.

– Рад слышать ваше предварительное согласие, донна! Не сможете ли уже сейчас определись вашу сумму, моя принцесса?

– Так скоро? – Ильда на самом деле была сильно взволнована и удивлена стремительностью, с которой дон Инасио брался устроить её дела. – Дайте хоть немного подумать! Скажите, сколько приблизительно я могу на это отпустить?

– Я не знаю… ваших средств, сеньора. Несколько тысяч или десятков. Откуда мне знать ваши возможности!

– Раз вы даёте мне столько свобод, дон Инасио, то я, не очень рискуя, хотела бы положить в ваше дело… пять тысяч монет золотом. Вас это устроит?

– Не меня, сеньора, а вас, моя принцесса! Хорошо, пусть будут пять тысяч. Когда вы намерены их вложить в дело? Я должен уже сейчас отдать поручение подготовить все бумаги.

– Завтра вас устроит, дон Инасио?

– С удовольствием приеду за ними сюда, – и он оглядел красивую комнату с хорошей мебелью. – А что мне ответить дону Бастиану, донна? – с улыбкой просителя спросил Инасио. – Он будет ждать моего визита.

– Вы ставите меня в крайне неловкое положение, дон Инасио! Что вам могу ответить? Так и быть, ждите меня. Я согласна! Но ни слова моему мужу!

– Боже упаси, моя принцесса!

Ильда сильно волновалась не от предстоящего свидания, а от возможного недовольства Диего, узнай он о нём. Это было неприятно, даже отвратительно.

Она вспомнила, что свидание больше не будет отложено и должно состояться через день. «Значит, завтра я, – подумалось ей, – должна подготовить Диегито».

Вечером, после бурных излияний любви и страсти, она стала усыплять Диего. Тот расслабленно лежал, закрыв глаза, и бездумно слушал монотонные слова, уговаривающие его заснуть и слушать только её голос и выполнять только её приказы. Она внушала ему, тихо и спокойно:

– Ты завтра непременно станешь думать об отъезде к испанской границе. Ты должен будешь это сделать, ты должен просить меня отпустить тебя. Ты меня любишь, я тебя тоже люблю, и у нас нет никаких сомнений в этом. Ты будешь тихо жить там, и ждать моего появления. Я приеду к тебе месяца через три.

Она посмотрела в его мирное, спокойное лицо. Потом молвила приказным тоном:

– Ты всё забудешь, что я тебе сейчас говорила, но выполнять станешь от своего имени. Проснёшься, когда я проговорю и просчитаю до трёх!

Она полежала рядом, переживая происшедшее и раздумывая, как она всё сможет устроить, не возбудив подозрений у Диего. Повернула к нему лицо и проговорила громко:

– Ты откроешь глаза на счёте «три»! Раз, два, три!

Диего открыл глаза и спросил:

– Я долго спал, дорогая? Так отлично выспался!

– Как ты мог выспаться, когда спал всего минут пять. Шутишь, мой Диегито!

Они немного поговорили ни о чём, просто болтали. Ильда хвасталась, как тепло ей в новом меховом манто, купленном совсем недавно.

– Никогда бы не поверила, что может быть так холодно! Ты говорил, как говорил тебе твой отец, что на севере бывает во много раз холоднее. Теперь я верю. Но дышится так легко и грязи меньше стало.

– Когда будут морозные дни, то вся грязь станет твёрдой, как камень и с улицы не будет тянуть вонью. Она вся замёрзнет.

– Ты говорил, что снег даже может пойти. Я его никогда не видела. Это красиво?

– Если ветра нет – то красиво, а то так закрутит, что света белого не видно!

– Уму непостижимо, Диего! Как такое может происходить?

На следующий день после завтрака, Диего вдруг сказал:

– Ильдита, ты как-то говорила, что я могу тебе помешать в твоей… мести.

– И что с того, милый?

– Не уехать ли мне на время из города подальше? Я тоже побаиваюсь, что могу навредить тебе своей невыдержанностью.

– А как же я?! – в голосе Ильды слышался неподдельный ужас и смятение.

– Ты же сама просила мена не мешать тебе. Как-нибудь пережду. Так будет спокойнее и мне, и тебе.

– Куда же тебе поехать? Ты меня огорошил, милый! Не ожидала такой жертвы от тебя. Может, откажешься и подумаешь ещё?

– Подумать, конечно, можно, но стоит ли? Мне это кажется правильным, – Диего старался быть убедительным.

– Пока я ничего не хочу тебе сказать. Это так неожиданно для меня. Меня беспокоит – как мы обойдёмся друг без друга?

– В этом всё дело, моя хорошая Ильдита! Выдержим ли мы?

– Мне даже трудно про это думать!

Однако прошло не меньше двух недель, прежде, чем план Диего созрел, как и он сам, и Ильда, скрепя сердцем, согласилась с его поездкой. Заранее было оговорено, куда переедет Диего, и как общаться друг с другом.

Диего решил поселиться в городе Элваше, что на восток от Сетубала и в десяти милях от испанской границы. Ильда так посоветовала, планируя возможность побега. А это безопаснее сделать в Испанию.

– Раз в месяц мы будем посылать друг другу записки. Я постараюсь к тому времени научиться писать и читать. Говорят, что это не так трудно, как кажется. – Ильда с надеждой смотрела в грустные глаза Диего. Ей было жаль его, грустно расставаться, но отношения с доном Бастианом стали уже выходить за рамки приличия, и Диего вскоре обязательно мог всё узнать.

– Вначале я тебе пошлю письмо, дорогая. Но ты постарайся побыстрее устроить все твои дела и вернуться ко мне. Или я к тебе?

– Ты ни в коем случае не должен здесь появляться, Диегито! Только я к тебе должна приезжать. Если случится что не так, я тебе сообщу. И смотри, там, куда ты едешь, холодно. Мне говорили, что там лежит снег постоянно. Горы!

Диего грустно улыбнулся заботе жены и мягко целовал её такие же мягкие губы. Она нежно отвечала, и слезы потекли по её смуглым щекам.

Она проводила глазами его простую карету и вздохнула с облегчением и грустью, когда она скрылась за углом узкой улицы.

Нужно подумать о компаньонке и служанке. Джамбо уехал с Диего, и оставаться одной было неприлично и опасно. К тому же могут поползти неприятные слухи и сплетни относительно её образа жизни.

Она отлично разбиралась в людях, могла прочитать немного судьбу и поведение людей. Это давалось с трудом, но в нужный момент она могла это сделать, превозмогая собственное недомогание.

Ильда долго выбирала служанку. Нашла лишь в пригороде Сетубала, где постоянно ходила, выискивая подходящую девушку. То была довольно крупная, сильная и приятная на вид девушка лет семнадцати. Её бедная одежда говорила о малом достатке семьи.

– Что хочет сеньора? – серьёзная матрона встретила Ильду, что стояла в дверях с девушкой, скромно и боязливо потупившейся.

– Я ищу для себя служанку, сеньора. Это ваша дочь?

– Дочь. Хотите её взять себе в услужение?

– Хотела бы, если вы не возражаете.

– Вы ведь не португалка, сеньора. Я боюсь вам отдать своё дитя. Вы африканка? Там одни колдуньи живут, – матрона принялась креститься, – и мне страшно за свою девочку.

– Какие колдуньи, сеньора? Я не португалка, но и не африканка. Я из Вест-Индии. Слыхали про такие заморские места?

– Что-то слышала, но все равно мне страшно. А сколько будете ей платить?

– Вам, как матери, могу заплатить сразу пять крузадо. Дочери вашей буду платить один золотой в месяц. Одежда, еда, комната и возможность выйти замуж, когда она найдёт себе жениха.

Девушка покраснела, но не проронила ни звука, стояла и слушала, не поднимая головы.

– Она может навещать свой родительский дом, сеньора?

– А как же, сеньора, без этого? Обязательно раз в неделю она будет проводить у вас в доме до вечера. И в будни она тоже иногда смогла бы вас навестить. С родными нельзя терять отношения.

– Жаль, что отца нет дома. Мне не с кем посоветоваться. Но ладно, я согласна. Давайте монеты и забирайте её к себе. Я сейчас соберу её вещи, сеньора. Это быстро.

– Этого не требуется, сеньора. Завтра я всё ей куплю новое и красивое. А в воскресенье она навестит вас здесь. Сами посмотрите, как ей будет у меня хорошо. – Она повернулась в девушке: – Ты согласна, Ана?

Девушка кивнула и покраснела, не смея поднять глаза на мать.

– Вот ваши пять монет, сеньора, и да хранит вас Бог! – сказала Ильда и подтолкнула девушку к матери попрощаться.

– Так ты действительно хочешь у меня работать, Ана? – спросила Ильда, идя по переулку и выбирая места почище, обхода лужи и кучи отбросов.

– Да, сеньора, – ответила девушка тихо. – Я очень вам благодарна, сеньора!

– А что так? Тебе плохо было в родном доме?

– Да, сеньора, плохо! Нас, детей, шесть человек. Я самая старшая и всё в доме на мне. Отец грозился отдать за старого дона Мигеля. А он пьяница и драчун, как и отец.

– Хм! – Ильда с недоумением глядела искоса на шагавшую рядом девушку в дырявых башмаках, откуда выглядывал грязный большой палец ноги. – Мне это понятно, Ана. Теперь ты забудешь всё это. Но ты должна беспрекословно мне подчиняться и быть преданной мне. Ты готова на это?

– Я буду стараться, сеньора, – пролепетала девушка с испугом.

– Бить тебя не буду, но строгость соблюдать стану с завтрашнего дня.

– Спасибо, сеньора. Я постараюсь…

– Вот и отлично, моя дорогая! Скоро мы будем на месте. Город ведь не такой большой. Сегодня уже поздно, а завтра мы тебя переоденем в новое. Вот помыться тебе надо обязательно. Но это я устрою.

Было уже под вечер и в комнатах было сумрачно. Ильда распорядилась подать в комнату большой таз или лохань с тёплой водой. Её принесли и через час наполнили.

– Сеньоре нужна помощь? – спросила служанка.

– Идите, я сама справлюсь, – грубо ответила Ильда и закрыла на задвижку дверь. – Ана, раздевайся. Пока я буду мыться, ты посмотри, что тебе одеть на сегодня. В шкафу висят мои старые платья. Выбери себе какое-нибудь для начала. И ночную рубашку посмотри себе.

Ильда с удовольствием влезла в тёплую воду и после уличного холода чувствовала себя наверху блаженства. Налила ароматной воды и запах душистого мыла заполнил комнату. Ана в изумлении и восторге наблюдала процедуру купания, выполняла мелкие просьбы Ильды, и вскоре подала ей большое полотенце.

– Пока вода не остыла, полезай и отмокай. Я потом тебе спину потру мочалкой. Лезь, чего стоишь, как истукан! Ты должна быть у меня чистой и аккуратной. Мылься основательно и не раз, а несколько. Ты слишком грязная. И волосы хорошенько вымой. Вшей надо уничтожить.

Пока красная от стыда и смущения Ана сидела в лоханке, Ильда позвала служанку и приказным тоном сказала:

– Собери эти тряпки и выбрось подальше! Пусть подадут через четверть часа ужин. Обильный и хороший.

Они сидели за столом в другой комнате, и Ана с трудом могла приняться за еду. То была еда, о которой она даже никогда не слышала, не то, что ела.

– Это только один день ты будешь ужинать со мной, Ана, – заметила Ильда, видя, как стесняется девушка. – Потом ты будешь кушать сама. Могу и пригласить тебя за общий со мной стол. Тебе нравится у меня?

Девушка не смогла ответить. Слезы наполнили глаза, и она затряслась в рыданиях, которые Ильда прекрасно понимала.

Глава 9

Ана лежала с открытыми глазами, и взор её ничего не мог разглядеть. В комнате было темно, пахло ещё не выветрившимся запахом душистого мыла и воды. Удобная кровать с белыми простынями и одеялом, мягким и приятным.

Мысли девушки уносили её в далёкие мечтания, несбыточные и восхитительные. Потом она переключилась на сеньору. Такая молодая, красивая, и в то же время в ней что-то проскакивало, что пугало девушку. Она не могла в этом разобраться, но тревога уже засела в ней.

«Как она выглядит! – восхищённо думала Ана. – Какое лицо и тело! Такие женщины всегда нравятся мужчинам. А что я?» – она вздохнула, спохватилась, что её услышит сеньора в другой комнате и затихла.

«Почему она сказала, что я должна быть не любопытной, и ничего не подслушивать и не подглядывать? Хотя это её дело. – Ана продлила свои мысли и ещё подумала: – Есть ли у неё муж? И спросить нельзя – она предупредила. И почему нельзя никому говорить, где она и куда и с кем пошла или поехала? Но лучше об этом не думать. Обещала не бить и то благо! Боже! Не позволь мне сделать ошибку и оставь меня с этой сеньорой навсегда!»

Утро Ана встала рано и без шума стала одеваться. Новое платье оказалось ей велико, но было так красиво, что она даже в свете начинающегося утра не могла отказать себе в удовольствии покрасоваться перед маленьким зеркальцем, что висело на стене.

Старые стоптанные туфли, как сказала бы сеньора, Ане казались верхом новизны и красоты. Немного великоваты, но так красивы! Одна ночная рубашка с ворохом кружев и оборок казалась ей прекрасным королевским платьем для бала, и она сложила её аккуратно и нежно, положив на застеленную постель.

Заглянула в комнату сеньоры. Та спала, укрывшись тёплым одеялом и вставать не собиралась. Ана тихо прикрыла дверь и остановилась, не зная, чем заняться. Никто ей не сказал её основные обязанности, и она легла на кровать, устремив глаза в потолок.

Было странно ощущать возможность ничего не делать. А дома она бы уже больше часа работала по хозяйству, а мать уже не раз бы обругала её. И волна радости и благодарности взрывом ворвалась ей в сердце.

И не ощутила в душе никакого сожаления, что родной дом покинут и, возможно, навсегда. За неё хорошо заплатили, остальное в её руках. Как вести себя, как относиться к сеньоре и вообще выполнять её приказы и поручения быстро и точно? Это не страшило Ану. Дома было куда хуже и страшнее. Но глаза сеньоры иногда казались ей страшными. Это мелькало, мгновенно исчезало, но оно было, и внушало тревогу.

Ильда встала поздно и позвала Ану тихим голосом. Та тотчас появилась в дверях, вопросительно глядя на Ильду:

– Чего изволите, сеньора?

– Я вчера не всё тебе поведала, Ана. Сегодня у нас с тобой трудный день. Я постараюсь тебе всё рассказать, чтобы ты смогла работать чётко и точно. Закажи нам завтрак. Постарайся сама в этом преуспеть, пока я буду одеваться.

Ана перепугалась, но поклонилась и без вопросов ушла в коридор искать служанку, которая могла ей в этом помочь. Волнение и страх угнетали молодую девушку, но она решительно стала искать хоть кого-то.

Всё же ей удалось справиться с этим первым заданием, и служанка вскоре появилась с подносом, на котором стояли чашки, тарелочки и ложечки.

– Ты молодец, Ана, – заметила Ильда, дождавшись ухода служанки. – Я сомневалась в твоих способностях. Всё же ты никогда не бывала в гостиницах. Но и я оказалась не на высоте с этим платьем, – и она кивнула на своё платье, сидящее несколько мешковато и нелепо на тонкой фигурке Аны. – Ладно, ты ведь не ела ещё. Садись, тут на двоих хватит. Начни с фруктов, так полезнее.

Ана поколебалась, вспомнила наставления хозяйки и, поблагодарив, села к столу. Завтрак оказался божественным, особенно паштет из печени и румяные голуби, по одному на человека.

– Простите, сеньора, мне убрать посуду или позвать служанку?

– Позови служанку, и приготовься к походу по лавкам. Мне необходимо купить тебе одежду и всё необходимое для тебя. И помоги мне одеться.

Они вышли на улицу. Ветер с океана был холодным, обещал дождь, Ильда куталась в мягкий мех манто. Ана вынуждена была мёрзнуть на ветру в одном платье, накинув на плечи тёплый платок хозяйки.

В большой лавке хозяин рассыпался в приветствиях и тут же предложил сеньоре сесть в кресло, вопросительно посмотрев на Ану.

– Это моя служанка – её надо прилично одеть, сеньор. Вы уж постарайтесь. Иди с сеньором, Ана. Он сам подберёт тебе все необходимое для жизни.

Ана со смущением и робко последовала за хозяином. Через полчаса она вышла из примерочной в новом форменном платье, переднике, туфлях, шляпке, а в руках несла тёплый плащ и перчатки.

Ильда осмотрела её, молча кивнула и расплатилась. Молвила коротко:

– Надень плащ, перчатки и иди за мной.

Они вышли. Направились к гостинице и вскоре остановились перед короткой лестницей. Ильда подумала немного и отпустила служанку:

– Можешь пройтись по улицам, но не заходи далеко, Возьми рейс на мелкие покупки. Потом вернёшься в номер и жди меня там. Для всех ты ничего обо мне не знаешь, как договорились.

В голове Ильды последние дни постоянно вертелась мысль о Диего. Как он устроился в том Элваше? Скоро ли он пришлёт мне письмо? А я до сих пор не все буквы успела выучить, не то, что читать!

В голове возникли воспоминания о доне Бастиане. Он становился всё настойчивее и требовал все большего. Она продолжала колебаться и никак не решалась переступить определённый порог. И завтра, возможно, у них произойдёт окончательный разговор. Она страшилась его и не готовилась к своей защите. Ничего не приготовила и для его смерти.

Завтра он будет требовать того, к чему она так и не была готова. А от Диего всё ещё нет вестей. Прошло уже полтора месяца, а у неё ничего нет, и она все больше чувствует нерешительность, неуверенность.

Она вернулась, потребовала заложить карету и поехала к морю, подальше от города. Там, на скале, пронизанной холодным ветром, стояла в надежде простудиться и тем самым отсрочить принятие рокового решения.

Кучер в недоумении наблюдал за сеньорой и радовался, что может подождать её в тёплой карете. Она вернулась, окоченев и едва попадая зуб на зуб. Забилась в угол кареты и до гостиницы не проронила ни слова.

Ещё не поднявшись наверх, распорядилась срочно приготовить лохань с горячей водой. Смертельно хотелось нагреться и лечь в постель. Она с ужасом подумала о болезни.

Ложась в постель, Ильда бросила Ане:

– Ты тоже искупайся, пока есть вода. На дворе собачий холод. И завтра не смей мне мешать, если я не проснусь. Я должна заболеть.

Ана в страхе кивнула и тотчас полезла купаться, тихо наслаждаясь теплом воды и благоуханием мыла.

Ильда встала лишь ближе к полудню и походила по комнате, прислушиваясь к состоянию тела и головы. Ничего не обнаружила, что говорило бы о болезни. Это удивило её и немного успокоило. Она прошептала себе:

– Стало быть, так пожелала Великая Мать Акровери. Значит, нет смысла убегать от судьбы и лишь следует подготовиться.

Она позвала Ану:

– Приготовь мне лучшее платье. У меня сегодня важная встреча. Будешь сопровождать меня в карете. И подождёшь меня в ней, сколько понадобится.

– Как скажете, сеньора, – поклонилась Ана.

Она вынесла несколько платьев. Ильда тщательно выбрала одно. В молчании оделась с помощью Аны, надушилась и надела лучшие драгоценности. Мало, но очень красивые и дорогие.

В молчании уселась в карету, подождала дона Инасио и они поехала на приём, где и должно произойти объяснение.

– Ана, сиди и жди, – зачем-то бросила Ильда и с гордо поднятой головой направилась по лестнице внутрь.

Дон Инасио учтиво открыл перед нею дверь, пропуская вперёд. В приёмной народу было мало. Это немного успокоило Ильду. Дон Инасио, понимая её состояние, ненавязчиво успокаивал её, уговаривая, словно ребёнка.

– Вы можете рассчитывать на очень многое, донна, – говорил он ласково. – И вы мудро поступили, удалив супруга подальше. Кстати, куда он исчез?

– В Алжир! – очень серьёзно ответила она, но голову не повернула.

Дон Инасио усмехнулся мрачной шутке Ильды и вопросительно посмотрел на секретаря, обходившего посетителей.

– Сеньора, вам необходимо подождать. Зайдёте после трёх посетителей, – секретарь не изменился в лице, и понять его было невозможно. Своё дело он в совершенстве усвоил и порога дозволенного не переступал.

Ильда тоже показала характер. Лицо её закаменело, и по нему тоже ничего нельзя было понять.

Она не отвечала на попытки дона Инасио затеять никчёмный разговор, и тот наконец отстал, терпеливо ожидая вызова.

Когда её вызвали, она даже не вздрогнула и величественно прошествовала за дверь, прикрыв её аккуратно и тихо.

– Боже! Ильда! Наконец-то я дождался!

– Можно было бы и раньше меня впустить, – недовольно ответила она.

– Дорогая! Мне необходимо соблюсти приличия, и это как раз тот момент.

– Я так и поняла, но ждать всегда неприятно.

– Прошу меня извинить, дорогая! Я и так с трудом выдержал эти сорок минут. Но я готов выслушать твои претензии, дорогая Ильдита!

– Какие у меня могут быть претензии? Никаких. Лишь страх перед небольшой аферой останавливает меня.

– Я все тебе прощу! Говори без страха! Тем более, что я не верю, что у тебя могут быть такие уж серьёзные прегрешения. А мелкие у нас всегда находятся в избытке. Говори!

– Помнится, я намекала на свой брак с д’Арбаледо. Так вот, этот брак с ним был фиктивным, мы лишь выдавали себя за супругов. На самом деле таковыми мы не были.

– Господи! И ты столько времени скрывала это от меня! Это же так прекрасно, Ильдита!

– Я не понимаю, дон Бастиан!

– Ну при чем тут «дон», Ильда! Я уже изнемогаю от страстного желания слиться с тобой и никогда не расходиться. Никогда!

Он припал к её руке и долго не отнимал своих губ. Потом пристально смотрел в её глаза, излучавшие тепло и страсть, которую она не хотела скрыть. Мужчина это отлично понимал и распалялся быстро и агрессивно.

Он что-то хотел сказать, передумал и неожиданно впился в её губы своими. Она вздрогнула, но он подумал, что от страсти. Его тело прижалось к горячему дрожащему телу женщины, и он продолжал целовать её, при вялом сопротивлении Ильды.

Она оторвала его от себя, воскликнув гневно:

– Сеньор! Что вы себе позволяете? Я не го… – она не закончила, как он с новой силой принялся ловить её губы и после некоторого сопротивления целовал долго и страстно. Потом проговорил хрипло, но уверенно:

– Для меня высшим счастьем было бы сделать тебе официальное предложение руки и сердца. Что ты на это скажешь? Я всё положу к твоим ногам, если мы сегодня же сольёмся в единое целое! Быстрее говори «да»!

– Я повременю, сеньор, – ответила она, тяжело дыша и вздрагивая. – Ты меня приглашаешь к себе в дом?

– Как ты догадлива, любовь моя! Жду тебя в своей карете в семь вечера.

– Где будет ждать твоя карета? – её голос хрипел и дрожал.

От этого вопроса дон Бастиан даже покраснел от волнения, поняв, что лёд начал таять и готов был проломиться под ним, окунув в блаженство и восторг.

– Я пришлю Инасио, он скажет, – заикаясь, ответил он и бросился к ней на колени, обнимая ноги и целуя их. – Ты меня спасла от неминуемой гибели, Ильдита, моя принцесса! Ты – моё божество, любимая!

Она с трудом держала себя в руках, наблюдая его излияния и метущиеся в панике или восторге глаза. И понимала, что он не играет, не хочет казаться влюблённым. Он был им, и страсть переполняла его всего.

Временами она тоже заикалась, пытаясь совладать с собой. Он принимал это за её волнение и переживания любовных признаний.

– Дон Бастиан, прошу вас перестать, – наконец вымолвила она прерывающимся голосом взволнованной женщины. – Мне пора уходить. В приёмной ждут люди.

Дон Бастиан словно очнулся и стал извиняться.

– Боже! Я обо всем забыл, моя принцесса! Прости меня! Ты права. Я зашёл слишком далеко.

– Приведём себя в порядок и побыстрее.

Через три минуты она спокойно вышла из кабинета и в сопровождении дона Инасио вышла на улицу. Карета была на месте.

– Спасибо, дон Инасио, – проговорила она несколько холодновато, чем удивила главного судью. – Вы мне очень помогли, и я не забуду вашего шага. До скорого свидания, милый мой дон Инасио, – и она поцеловала его в щеку. Тот расплылся в восторженной улыбке.

Она в молчании доехала до гостиницы. В номере она неторопливо разделась, швырнула платье на кровать, одела тёплый халат, накинула плед на плечи, и села в кресло, поджав ноги. Лицо её было задумчивым и злым.

Ана со страхом наблюдала свою госпожу, не смела ничего спросить и удалилась в другую комнату, ожидая призыва.

Ильда так и не позвала служанку и не пожелала ужинать. Сама Ана тоже не осмелилась заказать ужин для себя и легла спать голодная и озабоченная.

Вечером следующего дня Ана влетела в комнату с трубочкой в руке. Лицо выражало не то радость, не то тревогу.

– Что стряслось? – грубо спросила Ильда.

– Какой-то сеньор просил передать вам у порога гостиницы вот это, – и протянула трубочку.

– Что это? – неприветливо спросила Ильда, беря протянутое.

– Не знаю, сеньора. Меня просили передать, – повторила она.

Ильда повертела трубочку и развязала ленточку и шнурок с печаткой. Внутри оказался лист бумаги с чёткими крупными буквами. Осмотрела печатку и узнала в ней Диего. Вскочила на ноги и принялась разбирать буквы и слова. Давалось это с трудом, но все же через пять минут ей удалось прочитать письмо Диего.

Её лицо сияло красками. То бледнело, то краснело и постоянно меняло выражение. Волнение не давало сосредоточиться, и она заставила себя успокоиться.

Посидела немного, взяла письмо и стала читать заново. Получилось лучше. Но некоторые слова пришлось додумывать. С чтением у неё ещё не все получалось. И все же смысл она понимала.

Писал он о месте своего жилища, которое находилось вблизи городских конюшен, что недалеко от церкви Святого Гавриила, а дальше нужно спросить донну Асунсьон. Что смертельно скучает, что письмо отправить сложно, но можно, и что он с нетерпением ждёт ответа и рассказа о её жизни и времени их свидания. Потом много нежных слов и мечтаний. Это последнее сильно её взволновало, и она ещё несколько раз перечитывала именно это место.

Отложила письмо и задумалась. Смертельно захотелось бросить всё и мчаться к нему, соединиться с ним и отмыться от липких, как ей казалось, рук дона Бастиана. Даже вскочила и хотела кликнуть Ану, но передумала, и, взяв себя в руки, отругала мысленно.

Но поделиться своими радостями и горестями очень захотелось. Ильда всё-таки кликнула Ану и приказала заказать шикарный ужин. Смеркалось, приближался вечер, и пора было зажигать свечи.

Пока Ана готовила ужин, Ильда ещё раз перечитала письмо и порадовалась, увидев в нем сильную любовь Диего и заботу о ней. Вот какими понятными и большими буквами написал ей. Зато мало, а хотелось намного больше. Запомнила место его квартирования и спрятала письмо за корсет.

– Ана, – проговорила Ильда, вытерев рот салфеткой, – ты не против поговорить со мной до сна?

– Как скажете, сеньора. Я всегда готова вам услужить.

– Садись на кровать, а я буду тебе рассказывать о себе. Без передачи, конечно. Ты девочка понятливая и я просто напоминаю.

Ана согласно кивнула и скромно уселась с краю. Ильда забралась туда основательно и сказала:

– Ты должна знать, что у меня имеется супруг. Он далеко, в другом городе. Он меня ждет, и я стремлюсь к нему всем сердцем. Но тут у меня есть дела, очень важные дела. Поэтому я должна пару месяцев подождать.

– Простите, сеньора, но как же вы можете себе поз… – она не закончила, как Ильда перебила Ану:

– Не осуждай меня. Это все запланировано, и отступить я не имею права. Я так решила, и я всё завершу, как задумано. А мужа своего я очень люблю, а ещё больше уважаю. Он для меня столько сделал, что иначе я никогда не позволю себе поступить. Ты меня понимаешь, Ана?

Девушка энергично затрясла головой, ничего не понимая.

– Ну да ладно! Это не так важно. Я только и делаю, что мечтаю побыстрее с ним встретиться, и эти два месяца для меня станут настоящим кошмаром и нескончаемой пыткой! Выдержу ли я всё это?

– Вам это так необходимо, сеньора? – осмелилась спросить Ана.

– Очень, Ана! Без этого я буду презирать себя, а обещание маме окажется не выполненным. Допустить такого я не имею права.

Она замолчала, переживая сказанное. Строго посмотрела на Ану. Та под её взглядом немного поёжилась. Ильда заметила реакцию и внутренне усмехнулась, понимая, что девушка побаивается её. Это было положительной реакцией для хозяйки. Показалось, что так и должно быть. И она проговорила:

– Будешь мне преданной – я тебе устрою отличную жизнь, Ана.

– Я и так вам предана, сеньора, – пролепетала девушка. – Я просто не осмелюсь поступить против вас, донна Ильда!

Госпожа посмотрела на неё пристальными глазами, вздохнула и молвила:

– Я верю тебе, девочка. Но бывают такие положения, что трудно быть уверенной даже в самой себе. И это ты должна усвоить. Стой всегда на выбранной позиции, и ты не проиграешь.

– Да, сеньора! – с уверенностью ответила Ана. Ильда помолчала, отпила глоток вина, спросила:

– Выпьешь немного?

– Что вы, сеньора! Я не пью вина.

– Молодец! Но я бы хотела, чтобы ты знала, что всё, что ты увидишь или узнаешь про меня – осталось бы только с тобой. Никто твоего мнения не должен знать. Ты это строго уясни и соблюдай неукоснительно.

– Я это поняла, сеньора. Я так и буду поступать,

– Ты не посетила родной дом, Ана. А воскресенье прошло. Что так?

Девушка не ответила, опустила глаза и не могла собраться с духом. Ильда настояла, и та всё же ответила, потупившись:

– Мне не хотелось, донна Ильда. Мне страшно туда прийти…

– Это почему? – удивилась Ильда, с любопытством смотря на побледневшее лицо Аны.

– Они будут требовать денег, а их у меня нет. Начнут бить, не поверят, и могут отобрать одежду, что вы купили мне, сеньора. Простите меня…

– Ну что ж, девочка. Настаивать не стану. Поступай, как знаешь. А куда ты дела свой золотой, что я тебе заплатила за месяц?

После некоторого смущённого молчания, Ана ответила:

– Я купила себе вот эти серёжки, донна Ильда, – и показала их, откинув с уха прядь волос.

Ильде показалось, что девушка сильно испугалась наказания. А затем со вздохом встала, подошла к столику и открыла свой ларец.

– Иди сюда, Ана. – Девушка подошла. – Тебе нравится вот этот крестик с рубином?

– Очень, сеньора! – воскликнула Ана с блеском в глазах.

– Возьми и носи. Это тебе подарок от меня. Цепочка золотая. Он будет смотреться с твоими серёжками из граната. Бери, бери! Ты же знаешь, что я за тобой два дня наблюдала. Значит, ты заслужила. И не беспокойся о его стоимости. Такой молоденькой девушке плохо без украшений. И не возражай больше!

– Ой, сеньора! Спасибо, но мне так неловко!.. Спасибо большое, донна Ильда!

Они ещё долго болтали, и Ильда мимоходом поведала ей о многом из своей жизни. Лишь о своём рабстве она ничего не сказала, и ещё некоторые моменты жизни не раскрыла. Девчонке нет нужды знать всё. А перед сном предупредила строго и значительно:

– Держи язык за зубами, Ана. От этого для тебя будет многое зависеть.

– Да, сеньора! – коротко бросила Ана и преданно смотрела в потемневшие глаза хозяйки. – Иди спать. У меня завтра трудный день. Возможно, и ночь.

Дон Инасио зашёл к ней после обеда и с довольным видом сказал:

– Мне поручено, моя донна Ильда, отвезти вас в дом дона Бастиана. Вы готовы, прелесть моя?

– Не совсем, дон Инасио. Мне как-то не по себе. Неловко вот так сразу…

– Что вы говорите, донна! Разве это сразу? Ничуть! Я был уверен, что вы сдадитесь намного раньше. Но вижу, что вы и сейчас не уверены в себе, колеблетесь, моя ласточка африканская!

Ильда с некоторым возмущением посмотрела на сводника, но не улыбнулась. Инасио даже посерьёзнел, заметив её хмурое лицо.

– Не надо так волноваться, донна! Ваш возлюбленный столько мне про вас наговорил, что всего даже я не смог запомнить. Он так покорен вами!

– Да что во мне такого, чего нет в других женщинах? Многие намного красивее меня, а вы такое говорите!

– Не скажите, моя принцесса! В вас есть то, что так волнует и заставляет мужские сердца биться ускоренно, а плоть трепещет от желания… обладать вами. Да вы и сами это прекрасно знаете, моя плутовка всех принцесс! Ха-ха!

– Вам не кажется, что вы оскорбляете меня, дон Инасио? – строго блеснула глазами Ильда. – Как вы можете такое говорить мне прямо в лицо?

– Зато я говорю вам правду, донна! А это много значит в нашем порочном обществе, сплошь погрязшем во лжи и интригах.

Она подозрительно уставилась на судью, но ничего фальшивого не заметила. Дон Инасио был на этот раз искренен и не вилял, как часто делал. Это немного подняло её настроение, и она с кокетливой усмешкой спросила:

– А я сильно интригую, дон Инасио? Как считаете?

– Конечно, интригуете, моя принцесса, но наш виадор этого не знает. А я не намерен раскрывать ему глаза. Я слишком хорошо к вам отношусь, моя красавица! Признаюсь в грешных мыслях, моя принцесса. Мечтаю хоть раз оказаться в ваших объятиях, простите за грубость и откровенность.

– Я это давно заметила и знала, дон Инасио, – весело усмехалась Ильда, и они оба засмеялись, довольные друг другом. – А, знаете, мой покровитель, я могу и согласиться с вами, дон Инасио! – И жеманно стрельнула в него чёрными глазами, вызывающими и обещающими.

– Я не ослышался, моя принцесса? Неужели такое возможно! Я поверить не осмеливаюсь, донна!

– И правильно делаете, дон Инасио. Это лишь предположения. Многое зависит от того, что я буду иметь с этого! – она засмеялась и кокетливо повела плечом, заблестев глазами.

Они опять смеялись, а судья заметил, успокоившись:

– Как же мне приятно находиться в вашем обществе, принцесса! Какое удовольствие я испытываю рядом с вами! Я даже забрасываю дела в суде, спеша хоть на полчаса побыть с вами, донна!

– Мне кажется, что мы хорошо понимаем друг друга, дон Инасио! – улыбалась Ильда и добавила: – Возможно, мы станем друзьями! И даже больше… но это в будущем. Не сейчас.

Довольные и возбуждённые, они спустились к крыльцу и уселись в карету. Женщина позволила судье держать её за руку, ей казалось, что это прикосновение как-то успокаивает её, придаёт уверенности и надёжности.

Вечерело, но в окнах ещё не виднелся свет. Было тепло, хотя зима стучала в двери и окна. Ветер из Африки приносил тепло, и Ильда даже немного порозовела под плащом с меховой оторочкой. Она распахнула его, а Инасио устремил жадный взгляд на пышную грудь, выпиравшую из выреза платья. Заметив это, проговорила таинственно:

– Вы могли бы обладать этим… помогая мне…

– Проказница! Настоящая проказница и соблазнительница! – судья пылал и не мог скрыть своего плотского чувства, – Вы сведёте меня с ума, принцесса!

– Бойтесь этого, дон Инасио! – ответила Ильда и поспешила покинуть карету, не обращая внимания на разгорячённого воображением овидора.

Он тоскливым взглядом проводил Ильду, вздохнул и полез в карету.

Глава 10

Важный слуга с бесстрастным лицом поклонился Ильде и молча проводил в кабинет хозяина.

– Боже! Как я извёлся, ожидая тебя, моя любовь и надежда! – бросился дон Бастиан навстречу Ильде. – Почему заставила меня столько ждать?

Он жадно приложился к руке, обнял и с тревогой смотрел несколько секунд в её глаза, источавшие радостное волнение и ожидание.

– Я ведь женщина, мой рыцарь. Мне не так легко собраться в такое место, как твой дом, мой Бастиан. Это слишком важное для меня событие и времени отняло много. Да и дон Инасио немного задержался с каретой. Но так мне показалось лучше, чем первое ваше предложение, мой возлюбленный мальчик!

Тот прямо-таки таял в лучах её глаз, блестевших и бегающих по его лицу. Ильда искала признаки его вожделения, они были явными и нетерпеливыми. Но женщина знала, как распалять таких мужчин ещё больше и играла нерешительность и смущение.

– Я приготовил для нас уютное гнёздышко, милая Ильдита, – ворковал Бастиан, увлекая её в глубину дома. – Ты будешь довольна, моя любовь. Но я так волнуюсь, так переживаю, что опасаюсь чего-то непредвиденного.

В роскошной спальне был уже накрыт столик с яствами под салфетками. Никаких слуг или посторонних видно не было.

– Не возражаешь от лёгкого ужина с самым дорогим вином из моих виноградников? А они у меня обширные и дают отличный мускатель. Такое мало кто может себе позволить, милая Ильдита! Прошу! Я отказался от прислуги, ты не возражаешь?

– Наоборот, мой благородный рыцарь! К чему нам лишние глаза и уши?

– Как верно ты подметила, Ильдита! – он разлил красное вино по хрустальным фужерам. Они подняли их, посмотрели друг на друга через густой слой рубина и с волнением чокнулись. В молчании отпили немного.

– Действительно, Бастиан, такое вино редко можно попробовать. Как бы мне хотелось такое же производить на своих виноградниках!

– Это вполне возможно, моя любовь!

– Для меня такое слишком дорого. Моих денег тут не хватит, – со смущением проговорила Ильда и опять игриво посмотрела через фужер.

– Это не должно тебя волновать, мой ангел! Всё в наших руках, – Бастиан многозначительно улыбался, неторопливо разделывая мясо омара с зеленью.

– Ты посмотри, какое изумительно прозрачное стекло! – Бастиан снова поднял бокал. – Это английский хрусталь, блестит как алмаз! Мне его доставили контрабандой, – он понизил голос и коснулся бокалом другого, что держала в руке Ильда. Фужеры издали мелодичный звон.

– А звон какой! Точно так же звенит моё сердце, когда я гляжу на тебя, мой ангел!

Ильда очаровательно улыбалась, дышала несколько учащённо, и это не мог не заметить Бастиан. Его ноздри расширились, и он подался вперёд, поцеловал руку и прошептал горячо и прерывисто:

– Всё в наших руках, мой ангел! Но я сгораю от желания обладать тобою! Я больше не могу совладать с собой, Ильдита!

Он обошёл столик, наклонился и впился жадными губами в её рот. Она задрожала, встрепенулась, страстно отвечая на его поцелуй.

Руки Бастиана торопливо шарили по её телу, мяли возбуждённые груди, а у Ильды вырывались тихие стоны страсти и желания. Он схватил её на руки и с торопливостью бросил на постель, уже разложенную и готовую принять их любовь. Он не стал тратить время на раздевание, и они в страстном порыве предались любви, сотрясаясь в экстазе. Ильда старалась изо всех сил, и это ей удалось, Бастиан не так долго крепился и отвалился, тяжело дыша.

Ильда посмотрела на него сбоку, и пренебрежительная усмешка скривила её исцелованные губы. Он был ей неприятен, хотя выглядел вполне сносно. Позволила себе лишь на секунды расслабиться, и тут же принялась ласкать его потное тело, содрогаясь от отвращения. Он это воспринимал, как признак страсти и любви.

– Милый, ты не слишком устал? – спросила она, видя, что Бастиан с намереньем продолжить любовные утехи, снова стал её целовать и ласкать.

– Я никогда не устану от тебя, принцесса! Такой женщины я ещё не встречал, любимая! Я готов для тебя сорвать звезду с неба! Но дай ещё насладиться тобой, чтобы ты навечно осталась в моей памяти огнедышащим вулканом!

Бастиан потом долго лежал, тяжело дышал, а Ильда вяло ласкала его, едва удерживаясь от проявления злости и нетерпения побыстрее покинуть это роскошное ложе, пахнущее благовониями Востока.

– Я хочу пить, дорогой мой рыцарь, – наконец сказала она устало. – Ты меня так замучил, что мне долго не успокоиться. Ты не возражаешь, дорогой?

– С удовольствием, моя любимая! – с готовностью воскликнул Бастиан.

Они попивали вино, аппетитно ели великолепные кушанья, немного остывшие, но все равно вкуснейшие. Переглядывались, посмеивались и вели неторопливую беседу ни о чём. И вдруг Бастиан поведал, посерьёзнев:

– Ильдита, ты знаешь мои мечты?

– Ты мне ещё не говорил, милый, – она призывно улыбалась, разжигая его страсть, что было не так легко, как она уже поняла.

– Я мечтаю о нашем браке, дорогая. Чтобы мы навеки соединились и прожили счастливую жизнь. С такой женщиной, как ты, я уверен в этом.

– Как ты торопишься, Бастиан! У нас ещё много времени, и нам о многом надо поговорить, узнать друг друга и понять.

– Мне кажется, что я тебя знаю с рождения, лишь никак не мог найти тебя.

– Как смешно ты говоришь, милый Бастиан! – Ильда смеялась, и он не смог в её смехе понять нотки насмешки и пренебрежения.

– Почему смешно, моя принцесса? Я свободный человек, ты, как я понимаю, замужем фиктивно, что может нам помешать?

– В общем-то ничего, любовь моя! – потянулась она к нему лицом. Он легко поцеловал её в мягкие жаждущие губы и ответил решительно:

– Если ты сомневаешься в моих родных, то это пустое. У меня из близких осталась лишь бабушка. Но она слишком стара, чтобы что-то устроить против, а отец с матерью уже умерли и давно. Умер и мой старший брат, вернее убит в сражении, когда я ещё был юным искателем приключений. Лет тридцать назад. Сестра замужем, тоже старше меня и живёт в Бразилии. До неё так далеко, что рассчитывать на неё не приходится.

– Но ведь существуют и много других родственников, Бастиан! Они могут воспротивиться нашему браку. Хоть я и принцесса по рождению, но я все же африканка и временно живу здесь.

– Пусть это тебя не беспокоит, моя любимая Ильдита! Никто мне не в состоянии помешать, а злопыхатели всегда находятся среди таких семей, как моя.

– Я немного могу тебе предложить, если учесть, что и мои родные могут запротестовать. К тому же сообщение с ними займёт слишком много времени.

– Ты слишком стала португалкой, чтобы думать о своих родственниках. К тому же у тебя, наверняка имеются десятки братьев и сестёр. Разве не так?

– Тут ты прав, Бастиан. – Ильда кивнула и задумалась… о Диего. Она улыбалась, потеряв контроль над собой, но Бастиан подумал совершенно о другом. И тоже сказал своё слово:

– Уверен, что тебе не так уж и хотелось вернуться в свою Африку, Ильдита!

Она криво улыбнулась и с грустью согласилась:

– И тут ты прав, милый Бастиан. Я уже привыкла к этой стране, и лишь плохое знание языка меня немного смущает и даже раздражает. Никак не могу избавиться от неправильного произношения и страдаю от этого.

– А мне так нравиться тебя слушать. Так забавно ты выговариваешь слова! Мне бы не хотелось, чтобы ты улучшала свой говор, Ильдита! – он приблизился к ней, а затем нашёл её губы и приник к ним нежным поцелуем. Она страстно ответила, собрав волю в кулак, и терпеливо играла любящую натуру.

Ильда вопросительно смотрела в его горящие любовью глаза, но они ничего ей не ответили. Она была довольна, торжествуя и радуясь передышке.

– Бастиан, признайся, что это ты надоумил дона Инасио устроить такое для меня вложение капитала, которое приносит мне сто процентов за два месяца? Ведь такого в природе не существует. Это сто с лишним лет назад ваши купцы могли такие проценты получать, торгуя, а, вернее, грабя восточные страны и торгуя рабами из Африки.

– Нет, что ты! – в голосе Бастиана она услышала фальшь и внутренне усмехнулась. – Он мне говорил что-то об этом, просил разрешение помочь, что я и постарался сделать. Потом Инасио мне ничего об этом не говорил. Получаешь обещанное? Это очень выгодное предприятие, и я тоже удивился, узнав о процентах.

– Дон Инасио очень ответственный и серьёзный человек, – заметила Ильда. – Как обещал, так и происходит. Я уже окупила свои деньги и теперь рассчитываю на доход. Правда, он говорил что-то о податях, но я в этом ничего не смыслю. У вас всё это так сложно и запутанно, но дон Инасио и это обещал взять на себя. Я ему так благодарна, милый Бастиан! – и она потянулась губами к нему. Тот жадно принял её дар.

Было уже темно, когда очередная попытка заняться любовью оказалась тщетной. Бастиан был смущён, огорчён и раздосадован. И в качестве оправдания заметил с лёгкой усмешкой:

– Никак не ожидал такого, любовь моя! Ты простишь меня, любимая? Или это результат твоего урагана, которым ты меня наградила в первые разы, моя буйная Ильдита! – он грустно улыбался.

– Не принимай близко к сердцу, милый! Ты прав, я, наверное, была слишком бурной и нетерпеливой. Но я так долго хотела этого, и так долго колебалась, что не смогла сдержаться.

– Господи! Как ты прекрасна, моя Ильдита! Как мне повезло с тобой! Милая, я могу надеяться на твоё согласие на то предложение, что я тебе сделал?

– Мне приятно слышать такое от тебя, Бастиан! Что я могу ответить? Мне бы очень этого хотелось, но… есть небольшое затруднение.

– Затруднение? – в вопросе Бастиана послышался ужас. Ужас неподдельный и Ильда успокоилась. – Что за затруднение? Говори, и мы его устраним немедленно, дорогая моя принцесса!

– Мой фиктивный муж. Он это может воспринять очень агрессивно. А он в городе не худший фехтовальщик.

– С этим можно разобраться легко. У меня для этого имеются отличные исполнители, Ильдита!

– Только не это! Я тебя умоляю! Никакого насилия, я прошу тебя, Бастиан!

– Но… чего же ты хотела? Что тогда я смогу сделать для… для нас?

– Погоди, милый! Я бы хотела сама это разрешить. Но это потребует много денег. Видишь ли, он весьма падок до них, а возможности его ограничены. Сейчас он в Испании. Я этому способствовала, чтобы услать его подальше от нас. Там он пытается наладить какое-то дело. Но у него не получается. Вечно денег не хватает.

– Сколько ты просишь для этого ублюдка, милая? Я готов тотчас выложить.

– Мне трудно так просто это сказать, Бастиан. И это не так просто. Надо ему написать письмо с нашими предложениями. Подождать ответа и выслать деньги ему нарочным.

– Это легко ускорить с моей помощью, дорогая. Узнай, сколько это будет стоить, и не беспокойся больше.

– Хорошо, любимый! Я завтра же напишу ему и отправлю. Думаю, что через три недели он пришлёт ответ и тогда всё будет решено. В его жадности к деньгам я не сомневаюсь.

– Но как ты могла с таким проходимцем связаться, Ильдита?

– Так получилось, что он спас меня от плена и продажи в рабство, милый. И я поклялась ему помочь за счёт родных обрести состояние. Хотя бы тысяч в двадцать. Вряд ли ему больше удастся переварить. К тому же часть я уже сумела ему оплатить, когда мы были у дедушки.

– Таких типов достаточно, милая, и деньги тут решают всё. Не огорчайся и готовься к бракосочетанию. Это должно произойти в Лиссабоне. У меня там несколько домов, и ты их все посетишь и выберешь для временного поселения.

– Почему временного, милый мой любовник?

– Король ещё не позволит мне вернуться в столицу. Стало быть, я могу пожить в Лиссабоне не дольше десяти дней. Так распорядился король, а ослушаться его мне бы не хотелось.

– За что он на тебя так взъелся? Что за преступление ты совершил?

– Я слишком вольно позволил себе критиковать его политику с колониями. Настолько резко, что ему наконец надоело это, и он сослал меня сюда. И то я доволен, а потом был просто в восторге, когда увидел тебя. Сейчас я просто благодарю своего короля за оказанную мне огромную услугу. Иначе, как бы мы с тобой познакомились, моя королева!

– А за эту «королеву» тебе не будет наказание от короля? – смеялась Ильда, и ещё спросила: – И до какого срока тебя сюда сослали?

– Этого никто не знает, милая. Да я и не стремлюсь в столицу. Лишь обвенчаться с тобой, пожить несколько дней там и вернуться сюда, в тот мир, который подарил мне такое счастье, как быть с тобой, Ильдита! Кстати, один небольшой дом, больше похожий на крохотный замок, я намерен уже сейчас передать тебе. А он очень дорогой, хоть и маленький.

– Обязательно с тайнами, Бастиан! – Ильда недовольно поморщилась. – Я не люблю тайны и всякие там ужасы, связанные со старыми домами аристократов.

– Успокойся, дорогая! Этот дом-замок построил мой отец лет пятнадцать назад, и он ещё совсем новый. В нем мало жили, и сейчас там живёт один слуга с собаками. Охраняет дом и стережёт сокровища! – понизил он голос и со зловещим выражением лица постарался испугать Ильду. Она поняла игру и подыграла ему, завизжав в ужасе:

– Не надо пугать, Бастиан! Мне становится страшно от таких слов и твоего лица, милый!

Они смеялись, словно расшалившиеся дети, а Ильда сильно заинтересовалась словами о сокровищах и спросила таинственно, коверкая выражение слов:

– И эти сокровища сторожат огненные змеи и драконы! У-у-у! Страшно?

– Ничуть. Но относительно сокровищ я не солгал, Ильдита. Они там имеются, и я тебе их покажу и подарю.

– Господи! – она перекрестилась и что-то прошептала. – Мне страшно от твоих слов, Бастиан! Лучше это слышать утром, чем на ночь глядя. Кстати, мне бы хотелось вернуться в гостиницу.

– Для чего?! – испугался Бастиан. – Я надеялся, что мы проведём у меня до утра, милая Ильда.

– Не стоит, милый. Так будет лучше. Не стоит раньше времени распускать по городу сплетни. Они нам могут сильно навредить. Не забывай, кто ты. Мне тоже рано показывать себя в таком неприглядном положении, как любовницы виадора. Ты же знаешь, как это опасно, особенно для тебя, отнюдь не фаворита короля. Ты меня понимаешь?

– У тебя слишком много здравого смысла, Ильда, – признался он с сожалением. – Но ты права. Я в твоём обществе обо всем забыл. Хорошо, но я хочу получить от тебя обещание посетить меня завтра в это же время. Инасио тебе поможет, дорогая любовь моя!

Она блеснула глазами в его сторону, потянулась к его губам.

– Буду счастлива сказаться в твоих объятиях, милый мой кавалер! Присылай нашего благодетеля и поверенного в делах! – и она радостно засмеялась.

На улицах было темно, и карета виадора беспрепятственно проехала семь минут, грохоча колёсами по мостовой, не привлекая ничьего внимания. Дома Ильда тотчас приказала Ане приготовить лохань с горячей водой.

– Потребуй погорячее. На улице холодно, а я хочу погреться и… отмыться!

Ана поклонилась и тотчас ушла, а Ильда уселась в кресло и с омерзением стала перебирать в уме происшествие. Она взяла письмо Диего и перечитала его, шевеля губами. Отложила и сказала себе громко:

– Лентяйка я и дура! Завтра же начну опять учиться читать. Завтра же и письмо надо написать Диегито. Всё ему описать, что ему надлежит знать. И постараться сочинить его ответ. К тому времени я должна уже хорошо читать и писать. Работы много и я должна с нею справиться.

Мысли постоянно возвращались к Бастиану. Что за дом-замок с сокровищами он называл? Вот бы посмотреть. Но надо быть осторожной и не торопить события. Пусть он поглубже увязнет во мне. Тогда я легко с ним справлюсь.

Она долго сидела в бочке, наслаждаясь теплом и нежась, испытывая блаженство от губки, которой Ана тёрла её, намыливая. Мысли её были далеко, но она старалась не проявлять своего отношения ко всему, что происходит. Ана пусть пока не догадывается, что происходит. Со временем она всё узнает и будет у меня хорошей помощницей и поверенной в моих делах. Она в этом заинтересована. Надо её одарить чем-нибудь ещё.

– Будешь купаться? – спросила Ильда, выходя из бочки и принимая широкое полотнище простыни, вытираясь.

– Это так надо, сеньора? – осмелилась спросить девушка, удивляясь столь частому мытью госпожи.

– Разве это не приятно, дурочка? Пользуйся, пока есть возможность. Вши у тебя исчезли?

– Ничего не чувствую, сеньора. Я последую вашему совету, донна Ильда. Вы где научились так мыться?

– Везде, где была возможность, Ана. И тебе советую. Разве приятно постоянно чесаться и быть грязной?

– Я ещё не свыклась с этим, сеньора. Мы почти никогда не мылись, и стирали очень редко. А вы постоянно требуете чистого платья и белья.

– Вот и пользуйся, пока я добрая, – усмехнулась Ильда и посмотрела юную фигурку девушки. Она была вполне приятной и даже красивой. За эти дни у девушки округлились формы и стали приятными и даже привлекательными. И в лице появилось выражение, похожее на достоинство или что-то подобное. На душе Ильды стало приятно.

Она отказалась от ужина, но заметила Ане:

– Это не значит, что ты тоже не должна ужинать, Ана. Пойди и закажи себе что-нибудь вкусное, по желанию.

– Спасибо, сеньора. Я скоро вернусь.

Ильда устроилась на кровати, укрывшись пледом. Стала читать, потом взяла гусиное перо, чернила и старательно выводила буквы, пытаясь делать это спокойно и неторопливо. Хотелось поговорить со знающим человеком, но его поблизости не было. Приходилось просто осваивать письмо самостоятельно.

Очень хотелось написать ответ Диего, но она ещё не смогла бы этого сделать. И решила обратиться за помощью к дону Инасио. Он должен найти ей учителя и с его помощью она быстро достигнет некоего успеха.

Она пригласила Ану к себе и та скромно слушала хозяйку.

– Ты представляешь себя хозяйкой собственного дома и молодого мужа, Ана?

Та покраснела, молчала, не осмеливаясь ответить.

– Чего молчишь, трусиха!? Говори, когда тебя спрашиваю!

– Да, сеньора! Но так никогда не будет, сеньора. Кто я такая, чтобы надеяться на такое?

– Будешь во всем меня слушать и помогать – и я тебе помогу всего этого достичь, трусиха. Поняла меня?

Ана в замешательстве кивала головой, а Ильда сказала ещё:

– Ты так и не желаешь посетить свой дом?

– Нет, сеньора. Я его побаиваюсь. Вы не знаете, как страшно жить в нищете, и с отцом, который постоянно пьян и готов избить любого, кто ему подвернётся под руку. А больше всех доставалось мне, как старшей из детей. Лишь самого младшего, моего брата, он никогда не бил и постоянно превозносил до небес. А он уже в восемь лет стал заноситься и уже связался с подонками нашего предместья.

Ильда задумалась. В словах девушки было много горечи, но так относиться к матери и отцу! Этого ей пока не понять. Но и девчонку было жалко, и Ильда спросила:

– Но ведь были у тебя привязанности, подруги?

– Конечно, сеньора! Особенно две подружки, очень мы дружили. И с одной из сестёр у нас всегда были дружеские и доверительные отношения. Её зовут Сарита, сеньора.

– Сколько ей лет, Ана?

– Она на два с небольшим года младше меня, сеньора. А мне семнадцать. Я уже готова была выйти замуж, да тут вы появились, сеньора.

– А эта Сарита, хорошая девочка?

– Самая лучшая, сеньора! – с жаром воскликнула Ана. – Мы всегда с нею делились своими секретами и всем, что у нас было иногда.

– Ты девственница, Ана? – вдруг спросила Ильда и с напряжением смотрела в покрасневшее лицо девушки. Она долго не отвечала.

– Да, сеньора.

– Ты привлекательная… и разве никто не покушался на твою честь?

– Были такие, сеньора. Но мне удавалось убежать или пересидеть дома. Папа однажды уговаривал меня отдаться одному мужчине, но я не смогла согласиться с ним, и он избил меня. Я даже два дня пролежала после этого.

– И твоя сестра Сарита девственница?

– Ей повезло меньше, сеньора, – со вздохом ответила Ана. – Её изнасиловали, отец получил за это целый золотой, и целую неделю пил с матерью и дружками. Мы так плакали вместе!

– Эта твоя сестра не понесла?

– Хоть в этом Господь был милостив, сеньора! Все прошло без последствий.

Ильда вздохнула тяжело и горестно. И на душе опять стало гадко. Вспомнились её юные годы, её слезы и мольбы, которые никого не трогали.

– Ты скучаешь по сестре? – наконец спросила Ильда.

– Очень, сеньора! Она такая хорошая, не то, что остальные сестра и брат.

– Привела бы её сюда и побыла с нею хоть немного. Без друзей и подруг, а тем более без родных, очень трудно, девочка.

– Разве я осмелилась бы на такое, сеньора? Мне и в голову такое не могло прийти. Да и кто её отпустит сюда?

– Пойди к ней, отдай отцу рейс – и он отпустит её к тебе. Вы погуляете вдвоём, и она вернётся домой, а ты сюда. Ещё один рейс я тебе дам для прогулки. В воскресенье и пойди навести сестру, коль остальных ты не желаешь.

Ана была в растерянности и не знала, что и как ответить. Было и страшно, но и очень хотелось повидать сестру. И она кивнула, соглашаясь.

– В воскресенье я, скорей всего, не буду дома весь день, Ана. Можешь взять карету с кучером и поехать к себе домой. Одной идти пешком опасно, а так у тебя будет защита. Кучер сильный, вооружён и сможет защитить тебя.

– Сеньора! Как же я смогу появиться в карете? Я так не смогу… сеньора!

– Тогда это приказ, милая. И не возражай мне! Вот тебе рейс на развлечения с сестрой, вернёшься домой под вечер. Я не хочу, чтобы ты задерживалась до темноты. И оденься в самое лучшее. Мой плащ возьми, и то платье, в котором ты оделась в первый день. В форме не появляйся перед родными. Пусть подумают, как с тобой обходиться. Это будет им на пользу. И не забудь всучить отцу рейс. Одного ему вполне хватит.

– А можно я сестру приведу сюда и покажу, как мы живём, сеньора?

– Этого сейчас не делай, Ана. Мне это не понравится. Потом когда-нибудь.

Ана с нетерпением и страхом ждала воскресенья. Утром пошла в церковь с хозяйкой. Помолились каждый о своём и вернулись в гостиницу.

– Я скоро уходить должна, Ана, а ты бери карету и поезжай по своим делам, – сказала Ильда, и, порывшись в ларце, протянула Ане перстень с фиолетовым камушком в золоте. – Примерь. Подойдёт или поискать что поменьше?

Жалкий взгляд Аны сильно рассмешил Ильду. Она вопросительно глянула на девушку, и та ответила заикаясь:

– Сеньора! Вы меня ставите в такое неловкое положение! Прошу вас! Не надо мне ничего! Я и так…

– Бери, дурочка! Это не подарок, а поносить. Так надо, чтобы все знали – у тебя другая жизнь и ничего общего с твоими родственниками не имеет. Вернёшь завтра в целости!

Перстенёк подошёл, и Ана с тайным восторгом в глазах посматривала на него, не замечая, что хозяйка наблюдает за нею.

Когда Ильда ушла и уехала в поджидавшей её карете, Ана со вздохом и волнением пошла в конюшню договариваться с кучером. Тот не был личным кучером сеньоры, и ему надо было платить отдельно, как за аренду.

– Так распорядилась сеньора Ильда!? – спросил кучер, здоровый мужчина с бородой и усами слегка седеющими и излишне обширными.

– Да, – коротко ответила Ана и добавила. – Я могу прокататься весь день. Сеньора оплатит всё.

– Так даже лучше, – буркнул кучер и пошёл запрягать лошадей, пару гнедых, ухоженных и резвых.

– Езжайте прямо, потом я буду показывать дорогу. Я еду к родным забрать сестру прокатиться по городу и посмотреть на людей и дома. Она этого почти никогда не видела из своего предместья.

– Странная у тебя хозяйка, сеньорита. Такие деньги выбрасывать на какую-то служанку! Да ещё на целый день!

– А сколько это будет стоить, сеньор?

– Мне сегодня повезло, сеньорита! Целый рейс за день заработаю. Так далеко не каждый день случается. Так что располагайте мною, сеньорита.

Карета поравнялась с хибарой семьи Аны и она с волнением сказала:

– Остановите здесь, сеньор. Я зайду домой. Ждите меня. Я могу задержаться, и приготовьте оружие. Тут могут появиться бандиты.

Кучер хмыкнул и достал из ящика пистолет и осмотрел его. Шпагу тоже положил рядом. У кареты уже собралось человек восемь любопытных взрослых и детей.

– Вот это да! – услышала она знакомый голос одного молодого бездельника. То был Жуан Мендоса, живущий через два дома от них. – Сама Ана собственной персоной! Ты откуда такая взялась, девка?

Послышались и другие возгласы, и все они выражали изумление и зависть. Кучер прикрикнул на особо рьяных нахалов, и те, заметив громилу с оружием, поспешили успокоиться.

Вышли на улицу почти все родные Аны. Не было лишь брата. Тот определённо где-то шлялся с друзьями, ища приключения на свою голову.

– Ана! – завопила мать и бросилась к дочери. – Какая ты стала! Настоящая сеньорита! Так хорошо устроилась? Наверное, денежки водятся, а?

– Мама, устроилась я чудесно. Я хочу взять Сариту прогуляться со мной.

– А мы что, не достойны твоего вниманий? – вступил в разговор отец, уже навеселе, и шагнул к дочери. – Да у тебя дорогие побрякушки, Ана! Ну-ка дай глянуть на колечко! Хорошо! А деньжат ты мне приготовила, стерва?

– Отец, перестань сразу нападать на дочку. Испугаешь ещё! – Сарита подошла к Ане и обняла сестру.

– Сестрёнка, садись в карету, мы поедем кататься. Мне разрешили.

– А деньги? – взвыл отец и шагнул вперёд.

– Вот возьмите, папа, – ответила Ана и протянула серебро. – Быстрее в карету, Сарита, а то отец ещё выкинет что-нибудь, – прошептала Ана, пока отец с неуверенностью рассматривал монетку.

– Я скоро привезу Сариту домой, мама… и папа, – сказала Ана и юркнула в дверцу, быстро захлопнув её.

– А ну прочь с дороги, босота! – рявкнул кучер и огрел лошадей кнутом. – Зашибу! Не лезь под копыта!

Кони резво сорвались с места и крупной рысью помчали подальше от этого зловонного пригорода, кишащего паразитами и оборванцами.

– Куда мы поедем, Ана? – спросила Сарита, с восторгом оглядывая карету. – Как тебе удалось так, Ана? Я о таком и мечтать не могла. Это не твоё?

– Конечно! Хозяйка разрешила мне покататься по городу с тобой. До вечера. Потом я тебя отвезу домой. Хотела показать наши комнаты в гостинице, да донна Ильда не разрешила. Но и так мы с тобой целый день прокатаемся!

– Вот здорово! А мне обязательно попадёт за это. Ну и ладно! Зато покатаюсь и посмотрю на город. Разве я могла о таком мечтать, сестрёнка?!

Карета тарахтела уже по улице с красивыми домами. Лошади шли неторопливо, кивали головами, а девушки не отрывали глаз от окон, рассматривая город и людей.

– А ещё я пообещала себе, что когда получу очередную плату за работу, то куплю тебе новое платье и туфли. Я хочу с тобой иногда вот так прогуливаться в карете, и чтобы на тебя не указывали пальцами. Посмотри, какое на мне платье! Донна Ильда подарила своё. Нравится?

– Ещё бы, Анита! Какое красивое! А туфли тебе тоже она купила?

– Все она мне купила и ничего не высчитывает. Я уже один золотой получила и купила себе серёжки, – и показала украшение.

– Ну ты и устроилась, Ана! Тебе можно позавидовать! А работы много у тебя? Хозяйка, наверное, не очень строгая?

– Сказала, что бить не будет, но спрашивать станет строго. Но пока ничего страшного не происходит. Хотя, Сарита, мне иногда становится не по себе от её строгого и таинственного взгляда. Она ведь африканка, но мало на неё похожа. Она со мной даже откровенные разговоры ведёт про свою жизнь. Но я тебе ничего не стану рассказывать. Она будет сердиться.

– Расскажи! Откуда она узнает!?

– И не проси, Сарита! Я обещала никому ничего про неё говорить, и я буду держать данное слово. Прости, но так будет честно и лучше. Я боюсь её, но и уважаю. Она не смотрит на меня свысока, но окрики может себе позволить, когда я немного не соглашаюсь с нею. Посмотри, что она мне подарила! – И Ана показала крестик с камушком. – Золотой, и камень дорогой, сказала!

– Ну и дела! – воскликнула Сарита, и удивление с завистью сквозили в её возгласе. – А мне бы так, а? Поговори с нею, Ана!

– И не думай, Сарита! Я и так многое уже получила от донны и не хочу рисковать своей работой. Сказала, что если я буду отлично вести себя и быть преданной и исполнительной, то у меня будет отличная жизнь и своя семья с домом! Представляешь? Вот тогда я смогу и тебе что-нибудь сделать, Ты, главное, жди и надейся. Я ей понравилась, а она так внимательно всегда на меня смотрит, что мне не удивительно, что она два дня меня выбирала. Искала подходящую девушку для услуг. Вот я и приглянулась ей.

– А что ты там делаешь?

– Иногда целый день ничего почти не делаю. Только еду себе заказываю. Даже посуду не мою. Все делают другие слуги из гостиницы. У неё такие комнаты! И у меня отдельная, правда соединена дверью с её спальней.

– И кровать у тебя отдельная?!

– Отдельная, и простыни и одеяла чистые и часто меняются, каждую неделю!

– Не может быть! Как же богатые люди живут!

– Ещё заставляет меня почти каждый вечер купаться в тёплой воде. После себя, конечно. Мыло такое пахучее и вода тоже с приятным запахом льётся в бочку. Приятно, но боязно, что привыкну, а потом будет хуже. И стирают ей почти каждый день. Знаешь, сколько у неё платьев?

– Семь штук? – выпалила Сарита.

– Почему семь? – удивилась Ана.

– Чтобы всю неделю надевать новое и чистое.

– Нет, Сарита! Я насчитала у неё пятнадцать платьев. Вместе с тем, что на мне. Здорово, правда! Туфель поменьше. А плащ какой с меховым воротником! Я надевала его недавно. Просто так. Красота!

– Лучше не говори про всякое такие вещи, Ана! А то я совсем буду плохо себя чувствовать. Лучше посмотрим на город больше.

– Я хочу угостить тебя сладостями, Сарита. У меня есть один рейс. Его нам хватит, на многое. Хочешь?

– Ты что, дурочка, Ана!? – воскликнула с возмущением сестра. – Кто ж откажется от такого предложения? Разве у нас была такая возможность? Даже на праздники у нас почти ничего не было, всё отец с матерью пропивали.

Время для сестёр пролетело незаметно, пора было возвращаться домой.

– Тебе понравилось, Сарита? – спросила Ана на прощание, не доезжая до их лачуги сотню шагов.

– И не говори, Анита! Я никогда не забуду этой поездки! А сколько мы поели сладостей и мяса! Ты всегда так ешь?

– Почти, – не стала вдаваться в подробности Ана. – Питаюсь очень хорошо, и часто вместе с хозяйкой. Она приглашает за свой стол. Ей иногда хочется поговорить, и мы беседуем. В основном она говорит, рассказывает про всякое.

Они попрощались, и Ана обещала продолжать развлекать сестру такими прогулками. Сарита сияла от счастья в предвкушении очередной такой поездки.

В гостинице сеньоры не оказалось. Служанки сказали, что сеньора ещё не возвращалась. Ана заказала себе лёгкий ужин и в раздумье уплетала вкусные яства, вспоминая сестру и жалея её. Полагала, что сейчас та плачет, побитая.

И злость нахлынула на неё. На ту жизнь, где людей считают свиньями, хотя сами они являлись очень похожими на свиней. И остро захотелось вызволить из этой клоаки сестру, которая так радовалась поездке, и теперь, наверное, со слезами на глазах тоже вспоминает эти прекрасные часы, проведённые с Анитой. И грустные мысли заполнили голову молодой девушки, ещё не начавшей жить

Хозяйка вернулась поздно. Ана ужа лежала, но не заснула и вскочила, готовая прийти на помощь, если понадобится таковая.

– Все в порядке, Ана? – с порога спросила донна Ильда.

– Да, сеньора! Все было так прекрасно, что мы с сестрой на всю жизнь запомним этот день! Спасибо вам, сеньора! – В глазах Аны светилась неподдельная радость. Благодарность виднелась и на её лице.

– Очень рада за вас, – как-то вяло ответила Ильда, и Ана поняла, что хозяйка сильно утомлена и спешит отдохнуть. Даже не потребовала бочку с горячей водой, которую так любила. – Завтра постарайся не будить меня. Буду спать, пока сама не встану. И не шуми, пожалуйста.

Ана тихо ушла к себе в комнату и так же тихонько улеглась, прислушиваясь к звукам, доносившимся из соседней комнаты. Но и там вскоре все затихло.

Мысли переполняли голову Аны, но усталость и её сморила. Во сне ей снились странные, непонятные сны и утром она старалась вспомнить их и лишь обрывки их всплывали в памяти. Она прислушивалась, но всё было тихо.

Глава 11

Бастиан с каждым днём становился всё нетерпеливее. Это беспокоило и тревожило. Ильда боялась, что он может многое испортить и уговаривала не спешить, говоря ему ласково и игриво:

– Я ещё не получила ответа на моё письмо, милый мой торопыга! Успеем!

– Мне не по себе, когда я тебя не вижу и не чувствую целый день, моя Ильдита! А это так легко сделать, убрав все препятствия на нашем пути.

– Но как ты это видишь, дорогой?

– Как только ты согласишься на брак, я пошлю письма в столицу, и мои поверенные тут же начнут подготовку к церемонии. Это займёт не больше недели. Тогда мы сможем поехать туда, обвенчаться и пожить неделю. Очень просто и нечего там что-то усложнять.

– А гостей много будет? – с некоторым страхом спросила Ильда.

– Это зависит от тебя. Я на всё согласен, лишь бы ускорить процесс.

– Тогда я бы хотела не более двадцати. Такое возможно?

– Без возражений, Ильдита! Я даже думал, что ты потребуешь меньшего.

– Тогда можно начинать подготовку, Бастиан, – серьёзно согласилась Ильда. – К тому времени Диего должен прислать ответ. В результате я не сомневаюсь. Лишь бы он не появился здесь или в Лиссабоне. От него можно дождаться всего. И самого скверного.

Бастиан бросился целовать Ильду, а та уже задумывалась, как исключить его из своей жизни, не навлекая на себя подозрений.

И в те вечера, когда их свидания отменялись, Ильда мастерила куклу, все свои помыслы направляя на неё. Это утомляло женщину, и утром она чувствовала себя разбитой и утомлённой. Лишь к вечеру всё проходило, и она могла вздохнуть свободно и вольно.

Когда прошли три недели, отведённые ей на получение ответного письма от Диего, она взяла готовую куклу, сделанную из тряпочек, ваты и ленточек, сшитых и раскрашенных под дона Бастиана. Обычной иголкой она слегка уколола кукле между ног и зашептала заклинание, помнившееся ещё со времён матери.

Тщательно спрятала куклу в своих вещах, позвала Ану, посмотрела на неё строгим взглядом, пронизавшим девушку. Сказала коротко:

– В шкаф, в сундуки и вообще в моих вещах не рыться. Я всё буду укладывать сама. Ослушаешься – выброшу на помойку! Ты меня хорошо поняла?

– Очень хорошо, сеньора! – в страхе ответила Ана и мелко перекрестилась.

– Ступай и забудь, что я тебе сказала.

Ана ушла в сильном недоумении и волнении, а Ильда осторожно и аккуратно положила незаметные метки вокруг куклы и закрыла вещами.

Вечером она встретилась с Бастианом. Он был чем-то недоволен и неожиданно молвил, смутившись и с чувством небольшого страха:

– Что-то мне ночью сделалось нехорошо. До сих пор не чувствую лёгкости. Что бы это могло быть? Врача, что ли, пригласить?

– Господи! Бастиан, что может с тобой случиться? Ты молод, крепок и вдруг… Где болит?

Он смутился, но все же кивнул вниз и сказал недовольно:

– Вдруг сильно кольнуло. А потом слегка побаливало часа два. Сейчас я ничего не чувствую, но беспокойство не покидает меня.

– Ты наверняка переутомился, милый. Надо поберечь себя. Так дальше тебе нельзя себя истощать! С этим не шутят, любимый. Обещай мне, что будешь поспокойнее. А то и меня так можешь замучить своей страстью.

Он криво усмехнулся, поцеловал ей руку и немного успокоился. Они поужинали, и по его виду и поведению поняла, что сегодня у них постный день. Это так обрадовало Ильду, что она едва не выдала своей радостью себя.

– Всё же ты завтра пригласи знающего врача. Пусть посмотрят, посоветует. Или поехать в Лиссабон. Там врачи определённо должны быть лучше.

– Если повторится, то обязательно поеду, милая моя. Но сегодня мы последуем твоему совету. Ты не возражаешь?

– Как я могу возражать, когда твоему здоровью может что-то угрожать? Я лишь беспокоюсь, милый мой болящий!

Она уговорила его лечь пораньше, незаметно сделала несколько пассов над ним, шепча заклинания и прося Мать Акровери не сильно мучить несчастного Бастиана и отпустить его на время.

Он заснул, а Ильда ещё долго лежала рядом, мечтая оказаться в своей постели или быть рядом с Диегито. Она обдумывала текст письма от Диего и надеялась завтра написать его. С этим она и заснула.

Утром она проснулась раньше и смотрела в сером сумраке, как спит Бастиан, разглядывая, выискивая лучшие черты его лица. Ей всё казалось не тем и не красивым. Даже неприятным, особенно тонкий нос, чуть нависающий над усами.

Будить его она не стала и сама приготовила себе лёгкий завтрак из остатков вчерашнего ужина. Оглядела своё тело в большом зеркале и с недовольным видом отошла. Начала немного полнеть и это показалось ей очень неприятным.

Все же любопытство овладело ею. Стало немного жутковато, но Ильда быстро с этим справилась. Опять посмотрела на Бастиана. Он мирно спал, лицо его показалось ей слишком спокойным и безмятежным.

Словно почувствовав на себе её взгляд, он открыл глаза и встретил улыбающееся лицо любовницы.

– Ты встала раньше меня! – удивился он и сел. – Я так хорошо спал, милая, что ощущаю бурное желание овладеть тобой! Не соблаговолите ли, сеньора, сделать своему любимому приятный подарок к утреннему завтраку? – он улыбался, но Ильда сделала удивлённое лицо, подняв брови:

– Мой рыцарь опять готов ринуться на штурм крепости, да?

– Готов, готов! Иди сюда, моя прелестная голубка, цветок утренней зари!

Она недовольно отвернулась, боясь выдать себя, и поспешно полезла в постель, где её ждали жаркие объятия, весьма неприятные, но необходимые.

Полдня Ильда потела над письмом Диего. Она не опасалась, что об этом может узнать Бастиан. Он никогда не видел её почерка и вообще считал, что она даже читает с трудом, а писать и вовсе не умеет.

Дважды переписав письмо, слегка скомкав его и затерев, она свернула его в трубочку, засунула в старую упаковку и приклеила обломок печати из сургуча. Полюбовалась и осталась довольной.

Через два дни она принесла это письмо Бастиану, довольно блестя глазами.

– Бастиан, я принесла хорошую весть! – заявила она с порога и протянула ему замусоленную трубку-чехол. – Ты прочитай сам, а то у меня не всё получается хорошо. Но остаётся лишь отослать деньги.

– Это действительно приятное известие, моя ласточка! Прочитаем!

Он вернул письмо, проговорив недовольно:

– Твой супруг не очень-то вежлив с тобой, милая. Сразу видно, что воспитание он получил плохое. Так писать молодой красавице! Негодяй!

– Как бы он не услышал тебя, дорогой мой! – смеялась довольная Ильда. – Ты приготовь деньги, а то он слишком нетерпелив.

– Вечером ты их получишь, моя любовь.

– Как ты себя чувствуешь, мой рыцарь? Я ещё беспокоюсь. Ты когда поедешь в столицу к врачу?

– Всё уже прошло, дорогая! К чему ехать, когда я чувствую себя прекрасно. Правда, не совсем, – улыбнулся он, намекая на отсутствие его любимой женщины. Кстати, ты говорила, что он согласится на пять тысяч.. А в письме он пишет, что ждёт четыре. Как это?

– Я больше не обещала, берегла твои деньги. Мне стоило больших усилий написать это послание. Потом мне его переписал один писец. Пришлось закрывать лицо, чтобы он потом меня не узнал.

– Ну и хитрющая ты, Ильдита! Иди ко мне, любовь моя! Может, вместе поедем в столицу? Ты ведь там ещё не бывала, а город на самом деле очень красивый. Во времена былой славы и богатства наши предки постарались отстроить город! Теперь мы может этим гордиться, милая!

Она сморщилась в недовольной гримасе, но ответила всё же согласием.

– Мне придётся взять с собой горничную, Бастиан.

– Само собой, дорогая. Как тебе обойтись без помощницы? Я распоряжусь о двух каретах, мне ведь тоже нужен помощник и охрана. Или пуститься в путь морем? Как тебе такое? Правда, зимой легко угодить в шторм, а это не очень приятное времяпрепровождение. Мне такое совсем не по душе. Можно легко простудиться. Ведь тебе впервые приходится жить в таком холоде. Такого в твоих землях никогда не бывает.

– Лучше в карете, – согласилась на земное путешествие Ильда.

– Всё равно и тогда мы море не минуем, ждёт оно нас в двух местах. Но там мы паромом переправимся через залив. Да и тут, в Сетубале много, слишком много моря, Ильдита. Так договорились? Каретой едем?

– Каретой, любимый! Это будет долго?

– Если ничто нас не задержит в пути, то поздно вечерам можем оказаться на месте. Но на такое трудно рассчитывать. Возможно, мы заночуем в селении.

Они выехали двумя каретами и с тремя всадниками охраны. Сам Бастиан был отлично вооружён, а Ильда упросила и ей дать пистолет поменьше и короткую шпагу. Улыбаясь, она заметила, слишком уверенно, как показалось Бастиану:

– Постараюсь тоже поучаствовать в отражении нападении бандитов или пиратов. Вот только наряд у меня не тот. Но это даже лучше. Не будут меня опасаться, верно, мой друг? – И она потянулась к нему губами.

– А у меня сегодня ночью опять что-то кольнуло в то же место, – вдруг с беспокойством вспомнил Бастиан.

– Опять?! – ужаснулась Ильда. – Вот теперь я от тебя не отстану, пока ты не покажешься врачу. В столице они лучше и смогут тебе помочь, милый! – в её глазах мелькнуло торжество. Вспомнила, как ночью проделала то же, что и прошлый раз, а рано утром вновь спрятала куклу.

– Но успокойся, дорогая, – улыбался Бастиан. – Сейчас я опять ничего не чувствую и отлично всё внутри. Как бы нам не опоздать к парому. Он ходит не так часто, а идёт медленно.

– Успеем! – беспечно ответила Ильда, радуясь удаче с куклой. Даже подумала, что сегодня она будет отдыхать и должна отменно выспаться. Завтра у неё могут быть ответственные встречи, а это её беспокоило намного больше.

После обеда вышли к пристани. Паром отходил примерно через час, и у любовников было время хорошо перекусить и немного посмотреть на далёкие очертания Лиссабона. Он растянулся на другом берегу устья реки Тахо.

– Что за селение здесь приютилось? – кивнула Ильда на посёлок, где они ожидали паром до Лиссабона.

– Это Брандан, Ильда. Должен стать настоящим портом со временем. А что за служанка у тебя? Не слишком молоденькая?

– Уже заметил? – шутливым тоном спросила Ильда. – Полтора месяца назад наняла в услужение. Мне она нравится. Исполнительная, без вопросов и скромная, не то, что твоя… любовница, хи-хи! – Ильда смеялась, а Бастиан поправил:

– Не любовница, дорогая, а невеста. Это большая разница.

– На словах, а на деле я права, разве не так? – весело улыбалась Ильда.

– Я согласен с тобой. Но твоя служанка излишне диковата. Мои ребята никак не подберут к ней ключик. Это ты её так запугала?

– Почему запугала? Даже разговора об этом не было. Она такая от рождения и я ею довольна. А твои кобели пусть не досаждают ей. Скажи им!

До Лиссабона добрались лишь после семи часов вечера. Было уже темно, и с океана надвигался туман. Стало холодно и сыро.

– Нам далеко ехать? – спросила Ильда, кутаясь в воротник плаща.

– Не больше четверти часа. Домчим быстро. Вот удивится мой старина Педро! Я уже давно не навещал тот дом-замок. Будет прохладно, пока старик камин не растопит, не нагреет комнату. Зато мы за это время отлично поужинаем, и… – он хитро посмотрел на едва выглядывающее лицо Ильды, закрытое мехом.

– Что «и», дорогой мой? – в голосе Ильды можно было расслышать издёвку. Но Бастиан не стал уточнять, решив, что она шутит.

Дом тонул во мраке, и слуга Бастиана долго колотил молотком в калитку.

– Кто там в такую позднюю пору ломится в ворота? – послышался старческий голос и по каменным плитам двора пошаркали слабые шаги.

– Совсем околел, старый хрыч!? – незлобиво крикнул Бастиан. – Отворяй, а то мы замёрзли!

– О! Дон Бастиан! Я сейчас! Не ждал, давненько вас тут не было. Заскучал даже. Пошли прочь, падаль дохлая! – сторож отгонял собак, лаявших истошно и злобно. – В будку, быстро! – послышались удары и визг. – Проходите, а ворота мы сообща откроем. Силёнок осталось мало, дон Бастиан. Старею!

– Не ворчи. Ты один здесь?

– Один, сеньор! Все покинули меня. Вот собачки только и есть.

– Спальню надо обогреть. Я с невестой, – и кивнул на Ильду. – И поужинать не откажемся. Еду мы привезли с собой. Только разогреть и подать. Последнее не твоего ума дело, молодые имеются для такого дела, иди топи камин.

В темноте, лишь с фонарём, гости с трудом определились в гостиной, которая оказалась не такой уж и большой, но уютной и хорошо обставленной.

В камине уже потрескивали слегка дымящиеся дрова, тепло приятно распространялось по комнате. Педро смешно суетился, стараясь поспеть, ему помогали Ана и слуга Бастиана.

– Наша комната наверху, Ильдита, – кивнул Бастиан на лестницу. – Ты побудь здесь, а я погляжу, как там. Все ли в порядке, и камин надо побыстрее затопить, а то околеем от холода. Давно тут никто не жил, выхолодило всё.

Ильда оглядела высокую комнату, но света оказалось мало, и она бросила бесполезное занятие. Ана и слуга торопливо готовили ужин. Запах уже щекотал ноздри проголодавшихся людей. Охранники сами себе что-то готовили на кухне, их голоса были еле слышны.

В спальне было ещё прохладно. Ана уже подогрела простыни и ложиться в постель оказалось вполне сносно.

Бастиан стал приставать с любовными утехами, Ильда строго посмотрела на него и бросила непримиримо:

– Ты устал и должен поберечь себя, милый мой. Сам жаловался, что опять что-то приключилось у тебя. Подожди хотя бы до утра. К тому же я так устала, что боюсь разочаровать тебя. Утром, прошу тебя. Ради твоего же блага!

Он смирился, а Ильда с удовольствием укрылась одеялом, и сон сморил её.

После завтрака Бастиан повёл Ильду осматривать замок.

На первом этаже находилась гостиная, кухня и хозяйственные помещения. Второй этаж занимали спальня, кабинет хозяина и выход в башню. Квадратного сечения в плане, она высилась, увенчанная покатой кровлей со шпилем. На нём крутился флюгер, указывая направление ветра. Из башни шла узкая лестница в тот самый подвал, о котором говорил Бастиан. Он даже показал, куда ведёт эта лестница, но спуститься не захотел. Ильда вроде бы не заинтересовалась всем этим, показывая равнодушие к богатствам Бастиана. Всё же хозяин потом заметил, почти равнодушно, как и Ильда, что позже он поведёт туда невесту.

– Мне самому надо проверить, всё ли на месте, – как бы оправдываясь, заметил он. – Поднимемся на башню. Посмотришь на город. Очень интересно! Но у нас мало времени. Надо успеть нанести несколько визитов родственникам, и у тебя будет очень трудный день.

Бастиан был прав. День оказался весьма трудным и хлопотным. Вечером, приехав в замок, она устало проговорила:

– Боже! Как трудно вращаться в высшем обществе, милый! Нет, я, наверное, никогда не привыкну к такой жизни. Интриги, недосказанность, взгляды, которые надо уметь читать, как и распознавать намёки и иносказания. Просто жуть, а не жизнь! После такой жизни обязательно надо уединяться в глуши и пожить на природе, около диких животных, леса, поля…

– Прямо поэтесса! – воскликнул Бастиан и обнял Ильду, поднявшую голову и смотрящую сияющими глазами на влюблённого сеньора. – И это у нас тоже имеется. Если есть охота, то можно и туда поехать. На обратном пути.

– Посмотрим, – коротко ответила Ильда, а сама подумала, что это было бы не так плохо. Но испугали холода. Весна ещё не начиналась. – Холодно ещё, милый мой. Летом другое дело! Тогда я с удовольствием приму твоё приглашение. А сейчас у нас слишком много забот и всяких дел. Ты уже договорился, где будет венчание? У меня ничего не готово. Лишь сделала заказ на платье.

– Всем будет заниматься дядюшка Аристид, Ты его должна помнить. Он один из немногих, кто благосклонно отнёсся к тебе. Низенький, с брюшком.

– А! Помню. Забавный сеньор. Это Аристид? Надо запомнить.

– Ты не принимай близко отношения наших женщин. Они почти все скептически принимали тебя. Зато мужчины были тобой восхищены и мне жутко завидовали. Мне даже пришлось испытать некоторое чувство ревности. Странно?

– Ничуть, – ответила Ильда спокойно. – У любви всегда должна присутствовать хоть частичка ревности. Иначе любовь будет ущербной. Так мне кажется.

Пока готовилась свадьбы, Бастиан все же нашёл время спуститься в подвал.

– Посмотрим, что у нас там лежит. Я обещал все отписать тебе, но хочу взглянуть. Лет десять не смотрел в сундуки и шкатулки. Тебе интересно?

– Только украшения, милый. Остальное мне как-то безразлично…

– Я тебе не верю, Ильда, – серьёзно ответил Бастиан, показывая, как надо открывать дверь, используя потайной рычаг за углом каменной стены. – Ты запоминай, а то без меня и не откроешь.

– Да что ты! С какой стати мне туда лезть без тебя? – Но сама незаметно следила за действиями Бастиана и запоминала.

Бастиан открыл дверь, поднял фонарь, и они вошли в крохотное помещение шага два на три, или чуть больше. Свод был сырым, в паутине, пахло прелью. Окна не было, Ильда поняла, что они ниже земли.

– Тесно, зато стены очень толстые и их не так-то легко пройти. Смотри! В этом сундуке должны быть деньги. Я уже забыл, сколько. В маленьком находятся украшения, но не очень ценные и красивые. А в этом ларце самые дорогие. Это вроде фамильных драгоценностей. Плохо, что фонарь тускло горит и света мало. Но и так можно увидеть, что там. Какой открыть?

– Самый маленький, милый! Очень любопытно, что там такое лежит!

Бастиан нашёл ключ и с трудом открыл замок. Сырость давала о себе знать.

– Чуть подними фонарь, а то плохо светит, Бастиан! – воскликнула Ильда, склонилась над сверкающими драгоценностями и запуская туда руку.

Волнение душило её. То были прекрасные вещи, и их было много. Она даже подумала, что тут не меньше двадцати фунтов их. И какие камни! Ажурная вязь золота и сверкание брильянтов! Но пришлось вспомнить о другом, и она повернула раскрасневшееся лицо к Бастиану.

– А можно что-нибудь выбрать для начала, милый?

– Для того я тебя сюда и затащил, моя красавица-принцесса! Выбирая, смотри, чтобы были со вкусом и к платью и глазам. Так положено. Ты в этом понимаешь толк, Ильдита!

– Не уверена, милый. Но попробую. Вот это можно? – и она показала налобное украшение из красных рубинов в окружении отличных жемчужин.

– Бери! Это ты хорошо выбрала. Что ещё тебе понравилось?

– Не торопи, дорогой! Я не могу вот так просто сделать свой выбор. Вот! Ожерелье из золота и камней. Как считаешь? Подойдёт?

– Побыстрее, милая! Мне уже надоело здесь торчать! Бери побольше, и выходим на свет божий!

Она торопливо набрала ещё несколько вещиц, Бастиан закрыл ларец и они вышли за дверь. Он опять обратил внимание, как закрыть дверь, окованную железом и очень тяжёлую.

– Все запомни, а то не сможешь войти, – опять заметил Бастиан. – Тебе понравилось виденное?

– Конечно! Но темновато было. А при свете, наверное, будет великолепно, а?

– Наверное, – коротко бросил Бастиан и заторопился подняться наверх.

Вечером, истомлённые любовными утехами, они лежали рядом в тёплой спальне, и вяло разговаривали, обсуждая мелочи предстоящего бракосочетания.

– Знаешь, Ильдита, ты будешь довольна. Некоторые родственники отказались присутствовать на свадебном торжестве и застолье.

– Вот и чудненько, Бастиан! Всё меньше народу! Ты прав, что определил это, как удовольствие мне. Спасибо! – и она поцеловала его лёгким поцелуем, подставив губы.

– Осталось всего два дня – и мы с тобой супруги! Здорово, не правда ли?!

– Это слабо сказано, милый! Великолепно! Восхитительно и божественно! Я тебя люблю, и буду любить до смерти… моей или твоей, – добавила она весело. А сама подумала, не меняя выражения лица: «Надеюсь, что только пока ты жив!»

Церковь выбрали не самую богатую, а попроще. Ильда стеснялась венчаться в соборе, как надеялись некоторые родственники, но Бастиан не стал спорить с будущей женой, и всем пришлось смириться с прихотью, граничащей с оскорблением.

Ильда же выбрала для себя несколько надменный и пренебрежительный вид и посматривала на своих новых родственников несколько свысока и в большей мере насмешливо. Она просто наслаждалась едва сдерживаемой злостью родных Бастиана и излишне фривольно заигрывала с дядей доном Аристидом. Тот был в восторге и расточал уже жене своего племянника дифирамбы и хвалу.

– Ильдита, ты так себя ведёшь, что все мои родственники возненавидят не только тебя, но и меня. Поубавь хоть немного свою гордость и заносчивость.

– Это им надо было с самого начала не считать себя выше всех, особенно меня! И пусть знают, что я не просто так, а принцесса, и мой дед владетель страны, что в три раза больше вашей Португалии.

Бастиан вздохнул и не стал омрачать ни себе, ни Ильде праздник, к которому он так стремился и которого так ждал.

И всё же она получила много ценных подарков. В основном это были драгоценности и земельные участки, строения, виноградники или оливковые сады. Она понятий не имела о них, но бумаги на владение были оформлены на её имя, и вручались с видом скорбным, а у некоторых дарителей и горестным.

А дядя Аристид преподнёс Ильде бумаги на владение дома из девяти комнат и участком в одну фанегу почти за городом. И заявил, что там отличный сад с прудом, где водятся карпы.

– Вы будете в восторге, донна Ильда! – говорил он, блаженствуя от позволения поцеловать новую родственницу в щёчку. Она тоже приложилась к его поблёкшей щеке и оба были довольны.

Свадьба игралась в большом доме тётки дона Бастиана, так как его большой дом был конфискован королевскими чиновниками, а в малых домах места оказалось слишком мало.

– Милый Бастиан! – шептала Ильда, наблюдая танцующих, – мне не терпится поскорее прыгнуть в кровать и любить тебя, как настоящая супруга. Ты будешь очень доволен, мой супруг и любовник! – Последние слова она прошептала жарким страстным шёпотом, что Бастиан даже вспотел от предстоящего восторга и наслаждения. Он кивнул и они, нарушая этикет, тихо и незаметно удалились, потом бегом пустились к карете – и кучер погнал коней по грохочущей мостовой, несясь во весь опор.

Эту ночь они почти не спали. Оба так истомились, что лишь под утро заснули мёртвым сном. Ильда из кожи лезла, чтобы показать, что она из себя представляет в постели, и это ей удалась. Муж лежал чуть живой и не смог встать даже к полудню. Гости так и начали обед без хозяев.

Ильда вышла к ним уже под конец обеда, родственники с подозрением уставились на её утомлённое, но счастливое лицо.

– Ильда, – спросил дядя Аристид, – где наш замечательный племянник? Почему он не вышел к нам, а служанка заявила, что он спит?

– О! Дядюшка Аристид! Ведь мы молодожёны, и так долго ждали этого момента, что дорвались друг до друга настолько, что не смогли встать раньше. Мой супруг, как главное действующее лицо в любви, слишком утомлён, и я не разрешаю ему встать, не отдохнув. Я берегу его здоровье, сеньоры! Прошу нас простить и понять.

Важные дамы фыркнули, не удержав своего возмущения столь непристойными заявлениями. Мужчины сдержанно улыбались, с вожделением поглядывая на прелестные формы и лицо Ильды. Они-то прекрасно понимали, что тут происходит.

– Прошу чувствовать себя, как дома, сеньоры, – успела заметить Ильда, нисколько не смутившись выражениям чопорных сеньор. – Нам нельзя здесь оставаться надолго. Мы послезавтра утром уезжаем в Сетубал, и я прошу вас навестить наш дом в любое время, вами выбранное, сеньоры!

Она вела себя столь вызывающе и непристойно, что все сеньоры надули губы и промолчали, сделав вид, что не слышали слов Ильды. Она же позавтракала с аппетитом, извинилась перед гостями, сказав с лёгкой улыбкой на губах:

– Прошу извинить меня, дорогие родственники и гости, но я должна предупредить желание супруга, проснись он неожиданно. До свидания, сеньоры.

Она не поклонилась, не присела, а с гордо поднятой головой прошествовала по лестнице наверх. Очень хотелось обернуться, но удержалась.

– Боже мой, Бастиан! – возопила Ильда в спальне, куда она вошла и увидела, что муж осоловевшими глазами наблюдает за нею. – Я больше не выдержу твоих родственников! Это так утомительно и скучно! Больше не привози меня сюда, прошу тебя!

– Не мешай мне, любимая! Я ещё не проснулся. Что там внизу?

– Я же говорю – родственники. И я им дала понять, как я их люблю!

Он улыбнулся вялой улыбкой, а Ильда подумала, что на сегодня она свободна и может отдохнуть перед утомительной дорогой в Сетубал. Ушла в другую комнату-кабинет и там предалась раздумьям и мечтам.

Никто ей не мешал, и это больше всего понравилось ей. Казалось, что она находится в старинном мощном замке феодала, а вокруг рыскают мавры в поисках добычи и неверных. А храбрые рыцари сторожат её покой, готовые умереть за одну её улыбку.

И она улыбнулась, но никого рядом не оказалось, и она переключилась на другие мысли, более земные и близкие. Когда начать уничтожение супруга? Тут надо было всё продумать основательно и на свежую голову. А сейчас после вчерашнего возлияния и бессонной ночи, она не могла ничего придумать.

Выглянула в окно. Солнце светило ярко и казалось, что никакой зимы и в помине нет. Февраль подходил к концу, и пора было заканчивать её месть. Вспомнила, как Диего отказался от своей мести, и в голове тоже возникла похожая мыслишка. Она её отбросила, но остался некий осадок.

Услышала голос Бастиана. Тот с кем-то говорил, но слов разобрать не удавалось. Она выглянула за дверь. Бастиан удалялся по узкому коридору, и Ильде не хотелось его окликать. Вернулась к креслу, голова стала мыслить в одном направлении, от которого она хотела отмахнуться.

Не удавалось. Мысли назойливо и вперемешку лезли в голову, и приходилось постоянно напрягаться, чтобы хоть что-то придумать из того, что было так необходимо.

Было два варианта. Медленное отравление или укол куклы. Отравление казалось более интересным и надёжным. Укол мог не сработать, а время окажется утраченным. А её нервы уже были на пределе, и она с трудом держала себя в руках. Как ни сдерживалась, но пыталась срывать зло на Ане. Та молчаливо сносила все её вспышки, а Ильда за это давала монету на развлечения.

«Подожду приезда домой. Там все и решу», – думала Ильда и старалась успокоиться и предстать перед Бастианом весёлой, любящей и готовой ко всему.

Но все попытки Бастиана в постели ни к чему не привели. Довольная Ильда с воркующими тонами в голосе, уговаривала не расстраиваться и побыстрее заснуть, что он и постарался сделать.

– Откровенно говоря, Бастиан, я смертельно устала от этой поездки и всего, что связано с венчанием. Теперь я обязательно отосплюсь и отдохну, как следует. Вот только дашь ли ты мне отдохнуть? – слукавила она и улыбалась откровенно призывно. И Бастиан это отлично видел.

Они провели бурную ночь, и Бастиан был доволен безмерно. А Ильда с нетерпением дожидалась его сна, чтобы совершить начало задуманного. Она вначале посчитала за лучшее испробовать куклу.

Поздно ночью, когда Бастиан уже спал больше часа, а Ильда так разнервничалась, что сон к ней не шёл, отправилась в другую комнату, где были её вещи.

Свет полной луны заглядывал в узкое окно, и она вполне всё видела. Достала куклу с иголкой и в раздумье остановила взгляд на ней. Думала и гадала, куда вначале уколоть. Победила поспешность и желание побыстрее отделаться от надоевшего Бастиана.

Она слегка уколола куклу в область сердца и быстро спрятала её подальше. В страхе вернулась в спальню и тихо улеглась. Сердце сильно билось, казалось, у самой шеи. Ритуальные слова на полузабытом языке предков ещё бились на кончике языка.

А сон и сейчас не смыкал её веки. Встала, налила себе большой фужер вина и с неудовольствием выпила. Легла, ожидая действия напитка.

Спала она долго и Бастиан уже с нетерпением возился в постели, когда она открыла глаза. Первое, что увидела, было требовательное лицо Бастиана.

– Бастиан, как ты себя чувствуешь? – с тревогой и надеждой спросила она.

– Отлично, дорогая и готов к бою! Ты не возражаешь, любимая?

– Разве я когда-нибудь могла возразить, мой милый рыцарь? Но я очень плохо спала. Однако я не могу тебе отказать, дорогой, – она стала ласкать его тело, возбуждая и настраиваясь сама на неприятное действо. Оно ей уже осточертело, и она стала подумывать, что и вообще мужчины перестанут её интересовать. А это не входило в её планы.

– Как тебе удаётся доставлять мне столько удовольствия, милая Ильдита? – восторженно говорил Бастиан, тяжело дыша и источая запах пота. И вдруг ойкнул и схватился за левую сторону груди.

– Что случилось? – в страхе приподнялась Ильда и с беспокойством смотрела в тревожное лицо мужа.

– В сердце так кольнуло, что я чуть не закричал. И ночью немного почувствовал, но не стал тебя тревожить.

– Дорогой, что с тобой происходит? Такой молодой и уже болеешь! Что тебе врач сказал в Лиссабоне?

– Ничего не сказал! Больно много он понимает! Только деньги и требует, а толку никакого. Дурак!

– Ну, успокойся, дорогой? Уже полегчало? Тебе надо попить сердечных настоев. Я этим займусь, как встану.

– Да, милая. Полегчало. Хоть бы хуже не стало! С чего бы так?

– С чего! – передразнила Ильда. – Нельзя тебе так бурно заниматься любовью, дорогой. Я боюсь за тебя. Сегодня же пойдёшь и пригласишь врача. Хоть местный, но пусть тебя осмотрит.

– Хорошо, хорошо! Но не мешай мне. Пусть окончательно успокоится. Боюсь двигаться. Вдруг опять схватит.

– Правильно! Я распоряжусь насчёт завтрака, сделаю тебе самый лёгкий. Варёное яйцо и салат и всего немножко. И сердечный настой из трав. Лежи, а я приготовлю.

Она торопливо вышла из спальни, не накинув даже халат на плечи. Было холодно в коридоре, но в кухне уже пылал огонь и Ана готовила что-то для завтрака. Посмотрела вопросительно на хозяйку.

– Сделай мне кипятка немного. Сеньору нехорошо стало. Надо сердечного настоя заварить.

– Боже! Сеньора! С чего такое может быть?

– Слабое сердце, а он слишком увлёкся… мною. И вино, и вообще в последнее время у нас была трудная и суматошная жизнь. Вода закипела?

– Да, сеньора, вот, – и Ана поставила кастрюльку на стол, где Ильда готовила травяную смесь. – Залей до половины и пусть постоит, настоится. Через четверть часа принеси в спальню. А я оденусь, а то замёрзла в коридоре.

Бастиан лежал и прислушивался к утихающей боли в груди. Он как-то сразу постарел, и это удивило Ильду, показалось, что он может умереть прямо сейчас. Это не входило в её планы. Он ещё не написал завещания в её пользу, а именно этого она добивалась прежде всего.

– Как ты, дорогой? – спросила она участливо и наклонилась поцеловать в холодный лоб, слегка в испарине.

– Проходит, – вяло ответил Бастиан и попытался встать и сесть.

– Лежи! – прикрикнула Ильда на супруга. – Тебе нельзя вставать. Сердцу может стать хуже. И слушайся меня, я в этом немного разбираюсь. У моих африканских родственников всегда было в почёте знахарство и колдовство. И в травах я тоже толк знаю. Мама научила.

– А где же твои настои, Ильда!?

Он говорил нервно, явно недоумевая и страшась случившегося.

– Дорогой, настой должен настояться. Потому и называется так. Ана сейчас принесёт. Он ещё должен остыть, чтоб пить можно было. И не морщись заранее. Он вовсе не такой противный. Другое вино намного противнее, а ты и такое пьёшь и хвалишь! Теперь без фокусов, милый! Надо лечиться и серьёзно.

Появилась Ана. Поставила укутанную кастрюлю на стол и осталась ждать от сеньоры распоряжений. Та махнула рукой, отправляя её на кухню.

– Пахнет не очень приятно, – капризно молвил Бастиан.

– Обычный травяной настой вроде китайского чая, только лечебный, для сердца. Пока доктор придёт, ты, может, и встанешь. Но не раньше, милый!

Бастиан покорно позволил себя напоить, и Ильда с напряжённым вниманием смотрела, как он пил. В настое была травка, которая могла оказать вред его сердцу, пей он её одну. А в этом настое сердце просто ничего полезного не получит. Но кто это смог бы узнать?

– А теперь постарайся заснуть, а я пошлю за врачом. За это время ты должен поспать. Во сне настои лучше помогают.

– Да? – с доверием и надеждой спросил Бастиан.

– Я тебе это сказала не для красного словца, Бастиан. Засыпай, милый. Расслабься, ни о чем не думай. Тело у тебя тяжелеет, слабеет, ему приятно. Веки закрываются, мысли покидают голову. Ты засыпаешь. Тело расслабилось, сон овладел тобой. Ты спишь крепко, без сновидений. Слушаешь меня и, проснувшись, выполнишь мои наставления. Ты сам предложишь написать завещание на имущество и ценности. Ты спишь и, проснувшись, ничего не будешь помнить. Спать ты должен четверть часа. Я ударю три раза в ладоши, и ты проснёшься после третьего хлопка.

Ильда прилегла на постель, чувствуя усталость и желание заснуть. Но крепилась, боясь прозевать время пробуждения мужа. Часы неторопливо тикали у стены, отсчитывая секунды. Бежали они невероятно медленно, и это злило Ильду.

Наконец она хлопнула в ладоши. Бастиан открыл глаза. – Как быстро я проснулся! Словно и не спал.

– Ты проспал почти четверть часа, милый. Тебе должно быть лучше.

– Да! Сердце успокоилось и не болит. Спасибо, милая, твой настой оказался вполне лечебным и не таким противным, как я, полагал.

– А ты сомневался, – радостно отвечала Ильда и пристально смотрела в лицо, надеясь заметить проблески его желаний. Ничего не увидела.

Появилась Ана. Ильда спросила её строго:

– За врачом уже сходили?

– Он ждёт вашего разрешения войти, сеньора.

– Вот дура! Зови быстрее!

Вошёл пожилого возраста доктор, и со вздохом спросил, поздоровавшись:

– Что на этот раз случилось, дон Бастиан? Вы мне не нравитесь.

– Сердце прихватило, доктор, – ответил Бастиан, устремив глаза на врача.

– Послушаем, сеньор. Что там у вас бьётся и как, – и он приложил ухо к груди, внимательно и долго слушая его биение. Затем вцепился в запястье и нащупал пульс.

– Недостаточность, милый сеньор. Надо полежать с недельку и попить травку. Ваша супруга должна хорошо в этом разбираться. Я дам ей рецепт приготовления – и пейте три раза в день. Перед едой. И никакой работы, сеньор. Самое меньшее вам лежать неделю. Донна Ильда, вы построже с супругом. Иначе я не ручаюсь за его здоровье.

Глава 12

Прошло ещё с неделю. Ильда каждый вечер делала лёгкий укол в куклу, а у Бастиана постоянно болело сердце и каждый раз все сильнее и дольше. Он пожаловался как-то Ильде:

– Почему только вечером и ночью я чувствую приступ? Днём ничего такого ни разу не было.

– Мне казалось, что так в основном и происходит с сердцем, дорогой. Тут нет ничего удивительного. Так и врач мне намекал.

– Все равно странно, – настаивал Бастиан, и Ильда поругала себя за неосмотрительность. – Неужели я не выздоровею?

– Что за глупости ты говоришь, дорогой? Ты молод, силен, и это сыграет в твою пользу, милый мой болящий!

– И все же я намерен написать завещание, моя любовь. Иначе у тебя обязательно возникнут большие трудности с наследством.

– Господи! Куда ты торопишься, словно видишь уже конец. Этого ещё долго не произойдёт. Лет двадцать у тебя наверняка ещё осталось! – и она бодро и с надеждой в голосе засмеялась. Улыбнулся и Бастиан, но заметил решительно:

– Завтра приглашу поверенного в делах, нотариуса и всё оформлю. С этим тянуть никак нельзя. Лишь прошу не находиться рядом, моя любимая. Мне это будет тяжело и неприятно.

– Боже! Бастиан, я вообще не вижу необходимости в этом! К чему такая спешка? Всё у нас ещё впереди!

– Нет, нет! Я так решил и завтра всё оформлю, как положено. Пошлю за нотариусом, священником, но без тебя. Мне так будет спокойнее.

– Пожалуйста, любимый! Я даже могу поехать в город. Уже весна и у моря просто великолепно! И тебе бы надо подышать морским воздухом. Это может помочь. После мы так и сделаем. Доктор, надеюсь, тебе это разрешит.

– Спасибо, милая Ильдита! Мне тоже надоело лежать в постели. Хочу к морю и поскорее. Послезавтра мы отправимся туда вместе.

Она ушла, пожелав мужу быстрейшего выздоровления. Сама же подумала с радостным трепетом в груди: «Я уже решила, что у меня ничего не получилось! Но я ошиблась. Теперь следует немного подправить свои действия».

На следующий день она уехала в карете, продолжая раздумывать и надеяться. Представляла, как он диктует завещание и всё его имущество и деньги будут её. Это захватывало дух, вселяло гордость и уверенность. Тотчас захотелось птицей улететь к Диего и всё ему поведать. Этого сделать было невозможно, но мечты подняли ей дух и настроение.

«Ещё бы отомстить этому судье, Инасио! – подумала она ещё. – Он, правда, хороший сеньор, и многое для меня сделал, но… Ладно, потом подумаю, как поступить, Тут спешка ни к чему».

Женщина нервничала. Прогулка не доставляла ей удовольствия. Хотелось побыстрее вернуться домой и узнать, что с завещанием. Понимала, что делать этого не следует, но душа рвалась всё узнать и порадоваться.

С трудом прокаталась часа три, побывала на берегу и полюбовалась заливом. С каждым днём становилось всё теплее, теплее стало и на душе. Холода надоели, хотелось окунуться в тепло, жару и чувствовать себя комфортно.

Ильда вернулась домой в приподнятом настроении, словно узнала что-то необыкновенно интересное и полезное.

– Мой любимый! Как хорошо я погуляла! Ты обязательно завтра должен совершить такую же прогулку. У моря просто бесподобно, мой дорогой!

– Я очень рад, моя принцесса! – ответил Бастиан приподнято и даже улыбнулся. – Только что ушёл врач. Сказал, что дело улучшается и можно надеяться на выздоровление. Он тоже поощрил твоё желание прогулять меня.

– Я так рада! – и бросилась целовать его слегка побледневшие щеки. – Завтра, значит, у нас прогулочный день. Мы насладимся свежестью морского воздуха! Тебе станет лучше, я в этом уверена!

– Погоди трещать, дорогая, – остановил он её. – Почему ты не спросишь, что у нас с тобой с завещанием? А я его уже составил.

– Боже! Бастиан! В такое время и ты заставляешь меня думать о завещании? Побойся Бога, милый! Успеется, не к спеху! Я не голодаю ведь!

– Хорошо, но возьми одну из копий. Это тебе. Храни её тщательно, – и протянул гербовый лист бумаги с подписями, печатями и шнурами. – Это твоё будущее, моя принцесса!

– Ты моё будущее, милый мой глупыш! Разве без тебя могу я чувствовать себя счастливой? К чему тогда все эти хлопоты и богатства. Я ведь и сама не бедная. Но твоё желание для меня закон, спасибо, дорогой. Потом я прочитаю.

– Храни его получше, – предупредил Бастиан. – Родственники будут недовольны, но я меньше всего об этом думаю. Там всё написано. Ты ведь уже сносно читаешь, и я надеюсь, что вопросов у тебя не возникнет.

– Хорошо, хорошо! На досуге прочитаю, если ты меня от этого не отвлечёшь!

Она вышла спрятать документ и не могла не заглянуть в него. Прочитать его полностью она не смогла, но поняла, что ей досталось не всё. Некоторая часть пошла церкви, родным и какому-то юноше, о котором она ничего и никогда не слышала. Подумала, что это мог быть внебрачный сын Бастиана. Дальше времени у неё не было и она сунула лист в свои вещи. Поспешила к Бастиану, боясь, что и так слишком долго задержалась,

– Ты вернулась так скоро? – удивился Бастиан. – А завещание?..

– Сейчас не до него, дорогой. Не горит. Я хочу быть с тобой. И так сколько часов мы были врозь. Я скучала без тебя!

Он расплылся в улыбке, сел и поманил её к себе. Она бросилась к нему, а он нежно целовал её, ласкал и что-то шептал приятное, но не для Ильды. Она, спрятав голову за его плечом, терпеливо ждала окончания его ласк.

Вечером она с трудом дождалась, когда Бастиан заснёт. Выскользнула из постели и тихо прокралась в комнату-гардеробную. Засветила свечу и с дрожью во всем теле принялась разбирать завещание. Это было трудное дело и продвигалось оно медленно. Некоторые места приходилось перечитывать.

И все же она поняла, что ей достанется большая часть состояния Бастиана.

«Тут не менее двухсот тысяч! – подумала она в волнении, не успев справиться с дрожью во всем теле. – Диего будет доволен! Мы сможем спокойно зажить в любом месте!»

Она спрятала бумагу и вернулась в спальню.

Ильда решила не спешить. Времени было достаточно, а лишние подозрения ей ни к чему.

Прошло уже два месяца после брачной церемонии, а состояние Бастиана медленно ухудшалась. Врач постоянно навещал его и качал головой, замечая:

– Странная болезнь, дон Бастиан. Вроде бы сердце у вас больное, но с другой стороны бывает, что всё в порядке. Ничего не пойму! Но ваше состояние ухудшается. За два месяца вы похудели, осунулись и силы ваши уходят. Я не могу этого скрыть, да вы и сами отлично это за собой замечаете.

– Неужели нет способа вылечить меня, доктор? – жалобно просил Бастиан. – Я так молод, только что женился, а толку никакого. У меня прекрасная жена, и у меня сердце кровью обливается при мысли, что она может оказаться вдовой.

– Вы правы, дон Бастиан! Донна Ильда просто незаменимая сиделка и так за вас переживает! Не могу налюбоваться на неё!

– Но вы не ответили на мой вопрос, доктор.

– И не отвечу, дорогой дон Бастиан. Надо готовиться к худшему. – Врач со скорбным видом обернулся к Ильде, служанке и дяде Аристиду, приехавшему к племяннику и наблюдавшего его.

Это заявление врача сильно подействовала на окружающих. Ильда бросила на врача злобный взгляд и прошипела:

– Прощу вас, доктор! Зачем так мрачно? Дон Бастиан обязательно поправится! Надо лишь внушать ему надежду и уверенность в лучшем исходе болезни. Милый, – повернулась она к мужу, – успокойся и не думай о плохом. Только о хорошем. Хочешь, что я тебе скажу? Если ты будешь так поступать, болезнь обязательно отступит.

Он улыбнулся, протянул руку и притянул жену к себе, поцеловал в щеку.

– Мне так жаль, что ничего у нас не может получиться, любовь моя! Прости! Ильда смахнула набежавшую слезу и обняла его голову, успокаивая.

Дядя Аристид умилённо смотрел на эту сцену, любуясь и горюя одновременно,

– Бастиан, ты бы послушался Ильду. Она дело говорит. Уверен, что она права. Постарайся и у тебя все получится.

– Да, ты прав, дядя. Я постараюсь. Другого у меня просто нет. Лекарства и настои не помогают. Я слабею ежедневно. Чувствую.

– Вот и хорошо, дорогой! – Аристид улыбался ободряюще, добрые глаза его светились надеждой. Но уверенности и у него не было.

Ильда почти каждый день читала завещание. Некоторое чувство неудовлетворённости частенько беспокоило её, но голова работала чётко.

«Только без жадности! – думала она, сама себя уговаривая. – Даже я не могла на такое рассчитывать. Двести тысяч! О таком даже мечтать было нельзя!»

Постепенно у неё возник страх потерять завещание. И она додумалась у нотариуса снять копию и отдать её ему на хранение. Нотариус заметил, прощаясь:

– Лучше бы вы оставили оригинал, сеньора де Фигейреду.

– Я сделаю по-своему, думаю, что так будет лучше.

Он поблагодарил Ильду, получив двойную плату за услугу.

Долгое сидение у постели Бастиана стало для неё настоящей пыткой. Но игра стоила свеч, и она стойко выносила все неприятности, свалившиеся на её плечи. Внутренне она улыбалась, довольная и надеющаяся.

«В конце концов мне ничего не стоит покончить со всем этим! – думала в который раз Ильда. – И это ничего мне не стоит. Укол в сердце – и мужа нет!»

И все же её что-то останавливало от этого последнего действа. Сама она не в состоянии разобраться, но нервы уже оказались натянутыми так, что в любой момент могут лопнуть и всё полетит кувырком.

Последние дни мысли о Диего все настойчивее вторгались в её голову. Боялась, что он не выдержит и приедет сюда и всё испортит. Последнее письмо от него было весьма нервным. Она отписала, успокаивая и обещая. Он должен был уже получить её послание, написанное каракулями, но уже намного лучше, чем первые письма.

Уже весна подошла к концу, а Ильда никак не решалась сделать последний шаг и покончить с опостылевшим общением и с Бастианом, и с его родственниками, приезжающими к нему и интересующимися его болезнью. И Ильда была рада, что они вспоминали, что и до женитьбы он раза два жаловался на сердце. И похвалила себя за предусмотрительность с куклой.

Она особенно старалась ухаживать за Бастианом и показывать свою любовь и преданность. Почти никто не изменил своего отношения к ней, и смотрели на неё, как на горестное недоразумение, хотя некоторые и видели в ней счастливый для Бастиана случай. Мало кто не мог признать, что она необыкновенно привлекательна, а для мужчин просто бывала неотразимой.

В последний день мая Ильда с доном Аристидом и ещё одним сеньором помоложе из родственников поехали осмотреть виноградники и давильни винограда, готовясь к новому сезону.

Особого разговора у них не было, но время хоть немного проходило не так мучительно. Особенно старался дон Аристид, пытаясь улучшить настроение Ильды. Это ему удалось. Она оживилась и понемногу увлеклась лёгкой болтовнёй, которую оживлённо поддерживал дон Аристид и его дальний родственник дон Альфонсу. Тому было, как и Бастиану, за сорок, но выглядел он молодо, и соседство такой женщины, как Ильда, возбуждало его.

Никто из них не пытался напомнить ей о Бастиане и все трое довольно хорошо проводили время в дороге и на плантациях.

– А не провести обед прямо здесь, под деревом? – предложил Альфонсу и с таинственным видом посматривал на Ильду. – Свежий воздух, птицы и вообще…

– Очень даже хорошо будет, – согласилась Ильда и отошла распорядиться слугами об обеде.

Зашла в густой кустарник, достала из сумочки куклу, оглянулась, словно вор, и иголкой кольнула в область сердца. Сжатые губы выражали решимость и отсутствие угрызений совести. Злорадство отразилось на её лице. Иголку выбросила, куклу спрятала, надеясь спалить её в костре.

– Ильда, у вас какое-то лицо странно напряжённое, – заметил Аристид с беспокойством. – Что случилось?

Это заявление немного повергло её в смятение. Она растерялась, но быстро нашлась с ответом.

– Вдруг что-то в груди тревожно сердце забилось. Как бы с Бастианом чего плохого не случилось. Я так боюсь за него, мои друзья!

– Он мне сегодня утром показался весьма здоровым, – отозвался Альфонсу.

– Мне тоже, но сердце щемит, и я побаиваюсь за него.

– Полно тебе, Ильда! – стал утешать её Аристид. – Что может случиться с ним за полдня?

– Мы уже полдня в пути и здесь, на плантации, – хмуро ответила Ильда. – Я бы хотела пораньше вернуться, сеньоры. Даже есть расхотелось.

– Хорошо, – согласился дядя Аристид. – Сейчас поедим, а то дорога дальняя, а ехать ещё пару часов на голодный желудок тоскливо.

Обед прошёл в атмосфере неуверенности и тревоги. Даже Аристид под конец проникся тревогой Ильды и заторопился. Лишь Альфонсу выражал недовольство, но подчинился общему требованию поскорее отправиться в город.

– Погоняй! – просила Ильда кучера. – Мне всё больше тревожно и неспокойно. Так бы и полетела к нему, да где взять крылья!

– Не терзай себя преждевременно, Ильдита, – уговаривал дядя Аристид. – Я уверен, что ничего страшного не случилось. Потом смеяться будешь над своими страхами и опасениями, милая моя.

Он положил свою горячую ладонь на руку Ильды и та, будто не заметив этого, даже не вздрогнула. Вид её говорил о тяжёлых раздумьях и сильном беспокойстве.

В доме их встретили испуганные слуги и две родственницы, приехавшие ещё раньше. Одна из них тут же набросилась на Ильду с упрёками:

– Где вы пропадали, сеньора? Ваш супруг при смерти, а вы развлекаетесь!

– Ты что такое говоришь, Эстела! – тут же встал на защиту Ильды дядя. – У неё начались беспокойства, и она потребовала тотчас вернуться назад! Что с племянником?

Ильда никого не стала слушать и бегом бросилась в спальню, проведать мужа. Тот лежал бледный, с открытым ртом. Дыхание вырывалось с хрипом, а вокруг суетились служанка, врач и одна из родственниц, тоже с осуждением вскинула на молодую супругу злобный взгляд.

Ильда не стала возражать ей, бросилась к больному и приникла к его щеке. Было отвратительно, от больного шёл дурной дух смерти, но она вздрагивала в рыданиях, выдавливала слезы, что ей вполне удалось. Подняла мокрое лицо и тихо, прерывающимся голосом, спросила у врача:

– Что случилось, доктор? Он так хорошо себя чувствовал утром. Потому мы и осмелились поехать на эту проклятую плантацию!

– Крепитесь, сеньора, – скорбно ответил доктор. – Мы послали уже за священником. Почти сразу после вашего отъезда дону Бастиану стало хуже, мучили внезапные боли в сердце, а потом он потерял сознание. Теперь вот ждём…

– Чего ждёте, доктор?! – истерично вскричала Ильда. – Делайте хоть что-нибудь! Не сидите без дела!

Он красноречиво скривил лицо, пожал плечами, Говорить, оправдываться он посчитал бессмысленным. И так всё было ясно. Для острастки приложил ухо к груди, долго слушал и с безнадёжным вздохом качнул головой.

Ильда то рыдала, то вопила на служанку и родственниц, то впадала в отчаяние, которое сменялось тихим безразличием. Игра, казалось, доставляла ей некоторое удовольствие, но никто этого не видел.

Перед закатам Бастиан пришёл в себя, оглядел комнату, остановил жалкий взгляд на Ильде и прошептал нежно:

– Прощай, любимая! Я тебя так люблю! – он задохнулся, врач приподнял его с подушки, дал попить настоя, проливая его. Бастиан не пил. Отдышался и довольно разборчиво произнёс: – Ильдита, ты столько подарила мне счастливых мгновений! Благодарю тебя, и все прощаю, хотя прощать тебя мне не за что. Я… – он не закончил, задышал прерывисто и откинулся на подушку. Сознание покинуло его, но он ещё дышал.

Ильда тихо рыдала, родственницы плакали и шептали молитвы. Пришедший священник читал отходную молитву, осеняя умирающего большим крестам и кропя его святой водой.

Солнце закатилось за морской горизонт, и дон Бастиан отошёл в мир иной.

Ильда закаменела. Видимо, ей уже невмоготу было рыдать и играть убитую горам супругу, и она застыла в отчаянном горе, безмолвная, неподвижная и бледная. А вокруг суетились люди, готовя умершего в путь, откуда никто не возвращается. Её это, казалось, не занимало. Она лишь смотрела на восковое лицо Бастиана и молчала, широко открыв черные глаза.

Аристид уже поздно вечером насильно увёл её в комнату, где уложил в постель, прикрыв одеялом. Она жаловалась на озноб и просила затопить камин.

Служанка осторожно, стараясь не шуметь, разожгла камин и вопросительно посмотрела на хозяйку. Та её не замечала, устремив взгляд в одну точку, и мелко дрожала временами, словно её кто-то тряс.

Когда служанка ушла, тихо прикрыв дверь. Ильда вскочила, задвинула засов и быстро достала куклу. Сунула её в огонь и ворошила железной кочергой, торопя огонь сожрать улику её преступления. Правда, она так не считала. Наоборот, она стала на колени, взяла в руки талисман, висящий на шее и с фанатизмом стала благодарить Великую Мать Акровери за содействие и помощь в мщении за поруганную честь её дочери, Ильды, вернее Мпату, как её назвала мать при рождении, и как никто её не звал. Только мама, и то в отсутствии рядом посторонних.

В дверь постучали, она не шелохнулась, продолжая шептать молитву и благодарственное заклинание Матери Акровери. Она уже почти не понимала слов, но память их хорошо помнила, и сейчас они выплёскивались наружу в молитве и заклинаниях.

Встав, она тщательно помешала угли и пепел, разгребла их и все осмотрела, ища следы куклы. Ничего от неё не осталось, и Ильда вздохнула с облегчением. На душе стало спокойно, мирно и легко. Она резво походила по комнате, захотелось поговорить с Аной, но сама улыбнулась своей глупости и желанию столь ненормальному.

Подбросила дров в камин, легла на узкую кровать и мгновенно заснула, умиротворённая и почти счастливая. Последней мыслью её было недовольство, что завтра предстоит опять притворяться и играть уже опостылевшую роль убитой горем супруги.

Её разбудили рано. Она поморщилась. Хотелось спать, чувство усталости не прошло, и пришлось открыть дверь и показать измученное лицо служанке.

– Сеньора, вас просят спуститься вниз. Простите…

– Я сейчас буду, – ответила Ильда трагическим голосом и попросила: – Пусть придёт Ана. Мне трудно самой управиться со всем.

Ана пришла почти мгновенно. В молчании помогла сеньоре одеться, умыться. Чёрный наряд мало шёл ей и Ана попробовала об этом сказать.

– Заткнись! – коротко оборвала Ильда и поспешила вниз.

В зале уже были люди. Родственники, друзья и прочие любители пышных похорон важного сеньора. Во дворе стоял взвод солдат местного гарнизона и двенадцать кавалеристов в парадных мундирах. Солдаты заряжали мушкеты, готовя их к прощальному салюту. Из столицы должны были приехать важные гости. По этой причине похороны отложили на вечер.

Ильда безучастно принимала соболезнования, ничего никому не говорила и изредка подносила платочек к глазам, вытирая уже иссякшие слезы. Она стояла у гроба супруга и не могла узнать его. Он казался чужим и совершенно безразличным. Ничто не занимало её, и это всем было понятно и учтено. Её почти не трогали, занимаясь лишь покойником.

Большая толпа гостей из столицы, местные друзья и солдаты медленно прошествовали к кладбищу. Ильда с нетерпением ожидала окончания похорон, мечтая остаться в одиночестве и отдохнуть от всего этого кошмара.

Наконец похороны завершились, гости быстро разъехались, а родственники намерены были оставаться ещё дня на два, что убивало Ильду. Она держалась из последних сил и молила Бога дать ей силы и не погубить всё.

Через два дни дон Аристид неожиданно потребовал зачитать завещание.

– Мой племянник, да будет ему земля пухом, просил это сделать побыстрее.

– Не слишком ли вы торопитесь, дон Аристид? – скромно спросила Ильда. – Тело только что предано земле, а вы уже… уже за наследство вздумали драться!

– Прости, Ильдита, но это просьба твоего супруга, а воля умершего для нас всех закон. И я настаиваю на этом. Пусть явится нотариус и всё зачитает.

С ним согласились и послали за нотариусом. Тот не заставил себя ждать.

Читать долго он не стал, да и нечего было особо читать. Завещание было довольно короткое и конкретное. Все с напряжением слушали сухие слова нотариуса и по мере чтения их лица все больше вытягивались.

– Завещание составлено в моем присутствии и свидетелей, сеньоры, – закончил нотариус. – Воля умершего должна быть исполнена неукоснительно.

Он ушёл, а родственники с возмущением стали обсуждать услышанное. Ильда не прощаясь, ушла к себе, оставив родственников спорить и возмущаться сколько угодно. Сама она ещё не решила, как распорядится всем, что ей досталось.

Она с удовольствием растянулась на кровати, смотрела блаженно в потолок и предалась мечте о свободной и самостоятельной жизни с Диегито. Подумала, что, поскольку ей теперь принадлежит и судно в сто двадцать тонн, она сможет добраться до Фаро на нём, предупредив Диего об этом тотчас. Или чуть позже.

«Не стоит раздражать родственников поспешными действиями, – подумала она. – Стоит подождать хоть три-четыре недели. За это время необходимо войти в курс всего, что мне принадлежит, и решить, что с этим делать…»

Вскоре она вызвала поверенного Бастиана. Он подробно изучил завещание, выделил её собственность. Они долго обсуждали положение дел.

– Сколько вам понадобится времени для подсчёта стоимости моего нового состояния? Мне это необходимо, сеньор.

– Понимаю, донна Ильда. Трёх дней мне вполне хватит. Я вам представлю свои выкладки со стоимостью каждого предмета вашей собственности. Если хотите, я мог бы подать вам рекомендации относительно дальнейшей судьбы ваших капиталов и недвижимости.

– Затем мне надо поехать в Лиссабон и всё пересмотреть из того, что там у меня имеется, и что с ним делать. Надеюсь, вы мне в этом поможете.

– Я знаком с поверенным дона Бастиана в столице, сеньора. Можете мною располагать, надеюсь, мы сможем быть полезны друг другу.

Последнее замечание немного обеспокоило донну Ильду, и она подумала, проводив сеньора глазами: «Посмотрим, как ты это сможешь сделать! – Она прищурила глаза, понимая его. – Что он скажет, что я догадываюсь о его замыслах?»

Все дни она много читала, стараясь побыстрее постичь премудрость этого. Особенно трудно ей давался писанный текст. Печатный она читала уже довольно сносно, но письмо!

Она все же села писать письмо Диего, помня, что в своём последнем он грозился приехать и всё разузнать. Несколько дней она к этому письму готовилась, и наконец, осмелилась написать.

Половину письма она посвятила изъявлению своей любви к нему, в надежде, что они скоро встретятся и начнут новую жизнь. Потом просила не беспокоиться и созналась, что почти всё позади, она владеет большими богатствами и больше не мечтает о мести. И в этом он сильно ей помогал всё это время, и в конце обещала вскоре снова написать, не дожидаясь его ответа. Просила с терпением выполнять своё обещание не приезжать и дождаться её в своём городе. Опять слова любви и надежды заканчивали письмо.

«Слава Богу, написала! – со вздохом подумала она и запечатала печатью в плотном футляре. – Найду специального гонца и заплачу ему за доставку. Пусть получит быстрее и успокоится».

Сама начала знакомиться с наследством. С помощью дона Инасио разобрала бумаги. Он оказался весьма сведущим в таких делах, и всё разложил ей по полкам. Под конец заявил с уверенностью:

– Моя принцесса теперь может быть довольна. Надеюсь, вы всё достаточно поняли, во всём хорошо разобрались. Но надо ехать в столицу. Без этого никак не обойтись.

– Как я вам благодарна, дон Инасио! Что бы я делала без вас?! Как было бы хорошо, если б вы и в Лиссабоне были рядом, помогая мне в моих делах.

– Ну… если не надолго, то… я могу согласиться, – ответил он, масляными глазами пожирая молодую женщину.

Она криво улыбнулась, сдерживая себя. Ведь у неё глубокий траур. Но ответила достаточно прозрачно:

– Вы по-прежнему мечтаете попользоваться мною, проказник? В данном случае многое будет зависеть от вас самих, мой благодетель.

– Располагайте мною, сеньора! – напыщенно ответил он, встал, поклонился и галантно поцеловал руку. – Буду с нетерпением ждать окончательного приглашения, моя королева!

– У меня там уединённый дом, и мы смогли бы там незаметно пробыть несколько дней, дон Инасио, – лицо её выражало откровенное желание быстрее покинуть Сетубал.

– Сделаю всё в лучшем виде, моя красавица! – воскликнул Инасио и весь зарделся от переполнявших его чувств и надежд. – Теперь я не смогу спать, ожидая сигнала к выезду. А о делах можете не беспокоиться. Я их приведу в такой порядок, что и ребёнок легко в них разберётся.

Через неделю карета выехала на север, направляясь к переправе в столицу. Помня предыдущую поездку с Бастианом, Ильда выехала раньше и всё же успела добраться до дома-замка не очень поздно. Сторож Педро уже не так долго держал их за воротами.

– Дорогой Педро, это снова я, но с помощником. Ты уже знаешь, что мне пришлось похоронить моего незабвенного и любимого супруга. Он перед смертью написал завещание и просил совет относительно тебя. Я просила оставить в этом доме такого преданного и надёжного человека. И просил меня передать тебе десять крузадо за отменную работу.

– О, сеньора! Я не заслуживаю такой чести! До сих пор не могу сдержать слёз, вспоминая такую трагическую кончину моего дорогого хозяина! Я его нянчил после рождения и всегда был ему любящим наставником. Пока он не подрос. Пусть его душа пребывает в блаженстве, наблюдая сверху на нас, грешных!

Ильда передала ему мешочек, обняла, поцеловала в сухую щеку.

– Я по делам наследства, Педро, – сказала она. – Мы с доном Инасио должны во всем разобраться. Одной мне с этим не справиться. Ты понимаешь меня?

– Как не понять, сеньора хозяйка. Я помню, как вы с доном Бастианом проводили здесь. Я любовался, глядя на вас, сеньора! Какая красивая пара была!

Она три дня не подпускала дона Инасио к себе. Тот все дни корпел над бумагами, и на четвёртый день представил ей полный отчёт и баланс по недвижимости в столице.

– Боже! Как я устал, донна Ильда! – откинулся он на спинку кресла под вечер, когда Ильда пришла пригласить его к ужину. – Зато, как и обещал, все ваши дела теперь, как на ладони.

– И что можете о них сказать, дон Инасио?

– В общем, они в приличном состоянии. Долгов почти нет, но воровство наличествует. Я вам всех жуликов выписал. Можете на них подавать в суд или решать полюбовно.

– А на что я могу рассчитывать с них? Может, нет смысла возиться?

– Я так не думаю, моя королева! Всего они наворовали… – он заглянул в запись, – наворовали двадцать две тысячи с мелочью. Деньги приличные, скажу я вам. Не то, что в Сетубале. Какие-то две тысячи с половиной.

– Вы правы, мой ангел-хранитель. Признаю, вы много для меня сделали, дон Инасио. Вас вполне можно поздравить и мои обещания остаются в силе.

– Бог ты мой! Святая Мария Магдалина! Донна! Неужели я могу надеяться?

– Можете, можете, мой друг! Но вначале нас ждёт ужин, вино… ну и всё, что я когда-то вам обещала. Прошу вас! – и она протянула свою руку.

Весь ужин дон Инасио ёрзал от возбуждения и нетерпения. Ильда посмеивалась над ним, понимая его состояние. И заметила уже серьёзно:

– Учтите, я женщина требовательная, сеньор. Так что лёгкой победы не ждите. Вы готовы принять меня в свои объятия, мой друг?

Он вскочил, облобызал её руки, полез к губам, но Ильда остановила, сказав:

– Только в постели, дорогой мой ангел-хранитель! Идёмте же!

Ей не пришлось много переживать и мучиться несостоятельностью любовника. Тот выдохся почти сразу, и с извинениями тихо лежал, наслаждаясь сознанием того, что он стал обладателем такой шикарной женщины.

Лишь утром он попытался реабилитировать себя. Ильда позволила ему это. Он был тихо счастлив и блаженно улыбался, что вызывало у Ильды весёлый смех.

– Королева, я не обижаюсь на тебя, но скажи, неужели я оказался таким скромным любовником? Дон Бастиан был намного лучше?

– Да, мой друг. Бастиан был, конечно, лучше, но не настолько. Его никак нельзя сравнить с моим бывшим другом Диего.

– Я сожалею, но и благодарю мою королеву. А куда подевался ваш Диего?

– Отправила его подальше с глаз, мой Инасио. Не могла же я иметь его в обществе моего благоверного Бастиана? Что делать! Такова жизнь. И где теперь его искать, я не знаю. Да и стоит ли? Теперь это для меня ничего не значит. У меня новая жизнь на горизонте, не так ли, мой друг?

– Безусловно, моя королева! – воскликнул Инасио, пытаясь облобызать её лицо. Она позволила, чем заставила умилиться старого ловеласа.

Они распрощались весьма нежно. Инасио беспрестанно возносил Ильду до небес, тем самым надеясь заполучить её в постель хотя бы ещё раз. Она отдавала дань его трудам по упорядочению и приведению её дел в надлежащий порядок. И на прощание дома молвила, мило улыбаясь:

– Я надеюсь, милый Инасио, что мы останемся друзьями и дальше! Мне было приятно постоянно ощущать ваше присутствие, и всегда иметь в вашем лице надёжного и верного помощника. До свидания, милый друг! Мы ещё увидимся! –она долго стояла за воротами, провожая его карету, пока та не повернула за угол, унося частицу её жизни.

«Теперь надо разобраться с грабителями моей собственности, – думала она, и жёсткая складка на переносице показала, что это будет скоро и неотвратимо. – Не могу оставить такое нахальство без внимания! Да и деньги большие!»

На следующий день она вызвала к себе четверых управляющих и без лишней дипломатии сразу поставила ультиматум:

– Сеньоры, прошу меня понять правильно. Я теперь новая хозяйка и прошу вас принять мои слова, как приказ. Ни спорить с вами, ни судиться я не стану, но обещаю вам очень большие неприятности в случае невыполнения моих требований. – Она оглядела сеньоров, сидящих перед нею с недоумевающими лицами.

– Прошу прощения, сеньора де Фигейреду, но я и, надеюсь, мои коллеги, ничего не понимаем.

– Прекрасно, сеньоры, я поясню. Вы за несколько лет, пока ваш прошлый хозяин и мой усопший супруг, дон Бастиан, не занимался вплотную своими делами, сумели присвоить больше двадцать тысяч крузадо моих теперь денег. Если вы считаете, что это ваше право, то я так не считаю. Поэтому требую вернуть мне эти деньги. – Она назвала точную сумму. – Вопрос лишь в том, сколько вам надо времени на это? – Она вопросительно смотрела на управляющих.

– Но помилуйте, сеньора де Фигейреду! – возопил один из управляющих. – На каком основании вы осмелились предъявить нам такие нелепые претензии! Я… – он не закончил, как Ильда остановила его движением руки, проговорив отчётливо и пронзительно глядя в его глаза:

– У меня есть документы, подтверждающие мои слова. Если вам охота, я могу вам их предоставить. Вот, читайте, но только здесь, сеньоры. А я займусь другими делами. У меня их сейчас более чем достаточно, сеньоры. И учтите, у меня и другой экземпляр имеется, так что уничтожать какой-нибудь лист бессмысленно. Минут через сорок я вас непременно навещу.

Она вышла, оставив дверь под присмотром охранника со шпагой на боку.

Когда она вернулась, управляющие сидели и оживлённо обсуждали прочитанные бумаги. Увидев её, тотчас замолчали и вопросительно глядели на сеньору.

– Я вас слушаю, сеньоры, – сказала Ильда, не присаживаясь. – Убедились, что у меня имеются веские доказательства вашей преступной деятельности?

– Сеньора, мы все в недоумении, поверьте нам, – залепетал один из управляющих, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Мы, право…

– Меня не интересует ваше мнение, сеньор Касарес! – повысила голос Ильда. – Вы оказались самым удачливым в воровстве! С вас и будем начинать. Сколько времени вам понадобиться на возврат всей суммы, указанной в бумагах?

– Вы меня неправильно поняли, сеньора де Фигейреду! Я хотел сказать, что все это чистой воды вымысел. Ничего подобного я не совершал! Клянусь вам!

Она обвела мрачным взглядом остальных. В лицах виднелось сочувствие товарищу и поддержка. И она тихо сказала, чеканя слова:

– В таком случае я могу обратиться в суд и, как несчастная вдова аристократа, мне окажут всяческую поддержку и понимание. А вам потребуется немало сил доказать, что вы больше чем на пять лет каторги не тянете, сеньоры. Но я поступлю иначе, и вы это скоро увидите. Но тогда может оказаться слишком поздно. Сеньор Касарес, я вам даю на возмещение моих убытков две недели. После этого прошу на меня не обижаться. Остальным время то же, сеньоры. Убирайтесь, и жду вас через две недели!

Она не стала слушать протестующие возражения и упрёки, и вышла из кабинета, сдерживая охватившую её злость и возмущение.

Вечером, запретив её беспокоить, Ильда заперлась в спальне и принялась готовить из лоскутов и тряпок куклу сеньора… – она задумалась и потом пробормотала таинственно:

– Пока не будем называть имён. Подождём до двух недель. А за это время можно подготовить многое.

Она спрятала недоделанную куклу, позвала Ану и с удовольствием поужинала в обществе служанки, разделив с нею отменный ужин. Потом спросила:

– Как у тебя дела, малышка? Мы с тобой давно не беседовали по душам. У меня произошло столько значительных событий, что голова до сих пор кружится.

– Сеньора, какие у меня могут быть дела? Всё вокруг вас и кручусь.

– Скоро мы покинем этот город и уедем далеко. Хочешь со мной?

– А куда, сеньора? – насторожилась Ана.

– Ещё сама не все продумала. Но пока на юг. Надо одного человека навестить и договориться. Без него я ничего не могу решать.

Ана не задала вопроса, но Ильда видела, что вопрос крутится у неё на языке. Усмехнулась и заметила:

– Ты хорошо усвоила мои наставления, Ана. Я тобой довольна. Если не согласна оставаться со мной, то я возражать не стану. Не в моих это правилах.

– Нет, что вы, сеньора! – поспешила Ана с ответом. – Мне лишь жаль расставаться с сестрой. Остальное меня мало волнует.

– Помнится, её зовут Сара? – спросила Ильда.

– Сарита, да, сеньора, Сара. И мне будет тоскливо без неё, но я готова на все ради вас!

– Тогда можешь пригласить её ко мне. Хочу с нею поговорить, посмотреть…

– А что ей здесь делать? Сеньора, вы так сказали… Зачем на неё смотреть?

– Я могу по глазам заметить нечто плохое в человеке. Потому я строго отношусь к людям, которые будут со мной рядом. Ты понимаешь это?

– Да, сеньора. Но моя сестра очень порядочная и честная девочка, сеньора.

– Я верю тебе, но хочу убедиться в этом. Что тут такого, милая Ана? Пусть приходит, и я устрою её жизнь, как у тебя. Ты ведь довольна жизнью радом со мной, надеюсь?

– О да, сеньора! – с готовностью ответила Ана и покраснела от волнения. – Когда я могу её показать вам, сеньора?

– Как только приедем в Сетубал, Ана. Ты только напомни, если я забуду.

– Спасибо, сеньора! Вы очень добры, донна!

Ильда поинтересовалась, где находится её судно. В конторе порта ответили, что оно заканчивает рейс в Сеуту и скоро будет в Лиссабоне.

– Когда оно придёт в порт, сеньор, – просила она чиновника, – прошу сообщить мне. Будете довольны, – и она улыбнулась ослепительной улыбкой.

– Непременно, сеньора де Фигейреду, – встал чиновник, прощаясь и провожая её жадными голодными глазами.

Она никак не могла решиться, чем, каким способом поехать к Диего. Эта мысль постоянно присутствовала в голове и часто злила её своей неразрешимостью. Везти столько денег по дорогам слишком рискованно, а на судне тоже небезопасно. В море могут случиться всякие трудности и опасности. Тут, правда, недалеко, но всё же.

Приближалось время погашения ворованных сумм, но она мало надеялась на успех и все чаще думала о кукле. Та так и оставалась не законченной. Ильда запретила служанке уборку её вещей, боясь, что та обнаружит куклу. Или уборка производилась в её присутствии, и она помогала служанке, что сильно смущала последнюю. То была не Ана и потому Ильда мало обращала внимания на неё

Наконец время выплаты прошло, а никто и не пытался оповестить сеньору де Фигейреду о своём решении. И Ильда закончила куклу, произнося заклятия на особенном языке. Выдержала ещё пару дней и в задумчивости уставилась на куклу, колеблясь, куда сделать укол.

Потом кольнула в область печени, прошептав заклятие. Укол был направлен на Касареса. Остальные могут подождать. Денег особо ей не было жаль. Но в это время она вдруг подумала, что эти деньги можно было бы пожертвовать Ане и её сестре, если та окажется подходящей для неё и полезной. И ещё подумала: «Теперь пусть помучится, проклятый ворюга», и удовлетворённо заулыбалась.

Через несколько дней она узнала, что сеньор Касарес сильно болен. Болит печень, как поведала ей его служанка, с которой Ильда пожелала встретиться. Та с хмурым видом добавила, что сеньор сильно страдает от болей, а врачи пока ничем не могут ему помочь.

Она вызвала остальных троих, и заметила, что те несколько встревожены.

– Вы просрочили выплаты, сеньоры, – сказала она, расхаживая по кабинету. – На что вы надеетесь? Или вам мало того, что случилось с Касаресом? Бог наказал его, и это может перекинуться и на вас, сеньоры. Он, – она подняла глаза к потолку, – всё видит, сеньоры. И его кара часто становится необратимой.

– Но, сеньора!.. – взмолился один из них. – Мы не можем так скоро выплатить такие суммы! Помилуйте, вы столько получили!..

– У меня нет столько времени, чтобы дать вам такую отсрочку. Через месяц я уезжаю в Бразилию, и тогда можете распрощаться с моими добрыми намереньями. Вас постигнет кара божья, как Касареса! Или даже худшая!..

Она вышла вон, оставив управляющих в растерянности и смятении. Один из них молвил с убитым видом:

– Эта бестия наверняка прибегла к помощи колдуньи!

– Это точно, – согласился второй и добавил: – Или она сама колдует. Вид у неё такой, что я не поручусь, что это не её рук дело.

– Я буду платить, сеньоры, – сказал третий и поспешил уйти.

– Испугался, дурак! – кивнул первый на ушедшего.

– И я боюсь, – второй грустно усмехнулся. – С этой фурией лучше не связываться. Пойду домой и посоветуюсь с женой. Она в этом лучше разбирается.

– Иди! А я буду стоять на своём! Семь тысяч выплатить мне не так легко.

– А мне своя жизнь дороже, Жоан. И так достаточно нажились за счёт нашего бывшего хозяина дона Бастиана, пусть душа его находится в благоденствии!

Недели через две Ильда получила от двух управляющих причитавшиеся с них деньги. К этому времени в порт пришло судно Бастиана с грузом, который тут же стали выгружать.

Ильда поднялась на борт и предъявила капитану акт передачи судна в её собственность.

– Сеньора де Фигейреду, я поражён смертью дона Бастиана! – капитан сокрушённо поднял руки к небу. – Теперь вы моя хозяйка, сеньора, и я готов слушать ваши распоряжения, донна Ильда.

– Я намерена идти на юг, капитан. Выгрузите товар, продадим его, и я буду готова погрузить свои вещи и уйти из Сетубала. Так что готовьтесь перейти в бухту Сетубал, капитан. Если подвернётся груз, то можете загрузиться им.

Капитан поклонился, а Ильда заметила строго:

– Мне потребуется большая каюта. Я буду со служанкой. И вещей у меня тоже будет много. До свидания, капитан, – она всё же улыбалась, скрашивая строгость первоначальной беседы.

Один управляющий все же не выплатил долг, и Ильда смастерила другую куклу. Она долго думала и кольнула между ног. Хищная улыбка искривила её красивые губы, а в глазах заплясал весёлый огонёк.

Через два дня Ильда нашла нищенку страшного вида, с бегающими темными глазами.

– Ты хочешь заработать золотой, страшилище? – спросила она у нищенки.

– О, сеньора! – воскликнула та в надежде. – Чем могу служить такой прекрасной сеньоре! Сочту за честь! Говорите, я вся внимание!

– Пойдёшь в дом одного сеньора и справишься о его здоровье. Потом поведаешь мне. Честно и обстоятельно.

– И это всё, сеньора? – удивилась нищенка. – И за это вы дадите мне золотую монету? Не обманете, сеньора?

– Не тарахти! Вот тебе рейс для начала, остальное получишь после, когда вернёшься и расскажешь мне всё!

Ильда показала, как пройти к дому управляющего, сама осталась поблизости, ожидая нищенку.

Та появилась через четверть часа, торопясь найти щедрую сеньору.

– Сеньор сильно белеет, сеньора! – молвила нищенка, жадно ожидая обещанного. – Служанка говорит, что вчера или позавчера вечером его схватила такая боль и недомогание, что он всю ночь стонал, кричал и просил кого-то простить его. Что-то обещал, но мне не сказали больше ничего, сеньора.

– Ты справилась с заданием, старуха, и вот тебе золотой. Рейс оставь тоже. Не помешает, – усмехнулась Ильда и довольная ушла прочь.

Старуха в недоумении проводила её глазами, перекрестилась и посеменила в таверну. Всё время недоуменно качала головой и бормотала что-то под нос.

Ильда вызвала Ану и строго сказала:

– Будут приходить ко мне незнакомые люди – меня нет, и я не принимаю!

– Слушаю, сеньора. Вам что-нибудь нужно?

– Ступай и проследи за этим. Скоро мы едем в Сетубал, Ана, – Ильда многозначительно смотрела на служанку. Та согласно наклонила голову, поняв её намёк.

Посланцы от несчастных управляющих добивались приёма, но Ильда стояла на своём и никого не допустила к себе. Искушение было, но она не воспользовалась им, наслаждаясь местью. Девять тысяч она получила, и этого ей показалось достаточно. Остальные её жулики истратят на лечение, которое не принесёт им облегчения или успокоения.

В Сетубале она тоже заканчивала свои дела. Почти всё продала, деньги и ценности спрятала в тайнике большого дома Бастиана, который оставила себе, договорившись сдать в наём богатым купцам.

В Лиссабоне она оставила себе лишь дом-замок, где хранились основные её ценности. Она их раза три уже осматривала, взяла некоторые из самых красивых, остальное осталось в подвале под крепкими и тайными запорами. Старый Педро ещё вполне справлялся со своими обязанностями. Ему в помощь Ильда пригласила женщину средних лет, проверив её на покладистость и честность.

Всё остальное она продала, а небольшую часть сдала в аренду. И виноградник в районе Сетубала с винокурней тоже сдала в аренду на пять лет.

Капитан судна уже дважды наносил визит Ильде, справляясь о сроке выхода в море. И сейчас, говоря с ним, Ильда уверила капитана:

– Ещё самое большее – неделя, и я буду готова, сеньор капитан. Все неустойки с доставкой грузов я оплачу. Вам надлежит лишь благополучно доставить меня в Сетубал, потом дальше. Команда надёжная? И сколько человек?

– Я с этой командой уже два года, и почти все остаются со мной, сеньора. Полагаю, что в надёжности сомнения не должны вас беспокоить.

– Это меня очень радует, капитан. А в Сетубал мы можем выйти через два дня. Здесь меня больше ничего не держит. Договорились? Всё оформите заранее. Два дня вам хватит.

Из Лиссабона она отослала Диего письмо с требованием быть в Фаро к приходу туда судна, что ожидалось через две недели после ухода из Сетубала. Через дней двадцать она встречается с любимым Диегито! Это взволновало её и даже возбудило в предчувствии бурных ночей.

Вспомнился Бастиан и вдруг стало жаль его. Даже немного взгрустнулось. Он так её любил, но умер с сознанием, что его любовь взаимна, и это скрасило его последние секунды жизни. И стало как-то нехорошо от сознания, что она так долго мучила несчастного любовника и мужа, который никогда не сомневался в ответном чувстве. И впервые подумала о себе, как о гадине. Длилось у неё это короткое время, но всё же оставило в душе неприятный осадок.

Глава 13

После двух заходов в промежуточные порты, судно под названием «Эсперанса» вошла на рейд городка Фаро и стала на якорь в четверти мили от причала.

В подзорную трубу Ильда рассматривала причал и набережную, силясь увидеть Диего. Ничего похожего на его фигуру она не заметила. Кивнула капитану, разрешая подвести шлюпку к трапу.

– Два гребца вполне хватит, капитан, – заметила она, осторожно спускаясь по трапу. – Ана, возьми мой саквояж и сумку. Больше ничего не надо. Я в городе буду не долго. На ночь обязательно вернусь.

Сама она села на корме, держа румпель и направляя шлюпку к пристани. Глаза пристально всматривались в редких людей, занимающихся своими делами. И любопытные тоже были здесь, встречая судно.

Ильда, одетая в мужской наряд, который ей очень шёл и выглядел очень богато и нарядно, взошла на ступеньки причала и огляделась по сторонами. Диего она не увидела. Это обеспокоило её, но тут заметила быстро скакавшую лошадь, запряжённую в коляску. В ней сидел один единственный человек, и она безошибочно узнала в нем Диегито. Она быстро пошла навстречу, спеша и волнуясь.

Он бросил вожжи, бегом приблизился и в молчании они обнялись, прижавшись горячими телами друг к другу. Слова застряли у них в горле, и лишь лёгкие рыдания Ильды сотрясали её тело, слегка пополневшее и ещё более соблазнительное. Люди с интересом и даже восторгом наблюдали сценку встречи любимых сердец.

Наконец они оторвались друг от друга и молча глядели в глаза. Ильда первой нарушила молчание, глаза её смеялись радостью и надеждой.

– Ты меня не ждал, Диегито?

– Жду уже пять дней, любимая обманщица! Обещала три месяца, а сколько прошло? Я весь измучился в беспокойстве и недоумении. Хорошо, что письма изредка приходили.

– Как я рада, что мы опять вместе! Ты немного изменился, стал как-то шире, сильнее что ли! Где мы будем жить?

– Договорился о доме. Его мы можем занять хоть сейчас. Но вначале меня просили представить тебя моим… родственникам.

– Боже! Опять родственники! – воскликнула Ильда и осеклась, забыв, что почти проговорилась и тут же затараторила о другом. – Просто я не очень люблю знакомиться с родственниками… из-за происхождения, понимаешь?

– Я даже не заикнулся, что ты была когда-то рабыней, и я купил тебя, моя африканская принцесса! Помнится, что и друзей об этом просил. Хуан очень хотел бы на тебя взглянуть. Он женился, и дела его идут вполне прилично, хотя прибыли получает мало. Жилки нет для этого.

– Тогда поехали быстрее! Ана, – повернулась она к служанке, – садись в коляску! Мы едем. Диего, мои вещи постарайся не потерять. Привяжи хорошенько.

Они сели в коляску, но Ильда остановила Диего, и тот опустил вожжи.

– Что такое, милая Ильдита?

– Сейчас, любимый! У нас слишком много свидетелей нашей встречи. Хочу с ними познакомиться поближе. – Она порылась в сумке, достала горсть рейсов и швырнула их к ногам зевак, прокричав задорно: – Это вам для знакомства. Я с Диегито встретилась наконец-то! Выпейте за нас, ребята!

Люди бросились подбирать монетки, а лошадь с места взяла рысью и покатила коляску в город, расположенный чуть выше причала.

– Что за наряд такой, Ильдита! – наконец спросил Диего и критически оглядел жену. – Странно, и это может многим не очень понравиться.

– Плевать, дорогой! Я часто мечтала о таком, а тут и случай подвернулся. На судне удобнее так быть. Нравится?

– Трудно сказать. Но ты выглядишь божественно, Ильдита! Я готов хоть сейчас за… – он не закончил, покосился на Ану, сидящую тихо и незаметно с краю.

– Подождёшь, мой нетерпеливый, – она наклонилась к его уху и что-то прошептала. Ильда залилась смехом, а Диего несколько смущённо покосился на Ану. Заметил чуть строго:

– Ты с этим не шути, Ильда. Тут любителей вольностей не найдёшь. Потому веди себя пристойно и потише. А что за судно пришло в порт? – перевёл Диего разговор на другое.

– Моя собственность, мой любимый супруг. Ана, я тебе говорила, что у меня где-то тут имеется настоящий супруг. Вот он. Дон Диего. Очень большой любитель хорошеньких девушек! Так что держись от него подальше. – И весело засмеялась, смущая встречных горожан. – А твои всё знают про меня?

– Наоборот, Ильда, очень мало. При твоей служанке всё можно говорить?

– Не беспокойся! Ана очень понятливая и сознательная девушка. Мы должны найти ей хорошего мужа с достатком. Я привезла ещё и её сестру, Сариту.

– Откуда у тебя судно, если не секрет? И ты такая весёлая, что мне сдаётся, что твоя месть успешно совершилась и, надеюсь, закончилась?

– Ты прав, Диегито! Все получилось с божьей помощью и ещё с чьей-то, – и она многозначительно замолчала, не желая распространяться про Акровери. Даже при Ане ей не хотелось раскрываться полностью.

– Слава Богу! – воскликнул Диего и перекрестился. – Это меня постоянно беспокоило и тревожило. Я тоже отказался от всего, что задумал. А богатство приобрела?

– Немного, но вполне достаточно, хотя можно было бы и больше. Но я укротила свою жадность и успокоилась на малом.

– Мы приехали, Ильда, – несколько строго заявил Диего и остановил лошадь у ворот, где стояли несколько его названных родственников. Среди них стояла и Мелиса, с жадным любопытством высматривая Ильду.

Диего подал руку Ильде, она резво сошла на землю и молча осмотрела любопытных людей, ожидавших их приезда.

– Вот, моя супруга, Ильда, – скромно проговорил Диего и стал называть ей свою родню. – Как и договорились, мы поужинаем у вас и отправимся к себе в дом. Донна Марсела, прошу знакомиться. И примите мои извинения за столь экзотический наряд моей супруги. Она большая любительница такого… Кстати, это её собственное судно стоит в порту.

– Кстати, милый Диегито, я обязана вечером побывать на борту и привезти мои вещи. Ты поможешь?

– Это не совсем то, на что я рассчитывал, но отказать не могу, дорогая. Дядя, поторопимся тогда с ужином, если все готово.

Их провели в небольшую комнатку, и Ильда строго сказала Ане:

– Пойди попроси тёплой воды. Мне надо слегка обмыться.

– Погоди, Ильдита, я сам распоряжусь. Ане это будет не очень удобно. Её могут не понять. – Диего ушёл, а Ана вопросительно смотрела на хозяйку. У Ильды было загадочное лицо, она молча осматривала комнатку.

Ана распаковала вещи, разложила платья, их всего было два, и они требовали глаженья. Ана молча ушла и Ильда похвалила её за догадливость. Им нужен был утюг.

Вернулся Диего и с довольным лицом сказал: – Вода скоро будет, остальное уже тоже почти готово. Мы успеем к ужину.

Когда вода появилась в ведре и большая бочка приняла великолепное тело мулатки, Ана с молчаливым изумлением наблюдала, что Диего не ушёл, как она надеялась, а с восторженным видом и лихорадочным блеском глаз смотрел, как её хозяйка купается, как Ана поливает её водой и трёт мочалкой с мылом.

Ильда тщательно оделась, причесалась, уложила волосы, весьма непокорные в своих коричневых волнах, и та заметила Ане:

– Не забудь обмыться, а то вся пропотела! Приберёшь всё и покушаешь. Диего, где она может поесть?

– Я распоряжусь, чтобы принесли сюда, если Ана не возражает.

– Хорошо. Пошли, как я выгляжу? – обратилась Ильда к Диего и Ане. Ана качнула головой, а Диего с сияющим лицом воскликнул:

– Настоящая королева! А какие украшения! Просто чудо! Ты всех настроишь против себя такими нарядами. Будь немного скромнее, Ильдита! Я просто не хочу, чтобы о тебе было неважное мнение. Их надо понять…

– Обещаю, милый мой дурашка! – она впервые после встречи приникла к его губам в страстной долгом поцелуе. Стесняться Аны она не собиралась.

Диего просто обалдел от её страсти, но она тут же заметила игриво:

– Не раскисай, милый мой супруг. Пошли, а то нельзя впервые быть здесь и заставлять нас ждать. Смелее, я уже научилась этому в столице.

Они вышли в столовую и все глаза со жгучим интересом уставились на Ильду. Та с гордым видом, не улыбаясь, прошествовала к столу, поблагодарила за оказанную услугу. Все присутствующие, онемевшие от зависти и восторга, принялись с неохотой поглощать вкусные местные кушанья, поглядывая на Ильду с волнением и затаённым восторгом и завистью.

Диего было не очень удобно в такой атмосфере, но вид Ильды на самом деле легко обескураживал местных провинциалов.

А Ильда непринуждённо говорила о разном. Много рассказывала о столице. Перечисляла знакомых, но ни слова не сказала о своём втором замужестве. И о доставшихся богатствах она не стала распространяться, молвив лишь скромно и неохотно:

– У нас с Диего вполне хорошие средства, и мы с ним обсудим вопрос, куда направить их для получения достаточной прибыли. Но это не к спеху. Времени у нас достаточно и мы посмотрим, как его с пользой использовать.

– Вы, я вижу или надеюсь, – спросил Ласаро, весьма заинтересованно, – уже имеете некоторый опыт в коммерческих делах, Ильда?

– Вы правильно заметили, дон Ласаро, что некоторый. Но надеюсь пополнить свои знания в этом важном деле. Зато я чётко поняла, что деньги не должны лежать мёртвым грузом. Они должны приносить прибыль.

Диего с любопытством слушал и наблюдал жену и удивлялся всё больше. Она так сильно изменилась за последние месяцы, что он с трудом узнавал в ней бывшую рабыню. Хотя и тогда в ней что-то проскакивало похожее. Но чтобы в такой мере! И на душе что-то защемило от неуверенности или ещё от чего-то.

Солнце уже сильно склонилась к горизонту и Ильда скромно напомнила Диего, извиняясь глазами перед обществом:

– Дорогой, мне надо на судно. Ты обещал мне помощь. Простите, всё было необыкновенно вкусно, и ваше общество мне очень понравилось. Дон Ласаро, я надеюсь, что мы будем хорошими друзьями. Когда мы устроимся, я приглашу вас всех, – она обвела глазами компанию гостей, – на званый обед. Буду очень рада всегда видеть вас у себя.

– Появляйтесь у нас как можно чаще, милая Ильда, – проворковала немного располневшая донна Марсела.

– Обязательно, донна Марсела, – пообещала Ильда и заспешила позвать Ану. – До скорого свидания, мои милые.

Диего не терпелось побыстрее остаться наедине и о многом поговорить. Но страшное возбуждение и желание затмевали все его помыслы. Ильда, понимая и тоже сгорая от нетерпения, понимала его и спешила завершить все дела и остаться с ним наедине.

– Что так много вещей, моя принцесса? – удивлялся Диего. – И такие тяжёлые! Что в них, этих корзинках и мешках?

– Приедем, и я тебе всё покажу, дорогой. Поспешим, а то уже темнеет. Ты о телеге договорился? Столько вещей в коляску не поместится. Ладно, потом, на берегу поищем. Сарита, ты пока останешься здесь, на борту, – сказала Ильда и повернулась к капитану: – Капитан, смотрите, чтобы с ней ничего не случилось. Сарита, вещи не трогай, но сторожи. Мы завтра приедем за ними.

Девушка с сожалением проводила глазами шлюпку, нагруженную сверх меры. Пришлось даже отказаться от одного гребца. Диего его заменил. Лишь поздно вечером они наконец устроились в доме из трёх комнат, с каморкой под лестницей для прислуги.

– Боже! – воскликнула Ильда, отправив Ану спать в самую маленькую комнату, запретив ей появляться раньше полудня. – Мы будем наслаждаться друг другом, моя Ана, и нам требуется уединение! – и Ильда многозначительно улыбнулась.

Ана ушла, поклонившись и пожелав хозяевам приятного сна, а Диего спросил:

– Ты так вольно обращаешься с этой Аной. У вас такие доверительные отношения?

– Я её тщательно выбирала, Диегито, но при чем тут она, когда мы наконец остались одни! – и она бросилась к нему, срывая одежды и разбрасывая по полу. Ласки и поцелуи оглушили их. Головы затуманились страстью, и потом они со смехом вспоминали и никак не могли вспомнить всё, что творили этой восхитительной ночью.

– Знал бы ты, как я тосковала по твоим ласкам и всему, что у тебя имеется, мой великолепный любовник! Ты имел за эти полгода женщин, милый?

– Как ты могла подумать такое? – возмутился Диего. – Кто мог бы заменить тебя? Я даже не глядел на девушек, хотя мне делали молчаливые предложения, и не раз! Что так смотришь? Не веришь?

– Верю! Конечно, верю, мой любимый! Ты мой единственный, неповторимый!

– Поберегись так восхвалять меня, Ильдита. А то ещё зазнаюсь и поменяю тебя на другую.

– Например, на твою первую любовь? – строго посмотрела она на Диего. – Куда ей, этой замухрышке, против меня?

– Полностью с тобой согласен, моя Ильдита.

– Ничего с нею не было, признавайся?

Он улыбнулся снисходительно. Ответил вяло, без интереса:

– Сам удивляюсь сейчас, что могло меня в ней привлечь? Юность, постоянные мечты переросли в нечто, похожее на любовь. Сейчас я сомневаюсь в этом чувстве. После того, как мы с тобой полюбили друг друга.

– Как приятно сознавать, что твой любимый не покушался на других женщин!

Диего блаженно улыбался, тихо ласкал её роскошное тело, и оба чувствовали блаженное успокоение души и тихую радость.

Поздним утром Ильда позвала Ану.

– У нас наверняка ничего нет из еды. Пойди на рынок или куда там, и купи нам – получше и побольше. Мой супруг очень проголодался после нашей бурной любви.

Ильда с удовольствием наблюдала, как Ана стыдится её слов и краснеет, а Диего упрекал жену:

– Тебе что, приятно насмехаться над этой скромной девушкой? Ей твои слова слышать неприятно.

– Я ей отлично плачу, дорогой. Её жизнь в семье была сплошным издевательством. Она была рабыней в худшем смысле этого понятия. И это в родной семье. И я её понимаю, когда она говорит, что не испытывает никакого сожаления, покидая родной дом. Любой легко мог поступить похоже.

– Я тоже покинул мать без особого угрызения совести, Ильдита, – ответил Диего и прекратил словоблудие, занявшись более приятным занятием – занятием влюблённых тел.

Отдыхая, Ильда неожиданно почувствовала непреодолимое желание поведать Диего о своих приключениях с Бастианом и доном Инасио. Слова почти уже сорвались с её языка, как она остепенилась, замолчала в страхе, а Диего в недоумении спросил, вглядевшись в её растерянное лицо, спросил участливо:

– Что вспомнила? Что-то неприятное?

– Да, дорогой мой. Я едва не попала впросак в Лиссабоне, когда надеялась получить свои деньги. Меня хотели обмануть, да я вовремя разгадала их замысел. А могла потерять десятки тысяч. Кстати, я хотела показать, что у меня в вещах. Это тебе понравится. Хочешь?

– Очень любопытно! Но я забыл о твоём обещании. Давай, показывай!

Она накинула лёгкий халат из прозрачной ткани, и они стали выкладывать обычные тряпки, среди которых нащупали мешочки и ларцы. Их оказалось больше десятка, и каждый весил не менее десяти фунтов.

– Открывай любые и смотри, Диего, – проговорила Ильда и передала ему целую связку небольших ключей. – Я сама уже запуталась, какой от какого ящичка. С мешочками легко. Начинай же!

Он уже догадался, что в мешочках находятся монеты и по надписям на них с лёгкостью смог приблизительно подсчитать стоимость их. И он ужаснулся, сказав, расширив глаза от удивления:

– Ильда, тут ведь больше сорока тысяч монет! Откуда столько? То-то я удивился такой тяжести мешков и корзин!

– Это далеко не все, мой супруг! Я ведь обещала отомстить, и исполнить твою мечту иметь сто тысяч. Вот они, перед тобой. Владей, если не остыл!

– Ты хочешь сказать, что в этих ящичках примерно шестьдесят тысяч?

– Точно мне неизвестно, но примерно так, Диегито.

– С ума можно сойти! Откуда столько? Как ты их раздобыла?

– Это длинная история, и тебе не к чему всё знать, дорогой. Поверь на слово и владей. Так получилось, что мне удалось облапошить нескольких богатых аристократов – и вот тебе богатство! Я выполнила свою мечту, и теперь вполне довольна. Мама тоже на небесах смотрит на меня с благодарностью и гордостью. А ты получил свои сто тысяч. Нам надо лишь договориться, куда мы их вложим.

Диего перебирал драгоценности. Монеты он просто не стал ни считать, ни смотреть, а смотрел больше на Ильду, силясь понять её, осознать, как это ей одной удалось столько заполучить ценностей? И подозрения вкрались в его душу. Подумал, что с её внешностью и умением привлечь мужчин к себе, это не составило бы труда облапошить не одного богатого сеньора. Но спросить открыто у него решимости не хватило. И ещё подумал: «Да с неё и не добьёшься такого ответа. Она легко скроет всё мрачное и грешное. С её верой в богов и духов она легко совершит любое действо для достижения своей цели», – и страх закрался в его нутро.

Хорошо, что Ильда отвлеклась от его состояния, занимаясь украшениями, выбирая подарки для новых родственников. Особенно для донны Марселы. Она ей понравилась своим покладистым характером, который легко было распознать. Её мягкостью и незлобивостью.

– Как ты думаешь, Диегито, подойдёт этот подарок донне Марселе? – показывала ошарашенному Диего украшение тысяч на пять.

Он с трудом смог понять её вопрос и машинально ответил:

– Очень красиво! Она будет рада. Такого ей ещё никто, наверное, не дарил.

– Ты чем-то обеспокоен? – спросила Ильда и подозрительно оглядела мужа.

– Не обеспокоен, а удивлён и обескуражен таким богатством! Трудно поверить, что все это добыла ты, Ильда!

– Не бери в голову, Диего! Оно твоё, а остальное тебя не должно беспокоить.

– Да, ты права, – поспешил согласиться Диего и опять бросил взгляд на кучу кожаных мешочков на ковре. Их было штук десять или двенадцать. И в каждом угадывалось по паре тысяч монет.

– Собираем всё и укладываем на место. Ане не обязательно всё это видеть. Позавтракаем и пойдём к твоим. Они просили, а я обещала. Не стоит сразу огорчать их своим отказом или пренебрежением. Ана тут сама управится. Сарита скоро должна привезти остальное. Там ничего ценного нет.

– А что ты намерена делать с судном? – спросил Диего без особого интереса. – Такое может и в дальние плавания ходить. Или я ошибаюсь?

– Я тоже этим не интересовалась. Можно спросить у капитана. Тебе это надо, или так просто спросил?

– Для интереса. Просто так, Ильдита. Вдруг ты захочешь куда подальше со мной податься. Здесь тебе может не понравиться.

– Пока я ничего здесь не знаю. Ночью ехали, и я ничего не смогла разглядеть. Сегодня можно осмотреться. Но пора заниматься не только любовью, дорогой. Я проголодалась, и ты тоже, наверняка! Одеваемся и пошли посмотрим, что нам приготовила Ана. Она неплохо готовит.

Они позавтракали омаром, зеленью и овощами. Мяса на столе не было. Диего удивился, спросив:

– Ты не ешь мяса, Ильда? Раньше я этого за тобой не замечал.

– Стала умнее, милый! От мяса мне не так хорошо, как от зелени и фруктов с овощами. Ана уже знает это и готовит соответственно.

– Совсем другая Ильда! – воскликнул Диего, но добавил: – Вот только красивее прежней стала. Тебе идёт некоторая полнота. Так соблазнительно!

В доме Флоресов их встретили любезно и тут же пригласили выпить местного вина. Ильда немного отпила и заметила:

– У меня в Сетубале выделывают отличное вино! Мускатель. Просто прелесть! Пробовали, дон Ласаро?

– Приходилось, – коротко ответил тот и добавил: – У вас большие площади земли под виноградом?

– Да! Я даже не помню, сколько фанег. Сдала в аренду на пять лет, но обговорила, что два десятка малых бочек в год я должна получать. Надо и вам оставить пару бочек. У меня на борту осталось семь или восемь. Диего, можно послать лодку на судно за вином? Мне хотелось бы угостить твоих приятных родственников, особенно дона Ласаро.

– Погоди, Диего, – остановил того Флорес. – Я сам пошлю своего работника. Мы так долго не виделись, что отвлекать его на это простое дело просто глупо. А мы тут поговорим, пока женщины будут готовить обед.

Они уединились в кабинет, где Ласаро долго и обстоятельно расспрашивал о Ильде, и Диего приходилось вилять, утаивая многое из её жизни.

– Она, как я понял, довольно богата, не так ли? – спросил Ласаро.

– Да, дядя. Она очень богата, и я не знаю точно, какими средствами она располагает на сегодня. Думаю, что она и сама этого не знает точно. Ведь она знатная принцесса одного из богатых государств Африки. Осудуку называется. Вожди, или, как у них называется, коноры, торгуют невольниками, и на этом имеют огромные деньги. К тому же там есть золотоносные пески. Словом, богатые там вожди, а Ильда одна из внучек теперешнего конора. И денег на неё никто из родни не жалеет.

– А здесь она как оказалась? – допытывался Ласаро.

– Её послали в Европу знакомиться с условиями успехов в международных отношениях. Она отлично знает испанский, но сама заинтересовалась Португалией. По старой привычке считая её главным государством Европы, – Диего со страхом думал о том, что его легко уличить в обмане и хотел поскорее поговорить с Ильдой. Но Ласаро не отпускал. Того всё интересовало, что связывало Диего с этой женщиной, необычайно соблазнительной и привлекательной. И ещё спросил Диего:

– Но она мулатка и весьма светлая. Как это произошло?

– Её отец испанец, попавший когда-то в плен к соседнему народу. Его выкупили, и её мать влюбилась в него. Владыка страны решил это использовать в своих целях и направил её с отцом сюда. Отец умер по пути, он был уже в возрасте и не выдержал трудностей дороги.

– Интересная история, – протянул Ласаро. – А про меня она много знает?

– Очень мало. Я мало ей про вас всех рассказывал. Особенно про Мелису.

– Боялся её ревности? – усмехнулся Ласаро.

– Она вообще весьма сложный и опасный человек. В её роду были колдуны и знахари, и я подозреваю, что и она чем-то обладает из их арсенала. Иногда и мне становится не по себе от её слова или взгляда. Но меня она любит, считает мне обязанной, и я надеюсь, что мне она ничего не сделает.

– А ты не ошибаешься, Диегито?

– Кто его знает. Я хотел бы верить в это. Вот и это богатство у неё. Уж слишком быстро и много она получила. Как? Она не скажет всего. А я мучиться должен сомнениями и страхами. А что сделаешь? Лучше перетерплю.

– С её внешностью и соблазнительностью ей не так трудно чего-то добиться. Конечно, не десятков тысяч, но все же…

– Так и я думаю. И ещё неизвестно, что она задумала. А обязательно уже у неё в голове что-то зреет. Чувствую нутром.

Появилась Марсела и мужчины переменили разговор на пустячный.

– Хватит разговоры вести, мои мужчины. Обед на столе. Ласаро, смотри, что мне Ильда подарила. Нравится? Мне очень, – и Марсела покрасовалась перед мужем. Украшение действительно было отличным. – Пришли Мелиса с Паскуалом. Диего, Рамон всё хочет с тобой поговорить о приключениях.

– У его отца их было в двадцать раз больше моего, – со смехом отозвался Диего, но кивнул и пригласил Ласаро подняться. – Пойдём, дон Ласаро.

Диего удивился, что Ильда с удовольствием беседует с Мелисой, показывает ей два украшения на выбор, и они с интересом обсуждают достоинство каждого.

Мелиса бросила взгляд на Диего, и он понял в который раз, что женщина ещё думает о нем. Глаза выдают её. И это происходит каждый раз, как они встречаются в этом доме. Диего это было немного неприятно, но старался не показать, щадя её достоинство. И боясь показать свой интерес перед Ильдой.

Рамон вырос и не отходил от Диего, видя в нем новую жертву своего любопытства. Он был немного похож на отца и Ласаро души в нем не чаял. Баловал, и уже сейчас видно было, что мальчишка имеет дурные наклонности.

– Дядя Диего, ты уже готов отправиться в море? – спрашивал он, теребя руку.

– Кто тебе такое сказал? – удивился Диего.

– Тётя Ильда. Вот бы мне пойти с вами юнгой, как говорят англичане! Так хотелось бы повидать далёкие страны, народы! Интересно!

– Вначале тебе требуется убедить в этом родителей, а потом обращаться к нам с Ильдой.

Мать приструнила сына, и тот успокоился, хмуро ожидая тарелки.

Город был возбуждён и не скрывал этого. Приезд такой женщины жутко интересовал жителей, но и шокировал. Поведение Ильды вызывало возмущение и любопытство одновременно. Молодые люди только и следили, как бы поближе подойти к Ильде и посмотреть в её лицо, ощутить близость соблазнительного и желанного тела. А матроны в мантиях злобно перемывали ей косточки, ревниво следили за мужьями и разносили по городу слухи и сплетни одна другой нелепее и глупее.

– Нет, Диего, – говорила Ильда, спустя три недели. – Тут я не буду жить. У местного населения слишком старомодные воззрения на жизнь. Мы уедем в большой город или вообще куда подальше, где можно будет жить спокойно и свободно.

– Ты уже надумала, и место выбрала? – спросил Диего, понимая, куда она клонит. – Полагаю, что это будет где-то в Америке, или в Вест-Индии. Так?

– Может быть, дорогой мой Диегито, – улыбалась она, показывая свой великолепные зубы. – Об этом я думаю постоянно. Даже больше, чем о… постели.

– Вот как! – воскликнул Диего и вопросительно уставился в её глаза. Те лишь смеялись безмолвно и Диего ничего не смог по ним определить. – Куда ж ты намылилась, милая путешественница? Или секрет до поры?

– Секрета нет, но я сама ещё не созрела для такого шага. Очень много для меня соблазнов, а выбрать никак не могу.

– Тогда почему не советуешься со мной? Или с Ласаро? Он опытный человек.

– Жду, когда на меня снизойдёт озарение, Диегито. А оно никак не приходит. Это меня уже начинает раздражать.

– Надо решать быстрее. Скоро осень, а там и обычные штормы.

– Спешить мне не очень охота. Да и здесь у меня ещё дела остались. Жаль их бросать. А из Вест-Индии трудно сюда добираться. Вот и колеблюсь, ничего не могу решить.

– Ильда, у тебя слишком много тайн появилось. И я не могу туда проникнуть. Тебе не кажется, что так трудно жить?

– Ничуть, любимый! Мы отлично ладим, я тебя люблю, и ты не отстаёшь от меня. У нас достаточно денег и они не убывают. Даже наоборот, их становится больше, но мне этого мало. Есть желание что-то создать для нашей семьи, чтобы надолго, навсегда.

– Надо всё это вместе решать. Одной всегда трудно. Поведай мне о своих тайных делах. Тебе же станет легче, и мне будет лучше. Тайны рассеются, и не будет недоговорённостей.

– Никаких особых тайн не существует. Разве я могу что-то скрывать от тебя? Просто есть дела, о которых тебе лучше не знать. Например, о моих финансовых делах в Лиссабоне. Это скучно и неинтересно. Главное, что деньги у нас копятся, и нет никаких оснований беспокоиться.

– Хотелось бы надеяться, – грустно ответил Диего. – Но можно и подождать, пока на тебя что-то снизойдёт сверху. Можно и просто так жить, не думая ни о чем, пустив всё на провидение божье.

– Давай прекратим говорить об этом, любимый. Мне так покойно здесь, рядом с тобой, милый мой! К чему нам усложнять нашу жизнь, когда так все устроилось так прекрасно!? Я бы осталась здесь навсегда, да слишком тут пахнет затхлостью и мертвечиной. Это не по мне. Так я долго не смогу жить. Мне необходима деятельность, а тут… Нет, я готова броситься в авантюру, чтобы потом можно оглянуться и вспомнить, как интересно мы проводили время жизни.

– Значит, надо искать место для нового поселения. Лучше Америки тут ничего не найти. Африка меня совершенно не привлекает. Там белые люди долго не живут. А у нас обязательно должны быть дети. Как ты к этому относишься?

– Очень хорошо! У нас должно быть не менее трёх. Но только после окончательного устройства нашей жизни. И об этом я думаю постоянно. Теперь и ты подумай. Это может сказаться полезным.

Диего привлёк Ильду за талию:

– Так может быть, прямо сейчас и займёмся? Подготовкой к детям?

Жена мягко отстранилась:

– Прости, дорогой, но мы же сейчас разговариваем о делах. Моё судно должно здесь появиться примерно через месяц. К этому времени мы должны решить этот очень важный вопрос. Ты согласен со мной?

– Вполне, – с готовностью согласился Диего. – Ты надеешься использовать «Эсперансу» для переезда на другое место?

– Если честно, то нет. Оно мне кажется ненадёжным настолько, что я не хочу вверять наши жизни такому маленькому судну. Если мы договоримся, то я намерена продать это судно и купить побольше. Тонн на двести.

– Это будет дорого стоит, Ильда.

– Не так дорого. Мы же продадим моё, и это обойдётся нам не более пяти тысяч, а то и меньше. Но сначала должны выбрать место для нашего поселения.

С этого дня у них постоянно возникали споры и обсуждения, которые отвлекали их даже от любовных забав. И никто из них этого не замечал, увлёкшись новой и заманчивой темой.

Наконец они смогли приблизительно договориться.

– Ильда, можно считать место для нашего жительства выбранным? – говорил Диего, вопросительно смотря на жену.

– Ты имеешь в виду Кубу? – спросила Ильда. – Можно сказать, что я согласна. Я много слышала про этот самый большой остров Вест-Индии, и он мне нравится. Индейцев там практически нет, и можно их не опасаться. Я не хочу войн и нападений со стрельбой и кровью. Не люблю я крови.

– Тогда надо думать о судне. Лучше всего побывать в Уэльве. Это Испания, но совсем рядом. За день с небольшим всегда можно туда дойти.

– Как только моё судно освободится, я немедленно туда отправляюсь, и будем искать новое судно. Не думаю, что это займёт много времени.

– А капитан согласится с тобой?

– Думаю, что да. Куда ему деться? А большой корабль всегда привлекательнее маленького, как мой. Можно больше товара загрузить, а там его всегда бывает мало. Например, моего мускателя. Можно и заработать приличные деньги.

Глава 14

Капитан внимательно всматривался в очертания берега. Перед ним простиралась низменная местность с песчаными дюнами и отмелями. Места опасные и капитан постоянно находился около рулевого, всегда готовый подать нужную команду.

– Что за мыс слева по курсу, капитан? – спросил Диего, показав направление.

– Мыс Умбрия, сеньор. Пройдём его и справа по борту можно в подзорную трубу увидеть разрушающийся и затопляемый город Палос.

– А чем он знаменит? – спросила Ильда, обернувшись.

– Это из того порта Колумб вышел в своё первое плавание и открыл Новый Свет, сеньора. Когда-то был очень оживлённым портом. Сейчас захирел. Вот сравняемся с устьем Рио-Тинто и можно посмотреть. А скоро будет монастырь Рабида. Тоже знаменит тем, что его настоятель всячески поддерживал Колумба и продвигал его замысел перед их высочествами.

Через час вошли в реку Одьель, миновали песчаный островок и впереди, мили за две, можно было увидеть мачты судов и строения Уэльвы. Этот порт продолжал жить бурной жизнью, уступая, конечно, Севилье, но все же был одним из оживлённых на юге Испании.

Довольно быстро нашли место у причала и пришвартовались. Никакого особого груза на судне не было, и таможенники быстро сошли на берег.

– Итак, капитан, – молвила Ильда решительно. – Будем искать покупателя на наше судно, и искать другое, побольше. От вас многое будет зависеть.

– Буду стараться. Испанский я знаю достаточно. И даже знакомый должен где-то здесь околачиваться. Вдруг поможет с бумагами.

Однако прошло два месяца, а подходящего судна так и не нашлось. Ильде удалось продать «Эсперансу», а поиски нового продолжались.

Лишь ещё через две недели удалось найти приемлемый вариант. После упорных и длительных торгов судно перешло в собственность Ильды. Диего отказался от предложения записать его на себя.

– Не смеши меня, Ильдита! – усмехался он. – Деньги твои и судно твоё. А я лишь твой супруг.

– Всеми средствами мы владеем совместно, дорогой мой строптивец! Так я решила и так будет! И перестань капризничать, словно ребёнок!

Он скорчил гримасу, передразнивая супругу, но промолчал. Спорить с ней было бесполезно, когда она уже решила всё сама.

– Капитан, вы уже знакомы с судном и теперь стоит подумать о команде. Прошу набрать необходимое число и подготовиться к переходу в Фаро. Там я подготовлюсь к плаванию на север. Надо завершить дела в Сетубале и Лиссабоне.

Поманила Диего и сказала ему: – Тебе есть задание, милый. Пока я буду завершать свои дела на севере, ты останешься в нашем милом сердцу городке Синиш и построишь там часовню в честь нашей там встречи. Деньги я уже приготовила и это дело надо закончить недели за две. Больше мне не понадобится времени. Будешь ждать меня там, если я задержусь. И не возражай! Я так решила и ты должен меня слушать, мой верный рыцарь и защитник.

Диего злился, спорил, даже ругался, но Ильда стояла на своем, и слушать мужа не хотела. Ему пришлось согласиться.

В Фаро они намеревались простоять не больше двух недель. Закупали провиант, который здесь был дешевле, проводили дополнительный набор матросов и укрепляли некоторые детали корабля, готовя его к дальнему океанскому плаванию через Атлантику.

– Ильда, в столице тебе необходимо будет найти суда, с которыми мы смогли бы пересечь океан. Одним идти очень опасно. Пираты ещё бесчинствуют в тех водах. До Кубы такое не удастся найти, но хотя бы до Барбадоса. Дальше вместе поищем сопровождение.

– Это будет сложно, Диегито. Но я буду искать. И капитан мне тут должен оказать большую услугу. Ему легче в этом договориться.

В Фаро все жители с интересом, любопытством наблюдали приготовления к походу такого большого судна. Такие редко заходят в порт. Торговцы с радостью взялись снабдить всем необходимым судно и работа кипела.

– В Сетубале загрузимся мускателем. В Вест-Индии его мы продадим с хорошей прибылью, – говорила Ильда, а Диего удивлялся её коммерческим наклонностям и умением здраво предвидеть события.

– Ты там разузнай, какой товар наиболее ценится в тех землях, – советовал Диего. – Загружаться надо только ценным грузом. С вином ты хорошо придумала.

Неожиданно Диего заметил, что Мелиса все настойчивее проявляет к нему повышенный интерес. И вскоре между ними состоялся разговор, который не понравился Диего, возбудил некоторое любопытство и юные мечты.

– Ты думаешь, о чем говоришь, что затеяла, Мелисита? – Диего даже оглянулся в поисках посторонних ушей.

– Ты же не будешь утверждать, что все эти годы у тебя не было близости с женщинами. Или?..

– Нет, не буду! Но после знакомства с Ильдой у меня ни одной женщины не было. И я не хочу для себя лишних неприятностей. Ты не знаешь Ильду! Она легко узнает, что между нами произошло, не дай Бог это случится!

– Это легко устроить, милый мой Диегито! Я ведь так и не забыла тебя…

– Тебя можно понять, но я сильно изменился. К тому же я сильно влюблён в свою жену, и изменять ей не намерен!

– Разве я так много прошу, любимый? Позволь хоть отвести душу! Мужа я не смогла полюбить, а это так тоскливо, так горестно…

– Прекрати говорить глупости, Мелиса! – строго запротестовал Диего. – И не рассчитывай, что ты сможешь меня уговорить.

Он ушёл, весьма раздосадованный. Но вечером голова вдруг восстановила весь разговор с Мелисой, а воображение всколыхнуло его юные вздохи и жажду обладания этой девушкой. Сейчас она ничуть не стала лучше, но в сознании Диего ему показалось, что вернулись юные грёзы, влюблённость и волна желания нахлынула на него. Он глянул на Ильду. Скептически усмехнулся, подумав: «Боже! Разве можно их сравнить? Мелиса просто дурнушка в сравнении с Ильдой. И все же интересно сравнить её в… постели. Однако скрыть это будет весьма трудно, почти невозможно. А вдруг?»

Он легко коснулся губами её щеки, получил в ответ едва заметную улыбку. Это вернуло его к реальности и здравому смыслу.

И все же настойчивость Мелисы возымела успех. Диего опять и с всё большим сознанием неотвратимого, склонялся к принятию её предложения.

– Мелисита, это может сильно нам повредить, – пробовал он отвоевать хоть что-то для себя.

– Я все продумала, любимый. Я так давно тебя хотела, что теперь, когда у меня не осталось ничего, что меня сдерживает, я готова и желаю отдаться тебе! Ведь ты уезжаешь скоро, а я так и останусь даже без мечты, без того, что может скрасить мою никчёмную и серую жизнь. Уступи, я уверена, что ты будешь доволен и оценишь мою любовь.

Через два дня они оказались в постели её подруги. Никто об этом не мог знать, даже подруга. Они вроде бы случайно там встретились.

Дома служанка ушла к родственникам и вернётся лишь к вечеру. Как и муж дон Паскуал.

Мелиса спешила испить чащу сладостного нектара. Одежда уже валялась на полу, и она страстно приникла к Диего в жёстком поцелуе, который ей так и не пришлось испытать по-настоящему в юности.

– Боже! Как я счастлива! – шептали её губы, лаская его тело и увлекая к кровати. – Я так долго мечтала об этом мгновении, любимый мой Диегито! Возьми меня всю, я буду только вечно тебя благодарить за это! Ну же, дорогой!..

Они слились в едином страстном порыве. Далёкая юность всколыхнула в них романтические струны, и они отдались друг другу без оглядки на возможные последствия, но всё же Диего легко контролировал себя. В голове нет-нет да мелькнёт страх перед разоблачением. И это охлаждало его пыл.

Он отказался от продолжения и заявил Мелисе:

– Так больше не может продолжаться, Мелиса. Это очень большой грех и я не хочу погрузиться в него вторично! Прости, но я пойду!

– Разве ты не получил самого большого наслаждения, любимый? Я была без ума от твоих ласк… Скажи, что любишь меня по-прежнему!

– Сожалею, Мелиса, но обрадовать тебя не могу. Не могу лгать, особенно в такие минуты. Я люблю Ильду, и ты с нею не идёшь ни в какое сравнение. Ты обыкновенная простушка, хотя и откровенно нежная и старательная. Прости!..

Она помрачнела, а Диего торопливо одевался, стараясь не глядеть на свою бывшую любовь. Мелиса была мрачна и тоже не глядела на Диего.

– Мелиса, я прошу, требую, что бы ты ничего никому не говорила. А с Ильдой я сам поговорю. Она должна меня понять.

– Ты ей признаешься?! – ужаснулась Мелиса, и слезы показались на её ресницах, застилая обзор. – Неужели нельзя скрыть?

– Она все равно узнала бы и без меня. Поэтому я сам должен всё ей рассказать и попросить прощения. И я это сделаю. Скрывать не стану. А ты молчи. Тебе здесь жить, и будь осторожна.

– Ты странный человек, Диего. Но неужели твоя жена настолько хороша?

– Она бесподобна, Мелиса! У меня достаточно было женщин, но ни одна даже приблизиться к ней не могла. И я надеюсь, что она простит меня.

– Почему ты так думаешь?

– Чувствую! И ещё есть одно, но тебе лучше не знать. Это наше дело. Во всяком случае, трудно поверить, что такая молодая женщина смогла бы удержать свору соискателей её тела на расстоянии. В это просто трудно поверить.

– Боже! Ты так спокойно об этом говоришь! И не пытаешься разузнать?

– Даже не хочу, Мелиса. К чему мне это? Мы любим и нам очень хорошо вместе. А у супругов всегда могут случаться вот такие незначительные измены, как у нас с тобой.

– Для меня это не незначительное, Диего! Для меня очень даже значительно то, что только что произошло. И я буду помнить об этом всю жизнь. Иди!

Он не попрощался. Ему было муторно, но не от измены, а от скорого разговора с Ильдой.

Его мрачное настроение Ильда тотчас заметила, пристально на него взглянула и, помолчав, спросила:

– Сам поведаешь, что случилось, дорогой?

– Потому и настроения нет, Ильдита. Должен признаться, что я совершил непростительный и подлый поступок. И мне трудно начать о нем говорить.

– Мелиса? – почти спокойно спросила она.

Он не удивился. Лишь согласно наклонил голову.

– Так случилось, Ильда. Я очень виноват, но не смог устоять против её домогательств. И эта юношеская любовь вдруг вспомнилась… Я очень виноват!..

Она долго молчала. Лицо её закаменело и ничего не выражало. Глаза уставились в одну точку. Диего знал, что это всегда бывает перед бурей в её груди, и ждал этого с замиранием сердца.

– А знаешь, Диего? Я ждала этого. Даже удивляюсь, что произошло так достаточно поздно. Видимо, она посчитала, что времени у неё осталось слишком мало, и она заторопилась. Или я ошибаюсь?

– Скорее нет, Ильда, – покорно ответил он, потупив голову.

– Я могу понять тебя, и ты возвысился в моих глазах, не став ничего скрывать и выдумывать. Ты молодец и я со временем тебя прощу. Но сейчас прошу ко мне не прикасаться. Ты можешь меня понять?

– Я тебя прекрасно понимаю, Ильдита! – с жаром воскликнул Диего и благодарно смотрел в её почти черные глаза, погрустневшие и без блеска. – Ты необыкновенная женщина! Я боготворю тебя, Ильдита! – Ему хотелось броситься к ней, но не посмел, помня её предупреждение.

И до самого выхода в море они не общались. Лишь перебрасывались незначительными замечаниями или короткими словами. Оба страдали по-своему. Диего опасался, что Ильда начнёт мстить Мелисе. Но та, словно угадав его мысли, что вполне было возможно, сама сказала уже на борту:

– Не надо думать, Диего, что я бездушная тварь. Я даже не подумала о мести. Пусть живёт воспоминаниями о тебе, и той минуты счастья, которое посетило её. Видимо, она долго ждала этого момента. Пусть это скрасит ей её тоскливое существование. Мир!? – повернула она своё лицо к нему, и они обнялись, не обращая внимания на матросов, жадно глазевших на эту счастливую пару.

Судно стало на якоря в бухте городка Синиш. Ильда была взволнована, и в глазах, устремленных на Диего, можно заметить беспокойство и неуверенность.

– Диего, я тебе оставлю лишь одного твоего негра Джамбо. Остальных беру с собой. Жди меня недели через две. Но могу и задержаться.

– Тебе не грозит там опасность? – спросил Диего озабоченно, и Ильда поняла, что он имеет в виду.

– Ты ведь много со мной работал на борту, Диего. Я уже прилично стреляю из пистолета, владею немного шпагой и кинжалом. Не зря ведь я часто наряжаюсь в мужской наряд. К тому же со мной будут два матроса, Хуан и Висенте. Сам учил их охранять меня. У меня в кармане и ещё есть кое-что…

– Постарайся не сильно волновать меня, любимая! Мне будет тоскливо одному. Две или три недели – очень много для меня. Да и часовню за такое время не построить.

– Главное, начать и оставить деньги на окончание её, – заметила Ильда. – До скорого свидания, дорогой мой! Мы уже немного привыкли к расставаниям. На этот раз оно не будет столь длительным.

Диего не отрываясь, смотрел из шлюпки на удалявшееся судно. Скоро она замахала вёслами в обратном направлении, и Диего стоял до тех пор, пока на мачтах не развернули реи. Паруса наполнились ветром, судно неторопливо пошло к океану, выходя из бухты.

– Джамбо, пошли искать пристанище на ночь, – Диего взвалил тяжёлый мешок на плечи, Джамбо другой, и оба пошли по знакомой улочке к постоялому двору.

– Сеньор, мы опять в Америку пойдём? – спросил негр озабоченно.

– Пойдём. Дождёмся сеньору и пойдём. А что ты хотел?

– Если честно, сеньор, то мне страшновато туда возвращаться. Рабу там уж очень плохо. Все его стараются терзать и унизить.

– Тебе это не грозит, Джамбо. Ты будешь у нас работать маленьким начальником. Пока будем идти туда, ты будешь учиться грамоте. Если научишься читать и писать за это время, то место я тебе обязательно предоставлю.

– А чем вы станете заниматься, сеньор?

– Там видно будет. Мы с сеньорой посоветуемся и решим. Она хочет остаться в городе, а мне больше нравится в деревне. На земле работать.

– А кто меня будет учить грамоте, сеньор?

– Немного я, немного сеньора и, конечно, Ана. Она уже хорошо читает. Учит сестру, и ты к ним присоединишься. Посмотрим, что за голова у тебя, – и Диего потрепал мальчика по курчавой голове.

С утра Диего отправился к местному падре за советом по поводу строительства часовни. Заниматься этим желания не было, беспокойство постоянно терзало его, и он постоянно думал об Ильде.

Однако вскоре, уже через день, местный епископ удовлетворил просьбу Диего, выделил крохотный участок земли и дал добро на начало стройки.

– Святой отец, а не могли бы вы сами организовать строительство. Деньги на это я вам выделю. А то я ничего в этом не смыслю.

Епископ с готовностью согласился, но намекнул на вознаграждение. Диего не стал упираться и выложил полторы тысячи крузадо.

– Сын мой, вы уверены, что этого хватит?

– Из средств и рассчитывайте строительство, преподобный отец, – ответил Диего, понимая, что тот просто выторговывает для себя сотню монет.

Оказавшись без дела, Диего задумался и стал размышлять, намереваясь самостоятельно отправиться в Сетубал и там встретить Ильду, сделав ей сюрприз.

– Сеньор, сеньора строго вам приказала оставаться здесь и ждать её, – напомнил Джамбо, но Диего не стал его слушать.

– Делать нам тут нечего, а без дела и запить легко, мой друг. Поедем.

– Как бы худа не было, сеньор. Боязно мне ослушаться хозяйку.

– А я что, не хозяин? – возмутился Диего. – Завтра посмотрю, как можно доехать до Сетубала, и поедем.

Прошла почти неделя, как Ильда жила в Лиссабоне. Дела продвигались неторопливо, и она боялась, что к сроку не успеет вернуться. В Сетубале ей удалось продать виноградник, загрузить судно бочками с мускателем и договориться на будущее относительно закупок. Дом Бастиана тоже продала и переехала в Лиссабон.

– Чует моё сердце, что тут у меня начнутся неприятности, – говорила она Ане, уже лёжа в кровати и размышляя.

– Разве дела так плохи, сеньора?

– Что-то мешает мне быстро разделаться с ними. Этот дом никак не могу сторговать. Уже все ценности погрузили на судно, а дом продать никак не получается, и мне сдаётся, что тут кто-то замешан. Может, из старых недоброжелателей? Как считаешь?

– Я ведь ничего о том не знаю, сеньора. Только могу предполагать. Вы лучше в этом разбираетесь, сеньора.

– Лучше, – согласилась Ильда, и добавила: – Зато такое чувство, что мне что-то угрожает. И ты права, полагая, что это старые недоброжелатели. И потому я даю тебе с сестрой задание проверить одну версию.

– А справлюсь, сеньора? – неуверенно спросила Ана.

– Постарайся. Тут нет ничего трудного. Пойдёшь в дома, которые я укажу в записке. Там узнаешь про хозяев, и попробуешь разузнать, кто из взрослых может мне вредить. Попросишься в служанки. Откажут, так ты со слугами постарайся поговорить. Для этого я даю тебе пятьдесят рейсов. На подкуп.

Вечером девушки вернулись усталые и не очень довольные.

– Ну? Что вынюхали, девочки?

– Мало, сеньора, – ответила недовольно Ана. – В одном доме, да и в другом оба хозяина уже умерли. Один совсем недавно. Всего два месяца назад. Другой раньше, но не узнали.

– Это понятно. Дальше что узнали?

– В первом доме узнали, что молодой хозяин очень зол на вас, сеньора. И это всё, сеньора. – Ана понурила голову. – Во втором доме ничего не узнали.

– Во второй дом надо отправиться ещё и завтра, а с первым всё стало ясно. – Ильда с беспокойством задумалась и отпустила девушек.

Раздумья привели её к мысли, что именно первый дом ей угрожает, и с этим надо срочно принимать меры. Какие – она ещё не знала. И сил её оказалось маловато.

– Ана, имей в виду, что именно из первого дома идёт для меня угроза. Если что случится, то будешь знать, где искать меня.

Лицо Аны побледнело от страха, но она промолчала. Вопросы лучше не задавать. Это она точно уяснила.

Ильда старалась не выходить из дома-замка, боясь оказаться в сетях врагов. И удивилась, когда охранник доложил, что её хочет видеть сеньор, весьма богатый, судя по одежде.

– Проводи его сюда, – сказала Ильда и подумала, что это покупатель хочет посмотреть, что покупать.

Солидный сеньор в добротном платье представился, поклонившись:

– Дон Фаусто де Торрейра, сеньора де Фигейреду. Слышал, что вы готовы продать этот дом. Хотел бы поговорить с вами на этот счёт. И осмотреть, если он мне покажется достойным внимания.

– Садитесь, дон Фаусто. Я со вниманием выслушаю вас.

– Слушать пока нечего, сеньора. Я хотел бы осмотреть дом. Потом можно и поговорить, сеньора.

– Тогда без лишних слов прошу следовать за мной, дон Фаусто.

Около часа они медленно ходили по дому, и дон Фаусто внимательно и придирчиво вникал во все детали дома, не желая продешевить. В кабинете он сказал, пригубив вино:

– Очень интересный дом, сеньора де Фигейреду. – Сеньор смотрел на Ильду с заметным интересом. – Это ваш супруг умер недавно и оставил вам большое наследство? Слышал разговоры, простите.

– Да, сеньор. А сейчас я хочу переселиться в Бразилию и избавляюсь от недвижимости. Что вы решили, дон Фаусто?

– Позвольте мне завтра вновь посетить дом. Тогда я вам и дам окончательный ответ, сеньора. Это вас не затруднит?

– Нисколько, – ответила Ильда и добавила: – В какое время вас ждать? Мне не хотелось бы ожидать слишком неопределённо.

– Давайте договоримся ближе к ужину. Часов в пять вечера. Это вас устроит, сеньора де Фигейреду?

Дон Фаусто любезно раскланялся, сделал комплимент хозяйке и ушёл. А Ильда задумалась и вдруг ощутила волну опасности, реявшую от этого сеньора. С волнением тотчас вызвала охранника и быстро сказала:

– Хуан, быстро догнать сеньора и проследить его. Куда пошёл, где живёт, с кем встречается. Возьми Ану. У неё нюх хороший на такие дела. Поспеши!

Когда Хуан вернулся, Ильда с беспокойством пригласила его и Ану.

– Что выяснили? – требовательно спросила она.

– Узнали, где живёт, сеньора, – начала Ана. – Подождали немного и увидели, как он вышел, и вскоре проследили до первого дома, куда вы меня направляли, сеньора. Пробыл там с час и вернулся домой.

– Больше ни с кем не общался, сеньора, – добавил Хуан.

– Молодцы! – воскликнула Ильда, вскочила с кресла и заходила по кабинету. – Вы заработали по золотому. Держите и работайте так же добросовестно.

Когда они ушли, Ильда долго раздумывала. «Этот сеньор должен был много и основательно знать, – подумала она с беспокойством. – Что я могу ему предложить, когда он явится сюда завтра?»

После долгих колебаний, Ильда опять призвала Хуана к себе, осмотрела его внимательно и сказала устало:

– Завтра этот сеньор сюда опять придёт. Ты должен будешь сторожить его и по моему знаку схватить. Это произойдёт довольно быстро – следи за мною. Будь вооружён и наготове. Пусть придёт Ана ко мне.

– Вы хотели меня видеть, сеньора, – появилась Ана и вопросительно смотрела на хозяйку.

– Завтра вы все должны быть наготове и вооружены до зубов. В очаге накалите пруты. Ими вам лучше будет отбиваться, коль появится такая необходимость. Проверь все двери и запоры. И обязательно окна проверить. Все ли решётки на месте, укреплены и как надёжно. Пусть Педро поможет тебе.

Страх обрушился на Ильду внезапно и мощно. Подумалось, что именно тогда, когда они с Диего уже готовы убраться из Португалии, на неё могут навалиться несчастья. А Диего нет рядом!

Ложась спать, она проверила пистолет, положила рядом кинжал, а шпагу спрятала под простыню так, чтобы легко было достать.

Долго не могла заснуть, а потом постучали в дверь и она вздрогнула. Но в проёме стояла Ана. Она спросила:

– Можно я доложу, пока вы не заснули, сеньора?

– Говори. Что у тебя?

– Одна решётка может быть легко отодвинута, сеньора. Кто-то её подпилил. Что прикажете, сеньора?

Ильда поняла, что нападение возможно и ночью. Недаром Фаусто так долго и скрупулёзно все осматривал. Все становилось на свои места – её хотят или похитить, или просто потребовать этот дом, подписав бумагу о дарении. Могут быть и другие варианты, как посчитала Ильда.

Однако ночь прошла спокойно, хотя охрана не спала, сторожа непрошеных гостей. И ближе к пяти часам вечера, все тоже были на ногах и наготове.

У окна, где решётка оказалась подпиленной, сторожили Педро со шпагой и Сарита, находящаяся в соседней комнате, где в очаге калился длинный прут. Оба подрагивали от страха и волнения, но Педро храбрился, держа шпагу наготове.

Дон Фаусто пришёл с пожилым мужчиной, что нёс саквояж. Тут же пояснил:

– Это нотариус, донна Ильда. Я надеюсь сегодня оформить сделку и пусть нотариус тут же всё сделает. Это вас устроит?

– Вполне, дон Фаусто. Деньги можете показать?

Фаусто заколебался, показывать стеснялся, но Ильда настаивала. Тогда тот достал мешочки из кошелей, висящих на поясе, и развернул их. Золото сверкнуло в свете трёх свечей. Света в кабинете было мало из-за зашторенных окон.

– Приступайте, сеньор, – кивнула она нотариусу. Покосилась на штору, за которой стоял Висенте, ожидая знака или сигнала Ильды.

Пока нотариус доставал чернильницу, точил и осматривал перья, вдали послышался шум и сердце Ильды похолодело. А Фаусто выхватил кинжал и бросился к Ильде, направляя клинок ей в шею. Проговорил дрожащим голосом:

– Сеньора, не сопротивляйтесь! Прошу вас! Я вынужден так поступить!

С бледным лицом, Ильда медленно поднялась, сторожа бросок Фаусто. Рука её под столом сжимала эфес шпаги. Она проговорила, волнуясь:

– Что это значит, дон Фаусто? Вы грабитель?

– Повторяю, сеньора! Я вынужден!.. Не надо волноваться. Вы подпишите дарственную и мы удалимся. Обещаю вам, что никто не тронет вас. Но что это за шум, сеньора? – Фаусто сам дрожал от страха и напряжения. Он потерял выдержку и Ильда сумела выбросить шпагу навстречу.

– Бросай кинжал, подонок! Висенте, скрутить его!

Матрос выскочил от окна, ударил шпагой по руке Фаусто и тот с воплем выронил кинжал. Но в это время в комнату ворвались два бандита с кинжалами и бросились на Висенте с Ильдой. Она успела проткнуть Фаусто и отбить руку бандита. Висенте сражался со вторым. Против шпаги бандит оказался бессильным и отступил к двери. Та была открыта и в ней показалась окровавленная физиономия Сариты. Темно-красный прут с шипением вошел в бок бандита и ужасный вопль боли и ужаса потряс дом. Другой бандит оглянулся и получил от Ильды укол в бедро, пронзивший его почти насквозь. Шпага выпала из рук Ильды и та в ужасе отступила назад и упала, споткнувшись о ножку кресла.

Нотариус сидел под столом и тихо выл, защищая голову листом бумаги. Чернила капали на него из пролитой чернильницы. Фаусто нигде не было видно.

Хуан с окровавленной грудью вошёл в кабинет, бледный и злой. Взглянул на два лежащих тела.

– Где тот сволочной Фаусто? Мы его упустили! Проклятье! Ускользнул! Сеньора, вы целы?

– Цела, а вот у тебя что на груди? Ранен?

– Наверное, сеньора. Саднит, но терпимо. Сарита, что с тобой? – он обернулся и с удивлением наблюдал, как девушка стоит на коленях и её выворачивает от рвоты. Кровь сочилась из разбитой головы, но она этого не чувствовала.

– Попей воды! – крикнула истерично Ильда и поднесла дрожащей рукой кружку к губам Сариты. Где Ана! Я её не вижу!

Шатаясь, вошла Ана и тут же поспешила к сестре.

– Где ты шляешься? – накинулась Ильда на служанку. – Сестру чуть не убили, а тебя нигде нет!

– Сеньора, я… не могу… Ана говорила через силу и вид её вызывал настоящий ужас.

– Да что с тобой?! Говори и не распускай слюни! Сейчас всем плохо!

– Сеньора, я… проткнула ему глаз!

– Кому проткнула? – спросила Сара и посмотрела на сестру.

– Он бросился меня насиловать, сеньора! А я ему… в глаз пальцем! – и показала окровавленный палец, который боялась даже вытереть.

– Ну и отлично! Так ему и надо! Он успел?

– Нет, сеньора! Но я так испугалась! Пальцем!..

– Чего ты его держишь? Иди сполосни и успокойся! Где он, твой ухажёр? – уже переходя на более раскованный тон, спросила Ильда.

– Я не знаю, сеньора! Он с воем откатился, а я вскочила и побежала сюда!

– Висенте, сходи посмотри. Вдруг где затаился её ухажёр! – слегка скривила губы в усмешке Ильда. – Хуан, ты с Висенте мне будете нужны вскоре. Пусть все немного успокоятся. Принеси вина и напои всех! Не помешает. Где наша баба, что здесь прислуживает кухаркой? Найти и привести сюда! Ана, хватит причитать! Пора делом заняться. Ничего страшного не случилось. Выбросите этих раненых подальше. Лучше через окно вниз!

Висенте принёс малый бочонок вина и разлил по кружкам и фужерам. Ильда всех заставила выпить для бодрости.

Немного успокоились, но напряжение ещё не прошло.

– Ана, бери сестру, собери все мои и свои вещи. Мы скоро уезжаем на судно. Висенте, ты с Хуаном должны спалить те два дома, куда вы ходили. Если получится, то я даю вам по сотне монет. Потом возьмите лодку – и на судно. Карету и коляску с лошадьми можете продать. Деньги потом мне покажете. Где же та баба? Ага, вот она. Где шлялась, старая?

– Сеньора, я так испугалась, что забилась под стол в кухне! Простите!

– Только не выть, собачья дочь! Мы скоро спалим этот дом, а ты выбери для себя или для продажи всё, что пожелаешь и выноси подальше, а то сгорит. Потом иди на все четыре стороны. Ты мне больше не нужна. Не вой, сказала!

Ильда нащупала ногой под столом нотариуса. Приказала вылезать, тот от ужаса готов был обделаться и весь дрожал, сотрясаясь и икая.

– Какого чёрта ты тут сидишь, старая борода? Где деньги?

Он хотел что-то сказать, но язык его не слушался. Он поднял с пола два кожаных кошеля и положил на стол. Лицо его было в чернилах, как и часть одежды. Вид был жалким.

Ильда встряхнула кошели, взвесила на руках, проговорила без волнения:

– Полторы тысячи будет? – смотрела вопросительно на нотариуса. Тот лишь смог утвердительно кивнуть головой. – И то деньги! Раненых обыскали? – спросила Ильда, взглянув на матросов.

– Вот, сеньора, – протянул Хуан ей горсть золота. – Двадцать монет.

– Боже! Я так дёшево стою? Это настоящее оскорбление! Идите и отомстите за меня, а деньги ваши. И всё, что выручите от продажи. Можете выбрать ещё что-нибудь ценное. Жду вас на борту не позже полуночи. Мы уходим на рассвете. Так что не опоздайте. Кстати, лошади тоже очень дорогие, не продешевите.

Она помолчала, оглядывая перепуганных людей. Матросы ушли, а она вдруг с яростью закричала, вскочив:

– Чего стоите?! Вон из кабинета! Лодыри! Готовьте карету к отъезду на судно. В сумерках выезжаем! Остался час времени! Вон!

Первым выскочил нотариус, за ним сёстры и баба-кухарка.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Ильда устало опустилась в кресло. Слезы полились по лицу, рыдания сотрясали её крупное тело. Она никак не могла остановиться и не сдерживала себя.

Через четверть часа она успокоилась, выпила ещё вина и задумалась. В доме издали слышались какие-то звуки, но она их не слышала. Мысли были далеко.

– Боже! Как мне было страшно! Как я смогла так продержаться? Диего говорил, что такая смертельная драка всегда страшна. Я не верила. Теперь знаю! – Она говорила тихо, но слова отзывались внутри успокоительным бальзамом. Становилось легче, спокойнее и увереннее.

Встала, чувствуя смертельную усталость и вялость после столь бурных минут схватки. Увидела на ковре следы крови и содрогнулась. Стало опять страшно, но длилось это недолго. Выглянула в окно. Там сёстры с помощью кухарки запрягали лошадей в карету. Им нехотя помогали матросы. Коляска уже ждала их, нагруженная какими-то узлами. Ильда усмехнулась. Но не зло. Просто так, без мысли или повода.

Оглядела кабинет, прикидывая, как лучше подпалить дом. Стала сооружать из лёгких вещей кучу, понимая, что это за неё никто не сможет сделать. Все заняты другими делами, а людей совсем мало. Вспомнила Диего и пожалела, что его нет рядом. Так захотелось прижаться к нему всем жаждущим телом, ощутить его тепло и любовь.

Скривила губы, вспомнив его признание в измене. Подумала беззлобно: «Всё ж Диего честный и надёжный человек. Но меня подозревает. Не буду ему ничего говорить. Пусть не переживает. Сердце моё ему никогда не изменяло. Как и его? Будет ли так всегда?»

Ильда прошла в другую комнату и там устроила кучу, побросав туда огарки свечей и ворох постельного белья. Появилась Сара и с удивлением уставилась на хозяйку. Ильда спросила буднично, спокойно:

– Тебе чего? Все уложили?

– Ещё нет, сеньора. Может, мы что забыли? Не будете смотреть?

– Нет, Сара. Лучше помоги мне. Я одна не справлюсь со всем. А надо поспешить. Оружие собрали?

– А нужно, сеньора?

– Обязательно! Как без него после того, что произошло? Собирай! Всё!

Карета выехала в густых сумерках. Ильда оглянулась и с трудом заметила в окнах чуть видный свет разгоравшегося пожара. Тронула Сару в спину, молвив:

– Погоняй, а то могут застать вблизи!

Пара лошадей скорой рысью побежали к городу. До порта было не менее получаса такой езды.

Минут через десять быстрого бега лошадей перевели на шаг, и теперь карета неторопливо катила, грохоча колёсами по неровной мостовой. Мимо проплывали уже дома богатых и знатных людей.

– Через центр ехать не надо, Сара. Сворачивай влево. Так быстрее.

Лошади остановились в пяти шагах от плескавшейся воды. Огни корабельных фонарей уже светились в бухте. Два судна стояли у стенки, грузчики бегали по качающимся доскам трапа, грузя товар.

– Нам необходимо нанять большую лодку. Сара, твоя сестра ещё не пришла в себя, займись. Вот тебе деньги. Особо не транжирь. Выставлять богатство не стоит. Ты меня поняла?

– Да, сеньора, – коротко ответила девушка и тотчас пошла по пристани.

– Сеньора, – тихо и с боязливыми тонами в голосе спросила Ана, – как вы ничего не боитесь? Я до сих пор дрожу и всего боюсь.

– Я тоже боюсь, Ана. Вот сейчас так страшно, что появится кто-то и нападёт на нас, отнимет всё и ещё изобьёт. А мы и сопротивляться не сможем.

– Я же видела, сеньора, как вы вели себя в кабинете!

– Это мой долг, Ана. Я в ответе за всё и всех, и должна быть твёрдой и решительной. А на самом деле мне было смертельно страшно и я едва сдерживалась, чтобы не зареветь. И, знаешь, я нарочно вас всех прогнала, чтобы поплакать, и это мне дало облегчение.

– Никогда бы не подумала, сеньора! – воскликнула Ана и боязливо оглянулась. Она переживала за сестру и заметила: – Сара совсем не такая, сеньора. Она и на улице дралась, даже с мальчишками. Смелая и резкая. А я настоящая трусиха. Потому меня дома все и били, и заставляли больше всех работать.

– Может быть, – протянула Ильда и поправила пистолет и шпагу. – Приготовь-ка свой пистолет, Ана. Кто-то подходит, а света слишком мало.

– Это Сара, сеньора! – радостно воскликнула Ана.

– Сеньора, вот лодочник. Он согласен перевезти нас на судно, – Сара говорила смело, решительно, в голосе слышалась гордость.

– Ты сможешь организовать погрузку нашего багажа? – спросила Ильда и протянула моряку золотой.

– Вы очень добры, сеньора! – отозвался тот. – За такие деньги я вам море выпью! Можно начинать?

– Погоди! Лодка далеко?

– Сын подгонит через минуту, сеньора. Он видит ваш фонарь.

– Ана, Сара, вы берите вот эти сумки и держите их при себе, – тихо сказала Ильда. Сама тоже прихватила тяжёлую сумку. Там были драгоценности и деньги. – До самого судна смотрите за ними и не выпускайте из рук.

Глава 15

Стояло раннее утро. Туман накрывал Лиссабон, и лишь трёхмачтовое судно неспешно проходило ближе к правому берегу устья Тахо. Оно виднелось плохо и Диего никак не мог его узнать. А то было именно его с Ильдой судно, спешащее на юг, чтобы забрать его на борт.

Через час паром взял его на борт и он оказался в столице. Место, где надо искать Ильду, ему дал дон Инасио, который очень любезно разговаривал с супругом Ильды, помня о судьбе того купца, что осмелился вступить с Диего в поединок.

Диего попал к дому-замку, когда тот ещё дымился. На его счастье недалеко суетилась баба-кухарка, распродавая гору вещей, таявшую довольно быстро.

– Да, сеньор, это тот самый дом донны Ильды! – она с подозрением глядела на Диего, готовая всем рассказывать, как хозяйка сама подпалила дом и уехала с двумя своими служанками в карете.

– Тут такое было, сеньор! Настоящее сражение. И я принимала в нём непосредственное участие, да, сеньор. Даже заслонила донну от шпаги. Хорошо, бандит промахнулся, зато сеньора так его кольнула, что тот тут же присел, а потом исчез и никто его не видел! Как испарился!

Диего не стал больше слушать кухарку и поспешил назад, боясь, что паром уйдёт без него, а следующего надо будет ждать под вечер.

Паром отошёл минут через двадцать. Диего молча поблагодарил Бога за задержку и беспокойно смотрел на берег, прикидывая, как скоро он достигнет Сетубала, а потом и Синиша.

В Сетубале быстро купил верховую лошадь, переплатив за неё два золотых. Зная, что наездник он плохой и будет долго страдать от такой езды, он все же рискнул и помчался по дороге, обгоняя повозки, кареты и коляски.

Лишь на ночь останавливался отдохнуть и дать отдых измученному животному, которое вряд ли может выдержать такую скачку.

Так и произошло. За пять миль до Синиша конь упал и больше не смог нести едва живого всадника. Тот был в отчаянии. Его подобрал крестьянин, но ехал так медленно, что Диего чуть не отлупил того. Потом пересел в коляску, упросив двух сеньоров взять его к себе.

Ещё не въехав в Синиш, Диего увидел стоящий на рейде корабль Ильды.

Мысленно помолившись и вознеся благодарность Всевышнему и Святому Николаю, Диего уже спокойнее направился к пристани.

– Вон то судно давно стало на якорь? – спросил он одного рыбака, выгружавшего корзины с уловом.

– По-моему, рано утром, сеньор. С него искали какого-то сеньора. Так мне говорили, сам я не видел.

– Ты можешь переправить на борт? Хорошо заплачу.

– Нет, сеньор, не могу. Рыба пропадает. Но сосед уже разгрузился и он с удовольствием подработает. Сожалею, но пройдите чуть дальше, – указал рыбак.

Диего ещё издали, подходя к борту судна, услышал ругательства Ильды.

– Где тебя носило? Я тебе что сказала? Ослушник и негодный мальчишка!

– Прости, но мне тут делать было нечего, дорогая! Епископ сам взялся организовать строительство. Что мне тут было делать три недели? Одна тоска!

– Ладно! Залезай и отвечай, как на духу! Что узнал в столице?

– Да я был там всего час, пока добрался до того дома, что ты сожгла, пока спешно вернулся назад и скакал два дня, как угорелый, едва теперь хожу. Верхом ведь ехал большую часть пути. Представляешь, каково теперь мне?!

Ильда и сама заметила, как ходит Диего, и теперь расхохоталась. Она долго не могла успокоиться, пока капитан подошёл и хмуро доложил:

– Сеньора, ветер поменялся. Придётся нам переждать.

– Что, выйти в море не сможем?

– Выйти можно, да толку никакого не будет. Ветер про́тивный. Будем ждать.

– Вот что ты наделал, негодник! Мы уже в море были, а теперь жди у моря погоды! Капитан, можно, значит, на берег смотаться? Хочу глянуть, как продвигается наше строительство часовни.

– До вечера выйти в море не обещаю, сеньора. А к вечеру вы и сами вернётесь. Городок маленький, ничего интересного в нём нет.

Ильда с Диего и матросом сели в шлюпку и отправились смотреть своё детище. Диего тоже интересно было посмотреть, как идут дела.

Они стояли у вырытого неглубокого котлована под фундамент. Вокруг не выло видно ни одного рабочего. Ильда вопросительно смотрела на Диего, тот пожимал плечами.

– Сам епископ обещал за месяц всё возвести. Я ему выдал все деньги, Ильдита! Неужели он мог подвести меня?

– Надо бы сходить к нему и спросить, – недовольно молвила Ильда. – Всё это мне совсем не нравится. Как бы он тебя не надул.

– Святой отец ведь! – возмутился Диего. Но пошёл с Ильдой искать епископа в главной церкви городка.

Священник удивился, услышав о строительстве часовни.

– Ничего такого я не слышал, сеньоры. Его преподобие мне ничего не говорил. А вы кто будете, сеньоры?

– Мы здесь встретились, поженились и счастливы. По этой причине решили возблагодарить Господа и выделили деньги на строительство. А там только ровики вырыты и ни одного рабочего, – Ильда возмущённо пялила глаза на святого отца. Тот казался человеком добропорядочным и лгать не мог.

– Где мы могли бы найти сеньора епископа, святой отец? – спросил Диего.

– Его вызвал кардинал в Сетубал, сеньор. Обещал вернуться дней через пять-шесть. Выехал вчера, сеньоры.

Ильда скривила лицо в понимающую маску, посмотрела в обескураженное лицо священника, перевела взгляд на Диего и покачала головой. Сказала тихо:

– Что-то мне не нравится излишняя святость нашего епископа! Пошли отсюда, мой глупый супруг. В другой раз будешь выполнять мои указания лучше.

Диего даже не имел права обижаться, Ильда была права.

– Ты хоть взял в него расписку?

– Какую расписку, Ильдита! Он же святой отец! Я просто не мог!

– А ты святой болван и наивный чудак! Тебя к деньгам вообще нельзя подпускать! Нашёл кому давать деньги без расписки! Эти святые отцы – самые жадные из всех! Учти, это у тебя в последний раз такое происходит! – угрожающе заявила Ильда и целый день не разговаривала с ним. Даже ночью он спал отдельно, что означало сильную ссору.

Лишь после полудня следующего дня судно вышло из бухты и взяло курс на юг, к Канарским островам. Выйдя в океан, они попали в полосу штормов и три недели добирались до Канар, где простояли пять дней на ремонте.

– Очень неудачное начало, – сетовал капитан, поглядывал на небо и качал головой. – Что-то ещё будет…

Его опасения через день подтвердила и Ильда. Она с утра была в дурном настроении. Диего спросил участливо:

– Чем встревожена, Ильдита? Нездорова?

– Вроде нет, но что-то тревожит, а это плохой знак. Никак не могу понять, в чем же дело. Завтра уходим в море, а настроения нет. Подожду до вечера.

– А что может быть вечером? – удивился Диего.

– Не знаю, Диегито, но я буду стараться понять причину моей тревоги.

Поздно вечером, лёжа в постели, Ильда вдруг села, торопливо зажгла свечу и посмотрела на Диего. Тот тоже сел, вопросительно глядя на жену.

– Что ещё с тобой? Ночь уже, а ничего не произошло. Ложись спать, завтра выходим в море.

– Нет, Диего. Пойду к капитану и отменю выход судна.

– С ума сошла! И он тебе не откажет?

– Он всего лишь работает на меня, а хозяйка я. Он обязан меня слушать.

Ильда набросила халат и, не стесняясь посторонних взглядов, отправилась на полуют. Капитана там не оказалось.

– Сеньора, он у себя в каюте, – сказал вахтенный. – Поднять?

– Я сама схожу к нему.

– Войдите! – услышала она голос капитана. – Я не сплю! О! Донна Ильда! Каким ветром вас занесло ко мне? Садитесь и извините за неглиже. Не ожидал я вас у себя! Что вас привело ко мне?

– Хочу дать приказ не выходить завтра в море, капитан. И ещё, может быть несколько дней. Это приказ и обсуждать его я не стану, капитан.

– Но почему, сеньора! – возмутился капитан.

– Не знаю, но выходить в море я запрещаю. Мне своя жизнь дороже. И так три недели нас качало нещадно. Я ещё не отдохнула. Спокойной ночи, капитан.

Она медленно вышла, прошлась по палубе, всматриваясь в темноту. На берегу светились лишь несколько огоньков, да на судах в гавани тихо горели фонари. Идти в душную каюту не хотелось. Постояла, оперевшись на планширь. Черные воды тихо плескались о борт, навевали грустные мысли и она погрузилась в воспоминания юности. Они были вовсе не такими приятными, как хотелось бы. Зато она добилась такого, что можно считать себя вполне счастливой. И это счастье ей очень хотелось сохранить. Но сейчас ей никак не хотелось пускаться в путь. Что-то там, в море, их ждало неприятное и очень опасное. Шторм, ураган или пираты? Этого она не знала. И была довольна, что нашла в себе силы отменить выход судна утром. Вспомнила недовольное лицо капитана, усмехнулась, упиваясь своей властью над людьми и событиями.

Она даже повеселела и пошла спать в каюту, освежившись ночным ветерком.

Три дня спустя Ильда разрешила капитану сниматься с якорей.

– И все же, сеньора, мне непонятно, какова причина столь необычной задержки? Вы можете мне это объяснить?

– У меня было плохое предчувствие. Теперь сниматься можно. Я так чувствую. Счастливого нам плавания, капитан! И не сердитесь на меня. Диего тоже недоволен.

Когда она удалилась подальше, помощник спросил:

– Странная у нас хозяйка, сеньор капитан, не находите?

– Могу с тобой согласиться. Но нам от этого пока не холодно, не жарко. Командуйте, помощник.

Через четыре дня появились на горизонте Азорские острова. Заходить на них никто не собирался, и их оставили по правому борту далеко на горизонте. А ещё через два дня в море наблюдатель закричал с марса:

– Справа по курсу шлюпка, капитан! Человек шесть!

Эта весть тотчас вызвала интерес, все свободные от вахты высыпали и столпились у фальшборта. Помощник чуть подправил курс и вскоре судно подошло близко к шлюпке. Оттуда уже кричали и сигналили, махая платками.

Шесть матросов и трое раненых поднялись на борт. То были испанские моряки. Один из них, раненный в руку, сказал грустно:

– Три дня назад на нас напали два пирата. Отбиться было невозможно. Наш корабль сильно пострадал и он почти затонул. Пираты не стали его грабить. У них был лучший приз – второе судно. А мы, дождавшись темноты, пустились в шлюпке к Азорам, надеясь дойти туда недели за две.

Капитан переглянулся с помощником. Они ничего не сказали, но, видимо, поняли друг друга.

– Куда шли ваши суда? – спросил капитан.

– На Эспаньолу, сеньор капитан. У нас было много груза, судно шло медленно. У нас не было шансов уйти. Да и другое судно было захвачено. Наш капитан умер вчера утром. И ещё трое пошли на дно. Остальные погибли или утонули во время боя.

– Что, пираты и теперь бесчинствуют в Карибском море? – спросил капитан с беспокойством.

– Как видите, капитан. Нет житья от них. Особенно англичане активизировались. Французы как-то поутихли малость. Но ещё остались многие.

– Врача у нас нет на борту, но хозяйка может, если попросите, помочь вам. У неё это хорошо получается. Идите, суперкарго вас устроит. Джамбо, пойди на камбуз, пусть накормят спасённых.

Когда те ушли, капитан проговорил тихо, отойдя от рулевого:

– Слыхал? Три дня назад! Так и сеньора приказала на три дня отложить выход в море. Вот бы этого не случилось! Что бы мы делали?

– Да, тут что-то странное, но нам от этого только лучше стало. Могли бы и мы угодить к пиратам на обед. А у нас ни одного орудия на борту.

– Так что я зря сопротивлялся и злился, приятель, – заметил капитан и усмехнулся в усы. Пыхнул трубкой и прикрикнул на рулевого, слушавшего их.

– Ильдита, тут говорят, что ты спасла нас всех от пиратов, что напали на спасённых, – спрашивал Диего жену, отдыхая после любовных игр, забав и просто шуток. – Как ты это понимаешь?

– Никак. Иногда такое со мною случается. Особенно перед большим несчастьем. Так уже бывало и я стала понимать, что противиться нельзя. Это дар от Великой Матери Акровери.

Последнее она проговорила тихо и оглянулась на дверь каюты.

В Багамский канал вошли после непродолжительного шторма. Судно его выдержало, но капитан заявил, что надо поспешить с ремонтом.

– В трюме обнаружилась течь. Помпы пока справляются, но мы её устранить не в состоянии, сеньора. – Капитан был грустен и не скрывал этого.

– Можно зайти в один из ближайших портов, – Ильда говорила серьёзно и, казалось бы, со знанием дела.

– До него ещё два дня и три ночи, сеньора, – ответил капитан. – Если шторм не повторится, то можно надеяться на лучшее.

– Сделайте всё, чтобы ничего непоправимого не случилось, капитан, – заметила Ильда очень требовательно, и по её глазам капитан это отлично понимал.

Судно с каждым днём увеличивало течь и помпы уже не успевали откачивать значительно прибывавшую воду. Счастье и теперь улыбнулось им. Вблизи находился порт на Пуэрто-Рико. Капитан назвал его Фахардо. Порт совсем маленький, но кое-что можно было сделать и здесь.

Трюм освободили, выгрузив груз на берег. Часть его тут же начали продавать местным купцам. Особенно шло вино, как и предполагала Ильда,

– Сколько времени займёт ремонт, капитан? – спросила Ильда.

– С неделю, сеньора. Ещё время на погрузку. Так что можно вам нежиться здесь сколько хотите. Остров очень привлекательный, скажу вам.

Делать было нечего, и Ильда с Диего охотно знакомились с окрестностями. Природа оказалась действительно восхитительной. Ночами они тайком купались на пляже за городом. Ильде это очень нравилось, особенно после долгого плавания через океан.

– Тебе нравится здесь, Диегито? – спрашивала она, выходя нагишом из воды.

– Просто восхитительно! Особенно с тобой, любовь моя! Но ты хотела идти на Кубу, там тоже много великолепных мест. Надо лишь изучить их и найти наилучшее. Ты ведь хочешь в городе жить. Что может быть лучше столицы?

– Ты говоришь о Гаване? Пожалуй, ты прав, мой Диегито! Там общество, богатые люди, и много всего, что так интересно в жизни.

– Значит, так и решим. Идём в Гавану. Как отремонтируемся.

Ремонт, однако, затягивался. А потом шесть дней бушевал шторм, едва не перешедший в ураган. И опять случились поломки, и так пришлось простоять в этом маленьком порту почти месяц.

– Поверить не могу, что завтра мы снимаемся с якорей! – вздыхала с довольным видом Ильда. – Уже опостылел это городишко!

Диего тоже был согласен с ней. Оба испытывали волнение в предчувствии новой интересной жизни вдали от сонного Фаро и интригующего Лиссабона.

Накануне пришло известие о пиратах, которые курсируют вдоль побережья Пуэрто-Рико и вполне могут ограбить любое судно.

– Сеньора, – капитан с озабоченным видом смотрел на Ильду. – Сеньора, я бы повременил с выходом в море. Слыхали про пиратов?

– Слыхала, капитан. Однако, думаю, что до Сан-Хуана мы сможем добраться, с божьей помощью. Тут всего сутки хода. Можно выйти ночью. Надеюсь, это вас не смутит, капитан?

– Как сказать, сеньора. Я тут никогда не бывал, а на карты особой надежды нет. Если позволите, я изучу их и к вечеру скажу моё мнение, сеньора.

– Правильно мыслите, капитан. Я надеюсь на вас.

Капитан согласился с доводами Ильды и вывел судно в море. Избегая близости опасного берега, судно шло с зарифленными парусами в десяти милях севернее, обогнув мыс, вызывавший беспокойство капитана. Несколько встречный ветер заставлял лавировать, делая длинные зигзаги.

Но к рассвету показался вход в обширную бухту Сан-Хуана, столицы острова.

Из любопытства, Ильда попросила разбудить её при виде признаков города. Она не стала тревожить Диего и вышла на палубу, покрытую росой, свежий ветер обдал её горячее тело приятным холодком.

Лёгкая дымка немного смазывала очертания береговой линии, но чувствовалось, что там, на юге прячется отменной красоты местность. Ведь остров так и называется – Прекрасным, красивым, приятным.

Далеко на севере белели паруса нескольких судов. Капитан послал матроса с требованием подняться сеньоре на полуют.

– Вы встревожены, капитан. Что случилось?

Он указал на паруса. Они маячили милях в пяти и догнать их судно уже не могли, но капитан заметил:

– Это точно пираты, сеньора! Посмотрите в трубу. Это будет вам интересно.

Ильда с волнением долго всматривалась в далёкие паруса, вернула трубу, повернула побледневшее лицо, спросив:

– Я ничего не поняла, капитан. Вы уверены, что то пиратские корабли?

– Десять против двух, сеньора. Вне всяких сомнений. Но вряд ли они завернут сюда. И ветер им про́тивный, и сил у них маловато. А мы успеем укрыться в бухте. Тут можно и товар продавать. Так что можно провести время с пользой для себя, донна Ильда.

Она же вдруг подумала, что капитан знает, что с нею произошло в Сетубале и Лиссабоне. Однако обещал молчать, и ни разу не назвал по фамилии дона Бастиана. Но всё же Ильда бывала смущена, разговаривая с ним.

В порту все уже знали про пиратов и много лодок устремилось к только что пришедшему судну. Ни один корабль не осмелился выйти из гавани, а форты были готовы к отражению неприятеля, получив приказ от губернатора.

Один из помощников губернатора сам взошёл на борт и расспросил капитана о положении на море. Он с удивлением и волнением поглядывал на Ильду, вышедшею на полуют и слушавшую их разговор.

– Простите, сеньор капитан, кто эта сеньорита, что так внимательно прислушивается к нашему разговору?

– Это хозяйка, донна Ильда, сеньор. Мы ведь из Португалии, но она испанка. Возвращается на родные острова.

– Вот как? – удивился помощник и, оглядев сеньору, всё же протянул руку с предложением поцеловать её смуглую руку.

Ильды весьма непринуждённо позволила ему коснуться её руки губами и спросила с некоторым кокетством:

– Мы знали, что в море шныряют пираты, сеньор де Симистера. Но не стали больше ждать и рискнули прийти сюда. Как видите, мы оказались правы.

– У пиратов было всего три судна, сеньор, – вмешался капитан. – А мы были на подходе к порту.

– А у нас уже три дня ни одно судно не рискует выйти в море, – помощник губернатора повернулся к Ильде. – Простите, вы ведь мулатка?

– Вы угадали, сеньор. Я к тому же принцесса государства Осудуку, что в Африке. Мне было поручено ознакомиться с жизнью в Европе, и я это сделала. Но сейчас я не намерена возвращаться. Здесь у меня супруг, дон Диего д’Арбаледо. Мы насколько счастливы, что я отказываюсь возвращаться домой. Пошлю отчёт, и пусть сами родственники решают свои дела.

– И вы богаты, донья Ильда? – Дон Эметарио, так было имя помощника, с заинтересованностью смотрел большими влажными глазами любителя женских юбок.

– Достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой, дон Эметарио. – Ильда с едва заметными искорками смеха в глазах, смотрела на довольно привлекательное лицо испанца, но тот не замечал иронии.

– Я возьму на себя смелость от лица губернатора пригласить вас с супругом во дворец. Мы все будем рады познакомиться со столь знатной и богатой гостьей нашего города. Надеюсь, вы не завтра уйдёте в море? Пираты…

– Разумеется, дон Эметарио. И большое спасибо за приглашение. Мы с супругом подумаем над ним. Будет также интересно познакомиться с местным обществом. С лиссабонским я уже знакома.

– Мы будем ждать вас, сеньора д’Арбаледо. Вы очень интересная сеньора и… более, чем красивая женщина!

Он опять поцеловал её руку, теперь уже без колебаний, и откланялся, спеша поделиться своими впечатлениями о гостье из Португалии.

Ильда переглянулась с капитаном, увидела, что таможенные чиновники не горят рвением досматривать груз, что сильно обрадовало капитана. И не только его, но и Ильду. Лишние затраты ей никогда не были приятны.

Губернатор с интересом выслушал отчёт помощника и странная усмешка скривила его губы. Он заметил с некоторым сомнением:

– Но она мулатка, дон Эметарио! Удобно ли вы поступили, так используя моё имя! Могут нас неправильно понять.

– Это можно обставить, как дипломатический приём. Ведь она представительница независимого государства в Африке! Это снимает все недоразумения.

– Вот именно – в Африке, сеньор де Симистерио! Ладно, я подумаю. Вы говорите, что она необыкновенно красива и соблазнительна?

– Именно необыкновенно, сеньор губернатор! А соблазнительна до умопомрачения! Уверяю вас, все будут довольны, и это на неделю будет у всех на устах!

– Хорошо! Идите, я подумаю. Но впредь будьте осторожнее с моим именем, – строго закончил губернатор, отпуская помощника.

А тот вышел и, улыбаясь себе под нос, подумал: «Как бы не так, милейший губернатор! Погляжу я на вас, когда вы увидите её. У вас дух захватит от восторга! И не у одного вас!»

На следующий день губернатор вызвал к себе помощника. В кабинете сидел первый заместитель, а губернатор мерял шагами кабинет, явно волнуясь.

– Ага! Вот и наш виновник! Ну-ка, дон Эметарио, поведайте нам ещё раз про вашу принцессу из… ладно, я не запомнил названия той страны. Бог с ним! Ну?

Дон Эметарио вновь рассказал о своей встрече с Ильдой и смелости, с которой он встретился вчера на борту судна.

– Видите ли, он предложил обставить это, как дипломатический приём. Вы что-нибудь понимаете в этом? – повернулся губернатор к заместителю.

– Всё зависит от самой… принцессы, сеньор губернатор. Кстати, у неё есть хоть какие-то полномочия?

– Я не посмел спросить, но она ведь не официальное лицо, а частное. Возможно, у неё ничего и нет, но я бы не стая упускать такую возможность, сеньоры. У вас всех челюсти отвиснут от её вида! Уверен в этом, сеньоры! Вы не пожалеете о таком приёме. Тем более, что у неё супруг испанец, проживший несколько лет в Португалии.

– Что скажете, дон Хесус? – повернулся опять губернатор к заместителю.

– Можно попробовать, сеньор. Собственно, чем чёрт не шутит? Вдруг и правда, она принцесса, и мы лишь намекнём на это. Пусть сами додумывают, а мы развлечёмся здесь. У нас не так много оригинальных возможностей для этого.

Губернатор долго думал, поглядывал на собеседников и наконец согласился.

– Хорошо! Пусть дон Эметарио занимается этим приёмом. Поскольку он всего лишь третий помощник, никто всерьёз ничего не примет. Всё может пройти легко и непринуждённо. К тому же для наших дам это будет очень привлекательное зрелище и повод в удовольствие почесать языками. Ну, а нам будет что вспомнить.

Дон Эметарио с довольным видом поклонился и быстро исчез за дверью, подумав, что ему, как устроителю, будет легко первому пригласить сеньору на танец.

Прежде всего он поручил каллиграфу написать красочное приглашение чете д’Арбаледо – официальное приглашение на приём во дворце губернатора, без упоминания её статуса принцессы. Более простенькие приглашения были заготовлены многим знатным и богатым горожанам, которые достойны для такого приёма. Диего, получив приглашение, сильно удивился. Он не слышал, чтобы Ильда говорила с представителем губернатора, а Ильда со смехом заверила его:

– Ты всё равно не любитель балов и празднеств. А мне интересно, и я не согласна с тобой в твоём отношении. Пусть и мы немного повеселимся. Посмотришь, как все эти важные сеньоры будут увиваться вокруг меня, а их жёны скрежетать зубами от злости и возмущения! А мне будет приятно поиздеваться над ними. Они-то надо мною как измывались! Вот и у меня будет возможность хоть в таком виде насладиться местью. Ты ведь не думаешь, что я могу кому-то из них уступить себя? Не дождутся!

Диего понимал её, но не мог принять позицию, выдвинутую ею. Хотя согласен, что и так можно поступить. И ответил холодно:

– Только из уважения твоих чувств и моей любви к тебе, я уступаю и согласен сопровождать тебя на бал или как он там будет у них называться.

– Приём, милый. Надо привыкать к новым обстоятельствам жизни в колониях. Ведь знаешь, что у меня нет ничего, кроме моей внешности. Только благодаря ей я ещё могу на что-то рассчитывать. И я готова пожертвовать некоторыми своими принципами ради утверждения себя в этом проклятом обществе. Мы не можем существовать помимо его влияния на нашу жизнь.

Диего это понимал. Сознавал, что положение его супруги, а значит, и его, во многом зависит от поведения самой Ильды. И стал безоговорочно на её сторону.

Приём должен был состояться через три дня. Этого было очень мало и все знатные женщины города были заняты только спешным приготовлением к празднеству. А дел у них, конечно, было множество. Никто не хотел ударить лицом в грязь, и с рвением необыкновенным, стали спешно готовить наряды, драгоценности и причёски, что оказалось слишком большой нагрузкой для сеньор, которые привыкли все делать неторопливо и последовательно. Провинция!

Ильда не отставала от остальных и тоже тщательно готовила платье, сшитое по последней европейской моде. Это будет, как считала она, шоком для местных модниц. И весёлое злорадство не покидало её все эти три дня.

– Ильдита, ты собираешься обвеситься драгоценностями? – со смехом спрашивал Диего, осматривая примеренное платье и украшения,

– Вот думаю, прикидываю и прошу помогать мне. Ты ведь не хочешь моего позора, милый? Я тем более.

– Вдруг тебе больше пойдёт вовсе без украшений, а? Ты и так красива, а ещё больше соблазнительна. А мужчинам твои драгоценности ни к чему. Их будет интересовать твоё тело и возможность обладать им.

– Бесстыдник! Так говорить о собственной жене! Постыдись, муж!

– Но это именно так, моя принцесса! Вдруг и женщины окажутся в шоке, как ты говоришь! Тогда о тебе будут говорить здесь не один месяц. Такого никто ожидать не может и ты окажешься в центре внимания и почитания.

Она долго думала, примеривала то одно, то другое украшение и наконец остановилась на единственном украшении – золотой тонкой цепочке и крестике с рубином в центре. Всего в три четверти карата. Повернулась к Диего и с полуулыбкой спросила, немного поводя плечами:

– Что скажешь, супруг? Этого достаточно?

Он внимательно оглядел Ильду, хмыкнул в усы и молвил, улыбаясь:

– Ты знаешь, Ильдита, так будет лучше всего. Твоя красота и соблазнительность ничем не будет затуманиваться. Все будут смотреть не на драгоценности, а только на тебя, на твою красоту. Особенно мужчины, а женщины кипеть от злобы и ненависти, что ты мулатка, а одета лучше, красивее и с большим вкусом.

– Какой ты у меня молодец, Диегито! Иди ко мне, я тебя поцелую!

Диего не заставил себя просить дважды. Потом спросил немного смущаясь:

– Не могу понять, за что ты меня любишь, Ильдита? Я достаточно простой и ничем особым не выделяюсь. Скажи…

– Чудак ты! Ты первый из белых принял меня, не как рабыню, а как красивую, привлекательную и достойную женщину. Не посчитался с тем, что я спала с чужими мужчинами. Разве это не повод полюбить тебя?

– Я не думаю, что это достаточный повод для любви такой женщины!

– Конечно, мой дорогой глупец! Ты ещё отличный любовник. Разве этого мало для рабыни? Для женщины, которую только использовали и никогда не уважали! А ты с первой минуты зауважал во мне женщину, и не только. В твоих глазах я тогда ещё прочитала, что ты честный и готов разделить со мной не ложе похотливого самца, а ложе настоящей любви. Разве не так было?

– Немного не так, Ильдита. Я искал не жену, а нечто другое, вроде постоянной любовницы. Но ты права, что я сразу задумался об ином.

– Так что, мой миленький, успокойся и продолжай начатое. Я с тобой счастлива и никогда не мечтала о таком. Просто хотелось освободиться от рабства. А получилось совсем не так. Не только освободилась от рабства, но заполучила прекрасного супруга и даже богатство. Правда, тут почти без тебя, но во имя нашей с тобой любви и благополучия.

– Ты меня даже смущаешь, Ильдита! Перестань, а то я возгоржусь и могу изменить себя с такой самоуверенной женой.

– Только попробуй, негодяй! – шутливо улыбалась Ильда, но в глазах Диего успел заметить коварные искорки, мгновенно погасшие.

– Лучше я даже пробовать не стану, Ильда, – покачал он головой вполне серьёзно и торопливо улыбнувшись немного натянуто.

– Вот и отлично! А теперь посмотри ещё раз на меня. Достаточно мне, чтобы блистать в этом обществе провинциалов?

– Уверен, что так и будет. И во многих благополучных семьях начнутся неурядицы и ссоры со скандалами. Тут ты будешь довольна. Месть окажется полной.

– Ты всегда так ободряешь меня, Диегито! Помнишь, как мы с тобой орудовали прежде, когда добивались хоть каких средств для простой жизни?

– Этого никогда не забыть, как и многого другого. У нас оказалась очень бурная жизнь, а мы только начинаем жить. Всё у нас впереди. И завтрашний вечер должен показать нам многое. Сможем ли мы удержать то, чего достигли.

– Мне кажется, что сможем, мой милый глупыш! С твоей помощью и моим умением… сам знаешь с каким!.. – Она засмеялась, а Диего подумал и последовал её примеру. Им стало вдруг легко, весело и приятно друг с другом.

– Значит, завтра у нас премьера здесь, в колониях?

– Непременно, дорогой! Уверена! – и она торжественно пококетничала.

А Диего подумал про себя, что с этой женщиной у него будет много беспокойного и непредсказуемого. Но он был уверен, что они должны понимать друг друга, и их любовь не погаснет из-за мелочных глупостей и непонимания. Ильда незаметно наблюдала его и ухмылялась в зеркало.

Ей было приятно, что он так думает об их жизни. И мысль о детях вдруг ворвалась в её мозг и заполнила её всю.

Глава 16

Шикарная коляска, запряжённая не менее шикарной кобылой, подкатила к дворцу губернатора, и сам Диего подал руку супруге,

– Нас уже поджидают, – шепнул он Ильде, и они торжественно прошествовали по лестнице. Дворецкий проводил их в залу, где все гости тут же повернули головы к вошедшим и замолчали, наблюдая необычную пару.

– Началось, – усмехнулся Диего по-португальски, говоря так из опасения, что его могут услышать слуги.

– Интересно, подойдёт к нам губернатор? – ответила Ильда с лучезарной приятной улыбкой, показывая её всем.

– Вряд ли. Так его могут неправильно понять здесь. Не рискнёт. Потом, а сейчас прими знаки внимания от того помощника.

– Позвольте познакомить вас, сеньоры д’Арбаледо, с губернатором и его основными заместителями, – подлетел дон Эметарио, раскланялся и предложил локоть,

– Ваш супруг, сеньора, дон Диего? Очень рад знакомству, сеньор! Прошу вас!

Они приблизились к группе, где стоял и губернатор. Помощник, слегка смущаясь, представил новых гостей и губернатор, взглянув на Ильду, вдруг расплылся в улыбке и слегка поклонился, давая понять, что рад знакомству. Остальные последовали его примеру. Никто не изъявил желания поцеловать руку Ильде. А она так солнечно улыбалась и делала лёгкие приседания, что мужчины, как и предполагали супруги, обалдело пялились на неё, и протесты жён мало отвлекали их от этого занятия.

Губернатор делал вид, что занят разговором с другими сеньорами, но так и стрелял глазами на Ильду, стараясь скрыть это от своей довольно молодой и симпатичной супруги.

Нечто вроде заговора создало пустоту вокруг супругов д’Арбаледо, но неожиданно приблизились несколько молодых сеньоров, и дон Эметарио стал представлять их, как знатную золотую молодёжь города.

Ильду сильно удивило, что Диего тотчас с интересом вступил в разговор с ними, а Ильда скромно слушала, одаривая улыбками то одного, то другого.

Вскоре заиграла музыка и Ильду тут же пригласили на танец. Менуэт требовал замысловатых переходов, перестроений и па, и Диего с удивлением увидел, что его Ильдита прекрасно танцует. Он никогда не замечал, как она этому училась, но факт был налицо.

Она с обворожительной улыбкой переходила от одного кавалера к другому, и молодые сеньоры таяли, ведя её в танце. Даже первый заместитель губернатора несколько секунд продефилировал с нею в конце танца, отведя к Диего.

– Удивлён? – спросила она, оглядывая залу настороженным взглядом, однако с восхитительной улыбкой. Видела, как женщины, смотря на неё, обсуждают её наряд, отсутствие украшений, хотя скромный крестик был прекрасен и говорил о вкусе его хозяйки.

Ни одна сеньора не посмела подойти для знакомства. И это её немного беспокоило. Зато от мужчин, молодых и не только, отбоя не было. На каждый танец её обязательно кто-то приглашал, и она очаровательно позволяла себя вести.

Вдруг Диего услышал рядом с собой голос женщины. Он обернулся, извинился, переспрашивая:

– Простите, сеньора, не расслышал. Что вы сказали?

– Сеньор д’Арбаледо, вы уверены, что ваша супруга принцесса?

– Почему вы спрашиваете, сеньора?

– Зовите меня донья Илария, дон Диего. Как видите, я вас уже знаю. Так вы не ответили мне на вопрос?

– Естественно, донья Илария, она принцесса. А что побудило вас сомневаться?

– Нет, дон Диего, просто спросила без всякого… сомнения, а из любопытства.

– Видите ли, в Африке так много незначительных государств, о которых в Европе ничего или почти ничего не знают, что ничего удивительного, что и о той стране, где жила моя жена, тут никто ничего не знает.

– У неё хорошие манеры. Это вызывает подозрение.

– Мы некоторое время жили в Лиссабоне, и там нас принимали в кругах, близких ко двору. Пришлось брать уроки хорошего тона и манер. Она оказалась весьма способной ученицей.

– Признаться, у неё осанка настоящей принцессы. Этого у неё не отнять.

– Спасибо, донья Илария. Мне лестно слышать такое о супруге от… такой важной сеньоры.

– Я приёмная дочь губернатора. Мои родители дружили с его родом, но рано умерли и они меня приняли в семью. Ещё в Испании. А вы бывали в Испании, дон Диего?

– Только в небольшом порту Уэльва. На юге страны. Мы там покупали судно.

– У вас большое состояние? Простите за нескромность, дон Диего.

– Почти все деньги принадлежат моей супруге. Моего там всего три десятка монет золотом и никакого имущества.

– Занятно, весьма занятно, дон Диего. Я слышала, что вы направляетесь в Гавану. Хотите там обосноваться?

– Это давняя мечта супруги, донья Илария. – Диего рассмотрел наконец собеседницу.

Женщина лет двадцати пяти, весьма привлекательная, но её портил тонкий и довольно длинный нос и болезненно бледная кожа лица. Зато рыжеватые волосы были великолепны, как и глаза редкого яркого зелёного цвета с синевой. Немного печальные глаза.

Она заметила его любопытство, улыбнулась снисходительно, спросив откровенно, зная, что ей это простится:

– Как вам удалось привлечь такую женщину? Ведь вы весьма, простите, обычный человек. Поделитесь секретом.

Диего посмотрел в её красивые глаза и неожиданно выпалил, вспомнив слова Ильды, сказанные вчера:

– Я хороший любовник, сеньора. Так уверяет моя Ильда, и я ей верю.

Донья Илария с возмущением вспыхнула и, вскинув голову, удалилась с чувством глубокого оскорбления. Диего был доволен, избавившись от нежелательной собеседницы.

– Чего эта сеньора хотела от тебя? – спросила Ильда, вернувшись с танца.

– Тобой интересовалась. Все расспрашивала про тебя. – Диего всё поведал ей, пытаясь оградить от ошибок и разночтений их версий. – Мне сдаётся, что нам необходимо чётко определить наши ответы на любопытство окружающих. Как бы мы не опростоволосились.

– Верно, но это завтра. Сегодня просто нет времени. Я так довольна приёмом! Приятно наблюдать, как свирепеют матроны, видя меня с молодыми кавалерами и пользующуюся вниманием. И как ты был прав, посоветовав мне почти ничего не надевать из украшений. Зато почти все сеньоры просто обвешаны ими.

– Это говорит об их плохом вкусе и гордыне. Будем иными, – хитро улыбался Диего, осматривая залу. – К нам идёт дон Эметарио. Что он скажет тебе?

Она не успела ответить. Кавалер раскланялся, и обратился к Ильде:

– Наш губернатор желает с вами, сеньора, поговорить. Не откажете в любезности? Он очень просил.

– Это честь для меня, сеньор де…

– Эметарио, донна Ильда. Я вас на португальский манер называю. Вы не в обиде на вашего покорного слугу?

– Ни в коем случае, дон Эметарио, – улыбалась Ильда. и бросила взгляд на Диего, который делал вид, что занят осмотром залы.

Губернатор благосклонно улыбался в усы, спросил участливо:

– Донья Ильда, если не ошибаюсь?

– К вашим услугам, сеньор губернатор! – присела Ильда и склонила голову.

– Как вам нравится наш приём? Сильно отличается от королевского в Португалии? Слыхал, что вы там бывали.

– Должна вас огорчить, сеньор губернатор. При дворе я была лишь два раза, и на приёмы и балах не приглашалась. Но вблизи случалось бывать.

– Прошу простить мою назойливость, – вмешалась в разговор его супруга. – Хотела бы спросить. Это платье… оно по моде… в Европе сшито?

– О да! Тут я позволяла себе многое, сеньора!

– И во сколько оно вам обошлось, сеньора?

– Примерно в двести крузадо, сеньора, – ответила Ильда вполне равнодушно. Губернаторша вопросительна глянула на мужа. Тот ответил:

– Примерно так же, как двести золотых песо, дорогая.

– О-о! У вас достаточно денег, полагаю!

– Не жалуюсь, сеньора. Мой дед любит меня, и не скупится на посылку средств для любимой внучки. Да и я сама уже достаточно познала многое из полезного в Португалии. Уже сама могу заработать несколько тысяч в год.

Губернаторша скептически скривила губы, но все же спросила не об этом:

– Вы ведь недавно из Португалии?

– Да. Мы вышли в море почти пять месяцев назад. Пришлось ремонтироваться в Фархадо. Жалкий городишко, но природа вокруг замечательная.

– Что нового в модах сейчас в Европе?

– Посмотрите на моё платье, и вы всё поймёте, сеньора. Оно сшито у самой модной швеи Лиссабона. Она шьёт и для двора его величества. Очень дорого берет, но оно того стоит. Все знатные сеньоры почти только к ней и обращаются.

Ильда краем глаза заметила, что некоторые сеньоры, и сеньориты приблизили свои уши и жадно ловят каждое слово её и губернаторши.

Душа Ильды ликовала. А губернатор мягко тронул её за руку и зашептал в ухо комплимент, вложив в него тайный смысл. Ильда посмотрела смеющимися глазами на него и ответила, слегка кивнув. Он был доволен, но пригласить на танец не осмелился. В общем-то он ещё не разу не принял участия в танцах. Зато супруга отказать себе в этом не могла.

– Что они от тебя хотели? – спросил Диего, дождавшись ухода дона Эметарио.

– Всё очень просто. Видимо, жена губернатора захотела что-то разузнать о новых модах Европы. Это всех сеньор тут сильно беспокоит. Я и начала плести им разную чушь, хотя сама я весьма поднаторела в столице, за несколько месяцев жизни там и в Сетубале.

Подошёл важный сеньор лет сорока пяти и галантно раскланялся.

– Сеньор д’Арбаледо, позвольте потанцевать с вашей супругой? Я дон Альфонсо дель Солар, местный аристократ и по совместительству торговец. Могу и вам помочь в реализации вашего товара на выгодных условиях.

– Сделайте милость, дон Альфонсо, – тут же согласился Диего и тронул жену за талию, словно прицеливаясь к ночному любовному утешению. Утешению за такую пытку находиться среди расфуфыренных и напыщенных сеньоров и сеньор.

Дон Альфонсо привёл Ильду, та была в приподнятом настроении и беспрестанно говорила какую-то чушь, но приятную.

– Мне кажется, что ваша супруга, дон Диего, весьма сведуща в делах торговли. Я в этом убедился, послушав её всего пару минут. Вы позволите… – услышал он звуки танцевальной музыки.

Диего благосклонно улыбался, кивнул и посмотрел вслед, перевёл глаза на толпу и убедился, что интерес всего зала ещё не угас к его жене. Это его нисколько не обрадовало, но приходилось терпеть. Он видел, что Ильда в восторге от приёма и танцев. Вспомнил, что они всего раз бывали на подобном вечере, и смирил свою ревность, хотя понимал, что повода для неё у него нет.

Все закончилось лишь за полночь. Ильда, разгорячённая, возбуждённая и довольная, отодвинулась подальше, заметив игриво:

– Прости, милый мой страдалец! Но мне так жарко, что хочу поскорее окунуться хотя бы в морскую воду. Шлюпка будет ждать так долго?

– А как же, милая танцовщица! Я вижу, ты по-настоящему насладилась вечером.

– Ещё как! Все оказалось лучше, чем я ожидала. Теперь месяц про меня станут болтать в гостиных разные местные аристократки, ревновать своих мужей и перемывать мои несчастные косточки! Как хорошо, Диегито!

Шлюпка ждала, и они довольно благополучно и быстро прибыли на борт. Там Ана с Сарой уже приготовили бочку с чуть подогретой водой, но Ильда бросила:

– Сначала в море, потом в бочку! Хочу в море! Диего, проследи, чтобы никто не подглядывал, а то плохо будет тому!

Диего кивнул, сам разделся и пошёл к трапу и прыгнул в прокладные воды Атлантики. Поплавал, поджидая Ильду. Та осторожно спустилась и тихо окунулась, сберегая от морской воды голову с её роскошными волосами, собранными на макушке большим узлом.

– Боже! Какая прелесть! И никто не осмеливается принять такое купание из глупых предрассудков. И мне становится не по себе от этого. Даже я начала стесняться этого. А мама говорила, что у нас, в Африке, все женщины и даже мужчины обязательно по нескольку раз купались в реке. Даже крокодилы никого из своих не трогали. Странно, не так ли? А чужих тут же хватали за ноги. Наши детишки всегда безбоязненно купались, и не было случая, чтобы их тронул хоть один крокодил. Почему так, Диегито?

– Трудно сказать, милая моя прелестница. Не пора ли заняться другим делом? Оно тоже очень приятное… и полезное, сама говорила.

– Можно и вылезать. Посмотри, нет поблизости любопытного глаза. Выколи, если появится!

Любопытных не оказалось. Все трое вахтенных были предупреждены и не посмели глазеть на госпожу, боясь смертельного наказания. Тут они не сомневались.

Ильда уже без особого желания залезла в бочку, лишь бы смыть соль морской воды. Посидела минуты две и вылезла, приняв простыню от Аны. Сара меняла постельное белье.

– Утром не будить, – распорядилась Ильда. – Ждите, когда сама встану.

Ана кивнула, а Сара спросила сестру, дождавшись ухода хозяйки:

– И мне можно в бочку?

– Конечно! После хозяйки всё можно. Вначале я стеснялась. Мы ведь не привыкли к частому купанию. Раз в месяц и то не выходило. А сеньора готова каждый день бултыхаться в воде. Странно как-то. Но и я уже немного привыкла.

– Вот у неё жизнь, Ана! Вода, мыло, душистая вода из пузырька. Просто здорово! Как бы и я хотела так жить!

– Выйдешь замуж за богатого сеньора, тогда и начнёшь новую жизнь. А пока нам и здесь намного лучше, чем у родителей.

– Тоже сравнила! – воскликнула Сара. – Особенно тебе доставалось. А почему у сеньоров нет детей? Не хотят или не могут?

– Тише, дурочка! Я слышала, что сеньора пьёт какой-то настой и беременность не наступает. Но очень хочет детей. Сказала, что как только устроятся окончательно, тут же понесёт!

– Как считаешь, Ана, – проговорила Сара шёпотом, – она на самом деле колдунья? Или что ещё другое?..

– Молчи, дурочка! Услышит – моментально выгонит! Мы и так тут отлично устроились, а ты такое говоришь! Молчи об этом. И я тебе ничего не скажу!

А в каюте молодые любовники не смогли долго наслаждаться своей любовью. Усталость свалила их.

Встала Ильда ближе к полудню, отдохнув и выспавшись. Диего рядом не было и это не удивило молодую женщину. Он часто вставал раньше, не тревожил её, и она была благодарна ему за это.

Стукнула в переборку, и вскоре на пороге появилась Ана,

– Одеваться и умываться. Во рту противно. Дай вон тот сосудик, рот сполосну. Вчера пришлось выпить дрянного вина.

– Зачем тогда пили, сеньора?

– Не твоего ума дело, милая Ана. Приготовила платье?

– Висит на кресле, сеньора. Подавать?

– Новости есть? Как погода?

– Новостей нет, сеньора, но вокруг судна плавают лодки с разодетыми сеньоритами и глазеют на наше судно. С ними молодые кавалеры.

– Интересно, что им надо? Взгляну, только выпью немного сока. Пить страшно хочется.

Вошёл Диего и подтвердил слова Аны. Спросил без особого интереса:

– В город поедешь? Там, наверное, интересно сегодня. Можно получить приглашение от кого-нибудь из воротил города.

– Хорошая мысль. Здесь скучно, и я согласна посмотреть, что там, в городе. Что говорят обо мне.

– Не на рынке же такое можешь услышать, – ответил Диего. – Я уже позавтракал, шлюпку приготовили. У капитана сидит приказчик от дона Альфонсо. Наверное, хочет заключить сделку на покупку твоего мускателя. Половина ещё не продана. Пойдёшь послушаешь?

– Нет желания. Капитан сам знает своё дело. И ты сам тоже мог бы поучаствовать в таком деле. Оно у нас общее.

– Ты пока завтракай, а я и на самом деле схожу послушаю.

В шлюпке Ильда спросила мужа:

– Сделку подписали? Как все прошло?

– Удивительно, но дон Альфонсо сдержал слово. Купил тридцать бочек по высокой цене. Неужели здесь он продаст с выгодой?

– Наше какое дело? Когда деньги поступят?

– Обещает завтра к вечеру. А выгрузку начнут уже сегодня. Я просил ночью не разгружать – спать будут мешать.

В городе их вскоре окружили молодые кавалеры, и один из них тут же предложил посетить один богатый дом.

– Как, без приглашения?! – возмутилась Ильда, но кавалер тут же ответил:

– Я вас приглашаю, сеньоры! Вам будут рады. Все говорят, что вы интересные люди и с вами занятно поговорить, А донна Ильда просто всех очаровала. Только о ней и говорят в наших кругах! Идёмте, вы не пожалеете. Будет одна молодёжь. Стариков выпроводили подальше. Им с нами будет скучно, как и нам с ними.

Диего согласился и все пошли пешком по мостовой, сметая пыль подолами шикарных платьев.

Вернувшись на судно, Ильда проговорила несколько устало:

– Надо признать, что общество оказалось приятным, и нас задержали не так долго, как я опасалась. Можно и дальше поддерживать с ними дружеские отношения.

– Можно сказать, что мы уже завоевали этот город. Видела, как любезно с тобой обходятся, словно в тебе нет ни капли африканской крови. Правда, ты совсем мало походишь на мулатку. Многое тебя выдаёт, но все не так заметно.

– Если в Гаване меня примут плохо, то можно вернуться сюда, Диего, – заметила Ильда. – Что скажешь на это?

– Вполне согласен с тобой. Мне тоже понравился этот город. И до Португалии поближе будет.

– При чем тут Португалия, Диего? – удивилась Ильда.

– Как же, милая моя забывака! У меня там почти родные люди, и я бы хоть изредка хотел их навещать. Например, раз в три или два года. У меня совесть не будет спокойной без этого. Ведь мы помирились, и всё у нас с ними хорошо.

Чета д’Арбаледо пробыла в Сан-Хуане ещё две недели. Слухов о пиратах больше не было, можно было отправляться дальше.

– Лишь бы на Эспаньолу не заходить, – потребовала Ильда, вспоминая своё рабство там. – Прямо до Гаваны.

Капитан почти неделю изучал маршрут и места, где можно укрыться от возможного нападения пиратов всех мастей. Особенно английских. Их главная база Порт-Роял на Ямайке сильно способствовала упадку испанского владычества в Карибии, и противостоять им у Испании сил уже не было. Отдельные успехи не могли изменить картину здешней жизни.

Их провожали весьма дружелюбно, многие приглашали обосноваться именно здесь, обещая всяческую поддержку и расположение властей. А дон Альфонсо, с настойчивостью настоящего торговца, предлагал выгодные контракты на покупку больших партий мускателя.

– Видишь, как мой мускатель здесь понравился? – радовалась Ильда. – Стоит наладить поставку сюда этого вина. Можно хорошо погреть руки на этом. Лишь бы испанцы не прикрыли наши коммерческие начинания. У них тоже тут свои интересы имеются. Здесь ведь запрещают выделывать вина, и всё привозится из метрополии. А мы тут вроде контрабандистов. Выгодно, но и опасно.

– Разделаемся с грузами и купим хоть две пары пушек побольше. Всё будет защита от пиратов. Слабая, но другого у нас пока не предвидится. – Диего осматривал горизонт в поисках признаков пиратов.

Около трёх недель шли до Гаваны. Город открылся сразу после форта Кастильо-дель-Морро. Подняли испанский флаг, так как пушек для салюта на судне не была. Форт откликнулся одиночным выстрелом из пушки, пропуская судно в пролив, соединяющий океан с бухтами.

Стали на якоря в бухте Атарес и приняли таможенников. Небольшое количество груза удивило их. Пришлось пояснить, что товар распродали по пути сюда.

– Город мне кажется красивым, – передала трубу Диего Ильда. – Намного больше Сан-Хуана. Всё ж чувствуется столица всей Карибии. Пойдём в город?

– Часа три у нас есть. Можно и пройтись по улицам, интересно глянуть, как тут жизнь идёт, – Диего отдал подзорную трубу капитану. – Капитан, прикажите спустить малую шлюпку. На два матроса, больше нам не потребуется. Посмотрим относительно торговли. Держать груз лишние дни нет смысла.

Наняв коляску, они проехались по улицам Гаваны. Там было полно негров и это совсем не нравилось Ильде. Её провожали наглые взгляды этих рабов, узнававших свою. Ей это было неприятно. Она уже привыкла считать себя свободной и не хотела вспоминать жуткое прошлое.

– Можно завтра приступать к поискам выгодных купцов, – заметил Диего, вернувшись на борт судна. Я заметил несколько контор по торговым делам. Тут намного больше таких заведений.

Часть матросов съехала на берег развлекаться, остальные работали по уборке судна, готовя его к длительной стоянке и ремонту. Он требовался всегда.

От всего груза избавились за две недели. Получилось, что прибыль составила около полутора тысяч золотых песо. И столько же в остальных портах. И по этому поводу Ильда заметила:

– Никак нельзя упускать такое дело из рук. Дальше мы прекратим контрабанду и будем ввозить наш мускатель под видом испанского вина.

– Пора подумать о доме, Ильда, – напомнил Диего. – Мне уже надоело жить на борту и вдыхать трюмную вонь.

– Пора, конечно. Сколько можно торчать в этом душном каземате? Будем искать подходящий дом. Новый, и комнат на восемь. Очень большой мне не хотелось бы. Зачем он нам?

– Милая, как только купим дом, подумаем о детях! Ты готова к этому?

– Только об этом и мечтаю, милый мой дуралей! Поскорее бы!

Дом они подыскали уже через неделю. Именно такой, как хотела Ильда. Только комнат оказалось девять.

– Ничего страшного. У нас будут ведь слуги, дети, гости. Комнаты всегда могут понадобиться. Вдруг из Сан-Хуана кто пожалует? Будем рады. Там у нас с тобой были прекрасные времена, не так ли?

– Ещё как так, моя соблазнительница! Тебя многие пытались соблазнить?

– И не один! Я некоторых сводила с ума, но всё безрезультатно. Там на меня должны многие злиться. Посмотрим, как получится у нас здесь. Что-то мне говорит, что с этим в Гаване будет намного сложнее. Однако я надеюсь на лучшее, как и ты, полагаю.

– Правильно, Ильда. А я ещё думаю, что нам нет смысла держать судно без дела столько времени. Пусть готовятся загрузиться товаром – и в Португалию за вином. Оно больше всего меня привлекает, как коммерческое предприятие.

– Ты ведь не думаешь, что я сама должна за ним ходить в Сетубал?

– Зачем тебе? Есть знающие люди, и они всё сделают за плату. Так все делают. И нам тут нет нужды что-то менять.

– Когда начнём переселяться? – Ильда блестела глазами. – Тут нас пока не заметили. А пора бы. Значит, ещё рано. Будем надеяться, что дальше дела наши пойдут лучше. Но для этого нам тоже надо приложить много усилий. Это не Сан-Хуан, здесь крупная столица.

Они переселились в новый дом. Началось неизбежная притирка к новой обстановке. Сестры получили комнату поблизости от хозяйской спальни, Джамбо под лестницей, остальную прислугу ещё не наняли или купили, как здесь было в моде.

– У нас намного лучше идут дела в коммерции, чем со здешним обществом, – жаловался Диего. – Я уже намекал об этом своим торговцам. Да те в другом обществе вращаются. Здесь не то, что в Сан-Хуане. Удастся ли привлечь тебе внимание к себе?

– Не все сразу, Диегито. Тише едешь – дальше будешь. Терпение и ещё раз терпение, мой супруг. Я уже ощущаю некоторое продвижение к цели.

– Что это у тебя такое получается Ильда!? Хотел бы узнать подробности.

– Позавчера, мы с Аной ездили по лавкам и встретили двух важных сеньоров. Правда, один был моложе, а другой лет под пятьдесят. Я сумела обратить их внимание на себя. Особенно молодого. Тот просто рот открыл, но поняв, что я мулатка, немного охладел, но не надолго. Даже осмелился спросить, кто я такая, и не рабыня ли я.

– И что же ты? – с интересом спросил Диего.

– Ответила, что с незнакомыми мужчинами не разговариваю, но всё же сказала, что я свободная и никогда не была рабыней. Ещё сделала вид оскорблённой сеньоры. Он даже смутился, но дальше не пошёл, а я сделала вид, что совершенно возмущена и безразлична к его важной персоне.

– Ну и молодец, – удовлетворённо ответил Диего. – Не вижу острой необходимости вообще иметь знакомых в высшем обществе. Обойдёмся более низшим.

– Как сказать, – с сомнением заметила Ильда, но продолжать свою мысль не захотела. – Ладно, это дело будущего, а сейчас у нас другие заботы.

– Что ты имеешь в виду? – поднял Диего брови.

– Я хочу ребёнка, Диегито. Мы уже устроились и это вопрос самый главный.

– Разве я против? – улыбался он. – Всё зависит от твоего решения. Сама об этом говорила, и не раз. Можно закладывать фундамент уже сегодня.

Ильда довольно засмеялась.

Две недели спустя она заявила супругу с таинственным видом и лукавым взглядом темных глаз:

– Дорогой Диегито, ты скоро станешь отцом!

– Неужели?! – воскликнул Диего и вскочил в радостном возбуждении. – Ты уверена, любимая? Мы столько ждали этого момента! Поздравляю!

– Немного сомневалась, путалась, но сейчас знаю точно, Я жду ребёнка. И ты обязан теперь это учитывать со мной…

– Всё, что угодно, моя принцесса! Ни слова возражения или любого противодействия! Интересно, что нам Бог приготовил? Мне кажется, что это не имеет большого значения, как считаешь?

– Хотелось бы первого мальчика. Все в семьях на это надеются. Так и я!

– У нас много времени впереди, и нам удастся многое сделать и в этом отношении. Ещё раз поздравляю, я очень рад!

Уже через неделю в доме появилась новая служанка и конюх. Ильда была спокойной и уравновешенной, избегала ссор и волнений. И все заботы о доме возложила на Ану, сделав её домоправительницей.

– Дорогой мой, Диегито, что у тебя с нашими делами? Они продвигаются или требуется моё вмешательство?

– От тебя ничего не требуется, дорогая! Я всё сам в состоянии устроить, – Диего заботливо смотрел на Ильду, пытаясь заметить признаки беременности. И естественно, ничего не замечал. – Судно отправлено в Португалию с грузом, остальные дела мелкие, но тоже движутся. Знакомства завожу и связи налаживаю. Живи спокойно и не волнуйся попусту.

Она смеялась, видя беспокойство супруга и радуясь его заботе.

Теперь она ходила по магазинам и лавкам с Сарой. У Аны работы и так было много по дому, а Сара оказалась бойкой и разбитной девушкой с решительным смелым характером.

Неожиданно Ильда вновь встретила того кавалера, с которым встретилась в лавке месяца полтора назад. Он сам подошёл к ним, когда Сара укладывала покупки в коляску. Он извинился, с поклоном спросил, улыбаясь:

– Сеньора меня помнит, или я не оставил своего следа в памяти такой красивой женщины? Я когда-то пытался поговорить с вами.

Она его узнала, но сделала вид, что не помнит. Заметила безразлично:

– Сеньор, я не настроена разговаривать с прохожим мужчиной. Оставьте свои неуместные приставания. Сара, поехали! Андре, гони быстрее! – последнее относилось к кучеру. Тот хлестнул лошадь, и та крупной рысью помчала по улице, оставив сеньора в недоумении и огорчении. Он проводил коляску глазами, вздохнул и побрёл прочь, размышляя и вспоминая её недобрые глаза.

– Представляешь, я сегодня встретила того сеньора, что пристал ко мне давно, когда я была в лавке. Он запомнил меня, но я сделала вид, что ничего не помню. Какой нахал! Хорошо, что я поспешила уехать, и он не успел представиться. Такого я ещё не встречала даже в Лиссабоне!

– Успокойся, милая! Ничего ведь не случилось. Он оскорбил тебя?

– Нет, но само приставание уже можно посчитать оскорблением! Возмутительно, что себе позволяют местные сеньоры!

– Забудь, – бросил Диего, не желая больше слушать про глупый случай. – Лучше поведай, как твоё самочувствие? Это меня больше занимает.

– В общем сносное. Немного подташнивает, но это в порядке вещей. Ты хоть не надрывай себя, милый мой супруг!

Время скакало козлом и вдруг незаметно приблизилось к родам. За последние недели Ильда округлилась, потяжелела, её огромный живот предвещал двойняшек. Доктор так и обещал, говоря с улыбкой:

– Вот помяните моё слово, сеньора! У вас должны быть двойняшки или близнецы. Можете поверить одной опытной повитухе. Она это точно может определять. Могу пригласить, коль согласны.

– Я вам верю, маэстро! – Ильда знала, что о возможности появления двойняшек у неё с Диего уже был разговор, и тот с радостью принял такую весть.

И действительно, Ильда разрешилась мальчиком и девочкой, вполне здоровыми и голосистыми детьми нормального веса.

– Как у нас здорово все получилось! – сказала Ильда первое, что пришло ей в голову, разрешившись вторым ребёнком. То была девочка и она оказалась немного меньше первенца. Оба ребёнка были темноволосыми, но у девочки проглядывали восточные черты. Лишь кожа была слегка смуглой.

– Ты просто прелесть, моя любимая! – радовался Диего, целовал жену в лоб и щеки, боясь коснуться детей. Те уже чмокали губами у груди молодой счастливой матери, любовно глядящей на свои чада. Истомлённая и усталая до бесконечности, она не могла не смотреть на детей без улыбки.

Повитуха заканчивала свои дела, а Ана выдала ей пять золотых песо, что с лихвой покрывало её двухмесячный заработок.

– Пусть будут счастливы мать и её детишки! Возблагодарите Господа за ниспослание такой благодати! Сразу и сын и дочь! Обязательно поставьте большую свечу и закажите молитву во здравие.

Дом наполнился детскими воплями и плачем. Дети оказались прожорливыми и требовательными в материнском молоке. Но его почему-то у матери не хватало.

– Как странно, милый, – жаловалась Ильда мужу. – Грудь большая, а молока мало. Что-то надо делать, милый.

– Я поручу Ане найти кормилицу. Дети не должны голодать и лишаться материнского молока. Завтра же мы найдём тебе помощницу, дорогая. Ты только сама не волнуйся попусту.

Кормилица оказалась дородной негритянкой с большим количеством молока. Её ребёнок – девочка довольно хилая и слабая, сосала вяло, зато дети Ильды сосали отменно, жадно и много. Быстро набирали вес и выглядели здоровыми и сильными. Развивались хорошо и мало давали матери спать, что не очень её беспокоило. Кормилица, живя в их доме, справлялась со всеми отлично, заодно исполняя обязанности няни.

Мама быстро оправилась и уже через две недели спокойно гуляла с малышами, толкая перед собой широкую деревянную коляску с детьми. Девочку назвали Кристиной, а мальчика Дарио Васко. Но все его звали только Дарио. Васко оказалось слишком португальским именем. А Кристине Диего не стал давать второго имени, говоря, что и так понятно и ясно.

– Девочке это не так обязательно, – сказал он своё мужское слово.

Глава 17

С некоторых пор Ильда стала замечать со стороны рабов-негров недовольные, и даже злобные взгляды. Причины она понять не могла, и это стало сильно волновать молодую мать.

– Детей за пределы дома не выносить и не вывозить, – отдала она. распоряжение кормилице и Ане с Сарой. – У меня плохое предчувствие. Поэтому выполнять все мои распоряжения неукоснительно!

– А что может случиться, дорогая Ильдита? – спросил Диего, узнав о таком распоряжении жены.

– Я так хочу! Не могу вдаваться в подробности, потому что сама ничего не могу тебе объяснить. Но так надо!

Сама она ломала голову над таким положением дел и не находила ответа.

– Да тебе какое дело до каких-то рабов? – возмущался Диего. – Что они могут в городе? Успокойся и перестань нервничать. Молоко вовсе пропадёт!

Она лишь качала головой и Диего согласился, тем более, что сад был достаточно большой, и там легко можно было гулять с дюжиной детей.

А Ильда силилась вспомнить рассказы матери. Они всплывали неясными и таинственными сказками, и наводили на смутные страхи. Тайные общества рабов существовали даже в таких условиях, когда ими помыкали и унижали всеми возможными способами белые хозяева.

Однажды Ильда проезжала с Сарой по улице и услышала реплику незнакомого негра. Из небольшой группы она не смогла разобрать, кто что сказал. Все смиренно работали, голов не поднимали, но голос раздался именно оттуда. Она лишь поняла, что негр говорил о её предательстве и о каре, которая неминуемо постигнет её за это.

На мгновение ей стало страшно, потом успокоила себя и потом часто насмехалась над собой. Даже Диего как-то сказал ей:

– После рождения детей ты стала подозрительной и боязливой, Ильдита. С чего бы это?

– Мне страшновато, вспоминая слова того негра. И ещё он что-то сказал на мало понятном мне наречии. Однако смысл я немного уловила, и он сильно меня встревожил. Что-то тут не так, Диегито.

– Мало ли завистников и злопыхателей. А ты всё же из их среды, хоть и мало на них похожа. Вот зло их и разбирает. Пустое это всё.

– Не скажи, Диего, – серьёзно и с уверенностью заметила Ильда. – Тут можно многое и страшное предположить. Даже мама мне намекала, что существуют какие-то общества среди негров, и они творят там свои древние ритуалы. Да я к её словам тогда мало прислушивалась. Девчонкой была и не вникала в их смысл. А надо бы постараться понять. Да теперь поздно об этом вспоминать, Диего.

– А я говорю, что всё это бредни и негры здесь ничего не могут сделать.

Но недели через две она опять услышала подобные угрозы. И негры были совсем другие. Всего трое, нёсшие с рынка корзины с продуктами. Она пристально всматривалась в их лица, но те не поднимали их, продолжая добросовестно нести свои ноши. На неё никто не смотрел. Потом она резко обернулась, но рабы не оглядывались.

– На этот раз я окончательно убедилась, что мне угрожают, Диего, – в страхе заявила Ильда, – Все сомнения рассеялись.

– И что теперь? – уже с беспокойством спросил Диего,

– Все думаю, но ничего не могу придумать. Надеюсь, что ничего опасного мне здесь, в доме, не угрожает. Буду меньше выходить из дома. Это меня не очень обременит. Хоть на время…

Но так продолжалось недолго. Как-то она с Сарой вышла прогуляться до ближайших лавок и, возвращаясь, услышала опять слова угроз, и другие, которые она не поняла. И упоминание их общего предка, сверхъестественную сущность многих народов Африки, Ньяма. Это был первопредок по поверьям народов, где находилось и её Осудуку. Тут она всерьёз испугалась.

– Здесь обязательно должно существовать общество старых верований, и обычаи этих верований тщательно берегутся и сохраняются. – Ильда с тревогой в голосе ласкала дочку Кристину, пытаясь покормить её своим молоком, которого была совсем мало даже для одного ребёнка.

– Разве церковь не уничтожает всю их ересь и веру в их богов? – с возмущением воскликнул Диего.

– Конечно, уничтожает, милый. Но у моих соплеменников это так глубоко заложено в душах, что они везде стремятся сохранить свою веру, и идут на большие жертвы ради этого. А их ведь много, как много народа из разных племён Африки. И тут бессильна любая церковь и власть.

– Но что они могут сделать? Например, тебе, совершенно белой женщине!

– У них много ритуалов. Народы разные и все хотят что-то сохранить из их прежней жизни. И все сохраняется в глубочайшей тайне, Диего. Я сама только понаслышке что-то могу вспомнить, но ничего не знаю, и никогда не соприкасалась ни с кем из тех сектантов. Но мне страшно, Диего!

– Ты преувеличиваешь, Ильда. Но раз страх сильнее тебя, не выходи без сопровождения двух людей. Одна Сара тебе не поможет в случае чего. – Диего и сам уже проникся беспокойством и считал, что дело заходит достаточно далеко.

– Не лучше ли завести собаку? Пусть охраняет дом, а то без неё трудно заметить вора или бандита. Да ещё по ночам. – Ильда просительно смотрела на Диего, и тот согласился купить хорошую собаку, уже выученную на охрану.

Собаку он вскоре купил, и скоро она стала всеобщей любимицей. Большой зубастый кобель резво бегал по двору и саду ночью, а днём сидел на цепи с грустным видом и жалобно поглядывал на людей, ожидая свободы.

Назвали его Вулкан. Чёрный цвет его короткой шерсти, и жёлтые глаза вызывали уважение к нему.

Он быстро освоился с новым для него домом и людьми. А больше всего привязался к Ане, которая могла с ним делать всё, что угодно. Он всё сносил, посматривал весёлыми глазами и лизал её в лицо.

– Ильда, скоро праздник Святой Троицы, – говорил Диего. – Мои новые знакомые пригласили нас на праздник. Гавана всегда красочно празднует этот великий праздник христиан. А мы ведь таковые? – добавил Диего с многозначительным смешком. Он знал, что Ильда верит не только во Христа.

– Если честно, то не очень хотелось бы, – ответила Ильда и сморщила нос.

– Это не совсем правильно, дорогая. Что могут подумать о нас, особенно о тебе? Репутация о тебе уже сложилась, и не совсем правильная.

– Тогда можно и поменять мои привычки, – со вздохом ответила Ильда. Взяла к себе у няни-кормилицы Дарио и стала покачивать, сын плохо засыпал. – Я пойду на праздник. Только пробуду на нем недолго.

– У тебя вполне законное право на такой поступок, – улыбался Диего. – Я могу задержаться, а ты возьми Сару, и вместе вернётесь домой.

– Да, конечно. Тут всего четверть часа идти. И то, если медленно.

Три дня спустя толпы праздничного народа заполнили главные улицы Гаваны.

Даже негры были освобождены от работ и приняли участие в торжествах, внеся и свои самобытные обычаи, которые уже вошли в быт города. Их улыбающиеся физиономии встречались повсюду. Ведь число рабов намного превосходило количество белого населения. Но всюду можно было видеть стражников, следящих за порядком, особенно за неграми.

Музыка гремела и пела, разодетые сеньоры и сеньориты распространяли волны ароматов дорогих духов, стреляя глазами на молодых красивых кавалеров.

Ильда с Сарой и Диего в обществе дона Андреса, приятеля Диего, неторопливо прогуливались среди пышной толпы, продвигаясь к кафедральному собору; там вот-вот начнётся торжественная служба, и надо было успеть занять соответствующее место на скамьях.

Дон Андрес постоянно проявлял знаки особого внимания к Ильде, но та была неразговорчива и даже чем-то угнетена.

– Ты плохо выглядишь, Ильдита, – наклонился Диего к ней. – Что с тобой?

– Что-то мне нехорошо на душе, мой Диегито. Сердце щемит, и очень хочется вернуться домой.

– Хорошо. Как только закончится служба в соборе, мы тотчас отправимся домой. Тебе необходимо побыть дома.

– Спасибо, милый! Ты такой заботливый!

Они выбрались из толпы выходящих из собора, и неторопливо лавировали в толпе, пробираясь к дому. Диего как-то отвлёкся разговором с доном Андресом и не заметил, как Ильда с Сарой оказались отрезанными от него. Оглянувшись, он не нашёл Ильды. Она должна быть видна, не то, что Сара, невысокая и тонкая девушка, что легко могла затеряться в толпе.

– Ильда! – громко позвал Диего, но ответом был смех толпы, где в основном были негры, веселящиеся и пританцовывающие на месте.

А Ильда с Сарой оказались в плотном кольце рабов. Они попытались вырваться, но крепкие руки схватили их за локти. Крики заглохли тотчас, грязные ладони закрыли рты, сменившись вонючими тряпками.

Глаза Ильды метали гнев, страх и отчаяние. А негры смеялись и гоготали, пританцовывали и били в самодельные барабаны, отбивая ритм и оглашая воздух пением песен на непонятном языке. Они были во власти старинных родных песен, прославлявших старые обычаи и верования.

Женщин крепко держали, круг потных тел не пропускал внутрь никого, кто мог бы показаться подозрительным.

Вскоре толпа темнокожих свернула в переулок, и грязные камни заскрипели песком под ногами женщин. Их влекли куда-то дальше от главных улиц. Ужас охватил Сару и Ильду. Им ничего не говорили, лишь шли, обнимая их дрожащие тела, охваченные ужасом и ожиданием расправы.

Не прошло и получаса, как они оказались почти на окраине города. Женщин затолкали в сарай. Без слов, в молчании, рабы ушли, оставив женщин в грязном вонючем месте, где слышались хрюканья свиней и поросят.

Сара с ужасом смотрела на Ильду. Света было мало и лишь в щели между досок можно было заметить полосу дневного света. Сказать что-то у них не было возможности, и Ильда лишь ворочалась на полу, силясь подняться на ноги. Ярость мешалась у неё со страхом и отчаянием, неминуемой гибели. Она наконец поняла, что её тревожило и беспокоило в последние дни.

Когда глаза привыкли к темноте, Ильда стала осматриваться. У довольно низкого потолка увидела щель. Стенка не доходила до потолка из редких досок, сквозь которые свисали клоки сена и соломы.

Ильда толкнула Сару и головой указала на ту щель. Девушка неопределённо пожала плечами.

Ильда подползла к Саре, повернулась к ней спиной и пальцами поискала её руки, связанные сзади, как и у Ильды. Та поняла и приподняла их. Верёвка оказалась крепкой и развязать её было трудно. Ломая ногти, Ильда трудилась изо всех сил, но только через полчаса ей удалось справиться. Сара выдернула тряпку изо рта Ильды, выплюнула свою и сказала, скорее, спросила:

– Сеньора, что вы задумали?! В каждую минуту сюда могут зайти и увидят, что мы свободны. Нас просто убьют!

– Потому и надо спешить. Меня не развязывай. И уходя, заткни мне рот. Я буду ждать твоей помощи.

– Но как я могу вам… да и себе помочь, сеньора?

– Смотри на потолок, Сара. Там щель и туда ты обязана протиснуться. Потом помчишься к нам в дом и поднимешь тревогу. Нас спасут, но надо торопиться, – Ильда говорила с отчаянными нотками в голосе. – Постарайся, милая моя Сара!

– Туда не дотянуться, сеньора, – шептала девушка.

– Я стану на четвереньки, а ты на меня, тогда ты сможешь. Я буду помогать. Я сильная и мне это удастся.

– А как же вы, сеньора? Они будут издеваться над вами!

– Твои дела только оповестить Диего и указать это место. Запоминай всё!

Ильда стала на четвереньки, но Сара спохватилась.

– Сеньора, тряпку в рот вам надо сунуть! Сами вы этого сделать не сможете! – Сара, извиняясь, затолкала тряпку в рот Ильды, стараясь не причинять ей боль. Ильда благодарно кивнула.

Сара осторожно влезла на спину Ильды, та довольно легко смогла подняться на ноги и девушка легко схватилась за край доски. Старая доска обломилась по краю, и Сара упала на земляной пол.

– Черт! – выругалась девушка и извиняющимися глазами посмотрела на Ильду. Та ободряюще кивнула и снова стала на четвереньки,

Сара стояла на плечах Ильды и старалась пролезть в щель. Та оказалась столь узкой, что даже её тонкое тело не могло протиснуться. Со стоном ужаса девушка стала ногтями и зубами отщипывать кусочки от доски, и через четверть часа щель расширилась настолько, что можно было попробовать снова сделать попытку пролезть.

Ильда дрожала, держа Сару на плечах. Усталость сильно тревожила её, но вот ноги Сары оторвались от её плеч, и Ильда вздохнула с облегчением. Отступив от стены, видела, как девушка с кряхтением и потугами все же пролезла в щель и скрылась в темноте. Лишь тревожный визг свиньи и поросят нарушил тишину.

Ильда постучала ногой в стенку. Голос Сары ответил:

– Все в порядке, сеньора! Но дверь, кажется, закрыта на засов. Буду стараться открыть и улизнуть!

Ильда слышала, как Сара возилась с дверью, но в этот момент со двора донеслись голоса негров. То, видимо, были работники, идущие по своим делам. Потом стало слышно, как заскрипел засов, кто-то вошёл, захрюкали свиньи. Ильда похолодела, но ничего страшного не услышала. Хотелось постучать в стенку ногой и обратить на себя внимания, но передумала. Все тут знали о ней и не стали бы помогать этой предательнице.

Вскоре раб ушёл, закрыв засов. Ильда ждала с замиранием сердца. И голос Сары тихо проговорил со страхом:

– Сеньора, скоро стемнеет, и я попробую выбраться! Ждите и держитесь, сеньора! Я приложу все силы для этого!

Вечерело. В сарае стало так темно, что всё стало черным и жутким. Прошло ещё примерно час, но Ильда этого не могла знать. Послышались тихие голоса и засов отодвинули. Судя по звукам, в сарай вошли несколько человек. Высекли огонь и запалили фонарь. Его тусклый жёлтый свет мало что изменил, но Ильда все же заметила в сарае четверых негров, тёмные тени которых неторопливо двигались в полутьме.

– Где же белая стерва? – спросил один из негров и в его голосе Ильда услышала тревогу. – Ну-ка говори, грязная предательница! – И пнул Ильду ногой в бок.

Ильда замычала, давая понять, что не может ответить. Тряпку выдернули, и голос первого раба спросил грубо:

– Куда подевалась белая тварь? Говори, стерва!

– Приходил какой-то человек… из ваших, наверное, и увёл её. Он мне ничего не говорил.

– Как он выглядел, говори!

– Я не могла его разглядеть. Было темно, а он ещё ногой повернул спиной к себе и снова ударил.

Негры оживлённо говорили на малопонятном наречии. Ильда поняла, что они сильно встревожены, испуганы и спешат что-то закончить.

Один из негров жестоко запрокинул голову Ильде, зажал нос и стал лить в рот вонючую жидкость. Она захлёбывалась, но часть жидкости всё же попадала в глотку. Ильду оттолкнули, и она упала на землю.

Негры опять возбуждённо говорили, а Ильда, поняв, что её готовят к ритуальному закланию, стала молиться, взывая к Великой Матери Акровери. Она молила довольно громко и негры отлично её слышали. Они притихли, слушая. Потом опять загалдели.

Стало светлее – они сделали два факела и запалили их. Один негр схватил Ильду за волосы, задрал голову лицом к себе и проговорил зловещим шёпотом:

– Ты, предавшая законы нашего народа, должна умереть во славу и величие наших предков и духов! Нкари, посвети сюда, – и прижал лицо Ильды к своему колену. Рванул волосы, оголяя шею, и вскрикнул в страхе.

Ильда ничего не поняла, но почувствовала, что хватка ослабла, и её вовсе отпустили. Она села. И сама удивилась, что кричать совсем не хотелось, в голове что-то туманилось, страх исчез. Остались безволие и тихая грусть. И тут услышала голос, спросивший её:

– Ты кто такая, женщина? – В голосе уже не прослушивались грубые и жестокие тона. Но это нисколько не удивило её, не придало ни сил, ни желаний. Даже отвечать стремления не было.

– Дайте ей напитка кало, – услышала она голос истязающего. – Пусть немного придёт в себя. Так она ничего не ответит.

Калебаса вдавилась в губы и Ильда стала пить. Оказалось, что жажда усилилась, и напиток оказался не таким противным, как прежний. Негры стояли вокруг и молча наблюдали. Факелы догорели, их затоптали и мрак сгустился.

Услышала голос, повторивший прежний вопрос.

– Я внучка правителя Осудуку, – сказала она вяло.

– Как оказалась здесь? – услышала следующий вопрос.

– Меня послали сюда ознакомиться с условиями жизни моих соплеменников. Дедушка услышал, что с ними обращаются очень плохо и послал троих своих внуков проверить слухи.

– Для чего это ему понадобилось?

– Если слухи подтвердятся, то он обещал больше не продавать белым своих подданных и посоветует и соседей присоединиться к нему.

– И что ты увидела здесь?

– Сюда я приехала из Эспаньолы. А прежде посетила Пуэрто-Рико. Всюду белые истязают моих соплеменников. Редкие белые обращаются с ними по-божески. Но таких очень мало. Это я и должна была привезти своему деду.

– Но у тебя муж белый человек!

– Нет, он не белый, а метис. Он с далёкого острова, который тоже захватили испанцы и поработили его жителей. Он бежал оттуда и стал богатым человеком. Он помог мне, и в знак благодарности и помощи, вышла за него замуж. Но это у меня не имеет законного права. Я по-прежнему свободная. И через месяц собиралась отправиться в Африку.

Негры тут же стали галдеть, что-то обсуждать и указывали на Ильду. Один из них спросил:

– Как твоё настоящее имя?

– Дедушка дал мне имя Мпату. Но здесь я приняла испанское имя. Так легче было жить среди белых. Иначе меня могли тоже сделать рабыней, и я никогда бы не смогла вернуться домой. Я и так уже три года нахожусь среди белого населения и постоянно жду разоблачения.

– Что за знак у тебя на шее за ухом?

Она вспомнила, что мать ей как-то говорила, что ей этот знак вытатуировали как принадлежность к роду великих колдунов страны Осудуку. И ответила:

– Моя мать из рода Великих колдунов Осудуку, и все девочки получали такой знак, подтверждающий и моё касательство к этому роду.

– Так ты принадлежишь к роду колдуний? – в голосе главного негра послышались тона уважения и даже подобострастия.

– Потому дедушка и отправил меня сюда. Я с детства легко усваивала чужие языки и испанский легко освоила за полгода. Недалеко была испанская миссия. Там я учила испанский у ихних проповедников и изучала их религию. Без этого мне тут не продержаться бы.

Негры ещё немного поговорили и главный развязал руки Ильде.

– Если ты обещаешь не выдавать нас, то мы можем тебя отпустить. Прощения, однако, просить не будем. Но и трогать больше не станем. Ты свободна и можешь уходить к своим…

В это время во дворе послышался шум, крики и выстрел. Рабы испуганно переглядывались. Ильда успокоительным жестом попросила молчать. Вышла в дверь.

В темноте двигались тени и голоса людей. Ильда крикнула:

– Я здесь! Не надо насилия! Никто меня не истязал! Никого не трогать!

– Ильда! – услышала она голос Диего. Он появился из темноты с пистолетом и шпагой в руках. – Что произошло?

– Ничего страшного, милый! Ты пришёл без надобности. Просто недоразумение, я уже свободна! Пусть никого не наказывают. Простая ошибка!

– Но тебя же похитили! Что тут за тайна?

– Я тебе потом расскажу. А где Сара?

– Сеньора, я здесь! – вышла их темноты девушка. – Я успела?

– Успела, но я уже была свободна. Меня с кем-то спутали и теперь разобрались. Всё, можем вернуться домой. Диего, у тебя коляска с тобой? Я устала и хотела бы поехать домой.

Дома Диего осматривал грязную несчастную жену, а та лишь попросила с жалкой улыбкой:

– Милый, мне бы так хотелось помыться. Я вся провонялась и покрылась грязью. Это можно?

– Сеньора, вода уже готова. Мы ждали вас. Идите, бочку уже наливают, – Ана с жалостью смотрела на хозяйку. – Мы все так испугались и переживали! Но Сара немного нас подбодрила своим появлением и рассказом, сеньора.

– Сара молодец! Мне не отплатить ей за этот подвиг.

– Ну что вы, сеньора. Она говорила, что это всё вы сделали. А она лишь безропотно исполняла ваши приказания, сеньора.

– Не прибедняйся, Ана! И замолчи. Мне ещё не совсем хорошо после проклятого и отвратительного напитка. Мне его залили насильно в рот. Я чуть не захлебнулась. Ничего не говори сеньору. Как дети?

– С ними кормилица. Они уже спят, сеньора. Вечер ведь.

– Помоюсь и пойду взгляну на моих крошек. Помоги мне, Ана.

Как Диего ни пытался выведать правду, Ильда отговаривалась ошибкой и просила не придавать никакого значения этому происшествию.

– Если возможно, постарайся, чтобы никто не узнал про это, милый. Мне не хотелось бы причинять этим несчастным вреда из-за глупой ошибки. Они так просили извинить их, и я обещала. Ты же видел, что они уже отпустили меня и собирались провожать до дома, пока их хозяева ещё не заперли их в своих сараях. Обещаешь?

Диего вздохнул и согласно наклонил голову. Спросил участливо:

– Ты сильно устала, дорогая?

– Ужасно! И так хотела бы побыстрее заснуть и забыть этот ужасный вечер!

Ещё два дна Ильда чувствовала себя подавленной и усталой. Ей казалось, что все происшествие приснилось ей во сне, но то была реальность, и она это понимала отлично. Потом похолодела, вспомнив, как опрометчиво обещала уехать в Африку через месяц. «Теперь надо думать, как выйти из этого положения!» – она слегка вздрагивала, вспоминая страшную ночь в сарае.

Её настроение с каждым днём становилось все хуже. Ильда пока ничего не могла придумать путного, и такое положение омрачало её жизнь. А Диего уже с подозрением поглядывал на супругу, но стеснялся тревожить расспросами, боясь повредить ей. Ведь ей пришлось пережить страшные часы, а это всегда может сказаться на здоровье.

И все же ему пришлось вмешаться. Он строго спросил:

– Ильда, с тобой что-то происходит непонятное. Прошло уже дней десять с той ужасной ночи, а ты всё хуже себя чувствуешь. И я уверен, что ты что-то скрываешь от меня. И Сара как-то странно себя ведёт, когда я спрашиваю её.

Ильда долго колебалась, но все же вздохнула и молвила, потупившись:

– Прости меня, дорогой, но ты прав. Я слишком была напугана и до сих пор с ужасом вспоминаю тот случай!

– Вот и поведай мне. Я ведь твой самый близкий человек и ты просто обязана мне все рассказать.

– Хорошо, Диего! Но ты должен обещать мне, что не очень будешь меня ругать!

– Отлично! Обещаю! Так что можешь не переживать. Говори и ничего не скрывай. Прощу тебя!

И Ильда всё рассказала, а под конец сказала горестно:

– Мне так страшно, Диегито! И куда теперь нам деваться? Эти рабы, они обязательно будут наблюдать за мной. И у них могут возникнуть подозрения. Что делать? Как нам поступить? Мы только устроили свою жизнь – и опять что-то неладное! А дети?! Как с ними? Диегито!..

– Прежде всего, надо трезво всё продумать и взвесить. Ты сильно напугана, и сейчас не в состоянии правильно поступить. Успокойся, времени у нас достаточно. Я уверен – мы сможем найти выход. Судно может задержаться, плохая погода или ещё что-то – любой сможет об этом узнать, даже негры, если у них такая организация.

– Но нам просто необходимо покинуть Кубу, Гавану, Диего! А где мы сможем обосноваться вновь? Все это убивает меня, Диего!

– Мы будем думать, Ильдита. Ты тут не вини себя, а успокойся. Вон как ты исхудала и осунулась. Если потребуется, мы тут же смотаемся в другое место.

– Но куда, Диего? И когда это произойдёт? Господи! Мать Акровери! Помогите мне, прошу вас? Сохраните моих детей, и я буду вечно благодарна вам!

Глава 18

Судно никак не приходило. Уже прошли все сроки, а его всё нет.

– Что может случиться с ним? – сетовала Ильда, горестно глядя на Диего.

– Такое часто случается, Ильда. Не стоит раньше времени переживать. Временами приходится сто миль проходить за неделю. Или вообще лежать в дрейфе. Будем ждать до последнего, моя трусиха. Раньше ты такой не была.

– Раньше я не испытывала такого ужаса. Родилась в неволе и воспринимала рабство вполне естественно, как и должно быть. Теперь я разнежилась, и я не могу этого вынести.

– Потерпи, дорогая. Скоро придёт судно, и мы сможем уехать в Сан-Хуан. У нас там хорошие знакомые и мы устроим жизнь там. Или можно переехать в Португалию. Или в Испанию. На твой выбор.

– Нет, там слишком холодно зимой. Лучше в Сан-Хуан. Это близко и не так опасно. Ведь мы будем с детьми.

Диего соглашался с её доводами, боясь спорами вызвать новые вспышки страха.

Наконец на исходе второго месяца судно вошло в гавань,

– Про́тивные ветры дули целых две недели, сеньора, оправдывался капитан. – И случилась поломка руля, а море штормило. Несколько дней чинили. Вот и припозднились. Всему виной погода, сеньора.

– Половину груза продать здесь, остальное везём в Сан-Хуан, – распорядился Диего. – Мы раньше не знали, что появится такая возможность. Но другого выбора у нас пока нет.

Ещё через три недели все погрузились на судно. Дом и всё остальное было уже продано, убытков понесли мало, но Ильду это не волновало. Она рвалась из Гаваны на всех парусах.

– Дорогая, оказалось, что сейчас в море хозяйничают пираты, и нам предложили подождать недели полторы. Несколько судов решили собраться и идти на восток вместе. Для этого губернатор выделил два военных судна охраны. Считаю, так будет надёжнее.

– Тут я с тобой соглашаюсь, Диегито. Боюсь пиратов.

– Жить нам придётся на борту или можно поселиться в гостинице.

– Лучше на борту, – тут же согласилась Ильда. – Сюда негры не станут рваться. К тому же они уже знают, что я не нарушаю договорённости. Мне даже немного стало спокойнее. Слышала, что у дона Висенте де Круэто дней через шесть собираются отметить свадьбу его сына. Он ведь твой хороший знакомый. Можно немного развлечься. Сможешь договориться о приглашении?

– Охотно попробую. Вряд ли он мне откажет, тем более что он очень высокого мнения о тебе, Ильдита. Завтра пойду на берег и поговорю с ним.

Дон Висенте не стал препятствовать такому гостю.

– Уверен, что ваша супруга украсит наше торжество. Я с удовольствием приглашаю вас, дон Диего. Для вас будет нечто прощальное. Жаль, что вы уезжаете. Хотелось бы продолжить сотрудничество с вами в коммерции.

– Ловлю вас на слове, дон Висенте, – улыбался Диего, довольный и обрадованный столь лестным предложением. – Значит, я смело могу поставить вам сотню бочек мускателя?

Посещение свадьбы значительно укрепило настроение Ильды. Страхи почти прошли, а у Диего появилась возможность укрепить свои торговые дела с местными купцами.

Вскоре целая эскадра торговых судов вышла из бухты, отсалютовав береговым фортам, и под конвоем двух хорошо вооружённых фрегатов устремилась на восток.

– Я насчитала восемь больших и три средних судна, – указывала Ильда пальцем на растянувшуюся вереницу парусов.

– Я предложил капитану строго держаться середины строя, – говорил Диего.

– А что слышно о пиратах? – в голосе Ильды слышалась вполне понятная тревога. Все боялись встречи с пиратами.

– Ничего нового. Где-то шастают в поисках лёгкой наживы. Здесь им трудно будет поживиться, разве что повезёт напасть на отставшее судно. А такие вполне могут быть. Я уже принял некоторые меры к. этому. Приказал капитану иметь дополнительные паруса. Это даст нам прибавку скорости до двух узлов в свежий ветер.

– Что-то мне кажется, что мы идём слишком медленно, Диего.

– Не все суда могут идти достаточно быстро, моя трусиха. Одни мы наверняка бы выиграли три, четыре дня пути даже до Сан-Хуана. Но не будем спешку пороть. Так надёжнее.

– Сколько видно островов и даже крохотных островков на юге! Там, наверно, мелко, Диего?

– Об этом лучше спросить капитана. Он должен знать.

Суда проходили северным берегом Кубы. Тут лежал путь серебряного флота, доставляющего в Испанию золото, серебро и драгоценные камни, ценную древесину, краски, смолы и всё, что можно с прибылью продать на рынках Европы.

Уже прошла неделя, а берега Кубы ещё виднелись на горизонте. Иногда они пропадали, но вскоре опять можно было их заметить вдали, особенно с марса.

На девятый день спокойного плавания, ветер засвежел. Началась изнурительная качка, пришлось всем судам взять севернее, подальше от опасных берегов.

Звук пушечного выстрела всполошил всех. Никто ничего не знал, но у каждого была лишь одна мысль – пираты! И вскоре капитан, получив сигнал от конвоя, заявил без утайки:

– Сеньоры, на севере замечены паруса пиратов. Точное число их никто не знает, но их много. Не менее десятка судов.

– Но у нас намного больше, сеньор!? – вскричала Ильда в ужасе за детей. – И что теперь прикажете делать?

– Пока ничего, донья Ильда. Лишь я отдам приказ приготовить оружие и пушки. У нас их четыре, достаточно крупного калибра, двадцати четырёх фунтов ядро. А это серьёзное оружие.

Матросы споро работали, готовя отпор пиратам. Те уже появились на горизонте. Их паруса то виднелись, то исчезали, когда судно спускалось в провалы между волнами.

Было время сиесты, но никто не ушёл отдыхать после обеда. Многие так и остались на палубе, особенно Джамбо и Сара. Её глаза светились страхом и любопытством. Диего вооружился пистолетами, шпагой и уложил у фальшборта мушкет.

– Боже, неужели нас не пронесёт, Диего?! – Ильда крестилась, молилась, взывая то к Богородице Марии, то к Великой Матери Акровери. Она была уверена, что у неё в этом случае больше шансов получить благословение и спасение от проклятых пиратов.

– Дорогая, не надо раньше, времени так мучить себя, Ильда! – уговаривал её Диего, хотя сам сильно волновался и переживал. – Иди в каюту и занимайся детьми. Одна Ана с ними не справится. Иди же, милая! – уже строго бросил он и подтолкнул её в спину.

Ильда ушла. Диего бросил взгляд на Сару. Та оставалась на палубе и даже поднялась на несколько шагов по вантам, чтобы лучше было видно паруса.

Все суда старались соединиться поближе, опасаясь отстать и стать лёгкой добычей пиратов. Но близился вечер, и не стоило слишком приближаться к берегу, изобилующему островами, мелями и рифами.

– Сеньор, я насчитала девять кораблей, – обернулась Сара к Диего. – Три из них большие. Остальные поменьше нашего!

– Это ничего не значит, малышка! – ответил Диего громко, так как шум ветра усилился и брызги долетали и до палубы. – Эти бестии так отважны и стремительны, что и с меньшими силами легко добивались победы. Смерти они не боятся, а за деньги готовы рисковать сколько угодно!

– А что с нами будет, сеньор, если они захватят наше судно?

– Ничего хорошего, детка! Всех нас ограбят, тебя снасильничают, как и твою сестру. А нас могут и пощадить, потребовав выкупа.

– Вам хорошо, сеньор, у вас деньги имеются!

– Ничего хорошего нет, Сара. Эти деньги тут же перекочуют в их карманы. Так что у нас шансы одинаковые.

Тем временем пираты стали рыскать вблизи каравана, выискивая возможность захватить и ограбить хоть одно судно. Никто не стрелял из пушек, не рассчитывая попасть в такую качку.

Неожиданно голос с марса заставил всех похолодеть от страха:

– Справа по борту пират! Судно тонн на семьдесят! Идёт точно на нас!

– Дьявольщина! – выругался Диего, увидев в четверти мили пиратскую барку, довольно ходко идущую среди волн на всех парусах, стремясь подрезать курс кораблю и атаковать внезапно и стремительно.

Диего бросился к канонирам.

– Заряжай картечью! Подпустим ближе и пальнём! Может, это отпугнёт их, если удачно попадём!

Пушкари засуетились, и вскоре пушки были заряжены. Пират был уже на расстоянии всего сотни саженей и быстро приближался, спеша до темноты овладеть большим и богатым судном. Капитан оглядел окрестные воды. Прокричал в рупор:

– Все с оружием на правый борт! Стрелять по команде! На пирате нет пушек!

– Слыхали? – спросил Диего канониров и матросов, занимавших места у фальшборта, готовя мушкеты к бою. – Если мы сможем прицельно поразить хоть десяток пиратов, то мы можем считать себя спасёнными. Его никто не поддержал! Приготовиться к залпу! Ждите команды!

Диего выжидал, думая, что пираты станут стрелять первыми. Так и произошло. Борт пирата окутался редкими дымками мушкетных выстрелов. Матросы упали на палубу, хоронясь от пуль. Три человека оказались ранены, но убитых не оказалось. Диего крикнул:

– Целься лучше! Залп, пли!

Сам выстрелил последним, подождав, когда немного отнесёт дым. Капитан со своего возвышенного полуюта закричал в рупор:

– Хорошо получилось, ребята! Ещё бы раз так! Человек десять убиты или ранены! Заряжай быстрее!

Диего спешил зарядить, изредка высовывая голову и следя за приближением судна. С него продолжали стрелять, но уже не залпами, а отдельными выстрелами. А пушкари спешили зарядить пушки. Матросы, понукаемые Диего, стреляли реже пиратов, но и пираты постепенно смолкали, готовясь к абордажному броску.

Диего прикинул – выходило, что у пиратов оставалось не более двадцати матросов. Завопил с надеждой в голосе:

– Ребята, мы должны отбиться! Их мало, нас вдвое больше! Заряжай, и палите без команды! Цельтесь лучше! И не спешите с этим!

Пираты уже приготовились забросить абордажные крючья и воплями подбадривали друг друга. Испанские матросы вяло постреливали, явно трусили, но Диего, ругаясь и грозясь, заставлял их сопротивляться.

– Приготовить топоры, обрубать крючья, ребята! Не робей! Сейчас я сниму их капитана, и будет совсем легко! – Диего тщательно целился в капитана, с саблей в руке, орущего на полуюте, подбадривая и обещая богатую добычу.

Рядом сидел Джамбо и заряжал мушкет.

Диего выстрелил и явно попал, но капитан лишь на миг опустил голову и саблю. По-видимому, рана оказалась пустяковой. Диего выругался вслух и протянул руку за вторым мушкетом. Джамбо схватил первый и тотчас стал его заряжать. К этому моменту пираты начали забрасывать крюки, которые вгрызались в фальшборт, а матросы с остервенением рубили тросы топорами, саблями и просто ножами. И в этот момент Диего всё же свалил капитана. Тот рухнул, но было видно, что и на этот раз он был лишь ранен. Его рука пыталась указывать направление броска, но упала, и он лишь пытался ползти.

Вопль отчаяния и ярости пронёсся по палуба пирата. Но на минуту они снизили активность, и канониры успели сделать второй залп. Картечь с высоты большого судна сильно проредила ряды нападавших. Диего высунул голову и заметил растерянность пиратов. Целыми оставалось не больше десятка, остальные лежали убитыми или ранеными. Испанцы воспрянули духом и стали яростно стягивать суда оставшимися двумя тросами, что ещё остались целыми. Тут пираты сами обрубили свои концы, и судно пиратов отвалило в сторону. Низкая барка быстро уходила к видневшимся вдали островам. Бой был закончен, но осмелевшие испанцы ещё постреливали, радостно орали и поздравляли с победой.

Капитан отдавал приказы по уборке раненых. Убитыми оказались два матроса, их тут же спустили в море, наскоро сотворив молитву. Семерых раненых отнесли в каюту, где им оказали помощь, перевязав и напоив ромом.

Ещё в одном месте шёл бой, но там пираты напали на небольшое судно и легко расправлялись с ним. Ещё дальше два военных судна охраны отстреливались от трёх пиратов. Исход боя был непонятен, но в наступавших сумерках он мог окончиться без результата.

Ветер помаленьку крепчал, поворачивал все больше с севера и неожиданно киль заскрежетал по коралловым наростам, размалывая в крошку. Ход замедлился.

– Паруса долой! – завопил капитан. – Все на реи! Быстрей, ленивцы!

Матросы бросились выполнять команду. Судно уже значительно накренилось и грозило перевернуться под напором ветра. Но матросы знали, чем грозит это, работали, как одержимые, и паруса убрали за считанные минуты. Судно немного поднялось, и угроза опрокинуться миновала.

Быстро темнело. Надвигались тучи, вскоре заморосил дождь. Всё окуталось кромешной тьмой. Лишь белые гребни светились в чёрном море, да глухие удары волн сотрясали корпус корабля. Было душно, влажно и страшно. Где-то на севере слабо светился одинокий огонёк. Несколько матросов уверяли, что это пиратский корабль, ушедший на пару миль севернее, спасаясь от полного поражения.

– Погасить все огни! – прокричал команду капитан, услышав и заметив огонь. – Вахту стоять без дремоты! Пираты рядом, и легко могут до нас дойти на шлюпках! Всем быть при оружии!

Диего спустился по трапу в каюту, где тряслись от страха Ильда и Ана. Дети не спали, хныкали и плакали. И ничем их нельзя было успокоить. Ильда встретила Диего словами, полными беспокойства:

– Нам угрожает опасность, Диего?

– Конечно, мои дорогие! Но пока нет оснований беспокоиться. Начнётся прилив, и мы будем пробовать сниматься с мели. В трюме вода прибывает медленно. Помпы пока справляются. Вы спите, а то может случиться, что спать потом не удастся. Успокойтесь и старайтесь заснуть. И дети успокоятся.

Он поспешно перекусил и вышел на палубу. Матросы качали помпу, кто-то измерял лотом глубину. Несколько матросов грузили в шлюпку якорь, собираясь завести его подальше и с его помощью, накручивая трос на барабан шпиля, стащить судно с мели.

Капитан яростно ругался, орал и подгонял матросов и помощников. Шлюпка отошла от борта и, преодолевая волнение, отходила все дальше.

Джамбо светил фонарём, направляя острый лучик в сторону моря, не давая светить в обратном направлении. Пираты не должны знать точного направления на судно, если не зафиксировали это заранее.

– Далеко ушла шлюпка? – спросил Диего капитана и тот с недовольным видом ответил, прикрывая трубку от брызг:

– Чем дальше, тем лучше, сеньор. Но не менее ста саженей необходимо, а то якорь будет плохо держать. Ещё не знаем, что за грунт там, – кивнул он в сторону моря, продолжающего волноваться и блестеть белыми шапками гребней.

– Есть надежда на успех?

– Даже если её нет, сеньор, то мы все равно должны всё испробовать! Сейчас начинается прилив, это надо использовать. Судя по приметам, пираты тоже попали в ловушку. До утра им не выбраться в море. Иначе их выбросит на рифы.

Диего посмотрел на чёрное небо. Дождь перестал, но звёзд видно не было.

Вскоре со шлюпки подали сигнал голосом и канат стали накручивать на шпиль. Вода прибывала, и через полчаса упорной и тяжёлой работы корпус судна стронулся и медленно пополз, скребя килем кораллы, к свободной воде. Ещё немного усилий – и судно закачалось на волне. К этому времени паруса были готовы и их тотчас развернули снастями в нужном положении, с тем, чтобы они захватили ветер и позволили судну набрать хоть небольшой ход. Это с трудом удалось. Судно медленно двигалось по косой в сторону моря, принимая удары волн левой скулой. Шлюпку спешно подобрали, а якорь пришлось обрубить.

В море огней нигде не оказалось. Весь караван ушёл дальше, а за ним и пираты, как сделал предположение капитан.

– Завтра к вечеру можем достичь Эспаньолы, – заметил он. – Ветер благоприятный и можно следовать за пиратами. Вряд ли они повернут назад.

И действительно, а капитан был этим доволен, впереди показались приметы пролива, и обломки судна, плавающие повсюду.

– Кто-то нашёл здесь себе могилу, – вздохнул капитан и перекрестился. – Хорошо бы пираты. Но как знать…

Прошли за ночь пролив и впереди увидели парус небольшого судна.

– Поставить дополнительные паруса, – приказал капитан. И, повернувшись к Диего, заметил: – Надо догнать и узнать новости. Там о них могут знать больше нашего.

На встречном судне испугались и постарались увеличить ход. Судя по всему, там посчитали их пиратами. Однако к полудню барку догнали, там обрасопили реи и легли в дрейф.

– Какого дьявола убегали и не отвечали на сигналы!? – ругался капитан.

– Тут столько пиратов, что сам черт голову сломит, сеньор! – ответил капитан барки, оправдываясь. – А что вам нужно?

– Мы отбились от каравана. Он должен был пройти сегодня. На нас напал пират, но мы отбились. Что слышно о пиратах?

– Один корабль захватили, сеньор! Прямо в проливе, сеньор! Примерно часа четыре назад. Мы как раз были милях в трёх и поспешили смыться на юг!

– Значит, бой был знатный?

– Да как сказать, сеньор. Времена нашей славы прошли, как я помню. Теперешние солдаты и матросы потрусливее будут. А пираты народ бойкий, сеньор.

– Куда пираты подались, капитан? – спросил Диего.

– Ушли на юг через пролив. Наверно, будут шерстить южные берега Эспаньолы. Так что, если идти северными берегами, то до пролива Мона опасаться нечего. У вас судно ходкое и вы легко их обгоните.

Капитаны поблагодарили друг друга, и судно Ильды ушло вперёд, оставив барку далеко позади, и к вечеру она скрылась за горизонтом.

– Как бы нам не попасться пиратам на траверзе10 острова Тортуга, – жаловался капитан и отвернул на север, к острову Инагуа, где, правда, тоже можно встретить разбойников. – Вся надежда на то, что в трюме неполный груз. Это даёт нам лишние полтора-два узла хода.

Четыре раза на горизонте появлялись паруса, но каждый раз напитан менял куре и уходил, хотя не ясно было, что за суда.

– Где мы сейчас, капитан? – поинтересовался Диего через четыре дня.

– Скоро будем на траверзе банки Навидад. Точно на юге будет мыс Самана. Ещё два дня – и мы будем в районе пролива Кона. Там уже совсем близко, и гавани вам знакомые. Верно, сеньор?

– В этих водах я ходил несколько лет назад. Всё здесь знакомо. Но пираты не дают мне покоя. И донья Ильда сильно переживает. Боится за детей. Они, правда, переносят плавание сносно, но пираты!..

– Бог благосклонен, сеньор д’Арбаледо. Я ежедневно возношу молитвы, прошу не оставлять нас своими вниманием и благословением. Будем надеяться…

Только прошли пролив Мона, как ветер стал менять направление на встречное, и с каждым часом крепчать. Пришлось идти лавировкой и часто менять галсы. Матросы выбивались из сил, а капитан не давал им отдыха.

– Дон Диего, я бы зашёл в Агуадилью. Это совсем рядом, а ветер все крепчает. Как бы в шторм не перерос.

– Вам решать. Вы капитан, так что на меня нечего смотреть. Я сейчас только за возможность взбежать опасности. Заходите, пока есть возможность. Сколько часов потребуется на это?

– Не больше трёх часов. Зато отстоимся, и течь попробуем убрать. Опять в трюме вода появилась.

Небольшой городок выглядел приятным и приветливым. Невысокие холмы на востоке поросли лесом вперемежку с плантациями тропических культур маиса и европейских цитрусовых. Они тут прижились отлично, а виноград попадался довольно редко. Его местные власти не советовали выращивать, только на еду, а вино изготовлять было запрещено11.

Шторм едва не перерос в ураган и бушевал шесть дней. И капитан благодарил Бога, что тот надоумил его зайти в этот порт. Хоть порт и не совсем закрытый, но шторм удалось выдержать вполне благополучно. Даже течь немного убавили.

– Вот обойдём мыс Вариккен и выйдем в открытое море. Кстати, это единственное индейское название, сохранившееся от названия острова до открытия его Колоном, дон Диего. Этих индейцев, поди, и вовсе не осталось теперь. Всех изничтожили! А как благословенно жили они прежде до нас! Мне об этом лет десять говорил старый буканьер12. Тогда их на Эспаньоле было много. В основном французы. Потом их испанцы вытурили и они подались в пираты-флибустьеры. До наших дней бесчинствуют в здешних морях.

Диего внутренне усмехался, вспоминая, как сам всего несколько лет назад гонялся за призами, добывая себе состояние. Добыл и не только, но и значительно преувеличил благодаря Ильде.

Эти воспоминания немного взволновали его, но Диего поспешил в каюту, посмотреть на семью.

Через неделю стали на якорь на внутреннем рейде Сан-Хуана, не заходя в бухту.

– Надо разведать обстановку, – сказал Диего, заметив вопросительный взгляд Ильды. Та согласно кивнула, и Диего в ялике отправился в город. Два гребца должны были дожидаться его возвращения, не отлучаясь далеко.

Четыре часа спустя он вернулся на борт и на вопросы Ильды, ответил:

– Меня помнят, и наши знакомые готовы нам помочь во всём. Так что скоро я переселю вас в гостиницу, а потом в дом. Надо его лишь подыскать. Это можно сделать вдвоём. Наймём коляску и будем разъезжать по городу и смотреть.

Глава 19

Прошло немного времени и вокруг семьи д’Арбаледо начались роиться молодые и не очень кавалеры из знатных и богатых семей. И Диего со скептическим смешком, спросил Ильду:

– И тебе нравится общество этих бездельников?

– Почему нет? Они скрашивают здешнюю довольно однообразную и скучную жизнь. А так я в центре внимания, а это всегда приятно. Я ведь тоже не простушка вроде Сары. И тебе не надоедаю своими предложениями посещать богатые дома и вести праздную жизнь.

Диего с интересом смотрел на жену и видел в ней заметные перемены. Она в Сан-Хуане сильно переменилась и стала ещё красивее. По-видимому, ей было интересно здесь в кругу поклонников и соискателей её внимания. Но ревность…

Она постоянно присутствовала в нём, часто волновала и заставляла переживать. Настроение в эти минуты резко падало, и Ильда становилась для него не столько супругой, но и объектом постоянного слежения за её поведением.

– Ты можешь мне сказать, Ильда, как далеко ты можешь зайти в своих отношениях с мужчинами? – Диего в напряжении ждал ответа, и Ильда тотчас заметила, смеясь со столь решительного заявления мужа:

– Ты можешь быть спокоен, мой ревнивец. Ни один из них меня не волнует. А ты становишься занудой, и мне это совсем не нравится.

– Однако в твоём окружении имеются настоящие красавцы и этого нельзя не заметить или не признавать. И однажды кто-то из них всколыхнёт твоё сердце.

– Даже так? – Ильда весело посматривала на Диего, тот выглядел в такие минуты весьма смешно и забавно. – И что тогда, милый?

– Понятия не имею. Но ничего хорошего не предвижу. Вдруг и я стану окружать себя красивыми юными сеньоритами и флиртовать с ними? Что ты на это скажешь? Или тебя такое моё поведение не заденет?

– Наверное, заденет, Диегито. Я думаю, что таких сеньорит у нас в доме просто не будет. Я их всех переколочу! – засмеялась Ильда, а Диего заметил:

– Я и не намерен был бы всё это устраивать дома. Есть другие дома, куда и меня приглашают, и весьма настойчиво.

– Без меня? – нахмурилась Ильда, блеснув глазами очень настороженно.

– Бывает, что и одного, – съязвил Диего и с интересом понаблюдал за женой.

– Не вздумай со мной проделать подобную штуку, милый, – угрожающе проговорила она, и Диего вспомнил, что от неё можно ждать всего, и самого страшного.

– Я и не думаю, но и мне охота немного поиграть у тебя на нервах, дорогая.

– Дурачок! Ничего у тебя не получится! Я просто этого не допущу. А скрывать от меня такие проделки просто невозможно. Особенно теперь, когда ты дал мне повод насторожиться.

Диего засмеялся, снимая напряжение, в котором мог завязнуть их вроде бы безобидный разговор.

Зато с этого разговора Диего стал особенно настойчиво наблюдать, но не столько жену, сколько сеньоров, которые окружали её. И вскоре подслушал один разговор, который его очень рассмешил и позабавил.

Это было на одном из приёмов, куда их охотно приглашали. Он стоял и покуривал тонкую сигару, к которым недавно пристрастился. Пышные растения с цветущими цветами, что так душно пахли, прикрыли его, а по другую сторону в мягких креслах сидели два сеньора, один из которых был хорошо знаком Диего. А второй, постарше и солиднее, был приезжий, и этот, просто очень красивый и благородного вида сеньор, спросил негромко:

– Неужели ни у кого из ваших кабальеро не возникает ничего такого, что могло бы отвратить их от этой мулатки? Как её… Ильда?

– Что вам сказать, дон Алонсо. Вы же сами видите, как она соблазнительна. Одного взгляда достаточно, чтобы любой мужчина испытал к ней страстное желание. Или вы так хладнокровны и холодны, что она на вас не произвела такого впечатления? А её смуглая кожа ничуть не темнее некоторых сеньор из старинных аристократических фамилий Испании. Зато какой вид, осанка и привлекательность! Просто восхитительная женщина!

– И многие добились её благосклонности? Она пользуется большим успехом.

Молодой сеньор усмехнулся как-то грустно и ответил, вздохнув:

– Некоторые пытаются хвастать, но я точно знаю, что ни один ничего от неё не получил. Даже ваш знаменитый любитель женских юбок дон Аурелио не смог её соблазнить. Она лишь посмеивалась и ничего даже не обещала. А он очень богатый и знатный человек, и любая сеньорита, и тем более сеньора готова была уступить ему.

– Очень интригующе, мой друг, – заметил дон Алонсо. – Очень!..

– Уж не вы ли станете первым, кто сможет по-настоящему восторжествовать в борьбе за эту прекрасную мулатку? – собеседник тихо засмеялся.

– Вы можете не верить, но я уверен, что смогу объездить эту дикую лошадку! Или я не дон Алонсо де Меркадо!

Ярость набросилась на Диего, и он едва сдержался от необдуманного поступка. Он лишь постарался запомнить его имя: дон Алонсо де Меркадо!

«Черт! Надо получше узнать, кто этот кабальеро, – думал Диего и осторожно покинул своё укромное убежище. Больше слушать он не хотел. – Интересно, сколькими средствами он обладает? И надолго ли он сюда приехал?»

Вскоре он узнал, что дон Алонсо здесь по делам и не намерен задерживаться надолго. Живёт он в Испании, и часто посещает колонии, устраивая свои дела. И эти дела приносили ему огромные деньги. Его связи с королевской фамилией делали его знатным и влиятельным человеком в Севилье.

Это несколько охладило пыл Диего, но он постоянно был настороже, и посчитал необходимый предупредить Ильду о грозящем.

– Пустое, мой милый! – беспечно ответила Ильда и усмехнулась загадочно. – То-то я стала замечать, что этот дон стал излишне настойчив в домогательствах ко мне. Очень красив, но слишком стар. К тому же мне не кажется, что он может быть хороший любовником, а я не любопытна в этом…

– Откуда тебе может такое известно? – с сомнением заметил Диего.

– Знаю! Не могу сказать как, но знаю, и ты мог подумать, что я променяю тебя на этого хвастуна и зазнайку. Такие вечно считают, что их деньги могут открыть любые двери и запоры.

Диего неопределённо повёл бровями, но не стал спорить. Уже давно понял, что у Ильды свои взгляды на мир, и она многое может предвидеть. Если захочет или появится нужда в этом.

А события неторопливо, но развивались. Дон Алонсо постоянно находился именно в тех местах, где и Ильда. Она не очень обращала на это внимание, но сама постепенно становилась холоднее к этому сеньору. Того это совершенно не смущало. Видимо он полагал, что Ильда просто выдерживает время для более бурного финала.

Но прошло больше месяца, прежде чем дон Алонсо предпринял первую атаку. Это случилось в доме помощника губернатора, с которым дон Алонсо был в дружеских отношениях и потому пользовался особым уважением в доме.

Один из знакомых Диего отвёл того в сад, где затеял обсуждение выгодного предложения солидного торговца вином. Диего был несколько удивлён, но заинтересовался им, поскольку предложение обещало хорошую прибыль.

А в это время дон Алонсо подсел к Ильде и с любезностью стал развлекать её светскими разговорами, в основном Мадридского содержания, Ильда внимательно слушала, пронзительно смотрела в его глаза и понимала, куда тот клонит.

Улучив момент, когда кабальеро чуть передохнул, Ильда сказала, отклонив голову и смотря на Алонсо:

– Простите, дон Алонсо, но вы мне надоели. Ваши попытки не принесут вам успеха. Вы просто жалки как любовник в сравнении с моим супругом. Простите за резкость, дон Алонсо, но прошу оставить меня в покое. Имейте в виду, у моего мужа большой опыт в дуэлях, и причиной всегда была я! – Ильда усмехнулась, поднялась и, вильнув восхитительными бёдрами, удалилась, обдав сеньора волной благоуханий.

Дон Алонсо сидел обескураженный. Сталь откровенный и резкий отказ он с давних времён не припоминал. И медленно ярость заполнила его нутро, а в голове тут же стали роиться мстительные мысли.

Ильда тоже догадалась, что этот сеньор не оставит её выходку без внимания, и в плохом настроении разыскала Диего.

– Что тебя расстроило? – спросил он, когда они покинули сад.

– Я отшила этого несносного дона Алонсо, и теперь он наверняка начнёт козни против нас. Особенно против меня. Тут я уверена. Его глаза мне это подсказали.

– Я так и знал, что всё это добром не кончится!

– Не очень переживай, Диегито. Мы об этом знаем, и сможем как-то противостоять его проискам. Он же уверен, что я ничего не знаю, и будет недостаточно осторожен. Этим мы и воспользуемся. А если он зайдёт слишком далеко, то у меня всегда найдётся для него отличное средство. И я им воспользуюсь!

– Какое средство? – не понял Диего, но вспомнил смерти её прежние врагов, и холодок страха прошил его живот.

– Пусть это тебя не беспокоит, мой Диегито, – очень сердито ответила Ильда и сделала вид, что всё это чепуха. Но она точно знала, что Диего догадывается, и это ей не понравилось.

А дон Алонсо на время вроде бы оставил Ильду, хотя всегда очень любезно и с подтекстом раскланивался, говорил с нею, но свои похотливые устремления держал при себе. Но не для Ильды. Она тоже наблюдала его и быстро поняла его игру, и стала подыгрывать ему, верная своим авантюрным замашкам. А они постоянно держали её в напряжении, если не считать гаванских приключений, которые до сих пор иногда вгоняли её в холодный пот. С тех пор она частенько вспоминала тот знак, что был у неё за ухом. Высмотрела в зеркало – татуировка изображала голову кобры с распущенным капюшоном.

Он был не более ногтя большого пальца и виден был не очень чётко. По воспоминаниям она помнила что-то от матери, но тогда, девочкой, она мало придавала этому значения. А теперь время упущено, и она никак не могла вспомнить всего, о чем мать говорила. Лишь понимала, что это знак материнского рода колдунов и знахарей. И что от бабки Ильда получила дар, которым уже давно пользовалась. Сейчас же она размышляла о том, каким образом обезопасить себя от притязаний дона Алонсо.

Диего узнал, что дон Алонсо вскоре должен был покинуть остров и город. У него возникло ощущение радости, что скоро его страхи исчезнут. Однако Ильда его чувства не разделяла.

– Ты рано успокоился, Диегито, – говорила она серьёзно. – Дон Алонсо просто так не сможет оставить без последствий мою дерзость. Для него это вопрос чести и престижа для самого себя. Тем более, что в городе над ним подсмеиваются, и это не может не подстёгивать его на мстительные шаги.

– И ты так спокойно об этой говоришь? – удивлялся Диего. – Что задумала?

– Ничего конкретного. Я ещё не решила, как буду действовать. Но у него ничего не выйдет. Он просто не знает, с кем пытается бороться. И он жестоко об этом пожалеет, уж это я тебе обещаю, Мне нравится ставить таких самоуверенных задавак на место, или просто вдавить их похотливые морды в дерьмо!

Диего удивился такому злому и решительному ответу. Раньше Ильда не могла себе позволить так откровенно и непримиримо говорить о своих врагах. И даже происшествие в Гаване не побудило её на мщение. Понимал, что там были негры, а она к ним питала, естественно, добрые чувства, что вполне естественно для неё.

– Ты уверена, что выйдешь победительницей из этой схватки? – сочувственно спросил Диего. Сам он не был столь уверен в исходе. Но тут у него ничего не могло получиться. Ильду трудно было переубедить в таких вопросах.

Диего с беспокойством в душе ждал развязки. Дон Алонсо уже сообщил, что на будущей неделе едет в Испанию. По этому поводу он устраивал шикарный банкет в арендованном доме и пригласил вместе со всеми и чету д’Арбаледо.

– Дорогая, – говорил Диего просительно, – может откажемся? Причин у нас предостаточно.

– Ни за что! Я не дам ему возможность избежать кары моих предков и Великой Матери Акровери! Я так решила! И не уговаривай! Но будь настороже. Его месть может быть направлена и на тебя.

– Я тут при чем? – удивился Диего, но подумал, что Ильда права, и подумал о возможности вооружиться.

Днём перед поездкой на банкет, он под сюртуком спрятал кинжал, а в карман положил кастет. Драки юности ещё не были забыты, а это оружие достаточно солидное, особенно для непосвящённых.

Ильда же заперлась в спальне и даже Диего не смог туда проникнуть, и гадал, чем она там так долго занимается? Пустые хлопоты! Она никогда не раскрывала своих секретов, и он с этим уже смирился.

В большом зале, освещённом сотнями свечей, играл небольшой оркестр, молодые сеньоры и сеньориты уже открыли круг танцев. Диего стоял и осматривал гостей, удивляясь столь малому их количеству. Прикинул и решил, что не больше пятидесяти человек. Это было слишком мало для такого случая.

Заметил, как хозяин, дон Алонсо, с учтивостью необыкновенной, подчёркнутой, рассыпал комплементы Ильде, а та с не менее очаровательной улыбкой отвечала.

Диего ещё подумал, что именно сегодня будет закончено противостояние жены и этого знатного идальго, и на душе стало скверно и грустно. Страх и беспокойство охватили его. Он нащупал рукоять кинжала, а в руке ощутил зуд нетерпения. Это верный предвестник схватки.

А дон Алонсо как-то сморщился и схватился за бок. Ильда с участием спросила, наклоняясь к нему:

– Что с вами, док Алонсо? Вы побледнели! Принести воды?

– Сам не пойму, что со мной, донья Ильда! Такая боль в области печени! Я лучше пойду присяду, если позволите.

– Я вам помогу, дон Алонсо! – и Ильда взяла его под руку и повела к софе. – Вам не полегчало? Я позову врача.

– Полно вам, донья Ильда! Сейчас пройдёт. Боже, как больно!

Ильда все же подозвала слугу и, указывая на сеньора, сказала:

– Сеньору плохо! Быстрее беги за врачом! Боже! Дон Алонсо, что с вами?

– Не знаю, донья Ильда! Мне так неудобно перед вами! Простите!.. Ой!

Собрались гости. Оркестр перестал играть, и все гадали, что могло стрястись с таким на вид здоровым и крепким хозяином дома. Появился доктор. Внимательно осмотрел дона Алонсо, поднял голову к толпе и проговорил извиняясь:

– Печень, дорогие сеньоры, и серьёзно. Я пропишу ему настои, согревающие компрессы и кровопускание. Это облегчит его страдания. Удивляет, что так неожиданно. Он никогда не жаловался на печень, – и доктор обвёл подслеповатыми глазами важных сеньоров.

– Это надолго, маэстро? – спросила Ильда, озабоченно смотря на врача.

– Если лекарства помогут слабо за две недели лечения, то надолго, сеньора.

– А как же с Испанией? – раздался голос сзади.

– Никаких поездок, сеньоры, – категорически заявил врач. – В море ему будет ещё хуже, а там и до… осложнений недалеко. Отнесите его в спальню. Я сделаю ему кровопускание и компресс. У него может желчь разлиться. Это тоже плохо.

Банкет не состоялся, гости стали расходиться и разъезжаться, а Диего, сидя в коляске, спросил, не поворачивая головы:

– Это ты? Твоих рук дело?

– О чем ты говоришь, мой ненаглядный супруг? – в голосе Ильды Диего услышал уверенные и торжествующие тона. – Как бы мне такое удалось? Глупости!

Диего помолчал, но все же спросил:

– Что он тебе говорил до того?

– Сыпал комплементы и чуть ли не извинялся за прошлые грехи.

– Ты ему не верила? Признайся!

– Что тут признаваться, милый? Конечно, я ему не верила. Таким ловеласам и самоуверенным аристократам трудно верить на слово. Но тут его схватили колики, и я приказала слуге позвать доктора, что тут я могла сделать?

– Ну и слава Богу, Ильда! Надеюсь, он больше не станет тебе досаждать?

– Сама на это рассчитываю, дорогой. Но хватит о грустном. Я устала и хочу побыстрее лечь спать. И голова от случая с доном Алонсо заболела. Дома надо настой заварить и выпить.

Диего вспомнил, что и раньше в таких случаях она жаловалась на сонливость, усталость и головную боль. И подумал: «Значит, это точно её рук дело! У неё всегда так случается от перенапряжения. Вот так супруга мне досталась!»

Эти мысли уже частенько посещали его голову, иногда они становились виновниками его плохого настроения, но всегда на другой день Ильда становилась особенно любезной и любящей женой и всячески ублажала все его желания.

Он усмехнулся, наблюдая, как Ильда заваривает травы, охлаждает их, а потом медленно, маленькими глотками пьёт противную жидкость.

Два дня спустя Ильда в тайне от Диего посетила дом дона Алонсо. Её пропустили, зная, что она являлась предметом вожделения хозяина. Тот лежал бледный и страждущий. Она подсела на краешек постели и некоторое время смотрела в измождённое страданием лицо. И спросила тихо:

– Вы сильно страдаете, сеньор. Я это вижу по вашему виду. Чем я могу вам помочь, дон Алонсо? Скажите!..

– Чем вы можете помочь? – ответил тот слабым голосом. – Врач и тот ничего не смог сделать для облегчения моих страданий! Проклятье! Чем я прогневил Господа нашего?

– Может быть, сеньор, вам стоит покаяться в содеянном, что омрачает вашу совесть? Я бы советовала, дон Алонсо.

– Куда вы клоните, донья Ильда? Я вас не понимаю!..

– Бог всё видит, сеньор. Ему это легко. Покайтесь, и вы получите ощутимое облегчение, уверяю вас!

– Что я такого сделал, чтобы просить Господа помочь мне? Я и так прошу его о помощи. И ничего не получаю взамен!

– С Богом нельзя торговаться, дон Алонсо. Вы собирались сделать мне очень плохо, сеньор. Разве вам нечего сказать на это?

Он посмотрел на Ильду встревоженными глазами. В них билась боль, страдание и просьба облегчить все это.

– Что вы этим хотите сказать, сеньора д’Арбаледо? – в голосе слышался страх, почти отчаяние.

– Разве я не права, дон Алонсо? Я просила вас отстать от меня, ничего вам не обещала. Нас с супругом соединил Бог, и не вам покушаться на то, что освящено им, Благосклонным и Всемогущим. А вы?.. Решили, что ваше право брать и только брать? И это вы считаете своим правом, дон Алонсо? Вот в чем вам необходимо покаяться перед Богом. И тогда вы можете рассчитывать на его благосклонность и помощь. Разве не этому вас учили в детстве?

– Вы кто? – в ужасе воскликнул Алонсо, выпучил глаза и застонал. – Чего вы хотите? Денег? Почёта? Избавьте меня от этих проклятых болей, и вы получите все, что пожелаете! Вы колдунья?

– Что вы такое говорите, дон Алонсо? – в ужасе заявила Ильда. – Разве Бог может одобрять такие ужасные способности в одном человеке? Я простая женщина, мулатка, низшая каста! А вы хотели надругаться над нею, словно имеете на это право. Большее, чем все остальные! Покайтесь, и вам станет легче, сеньор.

Он застонал, но не ответил. Его голова работала только в одном направлении. Боль затмевала в ней всё. И все же остаток совести в нем ещё жил. Дон Алонсо жалко смотрел на Ильду. Наконец произнёс с трудом:

– Помогите мне, донья Ильда! Я всё понимаю и прошу прощения у вас и у… и у Господа нашего Иисуса, отдавшего свои драгоценную жизнь за нас!

– Вот именно, дон Алонсо! А вы решили, что вправе распоряжаться моей жизнью. И, наверное, не только моей. Разве не так?

– Вы правы, сеньора! Но умоляю вас, облегчите мои страдания!

– Вы уже умоляете, а раньше только и думали, как отомстить мне за то, на что вы не имели никакого права, сеньор. А где гарантии, что вы, получив облегчение, не побежите доносить на меня властям религии? Ведь вы и вам подобные уничтожали миллионы негров, индейцев, взывая к Богу и во имя Бога! Так где у вас совесть, дон Алонсо? Её нет, и все ваши потуги обращаться к Богу не увенчаются успехом. Испейте до дна свою гнилую чашу страданий, как наш Иисус на кресте испил, чтобы такие, как вы чувствовали себя вольготно, унижая и уничтожая более слабых. Этому нас учил Христос?

– Я клянусь, донья!..

– Не клянитесь понапрасну, дон Алонсо! Вы все клятвопреступники! И гореть вам всем в аду! А вздумаете мне отомстить – тут же погибнете в мучениях! Прощайте, дон Алонсо, и помните мои предостережения. Я ничем не могу вам помочь. Пусть вас лечит ваш врач. И молчите, если не хотите накликать на всех своих родных таких же мучений, какими страдаете вы сами. Да хранит вас Господь!

Алонсо хотел ещё что-то сказать, но Ильда стремительно ушла, тихо прикрыв дверь спальни.

Она была бледна, измучена разговором. доктор, заметив её состояние, спросил:

– Ему стало хуже, сеньора?

– Мне трудно судить, я не врач, но он сильно страдает. Неужели ничего нельзя сделать для облегчения его страданий?

– Сожалею, но я бессилен. Болезнь зашла слишком далеко и так внезапно!

– Жаль, мессир! Очень жаль. Пусть снизойдёт на него господне благословение! Я зайду ещё раз, сеньор.

Она вернулась домой в расстроенных чувствах. Диего дома не было, и она с удовольствием легла отдохнуть. Сон тотчас сморил её. Снились ей кошмары, и проснулась она, ничуть не отдохнув. Было тихо, и лишь мухи жужжали на окне, мешая сосредоточиться. Жизнь казалась гнусной и некрасивой.

Появился Диего и с удивлением уставился на супругу в неглиже.

– Что это ты?.. В таком виде…

– Я ведь не жду постороннего мужчину, дорогой. Ты должен прийти и ты вот передо мной. А я твоя супруга и ты прекрасно меня знаешь во всех подробностях. Мне нечего скрываться от собственного мужа. Тем более, что я не совсем обнажённая, – она улыбалась, приглашая к себе.

– Ты какая-то взвинченная, Ильдита. Что случилось?

– Значит, я ещё не так искушена в деле перевоплощения. Стоит подумать об устранении такого пробела в себе. Но от тебя мне нет желания устраивать тайны, хотя!.. – она кокетливо засмеялась, давая понять, что это вовсе не так. – Я сегодня посетила дона Алонсо.

– Зачем? – удивился Диего.

– Прихоть, милый мой! Прихоть! Имею я право на маленькие прихоти? Вот и посетила страждущего. Просветила его во многом, и он, думаю, немного понял. А у меня вдруг возникло желание оказать ему услугу и помочь в его страданиях.

– И ты смогла бы это сделать? Для чего?

– Сама не знаю. Может, для того, чтобы показать ему, что не вся сила в деньгах. И что ему стоит задуматься о смысле бытия.

– Боже! Как ты заговорила, Ильда! Живи проще и не забивай себе голову разными странными и опасными мыслями. Вдруг он заявит на тебя?

– Вряд ли. Я ему обрисовала жуткую картину будущего, в таком его поступке. Уверена, что он этого не сделает. К тому же я помогу ему, если получится. А потом посмотрю, как он будет себя вести. Ты только не вмешивайся, и не мешай мне делать богоугодное дело, – Ильда многозначительно усмехалась, а у Диего не возникло к ней желания. И это было впервые и удивило его и испугало.

«Хорошо, что она в это время не смотрела на меня, – подумал он с беспокойством. – А вдруг она и без этого догадается о моих мыслях и чувствах?»

Им овладело жутко плохое настроение. Ильда это заметила и пожурила его.

– Ты расстроен, милый. Не беспокойся, прошу тебя. Все образуется. А я попрошу Великую Мать Акровери не оставлять нас своим благоволением. Она нас в беде защитит. У меня её оберег на шее, рядом с крестиком. Всё вернее будет.

Ильда весь вечер не пускала Диего в спальню, колдуя и готовясь к посещению дона Алонсо. Когда Диего был впущен, вид Ильды тотчас сказал ему, что та настолько истомлена, что ни о какой любви не может быть и речи. Но это нисколько не повергло его в уныние. Он даже обрадовался такой возможности и быстро заснул, чувствуя, как Ильда ещё не спит.

– Милый, я сегодня никуда не иду, – заметила Ильда за завтраком. – Я ещё от вчерашнего не оправилась. Ты меня понимаешь?

Диего пожал плечами. Он не знал, как ответить. Лишь спустя время, он спросил не очень уверенно:

– Ты настраивалась на посещение дона Алонсо?

– Да. А это отнимает все силы. Иногда мне кажется, что так долго не может продолжаться. Но потом я снова сильна и деятельна. Да ты-то не переживай! Тебе ничто не угрожает, а я справлюсь одна.

– Почему ты с теми рабами в Гаване не справилась? Разве сила твоя истощилась? Или что иное с тобой происходило?

– Я была сильно напугана и потеряла над собой контроль. В таком состоянии я не смогла бы настроиться. К тому же то были чернокожие…

Диего понял намёк, и не стал развивать эту тему. Она обоим была неприятна.

Весь день Ильда провела в саду, вдыхала запахи цветов, слушала птиц и играла с детьми. Дарио уже пытался ходить, а Кристина оказалась слабее и трусливее. Зато Дарио много падал, мало плакал и постоянно искал приключений на свою голову. Он весь был в ссадинах и синяках. Но уже проявлял к сестре добрые отношения и даже пытался защищать от жука или пчелы, принимая все их угрозы на себя и стойко вынося боль от их жал и укусов.

Ана уже сообщила Ильде, что у неё есть ухажёр, и она, возможно, станет невестой одного молодого парня из семьи моряка.

– Так ты говоришь, что его отец плавает первым помощником на судне? – интересовалась Ильда.

– Да, сеньора. Сейчас он в плавании. Вернётся через пару месяцев. Тогда Дальвиано обещал меня ему представить.

– У тебя не очень радостный вид, Ана. С чего бы так?

Девушка застеснялась, но под пытливым, острым взглядом Ильды молвила тихо:

– У меня, сеньора, нет приданого. Всего тридцать четыре монеты да ваши украшения, что вы мне когда-то подарили. А я обещала и Саре помочь…

– Это может стать препятствием для вашего счастья?

– Дальвиано говорит, что отец хочет для сына побогаче невесту.

– Что для него значит богатство, богатая невеста?

– Точно он не знает, но недавно сказал, что хотя бы двести монет золотом, сеньора. И я боюсь…

– Двести монет? – Ильда усмехнулась довольно бодро. – Я тебе дам их, когда они тебе понадобятся. Ты только не стесняйся, девочка. Я ведь тебе обещала помочь и сдержу своё слово. А семья у его отца большая?

– Говорит, что он старший, а ещё четверо братьев и сестёр. Ещё бабушка и мама. Ещё довольно молодая. Всего сорок семь лет. Отцу за пятьдесят.

– Ты его любишь? Этого Дальвиана?

– Да, сеньора, – тихо ответила Ана, опустив голову и забыв поблагодарить за обещание помочь деньгами.

– Вот бы мне поглядеть на твоего воздыхателя! Как-нибудь возьми нашу коляску, и покатайтесь вдвоём, как в Сетубале, помнишь? С сестрой. А я тогда и взгляну на него осторожно, чтобы он не заметил.

– Зачем это вам, сеньора? – удивилась Ана.

– Попытаюсь определить, что за человек твой ухажёр. Как счастливо ты можешь прожить с ним свою жизнь. Ведь это очень важно для тебя.

– И вы тоже с доном Диего так поступили, сеньора?

– Обязательно! Я с самого начала, как его увидела, поняла, что это мой мужчина, и не ошиблась. Так хотелось бы и тебе предсказать.

– Спасибо, донья Ильда! Я поговорю с Дальвиано. А куда можно поехать?

– Откуда я знаю, милая! Куда захотите. В воскресенье можете брать коляску.

Ана сияла от возможного счастья побыть с возлюбленным наедине без приглядывания со стороны матери, всегда нацеленной на сохранение репутации.

Глава 20

Ильда в сильном волнении вошла в комнату дона Алонсо. Тот взглянул на неё, и взгляд приобрёл другое выражение. Страх, ненависть и надежда одновременно проглядывали в нем.

– Здравствуйте, дорогой дон Алонсо! – улыбалась Ильда, садясь рядом. – Не стоит так злобно смотреть на меня. Я пришла с добрыми намереньями. Если вы обещаете не делать мне козней, не мстить и подарите на память некую безделушку. Я слыхала, что их у вас достаточно.

– Зачем вы пришли? – спросил дон Алонсо, едва превозмогая боль. – Чего вы ещё добиваетесь? Вам мало моих страданий?

– Успокойтесь, дон Алонсо! Я пришла помочь вам избавиться от болей. Я посчитала, что с вас и этого достаточно. К тому же вы никому не сказали обо мне, и это хороший поступок. Его я оценила и потому я здесь. Скоро вы ощутите облегчение и будете мне благодарны. – И Ильда стала делать пассы у него в области печени, потом перешла на голову и позвоночник. Её лицо покрылось потом, она явно всё делала с усилием.

Прошло с четверть часа, и Ильда отклонилась отдохнуть. А Алонсо вдруг с радостным удивлением воскликнул:

– Боже мой! Мне стало лучше, донья Ильда! Как это могло статься? Боль у меня проходит! Что вы сделали, дорогая донья Ильда!?

– Не надо много слов, дон Алонсо. Дайте мне передохнуть, и я ещё не закончила. Боль может вернуться. Будьте осторожнее.

Он со страхом успокоился, а Ильда, передохнув, снова начала свои странные движения над ним. Ещё минут десять – и она отвалилась в изнеможении на спинку стула, вытирая пот с лица.

– Сеньора, боли почти не чувствую! – воскликнул дон Алонсо в восторге и даже встал с кровати и прошёлся по комнате. – Так и есть, боль едва ощущается! Какая радость и облегчение! Дорогая, что вам предложить, как отблагодарить вас за столь мгновенное исчезновение боли!? Я на всё согласен!

– Я уже сказала, дон Алонсо, что мне хотелось бы получить. Остальное не имеет значения. Можете обрадовать врача и своих друзей. Болит?

– Чуть-чуть, донья Ильда. Я на седьмом небе от восторга! Как это вам удаётся… всё это?..

– Это секрет, и прошу об этом не распространяться, иначе… дон Алонсо… сами теперь можете ощутить, как опасно с некоторыми женщинами обращаться плохо, и даже думать о них! – Ильда довольно натянуто улыбалась, явно чувствуя себя в высшей степени уставшей и измученной. – Простите, но мне надо удалиться. Прощайте и больше не шалите со мной.

Они вышли вместе, и Ильда слышала, как дон Алонсо рассказывал о чудесном исцелении.

– Домой и побыстрее! – бросила Ильда конюху и отвалилась в изнеможении на спинку сидения. В голове гудело, болело и мутилось. Хотелось спать, но прежде надо было вымыться. Ана, наверное, уже приготовила бочку.

Среди богатых аристократов распространился слух о чудесах, случившихся с доном Алонсо. Некоторые вскользь связывали это с доньей Ильдой. И ореол ведьмы постепенно стал укрепляться за нею. Однако, никто из знакомых не изменил своего отношения к ней. А потом она получила подарок от дона Алонсо. Открыв большой футляр, она увидела огромное ожерелье, усыпанное брильянтами и рубинами. Видимо, дон Алонсо долго выбирал подходящее для неё украшение и, примерив его, Ильда поняла, что тот был прав.

Повернувшись к супругу, спросила игриво красуясь:

– Как находишь подарок за оказанное лечение, милый?

– Отлично! Это тебе дон Алонсо преподнёс перед отплытием?

– Ещё б он не раскошелился для меня! Избавила от таких болей! Любой бы не пожалел и большего, но я и этому рада. Сколько, интересно, стоит это украшение? Как ты думаешь?

– Ты лучше можешь его определить, – буркнул недовольный Диего.

– Думаю, что тысяч пять потянет. Хорошо я могу зарабатывать? – и Ильда с довольной улыбкой чмокнула супруга в щеку. Сама подставила губы, и он поцеловал их с видимым удовольствием.

– Ну и бестии ты, Ильда! Так облапошить бедного дона Алонсо!

– Пусть вечно благодарит мою доброту, – улыбалась Ильда и добавила: – Представляешь, как будут многие завидовать, увидев на мне такое дорогое украшение! Вот только репутация у меня не очень приятная укрепляется. С такой легко и на костёр угодить.

– Сейчас этого уже не бывает. Разве лишь в самых глухих местах. Да и кто посмеет на такой шаг, когда ты избавила такого важного человека от страшенных мучений. Ты ведь уверяла, что он не посмеет рассказать всё о тебе.

– Уверена, дорогой мой! Это ведь не в его интересах. Я его достаточно напугала. Да и боли так боится, что будет молчать даже на смертном одре.

– Боюсь я за тебя, Ильдита! Как бы не попасть тебе впросак со своими штучками. Обязательно найдутся недоброжелатели и завистники.

– Пусть пробуют. Можно и с ними побороться. Меня поддерживает Мать Акровери. Теперь я в этом уверена и благодарю её каждый день. Даже чаще, чем нашего Иисуса Христа.

Не прошло и пары месяцев, как Диего оказался прав.

По городу поползли всякие небылицы про Ильду. Сплетни обрастали невероятными подробностями одно страшнее другого. Вскоре об этом услышала и сама виновница сплетен.

– Боже! Какая глупость и темнота! – откликнулась Ильда и нервно заходила по спальне. Диего уже лежал, ожидая супругу. – Что они хотят этим добиться?

– Я предупреждал тебя, дорогая. Люди всегда имеют стремление опорочить ближнего, если у того что-то выделяется из общего строя. Будь осторожнее с этими людьми и вообще…

– А что мне могут сделать, любимый? – в голосе слышался испуг.

– Да что угодно! Даже в тюрьму посадить, как ведьму. Такое раньше частенько случалось. А то и на костре сожгут, хотя это вряд ли. Не те времена.

– Что же теперь делать? Посоветуй, я ещё не совсем вникла в тонкости жизни белых людей.

– Самое лучшее – уехать и больше сюда не возвращаться. Но на другом месте ты опять можешь попасть в ту же историю, я тебя знаю. Или убедить власти в своей невиновности, непричастности к потусторонним силам, тем более к силам Сатаны. Последнее будет самым страшным и трудным. У тебя есть хорошие знакомые среди высших церковных деятелей? Вот кого надо приручать. От них многое может зависеть в таких делах.

Ильда задумалась. Без труда вспомнила епископа, ещё на такого старого, но ещё живого и весьма любвеобильного. Этот грех Ильда за ним отметила ещё в первый день знакомства месяцев пять назад, и сейчас она коварно усмехнулась, не сказав о своих мыслях Диего.

Епископ Лусиано Алмао де Кайседо, лет пятидесяти, был именно тем святым отцом, на которого Ильда положила глаз в своём незавидном положении. Он был приятен лицом, гладко выбрит, его сутана из дорогого и красивого материала всегда сияла чистотой. Очень ревностно следил за своей внешностью, и не допускал к себе грязнуль и нерях, отчитывал их за это и отправлял мыться.

Большой любитель женщин, он сразу же заметил Ильду и постоянно искал её среди гостей на любом людном собрании.

– Ильдита, разве ты когда-нибудь обращала внимания на святых отцов? – со смешанным чувством спросил Диего. – Они всегда вызывали в тебе неприязнь, и даже страх, и я это понимаю. Но почему сейчас ты так резко изменила своё отношение? Этот епископ? Он слишком значительная фигура здесь, а ты с полным отсутствием страха и недоверия стремишься к общению с ним?

– Ты сам сказал, что самым безопасным в городе может быть только святой отец. А кто лучше дона Лусиана может подойти на эту должность? Никто! Вот я и посчитала за лучшее познакомиться с ним поближе и заручиться поддержкой.

– Смотри не просчитайся, дорогая. Он необыкновенно умён. И многих людей видит насквозь.

– Но тут женщина, и какая! – и Ильда покрутилась перед ним, красуясь. – Он не сможет устоять против меня и сдастся на милость победительницы. Ха!

– Ты опять ввязываешься в авантюру, Ильда. Я боюсь за тебя. Считаю необходимым подготовить место, где тебе можно скрыться и переждать трудные времена. Ты со мной должна согласиться! Я завтра же примусь искать такое место. На острове полно тайных мест и найти тебя будет почти невозможно.

– Что ж, Диего, я могу с тобой согласиться. Тут нет ничего странного.

Диего позвал Джамбо. Тот остановился на пороге, выжидая.

– Джамбо, ты доволен жизнью? – спросил Диего буднично. Тот пожал плечами, ответив уверенно:

– Конечно, сеньор! Чего негр может желать ещё? Кормят отлично, работы мало и никто не бьёт. Чего же лучшего желать?

– Тогда слушай ответственное задание. Возьмёшь пару мулов и поедешь подальше вглубь острова. Там тебе надлежит отыскать пещеру, до которой трудно добраться. Так, чтобы её трудно или вовсе невозможно было отыскать. Отметишь место и вернёшься назад. Тебе ещё надо взять хоть одного человека. Есть у тебя такой на примете? Надёжный, который может хранить тайну. Справишься с заданием, можешь рассчитывать на женитьбу. Сам выберешь себе жену по вкусу. Иди.

– Ты ничего не сказал про некоторые условия, Диего, – заметила Ильда.

– Успеется ещё. Он не завтра уйдёт. Надо многое обдумать и подготовить.

– Поблизости должен быть водопад. Это скрасит моё одиночество. Вода в водопадах имеет целительные свойства и вообще приятное купание в его водах. Про тропы не забыть. Как доставлять провиант и всё остальное? Мне хоть бы мула оставить на всякий случай. Всё это пусть учтёт и выполнит.

Через пять дней Джамбо и его товарищ выехали ещё до света и углубились в остров Исла-Гранде, переправившись через узкий проливчик вброд, пользуясь ещё не начавшимся приливом.

Его напарник оказался свободным мулатом и жил неподалёку в лачуге, подрабатывая случайными заработками. Предложение обрадовало мулата, и он с радостью согласился на приятное путешествие, да ещё верхами. Звали его Хуаном.

Джамбо в который раз наставлял приятеля:

– Хуан, никому не обмолвишься ни словом. Так надо. Хозяин хочет подыскать дальнее место для строительства асиенды. Его привлекает глухое, не посещаемое людьми место с красивым видом и водопадом.

– А деньги не зажилит твой хозяин?

– Половину уже отдал, а это тоже приличные денежки. Такие ты и за два месяца не заработаешь. И работа приятная, не то, что на плантации или мастерской, где тебя каждый готов огреть палкой.

Проколесив больше двух недель, друзья все же нашли неглубокую пещеру среди скал и густого кустарника. Среди его зарослей высились деревья. Они тоже могли дать немного еды, если что случится непредвиденное.

– Ты, Хуан, обследуй пещеру, а я местность, – сказал Джамбо. – Надо высмотреть ближайшие деревушки. А то и до людей не доберёшься тут.

Джамбо перестраховывался, стараясь, чтобы Хуан не особо запоминал окрестности, и по дороге сюда Джамбо петлял излишне, путая память мулата. Так советовал Диего, а ослушаться хозяина он не мог себе позволить. Мечта о женитьбе давно грызла молодого человека. И теперь она могла осуществиться.

Шагах в тридцати от входа в пещеру шумел небольшой водопад, низвергаясь вниз с высоты футов сорок, распадаясь у земли на мелкие струйки, в смеси с водяной пылью. Всё заросло гущиной кустов и деревьев.

Джамбо появился перед хозяином и вручил примитивную схему с указанием основных примет пути и пещеры. Этому он учился несколько дней.

– Место глухое? – спросил Диего.

– Очень, хозяин. Ближайшее поселение из девяти хижин в дне пути, сеньор.

Диего всё внимательно осмотрел, расспросил и потом заметил серьёзно:

– Твой друг мог запомнить путь? Особенно вблизи пещеры?

– Не должен, сеньор. Я делал, как вы велели. Там слишком трудная дорога, а он непривычный к езде на муле. Только и смотрел под ноги, чтоб не упасть на крутизне. Можно быть уверенным, сеньор, что отыскать дорогу туда он не в состоянии. А пещера шагов двадцать идёт в глубину и довольно высокая дальше. Летучие мыши встречаются в малом количестве.

Потом Диего ещё дважды вызывал Джамбо и расспрашивал о пути, уточняя и запоминая, помечая на схеме.

– Как твои дела с епископом? – спросил Диего у жены, спустя несколько дней.

– Вполне успешные, Диего. Сегодня он меня предупредил, что ему уже доложили о моих связях с Сатаной. Он не стал ругать доносительницу, но посоветовал мне найти её и припугнуть.

– Только без таинственных штучек! – тут же возразил Диего, опасаясь ещё больших сплетен вокруг Ильды.

– Кстати, у епископа имеется и письменный донос. Он его положил под сукно и обещал забыть о нем.

– Проклятье! Кому это надо столько гадости выливать на твою голову!?

– Не пора ли нам отправляться в дорогу, милый?

– Погоди малость. Что от тебя требует наш епископ? Или ещё выжидает?

– Уже намекал на интимную близость. Я, конечно, вертела и крутила его, но так ничего и не обещала. Долго так продолжаться не может. Надо на время исчезнуть, как ты и советовал.

– Ты последние дни перестала заниматься с оружием, Ильдита. Надо продолжать, В глуши без этого будет просто невозможно. Могут случайные бродяги к пещере выйти, а мы будем захвачены врасплох. Ты женщина сальная и владеть ножом и шпагой немного умеешь. Но этого мало.

– Ты прав. Завтра же я получу очередной урок от тебя. Полчаса можно позаниматься. Мне больше нравится пистолет. Тяжёлый, но зато я с ним увереннее себя чувствую.

– Хоть этим порадовала. Завтра я начну распространять слух о нашем отъезде на поиски места для асиенды. Пусть так и думают.

Епископ, дон Лусиано, всё же о чем-то догадался, и стал настойчиво добиваться близости с Ильдой.

– Святой отец, я не могу вот так просто сложить оружие перед вашими чарами. Хоть для успокоения совести я должна сопротивляться. Вы должны меня понять, или я не права?

– Дорогая моя Ильдита, вы конечно правы! Но я сгораю от ожидания, а вы так прекрасны! Хоть один поцелуй позвольте старику!

– Старики так не поступают, святой отец, – усмехнулась Ильда. Они сидели в саду большого дома епископа, и его шикарная ряса благоухала духами, как и тщательно выбритое лицо. – Но поцелуй я вам могу одолжить! – и протянула губы.

Она ощущала возбуждение епископа, сама едва сдерживала смех, но старалась изо всех сил показать, что и она сгорает от страсти.

– Боже! Прости мою душу грешную! – воздел он глаза к небу. – Но ты так целуешься, что я могу сойти с ума. Какая же ты… в более интимной обстановке?

– Можете умереть от счастья и перенапряжения, дорогой дон Лусиан. Не боитесь так закончить свой земной путь? – Ильда была обворожительна и старалась показать свою заинтересованность и любопытство.

– Умереть от ваших ласк, моя красавица, одно удовольствие. Лишь бы вы дали мне такую возможность! – И он опять приник к её губам, весь дрожа мелкой дрожью и потея. – Как мне отмолить сей грех, о Господи!

– А что мне делать со своим грехом, святой отец? – смеялась она тихим возбуждающим смехом. – Ведь мы собираемся преступить божий закон, освятивший наш с мужем брак!

– Ваш грех я беру на себя, любимая красавица! Я тебе все грехи отпущу, а вот со мною дело посложнее. Я не могу исповедаться в своих грехах. Нужен кардинал, а он мне никогда не отпустит мои грехи!

– И что вы будете делать, дон Лусиан? – игриво спросила. Ильда.

– Молиться, дочь моя! – скорбно поднял он очи к небесам, в поисках признаков Всевышнего.

Он уже свыкся с тем, что может позволить себе большее, чем простой поцелуй. Его руки стали шарить по её горячему телу и ей пришлось похлопать его по рукам. Это лишь раззадорило его. Он уже пытался пролезть под юбку, но тут Ильда пресекла его наглость и встала, решительно заявив:

– Святой отец, вам мало моих губ, так вы решили завладеть и остальным? Я вами недовольна! Успокойте свою похоть. Я ещё не готова к такому близкому с вами соседству! Подождите хоть немного!..

– Но сколько, любовь моя? Я не вынесу столь долгого ожидания! Твоё тело так прекрасно, что я могу сгореть лишь от вашего прикосновения!

– Вам не стыдно так говорить, дон Лусиан? Вы ещё не достойны узреть моё тело! А мечтать можете сколько угодно. Кстати, как вы собираетесь оградить моё достоинство от сплетен и домыслов глупых завистников и недоброжелателей? Они прямо-таки обнаглели и не дают мне покоя! Что вы собираетесь против них предпринять, святой отец?

– Завтра же с амвона призову прихожан перестать клеветать на тебя, жизнь моя! А потом соберу священников и им тоже прикажу прекращать досужие домыслы. Это вас удовлетворит, моя ненаглядная?

– Когда всё прекратится, тогда вы получите желаемое, святой отец!

Он ещё долго уговаривал её одолжить ему ещё один поцелуй, она кокетливо согласилась.

Возвращаясь домой с беспокойством раздумывала, как выйти из этого неприятного и опасного положения. В том, что епископ не станет болтать, она была уверена. Но совесть её возмущалась и роптала. А одного здравого смысла ей недоставало. А Диего может и догадаться, что произошло с нею. Вернее, что произойдёт.

В отвратительном настроении она вернулась домой и была приятно удивлена, что Диего отсутствует.

– Не знаю, сеньора, – ответила Ана на вопрос о супруге. – Он ушёл недавно.

– Вот и хорошо. Можно и с тобой поболтать. Как твои дела с женихом?

– Он ещё не жених мне, сеньора. Его отец ещё не вернулся из плавания.

– Ему понравилось катание в коляске?

– Он был в восторге, сеньора! И я тоже! Сарита только завидует, но у неё пока нет возлюбленного, сеньора. Она такая непримиримая и резкая! Что с нею?

– Со временем остепенится. Время во всём поставит всё на свои места.

Ильда отпустила Ану, и пока мужа не было дома, предалась размышлениям. У неё сложилось мнение, что её положение в городе в любое мгновение может измениться к худшему. И святой отец тут ничего не сможет сделать. Она понимала, что он не так бескорыстен и честен, как уверяет. Его намеренья для неё оказались достаточно прозрачными, и никаких иллюзий она не строила. Но подождать результатов проповедей епископа она пожелала.

Когда появился Диего, она тут же спросила его, глядя пристально в глаза:

– Когда ты можешь отправиться со мной к пещере? Времени может оказаться слишком мало.

– Ты что-то узнала, что так встревожило тебя?

– Я не верю епископу. Он лишь пытается заполучить меня, а сам мало что хочет или может сделать. Его страх перед начальством слишком велик.

– Значит, через два дня я буду полностью готов ехать к пещере. Ты с собой Сару возьмёшь?

– Да. Сару и Джамбо. Ты тоже побудешь со мною несколько дней. Ещё бы одного мужчину нам туда. Боязно одним в глуши.

– Я дам вам четыре пистолета, два мушкета и холодное оружие. Ещё три-четыре бомбы. Джамбо уже умеет с ними обращаться. Он тебя научит, да и я по дороге буду показывать. Это мощное для тех мест оружие.

– Я ещё хожу взять Вулкана. А ты потом купишь себе другую собаку, и подумай, что ты будешь говорить знакомым и как все преподнесёшь.

Через три дня Ильда окончательно поняла, что надежда на святого отца слабая. Он, правда, тормозил те доносы, которые ему приносят сплетницы и сплетники, но всему приходит конец, и его деятельность вскоре будет прекращена начальством. Оно уже, наверное, знает про эти доносы и удивляется бездеятельностью епископа. И потому Ильда уже приготовилась к отъезду, а Сара с удовольствием предвкушала интересное и опасное приключение.

– Скорей всего, Сара, опасностей будет предостаточно, – грустно говорила Ильда. Ей все эти опасности не очень были по душе, но… приходилось терпеть.

И вот ранним утром Диего вывел караван мулов из города в сторону острова Исла-Гранде. Через неделю трудного пути по гористой местности Джамбо вывел с помощью Диего к пещере.

– Наконец-то! – с облегчением воскликнула Ильда и сползла с седла. – А водопад шумит! В пещере он слышен?

– Не буду утверждать, но не думаю, – ответил Диего, готовя мулов к пастбищу. – Джамбо, веди сеньор в пещеру. Да смотри вначале сам убедись, что там нет пауков и змей. Они могут там быть.

Ещё один человек был с ними – чернокожий парнишка лет шестнадцати, из тех отбросов, что даже хозяева перестают ими интересоваться. Его Диего подобрал в канаве, где он дожидался смерти от голода и болезней. Он и сейчас ещё не оправился и с трудом мог усидеть в седле. Но старался изо всех малых своих сил выполнять хоть какую работу. Он был молчалив и ещё плохо говорил на испанском. В город его привезли два года назад и звали его на испанский лад Тонто, что значило «глупый». Он плохо усваивал испанскую речь, был непонятлив или ловко притворялся, и его выгнали вон, так как его никто не хотел покупать. И сейчас мальчишка, почти юноша, старался всеми силами доказать, что он не глуп. Своё имя он уже мог осознать. Но привык к нему и отзывался на него. Тонто!

Караван из восьми мулов был пущен на траву, все люди зашли в пещеру, наклонив головы. Вход был не выше пяти футов.

– Боже! Как тут приятно от прохлады! – воскликнула Ильда, осмотрев довольно низкий потолок. – И тут где-то есть щель – чувствуется маленькое движение воздуха! И здесь мы будем жить?

– Пока, – коротко ответил Диего. – Скоро мы повесим гамаки и сколотим койки, кому будет приятнее спать на них. Мы даже противомоскитные сетки захватили. Так что небольшой комфорт вам будет.

– Сарита, сложи все здесь, – заявила Ильда, хватая мешки и бросая в угол. – Мы пойдём к водопаду. Ужасно хочется посмотреть и искупаться, если возможно. Диего, ты не против?

– Я присмотрю за вами, сеньоры, – криво усмехнулся Диего.

– Сеньор будет на нас смотреть? – ужаснулась Сара.

– Если и будет, то только на меня! – ревниво воскликнула Ильда. – Не трусь!

– Возьми пистолет, моя красавица! – бросил вдогонку Диего и сунул его Тонто: – Догони и отдай.

Идти было трудновато, но водопад шумел близко, и через две минуты женщины стояли у его подножья и любовались белыми струями в облачке пыли. Играла радуга, и сверкали лучи солнца в мириадах капель.

– Он совсем маленький! – недовольно воскликнула Ильда, наклонилась и попробовала воду. – Холодная! Зато как будет свежо и приятно! Раздеваемся, Сара!

– Как, сеньора? – не поняла девушка.

– Как я, так и ты! – хохотнула Ильда и стала стаскивать потное платье, больше похожее на мужское. – Не будем же мы купаться в одежде. Пусть просохнет от пота само. Но ты можешь и в платье, оно станет чуть чище.

Ильда оглянулась и скинула последнюю одежду, очень спеша окунуться, скрыв своё тело в водах небольшого углубления под водопадом.

– Дурочка, быстрей иди сюда! Так здорово! Просто божественно, после целого дня на солнце и в седле! Не бойся!

Сара со страхом, подбирая подол платья, вошла в воду и нерешительно стала по пояс в воде, стесняясь окунуться. Дыхание захватывало от страха и холода.

Ильда со смехом окунула её почти с головой, и та выскочила вверх, с ужасом хватая воздух открытым ртом.

– Тут так восхитительно, Сарита! И так близко от пещеры! Ты не бойся!

Они долго плескались и помогали друг другу потереть спину. Но вскоре с дрожью в челюстях и во всем теле, вылезли на горячие плоские камни, греясь в лучах заходящего солнца.

Они ещё не совсем согрелись, когда Сарита оглянулась и с ужасом вскрикнула, указывая глазами назад.

Ильда оглянулась и увидела среди зарослей улыбающееся лицо Диего. Сказала служанке со смехом, весьма радостным и беззаботным: – Ты чего испугалась? Это же мой муж!

– Он же мужчина, сеньора! Как такое возможно?

– Потому и возможно, что он мой мужчина. Ты ведь в платье. Диего, иди сюда! Тут так здорово! Просто замечательно!

Девушка с ужасом смотрела, как Ильда спокойно встала и направилась к Диего. Сара с завистью смотрела на красивую фигуру крупной женщины, и зависть прокатилась по её телу. Но ужас не покидал её. Было так стыдно, что она, вся красная, убежала назад, в кусты, скрывавшие вход в пещеру.

– Какой она ещё ребёнок! – прошептала Ильда, откровенно призывая Диего к любви. – Милый, мы так давно не были близки!..

– Вдруг увидят? Тут ведь совсем рядом!

– Все об этом знают, дорогой. Вон и Сара убежала со стыдом. Дурочка! Но её нельзя в этом винить, – и она прижала свои губы к его жаждущим.

Они насладились друг другом в бурных объятиях любви, и головы у них не забивались предрассудками, когда животный инстинкт бушевал у них внутри.

– Тебе нравится здесь? – наконец спросил Диего, заглядывал в её сияющие глаза.

– Но я ещё ничего не видела, дорогой! Ты меня должен провожать, а то я в этих дебрях легко заблужусь, и меня слопают ягуары!

– Они здесь не водятся, любимая! Но обязательно мы все осмотрим. А теперь я тоже искупаюсь. Ты ведь составишь мне компанию. Ты уже обсохла и опять в тебе жар… Что за жар? – усмехнулся он лучисто и лукаво.

– Жар любви, милый. Но ты не думай, что мне было противно от твоего потного тела. Наоборот, особенно сейчас.

– С чего бы так, моя принцесса?

– Ты на меня так действуешь, что мне приятен даже твой запах пота. Это мне представляется верхом мужественности и твоей силы!..

Диего быстро скинул одежды, и они прыгнули в воду, вскрикнув от холода, и дух захватило у них в груди.

– Так бы и не одевался! – мечтательно проговорил Диего, а Ильда заметила:

– Удивительно, но у меня такие же мысли мелькнули в голове, милый. Как у дикарей бы пожить хоть немного.

– А почему нам так не устроить? Отправлю Джамбо с Тонто в город – и можно устроить себе дикую жизнь.

– А Сара! – с сожалением молвила Ильда.

– Это легко устранимо, дорогая! Отправим её по хозяйству с приказом полдня не возвращаться. К тому же, увидев нас в таком виде, она сама убежит за три мили отсюда и ещё день не появится. – Диего весело смеялся, а Ильда охотно поддержала его настроение.

Через неделю всё было осмотрено, проверено, а Диего молвил решительно:

– Построим тут две хижины. Раскопаем участок земли и посадим огород. А то много провианта сюда трудно будет доставить. Привезём пару коз, поросят с курами и индейками. Будем помаленьку обживаться.

– Диего, а купить эти земли мы могли бы?

– Конечно! Вряд ли они кому-нибудь принадлежат. Можно сделать измерения, определить границы и сделать заявку в городе. Эти земли почти ничего нам не будут стоить. Это я беру на себя, когда вернусь в город. А пока мы будем помаленьку прокладывать тропу в том направлении. Хорошо бы до реки Рио-Гранде.

– Когда ты собираешься отправляться в город? – спрашивала Ильда, вопросительно глядя на Диего.

– Дней десять ещё побуду здесь и отправлюсь. Надо ещё жену Джамбо выбирать, как думаешь, Джамбо? – Тот улыбался и кивал. – Да и у Аны должна вскоре состояться свадьба. Ты не забыла?

Перед отъездом Диего с Тонто две хижины были готовы, но Ильда с Сарой предпочли спать в пещере. И водопада почти не слышно, и москитов меньше, и прохладно. К тому же дальнюю узкую щель, уходящую вглубь и пугающую женщин, заделали камнями и замазали глиной. Некоторые стены побелили белой глиной, и в пещере стало светлее и приятнее, не так мрачно. Пол у гамаков застелили циновками, привезёнными из города.

– Сеньорита, вам удобно здесь, без прежнего комфорта и мебели? – с интересом спросила Сара, когда Диего уехал в город.

– Пока даже интересно, – бодро ответила Ильда. – Мне нравится здесь. Нет того скопления людей, с их интригами, завистливыми взглядами и постоянными сплетнями и перемыванием косточек друг друга.

– А мне здесь совсем не нравится, сеньора. Скучно и страшновато одним. И без людей совсем не так хорошо, сеньора!..

– Это от примитивности, Сара. Со временем и ты можешь почувствовать себя в городе не так уютно. Но сейчас тебе этого не понять.

– А я всё же смогу вернуться в город, сеньора?

– Тебе так хотелось бы, Сара?

Девушка скромно кивнула.

– Тогда поедешь в город, – сухо ответила Ильда. – Многие согласятся жить здесь. Вот предложу Ане с мужем поселиться тут. Буду им платить по два песо золотом в месяц. Чего им нужно лучшего? Тут своё хозяйство будет. Даже можно будет со временем продавать излишки. Все будут довольны, уверяю.

– А меня выгоните, сеньора?

– Сейчас я не могу тебе этого сказать. Но могу и оставить, смотря по твоим желаниям и наклонностям. Ты ведь не собираешься сидеть без семьи?

– Нет, если такое возможно, сеньора.

– Было бы большое желание, Сара. Да и я ещё не могу ничего решить. Надо посмотреть, что творится в городе. Можно ли мне туда вернуться.

В городе продолжались сплетни об Ильде, и утихать не собирались. Это сильно удивило Диего, и он потратил два дня, чтобы разобраться в этом. Встретился с приятелями по общим коммерческим делам и те пояснили:

– Наш епископ сильно на неё взъелся, – говорил старший, лет около пятидесяти, дон Себастьян. – Что-то у него не выходит с начальством, что связано с доньей Ильдой. Ходят разные слухи, да стоит ли им верить?

– Мне сдаётся, что дон Диего должен знать и про них, проговорил второй коммерсант. – Сплетничают, что епископ прикрывал донью Ильду от нападок прихожан, а те написали кляузу на него и вашу супругу, дон Диего.

– Кто же на такое осмелился?!– чуть не взбесился Диего.

– Наверняка, это наши божьи одуванчики, вечно блюдущие обычай предков и нашей католической церкви. Ханжи всяких мастей!

– И что же с епископом? – спросил Диего заинтересованно.

– Поговаривают, что его от нас переведут в худшее место, дон Диего. Пока идёт интенсивная переписка святого отца с начальством. А это дело долгое!

– Значит, сплетни и кляузы ещё не утихли? – проговорил в задумчивости Диего и загрустил. – Считаете, что супруге лучше в городе не появляться?

– Избави Бог, дон Диего! – воскликнул Себастьян. – Хотя бы ещё месяц не будет мозолить глаза. А тем временем все утихнет. И епископа могут убрать из города. Он и так достаточно нагрешил с… сеньорами.

Диего был насколько огорчён столь стойким интересом к его супруге. Но с этим шутить не приходилось. И он принялся устраивать свои дела и дела Джамбо и Аны. Последняя замуж ещё не вышла. Отец жениха всё никак не заходил в порт. Это огорчало обоих.

Зато для Джамбо жену он нашёл достаточно быстро. Молодая крепкая негритянка лет восемнадцати была куплена им на рынке. Одно смущало Диего – нет священника для совершения таинства бракосочетания.

И всё же он подумал, что это тоже со временем легко устранить. А Ане заметил, пояснив это схемой участка, который он собирался приобрести:

– Вы бы могли жить там постоянно, управлять имением. Рабов будет не так много, и вы легко со всем управитесь. Дорогу со временем можно улучшить, и в город можно будет ездить за три-четыре дня.

– Я не знаю, сеньор, – ответила Ана застенчиво. – Что ещё на это скажет жених? И его семья. Вдруг никто не согласится?

– Зато вы будете жить самостоятельно и не оглядываться на родителей. А это очень здорово, Ана! И плата вам будет идти, как положено. И свой огород будет, а там и вывоз продуктов на рынок. Уверен, что лучшего места тебе не сыскать. А жить в одной семье очень трудно для такой скромной девушки, как ты. Вспомни, как тебя мордовала родная семья. В чужой может быть хуже.

– Спасибо, сеньор. Мы подумаем. Мне, например, ваше предложение понравилось.

– Вот и договорились. А пока нас тут нет, можете жить в этом доме, следить за ним, содержать и смотреть за нашими разбойниками. Они не болели?

– Нет, сеньор, Бог миловал. Да и мы все боялись за них и глаз не спускали.

– Я их собираюсь забрать с собой. Мать очень скучает без них. Нельзя их надолго оставлять без родительского глаза. Вы их тут же разбалуете.

Прошло больше двух недель, и Диего собрался в обратную дорогу.

В канцелярии губернатора ему дали подробную карту местности и он неожиданно убедился, что его предполагаемое поместье расположено всего в трёх милях к востоку от речки Байаман, что впадает в залив Сан-Хуан.

– Как далеко можно пройти на лодках вверх по течению? – спросил он чиновника, но тот затруднялся с ответом.

– Если вы хотите вернее узнать путь, то не поленитесь и отправляйтесь через залив, и там вам всё достоверно пояснят, сеньор д’Арбаледо.

Диего на следующий день, отложив отъезд, пошёл на лодке на другой берег залива и всё точно выяснил.

– Я вас понял, сеньор, – ответил пожилой лодочник из метисов. – Вы вполне можете доставить весь груз до половины пути до места. Там перегрузить на мулов или ослов и до вашего места добраться за пару дней.

– А вверх по реке сколько дней идти?

– За двое суток я могу взяться доставить вас с животными, сеньор. Всего за четыре песо золотом.

– Договорились, – тут же согласился Диего и добавил: – У меня будет не менее восьми мулов, и груз для них. И два или три человека.

Через четыре дня Диего с Тонто и ещё одним негром, купленным недавно, и невестой для Джамбо, девушкой по имени Чава, погрузились в лодки, привязали мулов и ослов к перилам, и тронулись вверх по реке, совсем не такой широкой, чтобы таким образом путешествовать два дня.

Гребцы, вооружённые шестами, споро толкали лодки, довольно тяжёлые, особенно с животными, но продвигались весьма быстро. Течение было слабым, но дальше, на следующий день, становилось все сильнее. К вечеру глава гребцов причалил к берегу, который оказался тут же в трёх шагах от лодок, заявив:

– Сеньор, дальше хода нет. Здесь выгружаемся, а мы за ночь пройдём половину пути. К вечеру будем дома.

За четверть часа весь груз и животных переправили на берег и лодки ушли. Диего старался запомнить приметы пути, но Тонто заметил, коверкая слова:

– Сеньор, я всё запомнил. Доведу до места легко. Вы не беспокойтесь.

– Ты так хорошо ориентируешься на незнакомой местности? – удивился Диего.

– Я два дня расспрашивал гребцов и всё запоминал. Даже больше, чем он вам рассказал, сеньор. С рассветом можно отправляться. До ночи мы должны дойти до ручья. Там будет ночлег, сеньор. А вечером будем на месте.

– Там же дороги нет, Тонто!

– Нет, но что-то вроде тропы имеется. Ещё древняя, индейская. Так мне поведал лодочник. Правда, она давно вся заросла, но зато среди камней имеется проход, а это уже лучше, чем кустарник и завалы леса.

– Тогда тебе и карта в руки, – усмехнулся Диего. – Будешь идти впереди.

Как и предполагал Тонто, тропа отыскалась, и по ней они продвигались медленно, но уверенно. Тонто отчаянно рубил ветки мачете, по пути собирал ягоды, грибы и дикие плоды с деревьев, и сноровисто шёл впереди, расчищая путь.

– Дать парню двойную порцию еды, – распорядился Диего. – Он сделал больше, чем мы все. Без него я бы никогда не нашёл эту тропу, хотя про неё мне говорили. Молодец, Тонто! Получишь премию!

Всё же при подходе к водопаду Тонто долго выискивал пропавшую тропу, но не нашёл и сказал озабоченно:

– Тропа пропала, сеньор. Но я почти знаю, как идти. Можно?

– Я знаю ещё меньше, так что веди, а то без воды трудно животным.

Диего вспомнил, что предупредил в случае необходимости пальнуть дважды в воздух из двух клавиров, укороченных мушкетов.

– Послушаем, будет ответ? Должно быть уже недалеко. – И он пальнул вверх. Далёкий ответ прозвучал минут через десять. Все это время все с напряжением вслушивались в сумеречный воздух. Было предвечерье, и надо было спешить.

– Сеньор, я пойду вперёд за Джамбо, а вы следуйте за мной не спеша. Уже темнеет, дорога трудная и опасная.

– Слушаюсь и повинуюсь, сеньор начальник! – усмехнулся Диего, но послушался и караван медленно стал продираться по следам Тонто.

Почти час спустя Тонто встретил караван. С ним были Джамбо и Ильда. Она спешила встретиться с супругом и расспросить о детях. Взять их с собой он не решился. И правильно сделал. Тропу надо ещё расчистить.

– Успокойся, моя Ильдита! – утешал Диего. – Дети в порядке, я хотел даже их взять с собой, но правильно сделал, что ни взял. Дорога не для них. Они тебя помнят и скучают. Особенно Кристина. Просто прелесть!

– У нас тут тоже тихо, и мы все дни работали. Даже мне понравилось ощущать по вечерам усталость, и сон тут же валил меня с ног. И аппетит не то, что в городе, милый! Но мне уже хочется в город.

– Нельзя ещё. О тебе ничто ещё не утихло. Надо ждать ещё не менее месяца.

– Жаль! Но с тобой теперь будет намного легче. Завтра мы всё осмотрим. Как тебе новая дорога?

– Если тропу расчистить, то вполне сносная станет. И короче намного. А по реке спуститься вообще легко и без хлопот. Правда, много надо сделать. Вот привёз тебе ещё одну девушку и парня. Купил в городе. Без этого нам в этой глуши не обойтись.

– Ты молодец! Как я рада, что ты вернулся! Но уж слишком долго было твоё отсутствие. Я уже беспокоиться начала!

– Много дел требовали моего участия. Мы ведь не должны терять на этом наши деньги. И так два месяца почти без прибыли были. Мои компаньоны уже нервничают, мне пришлось им выплатить некоторые неустойки.

Глава 21

Хозяйственные дела так захватили Диего, что он не заметил, как пролетел месяц. Теперь нужно было спешить обратно в город.

– Ты и не думай о возвращении, Ильдита! – убеждал он супругу. – Рано ещё.

– А кто говорил «через месяц»? Он уже прошёл, и всё рано? Я так не согласна! Поеду с тобой!

– Не спеши, а то обожжёшься, девочка! Будешь здесь сидеть, пока всё не успокоится. А это не так скоро делается. Все наши друзья так советуют.

Она целый день дулась на Диего, но молча согласилась с доводами мужа.

Зато вблизи пещеры выросла ещё одна солидная хижина – в ней поселился Джамбо с женой. Он был доволен несказанно, а молодая жена не смела высказать недовольство, как рабыня.

– Смотри, сколько мы вскопали, и даже немного посадили, – хвасталась Ильда, показывая Диего свои участки. – Недалеко западнее есть ещё один хороший клочок. Его бы я хотела отдать новой семье Джамбо. Пусть половину урожая отдаёт – ему вполне хватит. А новый раб пусть пока поработает, как ему и положено. И хижину себе построит вместе с Тонто. Пока они могут так жить.

– А ты оказывается хорошая хозяйка тут, Ильда. Не ожидал. Даже сама работаешь на своих землях. Они ещё пока что не наши. Но чиновники обещали всё сделать через месяц. Вот и поеду узнать.

– Ты тут лодку строишь, Диего? – спросила Ильда. – По речке спускаться будешь? А двоих выдержит?

– Вполне. Мы не толстяки какие-то, а простые люди. Да и речка узкая и мелкая. Что с нами случится? А вы тут смотрите – с оружием не расставаться. Я вам два клавира оставляю и пистолет. Надо ещё негров научить с ними обращаться. Я начну, остальное ты проследишь. И не смотри на меня так недовольно. Тут не до шуток. Место такое, что всякое может случиться. Обещаешь?

Вместо ответа она поцеловала его в губы и многозначительно стрельнула в него глазами. Он понял и согласился.

Вскоре Диего с Тонто ушли, захватив крепкого мула и Джамбо. Мул был нагружен небольшой лодкой, едва выдерживавшей двух людей. Вещей с ними почти не было.

У речки все переночевали, а рано утром, ещё солнце даже не позолотило горизонт над лесом, Диего с Тонто ушли вниз, спеша спуститься до ночи.

Диего стал расспрашивать парня о его жизни и тот охотно поведал:

– Я сразу понял, что меня ждёт в неволе, сеньор. Рассчитывать на поблажки мне не приходилось, и я стал делать вид, что ничего не умею, не понимаю и не могу трудиться, как все.

– Наверное, тебя за это били? – спросил Диего, не отрываясь от шеста.

– Почти каждый день, сеньор! Но это было лучше, чем до цветных кругов в глазах работать за гнилую похлёбку, сеньор!

– Однако, ты смелый парень, скажу я. И что потом сталось с тобой?

– Я и тут притворялся. После битья делал вид, что не могу встать. Меня и тогда били, но я терпел, и вскоре меня не стали трогать, а потом хозяин и вовсе выгнал меня, назвав этим именем. Правда, это было ещё раньше.

– А что ж ты у меня работаешь, и я не замечал притворства?

– Вы меня пожалели, взяли к себе и показали, что ничего плохого не собираетесь со мной делать, сеньор. Вот я и подумал, что с таким хозяином можно жить и работать. Без работы ведь вовсе пропаду. Пару дней присматривался к вам, сеньор. Вот так и решил. И правильно делал, сеньор. Никто меня за всё время не побил, а Джамбо просто любя отвешивает подзатыльники. Да разве это битье? Так!..

– Ну и мудрец ты, Тонто! А мне ты показался таким слабым и хилым, что не думал, что выживешь. Получилось! И что дальше думаешь?

– А спросить можно, сеньор? Не будете сердиться?

– Смотря что, Тонто. За правду ругать не стану. Говори, не бойся!

– Я и сейчас раб, сеньор? – Тонто скромно опустил голову.

– Вроде нет. За тебя я ничего не платил, не покупал, бумаги на тебя нет, а значит, ты не раб. Но где-то можешь числиться. За старым господином.

– Тот хозяин меня выгнал, сеньор, на улицу и пригрозил палкой, коль вернусь. Так что я могу себя считать свободным человеком?

– Вполне, – ответил Диего и глянул на юношу. – Это тебя так сильно беспокоит?

– Да, сеньор. Значит, я могу свободно и покинуть вас, сеньор?

– В общем-то, да. Но должен тебе сказать, что без белого хозяина тебе будет трудно сохранить свободу. Тебя обязательно кто-то захватит и сделает снова рабом. И другой может оказаться не таким безразличным и выбьет из тебя способность работать. Или высушит тебе мозги, подвесив на дыбе на солнцепёке. Не думаю, что такое можно выдержать долго, Тонто.

– Я тоже задумывался над этим, сеньор. Так что бы вы мне посоветовали?

– Трудное задание ты мне преподнёс, парень. Ты мне нужен, но и ничего особенного я тебе предложить не могу. Работать, как ты сам сказал, везде надо.

– А Джамбо раб ведь, сеньор? И другой, Анисио тоже?

– Да! Они рабы. А что ты хотел узнать ещё?

– Они не похожи на рабов, сеньор. Что вы собираетесь с ними делать?

– Ещё не думал. Но пусть работают, копят помаленьку деньги, а там видно будет. Загадывать трудно.

– Значит, сеньор, они просто работники у вас? Они говорят, особенно, Джамбо, что вы ему даже деньги платите. Это верно сеньор?

– Об этом все знают. Чего тут скрытничать. Это моё дело, Тонто.

Юноша задумался и долго не возобновлял разговора. Диего сам задумался. Этот парень оказался намного сложнее, чем думал сам хозяин. Он поглядывал на негра и дивился, как сильно он изменился за последние два месяца. Особенно во взгляде его черных глаз. Они смотрели уже не злобно, но осмысленно и жадно схватывали всё незнакомое и новое. И Диего спросил:

– Тонто, а ты что о себе думаешь? К чему бы хотел прислониться?

– Сеньор, это так трудно сказать, что я сам ещё не понял этого. А как поступать, коль сам не разобрался в себе? Так думаю, что на родину возврата мне не видать. Столько денег я не накоплю и за целую жизнь. Значит, здесь надо что-то делать.

– Могу обещать тебе со своей стороны поддержку и помощь. Но ты не должен возноситься высоко в небеса. Держись за меня – и ты не пожалеешь. Я рабства сам не терплю. Но тут без него просто нельзя выжить. Потому я как-то немного скрашиваю его.

– Нет, сеньор! Вы не скрашиваете, а просто работаете наравне со всеми. Я подумаю над вашими словами. Наверное, я с вами соглашусь. Где мне такого хозяина найти, чтобы так с рабом говорил? Да и работа у вас не претит мне.

– Я рад твоему решению. Вот только имя твоё к тебе совершенно не подходит. Ты далеко не глуп и пусть имя у тебя будет другое. Например, Тонио. От Антонио, уменьшительное. Что скажешь?

– А так можно, сеньор? – в глазах юноши на миг блеснул огонёк удовольствия. И он сказал взволнованно: – Я был бы рад, сеньор. Так меня будет труднее узнать старому хозяину. Спасибо, сеньор.

Уже под вечер, спеша попасть к ночи в посёлок, Тонто спросил робко:

– Сеньор, а ведь ваша супруга, сеньора, мулатка ведь?

– Это этом все знают, и скрывать тут нечего, Тонио. А что тебя тревожит?

– Она тоже была рабыней, сеньор?

Диего не понравился его вопрос, и он строго ответил:

– Она ваша принцесса, Тонио. И рабыней не могла быть. Просто она осталась в этих землях, потому что мы с нею полюбили друг друга и заключили брак. По всем законам католической церкви, замечу.

– Простите, сеньор, глупого Тонто.

– Ладно, чего там! Но забудь старое имя, Тонио. Я и бумаги могу тебе выправить на такое имя. Но это будет трудно, и не так скоро. Дел много у меня.

Измученные, путники проспали всю оставшуюся ночь и утром поспешили в город. Дела ждать не хотели, а ведь через десять дней Диего обещал Ильде вернуться.

Вспомнил, что у них был договор, что в случае опасности она будет стрелять в воздух, предупреждая путников об опасности. И тоска и беспокойство охватили его сердце. Но и дети влекли его к себе. А душа разорваться никак не могла, и Диего сам стал спешить с делами, которых накопилось очень много.

Шесть дней пролетели, как один. Диего с сожалением подсчитывал дни и с сожалением понимал, что его обещание трудно выполнить. Но надо. Вдруг на самом деле с Ильдой могло приключиться что-то плохое. Два негра не могли полностью обеспечить ей безопасность. И он спешно свернул все дела и, нагрузив две лодки инструментами, провиантом и одеждой для всех, поспешил на другой берег залива, где его должен ждать лодочник с двумя лодками.

Солнце касалось верхушек низких деревьев леса. Жара спадала, но ещё сильная духота донимала всех живых.

Ильда с Сарой тихо плескались в водоёме под водопадом, наслаждаясь прохладой и свежестью холодной воды,

– Я всегда мечтала о водопаде, – говорила задумчиво Ильда, поглядывала на стеснительную Сару, которая совсем недавно осмелилась купаться обнажённой. – Здесь так приятно, особенно в жару стать под облако водяной пыли. Сплошное блаженство! Но что там за крик, Сара? – встревожилась Ильда и посмотрела на тропинку среди зарослей кустарника, ведущую к водопаду.

– Это женский голос, сеньора! Надо бы взглянуть…

– Кто-то ломится сюда, – заметила Ильда и заторопилась выйти из воды. В шести шагах лежали их одежды. – Узнай, пока я оденусь, Сарита!

Едва Ильда успела дойти до кучи одежды, как из кустов показался заросший и грязный мужчина. Тот остолбенел, увидев перед собой обнажённых женщин. Ильда схватила что-то, прикрываясь. Потом страх сменился ужасом, поняв, что намеренья этого страшного мужчины далеки от благотворительных – в руке того был большой нож.

Она сунула руку в ворох одежд, искала пистолет и кинжал. Мужчина наконец очнулся от изумления и воскликнул, сделав шаг вперёд:

– Вот так чудо! Такие красавицы! И все мне одному! – и он приложил палец к губам, призывая к молчанию. – Ты будешь довольна, красавица!

Он сделал всего два шага и остановился, как вкопанный. На него смотрело чёрное отверстие дула пистолета. И голос Ильды проговорил зловеще:

– Свиное рыло! Нож на землю и ни с места. С четырёх шагов я не промахнусь!

– Ты что, баба!? Я ведь лишь хотел сделать тебе приятное! Я… – Он не докончил, как Ильда шагнула вперёд, откинув тряпки, прикрывающие её.

– Нож на землю, гадина! Я тебе не баба, а сеньора, и будь добр остаться жив, пока я не потеряла терпение! Ну!

Бандит побледнел, отложил нож и приподнял руки на уровне груди. Ильда видела, что в голове его метались мысли и возможности справиться с этой восхитительной женщиной, и Ильда бросила, не оборачиваясь:

– Сара, быстрее подбери нож! Бегом!

Девушка метнулась к бандиту и, оглядываясь на него, подняла нож. А Ильда спросила быстро, требовательно:

– Кто с тобой, подонок? Что вы задумали? Быстро отвечай, скунс вонючий!

– Я… я!.. Да что с вами, сеньора? Я просто…

Он не успел договорить, Ильда быстро подошла и ударила его в лицо стволом, в глаз. Не попала, удар пришёлся в нос и кровь закапала на траву и камни. Кинжал оперся в шею как раз в месте артерии.

– Может, теперь ты заговоришь быстрее, скотина? Ну! И не вздумай кричать!

– Нас двое, сеньора. Мы лишь хотели выбраться к жилью! Вам ничто не угрожает, поверьте, сеньора!

Ильда думала секунду. Тратить пулю на одного и попасть под удар другого ей не хотелось. И кинжал сделал резкое движение вперёд. Кровь ударила в лицо тугой горячей струёй и Ильда отпрянула, выронив пистолет. Бандит зарычал и бросился на неё. Повалил, обливал кровью, пытаясь схватить руку с кинжалом. Она ничего не видела. Кровь залила её глаза, а ужас скорой смерти с быстротой молнии прорезал её мозг. Крик едва прорвался из её груди, но у бандита быстро падали силы. Он уже дотянулся до кулака, сжимавшего кинжал, но Ильда легко высвободила его и ударила ещё раз, не глядя. И ещё, и ещё!

Тело бандита, ещё живое, но уже безвольное откатилось, и глаза, расширенные и уже тускнеющие, устремились в вечернее небо.

Сара в ужасном безволии и в молчании, зажав рот ладошкой, смотрела, как борются сеньора и бандит. А Ильда, наконец, осознала, что опасность миновала и подошла к воде, обмыть лицо. Её тошнило, качало, бледное лицо говорило об ужасе, только что поразившей её.

– Какого черта остолбенела, дура? – вскричала Ильда шипящим голосом. – Не могла ткнуть его ножом? – и кивнула на кулак, в котором застыл нож.

Сара взглянула на него и с отвращением бросила, отступив на шаг.

– Подбери, дура! Нам ещё предстоит схватка. Там ещё один измывается над нашими людьми. Где пистолет?

Сара подала пистолет, Ильда тщательно проверила его, подсыпала пороха. С пренебрежением взглянула на девушку. Молвила тихо, но жестоко:

– Возьми себя в руки, глупышка. Пошли высвобождать наших. Слышишь, как верещат? Где же наши охранники? Тихо и не трусь, дурная твоя голова!

Они вышли к пещере и хижинам. Те находились чуть в отдалении. Из одной доносились стоны и вопли молодой негритянки. Джамбо лежал на камнях весь в крови и постанывал. Ильда не посмотрела на него. Махнула Саре рукой, и они вошли в хижину. Бандит насиловал чернокожую жену Джамбо. Ильда без раздумий ударила кинжалом в спину. Тот взвыл, откатился, показывая все прелести мужского достоинства.

– Сука! Ты что делаешь, баба!?..

– Сам кобель шелудивый! – зловещё проговорила Ильда, едва прикрываясь тряпками. – Чава, можешь отрезать ему, что сочтёшь нужным! И быстрее кончаем с ним. Что с Джамбо?

Чава лишь сверкнула глазами, выхватила нож из руки Сары, стоящей словно в столбняке и бросилась на насильника. Тот орал, сопротивлялся, но силы его были уже на исходе. Он и так был изрядно истощён и обессилен долгими странствиями по непроходимым предгорьям. И Чава, торжествуя, подняла в окровавленной руке что-то бесформенное и кровоточащее. Победный клич её далёких предков огласил вечернее небо. Последние лучи солнца освещали эту жуткую картину зловещим светом.

Бандит вопил, корчился на земле. Негритянка выволокла его за ноги из хижины, и бросилась к Джамбо. Тот продолжал корчиться и стонать. Рана в животе сильно кровоточила. Чава стала обмывать её, утешать мужа, но у того всё было поглощено болью и страхом.

Ильда мельком взглянула на Джамбо. По его виду и глазам поняла, что часы его жизни сочтены. Вздохнула горестно и отошла одеться. Поискала нового раба Ларго, что значило «длинный». Он на самом деле был высок и тощ до смешного. Тот спускался по тропе с гроздью зелёных диких бананов.

– Что тут случилось, сеньора? – в недоумении уставился он на лежащего на земле Джамбо, страдающего от боли.

– Да вот, Ларго, напали на нас эти бандиты, – Ильда кивнула на хижину, в тени которой почти уже неразличимо, лежало тело стонущего человека. – Слава Богу, нам удалось с ними справиться. Да вот с Джамбо плохо получилось. Умирает, бедняга. Не повезло. Что теперь станется с Чавой?

Ильда в наступавшей темноте не успела заметить довольно блеснувшие глаза Ларго. Она думала о Диего. Скоро он должен вернуться, и опечалится кончине Джамбо. Но тот умирал, защищая честь семьи и своё достоинство.

Джамбо всё-таки умер к ночи. Чава и Ильда слегка всплакнули над свежей могилой. Невдалеке похоронили мёртвого бандита, а другой, раненый, остался жив, хотя страдал сильно и жестоко, и Чава не упускала случая поиздеваться над ним и ударить побольнее.

Диего с ужасом воспринял случай в его новом поселении. Он всё-таки привязался к молодому парню, да и жаль было терять такого смышлёного слугу.

– Что нам делать с бандитом? – как-то спросил Диего у жены. – Он мне не внушает доверия. Поправится и может устроить нам неприятность.

– Отдадим его в рабство Чаве. Она найдёт ему применение. И не позволит убежать. В этом на неё можно положиться. Он хоть частично должен возместить ей убыток по смерти мужа.

Диего вскинул брови, усмехнулся и согласился. Чава была довольна и потащила пленника, который ещё был слаб, к своей хижине. Все с любопытством наблюдали, как они с Ларго сооружают колодки на плечи, усмехались недобро и надеялись таким образом отомстить обидчику и насильнику.

– Да, ему позавидовать трудно, – как-то заметил Диего, наблюдая, как новый раб работает, обливаясь потом в тяжёлой колодке. Её так сделали, что снять нельзя даже на ночь, и несчастный раб спал в ней, страдая и проклиная тот момент, когда согласился бежать с каторги.

– Как работает твой раб, Чава? – иногда спрашивал Диего, кивая на Педро, как звали каторжника.

– Плохо, сеньор. Да я его почти и не кормлю. Не стоит он моих харчей, дон Диего. Но пусть знает, сволочь, как насиловать честных женщин, подлец!

– Когда тебе надоест с ним возиться, я его отправлю в город, пусть им занимаются власти и полиция.

– Пусть ещё поработает, сеньор. Мне приятно смотреть, как он мучается. А я ещё иногда перед ним устраиваю танец в обнажённом виде. Приятно смотреть, как он рвёт и мечет, глядя на моё молодое тело.

– Ты жестока, Чава. Но так устроен мир. Но ты вроде бы беременна? – кивнул Диего на живот негритянки, уже слегка заметный.

– Да, сеньор! Я рада, что у меня что-то останется от моего дорогого Джамбо! Он был бы хорошим отцом нашему ребёнку, сеньор! Да пусть земля ему будет пухом! – и она спокойно отошла, словно не с хозяином разговаривала, а с ровней,

Диего не обратил на это внимания. Он лишь перекрестился и вздохнул. Однако горе было недолгим. Не прошло и трёх месяцев, как Чава сошлась с рабом Ларго, и оба были счастливы, продолжая жизнь.

Диего много сил уделял тропам и постоянно улучшал их. Его участок был оформлен на него по всем правилам. Теперь он стал асьендадо13 с землёй площадью более двухсот тысяч фанег. Чиновники городского управления были довольны, что сплавили бесполезные земли хоть за две тысячи песо.

Через полгода новоиспечённый землевладелец подправил тропу к ближайшему селению. Оно действительно оказалось заброшенным и бедным.

– Ильда, в том селении Ларго видел странную старуху. Говорят, что она из старинного знатного рода. Интересно было бы познакомиться с нею, особенно тебе. Ты ведь стремишься познать всё, связанное со знатными людьми.

– Ты знаешь, Диегито, уже такого не чувствую. Я уже свыклась со здешней жизнью. Постоянно в трудах, усталость и крепкий сон. Это тоже что-то значит.

– Надо детей сюда привезти. А то полностью отвыкнут от матери. – Диего с интересом наблюдал за женой. – Когда я там бываю, постоянно интересуются тобою. Вот лишь я почти не понимаю их. Зато Ана отлично с ними управляется.

– И всё же я должна поехать в город. Уже всё там успокоилось. Даже епископ другой, и мне ничто не может угрожать. Когда я могу рассчитывать на такое свидание с детьми?

– Думаю, что мы можем отправиться через неделю. Но я всё же хочу познакомиться с той сеньорой. Она, говорят, страшно древняя. Её привезли сюда ещё ребёнком, интересно узнать, как получилось, что она тут, в глуши обосновалась?

– Тогда наш путь продлится недели на две, полагаю, – недовольно ответила Ильда. – Хотя… может быть то, что ты предлагаешь, окажется на самом деле совсем не таким скучным занятием. Ладно, я согласна. Лишь езда верхом меня с некоторых пор смущает, дорогой.

– С чего это так? Вроде бы ты почти каждый день куда-нибудь да едешь, и только верхом.

– А то, любимый, что мы с тобой ждём пополнения нашего семейства. Я беременна уже полтора месяца, почти шесть недель, милый мой!

– Какая радостная новость, моя Ильдита! Я так рад! Тогда мы просто обязаны поехать в город и не обязательно через то селение. По реке будет намного спокойнее и быстрее.

– Нет уж! Раз раззадорил, то пусть так и будет. Ты меня заинтриговал. Поедем тропами до того селений. Там можно и по Рио-Гранде спуститься почти до самого Сан-Хуана. Лодку-то в селении нам смогут продать или одолжить в аренду с гребцом.

– Но теперь мне страшновато за тебя, милая! Не опасно ли вот так пускаться в дальний путь верхом? Почти целый день трястись в седле по трудным дорогам. Правда, тропа немного улучшилась, но не до селения. А там, говорят, не так просто проехать.

– Я стала настоящей крестьянкой – гляди, какие у меня руки стали! Так что выдержу вполне сносно. А в городе посмотрим, как нам поступить. Здесь всё налажено. Даже ожидается излишек продуктов, которые можно продать, если сумеем доставить на место.

– У тебя так сильно развилась коммерческая жилка, Ильдита! Интересно этим заниматься?

– Представь себе, дорогой! Да и дела в городе нельзя оставлять без внимания. Семья-то растёт, а деньги почти не прибавляются. Особенно, когда я трачу так мало на себя и прислугу. Подумай над этим, супруг Диегито! – и она со счастливым смехом обняла мужа и расцеловала в щёки.

Целую неделю Ильда готовилась предстать перед знатной сеньорой и городскими подругами в наилучшем свете. Это удавалось плохо, но она не падала духом, стирала, шила, подшивала, боясь оказаться вне моды.

– Как бы всё это упаковать так, чтобы поменьше помялось, дорогой? – надоедала она мужу. – Вдруг та сеньора подумает, что я простая крестьянка?

– В той глухой деревне они все такие крестьянки, моя Ильда. В городе совеем не то будет, но там мы будем вечером и тайно проникнем в дом. А дома уж ты можешь развернуться и подготовиться.

– Я даже волнуюсь, милый мой Диегито! Столько времени прошло, а я так и не собралась туда поехать. Обо мне уже все, наверное, забыли.

– Было бы хорошо, – улыбался Диего ласково.

Она странно посмотрела на него, удивлялась его усмешке. Он же продолжал улыбаться, дразня и потешаясь одновременно.

Они выехали втроём. С собой взяли уже возмужавшего Антонио. Новое имя с трудом прижилось в этой усадьбе, но всё же старое уже забыли. В поводу шли четыре мула, гружёных продуктами их хозяйства, которые могли выдержать длительную дорогу.

– Диего, ты знатно потрудился над этой тропой. Не думала, что дорога будет такой лёгкой, – говорила Ильда, пытаясь ехать рядом с Диего, что удавалось редко, это немного раздражало женщину.

– Я и в другую сторону улучшил тропу. Туда даже лучше, чем здесь, – довольный, отвечал Диего.

– Надеюсь, ты и дальше намерен заниматься дорогами?

– Обязательно. Поручил Ларго продолжать улучшать тропу к речке. Я бы и насовсем перешёл туда жить, но там нет водопада. А как ты без него сможешь наслаждаться здешней скучной жизнью?

– Ты прелесть, Диегито! Каким образом ты попался мне на пути?

– Точно таким же, как и ты, моя Ильдита! – Он был радостно возбуждён. Постоянно думал о её беременности, о детях, которым уже несколько раз обещал и не выполнял своих обещаний в отношении приезда мамы.

В деревушку прибыли за час до заката, и она их удивила своей бедностью и запущенностью. Лишь куры и свиньи, разбегавшиеся при приближении каравана, немного оживляли гробовую тишину деревни. Лишь один дом, вернее, хижина, но побольше и выше, привлекла их внимание.

– Это и есть, наверное, жилище старухи, – почему-то шёпотом проговорил Диего, указывая головой направление.

– Поехали прямо туда, – так же тихо ответила Ильда. – Интересно, нас кто-нибудь встретит?

Их встретили. Появились несколько нищенского вида крестьян, а на низком крыльце господского дома, как мысленно назвал Диего хижину старухи, показался молодой мужчина без рубашки, в одних коротких узких штанах. Они были грязными, и весь он казался замусоленным, но, приглядевшись, Ильда ощутила удивление и поразилась, заметив Диего:

– Какой красивый юноша! Вот бы его помыть, одеть, причесать и напялить парик – и в городе он будет первым красавцем! Сеньориты просто умрут от любви к такому сеньору.

– Лишь бы ты не умирала, Ильда, – серьёзно ответил Диего, и ревность кольнула прямо в сердце. – Однако он не собирается даже спуститься с крыльца.

– Это не должно нас смутить, – бодро ответила Ильда и улыбалась своей лучезарной улыбкой, о которой вспомнила только сейчас.

У крыльца они сошли с мулов, огляделись по сторонам. Крестьяне молча созерцали приезжих. Стало ясно, что такие были здесь редкостью.

– Сеньор, – подняла Ильда глаза на мужчину. – Мы здесь проездом. Не могли бы вы предложить нам место в деревне для ночлега? Нас всего трое. Мулы могли бы оставаться на воздухе.

– Кто вы и откуда, сеньора? – Он не стал обращаться к Диего, полагая, что у сеньоры больше прав на лидерство.

– Супруги д’Арбаледо, сеньор?.. Мы живём в дне пути на запад. Там у нас земли. Недавно приобрели.

– Можете пройти в дом и отдохнуть, сеньоры. Мулов можно пока оставить у ворот. С ними ничего не случится. Я глава рода де Суансабаров. Меня зовут дон Херардо. Проходите, прошу вас! – и дон Херардо чинно сделал изящный поклон, разведя руки пригласительным движением.

Ильда счастливо улыбалась, показывая великолепные зубы.

– Вы очень любезны, дон Херардо. Благодарим вас за столь любезное приглашение. Надеюсь, вы не один здесь живете? Вы сказали, что глава рода?..

– Мой род состоит из меня, бабушки и моей сестры Росы. Но так принято у нас… сеньора д’Арбаледо и дон?…

– Просто Диего, сеньор де Суансабар. Моя жена донья Ильда. Мы ничем не кичимся и потому относимся просто к своим именам и званиям. Потому нас можно называть просто по именам.

– Вы очень любезны, сеньор д’Арбаледо… Диего, простите. Прошу сюда, я хочу познакомить вас с моей бабушкой, доньей Рафаэлой. Я ношу её фамилию, хотя есть и собственная. Но я ею пренебрегаю по некоторым причинам.

Они вошли в другую комнату. Она была маленькой, но прилично обставленной старинной мебелью почти столетней давности времён Филиппа Второго Испанского, с тяжёлыми портьерами, старыми и выцветшими, но хранящими ещё что-то благородно-экзотическое. Старая сеньора довольно бодро встала с продавленного кресла с подушкой на сидении, чтобы приветствовать гостей.

– Бабушка, к нам гости, – сказал дон Херардо и назвал путешественников по именам. – Проездом в город. Они приобрели большие земли неподалёку.

– Давно у нас не было никаких гостей, – проговорила старуха странным голосом. – Прошу садиться, я прикажу подать холодного вина. Оно плохое, но другого не держим. Херардо, прикажи приготовить ужин и подавать. Мы с удовольствием поужинаем вместе.

– У нас имеется отличное вино, сеньора, – заметила Ильда. – Позвольте вам его преподнести в качества добрососедских отношений. Вы будете довольны.

– Признаться, люблю хорошее вино, – заметила старуха, оживившись. – Благодарю, донья Ильда. Вы так прекрасны, что мне вспоминается двор моего Великого Филиппа Второго. Вот где подавали вино! – Она мечтательно подняла глаза к потолку в паутине и перекрестилась сухой кистью.

Диего ушёл и вскоре вернулся с малым бочонком мускателя.

– Жаль, что не охлаждённое, сеньора. Но… жара!

– Херардо, перелей немного в графин и отнеси в подвал. Оно быстро охладится и к ужину поспеет. Но глоток хотелось бы попробовать сейчас, – глаза старухи блеснули задором.

Диего отлил немного и подал сеньоре. Она понюхала, пригубила, подержав вино во рту и проглотила, подняв глаза к грязному потолку.

– Да, сеньор д’Арбаледо! Вино восхитительное! Сколько лет ничего подобного во рту не держала! Спасибо! Действительно божественный дар! А где моя внучка Брианда? – Донья Рафаэла оглянулась, снова смакуя глоток вина.

– Она должна вот-вот прийти, бабушка, – учтиво отозвался дон Херардо, слегка поклонившись. – Пошла к донье Исабель, как вы просили.

Старуха тут же забыла о внучке, обратившись к Ильде:

– Сдаётся мне, милочка, что вы мулатка. Или я ошибаюсь?

– Нет, сеньора, – ответила охотно Ильда. – Я дочь белого человека, но по материнской линии у меня нет негров. Даже мама у меня не имела негритянской крови в роду своём.

– Как интересно! Кто же у вас в роду был? По матери?

– Моя бабушка из народа имашаг14, что обитают на севере от моего народа. В пустыне, сеньора. Прабабушку продали в жены моему прадеду и с того пошёл род по матери. Сама я в Африке никогда не была. Я родилась уже здесь, в Эспаньоле, куда привезли мою маму. Её продал мой родственник, из мести. Мама не захотела выйти за него замуж.

– Вы были из состоятельной семьи, Ильда?

– Мой дедушка был правителем целого государства. Очень богатый человек!

– Выходит, вы принцесса? А отец?

– Он был у нас в плену и потому маму продали англичанам, а те уже сюда.

– И вы не пытались вернуться домой?

– Мечтала, но встретила дона Диего – и вот мы вместе. У нас малые дети-двойняшки. Мы едем их проведать и, возможно, взять сюда. Я очень скучаю по ним!

– Очень занимательная история! Можно любовный роман писать. Но вроде бы готов ужин. У нас он весьма скромный, сеньоры. Но так мы привыкли. Хозяйничать никто не умеет… и не хочет. Плоды глупого и моего, в том числе воспитания. Но я не жалею, сеньоры.

Ильда с интересом наблюдала старуху. Выло ясно, что их приезд сильно возбудил сеньору и теперь рот её не закрывался. Дон Херардо поглядывал на Ильду странным взглядом и посмеивался уголками губ. Лицо его было умыто, волосы и усы причёсаны и выглядел он совершенно иначе. Ильда отметила, что все черты его лица казались выточенными из смуглого мрамора. Правильные и пропорциональные, они были и приятны на вид.

Её изучения прервал приход внучки старухи. То была молодая женщина лет после двадцати, совершенно не похожа на брата и лицом и внешностью. Обыкновенная крестьянка с грубыми, даже не симпатичными чертами лица. Большой нос сильно вредил всему лицу, но, казалось, это нисколько не смущало её. Она развязно поздоровалась и села за стол, налив себе большую кружку вина. Выпила, удивлённо оглядела стол и заявила неприятным голосом:

– Не эти ли приятные сеньоры привезли такое вино? Вкусное. Я Брианда, внучка нашей бабульки. Бабушка, где они будут ночевать?

– В твоей комнате, внучка, – тусклым голосом ответила старуха. – Ты легко можешь ночевать в любом другом месте.

– Вы супруги? – повернула она неопрятную голову к Ильде. Та кивнула. – Сожалею. А то можно было бы и вместе…

– Брианда! – строго прикрикнула старуха. – Веди себя хоть за столом пристойно! Помни, кто ты!

– А кто я, бабушка? Нищенка из знатной фамилии, что совершенно ничего мне не даёт, как, впрочем, и всем остальным в этом Богом забытом месте!

Она принялась есть, и ела очень торопливо и неряшливо. Словно много дней голодала и теперь наконец-то дорвалась до еды. Всем стало неловко. Вертевшиеся на языке у Ильды вопросы к старухе застряли в горле. Диего переглядывался с Херардо. Тот был также шокирован и не скрывал этого.

– Оставь вино, Брианда! – опять повысила голос старая сеньора. – Ты все равно ничего не поймёшь в нем. А подарили его мне, твоей бабушке! – и донья Рафаэла придвинула графин ближе к себе.

В комнате Брианды пахло немытыми одеждами, прелью и лёгким приторным запахом сушёных трав. Из оконного проёма, без стекла или пузыря, тянуло запахом свинарника.

– Ну и дом, – шептала Ильда, боясь быть услышанной через плетёные перегородки. – А старуха интересная особа, правда?

– Правда. Ты спи, а то мы все слишком устали. – Диего не хотел говорить.

Проснулись они до восхода. Брианда уже громыхнула ведром, петух кукарекал почти над ухом, а визг поросёнка говорил о том, что хозяева готовятся к праздничному обеду. Визг тут же смолк, и Диего понял, что поросёнок приказал долго жить. Он повернул голову и увидел в полутьме широко открытые глаза Ильды. Спросил безразлично:

– Когда в дорогу, милая?

– Я бы осталась ещё хотя бы на день-два. Очень интересно послушать старуху. Занятная сеньора. – Ильда говорила шепоток и не зря. За стенкой что-то шевелилось, или так просто казалось.

– Очень рада, что вы согласились погостить у нас ещё пару дней, сеньоры! – с радостным блеском старческих глаз сказала донья Рафаэла. – Спали вы плохо! И не удивительно. У нас слишком все примитивно. У всех нас руки растут не из того места. Но что поделаешь, сеньоры!

– Донья Рафаэла, нам было бы очень интересно услышать вашу историю. Вы, говорят, из очень знатного рода, да и бывать при дворе такого короля, как Филипп Второй Испанский, не всякому позволено! – Ильда мило улыбалась, взяв на вооружение всё своё обаяние.

Дон Херардо откровенно смотрел на Ильду. В этом взгляде легко читались восторг, восхищение, равное обожанию. Внутренне Ильда порадовалась. Давно никто так не смотрел на неё. Она отвыкла ,и сейчас этот взгляд взволновал её до того, что она испугалась. Тут же перевела разговор на другое, а донья Рафаэла заметила с улыбкой:

– Милочка, а вы не лишены многого, что присуще высшему обществу. Странно, но это проглядывает. Херардо, ты не находишь?

Молодой сеньор вздрогнул, смутись, сказал:

– Простите, бабушка, задумался. Бывает, не так ли? – повернулся он почему-то к Ильде, что заставило её немного смутиться.

– Херардо! Как не стыдно! При такой сеньоре, и ты думаешь о чём-то постороннем! Вот молодёжь пошла! – вздохнула старая сеньора и пригубила вино, явно смакуя его вкус.

За столом воцарилось молчание. Отсутствовала внучка и это, казалось, воспринималось как благо. А старуха неожиданно просветлела лицом, вздохнула и со странными мечтательными тонами в голосе сказала:

– Милочка, вы дали толчок вспомнить былые времена. Как мы, старые люди, подвержены таким всплескам воспоминаний! Какие были времена? Какие кавалеры вокруг кружили! Ах-ах!

Она замолчала, словно целиком погрузившись в воспоминания. Все молча ожидали продолжения, а лучше, начала повести. А Диего вдруг заметил, смущаясь:

– Вы так смакуете вино, донья Рафаэла, что я уже согласился подарить вам второй бочонок. Мне приятно доставить вам истинное удовольствие!

– Дон Диего, вы настоящий кабальеро! Спасибо, друг мой! Вы очень меня обрадовали и даже поразили своей щедростью. Благодарю вас!

Она явно устала от такой тирады, но мешать ей начать свой рассказ никто не хотел. Лишь Ильда решила подтолкнуть её, заметив:

– Мне говорили, что у вас можно многое почерпнуть из того большого багажа взаимоотношений в высшем обществе, который вы так бережно храните, сеньора де Суансабар.

Ильда попала в цель. Старуха приободрилась и сказала:

– Да, дети мои! Было время, когда и я блистала в Сан-Хуане. Я туда переехала за год до нашествия проклятого англичанина со своей пиратской армадой!

– Кого вы имеете в виду, сеньора? – спросил Диего, слабо разбиравшийся в истории острова Пуэрто-Рико.

– Как кого? Того самого сэра Френсиса Дрейка, будь он трижды проклят и вечно горел в аду, чёртов Эль Драке! Говорят, он умер от какой-то позорной болезни15. И слава Всевышнему! – старуха перекрестилась и поцеловала нательный крест. Он выглядел очень дорогим. – Мне тогда было одиннадцать лет, но я отлично помню, как у нас всех дрожали коленки, слушая канонаду их пушек. Все священники во всех церквах служили молебны, возносили Господу мольбы о милости, и он нас услышал. Пираты все как один ушли из бухты, но город дымился в развалинах. – Она передохнула, пригубила вино, потом повторила, и продолжила:

– Сколько денег люди потеряли! И не только денег! – Она горестно перекрестилась, но продолжала бодро: – Мой дядя погиб, защищая нас в форте. У него в подчинении находилась батарея тяжёлой артиллерии, – старуха снова перекрестилась и отпила вина.

Ильда с повышенным интересом наблюдала старую женщину и гадала, сколько же ей сейчас лет? Историю и она не знала, но могла подумать, что больше восьмидесяти, наверняка. Но старуха не успокоилась. Она снова заговорила:

– Зато потом столько было балов, маскарадов и радостных встреч. Даже я, девочка и та участвовала в некоторых. А потом я повзрослела, и появились у меня поклонники. Я была красива, обаятельна и богата. Разве могла я оказаться без внимания самых знатных грандов города! Но я не спешила. Хотелось с лихвой насладиться радостями молодости и любви, внимания и обожания. – Она замолчала, а Херардо заметил участливо:

– Бабушка, не надо расстраиваться и вспоминать дальше. Гостям это не интересно. Вам необходимо успокоиться и прилечь. Простите, сеньоры. Бабушка плохо себя чувствует. Я отведу её прилечь, простите!

Ильда обеспокоенно смотрела то на бабушку, то на Херардо. У того порозовели щеки, а в глазах заплясал чудной огонёк. Это успела заметить Ильда, и вновь ощутила какое-то томление в груди и животе.

Диего тоже бросил взгляд на Ильду, но та предупредила его и опустила свои глаза, вздохнув.

– Бабуля переволновалась. По-видимому, у таких старых людей бывают такие моменты в жизни, когда воспоминания сильно заставляют переживать. – Ильда посмотрела за драную портьеру, за которой скрылась старуха с Херардо.

– Пройдёмся по деревне? – предложил Диего, явно скучавший в этой старой затхлой атмосфере. – Посмотрим, что тут делается.

– По-моему здесь ничего не делается, Диего. Но пройтись можно.

Они вышли на улицу из десятка хижин, далеко отстоящих друг от друга. Проверили Антонию с мулами. Тот улыбался, наслаждаясь бездельем и отдыхая.

– Новости есть, Тонио? – спросил Диего.

– Тишина, сеньор! Словно в могиле. Никто почти ничего не делают. Перебиваются, чем придётся. Лентяи! Даже поговорить не с кем.

– Завтра, наверное, поедем дальше. Зря мы сюда забрались. Ты поговори относительно лодок. Мулов можно и оставить здесь, или нанять погонщика и пусть он пригнал бы их в город.

Тонио согласно кивнул и поднялся со старого сена, пахнущего уже прелью.

– Зря мы и товары сюда везли. Никто их не купит. Всё слишком примитивно!

Ильда успокаивала мужа, говорила ласково, утешала.

Глава 22

Ильда долго уговаривала Диего остаться ещё на день, говоря ему:

– Я хочу услышать хоть немного о том высшем обществе, которое окружало сеньору столько лет! Останемся! Поедем чуть позже.

– И это говоришь ты, Ильда! – удивился Диего. – Но тут и за один день можно с ума сойти от скуки и безделья. Даже искупаться по-настоящему негде! В этом ручье нечего и думать про такое, а идти далеко жарко.

Все же Ильде удалось уговорить мужа, и он согласился ехать завтра. После долгих разговоров, вернее, рассказов сеньоры, Ильда вышла прогуляться под чёрным небом острова. Было немного душно, ожидалась гроза, и в воздухе пахло тревогой и беспокойствам.

Не успела она отойти и полусотни шагов, как тень склонилась над нею, сильно испугав её. Но она быстро узнала дона Херардо. Он шептал ей странные и возмутительные слова. Слова любви, обожания и страстного желания.

– Вы с ума сошли, дон Херардо! – воскликнула Ильда шёпотом; и сама удивилась такому предостережению. – Что это с вами? Перестаньте немедленно!

– Я не могу, моя богиня! Вы сразу же околдовали меня своей божественной красотой! Один поцелуй – и я навечно ваш раб! Прошу, всего один поцелуй!

Ильда не успела ответить, как его жадные губы закрыли её рот, она дёрнулась и вдруг сдалась, словно их отношения длились долго, долго! И она ответила.

Ильда пыталась контролировать себя, но это не удалось. Херардо был столь страстен и горяч, что она поддалась его порыву. Они целовались, пока Ильда не почувствовала, как его рука стала пробираться под подол платья.

– Боже! Что мы делаем, дон Херардо! Перестаньте же! – Ильда оттолкнула молодого мужчину и сама отпрянула в сильнейшем волнении. Голова ходила кругом, и она слабо соображала.

– Ильда! Любовь моя! Я столько ждал тебя, и вот ты здесь, со мной! Зачем отталкивать меня, когда мы оба хотим своего счастья!

– Я и так счастлива! Перестаньте, а то я закричу! Пустите же?!

Она стремительно отскочила, протянула протестующе руки вперёд, и, повернувшись, стремительно ушла в дом. На пороге остановилась, тяжело дышала, и не могла успокоиться, проклиная и ругая себя.

– Ильда, это ты? – донёсся тихий голос Диего. – Ещё не погуляла?

– Сейчас приду, – ответила она, помедлив и справляясь с волнением и сердцебиением, которое никак не хотело успокаиваться.

– У тебя странный голос. Что с тобой?

– Нахлынули воспоминания, а ночь такая тихая и душистая!..

– Я жду тебя, Ильда. А то разбудишь.

– Погоди немного! – уже несколько раздражённо ответила она. Было очень неприятно и страшно. Страшно за себя, за свою жизнь, которая сегодня висела на волоске, как ей казалось.

«И всё же, – думала она в смятении, – он на меня так сильно подействовал! Что же это такое? Никогда бы не поверила, что другой мужчина мог бы так меня взволновать!»

Она вошла в дом, зашла в тёмную комнату и, не зажигая свечу, разделась и тихо легла в постель. Рядом посапывал Диего, уже заснувший. И неожиданно ей показалось, что рядом лежит чужой человек. Это ужаснуло ее, и потом она полночи не могла заснуть, размышляя и кляня себя.

Утром Херардо посматривал на Ильду, но та не отвечала на его взгляды. Понимала, что он влечёт её так сильно, что сопротивляться становилось трудно. И вдруг поняла, что то не любовь, а простая страсть, вдруг возникшая, как вспышка молнии перед грозой. И ощутила некоторое облегчение.

Херардо весь день появлялся у неё перед глазами, словно дразня и поощряя к действию. Это раздражало, волновало и сулило страшные и прекрасные мгновения, если у неё не хватит стойкости и решимости противостоять нахлынувшему вдруг чувству.

Его красота и привлекательность постоянно напоминали о себе, дразнили и заставляли пылать щеки. Внутри всё горело, её часто охватывала дрожь во всем теле. Она боялась вечера.

Но он наступил, и её неудержимо потянуло в ночь, где должен ждать её Херардо. Алчущий и страдающий. Вдруг он полюбил её внезапно, как говорил, и неудержимо, словно ураган, налетевший угрожающе, сметая все преграды на пути.

– Завтра в дорогу, – напомнил Диего, видя, что Ильда собирается погулять перед сном. – Долго не гуляй. Может, пойти с тобой?

– Спи, дорогой, – ответила она дрогнувшим голосом. – У тебя завтра будет слишком много работы, отдыхай. Я скоро, – пообещала она, вовсе не уверенная в выполнении своего обещания.

Она вышла под звезды. После вчерашнего дождя воздух был свеж, приятен. Не успев отойти и двадцати шагов, услышала вздох и тут же тихие шаги показали, что Херардо уже поджидает. Она услышала его бурное дыхание, и сама задышала учащённо и прерывисто.

– Я знал, что ты придёшь, Ильда, моя любовь! – его голос был прерывистым, а руки уже шарили по её горячему телу, приводя её в преждевременный экстаз.

– Что ты делаешь, негодяй?! – шептали её губы, но тело уже не подчинялось разуму. – Нас могут услышать! Пусти!

Однако он уже знал, что лёд тает, что её «ты» говорит о многом. Он схватил её на руки и бегом отнёс подальше, где густая трава могла скрыть их грех. А она вдруг подумала, что ему приходится трудно справляться с её телом. И в голове вдруг вспыхнул приступ смеха. Она прикрыла ладонью рот, а Херардо беспрестанно целовал её лицо, шею, рвал платье, добираясь до груди. А она совсем не сопротивлялась, словно спеша закончить это гнусное приключение под носом у любимого мужа. Это было наваждение, и безумная страсть, проходящая так же мгновенно, как и возникнув.

Он овладел ею коротко, бурно и легко. И только сейчас она словно очнулась и осознала все происшедшее с нею.

– Какой же ты мерзавец, Херардо! – прошептала она зло, и поднялась, отстранив его жадные руки. – Ты мне противен! И как любовник ты мне не запомнился!

– Любимая, что ты такое говоришь?! – воскликнул Херардо. – Я так люблю тебя, что готов на всё, даже на убийство своей бабки! Только попроси – и я всё сделаю!

– Дурак! – только и молвила она мрачным шёпотом, едва сдерживая рвущийся изо рта вопль отвращения и ужаса. – Не иди за мной, и не канючь! Подонок!

Она удалялась, торопливо приводя платье в относительный порядок. Сделать это оказалось невозможным, и она сорвала его, скомкала и забросила подальше в близкий кустарник, притоптав его. В одной ночной сорочке она тихо вошла в дом и остановилась на пороге комнаты. Диего спал, она же стояла и мысленно проклинала свою плоть за такую глупость. Было противно, мерзко, и все шишки она принимала на себя.

Утро застало её крепко спящей. Она не заметила, как заснула, и словно и не спала, проснувшись. Старуха тихо сказала, наклонившись к спящим:

– Простите, сеньоры, но уже пора вставать. Вы просили пораньше вас разбудить. С вами хотел бы поговорить мой внук Херардо.

В руке старухи был огарок свечи, а на пороге стоял Херардо. Ильда не видела его лица, но оно вдруг показалось ей противным и некрасивым. Она толкнула Диего. Тот спросил сонным голосом:

– Что тебе, дорогая моя? Уже пора в путь?

– С нами хотел бы поговорить дон Херардо. О важном, – добавила она от себя и встала, оправив сорочку. И к старухе: – Мы скоро, только оденемся.

Старуха вышла, уведя Херардо. Но он тут же опять стал на пороге и смотрел, как гости одевались, Ильде стало противно, злость обрушилась на неё и она с яростью в голосе бросила:

– Дон Херардо, вам не стыдно подглядывать, как замужняя женщина одевается? И это аристократ по рождению и хам по натуре! Уйдите же!

Херардо удалился, вздохнув, а Диего тихо спросил жену:

– Что это с ним? Странное поведение для такого человека.

– Просто нахал и хам! – почти громко ответила Ильда и успокоилась. – Что им надо от нас?

– Вчера, когда тебя не было, донья Рафаэла намекала мне относительно желания дона Херардо как-то помочь им вернуть их деньги, давно присвоенные в городе каким-то важным сеньором, забыл его фамилию.

– И ты согласился? Не надо было, особенно, не посоветовавшись со мной.

– Я не соглашался. Но она просила поговорить с доном Херардо. Это я обещал. Что тут такого? Послушаем его, что он скажет.

Она была возмущена, ещё не остыла от бестактного поступка сеньора, и не горела желанием оказать тому услугу или помощь. Ильда ещё злилась.

Было ещё очень рано, но старуха, видимо, боялась пропустить возможность услужить внуку. Они уже заметили, что она излишне благоволит к нему.

Они вышли на крыльцо. Херардо их ждал, и было видно, что с нетерпением.

– Ну что там у вас, дон Херардо? – спросил Диего потише, чтобы никого не привлечь. – Донья Рафаэла что-то говорила, просила вас выслушать.

– Понимаете, Диего, лет двадцать назад, мы с сестрой были ещё маленькими, а наши родители только что погибли в урагане, утонули в море. Бабушка была богата и почти все деньги хранила у ростовщика под малые проценты. Три, кажется.

– И что с того? – спросил Диего участливо.

– А то, что тот ростовщик подделал бумаги, и мы оказались почти без средств на жизнь. Потом все деньги ушли на суды, но ничего у нас не вышло. Я и сестра не могли бабушке ничем помочь. А она не смогла доказать, что те деньги, наши деньги, Диего, присвоены этим ничтожеством. Теперь мы хотели бы с вашей помощью добыть их на выгодных вам условиях.

– Что за условия? – насторожился Диего, а Ильда тоже навострила уши.

– Половину или около этого я мог бы отдать вам, но для этого необходимо забрать все деньги у того подлеца. Он уже не занимается делами по старости, но зато есть его сын. Такой же прохвост и жулик.

– Сколько же было туда положено, если не секрет? – спросила Ильда равнодушным тоном.

– Бабушка говорит, что тысяч сто пятьдесят золотом. Но теперь проценты у них наросли. Стало быть, больше. К тому же прошло около двадцати лет. Мне не подсчитать всего, но вам это наверняка дастся быстрее и легче.

Диего быстро прикинул, получалось, что всего денег у ростовщика должно быть не менее двухсот сорока тысяч песо золотом. Большие деньги, любого заинтересуют. Половина – сто двадцать тысяч, и получить это можно почти без затрат. Надо попробовать.

Диего посмотрел на Ильду. В темноте он заметил азартный блеск её глаз.

– А как фамилия того подлеца? – спросила Ильда, опережая Диего.

– Этуральде его фамилия, сеньора, – ответил холодно Херардо. – Это вам говорит что-то?

– Конечно! – воскликнула Ильда, и Диего кивнул, подтверждая. – Действительно очень богатый человек. Он даже королю ссужает под проценты. Стал банкиром и уважаемым человеком.

– Тогда вам будет легче с ним договориться, Диего, – молвил Херардо с надеждой в голосе. – Меньше вопросов возникнет. Сам я ничего в городской жизни не смыслю, и денег ни гроша за душой. А с вашей помощью можно всё и устроить

Супруги задумались. Ильда заметила:

– Дело должно быть трудным. Так просто такие деньги взять не удастся. Да и давно всё это было. Законным путём ничего не сделать, сеньор.

– Это и я понимаю. Потому и готов выложить половину. Нам и того хватит, что нам может достаться. Так что вы скажете, сеньоры?

– Ничего определённого сказать не могу, – ответил Диего. – Дело слишком сложное и опасное. Предстоит много подготовительной работы. Надо всё тщательно продумать, а это потребует много времени. И денег, сеньор. А вы с нами можете поехать?

– Это необходимо, Диего? Мне бы не хотелось. Но, если надо, то… я готов.

– Мы подумаем и перед отъездом вам сообщим, – ответила Ильда. – А пока можете приготовиться на всякий случай. Мы ждать не будем.

– Да, Херардо. До лодки нам идти миль пять. До полудня доберёмся, а там по воде до залива. Уже можно собираться. Вон и погонщики готовы с вещами и собаками.

Ильда вопросительно смотрела на Диего, ожидая его слова.

– Рискованное предприятие, Ильда, – заметил Диего. – И денег будет стоить порядочных. Как бы не прогореть с этим!

– Как ты думаешь, Диего, сколько нам это будет стоить? – Ильда уже практически вошла в дело, и готова была всё тщательно обсуждать.

– Трудно сказать. Мы ещё ничего не знаем. Но, полагаю, не одна тысяча. А у Херардо ничего нет. Смотри сама, Ильда. Тысячи три нам это обойдётся, если не больше. Подкупы, взятки, оплата шпионов и исполнителей. Да и всякая мелочь будет стоить больших денег. Секретность тоже дорого стоит.

– Ладно, – заторопилась Ильда. – Всегда можно отказаться, если что пойдёт не так. Надеюсь, мы всё же не прогорим. А три тысячи не такие большие деньги, чтобы из-за них так переживать. Я за, милый!

– Херардо! – позвал Диего. Тот подошёл, уже готовый в дорогу. – Мы согласны.

– Я рад, сеньоры! Пойду обрадую бабушку. Мы выступаем?

– Через четверть часа, – ответил Диего, проверяя подпругу своего мула.

Как и предполагал Диего, до полудня они вышли в речке, где были приготовлены две большие лодки. Все разместились с грузами, и лодочники взялись за шесты. Лодки пошли вниз, а мулы возвратились в деревню до возвращения хозяев. Это могло произойти и через три месяца.

В дороге молодые люди часто приступали к предварительному обсуждению предстоящих приключений, и сошлись на одном, о чем Диего и сообщил Херардо:

– Вы красивый и воспитанный человек, Херардо. Мы с Ильдой посчитали, что у вас могут возникнуть условия для достижения нашей цели.

– Прошу пояснить, Диего, – Херардо проявлял явный интерес к своему делу.

– Вам следует выдавать себя за другого. Для этого мы вас оденем, снабдим деньгами. В долг, конечно, в счёт будущих доходов, и вы войдёте в высший свет города, как отпрыск знатной фамилии. Это не будет обманом, лишь поменяете фамилию. Или, помнится, у вас имеется и вторая фамилия? Сами подумайте, вдруг от бабушки что нужное вспомните. Может всегда пригодиться.

– Я подумаю, сеньоры, – охотно согласился Херардо. – Лишь при условии, что я буду постоянно получать от вас советы и направления.

– Без этого вы просто не обойдётесь, – заверила Ильда, с неприязнью глядя в его красивое лицо. Видела, что тот ещё не остыл и продолжает мечтать о продолжении их молниеносных отношений, закончившихся так же внезапно, как и начались. И Ильда постоянно осаживала ретивого Херардо, грубо и настойчиво.

Они нарочно пришли в город уже в темноте, и домой завалились неожиданно и тихо, предупредив всех о молчании.

Ильда бросилась к детям. Они ещё не ложились спать и встретили мать настороженно и с некоторым недоверием. Но вскоре освоились, и почти до десяти часов вечера не отходили от неё, постоянно терзая и мешая, заставляли играть с ними и почти не обращали внимания на отца.

Ильда успела все же познакомиться с супругом Аны. Молодой мужчина смущался, чувствовал себя не в своей тарелке. Ана тоже была молчалива, немного суетлива, порывалась расспросить о сестре, но смелости ей не доставало.

– Да успокойся ты, Ана! – наконец заметила Ильда её стремления. – С Сарой всё в порядке. Скучает смертельно, рвётся в город. Наверное, придётся тебе сменить её там, – Ильда пытливо смотрела в растерянное лицо Аны.

– Сеньора… я, право, не знаю, что и ответить.

– Пока не отвечай. Это не завтра ехать. Успеется ещё поговорить. А пока я бы хотела узнать, чем болели дети и как у них с воспитанием?

– Боюсь, сеньора, что вы будете недовольны. Но дон Диего одобрял.

– Что одобрял? – вскинула брови Ильда.

– Я старалась воспитывать их в строгости. Сеньор всё знает…

– Значит, воспитание они получали отменное! И не стоит так волноваться! Вы видите этого сеньора? – указала Ильда на Херардо. – Он у нас временно, и о нём никому не распространяться. Абсолютно никому! Ничего не знаете. Это приказ, и за ослушание будет строжайшее наказание!

Ана побледнела, но промолчала, наклонив голову в знак согласия и понимания. Её муж, двадцати четырёх лет, стоял рядом и тоже не мог осмелиться вставить хоть слово, Ильда их обоих подавила своим напором и строгостью. И они вздохнули с облегчением, когда дети опять напали на мать, требуя внимания.

Дону Херардо отвели маленькую комнатку. Пожелав спокойной ночи, Ильда сказала строго, оглянувшись, не мог ли кто-нибудь их услышать:

– Не вздумайте выходить без разрешения! И не дай Бог проговоритесь про наши случайные приключения!

– Ильда!.. – жарко прошептал он, шагнул к ней, но она строго остановила рукой, ещё строже заметив:

– Я не шучу, Херардо. Поиграли – и хватит. У нас ничего не может быть. Или вам придётся расстаться с жизнью. Учтите, я не остановлюсь даже перед этим! А мой муж весьма способен в убийстве негодяев, уж поверьте!

Она кипела и не стала больше разговаривать. Быстро ушла, оставив Херардо в очередной раз с безнадёжностью в сердце.

Все два дня после Ильда и Диего занимались экипировкой Херардо. Он должен был выглядеть настоящим грандом. Его появление в городе никак не должно быть связано с семейством д’Арбаледо. А это сделать было весьма трудно.

Оглядев молодого кабальеро, Ильда заметила:

– Вполне приемлемо. Как находишь, Диего?

– Раз ты сказала, чего ж спорить. Согласен. Теперь как его представить в городе? Нужно придумать легенду попроще и абсолютно правдоподобную.

– Самое приемлемое – судно, Диего. Но наше в море, а как найти другое?

– Наверное, стоит вывезти его в море на лодке или яхте, там дождаться судна и пересадить его туда. А там он сам хоть что-то должен сделать. Денег я ему дам на первое время. Главное, пусть выдаёт себя за гранда. И сам придумает себе легенду. Лучше, если даже мы не будем знать.

– Как соблюсти секретность, Диего? – спросила Ильда. – Ты должен найти надёжных людей, чтобы никто даже не мог заподозрить нас в этом деле. Потом мы познакомимся с нашим гостем и начнём действовать сообща. А пока надо собрать максимум сведений о нашем банкире.

Старый баркас под парусом вышел в море неделю спустя. На борту находились Херардо и два матроса из пригорода. Курс держали на восток. Погода в море была тихая, но недавно прошёл небольшой шторм, и волнение ещё не совсем улеглось.

Херардо никогда не плавал в море, и эта ночная экспедиция казалась ему жуткой, он постоянно ныл и ругался, заглушая страх.

– Сеньор, не стоит так бояться, – успокаивал того матрос лет сорока. – Разве это волна? Так, пустячок. Как увидим подходящее судно, начнём тонуть. Тогда можно будет испугаться и поорать малость. Пока не подберут.

– Вдруг утонем? – волновался Херардо.

– Все под Богом ходим, сеньор. Значит, судьба.

– Да что вы такое говорите, болваны! Мне сказали, что ничего страшного не будет. А тут вы говорите, что под Богом ходим! Долго ли всё это будет длиться? Знал бы, так не соглашался на такое опасное дело идти!

– Воля ваша, сеньор. Но дороги назад уже нет. Мы получили задаток и должны всё выполнить честно. А времени может занять всего два дня. Как повезёт, сеньор. А вы идите ложитесь спать под навес. Утром мы вас поднимем.

– Разве можно в такую качку заснуть? Ещё говорят, морская болезнь всех в море мучает. А кто поможет?

– Вот и надо лежать, тогда болезнь меньше будет вас, сеньор, терзать. Идите!

Херардо колебался, но спокойные слова моряка всё же возымели действие, и он ушёл под тент, где уже была приготовлена постель. И неожиданно быстро заснул.

Вечером, перед закатом, на горизонте показался парус корабля. Пожилой матрос долго осматривал паруса, повернулся к Херардо и молвил с лёгкой усмешкой:

– Сеньор, заканчивается ваше плавание. Готовьтесь, будем тонуть.

– Как тонуть? Я плавать не умею! Мы так не договаривались!

– Топо, круши мачту! Пора. Долби днище, да как пролом! Не очень торопись! Времени у нас достаточно.

Никто не обращал внимания на Херардо. Тот кричал, вопил и умолял пощадить, Пожилой лишь усмехался, готовясь встретить шлюпку с судна. То уже достаточно приблизилось и, судя по всему, заметило терпящих бедствие.

– Сеньор, привяжите себя к бочонку, он не утонет. Это на всякий случай, раз у вас плохая плавучесть, ха-ха!

Лодка медленно наполнялась водой. Пожилой бросил Херардо ведро, сказал:

– Черпайте воду, сеньор. А то и на самом деле пойдём на дно. Топо, хватит днище крушить. На судне уже обрасопили паруса. Сейчас шлюпку спустят. Машите руками и тряпками, сеньор. Хотя это и так у вас хорошо получается.

Шлюпку спустили. Гребцы сильно гребли, понукаемые боцманом. Подошли к лодке. Боцман крикнул грубым пропитым голосом:

– Какого дьявола судно задерживаете, дурни? Что стряслось?

– Сам погляди, парень! – голос пожилого звучал испуганно. – Тонем! Проклятая посудина приказала долго жить! Слава Богу, Господь вас послал, хвала ему!

– Хватит трепаться! Бога поблагодарил – и переходите в шлюпку! Ещё нас за собой потянете! Что за люди!..

Все трое торопливо, а Херардо с заметным страхом, перешли в шлюпку. Боцман дал команду, и гребцы завернули к судну и лениво погребли.

– А что этот парень такой перепуганный? – спросил боцман, кивнув на Херардо, сжавшегося на банке лодки.

– Первый раз в море, а тут такая напасть, – ответил пожилой. – Да вовремя парус увидели. Но он ещё не очухался, маленько перетрусил.

– Откуда идёте? – боцман хотел поговорить.

– Тут совсем близко, да беда случилась. Ночью нас погладил какой-то корабль. Мы даже не успели ничего заметить, как он скрылся в темноте. А наш малыш быстренько стал идти ко дну. Наверное, мы всего трое и спаслись с него.

– Что за судно у вас было?

– Ветхое корыто тонн на сорок или чуть больше. Кто его мерял. Так что нам просто повезло с этой лодчонкой. А этот сеньор так разволновался, что со страху проломил днище и мы пять часов кряду старались держаться на плаву.

Боцман хотел продолжить разговор, но шлюпка уже подошла к трапу и матросы тотчас помогли спасённым подняться на борт.

– Судно у вас новенькое, сеньоры, – улыбался пожилой, осматривая солидный двухмачтовик. – Куда идёте?

– Сан-Хуан тебе знаком? – спросил капитан, ещё не старый моряк с окладистой бородой, явно щеголяя ею. – Вот туда и идём.

– Разве мы его не прошли, сеньор? – удивился пожилой и оглядел далёкий берег острова.

– Только подходим, приятель. Разве не заметил?

– Сверху легко далеко видеть, сеньор, а с воды так не увидеть. Да и на море сегодня мгла была небольшая. Трудно всё разобрать.

– Часа через два-три будем в порту. А этот сеньор вроде бы благородного сословия, – кивнул капитан на Херардо. – Кто вы, дон?..

– Дон Херардо, сеньор капитан, моя фамилия Техада де Менданья. Я правнук знаменитого мореплавателя. Менданья де Нейра, великий мореплаватель. Я не пошёл в него, сеньор, – Херардо пытался улыбнуться, но неудачно. – После этой ночи я больше никогда не сяду на корабль!

– Это не тот Менданья, что открыл Соломоновы острова? – спросил и улыбнулся капитан. – Я о его плаваниях читал в юности. Очень интересно! Поздравляю со спасением. Рад принять вас на нашем судне, дон Херардо. А вторая фамилия у вас чья?

– Это по матери, капитан, – ответил Херардо, уже освоившись с ролью. – Она из рода графов, но я и в неё не пошёл. Вот прибыл сюда в надежде достичь немного большего, чем я имел в Испании. Говорят, что здесь, на островах, легче проявить себя, капитан. Я бы не прочь поговорить с вами по этому поводу.

– Сейчас я занят, но в городе прошу в гости в любое время. Кстати, вы где будете жить?

– Если честно, то я направлялся в Аресиво, капитан. Но теперь необходимо остановиться в Сан-Хуане. И с удовольствием приму ваше любезное приглашение посетить ваш дом. Назовите лишь его адрес.

Капитан назвал, а потом удалился, готовясь входить в пролив бухты Сан-Хуан. В городе пожилой матрос с напарником тотчас исчезли, едва попрощавшись с Херардо.

Последний огляделся, направился в сторону дома капитана Морадо. Направление и приметы он уже разузнал.

Его приняли приветливо, узнав, что капитан вернулся из плавания. Жена капитана донья Миранда тут же накормила гостя, поглядывая на него с тайным любопытством.

– Дон Херардо, вам определить большую комнату, или поменьше? – спросила у Херардо, с трудом отрывая взгляд от его красивого лица.

– Так, чтобы я поменьше мешал вам, донья Миранда, – улыбался молодой красавец, поняв, что заинтересовал хозяйку отнюдь не как гость капитана. – Согласен на самую скромную. Я и так в неоплатном долгу перед сеньором Морадо.

– Не стоит благодарить за то, что входит в обязанности, дон Херардо. Только у нас очень шумные дети, сеньор. Уж вы не обессудьте, прошу вас!

– Это я должен просить вас об этом, донья Миранда. В городе у меня нет даже знакомых, а до места ещё надо добираться. Хотя и не обязательно, – и он многозначительно смотрел на волнующееся лицо хозяйки, весьма обычное, но не лишённое некоторого обаяния.

Ей было не более тридцати, но выглядела она моложе благодаря светлым волосам и коже лица. Их прервала группка детей, ворвавшихся в комнату с криками и шумом. Старшему было лет десять, остальным двум девочкам поменьше.

– Вот те бандиты, о которых я говорила, сеньор, – она познакомила детей с гостем, и те бесцеремонно стали терзать его, требуя внимания и игр. Но услышав о приезде папы, унеслись на улицу встречать любимого отца.

– Очень приятные детишки, – вынужден был заметить Херардо. – Непосредственные и добрые, не так ли, донья Миранда? – И он тоже глянул на женщину с тайным и голодным взглядом.

Это смутило хозяйку, но она быстро взяла себя в руки и пригласила к столу, заметив с недовольством:

– Супруг ещё долго не появится дома. А вы, наверное, сильно оголодали, терпя бедствие на море. Я всегда боялась моря, дон Херардо. Мне оно кажется таким страшным и опасным.

– Тут я с вами полностью согласен, милая хозяйка! Сам терпеть его не могу!

Такая вольность немного покоробила донью Миранду, но красота молодого кабальеро брала верх. К тому же она уже услышала о его происхождении и аристократической родне, а это словно магнит притягивает таких провинциалок.

Они в молчании ели, поглядывая друг на друга ожидающе. Но никто из них не посмел переступить некоего порога приличий, жалея об этом и надеясь на лучшие времена.

Для Херардо потекли дни безделья и знакомств. Он быстро «познакомился» с семейством д’Арбаледо, и в городе поползли слухи о возможном романе доньи Ильды с этим красавцем, невесть откуда взявшемся в городе, но явно из аристократического рода Испании.

– Я требую не очень выставлять ваши стремления насчёт меня, дон Херардо, – строго выговаривала Ильда. Они прохаживались по набережной, она небрежно вертела зонтик от уже склонившегося к горизонту солнца. – И не стройте иллюзий. Всегда помните, что я вам как-то говорила об опасности подобных поползновений. Сейчас мы выполняем наш план – и не больше.

Херардо понимал, что Ильда не шутит. Её угрозы он помнил и страшился. Изредка наблюдал, как меняется взгляд Ильды, и тогда по телу пробегала неприятная дрожь. Он уже чувствовал, что от неё иногда исходит жуть.

– Ильда, я всё понимаю, но мои чувства ещё пылают и я не всегда готов их обуздать. Прости меня, если можешь! Сама знаешь, какая ты соблазнительная, а повод ты мне всё же дала и не только…

– Вот и постарайтесь забыть о нём, дон Херардо! Я ведь могу и выполнить свои угрозы. Мне ни к чему осложнения с супругом.

– Я это понимаю, Ильда!

– Вам лучше отказаться от всяких попыток, и сосредоточиться на более нужных сеньорах и сеньоритах. Всегда помните об этом. Все они могут вам пригодиться уже скоро. Мы ведь тоже не сидим, сложа руки. И затраты у нас приличные. Теперь мы считаем, что отступать поздно и не выгодно. А вы занимаетесь мною, что не сулит нашему делу ничего хорошего.

Он не успел ответить, как к ним приблизилась пара из пожилого сеньора и молодой сеньориты, прогуливавшихся тут же.

– О! Донья Ильда! – воскликнул сеньор и протянул руку к ней. – Какая приятная встреча! А это дон Херардо! Ба! Как вы выглядите, сеньор де Менданья! Вы уже знакомы с моей дочерью, Виолеттой? Уверен, что так, сеньор!

Он источал радость и готовность потеснее сойтись с этой парой, особенно с Ильдой, но и о дочери не прочь позаботиться. Тем более, дон Херардо тут был у всех на слуху и блистал в городе.

– Официально нет, дон Эрнан. И буду рад знакомству более тесному. Сеньорита весьма привлекательна.

Виолетта скромно потупила взор, но легко было догадаться, что именно ради этого знакомства её отец и подошёл к Ильде с Херардо.

– Раз вы уже познакомились, дети, то позвольте и мне намного ощутить прелесть доньи Ильды. Сеньора, вы не против моего общества?

– Нисколько, дон Эрнан! – с готовностью ответила Ильда, радуясь избавиться от неприятного соседства с Херардо. – Пусть молодёжь сама познакомится друг с другом самостоятельно. А нам есть о чем поговорить, дон Эрнан.

Она легко заметила, что и Херардо с удовольствием принял такой подарок. А Виолетта просто сияла, надеясь на большее. И мельком бросала торжествующие взгляды вокруг, видя, как завистливо посматривают на неё глаза знакомых и подруг.

Ильда ненавязчиво подогревала интерес к Херардо местного общества. Это ей удавалось довольно легко. А сам Херардо блистал старинными привычками аристократии, так что ни у кого не вызывало сомнения, что он весьма завидная партия для любой сеньориты из самых богатых семей города.

– Донья Ильда, вам не составит труда немного просветить меня относительно сеньора де Менданья? Действительно он имеет влияние в Испании?

– Относительно Испании мне мало что известно, дон Эрнан, но то, что он из очень знатного рода, сомнений не вызывает. Он мне, признаюсь, несколько надоедает своими попытками приблизиться ко мне. Но вы должны знать, что я никогда на это не пойду. Я слишком дорожу спокойствием в семье. К тому же я в таком положении, что это мне просто ни к чему…

Дон Эрнан вопросительно поднял брови, но вопрос сам собой застрял в его горле. А Ильда пришла ему на помощь, заметив со смущением:

– Да, да! Я жду ребёнка и очень рада этому. Может, это несколько охладит тягу ко мне местного общества кабальеро.

– Боже! Поздравляю вас, донья Ильда! Это радостное событие должно стать достоянием города! Вы позволите?..

– Ни в коем случае, дон Эрнан! – Ильда знала, что через час эти сведения уже проползут по городу и станут на пару дней главным поводом для сплетен.

Так и случилось. И в доме д’Арбаледо стали появляться сеньоры с мужьями, любопытствуя и поздравляя.

Появился и молодой сеньор банкир с супругой, Этуральде. Он был ещё молод, лет тридцать пять, жена его являла собой весьма неприятную особу. На вид даже старше мужа, вечно подозревала его в измене и не отпускала ни на шаг.

– Мы не могли не засвидетельствовать своего радостного удивления, донья Ильда! – рассыпался сеньор банкир в изъявлении своих добрых чувств. – Это так прекрасно, скажу я вам! У меня тоже трое, и я не могу нарадоваться на них. Моя супруга так ублажила меня, что я стал её вечным должником! Поздравляю!

Ильда с улыбкой слушала всякие басни, поглядывала на супругу банкира. У той лицо подёргивалось в нервном тике, и не без основания. Глаза сеньора выдавали его с головой, но всё внешне выглядело вполне пристойно.

Тут у Ильды зародилась мысль использовать чувство Этуральде и вытянуть у него некоторые сведения, полезные для их плана.

Она подослала своего супруга к сеньоре Этуральде, и тому удалось немного отвлечь её от супруга. А Ильда воспользовалась этим и завела скользкий разговор с банкиром. Тот таял и поглядывал с опаской на супругу, увлечённую с Диего пустым разговором.

Под конец разговора сеньор Этуральде спросил, масляно глядя в лицо Ильды:

– Я был бы рад почаще видеть вас в банке, донья Ильда. Это были бы для меня самыми приятными мгновениями в жизни.

– И вы туда же, сеньор банкир? – усмехнулась Ильда, очень многообещающе и призывно улыбаясь. – Что с вами делать! Ладно уж! Раз это доставит вам такое удовольствие, то я могу его вам и преподнести на блюдечке. Ждите, но смотрите, не попадитесь на крючок супруге!

Он вздохнул, показывая всю свою неприязнь к ней, супруге. Это и так все в городе знали. И даже сама сеньора Этуральде прекрасно понимала это и знала.

Вскоре Ильда в самом деле посетила банк, и сеньор Этуральде закрыл для клиентов свой кабинет и полчаса не отпускал Ильду, наслаждаясь её обществом.

Под конец, прощаясь, он заметил, игриво целуя её руку:

– Не скрою, донья Ильда, вы доставили мне большое удовольствие своим визитом. Буду с нетерпением ожидать следующего, если это вас не затруднит.

– Нисколько, дон Хеласио. Ждите и надейтесь, пока я ещё могу. –Ильда со значением смотрела в его жадные глаза. – Вы понимаете, о чем я говорю, сеньор.

– О, да, донья Ильда! Я буду бесконечно рад снова с вами встретиться!

– А супруга? Вы не боитесь её гнева и… мести? Женщины весьма коварны и мстительны, дон Хеласио.

Этуральде лишь вздохнул и закатил глаза.

Глава 23

– Диего, мы уже больше месяца ничего не можем придумать, – жаловалась Ильда, когда однажды вернулась от банкира.

– Пока у нас ничего нет за душой, – признавался Диего. – Можно просто, но я не уверен, что это даст результат.

– Говори, а то чего держать при себе, если можно подумать вместе.

– Кроме похищения, я ничего не могу придумать путного, – Диего мрачно поглядывал на жену. – И Херардо никак не продвигается к цели. Разве что к женитьбе на богатой сеньорите. Может, это его устроит, но и у нас много затрат. Уже больше тысячи угрохали в это, а толку никакого.

– Я тоже убедилась, что обычным путём мы его денег не достанем. Надо придумать нечто более действенное.

– И что ты можешь предложить, Ильда? – Диего почти безнадёжно дымил трубкой, что сильно не нравилось Ильде.

– Банкир души не чает в своих детях, – как-то загадочно молвила Ильда.

– Предлагаешь их похитить? Не нравится мне эта затея, – с сомнением заметил Диего. – Дети всё же…

– А что с ними случится? Побудут несколько дней и отпустим. Лишь бы деньги получить. Вот только наберёт ли он столько? Тяжесть очень уж велика.

– Да уж! – воскликнул Диего и добавил: – Это сколько нужно человек для их переноски! Трудно будет всё устроить скрытно. Вот задача! Это не тысяча монет, которые и в кошеле можно унести. Мы об этом не подумали. Тут может ничего и не получиться.

– Чёрт! – выругалась Ильда и задумалась. – Сколько же это будет весить, если мы сто тысяч едва смогли вполне законно погрузить на судно. А двести с лишним! Ужас, сколько много! Тут и месяца не хватит для выплаты. У него может не оказаться столько.

– Я думаю, что стоит прекратить нашу глупость, Ильда. Пока не поздно. Хоть тысячу потеряем, а то будет и того хуже.

– Об этом надо хорошенько подумать, Диего. Можно предложить Херардо ограничиться женитьбой на богатой невесте. Это легче всего. Но уж больно заманчиво заиметь лишнюю сотню монет. Я хочу сотню тысяч, Диегито!

– Думай и решай, Ильда. Лично мне уже надоело искать чёрную кошку в темной комнате. А вдруг её там вовсе нет?

– Она там есть, Диего! – убеждённо ответила Ильда. – Похитим одного ребёнка – и пусть выплатит нам хоть двести монет за месяц или даже больше. Раньше ему никак не удастся. А это дополнительные трудности с ребёнком. Какого именно выкрасть?

– Узнай у него о его самом любимом, Ильда. Тогда и решим.

– Тут и узнавать нечего, Диего. Я и так знаю, что он души не чает в младшей дочери. Но лучше бы мальчика. Всё ж наследник, а это многое значит. А дочка… тут проще, но мало будет значить. Но с нею меньше хлопот. Она ещё слишком мала. Ей всего три года. А мальчишка может и убежать. За месяц с лишним всякое может произойти.

– Да, тут основательно стоит подумать, – согласился Диего. – Но нашего кавалера никак нельзя привлекать к этому делу. Слишком ненадёжен.

– Это верно, – тоже согласилась Ильда. – Будем действовать сами через подставных лиц. И тут стоит тщательно всё продумать, чтобы не засветиться самим.

С этого дня Диего стал искать исполнителей и место заточения похищенного. Вскоре он нашёл одного бродягу, жившего на другом берегу залива. Тот с удовольствием согласился выслушать одного сеньора, которого Диего обещал к нему прислать.

– Тебя не выдаст тот бродяга? – со страхом спросила Ильда.

– Сам он беглый каторжник. Скрывается уже больше года. К тому же я был слегка загримирован и изменил голос. Было достаточно темно и меня никак ему не признать, Ильда. А потом я сам приду к нему уже в другом обличье. И говорить стану коротко и недолго. У него имеется хибара в лесу, но он обещал построить крепкую и надёжную клетку. Будет мальчишке тоскливо, но без этого не обойтись. Я надеюсь убедить бродягу, чтобы он относился к мальчишке получше. За тысячу монет он на всё согласится. Это даст ему возможность исчезнуть с острова и начать новую жизнь, если не пропьёт всё за месяц.

– Это всего вероятнее, Диего. Но пусть нас это не беспокоит.

Через месяц Диего договорился с бродягой окончательно, проверил клетку и выдал задаток в двести монет. Глаза бродяги заблестели жадным огоньком, и у него случился припадок болтливости,

– Хватит, приятель! Без лишних слов. Мой человек тебе уже обо всем доложил. Тебе стоит лишь продержать мальчишку не более полутора месяцев – и ты богат и свободен. Уедешь на любой остров. С такими деньгами не пропадёшь!

– Это точно, сеньор! Благодарю, сеньор! Будьте уверены, я не подведу!

Дома Диего поведал Ильде обо всём, что подготовил, и заметил далее:

– Страсть, как неохота подключать кого-то другого, Ильда. Чем меньше людей будет задействовано, тем безопаснее будет. Для всех нас, я говорю.

– Сам всё хочешь устроить? – удивилась Ильда.

– Да, – уверенно ответил Диего. – Так я буду уверен в успехе. И никто меня не сможет выдать. А это очень важно. Алиби я всегда смогу себе устроить. С твоей помощью, Ильда. У нас ещё есть и другие для этого. За деньги всё можно устроить.

– Я буду молить Великую Мать Акровери и всех богов и предков. Они помогут, я уверена в этом. Скоро я тебе доложу, как безопаснее умыкнуть мальчишку. Его, кстати, зовут Висенте Хуан. Хуаном зовут и старика. Но он нам не помеха. Почти не встаёт с постели. Могу отвлечь всех от детей. Как считаешь?

– Пока не узнаешь, как лучше похитить мальчишку, ничего не надо делать.

Скоро Ильда посоветовала всё устроить во время церковного праздника, что намечался через шесть дней.

– Подготовь всё, а я тебе скажу, когда это можно легче устроить, – Ильда с беспокойством поглядывала на Диего. – Нужна ведь лодка, не так ли?

– Она уже у меня имеется. Старая, как и её гребец, то есть я, – мрачно усмехнулся Диего. – А ты обеспечь мне алиби в доме. Праздник ведь затянется до темноты. В это время ты должна будешь меня предупредить заранее.

Она согласно кивнула, но её вид не внушал оптимизма Диего. Ему всё это было не по душе. Мрачные мысли постоянно терзали его. К тому же последние дни он стал много думать об его брошенных землях, где так мало людей и он давно не имел оттуда вестей. Тонио не приехал, как обещал, и это наводило на мысль о несчастье.

Он решил, что обязан послать туда человека, но такого у него не было. Надлежит купить ещё хотя бы троих рабов, желательно с жёнами, или тех, кто имеет намеренье жениться. А для этого тоже требуется время и деньги. С последними было проще, а времени явно не хватало.

Но подготовка к празднику, а вернее, к похищению, шла полным ходом. Он тщательно готовился к перевоплощению и часто смотрелся в зеркала, пользуясь отсутствием Ильды. Почему-то не хотелось её присутствия здесь.

«Наивный мальчишка ни за что не сможет узнать меня. Да он и не увидит в темноте ничего путного!» – думал Диего, удовлетворённо пряча реквизит в сундук. Воспользоваться всем этим он намерен завтра. Тут и алиби не понадобится особого. Все будут на празднике, и никто его просто не сможет заподозрить.

– Завтра все семейство, включая Винсенте Хуана, будет на празднике, – говорила Ильда, придя к вечеру домой. Она посетила банк дона Хеласио-банкира и была под впечатлением его предложений, весьма заманчивым. Они, правда, её не привлекали, но возбуждали своей грандиозностью. А роль тайной любовницы даже такого богатого человека не привлекала. Ожидаемый ребёнок занимал гораздо сильнее, и рисковать им она не собиралась.

Диего подумал немного, спросил с беспокойством:

– Как мне заманить мальчишку, уже достаточно большого, с тем, чтобы незаметно увести в место безлюдное и поближе к пристани?

– Прости, но тут я бессильна. Правда, могу немного помочь тебе, но только в том случае, когда мальчик будет уже не с родителями. Подумай, как это сделать, а родителей я постараюсь отвлечь от всего, что вокруг произойдёт.

Диего хотел уточнить, передумал и, вздохнув, отошёл поразмыслить в тишине.

Ильда тоже удалилась из комнаты, и Диего был уверен, что она будет там наговаривать заклинания на банкира, насылая на него болезнь, внезапную и сильную, что могла заслонить собой всё остальное вокруг.

Диего не ошибался. Ильда стояла на коленях и шептала заклинания, прося у Великой Матери Акровери помощи и поддержки для Диего.

Затем она изготовила маленькую куклу, все помыслы устремив на дона Хеласио, шепча и прося предков и богов. Часа два или больше, она занималась этим делом; потом почувствовала себя разбитой и вымотанной до бесконечности. Прошла в спальню и тут же легла спать, лишь попросив Диего не мешать ей.

Тот всё понял и тихо лёг рядом, но у него сон не шёл в глаза. До полуночи он так и не заснул, хотя понимал, что завтра ему силы понадобятся в избытке. Даже спать придётся мало, если вообще получится.

Утром супруги договорились обо всех мелочах. Главное, что они должны будут сделать – в толпе изолировать мальчика от родителей, уводя его подальше от них.

Для этого Диего нашёл оборванца из метисов, который за рейс с удовольствием взялся выполнить такое пустяковое, как считал, задание и получить столько денег. И тут Диего предстал перед ним в темноте, изображая старика и с надтреснутым голосом. Этот голос Диего уже давно испробовал и теперь совершенствовал довольно часто, оставаясь один. Даже Ильда ничего об этом не знала, лишь догадывалась, что он что-то там делает с собой.

Вечерело, сумерки наползали с востока. Толпы народа лишь теперь, когда официальная часть праздника вроде бы завершилась, начала праздновать по-настоящему, приняв спиртного, и веселье разгоралось всё шире и разнузданнее.

Диего видел, как его оборванец что-то говорил Винсенте Хуану и боялся, что тот не станет поддаваться на глупости уличного бродяги. Но тот весьма умело проводил свою линию, оставшись на месте. Родители тем временем ушли вперёд и мальчишки потеряли их из виду. Винсенте засуетился, видимо, боясь кары за отставание, но бродяга мальчишка уже наглея, потащил его за руку, что-то говоря, даже бесцеремонно принуждая.

Диего нашёл глазами Ильду и кивнул ей – можно начинать, Сам бросился догонять мальчишек. Он догнал их недалеко от причала, куда его тащил мальчишка с улицы.

– Куда ты его тянешь, оборванец? – грозно спросил Диего своим скрипучим голосом. – Отпусти, а то придётся отведать моей палки, негодник! Он не хочет с тобой идти! Ну же, брось его руку, паршивец!

Мальчишка что-то пытался доказать, но Диего грубо оттолкнул его, схватил руку Винсенте и спросил участливо:

– Что тут у вас произошло, маленький сеньор? С чего этот бродяга к тебе пристал? Кто ты?

Все эти вопросы сыпал Диего на голову уже изрядно испугавшегося мальчика, незаметно подводя к причалу, где его ждала лодка.

Диего мало слушал лепетания мальчика. Спешно затолкал его в лодку и, прикрикнув на начавшего было кричать Винсенте, бросил грозно:

– Заткнись, иначе утоплю! Ничего тебе не сделают, но ты не вздумай кричать!

– Сеньор, куда вы меня везёте? – услышал Диего его голос, и про себя выругался, проклиная согласие на это грязное дело с ребёнком.

– Тут недалеко, парень! Сиди себе и молчи, а то веслом по голове – и в воду!

Эта угроза в уже сгустившейся темноте быстро подействовала на мальчика. Он тихо, судорожно вздыхал, силился успокоиться, но слезы тихо потекли из его глаз, и он украдкой вытирал их рукавом богатого камзола. Кружева уже запачкались, как полагал Диего, и был этому рад. Он грёб, стараясь посильнее устать и тем отвлечь себя от переживаний в связи с похищением.

Через два часа с лишним Диего причалил к другому берегу. Усталость давила его, но он держался. Вспомнил, что он почти старик и эта усталость вполне могла сойти за старость? Он в молчании поправил пистолет и длинный кинжал на поясе. Сказал тихо, но уверенно:

– Вылазь, парень. Гляди мне, без шума. Прирежу! – И Диего показал кинжал. – Пришли уж. И хватит ныть! Ничего тебе не сделают. А будешь баловать – отлупят.

Ещё час они пробирались лесом, слыша вдали лай собак или звон струн гитары по случаю праздника. Где-то пели, но голоса были так далеки, что ничего расслышать было невозможно.

Наконец блеснул малый огонь и Диего перевёл дух. Он устал смертельно. Он тащил мальчишку на верёвке, тот стонал, тихо плакал и часто падал, но боялся чего-то просить. Он уже понял, что его похитили, и это так испугало его, что он только и делал, что хныкал, моля Диего смилостивится над ним.

Диего не отвечал, грубо дёргал верёвку и тащил едва двигавшегося мальчишку за собой по тропе, которую сам Диего с трудом мог различить. А спасительный огонёк воспринял, как манну небесную.

– Заткнись, сосунок! Мы уже пришли! Сейчас отдохнём. Ты меня замучил!

Беглый каторжник, которого Диего называл Борода, так как он был сильно заросший чёрной курчавой бородой до самых глаз, встретил Диего довольный возгласом, заявив:

– Долго же я вас поджидал, сеньор. Что так припозднились?

– Так дела поворачивались, Борода. Принимай товар, – и толкнул к свету маленького костра перепуганного Винсента Хуана. – Смотри, чтобы не сбежал. Если увидишь попытку смыться – тут же прирежь щенка! Рисковать мы не должны! Я буду к тебе наведываться. Щенка держи на цепи. Клетку смастерил?

– Не извольте беспокоиться, сеньор. У меня не сбежит. Я на это время даже спиртное не имею. Буду стеречь знатно, сеньор.

– Я посмотрю твою клетку, – вяло бросил Диего и, взяв примитивный фонарь, пошёл смотреть сооружение под крышей, где жил Борода. Внутри была пристройка из довольно толстых жердей, связанных крепкими лианами. Между столбами был повешен гамак, а рядом кольцо с цепью, тонкой, но крепкой. И стальной обруч.

– Малец будет постоянно на цепи. И спать так же будет. Рядом ведро, пусть в него мочится и гадит. Ему этой цепочки хватит.

– Ну что ж, Борода! Всё вроде бы хорошо. Ты ему, – Диего кивнул на Винсенте – воли не давай. Если что, пощекочи раскалённым железом. Это отлично успокаивает даже сильно строптивых.

– Будет сделано, сеньор. Я всё приготовил. Могу и жилы перерезать, чтобы не сбежал. Правда, потом он будет калека, но пусть не пытается бежать.

Диего немного перекусил, выпил кружку вина из собственной фляги и попрощался, пригласив бродягу проводить его.

– Ты же понимаешь, что я нарочно так с тобой говорил, чтоб напугать мальчишку? Но пугать не прекращай и даже слегка наказывай, если что заметишь.

– Будет сделано, сеньор. Только вы про еду для нас не забывайте. Я ведь не могу надолго отлучаться. Вдруг сбежит!

– На неделю тебе хватит, а я появлюсь тут намного раньше. До скорого! – Диего поспешил назад. Путь был трудным, но намного легче, чем предыдущий раз.

В лодке он сел отдохнуть, разделся и полез в воду, смыть пот и освежиться перед трудным из-за усталости переходом через залив.

Уже после полуночи, тихо и осторожно пробрался к себе, и с наслаждением растянулся на постели на полу. Ильда её нарочно приготовила.

Утром он был вроде бы свеж и даже весел. Никто ничего не заподозрил. А Ильда с нетерпением ожидала рассказа его ночных приключений.

Выслушав супруга, Ильда спросила:

– Как ты собираешься известить банкира о выкупе?

– Надо послать записку, написанную его сыном. Так будет интереснее и поможет нам быстрее, – ответил Диего. Ильда согласно кивнула.

– Тогда ты должен вскоре опять к нему сходить. Не слишком ли рискованно?

– У нас тут всё на риске держится, – раздражённо заметил Диего. – Сейчас я ни в чем не уверен. Даже кажется, что этот Этуральде просто на станет такие деньги платить, и я его понимаю. Мы замахнулись на слишком большое.

– И я тебя понимаю, Диегито! Но отступать просто глупо. Другое дело, что можно несколько пересмотреть наши условия.

– Что ты имеешь в виду? – поднял Диего

– Считаю, что стоит предупредить Херардо, что больше, чем на сто тысяч мы надеяться не сможем, и потому ему достанется лишь половина, и то за вычетом всех наших расходов. Требовать-то, конечно, можно сколько угодно. Но надо посмотреть на это трезво. А с запиской от сына Этуральде ты хорошо придумал. Кстати, он умеет читать и писать. Это я проверяла сама. Отец, а особенно дед, готовят его к финансовой деятельности. Он главный наследник.

– Послезавтра я к ним отправлюсь и получу записку. Остальное не будет трудным делом. Я уже продумал всё.

Через день Диего рано утром отправился на яхте на рыбалку, взяв с собой конюха, который был его рабом, и не мог рассчитывать на снисхождение в случае предательства. К тому же Диего ничего ему не сказал.

Ближе к полудню Диего занедужил и приказал срочно идти к берегу. Рыбы в яхте оказалось мало, но цель была достигнута. Он зашёл к знакомому знахарю на дальнем берегу залива. Через полчаса Диего вышел с печальным видом.

– Иди домой. Скажешь сеньоре, что я немного приболел. Пусть не беспокоится. Я должен завтра или чуть позже вернуться. Знахарь обещает поставить меня на ноги быстро.

Конюх поклонился и тотчас отвалил от пристани к городу. Диего с улыбкой обратился к знахарю, протянув ему золотой:

– Надеюсь, ты супруге не проболтаешься?

– Не стоило и говорить, сеньор, – заверил знахарь, но глаза его слегка бегали. И Диего был уверен, что тайну сохранить не удастся. Внутренне улыбнулся, но промолчал. Лишь потом заметил смущённо: – Должен понимать, как мужчине необходимо иногда развлечься, мой друг.

Диего дождался сумерек и ушёл, помня, что до тропы идти не менее часа, а там ещё столько же ковылять до логова Бороды.

Борода встретил Диего, его взгляд очень привлекала сумка, весьма тяжёлая и загадочная.

– Как твои дела? – коверкая слегка слова, спросил Диего, пряча лицо под полями шляпы, что вообще-то можно было бы и не делать. Было темно и мрачно.

– Можете посмотреть на моего пленника. Сидит, как голубок. Дрожит, но молчит и даже плакать боится.

– Хорошо, – ответил Диего, вручил сумку бродяге и пошёл в темноту хижины.

Закрыв ладонью лицо от фонаря, Диего посмотрел, как мальчишка лежит в гамаке и затравленным взором смотрит на странного человека, похитившего его.

– Ты, конечно, знаешь, что тебя похитили, – начал Диего глухим голосом. – Я принёс тебе бумагу и перо с чернилами. Напиши отцу письмо. Я продиктую.

Мальчик судорожно качнул головой. Это можно понимать, как согласие.

– Садись сюда, – указал Диего на чурбан на земле. – Вот тебе принадлежности и доска. Пиши коротко и не спеши. Тебя не били тут?

Висенте судорожно затряс головой.

Диего продиктовал письмо, прочитал его, приблизив фонарь, хмыкнул и ушёл.

– Пока все идёт нормально, Борода, – сказал Диего тихо. – Жди дней через пять. Еды у тебя достаточно на неделю. И смотри, не упусти мальчишку!

– Обижаете, сеньор, – бодро ответил бродяга и уверенно осклабился.

Диего вернулся к знахарю лишь рано утром. Ночь провёл почти без сна и выглядел усталым и вымученным. На это знахарь заметил, хитро прищурившись:

– Видать, сеньор бурную ночь провёл, а?

– И не говори, приятель! Отоспаться – и поспешить домой. Хватит блудить! Я и так редко изменяю жене, но вот пришлось…

– Положение обычное, сеньор д’Арбаледо. Кто без греха сейчас. Устои рушатся, Бога всё чаще забывают.

Диего вздохнул горестно, спросил скромно:

– Я отдохну у тебя до вечера?

– Прошу в комнатку, дон Диего. Я предполагал такое, хе-хе!

Диего с удовольствием поспал часов до четырёх вечера и попрощался с гостеприимным знахарем, в котором угадывалась старая индейская кровь. Зашёл к тайнику за вещами, и пошёл искать лодку до города.

– Что так долго? – вопросом встретила Ильда супруга, и с беспокойством и волнением смотрела, как тот раздевается. – Чего молчишь? Плохие дела?

– Вроде нет. Вот возьми, прочти. Мальчишка писал под мою диктовку.

«Дорогой папочка! Мне тут так плохо, что я думаю о самом плохом! Мне угрожают смертью и требуют за мою свободу много денег. Сколько, я не знаю. Не говорят. Выручи меня, любимый папочка! Я очень боюсь! Больше не могу писать – не разрешили. Умоляю – не оставляй меня тут!»

– Сразу видно, что писал под диктовку, – заметила Ильда, вернув записку.

– Это естественно, дорогая. Кто бы ему позволил писать самостоятельно? Для начала хватит. Пусть созревает. А что с ним сейчас, с доном Этуральде?

– Болеет, – коротко ответила Ильда и добавила с недовольством: – Боюсь, что опять против меня возникнут подозрения.

– А ты смогла бы ему помочь? Это было бы кстати и отвратило бы от тебя излишние подозрения.

– Можно попробовать. Хорошо бы посетить его. Он был у нас, так что это не будет казаться бестактным,

– С удовольствием, дорогая. Завтра можно и устроить визит. А ты подумай о моем совете, Ильда. И подумай, как обставить это без колдовства. Хоть для вида. Это очень важно.

– Постараюсь, любимый. А где ты столько времени пропадал?

– Тебе ведь сказал конюх о моей болезни и визите к знахарю. Тому я намекнул, что собираюсь посетить любовницу. Он обязательно тебе об этом намекнёт, если не скажет открыто. Ты уж разыграй это.

– А правда, ты ни к кому не ходил? – Ильда пытливо смотрела в его глаза. – Не отвечай, верю. Я ведь тебя приворожила, ты разве не чувствуешь? – Ильда засмеялась и добавила весело: – Шучу! Мы просто любим друг друга. И мне радостно это сознавать и верить тебе.

С утра супруги скрупулёзно приготовились к визиту к банкиру, и выехали в коляске задолго до обеда, рассчитывая там пробыть недолго.

Хозяин лежал в постели, вид его был неважным. Однако, он принял супругов вполне любезно, отослал супругу, заметив, скривив губы словно капризный ребёнок:

– Очень рад вас видеть у себя, сеньоры! Тут меня так запичкали, что я не надеюсь выкарабкаться.

– А что с вами случилось, дон Хеласио? – участливо спросила Ильда. – Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Помните, я тут слыла чуть ли не ведьмой. Поведайте мне о своих недугах и как они появились у вас?

– Дон Хеласио, – вступил в разговор Диего. – Должен заметить, что дома мы никогда не обращаемся к врачу. Она всех нас лечит и у неё вполне получается. Она знает лечебные травы и это нас всех спасает.

– Вы серьёзно? – повернул он голову. – И тоже противные настои? Мне от них ещё хуже становится! Бр-р!

– Лекарства редко бывают вкусными, сеньор, – улыбнулась Ильда. – Но я знаю достаточно, чтобы помочь многим.

– Если откровенно, то мне было бы приятно получить от вас хоть что-то, донья Ильда! – Глаза его оживились. – Я с удовольствием принимаю ваше предложение. А это не затруднит вас?..

– Ну что вы, дон Хеласио! – чуть не с обидой в голосе проговорила Ильда. – Я готова завтра же приступить к лечению. Не обещаю скорого выздоровления, но кровь пускать не стану, не бойтесь. А для начала поведайте мне, чем вас кормят.

– Мне вообще есть не хочется, донья Ильда! – воскликнул больной горестно. – А они постоянно пичкают меня мясом разных птиц, паштетами на французский лад!

– Рекомендую немного поголодать, дон Хеласио. Это будет вам не столь обременительно, раз аппетита нет. Дня три можно ничего не принимать. Только воду пить и побольше. Желательно ключевую. И не поддавайтесь на провокации, – уже веселее закончила Ильда. А Диего спросил с горестными тонами в голосе:

– Что слышно о пропавшем сыне, дон Хеласио. Я только вчера об этом узнал.

– И не говорите! – опечалился банкир. – Ума не приложу, кому пришла в голову такая бредовая мысль о похищении?

– Так это похищение?! – вскричал Диего возмущённо. – Действительно, что за чушь! Кому такое могло прийти в голову?

– Так считают в полиции. Они развернули интенсивные поиски. Но пока никаких результатов. Мы все в панике и не знаем, что делать!

– Понимаю вас, сеньор! Такое может убить любого. А вы к тому же так болеете, дон Хеласио. Молебен заказали в соборе?

– Супруга позаботилась ещё вчера, дон Диего! Какое горе свалилось на нас!

– Может, это горе и возбудило вашу болезнь, сеньор? – спросила Ильда заинтересованно и пощупала лоб больного. – У вас жар. Я сегодня пришлю вам против жара хорошее лекарство. Будете принимать пять раз в день. Желательно и ночью. Оно и укрепит вас, если два дня так часто его принимать.

Они распрощались, пожелав дону Хеласио скорейшего выздоровления. В коляске, которой правил сам Диего, Ильда сказала:

– Дней через пять, самое большее, я надеюсь ему помочь. Он не так сильно болеет, но врачи ему не помогут.

– А голодание разве может помочь?

– Конечно! Это первое, что надо делать при болезнях. Ты же сам помнишь, я никогда не предлагаю больным еду, особенно тяжёлую пищу. Сок, фрукты…

– Так ты уверяешь, что врачи не помогут? А тебе удастся его вылечить?

– Почти уверена, – ответила Ильда и оглянулась почему-то назад.

– Ты что-то прошептала, Ильда. Что это?

– Просьба помочь мне набрать силу перед лечением, Диего.

Следующим утром они опять посетили дона Хеласио. Тот приветствовал гостей, и вид его внушал доверие и надежду.

– Такое впечатление, дон Хеласио, что вам лучше, – улыбалась Ильда. – Вчера вы принимали моё лекарство, что я посылала?

– И весьма помогло мне. Врач, правда, был недоволен результатом, но я прогнал его. Жар вовсе покинул меня! Что это за лекарство, донья Ильда?

– Это мой секрет, мой дон Хеласио! – хитро улыбалась Ильда. – А с сегодняшнего дня будете пить другое, три раза в день за полчаса до еды. Хотя вы, надеюсь, приняли моё условие голодать?

– Я-то принял, донья Ильда, да супруга сильно гневается на меня и… на вас. Уж очень ей страшно, что я совсем отощаю.

– Вам ещё очистить кишечник следовало бы. Микстуру попить для этого. А через пару дней новое лекарство приготовлю, и вы будете здоровы. Я боялась, что жар не пройдёт, но теперь всё в порядке. Три-четыре дня – и вы снова на ногах. О мальчике нет вестей?

Дон Хеласио опять погрустнел и качнул головой.

– Ума не приложу, как его найти! Пора уже тем проклятым подонкам и весточку подать. Но ничего!..

– Не отчаивайтесь, дон Хеласио! – с уверенностью молвила Ильда. – Весть о сыне они обязательно пришлют. Выдерживают, набивают цену, полагаю.

Возвращаясь пешком, Ильда спросила, оглянувшись:

– Ты когда записку передашь?

– Вернёмся, и я пойду по этому делу. Всё уже готово, дорогая. Я уже успел это устроить, пока ты досыпала.

Вечером в городе стало слышно, что весть о сыне дона Хеласио получена.

– Не сходить ли нам снова проведать больного? – спросила Ильда. – И повод имеется. Я приготовила ему новое лекарство.

В доме банкира царило возбуждение и растерянность.

– Представляете, – обратился дон Хеласио, встретив гостей. – Они осмелились заставить моего мальчика написать такое письмо! Где его держат? И никаких требований! Что это может значить?

– Сеньор, вам опасно так волноваться, – назидательно говорила Ильда. Но у больного так разыгрались нервы, что Ильде стало ясно, что осложнения не миновать. – Прошу вас, дон Хеласио! Успокойтесь и начните думать о своём выздоровлении. Это наверняка вам поможет в поисках сына! Возьмите себя в руки!

– Легко оказать!.. Но вы правы. Больной я ничего не смогу делать. Что у вас на этот раз?

Ильда обстоятельно, в присутствии супруги и служанки, поведала о приёме нового лекарства, и поспешила распрощаться.

– Мне жаль его, – со странным тоном в голосе заметила она, подходя к дому.

– Согласен с тобой, Ильда. И бросить глупо, и продолжать нет охоты.

– И всё же надо продолжить и быстрее закончить с мальчишкой.

– Ты предлагаешь вторую записку переправить с денежным требованием?

– Думаю, что так, Диего. Тянуть глупо, и это может привести к провалу.

– Тогда сегодня же и напишу это требование. Вечером, а утром отдам посыльному. Но лучше поскорее, вечером. И меня никто не увидит.

Диего с Ильдой составили требование, искажая почерк, подделывая его под неграмотного человека, писать письма которому весьма трудно.

– Прошу тебя, будь осторожным, Диего, – убеждала Ильда, беспокоясь.

Тот криво усмехнулся и вышел, прихватив с собой сумку с реквизитами. Ильда не спросила, лишь проводила его глазами и вздохнула.

В темноте Диего вызвал мальчишку в бедном районе города. Он не опасался, что его опознают. Он выглядел лет на пятьдесят с лишним, а разговор был изрядно насыщен словами бродяг и дебоширов. Он это ещё на Филиппинах хорошо усвоил, и теперь с успехом использовал.

– Это вы, сеньор? – спросил мальчишка лет четырнадцати. – Опять бумагу отнести? Сколько на этот раз?

– Как обычно, парень. Рейс. Это твой обычный заработок за две недели. Не забывай этого и выполни все чётко и быстро. В разговор не вступать. Я буду поблизости. Помни, что в случае моей удачи ты получишь премию.

– В таком разе, сеньор, я готов. Лишь шляпу надену, чтоб, значит, и меня не признали в случае чего.

Мальчишка тотчас вернулся, не слушая упрёков матери. Диего шёл следом, не приближался, но из виду не упускал.

У дома дона Хеласио долго говорил со слугой, пока тот не соизволил взять лист скомканной бумаги.

Диего не стал дожидаться мальчишку. Монетку он уже вручил и сам поспешил домой, сильно волнуясь и злясь на себя.

На следующий день в доме банкира все были страшно встревожены. Диего с Ильдой, явившись для лечения, сразу поняли, что было причиной.

Дон Хеласио был в ярости и метался по комнате, словно и не был болен.

– Боже мой! – воскликнул он, заметив гостей, не здороваясь. – В каком мире мы живём? Как такое можно воспринимать спокойно?! – обратился он к Ильде, попытавшейся его успокоить.

– Получили новые сведения о сыне? – вежливо спросил Диего.

– Именно! И знаете, что они требуют, сволочи? Сто тысяч! Словно я их сам штампую, а золото у меня в саду грудами лежит!

– Сто тысяч! – ужаснулась Ильда и посмотрела расширенными глазами на мужа.

– Разве можно столько собрать в неделю? Боже! Мой дорогой Висенте Хуан! Дон Диего, что они могут сделать с моим мальчиком, если я не успею собрать все деньги в срок? Неужели могут убить?

– Не думаю, сеньор. Им ведь не сын ваш нужен, а деньги. Они могут и подождать немного. Однако, как они смогут всё это богатство взять и увезти? Это ведь не корзинка какая с бельём! Они что-то об этом сообщили?

– Ничего! Обещали уведомить меня и об этом. Какое-то безумие! Кто мог до такого додуматься?

– У вас должны быть враги, дон Хеласио, раз осмелились на такое требование, – заметила Ильда. Однако вы не забываете принимать мои лекарства? Тут недалеко и до осложнения, дон Хеласио.

– Какие там лекарства, донья Ильда! Я про них и забыл! Со вчерашнего вечера нет покоя! Голова кругом ходит, ничего не могу поделать с собой! И полиция ничего не раскопала! Что за власть у нас такая?

Все в доме боялись появляться на глаза хозяину. Даже сеньора, жена, и та больше сидела в спальне одна и лила слезы.

– Господи! Как тяжело наблюдать страдания всего дома! – воскликнула Ильда, покинув банкира. – И их легко понять. Представляю, что бы мы делали в их положении! Ужас, Диего!

– Лучше не продолжай! – зло проговорил тот и сердито замолчал.

После долгого молчания, она спросила примирительно:

– Ты уверен, что тебя не могут опознать, мой Диегито?

– Уверен! Уже говорил, и не раз! Сколько можно об одном и том же?

– Я понимаю твоё раздражение, дорогой. Но не надо так себя взвинчивать! Это тебе не поможет, а у нас могут возникнуть неприятности.

– Я вот подумал, что тебе можно было бы уехать к водопаду. Дети уже достаточно большие, скоро два года, и с ними вполне можно совершить такое путешествие. Я мог бы проводить тебя полдороги. Взяла бы Ану с мужем. А Сару можно было бы вернуть сюда.

– У тебя имеются основания для беспокойства? – настороженно спросила она.

– Недавно слышал, что ты опять стала предметом интереса особенно ревностных поборников веры. Уверен, что дальше будет хуже.

Ильда не ответила. Погрузилась в размышления и неожиданно сказала:

– А что! Можно и так сделать. Я согласна, мой Диегито! Ана уже согласилась, а её супруга можно уговорить посулами. У него со своими домашними отношения натянутые, а это поможет им их улучшить. Или совсем разорвать. И то и другое нам подходит.

– Тогда готовь детей, Ану с мужем и рабов. Я отправлю с вами трёх здоровых молодых рабов. Пусть работают там. Няньку тебе нужно для детей?

– Я ещё не решила. Но обещай меня навещать раз в месяц. Иначе я не поеду! – Ильда многозначительно усмехалась, намекая на свою беременность. – Месяца три-четыре я могу там прожить, а рожать приеду сюда. Здесь мне будет покойнее.

– Это ты отлично придумала, Ильдита, если не считать того, что я буду сильно скучать по тебе и детям.

А тем временем Диего отправив банкиру второе письмо. В нем он предлагал погрузить сто тысяч в телегу в ящики по две арробы16 в каждом. Всего будет девять ящиков для ровного счета.

На другой день Диего с Ильдой опять зашли к больному. Тот больше страдал не физически, но это могло отразиться и на всем организме.

– Дон Хеласио, вам только что удалось почти полностью выздороветь, а вы так себя ведёте! – Ильда строго глядела в осунувшееся лицо банкира. – Подумайте, что с вами будет, если что-то случится плохое с вашим сыном! Он и так, наверное, с ума сходит от страха и лишений. Я слыхала, что похититель ужасно груб и жесток, и вполне может свои угрозы осуществить. Лучше не искушать его, дон Хеласио.

Сеньора Этуральде поддержала Ильду, чуть не завопив:

– Что ты трясёшься над своими деньгами! Сын погибает, а ты ещё колеблешься! Побойся Бога, Хеласио! Время идёт!

Хеласио задумался, присел и дышал бурно, тяжело, а Ильда, наблюдая, поняла, что сердце его начинает сдавать. И проговорила примирительно:

– Дон Хеласио, ваша супруга даёт вам хороший совет. К тому же у вас уже пошаливает сердце. А это весьма опасно. Вы ещё молоды, не стоит так рисковать своим здоровьем. Детей вы ещё не поставили на ноги…

– Ты слышал, что сеньора говорит? И я ей верю, дурак! Побереги себя, не оставляй семью без своего внимания и заботы! Слушай умных людей!

Наконец он убитым голосом пробормотал:

– Чёрт с вами! Так и быть, я согласен. Но где гарантия, что сын будет возвращён в целости?

– Зачем им убивать вашего сына, дон Хеласио! – продолжала убеждать Ильда. – Им нужны ваши деньги. А поскольку деньги большие, то опасность слишком велика, и они тоже могут подстраховаться.

– Что вы хотите этим сказать, донья Ильда? – насторожился банкир.

– Они наверняка хотят получить сначала деньги, а потом, убедившись в собственной безопасности, отдать ребёнка. Это ясно, как божий день!

– Да, верно! Вы правы. Но я ещё не знаю, когда все приготовить. Вернее отвезти. Когда и куда!

– Уверена, что скоро они вам и это сообщат. А что полиция накопала?

– Да ничего особенного. Лишь нашла того посыльного, что отнёс последнее послание. А что толку?! Он ничего не мог сказать. Лишь предположил, что похитителю лет пятьдесят, говорит немного заикаясь или картавит. Ходит сутуло. Вот и вся их работа почти за месяц!

– Маловато, – согласилась Ильда. – Но все ещё впереди, дон Хеласио. Надо ждать, люди полиции обязательно выйдут на след их преступной банды!

– Я этого больше всего боюсь, донья Ильда, – мрачно молвил банкир. – Потому намерен действовать тайно и никого не ставить в известность, даже жену.

– Разумно, – глубокомысленно согласилась Ильда.

Прогуливаясь по набережной, Ильда говорила супругу:

– Не хочу сглазить, но ты все пока делал хорошо, Диего. Полиции удалось лишь найти посыльного. Теперь тебе надо поискать другого.

– Это не составит труда. Желающих за четверть часа получить рейс сколько угодно. К тому же среди бедноты никто этим делом не интересуется, и не знает о нем. Так что завтра я смогу отправить послание с точными инструкциями, как доставить деньги. Говорить тебе не стану, не обижайся.

– Я и не требую. Ты правильно поступаешь, Диегито.

А Диего приготовил лодку для транспортировки груза, поставил её подальше от оживлённых причалов. Нанял двух гребцов, которые и доставят с ним груз в речку Коньо-де-Сан-Фернандо. Это порядка трёх миль от причала, и он надеялся, что за полтора часа успеет оказаться на месте.

Он послал конюха в эту речку с приказом спрятать чуть выше ручья вторую лодку. В этом месте Диего собирался перегрузить груз и увезти в другую заболоченную речку, спустившись на полмили ниже. Деревушка Катаньо окажется в двух милях на север.

В случае слежки, что маловероятно, он приготовил себе ещё одну маленькую лодку, узкую и быстроходную. На ней легко можно будет укрыться в зарослях берега острова Исла-Гранде. До него будет не больше четверти мили. Сам он каждый день занимался греблей, маскируя это под рыбалку.

Глава 24

Наконец настал решающий день.

– Помолись своим богам, Ильда, – серьёзно потребовал Диего, собираясь отправиться на окончательное приключение-преступление. – Своему Богу я не осмеливаюсь ничего просить в своих или твоих молитвах.

– Не беспокойся, милый! Я всё понимаю и сделаю. Но и сам будь предельно осторожен и осмотрителен. Уверена, у тебя все получится.

Они нежно простились, и Диего ушёл в ночь. Далеко на востоке погромыхивал гром, обещая грозу часа через два. Это тревожило, но и успокаивало одновременно. Лишь бы в заливе не разгулялись большие волны для небольшой лодки. Гребцы, правда, были опытными рыбаками, его никто не видел днём и опознать никак не должны.

Диего прибыл к назначенному месту заранее, часа за полтора. Он надеялся присмотреться к окружающему, определить, нет ли поблизости случайных свидетелей.

Однако ничего подозрительного за это время так и не заметил. Это не успокоило, он продолжал сильно нервничать и вздрагивать при всяком подозрительном движении вдали. А то были случайные бродяги, промышлявшие с товарищами в надежде чего-то раздобыть.

Он не мог узнать время. Высечь огонь и глянуть на часы не мог из опасения выдать себя.

Но вот послышался лёгкий плеск воды и перестук уключин. Осторожно появилась лодка, своевременно, как посчитал Диего, и пришвартовалась в назначенном месте. Двое рыбаков тихо переговаривались, ожидая работы. Она появилась минут через десять. Диего подивился слаженности тех и других.

Большая двуколка громыхала по мостовой, потом затихла, перейдя на грунтовую дорогу. Фонаря на ней не было. Два человека остановили пару мулов и оглянулись. Один подошёл к причалу, шатающемуся и скрипящему подгнившими брусьями настила. Диего не слышал, что за разговор происходил между ними, вышел сам и произнёс условленную фразу:

– Обещали прибыть втроём, сеньоры.

– Один заболел, сеньор, – отозвался один. В молчании рыбаки и возчики из негров-рабов, принялись быстро и аккуратно перегружать ящики. Видно было по натуге грузчиков, что они очень тяжёлые.

Диего, сутулясь и коверкая слова, поблагодарил возчиков и те тотчас уехали.

– Пошли к Исла-Гранде, ребята, – молвил тихо Диего, бросая взгляд на берег. – Поторопитесь, гроза надвигается.

Сел на румпель, положил на колени два пистолета и направил лодку в нужном направлении, не спуская глаз с гребцов. Те дружно и сильно гребли. Лодка шла быстро, а море перед грозой было спокойным и ласковым.

Обошли мыс Катаньо. Дальше светились два тусклых огонька селения. Диего внимательно посматривал на берег, черневший саженях в двадцати. Мелководье и островки были ему известны, но осторожность не помешает.

Наконец вошли в довольно широкое мелкое устье реки Коньо-де-Сан-Фернандо, кишевшее москитами и лягушками, что оглушающее квакали.

– Поднимемся на милю до второго ручья, ребята, – приказал Диего хриплым грубым голосом и тихо выругался по-местному.

– Хозяин, можно чуть передохнуть? – спросил один рыбак, постарше. – Запарились перед грозой.

– Пять минут можно посидеть, – тихо ответил Диего и положил руку на пистолет. – Не вставать! – прикрикнул он, предотвращая молодого подняться. Тот недовольно сел.

Лишь только причалили к болотистому устью ручья, как поднялся ветер, предвещая начало грозы.

– Побыстрее выгружайте груз и спускайтесь, пока в заливе не стало слишком бурно, – сказал Диего и стал наблюдать за работой. В пять минут все ящики были на берегу, а рыбаки спешно отвалили, спускаясь по течению. Их быстро скрыла тёмная ночь.

Диего тоже поспешно отыскал лодку, пригнал её к ящикам, и, не спеша, погрузил их в лодку. Передохнул, продолжая, словно зверь, прислушиваться к шуму ветра в ветвях близких деревьев.

Осторожно погреб вниз по течению, часто переставая грести и прислушиваясь. С трудом отыскал вход в устье небольшой речки и вошёл в неё, раздвигая временами заросли осоки и камыша. Вскоре речка расширилась. Диего пристал к травяному берегу. Заросли сильно шумели под ветром, вокруг ничего нельзя было услышать.

Он минут пять сидел в молчании, не шевелясь. Потом основательно стал связывать ящики верёвкой с расстоянием в пару футов друг от друга. Промерил палкой глубину речки. Она не превышала трёх футов. Всё было заросшее лилиями и всякой травой, но и воды было много.

Точно на траверзе большого дерева, что росло у берега шагах в десяти, он стал сбрасывать ящики один за другим, продолжая отгребать дальше. Так он сбросил все одиннадцать ящиков, привязал к палке вытащенный крюк и, возвращаясь назад, попробовал нащупать ящики или верёвку. Это ему удалось без особого труда.

Вздохнув с облегчением, он расслабился и отвалился на дно, отдыхая. В голове ощущал сплошной сумбур и сумятицу мыслей. Позже он даже не смог вспомнить ничего из этих мыслей.

Отдохнув, Диего стал выводить лодку из речки, спеша побыстрее выйти в залив, где, наверное, волны уже подросли. Так оно и оказалось. Частые, мелкие и довольно противные волны били в борт лодки, но Диего спешил быстрее пересечь залив, оставляя мыс Катаньо слева. Ветер без дождя был уже довольно крепким, но ещё не набрал силу шторма. До него было не менее трёх часов, как полагал Диего.

Пошёл дождь, видимость снизилась, и огоньки селения на мысу почти исчезли. Зато с трудом, но можно различить несколько огней города слева по борту. Он спешил поскорее выйти к берегу острова Исла-Гранде, где ветер немного поутихнет. Но мель Анегадо была серьёзным препятствием для утлой лодки.

Он взял левее, стремясь оставить мель справа. Волны стали часто забрасывать пену и брызги внутрь, а бросить грести Диего никак не мог. Тотчас волна может перевернуть лодку, а это конец. Якоря Диего не предусмотрел, и страх постепенно заполнял его нутро.

Он вынужден был повернуть лодку к острову и войти в зону мели, вернее её левого крыла. Тут лодка заплясала на волне. Часть её уже заполнилась водой.

Диего переждал немного, прогнав лодку ближе к берегу и, бросив весла, стал быстро вычерпывать воду, грозившую перевернуть судёнышко.

Два раза лодка едва не перевернулась, но Диего удавалось восстановить равновесие. Наконец можно было вновь начать грести. Лодка уже плохо слушалась вёсел, наполненная до половины водой. Но берег был близок. В ушах отчётливо слышался рёв волн, грызущих песчаный берег острова.

Однако прошло минут пятнадцать, прежде чем удалось приблизиться достаточно близко. Наконец днище скребануло песок.

Диего с трудом вывалился за борт, схватил борт лодки и слегка подтащил её к берегу, подальше от волн, что могли её смыть. Здесь ветер ощущался намного слабее и Диего, слегка продрогший, отдыхал на пляже, поливаемый уже мелким дождём. Было холодно, но терпимо.

Полчаса спустя он с трудом поднялся, осмотрел лодку. Вычерпал всю воду. Стащил на глубину и сел на вёсла. Погрёб вдоль берега, стремясь не отдаляться дальше двадцати саженей. Глубина позволяла.

Диего не знал, сколько времени он добирался сюда. Он должен до света быть дома, чтобы все видели его. А силы покидали его. Было жарко, временами бросало в озноб, но он продолжал грести. Наконец заметил в полутора милях огонь мыса Пунтилья. Он был почти точно по курсу. Пришлось немного взять правее с тем, чтобы поближе выйти к дому.

В проливе Сан-Антонио ветер был потише, а волна поменьше. Стало вроде легче, но учитывая усталость, было ещё труднее. Так казалось ему, измученному и ослабленному. А на небе ни одной звёздочки, чтобы определить хоть как-то время.

Ещё час изнурительной работы на вёслах – и Диего наконец выбрался на берег. Лодку он бросил, полагая, что она со временем разобьётся и обломками затеряется в проливе, или их вынесет в залив.

Долго сидел на обрубке дерева, пока не понял, что всё же надо двигаться к дому. Он не стал переодеваться, лишь шляпу натянул поглубже. Но в дождь никто не станет его высматривать или вообще шляться по улицам города.

Выбирая самые тёмные переулки, Диего наконец добрел до дома и тихо забрался во двор. Там он снял с себя наряд прощелыги из предместья, надел настоящее, своё, и так же тихо прокрался в спальню. Босые ноги тщательно вытер шейным платком.

Ильда тотчас встала и обняла Диего. Молча уткнулась в его мокрую шею, и так они долго стояли, боясь шуметь. Потом она оторвалась от него, вздохнула, смахнула что-то с ресниц, спросила шёпотом:

– Получилось, Диегито?

– Да, – устало кивнул тот. – Во всяком случае, я ничего подозрительного не обнаружил. Спрятал вроде бы надёжно. И следы замёл. Будем надеяться, что никто ничего не обнаружит.

– Ты весь мокрый! Замёрз? Быстрее раздевайся и ложись. Я тебя укрою и согрею, дорогой! Не шуми, а то будет плохо!

Утром он встал поздно, что случалось с ним редко. Его разбудили двойняшки. Они прибежали в спальню и затеяли игру, с криками и вознёй. Пришлось вставать и показаться домашним. Вид Диего был измученным, но он попытался напустить на себя шутливый тон и постоянно отвлекался на детей.

– Ильда, – решительно заговорил Диего. – Я должен вернуть мальчишку дону Хеласио. У меня душа уходит в пятки при одной мысли, как он страдает.

– Не днём же это делать, Диего! Ты ещё не отдохнул, а дон Хеласио может и подождать. Больше ждал…

– Я должен, милая! Отправлюсь после обеда на рыбалку, отдохнуть. Возьму яхту с парусом. Это будет быстрее и легче. Море успокоилось, а дождь перестал ещё ночью, после моего прихода.

– Тогда изволь всё закончить уже в темноте. Ещё под конец попадёшь под подозрение! Как мне это не по душе, Диего…

– А это что-то значит для меня?

– Вполне возможно, милый мой глупыш! Я постараюсь разобраться.

Плотно пообедав, Диего собрался уходить к причалу, где стояла его яхта.

– Ты можешь что-то мне поведать о твоих опасениях? – спросил он у жены. Она отрицательно покачала головой.

– Но всё равно, ты должен быть особенно осторожен, Диего. Не дай Бог под конец попасться на мелочи. Прошу тебя, будь особенно осторожен.

Он поцеловал её и в молчании ушёл. Ильда вздохнула, и подумала, что больше в такие страшные аферы они не станут впутываться.

Диего шёл совершенно открыто и улыбался встречным знакомым. Поговорил с одним о несчастье дона Хеласио и оба пожалели банкира.

Солнце уже сильно склонилось к западу, когда Диего направил яхту к устью речки, чтобы там спрятать судно и самому отправиться за мальчишкой.

Уже стемнело, когда Диего смог пуститься в путь, зачалив швартовы за дерево. Дорога была знакомой, и он быстро пошёл по тропе, ещё немного видной в сгущающейся темноте. Он так спешил, что за сорок минут примерно добрался до берлоги Бороды. Тот встретил хозяина вопросительным взглядом.

– Он не сбежал? – спросил Диего обычным, уже надоевшим ему голосом.

– Что вы, сеньор! Сидит и даже перестал хныкать. Мы с ним вроде даже подружились. Он будет скучать по мне, хозяин.

– Давай его сюда, Борода. Твои труды закончились. Возьми деньги и забудь про меня навсегда, – Диего протянул мешочек с монетами. – Завтра же уходи отсюда. Мало ли что может произойти. Мальчишка вполне может привести сюда полицию. Тащи его сюда.

Диего поправил шляпу, осмотрелся, тревожась и волнуясь. Мальчик испуганно глядел на Диего и в свете тусклого фонаря казался кроликом перед удавом.

– Ну вот, малыш, для тебя все закончилось, дьявольщина! Едем домой. Ты готов быть спокойным? Смотри мне!

Он вроде бы не понимал слов и молчал. Диего же выругался грязно и грубо.

– Ладно, малец! Пошли, а то уже поздно, и тебе домой будет сложно добираться. А проводить тебя до дома я не смогу. Ты понимаешь, что я говорю?

Мальчик согласно кивнул. И пошёл за Диего, испуганно оглядываясь на Бороду, который молча наблюдал эту короткую сценку.

– Ты поспешай, малец, – изредка говорил Диего, не оборачивался, слыша, как с трудом мальчишка поспевает за ним. Диего всё раздумывал, как переправить мальчишку в город, и не оставить яхту без присмотра. Это обязательно вызовет подозрения или недоумение сведущих людей. Могут сопоставить и дознаться до главного.

Наконец он решил, что завяжет мальчишке глаза, посадит на яхту и так они вернутся в город. Другое ничего в голову не приходило. Это сильно расстроило Диего и даже немного испугало.

Подходя к месту стоянки яхты, Диего остановился и пригрозил сурово:

– Сейчас я тебе завяжу глаза. И не вздумай подглядывать! Или лучше я и руки тебе свяжу от греха подальше.

Мальчик безропотно дал связать себя и Диего туго замотал ему глаза. Потом он за руку повёл Висенте к яхте. Та была уже шагах в двадцати. Диего взял мальчика на руки и по воде перенёс на яхту. Усадил на корме рядом с собой и одним веслом отгрёб на чистую воду. Подправил шкот, и яхта пошла курсом на город. Ветер был довольно попутным, и за час они были у причала.

– Я отведу тебя подальше от причала, а там ты сам дойдёшь до дома, – сказал Диего и помог тому сойти на пристань. Мальчик молча кивнул. – Надеюсь, ты дорогу найдёшь. Так?

Мальчик опять молча кивнул. Завернув за угол, Диего развязал руки и глаза, толкнул мальчишку в спину.

– Топай и не оборачивайся! И помни, что я могу и передумать…

Диего вернулся к яхте и вскоре поставил её у своего причала. Кругом никого видно не было. Он переоделся и с мешком в руках заспешил к дому. В мешке сверху было с десяток рыб, слегка подсохших, но улов всё же был.

– Боже! Неужели ты вернулся, и ничего не случилось?! – воскликнула Ильда шёпотом, встретив мужа объятиями и поцелуями.

– Ну и натерпелся я со всем этим. Теперь как бы мальчишка сумел дойти до дома. Мы завтра должны быть у них.

– Не лучше ли мне одной побывать там? – У тебя будет усталый вид. Ты и так не каждый раз у них бывал со мною. Это не вызовет подозрений.

Диего подумал и согласился. Затем спросил тихо:

– Мы пока не будем доставать золото?

– Недельку можно подождать. Но дольше опасно. Вдруг кто натолкнётся случайно. Ничего доказать не смогут, но мы всё потеряем и перед Херардо не сможем оправдаться. А это тоже опасно. Он стал на ноги, и может сильно нам повредить. Пока он занят сеньоритами, но это скоро может пройти. А до женитьбы он не допускает никого. Пустился во все тяжкие.

– Как он воспримет меньшую сумму? Не станет искать пути нас подловить?

– Всё может быть, Диего. Надо хорошо подумать над этим. Он стал слишком опасен для нас. Так долго продолжаться не может, он обязательно проявит себя. Ведь деньги он не экономит, а они в таком случае быстро исчезают.

– Ты права, Ильда. Тут есть над чем поразмыслить. Но у нас для этого ещё будет время. А пока мне надо основательно отдохнуть. Налей-ка мне хороший стакан мускателя. Хочу хорошо выспаться.

Утром Диего всё же встал, как обычно, превозмогая сонливость. Довольно весело поговорил с Аной, пошутил немного и заявил неожиданно:

– Ты уже собралась в дорогу, Ана?

– В какую дорогу, сеньор? – удивилась Ана.

– Разве сеньора тебе ничего не сказала? – Диего вопросительно посмотрел на Ильду. Та пожала плечами, молвив равнодушно:

– Забыла, наверное, дон Диего. Скажи теперь ты.

– Ана, мы решили отправить тебя на асиенду. Твоя сестра там слишком долго находится, ей пора пожить в городе.

– Сеньор, я не знаю… как муж на это посмотрит.

– Сколько твой супруг там получает, в мастерской?

– Три золотых в месяц, сеньор.

– Я кладу ему шесть, и тебе два прибавлю. И ещё два золотых песо за трудности и дальность. Зато там такой воздух! Один водопад чего стоит! А работы не так много. У нас там почти нет рабов, так что смотреть не за кем. Но что-то делать надо. Еда у вас тоже будет бесплатная.

– Это навсегда, сеньор?

– Конечно, нет, Ана! Как можно так говорить! Я, конечно, хотел бы оставить тебя в доме насовсем, но это ты сама должна решить. Ты ведь не рабыня.

– А когда ехать, сеньор? И с кем?

– Донья Ильда поедет с детьми. Мы рассчитывали, что и вы поедете. С вами едут три раба и несколько мулов. Грузов будет много. Потом и я туда приеду. А относительно времени ты всегда можешь уточнить с сеньорой. Постарайся поскорей решить это предложение, Ана. Если откажешься, то нам надо будет искать тебе замену. Саре там не очень нравится. Её тянет в город. А мы хотим там выращивать виноград. Склоны там отличные.

– Хорошо, сеньор. Завтра я вам дам ответ.

– Ильда, у меня такое впечатление, что ты забыла про своё решение поехать туда. Завертелась с доном Хеласио?

– И с ним тоже, Диего. Последние дни голова шла кругом. Я и забыла про наши планы. Теперь надо подумать.

Ильда вернулась от дона Хеласио возбуждённая и немного растерянная.

– Ты знаешь, дорогой, что мальчик вернулся и многое рассказал про место, в котором его держали. Тебе не кажется это опасным?

– Нисколько! И что с того, что найдут это место? Это ничего не даст им.

– В полиции не такие дураки, как ты думаешь. Могут потянуть за эту ниточку, и будет совсем нам туго.

– Это займёт много времени, а мы тем временем переправим золото в другое место. Меня больше беспокоит Херардо. С его стороны вполне может грозить куда большая беда.

– Хорошо, что напомнил, Диего. Я и об этом немного призабыла. Но я подумаю, как можно и это решить в нашу пользу.

День спустя Ильда предложила Диего:

– Можно спровоцировать его на дуэль. Он до сих пор не оставляет попыток заполучить меня. А оружием он владеет скверно, я узнала случайно.

– Я должен вызвать его на поединок?

– Повод найти раз плюнуть, Диегито. Ты с ним справишься легко. И всё будет выглядеть пристойно и благородно. Главное, никого не удивит.

– Если идти по такому пути, то действовать надо быстрее. У нас времени мало, Ильда. А дел уйма!

Она задумалась и кивнула, соглашаясь.

Встретить Херардо было легко. Он каждый вечер, если не был приглашён на ужин, прогуливался по набережной, где тайно встречался с замужними сеньорами, мужья которых давали им мало радости, но часто отлучались по делам.

– Донья Ильда! – воскликнул он, увидев свою мимолётную любовницу. – Наконец и вы появились здесь. Дон Диего, приветствую вас, – галантно поклонился Херардо и потянулся к руке Ильды. Та не отказала, даже благосклонно улыбнулась, стрельнув глазами.

– Вы все сияете, дон Херардо, – говорила она, продолжая улыбаться. – Как у вас дела с сеньоритами? Что-то наклёвывается?

– Если честно, то я особо не стремлюсь к такому финалу, донья Ильда. Но… – он понизил голос до шёпота и закончил мысль: – Но я бы хотел поинтересоваться совсем другими делами, донья. – И он многозначительно уставился то на Ильду, то на Диего. – Слышал, что всё уже завершено.

– Завершена лишь основная часть дела, дон Херардо, – тихо ответила Ильда, – но не здесь же об этом говорить. Приходите к нам завтра, и мы вам выложим в коротком обзоре положение наших дел. – И опять Ильда улыбалась многообещающе.

– Дон Диего, вы подтверждаете приглашение?– повернулся он к Диего.

– Того требует дело, дон Херардо. Отобедаете у нас и поговорим. Это просто необходимо.

Они расстались очень любезно, а Херардо тоже улыбался Ильде. Ей стало ясно, что этим он не ограничится. Внутренне злорадно усмехнулась, предвкушая удовольствие от сознания своей причастности к тому, что они задумали.

После обеда все трое удалились в кабинет. Комната была небольшая, почти без книг, но зато на полу были дорогие ковры и все там ходили босыми. Детей отправили к Ане, а сами уселись в кресла. Херардо спросил в лоб:

– Когда я могу рассчитывать на свою половину, сеньоры? – он смотрел на супругов поочерёдно, понимая, что тут все решается сообща.

– Это не так просто, Херардо, – ответил Диего. – Деньги спрятаны далеко, их ещё требуется перепрятать, так как есть возможность их поисков.

– Зачем перепрятывать, дон Диего? Их просто поделить и увезти каждый себе.

– Прежде всего, нам удалось заполучить не всё, на что рассчитывали, Херардо. Мы посчитали, что требовать всю сумму сейчас бессмысленно. Никто такой суммой в городе не располагает. Потому мы истребовали сто тысяч и получили её.

– Как же так, сеньоры?! – возмутился Херардо и встал в волнении. – Я так на вас рассчитывал! Это ставит меня в трудное положение.

– Прежде всего, Херардо, не кричите, – поднял руку Диего. – Нас могут услышать, а это небезопасно даже здесь. Затем, вы ничего не предприняли для этого. И ещё, дон Херардо, деньги вы получите лишь тогда, когда они будут в безопасном месте. А это тоже не так просто. Вы знаете, сколько они весят?

– Полагаю, что фунтов чуть больше ста, дон Диего.

– Если хотите, я могу вам все сто фунтов отсчитать и тратьте их, сколько будет вам угодно, Херардо, – Диего был зол и мало заботился о скрытности своего чувства. Этот прощелыга стал раздражать его.

– Что, прямо сейчас? – встрепенулся Херардо.

– Сейчас не получится. Я должен их ещё собрать и приготовить. Но я ловлю вас на слове, дон Херардо. Если хотите получить сто фунтов завтра, то приготовьте расписку по всей форме и отказ от дальнейших претензий.

– Вы это серьёзно, дон Диего? – в глазах Херардо появились искорки недоверия. – Но?..

– Что вас смущает, дон Херардо? – вступила в разговор Ильда и соблазнительно улыбнулась.

– Вы же говорили, что доставить их мне будет не так легко, и вдруг сразу поменяли своё решение, сеньоры! Мне как-то не по себе от такого поворота… Подозрительно как-то, донья Ильда.

– Мы просто поняли, что вам срочно нужны деньги, и решили удовлетворить ваше нетерпеливое желание ими обладать. Что тут подозрительного?

– И я получу сто фунтов прямо завтра?!

– Как только придёте к нам, сеньор, – опять подтвердила их решение Ильда.

– Нет, сеньоры, тут что-то не то. Я просто не ожидал такого решения и скорости решения моего вопроса. Но я готов завтра же представить вам расписку.

– Отлично, дон Херардо, – проговорил Диего, встал, давая понять, что беседа закончена. – Мы ждём вас завтра, дон Херардо.

Мнимый гранд хотел что-то сказать Ильде, но передумал и откланялся. Будучи в дверях, голос Ильды остановил его:

– Не вздумайте проболтаться о нашем деле, дон Херардо. Или вам это будет дорого стоить. Всегда помните это предупреждение. До скорого!..

Херардо ещё раз поклонился и удалился, явно огорошенный и обескураженный.

– Интересно, он поймёт, что он сам нам предложил? – спросил Диего устало.

– Меня останавливает от такого вопроса лишь то, что он не осмелится получить совет для решения своего вопроса, как он изволит выражаться. Я не думала, что он так ограничен и глуп.

– Прожив всю жизнь в той глуши и получив старинное воспитание, он просто не может быстро и трезво оценить обстановку. Даже с деньгами он до сих пор вряд ли может разобраться и ориентироваться с ними. Сейчас он только тратит, не задумываясь ни о чём.

– Скорей всего он так понадеялся на куш, что обо всем забывал, тратя наши деньги, думая, что они не считаны.

– Если он принесёт завтра расписку как положено, я ему из своих запасов выдам сто фунтов монет – пусть потом кусает локти. Хотел бы я посмотреть на него в момент, когда до него дойдёт всё.

– Мне трудно поверить, что он не сможет догадаться в обмане. Своём обмане.

– Просто смешно, как он наивен и глуп! – Диего устало потянулся. – Хочу немного вздремнуть. Время приспело, Ильдита. Устал я смертельно за последние несколько дней. Ты идёшь?

– Нет, Диегито. Я хочу побыть одна и подумать. Вскоре всё может стать слишком запутанным, а я не хочу уезжать, не решив многого.

Херардо появился слишком рано. Диего дома не было, и Ильда приняла его со всеми возможными любезностями. Но вначале спросила чуть не нежно:

– Вы принесли расписку, дон Херардо?

– Я едва мог дождаться приблизительного времени, Ильдита! Вы снова подали мне надежду, и я воспылал к вам новым всплеском любви. Вспомнил ту ночь!..

– А никакой ночи не было, дон Херардо! – Ильда посуровела. – Просто вам всё мечталось – и вот вы почти наяву всё увидели и почувствовали, – она мило улыбалась, показывая ровный ряд зубов, блестевших соблазнительно и желанно.

– Что вы такое говорите, Ильдита?! – воскликнул Херардо, встал, положил расписку на стол и бросился к Ильде. – Позвольте вашу ручку, принцесса!

– Ручку, дон Херардо, можете использовать. Но не более того. Скоро супруг появится, а это может статься для вас весьма печальным событием.

– Любимая, я постоянно думаю о вас, моя любовь! Мне даже однажды отказала завидная сеньорита, когда я её назвал Ильдой.

– Это очередная ваша глупость, сеньор! – строго воскликнула Ильда. – Теперь обо мне станут говорить Бог знает что! Как вы могли такое ляпнуть, дурак?

– Это от любви к вам, моя Ильдита! Я не в состоянии следить за собой!

– А я должна от этого страдать? Сплетни и так досаждают меня! Отстаньте же, прошу вас, дон Херардо! Нас могут услышать!

Он схватил её руку, покрыл поцелуями, затем обнял за плечи и притянул к себе, искал её губы… В этот момент открылась дверь и вошёл Диего. Он в молчании смотрел, как Ильда сопротивляется, потом подошёл и молча ударил Херардо в ухо, стремясь повернуть его лицом к себе.

Херардо очнулся, повернул голову и расширенными глазами смотрел на Диего. Тот зашипел:

– Ты, прощелыга, в моем доме осмелился посягнуть на мою жену? И это после того, что я для тебя всё это время делал!? – И сильно ударил в лицо, опрокинул на софу и подступил близко, угрожающе.

– Дон Диего! – воскликнул Херардо растерянно, утирая кровь из носа. – Я не хотел никого оскорбить! Но донья Ильда са… – он не закончил, как получил очередной удар, на этот раз посильнее, голова его мотнулась, и на миг он потерял сознание. Затем попытался встать, но это ему не удалось.

– Вон из моего дома и ждите секундантов! Оружие – шпага! И не медлить!

Херардо всё же поднялся и быстро направился к двери. Там он повернулся, жалобно посмотрел на Диего, сказал неуверенно:

– Сеньор, я приходил за деньгами. Я могу их получить?

– Ждите на крыльце! Их вынесут немедленно! И позаботьтесь о секундантах!

Херардо стоял на крыльце, а конюх таскал кошели с деньгами. Горка их росла, а Херардо очумело смотрел, прикидывая, как он все эти тяжести может унести к себе. Закончив работу, конюх плюнул сеньору под ноги и закрыл за собой дверь.

Ильда наблюдала с беспокойством за Херардо. Тот в растерянности не знал, что делать и топтался на месте. Затем он позвал мальчишку, сунул ему медяк, и тот побежал искать извозчика. Вскоре тот появился, золото погрузили в коляску и укатили.

– Боже! – воскликнула она, вытирая пот со лба. – Наконец-то он исчез. Ты появился как нельзя кстати.

– Я боюсь, что он смоется, и дуэль не состоится, – буркнул Диего недовольно. Он мрачно ходил из угла в угол, потирая суставы кулака.

– Неужели он может так низко пасть? – с сомнением покачала головой Ильда.

– Он трусоват, а у таких всегда есть в кармане туз бегства!!! Как бы этого избежать? Ладно, пойду искать секундантов. Хочу поспешить, пока он не одумался и не сбежал. Проклятье!

Ильда с сожалением посмотрела вслед мужу. Ею овладело бурное желание разделить с ним постель, прямо сейчас, но надо подождать. Это убивало её, заставляло страдать физически и душевно. Она вздохнула и пошла к детям, надеясь с их помощью перестроиться на другой лад.

Диего же быстро нашёл двух секундантов. Те с таким рвением восприняли предложение и просьбу Диего, что тут же отправились к Херардо для договора относительно условий поединка.

– Не отступайте ни на йоту, сеньоры, – предупредил Диего. – Такое оскорбление я не могу оставить без последствий. Вы должны меня понимать.

– Не сомневайтесь, дон Диего, – ответил пожилой сеньор, старожил города. – Этот молодой Херардо уже всем сидит в печёнках. Сбивает с толку наших дочерей, а супруги не могут не вздыхать о нем, красавчике. Мы всё сделаем по чести.

Диего вернулся домой в приподнятом настроении. Ильда спросила, внимательно наблюдая мужа:

– Ты договорился? Сколько ждать решения этого скандала?

– Мои секунданты уже пошли к нему. Один из секундантов посетит меня примерно через полтора-два часа. Я поспешил с этим, боясь подвоха со стороны этого подонка.

– Ты сам готов к такому, Диегито? – в вопросе Ильды слышалось беспокойство.

– Вполне, моя принцесса! Ты знаешь, что я постоянно фехтую и даже с тобой! Это и тебе может пригодиться, моя любовь.

– Ты прав, Диего. Но я всё же беспокоюсь.

– Всегда может случиться неожиданное. Но с этим Херардо у меня всё получится. Если вообще поединок состоится.

Секундант появился быстрее, чем можно было ожидать.

– Что-то случилось? – встретил Диего друга. – У вас вид странный.

– И неудивительно, дон Диего. Мы его не нашли. Служанка собирала вещи, готовясь вернуться к своим. Херардо исчез за четверть часа до нашего прихода.

– Я так и знал! Проклятье! Где его можно искать?

– Мы наводили справки у соседей, служанки, но ничего не узнали. Лишь то, что он так спешил, что даже не отпускал коляску. Кстати, она была нагружена чем-то. Служанка видела. Часть вещей не стал брать, оставил служанке.

– Сбежал, сволочь! А кучера она не запомнила, служанка?

– Мы не спрашивали. Но его можно найти, если постараться.

– Ладно! Этим я сам теперь буду заниматься. И хорошо бы найти служанку.

Диего с Ильдой долго обсуждали создавшееся положение и проговорили до ночи, не получив удовольствия от любовных утех. Заботы о возникших трудностях и опасениях их сильно встревожили.

А Диего забросил дела и занялся поисками Херардо. Служанку и кучера ему нашли через пару дней, и те в подробностях рассказали ему о последних часах пребывания Херардо в городе.

– Ты представляешь, Ильда, этот подонок сумел исчезнуть, наняв другую подводу за пределами города. – Диего был взбешен и не скрывал этого. – Теперь поиски нужно проводить вдали, а это слишком хлопотно и трудно. А дела стоят. Но я уже послал человека по его следу. Надеюсь всё же получить какие-то сведения через несколько дней. Человеку обещал хорошо заплатить.

– Ты правильно сделал, Диего, – ответила Ильда, и по её лицу он понял, что и она что-то придумала. – Я постараюсь кое-что сообразить. Ты лишь мне не мешай и оставь меня до утра. Даже не заходи ко мне. Я буду думать.

Поздно утром Диего с удивлением посмотрел на осунувшееся лицо Ильды.

– Ты что, всю ночь не спала? – спросил он, всматриваясь в жену. – На тебе лица нет. Не заболела ли ты?

– Пока нет, но близка к этому. Прости, но я пойду посплю. Ужасно себя чувствую. После обеда поговорим, а сейчас я ничего не соображаю.

Диего проводил её до спальни, приказал домашним вести себя тихо и выговорил детям не шуметь. А потом приказал Ане повести их гулять.

– Постарайся до обеда не возвращаться, – сказал Диего угрюмо. – Сеньора плохо себя чувствует. Как бы не заболела. Вы готовитесь к переезду?

– Можно сказать, что уже готовы, сеньор, – ответила Ана и добавила нерешительно: – Дон Диего, мы с мужем ждём ребёнка. Это нам не помешает там?

– Моя жена тоже ждёт и согласилась ехать. Потом вы вместе сюда вернётесь рожать. Она говорит, что тут будет безопаснее.

– Спасибо, сеньор. Так я уже могу собирать детей?

Диего кивнул и ушёл в кабинет поработать над запущенными бумагами и счетами, которых уже накопилось достаточно. В контору идти не хотелось.

Ильда встала уже после обеда, которого отведать не пожелала, заявив решительно:

– Сегодня я голодаю, Ана. Только воду и ни крошки в рот.

Когда служанка ушла, Диего спросил осторожно:

– Ты себя как чувствуешь? Вроде бы посвежела.

– Усталость ещё не совсем прошла, но это уже не так важно. И хочу поделиться с тобой моими предположениями.

– Предположениями? О чем, если не секрет?

– О чем же ещё, как не о глупом Херардо! Забыл, что ради этого я всю ночь не спала и трудилась, как проклятая? – Она кисло усмехнулась.

– Да, я забыл, прости. Но и у меня было много дел сегодня. Ладно, говори.

– Он не поехал в свою деревню, – сказала Ильда уверенно.

– На это ему хватило его куриных мозгов, – согласился Диего. – Но где лучше его искать? Ты это можешь сказать?

– Он скорей всего направился на восток. Искать его лучше там. Мы там с тобой бывали, и туда направь своего человека. Точно я не знаю, в каком городе или селении он находится, но точно туда поехал.

Диего задумался на минуту и спросил:

– Ты уверена в этом, Ильда? Как такое пришло тебе в голову?

– Опять ты за своё, Диего! – недовольно поморщилась она. – Тебе нет надобности знать все мои секреты в этих делах. О них никто не должен знать. И ты в том числе, не надо обижаться.

– Тогда я должен направить туда человека, пронырливого и деятельного. Пойду искать такого. Вернусь к ужину. А ты к тому времени приведи себя в порядок. Будь умницей и выгляди красивой, как всегда. Мне тяжело видеть тебя измученной и пришибленной. Договорились? – И Диего поцеловал её в бледные губы, вяло ответившие.

Вечером он вернулся в приподнятом настроении и тут же сказал Ильде:

– Разыскал подходящего человека, Ильда. Он завтра же выезжает в том направлении с сотней монет в кармане. Это подогреет его прыть и старания.

– Не слишком ли ты щедр, Диего?

– Наоборот! Я обещал ему хороший куш в случае выполнения заданий. Мы не имеем права рисковать, оставляя его на свободе. Значит, деньги мы заберём. Уж я этого не должен упустить.

– Ты задумал его… убить? – прошептала Ильда, побледнев.

– А что делать, Ильда?! Оставлять его с такими уликами для нас смерти подобно. Или ты надеешься, что он будет молчать, потеряв все деньги?

Она промолчала. Подумала, что Диего прав, но всё же настроение испортил ей окончательно. Она ушла в сад, где слышала возню проснувшихся близнецов.

– Ты знаешь, появился старый мой шпион, – говорил Диего за столом во время ужина, проводив Ану глазами. – Как ты и предполагала, он там ничего не обнаружил. Скорей всего ты права. Но что он задумал?

– Или уехать в Испанию, или отомстить нам. Он не мог не обнаружить, что в его доле не хватает слишком многого, и вряд ли он не попробует вывести нас на чистую воду. Так что ты прав, говоря о его… устранении.

– Так и я думаю. Потому и настроен решительно. – Скоро мне пришлют сообщение с востока. Тогда мы с тобой обсуждать уже ничего не станем. Я поеду туда и решу эту проблему.

– А я бы хотела побыстрее убраться из города. Так мне кажется.

– Можешь собираться. Я и с Аной уже все обсудил. Она готова, но боится насчёт своей беременности. Вы, возможно, будете рожать недалеко друг от друга. Вы обе можете приехать сюда за месяц заранее.

– Единственное, мне хотелось бы дождаться результатов твоего расследования с Херардо. Я ведь беспокоюсь за тебя.

– А я нет, – уверенно молвил Диего и улыбался почти весело. – Больше двух недель, уверен, это не продлится. Хочу подготовить яхту, пойду морем. Он обязательно будет на побережье.

– Ты ещё не получил никаких известий, а уже собираешься туда ехать, – Ильда с сомнением посмотрела на оптимиста мужа. – Подожди немного и поработай по своим делам. Пусть люди знают, что ты проводишь меня в асиенду. И ты сам говорил, что должен предварительно подготовить для меня достойное место жизни.

– Правильно говоришь, Ильда, – согласился Диего. – Можно этим завуалировать мой отъезд на восток. Ну и мудрая ты у меня, моя принцесса! Откуда такой ум?

– Да вы ж, мужчины, всё только и думаете, что мы, женщины, глупы, и ничего не смыслим ни в делах, ни в жизни. Постоянно слышу от разных матрон такие суждения. И они воспринимают это вполне естественно. Но мы ещё покажем, какие мы глупые и несмышлёные! – смеялась Ильда, довольная своей тирадой.

– Нет, Ильда, ты у меня очень умная и сообразительная. Будь ты мужчиной – многое бы смогла сделать. Обязательно стала бы знаменитой. Тут я уверен!

– Ну спасибо, дорогой! Дай я тебя поцелую! Тебе не кажется, что последнее время мы как-то отдалились друг от друга?

– Разве? – со смешком спросил Диего. – Не заметил такого.

– Ты, как и многие твои сеньоры, многого в нас не замечают, милый! А зря!

– В отношении тебя, Ильдита, я полностью с тобой согласен! Но остальные?

– В отличие от меня, остальные просто задавлены вами, мужчинами, и не в силах сбросить это бремя со своих, вроде бы хилых, плеч.

– Попробуй свои взгляды поведать твоим знакомым сеньорам, – усмехнулся Диего. – Хотел бы я посмотреть, как они на тебя будут смотреть после этого.

– Согласна с тобой, но так, возможно, будет в будущем. И я не верю, что женщину, Еву, Бог создал из ребра Адама. Это как раз и есть то, что побуждает мужчин присвоить себе роль главного в жизни. А кто даёт жизнь, вынашивает ребёнка, вскармливает? Или это совсем пустяк?

– Чего ты меня убеждаешь, Ильда? Я ведь с тобой вполне согласен. Но с таким взглядом мало кто согласится в нашем обществе.

– Кстати, Диегито, это твоё мнение как раз и было одной из причин, толкнувшей меня к тебе, мой дорогой мужчина!

– Откуда ты могла это знать? Я сам в себе такого не замечал раньше.

– Этого я сама не могу тебе объяснить. Но так я почувствовала тогда…

– Ладно, Ильда, сейчас не то у нас главное. Ты должна поскорее уехать. Я нанял двух охранников, но и ты будь начеку. Оружием ты уже немного владеешь. Рядом будет муж Аны. Два раба. И береги детей и себя. Спешить не советую.

– Так и сделаем. Мы уедем почти одновременно. Я на день позже. А ты сам не лезь слишком ретиво и быстро. Опасность может подтолкнуть Херардо к опасным действиям. Страх часто на такое способен, что диву даёшься.

– Больше думай о себе, Ильда. И о близнецах, не спеши отправлять Сару сюда. Успеет ещё. И побольше доверяй мальчишке Тонио. Он достаточно умён и хитёр. Попробуй изучить его, а то всякое может случиться даже с такими людьми. Это у тебя вполне хорошо получается.

Глава 25

Прошло с неделю, и под вечер в калитку дома постучал усталый всадник, держа заморённую лошадь в поводу.

– Мне срочно сеньора д’Арбаледо, – сказал тот конюху, что вопросительно смотрел на запылённого гонца.

Конюх мотнул головой, приглашая входить.

– Я доложу, – бросил конюх и исчез за дверью. Появился скоро и сказал: – Хозяин ждёт, проходите. Я провожу.

Диего сразу понял, от кого гонец. Отослал конюха и тут же спросил:

– Говори быстро, что привёз!

– Сказать мне нечего, сеньор. Вот письмо, в нем всё написано. Я всё равно не умею читать. Тот сеньор сказал, что вы мне заплатите, сеньор.

Диего молча принял замусоленный пакет, порылся в мешочке и протянул пять песо золотом. Спросил вроде бы безразлично:

– Хватит? Или тебе мой человек тоже заплатил?

– Только рейс на дорогу, сеньор. Но вы всё оплатили сполна, как мне и было обещано, сеньор. Я могу идти? Устал ужасно, я и конь едва держимся на ногах.

Диего махнул рукой, отпуская гонца. Позвал Ильду и, дождавшись её, сказал:

– Пришло послание с востока, Ильда. Прочтём вместе.

Ильда села в кресло, ожидая слушать, но Диего сам про себя прочитал и передал Ильде.

– Прочти сама, а я подумаю и впитаю. Ты была права. Он там, на востоке. В письме говорится о месте проживания Херардо, о его предварительных и ещё не точных планах. Советуют быстрее приехать.

– Тут ничего не говорится о его планах, но можно догадаться, что Херардо собирается поскорее покинуть остров. Тебе стоит поторопиться, Диего.

– Выйду в море рано утром. Матрос уже готов, а я постараюсь к следующему утру быть на месте. Ты тоже собирайся и не тяни с этим.

Часа в четыре утра Диего был уже в порту и поднял матроса, торопя с выходом в море. И через два часа яхта уже скользила по морю на восток, используя слабый боковой ветер.

– Нам надо быстро попасть в Лукильо. – Диего вопросительно глядел на пожилого матроса в возрасте лет пятидесяти. – Ты бывал там?

– Приходилось, сеньор. Это совсем близко. К вечеру обязательно будем на месте. Пройдём мыс Сан-Диего и увидим городок. Он крохотный – всего две небольшие церкви, если не построили за последние годы третью. Там все друг друга знают, сеньор.

– Я был только в Фархадо, – заметил Диего.

– Фархадо намного больше, сеньор. И что вас туда гонит? Это скорее деревня, чем городок. И сотни домов не насчитать.

Эти сведения обеспокоили Диего. В таком месте трудно скрыться от испуганного Херардо. И Диего пожалел, что не захватил с собой своих реквизитов.

И ещё подумал, что хорошо, что придём в деревню вечером. Лучше в темноте, когда жители уже сидят по домам и готовятся ко сну.

– Скажи, а из той деревни часто можно уйти на судне в сторону Багам или ближних островов? – Диего не отрывал глаз от моря и далёкого берега, тянувшегося по правому борту.

Вспомнил старый катамаран, на котором они с сеньором Флоресом шли в Макао. И пожалел, что не догадался построить похожий катамаран для быстрого перехода в любое место на побережье.

Всё же мыс Сан-Диего прошли уже в сумерках, а до Лукильо оставалось ещё почти час хода. Тем более что за мысом ветер стал крепчать и на три-четыре румба повернул ближе к попутному.

– Можно высадиться подальше от людного места? – спросил Диего матроса.

– Как скажете, сеньор, – ответил матрос. – Тут всюду мало людей.

В ночной темноте, слегка освещённой последними полосами светлого горизонта, яхта пришвартовалась к причалу. Никого поблизости не было заметно. Деревня словно вымерла. Несколько больших лодок покачивались в бухте, дёргаясь на якорных тросах.

– Ты можешь уйти куда-нибудь дней на пять? – спросил Диего матроса.

– Как скажете, сеньор. Тут в трёх часах дальше есть маленькая деревушка. Можно там побыть.

– Есть тебе одно задание, – продолжил Диего. – Каждый вечер в это время ты должен будешь приходить сюда, и ждать меня. Если я не приду, подождёшь с час и уходи к себе. Ты все уразумел?

– Что ж тут не понять, сеньор. Всё сделаю, не сомневайтесь.

– Я пошёл искать пристанище, а ты можешь уходить. Здесь тебе нельзя оставаться, – Диего понимал, что его яхту Херардо мог узнать и принять меры.

Диего проследил, как яхта отвалила и стала удаляться на восток. Вскоре она пропала в темноте ночи, а Диего пошёл по подъёму к хижинам деревни. Тяжёлый мешок взвалил на спину, и, оглядываясь по сторонам, вошёл в район первых хижин. Присел на плоский камень и стал раздумывать. Надо было немедленно изменить внешность. И ничего не придумал, как подложить под спину скомканную рубашку, сгорбиться. Потом с трудом срезал ножом усы и бородку, превратившись в неряшливого искателя пристанища и дармового хлеба. Шляпу надвинул на лоб и попробовал прихрамывать. Это далось легко. В таком виде он толкнулся в четыре хижины и с большим трудом уговорил очередного хозяина пустить его переночевать.

– Я заплачу! – уверял Диего и, порывшись для вида, показал рейс. – Мне надо на остров Кулебра. А судна пока нет. Говорят, надо ждать оказии.

– Это так, сеньор, – ответил рыбак, как понял Диего. – Туда редко кто ходит. Можно, конечно, нанять кого, но это дорого.

– А сколько, если можно узнать?

– Не меньше десяти рейсов и то без харчей, сеньор.

– Многовато, – согласился Диего и вручил рейс за ночлег, уговорив позволить за эти деньги пожить хотя бы три ночи. – По этому поводу можно и бутылочку распить. Не возражаешь?

– О чем речь, сеньор! – обрадовался рыбак и позвал жену. – Подай нам холодной рыбы и зелени побольше. Гость у нас. Поживёт малость. Деньги дал! – и с довольным видом показал монетку.

– Что за жизнь у вас тут? Глушь, смотрю я, – говорил Диего, закусывая рыбой. – Ничего, наверное, не происходит? И новых людей нет тоже. Скучно!

– Мы работаем, сеньор, так скучать нет времени и сил. Вот вы дали рейс, то на празднике можно немного повеселиться. Сбывать рыбу трудно, так что денег мы почти не видим.

– Кто тут сеньор, не знаешь?

– Как не знать, сеньор? Мы тут все друг друга знаем. Есть два сеньора. У дона Амросио целых шесть лодок, и на него работает десяток рыбаков. Ещё алькальд17 имеется, тоже сеньор. Но поменьше. Вредный человек, но терпим. Куда денешься от этого?

– Как его имя? Надо нанесли ему визит завтра.

– Сеньор Селада. А имя у него Росо. За глаза мы его зовем Роса, – улыбнулся рыбак, слегка захмелев. – У него дом немного выше. И три лодки тоже. А недавно тут появился один красавчик. Молодой, красивый, так сразу смутил наших девок.

– Раз молодой и красивый, то для девок это самый лакомый кусочек, – хохотнул Диего и спросил безразлично: – Тоже куда собирается податься?

– Кто его знает, сеньор. Говорят, что из Фархадо прибыл. В коляске, и деньги у него водятся. Пьёт знатно. Тоже судно ждёт. А куда, не могу сказать.

– Вино у тебя есть ещё? – спросил Диего, посмотрев на пустую бутылку.

– В доме нет, сеньор. Мы редко покупаем вино. Бражку сами иногда делаем.

– Возьми рейс и принеси ещё бутылку. Если не откажешься…

– У нас не принято отказывать гостям, сеньор, – осклабился рыбак редкими зубами. – Я мигом. Тут недалеко.

Диего задумался, вяло дожёвывая сухую рыбу. Сведения были точными, но надо ещё многое узнать. Это он отложил до опьянения рыбака. Тот пришёл через четверть часа. Диего уже спал, положив голову на руки и опершись грудью о столешницу. Слышал, как рыбак с сожалением вздохнул, но будить не стал, а с помощью жены стал перетаскивать его на постеленную на полу циновку.

– Стоп, стоп! – пробормотал Диего, просыпаясь. – А бутылка? Принёс?

– Принёс, сеньор! Как не принести? Но вы уже спите…

– Ничего не сплю! Наливай!

Жена рыбака осуждающе глядела на Диего, сверкала ненавистью на мужа, но спорить не стала и ушла спать.

Они выпили, Диего только глоток и поморщился брезгливо.

– Убери эту гадость! Разве можно такое пить! Лучше сам пей!

Рыбак с удовольствием выпил, налил ещё, а Диего спросил вдруг:

– А кто этот сеньор, ты не знаешь?

– Говорят, что из столицы прикатил. До Фархадо не доехал, думал, что отсюда легче попасть на судно и отпустил свою коляску. Вещей у него было много. Сильвио говорил, что тяжёлые – страсть! Не то камни, не то золото. Херардо его имя. Фамилии не знаю, сеньор. Можно, я ваше вино допью?

– Ради Бога, приятель! Я такое не смогу переварить. А у кого он живёт, как его?..

– Дон Херардо, сеньор. А живёт у алькальда, у дона Росо. Я говорил уже…

Диего вскоре простился с захмелевшим рыбаком и устроился тут же на полу на циновке.

Рыбак ушёл к жене, но Диего уже спал, подложив под себя ценности и оружие, хотя вряд ли кто его мог бы здесь потревожить.

Рыбак очень рано ушёл из дома, а Диего продолжал спать, часто просыпаясь. Проснулся он окончательно с восходом солнца. Хозяйка молча поставила перед ним миску с похлёбкой и тот же кусок рыбы, но свежей, пахнущий немного вкуснее. Рядом примостились четверо детей. Самому старшему было лет десять или чуть больше. У него были живые глаза, и он понравился Диего. Спросил его:

– Отцу помогаешь? Или ещё мал?

– Помогаю, сеньор. Да сегодня ветер свежий. Отец не позволил с ним пойти.

– Молодец! Остальные ещё малы для работы?

– Только Марио ничего не делает, сеньор. Он у нас слабак и мал ещё.

– А это твои сестры? – кивнул Диего на девочек лет шести и девяти.

– Ага, они. Тоже матери помогают.

Диего посмотрел на детей, и стало жаль их, таких грязных и оборванных. – Хозяюшка, тебе можно предложить небольшую плату за гостеприимство? – повернулся он к женщине лет под сорок.

– Вы же уже заплатили, сеньор. Что я скажу мужу?

– Мне жаль таких хороших детей, хозяйка. Купишь им хоть немного одежды.

Она не ответила, не решаясь согласиться.

– Тогда я каждому твоему ребёнку дам по полрейса, а там сами распорядитесь ими. – И Диего положил перед каждым ребёнком по монетке.

Те нерешительно смотрели то на мать, то на Диего, не осмеливаясь взять их.

– Берите, берите! Пусть это будет вам на праздник или одежду, как мать посчитает лучше. Вы мне сильно понравились, особенно старший мальчик.

Наконец они сгребли медяшки и передали матери. Та благодарила со смущением и неловкостью. А Диего подумал, что это большие деньги для таких людей. Им две недели надо успешно ловить и продавать рыбу, чтобы заработать столько.

Он даже подумал, что это может дорого ему стоить. Но вид таких бедных детей всколыхнул воспоминания о собственных. Те уже должны пробираться вверх по речке, а потом по тропе, что очень опасно, и страх застрял в его груди. Потом он ещё подумал, что в случае предполагаемой опасности, Ильда обязательно бы это заметила и не поехала с ними.

Его мысли прервал приход соседки хозяйки, и та быстренько спрятала монеты в карман фартука.

Диего не прислушивался к болтовне соседок, но вдруг насторожился. Соседка хозяйки вдруг сказала с интересом:

– Ты знаешь, что тот бродяга, которого похоронили три дня назад, оказался знаком с постояльцем дона Росо. И говорят, что он не сам утонул, а его утопили! Вот ужас-то! Значит, это он кому-то помешал. Кому?

Диего вспотел от неожиданности и волнения. Он сразу понял, что это такое.

«Значит, Херардо выследил или понял этого человека, – подумал он. – Как так могло случиться? Или этот болван решил сам что-то получить с него? Теперь этого нельзя узнать. Мёртвые всегда молчат».

– Что за история у вас тут случилась, сеньоры? – повернул он голову к говорившим женщинам. – Не думал, что в таком маленьком селении могут происходить такие страшные дела. Ну-ка?

Женщины засмущались, но соседка оказалась смелее хозяйки. – Представляете, сеньор, этот человек появился тут и вёл себя как-то странно, подозрительно. Всех высматривал, расспрашивал о чужих. Ему, конечно, поведали про постояльца дона Росо. Потом их два раза видели разговаривающими, а затем он исчез. А три дня назад его вытащили рыбаки у берега.

– А почему вы говорили, что его убили, а не он сам утонул?

– Это альгвасил так говорил, сеньор. У того человека на виске был здоровый синяк, и он решил, что его убили, а потом стащили в море. А один мальчишка видел кого-то издали. Говорил, что человек тащил мешок и на лодке ушёл в море, а вернулся вскоре без мешка. Это он альгвасилу на допросе рассказал.

– И кого тот альгвасил стал подозревать? – любопытствовал Диего.

– Никого, сеньор. Но потом стал присматриваться к постояльцу дона Росо.

– Что же дальше произошло?

– Никто не знает, сеньор. Но постоялец сегодня исчез, и никто не видел его с вечера. И лодка дядюшки Педро исчезла. Точно – он убил и убежал. А у него были очень тяжёлые вещи с собой. Это все заметили, когда их переносили к дону Росо. А теперь этих вещей почти не осталось.

Женщины ещё перебирали мелкие подробности случившегося, но Диего больше не слушал их. Стало ясно, что Херардо ушёл в неизвестном направлении и искать его бесполезно. Подумал даже, что по приходу матроса с яхтой, можно даже ночью уходить в город. Здесь больше делать ему нечего.

Он бесцельно бродил по деревушке, искупался в море, купил у одного рыбака деревянную игрушку за две бланки и подарил младшему сыну рыбака. Тот с восторгом принял её и тут же убежал хвастаться на соседние дворы.

– Хозяин, – обратился Диего к рыбаку под вечер. – Я сегодня могу уйти в море. Если придёт яхта. Спасибо за одолжение. Мне у вас очень понравилось.

– А как же деньги, сеньор? – с тайной надеждой спросил рыбак.

– Пустое, приятель! Не думай о них. Лучше скажи, куда мог направиться постоялец дона Росы? Тот чужой… что сбежал?

– Кто ж его знает, сеньор. Раз морем ушёл, так, значит, рассчитывал подальше уйти. Мог и на остров какой направиться. Но лодка только с вёслами. А должно быть отменный моряк, раз осмелился на такое. К тому же ветер ночью был свежий.

– Он всегда боялся моря, приятель. Только вблизи берега мог идти.

– Значит, до селения Каова, сеньор. Это не больше трёх часов хода. Ближе ничего нет, сеньор.

– Это дальше на восток? – кивнул Диего в том направлении.

– Туда, – согласился рыбак.

– Возьми два песо серебром и помалкивай про меня. А я вечером могу уйти, как обещал.

– Вы очень добры, сеньор! Спасибо! Да пусть Господь будет к вам благоволить на всю оставшуюся вашу жизнь! Спасибо, сеньор.

Диего с вещами сидел на полусгнившем обрубке дерева у самой воды. Вечерело, и он с удовольствием наблюдал, как его яхта неторопливо подходила к берегу, с трудом преодолевая встречный ветер, хотя и не очень свежий.

Он встал, вошёл в воду по пояс, требуя, чтобы матрос не приставал к дряхлому причалу. Сбросил мешок, вскарабкался сам и проговорил устало:

– Ничего у меня не вышло. Пошли домой. К ночи нужно быть на месте.

– Будем, сеньор. Хороший ветер за мысом будет нам кстати. Тут всегда так.

Ветер на самом деле оказался хорошим, и яхта побежала резвее. И к вечеру оказалась в порту Сан-Хуана. Прощаясь, Диего спросил для успокоения:

– Ты когда сюда шёл, не встретил весельной лодки? Она должна идти к тому селению? Где ты ночевал.

– Нет, сеньор, не встретил. Но поговорил с одним рыбаком милях в трёх от того селения. Он сказал, что ночью обломки шлюпки выбросило на берег. Обломки ещё, говорил, плавают вблизи берега. Но я не стал смотреть.

– Шлюпка или местная лодка рыбаков? – насторожился Диего.

– Вроде бы местная, сеньор, – говорил матрос, удивлённый интересом сеньора к этому незначительному случаю. – Тот рыбак сказал, что лодка, не уточнял.

– А там берег глубокий? Каменистый?

– Не могу сказать, сеньор. Никогда там не высаживался. А что?

– Ладно, ты сможешь завтра утром перевезти меня на другой берег залива? И вернуть яхту на место.

– Чего ж не сделать, сеньор! Вы всегда прилично платите. Так когда вас ждать, сеньор?

– На рассвете. О воде и пище позаботься. Тогда до завтра…

Диего ни с кем не попрощался и тайно исчез из города, спеша присоединиться к Ильде с детьми. Он взял с собой конюха, оставив в доме одну служанку-повариху из новых рабынь, спешил, волнуясь и беспокоясь о судьбе семьи.

В асиенде на удивление ничего страшного не произошло. Сара оказалась рачительной и строгой хозяйкой, и сумела многое организовать, построить и обработать. Полностью себя обеспечивали и даже в сарае хранили достаточно продукции, которую девать было некуда.

– Я ждала вашего распоряжения, сеньор, – надула губы Сара, услышав выговор Диего. – Сама я никак не могла ничего с этим сделать. Куда отправить?

– Ладно уж, – согласился Диего, удивляясь столь хорошему состоянию дел. – Должен признать, Сарита, что у тебя здесь все так здорово устроено, что я боюсь тебя отпускать в город.

– Мне уже здесь надоело, сеньор! Хочу вернуться в город. Мне пора подумать о женихе. Этак я останусь старой девой!

– Успокойся! Тебе такое не грозит. Вот я покончу со своими срочными делами и найду тебе подходящего жениха. Согласишься?

– Не знаю, сеньор. Смотря, какой он будет.

– А любовь, как ты к этому относишься?

– Я уже сеньоре говорила, что это такое дело, что и со временем может возникнуть. А в семье всё должно держаться на уважении, сеньор!

– Ух ты, как заговорила! Что ж, так легче устроить твою судьбу.

– Почему, сеньор? – удивилась Сара.

– Уважение легче, думаю, найти, чем любовь. Тем более, что часто любовь не учитывается родителями. Слишком часто. И ты это знаешь.

– Мои родители так далеко, что это их можно не учитывать. К тому же им это безразлично теперь. А сестра мне не откажет.

– Тогда через неделю собирайся – и поедешь со мной. Там, дома, всё и обсудим. И поговорим о многом, что тебя должно устроить.

– А вы мне оплатите здешний труд, сеньор?

Диего усмехнулся и ответил шутливо:

– Конечно! Как же иначе? Сколько ты рассчитываешь получить с меня?

Девушка подумала, кокетливо покачивая головой.

– Сто песо золотом, сеньор!

– Ого! – воскликнул Диего, изображая возмущение. – Не слишком ли ты заносишься, Сарита?

– Нисколько, мой сеньор! Вы обещали вскоре приехать и забрать меня в город, а что получилось? Целых два месяца просрочили. Я столько страха натерпелась тут, что до конца жизни не забуду! А вы говорите – много!

– Зато обещаю тебе хорошего жениха. С деньгами и положением.

– И где же вы такого найдёте, сеньор? Такие на дороге не валяются! Особенно для таких девушек, как я, служанок.

– А что ты? Работящая, симпатичная, почти красавица, что ещё нужно?

– Без приданого кто меня возьмёт, сеньор?

– Я же взял без приданого сеньору Ильду. Живём счастливо. Разве с тобой такого не может статься? Я помогу.

– Опять обещаете – и не выполните, сеньор, – криво усмехнулась Сара.

– Я все выполнил, Сара! С опозданием, но выполнил. Вот вернёмся на берег залива и мы с тобой попробуем тебе приданое добыть. Поможешь мне без разглашения тайны?

– Какой тайны, сеньор? – расширила глаза Сара. – Вы меня пугаете, сеньор.

– Пока я ничего не могу тебе сказать. Потом, на месте сама все узнаешь.

Девушка с недоумением смотрела на хозяина, в её глазах светилось недоверие и боязнь насмешки.

Ильда с интересом и сожалением выслушала рассказ Диего о неудачной поездке на восток острова.

– Проверить никак нельзя было его смерть? – спросила она с недоверием.

– Вполне возможно, что его могло вынести на берег море, если рыбы не сожрали. Иначе никак не узнать. Плавать он не умел, моря боялся, а ветер был довольно свежий, и волна ходила приличная. Он не мог спастись.

– Все равно пошли своего человека туда ещё раз, и пусть всё разузнает.

– Согласен. Но не уверен в успехе. Жаль тридцати тысяч. Я собрался сейчас достать те наши спрятанные на дне речки. Они слишком долго там лежат.

– Это давно надо было сделать. Да дела навалились срочные и опасные.

– Я договорился с моим матросом. Он будет ждать меня в устье реки Сан-Фернандо. Сразу за болотами, это вблизи посёлка. Мы доставим оттуда груз на яхту и спокойно перевезём домой.

– Отъезд не затягивай. Я беспокоюсь за тебя… и за золото, – Ильда с тревогой в глазах смотрела на мужа. – Хорошо вооружитесь. Кого возьмёшь с собой?

– Только Сару и Тонио. Этого хватит. Они тут натерпелись, с оружием достаточно знакомы и смогут мне помочь в случае чего. Да и идти на лодке потом будет совсем близко, к тому же по течению. Тут главное – лодку достать, а это не так легко в тех местах. Да и пробираться будет сложно.

– Мне тут говорил один охотник, что там, недалеко, есть деревушка Байомон. От неё совсем близко до твоей речки. Всего несколько миль через холмы, – и Ильда вопросительно глянула на мужа.

– Выходит, эту деревушку совсем недавно построили? – удивился Диего.

– Когда я проходила, она только имела всего чуть больше десятка домиков. Ты прошёл в темноте то место и не обратил внимания. Теперь ты смог бы там все хорошо разузнать и договориться о лодке. Вдруг можно её и там достать и мулами перевезти всё на Сан-Фернандо. Это избавит тебя от дополнительных трудностей, – Ильда победно улыбалась.

– Ты опять права, Ильдита! – воскликнул Диего немного обиженно. – Я так и сделаю, моя супруга.

– Сколько мулов возьмёшь? – спросила Ильда день спустя.

– Трёх достаточно. Даже двух и одного осла. Этого будет достаточно. По дороге попробую договориться о поставке продовольствия. Возможно, такое сотрудничество будет нам выгодно. Захватим несколько образцов – пусть смотрят. Асиенда тоже не должна быть убыточной. А пока она нам ни бланки не дала. А это просто глупо и разорительно.

Он выехал рано, простившись с семьёй.

– Недели через две-три жди сюда, – пообещал он уверенно. – Смотри, чтобы у тебя тут не получилось хуже, чем у Сары! – улыбался Диего, целовал Ильду, близнят и кивал остальным провожающим.

Впереди ехал Антонио, следом Сара, замыкал шествие Диего. У всех были за поясами и в кобурах пистолеты, шпаги и кинжалы, мачете покоились у седел. Всё готово к применению, а мальчишка Тонио был горд возглавить крошечный караван и зорко оглядывал местность и тропу.

Лодка была готова. У примитивного причала жил старик, которого Сара приютила месяц назад, найдя в дальней поездке. Тут он разводил кур, была овца и небольшой кабанчик. Всех их кормил тем, что мог добыть поблизости. Крошечный огород ещё почти ничего не давал, и Диего оставил ему маиса и батата с маниоком. Старик был доволен, от вина отказался, а взамен попросил привезти икону Христа. Именно Христа, что удивило Диего.

– Остальные, сеньор, меня мало интересуют, – странно ответил старик на вопрос Диего.

– У тебя нет никакого оружия, старик. Оставить что-нибудь?

– Мне оно не надобно, сеньор. Я словом божьим защищать себя стану. И крестом святым. Это поможет мне с помощью божией, сеньор.

Диего потом, сидя на румпеле, вспоминал странного старика и странное беспокойство Ильды, когда они уезжали. Ничего не сказала, но что-то промелькнуло в глазах Ильды, и сейчас это тоже взволновало Диего. Даже оглянулся назад, словно кто-то мог их выслеживать. Ничего, конечно, не было, и он постепенно успокоился.

В той деревушке он действительно смог проверить слова Ильды. Она всё говорила верно, и Диего легко договорился о проводнике и лодке.

– Если сеньор не возражает, мы смогли бы уже завтра перетащить для вас лодку. Идите смотреть – подойдёт ли.

Диего отправил Антонио, а сам с Сарой занялся поисками желающих покупать его продовольствие. Такие нашлись, но объёмы поставок были мизерными. И всё же начало он решил закрепить, пока не появились конкуренты.

– Сара, сколько у тебя там в сарае лежит маиса?

– Арроб сто, сеньор. Кто его взвешивал там?

– Когда я вернусь сюда, то тотчас отправлю всё сюда на продажу. Всё будет хоть что-то полезное.

– Сеньор, вы меня даже заинтриговали! – воскликнула девушка, и Диего показалось, что Сара хочет поменять своё прежнее решение уехать в город. Но она ничего об этом не сказала.

Переход на речку Сан-Фернандо оказался совсем не таким трудным. Это заняло всего два часа, и вот все трое на речке неторопливо спускаются к морю.

– Мои работнички! – воскликнул Диего, когда они расположились на ночлег на песчаной косе, где разложили костёр и поставили две палатки. – Скоро, возможно, завтра, от вас будет многое зависеть. У меня имеется дело, очень важное. Особенно для Сары, – и он многозначительно посмотрел на девушку.

– Вы о той тайне, сеньор?

– Именно, Сарита. И вы должны мне обещать, что всё, что вы увидите, останется с вами до конца. Или пока я не разрешу вам поведать близким. Уяснили?

– Конечно, сеньор! – первым откликнулся Тонио. – Можно было и не предупреждать, дон Диего. А вы, сеньорита? – повернул юноша голову к девушке.

– Тут и спрашивать нечего. Я всегда готова сохранить что угодно ради дона Диего! – Сара смутилась, но никто не обратил на это внимания.

– Я так и надеялся, ребята. И предупреждаю, оружие всегда иметь наготове. Всякое может произойти и мы должны быть готовы к любому появлению чужих…

Молодые люди переглянулись, а Диего заметил мелькнувшее беспокойство. Они спустились к заболоченному редкому лесу, почти залитому водой, которая сплошь покрывалась болотной травой, осокой и тростником.

– Попрошу не разговаривать, – проговорил Диего и по тихой воде подгребал к узкой речке, впадавшей слева. – Сюда, – приказал он Тонио, и сам сильно навалился на весло, спеша побыстрее скрыться в туннеле из нависших ветвей.

Диего внимательно осматривал берег слева, куда он прижимался слегка. Вскоре речка расширилась, открылось много свободной воды и завиднелось большое дерево с левой стороны – то самое, приметное.

– Стоп! Пришли! Тонио, осмотри берега. Сара, подай вон тот крюк с шестом. Тоже посматривай по сторонам!

Диего привязал к короткому шесту крюк и стал тралить дно, поднимая тучи ила. Клубы его замутили воду. Сара и Тонио с любопытством наблюдали за работой Диего, посматривая по сторонам уже не так внимательно.

– Дьявол! – Диего заметно нервничал. – Ничего не могу нащупать!

– А что вы ищете, сеньор? – тихо спросил Антонио. – Может, помочь?

– Иди к чёрту! – ответил Диего зловещим шёпотом. – Не мешай! Подгреби малость, на сажень!

Но прошло с полчаса, прежде чем Диего, уже трясущимися от волнения руками, смог зацепить верёвку. Оказалось, что ящики на половину ушли в ил, и их трудно было нащупать. Верёвка была уже подгнившая, и Диего очень осторожно стал вытаскивать один из ящиков. Другой, подняв клубы мути, тоже показался на виду.

– Тонио, спрыгивай в воду и помогай! – опять тихо, но решительно молвил Диего. – Смотри, без рывков. Может верёвка лопнуть. Ящики тяжёлые.

Больше часа общими усилиями все ящики достали со дна и уложили на дно лодки. Уже вечерело, но Диего счёл необходимым тотчас трогаться в путь.

– Ящики прикрыть циновками и всем, что можно найти. Нарезать тростник и им тоже прикрыть всё. Погребли! Сара, смотри по берегам! Оружие готово к бою?

Сара и Тонио молча кивнули. Слова Диего пугали, но сам хозяин выглядел уверенно и спокойно. Он видел, как и Саре и Тонио хотелось задать ему вопрос о содержимом ящиков, но они молчали, а Диего не считал возможным сейчас им это открывать. Хотя догадаться они могли и сами.

Часа через два показались огоньки посёлка на косе. А через четверть часа неожиданно из темноты вынырнула лодка с шестью гребцами и одним на корме. Правили точно на их лодку.

– Ребята, оружие готово? – прошептал Диего и сам вытащил пистолет и нащупал шпагу. – Возможно, это грабители. Греби, Тонио к правому берегу ближе!

Лодка быстро приближалась, и уже не было сомнения, что это по их грешные души. И тут же голос, прозвучавший в ночи очень громко и требовательно:

– Бросай весла, сеньоры! Мы должны посмотреть, что у вас в лодке!

– С какой стати? – спросил Диего, с трудом сдерживая дрожь волнения. – Кто вы такие, чтобы этого требовать от свободных людей, сеньоров?!

– Ребята, хватай их – и в воду? – раздалось в ответ, и лодка стремительно приблизилась саженей на пять. – Не робей! Они наши!

– Стреляем, ребята, – проговорил Диего и добавил: – Не торопиться, целься, а то зря пули потратим!

Сам Диего легко прицелился и выстрелил в человека на корме. Расстояние не превышало трёх саженей, и промахнуться даже в темноте оказалось для него невозможным. Тонио и Сара тоже выстрелили за ним. И трое бандитов с воплями и проклятьями повалились на дно лодки, а один, что на корме, почти без звука плюхнулся в воду.

– Добивайте проклятых! – крикнул Диего и опять выстрелил из другого пистолета. Лодка была в двух шагах. Тонто тоже выстрелил, а у Сары пистолет дал осечку. – Шпагами их, бандитов! – заорал Диего и первым обнажил клинок. С бандитской лодки тотчас запросили пощады и подняли руки.

Диего протянул руку, схватил борт лодки и навалился на него. Она накренилась, зачерпнула воду, а почти все бандиты вывалились из неё в воду, вопя и проклиная кого-то из своих.

– Всех утопить, Тонио! – Диего судорожно искал глазами бултыхающихся бандитов, выбирая себе жертву. – Никого нельзя оставить в живых! Руби всех!

Сара в ужасе пыталась что-то кричать, но её никто не слушал. А Диего и Тонио кололи шпагами раненых, подгребали веслом, не давая уйти живым.

– Кажется, все пошли на дно, сеньор? – запинаясь, с трудом молвил Тонио, переводя дыхание.

– Сара, хватит выть! Бери весло и греби! – Диего подтолкнул к ней весло. – Нам надо пройти деревню и выйти к морю! Там, в деревне, уже слышали выстрелы и вопли. Вдруг кто-то вздумает посмотреть на нас! Вперёд!

Все трое принялись яростно грести, а Диего ещё зацепил крюком лодку бандитов и взял её на буксир.

– Прижимаемся к правому берегу! – прошипел Диего. – В тени нас могут и не заметить. Потише гребите, без плеска!

Лодка медленно продвигалась вперёд по тихой воде. В деревне можно было заметить небольшое движение. Но никто в лодке не вызвался выйти на реку и посмотреть, что происходило там.

Наконец прошло с полчаса или больше, впереди показался огонёк фонаря.

– То наверняка моя яхта, ребята, – проговорил Диего с надеждой. – Спешить не стоит, вдруг я ошибаюсь. Пистолеты зарядить! Сара, брось ныть! Всё закончилось, для тебя и для них. Мы к такому повороту были готовы и это нам помогло. Или они нас – или мы их! Мотайте на ус на будущее, ребята.

Ещё десять минут – и впереди у берега можно было различить силуэт яхты. Фонарь на носу освещал тёмную фигуру матроса. Тот стоял и смотрел на реку. Диего узнал его и с радостью крикнул:

– Эгей! Это мы, моряк! Принимай гостей! Нас трое! Готовься отдать швартовы! И поспеши! Здесь опасно стало!

Пока лодка подходила к яхте, матрос уже разворачивал её вёслами, ставя носом по курсу. Слабый ветер способствовал этому.

– Старина, принимай груз! – негромко сказал Диего, подавал матросу верёвку.

– Что за груз, сеньор? Тяжёлый, а объем мал!

– Обычный груз! Золото! Поспеши, не ленись. Тонио, быстро на палубу и помогай старику! Сара, иди успокойся и приготовь нам вина, и сама немного выпей для бодрости. Всё должно быть в каюте на корме.

После полуночи яхта пришвартовалась к причалу. Это было вдали от оживлённого места порта и людей тут не оказалось.

– Тонио, иди найди телегу или тарантас. Обещай любые деньги. Вот тебе пара песо серебром. Этого хватит любому извозчику. Можно и ручную тележку, если ничего не найдётся. И поторопись! Мы не должны здесь задерживаться.

– Сеньор, выгружаем груз? – спросил матрос осторожно.

– Не сейчас. Будет транспорт, тогда и начнём. Пока перекусим. Есть охота и пить смертельно! Столько пережили за короткое время. Сара, иди поищи!

Появилась большая бутылка вина, бананы и варёный картофель, уже холодный. Примерно около часа ждали Тонио. Он пригнал дряхлую тележку с таким же старым шелудивым мулом. Быстро погрузили груз и с тарахтением тронулись к дому. Диего сказал матросу:

– Определись с яхтой и со сторожем. Завтра приходи за деньгами. Ты хорошо всё устроил и заслужил награды. Жена не сильно будет ругать?

– При виде монет она вся обрадуется моему отсутствию, сеньор! – усмехнулся тот и пренебрежительно пожал плечом. – Завтра я буду, сеньор.

Ещё час Диего с Тонио укладывали ящики в подвал, закрывали двери и только затем легли спать.

Встали ближе к полудню, хотя Диего уже несколько раз просыпался, слышал, как стряпуха гремела на кухне, но вставать не хотелось. Наконец в комнате появился матрос – пришлось вставать.

– Простите, сеньор, но вы предложили приходить к обеду. А он уже должен закончиться. А вы ещё спите…

– Уже не сплю. Проходи и садись, пока я умоюсь со сна. А то не проснусь по-настоящему. Как дела?

– Хорошо, сеньор. Жду дальнейших распоряжений.

– Пока ничего не будет. Лишь относительно яхты будешь говорить, что брал её для своих нужд по моему разрешению. Усёк? А я ничего вообще не знаю.

Матрос кивнул, а Диего умывался во дворе, фыркал и блаженно отдувался.

– Пошли на кухню завтракать, матрос. Молодёжь ещё спит, а мы старики, можем вставать и пораньше.

– Какой вы старик, дон Диего? Ещё совсем молодой человек. Вам, наверное, и тридцати лет нет.

– Я уж и сам не помню, сколько мне, но что-то в этом роде. Ты ешь, не скромничай. У меня стряпуха хорошая, вряд ли твоя супруга так готовит.

После завтрака Диего повёл матраса в кабинет.

– Посидим немного и отдохнём после такого завтрака. Можешь курить. Я тоже немного потяну. Ладно, сколько я тебе должен по договору?

– Два с половиной песо золотом, сеньор, – не очень довольно ответил старый морской волк.

Диего молча достал ящичек с деньгами, открыл и взял несколько монет.

– Вот тебе пять монет и будь готов всегда выйти по заданию.

– Большое спасибо, сеньор. А что с яхтой делать?

– Она всегда должна быть готова к плаванию. За это будешь получать в месяц золотой и дополнительно за задания и выход в море или реку. Согласен?

– Кто ж откажется от таких денег за лёгкую работу, сеньор? Не хотел бы я поменять себе хозяина.

– Тогда привет жене и детям. Что будет надо – приходи и говори. Я могу вскоре опять пойти на другой берег залива. И обязательно недели через две.

Глава 26

Прошло дней десять, и Диего заметил Саре, трудившейся на кухне:

– Сарита, сегодня у нас званый обед. Приготовь с поварихой что-нибудь вкусненькое. Я пригласил одного сеньора. Посмотришь и подумаешь, что с ним делать

– Причём тут я, сеньор? – удивилась Сара.

– При том, Сарита, что, если он тебе понравится хоть немного, то можешь рассчитывать на его благосклонность в деле законного брака, милая девочка. Обещал ведь и сдерживаю своё обещание. И оденься покрасивее.

Девушка покраснела от волнения, неожиданности и других чувств, переполнявших её юное сердце. Но все же спросила скромно:

– А сколько ему лет, сеньор? Он не слишком старый?

– Сейчас я тебе всё о нем расскажу, что сам знаю. Ему около тридцати. Точно я не знаю. Он чуть моложе меня, а мне тридцать. У него своё дело и он в скором времени станет владельцем одной асиенды в полторы тысячи фанег земли. Разве этого мало?

Рафаэль Касола, молодой сеньор, пришёл к обеду и с интересом оглядывал дом Диего, сейчас пустой и сиротливый. Это был мужчина приятной наружности с черными волосами, прикрытыми париком по случаю столь важного свидания. Среднего роста, он выглядел немного моложе в своём нарядном платье. Его лицо немного портил нос, довольно длинный и немного горбатый. Зато глаза смотрели живо, немного смешливо и очень внимательно. После недолгого разговора с хозяином, он спросил учтиво:

– Где же ваша девушка, дон Диего? Я сгораю от нетерпения.

– Она, наверное, ещё не оделась. Волнуется, девочка. Вы у неё первый, кто с таким намереньем пришёл в гости к… к ней, – улыбался Диего, посматривал на дверь, из которой должна выйти Сара. – Она ещё слишком молода. Ей всего шестнадцать, но она уже не девственница, как я уже говорил. Вины её тут нет, но это неприятный факт для любого мужчины.

– И для вас, дон Диего? Я слышал, что ваша супруга была или замужем, или потеряла девственность до вашего знакомства. Как вы к этому отнеслись?

– Безразлично, дон Рафаэль. Многие девушки вынуждены терять свою честь не по своей вине, и упрекать их за это просто глупо. А Сарита, дон Рафаэль, отличная хозяйка и приятная девушка. Она у меня почти три года, и я ни разу не замечал за нею чего-то плохого. А происхождение, дон Рафаэль – это домыслы чванливых идальго, забывших свои давние корни. У всех нас они примерно одинаковые. Все наши предки были пастухами, пахарями или совмещали это с охотой.

– Но вы-то дворянин, дон Диего! Мне это звание не довелось присвоить, но мои предки состояние своё заработали в дальних морских вояжах.

– Не обижайтесь, дон Рафаэль, но я прекрасно знаю, как добывались в те времена состояния. Честным путём могли его достигнуть единицы. Остальные грубо грабили народы далёких земель, торговали рабами, или просто были пиратами на море и суше. Где будет возможно. И все за счёт бедного народа. Своего и чужого. Это никого из нас не волновало.

– Как вы можете такое говорить, дон Диего?! – воскликнул возмущённый Рафаэль. – Выходит, и вы не лучше остальных?

– Разумеется, мой друг. Тут вы верно заметили. Но все или многие наши деяния с крупными средствами не подлежат осуждению нашего высшего общества.

– Как вас понимать, сеньор?

– Очень просто! Есть деньги – и нет для нас закона, который мы не могли бы обойти или поставить себе на пользу. Это давняя истина и спорить на эту тему бесполезно, дон Рафаэль. Если вы про такое не знаете у своих предков, то это не значит, что ваши предки нажили состояние честным путём. Мы только показываем свою честность, но не имеем её. Или так запрячем, что никто не сможет нас упрекнуть. И не надо так близко принимать мои слова. Я лишь поделился своими откровениями, как с другом. И совершенно не решусь никого упрекнуть или оскорбить. Такова жестокая жизнь, и тут ничего не поделаешь, дон Рафаэль.

– Вы меня просто оглушили, сеньор. Однако… Ладно, не буду больше об этом.

– А вот и наша Сарита! – поднялся Диего, приветствуя девушку. – Что скажете, дон Рафаэль? Вы не сможете отрицать, что моя Сарита просто восхитительна!

От таких слов Сара опешила, покраснела и чуть не заплакала от охвативших её противоречивых чувств. Она не посмела приблизиться к мужчинам и осталась стоять в дверях, смущённая и растерянная.

– Сара, не стой, как истукан, – Диего со смешком подошёл к девушке. – Это дон Рафаэль, и я рекомендовал тебя для знакомства. Уверен, вы подойдёте друг другу. Проходи и садись за стол. Ты сегодня за хозяйку у нас.

Рафаэль внимательно смотрел на девушку. Подошёл, приложился губами к её руке и посадил за стол. Сказал приятным голосом:

– Сеньорита не должна так волноваться. Согласен, это неожиданно для девушки. И вас мне посоветовал дон Диего. Уверял, что лучше вас трудно мне найти.

– Мне так неловко, дон Рафаэль! – наконец пролепетала Сара и села, скромно уставясь в тарелку.

– Пустое, Сарита! – воскликнул Диего радостно. – Веди себя обычно, и тогда вы быстрее узнаете друг друга. Дон Рафаэль, наливайте мускателя девушке. Это вино у нас подаётся только в торжественных случаях, а такой как раз наступил. Я переживаю за сестру нашей домоправительницы, и обещал ей устроить Сарите достойную жизнь. Пообедаем – и вы отправитесь в сад погулять и поговорить. Надеюсь, вы не разочаруете друг друга.

Всё же молодые люди были скованы, а после обеда Сара с трудом позволила себя увести в сад. Диего посмеивался столь беспомощному состоянию девушки. Когда дон Рафаэль ушёл, Диего спросил у Сары:

– Как твоё мнение, Сарита? Говори без стеснений!

– Я ещё ничего не могу сказать, сеньор! Всё так неожиданно и страшно!

– При чем тут страх? Что за глупости ты говоришь?

– Как же… я ничего не понимаю. А этот дон слишком настойчив.

– Значит, ты ему понравилась! А он тебе?..

– Не знаю, сеньор. Но надо мне подумать и поближе познакомиться с ним.

– Он назначил тебе свидание? Где?

– Предлагал, но я ничего ему не ответила. Как можно так сразу, сеньор?!

– Понимаю. Но надежду ты должна была ему дать. Что он тебе сказал, прощаясь? Обещал нанести визит ещё раз?

– Да, сеньор. Но как я могла ему не отказать, ведь дом не мой, сеньор.

– Какая ты дурочка, Сарита! Такую глупость говоришь! Больше не смей так говорить. Я сам его приглашу к нам вскоре. В воскресенье, а то мне надо скоро ехать в асиенду. И я хочу уехать в уверенности, что у вас всё в порядке.

Это произошло перед самым отъездом Диего. Перед утром, когда он должен был покинуть дом, Сара, призналась ему, что она дала согласие на свидание, и у них состоялся серьёзный разговор.

– Мне сдаётся, что я могу с ним быть довольна, сеньор. Он внимательный и любезный. Обещает хорошую жизнь. Я начинаю ему верить и надеяться. Он богат? Богаче вас, сеньор?

– Нет, Сарита! Я богаче его раза в два. Но тебе приданое я обещаю в размере пятисот песо золотом. Я хочу сдержать своё обещание. Ведь ты тоже много сделала для увеличения моего состояния. Вспомни схватку на реке.

– Я никогда не смогу отплатить вам за ваше участие, сеньор! Ана меня заругает, я её боюсь!

– Я поговорю с ней, – заверил Диего. – Она будет довольна, вот увидишь! А пока занимайся управлением дома, следи за порядком и сторожи дом. Собаку нужно купить хорошую и запоры усилить, как и двери в подвал и спальню. Конюх пусть спит в доме и постоянно будет начеку. Оружие должно быть приготовлено, на случай воров. И не раздумывать, коль прорвутся сюда.

– Какие страсти вы говорите, сеньор! – воскликнула Сара в страхе.

– Ты уже приобрела опыт и не должна растеряться. Ты же смелая девушка! Продумай всё, и у тебя получится хорошо. А я приеду через месяц, наверное.

– Вдруг кто догадается о тех ящиках, сеньор! – со страхом воскликнула Сара.

– Ты ведь никому не говорила, так же и Тонио не скажет. Ему просто некому говорить. У него здесь нет друзей.

– Всё равно страшно, дон Диего!

– Ты больше продержалась в асиенде, а тут всего месяц. За это время ты должна договориться с доном Рафаэлем о венчании. Мы с Аной и сеньорой приедем к тому времени. Если они согласятся. До родов ещё далеко.

– Мне необходимо, чтобы сестра была рядом, сеньор. Уговорите её, умоляю!

– Понимаю. Постараюсь это устроить. А ты тут руководи. На асиенде получалось у тебя отлично. Скоро у тебя будет собственный дом, и ты должна с честью войти в него и править там, – Диего улыбался ободряюще.

Диего уехал с Тонио и ещё одним рабом, которого купил дня три назад. Тот был молод и силён, и Диего рассчитывал, что он много сможет там сделать.

В деревне Байамон он задержался, заключая незначительную сделку на поставку продовольствия. Всего на две тонны, но для начала и это сойдёт.

На асиенде все происходило своим чередом, Ильда с удовольствием проводила время с близнецами, а те тоже радовались вольной жизни, ковыляя по склонам и полянам, купаясь под водопадом и играя с козлятами и поросятами. Негры занимались хозяйственными делами, не перетруждали себя и были довольны привольной жизнью.

– Господи, Диего, как долго ты не появлялся! – упрекала Ильда супруга. – Говори, как дела? Я, признаться, сильно волновалась, хотя полагала, что все обойдётся. Что случилось по дороге?

– У самого устья, рядом с посёлком, на нас напали шесть человек. Ночью. С трудом отбились. Стрельба была яростной. Они просто не ожидали, что мы сильно вооружены и поплатились за это. Всех утопили, чтобы следов не оставлять. Сара сильно перепугалась, а Тонио вполне прилично сражался.

– Слава Богу, что всё обошлось, Диегито! А у нас сыночек болел целую неделю. Едва поправился. Сейчас он уже здоров. А Кристина такая стала непоседа! Сладу нет с нею. Обязательно куда-нибудь влезет. Даже Дарио отстаёт от неё. Просто безобразно ведёт себя. Ты с нею поговори.

– Они ещё плохо говорят, Ильда. Я совсем их не понимаю. Лопочут что-то, а разобрать почти ничего не могу. Им уже два года – пора говорить сносно.

– Не огорчайся! Скоро так и будет. Рано требовать от них всего, Диего!

Вскоре Тонио с новым рабом отправились в деревню поставлять провиант.

Тем временем в доме д’Арбаледо Сара со страхом и нетерпением ожидала решительного предложения руки и сердца дона Рафаэля. Он часто заходил к ней, и они иногда долго засиживались, беседуя. Молодой человек уже делал попытки к интимному сближению, но Сара наотрез отказывала.

– Только после свадьбы, дон Рафаэль! Потерпите немного. Уже скоро. Как только моя сестра приедет, так я даю согласие на брак и венчание.

– Но это же так долго и мучительно, моя Сарита! – клянчил дон Рафаэль. – У меня такое впечатление, что вы, сеньорита, не слишком мне доверяете.

– Так и есть, мой сеньор! Вам, мужчинам, трудно доверять, Дон Диего так и говорит, что вам природой дозволено не очень серьёзно относиться к женщине. Поэтому извольте ждать. Только после венчания, мой Рафаэль.

Все же от поцелуев она не отказывалась, как и от подарков, вполне приличных, что сильно её возбуждало и волновало.

И вдруг слова Рафаэля, сказанные однажды после двух бокалов вина, насторожили Сару. А слова эти прозвучали как-то не совсем ясно, но заставили призадуматься и насторожиться. У неё хватило ума не показать своего беспокойства, и она ответила весело:

– О каких сокровищах вы говорите, дон Рафаэль?

– Это я просто так, моя прелесть! Однако, дон Диего достаточно богат и такое вполне может быть.

– Вы полагаете, что дон Диего и сеньора могут мне открыть такие тайны? Я понятия не имею, где они держат свои деньги. Однажды слышала, что они сетовали на нехватку свободных денег, мой Рафаэль. Мне даже странно было такое слышать. Однако это иногда случается и у богатых.

– Мне говорил дон Диего, что выделит тебе несколько сот песо. Это верно?

– Мне он тоже такое обещал. Не знаю когда, но я верю ему. Он всегда выполняет свои обещания. Иначе его сеньора будет терзать.

– А что сеньора? Она сильно его держит под каблуком?

– Иногда и мне так кажется, но кто его знает, как на самом деле, – отвечала Сара и смотрела в глаза жениху преданно и доверчиво.

Через несколько дней Сара вновь услышала от жениха напоминание о деньгах Диего и Ильды.

– Вчера услышал, что в доме дона Диего обязательно должны быть большие деньги, Сарита. Откуда они у него могут быть?

– Как откуда, Рафаэль? Дон Диего с сеньорой сюда приехали из Португалии. Я с ними была уже тогда, с сестрой, и у них было уже много денег.

– Что для тебя значит много денег, Сарита? – как-то странно спросил Рафаэль и мельком взглянул на девушку тоже не так обычно.

– Ну… примерно тысяч двадцать. Может, больше.

– Такие деньги для тебя действительно большие, и очень. Но не для настоящего знатного и богатого человека. Для этого нужно иметь тысяч сто, и больше. Представляешь, какие деньги имеются у некоторых аристократов? По миллиону золотом! Ты можешь такое представить, Сарита?

– Такое просто невозможно представить, Рафаэль! Разве могут у одного человека быть столько денег? Это сколько надо телег для их перевозки?!

– Десятки, моя Сарита! Десятки, а то и больше!

Сара мельком бросила взгляд на жениха, но тот успел отвернуться.

– И куда можно столько денег потратить? – в раздумье проговорила Сара, а Рафаэль скептически ухмыльнулся. Это Сара тоже не заметила, но почувствовала нутром и похолодела от страха. Обида заполнила её грудь, и захотелось заплакать, затаив неприязнь к дону Диего.

– Богатые за день тратят зачастую столько, сколько простой люд за год не сможет заработать.

– Уму непостижимо! Боже праведный!

– Не бери в голову, Сарита! Такого нам не достичь. Но ты будешь жить вполне прилично, моя ненаглядная! Это я тебе обещаю. Тебе говорил дон Диего, что у меня собственности на общую сумму двадцать восемь тысяч песо золотом?

– Нет, так точно не говорил. Просто сказал, что у вас имеется своё дело и асиенда со многими фанегами. Я забыла.

– Значит, я совсем не такой бедный, моя прелесть! Однако, дон Диего хорошо изучал меня. Серьёзно отнёсся к нашему с тобой счастью. У тебя отличный был хозяин, крошка Сарита!

– Почему был, дон Рафаэль? – удивилась Сара. – Он и сейчас хозяин мне.

– Скоро это закончится, – мечтательно молвил Рафаэль. – Переедешь в мой дом и будешь там настоящей хозяйкой. Мои родители хотят с тобой познакомиться. Скоро я тебя представлю им.

– Ой! Я не осмелюсь на такое! Как я предстану перед вашими родителями?

– Они уже знают, что у меня имеется невеста и хотят посмотреть на тебя. В этом нет ничего странного и страшного, милая моя Сарита. Дня через три я заеду за тобой, и мы поедем к ним. Они живут отдельно – это больше четверти часа езды. Будь готова часам к шести, когда смеркается.

У неё от страха дыхание участилось, и радость жгучей волной прокатилась по телу. И она готова уже была согласиться, как вдруг что-то толкнуло её и всплыли слова Рафаэля о богатстве дона Диего. Стало ещё страшнее и она, запинаясь, заметила:

– Простите, дон Рафаэль! Но… я не могу оставить дом без присмотра. Я отвечаю за него! Нет! Я не могу! Когда приедет дон Диего – то с удовольствием. Хотя и так страшно встретиться с вашими родителями…

– Какие глупые возражения, Сарита! – в голосе Рафаэля легко слышались протестующие и негодующие тона. – Я уже обещал моим родителям, а ты… отказываешься! Все равно я должен тебя представить им.

– И представишь недели через две-три, когда хозяин будет здесь, – Сара с ожесточением и решимостью встала на защиту своего мнения. – Ждать совсем не так долго, дорогой дон Рафаэль! Ну не могу я так просто оставить дом! Вы должны меня понять!

Голос Сариты звучал на самом деле взволнованно и даже трагично, понимала, что делает больно жениху, но страх перед возможным ограблением уже угнездился в её голове и никак не хотел освободить её.

Дон Рафаэль в расстроенных чувствах попрощался довольно скоро, показав, что сильно оскорблён и унижен её отказом. А Сара, проводив его, уткнулась в подушку и дала волю слезам. Они текли из глаз неудержимым потоком, а разочарование в смеси с обидой душили её юную грудь. Она поняла, что Рафаэль лишь использует её для достижения своего преступного плана.

Неожиданно в голове завертелись другие мысли. Они ужаснули её, но потом потекли свободнее, и она уже почти трезво стала обдумывать предложение Рафаэля, надеясь с его помощью обеспечить себе жизнь до смерти.

Она перестала плакать, от волнения покрылась холодным потом. Села на постели с широко открытыми глазами, вперив их в темноту начавшейся ночи.

Часа два она так сидела, рассуждая сама с собой. Усталость свалила её, и она проснулась лишь утром, услышав возню кухарки на кухне.

Вечерние мысли тотчас овладели ею. А затем потекли в другом направлении.

«Куда я зашла! – подумала девушка, и бледность растеклась по её лицу. – А что скажет Ана? Она никогда не простит мне такое. И останусь я одна на белом свете! Нет, так будет бесчестно и глупо. Этот дон Рафаэль оказался ещё тот фрукт! Использует меня и бросит. Ещё и жизни лишит, чтобы свидетелей у него не оказалось. Нет! Так я не посмею поступить. Будет лучше оставаться честной и порядочной девушкой. А муж и так со временем появится. Тут уж и сеньора и сеньор помогут. Нельзя за добро платить чёрной неблагодарностью!»

Такое длинное рассуждение как-то вдруг успокоило девушку, страхи пропали, а сама она повеселела и воспрянула духом.

– Ты что такая задумчивая, Сарита? – спросила кухарка, убирая посуду. – Жених стал приставать? Это всегда так, милая девочка! Нам остаётся лишь терпеть, сносить всё ради детей, спокойствия в семье и так далее.

Сара не ответила, лишь с пониманием посмотрела на негритянку и ушла к себе продолжать раздумывать над своей неудачной попыткой обзавестись семьёй.

А к вечеру она вызвала конюха и повела его по лестнице в подвал, к закрытой двери, обитой железом с тремя замками, один из которых был внутренним.

– Вот эту лестницу завали разным старым хламом. Бочками, досками, железом и всяким несуразным ненужным хламом. Чтобы трудно было туда даже спуститься. И сегодня же начать. А завтра закончишь утром. Если кто появится во дворе, тут же прекрати и подожди, пока уйдёт. Это может быть мой жених.

– К чему такая бесполезная работа? – пробурчал конюх, но работу обещал сделать в срок.

А голова Сариты распухала от дум. Хотелось не выказать Рафаэлю свои догадки и приготовления. Это могло раньше времени спугнуть грабителя. И тут она подумала, что у него могут быть сообщники и эта мысль повергла её в ужас.

Что делать с сообщниками, которые наверняка будут вооружены? Как справиться с ними трём людям, из которых две женщины?

Сара плохо спала эту ночь и молила Бога послать ей помощь в лице дона Диего или хотя бы того мальчишки-негра Тонио. Понимала, что надеяться на это основания у неё не было. Сеньора ждать она могла лишь не раньше, чем через две недели.

Подумала и о матросе с яхты. Он ей казался надёжным и положительным человеком. Да где его найдёшь, если не знать его местожительства? И отчаяние охватило юную душу. И обратиться не к кому!

Она порывалась посоветоваться с кухаркой, но та не смогла бы ей помочь даже советом, и жуткий страх не покидал её.

Наконец в середине ночи, ещё не заснув, она подумала, что хорошо бы как-то укрепить спуск по лестнице, уже заваленный хламом. Она даже встала и походила по комнате в волнении.

Встала раньше обычного и тотчас пошла к конюху. Тот задавал корм лошади и с удивлением глянул на домоправительницу. Спросил тихо:

– Что так рано, сеньорита? Не спится?

– Дело есть. Ты хорошо завалил лестницу, но теперь надо у самого порога протянуть чёрный шнур поперёк, а чуть дальше укрепить вилы с коротким держаком. Лучше двое.

– Кого-то подловить хотите?

– Точно! Сделаешь? Тайно, чтобы никто не заметил. Я тебе дверь открою.

– Сделаю, сеньорита! Кто же собирается залезть в подвал, да и что там для вора может быть интересного?

– Если поймаем вора, то и узнаем, – отмахнулась Сара и благосклонно посмотрела в черные глаза раба. – Если получится, то я тебе дам несколько бланок. На праздник.

Раб оскалил жёлтые зубы, улыбаясь довольно.

Потом Сара посмотрела, как конюх всё устроил, и осталась довольной. Осталось дождаться посещения. Но когда ждать? Рафаэль уже два дня не приходит. Девушка была уверена, что жених оскорблён и выдерживает время.

Так и случилось. Часа за два до заката Рафаэль пришёл и тут же стал выговаривать девушке за её отказ от посещения родителей.

– Сколько я претерпел от своих, когда те узнали, что ты не сможешь прийти!

– Вы ведь объяснили причину!? – воскликнула Сара и напустила на лицо виноватое выражение. – Я ведь и на самом деле не могла прийти к ним, дон Рафаэль. Они поняли меня?

– Во всяком случае, сильно обижались, и теперь я не могу с уверенностью обещать, что смогу взять тебя в жены, Сара! Сама виновата!

Она понурила голову, даже смахнула слезинку и ответила убитым тоном:

– Значит, не судьба, дон Рафаэль! Мне так жалко случившегося, и сейчас я бы могла согласиться, но времени больше нет у нас.

– Я всё же собирался ещё раз просить отца снизойти до тебя и позволить тебе посетить наш старый дом. Вдруг отец сжалится!..

– Я бы этого очень хотела, дон Рафаэль, – ответила Сара горестно.

Они потом вяло переговаривались. Рафаэль даже пытался поцеловать её, но Сара отстранилась и напряжённость между ними не уменьшилась. Вдруг Рафаэль спросил вроде бы невзначай:

– А где всё же твой хозяин держит деньги? В подвале?

– Откуда мне знать, дон Рафаэль! В подвале я дальше первой двери ни разу не допускалась. Даже с трудом увидела её в темноте. А последний раз была там недели две назад, перед отъездом хозяина на асиенду. А зачем вам об этом знать? Какой прок с этого?

– Простое любопытство, Сара. Забудь! Однако если там дон Диего держит деньги, то двери должны быть прочными. Не заметила?

– Зачем мне это? Помню, что замков было два у той двери. А дальше не видела. И ключей от той двери у меня нет. Только от наружной.

– Интересно бы взглянуть. У меня в подвале одни мыши живут, и те скоро подохнут с голода. А у дома Диего наверняка там ценности хранятся.

– Что это вы, сеньор, всё о деньгах говорите? – возмутилась Сара и отодвинулась посмотреть попристальнее на жениха. – К чему вам всё это? Странно.

– Не бери в голову. Так просто, любопытство и больше ничего. Пустое!

Однако теперь Сара окончательно убедилась, что жених задумал кражу, и холодный пот оросил её спину. Она даже поёжилась слегка, стараясь не привлечь его внимания. Но Рафаэль уже успокоился, видя Сару в беспечном настроении, словно она и не слышала про подвал и ключ.

Смеркалось, и Рафаэль спросил девушку:

– Ты не возражаешь, если я останусь ещё немного поболтать. Никого ведь посторонних нет, и нам никто не помешает.

– Нет, дон Рафаэль! Уже поздно и вы должны уйти. Что скажут люди, увидев вас выходящим из дома в такое время. Я вас прошу, Рафаэль! – обещающе улыбалась Сара и встала проводить гостя. – Мне очень жаль…

– Не провожай в таком случае, Сарита. Я уже хорошо знаю дорогу и не заблужусь в ваших помещениях. – Рафаэль мило улыбался, поблёскивая глазами в полутьме наступающего вечера.

Он торопливо поцеловал её в губы, и Сара ощутила его нежелание. Хотелось вскричать, ругаться и вышвырнуть жениха вон, но она сдержалась и помахала тому рукой на прощание.

Вернулась в свою комнату, достала пистолет, осмотрела его, зарядила, подсыпала на полку пороха и спрятала среди складок широкой юбки.

Слезы подступали к горлу, и ей трудно было с ними справляться. Злость и отчаяние смешались во что-то странное и непонятное. Хотелось завыть, уткнуться в подушку и так рыдать, проклиная судьбу и всё на свете.

Лишь через полчаса она взяла себя в руки и немного успокоилась. Вышла к конюшне и тихо сказала конюху:

– Как услышишь шум, возню в подвале, подкрадывайся и бей кого попало без разбора. А я прибегу на помощь.

– Сегодня кто-то будет лезть воровать, сеньорита?

– Скорей всего. Но не обязательно. Но будь начеку и не спи. Я проверю.

– А если будет белый человек?

– Бей белого и посильнее! И ори погромче. Я прибегу с пистолетом,

– Это хорошо! – не сдержался раб от злорадства, выбрал палку поувесистей и примерил её к руке. – Подойдёт. Я не подведу, сеньорита!

– Помни о награде, – на прощание заметила Сара. – Не спи!

Конюх качнул головой, показав, что на него можно положиться.

В сильнейшем волнении и страхе Сара вернулась в дом и принялась прислушиваться к звукам начавшегося вечера. В душе нарастала волна мстительного чувства. И с каждой минутой это чувство возрастало и скоро превратилось в навязчивое, непреодолимое. Страх теперь превратился тоже в жуть, но ничего с собой сделать не могла. Она даже торопилась, и нетерпение возбуждало её.

Прошло много времени, а тишина не нарушалась. Сара уже хотела пойти проверить, как где-то прозвучал вопль боли и отчаяния. Похолодев, Сала остолбенела в ожидании. Вопль повторился, но намного тише и Сара бросилась к входу в подвал. Кто-то пробежал в темноте и хлопнула калитка. Голос конюха кричал со страхом:

– Всех прибью! Поберегись!

Сара подбежала к входу в подвал. Фонарь валялся на полу и чадил, затухая. В чёрном провале двери ничего не было видно. Оттуда доносились стоны и тихие ругательства. Сара не узнала голос и боязливо подошла ближе. Подняла фонарь, но он не светил и чернота ночи не рассеялась. Повернула голову к конюху.

– Зажги фонарь, – дрожащим голосом проговорила девушка. – Не уходи!

Она сильно трусила и не хотела остаться одной с кем-то, кто возится в темноте. Этот кто-то вдруг поднялся, чертыхаясь.

– Не выходи, пристрелю! – взвизгнула Сара в страхе и попятилась.

– Отойди, дура! – раздался голос Рафаэля. – Будь ты проклята, паскуда!

– Рафаэль?! – изумилась Сара, хотя и ожидала его встретить именно здесь.

– Дай пройти, а то зашибу!

– Как вы тут оказались, дон Рафаэль? Теперь уж прошу не выходить. У меня пистолет и я умею им пользоваться.

– Не дури, дура! Для тебя старался! А ты тут!..

Примчался негр с фонарём, и в свете его слабого огня Сара увидела страшную картину. Рафаэль весь в крови с трудом выходил из двери.

– Шарахни его, раз не желает оставаться на месте! – крикнула истерично Сара и зажмурила глаза, увидев, как конюх замахивается палкой. Глухой звук тошнотой отозвался в животе Сары, и она услышала тихий стон и звук падения тела. – Ты его не убил?

– Кто ж его знает, сеньорита, – тоже испуганно ответил конюх. – Посмотреть?

Сара кивнула и оба со страхом наклонились над Рафаэлем. Тот зашевелился.

– Живой, слава Богу! – поднялась Сара и вздохнула с облегчением. – Что теперь нам делать? Куда его деть?

– Как он открыл два замка? – удивился конюх и посмотрел на Сару.

– Кто-то с ним был. Убежал. Я слышала его бег и хлопанье калитки, Ну?..

– Откуда мне знать, сеньорита! – возмутился раб. – Пусть в этом месте и сидит, ворюга! До приезда хозяина. Он и пусть разбирается со своим другом. Он ведь привёл его в дом.

– А хватятся его, что тогда?

– Никто сюда не сунется. Он не на праздник шёл, а на воровство. Никто об этом знать не мог, разве что его подельник. А он тоже будет помалкивать из страха перед наказанием. Он-то настоящий преступник, раз сумел открыть замки. А они крепкие. Я бы ни за что не смог.

– Хватит трепаться! – остановила Сара болтливого конюха. – Так ты советуешь оставить его здесь? А помрёт? Надо хоть перевязать и осмотреть. Помоги ему сесть, а я посмотрю, что с ним.

После недолгого осмотра, во время которого Рафаэль продолжал ругаться, Сара встала и со страхом проговорила:

– У него две раны от вил и они кровоточат. Надо лекаря позвать. Беги, а я посторожу. Да он и не сможет, наверное, уйти.

– Погоди! – вяло проговорил Рафаэль. – Отправь меня домой! И не вздумай болтать, стерва! Хуже будет!

– Он ещё смеет возражать, скотина! – возвысила голос Сара, вспомнив своё детство и драки с мальчишками. Я тебя альгвасилам выдам, тогда завоешь иначе!

– Тогда тебе и твоему хозяину не жить, потаскушка! Немедленно отвези меня домой! Иначе я могу загнуться, а виновата будешь ты, девка!

Ярость бросилась в лицо девушке. Она тихо завизжала, боясь привлечь внимание соседей. Затихла и вдруг зашипела, словно кобра:

– Закрой его, скотину, на лестнице! Подохнет, так скажем, что сам туда залез, сам! Долго он не протянет. Будет вопить – пристукни его.

Сара не стала слушать уговоры Рафаэля. Говорил он с трудом, и она поняла, что дела его стали совсем плохи. Встать сам он уже не пытался. Лишь проговорил просительно, но не без злобы и ненависти:

– Дай воды, прошу!.. Горит все внутри!..

– Заговорил, проклятый! – прошипела Сара и бросила рабу: – Принеси ему побольше воды, подонку! Пусть подавится ею!

Он долго с перерывами пил, пока не отвалился от ведра. Дышал тяжело, хрипло, и Сара испугалась за его жизнь. Наклонилась к нему и вдруг ощутила на шее его холодные пальцы, сжимавшие горло. Сара дёрнулась, ударила его пистолетом в лицо. Рука отпустила её шею. Видно было, что ему было трудно и последние усилия истощили его силы. Он что-то говорил, но разобрать Сара ничего не могла. Его язык плохо ему слушался.

Раб стоял за её спиной и с любопытством наблюдал Рафаэля. Сара в растерянности повернула к нему голову, предусмотрительно отодвинувшись.

– Долго протянет? – спросила Сара неуверенно.

– Всё в руках Господа, госпожа, – вздохнул раб. – Видать, ему грудь всё же продырявило. На совесть я тут всё сделал.

– Перестань! И так тошно! Что будем делать?

– Откуда мне знать, сеньорита! Его никто не убивал, сам нарвался. Хорошо бы убрать эти вилы подальше. От греха… Тогда можно будет и его отправить к родным. Будто напали разбойники.

– Я даже не знаю, где он живёт, – с удивлением заметила Сара. – Куда везти?

– Я все ж пойду за лекарем, – предложил раб, спеша побыстрее покинуть страшное место. Он уже дрожал. Дрожала и Сара, беспокоясь и переживая. И она согласно кивнула.

Лекарь пришёл, заспанный и недовольный. Его ждали больше часа.

– Что тут у вас стряслось? – спросил он, поправил фонарь и наклонился к Рафаэлю. – Кто этот сеньор?

– Рафаэль Касола, сеньор, – ответила Сара. – Он хотел ограбить дона Диего, нашего хозяина и залез на эту лестницу. А тут, сами видите, сколько всякого старья. Он и напоролся, как нам кажется, сеньор.

– Как вы его нашли, сеньорита?

– Мы услышали глухой крик, поискали и нашли его… тут… в крови. В темноте даже не сумели определить, на что он напоролся. Что с ним? Выживет?

– Слишком много вопросов. Не мешайте мне пока. У него внутреннее кровотечение, а это очень опасно. Помогите, а то мне неудобно.

Сара смотрела, как врач промывал раны и перевязывал. Рафаэль едва был в сознании и бредил, судя по бессвязным словам.

– Вот и всё, что я смог для него сделать, сеньорита. Отправьте его домой. И с вас полпесо.

– Откуда у меня деньги, сеньор?! – возмутилась Сара. – Он залез к моему хозяину в дом, и я ещё должна платить за него, преступника? Не дождётесь! Лучше посмотрим, есть ли у него деньги. – И Сара кивнула конюху, чтобы тот обыскал Рафаэля.

– Вот, сеньорита, есть какие-то монеты, – и передал Саре деньги. Та при свете фонаря посчитала и передала лекарю.

– Ещё немного осталось. Пусть будут с ним, – и Сара положила несколько монет в карман Рафаэля. – Как же его отвезти домой? Где он живёт?

– Я запрягу коляску и поищу. Он не должен жить далеко, – конюх уверенно смотрел на Сару.

– Откуда знаешь?

– Как-то проследил за ним, он вышел, а я как раз шёл в его сторону по поручению сеньора. Там спрошу.

Через день Сара была вызвана в полицию, и альгвасил снял с неё предварительный допрос. Ничего страшного не случилось, но Сара испугалась. В дверях она столкнулась со странным пожилым человеком неприятной наружности. Тот с интересом проводил Сару глазами, постоял в дверях и скрылся.

Потом Сара два или три раза замечала буравящий взгляд этого человека, и каждый раз мороз пупырил её кожу на спине. Она его дважды видела в полиции, куда её приглашали для дачи показаний. Но сейчас Рафаэль умер, и её оставили в покое. Тем более и Диего вернулся в город и тут же развил бурную деятельность, так что Сару вскоре освободили от всех подозрений.

– Сара, что я могу для тебя сделать, чтобы загладить мою вину перед тобой? – не раз спрашивал Диего, сокрушаясь и негодуя по случаю такого казуса с Рафаэлем и её предполагаемым замужеством.

– Дон Диего, что тут говорить? Кто мог такое предвидеть? Судьба…

– Тогда считай меня в неоплатном долгу перед тобой. Можешь на меня рассчитывать в любое время. Ты так много для нас сделала, что я ни перед чем же остановлюсь ради тебя!

– Спасибо, дон Диего, но мне ничего не надо. Мне лишь интересно, что это за неприятный сеньор на меня так пристально и страшно смотрит, когда я приходила в полицию? Такой пожилой, черноволосый и массивный.

– Скорей всего это, Сарита, помощник начальника полиции. Он приближенный к губернатору и потому позволяет себе много вольностей в департаменте полиции. Довольно опасный человек. А что ему от тебя понадобилось?

– Не знаю, дон Диего. Но мне всегда было страшно проходить мимо под его пристальным взглядом. Жуть всегда брала.

– Он тебя допрашивал?

– Нет. Только дважды присутствовал, и не отрывал от меня глаз. Я вся издёргалась от страха.

– Слава Богу, что теперь все твои страхи прошли. Скоро твоя сестра с сеньорой приедут рожать. Вот будет шумная компания! Ты будешь тётей, Сара!

– Я очень жду этого момента, дон Диего! – Сара сияла глазами, но он видел, что на душе девушки совсем не так весело и радужно. Случай с Рафаэлем сильно ударил по ней, и сейчас она частенько впадала в прострацию и могла по полдня не разговаривать, замыкаясь в себе.

– Сара, я скоро опять еду за женщинами на недельку. Боюсь оставлять тебя одну надолго. Нанимаю двух сторожей из молодых. Они будут отвечать за охрану. Подчиняться будут только тебе, а ты сама определяй тут всё.

– Сеньор, вы уж постарайтесь не задерживаться.

Он засмеялся, пристально смотрел на юное лицо девушки и отметил про себя, что она за последнее время сильно похорошела и выглядит очень привлекательно. Он даже стал немного заигрывать с нею, понимая, что она воспринимает его как почти родного и не опасается.

Глава 27

На третий день после отъезда Диего Сара шла с кухаркой с рынка и неожиданно встретила того человека из полиции. Он заставил её вздрогнуть и поспешить посторониться. Он же поклонился и неожиданно спросил:

– Вы уже успокоились, сеньорита Сара?

– От чего я должна была успокаиваться, сеньор? – смело ответила Сара и хотела пройти дальше. Человек загородил дорогу.

– Я намерен вас вновь вызвать на беседу, Сара. Когда вам будет угодно посетить наше заведение?

– С какой стати, сеньор? Со мной всё закончено и я не намерена портить себе настроение вашим заведением. Пропустите меня, сеньор! Меня ждут дела.

– Я пришлю за вами полицейского чина, сеньорита, – улыбался сеньор и пропустил её, посторонившись, стараясь коснуться её тела. – А вы стали настоящей сеньорой, Сара! Делаете успехи!

Сара фыркнула ему в лицо и прошла мимо, вильнув юбкой у его ног.

– Какой нахал! – тихо выругалась она кухарке, которая с любопытством проводила сеньора глазами, обернувшись.

– А он, мне показалось, неравнодушен к вам, сеньорита, – усмехнулась кухарка.

– Ты что, сдурела! Он такой страшный, что у меня всегда мурашки бегают по телу при виде его. А тут ещё наш сеньор сказал, что он опасный человек. Близок к губернатору. Я просто его боюсь.

– Может, он хочет сблизиться с вами? Он, наверное, богат, раз близок к губернатору. У них там все с деньгами. Будете богачкой, и на меня потом и не посмотрите, сеньорита.

– Заткнись! Мне противно тебя слушать! Только настроение испортила!

И всё же этот человек выполнил своё обещание. Уже на следующий день перед воротами дома остановилась полицейская коляска, и альгвасил требовательно пригласил Сару занять место и ехать с ним в полицию.

Перепуганная и озабоченная, Сара вынуждена была повиноваться. Альгвасил сидел рядом и молча посмеивался в усы, чем сильно озадачивал девушку. Та никак не могла понять причину такого поведения младшего чина.

У ворот участка альгвасил очень учтиво пригласил следовать за ним, и это окончательно сбило Сару с толку. Тело пылало, трепетало и замирало от страха. Страж ввёл её в кабинет. За столом сидел тот самый господин, он встал, увидев входящую Сару. Та остановилась в нерешительности на пороге и ожидала.

– Прощу простить старого служаку, сеньорита. Посмел всё же потревожить вас, хотя, смею заверить, такого намеренья у меня не было. Садитесь, – пригласил он жестом руки, указав на стул перед столом.

Сара робко села на краешек, выпрямила спину, насторожившись.

– Прежде всего, сеньорита Салема, – сказал человек внушительно, – я хотел бы представиться. Моё имя дон Авел Филипп Арраис де Кариньо, к вашим услугам. Помощник начальника полиции города. У меня лишь три начальника. Начальник города и острова. Ну и губернатор с заместителями. У меня состояние в размере примерно двести тысяч песо. Удивлены? – Он замолчал, положил не закуренную сигару и добавил серьёзно: – Это я вам для знакомства.

– Простите, сеньор, я ничего не понимаю. Для чего мне все это?

– Я же только что сказал, что для знакомства, сеньорита Салема. Вы из Португалии вывезены сеньором д’Арбаледо сюда. Вот мы и окончательно познакомились. А теперь к делу! – дон Авел испытующе смотрел на растерянную девушку. – Вы утверждаете, что сеньор Касола, бывший ваш жених, организовал ограбление подвала дона Диего д’Арбаледо и напоролся на вилы, брошенные на лестницу.

– Я об этом уже говорила, – тихо и подавленно ответила Сара.

– Это вы подсказали ему, где дон Диего хранит свои деньги?

– Как вы могли такое подумать, сеньор?! У меня и ключей от дверей никогда не было! А дон Диего вам об этом тоже говорил.

– Но вы знали, что в подвале хранятся деньги?

– Знала. Дон Диего мне не раз говорил об этом, сеньор. Однажды и я видела, как туда сносили тяжеленный ящик двое рабочих. Едва тащили.

– В деле имеется запись, что вы имели ключи от входной двери.

– Мне их дал дон Диего, сеньор. И это он подтвердил.

– Дело в том, что родные сеньора Касолы требуют наказания за убийство сына, и я обязан все взвесить и проверить окончательно. Скажите, как туда попали вилы, о которые споткнулся вор?

– Их, наверное, положил туда конюх вместе со всем хламом. Это я приказала завалить лестницу, надеясь, что воры зашумят, освобождая её, а мы с конюхом могли бы поднять крик или даже прогнать их.

– Каким же образом вы могли прогнать воров?

– Дон Диего оставил мне пистолет, кинжал и шпагу. Этим оружием я училась владеть на асиенде. Нужда заставляла. И мне сильно помогло это, когда нас напали бандиты. Так что я уже имела опыт применения оружия.

– И вор попался на вашу уловку, сеньорита?

– Попался. Мы с конюхом прибежали. Его сообщник успел убежать через калитку, и я его не успела заметить. Только его тень мелькнула, сеньор. Всё это я уже рассказывала здесь, – в её голосе слышались слезы, и их трудно было удерживать, Сара сильно разволновалась.

– Признаться, сеньорита, вас спасает лишь то, что вы вызвали врача и отвезли раненого домой. Лично я в ваших действиях не усматриваю ничего предосудительного. Но дело надо завершить, и я вынужден буду вас вновь пригласить.

Сара встала, намереваясь уйти и ожидая лишь позволения. Дон Авел тоже встал, вышел из-за стола и любезно проводил её до двери. Там он остановил девушку, пристально посмотрел в бледное лицо, и тень лёгкой улыбки чуть тронула его губы.

– Я просил бы вас, сеньорита, не сильно переживать вызов сюда. Это простая формальность и опасности для вас не представляет. Ждите очередного вызова и не волнуйтесь. До свидания, сеньорита Сара.

Она растерянно кивнула и вышла, словно пришибленная и испуганная одновременно. Не заметила, что дверь Авел не прикрыл и смотрел ей вслед жадными глазами голодного самца.

Диего дома долго расспрашивал Сару и под конец хмыкнул в недоумении:

– Ничего не пойму. К чему тебя вызывать, да ещё присылать коляску? Тут что-то не так. Сеньор мудрит, а в чем, непонятно.

– А мне так страшно, сеньор! – призналась девушка, и вид её подтверждал её же слова. Диего стал успокаивать и ободрять, но она ушла к себе подавленная и хмурая.

Коляска остановилась перед калиткой уже через день. Альгвасил любезно помог Саре сесть и тронул коня вожжами. Спросил беспечно:

– Наш начальник никак не хочет оставлять тебя в покое?

– Тебе-то что! Сиди и помалкивай. Мне не до тебя!

– Ишь, как заговорила! Ладно, могу и помолчать, важная какая!

Сеньор де Кариньо встретил её, прохаживаясь по кабинету, заканчивая беседу с каким-то мелким чином, и молча указал Саре на кресло, стоящее сбоку его стола, хотя стул был свободен. Чин оставался стоять.

– Вот мы и опять встретились, сеньорита Салема, – молвил он, когда дверь оказалась закрытой, и они остались одни. – Вы, надеюсь, успокоились?

– Не успокоилась, сеньор! Сколько можно меня тревожить по пустякам?

– Не надо так резко, сеньорита! Я знаю, что вы воспитывались в простой и грубой семье, но старайтесь держать себя в рамках приличий.

– Вас это больше всего беспокоит, сеньор? – вспылила Сара и сама испугалась. Потупилась и побледнела.

– Не больше, но беспокоит. Все же грубость не самое лучшее в общении людей, должен заметить, сеньорита. Вы живете в семье, где уважают воспитание, и вы должны впитывать всё, что можете услышать или заметить. Мне говорил дон Диего, что ваша старшая сестра намного мягче, тише и воспитаннее. Берите с неё пример, и вы станете ещё… – он помолчал, подбирая слова. – Ещё приятнее и… красивее, сеньорита.

– Вряд ли это относится к делу, сеньор де Кариньо! – бросила Сара, видя, что у собеседника нет желания приступать к деловой части беседы. – Задавайте ваши вопросы и позвольте мне удалиться. Уже скоро смеркаться начнёт, а домой идти далеко.

– Вас отвезут, сеньорита. Однако, вы правы, – дон Авел усмехнулся, а Сара вдруг заметила, что усмешка сильно изменяет его лицо в лучшую сторону. И она с любопытством всмотрелась в него, но тут же отвела взгляд.

Полицейский же насмотрелся на неё, смущая и вгоняя в краску.

– Скажите, сеньор д’Арбаледо собирается подавать в суд на семью Касола?

– Ни разу об этом не слышала. А он о многом со мной говорит, сеньор. Не думаю, что он станет это делать. У него забота о жене, которая скоро приедет.

– Это упрощает дело, – заметил Авел, подкрутил чёрный ус, и опять с усмешкой заметил: – Ну не волнуйтесь вы так, сеньорита! Ничего страшного вас тут не ожидает. Сейчас закончим, и я прикажу вас отвезти.

– Сеньор, прошу вас, не задерживайте меня больше! Мне пора домой. Лучше я завтра приду к вам, а сегодня отпустите!..

– Завтра?.. – словно спохватился полицейский чин. – Что ж, пожалуй, это выход. Я согласен, сеньорита Салема. Сейчас я прикажу, и вы уедете.

Дон Авел вышел и вскоре вернулся с озабоченным видом.

– Моего альгвасила уже нет на месте. Как же быть?

– Я отлично и сама могу дойти, сеньор! Только разрешите!

– Об этом не может быть и речи! Уже смеркается и вам опасно так далеко идти одной. Хотя… – он подумал и, словно встрепенувшись, молвил, оживившись: – Мне тоже пора домой, и я вполне смогу вас отвезти хоть до половины пути. Прошу вас, сеньорита! – и он сделал радушный жест рукой к двери.

– Сеньор, что скажут люди, увидев меня в вашем обществе и в одной коляске?

– Люди? – сделал удивлённые глаза дон Авел. – При чем тут люди? Ах да! – и он засмеялся, обнажив вполне приличные зубы. – Забыл, простите! Но мне это не угрожает ничем. Думаю, что и вам тоже. Идём же!

Он чуть не насильно выдворил из кабинета и почти насильно повёл к выходу. Альгвасилы с удивлением провожали их глазами.

– Сеньор, все подумают, что вы ведёте меня в тюрьму! – протестовала Сара.

– В тюрьму водят альгвасилы. Я могу отвезти туда лишь высокопоставленных преступников, вроде губернатора или его помощников и крупных богачей. А у вас нет таких привилегий, сеньорита Сара, ха! – хохотнул он тихо, заговорщицки.

Все это сильно пугало Сару, заставляло оглядываться и дрожать от страха. Однако дон Авел всё же посадил девушку в коляску, сам хлестнул вожжами лошадь. Коляска неторопливо покатила по булыжнику, нещадно тарахтя колёсами.

– Странно, но ничего не произошло! – шутливым тоном произнёс Авел. – Даже никто не смотрит в нашу сторону.

– Потому, что уже сумерки, сеньор де Кариньо! – озлобленно ответила Сара.

– В детстве вы наверняка были заправилой на улице, так?

Она мельком глянула на собеседника, не ответила, а тот продолжил:

– Можете не отвечать. Я и так догадался по вашему молчанию. Вы такая задиристая и резкая, сеньорита Сара. Вам трудно будет уживаться с супругом.

Она помолчала, переваривая услышанное, затем ответила менее резко:

– Пока не предвидится. Был один, да сплыл! Где теперь искать другого?

– Вам бы побывать на одном из балов, которые устраивают богатые люди. В том обществе вы бы смогли многих осчастливить своим вниманием, сеньорита.

Она зло глянула сбоку на Авела, промолчала, давая понять, что сильно возмущена и даже обижена. Он же насмешливо поглядывал на неё, не упуская дорогу из вида. Лошадь цокала копытами по мостовой вяло, устав за день. Дом Сары уже был виден.

– Большое спасибо, сеньор, за услугу, но я все равно недовольна таким… таким обращением, простите, – и выпрыгнула, не давая ему помочь выйти, подав руку. – До свидания! – все же обернулась она и скрылась среди кустарника.

Он ещё простоял некоторое время, развернул коня, и так же неторопливо поехал назад, к своему дому, который был на другом конце города. Он был доволен, с удовольствием вспоминал разговор ершистой девчонки и ощущал прилив сил и бодрости. Такого он уже давно не чувствовал, и сейчас улыбался, будучи в прекрасном настроении. Лишь вспомнил, что не назначил следующей встречи. Это огорчило сеньора лишь на секунду. Подумал с усмешкой:

«Завтра дам ей отдых, а потом опять приглашу к себе. Ну и смешная девчонка! Но какая шустрая, резкая! Прелестная девочка!»

В это время Сара со смешанным чувством страха, любопытства и удивления раздумывала над тем, что происходит с этим странным страшным человеком. Теперь и она уверилась, что он не просто так её вызывает. Стала ясно, что она для него не просто свидетель, а совсем другое, личное и интимное. С этим она смогла легко разобраться. Но с собой ничего не получалось.

Она до сих пор боялась этого страшного мужчины. Правда, подсмотрела его усмешку, и ей показалось, что теперь она не так боится. Зато всё сильнее её раздражает любопытство. Чего он хочет от неё? Поведал о финансах, будто так кто-то делает с незнакомыми людьми. Странно всё это!

Кухарка, заметив её задумчивость и рассеянность, спросила таинственно:

– Неужели опять тот страшила? Пристаёт?

– Ничего не пристаёт! С чего ты взяла? И отстань, не мешай думать!

Стряпуха отошла, а Сара стала вспоминать их последний разговор в коляске. Немного рассердилась на себя, припомнив, как резко она отвечала, и как он ей выговаривал за это. И правильно делал!

Это открытие тоже удивило её. Разозлилась на себя и пошла спать, надеясь заснуть быстро, так как чувствовала настоящую усталость. Не тут-то было! В глазах сна не было, как она ни старалась. Зато мысли наползали чередой, и от них не было покоя! Так и прокачалась до полуночи, когда усталость все же взяла своё и она, наконец, заснула.

Утром первой мыслью Сары была мысль о доне Филиппе. Это второе имя само всплыло в её голове и поразило её несказанно. Удивившись, она всё продолжала вспоминать мелочи их пустячного разговора, для которого её нужно было вызывать в полицию, что сильно пугало. А потом езда в коляске совсем поставила всё на свои места. Тут же подумалось, что она ему запала в душу, и такое открытие опять повергло её почти в ужас.

Целый день она находилась под впечатлением этого открытия. Эта уверенность затмила даже ожидание приезда коляски с альгвасилом. Тот и то уже заметил странные отношения дона Филиппа с этой девчонкой. Злость с новой силой навалилась на Сару, и потом она постоянно возвращалась мыслями к этой коляске, и вообще к этому человеку, словно он магнитом притягивал её мысли, не отпускал, постоянно напоминая. Её ожидания не оправдались. Коляска не приехала, зато уехал дон Диего и на неё опять навалился страх одиночества. Два сторожа придавали ей мало уверенности. Всё равно она постоянно прислушивалась и постоянно поглядывала на ящик с пистолетом и припасами к нему. Даже выходила во двор проверить, как несётся охрана. Превозмогая страх черноты ночи, кралась, прислушивалась и возвращалась, вся уставшая от постоянных страхов и волнений.

А утром опять проснулась с ожиданием коляски. Даже после обеда она не приехала. Сара уже успокоилась, как вдруг охранник пришёл доложить, что за ней приехал альгвасил.

Как ни ждала она коляску, её появление выбило девушку из колеи. Она растерялась, и оказалось, что не готова, плохо одета и вообще…

Альгвасил торопил, говорил недовольно:

– Сеньорита, мне надо ещё в одно место поехать, а вы задерживаетесь! Поторопитесь. Сеньор будет меня ругать и накажет.

А у неё в голове мелькнуло: «Как мне все это надоело!» – И всё же ей удалось чуть улучшить свой туалет и выйти на улицу в приличном виде под пристальные взгляды нескольких соседок, следящих за всеми, кто выделяется за рамки обычаев и устоев.

Сара с ужасом посмотрела на соседей и настроение резко упало. И до самого заведения полиции она так и не ответила альгвасилу на его глупые разговоры. А в кабинет входила с ещё большим волнением, чем раньше.

– Не ожидали такого позднего приглашения, сеньорита? – встал дон Филипп ей навстречу. – Прошу садиться, сеньорита. Вы сегодня выглядите намного лучше. Или это новые серёжки вас так преображают? – В голосе его Сара расслышала намёк на насмешку и вспылила, но не сказала ни одного слова. – А вы опять сердитесь, сеньорита Сара, – закончил он, действительно с некоторой насмешкой.

– Сеньор, вам нравится насмехаться над бедной девушкой?

Он посмотрел на неё несколько удивлённо и все же ответил утвердительно:

– Вы почти правильно заметили, сеньорита Сара. Только не насмехаться, а с интересом наблюдать за реакцией вашего лица. Это весьма занятно.

– И для этого вы меня вызвали сюда, в полицию?

Это был жестокий удар, но дон Филипп выдержал его стойко, ответив:

– Почти угадали. Но не совсем. Я вам сказал, сколько мне лет?

– Нет, сеньор. А разве мне надо это знать?

– Не обязательно, но желательно. Мне сорок семь. Вам семнадцать. Не самое выгодное сочетание для женщины, не так ли?

– У меня никакого опыта нет в этом, сеньор, – ответила Сара и неожиданно для себя густо покраснела. Это чуть не повергло её в ужас, но собеседник с понятным тактом тут же перевёл разговор на другое, и даже отвернулся, словно не заметив её смущения. Она должна была признать, что он поступил мудро.

– Вам уже ваши соседки высказали своё суждение о коляске?

– Я с ними почти не общаюсь, сеньор. Я часто уезжаю на асиенду, и здесь у меня нет подруг, а соседки мне ни к чему.

Он не стал дальше развивать эту тему. Краска с её лица сошла и можно заново затронуть щекотливую тему.

– Ваши хозяева счастливы в семейной жизни?

– Мне кажется, что да, сеньор. А почему я должна вам на это отвечать? – спохватилась Сара, но было поздно.

– Совсем не должны, но ответили, и я вам благодарен за это. Я слышал, что донья Ильда ждёт ребёнка. И ещё ходят сплетни, что она чуть ли не колдунья. Это хоть частично соответствует действительности?

– Простите, сеньор, но я не могу говорить о своих хозяевах. Вдруг это им повредит. А мне не хотелось делать им неприятности. Они хорошо к нам с сестрой относятся, и быть неблагодарной мне никак не хочется. Простите, сеньор.

– Очень хороший ответ, но не для полицейского, – он весело усмехался, и у Сары опять возникло ощущение, что он вовсе не так страшен, как кажется. У неё появилась озорное чувство, и она ответила:

– Мне сдаётся, что вы, сеньор, уже давно не полицейский здесь.

– Вы так считаете, сеньорита Сара? – Ей показалось, что он нисколько не рассердился и продолжал весьма весело посматривать на её возбуждённое лицо с сердитыми глазами. – Очень смелое заявление!

– Вы всё равно всё знаете про меня, сеньор. Знаете, что я резкая и грубая.

– Кстати, именно эти качества мне больше всего нравятся в вас, сеньорита.

– Это меня мало беспокоит, сеньор полицейский! А ваши вопросы, опять нет?

– Вопросы? Как же, они и сегодня имеются. Не позволите ли вы мне прокатить вас до дома? Вам без хозяина необходимо быть постоянно дома, так что извольте поспешить. Прошу вас, сеньорита!

Дон Филипп опять галантно пригласил девушку пройти к двери, и та неожиданно согласилась без возражений. Она действительно забыла про дом и теперь спешила.

– Уже поздно и никто вас не увидит, сеньорита, – сказал дон Филипп. – Поэтому позвольте предложить вам руку, – он сам взял её за руку и помог сесть в коляску, опять без альгвасила.

– Видите, как это просто, сеньорита, – заметил он, разбирая вожжи. – Вам необходимо научиться принимать знаки внимания, которые воспитанные кавалеры обязаны представлять сеньоритам, вроде вас.

– Вы ошиблись, сеньор. Это не для меня. Я совершенно простая девушка, а вы всегда общались с другими, из высшего общества. К таким, как я, вы, ваши друзья, – поправилась она быстро, – относитесь с презрением, считаете нас низкими, грязными и ничтожными людьми, сеньор.

– Боже мой! – воскликнул сеньор и с интересом взглянул в возбуждённое и дерзкое лицо Сары. – Какие крамольные мысли вы говорите! Ба! Так недолго и к нам на серьёзный разговор попасть!

– Простите, сеньор, но это ведь так.

– Да, моя дерзкая девчонка! Это так, и я так же отношусь к таким людям. Признаю вашу правоту, но ничего не могу и не хочу изменить. Да и никто не может. Так устроен мир от его сотворения. Сколько было протестов и кровопролитий! И что же? Вы не знаете?

– Нет, сеньор, не знаю. Я и читать не умею.

– Так вот, моя девочка, как только кто-то захватывает власть во имя даже своего народа, он тотчас начинает использовать свой народ в своих корыстных целях. И ничто не меняется. Вначале могут быть перемены, но лучше не бывает. Поэтому бороться просто глупо. Только лишние жертвы и кровь!

– И это правда, сеньор? – испуганно спросила Сара.

– Совершенная правда, Сара! – Он впервые назвал её просто по имени, и она этого даже не заметила или не обратила внимания.

Они молчали до самого дома, и лишь остановив лошадь, дон Филипп сказал с грустью в голосе:

– Лучше не ломать над такими вопросами голову, сеньорита. Это до добра никогда не приведёт. Лучше постараться вырваться из нищеты своими силами. Про иезуитов слышали?

– Да! – воскликнула Сара в страхе. – А что такое?

– Они мудрые монахи, но и они, пособники Бога на земле, говорят, что для достижения своей цели все средства хороши. Это, конечно, грубо и жестоко, но среди людей наибольшим успехом пользуется именно такой образ мысли.

– Простите, но мне трудно вас понимать, сеньор. Я слишком глупа и ничего не смыслю в серьёзных умных разговорах. Мне пора, сеньор. Спасибо и до свидания, сеньор. – Она легко соскочила на землю, и тому показалось, что это нимфа из древних преданий. И он проговорил вслед:

– Я пришлю коляску ещё! До скорого свидания, Сара!

Девушка вздрогнула от звука его голоса, не обернулась, а опрометью юркнула в калитку и быстро побежала к дому. В голове творилась кутерьма, а в груди бешено колотилось сердце. И причину она не могла определить.

Противоречивые чувства бередили её грудь и голову всю ночь, как и в предыдущие, и утром она опять выглядела усталой, вялой и молчаливой. А кухарка всё поглядывала на неё и не решалась поговорить и выяснить все тонкости их отношений с тем чёрным человеком.

Прошло три дня, а коляски всё не было. Ожидание становилось слишком мучительным. И одно это сильно её раздражало. Хуже всего то, что она так и не смогла выяснить для себя, что её больше волнует: сам сеньор или её страх перед ним.

Иногда казалось, что она больше не станет принимать его предложения и не станет больше приезжать к нему. А потом ей этого вдруг хотелось, и разобраться в этом переплетении чувств и ощущений она не могла.

И вот, ближе к вечеру, к воротам подъехала карета. Сара услышала тарахтение, и сердце тут же чуть не выскочило из груди, и она засуетилась. Выглянула в окно и разочаровалась. Подумала, что это приехал дон Диего. Но из кареты вышел дон Филипп, и Сара обомлела с перепуга. Метнулась в спальню спрятаться, потом вернулась, и так металась, пока сеньор не вошёл в дом, куда его провела любопытствующая и заискивающая кухарка,.

– Вот, сеньорита, к вам, – сказала она официально. Поклонилась и поспешила удалиться, тихонько посмеиваясь.

– Как вы посмели явиться сюда, сеньор, когда дома никого нет?! – запальчиво воскликнула Сара, бледная и растерянная.

– Я ведь обещал приехать. А обещания нужно выполнять, не так ли, сеньорита! – И дон Филипп приветливо улыбался, прекрасно видя растерянность и смятение девушки, застигнутой врасплох.

– Я не хочу вас видеть, сеньор! Уходите, прошу вас!

– Я и собираюсь уйти, но ехал поблизости и посчитал необходимым засвидетельствовать своё почтение к вам, сеньорита Сара.

– У нас с вами нет, и не может быть никаких отношений, сеньор де Кариньо! С чего вы такое взяли?

– Я не настаиваю и готов выполнить вашу просьбу, сеньорита, но прошу принять моё почтение и уважение. Можно, я приеду немного позже?

– Нет! Никогда! Уходите немедленно!

Дон Филипп посерьёзнел, склонил голову и в молчании удалился, не выказав ни гнева, ни раздражения и даже недовольства её поведением и реакцией. Но она успела заметить мелькнувшую усмешку, едва заметно искривившую его губы.

Он ушёл, а она в злости и недовольстве стала метаться по гостиной, вспоминая его усмешку, так преображавшую его лицо, делая его совсем не страшным. Ей показалось, что он её прекрасно понимает. Даже лучше, чем она сама. Подобная мысль уже мелькала в голове, а сейчас она полностью оформилась. Поняла, что такой опытный солидный мужчина легко раскусит все её попытки замаскировать свои чувства и отношения. А она и сама ещё в них ничего не понимала, и это ещё больше злило и бесило. Девушка чувствовала себя беспомощной с ним. Подспудно хотела вырваться на свободу и сомневалась, лучшее ли это будет решение.

Вошла сгорающая от любопытства кухарка. Тотчас заметила состояние сеньориты, помялась и всё же спросила:

– Сара, зачем так резко себя вести с таким важным сеньором? Нехорошо так, девочка.

– И ты туда же, дура! Уйди! И без тебя тошно!

Кухарка обиделась и вышла, недовольно бормоча себе под нос.

А Сара продолжала злиться и никак не могла понять, на что и кого. На весь свет, скорей всего.

Глава 28

Вечером её отвлекли приехавшие сеньоры и сестра с мужем. В доме стало шумно, суетно и раздумывать у Сары больше времени не было. Ана тут же заметила настроение сестры. Вскоре любопытство взяло верх настолько, что она не выдержала и сказала, озабоченно смотря в метущиеся глаза сестры:

– Сарита, ты странная какая-то. Что у тебя стряслось? Расскажи сестре.

– Ой, Ана! Тут такое завертелось, что голова кругом идёт! Не успело одно заглохнуть, как тут же началось новое. Даже не знаю, как и сказать. Я так надеялась, что ты мне разрешишь мои затруднения, сомнения и страхи.

– Да что случилось, Сарита? Говори быстрее, а то я с ума сойду с тобой!

– О моем сватовстве тебе, наверное, сеньор уже всё поведал. Я была в ужасном горе, рухнули все мои надежды. И вдруг этот человек! – Сара замолчала, собираясь с мыслями и духом.

– Что за человек, говори же? Сеньор что-то упоминал про какого-то, но ничего интересного. Значит, что-то случилось после?

– Да! То есть нет! Пока ничего не случилось, но может.

– Не крути вокруг да около, Сара! – строго сказала Ана. – Говори же!..

Сара вкратце поведала сестре про свои отношения с доном Филиппом и горестно смотрела с надеждой и ожиданием. А в груди колотилось неспокойное сердце, в голове метались обрывки мыслей и беспокойство.

– Ана, я вначале так боялась его, что вздрагивала при встречах. Сейчас у меня вообще странное ощущение. Ничего понять не могу. И злюсь, постоянно и беспричинно злюсь на себя. На все злюсь.

– Наверное, надо вначале успокоиться и постараться трезво посмотреть на происходящее, Сара. Не думаю, что вопрос слишком труден и неразрешим. Стоит лишь постараться прояснить свои чувства. И время тут будет играть главную скрипку, как говорят музыканты.

– При чем тут скрипка, Ана!? Ах да! Я совсем поглупела, сестра. Значит, время, ты говоришь? Посмотрим, что это даст. Но я постоянно в смятении…

– Давай попросим сеньору помочь тебе. Она старше нас, многое повидала, и я уверена, что от неё мы сможем многое узнать и разобраться с тобой. Что на это скажешь?

– Удобно ли подступать к хозяйке с такими глупостями? Боязно…

– Если хочешь, я поговорю с сеньорой. Ей будет даже интересно поговорить с тобой о таких интересных вещах. Завтра я устрою разговор. Она тебе вполне может помочь, Сара. И брось так переживать, а то я могу подумать, что ты тоже неравнодушна к тому сеньору.

– Не говори глупости! Ещё чего! Да я его боюсь, как огня!

– А я сомневаюсь, Сарита, – улыбнулась Ана и обняла сестру. – Прежде всего, успокойся, а потом на трезвую голову мы ещё раз обсудим все. И с доньей Ильдой тоже. Но завтра. Сегодня всем не до этого. Одни дети чего стоят. Иди спать, сестра.

Ильда внимательно выслушала Сару, долго раздумывала, спросила ревниво:

– Ты ничего не утаила, Сара? Это мне очень важно знать. Без некоторых мелочей невозможно точно определить состояние твоей души. Ну, признавайся!

– Сеньора, я вроде бы всё вам поведала. Если и упустила что, то не по умыслу. Даже не знаю, что упустила.

– Ложь тебе не поможет, Сара! – строго воскликнула Ильда. – Я точно знаю, у тебя ещё что-то есть в тайниках твоих чувств. Выкладывай без утайки.

Сара явно стеснялась, колебалась.

– Сара, тебе сказали, а ты колеблешься. Даже мне ясно, что ты не всё сказала. Мы ведь только хорошего тебе желаем. Говори.

– Я самую малость утаила, сеньора. Последнее время я почти перестала бояться того сеньора. Даже ждала его коляску, когда она запаздывала.

– Это другое дело, детка! Теперь можно смело сказать, что этот дон Филипп тебе далеко не безразличен. Я не удивлюсь, если ты вскоре примешь его ухаживания. В глубине души ты уже к этому готовишься.

– Этого никак не может быть, сеньора! Кто я – и кто он? У меня всё равно ничего с ним не может быть, сеньора! Только горе и разочарование!

– Как сказать, Сарита, – Ильда в задумчивости уставилась на огонь свечи. – Это женщине трудно так поступить, сойтись с мужчиной низшего ранга. Мужчине здесь путь почти открыт. Особенно, если есть богатство и знатность. У дона Филиппа есть и то и другое. Он волен поступать свободнее, не то, что мы.

– Сеньора, а что вы скажете об этом доне? – спросила Ана с интересом.

– Я его мало знаю. Но мужчина он серьёзный. Вроде бы давно овдовел, но как это случилось, я не знаю. Да это и ни к чему нам. Во всяком случае, он мне кажется надёжным человеком. Староват для тебя, но такое случается сплошь и рядом. У него отличный дом, весьма запущенный, но богатый и большой. Больше нашего раза в полтора. Ты его не видела ещё?

– Нет, сеньора, – ответила Сара, несколько обескураженная словами Ильды.

– Сара, – обернулась Ана к сестре, – судя по словам сеньоры, этот человек может для тебя сделать очень много. И мой тебе совет – не пренебрегай им.

– Я бы поддержала твою сестру, Сарита, – молвила и Ильда. – Очень завидная партия, и многие солидные сеньоры и сеньориты мечтают о нём, да он не больно обращал на них внимания. А ты и в самом деле похорошела изрядно, хотя все передряги на почве чувств отразились на тебе плохо. Позаботься о себе – и в долгий ящик это не откладывай. Мы, женщины, всегда должны выглядеть отлично!

В спальне Сары Ана заметила доверительно:

– Послушай сеньору и не ерепенься с этим господином, Сарита. Где ты такого жениха найдёшь? Это будет большая удача, если он сделает тебе предложение. Ты обстоятельно подумай над этим.

Сара опять думала полночи, и была вынуждена признать, что советчицы больше правы, чем нет. Не принц на белом коне, но жених завидный – с этим не поспоришь. И, впервые за несколько дней, она заснула с лёгким сердцем. Проснулась лишь поздно утром и удивилась, что проспала свои обязанности.

– Можешь не спешить, сестра! – вошла Ана, ковыляя уточкой с большим животом. – Мы с кухаркой всё уже сделали. И сеньора нам помогла. Мы ещё не отвыкли от работы на асиенде. Полежи немного, подумай. Вижу, что наши слова до тебя всё же дошли. Поздравляю!

– Думаешь, я в восторге от этого? – воскликнула Сара, и слезы закапали у неё из глаз. – Думаешь, я такого жениха себе мечтала заиметь?!

– Видимо, ты сожалеешь о прежнем? – холодно спросила Ана. – Вот уж действительно глупое дитя! Думаешь, что только принц принесёт тебе счастье? Глупышка! Совершенно ясно, что ты неравнодушна к нему. Любовь может легко посетить тебя и позже. А сколько женщин живут вообще не зная, что такое любовь! А у тебя всё впереди, но в достатке, уважении и блестящем будущем. Тебе и сеньора сказала, что со временем всё у тебя будет, и любовь в том числе! Не упусти своего шанса и… счастья в конце концов!

– Тебе легко говорить, имея любимого мужа, Ана!

– Твой тебе тоже не противен. А мой не такой уж и блестящий, если хочешь знать! – понизила Ана голос до шёпота.

– Как это? – удивилась Сара и вопросительно уставилась на сестру.

– Очень просто, Сарита! – в голосе сестры Сара услышала сожаление и неудовлетворённость. – И у нас часто случаются такое, что страшно сказать.

– Прости, но я всегда считала, что у вас очень всё хорошо. Даже зависть одолевала временами.

– Нет, Сарита, завидовать мне нечего. А ведь была любовь вроде бы. Так что особых надежд на брак и венчание возлагать трудно. И смело иди по пути, что для тебя готовит сеньор де Кариньо. Будешь богатой, дворянкой, а в нашем мире это большое преимущество. Прежде всего для детей. А что мы…

Сара обняла сестру, прижала и поцеловала в висок. Жалость волной прокатилась по сердцу. И вдруг захотелось тихого, мирного счастья в кругу дома с любящими вокруг родными. И слезы навернулись на глаза.

Успокоившись, Ана вздохнула и молвила оживлённо:

– Знаешь, Сарита, мне очень хотелось бы поговорить и расспросить дона Диего. Пусть узнает про сеньора побольше. Это интересно и полезно для тебя.

– Мне этого бы не хотелось. Так неудобно тревожить сеньора.

– Глупости! Он к тебе очень хорошо относится. Намного лучше, чем ко мне! Ведь это тебе он обещал пятьсот песо в приданое. Мне только двести дал.

– Ладно, пусть разузнает побольше. Действительно, это интересно.

Скоро Диего принёс известия о сеньоре де Кариньо и все женщины со жгучим интересом слушали его рассказ.

– В полиции дон Филипп работает для удовольствия, – говорил Диего. – Как хороший приятель губернатора, это для него было пустяком, устроиться туда.

– У него что, свободное посещение присутственного места? – спросила Ильда.

– Да, – живо ответил Диего. – Часа три-четыре в день он там занимается некоторыми делами по желанию. Разбирается в делах хорошо, но начальник им недоволен. Работает мало, а место занимает.

– Он на самом деле богат, как говорила Сара?

– Да. Примерно, как мы. Разница лишь в том, что мы умножаем свои капиталы, а его лежат мёртвым грузом. Есть небольшие проценты, но это малость. По пути в Вест-Индию его семья вся умерла от болезней. Рейс выдался излишне продолжительным. Это было лет пятнадцать назад. Теперь у него один приёмный сын лет двадцати или около этого. Служит в форте города лейтенантом.

– Такой молодой и уже лейтенант? – Ильда удивилась, но Диего заметил:

– У знати и богачей такое случается часто. И в четырнадцать лет служат сержантами и справляются.

– Диего, тут к Саре подступил с ухаживаниями этот самый дон Филипп. Она никак не решиться сделать шаг навстречу. Мы, как опекуны вроде бы, могли бы ускорить принятия какого-то положительного решения, не так ли?

– Я бы приветствовал такое решение, – с готовностью отозвался Диего. – С моей стороны будет всяческая поддержка. И должен сказать, что партия завидная. Если получится, то многие будут скрежетать зубами на Сариту. Но будет поздно. Так что, Сарита, не теряйся и не упусти своего благополучия. А счастье для вас, женщин, понятие почти отвлечённое.

– Почему вы так говорите, сеньор? – насторожилась Сара.

– По той простой причине, что девушки очень редко выходят замуж по любви, как мы с сеньорой Ильдой. И то лишь потому, что у нас не было родни, как, впрочем, и у вас с доном Филиппом. Кстати, все его называют Авел. А ты, Сара?

– Мне больше нравиться его второе имя, – смущённо ответила девушка.

– Сара, – серьёзно спросила Ильда. – Ты ему уже сказала, что не девственница? Для многих это имеет очень большое значение.

– Нет, сеньора, – потупилась девушка. – Когда бы я смогла? Мы не настолько знакомы, чтобы о таком говорить. Да и стыдно, язык не повернётся такое проговорить.

– Понимаю, – молвила Ильда. – Думаю, что мне надо его поставить в известность, иначе могут возникнуть очень печальные последствия в будущем. А так все может закончиться заранее и без последствий. Я беру это на себя, Сара.

Сара сидела красная, перепуганная и подавленная. Все её предположения и тайные мечты рассыпались в прах несколькими словами. Ана же с сожалением смотрела на сестру и сказала, утешая:

– Не очень переживай, Сарита. Если он серьёзно к тебе относится, то ничто его не смутит. В противном случае он не стоит твоих слез и переживаний. И ты смело его забудешь.

На следующий день дон Филипп приехал в собственной карете уже в сумерках. Зная, что дон Диего приехал, зашёл к нему поздороваться и пожелать благополучного разрешений от бремени донье Ильде.

Переглянулись с Сарой, но та в смущении ушла и себе.

– Какими судьбами, дон Филипп! – встретил гостя Диего и поспешил позвать Ильду. – Должен сразу заявить, что мы все уже знаем про ваши шалости с Сарой!

– Помилуйте, дон Диего! Никаких шалостей и в помине нет! Об этом я с вами тоже хотел поговорить, И с сестрой сеньориты Сары, если позволите.

– Что за разговоры, дон Филипп! Проходите! Выпьете моего мускателя? Сегодня я располагаю вином урожая 6818 года. Не так плохо. Обещали года на три старше привезти. Непременно заглянете ко мне тогда.

– Обязательно, дон Диего! Но где же ваша прекрасная супруга? Мне хотелось бы пожелать ей благополучия и здорового ребёнка. Это так важно для матери особенно.

– Ей не так легко спуститься с таким животом. Её опередила Ана, сестра. Ана, познакомься с доном Филиппом. Очень спокойная и положительная женщина.

Ана с робостью подошла, присела и назвала себя. Руку постеснялась протянуть, а дон Диего не счёл нужным настоять.

– Очень приятно, что у сеньориты Сары такая приятная сестра, – проговорил сеньор, слегка улыбаясь и пристально разглядывая Ану. – Вы по-прежнему называете её по-португальски? Занятно, не скрою. И говор такой же приятный и немного смешной, не так ли.

Появилась Ильда, и любезности посыпались, как из рога изобилия вперемешку с комплиментами. Тут, правда, дон Филипп не блистал, но всё же отличился.

– Признаться, дон Диего, я вам сильно завидую, – заметил Филипп. – Третий ребёнок – дар божий! Я не могу и мечтать о таком даре, – вздохнул сеньор.

– Не прикидывайтесь таким слабым, дон Филипп! – весело воскликнула Ильда. – Просто вам надо перестать ковырять носом среди прекрасных сеньорит города. И пора забыть свой давний траур. Это и Библия советует, а вы всё поститесь! Это чистый эгоизм, дон Филипп!

Так они болтали, пересыпая разговор пустяками и намёками, пока Ильда не предложила пройти в кабинет.

– У меня к вам серьёзный разговор, сеньор де Кариньо.

– Так официально? – усмехнулся сеньор и последовал за хозяйкой.

– Не совсем, но… Прошу вас!

Сара поставила на столик чашки с новомодным кофе и сахарницу. Не поднимая глаз, ушла, а сеньор не смог удержаться и проводил её глазами.

– Не буду ходить вокруг да около, дон Филипп, – начала Ильда, отхлебнув из чашки. – Ни для кого из нас не секрет, что у вас имеются виды на нашу домоправительницу. А мы считаем себя как бы опекунами этих девушек.

Ильда замолчала, давая мужчине осмыслить услышанное. Тот молча наклонил голову, словно соглашаясь.

– Так вот, дон Филипп. Мы не хотим лишних недоразумений и потому считаем своим долгом поставить одну важную точку над «i».

– Что вы имеете в виду, донья Ильда! – поднял брови сеньор.

– Мы хотели, чтобы вы знали о Саре всё, что может интересовать мужчину с серьёзными намереньями. А вы мне кажетесь именно таким, дон Филипп.

– Спасибо за лестный отзыв, сеньора, – посерьёзнел он и насторожился. – И что такое вы готовы мне сообщить серьёзного?

– Дело в там, что Сара воспитывалась в семье весьма грубого и неряшливого образа жизни. Уверена, что вы это уже знаете. – Филипп кивнул. – Так вот, лет в четырнадцать её там изнасиловали. Так что она не девственница. Вы, я считаю, должны об этом знать, дон Филипп.

Ильда замолчала, с напряжённым вниманием следила за лицом собеседника.

– А почему именно вы решили сообщить мне эту историю, донья Ильда?

– Посчитала, что как женщине, мне удобнее говорить о девушке. Тем более, я тоже прошла через этот позор и унижение.

Он с удивлением и интересом смотрел на неё спокойными темными глазами.

– Очень забавно, весьма… – Ильда не поняла, к кому это относится. – И что сделал ваш муж, узнав об этом?

– Пожалел, приголубил и женился на мне. И живём счастливо и в согласии.

– Да, – в нерешительности проговорил дон Филипп, подкрутил ус, встрепенулся и уже бодрым тоном продолжил: – Вы удивительная пара, донья Ильда! О вас недаром много говорят в городе. И, признаться, иногда странные вещи говорят.

– Я знаю, дон Филипп. Муж меня частенько поругивает за отступления и несоблюдения некоторых обычаев. И все же, вернёмся к теме нашего разговора.

– Вы сообщили мне не очень приятное, донья Ильда. Но ваш опыт и подход несколько смягчает моё отношение. Уверен, что ваши слова не повлияют на моё решение в отношении Сары. Признаюсь, они мне неприятны, но не настолько, чтобы отказаться от сеньориты. Куда серьёзнее для меня её происхождение. И не столько для меня, сколько для моего окружения. Вы понимаете меня, донья Ильда, надеюсь.

– Да, конечно, дон Филипп. И рада слышать от вас такие суждения. Это говорит о многом, что возвышает вас в моих глазах.

– Откуда в вас столько мудрости и вполне светского поведения, донья Ильда? Вы всё же мулатка, а в городе ходят слухи о вас и в этом направлении,

– Я хоть и мулатка, но принцесса, а это даёт отпечаток на моем воспитании.

– Да, наверное, – согласился собеседник и по его лицу можно увидеть, что ему приятно беседовать с этой женщиной. – Так я могу надеяться на вашу с супругом поддержку?

– Почему же нет, дон Филипп? Мы рады и горды, что такой гранд местного общества обратил внимание на нашу девушку. Мы со своей стороны поспособствуем вашему сближению с Сарой. Она, в общем-то, хорошая девушка, хоть немного резкая, прямолинейная, но вполне может не опустить вас в глазах ваших друзей.

– И вы разрешаете открыто встречаться с ней?

– Лучше не спешить с этим. Можете неограниченно посещать её здесь, но не в городе. Это будет лучше именно для вас. Не стоит слишком рьяно дёргать быка за хвост.

– Большое спасибо, сеньора. Буду вам признателен, донья Ильда. Я так и поступлю. А сейчас я могу поговорить с Сарой?

– Сколько угодно, дон Филипп. Идите в сад, там у вас будет обстановка намного приятнее и располагать к таким разговорам, – Ильда приятно улыбалась.

Она позвала Сару и, кивнув на дверь кабинета, проговорила:

– Зайди в кабинет. Дон Филипп хочет с тобой поговорить. Лучше в саду… – и Ильда многозначительно посмотрела на смущённую девушку.

Основательно растерянная, Сара вошла в кабинет и осталась стоять у двери, ожидая чего-то неприятного или даже страшного. Но гость вышел ей навстречу, и в его лице легко читалась озабоченность и некоторая нерешительность.

– Сара, я осмелюсь так вас называть, и мне необходимо вам многое сказать.

– Я слушаю вас, сеньор – робко ответила она, глаз не подняла, продолжая с опущенной головой стоять у двери.

– Ну зачем вы так, Сара! Мы с доньей Ильдой отлично поговорили… о вас.

Сара наконец вскинула глаза и бросила робкий взгляд на говорившего, что совсем не было для неё характерным. Ничего не спросила, опять голову опустила, явно волнуясь и бледнея лицом.

– Донья Ильда согласна помочь нам в наших странных отношениях. А они у нас достаточно странные, не так ли?

Сара жалко взглянула на дона Филиппа и опять не ответила. Лишь вздохнула и продолжала переживать молча.

Последний же продолжал тихо, почти ласково:

– Мне донья Ильда о вас всё рассказала. Признаться, я был порядком удивлён и даже разочарован. Но меня вдохновил пример семьи д’Арбаледо. И я оказался вынужден признать, что такие препятствия мне не помеха. Кто я такой, чтобы осуждать тебя, когда сам я далеко не безгрешен. Я готов признаться вам в своих чувствах открыто, и просить вас мне не отказывать сразу. Прошу подумать и вынести своё решение, Сара. А со своей стороны готов сейчас предложить вам своё сердце и руку.

Сара быстро подняла глаза, блеснула ими, и наконец ответила тихо:

– Я вам не верю, дон Филипп! – Сказала бойко, решительно без тени смущения или нерешительности.

Дон Филипп смутился, опешил, и не сразу нашёлся с ответом.

– Как вас понимать, сеньорита? – наконец спросил он.

– Так и понимать! – вскинула она голову, и прямо глянув в его глаза. – Вы, мужчины, слишком часто обманываете глупых девушек. А я этого не хочу, сеньор.

– Я не собираюсь вас обманывать, Сара! С чего вы взяли, что я смогу с вами так поступить? Я могу дать любые клятвы и обещания, что никогда и в мыслях не держал ничего такого, Сара! Вы можете мне верить. Тому порука ваших сеньоров, им-то вы верите?

Сара пожала плечами, что могло означать что угодно. Словами Сара ничего не ответила. Лишь щеки слегка порозовели. А после длительного молчания ответила все же:

– Это все слова, дон Филипп, их легко нарушить, особенно такой простушке, как я. Чем вы рискуете? Ничем! Мы для вас не те люди, перед которыми надо вести себя соответственно.

– Сеньорита! Вы меня знаете слишком мало, чтобы судить меня так жестоко!

– Вот и постарайтесь, чтобы я вас поняла и приняла ваши слова на веру.

Дон Филипп в недоумении смотрел на девушку. Та, с уже пылающим лицом и блестящими глазами, отвечала ему дерзко, и опускать голову не собиралась.

– Как вы можете так резко менять своё отношение и настроение?

– Сеньор, должна вам сказать, что вы для меня слишком важный господин, а я никак не могу вам соответствовать, и возраст у нас слишком разнится…

– Согласен с последним. Но это мало может иметь значения, если мы будем любить друг друга, в крайнем случае, без отвращения и ненависти. С моей стороны я рассчитываю лишь на любовь, а вы можете ограничиться одним уважением. Я могу согласиться и на это, в надежде на лучшее.

– А что сказала вам сеньора? – спросила вдруг с интересом Сара.

– Обещала всяческое содействие и помощь. Даже выразила удовлетворение.

Сара долго не отвечала, а потом молвила с сомнением:

– Я все равно боюсь, что у нас не может ничего путного получиться. Слишком мы из разных обществ, сеньор. К тому же это так неожиданно для меня, что я сейчас ничего не могу вам сказать определённого, дон Филипп. Мне надо многое подумать, посоветоваться с сестрой. Это очень важное решение, и так просто его решить трудно. Простите, дон Филипп, но так я считаю правильным.

Сара чуть склонила голову и повернулась уйти. На пороге обернулась, несколько секунд смотрела на соискателя её сердца и вышла, так и не проговорив ни слова, оставив дона Филиппа в растерянности и разочаровании.

В гостиной Ильда и Диего вопросительно смотрели на Сару, и ей пришлось остановиться и пояснить, что произошло в кабинете.

– Простите, сеньоры! Но я не могла так сразу принять его предложение. Я помню ваши наставления, сеньора. Мы ещё так мало знакомы, спешить просто вредно. Пусть пройдёт время и тогда проще на всё посмотреть.

Ильда повернулась к супругу, подняла брови, молвив с удивлением:

– Какая молодчина Сара! С этими важными сеньорами так и стоит поступать! Лучше так, чем сразу бросаться в сети их рабства, – со смехом закончила Ильда, но добавила: – А я скажу дону Филиппу, что ты ещё мало понимаешь в семейной жизни и тебе просто необходимо время для осознания и принятия его предложения. А оно слишком значительно, чтобы принимать его спонтанно. К тому же, тебе необходимо научиться жить в новых условиях. Это тоже так же трудно, как и вся жизнь среди аристократии. Хотя дон Филипп не такой уж и аристократ. Здесь он стал проще, чем в Испании, наверное.

– Где же я могу всему этому научиться, сеньора? – удивилась Сара.

– Это предоставь мне и дону Филиппу. Я ему всё растолкую, и он должен во всем разобраться и понять. Ведь мы женщины, и для нас это не простой вопрос.

– Перестань так смущать девочку, Ильда, – остановил Диего супругу. Пусть сама принимает решения. Ей устраивать свою жизнь.

– Ей стоит правильно понять свою роль в таком доме, как дом дона Филиппа. А это довольно сложное дело, Диего. И девочке необходима помощь. Сама она будет постигать премудрость слишком долго. А стоит поспешить, – Ильда со значением посмотрела на девушку. У той лицо вытянулось и показало чуть ли не смятение.

Ильда нашла дона Филиппа в саду, в одиночестве разгуливавшего по дорожке. Его вид говорил о плохом настроении.

– Грустите, дон Филипп? – спросила Ильда, подходя. – Пустое! Девчонка восприняла мои редкие поучения слишком буквально. Скорей всего, это женское виденье извечной задачи, связанной с кардинальной переменой в нашей жизни, когда мы получаем такие долгожданные и внезапные предложения. К тому же у Сары слишком резкий характер и часто его слишком трудно понять. Уверена, что скоро она всё поймёт, осознает и примет, как должное и необходимое. Унывать вам просто противопоказанно. Подарите ей пару безделушек, потом мы организуем обручение, а о венчании всегда можно договориться и потом. Тогда вы будете достаточно близко знакомы. И я волью достаточно в её глупую голову, наставляя на путь истинный. Кстати, она совсем не такая глупенькая, как можно о ней подумать. Голова работает вполне здраво, особенно в вопросах хозяйства.

– Это то, чего мне всегда не хватало. Однако для женщины это так необычно!

– Глупости, дон Филипп! Не стоит так принижать женский ум и возможности.

– Судя по вас, это вполне возможно, донья Ильда, – улыбнулся Филипп, поцеловал ей руку и с благодарностью кивнул. – Мне стало покойнее после ваших слов.

– Погуляйте ещё, дон Филипп, а я должна заниматься домашними делами. И дети тоже имеют право на моё внимание, – и Ильда поспешила удалиться, оставив сеньора поразмыслить и прикинуть все свои возможности и надежды.

А Сара в своей комнате старалась выверить свои возможности. В сильном волнении она раздумывала, копалась в своих чувствах и призналась, что предложение дона Филиппа льстило ей и возбуждало её гордость. И всё же его внешность ещё сильно её страшила, хотя ничего ужасного в ней не было.

Красоты в лице она не могла увидеть, но для мужчины это не так важно. Зато богат, знатен и по всем приметам он все же её любит. Это уже много для неё и вполне может служить трамплином для более сильного чувства, которое может возникнуть в будущем.

«Если у меня не возникнут чувство большой неприязни или других подобных чувств, то я вполне смогу согласиться с ним», – думала Сара, успокаивая и убеждая себя. Потом вспомнила обещание сеньоры приобщить её к некоторым обычаям того общества, в которое она приглашается.

Её размышления прервал приход Аны. Она немного пожалела о прерванных мыслях, но с сестрой стоит считаться.

– Я слыхала, что ты, Сара, успела отказать дону Филиппу? – спросила та и с укоризной уставилась в бледное лицо сестры. – Мы вроде бы договорились, Сара…

– Это ты от сеньоры набралась!? – взвилась Сара и вдруг опала, поняв, что обе они пытаются устроить её судьбу и предложение дона Филиппа всем им кажется верхом удачи и подарком судьбы. – Ладно, сестра! Можно и без поучений.

– Ты хоть понимаешь, как тебе судьба улыбается? Такую удачу трудно себе представить, а ты упираешься, словно строптивая коза! Остепенись!

– Я так и собираюсь поступить, Ана. Нельзя так сразу раскрывать свои карты и бросаться тут же в объятия первого попавшегося! Следует хоть немного поводить сеньора. И привыкнуть я должна. Он ведь не красавец, и вдовец, и в возрасте уже… И я не могу так быстро… Через несколько дней я обязательно дам ему понять своё положительное отношение и все пойдёт своим благополучным чередом. Я ведь уже немного понасмотрелась и чего-то стала понимать. И сеньора обещала помогать. Лишь бы в спешке не испортить всего.

Ана с удивлением глядела на Сару, и в её глазах читалось недоумение. – Где ты набралась такого, Сарита? Я раньше у тебя такого не замечала.

– Думаешь, я совсем глупая? Смотрю, наблюдаю, слушаю и мотаю на ус. Устраивать свою жизнь уже пора, сестра. Надеюсь это сделать успешнее тебя.

– Дай Бог, – скучно ответила Ана. – Желаю тебе успеха и благополучия.

– Буду молиться, – пообещала Сара. – И ты помолись за успех моего сватовства. Сеньора обещала мне всяческую помощь. Говорит, что мне трудно будет свыкнуться с такими для меня условиями новой жизни. Признаться, я побаиваюсь всего, что мне предстоит. И я намерена принять всякую помощь.

– Ты уже не чувствуешь страха перед доном Филиппом?

– Нет, но я ещё далека от привыкания. О других чувствах я ничего сказать не могу. Ещё трудно разобраться в этом. Надеюсь как-то переломить себя, и, если не полюбить, то хоть почувствовать уважение и признательность к нему.

– Тут ты, сестра, правильно мыслишь. Зато богатство будет тебе утешением. А это не так мало, Сарита. Смотри, не разочаруй меня. И сеньору тоже.

– Я и сама стремлюсь вас порадовать, Ана. Во всяком случае, я не сразу и не просто так поддамся на уговоры сеньора. Пусть добивается меня.

– Только не переиграй, Сарита! Это будет похуже предыдущего твоего романа. Разочарование будет страшнее.

– А я уже немного набралась опыта, сестра. Очертя голову бросаться не собираюсь, тем более к такому старому жениху. Дон Диего говорит, что меня ожидает привольная жизнь и прекрасное будущее с доном Филиппом. И всё же мне страшно вступать во враждебное мне общество.

Сестра на этот раз полностью согласилась с Саритой, заметив однако:

– Ничего страшного. Ты справишься. Ты у меня умная, не то, что я, глупышка.

Глава 29

Проходили дни. Дон Филипп часто посещал дом д’Арбаледо и уже успел подарить несколько дорогих подарков Саре. Они все эти дни, когда приходил дон Филипп, проводили в саду, гуляли, беседовали, а Ана постоянно подсматривала за сестрой, гадая, что у них происходит, и как Сара принимает ухаживания кавалера Филиппа.

А Сара весьма быстро, за неделю с небольшим, свыклась с возможностью брака, а подарки и внимание жениха уже давали свои плоды. Сара вполне благосклонно принимала знаки внимания, отвечала на них хоть и не с любовью, зато со смехом и довольно весёлым видом, что, казалось, вполне устраивало кавалера.

После одного из таких гласных свиданий, дон Филипп заявился к Ильде.

– Дорогая донья Ильда, – сказал он шутливо официально, – должен поблагодарить вас за совет, который вы дали вначале… того разговора, что состоялся у нас дней десять назад. Сеньорита и я стали ладить, и отношения наши с каждым днём улучшаются.

– Рада слышать! – улыбалась Ильда, внимательно всматриваясь в его карие глаза, большие и выразительные, под густыми бровями. – Я тоже говорила с Сарой. Мне показалось, что и она сильно изменила своё поведение в отношении вас, дон Филипп. И мы с Диего очень рады такому повороту её настроения. Могу поздравить вас с наметившимся успехом. Надеюсь, скоро мы отпразднуем обручение, а потом и венчание. Вы ещё не передумали?

– Где там, сеньора Ильда! Наоборот! С каждым свиданием я всё больше укрепляюсь во мнении, что наши дела идут вполне хорошо. И всё благодаря вам, милейшая Ильда, если я осмелюсь вас так называть! Ведь мой возраст, надеюсь, позволяет такую вольность?

– Вполне, мой друг Филипп! – засмеялась Ильда, и они чокнулись бокалами, скрепляя близость их отношений. – Я полагаю, что вам придётся покинуть пост в управлении полиции. Это вас как-то угнетает?

– Нисколько! У меня хорошая асиенда в восьми милях западнее города. Я с удовольствием уеду туда и буду наслаждаться уединением, особенно, если наш с Сарой брак состоится. Тогда уж обязательно приглашу вас в гости, и вы не посмеете отказаться, донья Ильда! Лишь бы ваши роды прошли успешно, как и у Аны. Теперь ведь это мои возможные родственники со стороны невесты.

– С удовольствием примем ваше приглашение. Вы верно заметили насчёт наших родов с Аной. За себя я не боюсь, а вот Ане предстоит рожать впервые. И это беспокоит нас с нею. Вся надежда на Господа и повитуху. Вы, полагаю, тоже против детей ничего не имеете?

– Признаюсь, что всё чаще думаю о них. И мечтаю, как у вас, Ильда. Но это было бы излишней требовательностью с моей стороны. Я даже боюсь об этом думать, особенно сейчас, когда всё почти наметилось и может свершиться.

Диего, наблюдая за растущей дружбой супруги и дона Филиппа, посмеивался в усы и подшучивал над Ильдой, когда они оставались одни.

– Смотри, Ильдита, как бы Сара ревновать не стала тебя. Они, я полагаю, достаточно сблизились, и терпеть твои заигрывания ей будет трудно.

– Смейся, смейся, Диегито! Однако у нас с Филиппом вполне доверительные и дружеские отношения, и мы с тобой уже получили приглашение посетить его асиенду. Естественно, когда у нас с Аной закончится беременность родами. И обязательно успешными и лёгкими, как у меня с близнецами.

– Довольно лестное приглашение, скажу я тебе, – отозвался Диего. – А что с его работой? Вряд ли ему удастся сохранить её. Да и нужна она ему, если у него будет молоденькая жена, которая вполне может родить ему не одного ребёнка. Вроде бы он мечтает о таком повороте их семейной жизни.

– Кто же будет против, Диегито! Тем более, что у него все близкие родные умерли в море. Даже могил нет, чтобы поклониться им.

– Я смотрю, Диего, что мы стали вроде родителей для Сары, – Ильда с улыбкой смотрела на мужа, но тот лишь ответил улыбкой, ничем не выдав своего отношения. – Как ты смотришь на это?

– Никогда даже не думал над этим. В общем-то, я не возражаю. Мы к ним так привыкли, что разницы почти нет. Они работают, словно наши дети, ухаживают за детьми, словно за братиком и сестричкой. Лишь муж Аны как-то странно иногда посматривает то в мою, то в твою сторону и вид у него при этом совсем пасмурный. А зря, скажу я тебе. Живут они у нас вполне прилично, ни в чем не нуждаются и деньги получают приличные. Ты бы пригляделась к нему, а?

– Считаешь, так лучше будет, коль узнаем причину?

– Мы просто обязаны быть в курсе того, что происходит у нас под носом.

– Хорошо. Попробую присмотреться.

Наконец Сара заявила сестре, что у них с Филиппом уже согласована дата обручения.

– Слава Богу, сестричка! Я так рада за тебя! Хорошо бы тотчас всё поведать сеньоре! Она тоже будет рада. Ты после венчания обязательно переедешь к мужу?

– Конечно! Как же иначе? Ты будешь скучать?

– Ещё как, Сарита! Мы ведь часто будем видеться. Или вы поедете в асиенду? Сеньора говорила.

– Это ещё не решено, Ана. До этого далеко. Вам надо родить, а уж потом и мы назначим время венчания. Филипп ещё боится, что я всё изменю.

– Разве у тебя есть для этого причина, Сарита? Не пугай меня своими выдумками. А то мне никак нельзя волноваться. Осталось мало времени. Вот бы здорово родить в один день с сеньорой! Я просто мечтаю об этом!

– Ничего не получится! У сеньоры будет раньше, на неделю или раньше.

– Сарита, а он тебя часто целует? – спросила сестра с острым любопытством.

– Каждый раз, когда посещает. А что, что-то не так? Надо бы отказывать?

– Думаю, что нет. Зачем это? А тебе нравится?

– Всё бы ты хотела знать, Ана! Ладно уж, скажу. Вначале не очень, а теперь нравится. Я даже волнуюсь в такие моменты. И он тоже.

– А он не требует большего? Ну… ты знаешь, про что я…

– Нет, сестра! Мне иногда кажется, что у него такого даже в мыслях нет. Этого, конечно не может быть, и всё же он со мною очень осторожен и бережно со мной поступает, как с хрустальной! Смешно, да?

– Нисколько! Он ведь уже в возрасте и солидном, а ты молоденькая, красивая и это вполне естественно в его положении. А тебе стоит пользоваться таким совершенно благоприятным случаем.

– Я и стараюсь, сестра! – улыбалась Сара и с хитринкой посматривала на Ану, которая тоже горела желанием побыстрее пристроить сестру в хорошие руки.

Тем временем в городе стали шириться слухи и сплетни о связи дона Филиппа со служанкой. Начальник полиции вызвал того к себе и у них произошёл довольно неприятный разговор.

– Дон Филипп, я не хочу слушать ваши оправдания, – начал начальник, – но губернатор уже делал прозрачные намёки относительно вас. Не стоит думать, что я смею пропустить эти намёки мимо ушей.

– Милейший дон Мануэль! – воскликнул Филипп, улыбаясь и весь излучая благодушие. – Я вас прекрасно понимаю. И готов хоть сейчас подать в отставку.

– Что ж, дон Филипп, – вздохнул начальник. – Вы снимаете с меня тяжкий и весьма неприятный груз. И примите мои искренние извинения за столь… – он просительно смотрел в глаза Филиппа и закончил с сожалением: – За столь неприятный разговор. Понимаете, что я просто был вынужден поступить так. Я надеюсь, что мы останемся друзьями и этот разговор будет лишь неприятным эпизодом в наших отношениях.

– Буду вам признателен, дон Мануэль, – Филипп встал, пожал руку и вышел, сохраняя достойный вид. Он даже был рад такому повороту в его судьбе. Роль полицейского уже порядком ему поднадоела. К нему в связи с этим отношение было несколько предубеждённое, что ему было вовсе не по нраву.

Дома он с облегчением разделся, облачившись в лёгкий халат и, растянувшись на софе, сказал женщине, в ожидании стоящей поблизости:

– Дорис, ты не сочтёшь за труд принести мне стаканчик вина с холодной водой? Стоит отметить такое событие.

– А что произошло, Авел? – в голосе женщины не слышалось обычное почтение прислуги. – У тебя вид слишком благодушный.

– Я наконец-то разделался с полицией! Откровенно говоря, мне мой поступок понравился. Теперь можно подумать о более приятном и пожить для себя.

– Прости, это не связанно с… – она запнулась и проговорила тише: – с увлечением какой-то служанкой? Об этом говорят в городе.

– Ты уже знаешь? – Филипп приподнялся и посмотрел в ждущие глаза сеньоры.

– Конечно. Об этом всюду только и слышно. Как ты мог опуститься до такого? Тебя отринут в этом обществе.

– Наше общество давно прогнило и обращать внимание на него я не собираюсь. Мне наконец выпало счастье заполучить любимую женщину, и ты мне в этом не помеха. И прошу больше не досаждать своими разговорами об этом, Дорис.

– А как же я? Ты обо мне подумал? Я так надеялась, что наши отношения когда-нибудь закончатся именно этим, Авел!

– Хватит, я сказал! Молчи и иди принеси мне вина! Я больше не желаю обсуждать с тобой мою жизнь! Я так решил, и не тебе меня переубедить! Иди же!

Дорис обиженно поджала губы, вскинула гордо голову и вышла. Вино принесла другая служанка, поставила стакан на столик и молча удалилась.

Филипп с недовольным видом выпил холодного вина, отставил стакан и задумался. А думать было над чем.

Дорис, женщина лет тридцати, была его дальней родственницей по линии жены и, умирая, сеньора де Кариньо взяла клятву с мужа, что тот будет заботиться о ней до её замужества. Он так и делал, но девушка влюбилась в своего опекуна. Вначале тайно, потом у них случилась интимная связь, которой Дорис придавала первостепенное значение в достижении своей цели женить дона Авела на себе.

Сам Филипп так не думал и лишь пользовался услугами молодой женщины, ничего не обещая и даже стараясь говорить об этом поменьше.

И сейчас Дорис посчитала себя вправе требовать от родственника своей доли чистого счастья. Он же думал иначе, и сейчас его занимала мысль о неизбежном столкновении двух соперниц. И главная из них ещё не подозревает о существовании другой. Это-то и тревожило сейчас дона Филиппа, заставляя с новых позиций посмотреть на близкое будущее.

Морщины брезгливости исказили его лицо. Встал, оглядел себя в зеркале и пошёл объясняться с Дорис.

На правах недавнего любовника, он без стука вошёл к ней в спальню. Она недовольно глянула на вошедшего.

– Мог бы и постучать, – сказала. – Чего тебе? Или хочешь посмотреть, как я страдаю?

– Меня эта мало беспокоит, Дорис. Я лишь хотел предупредить тебя, чтобы ты больше не питала никаких надежд. Я тебе и раньше ничего не обещал, а теперь и подавно для тебя всё закончилось.

– Я это давно поняла. Уже почти два месяца ты пренебрегаешь мною. Но я тебе, вернее вам, не обещаю лёгкой жизни, мой дорогой!

– Хорошо, что предупредила, – зло ответил Филипп. – В таком случае я должен принять ответные меры.

– Что ты хочешь сделать, Авел? – в словах Дорис слышался страх.

– Я ещё подумаю. Но не надейся, что я буду просто наблюдать, как ты станешь мешать нам строить нашу жизнь. Скорей всего я выдам тебя замуж. И уже завтра начну искать для тебя мужа. Хватит мне возиться с тобой. Я выполню обещание, данное твоей тётке.

– Ты этого не сделаешь!

– Ещё как сделаю, и ты мне не помешаешь, или пойдёшь в монастырь. Так и запомни, Дорис. Не смей мне мешать! И учти, моя невеста не мокрая курица и постоять за себя сумеет. И прошу готовиться к тому, что я тебе пообещал. Поразмысли хорошенько.

Филипп не стал слушать резкости, которые Дорис готова была выплеснуть на его голову. Он лишь услышал, как она разразилась проклятьями ему вслед. Это, однако, больше не интересовало, и всё же мысль о её мести заставила его призадуматься.

Уже на следующий день Филипп стал интересоваться возможностью выдать замуж родственницу, но оказалось, что это не так легко, как казалось. Нужно время и… деньги. За последнее он не волновался, а со временем дело обстояло хуже.

Потом ему показалось, что угроза Дорис может сильно подорвать их отношения с Сарой, и он решил, что необходимо ей все рассказать. Это будет меньшим из двух зол.

Сара выслушала Филиппа в молчании и долго не решалась ничего на это заметить. А затем молвила довольно отчуждённо:

– Значит, выйдя за вас замуж, я могу получить и ненависть вашей родственницы? А мне здесь отлично живётся, дон Филипп.

– Что означают твои слова, любовь моя?

– То, что я ещё должна подумать, прежде, чем соглашаться окончательно.

– Не говори так, моя любимая! Я всё сделаю, чтобы оградить тебя от всякого влияния этой особы. Я уже ищу ей мужа и вскоре надеюсь достичь успеха. В крайнем случае я её определю с монастырь. Я ей уже об этом заявил. Думаю, она задумается и перестанет мечтать и вынашивать планы мести тебе и даже мне. А моя связь с нею была мимолётной, редкой, и до знакомства с тобой. После я даже перестал приближаться к ней. Клянусь всеми святыми, милая моя Сарита! Из-за этого она пыталась даже устраивать мне скандалы, пока я вскоре не пригрозил ей замужеством или монастырём.

– Сеньор, я вынуждена просить вас воздержаться от дальнейших свиданий со мной. – Сара помолчала и добавила снисходительно: – По крайней мере, некоторое время.

Филипп хотел возразить, но Сара демонстративно повернулась и заторопилась вернуться в дом, оставив незадачливого жениха в растерянности.

Злость тут же всплыла волной, захлестнула его всего и тут же возникла мысль тотчас разделаться с Дорис раз и навсегда. Лишь подходя к дому, Филипп успокоился немного и дома уже стал рассуждать более здраво и уравновешенно.

Пришёл опять к Дорис. Вид его говорил ей, что произошло опять что-то неприятное и она настороженно ожидала разговора.

Филипп устало опустился на стул и помолчал с минуту, уставясь в пол.

– Ссора с невестой? – ехидно спросила Дорис, прервав молчание.

– Я пришёл заявить тебе, Дорис, что мои усилия в поисках для тебя мужа почти увенчались успехом. Я выделяю тебе двадцать тысяч и такие деньги тотчас повысили твои шансы. Я рассчитываю через месяц всё закончить и определить твою судьбу. Как и обещал твоей тётке, а моей жене. Это была её мечта. И я её осуществлю, моя Дорис.

– Я не дам согласия, – коротко ответила Дорис.

– За те деньги, которые я пожертвую церкви, любой священник не услышит твоего отказа и несогласия.

– Не могу поверить, что ты, такой благородный, можешь пасть так низко, Авел!

– С кем поведёшься, от того и наберёшься, милая Дорис. Ты ведь не сильно обеспокоена своими средствами для достижения своей цели. Ты даже не достигнешь её. Однако стремишься помешать моему счастью. Я допустить этого просто не могу, и выполню наконец-то свои обещания.

Филипп не дал Дорис возможности ответить, быстро вышел и плотно прикрыл дверь. Злость душила его, и с этим трудно было бороться.

Он вспомнил, как хорошо беседовали с Ильдой. И захотелось опять поговорить с этой красивой мулаткой, так мудро и здраво судившей о многих вещах.

– Дон Филипп! Рада вас видеть. Мы давно с вами не болтали, у вас озабоченный вид. Что-то произошло? Вина?

– Не откажусь, донья Ильда. Хотел бы поговорить с вами. Дело приобретает нехороший оборот и стоило бы его обсудить с вами. Диего дома?

– Скоро должен быть. Ну, что такое?

Филипп все обстоятельно рассказал, постарался даже сгустить краски. Ильда внимательно слушала, смотрела в глаза сеньору и впитывала его слова.

– Положение очень характерное и обычное. Должна сразу предупредить вас, что Сариту я в обиду не дам.

– Но что вы можете сделать, Ильда? – взмолился Филипп, поднял глаза к потолку, но выражение его лица совсем не стало более христианским.

– Очень многое. Если дело окажется настолько серьёзным, – тоже серьёзно сказала Ильда. – Эта ваша Дорис должна уяснить, что я шутить с нею не намерена, и пусть не питает надежд, что ей удастся навредить Саре. Это ей дорого может обойтись.

– Неужели, Ильда, вы на самом деле в состоянии так поступить с Дорис? – Филипп уже понял, на что намекает Ильда и страх проник ему в сердце.

– Ради близкого человека я на многое готова, Филипп. И остановить меня будет трудно. Разве что Диего попросит…

– Неужели слухи о вас правдивы, Ильда?

– Ну что вы, Филипп?! Сплетни и больше ничего. У меня всегда имеются некоторые способы воздействовать на обидчика. Лучше скажите, как Сара это всё восприняла? Я знаю её, как своенравную и строптивую девушку, но в общем добрую и стремящуюся к лучшему в своей жизни.

– Запретила мне свидания, и я, как юноша, согласился с нею. Но оставила надежду. Дала понять, что это временная мера. И я её вполне понимаю. Она пока не может простить мне моё увлечение, хотя это даже не увлечение, а простое физическое влечение, всегда довлеющее над мужчиной.

– Я считаю это проявлением её добропорядочности и требовательности. Совсем не считаю это плохим качеством.

– Мне тоже это импонирует, однако так тоскливо это неопределённое воздержание от общения с нею! Я уже так привык к нашим свиданиям, что уже не мыслю дня прожить без её общества. Хоть бы быстрее пришло время венчания!

– И все же о вашей Дорис, Филипп. Я всецело поддерживаю ваше решение её выдать замуж. Если требуется помощь, можете рассчитывать на нас с Диего.

– Спасибо, я всё же обойдусь собственными силами. Не хочу вас утруждать. Вы и так очень много для меня сделали и делаете. Я в долгу у вас, милая Ильда. Диего в этом как-то почти не принимает участия, а вы… совсем другое дело. И я вам так благодарен!

– А я поговорю с Саритой. Пусть скостит ваш пост и простит вашу невинную и давнюю шалость! – улыбалась Ильда излишне вольно.

Вечером Ильда зашла к Саре. Та возилась с тряпками, проявляя аккуратность и бережливость.

– Сарита, скоро тебе не будет нужды так беречь свои одежды. У тебя будет всего достаточно.

– Я и сейчас, сеньора, имею всё или многое, и это нисколько не мешает относиться к вещам бережно и аккуратно. Это Ана меня приучила. Раньше я совсем плохо относилась ко всему, что попадало ко мне в руки. Сколько раз сестра меня ругала за это. И я поняла, что так у меня всегда будет, что одеть. У нас в семье так было заведено, а Ана у вас всему научилась и передала мне. И в нашем районе так поступали почти все женщины. Это я о Португалии.

– Я так и поняла, Сара. Но я пришла просить тебя за дона Филиппа. Он вовсю страдает и ждёт окончания карантина, что ты наложила на него. Прости его. Ведь это он позволял себе до вашего знакомства. Сейчас у него лишь ты на уме. А с Дорис он спешно занимается, пытаясь поскорее найти ей мужа.

– Сеньора, он же и потом может позволять себе такие… шалости, – возразила Сара, с недоверием глядя на Ильду.

– Это уж будет во многом зависеть от тебя, моя милая. У хорошей жены никакой муж к любовнице не пойдёт.

– У вас так и было, сеньора? – хитро спросила Сара.

– Именно! Хотя… – Ильда задумалась, считая, что даже Саре не стоит говорить всего. Потом передумала и ответила: – Хотя однажды это случилось ещё в Португалии. Но я ему простила эту мелочь. То было любопытство к старой юношеской влюблённости. Да и то не он был зачинателем. То его старая любовь возомнила себя отменной любовницей и сама проявила слишком острый интерес. У него не выдержала воля и он сдался. Потом мне всё и рассказал.

– Я бы не простила, сеньора!

– Милая, бывают случаи, когда иначе загубишь всю жизнь. А стоит ли из-за пустяка так поступать? Тем более, он сам рассказал, покаялся, просил простить его, и обещал больше ничего подобного не совершать.

– И вы ему верите, сеньора?

– Диего выполняет свои обещания и я верю его слову.

– Вдруг и он вас обманывает, сеньора?

– Пока я этого не вижу. А дальше посмотрю, будет ли что…

– Мужчинам легко нас обмануть, сеньора, – глубокомысленно заметила Сара. Ильда улыбнулась покровительственно, ответила строго:

– От меня он не сможет ничего скрыть, Сарита. И ему это известно.

– Известно? – удивилась Сара и с недоверием смотрела в её глаза.

– Конечно, моя Сарита! Это у меня хорошо получается. Твоя сестра тоже о том знает. Была свидетельницей ещё в Португалии. Сейчас я почти не использую своего дара. В другом случае я могу и воспользоваться им.

– Вот здорово, сеньора! Как бы мне хотелось иметь такой дар! Это возможно или то божий дар?

– У меня он от бабушки. Так сказала мама. Сама я бабушку никогда не видела, а мама давно умерла.

– Значит, сеньора, вы советуете мне строго Филиппа не судить?

– Излишняя строгость лишь может способствовать отдалению супруга. И увлекаться строгостью вряд ли полезно. Во всем держись середины и меры. Тогда семейная жизнь будет приятной и счастливой.

– А вот у сестры, как она говорит, с этим плохо, сеньора Ильда.

– Она мне ничего не говорила. Странно. И что у неё с семейной жизнью?

– Сама толком не знаю, но так мне сказала Ана. Вам она легче доверится, донья Ильда. Поговорите и узнаете.

Они расстались довольные друг другом. Сара долго раздумывала над словами Ильды и призналась сама себе, что та во многом права.

На душе как-то сразу стало легче и веселее. Захотелось увидеть несчастного Филиппа, но время было уже под вечер и приходилось ожидать следующего дня.

Неожиданно у Аны начались роды и в доме сразу возникли суета и беготня.

Ильда тоже перепугалась за своё состояние и постаралась спокойнее отнестись к этому, давно ожидаемому, событию.

Сара спросила у бабки-повитухи, прибежавшей на зов:

– Как моя сестра, бабушка?

– Пока дела плоховатые, девочка. Трудные роды предстоят. Я побегу…

Муж Аны в волнении не находил себе места и постоянно спешил узнать состояние жены. Сара часто заходила к Ане, успокаивала, утешала и помогала, чем могла.

Бабка оказалась права. Роды длились более суток, и весь дом стал похож на растревоженный улей, где пчелы постоянно кружили вокруг, готовые ужалить.

Наконец из спальни донеслось тихое, но такое долгожданное – крик ребёнка. И наступило другое время, другие заботы и волнения.

Ана была плоха и бабка-повитуха опасалась за её жизнь. Пригласили врача, но тот ничем не мог помочь роженице. Пришлось Ильда заняться врачеванием. С трудом передвигаясь, она все же приготовила укрепляющие настои и отвары, чем и поила больную, приговаривая ей лишь известные наговоры и молитвы. Диего с беспокойством уговаривал жену полегче двигаться и не волноваться, боясь за саму следующую роженицу.

– Я делаю доброе дело, Диегито, и это может быть зачтено мне в будущем, – отвечала Ильда, продолжая врачевать Ану. – Дня через два ей должно полегчать.

– Смотри, сама раньше времени не свались, родная.

– Положись на Господа, а я ещё и на своих предков и богов. Великая Мать Акровери должна учесть мои старания в уважении её памяти в чужих землях. – И Ильда стала что-то бормотать и причитать, моля, видимо, своих богов о помощи и ниспослании исцеления бедной Ане.

Диего лишь следил, чтобы никто не видел её заклятий и просьб.

На третий день Ане стало легче и вскоре стало ясно, что болезнь отступает, а потом женщина и вовсе начала довольно быстро поправляться. Через неделю роженица смогла встать, и в доме стало веселее. Лишь плач и крики новорождённой девочки постоянно напоминали о таком важном событии, как рождение нового человека.

Лишь муж Аны был раздосадован и недоволен дочерью, мечтая о сыне. Ана по этому поводу сильно переживала, а Диего спросил её очень серьёзно:

– Может быть, я смогу тебе помочь, Ана. Поговорить с ним?

– Нет, пожалуйста, сеньор! – испуганно ответила Ана. – Мы сами во всем разберёмся, дон Диего! Прошу вас!

– Ладно! – согласился Диего и перестал приставать. Но внутри его души возникло ощущение чего-то странного и непонятного. И в то же время ответ Аны показался слишком поспешным и совсем не убедительным. И посчитал себя обязанным всё же выяснить, что происходит в их семье.

Ильда, выслушав мужа, согласилась с ним и предложила:

– Я бы тоже хотела узнать, что там у них случилось, что живут они совсем не так, как мы все рассчитывали.

Глава 30

Почти две недели спустя Ильда легко разрешилась мальчиком. Диего тут же предложил окрестить Хулио, и Ильда согласилась.

Поскольку Ильда уже на следующий день встала, Филипп испросил позволения назначить день венчания.

– Сколько можно ждать, донья Ильда? – слёзно просил он. Сара в это время в разговоре участия не принимала, находясь рядом с Аной. Та ещё была слаба и требовала ухода.

– Сарита, – просила она – как можно нанять кормилицу? У меня почти нет молока, а ребёнок слишком слабый. Это же так много денег стоит.

– Если сеньоры не смогут тебе дать денег, то я попрошу у Филиппа. Двадцать песо для него ничего не стоит. Только и ты не отказывайся от его помощи. Я тогда буду в глупом положении. А это накануне бракосочетания. У нас будет мало времени на другие дела.

– Хорошо бы, сестра. Ты же видишь, какая я ещё слабая. Муж так и не собирается участвовать в уходе за дочкой, а она тоже слабая и я боюсь за её жизнь. Какое невезение!

– Не расстраивай себя пустыми страхами, Ана. Всё ещё станет на свои места и ты будешь потом вспоминать это, как страшный сон. Не терзай себя.

– Сеньоры согласились назначить день свадьбы?

– Согласились! Это будет через две недели. Уже скоро. Я так волнуюсь! Дорис до сих пор без жениха, хотя Филипп обещал вскоре всё устроить. Говорит, что уже жених есть и скоро совершится официальное обручение. Скорей бы Дорис уехала к мужу. Я боюсь её, сестра.

– Ты же такая бойкая, Сарита! Тоже нашла, кого бояться! Сама нагони на неё страху. Как войдёшь в его дом, так и бери всё в свои руки и тогда можешь легко избежать претензий той Дорис. Ты её видела хоть?

– Один раз издали. Филипп показал как-то из коляски. Вполне приличная сеньора. Даже высокая, не то, что я. Даже ты выше меня.

– Какое это имеет значение, Сарита? Ты, главное, сразу становись хозяйкой. И никаких послаблений этой Дорис. Вряд ли она выйдет замуж так скоро. Мы с доньей Ильдой поможем тебе на первых порах. Будем приходить часто и с детьми, так чтобы той стерве не было возможности тебе что-нибудь сделать плохое.

– Мне дон Диего намекал, что так и будет, коль Дорис станет палки мне в колёса вставлять. Хорошо бы…

Венчание состоялось в ближайшей церкви при малом стечении гостей. Большинство друзей Филиппа отвернулись от него, и это очень понравилось Саре. Эти гости такой страх наводили на неё, что теперь она осмелела и чувствовала себя вполне сносно, боясь лишь самой брачной ночи.

– Ничего не бойся, Сарита! – уговаривала её Ана. – Филипп мужчина опытный. Он сам всё сделает, а ты лишь не противься и хоть слегка подыгрывай. Потом сама всему научишься, и я тебе подскажу, а больше донья Ильда, если ты к ней обратишься, что было бы хорошо.

– Разве я осмелюсь, сестра! Хотя ты меня успокоила.

– Тебе вообще бояться нечего. Ты ведь не девственница, значит будет всё нормально и даже приятно, хоть и первый раз. Тот раз можно не считать. Ты тогда ничего не поняла, лишь страха натерпелась.

– Хорошо. Завтра приду и всё тебе расскажу, – пообещала Сара и поспешила.

Ужин остался в памяти Сары как толпа любопытных глаз, наблюдавших за женой такого важного сеньора. Все помыслы сосредоточились на страхе перед скорой ночью и Дорис. Та приняла её холодно, вежливо, а по глазам видно было, что на душе у той скребли не кошки, а тигры. Однако за рамки никто не посмел выйти, и ужин прошёл вполне пристойно и даже тихо.

– Сарита, – наклонился Филипп к уху молодой жены, – мы тихонько удалимся. Тебе будет неприятно внимание гостей, и потому я проведу тебя другим переходом, любимая моя. И не дрожи ты так! И Дорис пока ведёт себя прилично. А через три недели она вовсе исчезнет из нашего дома.

Сара с благодарностью посмотрела на мужа, и согласно кивнула. Она была несколько бледна, что вполне вписывалось в её положение. Сара заметила тревожный взгляд Аны, кивнула и ей, получила ободряющий кивок в ответ, и на душе у бедной девушки стало теплее. Поискала глазами Ильду. Но та была занята разговором и не повернула голову в её сторону.

Она очнулась от шёпота Филиппа, который напомнил ей о бегстве.

Незаметно проскользнув в дверь, они быстро заспешили к спальне. Филипп с волнением открыл дверь. Внутри горел внушительного размера шандал в три свечи, комната утопала в цветах и благоухала дорогими духами и ладаном. Это чуть не вскружило голову Саре.

– Позволь внести тебя на руках через порог, любовь моя, Сарита?

Она не ответила, но была согласна с Филиппом.

Шикарная кровать приняла маленькое тело в свои объятия, а проворные торопливые руки Филиппа уже освобождали её от одежды, спеша насладиться столь долгим и желанным мгновением обладания любимым телом. Горячие поцелуи жгли её шею, щеки, губы и спускались ниже, пробуждая страсть и желание. Сара млела от полноты чувств и уже сама спешила избавиться от охватившего её страха и почувствовать сладость обладания мужчиной. Не насильником, а достаточно желанным, хотя ещё не любимым.

Страсть, столь долго копившаяся, вылилась в бурную любовь. Короткую, свирепую и страстную. Сара сама не все осознала, кроме бурного наслаждения, охватившее её тело в коротких конвульсиях. Она успела потребовать задуть свечи и теперь почти в полной темноте она прислушивалась к утихавшим ударам сердца, ожидая, что предпримет дальше Филипп. А он уже снова ласкал её горячее тело, тоже готовое принять его вновь. Молодое тело ещё не насытилось мужской любовью и жаждало продолжения.

Потом, отдыхая, она пыталась проследить всё от начала и до конца, и ничего у неё не получалось. Лишь бурные всплески наслаждения и стыдливые стоны её и мужа слышались в ушах, а сердце никак не хотело успокаиваться, требуя продолжения. Но стыдливость гасила эти желания, хотя Филипп был ещё свеж.

– Я не причинил тебе боли, любимая? – спросил он в промежутке между поцелуями и ласками, которые она воспринимала тоже с трудом, боясь прослыть распутницей и оскорбить тем супруга.

– А что, должно быть больно? – глупо спросила она и сама застыдилась, вспомнив, что она не девственница.

– Вдруг так и было! Я ведь потерял контроль над собой. Так долго ждал этого мгновения, любимая. Ты такая приятная, мягкая и нежная!

– Никогда не замечала такого в себе, мой Филипп. Но мы совершенно голые!

– Темно ведь, моя ненаглядная! Никто тебя не видит. А я бы хотел…

– Никогда! Даже не вспоминай! Я со стыда сгорю!

После сиесты Сара поспешила к сестре. Она с нетерпением ожидала встречи и на уговоры Филиппа остаться, отказала, заявив решительно:

– Я обещала сестре, а обещания следует выполнять, мой Филипп. Я долго не задержусь. Мне ведь здесь так много нужно узнать и поскорее войти в ваше, теперь уже наше хозяйство. Сам понимаешь, милый мой супруг! Странно звучит, не находишь? Кстати, Филипп, ты должен предупредить Дорис, что теперь я здесь хозяйка, и пусть дня за три отойдёт от всех дел в доме.

– Молодец! Я на это надеялся и полностью тебя поддержу. Так и сделаю в твоё отсутствие. Обещай скоро вернуться. Коляску можешь домой не отправлять. Я тут побуду. Поговорю с Дорис, с прислугой, и отдам некоторые распоряжения по дому. Мы ведь собирались ещё на асиенду поехать. Ты не забыла?

– После такой ночи я почти все забыла, мой супруг! – лукаво улыбалась Сара и многообещающе подмигнула, немного по-детски.

– Это меня радует, моя любовь и надежда всей моей жизни. До скорого!

Ана встретила сестру блеском глаз, в которых легко замечался вопрос, и не один. Она кормила дочь, но та сильно капризничала. Её что-то беспокоило, и мать с удовольствием отдала её кормилице. Ребёнок тут же успокоился.

– Наверное, у меня молоко плохое или я не умею обращаться с детьми, Сарита, – виновато заметила Ана. – С кормилицей всё иначе и намного лучше.

– Ну и пусть так будет. Лишь бы ребёнку было хорошо, остальное не так важно, сестра.

– Ну рассказывай! У тебя такой вид, словно ты вернулась из рая. Как прошла ночь? Сильно боялась?

– Не сильно, но побаивалась. Зато потом мы полночи не спали! Филипп оказался великолепным любовником, Ана! Я была в восторге и забыла про все страхи! Даже сейчас меня будоражит воображение и… ты не поверишь… желание!

– Что это ты так возбуждена, Сарита? – удивилась Ана и добавила: – У меня ничего такого не случилось. Я до сих пор сомневаюсь, довольна ли я мужем в постели или так со всеми бывает.

В словах Аны слышались грусть и сожаление. Сара с удивлением смотрела в печальное лицо сестры, а затем спросила:

– Как такое может быть, Анита? Я сейчас постоянно чувствую то ощущение жуткого восторга и удовольствия, которое испытала ночью! Надо бы тебе поговорить с доньей Ильдой. Она в этих делах отлично разбирается. Я это уже поняла из её разговоров ещё раньше. Вдруг у тебя что-то не так?

– И я так думала, но мне страшно узнать что-нибудь плохое о себе. Да и неловко как-то спрашивать о таком, да ещё сеньору.

– Глупости! Сеньора нам словно мать или хорошая тётка. Всегда готова помочь. Смотри, как она мне помогала перед свадьбой. И тебе тоже. Спроси. А я сама ещё ничего не знаю.

– Но я рада, что у тебя хоть все в порядке, Сарита! Я сильно переживала за тебя. Особенно вчера, когда вернулась с ужина. Вы улизнули нарочно?

– Да! Филипп потребовал меня в спальню. Вот тогда мне и было наиболее страшно. Но скоро все прошло, и мы отлично провели ночь. Только сейчас до сих пор вялость и сонливость. Не выспалась. А ещё утром я проснулась, а он смотрит на меня, а я совершенно голая, как и он. Так испугалась, но Филипп не дал мне опомниться и взял меня почти силой. И я поняла, что стесняться глупо и не нужно. Правда, и тогда мне было немного неловко, но и приятно, что я доставляю супругу удовольствие созерцать меня, моё молодое красивое и свежее тело. И мне интересно смотреть на его голое тело. Это так возбуждает! Прямо взлететь хочется, да крыльев нет! – Сара весело смеялась, а Ана с завистью смотрела на сестру, и мрачные мысли роились в её голове.

– А я так и не осмелилась увидеть голого мужа, Сарита. Больше года вместе живём и всегда в темноте. Но я и не мыслила ни о чем таком… Это так стыдно даже подумать, а ты, а вы?

– Значит, у вас нет настоящей страсти, сестра. Да и любви, наверное, нет.

Сара погрустнела и примолкла. Ей стало жаль сестру и расхотелось делиться с нею своими секретами и впечатлениями. Хотелось помочь Ане, но сама не знала, как это сделать. И настроение сразу упало.

– Анита, милая, не грусти. Все ещё может наладиться у вас. Я тоже сколько времени боялась, сопротивлялась и колебалась. А получилось намного лучше, чем предполагала. Так и у тебя будет. Ты только не грусти и будь веселее, и обязательно поговори с сеньорой. Обещаешь?

Ана молча кивнула и Сарита поняла, что дальше говорить не стоит. Да и не хотелось. Хотелось побыстрее оказаться дома, и даже мысль о Дорис не заслонила это желание.

В доме все было тихо, и Сара удивилась, что Филиппа не оказалось. Но служанка ответила на вопрос хозяйкин:

– Сеньора, хозяин в спальне сеньориты Дорис. Слышала, как они ругались, а только что слышались всхлипывания сеньоры Дорис. По-моему, хозяин требует от сеньоры, чтобы она быстро вышла замуж.

– И что сеньора Дорис?

– Плачет и отказывается. Я, грешным делом, подслушала под дверью, да простит меня Господь!

– Раз ты так много знаешь, то скажи, хозяин, часто посещал по ночам спальню сеньориты Дорис? Говори без страха.

– Бывало, сеньора, но не так часто. Раза два в месяц, а то и реже. Из-за этого сеньорита часто выговаривала хозяину, требуя большего внимания к себе.

– А что хозяин на это?..

– Посмеивался, сеньора. А вы меня не выдадите? Меня могут сильно наказать.

– Не бойся. Слушай, смотри – и говори мне, и тебе ничего не будет грозить.

– Как скажете, сеньора, – поклонилась служанка и ушла, а Сара с нетерпением стала дожидаться Филиппа.

Она обошла почти весь дом, где было семь комнат и несколько помещений для прислуги. Но их пока что было мало, всего две. Кухарка и служанка, убирающая и подающая.

Её приятно удивила их спальня. Убранная и чистая, вся в цветах, что благоухали дурманящими запахами, возбуждающие и заставляющие грезить.

Хотелось с разбега упасть на кровать, но постеснялась мять так аккуратно застеленную и блаженно зажмурилась, вспоминая прошлую ночь.

Услышав звуки шагов Филиппа, она вышла ему навстречу и заметила сильное волнение на его лице.

– Мне служанка сказала, что ты был у Дорис. У вас произошёл неприятный разговор? Успокойся, милый мой супруг! Я так спешила к тебе, боясь рассердить тебя долгим отсутствием.

– Проклятая баба! – ругнулся Филипп, никак не успокаиваясь.

– Опять не желает выходить замуж?

– Ничего не желает, взДорися стерва! Отправлю её в монастырь, раз не хочет нормальной обеспеченной жизни с нормальным мужчиной! Тогда запоёт иначе, да поздно будет. И мне дешевле обойдётся!

– Погоди, не спеши, Филипп. Она ещё может передумать и согласиться. Подожди немного. Завтра всё может быть совсем иначе.

– Только из уважения к тебе, дорогая моя! Но потом я буду непреклонен!

Сара поняла, что у них на самом деле произошёл крупный разговор, но ничего не было решено. И сейчас Филипп был настроен очень решительно.

– После сиесты поеду в монастырь кармелиток и попрошу настоятельницу в нашем деле помощи. За тысячу песо она никогда не откажет мне в такой безделице, как принять послушницей сеньориту Дорис.

Сара хотела возразить, но передумала, посчитав, что не стоит всё это затягивать, пока не случилось чего наихудшего. Страх закрался в её сердце и уже не отпускал.

Без особого восторга они отдались друг другу, и Филипп уехал, обещав вернуться к вечеру. Конюх, оставшийся при доме, сказал Саре, что хозяин коня погнал быстро.

– Как бы не загнал скотину, – посетовал он, отвечая на вопрос Сары.

– Если сеньорита Дорис спросит про хозяина, отвечай, что не знаешь ничего.

– Конечно, сеньора, – ответил конюх, понимая, что лучше не спорить с молодой хозяйкой, так жаждущей быстрейшего разрешения хозяйского вопроса.

Сара видела, как Дорис тоже что-то спрашивала у конюха. Потом она поднялась к Саре и, гордо вскинув голову, спросила:

– Куда уехал Авел?

– Не доложил, – коротко ответила Сара, стараясь держать себя строго и независимо. – Обещал к вечеру вернуться.

– Ты рано празднуешь победу, дурочка! – прошипела Дорис и вышла, обдав её волной запахов дорогих духов.

Сара посмотрела ей вслед и позавидовала, как та держится и ходит, словно настоящая принцесса. И вспомнила Ильду. У той тоже походка была отменной.

Оставшись в спальне одна, Сара разделась, предварительно закрыв дверь на задвижку. Стала рассматривать себя в большое зеркало. В нем она себя видела почти целиком. Придирчиво вглядывалась в своё тело, ища изъяны. Подумала, что ноги могли быть и подлиннее. Но в остальном она осталась довольной. Ещё подумала с некоторой гордостью, что у Аны фигура была похуже, даже в юности.

Было довольно жарко, и Сара легла отдохнуть и неожиданно заснула. Сон её нарушился при звуке лёгкого скрежета в двери. Она в ужасе вскочила. Слышала, как кто-то пытался открыть дверь прутиком, засунутым в тонкую щель.

Сара тихо накинула на тело халат, завязала пояс и на цыпочках подошла к двери, прислушиваясь. Там, снаружи, кто-то дышал, явно не справляясь с задвижкой. Хотелось открыть и взглянуть, но не решилась, испуг сковал её волю и решимость. И оружия никакого в комнате не было.

Она огляделась и быстро подошла к окну. Оно выходило в сад, до земли было не более сажени. Села на подоконник, спустилась на согнутых руках и спрыгнула на землю. Никого вокруг. Сара быстро, почти бегом, пошла к дому заглянуть, кто ломится в дверь.

Но она опоздала. Лишь запах духов говорил, что то была Дорис. Сара это легко распознала и поспешила в спальню Дорис. Та была там, и в её глазах мелькнул испуг, хотя владеть собой сеньорита умела. Но запах был тот же.

– Что тебе нужно? – спокойно, скрывая волнение, спросила Дорис.

– Хотела посмотреть твою комнату, – тоже овладев собой, ответила Сара. – Служанка сказала, что у тебя отличный вкус, и я захотела посмотреть.

– А стучать тебя не учили?

– У нас это не принято. Темнота, знаешь ли. Извини, что так получилось.

Окончательно убедившись, что то была Дорис, Сара поискала на кухне и захватила самый длинный нож, который и спрятала в спальне, примерив рукоятку к ладони. С таким оружием вполне можно защититься от женщины.

Филипп вернулся, как и обещал. Лошадь едва держалась на ногах, дрожала, клочья пены падали с её мокрой шкуры.

– Хозяин, загнали коня! – чуть не вопил конюх, обтирая несчастное животное.

– Заткнись! – грубо ответил Филипп и прошёл в дом.

– Мой супруг, что такой сердитый? – вышла на крыльцо Сара, наблюдая за Филиппом. – Неудачно съездил?

Филипп быстро поцеловал Сару и пошёл обмыться, бросив на ходу:

– Полей мне, Сарита. Страшно вспотел и устал под солнцем!

Филипп быстро разделся за домом, где стояла бочка с дождевой водой. Видеть голого мужчину Саре было ещё не привычно, но она охотно помогла ему с купанием. Вытираться не стал и, обернувшись полотенцем, пошёл в дом.

– Тебя гложет нетерпение? – спросил Филипп, сев на кровать. – Понятно. Я два часа уговаривал настоятельницу принять Дорис. Она, стерва, прости Господи, всё цену набавляла. Сговорились на полугорах тысячах. Зато через день я могу отправить Дорис на постоянное место жительства. В монастыре ей будет отлично. Будет время подумать и раскаяться. Как считаешь, Сара?

– Она сегодня пыталась открыть мою дверь, когда я прилегла, Филипп. Прутиком железным орудовала. Да я так испугалась, что вылезла в окно и вернулась назад глянуть. Точно она. По запаху духов легко узнать.

– Что она хотела сделать? – удивился Филипп и в его словах слышался страх за Сару.

– Я зашла к ней в комнату, но мы не говорили об этом. Но она явно хотела проникнуть ко мне в комнату. Я сильно испугалась.

– Я думаю, Сарита! Этому надо помешать. Теперь я не стану её слушать. Её отговорки меня не убедят. Послезавтра я её отвезу в монастырь.

– Филипп, лучше сегодня ей ничего не говорить, – просила Сара. – Вдруг она решит положить конец нашему счастью и попытается меня убить? Или тебя!

– От этой стервы всего можно ожидать, – зло ответил Филипп. – Я её запру в комнате, а окно тоже закрою на решётку. Пусть тогда пытается!

– Филипп, я прошу тебя принести сюда пистолет, – взмолилась Сара. – Я с таким оружием умею обращаться. Я боюсь даже с тобой оставаться без оружия на ночь. Сегодня днём я так перепугалась, что едва не закричала от страха. Я хочу попросить донью Ильду помочь мне. Она обещала, если я обращусь.

– Успокойся, и не надо так волноваться, Сарита. Что она сможет сделать тебе, если я рядом с тобой. Но, если ты так настаиваешь, то я принесу тебе пистолет. Поменьше, какой найдётся.

Сара внимательно осмотрела пистолет. Английской работы, он стоил больших денег, и это Сара тотчас заметила Филиппу.

– Ты давно его купил? Уж очень он красивый и дорогой.

– Дарю, Сарита! Пользуйся на здоровье. Вижу, что ты правду сказала. Умеешь с ним обращаться. Он не заряжен.

– Я вижу, дорогой. Спасибо. Ты мне очень приятный подарок сделан. Я его заряжу, а ты собирался поговорить с Дорис, но прошу, только завтра.

– Ладно уж, Сарита! Отложим до завтра.

Поздно утром прискакал посыльный из монастыря. Он передал записку от настоятельницы. Сара заглянула в лицо Филиппу, ожидая, когда тот прочтёт.

– Что там, мой супруг? – поинтересовалась Сара, видя, что лицо мужа стало мрачнеть. – Неприятности?

– Не совсем, но всё же… Настоятельница заболела, и не может принять нас сегодня. Просит перенести встречу на два-три дня.

– Это не может быть подвохом? – Сара тоже стала нервничать.

– Вряд ли, но неприятно. Я полагал, что сегодня могу спать спокойно. Тем более, что я уже только что поговорил с Дорис.

– И как она восприняла известие?

– Странно, но вполне спокойно. Не то, что вчера, когда мы поссорились в очередной раз. Что ж, будем ждать. Делать нечего. Поедем к твоим после обеда. Мне хотелось бы перемолвиться словечком с Ильдой. Да и с Диего не мешает переговорить о деле. Я ведь теперь должен думать и о прибыльности асиенды. Будем с тобой выращивать продовольствие и продавать его. Рабы имеются, а их используют незначительно. Это слишком расточительно. Что ты на это можешь сказать? Ты ведь была хорошей хозяйкой у д’Арбаледо.

– Ты правильно решил, Филипп. Нечего бездельничать и проедать то, что тебе оставили твои предки. Дон Диего постоянно так работает, хотя основной доход у него не асиенда. Она у него тоже приносит пока одни убытки. Но донья Ильда хотела её иметь, да ещё и с водопадом. А земля там бросовая и купили её за гроши.

– Вот скоро мы переберёмся в мою асиенду, и ты станешь там хозяйничать. Я в этих делах ничего не соображаю. Я и семейство д’Арбаледо туда пригласил пожить.

– А сестре можно туда?

– О чем речь, любимая! Конечно! Мне, правда, её супруг не очень нравится.

– Мне тоже, милый мой. И мы его оставим дома. Пусть хоть так помогает.

– У неё с ним жизнь не складывается?

– Ничего не получается. А теперь, когда Ана родила дочь, и вовсе разладилась. Грустно это. А мы так любили друг друга. Теперь у сестры одни тоскливые мысли в голове. Просвета нет. Мне её так жалко, Филипп! Хорошо, что ты выделил ей сто песо на кормилицу. Она стеснялась попросить у сеньоров, а своего молока у неё нет почти. Сейчас все наладилось с ребёнком. И то хорошо.

– Пусть она отдохнёт на природе. До асиенды ехать легко, не то, что до вашей. Там через заросли и по тропам. Я удивлялся, как они осмелились на такую ужасную дорогу. Эта Ильда слишком рискованная сеньора.

– О, Филипп! Ты не знаешь, как она может руководить, – воскликнула Сара. – В Португалии мы попали в такую историю, что мало кто из мужчин мог бы справиться успешно, а донья Ильда вышла из всего с победой и большими деньгами, которые у неё хотели отнять. Мне тогда было завидно, но очень страшно!

– Странно все это, – проговорил Филипп в задумчивости. – И это простая мулатка, хотя и принцесса какой-то страны. В городе говорят, что она строго хранит верность мужу. А он вовсе не так красив и вовсе не знатен! Хотел бы я проникнуть в их тайну.

– Моя сестра что-то знает. Донья Ильда ей многое о себе говорила. Но мне неудобно расспрашивать её о сеньоре. Та очень много для нас сделала.

– Ты хочешь сказать, что я могу это использовать в своих интересах? – Филипп укоризненно посмотрел на Сару. – Это простое любопытство и ничего больше. Я против Ильды ничего не имею.

– Хорошо, я попробую разузнать у сестры, что за тайны у их семейства.

За завтраком служанка принесла еду, поставила перед Сарой кружку с соком.

– Ты разве не знаешь, что я этот сок не люблю, – отодвинула Сара сосуд.

– Простите, сеньора. Я ещё не узнала ваших вкусов, – служанка взяла со стола кружку, но остановилась и заметила: – Это сеньорита Дорис вам приготовила, сеньора. Я не могла отказать ей.

– Дорис? – поднял голову Филипп весьма удивлённый. – С каких это пор Дорис готовит соки? Вылей долой!

– Погоди, – остановила Сара служанку. – Оставь, я хотела бы показать этот сок сеньоре Ильде. Она хорошо может распознавать яды, Филипп, – повернула Сара голову к Филиппу. – Вдруг она отравила сок. А это преступление. А ты не смей про это говорить сеньорите.

Филипп согласно кивнул, посмотрев на перепуганную служанку.

– Неужели она дошла до убийства? – пробормотал озабоченно Филипп и отодвинул свой сок. – Лучше я выпью кофе сегодня.

– Ты не возражаешь, супруг, если я навещу сестру? – спросила Сара.

– Нет, конечно. Возьми коляску с кучером. Одна не ходи. Это просто неприлично, а ты у меня теперь сеньора.

Ильда с интересом выслушала Сару, посмотрела на свет, переливши в стакан сок, встряхнула и ушла в спальню. Вернулась минут через десять.

– Тебе повезло, что Дорис ещё не узнала твоего вкуса, Сара, – серьёзно заметила Ильда, ставя сок на стол. – Сок отравлен. Не знаю, каким ядом, но точно отрава там есть. Теперь жди очередного покушения, детка! Как только ты останешься жить, она примется выискивать новые способы умертвить тебя. Может, и Филиппа. Её стоит держать под замком.

– Муж так и обещал, да забыл или утром выпустил. Значит, поспешил. – Сара находилась в подавленном состоянии и плохо соображала от страха и возмущения. Бледная и растерянная, она сидела, боясь прикоснуться к еде и питью.

– Скажешь ему про яд, и пусть тотчас запрет эту гадину на увесистый замок!

Ильда всерьёз обеспокоилась, но взяла себя в руки, боясь повредить ребёнку. Молоко может испортиться от волнения.

Сара вернулась домой в убитом настроении. Филипп тут же спросил, участливо заглядывая ей в глаза:

– Что стряслось? Ильда что-то нашла в соке?

– Он отравлен, Филипп! Я так боюсь! Она обязательно повторит свою попытку убить меня! Или тебя! Её немедленно надо посадить в подвал под замок!

– Ну, гадина! – выругался Филипп и встал, резко отодвинув стол. – Сейчас она у меня получит! Моё терпение окончилось!

Не успела Сара возразить или спросить, как Филипп выскочил из-за стола и исчез за дверью. Сара в испуге сжалась, поняв, что муж бросился расправляться с Дорис. Так и произошло. Вскоре послышался вопль и шум. Сара побоялась выйти взглянуть и лишь мельком увидела, как Филипп тащит Дорис за волосы к подвалу.

Сара услышала, как та проклинает Сару, посылая на её голову всяческие напасти и проклятья. Но Филипп её не слушал.

Раздался лязг замка, вопль заглох, и в доме воцарилась мёртвая тишина.

Филипп вернулся мрачный и злой. Он тяжело дышал, и Сара не осмелилась ничего спрашивать. И так было все понятно и ясно. Успокоившись, он сам проговорил, не поднимая головы:

– Она даже не отрицала своих злобных деяний! Ну и баба! Не знаю, что с нею и делать! Она и из монастыря сбежит, чтобы отомстить. Вот незадача!

– Такой место в тюрьме, – тихо произнесла Сара.

– Её трудно будет туда запихнуть, – ответил Филипп. – Всё же из богатой и известной семьи. А это у нас много значит. Хоть саму заставить принять тот сок. Пусть бы померла, будто от несчастного случая.

Сара ужаснулась, но промолчала. И подумала о Ильде. Та обещала помощь. И Сара, не сказав ничего Филиппу, решила завтра же всё рассказать и просить избавить её, Сару, от этой ведьмы. Боялась лишь того, что не осмелится на такой шаг. И все же желание осталось.

Ночь оба плохо спали и о любви никто из них не думал. А утром Сара заявила:

– Я навещу сестру, Филипп. Хочу поделиться с нею событиями в доме.

– Не задерживайся, – только и ответил Филипп.

Ана выслушала Сару без особого стремления понять. Своих хлопот выше головы. Но согласилась с желанием Сары обратиться к Ильде.

– Она обещала, и я намерена использовать это, – сказала Сара решительно. – Вдруг поможет. А так жить просто немыслимо! С ума можно сойти.

Ильда тоже выслушала Сару, но внимательно и вдумчиво.

– У этой Дорис в голове явно не все дома, – проговорила она и спросила: – Говоришь, она в подвале? Филипп запер её там? Пусть там и сидит, пока я что-нибудь придумаю. Будет трудновато с нею справиться. Я попробую.

– Заранее благодарю, сеньора! Иначе я не представляю, как можно в том доме жить, сеньора! Всю ночь едва сомкнула глаза от страха и ожидания самого худшего! И Филипп тоже ворочался. Просто ужас какой-то!

– Иди домой и мужу ничего про меня не говори. Никогда не говори, что обращалась ко мне за советом или помощью. Так будет лучше.

– Раз вы так просите, то я обещаю, сеньора.

Когда Сара ушла, Ильда предупредила служанку, чтобы она просила Диего не входить в спальню.

– Мне нездоровится, и я хочу отдохнуть в одиночестве, – пояснила она.

Ильда уселась на пол, скрестив ноги, и принялась шептать молитвы и заклинания. Потом молилась Великой Матери Акровери, своим богам и предкам, прося помощи и заступничества за Сару. Это длилась почти до полуночи. Затем она спешно смастерила маленькую куклу из тряпок с глазами, нарисованными синей краской. Посмотрела на часы, выглянула в окно и долго смотрела в звёздное небо. При этом постоянно шептала что-то, чего сама плохо понимала, но помнила, и как только часы стали бить полночь, Ильда проколола кукле глаза. Прошептала заклинание, вышла в сад с куклой и лопаткой и быстро вырыла ямку под деревом. Положила туда куклу, обложила сеном и высекла огонь. Крохотный костерок горел почти без дыма, а Ильда постоянно что-то шептала, стояла на коленях и кланялась до земли.

Когда все сгорело, она засыпала всё землёй, заровняла, полила водой из бутылки и ушла, не обернувшись.

В доме все уже давно спали, и Ильда тихо пробралась в спальню. Ноги её дрожали, как и все тело. Перед глазами кружились цветные круги, голова просто раскалывалась. Во всём теле была смертельная слабость и усталость.

Ильда разделась, легла в кровать и мгновенно заснула, как только голова ощутила прохладу подушки.

За завтраком Диего посматривал на жену с подозрением, но она ничем не выдала своих таинств. Бледная и поникшая, она молча поела без аппетита и пошла в сад. Там она с час гуляла, слушала птиц и голоса детей, которые в этот час всегда играли в саду со служанкой. Делать ничего не хотелось.

Лишь после сиесты Ильда отошла и стала прежней хозяйкой в доме. Диего догадывался о её тайных ночных приключениях, но всё же избегал вопросов. Ильда всегда была не намерена вступать с ним в разговоры после таких ночей.

Глава 31

Рано утром в доме де Кариньо случился переполох. Служанка прибежала из подвала, куда носила Дорис воду и еду. Вид её говорил, что там произошло нечто ужасное и Сара, как хозяйка, спросила в страхе, что случилось.

– Сеньора Сара! Сеньорита Дорис ослепла! Говорит, что ничего не видит! Сами идите убедитесь!

Сара поспешно накинула халат и вышла вслед за служанкой. В подвале было темно, и свеча в руке служанки осветила скорбную фигуру Дорис, сидящей на голом ящике, опустив голову и вздрагивая плечами.

– Вот, – прошептала служанка, кивая на Дорис.

Сара осторожно подошла почти вплотную, спросила тихим голосам:

– Дорис, это правда, что ты ослепла?

– Будь ты проклята, негодная! – вскочила Дорис с ящика и Сара в ужасе отскочила назад. – Это все из-за тебя, потаскушка грязная! Убирайся, проклятая!

Сара перекрестилась и поспешила удалиться. Слышала, как служанка задвигает засов и вешает замок.

– Что там случилось? – спросил Филипп, встретив Сару ещё в спальне.

– Дорис ослепла, – ответила Сара. – Так кричала на меня, что я тут же убежала в страхе. Жутко стало, а там ещё темень ужасная! Что делать?

– Вот и пришло возмездие божье! – воскликнул Филипп и перекрестился. – Теперь, надеюсь, никто не будет противиться её водворению в монастырь. Туда, к Дорис, кто заходил в тот день?

– Никто. Ты велел там быть лишь сегодня утром. Служанка и пошла воды и еды принести. А та уже слепая! Так страшно, Филипп!

И тут Сара вспомнила свою просьбу, обращённую к Ильде. И похолодела. Показалось, что это произошло по её вмешательству или содействию. Стало ещё страшнее и мурашки забегали по спине.

Захотелось снова посмотреть на Дорис, но страх сковывал её.

– Как скверно у нас получается! – вздыхал Филипп, имея ввиду время после свадьбы. – Ты, наверное, проклинаешь всё это, – и он оглядел столовую.

– Кто мог подумать, что выкинет эта Дорис, – бойко ответила Сара. – Зато у неё больше не будет возможности делать нам гадости.

– Дай Бог, – с надеждой ответил Филипп. – Но я все же отправлю её в монастырь. Пусть замаливает свои грехи, постится и служит Господу.

Сара была согласна с мужем. А в голове постоянно всплывали слава Ильды. И уверенность в причастности Ильды к слепоте Дорис продолжала крепнуть. Крепло и желание спросить её прямо и получить ответ. Однако посетить тот дом она не решалась и оставалась дома, дожидаясь, когда Филипп отправит Дорис в монастырь.

Вечером Филипп распорядился перевести Дорис в её прежнюю комнату.

Сейчас Дорис была тихой, спокойной и не пыталась ни сопротивляться, ни ругаться с Сарой или Филиппом. Это их настораживало, но и последующие дни она была спокойной и молчаливой. Лишь попросила священника и его тут же пригласили к ней.

Сара и Филипп с нетерпением ожидали, что скажет святой отец, вернувшись от Дорис. И тот сообщил им странную весть:

– Сын мой, – обратился он к Филиппу, – дочь моя Дорис просит вас побыстрее отправить её в монастырь. Её грехи так обременяют несчастную, что душа её рвётся в святое место.

– Но как такое могло случиться, святой отец? – с удивлением спрашивал Филипп и посмотрел на Сару. – Ещё два дня назад она так ругалась по поводу монастыря, что мы сильно поссорились с Дорис, и такое сегодня!

– Она осознала тяжесть и груз своих грехов, сын мой. Её раскаяние было столь искрение, что я не смог не отпустить её грехи. Пусть Господь судит меня, но мне казалось, что для несчастной это было необходимо.

– Мы помолимся за неё, святой отец, – молвил Филипп, и Сара с готовностью закивала. – Пусть монастырь станет ей местом успокоения и молитвы.

– Настоятельница уже выздоровела, сын мой. Можете спокойно отвезти Дорис. Я на днях навещу Дорис и исповедаю её. Понаблюдаю, как её душа принимает монастырские порядки и как выполняет устав послушницы. Если вы не спешите определить Дорис к настоятельнице, то я могу и завтра ещё раз исповедать Дорис

– Нет, падре, я намерен именно завтра утром отвезти Дорис. Ей необходимо начать вымаливать себе прощение у Господа и принять сан послушницы. Она сама просила меня ускорить отъезд.

Падре сердечно распрощался, а Сара с надеждой смотрела на Филиппа, а тот с плохо скрываемой радостью заметил:

– Даже не верится, что завтра мы избавимся от проклятья Дорис! Можно наконец будет вздохнуть свободно, с облегчением. Ты права, говоря, что никто не мог предположить, что такое нас ожидает в первый день после свадьбы. Но Господь шельму метит!

Сара не ответила, подумав, что тут не только Господь, но и кто-то другой вмешался в ход истории Дорис. Сказать об этом Филиппу она никак не хотела без совета Ильды. И вообще она просила никогда не упоминать её участия, и Сара обещала это выполнить.

Вечером Филипп приказал приготовить праздничный ужин.

– Я ещё побаиваюсь, что у нас ничего не получится с Дорис, – заметила Сара

– А я уверен в успехе, Сарита, – бодро ответил Филипп. – Дорис уверена, что Господь её наказал и это лучшая защита от неё. И падре постарался поработать с нею основательно. Мне это обошлось в сто монет.

– Ты ему заплатил? – вскричала Сара возмущённо.

– Без этого трудно было рассчитывать на его поддержку, Сарита. Или ты думаешь, что святые отцы по-настоящему святые? Как бы не так, моя наивная!

– Как же так, Филипп? Я всегда считала, что они честные, почти святые, а…

– Спустись на землю, Сарита, и ты всё увидишь в другом свете! Но на этом не стоит заострять своё внимание. Хуже будет.

– А как же вера? Или и вера?..

– Я же сказал, что лучше не задумываться о вере. Так и в Писании написано. Верить следует без вопросов и сомнений. И больше не задавай мне вопросов. Это опасно, коль кто услышит или поймёт, что такие вопросы кто-то задаёт. И помнить это стоит чётко и навсегда.

Сара с подозрением и недоверием смотрела на мужа, но тот уже заговорил о другом, отвлекая молоденькую жену от скользкой темы.

Рано утром Филипп усадил Дорис в коляску и один повёз её в монастырь. Тот находился в примерно десяти милях на восток, и дорога туда вела почти всё время вдоль моря, и вид был приятным.

Настоятельница, маленькая шустрая старушка с остреньким носом радостно встретила Филиппа и тотчас пригласила в свою келью для беседы.

Дорис по-прежнему вела себя тихо, смиренно, часто крестилась, её и губы шевелились, шепча молитвы. Внимательно слушала настоятельницу, со всем соглашалась, принимая слова монахини с религиозным рвением и почтением.

К полудню все формальности закончились, Дорис забрала старая монахиня, и Филипп незаметно вздохнул, освободившись от непосильного груза мстительной племянницы, возомнившей себя царицей дома.

Настоятельница очень любезно проводила Филиппа до ворот монастыря, и тот погнал коня назад, довольный и воодушевлённый мечтой о ночи с молодой женой.

Сара встретила мужа настороженно. Ей все ещё не верилось, что они так легко и быстро избавились от такого опасного врага, как Дорис.

– Можно праздновать, Сарита! – воскликнул Филипп, обнимая Сару и целуя в губы, не принимая во внимание её смущение. – Дорис принята и больше нам не страшна! Это стоит отметить!

Прошло всего несколько дней, и Сара не утерпела и позволила себе спросить Ильду о таком неожиданном ослеплении Дорис.

– Я ещё ничего не успела сделать, моя Сарита! – воскликнула Ильда с удивлением, вид её говорил о кристальной честности. – Я только стала придумывать способы повлиять на Дорис, а ты со своими вопросами. Как бы мне такое могло прийти в голову, особенно осуществить? Ты просто ничего не понимаешь.

Сара виновато смотрела на Ильду, а та снисходительно улыбалась, показывая полную свою непричастность. Этим и закончилось выяснение Сарой обстоятельств потери зрения Дорис.

И всё же Сара этим не удовлетворилась. Она нашла Ану и долго выпытывала у сестры про Ильду и её способности.

– Зачем тебе знать все подробности нашей сеньоры? – Ана стремилась отнекиваться, а Сара настаивала, требовала, просила.

– Она ведь с тобой как-то откровенничала. Ещё в Португалии. Ты должна знать многое о донье Ильде. Ну, скажи, Ана, мне так хотелось бы знать!

– Да ничего особенного я не знаю, Сара! Что-то говорила, да я уже забыла!

– Такое забыть невозможно, Ана. Ты не хочешь мне сказать очень важное. Дорис ослепла и мне кажется, что это по её вине, Ана. А это так страшно!

– Сеньора что-то может, но такое!.. Мне не верится, Сарита! Хотя случались странные смерти и болезни, и это связывали с нею. Но точно никто ничего не знал. Ей угрожали большими неприятностями, и она скрылась. Сейчас всё забылось, да и деньги сыграли свою роль.

– А для чего она могла такое сделать? Это же смертный грех!

– Тут все ясно, Сара. Она очень привязана к нам, и особенно к тебе. Вот она и могла таким образом избавить тебя от смертельной опасности. Это ей удалось, когда ты принесла тот злосчастный сок. Остальное тоже может быть, но доказать или быть уверенной я не могу. И ты перестань думать об этом. Она наверняка просила тебя не вспоминать ничего об этом. А ты должна выполнять её просьбы. Мы ей слишком многим обязаны, и ты не можешь этого отрицать. И я тебя прошу об этом же. Это будет лучше для нас всех.

Сара долго молчала, что-то соображала и лишь затем ответила:

– Ты права, Анита. Какая разница, что и как сеньора сделала. Главное, что она избавила меня от опасности, и за одно это я должна её благодарить и быть благодарна до конца жизни. Не будем больше об этом, сестра! И спасибо тебе.

Сестры обнялись и затихли.

В доме в это время начались сборы в дорогу. Дон Диего нацелился на асиенду, куда уезжал уже завтра. Увидев Сару, спросил с улыбкой:

– Не хочешь взглянуть на асиенду? Там много твоего, Сарита. Я, конечно, шучу, вы с Филиппом сами скоро уезжаете. Желаю тебе счастья и благополучия.

– Когда вы вернётесь, дон Диего? Вы ведь обещали навестить нас.

– Я вернусь недели через две, и тогда можно будет подумать и о поездке к вам. Так и скажи дону Филиппу. Ты довольна им?

Сара улыбнулась, пожала плечами и ответила:

– Все страхи остались позади и я вполне довольна, дон Диего. Он так бережно ко мне относится! А мне это так непривычно и… и приятно, признаюсь.

– Передавай привет дону Филиппу, Сарита. Я рад, что у тебя всё так хорошо складывается. Счастья тебе.

Филипп с неудовольствием встретил супругу, но сердиться долго не смог.

– Сарита, мы будем собираться на асиенду, а ты бежишь из дома. Нам столько надо собрать, что и недели не хватит.

– Я ещё не аристократка, Филипп. У меня вещей на один узел, а ты мне такое говоришь! Я могу за полчаса собраться. Когда ты намерен отправиться?

– Через неделю, любовь моя, – ответил муж, поцеловал её и внимательно посмотрел в её глаза. – По-моему, ты чем-то встревожена или обеспокоена. Это в доме д’Арбаледо у тебя что-то случилось?

– Совершенно ничего не случилось. Мы говорили о семейных делах Аны. Потому я немного расстроена. Кстати, дон Диего передаёт тебе привет. И подтвердил своё обещание посетить нашу асиенду. Он завтра уезжает на свою, а через две недели вернётся и они соберутся к нам. Ана тоже согласилась, хотя с ребёнком это вряд ли получится. Вся надежда на кормилицу.

– Мы должны всё забыть, что нас так тревожило в первые дни, и начать жить новой жизнью. В городе для нас мало возможностей из-за нашего брака, но для меня это мало значит, раз я получил тебя. С тобой мне ничего не страшно.

– Ты не собираешься перед отъездом навестить Дорис?

– Даже не думал об этом, моя Сарита! Зачем мне это? Никогда!

– Как знаешь, но я бы навестила для того, чтобы посмотреть, что с нею, и в каком она положении и состоянии. Это важно для будущего.

– Я подумаю, – не очень уверенно ответил Филипп. – На асиенде я намерен поправить твоё воспитание. Буду учить тебя манерам, привычкам и обычаям моего общества. Уверен, что хоть частично, но мы будем в нем вращаться. А для этого тебе необходимо немного учиться. Ты не будешь возражать?

– Конечно, мой дорогой! Это ведь нужно для тебя, и мне поможет. Разве плохо, если я стану хоть немного походить на светскую сеньору. Даже интересно!

– Я рад, что ты понимаешь меня. Это не так трудно, если заниматься постоянно и с настойчивостью.

– Буду стараться, мой супруг, – с готовностью ответила Сара и с благодарностью посмотрела на Филиппа. – А там не будет слишком скучно?

– Мы будем навещать соседей, а с ними ты никак не будешь скучать, моя любовь! У меня есть хорошие соседи, и мы часто друг к другу ездим.

– Это далеко?

– Самые близкие и приятные – в четырёх милях от нашего дома. Час неторопливой езды в коляске. А лошади у меня там имеются. Будешь учиться ездить в седле на лошади. Хочешь?

– Хочу, но я очень плохо это делаю. Будешь учить?

– С удовольствием! Мы проедем по всем землям нашей асиенды.

– Как ты думаешь, милый, с меня не сильно будут смеяться там твои друзья?

– Пусть только посмеют! Они знают меня, как жёсткого и непримиримого сеньора и не посмеют этого делать. К тому же я надеюсь, что ты к тому времени хоть немного научишься. А твоя молодость скрасит любые огрехи твоего поведения. В этом я не сомневаюсь!

Когда они наконец собрались, то вещей оказалось на две телеги. Пришлось брать лишних людей для их управления.

– Часа за два мы туда доберёмся, – утешал Филипп и помог Саре подняться в полуоткрытую карету, запряжённую двумя серыми лошадьми. – И дорога совсем не утомительная. Ты посмотришь на окрестности.

Так и произошло. Сару лишь немного угнетало отсутствие Аны. Но сестра обещала приехать недели через две с сеньорами д’Арбаледо, оставив девочку на попечение кормилицы. Дон Филипп успел оплатить ей за три месяца вперёд.

Дом на асиенде оказался большим, но запущенным, и со следами обветшалости. Видно, что за ним смотрели плохо. Филипп немного смутился, заметив, как Сара критически осматривала его фасад.

– Я надеюсь, милая, что ты всё здесь сумеешь привести в порядок, – заметил хозяин, принимая приветствия управителя, надсмотрщиков, один из которых показался Саре слишком молодым и красивым для такой работы.

– Сеньоры, – провозгласил Филипп, не спускаясь с подножки кареты. – Перед вами новая хозяйка, сеньора де Кариньо. Можете звать её доньей Сарой. Слушать и почитать лучше самого хозяина, то есть меня.

Дон Филипп улыбался и своим видом показывал, что всё же не шутит. Собравшиеся кланялись, почтительно приветствовали хозяйку. Та смущалась, но принимала эти знаки внимания и любопытства. Ведь она оказалась так юна, что вызывала не только любопытство, а и зависть.

– А теперь, милая моя девочка, прошу в дом. Но ты побледнела! Что с тобой?

– Не знаю, дорогой! Вдруг голова закружилась. И в животе дурно стало.

– Может, что поела плохого? Да вроде бы мы вместе завтракали, и ничего такого не было за столом. И Дорис далеко…

– Ой! Уже проходит. Слава Богу!

Филипп помог Саре войти в дом, где негритянки уже вовсю убирали пыль и готовили всё для жизни хозяев, поглядывали на Сару с интересом и старались угодить. Как, впрочем, и хозяину. Тот строго сказал:

– Сеньоре нездоровится. Наша знахарка ещё жива?

– Да, сеньор, – ответила с готовностью негритянка в возрасте. – Позвать?

– Да, позови и побыстрее.

– Дорогой, не стоит так беспокоиться. Мне уже лучше. Пойдём поглядим на комнаты. Где мы будем жить?

Старая знахарка, ещё бодрая и суетливая, тут же приказала лечь Саре на софу и принялась расспрашивать. Внимательные черные глазки буравили Сару.

– Сеньор, – подняла она глаза на Филиппа. – У вашей супруги ничего страшного не нахожу. Скорей всего вы скоро будете отцом, сеньор. Ваша жена беременна. Это почти точно, хотя я немного и сомневаюсь.

– Боже! – в восторге воскликнул Филипп. – Неужели такое могло случиться?!

– Так и должно быть, сеньор, – ответила негритянка. – Вы здоровый человек, а ваша супруга молода и тоже здорова. Что тут удивительного? Поздравляю и желаю благополучного рождения первенца, сеньор!

Негритянка ушла, а Филипп и Сара с волнением смотрели друг на друга, не в силах сразу воспринять такую важную и неожиданную весть.

– Почему ты удивился такой естественной вести? – спросила Сара, встав и всмотревшись в озабоченное лицо мужа.

– Просто не ожидал этого так рано, милая моя Сарита! И это меня немного оглушило. Я так рад, что мне трудно выразить эту радость словами. Теперь у меня появилась огромная цель в жизни. Если ты подаришь мне сына, то я тут же подарю тебе эту асиенду, любимая. Но ты должна изменить свою жизнь. Никаких волнений, перегрузок и верховой езды.

– Погоди, Филипп? Ещё только около месяца, а ты уже бьёшь тревогу. Сейчас я могу делать совершенно всё! Даже ездить в седле, на спокойной лошади.

– И не думай об этом, милая моя! Я сам буду следить за тобой.

И всё же Сара на следующий день взялась обустраивать дом по своему усмотрению. Замучила рабов, гоняя и заставляя тщательно всё прибирать, ремонтировать и переставлять. И через неделю дом было трудно узнать. Во всяком случае, внутри.

– Как тебе нравится? – хвасталась Сара перед мужем, блестя глазами и улыбаясь довольной улыбкой.

– Великолепно! Никогда не ожидал, что ты смогла бы так здорово и красиво обставить наш дом! Ты просто молодец, Сарита!

– Затем я займусь хозяйством. Тут тоже много работы предстоит. Вижу, что ты всё здесь забросил, а это очень плохо. Я заставлю всех приносить доход!

Филипп улыбался, счастливо посматривая на молодую жену, так ретиво взявшуюся за улучшения его асиенды.

– С этим будет потруднее справиться, милая, – охладил пыл молодой Сары дон Филипп. – Тут работы немало. А я тебе запрещаю работать много.

– Я против такого твоего мнения о моей беременности, – ответила Сара. – У меня должны быть обязанности, а не только безделье и лень. Так я и разродиться не смогу. И брось так переживать, дон Филипп! У тебя будет ребёнок, и я уже молю Матерь Божью даровать нам сына! И я уверена, что она мне не откажет. Так обещает и наша знахарка. И я ей верю!

Однако приближалось время приезда сестры, и Сара все силы бросила на подготовку комнат для гостей.

Они приехали в двух каретах. Ильда приехала с маленьким сыном и много времени проводила с ним, в то время, как Диего постоянно носился с Филиппом по землям асиенды и соседей, знакомясь с ними и заключая союзы.

– Сарита, – восклицала Ана с лёгкой тревогой, – я так рада, что ты ждёшь ребёнка! Лишь бы все получилось не так страшно, как у твоей сестры. Дай Бог, чтобы ты была счастливой!

– А как твоя жизнь, Анита?

– По-прежнему, Сарита. Муж почти не замечает меня, а дочь и вовсе…

– А мой обещал подарить мне эту асиенду, если родится сын. Бабка-знахарка по своим приметам говорит, что так и будет. Я так рада, сестричка! Вот здорово, когда я стану владеть асиендой на законных основаниях! Мне здесь так нравится! Правда, она сильно запущена, но я всё приведу в порядок, и она будет приносить доход.

– Я тебе завидую, Сарита! Ты такая деятельная, оживлённая! Просто молодец!

– А мне очень хотелось бы побывать в городском доме сеньоров. Скучаю! Вот вы уедете, и я целиком займусь асиендой. Пока я только знакомлюсь с ней, с хозяйством, но уже сейчас уверена, что смогу улучшить состояние дел. Филипп совершенно ей не занимался.

Через неделю Филипп принёс известие, что соседи пригласили их всех в гости, и женщины с рвением принялись готовиться к этому событию. Пригласили и Ану, хотя это ни Филипп, ни Диего не одобрили.

– Филипп, ты не можешь так поступить с моей сестрой, – волновалась и сердилась Сара. – Она моя сестра и совсем нет надобности говорить всем, что она в услужении у сеньоров! Она и так мало развлекается, а к тому же намного лучше восприняла правила и обычаи вашего круга. Никто даже не заподозрит её в низком происхождении.

– Я не возражаю, просто выразил своё мнение. А решать тебе, моя любовь! Разве я смогу перечить тебе да ещё в твоём положении? Конечно, она с нами поедет в гости. Я тоже побаиваюсь за Ильду. Как её примут там? Одна надежда – её внешность. Кто устоит против этого?

– А ты бы устоял? – вскинулась Сара, но улыбнулась, сделав вид, что пошутила.

– О чем ты, дорогая?! – Филипп с возмущением уставился на жену, и та засмеялась, поняв всю несостоятельность своего упрёка.

– Я пошутила, милый мой супруг! Донья Ильда не такая женщина, чтобы позволить себя использовать. Да ещё при таком молодом муже. К ней многие подкатывались, а что толку? Она лишь смеялась над ними. Это она умеет.

– У них такая любовь? – удивился Филипп. – Никогда бы не подумал…

– Не знаю, что у них, но она его очень уважает, а за что, могу лишь догадываться. Мне даже сестра об этом ничего не сказала. А я довольно любопытна.

– Значит, у них имеется какая-то тайна?

– Я в этом уверена, Филипп. Но об этом лучше не вспоминать, и тем более не дознаваться.

– Почему ты так говоришь? Она запретила?

– Ничего она не запрещала, но так будет лучше. Не вздумай сделать ей не по нраву, погладить против шёрстки. Она у неё слишком нежная и тут же ответит чувствительным уколом. Это уж точно!

– Ты боишься её? – строго спросил Филипп.

– Боюсь ненароком сделать ей неприятность, мой дорогой.

– Странно все это. Слухи и даже материалы в полиции я читал по этому поводу, но считал это женскими сплетнями или происками монахов. Однако, теперь начинаю понимать, что она опасная женщина.

– Пусть будет лучше так, чем дать ей повод усомниться в наших о ней мнениях. Обещаешь мне это?

– Не хотелось бы, но обязан подчиниться капитану! – усмехнулся супруг.

Вскоре все они выехали в гости. Дорога оказалась очень приятной и красивой. Асиенда Хосе Гильермо де Москуэра в полутора часах езды оказалась отлично ухоженной, и по всему было видно, что за нею смотрят тщательно и ревниво, чего не скажешь о доне Филиппе.

Их встретили всем семейством, и радушие оказалось искренним. Фиделия, супруга Хосе Гильермо, была строгой матроной с пышными формами оплывшей сеньоры лет за сорок. Добродушие выглядывало из всех складок её лица, а дон Хосе Гильермо был наоборот сухопарым сеньором невысокого роста с красивой сединой на висках и совершенно белой бородкой. Парика он не носил, а волосы слегка вились и сверкали прядями седины мужчины за пятьдесят.

А Сара тотчас обратила внимание на молодого сеньора, сына хозяев. Он с галантным поклоном подмёл шляпой дорожку и представился:

– Младший отпрыск фамилии Хеласио. И никаких донов и сеньоров, – он улыбался приятной открытой улыбкой и был похож на мать, хотя до полноты матери ему было далеко. Длинные волосы темно-русых оттенков слегка кучерявились и это единственное, что он взял от отца. Остальное было материнское.

– Вы, сеньора Сара, не очень обращайте на моего сына внимания, – весело заметила Фиделия. – Он у нас весёлый молодой бездельник, но с ним легко все сходятся, и он всегда является душой компании.

Этот «душа компании» тотчас возжелал познакомить Сару с садом, но она с улыбкой заметила:

– Я не бык, чтобы меня сразу брать за рога и тащить на заклание! Чуть позже, Хеласио. Я ещё не осмотрелась, а у вас так много примечательного и занимательного! Мы ещё успеем познакомиться ближе.

Сама она подумала, что этот Хеласио очень симпатичный парень и с ним можно легко подружиться. Но бросила быстрый взгляд на мужа и поперхнулась своим впечатлением и намереньями. Дон Филипп смотрел на неё настороженным, почти свирепым взглядом ревнивца. И это испугало Сару.

Домой вернулись в густых сумерках. Настроение у Сары было приподнятое. Ей понравилось в гостях, и она уже мечтала познакомиться так же и с другими соседями. Ана спросила сестру, зайдя к ней в комнату:

– Что это твой Филипп так сердито на тебя поглядывал в гостях?

– Я не заметила. Но это скорей всего из-за молодого сеньора Хеласио. У того от избытка доброжелательности слишком разыгралось воображение и он в одно мгновение предложил свои услуги в качестве провожатого по асиенде. А Филипп оказался слишком ревнив и сделал мне прозрачный намёк. Я и не знала, что он так ревнив. Стоит последить за собой, а то ещё чего случится.

– Зато мой супруг никакого внимания на это не обращает. – В голосе Аны легко слышалась горечь. Саре стало жаль сестру.

– Что же делать, моя сестра? Мне так жаль, что у вас не всё гладко. И помочь тебе ничем не могу. Неужели и у меня такое может произойти?

– Если дон Филипп так ревнив, то жди сцен и скандалов. Такие всегда могут придраться к любому. Взгляду, слову, жесту. Словом, ко всему.

– Избави Бог! – в страхе воскликнула Сара и перекрестилась. – Что же делать в таком случае?

– По-моему, тут ничего не сделаешь. Невозможно постоянно держать себя в напряжении, следя за всем этим. К тому же такой ревнивец всегда может и придумать для себя что-нибудь, чтобы придраться. Смотри, постарайся не давать ему для этого повода, Сарита.

– Да уж придётся, – в раздумье ответила Сара.

Этот разговор с сестрой заставил Сару задуматься. Вывел её из этого состояния Филипп, пришедший спать. Он был возбуждён, но чувствовалось некое недовольство и Сара спросила его мягко:

– Тебе не понравилось быть в гостях, Филипп?

– Мне не понравилось, что этот молокосос постоянно пялил на тебя глаза!

– Господи, Филипп! Стоит из-за такой мелочи портить себе настроение? Ну и что с этого? Каждый смотрит на другого, и разве это повод для плохого настроения? Я так вовсе не обращаю внимания, кто и как на меня смотрит! Пустое говоришь! Успокойся и ложись. Мы все устали с дороги и гостей.

Супруг не ответил, но Сара уже знала, что он продолжает злиться. Ей это тоже не нравилось, и лишь сдержала себя, чтобы не высказать ему свои претензии и неудовольствие. Даже не стала говорить, как ей понравилось в гостях.

Время для Сары летело быстро. Прошло время, и гости их уехали, пообещав к ним вернуться месяца через два.

Сара немного взгрустнула, но завалила себя заботами о асиенде и даже не вспоминала про поездку в гости. Когда совершенно неожиданно для неё к ним, пожаловал молодой Хеласио на взмыленном коне, тяжело дышащем и усталом.

Сара как раз выговаривала молодому красивому надсмотрщику за провинность в работах на маисовом поле, и тот довольно вольно и бесцеремонно поглядывал на неё, что злило и раздражало хозяйку.

Она смутилась, заметив, как Хеласио сползал с седла. Тот улыбался, направляясь к ней.

– Откуда вы взялись, Хеласио? – нашлась спросить Сара и кивнула надсмотрщику удаляться. – Да ещё верхом! Случилось что?

– Случилось, Сара, – продолжал улыбаться Хеласио. – Хотел посмотреть на вас.

– И очень глупо, Хеласио! Мой муж будет недоволен. Идите прямо к нему, а меня оставьте.

– Но в чем дело, Сара? – В голосе молодого сеньора слышалось изумление. Сара не ответила и поспешила уйти, сославшись на дела. Но вдруг ощутила сильное желание поговорить, обменяться мнениями, хотя не могла представить, о чем можно говорить с этим симпатичным молодым человеком. Она даже обернулась и заметила, что он продолжал смотреть ей вслед, и это разозлило её. Подумалось, что Филипп обязательно спросит её о причине столь явного её интереса к молодому сеньору. И это ещё больше озлило её, и она приказала заложить мула в коляску и поехать по полям, смотреть, как идут дела.

Вернувшись, она уже не застала Хеласио. Не успела спросить мужа о нем, как тот, опережая её, спросил:

– О чем вы говорили, Сара?

– Ты имеешь в виду Хеласио? – Сара догадалась не скрывать этого. – Всего пару фраз. Я сказала ему, что ему нужно пройти к тебе. А что тебя беспокоит? Он тебя оскорбил или ещё что?

– Нет, – коротко ответил Филипп и прекратил об Хеласио. – Что увидела в поле? Как идут дела?

– Хотелось бы лучше, да что-то не получается. Мне кажется, что наши надсмотрщики не радеют за наше добро, Филипп. Ты поговоришь с ними, или мне?

– Раз взялась за это дело, то и веди его, Сара, – совсем не так приветливо ответил Филипп. – Я в этих делах совсем несведущ, и лучше ты сама все тут решай и занимайся… Тем более, что скоро это будет твоя асиенда. Я говорил со знахаркой, и та тоже уверяла, что у нас будет мальчик. У неё какие-то для этого случая приметы имеются. Ты не устаёшь?

– Немного и далеко не всегда, мой супруг, – ответила Сара, вкладывая в ответ побольше теплоты.

– Ты бы берегла себя, Сара. Как бы чего не случилось. Уже почти три месяца, пора остепениться, а ты всё скачешь по усадьбе.

– Это мне нравится, Филипп, и не стоит так беспокоиться. Мне это на пользу. Безделье лишь ухудшит моё здоровье. Хочу поговорить со знахаркой и узнать, умеет ли она оказывать помощь роженицам. Ты не знаешь?

Филипп пожал плечами. Вид его говорил о недовольстве. И Саре стало немного тоскливо и неуютно в этом доме, где она вскоре может стать полновластной хозяйкой.

Сара уже заметила, что Филипп после каждой, даже незначительной размолвки потом до трёх дней был хмур, неразговорчив и не делал попыток к интиму. Вначале это раздражало её, сердило, но страх перед мужем заставлял её молчать.

Посоветоваться было не с кем, и она в одиночестве постепенно сама отдалялась, и вскоре, не прошло и пяти месяцев по приезде на асиенду, как её отношения стали приближаться к равнодушным. Сама она мало над этим задумывалась и лишь старалась все делать так, чтобы муж меньше замечал её охлаждение. Это ей удавалось довольно успешно.

Они посетили ещё одну асиенду, но Саре там не понравилось. Хозяева приняли её холодно, и Филипп сам заявил вечером:

– Больше мы к ним не поедем. Слишком надменные и, по-видимому, разузнали про наш брак и так холодно нас приняли. Тем лучше. Я всегда к ним относился с прохладцем. Как ты, Сарита?

– Полностью с тобой согласна, – с готовностью согласилась она, улыбнулась, поддерживая. – Они мне тоже не понравились. Нет в них простоты. Для сельской местности, я считаю, это слишком уж…

– Правильно. Да к тому же тебе уже нет надобности разъезжать по асиендам. Живот уже обозначился значительно. И на лице пошли пятна, хотя и малозаметные. Будем сидеть дома.

– Я беспокоюсь о нашем хозяйстве, дорогой. У нас плохо работают на полях, а скоро сбор урожая. Ещё надо позаботиться о доставке его в порт. А у меня уже силёнок маловато стало. А этот надсмотрщик Алмао постоянно увиливает, от самого трудного и главного. Я бы его уволила, да жена у него тоже скоро родит, как и я. Жалко всё же. И ещё два ребёнка у них.

– Если считаешь необходимым, то я его хоть завтра уволю, дорогая.

– Пока не надо. Я попробую с ним сама уладить дело. С его женой поговорю. Её Эстефания зовут, и она мулатка. Красивая необыкновенно. Она мне напоминает донью Ильду. Лишь осанка совсем не та.

– Что верно, то верно, Сара, – согласился Филипп. – Красивая и соблазнительная. Многие засматриваются на неё.

– Она была рабыней? – спросила Сара без особого интереса.

– Она родилась здесь, на асиенде, и вначале была рабыней. Потом этот Алмао взял её в жены, и мне пришлось её освободить. Неудобно как-то, что у белого человека жена рабыня. Он, правда, выплатил большую часть денег за неё.

А Сара подумала, что эта Эстефания даже красивее Ильды. Во всяком случае, приятнее, веселее и мягче. Хотя у Ильды всё это тоже можно заметить, но далеко не всегда.

На претензии Сары к её мужу Серапио Алмао жена того испуганно смотрела на хозяйку, собираясь с мыслями.

– Неужели, вы, сеньора, можете его уволить? А как же мы будем жить?

– Потому и говорю с тобой. Уговори его лучше работать и… и… мне неловко тебе говорить, Эстефания. – Сара никак не осмеливалась сказать главное. – Но я должна это сказать. Твой муж слишком нагло на меня смотрит. Если мой муж об этом дознается – то быть беде. Он не будет раздумывать, а просто вышвырнет его вон. Ты понимаешь, о чем я говорю. И мне это сильно досаждает.

– Боже! Сеньора, неужели он, стервец, на такое осмелился? Ну погоди, бабник! Придётся обломать о его спину не один стебель маиса! Простите нас, сеньора. Я всё сделаю, чтобы он больше так не поступал, наглец! Мне скоро рожать, как и вам, и вы должны меня понять, сеньора!

– Я понимаю, но прошу принять меры. Моё терпение долго не протянется.

Довольная собой, Сара вернулась домой, но мысль о той семье не покидала её ещё долго. Даже Филипп заметил её состояние, но Сара отговорилась плохими делами в хозяйстве.

– Я вчера проехался по полям и должен заметить, что они выглядят намного лучше прежнего, – довольный Филипп с улыбкой смотрел на покрасневшее лицо Сары, видя, как она смущается. – У тебя хорошо получается и тебе грех жаловаться на работников.

– Ты просто всего не заметил, Филипп. Я уже поговорила с Эстефанией. Обещала приструнить мужа, и я ей верю. Очень решительная женщина.

Глава 32

Последние недели Сара чувствовала себя плохо. Сплошные недомогания со всей очевидностью показавшие, что и у неё, как и у Аны, роды обещают быть трудными. Настроение Сары с каждым днём ухудшалось. А тут ещё последнее время на асиенду зачастил Хеласио. И хотя Сара никак не показывала своего отношения к молодому сеньору, Филипп явно проявлял недовольство.

Сама Сара смотрела на это со своей колокольни. Одиночество тяготило её, а желание общаться со сверстницами не давало покоя. Её душа, подобно маленькой птичке рвалась к таким же молодым и беззаботным, чтобы вместе радостно щебетать и кружиться под небесами. Но юные сеньориты жили далеко, да и те косо посматривали на молодую, ждущую ребёнка Сару. При редких встречах было неприятно ощущать на себе их любопытные и пренебрежительные взгляды.

А Хеласио, оставаясь наедине с Сарой, откровенно выказывал ей свою заинтересованность в общении, что притягивало её к нему. Пару недель назад они случайно встретились в окрестностях асиенды, вокруг которой молодой сеньор стал часто прогуливаться верхом. Сара до сих пор помнила всё, что услышала в тот день, возвращаясь с поздней прогулки.

– Сеньора, – обратился Хеласио, спрыгнув с коня, – вы ведь не можете не понимать, что я не просто так постоянно ищу встречи с вами, сеньора Сара.

– Вы, Хеласио, не должны были такое говорить замужней женщине, – слегка со смущением отвечала Сара, довольная такими словами сеньора. К тому же дон Филипп тоже заметил ваше стремление, и я от этого страдаю.

– Сара, ваш муж довольно стар и долго не протянет. А я могу и подождать. Только дайте мне возможность надеяться.

– Как вы смеете такое говорить? Мне стыдно за вас, дон Хеласио! Оставьте свои глупости и не подвергайте меня опасности. Муж очень ревнив и вам тоже от этого может не поздоровиться. Он очень недоволен вами.

Сара задумчиво улыбалась, вспоминая эту встречу. Последнюю. Уже две недели юная сеньора не выходила дальше двора, да и то только в сопровождении негритянки. Воспоминания о Хеласио часто посещали её, щекотали нервы, но почти всегда были приятными, и сердиться на него она не могла.

Глубоко в душе она уже призналась себе, что этот молодой сеньор по-настоящему нравится ей, и бороться с этим чувством не хотелось. Особенно если вспомнить поведение супруга.

Филипп с каждым месяцем всё острее чувствовал ревность, но никак не хотел признавать, что жена ни в чем не виновата и хранит верность. Совсем недавно он вдруг заявил:

– Ты слишком молода в сравнении со мной. Быть не может, чтобы ты не думала о таком молодом и смазливом сеньоре, как этот Хеласио!

– Какую глупость ты ещё можешь мне предъявить? У тебя определённо в голове что-то происходит! Как так можно жить?

– Иногда я и сам это понимаю, но совладать с собой не удаётся, – оправдывался Филипп, но такое случалось редко.

– Тебе следует обратиться к колдуну, Филипп, – советовала Сара, вспомнив донью Ильду. Та иногда позволяла себе поведать сёстрам о колдунах и их способностях, которые почерпнула из рассказов матери.

– Хочешь поставить меня перед церковниками в дурном свете? – хмурился Филипп. Никто не горел подобным желанием, и Сара его прекрасно понимала. – И где ты могла бы их найти?

– Среди негров всегда имеются таковые, Филипп. Они просто стараются быть незаметными, боясь наказания.

– Откуда тебе это известно? – удивился Филипп.

– Донья Ильда иногда говорила мне о таких колдунах. А ей рассказывала её мать. Ещё она говорила, что её бабушка была из знатного рода колдунов. Так что в этом вопросе у неё были значительные познания. У негров колдуны играют очень большую роль, дорогой супруг.

– И у нас такие имеются? – с подозрением спросил Филипп.

– Обязательно. И одна из них наша знахарка. Все дело в умении и знаниях.

– Какие там знания, Сарита! Все они шарлатаны и обманщики!

– Как без них? Но есть и настоящие. Этих почитают, берегут, их боятся.

– Скоро же ты познала здешнюю жизнь, Сарита! – усмехнулся Филипп немного пренебрежительно.

– Мне это интересно. Возможно, под влиянием доньи Ильды. Вот и узнаю.

– И тебе доверяют?

– Не совсем, но во многом да.

Воспоминания проплывали перед мысленным взором Сары, во многом она до сих пор никак не могла разобраться. Но одно знала уже точно: их жизнь с Филиппом далека от счастливой. И ещё подумала, что так и должно было случиться.

Она вышла за него без любви, даже без уважения. Был один страх, который немного утих незадолго до венчания, но не угас совсем.

Сара тяжело вздохнула, вспомнила сестру, и новая волна грусти захлестнула её. Ужасно захотелось к сестре, поговорить, посекретничать, просто побыть рядом с родным и близким человеком. Однако куда можно сейчас поехать, когда со дня на день ей придёт срок рожать, мысли о предстоящих родах страшили и угнетали…

Наконец этот день настал. Позвали знахарку, которая тут же принялась колдовать над нею, успокаивать, советовать, поить отварами, и помогать малышу поскорее увидеть этот мир. Роды, как все и предполагали, были трудными и длительными. Целые сутки все в молчаливом напряжении ждали, и вот наконец крик малыша известил всех о радостном событии. Родился вполне здоровый мальчик, и дон Филипп сиял радостью и восторгом. Лишь у Сары сил больше не оставалось, и она отдалась на волю сна.

Как и Ана, Сара поправлялась довольно медленно, но быстрее, чем сестра, да и знахарка постоянно была при ней. Дон Филипп строго приказал ей не отходить от жены, оберегать и лечить.

– Быстрей выздоравливай, моя малышка! – говорил он с плохо скрытой радостью. – Я спешу выполнить своё обещание и подарить асиенду моей любимой Сарите. А это требует и твоего присутствия у нотариуса.

– Придётся подождать хоть недельку, мой супруг. Я ещё слишком слаба, но наша знахарка своё дело знает хорошо. Ты простишь меня?

– Господи! Сарита, что за странные вопросы ты задаёшь? Какое прощение, когда я счастлив иметь сына, и здорового, а ты о прощении. Это я должен просить у тебя прощения за свои глупые мысли и ревности. Обещаю, что в дальнейшем я буду сдерживать свою глупость, и ты не будешь расстраиваться. Как у тебя с молоком? Или кормилицу поискать?

– Пока всё хорошо, милый мой супруг. Я тоже боялась, что будет, как у сестры. Бог милует хоть в этом. Как ты решил назвать нашего сына?

– Томас Альфаро. Ты не против? Альфаро звали моего деда.

– Мне нравится, Филипп. Я думала, что имена будут твои. Но и так отлично!

– Поправишься, и мы окрестим малыша, а потом я оформлю тебе все бумаги на асиенду. Уверен, что ты сумеешь поднять её и вывести на нужную высоту. Хочу, чтобы ты назвала её на свой лад. Подумай теперь и над этим, моя ласточка!

Сара с благодарностью смотрела в сияющее лицо мужа. В голове уже витали смутные мысли о самостоятельности в делах, но страх перед Филиппом ещё гнездился в её сердце, слегка парализовал её волю, но она постепенно крепла.

– Подожди с подарком, Филипп, – смущённо заметила Сара. – Пусть хоть мальчик немного подрастёт и окрепнет. И твои обещания меня смущают.

– Глупости, моя ненаглядная! Я ещё должен тебе подарить несколько украшений, а то мне неловко показывать жену почти без них. Это у нас считается плохим тоном. Да и мне давно хотелось это сделать.

На крестины приехала сестра Ана со своим ребёнком, а жена надсмотрщика Серапио Эстефания упросила Сару позволить и её дочери одновременно окрестить. Филиппу это не понравилось, но праздник был значительным, и он согласился, заметив недовольно:

– Ты же жаловалась на этого надсмотрщика, Сара. А теперь просишь для них таких почестей.

– Он изменился и стал работать лучше, и мне перестал докучать. А его жена очень работящая и ещё более красивая женщина. Мне она нравится, Филипп. К тому же с простыми людьми тоже надо держаться попроще. Это только пойдёт нам на пользу.

Праздник выдался очень на славу. Ана была красиво одета, и это удивило Сару, и вообще сестра выглядела посвежевшей и вроде бы помолодевшей.

– Ты хорошо выглядишь, сестра, – улыбалась Сара, сидя за столом рядом. – Что у тебя там происходит? С мужем помирилась?

– Наоборот, моя Сарита! Да я решила больше не молиться на него и жить в своё удовольствие, когда это позволяет время. А оно позволяет. Я перестала слушать мужа и почти не замечаю его дома. К тому же, он стал всё реже появляться в доме, и я этому рада.

– Может, он любовницу завёл себе?

– И пусть. Мне легче будет без него. У меня теперь свои деньги, и я от него совершенно не завишу. Это его злит, и он совсем перестал давать мне на жизнь. И тут я не жалуюсь. Нам с дочерью хватает, а сеньора Ильда не скупится и платит хорошо. А трачу я с оглядкой.

– Ты меня радуешь и удивляешь, Ана. Но я рада за тебя. Если что понадобится, обращайся ко мне. Обязательно помогу.

– Спасибо, но пока мне ничего не надо. Лишь бы муж мне не досаждал собой.

– А у нас с Филиппом тоже не всё в порядке. Сейчас он под впечатлением рождения сына, но в общем-то есть основание полагать, что и наша жизнь на грани трещины. Его ревность просто невыносима, хотя я не вижу особых причин. Я, во всяком случае, повода ему не даю. Но это не останавливает его. Из-за этого и я нервничаю и все больше отдаляюсь от него. Пока держусь, но надолго меня хватит? Сама побаиваюсь себя.

Филипп, видя, как секретничают сестры, поспешил вмешаться и с подозрением посмотрел на Сару и спросил:

– Мне косточки перемываете, сестрицы?

Ана неожиданно весело ответила:

– Кому ж ещё, дон Филипп, как не нашим мужьям. Для других у нас просто нет возможностей по причине замкнутости нашей жизни.

– Вот как? – сделал удивлённое лицо Филипп. – И кого больше поносите?

– Конечно, моего, дон Филипп, – опять смеясь, ответила Ана. – И что интересно, он у меня стал спокойнее и меньше мне надоедает своими претензиями и постоянными придирками. Надеюсь, дон Филипп, что скоро он и вовсе исправится.

– Он так виновен перед вами, Ана?

– Наши мужья всегда виновны перед нами, сеньор, – ещё веселее ответила Ана и подняла бокал с красным вином. – Выпьем, сеньор, за здоровье вашего наследника. Очень хороший мальчик растёт! Я рада за вас.

Эта лесть понравилась Филиппу. Он предложил и Саре немного отхлебнуть.

– За это грех не выпить, Сарита! Немного можно. А я надеюсь, что у нас и дальше будут дети. Одного мне мало.

Они выпили, Филипп ушёл к гостям, а Ана спросила озабоченно:

– Ты тоже так считаешь? Я о детях…

– Что ты, Анита! – в страхе ответила Сара. – Так трудно рожать ,и ещё осмелиться на одного! Ни за что! Пусть хоть режет! Кстати, ты бы попросила для меня у доньи Ильды тот настой из трав, что она пьёт против зачатия. Я бы с удовольствием его пила втайне от мужа.

– Он ведь сильно возмутится, что ты не беременеешь!

– Ну и пусть! Сам бы попробовал родить!.. Перебьётся! Хватит одного.

– Я попрошу. Я тоже пила и мне помогало. Время терпит, пока ты кормишь сына грудью. А потом я тебе пришлю, когда приеду в другой раз.

– Ты знаешь, Анита, тут есть один молодой сеньор. Он уже около года преследует меня своим вниманием и весьма назойливо. Это он является главной причиной ревности Филиппа.

– Он что, не знает, что шансов у него никаких? Ты ведь замужем, а теперь и с ребёнком! А ты что?

– Пыталась постоянно отворачиваться, избегать встреч, но он настойчив и ни на что не обращает внимания. И я боюсь из-за этого…

– Твоё-то отношение к нему какое?

– Трудно мне в этом разобраться. Он мужчина приятный, весёлый и мне даже приятно с ним, но я все равно боюсь его. Зачем мне он?

– Он тебя интересует, – уверенно заметила Ана и с беспокойством добавила: – И я тебя понимаю. Ты ведь не по любви вышла за Филиппа. Вот тебя и тянет к другому, молодому и приятному сеньору. И я понимаю, что это очень опасно для тебя. Ведь редко кому из нас может выпасть такая жизнь хоть и с не любимым человеком, но и не противным.

– Так мы все думаем, когда не сталкиваемся вплотную с таким положением. А сейчас мне всё больше становится тягостно общество мужа. Хочу свободы и любви. Настоящей, до помутнения мозгов. Такое бывает?

– Я только слышала, но никогда не ощущала сама, Сарита.

Сара сама прекрасно знала, что ничего подобного они не могли испытать, но так хотелось. Всегда вспоминала сеньоров д’Арбаледо. Словно услышав внутренний вопль души, Сара подумала: «Вот у них действительно была и есть настоящая любовь». И неожиданно спросила сестру:

– А донья Ильда на самом деле была рабыней?

Ана боязливо оглянулась, даже вроде бы побледнела, но тихо ответила:

– Никогда об этом не говори вслух, Сара! Но тебе скажу, что да, была. Дон Диего её купил в Сетубале на рынке, дал свободу и тут же женился. И до сих пор он ни разу не напомнил ей о её рабстве,

– Тогда не удивительно, что она его так любит и уважает, сестра, – мечтательно заметила Сара и вздохнула. – А он как к ней относится сейчас?

– Как любящий муж, Сарита. И мне так завидно их наблюдать! Вот бы у меня так! Да где там! И ничего сделать нельзя, вот что ужасно! Так всю жизнь и проведу со своим благоверным и жизни настоящей не узнаю. А как надеялась!..

Надсмотрщики пытались протестовать, но Сара оказалась упёртой и не позволила втянуть себя в бесконечные и бесполезные споры. А через день Филипп вдруг спросил вечерам после ужина:

– Ты что так взъелась на своих надсмотрщиков, Сарита?

– А ты откуда про это знаешь? – взглянула она с удивлением на мужа. – Они пожаловались?

– Да нет… – в некотором замешательстве ответил тот. – Хотя именно так и было. Что случилось?

– Их наглость уже бесит меня! И они всё отрицают, хотя всё слишком наглядно и явно, Филипп. И я не намерена это терпеть. Так мы ничего не сможем иметь для себя. Стоит тогда иметь такую асиенду?

– Я бы на твоём месте так не волновался. Это лишь испортит тебе настроение, и молоко будет плохое. Нашему сыну от этого лучше не станет. А это у нас должно стоять на первом месте, дорогая.

– Пусть тебя это не беспокоит, Филипп. Я сама постараюсь во всем разобраться и навести порядок. А воры мне в хозяйстве не нужны!

Сара видела, что Филипп был недоволен, но спорить с нею не стал, а у Сары появилось желание узнать причину столь резкого изменения его отношения к делам асиенды. Тем более что он совсем недавно полностью отрёкся от неё.

Однако прошло больше двух недель, прежде чем ей донесла одна из горничных, прося не наказывать за правдивые слова и не выдавать её.

– Не бойся, дурочка! Обещаю ничего плохого тебе не делать. Говори всё, что знаешь и не утаивай ничего. Мне нужна одна чистая правда.

– Дон Филипп, сеньора, захаживает к сеньоре Эстефании, жене надсмотрщика…

– Не уточняй! Я её хорошо знаю, мы почти дружим. И что дальше? – в голосе Сары слышался металл.

– Сеньора, мне страшно вам говорить такое!

– Вот за это могу и наказать и сильно! Говори, дура!

– Сеньора, простите, но они любовники! Уже почти месяц.

Негритянка дрожала от страха, а Сара не могла вымолвить ни слова. Её охватило странное ощущение беспомощности и тоски. Не верить этой горничной оснований не было, и поверить было страшно и тоскливо. И она махнула рукой, отпуская негритянку.

Она раздумывала и переживала всю ночь, дожидаясь мужа, который появился уже ближе к четырём утра. Он тихо лёг и вскоре заснул, а Сара тоже лежала тихо и горько вздыхала. Но слёз не было. Глаза сухо блестели в темноте, отражая лунный свет, пробивающийся сквозь шторы.

Стало так гадко на душе! Вспомнились упрёки и ревнивые вспышки гнева. А оказалось, что он сам первый очутился в постели или в сарае с жутко соблазнительной мулаткой! Знает ли об этом её муж, этот красавчик Серапио? Интересно бы спросить. Или поговорить с Эстефанией? А что она может ответить? Прав у неё никаких, а польза и большая налицо. А что нужно несчастной мулатке? А так есть возможность зажить припеваючи и без хлопот. Потому и Серапио так нахален теперь.

Такие мысли будоражили её воспалённое воображение. Несколько дней она боялась взглянуть на Филиппа и почти не разговаривала с ним. Он тоже не изъявлял желания особо домогаться жены даже в разговоре. Так шли тягучие дни, и она догадывалась, что Филипп уже тоже понял, что она многое знает.

Сара с сожалением и жалостью вспомнила сестру. В голове мелькнула и своя мысль: «Вот и я надеялась, а что получается? Ничего хорошего. Вначале вроде бы сносно было, а сейчас мне страшно ложиться с ним спать в одну постель. Пока я отговариваюсь родами и ребёнком, а что потом?»

А время шло. Уже сыну исполнилось полтора месяца, а жизнь Сары мало чем отличалась от прежней. Правда, Филипп выполнил обещание, и оформил дарственную на её имя и передал бумаги ей. Почему-то это мало её утешило. Но прошло недели две, и она вдруг встрепенулась. И подумала, что эти бумаги стоило бы переправить в дом к дону Диего. Даже прошептала себе под нос:

– Если что произойдёт, то они будут в сохранности и Филипп их не достанет. И я так и буду владеть асиендой. Хоть какая-то самостоятельность будет, И украшения у меня имеются в достатке.

Как-то за завтраком она спросила мужа, вскинув на него глаза:

– Филипп, мы давно никуда не ездили. Хорошо бы поехать в гости или самим кого пригласить. Хоть тех же де Москуэра. Скучно без людей.

Муж как-то странно взглянул на Сару. Спросил почти угрюмо:

– Почему де Москуэра? Есть и другие соседи.

– С другими мы мало общались, а с этими почти каждый месяц, не считая последних, когда я была… сам знаешь в каком положении.

– А не дон Хеласио тому причина?

– Боже! Ты опять за своё, Филипп! Я и думать забыла о нем. Мы уже два месяца с ним не встречались.

– А мне доложили, что он был недавно на нашей земле. Работник сказал.

– Мне никто не говорил, а я его не видела. Я ведь больше далеко не гуляю. С Томасом только вблизи дома и в саду.

Филипп не стал дальше развивать эту тему и молча закончил завтрак. А Сара неожиданно спросила:

– Ты не интересовался, как дела на поле с фасолью? Кормить рабов чем-то надо. А то поле далеко и мне трудно туда добираться.

– Это твоя асиенда, Сара, и занимайся ею сама. Я всё равно мало в этих сельских делах разбираюсь.

Сара сделала удивлённое лицо и тоже не стала спорить. Ответ мужа несколько озадачил её. Заставил задуматься, а потом и принять решение.

– Тогда я прикажу устроить мне коляску и завтра же объеду поля и посмотрю, как идут дела. Тут нужен глаз да глаз. Все так и норовят поживиться за наш счёт. А самим остаются крохи.

Сара дотошно вникала в дела асиенды, долго выслушивала отчёты надсмотрщиков и однажды заявила им:

– У меня такое впечатление, сеньоры, что вы слишком обнаглели. Столько с меня тянуть, что самой мне ничего не оставляете! Так больше не может продолжаться. Я вынуждена вас уволить и нанять других. Вы меня по ветру пошлёте скоро. Так что приготовьте мне полный отчёт, и я посмотрю, каковы тут дела.

– Помилуйте, сеньора! – вскричал Алмао, вспомнив, наверное, старые свои грубости и наглость с Сарой. – Откуда вы взяли про такое? Мы работаем честно!

– Я не собираюсь с вами спорить, – резко заметила Сара. – Ваша работа меня совершенно не устраивает и не удовлетворяет. Или вы возвращаете мне по пятьсот песо, или я вас увольняю с конца месяца и получения отчёта!

За это время Сара уже трижды встречала дона Хеласио, который продолжал постоянно искать возможность встретить Сару. И последний раз они даже поговорили, скрываясь в чаще высокого кустарника.

– Хеласио, перестаньте меня преследовать! – волновалась Сара, понимая, что этот молодой сеньор волнует её и заставляет переживать. – Я замужняя женщина с ребёнком, и у вас нет ни малейшего шанса что-то изменить.

– Я просто буду ждать, Сарита! – В словах молодого сеньора звучали решительность и надежда. – И я дождусь, лишь бы вы не отказали мне окончательно!

– Странный вы человек, Хеласио! Сколько же вы можете ждать? Пока я состарюсь и стану уродливой старухой?

– Меня это особо не интересует, Сарита! – с жаром ответил Хеласио. – Просто я вас люблю, и буду ждать. Вдруг судьба улыбнётся мне, или я что-нибудь придумаю и мы сможем соединиться.

– Этого не может быть! – тоже резко ответила Сара. – Я никогда не опущусь до того, чтобы быть с вами при живом муже!

– Ваш муж довольно пожилой человек и всегда может умереть. Так устроен мир. А мы с вами молоды и полны сил, и горим желанием любить и быть любимыми. И это прекрасно, Сарита!

Он взял её за руку и она не отдёрнула свою. Даже их лошади стояли спокойно, словно понимали своих хозяев, давая им возможность ощутить друг друга.

– Вам, Хеласио, не кажется, что нам пора разойтись? – тихо спросила Сара. Её волнение усиливалось и совладать с ним у неё сил не доставало. – Тут всегда могут оказаться рабы, а от них спасения не будет.

– Никто нас не увидит, сеньора, хотя мне больше хотелось бы вас называть сеньоритой. Вы так молодо выглядите, особенно сейчас, когда ваши недомогания прошли, и вы с ребёночком счастливы. Разве не так, Сарита?

Она пытливо посмотрела в жаждущие глаза Хеласио. Ответа не последовало, а это Хеласио расценил, как знак благоволения или, во всяком случае, не отказ.

Он что-то жарко говорил, а Сара чувствовала, как в её груди что-то ширится огромное и прекрасное, словно встающее солнце после долгого периода дождей. Она вдруг испугалась, дёрнула повод лошади, поворачивая её, и в молчании, смятении чувств помчалась назад, шумя ветвями и не обращая внимания, как они хлещут по раскрасневшемуся лицу.

Уши чутко ловили звуки погони, но ничего не услышали. Хотелось обернуться, но не осмелилась. Наконец немного успокоилась, натянула повод и перевела животное на шаг. В голове бухали молотки мыслей, собрать которые никак не удавалось. Одно было ясно – к ней пришло увлечение, и оно ширилось в её груди, волновало и пугало.

Потом она постоянно возвращалась мыслями к этим минутам их свидания, и вместе со страхом приходило радостное ощущения чего-то приятного и страшно волнующего.

Взглянув нечаянно в зеркало в своей спальне, она удивилась и перепугалась. На неё смотрело почти другое лицо с горящими глазами и пылающими щеками. И все это говорило о её огромном волнении, чего не должно быть, явившись сейчас Филипп. Эта мысль ещё больше перепугала Сару, и лицо покрылось бледностью и перешло в пятнистость.

Впервые она была рада, что муж долго не является домой, и заснула, не дождавшись. А во сне постоянно проносились неясные силуэты кого-то, но это и так было понятно. Затем что-то эротическое, волнующее и она проснулась при свете луны и посмотрела на спящего на краю кровати Филиппа. Он похрапывал и она впервые ощутила отвращение от его близости и этого храпа, такого неприятного и мешающего спать.

Воспоминания сна отвлекли её. Мысленно она перенеслась к Хеласио и эти мысли доставили ей удовольствие. Вздохнув, она решила, что надо срочно ехать в город, тем более, что там её ждут неотложные дела по управлению асиендой.

– Дорогой, – сказала она за завтраком мужу, – я должна поехать в город. Вернусь через неделю. Надо решить несколько дел по асиенде. И повидаться с сестрой. Давно мы не виделись.

– А как же Томас Альфаро? Ему нужна мать, если ты не забыла.

– Не забыла, не беспокойся. Я и его возьму. Он уже большой, с ним хлопот не будет. И кормилицу возьму на всякий случай. Вдруг понадобится как нянька или просто помощница.

– Его я не могу отпустить с тобой, – решительно заявил Филипп. – Он ещё маленький и не может пускаться в такой дальний путь.

– Тут всего полтора-два часа езды, Филипп! – запротестовала Сара. – И я с собой беру охранников, да и сама вполне могу оказать сопротивление.

– Только без сына! – решительно сказал Филипп. Отступать он был не намерен.

– Что ж, Филипп, – мрачно ответила Сара. – Тогда я пробуду в городе меньше дней. Оставлять сына без матери на целую неделю я не могу. Но дела в городе тоже ждать не могут, их надо решить и побыстрее.

Дон Филипп скептически, даже пренебрежительно смотрел на Сару, а та даже не соизволила поднять на него глаза, словно он ничего для неё не значил.

Сара сердечно попрощалась с Томасом Альфаро и укатила в город под охраной двух негров с оружием наготове.

Донья Ильда была радостно удивлена, встретив Сару.

– Какими судьбами ты приехала к нам? Иди быстрее к Ане! Она уже несколько раз сетовала, что ты давно не приезжаешь. А твой сын? Почему не привезла? Мы все так бы хотели на него посмотреть!

– Муж не разрешил, донья Ильда. Поэтому я всего на четыре дня. Нужно несколько дел утрясти с поставками товара. Филипп наотрез отказался заниматься хозяйством, передав его мне в полную собственность. Я вот привезла эти бумаги и прошу их хранить у себя, донья Ильда. Можно?

– Что за вопрос, Сарита? Конечно! А что так?..

– У нас с мужем стали портиться отношения, донья. Он изменяет мне, и я со страхом думаю о своём будущем.

– Боже мой! Как такое могло произойти? Он так любил тебя, так стремился соединить ваши жизни и вдруг такое?.. Что же произошло у вас?

Пришла Ана и разговор на эту тему продолжился после нескольких минут взаимных приветствий.

– Если честно, то и моя вина тут имеется, донья Ильда. Я перестала с ним иметь интимные отношения, ссылаясь то на болезнь, то на сына, а потом и он ко мне охладел. Вернее, он стал странным ещё задолго до измены. Что-то с ним произошло, и мы стали постепенно охлаждаться. Он все досаждал меня ревностью, а я злилась, негодовала.

– Ты начала встречаться с тем сеньором, Сара? – спросила Ана с явным испугом и посмотрела на Ильду.

– В общем-то нет, но иногда он меня выслеживает.

– Это не тот ли весёлый и приятный в общении молодой сеньор де Москуэра? – спросила с интересом Ильда.

– Он, – вздохнула Сара и слегка покраснела.

– У вас что-то уже наметилось? – не унималась Ильда.

– Он настаивает, а я возражаю, но, признаюсь, с каждым свиданием я всё больше волнуюсь и переживаю. И мне очень страшно, что это чувство может захватить меня целиком. Что тогда? Это будет ужасно!

– Потому ты поспешила сюда, – улыбалась Ильда, предчувствуя интригу.

– Можно и так сказать, донья. И ещё скажу вам. И я, и Филипп знаем, что у него другая женщина, но так и не решаемся друг другу открыть свои знания.

– Кто она такая? – спросила Ильда.

– Местная мулатка. Очень красивая и соблазнительная. Жена одного нашего надсмотрщика, которого мой муж стал всячески защищать, когда я вознамерилась его прогнать за воровство.

– А что же её муж? – возмущённо спросила Ана.

– Ничего. Вроде бы даже ничего не замечает и не знает. А что им? Он сам портит негритянок и тут они равны. У неё тоже недавно родилась дочка. На десять дней моложе моего сына. Очень красивая девочка!

– Что же ты надумала, сестра? Тут есть над чем подумать.

– Пока я ничего не знаю и не могу знать. Одни волнения и переживания! К тому же тут у меня предстоят деда. А какой я деловой человек? Обманут, как глупенькую девочку! Но дело надо сделать.

– Я попрошу Диего тебе помочь, дорогая моя девочка, – пообещала Ильда. – У него здесь дела идут вполне сносно, и мы получаем достаточно прибыли. И асиенда уже не убыточная. Так что он может уделить тебе пару часов в день. Завтра и займётесь с ним делами. А ты вникай и запоминай. Читать научилась?

– Очень плохо, сеньора. Всё некогда как-то…

– Напрасно, раз взялась за такое дело, то это просто необходимо. Там есть кому тебя подтолкнуть в этом?

– При желании всегда можно найти, сеньора.

Прибежали дети и маленький Хулио, ковыляя на ещё нетвёрдых ногах.

– Господи! Какие уже большие у вас дети, донья! – восторженно воскликнула Сара и поманила Хулио. Тот набычился и уткнулся в колени матери. – Какие прелестные девочки! Вот бы и мне такую, да уж слишком боязно. Решила больше не рисковать. Так намучилась, что зареклась и боюсь об этом молвить Филиппу. А Дарио прямо мужчина! Как быстро растут чужие дети!

Четырёх дней хватило Саре с помощью Диего утрясти все дела, и они обещали принести некоторую прибыль.

– Если не возражаешь, Сарита, я мог бы немного присматривать за твоими делами здесь, в городе. Это для меня не будет слишком накладно. Лишь доверенность оформить надо за твоей подписью. Что скажешь?

– Ой, дон Диего! Это было бы так хорошо, что я не смогу вас никогда отблагодарить! Я с удовольствием приму вашу помощь! Спасибо, дон Диего!

– Ты завтра уезжаешь, так к обеду будь готова посетить нотариуса. А я подготовлю все бумаги с доверенностью. Нужно твоё присутствие и подпись. Сможешь? И тебе не будет надобности так часто сюда приезжать.

– А я хотела бы, дон Диего. Мне у вас так хорошо и покойно! Я буду к вам приезжать, если вы не против.

– Не говори чепухи, Сарита! Приезжай, когда вздумается. Мы всегда тебе будем рады. Только привези сына. Тут ему будет хорошо, весело и никто его не обидит. Договорились?

– Договорились, да Филипп что-то стал упёртым и мало что может позволить.

– Когда мы к вам приедем, я с ним поговорю. Пусть не чудит.

Дома, встретившись с Филиппом, Сара заметила, что тот с подозрением и неприязнью посмотрел на жену, спросив хмуро:

– Что случилось, что ты так возбуждена?

– Ничего плохого не случилось, а это уже причина для хорошего настроения. Все дела с помощью дона Диего я успела закончить, и он даже обещал присматривать за ними в моё отсутствие, и поругал, что я до сих пор почти не умею читать.

– Тебе это ни к чему, Сара, – буркнул Филипп. Сара заметила, что он не в настроении. Хотела спросить, но поняла, что не получит правдивого ответа и ушла проведать сына.

Филипп проводил её странным взглядом. Что-то его беспокоило, но Сара этого не заметила. Она баловалась с Томасом, который улыбался ей, тянул ручки и что-то бормотал.

Вечером Филипп неожиданно потребовал выполнить от жены супружеский долг, но получил отказ перепуганной Сары. Та наконец осмелилась предъявить ему свои претензии.

– Я прошу не приставать ко мне с такими требованиям, дон Филипп.

– Что это с тобой, милая жена? С каких это пор жена отказывает собственному мужу? Как ты можешь на такое осмелиться?

– Могу после того, как узнала, что ты изменяешь мне с мулаткой, мой муж! И не надо мне говорить прописные истины христианства! Если не согласен, то я пойду спать в детскую. Там мне и место, с сыном, а не с бабником и клятвопреступником, коим ты и стал!

Она встала, собрала вещи и демонстративно ушла, не слушая угроз и проклятий супруга. У неё все клокотало в груди от возмущения и страха. Но была довольна столь решительной выходке, которая давно назревала.

Она долго не могла заснуть. Прислушивалась к звукам в доме и ждала появления супруга. Он не пришёл, и Сара наконец смогла заснуть тревожным сном.

К завтраку Сара вышла, сделав над собой усилие и напустив на лицо благодушное выражение. Заметила, что это сильно удивило мужа, на он ничего не сказал, а по окончании завтрака молвил тихо:

– Я хотел бы с тобой поговорить, Сара. Идём в кабинет.

Сара молча последовала за мужем, продолжая сохранять выражение тихой радости на лице. Села в кресло напротив стола хозяина и приготовилась слушать, что ей скажет супруг. А на душе скребли кошки, было муторно.

Филипп раскурил трубку, выпустил пару струй дыма в потолок и заявил, явно сдерживая свой гнев:

– Как изволишь понимать тебя после вчерашнего твоего заявления?

– А ты не понял, милый? – с некоторой издёвкой спросила она и пристально смотрела тому в лицо.

– Хотел бы услышать более чёткие пояснения. Чего ты хочешь?

– Как всякая женщина, я хочу спокойствия, благополучия и счастья в семье.

– Так чего тебе не хватает здесь?

– Счастья и благополучия, мой милый супруг. О каком счастье может говорить супруг, если он имеет любовницу? Или ты считаешь, что тебе всё можно?

– Ты давала клятву исполнять свой супружеский долг, Сара! И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы принудить тебя к этому!

– Будешь насиловать? А где же твоя Эстефания? Уже разлюбила?

– Это не твоего ума дело! Я мужчина и могу себе позволить то, что тебе никогда никто не позволит!

– Это ты так думаешь и твои грязные кобели-мужчины! А я тоже человек! И у меня имеются свои взгляды на жизнь, мой милый! Ты тоже давал клятву верности, там, у алтаря! Или тебе всё дозволено, в отличии от меня? Кто же тебе дал такое право, хотелось бы узнать?! Святая церковь, в которой всем заправляют мужчины?

– Не кощунствуй! Или ты дорого заплатишь за это!

– Не угрожай, Филипп! Я помню, как ты сам позорил святых отцов и церковь! Или и тут у тебя больше прав, чем у меня, женщины!? Как низко ты пал, Филипп! А ещё полгода назад разливался соловьём, в любви клялся и верности! Вот ваша мужская мораль! В одном направлении, а ещё меня подозревал в чем-то грязном, когда сам по уши в дерьме барахтался. Слушать противно!

– Замолчи, баба базарная! – воскликнул он, вскочил и отвесил звонкую пощёчину Саре. Та едва усидела в кресле, закрыв лицо руками.

Филипп понял, что перешёл черту дозволенного и вернулся на своё место.

Молчание длилось долго. Сара с красным следом на щеке сидела с опущенной головой и ждала продолжения их затянувшейся беседы. Наконец Филипп прошептал, не подняв головы от стола:

– Я не хотел так… поступить… Прости!

– И ты надеешься, что этим всё и ограничится? – так же тихо ответила Сара, подняла голову и зло уставилась в бегающие глаза Филиппа. – Ты мне противен, и больше не смей приближаться ко мне!

– Ты забыла, кто тебя вытащил из болота нищеты и прозябания? – чуть повысил голос Филипп. – Кто сделал из тебя что-то похожее на сеньору!

– Мне наплевать на это! Я всегда тебя боялась, и вышла не по любви, и ничего не просила взамен. А ты добивался меня, и что из этого вышло? Ты низкий, лишённый всякого благородства человек. А ещё кичишься своим происхождением, дворянством и знатностью! Постыдись! Сеньоры д’Арбаледо во много раз благороднее тебя и честнее. И не думай, что ты меня облагодетельствовал! Мог бы оставаться со своей любовницей Дорис! Она тебе больше подходила.

– Не забывай, что ты живёшь у меня, и должна меня слушаться! – в голосе прозвучала угроза и Сара испугалась. Она не стала отвечать, стремясь не накалять уже и так покрасневшую скандалом жизнь. Про себя же подумала, что он больше не владеет асиендой и не может её вышвырнуть, как надоевшую шляпу. И в душе её выросла гора самоуверенности. Не удержалась и ответила:

– Это ты у меня живёшь, дорогой! Забыл, что асиенда теперь моя собственность! Так что можешь заткнуться со своими угрозами. Закон на моей стороне!

Филипп задохнулся от возмущения и злости, Сара же встала и стремительно вышла из кабинета, хлопнув дверью. Ругань Филиппа её уже не пугала.

Она вошла в детскую. Няня посмотрела на взволнованное лицо Сары, ничего не спросила и продолжала заниматься ребёнком, сучившем ручонками и ножками.

Глава 33

После столь длительной и резкой размолвки, супруги долго не разговаривали друг с другом, пока Филипп всё же прервал молчание, спросив Сару:

– Так что мы будем делать, Сара? Так ведь не может продолжаться далее!

– После всего, что у нас случилось, я не считаю тебя вправе что-либо мне предъявлять, – ответила Сара весьма резка и решительно. – Лишь требую, чтобы ты больше не требовал от меня супружеского долга. Отныне мы супруги лишь на бумаге. Спать с тобой в одной спальне больше не намерена. Ты поступил гнусно, и простить тебя я не могу.

– Ты не имеешь права! Ты моя жена и обязана мне подчиняться! И выполнять всё, что я тебе, прикажу! И не смей так разговаривать со мной!

– Не угрожай лучше, а подумай, как благородный человек, коим ты себя считаешь. Если будешь настаивать и приставать, я продам асиенду и уеду жить в другое место. И сына ты не увидишь никогда!

– А вот тут ты ошибаешься! Это ты его не сможешь увидеть в таком случае!

– Посмотрим. А пока я всё тебе сказала! И больше не надоедай мне своими претензиями и требованиями. У тебя нет морального права на это. А законы и обычаи придуманы людьми для защиты вас, мужчин, и я такие законы не признаю. И будь добр оставить меня в покое! Ты мне отвратителен, особенно после недавнего нашего разговора, и не только!

В спальне, выпроводив няню с Томасом в сад погулять, Сара предалась размышлениям. Основным было то, что обещал Филипп сделать с её сыном. Это была серьёзная угроза и ему будет не так трудно его осуществить.

Вместо сиесты Сара оседлала свою маленькую кобылку и поехала по полям. Хотелось на просторе подумать ещё и выработать своё поведение с Филиппом.

Она медленно ехала по тропинке между полей и не поднимала головы. Думала и не заметила, как к ней направился надсмотрщик Серапио Алмао. Она вздрогнула, услышав его слова, обращённые к ней.

– Чего ты меня пугаешь, Серапио? Я задумалась и не слышала, как ты подошёл. Что ты сказал?

– Я сказал, что вам не удалось меня уволить, сеньора Сара.

– Это я всегда могу сделать. Просто сейчас меня это пока не интересует. Ты, как я поняла, смирился или продал свою жену моему мужу и доволен?

– Это вас не касается, сеньора. Зато вы остались без мужа. И я вполне мог бы его вам заменить.

Горячая волна крови ударила ей в лицо от его наглых слов. Она резко и с удовольствием взмахнула плетью и полоснула его по лицу. Рванула кобылку и поскакала прочь, боясь в этом тихом месте оказаться застигнутой врасплох распоясавшимся наглецом.

– Завтра же выгоню его прочь, подонка и хама! И Филипп мне не указ! – Сара чуть не кричала в ярости и никак не могла остановить кобылу, беспорядочно дёргая повод. Но всё же остановила животное и оглянулась. Было тихо и лишь вдали слышались голоса рабов.

Прислушалась, опасаясь погони. Повернула лошадку на другую тропу, спеша быстрее вернуться домой.

Не проехала и сотни саженей, как из кустарника выскочил Серапио, схватил её за ногу. Очередной удар плетью не смог заставить его отпустить её. Сара свалилась на землю, больно ударилась головой, и миг спустя ощутила его сильные руки на своей груди. Их мяли, сжимали, боль всколыхнула Сару. Она рванулась и закричала, пользуясь тем, что Серапио не закрыл ей рот. Вопль чуть остановил насильника и Сара успела вцепиться ногтями ему в лицо, пытаясь достать глаза. Это ей не удалось, а Серапио ударил её по лицу и зарычал не то от боли, не то от ярости и желания овладеть ею.

Она отбивалась, визжала и крутилась под его тяжёлым телом, но быстро слабела и поняла, что долго сопротивляться ей не удастся. Она вцепилась в его волосы одной рукой, но это мало помогло. Серапио уже ничего не соображал и лишь рычал.

Его руки были заняты её штанами для верховой езды, и ей удавалось царапать его лицо и всё, что могла достать. Они измазались в крови, но продолжали бороться. Серапио никак не мог справиться с поясом и рвал ткань, которая оказалась не так легка. Ярость обоих глушила в них все остальные чувства.

Он ещё раз ударил её по лицу, справился с поясом, но Сара опять принялась визжать и брыкаться, что стоило ей ещё ударов. Она обессилила и лишь сжимала ноги, преодолевая боль от борьбы.

С ужасом она ощутила, как его рука проникла между ног. В этот момент в глазах мелькнула тень, что-то глухо прозвучало, Серапио ослабил свои попытки овладеть ею. Потом кто-то закричал, послышался ещё звук удара, и насильник, пытавшийся подняться, обмяк и упал на Сару всей тяжестью своего тела.

Она услышала голос, который вначале не узнала.

– Сеньора Сара, успокойтесь! Он больше вам не причинит неприятностей! Я вам помогу!

Тело Серапио отвалилось под ударами ног дона Хеласио, ибо это оказался он, и Сара смогла оглянуться. В глазах ещё плясали круги от напряжённой борьбы и отчаянного сопротивления, но она успела одёрнуть порванные штаны и отвернуться, спеша поправить туалет.

– Что произошло, сеньора? – услышала она взволнованный голос Хеласио.

– Эта скотина возомнила, что может воспользоваться мною! Совсем недавно я ударила его хлыстом по лицу и убежала на лошади, но он меня перехватил, собака, и стащил неожиданно с седла. Господи! Как хорошо, что вы подоспели во время, дон Хеласио! Я вам так благодарна! Но он приходит в себя, Хеласио!

– Сейчас мы и поговорим с ним, Сара, – мрачно заметил Хеласио. – Что он может сказать в своё оправдание?

Хеласио рывком встряхнул оглушённого Серапио и посадил, оперев о куст. Тот потряс головой и огляделся. Тут же в глазах мелькнул страх и растерянность. Он все понял, лицо его посерело.

Сара встала на ноги, одёрнула одежду, подняла хлыст и с силой ударила того по голове. Прошипела угрожающе:

– Ты понимаешь, что тебе конец, падаль ты собачья! Или тебя кто надоумил на такой шаг, сволочь? Отвечай, или я исполосую тебя всего до смерти!

– Сеньора, простите! Не я один в этом повинен! Это хозяин мне позволил! Не совсем так, но понять было легко, сеньора!

– Хозяин? – Сара переглянулась с Хеласио. – Как я могу в такое поверить?

– Сеньора, это правда! Только не убивайте меня, прошу вас! У меня дети…

– Когда же это он тебе такое сказал?

– Вчера утром, сеньора. А сегодня намекнул, что хорошо бы поспешить. Я и подумать не мог, чтобы ослушаться хозяина!

– Он здесь теперь никто, дурак! Я хозяйка, и я всем тут распоряжаюсь!

– Простите, сеньора! Я долго колебался, но как мог ослушаться… сеньора?

– Если подтвердишь свои слова перед моим мужем, то я ещё посмотрю, что с тобой сделать. В противном случае тебя ждёт мучительная смерть, скотина! Осмелиться насиловать хозяйку, сеньору! Учти, дон Хеласио свидетель, и тебе отвертеться не удастся! Вставай, подонок!

Серапио встал, отряхнулся и, хватаясь за окровавленную голову, стал искать шляпу. Нахлобучил на голову. А Хеласио уже поймал кобылку, и Сара уселась в седло. Посмотрела на спасителя.

– Сопроводите нас, дон Хеласио, до дома. Боюсь, как бы этот негодяй снова на меня не напал. Свяжите ему руки хотя бы спереди.

Хеласио проворно, с явным удовольствием выполнил просьбу, поймал своего коня, сел и все тронулись в путь. Хеласио плелся впереди.

Хеласио остановился вдали от дома и подождал пока Сара не вошла в него, оставив Серапио на крыльце дожидаться.

Филиппа дома не было, и Сара велела надсмотрщику войти в дом и умыться.

– Подождёшь здесь, – коротко бросила она. – Мужу показываться не станешь до поры. Выпей вина для храбрости и не вздумай бежать. Детей всех в рабство продам! И жену твою потаскушку тоже!

Она с помощью слуг искупалась, переоделась и выпила вина. Есть не хотелось. Легла отдохнуть и подумать.

Это приключение показало ей, что муж слов на ветер не бросает. Но она с ним ещё поборется! Кликнула служанку.

– Отправь человека за вторым надсмотрщиком. И никому ничего не говори! Пусть придёт ко мне сюда, и побыстрее! Когда появится сеньор, скажешь мне. Отнеси Серапио еды. Вина не давай больше. Обойдётся.

Филипп появился лишь в сумерках, и было видно, что он собирается куда-то ехать. «В гости, – подумала она и усмехнулась, наблюдая его приготовления. Посмотрим, как он воспримет мои требования!»

– Мой супруг, погоди, не спеши. У меня имеется, что сообщить тебе.

– Мне некогда. Я спешу. Если что хочешь сказать, то поторопись.

– Ты в гости собрался? Так вот что я тебе скажу, милый. Больше сюда не возвращайся. Я не намерена иметь рядом в своём доме такого гнусного негодяя. Так что заруби себе на носу – что сюда больше ни ногой. Иначе будет хуже! Ты вразумел, мой супруг?

– Сдурела, что ли? – удивился он и с тревогой посмотрел в спокойное лицо Сары. – Что случилось ещё?

– А то, что ты позволил надругаться надо мной скотине Серапио! И после этого ты хочешь оставаться со мной под одной крышей? Как бы не так!

– Точно ополоумела баба! Что ты городишь? Уймись или я за себя не отвечаю, дура! Придумать такое?..

Сара кивнула горничной и та через полминуты ввела в гостиную Серапио. Лицо его было в ссадинах и царапинах, а волосы в сгустках засохшей крови.

– Серапио, скажи, что тебе позволил сделать со мною этот благородный сеньор? И помни о договорённости.

После недолгих колебаний, надсмотрщик всё подтвердил. На пороге уже стоял второй надсмотрщик и все слышал.

– Ты хоть понимаешь, какую чушь ты несёшь? – вскричал Филипп. – Я, благородный сеньор и могу опуститься до тебя, скотина!? Кто тебе поверит, мразь?

– Простите, сеньор, но я не могу молчать. У меня дети, и вы только утром вновь подтвердили своё согласие на изнасилование вашей жены, и тому есть свидетель, сеньор. И не менее благородный.

– Свидетель? Кто же этот негодяй?

– Дон Хеласио де Москуэра, сеньор. Я при нём всё это уже говорил. Вам нужно было опозорить жену, чтобы выиграть у неё в суде, если она так захочет. Вы только утром мне это говорили, сеньор! Простите меня!

– Бред! Кто тебе поверит? Убирайся с глаз долой!

– Не командуй здесь! – вмешалась Сара. – Ты здесь больше не живёшь. Я распоряжусь тебя сюда больше не пускать, дон Филипп Авел Арриас де Кариньо! А я свободно смогу тебя пристрелить, обвинив в нарушении частной собственности. Так что собирай вещи и выметайся. Через час я буду действовать, как хозяйка. Если не подчинишься, пристрелю и подам в суд за надругательство и избиение жены без причины. Но лучше пристрелю до смерти. Меньше хлопот будет.

Филипп стал кричать, ругаться, а Сара посмотрела на часы, молча кивнула надсмотрщику, стоящему в дверях и удалилась.

Через час она, вооружённая пистолетами и шпагой, вышла на крыльцо. Коляска уже стояла наготове и два раба укладывали последние узлы вещей Филиппа.

– Ты ещё пожалеешь, что так обошлась со мною, стерва! – проговорил он злобно, сел и сам стегнул лошадь вожжами.

– Больше не появляйся здесь, милый супруг! – вдогонку крикнула Сара. Но в душе было смятение и страх. Она знала, что бороться с ним ей не под силу.

Понимала, что скоро он начнёт ей досаждать всякими уловками, в которых он весьма сведущ. А у неё ничего против него не будет… Но вдруг мысль сверкнула в голове молнией, озарив радостью и надеждой.

С утра она послала в город раба верхом на хорошей лошади с запиской к сеньорам д’Арбаледо. В записке была просьба срочно продать асиенду и приложила к ней своё поручение нотариусу оформить все бумаги, пока она приедет сама и подпишет их.

Вызвала надсмотрщиков и строго приказала:

– Вам срочно подготовить отчёты по всем полям и товарам. Количество в сараях, на полях, и всё животное поголовье. Завтра утром я должна всё это у себя иметь. Серапио, тебе вернуть мне пятьсот песо сегодня же. Или ты лишишься всего. Жду тебя после сиесты.

Неожиданно после обеда у дома остановился всадник, и служанка доложила Саре, делая безразличное лицо:

– Сеньора, к вам сеньор де Москуэра. Просит принять.

Сара удивилась, но скрыла это и ответила строго:

– Проси. Пусть проходит в гостиную. Приготовь кофе и вино с печеньем.

Она вышла к гостю и любезно приветствовала его.

– Боже мой, сеньора Сара! У вас все лицо в синяках! Как ужасно! Я приехал узнать, как вы себя чувствуете, сеньора. Но вижу, что вы вся в делах. Что тут у вас стряслось? А дон Филипп?

– Он здесь больше не живёт, Хеласио. А я решила срочно продать асиенду. В городе этим уже занимается мой лучший друг, дон Диего д’Арбаледо.

– Вы хотите покинуть эти земли, места, Сара? – в голосе Хеласио прозвучала настоящая паника. – Как же так? Неожиданно и поспешно!

– Так надо, мой друг Хеласио. Пока я буду жить в городе, а потом посмотрю, что и как можно устроить. Во всяком случае, без поддержки я не останусь. У меня в городе есть сестра, и вы это знаете, а ещё очень хорошие друзья. Они меня в беде не оставят.

– Не забывайте, что дон Филипп просто так вас не оставит, Сара.

– В этом я не сомневаюсь. Потому и спешу поскорее скрыться от него и больше никогда не встречаться. То, что он себе позволил в отношении меня, я простить никак не смогу. Да и нет необходимости в этом.

Сара видела, как переживает Хеласио, слушая её рассказ. Ей стало по-настоящему жаль его и что-то тёплое шевельнулось в груди, смягчив трагедию последних дней. Но сейчас у неё нет для него ничего. Нужно устраивать свою трудную судьбу, а ещё Томас на руках. Его-то Филипп в первую очередь попытается отнять, а этого допустить она не могла.

– Милая Сарита, я могу чем-то помочь вам? – жалким голосом спросил Хеласио, смотря просительно.

– Ну что вы можете сейчас сделать, мой друг? Вы и так слишком много для меня сделали, чтобы я ещё что-то могла от вас получить.

– Меня сильно беспокоил ваша участь, Сарита! Я бы хотел оказаться рядом, как в тот момент, когда вы были в таком трудном положении.

– Вы очень милый человек, мой Хеласио, но вы должны понять и меня. У меня слишком много забот, чтобы отвлекаться на что-то другое.

– Но вы хоть можете сказать, где вас можно найти в городе?

Сара смотрела на молодого сеньора с чувством более, чем благожелательным, подумала, но ответила немного жестковато:

– Я больше не могу доверять людям, Хеласио. Но вам могу сказать, где меня можно поискать. У сеньоров д’Арбаледо. Они, полагаю, будут знать обо мне всё. Большего обещать не могу, простите.

Они ещё долго разговаривали и расстались с грустью. Сара обещала завтра покинуть усадьбу и вряд ли вернётся.

Уже с вечера рабы стали грузить в карету и телегу вещи, которые она собралась взять с собой.

Серапио всё же вернул ей пятьсот песо и Сара сказала:

– Ты с женой должны благодарить мена за щедрость и милость, проявленную к тебе, дурак! А что с отношениями жены и моего мужа? Они расстались?

Серапио помялся немного, но ответил, опустив голову:

– Сеньора, ваш муж не выполнил обещания, и моя жена пригрозила всё вам рассказать, да вы всё и так узнали. Потому и я так легко поддался на ваши угрозы и признался во всём. Он ведь и мне обещал сто монет. А где он теперь? Вот и получается, что вы правы, говоря о нём так плохо, сеньора.

– Передай своей жене, что я её не осуждаю. Она не виновата. Это мой муж использовал всё для своего удовлетворения плоти. Я ведь ему всё это время отказывала… во всём, вот он и бросился на твою жену. А что ей оставалось делать? И прошу её не винить и не наказывать. К тому же и ты тут сыграл не последнюю роль.

Сара выехала на рассвете, едва солнце окрасило верхушки далёких гор. В карете с нею ехала служанка, а в телеге кучер, преданный ей и работящий. В люльке посапывал малыш, ещё не проснувшийся после ночного кормления.

Её приняли в доме Диего с настороженными взглядами, а Ана с тревогой.

– Сестра, ты понимаешь, во что ты ввязалась?! – воскликнула Ана, закончив ахи и охи. – Тебя никто не поймёт и не поддержит здесь.

– А сеньоры? И они так же настроены?

– Я не знаю. Они, как мы, почти ничего не знают про ваши отношения. Но ты жена и должна во всем слушать мужа. Таков обычай, и тут ничего нельзя поделать, моя милая Сарита!

– А мне плевать на обычаи, которые позволяют мужчине так издеваться над нами, женщинами. У меня будут деньги, и я вольна буду поступить, как считаю нужным и полезным для сына и для меня самой.

– Сыну ведь нужен отец, Сарита. Как он вырастет без отца?

– Отца не так трудно найти. Он ещё ничего не понимает и примет любого. А такого, как его теперешний, который так измывается над его матерью, ему совсем не нужен. Сама сумею воспитать в духе уважения к женщине, не то, что у моего благородного супруга.

– Ты ведь никогда не сможешь выйти замуж, Сарита, пока дон Филипп жив.

– И на это мне наплевать, Ана! Уеду подальше, и никто не будет знать, что я не вдова!

– Боже, Сарита! Как можно такое говорить? Это ведь такой грех! Тебе его за всю жизнь не отмолить! Мне так страшно за тебя!

– Я тебе уже сказала, как я отношусь к обычаям и людским законам. Многое у нас ложно или неправильно. Так стоит так строго им следовать? Уверена, что нет!

– Мне страшно за тебя, Сарита! – Ана с недоумением смотрела на сестру, в глазах металось беспокойство. – А что с сыном собираешься делать? Ведь отец обязательно попытается его отнять. А вдруг у него получится? Связи у него сохранились, и после вашего разрыва его вес увеличится.

– Хочу исчезнуть подальше отсюда и поскорее. Как только продам асиенду. Дон Диего в этом отношении что-нибудь сделал?

– Ты лучше с доньей Ильдой поговори, Сарита. Мне они мало чего рассказывают. Даже про тебя. Может, так ты просила их.

– Нет, но так даже лучше. Осторожность в моем деле просто необходима. И они это, видимо, понимают.

Вечером за столом Сара постоянно бросала вопросительные взгляды на Диего и он, заметив нетерпение Сары, заметил с усмешкой:

– Вижу, вижу, как тебе хочется побыстрее что-нибудь узнать, Сара. Погоди, скоро я тебе все поведаю. Дай спокойно поесть.

В кабинете, куда никто не осмелился заглянуть, даже Ильда, Диего сказал, раскурив трубку и выпустив струйку дыма:

– Я полагаю, что продажа асиенды не самая главная твоя задача. Многое упрётся в Филиппа. А он уже развил бурную деятельность против тебя. Но мы его опередим. Покупатель уже нашёлся и готов через пару дней выплатить первый взнос в размере половины суммы. Это шесть тысяч. Остальное через месяц. Полагаю, тебя это устроит. Я договорился, что твоё присутствие в городском совете и у нотариуса не обязательно, раз у меня есть твоё поручительство и просьба передать мне ведение твоих дел.

– Дон Диего, я подумала, что мне хорошо бы перебраться в вашу пещеру на некоторое время. Там меня никто не обнаружит, если никто об этом не будет знать. Тем более что дорога туда стала намного легче. Это можно сделать?

– Сколько угодно, Сарита. Хоть завтра. А дела я легко смогу завершить и один. Как скажешь, так я приготовлю яхту – и ты поедешь под покровом ночи.

Спасибо, мой благодетель, дон Диего! – растроганно проговорила Сарита и смахнула с ресниц набежавшую слезу. – А у меня ещё одна просьба к вам с супругой. Немного необычная, но мне не хотелось поступать плохо с одним человеком. Вы с ним немного знакомы. Это дон Хеласио де Москуэра. Соседствует с нашей асиендой. Он может поинтересоваться, как меня найти.

– Да, я его припоминаю. Весёлый и общительный молодой человек. И что мы должны ему сказать?

– Если он станет просить указать, где меня найти, то можете рассказать. Хоть я и перестала верить мужчинам, но ему почему-то верю. К тому же я у него в долгу. Он спас меня от посягательства моего же надсмотрщика. И он меня любит и давно, как только увидел в своём поместье.

– Вот как? Это новость, и весьма пикантная, Сарита! Не ожидал! У вас уже что-то наметилось? И это при живом муже? – Диего усмехался весело, но это Сару не смущало и не обижало.

– Ничего у нас не намечалась, дон Диего. Он уверяет, что любит меня, но у меня кроме симпатии к нему ничего нет. Хотя не отрицаю, он мне нравится. И пока не более того. Особенно сейчас…

– Что ж, Сарита, я постараюсь тебе и в этом помочь. Надеюсь, ты не собираешься долго здесь пробыть? Для тебя это будет слишком опасным предприятием.

– Вы правы, дон Диего. Как только что-то прояснится, я немедленно исчезну отсюда и даже с острова. Боюсь, что Филипп может сильно мне навредить. И потерять сына я не хочу, а это может случиться.

Через два дня, получив половину денег, Сара тайно от всех, кроме Диего и Ильды, отправилась на яхте на другой берег залива, и через три дня прибыла в асиенду в холмах и скалах.

Там было все по-другому и незнакомо, хотя элементы старого ещё можно было заметить. Особенно в пещере и водопаде, где она с удовольствием каждый день купалась и приучала помаленьку к нему и Томаса.

Страх перед Филиппом не покидал её, и она постоянно носила на себе пистолет и небольшой кинжал, спрятанный в складках платья. Часто надевала мужской костюм, ездила верхом по ближним окрестностям. Здесь многое изменилось и это сильно её волновало.

Постоянно думая про дальнейшую свою жизнь, она никак не могла решить, куда направиться. Одной это будет крайне сложно и опасно. Всякий позарится на красивую молоденькую женщину с младенцем и деньгами. И постепенно в голове и сердце возникало ощущение тревоги и безысходности. Отчаяние готово было уже охватить её, и она подумывала вернуться под защиту дона Диего и супруги его, но боялась причинить им неприятности.

Но прошло дней десять и к ней неожиданно, под угрозой оружия, молодой Тонио привёл дона Хеласио. Тот был довольно сильно потрёпан, и Сара не удержалась от смешка, сказав негру:

– Ты зачем его так отделал, Антонио? Он тебе ничего не объяснил? Иди и спасибо за службу, Тонио. Это ко мне, и он совсем не опасен. – Подождала, пока Тонио удалился с недовольным видом, спросила у Хеласио: – Вы все же появились у меня? Не ожидала, хотя предупредила моих друзей. Садитесь и рассказывайте.

– Говорить особо не о чем, Сарита. Я предъявил своим родным ультиматум и, конечно, получил полный отказ. Теперь я в полном вашем распоряжении, сеньора.

– Я ничего не поняла, Хеласио! Говорите яснее, Что за ультиматум?

– Заявил им, что намерен просить вашей руки и сердца, и что в случае отказа с их стороны, я покину асиенду и разрушу их намеренья сделать меня офицером королевского флота, куда собирались меня определить.

– Что за чушь вы несёте, мой друг? – изумилась Сара, но ей было приятно видеть его перед собой в этой глуши, хоть и с пустыми, по-видимому, карманами. – Я не могу выйти за вас замуж, поскольку уже замужем, и мой муж жив и здоров.

– Вы сами говорили, что считаете это простым обычаем, а Бог тут ни при чём, и не он вас обвенчал. Вот я и подумал, что для вас это будет не таким большим грехом соединить жизнь с таким бесшабашным и несерьёзным человеком, как я. К тому же бедным и без видов на будущее.

– Вы просто сумасшедший, Хеласио! Такой поступок можно считать по меньшей мере глупостью, но раз вы уже здесь, то можете остаться. Я даже рада, что появился ещё один защитник несчастной женщины.

– Вы только прикажите вернуть мне моё оружие. Я не счёл нужным применить его против ваших людей, но теперь-то я могу его вернуть?

– Ну конечно, мой друг! Я распоряжусь.

Они вдвоём нашли Антонио и тот с неохотой протянул Хеласио его оружие.

– Это всё, что я имею при себе, Сарита! Ещё, правда, четыре песо, да и те серебром. И я их берегу, как зеницу ока на всякий случай.

– Какой вы смешной, Хеласио! Но мне с вами легко и приятно, признаюсь. Однако не забывайте, что я совершенно не доверяю мужчинам, и вы не думайте, что меня легко завоевать, – Сара весело засмеялась, впервые после приезда сюда.

– Говорят, что здесь имеется водопад, где можно искупаться. Меня слегка вывозили по дороге сюда, и я хотел бы освежиться.

– Я вас отведу. Тут совсем близко, вы получите истинное удовольствие.

Сара слегка покраснела, говоря эти слова, но тут же забылась, и они поспешили на шум воды.

Глава 34

Дни тянулись уже не так скучно и монотонно. Сара и Хеласио каждый день выезжали на конную прогулку и возвращались усталые, но довольные. Казалось, что все заботы у них исчезли, и их занимает лишь общение друг с другом. Хеласио почти не упоминал про свою любовь, а Сара тоже не горела желанием слушать его излияния, и они просто болтали и рассматривали окрестности. Им было хорошо, о другом они не думали, всецело отдавшись приятному времяпрепровождению на природе, когда ничто им не препятствует и не мешает.

Однако прошёл месяц, и пора было задуматься о деловой части их жизни. У Сары так и не возникло путного представления о будущем, а у Хеласио, хоть он и был старше её на целый год, тоже в голове вертелись одни мысли о Сарите. Этого ему хватало, а о другом думать не хотелось. Молодость! Беспечность!

И все же ангел-хранитель способствовал им.

Они неторопливо ехали на конях и тихо переговаривались, когда ниже по склону послышался шум катящегося камня. Сара насторожилась, придержана коня и приставила палец к губам. Молвила шёпотом:

– Мы никого не ждём сюда. Вдруг это кто из чужих и опасных? Спешимся и посмотрим, что за гости.

– Может, показалось? – прошептал Хеласио и пригнулся за крупом коня. – Мало ли отчего могут свалиться камни с круч.

– Тихо! – схватила она его руку. – По тропе кто-то едет. Не разговаривают, значит, осторожничают. Стой с лошадьми здесь, а я посмотрю. Себя не выдавай и держи лошадей, чтобы не заржали.

Хеласио хотел что-то сказать, но Сара уже скрылась за ветвями.

Она продралась ниже и затаилась у поворота тропы, что с трудом, но просматривалась шагов на сорок. Слышно было, как цокают копыта двух лошадей, поднимающихся по уклону. И опять голосов она не услышала. Два всадника появились среди зелени ветвей, и Саре показалось, что это враги. Их поведение называло подозрение. Они постоянно прислушивались, оглядывались по сторонам, в их движениях чувствовалась насторожённость. И оружие у них было наготове. Ружья в кобурах седел, шпаги и пистолеты за поясами.

Сара тихо, но быстро поднялась к Хеласио и шепнула:

– Разворачивай коней! Быстро уходим! Это враги, их двое! И они вооружены солидно! Торопись же!

Они вскочили в седла и погнали лошадей, не заботясь, что их могут услышать. Впереди тропа раздваивалась, и враги не смогут определить их путь. Когда они отъехали достаточно, Хеласио спросил встревожено:

– И что теперь нам делать, Сарита?

– Спрячемся подальше от усадьбы и переждём. Я легко проберусь в пещеру, или к Тонио и переговорю с ним. Надо не попадаться на глаза этим людям. У меня дурное предчувствие, Хеласио.

– Это могут быть альгвасилы? Если так, то наши дела совсем плохи. А Томас?

Сара похолодела. Про сына она забыла, и теперь холодный пот заструился по её спине. Бледность разлилась по лицу.

– Слушай, Хеласио! Ты тут постараешься придержать этих двоих, а я поспешу в посёлок и заберу сына. И всех предупрежу. Не подведи!

Сара вонзила шпоры в бока лошади и понеслась по тропе, потом врезалась в кустарник и продралась через несколько минут на прежнюю тропу и уже по ней поскакала прямиком к посёлку. Миновала поле фасоли, потом маниоки и влетела в селение. Люди сторонились её коня, взмыленного и усталого.

Антонио не было, и она бросила первому же негру:

– Найди тотчас моего сына с няней и пусть немедленно собираются в дорогу! Бегом же! Сюда едут мои враги, парень! И про меня ничего ни слова! Всех предупреди об этом!

Негр бросился исполнять приказ, а она поспешила в хижину собрать вещи и еду. Времени у неё было всего несколько минут, но она знала, куда направиться.

Вскоре появилась няни, а Томас залился плачем, потревоженный и удивлённый спешкой и суетой в доме. Негр стоял рядом в ожидании приказа сеньоры. Та крикнула:

– Тотчас приведи осёдланных двух коней. Моего отгони подальше и расседлай. Потом найдёшь и приведёшь домой. Скажешь Антонио, что я скоро не появлюсь, и пусть он сам меня найдёт. Он должен знать место.

Не прошло и пяти минут, как лошади уже были рядом. Сара вскочила на одну, протянула руки взять плачущего сына, и кивнула няне садиться на вторую лошадь. Обе лошади крупной рысью помчали под гору, взметая редкую пыль на тропе. Несколько женщин провожали её глазами и охали, не понимая, что тут происходит.

Сара сильно нервничала, плач сына её беспокоил и пугал. Но времени успокоить ребёнка не было. Лошади вынесли их в долинку и поскакали по траве, заглушая стук копыт. Их деревушка осталась позади на расстояние мили.

– Поднимемся по этой тропе выше в холмы, – сказала Сара, дёргая повод. – Там есть хижина, мы там переждём. К тому же их всего двое и мы сможем себя защитить.

– Сеньора, что могут сделать с двумя бандитами две слабые женщины? – запричитала негритянка.

– У нас есть два пистолета и кинжалы! И брось выть. Лучше возьми Томаса и постарайся успокоить. Его сильно трясёт и он никак не перестаёт плакать. А мне надо больше смотреть за местностью.

Полчаса спустя они остановились, и Сара сквозь ветви глянула вниз, в сторону их селения. Хорошо виднелись квадраты полей и крошечные фигурки людей у хижин.

Присмотревшись, Сара заметила, что в окружении рабов стоят трое всадников. В одном из них она признала Хеласио. Хотелось послушать их слова, однако с этим ничего нельзя поделать – слов отсюда услышать невозможно.

Тревожные мысли нахлынули на Сару. Подумала, сможет ли Хеласио вспомнить, что он тут управляющий, как они договорились ещё раньше.

– Думаю, что дела наши плоховаты, – заметила Сара. – Обязательно найдётся слабак и покажет им наше убежище. Поспешим. Хоть успокоить Томаса надо и покормить. И подумать, куда направиться.

Ещё почти час они добирались до хижины и расположились там, укачав ребёнка после кормления грудью. Обе женщины понимали, что с младенцем очень трудно рассчитывать на успех против опытных бандитов.

– У нас будет возможность понаблюдать за тропой, – Сара строго смотрела на няню, очень перепуганную и уставшую от трудной верховой езды. – Сменяя друг друга, мы сможем заметить приближение всадников.

– А ночью, сеньора? – вяло протестовала негритянка.

– Ночью и они не полезут сюда. Нам продержаться эту ночь, а утром можно уйти дальше, сделать крюк и выйти к речке и пристани на ней. Там будет легче. И в лодке легко спуститься к заливу. Иди последи за тропой. Вдруг у них появится желание сразу же нас добыть!

Негритянка ушла, а Сара последовала за ней. Шагах в двухстах на повороте она остановилась, попыталась найти негритянку, но не смогла. Та была ниже шагах в ста. Сара не громко крикнула:

– Ничего не заметила? Что в селении видно?

– Ничего не видно, сеньора! Никто сюда не направляется!

– Будешь возвращаться, будь осторожней! Я тут приготовлю завал из камней! Если они начнут подниматься, я сброшу их на тропу. Может сработать.

Сара долго думала, как это устроить лучше. Стала подтаскивать камни к тропе. Нашла обломки толстых веток и подложила вниз, как рычаги. Получилось примитивно, но могло задержать всадников. А при удаче и испугать лошадей.

Томас уже кричал, когда Сара вернулась. Он быстро успокоился, Сара приготовила поесть, а в сумерки пришла негритянка.

– Из селения никто не выехал, сеньора. Говорите, что ночью они не осмелятся сюда сунуться?

– Я так полагаю. Что ещё увидела?

– По-моему, сеньора в селении кого-то пытали. Далеко, но мне так показалось.

– Значит, утром надо ждать гостей, – мрачно, с бледным лицом прошептала Сара, словно её мог кто-то услышать из посторонних. – Рано утром я спущусь по тропе, а ты все приготовишь для бегства. Лошади, Томас и все вещи. Перед уходом я его покормлю. Встанем рано.

Утром, превозмогая страх, помня, как вела себя в Лиссабоне донья Ильда, Сара оглянулась на сына, проверила оба пистолета и, отдав последние наставления няне, пошла по тропе вниз.

Утро выдалось прохладное, и идти оказалось легко. Солнце только что окрасило всё вокруг в приятные оранжевые тона, птицы пели на все лады, а во всех частях тела Сара ощущала сильную слабость и дрожь. Было страшно, но ещё страшнее потерять сына, отдав его в лапы этим проклятым подонкам!

Она не столько испугалась, сколько удивилась, когда увидела трёх всадников, неторопливо едущих уже по тропе, поднимаясь в холмы. До них было уже меньше мили, и Сара поняла, что выехали они ещё до рассвета.

Похолодев от страха, она смотрела на них и гадала, кто с ними, кто показывает дорогу? Определить этого она не сумела.

Проверила свой завал, осмотрела пистолеты и с бешено колотящимся сердцем помчалась вверх, предупредить негритянку сматываться дальше.

Вернулась она, когда всадники уже приблизились на четверть мили. Тут она сумела их разглядеть. Впереди ехал на лошади незнакомый бандит, за ним негр, а замыкал троицу второй бандит. Они были хорошо вооружены, но вели себя довольно беспечно. Передний часто оборачивался и что-то говорил кому-то из них, едущих сзади. Определённо для напарника. С негром говорить было бесполезно.

Сара, шепча молитвы, устроилась за камнем, попробовала уложить руку с пистолетом на опору. Примерилась к суку-рычагу, готовая привести камнепад в действие. Надежды на успех было мало, но другого у неё не было.

Поправила ветку, закрывая себя от глаз бандитов. Заметить её они бы не могли даже после схода камней. А до места, где это произойдёт, было не более тридцати шагов. Стрелять она не собиралась, пока те не приблизятся.

В одно мгновение ей показалось, что она тотчас сорвётся с места и кинется бежать прочь от грозящей опасности. Лишь усилием воли приказала оставаться на месте и ждать удобного момента.

И он наступил очень быстро. Она подняла сук, несколько камней покатились под ноги лошадей. Передняя испугалась и бросилась в сторону. Всадник едва успел свалиться на тропу, как лошадь качнулась и стала сползать вниз, таща за собой бандита. Тот кричал, прося помочь высвободиться от повода, который он намотал на кулак.

Сара видела, как негр тоже свалился с лошади и покатился вниз, разбрасывая руки в стороны. Вопли бандитов прекратились, когда Сара, прицелившись, нажала на курок. Выстрел оглушил бандитов. Один уже вылезал на тропу, второй осматривался вокруг. Испуганная Сара промахнулась и с ужасом поняла, что от бандитов ей не успеть скрыться, если она хоть одного не подстрелит. А бандит уже достал ружье и выискивал цель, всматриваясь в тропу.

Ужасно хотелось броситься по тропе и скрыться, но тогда легко получить пулю в спину, и Сара заставила себя успокоить дыхание. До бандита, который осторожно продвигался вперёд, оставив лошадь, было не более двадцати с небольшим шагов. На этот раз Сара не промахнулась. Грохнул выстрел, бандит схватился за бедро, а Сара бросилась со всех ног бежать. Сзади вопил один из врагов, но она не вслушивалась в его слова. Ужас охватил её, и она лишь у хижины почувствовала, что выбилась из сил, которых уже не осталось. Не было и няни с Томасом. Это так разозлило её, что она заплакала, вслушиваясь в крики снизу.

Потом вспомнила о пистолетах. Одного не оказалось, и она не помнила, как лишилась его. Дрожащими руками зарядила оставшийся, просыпая порох. Зашла за хижину в надежде подкараулить бандита и подстрелить.

Прождав минут двадцать, поняла, что её никто не собирается преследовать. Очень хотелось пойти и глянуть, что с бандитами, но страх за Томаса сковывал её волю.

Наконец неизвестность стала невыносима, и Сара двинулась назад, осторожно оглядывая склон холма и выступающие камни повсюду. Было тихо, и это ещё больше пугало. Дрожь тела сильно мешала сосредоточиться, сердце колотилось у горла, но разум приказывал, и Сара всё же продвигалась вперёд.

Дошла до места, где был её завал, но не обнаружила никого. Ей стало спокойнее, и она, раздвинув ветви кустарника у края тропы, выглянула. После недолгого осмотра, заметила мелькание лошадей и людей. Те спускались вниз и не торопились. Оба бандита сидели на лошадях, но один ехал на негритянской.

Услышала тихие стоны и вспомнила, что чернокожий свалился с тропы, наверное, искалечился и просит помощи. От него легко было узнать, что произошло, и Сара заглянула вниз, уже не опасаясь быть застигнутой врасплох.

Негр лежал на склоне, ударившись о валун, торчащий из земли. Он заметил Сару и позвал, прося помочь вылезти наверх.

– Что с тобой? – окликнула она негра.

– Сеньора, у меня, кажется, вывихнуто плечо! Сам я не могу вылезти! Помогите, а потом я сам дотащусь до селения.

До раба было не менее пятнадцати шагов, а верёвки у неё не было. Подумала и сказала уже хозяйским тоном:

– Терпи, а я схожу поищу мачете. В хижине я его видела. Бандит ранен?

– Да, сеньора! И сильно, в бедро. Вряд ли он сам сможет доехать, сеньора!

– Хорошо! Жди, я скоро.

Сара вернулась в хижину, покричала несколько раз, но ответа не услышала. Сильное беспокойство охватило её с новой силой. Что с Томасом, как он будет без её молока? Всего лишь пятый месяц пошёл, его ведь ещё почти не прикармливали. А нянька со страха убежала и увела её коня! Вот сволочь!

Эти мысли молнией пронеслись в её голове, но искать в этих дебрях было бесполезным занятием. Отыскав мачете, она вернулась к негру. Тот с нетерпением ожидал её помощи.

Пришлось срубить длинную жердь шагов пять и спуститься с нею ниже, к камню, на который можно опереться ногами. Негр всё же поднялся на несколько шагов выше и в изнеможении ждал её помощи.

Шест не доставал до него и пришлось пожертвовать её шарфом. Он должен был выдержать, и Сара закрепила его за конец шеста с сучками.

– Хватайся, а я буду тащить. Одна я тебя не вытащу, так что сам помогай!

– Хорошо, сеньора! Я постараюсь! Готово! Тащите!

С огромными усилиями Сара всё же сумела вытащить негра к камню.

– Передохнем, – она тяжело дышала и обливалась потом. – Говори, что там произошло, в селении? И что с доном Хеласио?

– Всё очень плохо, сеньора. Они трёх человек пытали и я, признаюсь, согласился показать дорогу к вашей хижине, сеньора. Все равно они бы узнали. Обещали всех подвергнуть пытке, и детей тоже. Даже дона Хеласио избили. Я не посмел обрекать всех остальных на мучения. Рассчитывал как-то предупредить вас при приближении. Да вы сами оказались умнее их, сеньора!

– Черт с тобой! – выругалась Сара и задумалась. Затем спросила:

– А что с Антонио? И почему никто не пришёл ко мне?

– Антонио первым испытал их пытки и сейчас едва жив, сеньора. И ещё двое очень пострадали.

– Ладно, после можно поговорить. Давай гляну твоё плечо. Ага, вывих есть! Терпи, но лучше не кричи, хотя можно, бандиты уже далеко. Попробую поставить на место. Смотри, меня не вздумай ударить!

Раб кряхтел и стонал, пока Сара ощупывала сустав. Вывих был не очень сильный, но болезненный. Она сильно потянула руку, сустав хрустнул и стал на место под вой и вскрик негра.

– Будь мужчиной, парень! – ободрила она его и добавила: – Всё в порядке. Болеть будет, но не так уж и сильно. Хорошо бы перетянуть тряпицей. Пошли в хижину, я это сделаю.

После перевязки Сара приказала:

– Ты должен вернуться в селение и постараться уговорить кого-нибудь отправиться к речке и вернуть моего сына. Иначе его могут захватить бандиты. Попей воды и торопись. Я побуду здесь, может няня вернётся с лошадьми.

Рабу очень не хотелось возвращаться, и он этого не скрывал. Но ослушаться всё же не смел, и пошёл скорым шагом по тропе.

Сару охватило отчаяние, но идти пешком она не решилась. А вечером услышала плач ребёнка и поспешила навстречу. Няня с Томасом ехала на лошади, ведя другую в поводу.

– Где ты пропадала, дура? – набросилась Сара на негритянку. – Я не могла пешком гнаться за тобой! Давай моего сыночка! Он проголодался, несчастненький мой мальчик!

От сердца отлегло. Сын был у неё, и с остервенением вцепился в сосок груди. Мать, счастливая и радостная, целовала его и гладила.

– Приготовь тёплой воды. Мы его искупаем. И мне приготовь, пока я занимаюсь ребёнком, несчастная дура! Как догадалась, что надо вернуться?

– Сеньора, простите глупую! Я подумала, что без лошади вам не выбраться, если даже вы остались живы! Вот и вернулась, но долго колебалась. Было так страшно, сеньора Сара! Простите меня…

– Ступай с глаз долой, а то выведешь меня!..

Наевшись, Томас тут же заснул, и Сара смогла оставить его в хижине и заняться делами. А они предстояли сложные и опасные. Уже смеркалось, когда она заявила решительно:

– Я еду в селение, а ты будь здесь и жди меня или кого другого. Мы не можем долго тут сидеть. А с одним бандитом можно управиться. И смотри без глупостей, дурёха. Кто появится здесь из моих, тот крикнет имя сына! Поняла?

Пользуясь последними лучами света, Сара погнала коня к селению. Подъехала к нему уже в темноте, сошла на землю и проверила пистолет. Осторожно приблизилась к крайней хижине и постучала в плетёную дверь.

– Кто там? – послышался испуганный голос женщины.

– Где бандиты? – тихо спросила Сара.

– Они ушли! Сеньора, это вы? Вы живы? Я сейчас!

Негритянка открыла шаткую дверь, вышла в темноту и с плачем стала причитать, рассказывая о случившемся.

– Эти проклятые белые люди убили двоих, сеньора. Один умер ещё вчера, а второго замордовали перед отъездом. И сеньора Хеласио чуть не убили. Лежит, несчастный, весь избитый! Настоящие звери, сеньора!

– Перестань же! Хватит! Найди кого-нибудь, кто смог бы поехать в хижину и привезти моего сына с нянькой. И поживее! Где лежит дон Хеласио?

Негритянка всё рассказала и убежала, оставив детей в страхе. Скоро прибежал молодой негр, сел на лошадь и ускакал, обещая привезти Томаса через пару часов.

Хеласио лежал в пещере. Там было прохладней и спокойнее. В полной темноте она слышала, как трудно дышал Хеласио, так как знала, что больше никого в пещере не было. Знала ещё, где стол и пошарила руками. Там лежало огниво, Сара с трудом высекла огонь. Из темноты раздался искажённый голос:

– Кто здесь?

– Это я, Хеласио. Пришла узнать, как дела у тебя.

– Ты вернулась? Боже! Как я переживал за тебя! Но они оказались очень подозрительными и тотчас меня избили, как только я вспомнил, что управляющий и ничего ещё не знаю на асиенде. Ещё раньше отобрали оружие. Потом и того было хуже. Мне опять досталось, и сейчас у меня всё отбито и страшно болит! Проклятые! Слава Богу, что с тобой всё в порядке, Сарита! А где твой сынок? Ты его привезла?

– За ним уже поехали. Ты можешь встать?

– Мог бы, но не хотелось. Слишком все болит. Надо отлежаться.

– Это правда, что бандиты уехали всего несколько часов назад?

– Так и есть. А что ты забыла им сказать? Один из них серьёзно ранен. Твоя работа? Вряд ли он долго протянет.

– Я хочу догнать их и рассчитаться за всё, Хеласио. Жаль, что ты не сможешь мне помочь. Я возьму кого-нибудь из негров.

– Оставь, Сарита! Это слишком опасно.

– Они не могут меня ждать, а это большое преимущество. Нельзя их оставлять живыми и позволить вернуться в город. Так тоже опасно. Жди меня завтра. И помоги с Томасом. Его надо накормить, а здесь кто-то имеет грудного ребёнка. Попроси её помочь.

Через четверть часа маленькая кавалькада из трёх всадников выехала на свежих лошадях и спешно погнала их к речке. Сара надеялась, что прежде туда отправили посыльного с предупреждением, и это может сыграть свою положительную роль в успехе. Бандиты не смогут быстро уйти вниз по реке или использовать лошадей с раненым человеком.

Всю ночь всадники гнали коней и поздним утром достигли местности, по которой протекала речка.

– Теперь только пешком, – приказала Сара и приготовила пистолет. – У нас другого оружия нет, потому я сама буду стрелять. А ты, Пабло, будь рядом с мачете. Другой посторожит коней.

Они пробрались стороной, и вышли к домику сторожа и его семьи, где должны быть лодки.

– Две лошади пасутся, – прошептала Сара. – Значит, бандиты ещё здесь. Посмотрим, что они будут делать, и где они сейчас. Всё вокруг тихо и это странно и тревожно.

Прошло больше четверти часа, и из хижины вышел бандит. Следом вышла жена сторожа, неся ведро с помоями. Вылила и вернулась назад.

– Судя по цвету помоев, скорей всего, что раненому промывали рану и стирали тряпки, – заметила Сара. – Это вполне нас устраивает. Ты сиди в кустах, а я прокрадусь задами и залягу у хижины. Послушаю.

Сара исчезла в высокой прибрежной траве, и негр лишь один раз заметил её у хижины, где она спряталась, прижавшись к плетёной стенке хижины.

Скоро ей стало ясно, что сторож спрятал или уничтожил лодки, и за это поплатился жизнью. В хижине хныкали дети, но из страха быть убитыми, делали это тихо. Женщина прислуживала и тоже всхлипывала временами.

Раненый был в сознании, но бредил, нёс всякую околёсицу и вскрикивал.

– Потерпи, друг! – уговаривал того бандит. – Сейчас я пошлю эту бабу пригнать лодку или убью её детей. И мы спустимся по речке к морю. Там тебе окажут помощь, и ты поправишься. Держись, приятель!

Сара хорошо слышала приказ бандита, звуки ударов и плач послушной женщины. Та вышла за дверь и поспешила вниз по речке. Она знала, где спрятаны и ждут её лодки.

Сара лихорадочно раздумывала, как войти и застрелить бандита, без особого риска. И лишь тогда, когда появилась женщина, ведущая бечевой лодку, вышла вперёд, приставила палец к губам, заметив, что негритянка узнала её.

С ужасом представляла себе, что будет, если пистолет даст осечку. Бандит тотчас растерзает её. Кинжал мало что даст ей против опытного и сильного бандита. Но делать было нечего. Решение принято и действовать надо решительно и незамедлительно.

Бандит вышел из двери, увидел женщину, привязывающую лодку к столбику пристани. Сара в это время отпрянула назад, едва не выйдя из-за угла хижины.

– Иди сюда, стерва чёрная! – позвал бандит. – Поможешь нести раненого.

В голове у Сары тут же зародилась мысль, что именно во время переноски раненого риск окажется наименьшим. И она присела за высокими травами, выжидая. Слышала, как женщина, выполняя приказ бандита, всхлипывала, успокаивала трёх детей и слёзно просила не делать им вреда.

– Бери одеяла и тащи в лодку, черномазая! – слышала Сара голос бандита. – Хуан, приготовься немного потерпеть, друг. Эй, баба, берись за ручки, и выходим!

Раненый застонал, негритянка с трудом справлялась с заданием, и Сара услышала, как дверь бандит вышиб ногой. Звук шагов показал, как трудно им нести тяжёлое тело. Они медленно прошли шага три, когда Сара вышла из-за угла.

Бандит шёл впереди, негритянка плелась, сгибаясь под тяжестью ноши сзади.

– Сеньор, не изволите немного подождать? – спросила дрожащим от страха и волнения голосом Сара.

Бандит оглянулся через плечо, бросил носилки и схватился за эфес шпаги. Выстрел прозвучал немедленно, заглушая вскрик раненого. Бандит расширенными глазами с удивлением посмотрел на дымящееся дуло пистолета, на Сару, и с хрипением стал заваливаться на бок, прижимая ладонью рану в животе. Ладонь окрасилась кровью.

– Сука! – проговорил бандит злобно, понимая, что спасения ему нет.

Сара не упустила в удовольствии поиздеваться над раненым.

– Прости, я не хотела тебя убивать. Только ранить, вылечить и сделать рабом. И смотреть, как ты работаешь под палящим солнцем, как тебя стегают по голой спине, и ты проклинаешь тот день, когда тебя родила мать-потаскушка! И радоваться, глядя на твои мучения! Сколько тебе заплатили?

– Суч… – он не договорил, как Сара ударила его сапогом в зубы, и тот откинулся навзничь, не в силах выплюнуть сломанный зуб. Кровь обильно заструилась из раны, и лицо его сразу стало бледнеть.

– Обыщи эту скотину, – кивнула Сара негритянке, с ужасом смотревшей на расправу с бандитом. – И того, другого. Он, кажется, тоже отдаёт концы. Всё, что найдёшь – твоё. Ты это заслужила.

Негритянка со страхом опустилась на колени и стала шарить по карманам и потайным местам. Протянула два кошеля с монетами.

– Ты чего это? Я же сказала, что всё, что найдёшь, бери себе.

– Сеньора, тут так много, что я боюсь их брать!

– Денег много не бывает, дурёха! Бери, а то передумаю. Тебе детей воспитывать надо. Или выкупишь себя, если хватит монет. А я пошла назад. Дела ждут.

Сара обернулась. Два её негра неторопливо приближались. Она же посмотрела на негритянку и строго сказала;

– Не вздумай оказывать этим скотам помощи. Пусть подыхают, как собаки! – И к неграм: – Поехали! Тут больше делать нечего. Мы отомстили.

Сара приехала на асиенду и тут же спросила о Томасе.

– Сеньора, он в пещере. Там с ним нянька и дон Хеласио, – ответил Антонио.

– Ты уже отлежался, Тонио? Как у тебя?..

– Вот уже хожу, сеньора, но ещё трудно. Но надо заниматься делами. А что… что с бандитами?

– Подохли, наверное. Уезжала, так они умирали. Вряд ли им даст выжить негритянка с речки. У неё они убили мужа. Потом поговорим, спешу к сыну.

В пещере была прохладно и свежо, и Сара с удовольствием растянулась на циновке, лаская сына и предлагая ему грудь. Он отворачивал замазанное личико, а Хеласио сказал, встав и с интересом взирая на Сару:

– Полчаса назад его накормила негритянка. Лучше расскажи, что у тебя там произошло. Я все дни и ночи почти не сомкнул глаз, волнуясь за тебя. Уже сегодня утром хотел ехать за тобой, да отговорили. И оружия никакого.

– Я привезла всё, что они отобрали и ещё ихнее прихватила. Как твоё состояние, мой друг? – В глазах Сары светилось не только любопытство, но и нечто большее.

– Сарита, мы уже достаточно знаем друг друга. Ты же знаешь, что я тебя люблю и уже давно. Может, ты согласишься связать со мной свою жизнь? Я был бы самым счастливым человеком на земле.

– Ты же знаешь, что моё доверие к мужчинам сильно пошатнулось. Ты должен меня понять. Да и положение наше не из лучших. Разве в таких условиях могут вступать в брак знатные идальго? А я простая женщина, сильно пострадавшая от обмана и всего, что делает нас, женщин, несчастными. И я ведь замужняя…

– Сама говорила, что это просто обычай и его легко скрыть, уехав подальше.

– Это так, Хеласио, но чувства мои ещё не успокоились. Если хочешь, то жди.

– Я твои слова понял, как знак надежды, Сарита. И буду ждать, сколько пожелаешь. Лишь позволь находиться рядом и быть тебе полезным.

Она взглянула на юного мечтателя, усмехнулась и ответила:

– Раз так, то собирайся дня через два-три в город. Я должна знать, что там происходит, и как дела с выплатой второй части моего долга за асиенду.

– С удовольствием, Сарита! Хоть так буду тебе полезен. Я рад, что ты так мне сказала. Дашь в сопровождение одного раба?

– Обязательно. Антонио тебе подберёт его. А теперь прости, я страшно устала и хочу спать. Прямо валюсь с ног. А ты пригласи кормилицу. Пусть унесёт Томаса и даст мне как следует отдохнуть.

Глава 35

Прошло несколько месяцев.

Сару перестали искать, хотя ещё раз в асиенду приезжали чужие люди, но до убийств дело не доходило. Сара успевала скрыться в подготовленной ею с Хеласио хижине в шести милях южнее. И сейчас, вернувшись в который раз из города, Хеласио доложил с довольным лицом:

– Никто больше не вспоминает про тебя, Сарита! Дон Диего уверяет, что муж твой успокоился и запил. Поговаривают, что у него что-то с головой. Заговаривается частенько и вообще…

– В следующий раз поедешь – расспроси у дона Диего и остальных, насколько серьёзно это у моего мужа. Вдруг нас могут развести по причине его помешательства.

– Это будет самое приятное поручение для меня, Сарита! – Хеласио улыбался.

– Не очень-то радуйся, глупенький! Я ещё ничего тебе не обещала. А несколько ночей с тобой ничего не значат для меня.

– Я и не требую ничего, моя дорогая Сарита! Те ночи и так были, как Божий дар! До сих пор вспоминаю их, как нечто такое, до чего могут быть причастны только высшие силы.

– А что слышно о твоих родных? – с хитрой усмешкой спросила Сара.

– Отец стоит на своём, а мать ничего не может с ним поделать. Но через донью Ильду передала мне пятьсот песо золотом. Странно, что у неё оказались такие деньги. Но и этот дар мне очень приятен. Я так благодарен маме, Сарита!

– А как дела у сеньоров д’Арбаледо? Как там моя Ана?

– У сеньоров вроде бы всё отлично, а с сестрой наоборот. Она переживает. Муж её совсем перестал навещать, но та довольна. Мне её жаль, Сарита!

– Мне тоже, – грустно ответила Сара. – Но она не создана для поступков… Однако скоро тебе надо ещё раз в город поехать, через неделю. У меня появилась одна мысль, но о ней потом. Многое зависит от дона Диего. И не спрашивай ни о чем, Хеласио! – заявила она, видя, что тот намерен вопрошать.

Сара постоянно думала над развитием отношений с Хеласио. Хотелось чего-то постоянного, стабильного и уверенного. Но как это сделать? Пока в голове лишь мелькнуло что-то вразумительное, но не обрело законченных форм. И она спешила узнать у Диего о его судне. И возможности на нём уехать подальше.

Куда, она пока решить не может. Ей хотелось посоветоваться со своими лучшими друзьями, но спешить не хотелось. Знала, что Хеласио согласится со всем, что бы она не предложила, а вот Диего с Ильдой – совсем другое дело.

Неожиданно на асиенду приехало все семейство д’Арбаледо. Сразу всё преобразилось и наполнилось шумом и криками детворы. Эти не стеснялись здесь, а несколько негритянских детей тут же забились по хижинам, боясь ослушаться родителей и помешать господским детям резвиться.

Лишь самый младший Хулио ещё мало мог показать себя, ещё не совсем хорошо бегал, и хлопот чернокожим не доставлял.

Ильда вскоре заметила отношение рабских детей и вызвала Антонио.

– Передай всем, у кого имеются дети, чтобы они не ограничивали своих, и не препятствовали их общению с нашими детьми. Пусть все вместе играют, но без драк и безобразий.

Молодой управляющий поклонился и ушёл, а Ильда обратилась к Саре:

– А ты что надумала, милашка? Ты тут здорово посвежела, как я смотрю.

– Вот хотела к вам ехать, сеньора. Необходимо посоветоваться с вами. Одна я не могу ничего решить. Всего побаиваюсь, а Хеласио тоже не смеет мне что-либо посоветовать.

– У вас, я вижу, отношения развиваются. Но почему так строго, Сарита!?

– Я ещё ничего не могу принять от него. После стольких обманов я совершенно растеряна и никак не могу ни на что решиться, донья.

– Тебя можно понять. Однако я должна тебе сообщить, что твой супруг очень плох. Опустился окончательно и вряд ли сможет подняться. Наверное, стоит тебе повременить. Уверена, что сейчас он тебе уже ничего не сможет сделать плохого. Уже деньги кончаются, а что потом будет? Пока живи, а там видно будет.

– Вы хотите сказать, что он может скоро… умереть, донья?

– Не исключено, Сарита! – хитро улыбнулась Ильда. – и я этому немного способствую, моя милая.

– Способствуете? – в голосе Сары послышался страх. – Как же, донья?

– Подослала к нему собутыльника и снабдила немного деньгами. Вот они и спаивают друг друга по-настоящему. У твоего мужа уже случаются приступы белой горячки, а это первый признак начала конца. Во всяком случае, выбраться у него сил не будет. Потому, наберись терпения и жди. Вскоре можешь перебраться в город, если есть охота.

– Очень интересные сведения вы мне принесли, донья Ильда, – в задумчивости проговорила Сара. – И всё же мне страшновато вернуться туда. Можно я немного здесь поживу, донья?

– Сколько угодно. Твои деньги Диего положил в рост под десять процентов. В этом случае через год ты получишь прирост в двести с небольшим монет. Для тебя этого вполне хватит для жизни здесь и даже в городе.

– Признаться, сеньора, мне не очень улыбается жизнь в городе. Я бы с удовольствием поселилась в сельской местности. Тут нет того отношения, как в городе. Спокойно и вольготно.

– Купи себе небольшое поместье – и живи в своё удовольствие, как тебе нравится. Если хочешь, мы смогли бы тебе подыскать такое. Тысячи на две песо. Устроит такая стоимость? И учти, со временем стоимость земли будет расти.

– Я подумаю, сеньора. Сейчас я, сеньора, ни в чем не уверена. Лучше расскажите про сестру, сеньора. Всё страдает с мужем?

– Всё по-прежнему, Сара. А что ей прикажешь делать? Это ты смогла стать независимой и самостоятельной от мужа. У твоей сестры другой характер. Ей не дана способность к бунту. Так и будет колотиться всю жизнь.

– Я всё-таки поеду в город, донья. Хочу посмотреть, что там происходит. Вы ещё не высказали своего впечатления о Хеласио. Что вы о нем можете сказать?

– Ты знаешь, Сарита, он мне понравился. Прежде всего, он искренне тебя любит. Это видно по всему. А такое отношение, учитывая его долгое ухаживание за тобой, показывает, что его чувства глубокие и надёжные. Так мне сдаётся.

– У Филиппа тоже были подобные чувства, донья. А что получилось? Накрутил себя с ревностью, а я всего-то хотела поговорить с человеком. Да, он мне немного нравился и сейчас нравится, но особой любви к нему я не испытываю. Поэтому мне боязно связывать с ним свою жизнь, сеньора!

– Однако вы стали любовниками. Как это ты можешь объяснить?

– Не могу, сеньора! Думала, но без толку. Все же мне с ним легко и приятно.

– Вполне возможно, что это проявления твоей любви, Сарита, – улыбалась Ильда, пытливо всматриваясь в взволнованное лицо Сары. – Не у всех ведь она проявляется страстью и бурными любовными играми. Твоя любовь тоже очень хороша и, главное, надёжная и долговременная.

Сара с удивлением и надеждой взирала на улыбающуюся Ильду, в душе нарастало что-то приятное и волнующее. Хотелось в одиночестве поразмыслить, разобраться во всех тонкостях своих чувств, и принять, может быть, окончательное решение. А оно уже назревало, и тянуть дальше было просто глупо.

Она отказала Хеласио войти в свою комнатку в хижине, оставаясь ещё в растерянности и колеблясь принять столь важное решение в её жизни.

Сон сморил её. А проснувшись, вдруг осознала, что решение уже принято, и на душе стало покойно и радостно. Быстро привела себя в порядок, оглядела в маленькое зеркало свою голову и улыбнулась.

– Ты что такая весёлая? – с удивлением встретил её Хеласио, бросив повод лошади и шагнув к Саре. – Что случилось, Сарита?

– Просто я поняла, что мы с тобой вполне можем соединиться судьбами, мой дорогой дурачок! Ты доволен?

Он схватил её в охапку и закружил, радостно смотря в раскрасневшееся лицо, тоже радостное и обещающее.

– Донья Ильда убедила, что я тебя тоже люблю, Хеласио! – её глаза смеялись, и сама Сара удивилась, подумав, что зачем так долго сомневалась и колебалась с тем, что и так было очевидно. – А ты как думаешь?

– Я вовсе не думаю, моя любимая! Я лишь чувствую и надеюсь! И, вроде бы, дождался! Так, милая Сарита?

– Так, мой дурачок! Но я ещё замужем и надо опять ждать. Но это уже не важно теперь. Теперь мы вместе и, надеюсь, навсегда! Если ты не против! – добавила она, продолжала смеяться, и ожидая, когда он догадается приникнуть к её губам долгим поцелуем любви.

Хеласио понял, чего им ждать, и помрачнел. Сознавать это было тоскливо и неприятно. И все же радость услышанного совсем быстро превратила его недовольство в восторженность, что так характерно для молодого человека! Его ликующая душа не терпела долгого уныния и грусти. Ведь впереди открывалась прелесть новой счастливой жизни с любимой женщиной.

Прошло недели две и семейство д’Арбаледо отправилось обратно в Сан-Хуан. С ними ехали Хеласио и Сара с сыном. Тот уже отлично ползал и доставлял массу хлопот и беспокойства. И почти все заботы по присмотру взял на себя приёмный отец, Хеласио. Они хорошо ладили, а Сара лишь с улыбкой наблюдала, как Хеласио ревниво отстранял няню от Томаса.

– Интересно, что нас ждёт в городе? – не раз спрашивала Сара, в её голосе легко слышался страх и беспокойство.

– А мне кажется, что ничего страшного там не происходит, – утешала Ильда. – За две недели, что мы были здесь, на асиенде, много воды утекло. Завтра всё узнаем. И нет причин для преждевременного беспокойства, Сара.

Поскольку приехали в дом поздно вечером, Сара полночи не спала, ворочалась. Встала с восходом, начав готовить завтрак, как в старые времена. Ана тревожными глазами посматривала на сестру, ожидая, что та начнёт своё повествование,

– Особо рассказывать не о чем, Ана, – заметила Сара интерес и любопытство сестры. Но говорить можно долго, если в подробностях. Главное, мы с Хеласио договорились о совместной жизни. И я довольна.

– Его ведь лишили наследства, Сара!

– Я не нищая, а у него есть и руки, и ноги, и голова на плечах. Проживём!

– В греховной связи? – ужаснулась сестра, и это не было обманом.

– Меня это не беспокоит, Ана. Лучше скажи, есть что о моем муже? Вот это меня по-настоящему волнует и сильно. Остальное выеденного яйца не стоит!

– Как ты можешь так говорить, Сара?! – в голосе Аны слышался ужас.

– Не терзай себя, сестричка! Пусть тебя это не занимает. У меня на этот счёт своё мнение. Хеласио меня поддерживает, остальное не так важно. Но ты не ответила на вопрос о моем муже. Что с ним?

– Ничего не могу сказать, Сара. Я этим не интересуюсь. Сама пойдёшь в город и постараешься всё узнать. Он заметная фигура, о нем наверняка говорят на каждом перекрёстке.

– Могла бы и поинтересоваться, – недовольно бросила Сара. – О родной сестре ведь идёт речь.

Ана не ответила, надула губы и принялась помогать с завтраком.

Ильда взяла в город Сару, и они вместе проехали по улицам города, встречая знакомых и получая множество сплетен и слухов. Узнали и про дона Филиппа.

– Как я и говорила, Сарита, дела его очень плохи, – говорила Ильда бесстрастно, но значительно. – Времени у него осталось совсем мало, но ты сиди тихо и особо не высовывайся. Всякое может произойти сейчас. Наслушалась о супруге. Делай выводы, и жди случая.

Сара опять ощутила страх, но постаралась его спрятать поглубже, как делала всегда донья Ильда. Это у неё получалось отлично.

– Что привезла интересного? – спросил Хеласио, ожидая Сару.

– Муж совсем опустился. Почти каждый день беснуется, подверженный приступам белой горячки. Говорят, что он скоро сыграет в ящик. Долго ждать не придётся. Это так ужасно и жутко! Но никто в этом не повинен! Только сам!

Хеласио вздохнул. Весть действительно ужасная, и все же он не чувствовал в себе угрызений совести или чего-то подобного. Он просто любил!

Как и обещала Ильда, муж Сариты, узнав о её приезде, ничего не стал предпринимать. Судя по сплетням, Филипп уже мало что соображал, находясь в постоянном сильном подпитии, борясь с чертями и другой нечистью в его сознании. От этого знания состояние у Сариты не улучшалось, хотя в глубине души ждала его кончины, боясь даже себе признаться в этом грехе.

Сара уже несколько раз затевала разговор с Хеласио о покупке небольшой усадьбы, на что тот всегда отвечал неопределённо:

– Дорогая моя Сарита! Это слишком больной вопрос для меня. Я могу предложить лишь то, что у меня осталось от материнского дара. А это чуть больше трёхсот монет. Этого явно мало и потому ты должна всё решить сама. Я приму любое твоё предложение, любимая!

– Мы ведь одно целое, Хеласио! Или что-то в этом роде. Так и давай вместе подумаем над этим предложением Ильды. Оно мне нравится, но я жду твоего мнения. Для меня это важно.

– А мне важно то, чтобы оставаться всегда с тобой. А где такое будет – меня не очень волнует. Я готов к любому, что ты предложишь.

– Мне такое не подходит, Хеласио! Я хочу всё решать сообща. А ты такой в этом деле безразличный! Переставай так вести себя! Приступай к настоящему делу. На нашей усадьбе тебе много предстоит потрудиться. Ты готов к такому повороту в твоей жизни? Это ведь трудное занятие, и отнимает много не только сил, но и времени.

– С тобой я ко всему готов, моя дорогая! Лишь бы ты была довольна. Я даже не требую от тебя сына, как большинство мужчин. Знаю, как тебе было трудно родить Томаса. А ведь это ещё и опасно для жизни. А я ни за что не хотел бы потерять тебя!

Она растрогалась и приникла к его плечу. Он вырос за последний год с небольшим, возмужал, и его сила уже заметно выпирала наружу. И лицом стал мужественнее и красивее. Следил за собой, боясь потерять расположение Сары.

Они в городе жили уже больше трёх месяцев, когда по знакомым распространился слух о кончине дона Филиппа. Узнали об этом и Сара с Хеласио.

– Боже! Что же теперь мне делать?! – воскликнула в растерянности Сара и с надеждой уставилась на смутившегося Хеласио.

– Об этом лучше спросить у доньи или у дона Диего, моя прелесть! Я в таких делах профан. Никогда не интересовался.

Ильда довольно долго раздумывала и сказала с грустью:

– Думаю, что устраивать его похороны тебе не обязательно. Пусть все знают, как поступил с тобой твой муж. Лучше быть твёрдой и придерживаться именно такой позиции, Сарита. К тому же наследство его пропито и надеяться тебе не на что. Да и нет надобности. То, что осталось у него, пусть используют на похороны. Мы тоже не пойдём на кладбище. Он не достоин этого. Хоть и плохой это поступок, но пусть будет так!

После похорон Сара сидела в комнате одна и перебирала в уме последние часы этого тяжёлого дня. Дом посещали некоторые знакомые и удивлялись их чёрствости по отношению к покойному дону Филиппу. На Сару смотрели осуждающе, и у молодой женщины чуть не случился припадок истерики, чему она сама возмутилась,

– Успокойся, Сарита, – мягко говорила Ильда, гладя её по голове. – Что могут ещё сказать эти сплетницы и мойщики костей ближайших к себе людей? Не стоит близко воспринимать их заявления. Всё уже позади, ты свободна, думай об этом избавлении! Помолись об упокоении души дона Филиппа – и хватит горевать! Ничто больше не препятствует твоей жизни. Твоему счастью. С кем сочтёшь нужным. Вытри слёзки и улыбайся.

Внутренне она соглашалась с Ильдой, но в сердце ещё трепыхалось угрызение совести и страх божьего наказания.

Прошло ещё месяц. Всё давно успокоилось в городе и даже перестали говорить о Саре и всем семействе д’Арбаледо. И сама Сара уже давно повеселела и обсуждала с Хеласио вопросы венчания, как вдовы.

– Хеласио, я тебе не говорила, но пора и тебе узнать! – весело восклицала Сара, успокаивая Томаса на коленях. – Я оплатила стоимость асиенды. Знаешь, сколько земли я купила? Почти тысячу фанег! Даже жуть берет. Но далеко. Я боюсь, что тебе это не понравится.

– Мне уже нравится, моя Сарита! Когда переедем?

– Через неделю. Этого времени нам хватит?

– Даже много, любовь моя Сарита! Побыстрее бы!

– Это время для нашего венчания. Падре противился, но его все наши уговорили, внеся приличную сумму в его захудалую церковь. Он и растаял. В субботу будь готов поехать в церковь. И попрощайся со свободой! – Сара весело хохотнула и растрепала его волосы.

Свадьба состоялась скромной. Траур, обязательный для Сары, ещё не окончился, и гостей было очень мало. Все были этим довольны, а больше всех Хеласио.

– Сегодня суббота, воскресенье у нас отдых и подготовка и поездке. В понедельник ехать нельзя – примета плохая. Поедем во вторник. Будь готов.

Хеласио подхватил Сару на руки и внёс в спальню. Его мечта осуществилась!

Асиенда оказалась в почти дикой местности, и трудов пришлось положить очень много. Хеласио же так похудел, что Сарите стало его жаль, и она заявила решительно:

– Будешь отдыхать два дня, мой супруг! Так ты меня вовсе забросишь! Так мы не договаривались! Я готова дать и тебе ребёнка. Но для этого мы должны исполнять свои супружеские обязанности, мой милый супруг! Ты готов? – И Сара призывно улыбалась, скрывая страх и неуверенность.

Хеласио глупо улыбался и целовал жену, готовый и сейчас исполнять все её прихоти и желания.

Через год все страхи оказались позади. Сара в мучениях и страхах родила дочку, а Хеласио был без памяти от счастья. И впереди их ожидала жизнь в этой глуши, которую они предпочли шуму города и тамошних интриг и сплетен.

Мариуполь, август 2003 г.

Примечания

Приключения дона Флора Ласаро и Диего описаны в романе Ю.Волошина «Южный румб» https://author.today/work/214409

Вернуться

Фанега – старинная испанская мера площади, примерно равна 0.7га, может сильно варьироваться в зависимости от страны. Следует отличать от фанеги как меры объема сыпучих тел.

Вернуться

Брасопить – повернуть паруса или реи с помощью брасов (тросов).

Вернуться

Альгвасил (альгвазил, алгвазил) – в Испании и испаноязычных странах младшее должностное лицо, ответственное за выполнение приказов суда и трибуналов. В Средневековой Испании алгвасилы выполняли роль полицейских.

Вернуться

Асиенда – имение, поместье, ферма.

Вернуться

Бак – носовая часть палубы.

Вернуться

Полуют – возвышенная часть кормовой оконечности корабля или дополнительная палуба над ютом (также кормовая надстройка или часть палубы).

Вернуться

Осудуку – народность и «вождество» на территории нынешней Ганы, Гвинейский залив, Африка.

Вернуться

Виадор – чиновник, глава города.

Вернуться

Тра́верз – линия, перпендикулярная курсу судна.

Вернуться

Колониальная политика требовала, чтобы готовые товары ввозились в колонии из метрополии, а от колонии получали только сырьё. Таким образом экономика колоний не могла составить конкуренции метрополии.

Вернуться

Буканьеры – первоначально французские охотники на Эспаньоле (ныне Гаити), впоследствии термин стал синонимом слова «пираты».

Вернуться

Асьендадо – владелец асиенды, землевладелец.

Вернуться

Имашаг – одно из самоназваний берберов/туарегов.

Вернуться

Френсис Дрейк умер от дизентерии в январе 1596 г. после неудачной атаки Сан-Хуана.

Вернуться

Арроба – старинная испанская торговая мера, около 11,5 кГ

Вернуться

Алькальд – глава муниципалитета (городской администрации), мэр.

Вернуться

Имеется в виду 1668 год.

Вернуться

Content

Волошин Константин Юрьевич Странная месть

Константин Волошин. Странная месть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Примечания