Кора Рейли

Связанные честью

Печатается с разрешения литературных агентств Trident Media Group, LLC и Andrew Nurnberg

Copyright ©2014 Cora Reilly

Пролог

Пальцы у меня дрожали, словно листья на ветру, а сердце билось быстрее, чем сердечко колибри. Сильная ладонь Луки была властной и уверенной, когда он взял меня за руку, и кольцо скользнуло на мой палец.

Белое золото с россыпью из двадцати бриллиантов.

Для других пар это было бы знаком любви и верности, а для нас стало лишь доказательством моей принадлежности ему. Кольцо будет ежедневно напоминать о том, что я попала в золотую клетку, где проведу всю оставшуюся жизнь. В отличие от большинства пар, связавших себя священными узами брака, для нас слова «Пока смерть не разлучит нас» – не пустое обещание. Из этого брачного союза выхода нет. Я буду принадлежать Луке до самого конца. Последние слова клятвы мужчин во время посвящения в ряды мафии с таким же успехом могли бы быть заключительными словами моей свадебной клятвы: «Я вхожу живой, а уйти придется мертвой».

Лучше было бы убежать, пока была такая возможность. Теперь же, когда сотни лиц чикагской и нью-йоркской Семей уставились на нас, о побеге нечего и думать. О разводе, разумеется, тоже. В нашем мире смерть – единственный возможный побег из брака. Даже если бы мне чудесным образом удалось скрыться от неусыпного ока Луки и его людей, нарушение брачного договора означало бы войну. Как бы ни оправдывался мой отец, Семья Луки отомстила бы за урон, нанесенный их репутации.

Мои чувства никогда ничего не значили. Я выросла в мире, где выбор – непозволительная роскошь, особенно для женщин.

Этот брак основан не на любви и доверии. Тут главное долг и честь, ради которых нужно сделать то, что от тебя ожидают.

Связь, гарантирующая союз наших семей.

Я не была наивной и знала, что еще замешано в этот коктейль: деньги и власть. И с тем и с другим в последнее время возникли проблемы, с тех пор как русская Братва, тайваньская Триада и другие преступные группировки захотели расширить сферу своего влияния на наши территории. Итальянским Семьям по всей Америке придется зарыть топор войны и объединиться во имя общей цели – уничтожения своих врагов. Выйти замуж за старшего сына нью-йоркской Семьи – большая честь. Именно в этом мой отец и каждый родственник мужского пола пытались убедить меня после нашего обручения с Лукой. Я все понимала, и не сказать, что мне не хватило времени морально подготовиться к браку, но страх по-прежнему сковывал меня безжалостными тисками.

– Вы можете поцеловать невесту, – произнес священник.

Я подняла голову. Все присутствующие в зале внимательно следили за мной, ожидая хоть малейшего признака слабости. Отец пришел бы в ярость, если бы в выражении моего лица появился ужас, который я на самом деле испытывала к жениху, а Семья Луки использовала бы это против нас. Но я выросла в мире, где единственное, что защищало женщин, – безупречная маска, и лично для меня не составляло труда нацепить ее. Никто не узнает, как сильно я жажду сбежать. Никто, кроме Луки. Я не могла скрыть это от него, как ни старалась. Тело била мелкая, неконтролируемая дрожь. Когда мой взгляд встретился со взглядом холодных серых глаз Луки, я почувствовала, что он знает. Как часто он вселял страх в окружающих? Вероятно, ощущать его в других людях стало для Луки привычным делом.

Он наклонился, сокращая между нами расстояние. Ни следа колебаний, страха или сомнений! Мои губы задрожали, когда его рот коснулся моих губ. Он впился в меня взглядом, смысл которого был предельно ясен: «Ты – моя».

Глава 1

Три года назад

Когда раздался стук, я читала, устроившись на кушетке в нашей библиотеке. Лилиана спала, положив голову мне на колени, и даже не шелохнулась. Дверь из темного дуба открылась, впуская нашу мать. Ее русые волосы были собраны в пучок на затылке, лицо было бледным. По всем признакам мама была взволнована.

– Что-то случилось? – спросила я.

Она улыбнулась фальшивой улыбкой.

– Твой отец ждет тебя в кабинете.

Я осторожно приподняла голову Лили, выбралась из-под нее и переложила сестру обратно на кушетку. Лили тут же притянула колени к груди. Для своих одиннадцати лет она была маленькой, но и я не отличалась высоким ростом – всего 160 см. Впрочем как все женщины в нашей семье. Мать старательно избегала моего взгляда, пока я подходила к ней.

– У меня что, проблемы? – Я не могла припомнить ни одного своего промаха. Обычно мы с Лили были паиньками. Это Джианна вечно нарушала правила и нарывалась на наказания.

– Поторопись. Не заставляй отца ждать, – сухо велела мать.

Внутри меня все сжалось, когда я остановилась перед кабинетом отца. Выждав секунду, чтобы собраться с духом, я постучалась.

– Входи.

Я вошла, стараясь не проявлять никаких эмоций. Отец восседал в просторном черном кожаном кресле за письменным столом из красного дерева. Позади него возвышались полки с книгами, которые отец никогда не читал, но они скрывали секретный вход в подвал и запасной выход из дома.

Он поднял взгляд от стопки бумаг и знакомым жестом пригладил седые волосы назад.

– Садись.

Я опустилась на один из стульев напротив его стола и положила руки на колени, стараясь не кусать нижнюю губу. Отец терпеть этого не мог. Я ждала, когда он заговорит. Он пристально на меня смотрел, и на его лице застыло странное выражение.

– Братва и Триада пытаются забрать наши территории. С каждым днем они становятся все наглее. Нам повезло больше, чем Семье Лас-Вегаса, которой приходится еще и с мексиканцами разбираться, но мы не можем и дальше игнорировать угрозу в лице русских и тайваньцев.

Я пришла в замешательство. Отец никогда не говорил с нами о таком. Девочкам не нужно знать о сложностях мафиозного бизнеса. Но перебивать его себе дороже.

– Если хотим одержать верх над Братвой и Триадой, нам следует прекратить вражду с нью-йоркской Семьей и объединить силы.

Мир с Нью-Йорком? Отец и все члены чикагского Синдиката ненавидели нью-йоркскую Семью. Они десятилетиями вели войну и только недавно решили поддерживать нейтралитет, сосредоточившись на борьбе с другими преступными группировками, в том числе и с Братвой и Триадой.

– Нет уз прочнее, чем кровные. В этом Семья права.

Я нахмурилась.

– Рожденные в крови. Поклявшиеся на крови. Таков их девиз.

Я кивнула, но моя паника только усилилась.

– Вчера я встретился с Сальваторе Витиелло.

Отец встречался с Доном, главой нью-йоркской Семьи? Нью-Йорк и Чикаго не вели переговоры уже лет десять, потому что в последний раз все закончилось плохо. До сих пор тот день называют не иначе как «Кровавый четверг». Но отец даже не Дон. Он всего лишь Консильери, советник Фиоре Кавалларо, который правит Синдикатом и преступным миром на Среднем Западе.

– Мы договорились, что для достижения мира должны стать одной семьей. – Отец сверлил меня взглядом, и внезапно я поняла, что не хочу услышать то, что он скажет дальше. – Мы с Кавалларо решили, что ты выйдешь замуж за его старшего сына Луку, будущего Дона Семьи.

Земля ушла у меня из-под ног.

– Почему я?

– Витиелло и Фиоре несколько раз разговаривали по телефону. Витиелло хочет самую красивую девушку для своего сына. Конечно, дочь одного из наших солдат ему не подходит по статусу. У Фиоре нет дочерей, поэтому он сказал, что ты самый подходящий вариант. Джианна тоже красива, но она моложе тебя. Вероятно, поэтому выбор пал на тебя.

– У нас полно красивых девушек. – Мне не хватало воздуха.

Отец посмотрел на меня так, будто я была его самой ценной вещью.

– Не так много итальянок с волосами, как у тебя. Фиоре назвал их золотыми. – Отец ухмыльнулся. – Ты откроешь нам дверь в нью-йоркскую Семью.

– Но, отец, мне пятнадцать. Я не могу выйти замуж.

Отец пренебрежительно махнул рукой.

– Если я дам согласие, то сможешь. Какое нам дело до законов?

Я вцепилась в подлокотники так крепко, что побелели костяшки пальцев, но боли не чувствовала. Тело онемело.

– Однако я сообщил Сальваторе, что свадьбу придется отложить, пока тебе не исполнится восемнадцать. Твоя мать настояла на том, чтобы подождать до твоего совершеннолетия и окончания школы. Фиоре внял ее мольбам.

Так значит, это Дон дал указание моему отцу подождать со свадьбой. Иначе мой собственный отец бросил бы меня в постель моего будущего мужа уже сейчас! Мой муж. К горлу подступила тошнота. Мне известны только два факта о Луке Витиелло: он станет главой нью-йоркской Семьи, как только его отец отойдет от дел или умрет, и он получил прозвище «Тиски» за то, что раздавил кому-то горло голыми руками. А сколько ему лет? Моей двоюродной сестре Бибиане пришлось выйти замуж за мужчину на тридцать лет старше нее. Лука не мог быть таким старым, ведь его отец еще не отошел от дел. По крайней мере, я надеялась, что он молод. Жесток ли он?

Он раздавил человеку горло. Он станет главой нью-йоркской мафии.

– Отец, – прошептала я, – пожалуйста, не заставляй меня выходить за него замуж.

Лицо отца окаменело.

– Ты выйдешь за Луку Витиелло. Я договорился с его отцом Сальваторе. Ты будешь хорошей женой для Луки. Когда встретишься с ним во время помолвки, ты должна вести себя, как шелковая.

– Помолвка? – повторила я. Мне казалось, что мой голос звучит как сквозь толщу тумана.

– Конечно. Отличный способ установить связи между нашими семьями, и у Луки будет шанс оценить, что он получает от этой сделки. Мы не хотим его разочаровать.

– Когда… – Я прочистила горло, но комок остался. – Когда эта помолвка?

– Август. Мы еще не назначили дату.

Через два месяца. Я вяло кивнула. Когда я читала любовные романы, то всякий раз представляла себе, какой будет моя собственная свадьба. В тайне я мечтала, что выйду замуж по любви. Пустые мечты глупой девчонки.

– Но мне позволено продолжать ходить в школу?

Хотя какая теперь разница? Я никогда не поступлю в колледж, никогда не выйду на работу. Все, что мне будет разрешено делать, – это согревать постель мужа. Горло сжалось, на глаза навернулась слезы, которые я с трудом сдержала. Отец терпеть не мог наших проявления слабости.

– Да. Я сказал Витиелло, что ты учишься в католической школе для девочек, и ответ, кажется, удовлетворил его.

Конечно, удовлетворил. Отец не мог рисковать. Я не должна была находиться среди мальчиков.

– Это все?

– Пока да.

Я, как во сне, покинула кабинет. Четыре месяца назад мне исполнилось пятнадцать. День рождения казался важным этапом на пути к моему будущему, и я пребывала в радостном предвкушении счастья. Глупая я. Моя жизнь закончилась, не успев начаться. Все решено за меня.

* * *

Я рыдала взахлеб, уткнувшись головой в колени Джианны, и она гладила меня по волосам. Ей исполнилось тринадцать, она всего лишь на восемнадцать месяцев младше меня, но сегодня эта разница в возрасте означала разницу между свободой и жизнью в тюрьме без любви. Я очень старалась не сердится на нее за это. Она же тут не при чем.

– Попробуй поговорить с отцом еще раз. Что если он передумает, – осторожно предложила Джианна.

– Не передумает.

– Может быть, мама сможет его переубедить.

Вряд ли отец когда-либо позволит женщине принимать решение за него.

– Никто не сможет изменить ситуацию, – жалобно промямлила я. Я не видела мать с тех пор, как она отправила меня в кабинет отца. Наверное, ей тяжело смотреть мне в глаза, поскольку она знает, на что обрекает меня.

– Но Ария…

Я подняла голову и вытерла слезы. Глаза Джианны были как безоблачное летнее небо, – такие же голубые, как у меня, но во взгляде сквозила боль. Мои волосы были светло-русыми, у нее – рыжими. Отец порой называл Джианну ведьмочкой, и это было отнюдь не ласковое прозвище.

– Он договорился с отцом Луки.

– Они встречались?

Я тоже задавалась этим вопросом. Почему он нашел время встретиться с главой нью-йоркской Семьи, но мне, своей дочери, не выделил и минутки, чтобы рассказать о планах продать меня, как элитную шлюху? Я попыталась побороть разочарование и отчаяние, охватившие меня.

– Так сказал мне отец.

– Мы должны что-то сделать! – воскликнула Джианна.

– А что тут поделаешь?.

– Но ты даже не встречалась со своим будущим мужем. Ты ведь не знаешь, как он выглядит! Он может быть страшным, жирным и старым.

Страшный, жирный и старый. Хотелось бы мне, чтобы это было единственное, о чем придется беспокоиться.

– Давай погуглим. В Интернете должны быть его фотографии.

Джианна вскочила, забрала мой ноутбук со стола, потом уселась рядом, близко прижавшись ко мне.

Нам попалось несколько фотографий и статей о Луке. С экрана на нас смотрели самые холодные серые глаза, которые я когда-либо видела. Я тут же представила, как эти глаза глядят на своих жертв за секунду до того, как он убивает несчастных.

– Он выше всех, – с изумлением выпалила Джианна.

Так и есть: на всех снимках он был на несколько сантиметров выше всех, кто стоял рядом, и очень мускулистым. Вероятно, это объясняет то, почему некоторые люди за глаза называли его Быком. Это прозвище мелькало в статьях, а еще журналисты говорили, что он наследник бизнесмена и владельца клуба Сальваторе Витиелло. Бизнесмен. Хорошее прикрытие. Все знали, кто такой Сальваторе Витиелло на самом деле, но, конечно, никто не был настолько глуп, чтобы в открытую писать об этом.

– На всех фотографиях он с разными девушками.

Я внимательно рассматривала бесстрастное лицо моего будущего мужа. Газеты называли его самым желанным холостяком Нью-Йорка, наследником сотен миллионов долларов. Наследник империи смерти и крови – стоило бы написать.

Джианна вздохнула:

– Боже, девушки штабелями ложатся у его ног. Мне кажется, он симпотный.

– Они могут забрать его себе, – фыркнула я сердито.

В нашем мире за эффектной внешностью чаще всего скрывался монстр. Девушки видели лишь его красоту и богатство. Они думали, что образ плохого парня всего лишь игра. Заискивали перед его хищной харизмой, потому что он излучал власть. Но есть и то, о чем они не догадывались: за его высокомерной улыбкой действительно было море крови и смертей.

Я резко встала:

– Мне нужно поговорить с Умберто.

Умберто было почти пятьдесят, и он считался преданным солдатом нашего отца. А также нашим с Джианной телохранителем. Он знал все обо всех. Мать называла его сплетником. Но если кто-то и мог рассказать больше всего о Луке, так это Умберто.

* * *

– Его «короновали» в одиннадцать, – сообщил Умберто, затачивая нож на шлифовальном станке, что делал ежедневно. Ароматы томатов и орегано заполнили кухню, но это не дало мне привычного ощущение покоя.

– В одиннадцать? – переспросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мало кто становился полноправным членом мафии до шестнадцати лет. – Из-за его отца?

Умберто усмехнулся, сверкнув золотой коронкой, и прервал свое занятие:

– Ты думаешь, он получил преимущество как сын Дона? Нет. Просто в одиннадцать он впервые убил человека, и из-за этого было принято решение начать его посвящение раньше.

Джианна ахнула:

– Он монстр.

Умберто пожал плечами.

– Скорее тот, кем ему суждено быть. Ссыкло не сможет править Нью-Йорком. – Он виновато улыбнулся. – Слабак.

– Что произошло? – Не уверена, что я действительно хотела это знать. Если Лука впервые убил человека в одиннадцать, то сколько на его счету смертей за прошедшие девять лет?

Умберто покачал бритой головой и почесал длинный шрам от виска до подбородка. Со своим худощавым телосложением он не тянул на качка, но мать рассказывала мне, что мало кто мог управиться с ножом быстрее него. Я никогда не видела его в драке.

– Понятия не имею. Я немногое знаю про Нью-Йорк.

Я наблюдала за тем, как наша повариха готовит обед, и пыталась сосредоточиться на чем-то, кроме урчащего живота и охватившего меня страха. Умберто посмотрел на мое лицо.

– Он завидный жених. Парень скоро станет одним из самых могущественных людей на Восточном побережье. Он защитит тебя.

– А кто защитит меня от него? – прошипела я.

Умберто промолчал, потому что ответ очевиден: никто не сможет защитить меня от Луки после нашей свадьбы. Ни Умберто, ни мой отец, если бы у него возникло подобное невероятное желание. Женщины в нашем мире принадлежат своим мужьям. Как собственность, и муж может делать с женой все, что ему заблагорассудится. Я взглянула на сверкающий нож Умберто и вздрогнула.

Глава 2

Как бы я ни мечтала замедлить время и получше морально подготовиться к предстоящему событию, несколько последних месяцев пролетели слишком быстро. До моей помолвки оставалось два дня. Мать отдавала распоряжения прислуге, проверяя, чтобы дом сверкал чистотой. Большого торжества не планировалось. Были приглашены только наша семья, семья Луки и семьи глав Нью-Йорка и Чикаго. Умберто объяснил, что это сделано из соображений безопасности. Слишком хрупким казалось пока перемирие, чтобы рисковать, собирая сотню гостей.

Лучше бы они и вовсе отменили помолвку. Тогда я могла бы не встречаться с Лукой до дня нашей свадьбы. Пока я пряталась в своей комнате от суеты приготовлений, Фабиано обиженно прыгал на моей кровати. Ему было всего пять, и у него было слишком много энергии.

– Я хочу играть!

– Мама запретила тебе бегать по дому. Все должно быть идеально для приема гостей.

– Но их еще нет!

Слава богу. Лука и остальные гости из Нью-Йорка приедут лишь завтра. Еще несколько часов, и я познакомлюсь со своим будущим мужем, человеком, который убивал голыми руками. Я закрыла глаза.

– Ты опять плачешь? – Фабиано соскочил с кровати и подошел ко мне, беря за руку. Его русые волосы были взъерошены. Я хотела было их пригладить, но Фабиано резко дернул головой.

– Ты о чем? – Я старалась скрыть от него свои слезы. В основном плакала по ночам, когда темнота защищала меня от посторонних глаз.

– Лили говорит, что ты все время плачешь, потому что Лука купил тебя.

Я замерла. Следует сказать Лилиане, чтобы она перестала болтать такие вещи. Из-за этого у меня могут возникнуть проблемы.

– Он не покупал меня.

Лгунья. Лгунья.

– Разницы никакой, – выпалила Джианна с порога, напугав меня.

– Тссс. Что если отец нас услышит?

Джианна пожала плечами.

– Он знает, я ненавижу то, что он продал тебя, как корову.

– Джианна, – предупредила я, кивнув в сторону Фабиано. Он посмотрел на меня.

– Не хочу, чтобы ты уезжала, – прошептал он.

– Я еще долго не уеду, Фаби. – Похоже, моим ответом он остался доволен, и беспокойство на его лице сменилось выражением «какую бы гадость сделать».

– Поймай меня! – крикнул он и побежал, толкнув Джианну в сторону.

Джианна рванула за ним.

– Я надеру тебе задницу, ты, маленький монстр!

Я метнулась в коридор. Лилиана выглянула из своей комнаты и тоже кинулась за братом и сестрой. Мама меня убьет, если они снова разобьют какую-нибудь семейную реликвию. Я слетела вниз по лестнице. Фабиано бежал впереди. Он быстро бегал, но Лилиана почти догнала его, а мы с Джианной замешкались из-за высоких каблуков, которые моя мать заставила нас носить для практики.

Фабиано бросился в коридор, который вел в западное крыло дома, а остальные последовали за ним. Я хотела крикнуть, чтобы он остановился. В этом крыле находится кабинет отца. Нам грозят неприятности, если он застукает нас за баловством.

Фабиано должен вести себя как мужчина. Но какой пятилетний ребенок это понимает?

Мы промчались мимо двери отца, и я с облегчением вздохнула, но затем из-за угла в конце коридора показались трое мужчин. Я открыла рот, чтобы крикнуть и предупредить брата и сестер, но было уже слишком поздно. Фабиано остановился, а Лилиана с разбегу налетела на мужчину, который стоял посередине. Большинство людей потеряли бы равновесие. Но это потому, что мало кто обладает ростом под два метра и телом быка.

Я было дернулась, но застыла, и время, казалось, тоже остановилось. Джианна ахнула, но мой взгляд был прикован к будущему мужу. Он смотрел сверху вниз на белокурую макушку моей сестренки, удерживая ее сильными руками. Теми же руками, которые раздавили человеку горло!

– Лилиана, – произнесла я. Мой голос звенел от страха. Я редко называла сестру полным именем, только если возникали трудности или случалось что-то серьезное. Как бы мне хотелось научиться лучше скрывать свой страх! Теперь все смотрели в мою сторону, в том числе Лука. Взглядом холодных серых глаз он изучил меня с головы до ног.

Боже, какой же он высокий! Люди рядом с ним были около метра восьмидесяти, но он возвышался над всеми ними.

– Лилиана, иди сюда, – приказала я, протягивая руку. Я хотела, чтобы она держалась подальше от Луки. Она отступила назад, споткнулась, а затем полетела в мои объятия, уткнувшись лицом мне в плечо. Лука приподнял одну черную бровь.

– Это – Лука Витиелло! – услужливо подсказала Джианна, даже не пытаясь скрыть свое отвращение. Фабиано издал звук разъяренного дикого котенка, бросился на Луку и начал колотить его по ногам и животу своими маленькими кулачками.

– Оставь Арию! Ты ее не получишь!

И тут мое сердце замерло. Мужчина слева от Луки сделал шаг вперед. Под его пиджаком виднелись очертания пистолета. Наверное, это телохранитель Луки, хотя, если честно, я не могла понять, зачем он ему нужен.

– Нет, Чезаре, – холодно произнес Лука, и мужчина замер на месте. Лука поймал руки моего брата одной правой, останавливая атаку. Скорее всего, он вообще не почувствовал удары. Я подтолкнула Лили к Джианне, и та обняла ее, словно защищая, пока я подходила к Луке. Я понимала необходимость убрать Фабиано подальше, хотя была до смерти напугана. Возможно, Нью-Йорк и Чикаго пытаются на время зарыть топор войны, но альянсы в любой момент могут распасться. Такое было бы не впервой. Лука и его люди все еще считались врагами.

– Какой теплый прием мы получили! Вот оно, пресловутое гостеприимство Синдиката, – усмехнулся другой мужчина рядом с Лукой. У него были черные волосы, но глаза казались темнее. Он был на пару сантиметров ниже Луки и не таким широкоплечим, но было очевидно, что оба мужчины братья.

– Маттео, – произнес Лука низким голосом, вызывающим дрожь в моем теле. Фабиано все еще рычал и боролся, как звереныш, но Лука держал его на расстоянии вытянутой руки.

– Фабиано, – твердо велела я, схватив его за плечо. – Достаточно. Мы не так встречаем гостей.

Фабиано замер, потом посмотрел на меня через плечо.

– Он не гость. Он хочет украсть тебя, Ария.

Маттео усмехнулся.

– Это что-то новенькое. Не жалею, что отец убедил меня приехать.

– Приказал, – поправил Лука, не сводя с меня глаз. Я не смела взглянуть на него в ответ. Мои щеки обдало жаром от того, как он пристально на меня смотрел. Дело в том, что мой отец и его телохранители тщательно следили за тем, чтобы мы с Джианной и Лили как можно меньше находились в обществе мужчин. А те мужчины, которых мы все-таки видели, были либо членами семьи, либо людьми уже в возрасте. Лука не являлся ни тем, ни другим. Он всего на пять лет старше меня, но выглядел как зрелый мужчина, и на его фоне я чувствовала себя маленькой девочкой.

Лука отпустил Фабиано, и я притянула брата спиной к себе, положив ладони на его вздымающуюся грудь. Он неотрывно смотрел на Луку. Жаль, что у меня нет такого же мужества, как у него, но ведь он мальчик, наследник титула нашего отца. Он не должен подчиняться никому, кроме Дона. Мой брат мог позволить себе мужество.

– Прошу прощения, – пробормотала я, не обращая внимание на горечь во рту от этих слов. – Мой брат не хотел проявить неуважение.

– Я хотел! – закричал Фабиано. Я прикрыла его рот ладонью, и он начал извиваться, но я не отпустила руку.

– Не извиняйся, – резко прикрикнула Джианна, игнорируя предостерегающий взгляд, который я на нее бросила. – Не наша вина, что он и его телохранители занимают так много места в коридоре. Фабиано сказал правду. Все думают, что должны лизать ему зад, потому что он станет Доно…

– Джианна! – Мой голос прозвучал так же резко, как удар хлыста. Она сжала губы, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Отведи Лили и Фабиано в их комнаты. Сейчас же.

– Но… – Она оглянулась на меня. Я порадовалась, что не вижу выражение лица Луки.

– Сейчас же!

Джианна схватила за руку Фабиано и потащила их с Лили прочь. У меня было ощущение, что хуже, чем моя первая встреча с будущим мужем, ничего и быть не может. Собравшись с духом, я посмотрела на него и его людей. Я думала, что увижу ярость, но вместо этого обнаружила ухмылку на лице Луки. От смущения щеки у меня пылали, и теперь, когда я осталась наедине с тремя мужчинами, мой желудок сжался от волнения. Мать пришла бы в ужас, если бы узнала, что я не нарядилась для своей первой встречи с Лукой. На мне было одно из любимых платьев макси длины с рукавами до локтей, и я порадовалась, что эта ткань словно создает для меня защитный слой. Я сложила руки перед собой, не зная, что делать.

– Прошу прощения за сестру и брата. Они… – Я изо всех сил старалась подобрать какое-то не грубое слово.

– Защищают тебя, – подсказал Лука. Его голос был ровным, глубоким, без эмоций. – Это мой брат Маттео.

Губы Маттео расплылись в широкой ухмылке. Я была рада, что Лука не попытался взять меня за руку. Не думаю, что мне хватило бы самообладания, если бы любой из них подошел еще ближе.

– А это моя правая рука – Чезаре. – Чезаре быстро кивнул мне и продолжил сканировать взглядом коридор. Чего он ждал? У нас нет потайных дверей, за которыми бы прятались убийцы.

Я уставилась на подбородок Луки, надеясь, что со стороны покажется, будто смотрю ему в глаза. Затем отступила на шаг.

– Я должна пойти к брату и сестрам.

Лука понимающе кивнул, но я уже не задумывалась, понял ли он, какой страх и дискомфорт вызывает во мне. Не дожидаясь его разрешения уйти – пока он мне не муж и не жених, я повернулась и быстро пошла в другую сторону, гордясь тем, что не поддалась порыву сбежать.

* * *

Мать одернула подол платья, которое отец сам выбрал для помолвки. Для «мясного шоу», как окрестила это мероприятие Джианна. Но сколько мать ни тянула, подол длиннее не становился. Я неуверенно взглянула на себя в зеркало. Никогда не носила ничего настолько откровенного. Черное платье обтягивало мою попу и талию и заканчивалось на середине бедра; сверху был блестящий золотой корсет с черными тюлевыми лямками.

– Я не могу в этом выйти, мама.

Мама встретилась со мной взглядом в зеркале. Ее волосы немного темнее, чем у меня, На ней было элегантное платье в пол. Хотелось бы, чтобы и мне разрешили надеть что-то столь же скромное.

– Ты выглядишь как женщина, – прошептала она.

Я насторожилась.

– Я похожа на шлюху.

– Шлюхи не могут позволить себе такое платье.

Неправда. У любовницы отца была одежда, которая стоила дороже некоторых машин. Мать положила ладони на мою талию.

– У тебя тонкая талия, и благодаря платью твои ноги кажутся очень длинными. Я уверена, Лука оценит твою фигуру по достоинству.

Я уставилась на свое декольте. У меня маленькая грудь, и даже корсет с эффектом пуш-ап не смог визуально увеличить ее. Я выглядела как пятнадцатилетняя девочка, которую одели как женщину.

– Вот. – Мать протянула мне черные туфли на двенадцатисантиметровых каблуках. Когда я надену их, то, возможно, стану ростом чуть выше плеча Луки. Я обулась, и мама с фальшивой улыбкой пригладила мои длинные волосы. – Держи голову высоко. Фиоре Кавалларо назвал тебя самой красивой женщиной Чикаго. Покажи Луке и его окружению, что ты красивее всех женщин Нью-Йорка. В конце концов, Лука знаком почти со всеми из них.

Эти слова доказали мне, что мать читала статьи о похождениях Луки, или, может быть, отец рассказал ей что-то.

– Мама, – нерешительно произнесла я, но она отступила.

– Теперь иди. Я пойду следом, но это твой день. Ты должна выйти к мужчинам одна. Они ждут тебя. Твой отец представит тебя Луке, а потом мы все вместе пообедаем в столовой.

Она повторила мне это уже в десятый раз.

На мгновение мне захотелось взять ее за руку и умолять пойти туда со мной, но я просто повернулась и вышла в коридор. Не зря в последние несколько недель мать заставляла меня носить каблуки. Когда я подошла к двери в каминный зал на первом этаже западного крыла, сердце бешено забилось. Мне хотелось, чтобы Джианна оказалась рядом, но мать наверняка предупредила сестру, чтобы та сегодня вела себя прилично. Мне нужно было пройти через это в одиночку. Никто не должен препятствовать шоу будущей невесты.

Глядя на темную дверь и не решаясь войти, я обдумывала побег. Раздался мужской смех – моего отца и Дона. В этой комнате находятся самые могущественные и опасные люди страны, и я должна войти туда. Ягненок наедине с волками. Я покачала головой. И о чем я только думаю! Я и так заставила их ждать слишком долго.

Взявшись за ручку, я опустила ее вниз и проскользнула внутрь, не глядя ни на кого. Собрав волю в кулак, оглядела помещение. Разговор смолк. Я должна что-то сказать? Я дрожала и надеялась, что они ничего не замечают. Мой отец выглядел, будто кот, которому налили сливки. Я посмотрела на Луку и застыла от его пронзительный взгляда. Мне не хватало воздуха. С едва слышимым звоном он поставил стакан. Если никто ничего не скажет в ближайшее время, я точно сбегу отсюда.

Я быстро оглядела собравшихся. Нью-Йоркскую семью представляли Маттео, Лука и Сальваторе Витиелло, а также двое телохранителей: Чезаре и незнакомый мне молодой человек. От Чикагский Синдиката присутствовали мой отец, Фиоре Кавалларо и его сын, будущий Доном, Данте Кавалларо, а также Умберто и мой двоюродный брат Раффаэле, которого я ненавидела с огненной страстью. В сторонке маялся бедный Фабиано, которому, как и всем остальным, пришлось надеть черный костюм. Видно было, что брат хотел подбежать ко мне, чтобы утешить, но сдерживался, потому что отцу это не понравится.

В конце концов Отец подошел ко мне и, кладя руку на спину, повел к остальным мужчинам, словно агнца на заклание. Единственный, кто, казалось, откровенно здесь скучал, был Данте Кавалларо. Он смотрел лишь на свой стакан с виски. Наша семья присутствовала на похоронах его жены два месяца назад. Вдовец в тридцать лет. Мне было почти жалко его, но он пугал меня своим видом до бесчувствия так же, как и Лука.

Разумеется, отец сразу подвел меня к моему будущему мужу, при этом с вызовом глядя на него, будто ожидал, что Лука упадет на колени от благоговения. А Лука с тем же успехом мог бы смотреть на камень. Он сфокусировал взгляд на моем отце, его серые глаза были жесткими и холодными.

– Это моя дочь Ария.

Видимо, Лука не упомянул о нашей неловкой встрече. Следующим заговорил Фиоре Кавалларо:

– Я не наобещал слишком многого, не так ли?

В эту минуту мне захотелось, чтобы земля разверзлась у меня под ногами и поглотила меня. Никогда еще мне не оказывали столько… внимания. К тому же Раффаэле смотрел на меня так, что кожа покрылась мурашками. Он прошел обряд посвящения совсем недавно, две недели назад ему исполнилось восемнадцать. С тех пор он стал вести себя еще отвратительнее, чем раньше.

– Ты был прав, – отозвался Лука.

Отец выглядел удивленным. Фабиано потихоньку пробрался ко мне и просунул ладонь в мою. Однако Лука заметил это и уставился на моего брата. Я нервно переступила с ноги на ногу, и Лука отвернулся.

– Возможно, будущие жених и невеста хотят побыть наедине несколько минут? – предложил Сальваторе Витиелло. Я кинула на него взгляд, не успев скрыть свой шок. Лука заметил мою реакцию, но его, похоже, это не волновало.

Мой отец улыбнулся и повернулся, собираясь уйти. Неужели он действительно это сделает?.

– Мне остаться? – вмешался Умберто. Я быстро улыбнулась ему, но улыбка исчезла, когда отец покачал головой.

– Дай им несколько минут побыть наедине, – сказал он.

Сальваторе Витиелло подмигнул Луке, и все вышли. Остались только Лука, Фабиано и я.

– Фабиано! – последовал резкий окрик моего отца. – Выметайся оттуда сейчас же!

Фабиано неохотно отпустил мою руку и вышел, но лишь после того, как послал Луке самый смертоносный взгляд, на который способен пятилетний мальчик. Губы Луки скривились. Затем дверь закрылась, и мы остались одни. Что означало подмигивание отца Луки?

Я посмотрела на Луку. Благодаря каблукам, моя макушка доставала ему до подбородка. Лука отвернулся к окну, не удостоив меня ни единым взглядом. Вероятно мой вызывающий наряд не вызвал у него интереса. Да имело ли это смысл? Я видела женщин, с которыми он встречался в Нью-Йорке. Их грудь больше подошла бы для этого корсета.

– Ты выбирала платье сама?

Я удивилась, что он заговорил. Его голос был глубоким и спокойным. Да и с чего бы ему волноваться?

– Нет, – призналась я. – Его выбрал мой отец.

Челюсть Луки дрогнула. Я не могла понять, что он думает обо мне, и это заставляло меня нервничать. Он сунул руку за пазуху пиджака, и на какую-то нелепую секунду я подумала, что вот сейчас Лука направит на меня пистолет. Вместо этого он вынул черную коробочку. Потом повернулся ко мне, и я уставилась на его черную рубашку. Черная рубашка, черный галстук, черный пиджак. Все черное, как его душа.

Об этом моменте мечтают миллионы женщин, но я почувствовала холод, когда Лука открыл коробочку. Внутри лежало кольцо из белого золота с большим бриллиантом в центре между двумя чуть поменьше. Я не сдвинулась с места.

Лука протянул руку. Напряжение между нами стало невыносимым. Я покраснела и протянула свою. Вздрогнула, когда он коснулся моей кожи. Он надел помолвочное кольцо мне на палец, потом отпустил меня.

– Спасибо. – Я чувствовала необходимость поблагодарить его и даже взглянула ему в лицо, которое оставалось холодным. Но в его глазах отражалась злость. Я сделала что-то не так?

Он подал мне руку, и я взяла его под локоть, чтобы он проводил меня из гостиной в столовую. Мы шли молча. Может, Лука настолько разочаровался во мне, что захочет отменить нашу свадьбу? Но тогда бы он не надел мне кольцо.

Когда мы вошли в столовую, женщины моей семьи присоединились к мужчинам. Витиелло не привезли своих женщин. Наверное, они не достаточно доверяли моему отцу и Кавалларо.

Я не могла винить их, потому что сама не стала доверять моему отцу или Дону. Лука опустил меня, и я поспешила присоединиться к матери и сестрам, которые сделали вид, будто восхищаются моим кольцом. Джианна красноречиво посмотрела на меня, но молчала. Интересно, чем пригрозила ей моя мать? Я видела, что у Джианны на кончике языка вертится ядовитый комментарий. Я покачала головой, и она закатила глаза. Ужин прошел как в тумане. Мужчины обсуждали дела, а женщины сидели тихо и не вступали в разговор. Я не сводила глаз с кольца на моем пальце. Оно казалось слишком тяжелым, слишком тесным, всего было слишком много. Лука пометил меня, как свою собственность.

* * *

После ужина мужчины перешли в гостиную, чтобы выпить, покурить и снова обсудить дела. Мне было разрешено вернуться в свою комнату, но я не могла заснуть. Промучавшись бессонницей, я надела халат поверх пижамы, выскользнула в коридор и тихонько спустилась вниз. В порыве безумия я зачем-то направилась к проходу, который вел к потайной двери за стеной в гостиной. Мой дед считал необходимым на экстренный случай сделать тайные ходы из кабинета или гостиной с камином, потому что мужчины, как правило, проводили там свои собрания. Вряд ли он думал ли он о том, что будет с женщинами после побега всех мужчин через потайной ход.

Я обнаружила, что Джианна прижалась к глазку секретной двери. Конечно, она уже тут как тут. Заслушав шаги, сестра испуганно повернулась, вытаращив глаза, но расслабилась, когда заметила меня.

– Что там происходит? – спросила я шепотом, чтобы мужчины в гостиной нас не услышали.

Джианна отошла в сторону, чтобы я тоже могла заглянуть в глазок.

– Почти все уже ушли. Отец и Кавалларо обсудили все детали свадьбы с Сальваторе Витиелло. Сейчас там только Лука и его окружение.

Я прищурилась. У меня был отличный обзор на кресла вокруг камина. Лука облокотился на мраморный выступ камина, небрежно скрестив ноги и удерживая стакан виски в руке. Его брат Маттео с акульей ухмылкой на лице развалился в кресле рядом с ним, широко расставив ноги. Чезаре и второй телохранитель, которого во время ужина они называли Ромеро, сели в два других кресла. Ромеро выглядел ровесником Маттео, то есть лет на восемнадцать.

– Могло быть хуже, – произнес Маттео с ухмылкой. Возможно, он не казался таким же опасным, как Лука, но что-то в его глазах говорило о том, что ему просто легче скрывать свою страшную сущность. – Она могла оказаться уродиной. Но, блядь, твоя маленькая невестушка – это мечта. Это платье. Это тело, волосы и лицо. – Маттео присвистнул. Он словно специально провоцировал брата.

– Она – ребенок, – пренебрежительно ответил Лука. Его тон возмутил меня, хоть я понимала, что следует радоваться тому, что он не смотрит на меня, как мужчина на женщину.

– По мне, она не похожа на ребенка, – сказал Маттео и зацокал языком. Он толкнул пожилого мужчину Чезаре. – Что скажешь? Лука ослеп?

Чезаре пожал плечами, бросив осторожный взгляд на Луку.

– Я ее особо не рассматривал.

– А ты, Ромеро?

Ромеро поднял голову, а затем быстро опустил взгляд на свой стакан.

Маттео запрокинул голову и рассмеялся.

– Блядь, Лука, ты сказал своим людям, что отрежешь им члены, если они посмотрят на эту девушку? Ты пока не женился на ней.

– Она – моя, – произнес Лука спокойно, отчего по моей спине прошел холодок. Он кинул холодный взгляд на Маттео, и тот покачал головой.

– В течение следующих трех лет ты будешь в Нью-Йорке, а она здесь. Ты не всегда сможешь следить за ней, или ты собираешь выяснять отношения с каждым мужчиной в Синдикате? Ты не можешь отрезать всем им причиндалы. Возможно, у Скудери есть на примете несколько евнухов, которые могли бы за ней следить.

– Я сделаю то, что должен, – произнес Лука, слегка взбалтывая напиток в стакане. – Чезаре, найди тех двух идиотов, которые должны охранять Арию.

От звука своего имени я вздрогнула. Я даже и знала, что он приставил ко мне двух охранников. Меня и моих сестер всегда защищал Умберто.

Чезаре немедленно ушел и вскоре вернулся с Умберто и Раффаэле. Оба выглядели оскорбленными тем, что их вызвал, как собак, кто-то из нью-йоркской семьи. Следом за ними в комнату вошел отец.

– Что это значит? – спросил он.

– Я хочу поговорить с людьми, которых выбрали вы, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

Джианна сердито засопела рядом со мной, но я ее ущипнула. Никто не должен узнать, что мы подслушиваем. Отец придет в ярость, если из-за нас раскроется расположение его секретной двери.

– Они хорошие солдаты, оба. Раффаэле двоюродный брат Арии, а Умберто работает на меня почти двадцать лет.

– Я бы хотел решить для себя, могу ли им доверять, – сказал Лука.

Я затаила дыхание. Он крайне близко находился у той грани, перейдя которую, открыто оскорбил бы моего отца.

Отец поджал губы, но коротко кивнул и остался в комнате. Лука подошел к Умберто.

– Я слышал, что ты хорошо управляешься с ножом.

– Он лучший, – вмешался отец. Желваки на скулах Луки дернулись.

– Не так хорошо, как ваш брат, – возразил Умберто, кивнув в сторону Маттео, который оскалился акульей ухмылкой. – Но лучше, чем любой другой мужчина на нашей территории.

– Ты женат?

Умберто кивнул.

– Двадцать один год.

– Большой срок, – усмехнулся Маттео. – Ария, должно быть, кажется чертовски аппетитной по сравнению с твоей старой женой.

Я ахнула.

Рука Умберто слегка дернулась по направлению к кобуре на талии. Все видели это. Отец зорко следил, как ястреб, но не вмешивался. Умберто откашлялся.

– Я знаю Арию с момента ее рождения. Она – ребенок.

– Но скоро уже не будет им, – заметил Лука.

– Она всегда будет ребенком в моих глазах. И я верен своей жене. – Умберто посмотрел на Маттео. – Если ты еще раз оскорбишь мою жену, я попрошу у твоего отца разрешения бросить тебе вызов в бою на ножах, чтобы защитить ее честь, и тогда убью тебя.

Это может плохо кончиться.

Маттео склонил голову.

– Можешь попробовать. – Он обнажил белые зубы. – Но ничего у тебя не выйдет.

Лука скрестил руки на груди, после чего кивнул.

– Я думаю, что ты подходишь, Умберто.

Умберто отступил, но продолжал смотреть на Маттео, который игнорировал его.

Лука остановил взгляд на Раффаэле, отбросив всю любезность, скрывавшую монстра. Он подошел так близко к моеум кузену, что тому пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него. Раффаэле пытался казаться высокомерным и уверенным в себе, но все равно выглядел как щенок чихуахуа, который пытался произвести впечатление на бенгальского тигра. Они с Лукой не одного поля ягода.

– Он член семьи. Ты действительно собираешься обвинить его в том, что он интересуется моей дочерью?

– Я видел, как ты смотрел на Арию, – заговорил Лука, не спуская глаз с Раффаэле.

– Как на сочный персик, который не прочь укусить, – бросил Маттео, слишком откровенно наслаждаясь происходящим.

Взгляд Раффаэле метнулся за помощью к моему отцу.

– Не смей отрицать! Я узнаю похоть, когда вижу ее. И ты хочешь Арию, – прорычал Лука. Раффаэле не отрицал этого. – Если я узнаю, что ты снова смотришь на нее, если узнаю, что ты находишься с ней в комнате наедине, если узнаю, что ты коснулся ее руки, я убью тебя.

Раффаэле покраснел.

– Ты не член синдиката. Никто тебе ничего не скажет, даже если я ее изнасилую. Я мог бы откупорить ее за тебя. – Боже, Раффаэле, закрой свой рот. Разве ты не видишь жажду убийства в глазах Луки? – Может, даже сниму фильмец для тебя.

Я даже не успела моргнуть, как Лука бросил Раффаэле на землю и уперся коленом ему в позвоночник, вывернув руку кузена за спину. Раффаэле извивался и матерился, но Лука держал его крепко. Одной рукой он сжал запястье Раффаэле, а другой полез под полу пиджака, вытаскивая нож.

Мои ноги стали ватными.

– Уходи сейчас же, – прошептала я Джианне. Она не послушала.

Отвернись, Ария.

Но я не могла. Отец наверняка мог остановить Луку. Однако на лице отца было написано отвращение. Лука выжидательно посмотрел на моего отца, – все же Раффаэле не его солдат. Это даже не его территория. Честь требовала, чтобы он получил разрешение от Консильери, и когда мой отец кивнул, Лука занес нож и отрезал Раффаэле мизинец. Раздался вопль боли, и у меня в глазах потемнело. Я прикусила кулак, чтобы заглушить свой вскрик. Но Джианна не смогла сдержаться. Она издала способный разбудить мертвого визг, и ее тут же вырвало. Правда, она успела от меня отвернуться. Содержимое ее желудка выплеснулось на ступеньки.

За дверью воцарилось молчание. Конечно, они нас услышали. Я схватила Джианну за руку, когда потайная дверь распахнулась, и передо мной возникло разъяренное лицо отца. Позади него стояли Чезаре с Ромеро, оба с оружием наготове. Увидев нас с Джианной, они вернули пистолеты в кобуру.

Джианна не плакала. Она редко это делала, но ее лицо побледнело, и почти всем своим весом она оперлась на меня. Если бы я не держала ее, то сама бы упала. Но я должна оставаться сильной ради нее.

– Конечно, – зашипел отец, хмуро глядя на Джианну. – Стоило догадаться, что тебе мало неприятностей. – Он грубо схватил сестру, затащил в гостиную, занес руку и ударил ее по лицу.

Я бросилась к нему, защищая Джианну, и отец снова поднял руку. Я приготовилась к пощечине, но Лука поймал запястье моего отца своей левой рукой. Его правая рука все еще сжимала нож, которым он отрезал палец Раффаэле. Рука и нож Луки были покрыты кровью. Я широко раскрыла глаза. Отец – хозяин дома, наш хозяин. Вмешательство Луки являлось оскорблением чести моего отца.

Умберто вынул нож, а отец положил руку на пистолет. Маттео, Ромеро и Чезаре вытащили свое оружие. Раффаэле корчился на полу, склонившись над искалеченной рукой, его всхлипы были единственным звуком в комнате. А бывают ли кровавые помолвки?

– Я не собирался проявить неуважение, – спокойно произнес Лука, словно война между Нью-Йорком и Чикаго не грозила вот-вот разразиться, – но Ария больше не в вашей зоне ответственности. Вы потеряли свое право наказывать ее, когда сделали моей невестой. Теперь она моя.

Отец взглянул на кольцо на моем пальце и склонил голову. Лука отпустил его запястье, и другие мужчины в комнате слегка расслабились, но пистолеты не убрали.

– Это правда. – Он отступил назад и жестом указал на меня. – Тогда может ты окажешь честь и вобьешь в нее немного здравого смысла?

Жесткий взгляд Луки остановился на мне, и я перестала дышать.

– Она не ослушается меня.

Отец поджал губы.

– Ты прав. Но Ария будет жить под моей крышей до свадьбы, и хотя честь запрещает мне поднять руку на нее, придется найти способ, чтобы она подчинилась. – Он сердито посмотрел на Джианну и ударил ее во второй раз. – За каждую ошибку, Ария, твоя сестра будет принимать наказание вместо тебя.

Я сжала губы, на глаза навернулись слезы. Я больше не буду смотреть на них, пока не возьму себя в руки, скрывая свою ненависть.

– Умберто, отведи Джианну и Арию в их комнаты и проследи, чтобы они оставались там.

Умберто спрятал свой нож и жестом приказал нам следовать за ним. Опустив голову, я прошла мимо отца, таща за руку Джианну. Она напряглась, когда мы переступили через кровь и отрубленный мизинец на деревянном полу. Я посмотрела на Раффаэле, который зажимал кровоточащую рану. Его руки, рубашка и брюки были залиты кровью. Джианну снова затошнило.

– Нет, – твердо велела я. – Посмотри на меня.

Она отвела взгляд от лужи крови и взглянула на меня. В ее глазах стояли слезы, а из раны на нижней губе сочилась кровь, заливая подбородок и пижаму. Я сжала руку сестры. Я здесь ради тебя. Наши взгляды встретились.

– Женщины, – насмешливо сказал мой отец. – Они даже вида крови вынести не могут.

Я практически чувствовала на спине прожигающий взгляд Луки. Джианна вытирала кровь с губы, пока мы быстрым шагом пересекали коридор и поднимались по лестнице.

– Я ненавижу его, – прошептала она. – Я их всех ненавижу.

– Тсс. – Я не хотела, чтобы она так говорила при Умберто. Хотя он и заботится о нас, он солдат моего отца.

Мне не хотелось оставлять ее одну. И сама я не могла находиться в одиночестве. Но когда я попыталась войти следом за Джианной в ее комнату, Умберто остановил меня.

– Ты слышала, что сказал твой отец.

Я подняла глаза на Умберто.

– Мне нужно помочь Джианне остановить кровь.

Умберто покачал головой.

– Ничего страшного с ней не случится. А вот когда вы остаетесь вдвоем в одной комнате, то вечно случаются неприятности. Как думаешь, разумно сегодня еще сильнее злить вашего отца?

Умберто закрыл дверь комнаты Джианны и легонько подтолкнул меня в сторону моей, соседней.

Я шагнула внутрь, затем повернулась к нему.

– Когда несколько взрослых мужчин спокойно смотрят, как один из них бьет беззащитную девушку, это и есть пресловутое мужество мафиози?

– Твой будущий муж остановил твоего отца.

– От удара по мне, не по Джианне.

Умберто улыбнулся, как будто я сказала ребяческую глупость.

– Лука может командовать в Нью-Йорке, но мы в Чикаго, и твой отец Консильери.

– Ты восхищаешься Лукой, – недоверчиво пробормотала я. – Ты видел, как он отрезал палец Раффаэле, и все равно восхищаешься им?

– Твоему кузену повезло, что Тиски не отрезал ему кое-что другое. Лука сделал то, что должен сделать каждый мужчина.

Может быть, каждый мужчина в нашем мире?

Умберто погладил меня по голове, словно котенка.

– Иди спать.

– Ты будешь охранять мою дверь всю ночь и следить, чтобы я не сбежала? – спросила я с вызовом.

– Привыкай. Теперь, когда Лука надел кольцо тебе на палец, он обеспечит тебя круглосуточной охраной.

Я захлопнула дверь.

Охрана. Даже на расстоянии Лука будет контролировать мою жизнь. Я думала, что до свадьбы для меня ничего не изменится, но теперь все знают, что означает кольцо на моем пальце. Мизинец Раффаэле стал предупреждением. Лука заявил на меня свои права и будет отстаивать их любой ценой.

Той ночью я не погасила свет, боясь, что в темноте мне приснится кровь и отрезанные пальцы. Однако, несмотря на включенный свет, мне приснилось кошмары.

Глава 3

Изо рта вырвалось облачко пара. Даже теплое пальто не могло защитить меня от промозглого холода чикагской зимы. Под ногами хрустел снег. Я плелась позади матери к кирпичному зданию, где находился самый роскошный свадебный магазин на Среднем Западе. Умберто следовал за мной незримой тенью. Второй солдат моего отца, замыкая процессию, шел за моими сестрами.

Мы миновали вращающиеся латунные двери и оказались в ярко освещенном зале магазина, где хозяйка и две ее помощницы тут же бросились к нам со своими приветствиями– С днем рождения, мисс Скудери, – нежно пропела хозяйка.

Я вымученно улыбнулась. Мой восемнадцатый день рождения должен был стать праздником. Вместо этого он лишь шаг приблизил меня к свадьбе с Лукой. Я не видела Луку с той ночи, когда он отрезал палец Раффаэле. Он отправлял мне дорогие украшения на мои дни рождения, рождественские праздники, Дни святого Валентина и годовщину нашей помолвки, но этим ограничивались все наши с ним контакты за последние тридцать месяцев. В интернете я видела его фотографии с другими женщинами, но скоро всему этому придет конец, как только информация о нашей помолвке появится в прессе. По крайней мере, на публике он больше не сможет появляться со своими шлюхами.

Я не обманывала себя, думая, будто Лука не спит с ними. По правде говоря, мне было плевать. Надеюсь, что пока у него есть другие женщины для секса, он не станет рассматривать меня как источник наслаждения.

– Я правильно поняла, что до вашей свадьбы осталось всего полгода? – поинтересовалась владелица магазина. Она единственная из всех присутствующих выглядел взволнованно. Ничего удивительного, ведь сегодня она заработает кучу денег. Свадьба, которая ознаменует союз чикагской и нью-йоркской мафии, должна стать событием века. Деньги не имеют значения.

Я опустила голову. Сто шестьдесят шесть дней – и мне придется обменять одну золотую клетку на другую. Джианна посмотрела на меня таким взглядом, что стали понятны все ее мысли по этому поводу, но сестра держала рот на замке. В шестнадцать с половиной лет Джианна все-таки научилась контролировать свои порывы.

Владелица магазина привела нас в примерочную. Умберто и второй телохранитель остались за задернутыми шторами, Лили с Джианной плюхнулись на мягкий белый диван, а мать начала выбирать свадебные платья на планшете. Я застыла посреди комнаты и смотрела на белые тюль, шелк, парчу. В горле был ком. Я скоро стану замужней женщиной. Цитаты о любви украшали стены примерочной, словно насмешка над суровой реальностью. Что есть любовь – лишь глупая мечта?

Ощутив на себе недоумевающие взгляды хозяйки магазина и ее помощниц, я расправила плечи и присоединилась к матери. Никто не должен знать, что я несчастна, что я лишь пешка в борьбе за власть. Наконец, хозяйка магазина принесла нам свои самые дорогие платья.

– Какие пожелания к наряду невесты есть у вашего будущего мужа? – спросила она любезно.

– Вообще-то он желает ее голую, – буркнула Джианна, и моя мать бросила на нее свирепый взгляд. Я покраснела, но хозяйка магазина рассмеялась, будто услышала милую шутку.

– Для этого будет первая брачная ночь, не правда ли? – Она подмигнула.

Я потянулась за самым дорогим платьем в коллекции. Парча, о которой можно только мечтать! На корсете тонкий цветочный узор, вышитый жемчугом и серебристыми нитями.

– Это платиновые нити, – сообщила хозяйка. – Поэтому и цена соответствующая. Думаю, ваш жених будет доволен таким выбором.

Значит, она понимает его лучше, чем я. Лука по-прежнему оставался для меня таким же незнакомцем, как и почти три года назад.

* * *

Свадебные торжества должны были проходить в огромном саду особняка Витиелло в Хэмптонсе. Подготовка шла полным ходом. Я еще ни разу не была в доме или даже в его окрестностях, но мама считала нужным держать меня в курсе происходящего, хотя ее никто не спрашивал.

Несколько часов назад моя семья приехала в Нью-Йорк, и мы с сестрами собрались вместе в нашем номере люкс в отеле Mandarin Oriental на Манхэттене. Сальваторе Витиелло предложил нам остановиться в его особняке все пять дней, оставшихся до свадьбы, но мой отец отказался. Три года длилось перемирие, но они все равно не доверяли друг другу, что мне было только на руку. Я не хотела раньше времени ступать на порог особняка.

Я получила разрешение отца жить в одном номере с Лили и Джианной, а для себя и матери он забронировал отдельные апартаменты. Естественно, у каждой из трех дверей нашего люкса стоял телохранитель.

– Нам действительно необходимо завтра идти на девичник? – спросила Лили, закинув босые ноги на спинку дивана. Мама всегда говорила, что Набоков, скорее всего, представлял Лилиану, когда писал про Лолиту. Если Джианна провоцировала всех словами, Лили вовсю использовала свое тело. В апреле ей исполнится четырнадцать, но эта девочка уже кокетничала вовсю, Она выглядела как подросток-модель Тилан Блондо, только волосы у нее были немного светлее и не было щели между передними зубами.

Меня беспокоило ее поведение. Я знала, что так сестра выражает протест против золотой клетки, в которой нас всех держали, но в то время как солдаты отца потешались над ее заигрываниями, остальные могут неправильно понять ее поведение.

– Конечно, обязательно, – пробормотала Джианна. – Ария – счастливая невеста, помнишь?

Лили фыркнула.

– Конечно, – она резко села. – Мне скучно. Давайте прошвырнемся по магазинам.

Умберто был не в восторге от предложения, хотя ему помогал еще один телохранитель. Он утверждал, что нас будет невозможно контролировать, но в конце концов, как всегда, уступил.

* * *

Мы заглянули в магазин, торгующий секси-одеждой в стиле рок-шик, которую Лили ужасно хотела примерить, когда я получила сообщение от Луки. Впервые он связался со мной напрямую, и я ошалело уставилась на экран телефона. Джианна заглянула через мое плечо.

– «Встретимся в отеле в шесть. Лука». Как это мило с его стороны попросить тебя о встрече!

– Чего он хочет? – пробормотала я. Мне очень не хотелось видеть его до десятого августа – дня нашей свадьбы.

– Есть только один способ это выяснить, – улыбнулась Джианна, рассматривая свое отражение.

* * *

Я волновалась, потому что давно не встречалась с Лукой. Я пригладила волосы и поправила рубашку. Джианна убедила меня надеть черные обтягивающие джинсы, которые мы купили сегодня. Однако теперь я сомневалась, не лучше ли было надеть что-то менее вызывающее. У меня еще оставалось пятнадцать минут до назначенного времени. Я даже не знала, где мы встретимся. Думала, Лука позвонит, как только приедет, и попросит спуститься в вестибюль.

– Хватит ерзать, – проворчала Джианна со своего места на диване, отложив журнал.

– Я не думаю, что подобный наряд хорошая идея.

– Глупости. Мужчинами легко манипулировать. Лили четырнадцать, и она уже поняла это. Отец всегда говорит: мы слабый пол, потому что не носим оружие. Но у нас есть собственное, Ария, и тебе придется использовать его. Если ты хочешь выжить в браке с таким человеком, ты должна использовать свое тело, чтобы им манипулировать. Мужчины, даже такие бессердечные ублюдки, имеют болтающуюся у них между ног слабость.

Сомневалась, что Лукой можно манипулировать. Он не был похож на того, кто когда-либо терял контроль, если сам этого не хотел, и я не хотела привлекать его внимание к своему телу.

Стук заставил меня подпрыгнуть, и я кинула взгляд на часы. Еще слишком рано для встречи с Лукой, и это же не он сейчас стоит за двери нашего номера, верно?

Лили выскочила из своей спальни прежде, чем мы с Джианной успели встать. На Лили был ее новый рок-шик костюм: облегающие кожаные штаны и обтягивающая черная футболка. Ей казалось, что в нем она выглядит такой взрослой! Мы же с Джианной считали, что сестра смотрится как на четырнадцатилетняя девочка, которая перестаралась.

Она открыла дверь, выставив бедро и пытаясь выглядеть сексуально. Джианна застонала, но я не обратила на нее никакого внимания.

– Привет, Лука, – пискнула Лили. Я подошла ближе. Лука смотрел на Лили, явно пытаясь вспомнить, кто она. Маттео, Ромеро и Чезаре стояли рядом. Надо же, он и свиту свою привел! Но куда подевался Умберто?

– Ты – Лилиана, маленькая сестра, – припомнил Лука, игнорируя флирт Лили.

Лили нахмурилась.

– Я не маленькая.

– Да, маленькая, – твердо повторила я, подойдя к ней и кладя руки на ее плечи. Она была лишь на пару сантиметров ниже меня. – Ступай к Джианне.

Лили недоверчиво посмотрела на меня, но потом послушалась.

Мое сердце сильно забилось, когда я повернулась к Луке. Он окинул меня взглядом, задержавшись на моих ногах, затем медленно поднялся вверх до моего лица. Когда мы виделись в последний раз, он не смотрел на меня так. И с испугом я поняла, что это желание.

– Не знала, что мы встретимся в моем номере, – заговорила я, и лишь произнеся это, осознала, что должна была сначала поприветствовать его или, по крайней мере, сказать что-то более вежливое.

– Ты не пригласишь меня войти?

Я замешкалась, потом отступила назад. Мужчинам прошли мимо меня. Только Чезаре остался снаружи. Он закрыл дверь, хотя я предпочла бы оставить ее приоткрытой.

Маттео подошел к Джианне, которая быстро села и с неприязнью посмотрела на него. Лили, конечно, улыбнулась ему.

– Могу я увидеть твой пистолет?

Маттео ухмыльнулся, но не успел ответить, потому что вмешалась я:

– Нет, не можешь.

Я чувствовала взгляд Луки на своих ногах и на заднице. В глазах Джианны явно читалось: «Я же говорила!» Она хотела, чтобы я научилась правильно использовать свое тело. Проблема заключалась в том, что я предпочитала, чтобы Лука игнорировал мое тело, потому что все это пугало меня.

– Ты не должен быть здесь наедине с нами, – пробормотала Джианна. – Это неуместно.

Я чуть не фыркнула. Как будто Джианну когда-либо волновали подобные условности!

Лука прищурился.

– Где Умберто? Разве он не должен охранять эту дверь?

– Он, наверное, вышел в туалет или покурить, – пробормотала я, пожимая плечами.

– Как часто он оставляет вас без защиты?

– О, все время, – усмехнулась Джианна. – Видите ли, Лили, Ария и я смываемся от него каждые выходные, так как постоянно спорим на то, кто привлечет больше парней.

Лили звонко хихикнула.

– Я хочу поговорить с тобой, Ария. – Лука уставился на меня холодным взглядом.

Джианна встала с дивана и подошла к нам.

– Я пошутила, ради бога! – вмешалась она, стараясь встать между Лукой и мной, но Маттео схватил ее за запястье и потянул за собой. Лили широко раскрыла глаза от удивления, а Ромеро стоял напротив двери, делая вид, будто происходящее его не касается.

– Отпусти меня, или я сломаю тебе пальцы, – прорычала Джианна. Маттео поднял руки, широко улыбнувшись.

– Пойдем, – велел Лука, кладя руку на мою поясницу. Я сглотнула. Если он и заметил, то не стал комментировать. – Где твоя спальня?

Я кивнула на дверь слева, и мое сердце екнуло. Лука повел меня в этом направлении, не обращая внимания на протесты Джианны.

– Я позову нашего отца! Ты не можешь сделать этого.

Мы вошли в мою спальню, и Лука закрыл дверь. Я была шокирована, но ничего не могла с этим поделать. Джианне не стоило говорить такие вещи. В тот момент, когда Лука посмотрел на меня, я заговорила:

– Джианна пошутила. Я даже ни с кем не целовалась, клянусь.

Мои щеки запылали от смущения, но мне не хотелось, чтобы Лука рассердился за то, чего я не делала.

Взгляд Луки держал меня в напряжении.

– Я знаю.

Мои губы приоткрылись от удивления.

– Оу. Тогда почему ты сердишься?

– Я кажусь тебе сердитым?

Я решила не отвечать.

Он ухмыльнулся.

– Ты не очень хорошо меня знаешь.

– Это не моя вина, – пробормотала я.

Он коснулся моего подбородка, и я напряглась и замерла.

– Ты как пугливая лань в лапах волка. – Он не понимал, насколько его слова близки к тому, что я думала о нем. – Я не причиню тебе вреда.

Должно быть, я выглядела смущенной, потому что он издал короткий смешок, нагнувшись ко мне.

– Что ты делаешь? – нервно прошептала я.

– Я не собираюсь брать тебя сейчас, если ты об этом беспокоишься. Я могу подождать еще несколько дней. В конце концов, я ждал три года.

Я не могла поверить в то, что услышала. Конечно, я знала, что ждет меня в брачную ночь, но почему-то убедила себя, будто Лука не интересуется мной как женщиной.

– В последний раз ты считал меня ребенком.

– Но ты больше не ребенок, – возразил Лука, хищно улыбаясь. Его губы почти касались моих. – Ты все усложняешь. Я не смогу тебя поцеловать, если станешь так на меня смотреть.

– Тогда, может быть, я подарю тебе такой взгляд в нашу брачную ночь, – бросила я вызов.

– Тогда, возможно, я возьму тебя сзади, чтобы не видеть его.

Мое лицо вытянулось, и я отшатнулась, стукнувшись спиной о стену.

Лука покачал головой.

– Расслабься. Я пошутил, – произнес он тихо. – Я не монстр.

– Да неужели?

Его лицо ожесточилось, и он выпрямился. Я пожалела о своих словах, хотя сказала чистую правду.

– Я хотел обсудить с тобой вопрос твоей безопасности, – сказал он официальным тоном. – Как только после свадьбы ты переедешь в мой пентхаус, Чезаре и Ромеро будут нести за тебя ответственность. Но я хочу, чтобы с этого момента Ромеро находился рядом с тобой.

– У меня есть Умберто, – возразила я, но он покачал головой.

– На мой взгляд, он слишком часто отлучается в туалет. Ромеро не оставит тебя.

– Он будет смотреть на меня, даже когда я в душе?

– Если я захочу.

Я подняла голову, стараясь успокоиться.

– Ты позволишь другому мужчине увидеть меня голой? Ты, должно быть, действительно доверяешь Ромеро, раз полагаешь, что он не воспользуется ситуацией.

В глазах Луки полыхнул опасный блеск.

– Ромеро верен мне. – Он наклонился поближе. – Не волнуйся, я буду единственным мужчиной, который когда-либо увидит тебя голой. Не могу дождаться.

Он окинул взглядом мое тело.

Я скрестила руки на груди и отвела глаза.

– Что насчет Лили? Она и Джианна делят со мной эту комнату. Ты видел, что творит Лили. Она будет флиртовать с Ромеро. Она сделает все, чтобы достать его. Она не понимает, во что может вляпаться. Мне нужно быть уверенной, что она в безопасности.

– Ромеро не тронет твою сестру. Лилиана играет с огнем, но она маленькая девочка. Ромеро предпочитает женщин зрелых и опытных.

«А ты нет?» – чуть не спросила я, но быстро проглотила слова и вместо этого кивнула.

Я бросила взгляд на свою кровать и вздрогнула, подумав о том, что случится в ближайшее время.

– И да, кое-что еще. Ты принимаешь таблетки?

Я побледнела, как полотно.

– Конечно, нет.

Лука внимательно посмотрел на меня.

– Твоя мать могла бы позаботиться о том, чтобы ты начала принимать их еще при подготовке к свадьбе.

Мне казалось, что я не выдержу этого.

– Моя мать никогда бы такого не сделала. Она даже не говорит со мной об этом….

Лука поднял одну бровь.

– Но ты знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной в брачную ночь?

Да этот ублюдок меня дразнит!

– Я знаю, что происходит между нормальными парами. В нашем случае, думаю, самое подходящее слово – изнасилование.

Глаза Луки метнули молнии.

– Я хочу, чтобы ты начала принимать таблетки. – Он протянул мне небольшой пакет с противозачаточными.

– Разве для этого сперва не нужно сходить к врачу?

– У нас есть доктор, который работает на Семью много лет. Это от него. Тебе нужно начать принимать таблетки немедленно. Потребуется сорок восемь часов, чтобы они начали работать.

Я не верила своим ушам. Судя по всему, он действительно собирается переспать со мной. Мне стало не по себе.

– А что если я не хочу?

Лука пожал плечами.

– Тогда я использую презерватив. В любом случае, в нашу брачную ночь ты станешь моей.

Он открыл дверь и жестом предложил пройти вперед. Словно в трансе я вернулась в гостиную. Я не хотела его сердить, но теперь было уже слишком поздно. Вероятно, я еще не раз вызову его гнев.

Умберто стоял рядом с Джианной и Лили и был очень зол. Он хмуро посмотрел на Луку.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты должен лучше выполнять свою рботу и стараться не отлучаться, – сказал ему Лука.

– Меня не было всего несколько минут, и перед другими дверями стояли охранники.

Джианна усмехнулась. Маттео не отрывал от нее взгляда.

– На что ты смотришь? – с вызовом спросила она.

Маттео наклонился вперед.

– На твое горячее тело.

– Тогда продолжай смотреть. – Она пожала одним плечом. – Потому что это все, что ты когда-нибудь сможешь сделать с моим горячим телом.

– Прекрати, – насторожился Умберто.

Я смотрела не на него, а на Маттео, и на странное выражение его лица.

– Ромеро будет ее телохранителем до свадьбы, – распорядился Лука. Умберто открыл было рот, но Лука поднял руку. – Это не обсуждается. – Он повернулся к Ромеро, который сразу выпрямился. Они отошли. Джианна прижалась ко мне.

– О чем это он?

– Ромеро – мой новый телохранитель.

– Лука просто хочет контролировать тебя.

– Ш-ш-ш. – Я посмотрела на Луку и Ромеро. Через мгновение Ромеро взглянул на Лили, затем кивнул и что-то сказал. Потом они вернулись к нам.

– Ромеро останется с вами, – сообщил Лука. Он стал еще более холодным с того момента, как я умудрилась назвать его монстром.

– А что прикажешь делать мне? – спросил Умберто.

– Ты можешь охранять их дверь.

– Или же присоединиться к нашему мальчишнику, – предложил Маттео.

– Мне это неинтересно, – ответил Умберто.

Лука пожал плечами.

– Как знаешь. Скудери идет с нами.

Мой отец поедет с ними? Я даже не хочу знать, что они там будут делать.

Лука повернулся ко мне.

– Помни о том, что я сказал тебе.

Я сжала пачку таблеток в руке и ничего не ответила. Лука и Маттео вышли. Ромеро продолжал держать дверь открытой.

– Ты тоже можешь идти, – велел он Умберто, который сердито посмотрел на Ромеро, но через мгновение все-таки вынужден был отправиться восвояси. Ромеро закрыл дверь и запер ее.

Джианна ахнула:

– Ты это не серьезно.

Ромеро прислонился к двери, сложив руки на груди. Он никак не реагировал.

– Пошли, Джианна. – Я потащила ее за собой на диван. Лили уже стояла на коленях на кресле, глядя на Ромеро. Взгляд Джианны увидел то, что было зажато в моей руке.

– Что это?

– Противозачаточные.

– Не говори мне, что этот урод дал тебе их, чтобы трахнуть тебя в вашу брачную ночь.

Я поджала губы.

– Ты же не собираешься принимать их, верно?

– Я должна. Мой отказ не остановит Луку. Он только разозлится.

Джианна покачала головой, но я посмотрела на нее умоляющим взглядом.

– Я не хочу никаких споров. Давай посмотрим кино, хорошо? Мне необходимо отвлечься.

Чуть помедлив, Джианна кивнула. Мы выбрали первый попавшийся фильм, но нам было трудно сосредоточиться из-за присутствия Ромеро.

– Ты собираешься стоять там всю ночь? – наконец спросила я. – Из-за тебя я нервничаю. Может, хотя бы присядешь?

Он подошел к свободному креслу и присел в него. Потом скинул пиджак, оставшись в белой рубашке. На поясе висела кобура с двумя пистолетами и длинным ножом.

– Вау, – выдохнула Лили, вставая и подходя к нему. Ромеро упрямо смотрел на дверь. Она шагнула ему навстречу, и ему пришлось взглянуть на нее. Сестра улыбнулась и быстро скользнула ему на колени. Ромеро напрягся. Я спрыгнула с дивана и оттащила ее от парня.

– Лили, что с тобой? Ты не можешь так поступать. Когда-нибудь какой-нибудь мужчина воспользуется этим. – Многие мужчины с трудом понимают, что провокационная одежда и подобное поведение не означают буквальную просьбу женщины об этом.

Ромеро выпрямился.

– Он не причинит мне вреда. Лука запретил ему, верно?

– Он может украсть твою честь, а потом перерезать тебе горло, так что ты никому ничего не расскажешь, – невинно пробормотала Джианна. Я бросила на нее предупреждающий взгляд.

Лили выпучила глаза.

– Я бы не стал, – неожиданно ответил Ромеро, напугав нас своим голосом.

– Зря ты это сказал, – усмехнулась Джианна. – Теперь она не отвяжется от тебя.

– Лили, иди спать, – приказала я и выпроводила ее, несмотря на громкие протесты.

– Прости, – извинилась я. – Она сама не ведает, что творит.

Ромеро кивнул.

– Не волнуйся. У меня сестра ее возраста.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– И как давно ты работаешь на Луку? – Джианна даже выключила телевизор, чтобы сосредоточиться на допросе. Я откинулась на спинку дивана.

– Четыре года, но я вступил в организацию шесть лет назад.

– Ты, должно быть, хорошо дерешься, раз Лука выбрал тебя для защиты Арии.

Ромеро пожал плечами.

– Умение сражаться не главная причина. Лука знает, что я предан.

– В том смысле, что ты не станешь лапать Арию?

Я закатила глаза при этих слова. Ромеро, наверное, жалел, что покинул свой пост.

– Лука знает, что может доверить мне то, что принадлежит ему.

Джианна поджала губы. Плохой знак.

– То есть, если сегодня вечером Ария выйдет из своей комнаты голой, и у тебя встанет, потому что это просто физиология, Лука не отрежет тебе твой член?

Ромеро был явно озадачен. Он уставился на меня, как будто на самом деле боялся, что я сотворю такое.

– Не обращай на нее внимания. Я этого не сделаю.

– Где Лука и остальные собираются провести мальчишник?

Ромеро не ответил.

– Наверное, в стрип-клубе, а потом в одном из публичных домов, которыми управляет Семья, – пробормотала Джианна. – Почему это мужчины блядствуют, пока мы храним девственность для первой брачной ночи? И почему Лука может трахаться с кем захочет, пока Ария не может даже целоваться с другим парнем?

– Не я придумываю правила, – просто произнес Ромеро.

– Но ты следишь, чтобы мы их не нарушали. Ты не наш защитник, ты наш надзиратель.

– Тебе никогда не приходило в голову, что я защищаю парней, которые не знают, кто такая Ария? – спросил он.

Я нахмурилась.

– Лука убьет каждого, кто посмеет прикоснуться к тебе. Конечно, ты можешь пойти прогуляться, пофлиртовать с парнем, потому что не тебя ведь выпотрошит Лука.

– Лука мне не жених, – возразила Джианна.

– Ваш отец убьет любого, кто приблизится к вам, потому что никому не позволит испортить свою самую большую ценность.

Впервые до меня дошло, что не только меня, но и Джианну могут выдать замуж против ее воли. Внезапно я почувствовала, что очень устала.

– Я иду спать.

Я не спала почти всю ночь, думая, как избежать свадьбы, но единственным вариантом был побег. Джианна обязательно последует за мной, но что станет с Лилианой? Я не могла бы спасти обеих. А что насчет Фабиано? Как насчет моей матери? Я не могла все бросить. Это моя жизнь. Другой я не знала. Может быть, я трусиха. Хотя чтобы выйти замуж за такого мужчину, как Лука, наверное, потребуется больше мужества, чем для побега.

Глава 4

В гостиной было все готово для девичника. Я надеялась, что эту традицию отменят, но мать утверждала, будто женщины из Семьи Луки почувствуют себя оскорбленными, если не встретятся со мной до свадьбы.

Я одернула зеленое коктейльное платье. Этот цвет должен бы принести удачу. Я знала, мое понимание удачи значительно отличалось от представлений Луки и моего отца.

Лили не разрешили присутствовать на девичнике, потому что она пока считалась маленькой для этого, но Джианна упросила остаться. Хотя меня беспокоило, что за согласием матери скрывалась другая причина. Несколько дней назад Джианне исполнилось семнадцать. Это означало, что она достаточно взрослая, чтобы выйти замуж. Я отбросила эту мысль. Я слышала, как мать и Джианна спорили в спальне о том, что должна надеть Джианна, когда в дверь люкса раздался стук. Для гостей было еще рановато.

Я открыла дверь. Передо мной стояла Валентина, за ее спиной маячил Умберто. Валентина была моей кузиной, но на пять лет старше меня. Наши матери были сестрами. Она виновато улыбнулась.

– Я знаю, что рано.

– Все в порядке, – пробормотала я, пропуская ее. Умберто снова устроился на стуле у моей двери. Мне очень нравилась Валентина, поэтому я была не прочь провести некоторое время с ней наедине. Она была высокой и изящной, с темно-каштановыми, почти черными волосами и темно-зелеными глазами. На ней было черное платье длиной до колен. Ее муж Антонио умер полгода назад, и моя свадьба – первое событие, которое она могла посетить. Некоторые вдовы, особенно пожилые женщины, после смерти мужа в течение года носили траур, но Валентине было всего двадцать три. Ровесница Луки. Если бы ее муж не умер раньше, то ее могли бы выдать за Луку. Жаль, что он не умер раньше. Но мне тут же стало стыдно за собственные мысли. Я не должна так думать. Ромеро торчал в номере возле окна.

– Не мог бы ты подождать снаружи? Девичник – не место для мужчин.

Он кивнул и молча вышел.

– Твой муж приставил к тебе телохранителя? – спросила Валентина.

– Он мне пока еще не муж.

– Ты что-то загрустила, – с сочувствием заметила она, опускаясь на диван. Стол ломился от шампанского и закусок.

Я сглотнула.

– Ты тоже, – ответила я, чувствуя себя глупо из-за того, что сказала такое вслух.

– Мой отец хочет, чтобы я снова вышла замуж, – призналась она, теребя свое обручальное кольцо.

Я распахнула глаза.

– Так скоро?

– Не сейчас. Просто он, похоже, уже обсуждает с кем-то такую возможность.

Я не могла в это поверить.

– Ты не можешь отказаться? Ты уже была замужем.

– Но это был бездетный брак, и я слишком молода, чтобы оставаться одной. Мне пришлось вернуться к родителям. Отец настоял на этом, чтобы защитить меня.

Мы обе знали традиции. Женщинам необходимо иметь защиту от внешнего мира, особенно, если они молоды.

– Мне жаль, – пробормотала я.

– Ничего не поделаешь. Ты знаешь это не хуже меня.

Я горько рассмеялась.

– Да.

– Я видела твоего мужа, когда вчера приезжала в особняк Витиелло со своими родителями. Он… впечатляет.

– Ужасающий, – добавила я тихо. Выражение лица Валентины смягчилось, но наш разговор прервался, когда мать и Джианна вышли из спальни. И только после этого стали заходить остальные гости.

Подарков было много, начиная с нижнего белья и ювелирных изделий и заканчивая сертификатами в роскошном спа-центре в Нью-Йорке. Нижнее белье оказалось худшим из всех подарков, и когда открыли коробку от мачехи Луки Нины, я с трудом сдержалась. Я подняла то, что с натяжкой можно было назвать белой ночной сорочкой, и вымученно улыбнулась. Вся середина была прозрачной, и она была такой короткой, что едва прикроет ноги. Под ней в подарочной коробке находился еще более скудный клочок ткани: белые кружевные трусики, которые открывали большую часть ягодиц и скреплялись сзади бантом. Вокруг меня раздался хор восхищенных женских перешептываний.

Я уставилась на белье. Джианна незаметно покрутила пальцем у виска.

– Это для твоей брачной ночи, – произнесла Нина с жадным блеском в глазах. – Спорю, Луке понравится разворачивать тебя подобно подарку. Мы должны радовать наших мужей. Лука непременно ожидает чего-то столь откровенного.

Я кивнула.

– Спасибо.

Может, сам Лука и велел мачехе подарить мне это? Недаром же он принес мне противозачаточные. Внутри все сжалось от волнения и мне еще больше поплохело, когда женщины заговорили о своих свадебных ночах.

– Я была так смущена, когда пришло время показывать простыни! – прошептала кузина Луки Косима.

– Показывать простыни? – переспросила я.

Нина, снисходительно улыбнувшись, спросила:

– А что твоя мать ничего тебе не говорила?

Я посмотрела на свою мать, которая поджала губы и покраснела.

– Сицилийская традиция, которую Семья гордо сохраняет на протяжении многих поколений, – объяснила Нина, глядя мне в глаза. – После брачной ночи женщины семьи жениха приходят к свадебной паре, чтобы собрать простыни, на которых молодожены провели ночь. Затем эти простыни показывают отцам невесты и жениха и всем, кто захочет увидеть. Это доказательство невинности невесты.

Косима хихикнула.

– Поэтому ее второе название «традиция кровавых простыней».

Я окаменела.

– Это варварская традиция! – зашипела Джианна. – Мама, ты не можешь допустить такого унижения.

– Это не зависит от меня, – пробормотала мама.

– Вот именно. Мы не откажемся от наших традиций. – Нина повернулась ко мне. – Насколько я знаю, тебя хорошо охраняли от мужского внимания, поэтому тебе нечего бояться. Простыни лишь подтвердят твою невинность.

Джианна скривила губы, но теперь я могла думать только о том, что из-за мерзкой традиции мне придется переспать с Лукой.

Глава 5

За день до свадьбы моя семья переехала из Mandarin Oriental в особняк Витиелло в Хэмптонсе. Это было огромное здание, похожее на итальянские палаццо. Оно было окружено почти тремя акрами парковой территории. Подъездная дорожка была длинной и извилистой. Она проходила мимо гаражей и двух гостевых домов и заканчивалась перед особняком с красной черепичной крышей и белым фасадом. К входной двери вела двойная лестница, у основания которой стояли белые мраморные статуи.

Внутри оказались кессонные потолки. Колонны и полы были сделаны из белого мрамора. Через панорамные окна открывался такой потрясающий вид на залив и длинный бассейн, что дух захватывало. Отец Луки и его мачеха проводили нас на второй этаж левого крыла, где нам выделили спальни.

Мы с Джианной настояли на том, чтобы ночевать в одной комнате. Мне было все равно, что подумают. Сейчас я нуждалась в поддержке сестры. Из окна мы могли наблюдать за тем, как рабочие устанавливают огромный шатер. Завтра он послужит нам часовней. За ним до самого горизонта простирался океан. Лука должен был появиться только завтра, чтобы мы не увиделись перед свадьбой, иначе это знаменует несчастье. Но разве можно было быть еще несчастнее, чем я сейчас?

* * *

– Вот и наступил этот день! – произнесла мать с фальшивой радостью в голосе.

Я выползла из постели. Джианна натянула одеяло на голову, проворчав что-то о том, что еще слишком рано.

Мать вздохнула.

– Не могу поверить, что вы спите в одной комнате, словно вам по пять лет.

– Кто-то же должен был убедиться, что Лука не заявится сюда, – заявила Джианна из-под одеяла.

– Умберто патрулировал коридор.

– Как будто он смог бы защищать Арию от Луки, – пробормотала Джианна, садясь и приглаживая свои рыжие волосы.

Мать поджала губы.

– Твоей сестре не нужна защита от мужа.

Джианна фыркнула, но мать не обратила на нее и повела меня в ванную.

– Мы должны подготовить тебя. Косметолог будет здесь с минуты на минуту. Быстро прими душ.

Вместе с потоком горячей воды на меня обрушилось осознание происходящего. Вот и настал день, которого я так долго боялась. Сегодня вечером я стану Арией Витиелло, женой будущего Дона и бывшей девственницей. Я привалилась к стенке душевой кабины. Мне бы хотелось быть похожей на других невест, наслаждаться этим днем, с нетерпением ждать своей брачной ночи, но одного желания мало.

Когда я вышла из душа, мне внезапно стало холодно. Даже пушистый халат не мог унять мою дрожь. Раздался стук в дверь, и вошла Джианна с тарелкой и чашкой в руках.

– Кофе и фруктовый салат. Блинчики тебе нельзя, потому что это может вызвать вздутие живота. Какая чушь!

Я взяла кофе, но, глядя на еду, покачала головой.

– Я не голодна.

– Ты не можешь весь день голодать, иначе потеряешь сознание по пути к алтарю. – Она замолчала. – Хотя мне бы хотелось посмотреть на лицо Луки, если бы такое случилось.

Я сделала глоток кофе, потом взяла тарелку из рук Джианны и съела несколько кусочков банана. Мне не хотелось свалиться в обморок. Тогда отец будет в ярости, да и Лука не обрадуется.

– Косметолог приехала со своей свитой. Такое впечатление, будто им нужно накрасить целую армию базарных баб.

Я слабо улыбнулась.

– Не стоит заставлять их ждать.

Тревожный взгляд Джианны преследовал меня, пока я шла в спальню, где Лили и наша мать уже сидели с тремя косметологами, которые сразу начали свою работу над всеми нами с депиляции ног и подмышек. Когда я уже решила, что пытка закончилась, косметолог спросила:

– Зону бикини? Вы знаете предпочтения вашего мужа?

Мои щеки вспыхнули. Мать выжидающе посмотрела на меня. Откуда я могла знать о предпочтениях Луки, особенно в отношении волос на теле.

– Наверное, мы могли бы позвонить одной из его шлюх, – предложила Джианна.

Мать ахнула.

– Джианна!

Лили похоже, понятия не имела, о чем речь и кто такие шлюхи. Может, она и была королевой флирта, но не более того.

– Я удалю все, кроме маленького треугольника, хорошо? – ласково спросила косметолог, и я кивнула, послав ей благодарную улыбку. На нашу подготовку ушло несколько часов. Когда всех накрасили и мне сделали замысловатую прическу, на которую позже с помощью бриллиантовой заколки закрепят фату, мои тетушки Ливия и Орнателла принесли свадебное платье, а также платья подружек невесты для Лили и Джианны. До свадебной церемонии оставался всего лишь час.

* * *

Я смотрела на свое отражение. Платье было великолепным; шлейф веером струился сзади, когда на платиновую вышивку падал солнечный свет, она сверкала, а талию подчеркивала белая атласная лента.

– Мне нравится вырез сердечком. Он смотрится очень соблазнительно н атвоем декольте, – хмыкнула тетя Ливия. Она была матерью Валентины.

– Лука, несомненно, это оценит, – сказала тетя Орнателла.

Наверное что-то такое было в выражении моего лица, отчего мать поняла, что я близка к нервному срыву, поэтому она поспешно выпроводила тетушек.

– Пусть девушки немного побудут втроем.

Джианна встала рядом со мной перед зеркалом. Ее рыжие волосы контрастировали с платьем цвета мяты. Она открыла коробочку с ожерельем. Бриллианты и жемчуг в окружении белого золота.

– Лука не жалеет денег, да? Это ожерелье и заколка для фаты стоят, наверное, дороже, чем дом многих людей.

Голоса и смех гостей, собравшихся в саду, доносились через открытое окно. Время от времени раздавался грохот.

– Что это за шум? – спросила я, просто чтобы отвлечься. Джианна подошла к окну и выглянула наружу. – Мужчины вынимают пистолеты и складывают в пластиковые контейнеры.

– Сколько?

Джианна вопросительно приподняла бровь.

– По сколько пушек они отдают?

– По одной. – Она нахмурилась, потом ее осенило, и я мрачно кивнула.

– Только дурак выйдет из дома меньше, чем с двумя пушками.

– Тогда зачем эта показуха?

– Это символично, – ответила я. Как и эта ужасная свадьба.

– Но если они все хотят мира, почему бы не прийти без оружия? Это свадьба, в конце концов.

– Раньше бывали и кровавые свадьбы. Я видела фотографии со свадеб, где платье невесты было буквально пропитано кровью.

Лили передернуло.

– Сегодня такого не случится, правда?

Все возможно.

– Нет, Чикаго и Нью-Йорк слишком сильно нужны друг другу. Они не могут рисковать и проливать кровь, пока от Братвы и тайваньцев исходит угроза.

Джианна фыркнула.

– О, здорово, это утешает.

– Именно, – кивнула я. – По крайней мере, мы знаем, что сегодня никто не пострадает.

Мой желудок болезненно сжался. Разве что я. Может быть. Наверное. Джианна обняла меня со спины и положила подбородок на мое обнаженное плечо.

– Мы все еще можем сбежать. Мы могли бы снять с тебя платье и улизнуть. Они все заняты. Никто не заметит.

Лили энергично закивала головой и встала с кровати.

Лука заметит. Я заставила себя храбро улыбнуться.

– Нет. Слишком поздно.

– Ничего не поздно, – прошипела Джианна. – Нельзя сдаваться.

– Если я нарушу договор, на моих руках будет кровь. Они начнут убивать друг друга ради мести.

– У них у всех кровь на руках. У каждого гребаного человека в этом саду.

– Не выражайся.

– Правда? Леди не пристало выражаться. – Джианна передразнила голос нашего отца. – Ты вот всегда была послушной маленькой леди, только к чему это привело?

Я отвернулась. Сестра была права. Мое послушание привело меня прямиком в объятия одного из самых жестоких мужчин в стране.

– Прости, – прошептала Джианна. – Я не это имела в виду.

Я переплела наши пальцы.

– Я знаю. И ты права. У большинства людей в саду руки в крови, и они заслуживают смерти, но это наша семья. Она единственная, которая у нас есть. К тому же среди нас есть невинные, такие, как Фабиано.

– Скоро и Фабиано ничем не будет отличаться от них, – с горечью пробормотала Джианна. – Он станет убийцей.

Я не спорила. Фабиано пройдет процесс посвящения в двенадцать. А Лука, по словам Умберто, впервые убил в одиннадцать.

– Но сейчас он невинен, как и другие дети, женщины.

Джианна пристально посмотрела на мое отражение в зеркале.

– Ты действительно считаешь, что здесь вообще есть невинные?

Родиться в нашем мире значит уже обагрить руки кровью. С каждым вздохом, который мы делаем, грех еще глубже въедается в нашу кожу. «Рожденные в крови, поклявшиеся на крови» – таков девиз нью-йоркской «Коза ностра».

– Нет.

Джианна мрачно улыбнулась. Лили подошла к кровати и взяла мою вуаль, прикрепленную к заколке. Я присела так, чтобы сестре было удобно закрепить ее на голове. Лили как следует разгладила вуаль.

– Я бы хотела, чтобы ты выходила замуж по любви. Я бы хотела, чтобы мы бы подшучивали над твоей брачной ночью. Я бы хотела, чтобы ты не сидела здесь такая чертовски грустная, – в отчаянии заявила Джианна.

Тишина между нами затянулась. Наконец, Лили кивнула в сторону кровати.

– Сегодня ты будешь спать здесь?

Мое горло сжалось.

– Нет, мы с Лукой проведем ночь в главной спальне. – И что-то мне подсказывает, что у меня вообще не будет возможности поспать.

Раздался стук, и я расправила плечи, демонстрируя хотя бы внешнее спокойствие. Зашли Бибиана и Валентина, а вслед за ними и мать.

– Ух ты, Ария, ты великолепна! Твои волосы похожи на золото, – сказала Валентина. Она уже оделась в свое платье подружки невесты, и цвет мяты хорошо сочетался с ее темными волосами. Формально только незамужним женщинам позволено быть подружками невесты, но мой дядя настоял, и мы сделали исключение для Валентины. Он очень хотел найти для нее нового мужа. Бибиана несмотря на летнюю жару, надела темно-бордовое платье в пол с длинными рукавами. Вероятно, таким образом, она пыталась скрыть, насколько стала худой.

Я заставила себя улыбнуться. Мать взяла Лили за руку.

– Пойдем, Лилиана, твоим кузинам нужно поговорить с твоей сестрой. – Она вывела Лили из комнаты, затем снова посмотрела на Джианну, которая сидела на диване, скрестив ноги. – Джианна?

Джианна проигнорировала ее.

– Я остаюсь. Я не оставлю Арию одну.

Мать знала, что лучше не спорить с моей сестрой, когда та была не в духе, поэтому закрыла дверь.

– О чем вы хотели поговорить со мной?

– О твоей брачной ночи, – сказала Валентина с извиняющейся улыбкой. Бибиана скорчила гримасу, и это напомнило мне, насколько она молода. Всего двадцать два. Я поверить не могла, что они решили отправить этих двоих, чтобы поговорить со мной о моей брачной ночи. Да у Бабианы на лице написано, как она несчастна. С момента свадьбы с мужчиной почти на тридцать лет старше ее она начала угасать. И это должно было успокоить мои страхи? Плюс Валентина, которая потеряла мужа шесть месяцев назад в стычке с русскими. Откуда им обеим знать о счастье в браке?

Я нервно пригладила платье.

Джианна покачала головой.

– Кто вас вообще прислал? Лука?

– Ваша мать, – сказала Бибиана. – Она хочет убедиться, что ты понимаешь, чего от тебя ожидают.

– Ожидают от нее? – прошипела Джианна. – Как насчет того, чего хочет сама Ария?

– Такова жизнь, – с горечью вымолвила Бибиана. – Сегодня вечером Лука предъявит свои права. По крайней мере, он красивый и молодой.

Во мне вспыхнула жалость к ней, но из-за собственного беспокойства было сложно начать утешать ее. Она права. Лука хорош собой. Я не могла этого не заметить, но это не меняло того факта, что я была в ужасе от предстоящей с ним близости. Он не показался мне нежным в постели мужчиной. Мой желудок снова сжался.

Валентина прочистила горло.

– Лука будет знать, что делать.

– Ты просто ляжешь на спину и дашь ему то, что он хочет, – добавила Бибиана. – Не пытайся ему сопротивляться, будет только хуже.

Мы все уставились на нее, и она отвернулась.

Валентина коснулась моего плеча.

– Вряд ли мы тебя утешили. Извини. Я уверена, все будет хорошо.

Джианна фыркнула.

– Возможно, матери стоило пригласить на свадьбу одну из тех женщин, с которыми трахался Лука. Они могли бы поведать тебе, чего ожидать.

– Грейс здесь, – сказала Бибиана, потом покраснела и запнулась. – Я имею в виду, что это только слухи. Я… – Она посмотрела на Валентину в поисках поддержки.

– Одна из подружек Луки здесь? – прошептала я.

Бибиана сконфузилась.

– Я думала, ты знаешь. И она не совсем его девушка, больше так, развлечение. У Луки было много женщин. – Она замолчала. Я попыталась взять эмоции под контроль. Я не могла позволить людям увидеть, какой слабой была. Почему меня должно волновать, что шлюха Луки присутствует на свадьбе?

– Ладно, – сказала Джианна, поднимаясь. – Кто, черт возьми, такая эта Грейс и что она делает на этой свадьбе?

– Грейс Паркер. Она дочь сенатора Нью-Йорка, который находится на службе у мафии, – пояснила Валентина. – Они не могли не пригласить его семью.

Слезы навернулись на глаза, и Джианна бросилась ко мне.

– О, не плачь, Ария. Это того не стоит. Лука тот еще мудак. И ты это знала. Ты не можешь допустить, чтобы его действия как-то задели тебя.

Валентина протянула мне салфетку.

– Ты испортишь свой макияж.

Я несколько раз моргнула, пока не взяла себя в руки.

– Простите. Я просто эмоциональна.

– Я думаю, будет лучше, если вы сейчас уйдете, – резко сказала Джианна, не глядя на Бибиану и Валентину. Шуршание, затем дверь открылась и закрылась. Джианна обняла меня. – Если он причинит тебе боль, я убью его. Клянусь. Я возьму одну из этих чертовых пушек и проделаю дырку в его голове.

Я прижалась к ней.

– Он выжил в бойне с Братвой и Триадой, и он наиболее грозный боец из всех в нью-йоркской семье, Джианна. Он убьет тебя первым.

Джианна пожала плечами.

– Я сделала бы это ради тебя.

Я отступила.

– Ты все еще моя младшая сестра. Я должна защищать тебя.

– Мы будем защищать друг друга, – прошептала она. – Наша связь сильнее, чем их глупые обещания, кодекс Омерты и клятвы на крови.

– Я не хочу оставлять тебя. Ненавижу то, что мне придется переехать в Нью-Йорк.

Джианна сглотнула.

– Я буду часто приезжать. Отец будет рад избавиться от меня.

Раздался стук, и в дверях показалась мать.

– Пора. – Она посмотрела на наши лица, но не стала комментировать. Джианна сделала шаг назад, ее глаза прожигали меня насквозь. Затем она повернулась и ушла. Взгляд матери остановился на белой кружевной подвязке на туалетном столике. – Тебе нужна помощь?

Я покачала головой и натянула ее на бедро. Позже вечером Лука снимет ее ртом и бросит толпе собравшихся холостяков. Я разгладила складки на свадебном платье.

– Пойдем, – сказала мама. – Все ждут. – Она протянула мне букет невесты: красивую композицию из белых и персиковых роз в обрамлении нежно-розовых ранункулюсов.

Мы шли в тишине по пустынному коридору, цокот каблуков по мраморному полу эхом разносился вокруг. Сердце сильнее забилось в груди, когда мы вышли через стеклянную раздвижную дверь на веранду, ведущую на задний двор и пляж. Переднюю часть сада занял огромный белый шатер, где должна была состояться свадебная церемония. За шатром были установлены десятки столов для фуршета.

Из шатра, где нас ожидали гости, слышались нетерпеливые голоса. Дорожка из красных лепестков роз убегала от веранды к входу в павильон. Я вошла вслед за матерью в маленькую палатку возле шатра. Здесь уже ждал отец, поднявшись при нашем появлении. Мать кивнула ему и скрылась в импровизированной часовне. Отец искренне улыбнулся, протягивая мне руку.

– Ты прекрасно выглядишь, – похвалил он тихо. – Лука даже не знает, как ему повезло.

Я опустила голову.

– Спасибо, отец.

– Будь хорошей женой, Ария. Лука силен, и когда займет место своего отца, его слово станет законом. Заставь меня гордиться тобой, заставь синдикат гордиться.

Я кивнула, мое горло так сжалось, что я не могла вымолвить ни слова. Заиграла музыка: струнный квартет и фортепиано. Отец опустил мою вуаль. Я порадовалась дополнительному слою защиты, каким бы тонким он ни был. Может, он спрячет выражение моего лица от остальных.

Отец повел меня ко входу в шатер. Ткань перед нами раздвинули, открывая длинный проход и множество сотен гостей по обе стороны от него. Мой взгляд остановился на том месте в конце прохода, где стоял Лука. Высокий и внушительный, в белой рубашке, угольного цвета костюме с жилетом и с серебристым галстуком. Его шаферы были одеты в жилетки и брюки светло-серого цвета, с бабочками вместо галстуков. Одним из шаферов был Фабиано, в свои восемь лет он был намного ниже ростом остальных.

Отец потянул меня, и мне показалось, что ноги двигались сами собой, тогда как все тело било нервная дрожь. Я старалась не смотреть на Луку и краем глаза наблюдала за Джианной и Лили. Они стояли первыми в ряду подружек невесты, и их присутствие придало мне сил высоко поднять голову и не рвануть на улицу.

С каждым шагом белые лепестки роз, разложенные на пути до алтаря, превращались с бесформенное месиво. В некотором роде символично, хотя, я надеялась, со мной такого не случится.

Прогулка до алтаря длилась вечность и все же слишком быстро закончилась. Лука протянул руку ладонью вверх. Отец взялся за край вуали и поднял ее, затем передал мою руку Луке, чьи серые глаза, казалось, пылали от эмоций, которые я не могла понять. Может, он заметил, что меня трясет? Я отвела взгляд.

Священник в белой рясе поприветствовал нас, потом гостей, прежде чем начать вступительную молитву. Я очень старалась не упасть в обморок. Рука Луки, державшая меня – единственное, что помогало сосредоточиться. Я должна быть сильной. Когда священник наконец перешел к заключительным строчкам Евангелия, ноги едва держали меня. Он объявил о начале церемонии бракосочетания, и все гости поднялись со своих мест.

– Лука и Ария, – обратился к нам священник. – Является ли ваше желание вступить в законный брак искренним и добровольным? Клянетесь ли вы любить и почитать друг друга как муж и жена, пока смерть не разлучит вас?

Ложь тоже в списке грехов, как и убийство. Это место дышит грехом.

– Да, – произнес Лука глубоким голосом, и через мгновение последовало мое «да». Оно получилось твердым и решительным.

– Поскольку вы намерены заключить брак, соедините свои руки и заявите о своем согласии перед Богом и Церковью. – Лука взял меня за руку. Его ладони по сравнению с моей ледяной кожей казались обжигающими. Мы встали лицом к лицу, и мне ничего не оставалось, кроме как взглянуть ему в глаза. Лука заговорил первым:

– Я, Лука Витиелло, беру тебя, Ария Скудери, в жены. Клянусь любить тебя в болезни и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

Как сладко прозвучала ложь из его уст.

Я произнесла слова, которые от меня ожидали, и священник благословил наши кольца.

Лука взял мое кольцо с красной подушечки. Когда я подняла руку, пальцы у меня дрожали, как листья на ветру, а сердце трепетало.

– Ария, прими это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Сильная ладонь Луки была властной и уверенной, когда он взял меня за руку и надел кольцо на палец. Белое золото с россыпью из двадцати бриллиантов.

То, что для других пар означало бы знак любви и верности, для нас стало лишь свидетельством моей принадлежности ему. Ежедневным напоминанием о том, что я попала в золотую клетку, в которой проведу всю оставшуюся жизнь. «Пока смерть не разлучит нас» – не пустое обещание, которое давали друг другу большинство пар, связывавших себя священными узами брака. Для меня из этого брачного союза выхода нет. Я буду принадлежать Луке до самого конца. Последние слова клятвы, которую мужчины давали во время посвящения в ряды мафии, с таким же успехом могли бы быть заключительным штрихом моей свадебной клятвы: «Я вхожу живой, а уйти придется мертвой».

Наступила моя очередь произнести эти слова и надеть кольцо на палец Луки. На мгновение я засомневалась, что мне хватит сил. Дрожь, сотрясавшая мое тело, была настолько сильной, что Луке пришлось придержать мою руку и помочь мне. Я надеялась, что никто этого не заметит, но, как и следовало ожидать, Маттео остановил свой пристальный взгляд на моих пальцах. Они с Лукой близки; наверное, будут смеяться над моими страхами еще очень долго.

Мне стоило бежать, пока была такая возможность. Теперь перед сотней лиц чикагской и нью-йоркской Семей, уставившихся на нас, о побеге нечего и думать. Так же, как и о разводе. В нашем мире смерть – единственный возможный выход из брака. Даже если бы мне каким-то образом удалось скрыться от неусыпного ока Луки и его людей, нарушение нашего договора означало бы войну. И тогда как бы ни оправдывался мой отец, это не помешало бы Семье Луки отомстить за урон, нанесенный их репутации.

Мои чувства ничего не значили ни сейчас, ни когда-либо раньше. Я выросла в мире, где выбор – непозволительная роскошь, особенно для женщин.

Эта свадьба – не про любовь, доверие или выбор. Речь идет о долге и чести, ради которых нужно сделать то, что от тебя ожидают.

Связь, гарантирующая мир.

Я не была наивной и знала, что еще замешано в этот коктейль: деньги и власть. И с тем и с другим в последнее время возникли проблемы, с тех пор, как русская Братва, тайваньская Триада и другие преступные группировки захотели расширить свое влияние на наши территории. Итальянским Семьям по всей Америке необходимо было зарыть топор войны и работать вместе во имя общей цели – уничтожения своих врагов. Выйти замуж за старшего сына нью-йоркской Семьи – большая честь. Именно в этом мой отец и каждый родственник мужского пола пытались убедить меня после нашего обручения с Лукой. Я это понимала, и не сказать, что мне не хватило времени подготовиться к этому моменту, но страх по-прежнему сжимал мое тело безжалостными тисками.

– Вы можете поцеловать невесту, – сказал священник.

Я подняла голову. Все присутствующие в зале внимательно следили за мной, ожидая хоть малейшего признака слабости. Отец пришел бы в ярость, если бы я показала страх, который испытываю к Луке, а Семья Луки использовала бы это против нас. Но я выросла в мире, где единственное, что защищало женщин, – безупречная маска, и лично для меня не составляло труда нацепить на лицо маску безмятежности. Никто не узнает, как сильно я хочу сбежать. Никто, кроме Луки. Я не могла скрыть это от него, как ни старалась. Тело била мелкая, неудержимая дрожь. Когда мой взгляд встретился с взглядом холодных серых глаз Луки, я поняла, что он знает. Как часто он вселял страх в окружающих? Вероятно, распознавать его в других людях стало для Луки привычным делом.

Он наклонился, сокращая между нами расстояние. В выражении его лица не было ни следа колебаний, страха или сомнений. Мои губы задрожали от прикосновения его рта, тогда как взглядом Лука впился в меня. Смысл его послания был предельно ясно: «Ты – моя».

Не совсем. Но буду не далее как сегодняшней ночью. Я вздрогнула, и Лука на мгновение сузил глаза, прежде чем на его лице расплылась натянутая улыбка, когда зааплодировали гости. Он умеет моментально изменять выражение своего лица. Мне тоже придется этому научиться, если я хочу дать этому браку хоть какой-то шанс.

Гости поднялись со своих мест и принялись аплодировать, когда мы двинулись по проходу и вышли из шатра. Снаружи с десяток официантов стояли наготове с шампанским и закусками. Пришло время принимать благословение и поздравления от гостей. Когда их поток иссякнет, мы сможем сесть за стол и приступить к ужину. Лука взял пару бокалов с шампанским и сунул один мне в руку. Затем он снова схватил меня за руку и похоже не собирался отпускать ее в ближайшее время. Он наклонился и, коснувшись губами моего уха, прошептал:

– Улыбайся. Помнишь, ты счастливая невеста?

Я напряглась, но заставила себя улыбнуться, когда первые гости начали выходить из шатра и по очереди поздравляли нас.

Ноги у меня заныли, когда перед нами не прошло еще и половины гостей. Поздравления, адресованные нам, были очень похожи. Похвала моей красоте и поздравление Луки с тем, как ему повезло заполучить такую красавицу-жену – как будто это какое-то достижение – вместе с обязательными грязными намеками на брачную ночь. На протяжении всех этих разговоров я уже не могла поручиться, что улыбка моя оставалась столь же ослепительна. Лука посматривал на меня, словно желая убедиться, что я продолжаю наше представление.

Настала очередь Бибианы и ее мужа поздравить нас. Это был низенький, лысый толстяк. Когда он поцеловал мне руку, я едва сдержалась, чтобы не отдернуть ее. После нескольких обязательных поздравительных слов Бибиана взяла меня за руки, притянула к себе и прошептала на ухо:

– Заставь его быть нежным с тобой. Заставь полюбить тебя, если сможешь. Это единственный способ пройти через это.

Она отпустила меня, и муж обнял Бибиану своей мясистой рукой за талию, а затем сжал ее бедро, и они отошли.

– Что она сказала? – спросил Лука.

– Ничего особенного, – поспешно ответила я, благодарная очередным гостям, которые подошли поздравить и помешали Луке задать больше вопросов. Я кивала и улыбалась, но в голове продолжали крутиться слова, сказанные Бибианой. Не знаю, существует ли такой человек, который может заставить сделать Луку то, чего он не хочет. Могла ли я заставить его захотеть быть со мной нежным? Или заставить его захотеть полюбить меня? Он вообще способен на такие чувства?

Я украдкой посмотрела на него, когда он разговаривал с солдатом нью-йоркской мафии. Лука улыбался. Почувствовав мой взгляд, он повернулся, и на мгновение наши взгляды встретились. В его глазах клубилась тьма и горел огонь. «Ты моя!» – словно утверждал он, и по моей спине пробежала дрожь. Я засомневалась, что в его черном сердце есть место для нежности и любви.

– Поздравляю, Лука, – раздался высокий женский голос. Мы с Лукой одновременно повернулись, и в его поведении что-то неуловимо изменилось.

– Грейс, – кивнул Лука.

Я не сводила взгляда с этой женщины, хотя мне что-то начал говорить ее отец, сенатор Паркер. Она оказалась красивой, но красота эта была фальшивой: точеный нос, полные губы и глубокое декольте, на фоне которого моя небольшая грудь выглядела как у подростка. Сомневаюсь, что у нее все натуральное. А может быть, во мне говорила ревность. Я постаралась поскорее избавиться от такой дурацкой мысли.

Грейс посмотрела на меня, а затем наклонилась к Луке и что-то прошептала ему. Его лицо осталось непроницаемым. Наконец она повернулась ко мне и сжала меня в объятиях. Я словно одеревенела.

– Должна предупредить тебя. Лука зверь в постели, и член у него огромный. Когда он возьмет тебя, ты завоешь от боли, но ему будет насрать. И на тебя, и на твои никчемные чувства. Он зверски оттрахает тебя. Он оттрахает тебя так, что ты кровью истечешь, – пробормотала она, затем сделала шаг назад и последовала за родителями.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Лука взял меня за руку, отчего я вздрогнула, но он все равно сжал мою ладонь. Я заставила себя не обращать на него внимания. Я не могла смотреть на него сейчас после того, что только что сказала эта женщина. Какое мне дело до того, что пригласить ее с родителями было необходимо? Лука должен был держать их подальше от меня.

Я могла сказать, что Луке не понравилось то, что я все время избегала его взгляда, пока мы разговаривали с несколькими последними гостями. Когда мы шли в сторону столов, которые были установлены под украшенным гирляндами навесом, он заговорил:

– Ты не можешь игнорировать меня вечно, Ария. Теперь мы женаты.

Я снова сделала вид, что не замечаю его. Я изо всех сил старалась сохранить самообладание, но чувствовала, что оно ускользает сквозь пальцы, как песок. Я не могла его потерять, чтобы не разразиться слезами на собственной свадьбе, тем более никто не примет их за слезы счастья.

Не успели мы занять свои места, как гости хором завопили: «Горько, горько!» Я и забыла об этой традиции. Всякий раз, когда гости выкрикнут эти слова, мы должны целоваться, пока они не останутся довольны. Лука прижал меня к своей твердой груди и обжег мои губы еще одним поцелуем. Я тщетно пыталась не быть такой неживой, как фарфоровая кукла, но безрезультатно. Лука отпустил меня, и наконец нам дали сесть.

Джианна села рядом со мной, затем наклонилась, чтобы прошептать мне на ухо:

– Я рада, что он не засунул язык тебе в горло. Я не думаю, что смогла бы есть, если бы мне пришлось это увидеть.

Я тоже была рада этому. Я и так уже была на взводе. Если бы Лука действительно попытался поцеловать меня взасос перед сотнями гостей, я бы точно не выдержала.

Маттео, сидевший рядом с Лукой, что-то сказал ему, и они рассмеялись. Я даже не хотела знать, о чем была эта непристойная шутка. Остальные места за нашим столом заняли мои родители, Фабиано и Лили, отец и мачеха Луки, а также Фиоре Кавалларо, его жена и их сын Данте. Я знала, что должна быть голодна. Единственное, что я сегодня ела, это несколько кусочков банана утром, но моему желудку, похоже, было достаточно одного страха.

Маттео поднялся со стула после того, как все расселись, и постучал ножом по бокалу с шампанским, чтобы привлечь внимание гостей. Он кивнул в нашу с Лукой сторону и начал произносить свой тост:

– Дамы и господа, старые и новые друзья, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать свадьбу моего брата Луки и его потрясающе красивой жены Арии…

Джианна схватила мою руку под столом. Мне не понравилось, что все внимание приковано ко мне, но все-таки я выдавила из себя улыбку. Маттео рассказал пару скабрезных шуточек, на которые разразился хохотом почти весь зал, и даже Лука откинулся на спинку стула с ухмылкой, которая, похоже, была по большей части единственным выражением веселья, которое он себе позволял. После Маттео пришла очередь моего отца; он похвалил результаты сотрудничества нью-йоркской и чикагской мафии, будто этот праздник устроен по случаю слияния бизнеса, а не ради свадьбы. Конечно, он не преминул напомнить, что долг жены – подчиняться и угождать мужу.

Джианна так крепко сжала мою руку, что я боялась, как бы она не сломала мне пальцы. Наконец настала очередь отца Луки произнести тост. Сальваторе Витиелло был не столь красноречив, но всякий раз, когда он смотрел в мою сторону, у меня пробегал мороз по коже. Единственная польза от этих тостов, что никто не кричал «горько, горько!», и внимание Луки было сосредоточено на другом. Однако эта передышка оказалась недолгой.

Официанты начали расставлять на столы различные закуски: от карпаччо из телятины, вителло тоннато, моцареллы Буффало до целой ноги пармской ветчины, ассорти итальянских сыров, салата из осьминога и маринованных кальмаров, а также овощных салатов и чиабатты. Джианна схватила хлеб, потеребила его, а затем пожаловалась:

– Я бы хотела произнести тост как подружка невесты, но отец запретил. Кажется, он боится, что я скажу что-то, что опозорит нашу семью.

Лука с Маттео посмотрели в нашу сторону. Джианна не потрудилась понизить голос и демонстративно проигнорировала свирепые взгляды отца. Я сжала ее руку. Не хотелось бы, чтобы у нее были проблемы. Раздраженно фыркнув, сестра положила в свою тарелку закуски и принялась за дело. Моя все еще была пуста. Официант наполнил мой бокал белым вином, и я сделала глоток. Я уже успела выпить бокал шампанского и поэтому почувствовала легкое опьянение, тем более что не ела весь день.

Лука придержал мою руку, не давая мне сделать еще один глоток.

– Тебе надо поесть.

Если бы я не ощущала на себе взгляды собравшихся за столом, то проигнорировала бы его предупреждение и допила вино. Я взяла кусочек хлеба, откусила, а затем положила остатки на тарелку. Лука поджал губы, но не стал уговаривать меня съесть больше, даже когда подали суп и я оставила его нетронутым.

Потом в качестве основного блюда подали жаркое из баранины. Вид целого ягненка заставил мой желудок сжаться, но это было обычным делом. Повар подкатил к нам тележку с вертелом, так как нам полагалось попробовать первыми. Лука, как муж, получил первый кусочек, и, прежде чем я успела отказаться, он сказал повару, чтобы тот отрезал и мне. В центре стола стояло блюдо с запеченным картофелем с розмарином, картофельным пюре с трюфелями, спаржей и многим другим.

Я сунула кусочек баранины и картофеля в рот и положила вилку с ножом. Мне было не до еды. Я сделала еще один глоток вина. К счастью, Лука за столом был занят мужским разговором о русских, напавших на Нью-Йорк. Даже Данте Кавалларо, будущий Дон Синдиката, выглядел оживленным, когда речь зашла о бизнесе.

Когда ужин был окончен, оркестр начал играть – сигнал, что настало время для обязательного танца. Лука встал и протянул мне руку. Я позволила ему помочь мне встать, когда снова зазвучало: «Горько, горько!» Джианна прищурилась и принялась сканировать взглядом гостей, выискивая того ублюдка, который начал этот призыв.

Лука притянул меня к себе, и я уткнулась ему в грудь, потому что голова у меня закружилась. К счастью, никто этого не заметил потому что Лука крепко держал меня. Его взгляд пронзил меня, когда Лука опустил голову и прикоснулся губами к моим губам. Оркестр все играл и играл, призывая нас наконец выйти на танцпол. Лука приобнял меня за талию и повел. Для окружающих это выглядело как нежное объятие, но на самом деле без его поддержки я бы просто потеряла равновесие и упала бы.

Во время вальса Лука притянул меня к себе, и мне ничего не оставалось, кроме как прижаться щекой к его груди. Я чувствовала пистолет под его пиджаком. Даже жених не может прийти на собственную свадьбу без оружия! Впервые меня порадовало, что Лука такой сильный. Он легко поддерживал меня во время танца. Когда танец закончился, муж наклонился ко мне.

– Как только мы вернемся за стол, ты будешь есть. Я не хочу, чтобы ты упала в голодный обморок во время праздника и, тем более, в нашу брачную ночь.

Я сделала, как он велел, и впихнула в себя еще пару кусочков уже холодного картофеля и мяса. Лука бдительно следил за мной, пока разговаривал с Маттео. Лили поднялась со своего стула и пригласила Ромеро на танец. Ничего удивительного.

Конечно, он не мог отказать ей. Я тоже не смогла отказаться, когда отец Луки попросил меня потанцевать с ним. После этого меня передавали от одного мужчины к другому, пока я не потеряла счет их именам и лицам. Через весь танцпол Лука следил за каждым моим шагом, даже когда сам танцевал с женщинами наших семей. Джианна тоже не смогла сбежать с танцпола. Я насчитала, по крайней мере, три раза, когда она танцевала с Маттео, и ее лицо становилось все более угрюмым с каждой минутой.

– Разрешите?

Я вздрогнула. От знакомого голоса по телу побежали мурашки. Данте Кавалларо занял место тех, с кем я танцевала раньше. Он был высокого роста, хоть и не настолько, как Лука, и не таким мускулистым.

– Ты не выглядишь впечатленной праздником.

– Все прекрасно, – сказала я машинально.

– Но ты не выбирала этот брак.

Я уставилась на него. Русые волосы и голубые глаза придавали его облику холодной невозмутимости, в то время как Лука излучал жестокую брутальность. Разные стороны одной медали. Через несколько лет Восточное Побережье и Средний Запад будут дрожать, ожидая их решений. Я прикусила язык.

– Это честь для меня.

– И твой долг. Нам всем приходится делать то, чего мы не хотим. Иногда может показаться, что у нас нет выбора.

– Вы мужчина. Что вы знаете о невозможности выбора? – ответила я резко, но тут же опомнилась и опустила голову. – Прошу прощения. Это было необдуманно.

Я не могла так говорить с человеком, который фактически был моим Доном. Потом я вспомнила, что он больше им не является. Отныне я не подчиняюсь чикагскому синдикату. Выйдя замуж, я стала частью нью-йоркской мафии, а значит мой Дон – отец Луки.

– Я думаю, твоему мужу не терпится вернуть тебя обратно в свои объятия, – кивнул Данте, а затем отвел меня к Луке, который свирепо посмотрел на него. Два хищника встретились лицом к лицу.

Как только мы оказались достаточно далеко от Данте Кавалларо, чтобы он нас не слышал, Лука перевел взгляд на меня.

– Что он хотел?

– Поздравить меня.

Лука посмотрел на меня так, что стало ясно – он мне не поверил.

Музыка стихла, и Маттео хлопнул в ладоши, заставив гостей замолчать.

– Время бросать подвязку!

Мы с Лукой тоже остановились, а гости собрались вокруг танцпола, чтобы насладиться шоу. Некоторые даже встали на стулья и подняли своих детей, чтобы каждый мог это увидеть. Под одобрительные возгласы гостей Лука встал на колени передо мной и выгнул бровь. Я взялась за подол платья и подняла его до колен. Лука скользнул руками по моим лодыжкам, потом по коленям и добрался до бедер. Я замерла, ощутив прикосновение его пальцев на моей обнаженной коже. Мурашки пробежали по всему телу. Прикосновение было легким и не сказать, что неприятным, но в то же время пугало меня.

Луки не отрывал взгляд от моего лица. Его пальцы коснулись подвязки на правой ноге. Он задрал подол моего платья вверх, чтобы всем было видно мою ногу. Я придержала подол, и Лука, скрестив руки за спиной, наклонился к моему бедру, проведя губами по коже под подвязкой. Я втянула воздух, но постаралась удержать на лице маску счастливой невесты. Лука схватился зубами за край подвязки и потянул ее по ноге, пока она не зацепилась за белые туфли на каблуках. Я приподняла ногу, чтобы Лука смог забрать клочок кружева. Он выпрямился и показал подвязку аплодирующей толпе. Я заставила себя улыбнуться и тоже похлопала. Единственным человеком, который не улыбался, была Джианна.

– Холостяки, – крикнул Лука своим глубоким голосом, – Подойдите. Может, кому-нибудь повезет жениться следующим!

Вперед шагнули все холостяки, даже самые юные, среди них и Фабиано. Он хмурился. Наверное, мама вытолкнула его к остальным. Я подмигнула ему, и он высунул язык. Я не удержалась и расхохоталась – первая искренняя эмоция за всю свадьбу.

Лука повернулся и как-то странно посмотрел на меня. Я поспешила отвернуться. Он поднял руку с подвязкой в кулаке и кинул ее в толпу ожидающих мужчин.

Маттео, виртуозно подпрыгнув, поймал ее в воздухе.

– Дамы из Синдиката, есть желающие укрепить связи между нашими семьями? – прорычал он, поиграв бровями.

Многие и замужние, и незамужние женщины стали хохотать и выкрикивать радостные возгласы. Разумеется, в их рядах оказалась и Лили, с улыбкой прыгающая на месте. Для нее все было игрой. Мне не хотелось, чтобы Маттео смотрел на нее. Не хотелось, чтобы, когда он думал о браке, ее имя пришло ему в голову. По традиции он должен был пригласить незамужнюю женщину на танец.

Лука шагнул ближе ко мне, притянув меня за талию жестом собственника. Я вздрогнула от неожиданного прикосновения, и Луки напрягся.

Маттео подал руку к Лили, которая была близка к помешательству от волнения, что ее выбрали. Мое сердце сдавило тисками. Я понимала, что это шутка. Никто не воспринимает четырнадцатилетнюю девочку всерьез.

Пока мы с Лукой кружились по танцполу, я следила за Лили и Маттео. Он положил руку высоко ей на спину, и на губах его играла дразнящая улыбка. Не так выглядит мужчина, который положил глаз на свою будущую жену.

– Если бы мой брат женился на твоей сестре, у тебя была бы семья в Нью-Йорке, – сказал Лука.

– Я не позволю ему забрать Лили, – жестко отрезала я. Почему я могу быть такой грозной, когда дело доходит до защиты моей сестры, но не тогда, когда речь идет обо мне?

– Ему нужна не Лили.

Я нашла взглядом Джианну, которая стояла, скрестив руки на груди, и как ястреб следила за нами. Отец не отдаст еще одну из своих дочерей в Нью-Йорк. Если он захочет укрепить положение нашей семьи в чикагском Синдикате, для начала он удостоверится, что рядом с ним хватает членов семьи. После того, как закончился вальс, зазвучала быстрая мелодия, и танцпол снова заполнился гостями.

Лука пригласил на танец мою мать, и я воспользовалась моментом, чтобы сбежать. Мне нужно было несколько минут, чтобы прийти в себя. Я приподняла подол платья и поспешила вглубь сада, где заканчивалась трава и начинался прибрежный песок. Я спустилась вниз к причалу, у которого стояла яхта. Справа стянулся длинный пляж. Океан казался черным под ночным небом, и ветерок трепал мое платье и пряди волос.

Я скинула туфли и спрыгнула с причала, закопав ноги в прохладный песок. Закрыв глаза, прислушалась к шуму волн. Послышался скрип деревянных досок, и я напряглась. Обернувшись через плечо, увидела Джианну. Она сняла туфли, подошла и села рядом, приобняв меня за плечи.

– Завтра ты отправишься в Нью-Йорк, а я вернусь в Чикаго, – прошептала она.

Я тяжело сглотнула.

– Я боюсь.

– Сегодняшней ночи?

– Да, – призналась я. – сегодняшней и каждой последующей. Боюсь быть наедине с Лукой в городе, которого не знаю, в окружении людей, которых знаю еще меньше. Среди которых все еще могут быть враги. Боюсь узнать Луку и понять, что он действительно монстр, каким я представляю его сейчас. Боюсь остаться без тебя, Лили и Фабиано.

– Мы будем приезжать в гости так часто, как разрешит отец. И насчет сегодняшней ночи, – голос Джианны стал твердым, – он не может заставить тебя.

Мне захотелось рассмеяться. Иногда я забывала, что Джианна младше меня. Такие моменты как раз служили напоминанием.

– Он может. И сделает.

– Тогда ты будешь сопротивляться изо всех сил.

– Джианна, – сказала я шепотом, – Лука – будущий дон. Он прирожденный боец. Мое сопротивление лишь развеселит его. Или мой отказ его разозлит, и тогда он действительно захочет сделать мне больно. – Я помолчала. – Бибиана сказала мне, что я должна дать ему то, что он хочет, что я должна попробовать заставить его быть нежным со мной, постараться заставить его полюбить меня.

– Глупая Бибиана, что она может знать? – Джианна взглянула на меня. – Посмотри на нее, как она боится этого жирного дурака. Как она позволяет ему лапать себя пальцами-сардельками? Я бы скорее умерла, чем легла под такого мужчину.

– Думаешь, я смогу влюбить в себя Луку?

Джианна покачала головой.

– Может быть, ты сможешь заставить его уважать тебя? Я не думаю, что у таких мужчин, как он, есть сердце, способное любить.

– Даже у самых бессердечных ублюдков есть сердце.

– Ну, тогда у него оно такое же черное, как смола. Не трать свое время на любовь, Ария. Ты не найдешь ее в нашем мире.

Она права, конечно, но я не могла перестать надеяться.

– Обещай мне, что будешь сильной. Обещай мне, что не позволишь ему относиться к тебе, как к шлюхе. Ты его жена.

– А здесь есть разница?

– Да, шлюхи, по крайней мере, могут спать с другими мужчинами, и они не должны жить в золотой клетке. Им повезло больше.

Я фыркнула.

– Ты невозможна.

Джианна пожала плечами.

– Это заставило тебя улыбаться. – Она повернулась, и ее лицо потемнело. – Лука прислал свою шавку. Наверное, испугался, что ты сбежала.

Я проследила за ее взглядом и увидела Ромеро. Он стоял невдалеке на небольшом возвышении, осматривая залив и пристань.

– Надо было взять яхту и уплыть.

– И куда? Он бы последовал за мной на край света. – Я посмотрела на элегантные золотые часики на запястье. Я не знала Луку, но знала мужчин, подобных ему. Они собственники. После того, как ты станешь принадлежать им, это будет неизбежно. – Мы должны вернуться. Скоро вынос свадебного торта.

Надев туфли, мы двинулись обратно. Я проигнорировала Ромеро, но Джианна хмуро посмотрела на него.

– Лука без тебя и шагу ступить не может? По крайней мере, отлить он сам может?

– Лука – жених, и он должен позаботиться о гостях, – просто сказал Ромеро, но, конечно, это был камень в мой огород.

Лука внимательно посмотрел на меня, когда я вернулась на праздник. Многие гости уже были пьяны, а некоторые перебрались наверх, где находился бассейн, и стали купаться прямо в одежде. Лука протянул руку, я преодолела расстояние между нами и взяла ее.

– Где ты была?

– Мне просто нужно было время, чтобы прийти в себя.

Он не успел мне ничего больше сказать, так как повар вкатил наш свадебный торт: белое шестиярусное великолепие, украшенное персиковыми розами. Мы с Лукой разрезали его под очередной взрыв аплодисментов и крики «Горько, горько!» и положили первый кусок себе на тарелку. Лука взял вилку и скормил мне кусочек в знак того, что будет обеспечивать меня, потом я угостила его в знак того, что позабочусь о нем, как полагается хорошей жене.

Близилась полночь, когда раздались первые крики, предлагавшие нам с Лукой отправиться в спальню.

– Ты женился на ней, теперь ложись с ней в постель! – крикнул Маттео, подняв руки вверх и хлопая в ладоши. Он выпил изрядную долю вина, виски, граппы и всего остального, что попалось под руку. Лука, в свою очередь, был трезв. Слабая надежда, что он будет слишком пьян, чтобы консумировать наш брак, растаяла. Ответная ухмылка Луки, хищная, полная голода и желания, заставила мое сердце бешено забиться в груди. В скором времени большинство мужчин и даже многие женщины присоединились к выкрикам.

Лука поднялся со стула, и я последовала его примеру, хотя больше всего мне хотелось кинуться прочь от него, но выбора мне не оставили. Некоторые женщины с жалостью и состраданием смотрели на меня, но это было почти так же противно, как и пошлые смешки.

Джианна поднялась, но мать схватила ее за плечо, усадив обратно. Сальваторе Витиелло кричал что-то о простынях, но звуки и цвета словно потускнели для меня, как будто я попала в туман. Рука Луки держала мою, и только благодаря ему я могла переставлять ноги. Мое тело двигалось как будто на автопилоте. Многочисленная толпа, в основном состоящая из мужчин, следовала за нами, их крики «Раздели с ней постель, раздели с ней постель!» становились все громче, когда мы вошли в дом и поднялись по лестнице на второй этаж, где находилась спальня. Страх настойчиво пульсировал у меня в груди.

Я почувствовала во рту вкус меди и поняла, что сильно прикусила щеку изнутри. Наконец мы оказались перед дверями главной спальни. Мужчины все время похлопывали Луку по спине и плечам. Ко мне никто не прикасался. Я бы умерла, если бы они это сделали. Лука открыл дверь, и я вошла, облегченно выдохнув из-за того, что между толпой зевак и мной увеличилась дистанция. В голове продолжали звенеть их крики, и мне пришлось приложить немало усилий чтобы не закрыть уши руками.

– Раздели с ней ложе! Раздели с ней ложе!

Лука захлопнул дверь. Теперь мы остались наедине в нашу первую брачную ночь.

Глава 6

Шум перед дверью стих, и только Маттео продолжал выкрикивать непристойные предположения о том, что Лука мог бы сделать со мной или я с ним.

– Заткнись, Маттео, найди себе шлюху и трахайся с ней! – крикнул Лука.

Снаружи воцарилась тишина. Мой взгляд зацепился за огромную кровать в центре комнаты, и меня охватил ужас. У Луки появилась собственная шлюха, с которой он может трахаться этой ночью и до скончания дней. За мое тело заплатили не деньгами, но могло случиться и такое. Я обняла себя в попытке унять панику.

Лука повернулся ко мне с жадным блеском в глазах, и ноги у меня стали словно ватные. Возможно, меня могла спасти потеря сознания, и если ему будет плевать и он все равно меня возьмет, то я хотя бы ничего потом не вспомню. Лука снял пиджак и накинул на кресло у окна, мышцы на его руках напряглись. Он весь был мышцы, сила и власть, а я словно была сделана из стекла. Одно неверное касание – и разобьюсь.

Лука дал себе время рассмотреть меня. Где бы его взгляд ни касался моего тела, он клеймил меня, как свою собственность, на коже снова и снова выжигалось слово «моя».

– Когда отец сказал, что я должен на тебе жениться, он заявил, что ты самая красивая девушка из всего, что может предложить чикагский синдикат, даже красивее, чем девушки Нью-Йорка.

Предложить? Как будто я какой-то кусок мяса. Я прикусила язык.

– Я ему не поверил.

Он подошел ближе и обнял меня за талию. Я проглотила изумленный вздох и заставила себя оставаться неподвижной, в то время как мой взгляд уперся ему в грудь. Ну почему он был таким высоким? Лука наклонялся вниз, пока его рот не оказался совсем близко от моей шеи.

– Но он сказал правду. Ты самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел, и сегодня ты моя.

Горячими губами он коснулся моей кожи. Мог ли он почувствовать ужас, клокочущий в моих венах? Лука сжал руками мою талию. Слезы навернулись на глаза, но я заставила себя их сдержать. Я не собиралась плакать, но слова Грейс засели в мозгу: «Он оттрахает тебя так, что ты кровью истечешь».

Крепись. Я Скудери. В памяти всплыли слова Джианны: «Не позволяй ему относиться к тебе как к шлюхе».

– Нет! – крикнула я, вырвалась из его объятий и, спотыкаясь, сделала пару шагов назад. Казалось, все замерло. Что я только что сделала?

Сперва взгляд Луки был ошеломленным, затем ожесточился.

– Нет?

– Что такое? – огрызнулась я. – Никогда раньше не слышал слова «нет»?

Заткнись, Ария. Ради всего святого.

– Я часто это слышал. Парень, которому раздавил горло, повторял это снова и снова, пока больше не смог говорить.

В негодовании я отступила на шаг назад.

– Так что, ты и мое горло собираешься раздавить?

Я была словно загнанная в угол собака, которая кусалась и царапалась, но мой противник был волком. Очень большим и опасным волком.

Холодная улыбка тронула его губы.

– Нет, это бы противоречило цели нашей женитьбы, ты не находишь?

Я содрогнулась. Конечно, противоречило бы. Он не может меня убить. По крайней мере, если хочет поддерживать мир между Чикаго и Нью-Йорком. Но это не значит, что он не мог избивать меня или брать силой.

– Не думаю, что отец обрадуется, если ты причинишь мне боль.

Его взгляд заставил меня отступить еще на шаг.

– Это что, угроза?

Я опустила голову. Отец из-за моей смерти мог бы рискнуть и развязать войну, не потому, что любит меня, а чтобы сохранить лицо, и уж точно не стал бы этого делать из-за пары синяков или изнасилования. Да мой отец это даже изнасилованием бы не посчитал. Лука мой муж, и мое тело принадлежит ему. Он может пользоваться им, когда захочет.

– Нет, – сказала я мягко.

Я ненавидела себя за покорность суки, склоняющейся перед своим повелителем, почти так же сильно, как его, за то, что заставляет меня сделать это.

– Но ты отказываешь в том, что принадлежит мне?

Я свирепо посмотрела на него. Будь проклято это состояние подчинения. Будь проклят отец за то, что продал меня, словно скотину, и будь проклят Лука за то, что согласился на это предложение.

– Для начала, я не могу отказать в том, на что у тебя и так нет права. Мое тело тебе не принадлежит. Оно мое.

«Он меня убьет», – пронеслась в голове. Лука очутился передо мной. Метр девяносто пять – пугающе высокий рост. Краем глаза я увидела, как движется его рука, моргнула и зажмурилась в ожидании удара. Ничего не произошло. Единственными звуками были лишь тяжелое дыхание Луки и мой пульс, грохочущий в ушах. Я решилась поднять на него взгляд. Он пристально смотрел на меня глазами цвета летнего грозового неба.

– Я могу взять то, что хочу, – сказал он, но в голосе больше не было злости.

Не было смысла это отрицать. Он был намного сильнее меня. И даже если бы я закричала, никто не пришел бы мне на помощь. Возможно, многие из мужчин наших семей даже согласились бы подержать меня, чтобы облегчить ему задачу. Не сказать, чтобы Лука не справился бы со мной самостоятельно.

– Можешь, – признала я. – И я возненавидела бы тебя за это до конца своих дней.

Он усмехнулся.

– Думаешь, меня это волнует? Это брак не по любви. И ты уже меня ненавидишь. Я вижу это в твоих глазах.

Он был прав. О любви речи не шло, и я уже его ненавидела, но эти слова, слетевшие с его уст, убили последнюю крупицу моих тщетных надежд. Я промолчала.

Он указал на накрахмаленные до скрипа простыни на кровати.

– Ты слышала, что сказал мой отец о нашей традиции?

Кровь застыла в жилах. Слышала, но выкинула это из головы до нынешнего момента. Мои усилия были напрасны. Я подошла к кровати и уставилась на простыни, буравя взглядом то место, где должно быть доказательство моей невинности. Завтра утром женщины из семьи Луки постучатся в дверь, заберут простыни и представят их нашим отцам, чтобы те могли осмотреть свидетельство состоявшейся свадьбы. Это была идиотская традиция, но я не могла от нее уклониться. Боевой настрой меня покинул.

Было слышно, как Лука подошел сзади. Он сжал мои плечи, и я закрыла глаза. Я не издала ни звука, но больше не могла сдерживать слезы. Первые капли уже прилипли к ресницам, затем упали на кожу, прожигая дорожки от щек к подбородку. Лука скользнул пальцами по моим ключицам и вниз, к краю платья. Губы задрожали, и я почувствовала, как с подбородка капает слеза. Руки Луки застыли на моем теле.

На мгновение мы оба замерли. Он повернул меня к себе и приподнял мой подбородок. Его холодные серые глаза изучали мое лицо, щеки, мокрые от беззвучного плача, но я не проронила ни звука, лишь молча смотрела ему в глаза. Он опустил руки, резко повернулся и, выругавшись на итальянском, стукнул кулаком в стену. Я ахнула и отскочила назад. Сжав губы, посмотрела на спину Луки. Он стоял лицом к стене, плечи тяжело поднимались и опускались. Я быстро вытерла слезы со щек.

Ты этого добилась. Ты действительно его разозлила.

Я оглянулась на дверь. Возможно, я смогу добраться до нее раньше Луки. Может, он меня не догонит, и мне даже удастся попасть на улицу, но я не смогу покинуть территорию особняка. Лука повернулся и снял жилет, обнажив черный нож и кобуру пистолета. Пальцы, с покрасневшими от удара о стену костяшками сомкнулись на рукояти, и Лука вытащил нож. Лезвие было изогнуто, как коготь: короткое, острое и смертоносное. Оно было таким же черным, как и рукоять, его не просто заметить в темноте. Нож-керамбит для ближнего боя. Кто бы мог подумать, что одержимость Фабио ножами когда-нибудь мне пригодится? Теперь, по крайней мере, я могла определить нож, которым меня порежут. Я проглотила истерический смешок, который хотел вырваться из горла.

Лука молча уставился на лезвие. Пытался ли он решить, какую часть отрезать от моего тела первой?

Умоляй его. Но я знала, что меня бы это не спасло. Наверное, люди только и делали, что умоляли его, и из того, что я слышала, это их не спасало. Лука не проявлял милосердия. Он станет следующим Доном нью-йоркской Семьи и будет править с хладнокровной жестокостью.

Лука подошел ко мне, и я задрожала. Мрачная улыбка тронула его губы. Он прижал острый кончик лезвия к мягкой коже ниже сгиба своей руки, потекла кровь. Я открыла рот от удивления. Положив нож на журнальный столик между двумя креслами, он взял стакан и без единого намека на эмоции наблюдал, как кровь капает в него, после чего исчез в ванной.

Я услышала шум воды, затем Лука вернулся. Смесь воды и крови в стакане была светло-розовой. Лука подошел к кровати, окунул пальцы в жидкость и размазал ее по центру простыни. Щеки у меня покраснели. Я медленно подошла к нему и остановилась, все еще находясь вне зоны досягаемости, хотя не сказала бы, что от этого было много толку.

– Что ты делаешь? – прошептала я, пялясь на запачканные простыни.

– Они хотят крови. Они ее получат.

– Почему с водой?

– Кровь не всегда выглядит одинаково.

Ему ли не знать.

– Крови достаточно?

– Ты ожидала кровавую баню? – Он наградил меня язвительной улыбкой. – Это секс, а не поножовщина.

«Он оттрахает тебя так, что ты кровью истечешь». Слова крутились в голове, но я не повторила их.

«Просто, скольких же девушек ты лишил невинности, чтобы это знать? И сколько из них пришли в твою постель добровольно?» – Слова вертелись на кончике языка, но мне еще хотелось пожить.

– Они не узнают, что это твоя кровь?

– Нет.

Он вернулся к столику и налил виски в стакан с кровью и водой. Не сводя с меня глаз, осушил его одним глотком. Я невольно сморщила нос от отвращения. Он что, пытается меня запугать? Пить кровь для этого вовсе необязательно. Я уже его боялась. И, возможно, буду бояться даже тогда, когда склоню голову над его открытым гробом.

– Что насчет теста ДНК?

Он засмеялся. Радости в его смехе не было.

– Им будет достаточно моего слова. Никто не усомнится в том, что я забрал твою девственность, когда мы остались наедине. Они не станут этого делать, потому что я тот, кто я есть.

«Да, про тебя так и говорят. Тогда почему ты меня пощадил?» – еще одна мысль, которая никогда не сорвется с моих губ. Но Лука, должно быть, думал о том же, потому что его брови сошлись на переносице, а взгляд стал блуждать по моему телу.

Я напряглась и сделала шаг назад.

– Нет, – произнес он хриплым голосом. Я замерла. – Ты сегодня уже пятый раз шарахаешься от меня.

Он поставил стакан, взял в руку нож и подошел ко мне.

– Неужели отец никогда не учил тебя скрывать страх от монстров? Они пускаются в погоню, если ты убегаешь.

Может, он ожидал, что я скажу, будто он не монстр, но я была не настолько хорошей лгуньей. Если монстры и существовали, то к ним можно было отнести мужчин из нашего мира. Когда Лука встал прямо передо мной, пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Я вздрогнула, и он шепнул:

– Это уже шестой раз.

Он подсунул лезвие под край лифа свадебного платья и медленно провел ножом сверху вниз. Ткань постепенно разошлась в стороны и наконец упала к моим ногам. Лезвие ни разу не коснулось моей кожи.

– В нашей семье существует традиция раздевать невесту таким образом.

У его семьи, оказывается, полно отвратительных традиций.

В конечном счете, я оказалась перед ним в облегающем белом корсете со шнуровкой на спине и в трусиках с бантом чуть выше попы. Мурашки покрывали каждый сантиметр моего тела. Взгляд Луки обжигал кожу. Я отступила назад.

– Семь, – произнес он тихо.

Во мне вспыхнула ярость. Если он устал, что я шарахаюсь, может, стоило прекратить быть таким пугающим?

– Повернись.

Я выполнила приказ, и, услышав его резкий вдох, тут же об этом пожалела. Он подошел ближе и слегка потянул за бантик. «Подарок, который нужно развернуть. Какой мужчина сможет устоять перед таким?» ‒ неожиданно всплыли в памяти слова мачехи Луки. Я знала, что под бантиком попа будет совершенно неприкрыта. Скажи что-нибудь, чтобы отвлечь его от этого дурацкого бантика над задницей.

– Ты уже пролил за меня кровь, – сказала я дрожащим голосом и едва слышно добавила: – Пожалуйста, не надо.

Отцу было бы стыдно за мое открытое проявление слабости. Но он был мужчиной. Мир принадлежит ему. Женщины созданы для того, чтобы он ими пользовался. И мы должны беспрекословно подчиняться.

Лука ничего не ответил, но костяшки его пальцев коснулись кожи между лопаток, когда он поднял нож к корсету. Под лезвием ткань с треском разошлась. Я подняла руки, прежде чем защитный барьер успел упасть, и прижала корсет к груди.

Лука по-хозяйски обхватил мою грудь поверх моих рук и притянул, крепко прижимая к себе. Я задохнулась, когда что-то твердое толкнулось в поясницу. Это был не пистолет. Жар прилил к щекам, и страх сковал тело.

Он скользнул губами по моему уху.

– Сегодня ты молишь меня о пощаде, но однажды будешь умолять трахнуть тебя.

«Нет. Никогда», – поклялась я про себя. Его дыхание обжигало, и я закрыла глаза.

– Только лишь потому, что я сегодня не заявил на тебя свои права, не думай, будто ты мне не принадлежишь, Ария. Ни один мужчина никогда не получит то, что принадлежит мне. Ты моя.

Я кивнула, но он еще не закончил.

– Если я застану мужчину, целующим тебя, я отрежу ему язык. Если увижу, как мужчина прикасается к тебе, я отрежу ему пальцы по одному. Если я поймаю мужика, трахающим тебя, я отрежу его член и яйца, а затем скормлю их ему. А тебя заставлю смотреть.

Он опустил руку и отошел назад. Краем глаза я наблюдала, как Лука опустился в кресло и, взяв бутылку виски, налил себе изрядную порцию. Пока он не передумал, я направилась в ванную, закрыла дверь и защелкнула замок, потом съежилась от того, как это было глупо. Замок не представлял для него никакой преграды, ровно как и дверь. Ничто в мире не смогло бы меня защитить.

Я внимательно рассмотрела свое лицо в зеркале. Глаза покраснели, а на щеках – мокрые дорожки. Позволив тому, что осталось от корсета, упасть на пол, я взяла ночную сорочку, которую для меня сложила на стуле одна из горничных. Сдавленный смешок вырвался из меня, когда я надела ее поверх трусиков с бантиком. Часть, прикрывавшая грудь, была из кружева, но, по крайней мере, оно было не прозрачным, чего нельзя о подоле. Это была самая прозрачная ткань, которую я когда-либо видела, и она не оставляла простора для воображения ‒ живот и трусики были на виду. Внизу подол рубашки был отделан кружевом. С тем же успехом можно было выйти голой, но во мне не было столько храбрости.

Я смыла макияж, почистила зубы, распустила волосы, и, не в силах отсрочить неизбежное, схватилась за ручку. Будет плохо, если я заночую в ванной?

Глубоко вздохнув, открыла дверь и вернулась в спальню. Лука все так же сидел в кресле. Бутылка виски была наполовину пуста. От пьяных мужчин не стоило ждать ничего хорошего. Он взглянул на меня и невесело рассмеялся.

– И эту одежду ты выбрала, не желая, чтобы я тебя трахнул?

Я покраснела от его грубых слов. В нем говорило виски, но сказать ему прекратить пить было невозможно. Я придерживалась установленных правил.

– Не я ее выбрала.

Скрестив руки, я разрывалась от желания скользнуть под одеяло и замереть. Но идея лечь в постель тоже казалась не слишком хорошей. Не хотелось делать себя еще более уязвимой, чем уже была. Но и стоять полуголой перед Лукой не лучший вариант.

– Моя мачеха? – спросил он.

Я лишь кивнула. Он поставил стакан и поднялся. Конечно же, я вздрогнула. Выражение его лица омрачилось. Ничего не сказав, Лука прошел мимо меня в ванную; когда его рука коснулась моей, и я охнула, он опять промолчал. В тот момент, когда дверь закрылась, я, резко выдохнув, подошла к кровати, нашла взглядом светло-красное пятно и села на край матраса. Из ванной доносился шум воды, но, в конце концов, Лука вернется.

Я легла на край, повернулась набок и натянула одеяло до подбородка, затем закрыла глаза, заставляя себя заснуть. Мне хотелось, чтобы этот день закончился, даже если это было началом многих адских дней и ночей.

Шум воды прекратился, и несколько минут спустя Лука вышел из ванной. Я пыталась дышать размеренно, будто уже сплю, и даже осмелилась глянуть на него из-под полуприкрытых век, и то лишь потому, что мое лицо было укрыто одеялом. От одного взгляда на него я застыла. Лука вышел в одних черных боксерах. И если даже в одежде он выглядел эффектно, то полуобнаженный производил еще более устрашающее впечатление. Он был сложен из мышц, а его кожа была покрыта шрамами. Некоторые тонкие и длинные, похожие на следы от ножа, а некоторые – круглые и рваные – словно пуля разорвала его плоть. Над сердцем виднелась надпись. Было невозможно прочитать ее издалека, но интуиция подсказывала, что это их клятва. «Рожденный в крови. Поклявшийся на крови. Я вхожу живым, а уйду мертвым».

Он погасил свет, погружая нас в темноту. Внезапно я почувствовала, будто нахожусь в лесу, зная, что кто-то меня преследует. Кровать просела под весом Луки, и, сжав губы, я схватилась за край, позволяя себе лишь неглубокие вдохи.

Когда он лег, матрас прогнулся. В ожидании, что Лука потянется и возьмет то, что принадлежит ему по праву, я затаила дыхание. Неужели так будет всегда? Неужели я буду несчастна до конца своих дней, а мои ночи будут наполнены страхом?

Рухнуло давление последних нескольких недель или, может, лет, и меня охватили беспомощность, гнев и страх. Ненависть к отцу переполняла меня, но хуже всего был острый нож разочарования и печали. Он отдал меня человеку, о котором ничего не знал, за исключением репутации настоящего убийцы; предложил врагу, чтобы тот делал со мной все, что заблагорассудится. Человек, который должен был защищать, сунул меня в руки монстра чтобы удержать собственную власть.

Из глаз хлынули горячие слезы, но давление в груди не убавилось. Оно становилось все сильнее, а затем я, не в силах больше сдерживаться, вздохнула и всхлипнула. Возьми себя в руки, Ария. Я пыталась бороться, но еще один задушенный всхлип все-таки сорвался с губ.

– Ты будешь реветь всю ночь? – послышался в темноте холодный голос Луки.

Конечно же, он еще не спал. Для человека, занимающего его положение, лучше всегда держать ухо востро.

Я уткнулась лицом в подушку, но теперь, дав волю слезам, уже не могла их унять.

– Не представляю, как бы ты плакала, если бы я тебя все-таки взял. Может, я должен тебя трахнуть, чтобы дать реальную причину для слез?

Я подтянула ноги к груди, пытаясь съежиться и стать как можно меньше. Меня не побили и не изнасиловали, но я не могла совладать со своими эмоциями.

Лука пошевелился, и мягкий свет заполнил комнату. Он включил ночник на тумбочке. Я ждала, точно зная, что он смотрит на меня, но продолжала вжиматься лицом в подушку. Может, он уйдет, если его окончательно достанет шум. Когда он прикоснулся к моей руке, я так яростно дернулась, что непременно упала бы, но Лука подтянул меня к себе.

– Довольно, – произнес он низким голосом.

Этот голос. Я тут же успокоилась и позволила Луке перевернуть меня на спину, вытянула ноги и лежала без движения как труп.

– Посмотри на меня, – приказал он, и я повиновалась.

Наверное, это тот самый печально известный его голос, которого невозможно ослушаться?

– Я хочу, чтобы ты перестала плакать. Я хочу, чтобы ты перестала вздрагивать из-за моих касаний.

Я завороженно кивнула.

Он покачал головой.

– Этот кивок ничего не значит. Думаешь, я не узнаю страх, когда он на меня смотрит? Когда я выключу свет, ты снова будешь рыдать, как будто я тебя изнасиловал.

Я не понимала, чего он от меня хочет. Не то чтобы мне нравилось быть до чертиков напуганной. Этот страх не был единственной причиной моего срыва, но Лука все равно не понял бы. Как он мог понять мои чувства? Словно мою жизнь украли? Моих сестер, Фабио, мою семью, Чикаго – все, что я когда-либо знала и от чего теперь должна была отказаться.

– Итак, чтобы твоей душе было спокойно и ты заткнулась, я готов принести клятву.

Облизнув губы, я почувствовала на них соленые слезы. Лука сжал пальцы на моей руке.

– Клятву?

Он взял мою ладонь и прижал к татуировке над сердцем. От моего прикосновения его мышцы напряглись, и я выдохнула. Он был теплым, а кожа нежнее, чем я ожидала.

– Рожденный в крови, поклявшийся на крови, я клянусь, что сегодня не буду пытаться украсть твою невинность и не сделаю тебе больно.

Его губы скривились, и он кивнул на порез на руке.

– Я уже пролил кровь, это скрепит клятву. Рожденный в крови. Поклявшийся на крови.

Он накрыл мою руку, покоящуюся на татуировке, и выжидающе посмотрел на меня.

– Рожденная в крови. Поклявшаяся на крови, – тихо произнесла я.

Лука отпустил мою руку, и я положила ее себе на живот, ошеломленная и смущенная. Клятва многое значила. Без лишних слов он погасил свет и вернулся на свою сторону кровати.

Слушая его ритмичное дыхание, зная, что он не спит, я закрыла глаза. Свою клятву он никогда не нарушит.

Глава 7

Лучи солнца упали мне на лицо. Я попыталась потянуться, но через талию была перекинута чужая рука, а твердая грудь прижималась к спине. Хватило мгновения, чтобы вспомнить, где нахожусь, что произошло вчера, и я снова замерла.

– Отлично, ты проснулась, – сказал Лука хриплым ото сна голосом.

Меня поразило осознание: Лука – мой муж. Я стала замужней женщиной, но Лука сдержал обещание. Он не консумировал заключенный брак. Я открыла глаза. Лука сжал мое бедро и перевернул меня на спину. Он оперся на локоть, а его взгляд остановился на моем лице. Хотелось бы мне знать, о чем он думает. Было странно находиться в кровати с мужчиной. Хотя наши тела не соприкасались, я чувствовала исходящий от Луки жар. При свете дня шрамы на коже были менее заметны, чем прошлой ночью, но мышцы оставались все такими же впечатляющими. Интересно, какими они будут на ощупь.

Он потянулся и взял мою прядь волос двумя пальцами. Я затаила дыхание, но мгновение спустя Лука отпустил ее, а выражение его лица стало задумчивым.

– Скоро в дверь постучится моя мачеха с тетками и остальными замужними женщинами нашей семьи, чтобы собрать простыни и перенести их в столовую, где, несомненно, все остальные уже ждут начала гребаного представления.

На моих щеках проступил румянец, и что-то в глазах Луки поменялось, кроме холода, появилось что-то еще. Я посмотрела на маленький порез на его руке. Он был не глубокий и почти затянулся.

Лука кивнул.

– Моя кровь даст им то, чего они хотят. Но от нас ждут подробностей. Я искусный лжец. Но сможешь ли ты лгать всем подряд, глядя в глаза, даже своей матери, когда будешь рассказывать о нашей брачной ночи? Никто не должен догадаться о том, что произошло. Это будет выглядеть как слабость с моей стороны.

Его губы сжались от сожаления. Сожаление о том, что пощадил меня и попал в зависимость от моего умения врать.

– Слабый, потому что не захотел насиловать свою жену? – прошептала я.

Луки чуть сильнее сжал пальцы на моем бедре. Я даже не заметила, что они все еще были там. «Заставь его захотеть быть нежным с тобой», – слова Бибианы пронеслись в голове. В том, что Лука монстр, не было сомнений. Он не мог быть другим, иначе бы не выжил как лидер в нашем мире, но, возможно, я смогла бы заставить его держать внутреннего монстра в узде, когда он рядом со мной?

Лука холодно улыбнулся.

– Слабый, потому что не взял то, что принадлежит мне. Традиция кровавых простыней у сицилийской мафии это в равной степени и доказательство чистоты невесты, и безжалостности мужа. И как ты думаешь, что это обо мне говорит? Ты полуголая лежишь в моей постели, беззащитная, в моей власти. Ты принадлежишь мне и все еще остаешься девственницей, как и до нашей свадьбы.

– Никто не узнает. Я никому не скажу.

– Почему я должен тебе верить? У меня нет привычки доверять людям, особенно тем, которые меня ненавидят.

Я положила ладонь поверх пореза на его руке, чувствуя, как его мышцы каменеют под моим прикосновением. Заставь его хорошо быть нежным с тобой, заставь его полюбить тебя.

– Я тебя не ненавижу.

Он прищурился, но по большей части это была правда. Возненавидела, если бы он взял меня силой. Безусловно, я ненавидела то, что значил для меня брак с ним, но для настоящей ненависти я знала его недостаточно хорошо. Возможно, она придет со временем.

– И ты можешь доверять мне, потому что я твоя жена. Я не выбирала этот брак, но в моих же интересах извлечь из этого союза максимум. Предав твое доверие, я ничего не получу, но, продемонстрировав свою преданность, выиграю многое.

Что-то мелькнуло в выражении его лица, возможно, уважение.

– Мужчины, ожидающие в гостиной, – хищники. Они охотятся на слабых и больше десяти лет ждали признаков слабости от меня. Как только заметят, тут же набросятся.

– Но твой отец…

– Если отец подумает, что я слишком слаб, чтобы контролировать Семью, он с удовольствием позволит им меня разорвать.

Что это была за жизнь, когда тебе приходилось быть сильным все время, даже в кругу самых близких людей? У меня хотя бы были сестры и брат, даже в какой-то степени мать и люди вроде Валентины. В нашем мире женщинам прощалась слабость.

Взгляд Луки был напряженным. Может, это тот самый момент, когда он решает, что не стоило рисковать и возьмет меня? Но когда его взгляд наконец остановился на моем лице, тьма отступила.

– А что насчет Маттео?

– Я доверяю Маттео. Но он импульсивен. Он может погибнуть, пытаясь защитить меня.

Было странно говорить с Лукой, с моим мужем, вот так, почти как если бы мы сто лет друг друга знали.

– Никто во мне не усомнится, – сказала я. – Я дам им то, что они хотят.

Лука сел, и мой взгляд притянула его татуировка над сердцем, затем мышцы на груди и животе. Наши глаза встретились. Мои щеки горели!

– Когда придут гарпии, тебе следует надеть нечто посущественнее, чем это жалкое подобие ночнушки. Не хочу, чтобы они видели твое тело, особенно бедра. Пускай гадают, оставил ли я на тебе отметины, – произнес он и усмехнулся. – Но мы не можем скрыть от них твое лицо.

Он наклонился ко мне, протягивая руку к лицу. Я зажмурилась и вздрогнула.

– Ты уже во второй раз думаешь, что я собираюсь тебя ударить, – выдавил он тихо.

Я распахнула глаза.

– Я подумала, ты сказал… – Я запнулась.

– Что? Что все ожидают увидеть на твоем лице синяки после ночи со мной? Я не бью женщин.

Я вспомнила, как он остановил моего отца, когда тот пытался меня ударить. Он никогда не поднимал на меня руку. Для меня не секрет, что многие мужчины чикагского синдиката следовали странному своду правил. Ты не мог ударить человека в спину, но мог таким образом перерезать ему горло, например. Непонятно, чем одно лучше другого. У Луки, похоже, были собственные правила. Раздавить чье-то горло голыми руками было приемлемо, ударить свою жену – нет.

– Разве смогу я поверить, что ты способна всех убедить, будто мы консумировали брак, если продолжаешь шарахаться от каждого моего прикосновения?

– Поверь, дерганье убедит всех еще больше. Если бы ты взял свое, шарахаться от прикосновений я бы не перестала. Чем сильнее я вздрагиваю, тем больше они убеждаются в том, какой ты монстр.

Лука усмехнулся.

– Думаю, ты можешь знать об игре во власть больше, чем я ожидал.

Я пожала плечами.

– Мой отец – консильери.

Он наклонил голову в знак признания, поднял руку и обхватил мое лицо.

– Я хотел сказать, что твое лицо не выглядит так, будто тебя целовали.

Я выпучила глаза.

– Я никогда…

Но, конечно, он это уже знал.

Наши губы столкнулись, я ладонями уперлась в его грудь, но не оттолкнула. Его язык дразнил мой рот, требуя, чтобы я разомкнула губы. Я сдалась и нерешительно коснулась его языка своим. Не зная, что делать, я посмотрела на Луку широко открытыми глазами, но он взял на себя инициативу, пока языком и губами исследовал мой рот. Казалось странным позволять себе такого рода близость, но это не было неприятно. Я потеряла счет времени, он целовал требовательно и властно, держа теплую руку на моей щеке. Щетина, которая терлась о мою кожу, и губы вызывала не беспокойство, а дрожь. Когда он прижался ко мне, я почувствовала его сдерживаемое напряжение. Наконец Лука отстранился, его глаза потемнели от возбуждения, а меня затрясло не только от страха.

Послышался настойчивый стук, Лука спустил ноги с кровати и встал. Я шумно вдохнула при виде выпуклости в его трусах. Он ухмыльнулся.

– У мужика должен быть стояк, когда он просыпается утром рядом со своей женой, тебе так не кажется? Они хотят шоу, они его получат. – Он кивнул в сторону ванной. – Иди и возьми халат.

Быстро выскочив из кровати с испачканной простыней, я поспешила в ванную, где подобрала с пола остатки брошенного там вчера ночью корсета и поверх ночнушки надела длинный белый атласный халат.

Выйдя из ванной, я проследила за тем, как Лука надевает на голую грудь кобуру с пистолетом и ножом, еще один ремешок с более длинным охотничьим ножом на предплечье, прикрывая маленький порез, и поправляет свой стояк, чтобы тот стал еще очевиднее.

Щеки пылали, я прошла в комнату и кинула корсет рядом с разрезанным свадебным платьем. Лука – с его высоким ростом, мышцами и кобурой – представлял собой великолепное зрелище, не говоря уже о выпуклости в трусах. Меня одолело любопытство. Как он выглядит без них?

Я оперлась о стену у окна и, обхватив себя руками, внезапно забеспокоилась: вдруг кто-то догадается, что Лука со мной не спал? Все они замужние женщины. Смогут они заметить, что что-то не так?

Когда он широко распахнул дверь, представ перед собравшимися женщинами во всей своей полуобнаженной красе, я поежилась. Послышались вздохи, хихиканье и даже несколько еле слышных слов на итальянском. Это могли быть молитвы или проклятья, но произнесено все это было слишком быстро и тихо, чтобы я могла разобрать. Я едва не фыркнула.

– Мы пришли собрать простыни, – произнесла мачеха Луки, плохо скрывая ликование.

Лука отступил, открывая дверь шире. Вошли сразу несколько женщин. Сначала их взгляды обратились в сторону кровати и пятна, затем на меня. Я знала, что покраснела, несмотря на то, что кровь на простынях не моя. Как эти женщины могли радоваться возможности взглянуть на доказательство потери моей невинности? Неужели у них нет ни капли сострадания? Может, им казалось справедливым, что я прошла через то же, что и они? Не выдержав пристального внимания, я отвернулась. Пусть делают с ними то, что хотели. Большинство гостей уехало, особенно политики и люди, не имевшие отношения к мафии. Предполагалось, что лишь ближайшим членам семьи продемонстрируют простыни, но в спальне и коридоре отчего-то собралось слишком большое число женщин.

Когда снимали простыни, позволялось присутствовать женщинам только брачного возраста, чтобы не пугать чистые девственные глаза молодых девушек. Среди наблюдателей я видела теток, свою мать, Валентину и Бибиану, но женщины из семьи Луки стояли впереди, потому что это была их традиция – не наша. «Теперь она и твоя тоже», – с болью напомнила я себе. С другого конца комнаты Лука ненадолго поймал мой взгляд. Теперь у нас был общий секрет. Я не могла не испытывать чувство благодарности к своему мужу, хотя и не хотелось быть благодарной за нечто подобное. Но в нашем мире тебе приходится быть признательным за малейшее проявление доброты, особенно от человека вроде Луки.

Мачеха Луки Нина и его двоюродная сестра Косима начали разбирать кровать.

– Лука, – деланно возмутилась Нина, – никто не учил тебя быть нежным со своей девственной невестой?

Она опустила голову и пару раз смущенно похихикала, а я отвела глаза, хоть и хотелось бросить на нее сердитый взгляд. Лука справился с этим вместо меня и одарил ее волчьей улыбкой.

– Ты замужем за моим отцом. Неужели он производит впечатление человека, который учит своих сыновей быть с кем-то нежными?

Ее губы вытянулись, но она не перестала улыбаться. Я почувствовала, что все взгляды обращены на меня, и напряглась от напора внимания. Рискнув поднять глаза на членов своей семьи, на многих лицах я увидела шок и жалость.

– Пропустите меня! – донесся полный паники голос Джианны.

Я резко вскинула голову. Джианна пробивалась через толпу собравшихся женщин и уворачивалась от матери, пытающейся ее остановить. Джианны здесь даже не должно было быть. Но когда она делала то, что ей положено? Оттолкнув с дороги какую-то слишком тощую женщину, она вошла в спальню. На ее лице мелькнуло отвращение, когда она заметила те простыни, которые мачеха Луки расправляла на вытянутых руках Косимы.

Она внимательно изучала мое лицо, задерживаясь на опухших губах, растрепанных волосах и руках, которыми я все еще обнимала себя за талию. Как мне хотелось, чтобы был способ дать ей знать – я в порядке, все не так, как выглядит, но это невозможно, пока нас окружают все эти женщины. Она повернулась к Луке, у которого, по крайней мере, больше не было стояка. Ее взгляд обратил бы большинство людей в бегство. Лука с ухмылкой приподнял брови.

Она сделала шаг в его сторону.

– Джианна, – произнесла я тихо. – Ты не поможешь мне одеться?

Опустив руки, я направилась к ванной комнате, стараясь то и дело морщиться, будто мне больно, и надеялась, что не перебарщиваю. Мне никогда не приходилось видеть невесту или кого-то еще после предположительной потери девственности. Как только дверь ванной за нами закрылась, Джианна бросилась меня обнимать.

– Я ненавижу его. Я их всех ненавижу. Я хочу его убить.

– Он ничего не сделал, – пробормотала я.

Джианна отступила, и я приложила палец к губам. Выражение ее лица говорило о полном замешательстве.

– Что ты имеешь в виду?

– Он не изнасиловал меня.

– Только потому, что ты с ним не дралась, не значит, что это было не изнасилование.

Я прикрыла ее рот рукой.

– Я все еще девственница.

Джианна отступила, и я убрала руку с ее губ.

– Но кровь, – прошептала она.

– Он порезал себя.

Она с недоверием уставилась на меня.

– У тебя стокгольмский синдром?

Я закатила глаза.

– Ш-ш-ш-ш. Я говорю правду.

– Тогда к чему шоу?

– Потому что никто не должен знать. Никто. Даже мать или Лили. Никому не говори, Джианна.

Девушка нахмурилась.

– Зачем ему это?

– Я не знаю. Может, ему не нравится причинять мне боль.

– Этот человек убьет олененка, если тот посмотрит на него не так.

– Ты его не знаешь.

– Как и ты.

Она покачала головой.

– Не говори, что доверяешь ему. То, что он не трахнул тебя прошлой ночью, не значит, что он не сделает этого в ближайшее время. Может, он предпочитает делать это в своем пентхаусе с видом на Нью-Йорк. Ты его жена, и любой мужик с рабочим членом захотел бы залезть в твои трусики.

– Отец и правда впустую потратил на тебя замечания о том, как должна вести себя леди, – сказала я с улыбкой.

Джианна продолжала сверлить меня взглядом.

– Выходя замуж за Луку, я знала, что, в конце концов, мне придется с ним переспать, и приняла это. Но рада, что есть хотя бы шанс узнать его получше.

Конечно, мне вряд ли понравится много из того, что я о нем узнаю. Но его поцелуи точно не были неприятными. Когда я о них думала, моя кожа начинала гореть. И, несомненно, на Луку было приятно смотреть. Не то чтобы привлекательная внешность могла свести на нет жестокость, но ведь по отношению ко мне он пока еще не был жесток, и почему-то думалось, что не будет.

Джианна вздохнула.

– Да, наверное, ты права.

Она опустилась на крышку унитаза.

– От беспокойства о тебе я не спала всю ночь. Ты что, не могла послать мне сообщение и написать, что Лука не сорвал твою вишенку?

Я начала раздеваться.

– Конечно. А потом отец или Умберто проверили бы твой телефон, увидели его, и мне конец.

Когда я шагнула под душ, взглядом Джианна просканировала меня с ног до головы, вероятно, все еще искала признаки того, что Лука грубо со мной обошелся.

– Ты все еще должна, когда увидишь Луку, делать вид, что ненавидишь его, а то люди начнут подозревать, – попросила я ее.

– Не волнуйся. С этим не будет проблем, я все еще ненавижу его за то, что он забрал тебя у меня, и за то, что он это он. Ни на секунду не поверю, что он способен на доброту.

– Лука тоже не должен узнать, что я тебе сказала.

Я включила душ и позволила горячей воде смыть последние намеки на усталость. Мне нужно быть в полной боевой готовности к шоу, которое развернется в гостиной. Мышцы начали расслабляться под потоком воды.

– Ты не можешь войти, – испугал меня гневный голос Джианны. – Мне плевать, что ты ее муж.

Открыв глаза, я увидела, как Лука протискивается в ванную. Джианна преграждала ему путь. Я быстро повернулась к ним спиной.

– Мне нужно собраться, – прорычал Лука. – И здесь нет того, чего бы я еще не видел.

«Лжец».

– Ну а теперь выйди или увидишь свой первый член, девчонка, потому что я собираюсь раздеться. – Он снял нагрудную кобуру и наручный ремешок.

– Ты высокомерный мудак, я…

– Выйди! – крикнула я.

Джианна ушла, сказав перед этим в адрес Луки несколько нелицеприятных ругательств. Дверь с грохотом захлопнулась, и мы остались одни. Я не была уверена, чем там занят Лука, и не стала поворачиваться проверять. Я его не слышала из-за шума воды. Понятно, что мне нельзя стоять под душем вечность, так что пришлось выключить воду и повернуться к двери.

Лука кистью распределял по подбородку крем для бритья, но глаза его были устремлены в зеркало: он следил за мной. Я сдержала желание поскорее прикрыться, хотя чувствовала, что заливаюсь краской. Он поставил кисть и потянулся за махровым полотенцем, висевшим на вешалке, а потом подошел ко мне, все еще в трусах. Открыв дверцу душа, я торопливо поблагодарила и взяла полотенце. Не двигаясь, он непроницаемым взглядом осматривал мое тело. Я обернулась полотенцем и вышла. Без каблуков моя макушка доставала лишь до груди Луки.

– Держу пари, ты уже сожалеешь о своем решении, – произнесла я тихо.

Объяснять не было необходимости. Он понимал, о чем я.

Не говоря ни слова, Лука вернулся к своему занятию. На пути в спальню его голос заставил меня вздрогнуть.

– Нет.

Я оглянулась и посмотрела на него.

– Когда я возьму тебя, то хочу, чтобы ты извивалась подо мной от удовольствия, а не от страха.

Глава 8

Я уже надела длинное летнее оранжевое платье с золотым ремнем, подчеркивающим талию, когда Лука вышел из ванной в одном полотенце на бедрах. Сидя на стуле я наносила макияж, но увидев его, застыла с кисточкой туши в миллиметре от лица. Лука подошел к шкафу, достал черные брюки и белую рубашку и бесстыдно скинул полотенце. Не успев быстро отвести взгляд, я была вознаграждена видом его упругой задницы. Опустила глаза и принялась рассматривать свои ногти прежде чем собраться с духом снова взглянуть в зеркало и нанести тушь на ресницы.

Лука надел рубашку, оставив расстегнутыми пару верхних пуговиц, застегнул ремешок с ножом на предплечье, накинул сверху рукав, а затем пристегнул кобуру с пистолетом к ноге. Повернувшись, я поинтересовалась:

– Ты вообще выходишь куда-нибудь без оружия?

Сегодня у него не было кобуры на груди, потому что белая рубашка не смогла бы ее скрыть, а открыто выставлять оружие в семейном кругу было дурным тоном.

– Нет, если могу этого избежать. – Он посмотрел на меня. – Ты умеешь стрелять из пистолета или управляться с ножом?

– Нет. Отец считает, что женщины не должны ввязываться в разборки.

– Иногда разборки настигают тебя где придется. Братва и Триада не делают различий между мужчинами и женщинами.

– Так что – ты никогда не убивал женщин?

Его лицо ожесточилось.

– Я этого не говорил.

Он не стал продолжать, я не стала спрашивать дальше. Может, это и к лучшему.

Поднявшись, начала судорожно разглаживать складки на платье, нервничая из-за встречи, которая предстояла после брачной ночи с отцом и Сальваторе Витиелло.

– Хорошо, что длинное, – произнес Лука. – Платье прикрывает твои ноги.

– Они могут задрать подол и проверить мои бедра.

Я всего лишь пошутила, но с губ Луки сорвался рык.

– Пусть только кто-нибудь попытается тебя тронуть – останется без руки.

Я не ответила. Его защита в равной мере пугала и волновала. Лука ждал у двери, и я неуверенно подошла к нему. Слова, сказанные в ванной, все еще звенели в ушах. Извиваться от удовольствия. Мне кажется, что даже и речи нет пока о том, чтобы расслабиться в его присутствии, не говоря уже о том, чтобы получить какое-то там мифическое удовольствие. Джианна была права. Не следует слишком доверять ему. Он может манипулировать мной.

Мы вышли из спальни, и Лука положил ладонь мне на поясницу. Еще с вершины лестницы до нас донесся шум голосов собравшихся в холле гостей. Я застыла.

– Неужели они все собрались здесь только для того, чтобы увидеть окровавленные простыни? – в ужасе прошептала я.

Лука, ухмыльнувшись, посмотрел на меня.

– В основном, да. Особенно женщины. Мужчины рассчитывают услышать какие-нибудь грязные подробности, некоторые пришли поговорить о делах, попросить об услуге, задобрить меня.

Он мягко подтолкнул меня вперед, и мы двинулись вниз по ступенькам.

Взъерошенный Ромеро ждал подле лестницы. Кивнув Луке, он слабо мне улыбнулся.

– Ты как? – спросил он, затем поморщился, и румянец пополз вверх по его шее.

Лука хмыкнул. С остальными мужчинами в зале я не была знакома, но они подмигивали Луке или широко улыбались. Я смущенно потупилась. Я понимала, о чем они думают, кожей чувствовала, как они раздевают меня глазами. Я теснее прижалась к Луке, и его пальцы стиснули мою талию.

– Маттео с остальной семьей в обеденном зале.

– Ползают с лупой, разглядывая простыни?

– Как будто собрались гадать по ним, как по чайным листьям, – согласился Ромеро, виновато взглянув на меня.

Похоже, он ничего не заподозрил.

– Пойдем, – сказал Лука, подталкивая меня к двойным дверям.

Взгляды всех присутствующих устремились на нас, едва мы вошли в зал. Женщины, собравшись небольшими компаниями, стояли в сторонке с одной стороны, в то время как мужчины расположились вокруг длинного стола, заставленного чиабаттой, виноградом, хамоном, мортаделлой, сыром, фруктовыми тарелками и бискотти. Я поняла, что сильно проголодалась. Время близилось к обеду. Маттео незаметно подкрался к нам с Лукой, держа чашку кофе в руке.

– Дерьмово выглядишь, – заметил Лука.

Маттео кивнул.

– Десятый эспрессо, и я все еще не проснулся. Немного перебрал вчера.

– Да, ты был в хлам, – сказал Лука. – Не будь ты моим братом, я бы язык тебе отрезал за то, что ты вчера орал про Арию.

Маттео кисло улыбнулся мне.

– Надеюсь, Лука и половины не сделал из того, что я предложил.

Я не нашлась, что на это ответить. Маттео заставлял меня нервничать. Они с Лукой обменялись взглядами, и я тут же подпрыгнула, когда Лука провел большим пальцем по моей талии.

– Хорошая работа, можно сказать произведение искусства, – похвалил Маттео, кивнув в дальний конец зала, где высоко на вешалке висели простыни для лучшего обозрения.

Я занервничала еще больше. Что он имел в виду?

Но Лука не выглядел обеспокоенным и просто покачал головой в ответ. Сальваторе Витиелло и мой отец уже жестом показали нам присоединиться к ним, и заставлять их ждать еще дольше было бы невежливо. Мы подошли к столу, отец встал и обнял меня. Такое откровенное проявление эмоций с его стороны меня удивило. Притянув мою голову ближе, он прошептал:

– Я горжусь тобой.

Я вынужденно улыбнулась, когда он отстранился. Гордится чем? Что потеряла девственность? Что раздвинула ноги?

Сальваторе улыбался, положив руки нам с Лукой на плечи.

– Надеюсь вскоре вы подарите нам малыша Витиелло.

Я с трудом смогла скрыть удивление. Не Лука ли настоял, чтобы я начала принимать противозачаточные таблетки?

– Мне бы хотелось подольше пожить для себя и насладиться Арией. Братва может напасть в любой момент, не хочется волноваться еще и за детей, – жестко отрезал Лука.

Не выразить словами, какое облегчение я почувствовала, услышав это. Я пока не была готова к появлению детей. Жизнь подбросила уже достаточно перемен и без ребенка.

Его отец закивал.

– Да, да, конечно. Понятно.

Они завели разговор о Братве, потеряв ко мне интерес. Выскользнув из объятий Луки, я направилась к стоявшим поодаль женщинам. Джианна отловила меня на полпути.

– Отвратительно, – пробормотала она, сердито зыркнув в сторону простыней.

– Знаю.

Я оглянулась, но не увидела Фабио или Лили.

– Где…

– Наверху, в своей комнате с Умберто. Мать не хотела, чтобы они присутствовали при вывешивании простыней.

Она наклонилась и заговорщически прошептала:

– Я так рада, что ты наконец здесь. Эти женщины уже битый час рассказывают свои истории про кровавые простыни. Что за хрень творится с нью-йоркской семьей? Если еще хоть слово услышу об этом, точно устрою им настоящую кровавую баню.

– Вряд ли после того, как я пришла, они будут обсуждать что-то, кроме развешанных там окровавленных простыней, – пробормотала я.

Я оказалась права. Практически каждая не преминула подойти, обнять и дать советы, от которых мне становилось все хуже. «Будет лучше». «Иногда женщине требуется время, чтобы привыкнуть». И самое лучшее: «Поверь, у меня ушли годы, чтобы научится этим наслаждаться».

Валентина не стала ничего говорить, лишь обняла, потрепала меня по щеке и улыбнулась, прежде чем отойти и уступить место следующей женщине. По неведомой мне причине мама стояла в стороне, сцепив руки и с неодобрением глядя на происходящее. Хорошо, что она не рассказывала об их с отцом первой брачной ночи. Я подошла к ней, и она крепко обняла меня. Она всегда была так же скупа на ласку, как и отец, и сейчас я была рада близости с ней.

– Как бы мне хотелось защитить тебя от всего этого, – прошептала она, прежде чем отойти.

Ее лицо омрачило чувство вины. Я кивнула и не винила ее. Что она могла сделать? Отец не стал бы ее слушать и ни за что бы не отменил договор.

– Лука не сводит с тебя глаз. Ты, как я погляжу, произвела на него сильное впечатление, – насмешливо произнесла мачеха Луки.

Я повернулась к ней и вежливо улыбнулась. Возможно, Лука просто хочет убедиться, что я случайно не выдам наш секрет. Краем глаза я увидела, как дверь позади меня открылась, и в зал влетел Фабио, а за ним вдогонку Лили. Вероятно, они воспользовались тем, что Умберто пошел в туалет, и сбежали. Джианна скорчила гримасу, когда брат остановился у простыней.

Вместе с Джианной мы бросились к ним. Мама была поглощена светской беседой с мачехой Луки.

– А ты что здесь забыл, мой маленький монстр? – спросила Джианна, хватая Фабио за плечи.

– Почему на простынях кровь? – Он едва не сорвался на крик. – Кого-то убили?

Джианна расхохоталась, в то время как Лили выглядела откровенно огорченной видом простыней. Думаю, это разрушило ее иллюзии о сказочных принцах и любви под звездами. Мужчины за столом тоже начали смеяться, и по лицу Фабио было заметно, что он разозлился. Хоть ему было всего восемь, характером он обладал довольно вспыльчивым. Я надеялась, что к тому времени, когда ему нужно будет пройти церемонию посвящения, он научится держать себя в руках, иначе неприятностей не избежать. Джианна взъерошила ему волосы.

– Ты поедешь в Нью-Йорк с Лукой? – спросил вдруг Фабио.

Я прикусила губу.

– Да.

– Но я хочу, чтобы ты поехала с нами.

Я поморгала, стараясь не показывать, как расстроили меня его слова.

– Знаю.

Лили ненадолго оторвалась от разглядывания простыней.

– А в свадебное путешествие вы не собираетесь?

– Не сейчас. Русские и тайваньцы доставляют Луке неприятности.

Фабио кивнул, как будто понял, а может, так и было. С каждым годом он все больше узнавал о темном мире, в котором жил.

– Хватит пялиться на простыни, – тихо сказала Джианна, но Лили похоже слишком увлеклась зрелищем.

Она поморщилась.

– Кажется, меня сейчас стошнит.

Я положила руки на ее дрожащие плечи и повела к выходу.

– Терпи, – приказала я, и нам пришлось практически бежать из зала, что не укрылось от взглядов всех присутствующих.

В коридоре мы замешкались.

– Где же туалет?

В этом особняке слишком много комнат. Ромеро проводил нас в конец коридора, открыл дверь и закрыл, как только мы оказались внутри. Я держала волосы Лили, пока ее рвало, а затем усадила на пол и вытерла лицо влажной салфеткой.

– Мне все равно нехорошо.

– Положи голову между коленями. В чем дело? – Я присела перед ней.

Она слабо пожала плечами.

– Я принесу тебе чаю, – предложила я и поднялась.

– Нельзя, чтобы Ромеро увидел меня такой.

– Ромеро не… – Я запнулась.

Очевидно, Лили в него влюблена, мне оставалось лишь промолчать. В этом не было смысла, но сейчас, когда вид простыней так сильно ее расстроил, пусть ее порадует хотя бы эта маленькая фантазия.

– Я не позволю ему войти, – пообещала я и вышла из уборной.

Ромеро и Лука ждали у дверей.

– Твоя сестра в порядке? – поинтересовался Лука.

Он и в самом деле беспокоился, или то была простая вежливость?

– Ее стошнило из-за простыней.

Ромеро помрачнел.

– Они не должны позволять маленьким девочкам быть свидетельницами чего-то подобного. Это только пугает их.

Он оглянулся на Луку так, будто почувствовал, что сказал лишнее. Но Лука отмахнулся.

– Ты прав.

– Лили нужно выпить чаю.

– Я принесу и останусь с ней, чтобы ты могла вернуться к гостям, – предложил Ромеро.

Я улыбнулась.

– Это мило, но Лили не хочет, чтобы ты ее видел.

Ромеро нахмурился.

– Она боится меня?

– Ты говоришь так, будто это невозможно, – ответила я со смехом. – Ты мафиози. Как тебя можно не бояться?

Решив, что не стоит с ним больше играть, я понизила голос:

– Но дело не в этом. Лили влюблена в тебя и не хочет, чтобы ты видел ее в таком состоянии.

Лука усмехнулся.

– Ромеро, да ты в отличной форме! Пленяешь сердца четырнадцатилетних девчонок.

Затем он обратился ко мне.

– Мы с тобой должны вернуться. Женщины будут смертельно обижены, если ты не уделишь им внимание.

– Я позабочусь о Лили, – сказала Джианна, появляясь в коридоре с Фабио.

Я улыбнулась.

– Спасибо. – поблагодарила ее я, мимоходом погладив по руке, и отправилась обратно.

Мы вошли в зал, меня снова окружили женщины, пытаясь вытянуть больше подробностей. Притворившись, что слишком смущена, чтобы говорить об этом – так и было бы, случись все на самом деле, я отвечала лишь расплывчато. Гости, в конце концов, начали разъезжаться, и мне было ясно, что скоро придет время попрощаться с семьей и уехать в новую жизнь.

* * *

Фабио изо всех, почти болезненно уткнулся лицом мне в ребра, я гладила его по волосам, чувствуя, как он дрожит. Отец наблюдал за ним, неодобрительно хмурясь. Он считал, что Фабио достаточно взрослый для подобного проявления эмоций, как будто мальчику нельзя грустить. Вскоре им нужно было выезжать в аэропорт. Отцу необходимо возвращаться в Чикаго, чтобы заняться текущими делами. Как бы мне хотелось, чтобы они задержались, но мы с Лукой тоже сегодня уезжали в Нью-Йорк!

Фабио всхлипнул, отстранился и посмотрел снизу-вверх. На глаза навернулись слезы, но я сдержалась. Если начну плакать, будет только хуже для всех, особенно для Джианны и Лили. Они стояли в паре шагов от Фабио, ожидая своей очереди попрощаться. Отец уже прохаживался у арендованного «Мерседеса» и с нетерпением ожидал отъезда.

– Мы скоро увидимся, – пообещала, но когда настанет это скоро, не знала. Рождество? До него еще целых четыре месяца. От этой мысли все внутри сжалось.

– Когда? – Фабио выпятил нижнюю губу.

– Скоро.

– Мы не можем ждать. Самолет улетит без нас, – резко произнес отец. – Иди сюда, Фабио.

С тоской посмотрев на меня, Фабио подошел к отцу, который тут же принялся его отчитывать. На сердце было невероятно тяжело. Лука остановился рядом с «Мерседесом» в своем серебристом «Астон Мартине», но мое внимание переключилось на Лили, которая обняла меня, и через мгновение к нам присоединилась Джианна. Мои сестры, мои лучшие друзья, мои наперсницы, мой мир.

Сдерживать слезы не было сил. Мне не хотелось расставаться с сестрами, больше всего на свете я мечтала забрать их с собой в Нью-Йорк. Они могли бы жить с нами или снимать себе квартиру. По крайней мере, тогда у меня был бы тот, кого люблю я и кто любит меня.

– Я буду по тебе скучать, – прошептала Лили между всхлипами.

Джианна ничего не говорила, уткнувшись лицом мне в шею. Плечи ее вздрагивали. Джианна, которая почти никогда не плакала. Моя сильная, импульсивная Джианна. Не знаю, сколько мы простояли, обнявшись, и меня уже не волновало, что кто-то увидит это открытое проявление слабости. Пусть все они посмотрят, что такое настоящая любовь. Большинству из них никогда такого не испытать.

– Нам пора, – позвал отец.

Послышался хруст гравия, и я подняла голову. К нам подошла мама, легонько потрепала меня по щеке, взяла за руку Лили и повела ее прочь от меня. Еще один кусочек моего сердца откололся. Джианна не ослабила своих крепких объятий.

– Джианна! – Голос отца прозвучал словно кнут.

Она подняла голову, глаза у нее покраснели, из-за чего веснушки стали еще заметнее. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

– Звони мне каждый день. Каждый, – с жаром прошептала Джианна. – Поклянись.

– Клянусь, – всхлипнула я.

– Джианна, ради всего святого! Мне что, самому подойти и увести тебя за ручку?

Она медленно попятилась от меня, потом отвернулась и почти бегом бросилась к машине. Я прошла за «мерседесом» несколько шагов по длинной подъездной дорожке. Никто из них больше не оглянулся. Мне стало легче, когда машина повернула и исчезла из виду. Я стояла и беззвучно плакала, глядя на дорогу, и никто мне не мешал. Хотя я знала, что была не одна. По крайней мере, не в физическом смысле.

Когда я наконец повернулась, Лука и Маттео стояли на лестнице у дома. Лука как-то странно посмотрел на меня, но сил подумать об этом у меня уже не было. Возможно, он посчитал меня жалкой и слабой. Уже второй раз я распускаю перед ним нюни. Но сегодня моя боль стала еще сильнее. Лука спустился и подошел ко мне, в то время как Маттео остался на месте.

– Чикаго – это не край географии, – тихо произнес Лука.

Ему не понять.

– Может, и так. Я никогда не разлучалась с родными. Они – вся моя жизнь.

Лука промолчал, лишь махнул на свою машину.

– Нам пора. У меня сегодня вечером встреча.

Я кивнула. Здесь меня ничего больше не держало. Все, кто мне был дорог, уже далеко.

– Я поеду за тобой, – предупредил Маттео и направился к мотоциклу.

Я опустилась на серое кожаное сиденье «Астон Мартина». Лука закрыл дверь, обогнул капот и устроился за рулем.

– Без телохранителя? – безучастно спросила я.

– Я в телохранителях не нуждаюсь. Ромеро для тебя. И в этой машине нет места для лишних пассажиров.

Лука повернул ключ в замке зажигания, и мотор глухо заурчал. Я смотрела в окно, наблюдая за тем, как исчезает за поворотом особняка Витиелло. Казалось нереальным, что моя жизнь могла так резко измениться из-за свадьбы. Но это так, и с каждым днем перемен будет все больше.

Глава 9

Поездка до Нью-Йорка прошла в молчании. Я была рада, что Лука не пытался начать разговор. Мне хотелось остаться наедине со своими мыслями и тоской. По мере того, как мы медленно пробирались по улицам Нью-Йорка, вокруг нашей машины росли небоскребы. Меня все это не трогало. Чем больше времени занимала поездка, тем дольше можно воображать, что у меня нет нового дома. Но наконец мы въехали в подземный гараж. Так же молча вышли из машины, и Лука достал из багажника наши сумки. Большую часть моих вещей уже привезли в квартиру Луки еще пару дней назад, но сейчас я впервые должна была увидеть, где он живет.

Лука пошел к лифту, а я задержалась у машины. Он оглянулся через плечо и тоже остановился.

– Подумываешь сбежать?

Каждый божий день.

Я подошла к нему.

– Ты меня найдешь, – просто сказала я.

– Найду.

В его голосе звучала сталь. Он вставил карту в прорезь электронного замка, и двери лифта открылись. Кругом были мрамор, зеркала. По окружающей роскоши было понятно, что это не обычный многоквартирный дом. Мы шагнули внутрь, и от волнения желудок сжался.

Я оставалась с Лукой наедине прошлой ночью и во время поездки сюда, но мысль о том, что мы будем одни в его пентхаусе, почему-то пугала. Это было его царство. Хотя кого я обманываю? Почти весь Нью-Йорк был его империей. Лифт пошел вверх, и Лука прислонился спиной к зеркальной стене, наблюдая за мной. Хотелось, чтобы он произнес хоть что-то, что угодно. Это развеяло бы мою панику. Я уставилась на панель, показывающую этаж. Это был двадцатый, и мы все еще не остановились.

– Лифт частный. Он ведет только на последние два этажа. Мой пентхаус на самом верху, квартира Маттео этажом ниже.

– Он сможет заходить в наш пентхаус, когда захочет?

Лука внимательно вгляделся в мое лицо.

– Ты боишься Маттео?

– Я боюсь вас обоих. Но Маттео кажется мне более вспыльчивым, сомневаюсь, что ты когда-нибудь сделаешь что-то необдуманное. Выглядишь как человек, который всегда жестко контролирует ситуацию.

– Иногда я теряю контроль.

Я теребила обручальное кольцо, избегая его взгляда. Эту информацию мне знать необязательно.

– Что касается Маттео, тебе не о чем беспокоиться. Он привык заходить ко мне в любое время, но теперь, когда я женат, все изменится. Все равно делами мы в основном занимаемся не дома.

Лифт звякнул и остановился, двери открылись. Лука махнул, пропуская меня вперед. Я вошла и оказалась в большой гостиной с мягкими белыми диванами, темным деревянным полом, современным камином из стекла и металла, черной мебелью и модными светильниками. Никаких других цветов в интерьере практически не было, разве что нескольких современных картин на стенах и скульптуры из стекла. Напротив лифта от пола до потолка высились окна, из которых открывался вид на террасу и разбитый на крыше сад, а также на небоскребы и Центральный парк. Над центральной частью гостиной потолок уходил высоко вверх, и лестница вела на второй этаж пентхауса.

Я прошла дальше и подняла голову. Стеклянные перила позволяли четко видеть верхний этаж: светлый коридор, с несколькими дверями.

Открытая кухня занимала левую часть гостиной, и массивный черный обеденный стол служил границей между столовой и гостиной. Пытаясь все рассмотреть, я почти физически ощущала на себе взгляд Луки, поэтому подошла к окну и выглянула вниз. Раньше мне не приходилось жить в квартире. Честно говоря, здесь я ощущала себя как в тюрьме.

– Твои вещи в спальне наверху. Марианна подумала, что ты захочешь сама их распаковать, потому оставила в чемоданах.

– Кто такая Марианна?

Лука подошел сзади. Наши взгляды встретились в отражении окна.

– Она моя домработница. Бывает здесь пару дней в неделю.

Я задалась вопросом, не любовники ли они с ней. Часто мужчины в нашем мире имеют наглость оскорблять жен, приводя в дом своих шлюх.

– Сколько ей лет?

Губы Луки дрогнули.

– Ревнуешь?

Его руки оказались на моих бедрах, и я напряглась. Он не отстранился, я заметила злость, отразившуюся на его лице. На вопрос он не ответил.

Отодвинувшись от него, я подошла к стеклянной двери, ведущей в сад на крыше, и повернувшись к Луке, спросила:

– Можно мне выйти туда?

На его скулах играли желваки. Он не дурак и конечно заметил, как быстро я стряхнула его руки.

– Это и твой дом тоже.

Но я совсем не чувствовала этого. И не уверена, что когда-нибудь буду ощущать себя здесь как дома. Я открыла дверь и вышла наружу. Было ветрено, и снизу доносился шум улицы. Терраса, как и гостиная, была обставлена белой мебелью, а за ней до стеклянных перил раскинулся аккуратный ухоженный садик. В полу даже обнаружилось квадратное джакузи, достаточно просторное для шести человек, а рядом стояли два шезлонга. Я подошла к перилам и бросила взгляд на Центральный парк. Вид отсюда открывался потрясающий.

– Ты же не думаешь о том, чтобы прыгнуть, да? – спросил Лука, держась за перила рядом со мной. Я склонила голову набок, пытаясь понять, неужели он пытается шутить. Вид у него был совершенно серьезный.

– С какой стати мне себя убивать?

– Некоторые женщины в нашем мире видят в этом единственный способ обрести свободу. Этот брак – твоя тюрьма.

Я оценила расстояние от крыши до земли – смерть была гарантирована, но мысли о самоубийстве никогда не приходили мне в голову. Прежде чем решиться на такой шаг, я бы попробовала сбежать.

– Я бы не поступила так со своей семьей. Лили, Фаби и Джианна будут убиты горем.

Лука кивнул, прочитать выражение его лица было невозможно, и это сводило с ума.

– Давай вернемся внутрь, – сказал он, положив руку мне на поясницу и подтолкнув в квартиру.

Лука закрыл дверь и повернулся ко мне.

– У меня через полчаса назначена встреча, но через пару часов я вернусь. И я бы хотел пригласить тебя на ужин в мой любимый ресторан.

– Оу, – удивленно произнесла я, – что-то типа свидания?

Уголки губ дернулись, но он не улыбнулся.

– Можно и так сказать. Мы с тобой еще не были на настоящем свидании.

Он обнял меня за талию и притянул к себе. Я замерла, и в его взгляде исчезла легкость.

– Когда ты перестанешь меня бояться?

– Ты не хочешь, чтобы я тебя боялась?

Мне всегда казалось, что страх облегчит ему жизнь, тогда было бы проще держать меня под контролем.

Его темные брови сошлись на переносице.

– Ты моя жена. Мы проведем всю жизнь вместе. Я не хочу, чтобы рядом был дрожащая от страха женщина.

И тут я удивилась. Мать любила отца, но и боялась.

– А есть люди, которые тебя не боятся?

– Да, парочка найдется, – ответил он, прежде чем опустить голову и прижаться своими губами к моим.

Лука целовал меня без спешки, пока я не расслабилась и не раздвинула для него губы. Я подняла руку и нерешительно коснулась его затылка, перебирая пальцами волосы, прижав вторую к его груди, наслаждаясь ощущением твердости мышц. Он отстранился.

– Я уже подумываю, а не отменить ли эту гребаную встречу. – Он провел большим пальцем по моей щеке. – Но для этого у нас еще будет время, более чем достаточно.

Он взглянул на часы.

– Мне правда надо идти. Ромеро останется тебя охранять, пока меня не будет. Не спеши, осматривайся и устраивайся. – Сказав это, Лука вышел за дверь.

Секунду я пялилась на дверь, гадая, остановят ли меня, если выйду из этого здания. Затем подошла к лестнице и поднялась на второй этаж. Лишь одна из белых дверей была приоткрыта, я толкнула ее и вошла в хозяйскую спальню. Как и в гостиной, вместо стены здесь были окна с видом на Нью-Йорк. Напротив них стояла кровать королевского размера. Мне пришло в голову, что здорово было бы наблюдать рассвет из этой кровати. Стена за ней была обтянута черной тканью. Дверной проем в конце комнаты вел в гардероб. Справа, сквозь стеклянную стену, которая отделяла ванную комнату от спальни, можно было увидеть стоящую в центре ванну.

Я подошла к ней. Даже отсюда можно было любоваться панорамой города. Несмотря на стеклянную стену, умывальники и душевая со стороны спальни не просматривались, а туалет располагался в отдельной кабинке.

– Ария?

У меня перехватило дыхание. С бешено бьющимся сердцем я медленно пошла на звук голоса и обнаружила Ромеро, который принес сумки в коридор.

– Я не хотел тебя напугать, – сказал он, увидев мое лицо.

Я кивнула.

– Куда мне поставить сумки?

Совсем забыла, что Лука оставил их на диване.

– Не знаю. Может, в гардероб?

Он прошел мимо меня и положил сумки на скамью в гардеробной. Три чемодана и две коробки для переезда уже стояли здесь.

– Ты не знаешь, нужно ли одеться сегодня как-то по-особенному? Лука хочет отвезти меня в свой любимый ресторан, но не сказал, есть ли там дресс-код.

Ромеро улыбнулся.

– Нет. Определенно никакого дресс-кода.

– Почему? Это KFC?

По правде говоря, я никогда не ела в KFC. Отец с матерью не водили нас в такие места. Как-то раз Джианна, Лили и я уговорили Умберто отвезти нас в «Макдональдс», на этом мой опыт в заведениях быстрого питания заканчивался.

– Не совсем. Думаю, Лука хочет сделать тебе сюрприз.

В этом я сомневалась.

– Мне, наверное, надо их распаковать.

Я указала на чемоданы.

Ромеро держался на почтительном расстоянии. Он вел себя вежливо, но профессионально.

– Тебе нужна помощь?

Совсем не хотелось, чтобы Ромеро прикасался к моему нижнему белью.

– Нет. Я бы предпочла остаться одна.

Я заметила его сочувственный взгляд как раз перед тем, как он развернулся и вышел. Я подождала, пока он спустится вниз, и открыла первую коробку. Сверху оказался снимок, на котором мы с Джианной, Лили и Фаби. Я заплакала в третий раз меньше чем за двадцать четыре часа. Мы виделись буквально этим утром, так почему мне так ужасно одиноко?

* * *

Когда почти через пять часов Лука вернулся домой, я уже переоделась в юбку и легкую блузку без рукавов. Несмотря на все мои усилия, глаза остались немного красными от слез (возможности макияжа не безграничны). Лука заметил это, затем окинул взглядом фотографии моей семьи на тумбочке.

– Я не знала, с какой стороны ты привык спать. Если хочешь, могу переставить ее на другую тумбочку, – произнесла я.

– Нет, все в порядке.

По его лицу было заметно, что он устал.

– Встреча прошла успешно?

Лука отвел глаза.

– Давай не будем об этом. Я умираю с голоду.

Он протянул руку, я взялась за нее, и мы направились к лифту. Чувствовалось, что он напряжен. Мы едва обмолвились парой слов, пока ехали в машине. Может, он думал, что я сама заведу разговор, а я была слишком измучена морально, чтобы стараться.

Когда остановились на светофоре, он взглянул на меня.

– Выглядишь отлично.

– Спасибо.

Он припарковал машину в закрытом многоуровневом паркинге, и мы вышли на улицу с маленькими ресторанчиками, которые предлагали все: начиная индийской и ливанской кухней и заканчивая японскими суши. Лука остановился у корейского ресторана и открыл для меня дверь. В недоумении я вошла в тесный переполненный зал.

Маленькие столики располагались близко друг к другу, а бар возле входа предлагал алкогольные напитки с этикетками, которые я даже прочитать не могла. Подошедший официант, увидев Луку, провел нас в дальнюю часть зала, усаживая за последний свободный столик. Люди за соседним столиком смотрели на моего мужа круглыми глазами, возможно, гадая, как он тут поместится. Я присела на скамейку, она была во всю длину зала, а Лука устроился в кресло напротив; человек, сидящий рядом, отодвинул свое кресло, чтобы у него было больше места. Интересно, они знают, кто такой Лука, или просто проявляют вежливость?

– Кажется, я смог удивить тебя, – произнес Лука после того, как официант принял заказ на напитки и оставил нам меню.

– Я просто не ожидала, что ты поедешь меня в азиатский ресторан, учитывая обстоятельства, ну ты понимаешь.

Это все, что мне удалось сказать в переполненном ресторане, но Лука понял, что я говорю о Тайваньской триаде.

– Это лучший азиатский ресторан в городе, и он не принадлежит азиатской сети.

Я нахмурилась. Его крышует Семья?

– Он независимый.

– В Нью-Йорке есть такие рестораны?

Парочка за соседним столиком окинула меня подозрительными взглядами. Вероятно, для них наш разговор был более чем странным.

– Несколько, но мы ведем переговоры.

Я фыркнула.

Лука указал на меню.

– Тебе нужна помощь?

– Да, никогда не пробовала корейскую кухню.

– Маринованный шелковый тофу и говядина бульгоги восхитительны.

– Ты ешь тофу?

Лука пожал плечами.

– Если оно приготовлено так как здесь, то да.

Я покачала головой. Это было нереально.

– Просто закажи то, что считаешь лучшим. Я ем все, кроме печени.

– Мне нравятся женщины, которые едят что-то посущественнее салата.

Официант вернулся и принял у нас заказ. Я повертела палочки в руках, не зная, с какой стороны к ним подступиться.

– Ты никогда не пользовалась палочками? – с ухмылкой спросил Лука.

Он что, смеется надо мной?

– Родители водили нас только в свой любимый итальянский ресторан, и вообще-то ходить куда-либо одной мне было запрещено.

В моем голосе звучала горечь.

– Теперь ты можешь ходить, куда пожелаешь.

– Правда? Одна?

Лука понизил голос.

– С Ромеро или со мной, или Чезаре, когда Ромеро занят.

Ну еще бы.

– Вот, давай покажу.

Он взял свои палочки и поднял. Я пробовала повторить его захват, и после нескольких попыток мне удалось пошевелить палочками, не уронив их. Когда принесли наш заказ, стало ясно, что взять ими что-то гораздо сложнее.

Лука с плохо скрываемым весельем наблюдал за моими неудачными попытками поднести кусочек тофу ко рту.

– Неудивительно, что нью-йоркские девушки такие худые, если они все время едят так мало.

– Ты красивее их всех, – ответил он.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, насколько серьезно он говорит, но, как обычно, его лицо оставалось непроницаемым, а сама я залюбовалась его глазами. Они были необычными: с серой радужкой, темной по краям.

Лука подхватил кусочек маринованной говядины и поднес к моим губам. Я удивленно выгнула бровь. Он повторил за мной, но посмотрел с вызовом. Я наклонилась, сомкнула губы вокруг палочек и откинулась назад, наслаждаясь вкусом говядины бульгоги. Глаза Луки, кажется, потемнели, пока он наблюдал за мной.

– Вкусно, – сказала я.

Затем Лука протянул кусочек тофу, который я с удовольствием съела. Так было лучше, чем самой пытаться совладать с палочками.

Я была благодарна за то, что Лука вел себя как нормальный мужчина. Это давало надежду. Возможно, он делал это с каким-то умыслом, но мне было все равно.

* * *

Расслабленность, которую я чувствовала во время ужина, испарилась, как только мы вернулись в пентхаус и вошли в спальню. Я закрылась в ванной и специально не торопясь подготовившись ко сну, вышла обратно в спальню.

Лука задержал взгляд на моей длинной шелковой сорочке. Она доходила до икр, но сбоку были разрезы до самых бедер, хотя одеяние все равно казалось куда скромнее, чем та ужасная тряпка, которую я надела в нашу брачную ночь. И все же я была уверена, что заметила желание в его глазах.

Когда он скрылся в дверях ванной, я подошла к окну и залюбовалась ночным горизонтом, но нервничая ничуть не меньше, чем прошлой ночью. Я знала, что не готова к чему-то большему, чем поцелуи. Услышав остановившиеся за спиной шаги Луки, я не стала поворачиваться. Его массивная фигура виднелась в отражении окна. Как и вчера, он был в одних боксерах. Я видела, как он приближается ко мне, и мое тело натянулись как струна. Если Лука и заметил мою реакцию, то не подал виду, провел костяшками пальцев вдоль позвоночника, посылая ощущение покалывания по всему телу. Когда от меня не последовало реакции, он протянул руку ладонью вверх – приглашение, а не приказ, – и все же я понимала, что правильный ответ лишь один.

Я повернулась, но мое внимание привлек длинный шрам на его ладони. Я провела по нему кончиками пальцев.

– Это от клятвы на крови? – Я внимательно посмотрела в его непроницаемое лицо. Я знала, что во время церемонии посвящения в ряды мафии мужчины должны пустить кровь, произнося слова клятвы.

– Нет. Вот.

Он повернул другую руку, где небольшой шрам пересекал ладонь.

– Это, – кивком указал в сторону шрама, который я трогала, – произошло в драке. Пришлось остановить нож рукой.

Хотелось спросить о том, как он в первый раз убил человека, но Лука сжал пальцы вокруг моего запястья и повел к кровати. У меня перехватило дыхание, когда он сел на матрас и притянул меня к себе. Он поцеловал меня, и я попыталась расслабиться. А когда он не предпринял ничего, чтобы продвинуться дальше, я почувствовала, как напряжение уходит, и ему на смену пришло наслаждение от его опытного рта, но затем он лег на спину и потянул меня за собой на кровать.

Поцелуи стали настойчивее, я почувствовала, как он прижался членом к моему бедру. Но не отстранилась. Я смогу. Я же знаю, что этого не избежать. Лука обхватил рукой мою грудь, и я против воли напряглась. Он не убрал руку, но и не двигался дальше. От поцелуев в голове образовалась какая-то каша. Неужели будет так уж плохо переспать с Лукой? Он слегка отклонился назад и проделал дорожку поцелуев к уху.

– Мне никогда не хотелось трахнуть женщину так сильно, как сейчас тебя.

Я замерла. От его слов почувствовала себя дешевкой. Он мой муж, и имеет все права на мое тело, так во всяком случае скажет любой из моей семьи если вы его спросите, но я заслуживаю большего. Не хочу, чтобы меня всего лишь трахали, как он привык делать это с другими женщинами. Я его жена, и мне хочется большего. Отвернувшись, я уперлась ладонями ему в грудь. Спустя мгновение он уступил.

– Я не хочу, – произнесла я, даже не пытаясь скрыть отвращение.

Я не смотрела на Луку, но кожей чувствовала его разочарование. О чем он думал? Что я вдруг почувствую себя достаточно комфортно, чтобы переспать с ним, потому что он один раз пригласил меня на ужин? Так это работало с другими девушками? Он молча уставился на меня, а потом, спустя вечность, отодвинулся.

Не говоря ни слова выключил свет и лег на свою сторону кровати. Мне хотелось, чтобы он хотя бы обнял меня. Это была первая ночь вдали от семьи, и было бы хорошо, если бы он просто утешил меня, но я не стала просить. Вместо этого натянула одеяло и закрыла глаза.

Когда я проснулась на следующее утро, Луки уже не было. Ни записки, ни сообщения на телефоне. Он разозлился. Я откинула одеяло. Ублюдок. Я никого не знаю в Нью-Йорке, ему прекрасно это известно, и ему все равно плевать. Схватив ноутбук, я открыла электронную почту. Джианна уже отправила мне три новых письма. Последнее было почти угрожающим. Я набрала ее номер, и от одного звука голоса сестры мне стало легче. Мне не нужен Лука или кто-то еще, пока у меня есть Джианна.

Наконец аромат кофе и чего-то сладкого заставил меня выйти из спальни и спуститься на первый этаж. На кухне звенели сковородки, и, завернув за угол, я обнаружила у плиты невысокую полную женщину, которая по виду годилась мне в бабушки; она пекла блинчики. Ее пепельно-серые волосы покрывала сеточка. Ромеро сидел на табурете за барной стойкой, присоединенной к кухонному острову, а перед ним стояла чашка с кофе. Он повернулся, когда я вошла, посмотрел на мою ночную сорочку и резко отвернулся. Серьезно?

Женщина обернулась и добродушно улыбнулась.

– Ты, должно быть, Ария. Я Марианна.

Я подошла, протянув руку, но она обняла меня, прижав к своей пышной груди.

– Ты красавица, бомбина. Неудивительно, что Лука сражен тобой.

Пришлось сдержать ехидный комментарий.

– Вкусно пахнет.

– Садись. Завтрак будет готов через пару минут. Тут хватит и для тебя, и для Ромеро.

Я уселась на табурет рядом с ним. Он все еще демонстративно смотрел в другую сторону.

– В чем проблема? Я не голая, – произнесла я, когда надоело это терпеть.

Марианна засмеялась.

– Мальчик переживает, потому что Луке станет известно, что он глазел на его девочку.

Я раздраженно покачала головой. Если Ромеро упорно ведет себя как трус, ему придется есть с закрытыми глазами. Не собираюсь надевать халат лишь потому, что в собственном доме необходим телохранитель.

* * *

Я уже задремала, когда Лука той ночью вернулся домой. Пока он проводил свой день снаружи, занимаясь бог знает чем, я была пленницей в этом дурацком пентхаусе. Моей единственной компанией были Марианна и Ромеро, но домработница ушла после приготовления ужина, а Ромеро не отличался разговорчивостью. Я увидела, как Лука вышел из душа. На меня он внимания почти не обратил. Думает, меня это не волнует? Когда он лег и погасил свет, я задала вопрос в темноту.

– Могу я завтра прогуляться по городу?

– Если берешь Ромеро с собой, – коротко ответил он.

Я проглотила обиду и разочарование. Когда он отвел меня в свой любимый ресторан, мне казалось, он пытается сделать этот брак настоящим, но это оказалось лишь уловкой, чтобы затащить меня в постель. И теперь он наказывал меня молчанием.

Но я нем не нуждаюсь и никогда не буду. Его ритмичное дыхание усыпило и меня.

Проснувшись посреди ночи от кошмара, обнаружила, что Лука обнял меня и тесно прижал к себе. Я могла бы отодвинуться от него, но ощущать его близость было слишком приятно. Часть меня все еще хотела, чтобы этот брак удался.

* * *

Тоска по Джианне и Лили ощущалась почти физически.

Ромеро пытался быть невидимым, но всегда находился поблизости.

– Хочешь пройтись по магазинам?

Я чуть не рассмеялась. Он думает, шоппинг все исправит? Возможно, кому-то это помогало, но точно не мне.

– Нет, но было бы неплохо поесть. Джианна отправила письмо со списком ресторанов, которые хочет посетить по приезду. Хочется сходить в один из них сегодня.

На мгновение он засомневался, и я взорвалась.

– Пару дней назад я спросила у Луки разрешения, так что тебе не нужно беспокоиться. Мне позволено покидать эту тюрьму.

Он нахмурился.

– Знаю. Он сказал мне.

Это просто смешно. Оставив его в гостиной, я поспешила по лестнице в спальню. Переоделась в красивое летнее платье и босоножки, захватила сумку и солнцезащитные очки и только потом спустилась. Ромеро не сдвинулся с места. Почему он не мог притвориться, будто не мой телохранитель?

– Пошли, – приказала я.

Если он хочет вести себя как телохранитель, я так и буду с ним обращаться. Ромеро надел пиджак поверх рубашки, чтобы скрыть кобуру, и нажал кнопку лифта. По пути вниз мы молчали. В холле небоскреба я оказалась впервые. На стенах гладкий черный мрамор, картины, у входа белая глянцевая стойка, за которой консьерж средних лет в черном костюме. Он кивнул Ромеро и с любопытством уставился на меня.

– Добрый день, миссис Витиелло, – произнес он подчеркнуто вежливо.

Я едва не споткнулась, услышав, как он меня назвал. Совсем забыла, что я больше не Скудери. В конце концов, моего мужа никогда не бывает дома.

Кивнув в знак приветствия, я почти бегом направилась к выходу. Как только я вышла из помещения с кондиционером, тело обдало удушливой волной жары. Лето в городе, ничего удивительного. Смрад выхлопных газов и мусора стелился вдоль улиц словно туман. Ромеро шел на шаг позади, и я задалась вопросом, каково ему в такую жару в своем одеянии?

– Думаю, надо взять такси, – шагнув к обочине, заявила я.

Ромеро покачал головой, но я уже подняла руку, и такси, свернув в сторону, остановилось рядом со мной.

* * *

Он шел за мной, не сводя тревожного взгляда с моей спины. Меня это сводило с ума.

Люди смотрели на нас озадаченно.

– Не мог бы ты идти рядом со мной? – попросила я, когда мы шли по Гринвич-стрит, где находился ресторан. – Не хочу, чтобы люди думали, будто ты меня охраняешь.

Возможно, он был все еще зол, когда вместо черного «БМВ», который четко давал понять о том, что это мафия, я заставила его взять такси.

– Я охраняю тебя.

Я остановилась, дождавшись, чтобы он поравнялся со мной. Снаружи ресторан был украшен полевыми цветами в терракотовых горшках, а внутри напоминал британские пабы, о которых я читала. У всех официантов были тату, а столики стояли так близко, что можно было есть из тарелки соседа. Понятно, почему Джианна пришла от него в восторг.

Ромеро неодобрительно сжал губы. Вероятно, это был кошмар телохранителя.

– Вы бронировали? – спросила высокая женщина с пирсингом в носу.

– Нет.

Ромеро прищурился так, словно не мог поверить, что кто-то действительно спрашивает нечто подобное. Мне понравилось. Здесь я не была Арией, женой Луки Витиелло.

– Нас лишь двое, и мы не задержимся надолго, – вежливо заверила я.

Женщина посмотрела на меня, затем на Ромеро и потом улыбнулась.

– Один час, вы симпатичная пара.

Она повернулась, чтобы проводить нас к столику, поэтому не увидела выражение лица Ромеро.

– Почему ты не поправила ее?

– Зачем?

– Мы не пара. Ты принадлежишь Луке.

– Да. И нет.

Ромеро не стал снова спорить, но я видела, что ему неловко вести себя так, будто мы не телохранитель и жена его Дона. Я ела салат с наивкуснейшей заправкой, с удовольствием наблюдая за людьми вокруг нас, в то время как Ромеро ел гамбургер, не прекращая при этом следить за окружающей обстановкой. Не могу дождаться, когда приведу сюда Джианну. От этой мысли мне стало грустно. Никогда еще мне не было так одиноко! Всего два дня новой жизни, и я уже не знала, как выжить в последующие тысячи дней.

– Значит, сегодня Лука опять будет поздно?

– Наверное, – уклончиво ответил Ромеро.

Мы поели, и я заставила Ромеро еще немного погулять в окрестностях ресторана, но его скованность и явный дискомфорт меня доконали, и я согласилась вернуться в квартиру.

* * *

Такси подъехало к дому, и пока Ромеро расплачивался с водителем, я вышла из машины и в окне вестибюля заметила одну из двоюродных сестер Луки. Что она здесь делает? На свадьбе мы перекинулись от силы парой фраз, у меня сложилось впечатление, что она не заинтересована в дружбе. Сбитая с толку, я вошла в вестибюль. Увидев меня, Косима уверенным шагом подошла ко мне и, к моему удивлению, обняла, сунув что-то мне в руку.

– Вот. Не показывай Ромеро или кому-то еще. Теперь улыбнись.

Ошеломленная, я послушно улыбнулась, сжимая в ладони сложенную бумажку и что-то похожее на ключ. Прежде чем Ромеро возник рядом, я спрятала сверток в сумочке.

– Что ты здесь делаешь, Косима? – с подозрением спросил Ромеро.

Она ослепительно улыбнулась ему.

– Хотела узнать, как дела у Арии, и договориться пообедать в ближайшее время. Но сейчас мне надо идти. У меня запись в парикмахерской.

Она многозначительно посмотрела на меня и вышла, стуча каблуками по мраморному полу. Ромеро внимательно посмотрел на мое лицо.

– Что она сказала?

– То же, что и тебе, – сказала я, вздернув подбородок. – Хочу подняться наверх.

Он желает, чтобы я вела себя как босс, поэтому нечего ждать от меня откровенности. Кивнув, он повел меня к лифту, коротким движением головы приветствуя двоих консьержей.

Как только мы оказались в пентхаусе, я вошла в гостевую уборную, там вытащила клочок бумаги из сумочки и развернула его.

«Ария, это ключ от одной из квартир Витиелло. Приходи туда сегодня в десять вечера, чтобы увидеть, чем на самом деле занимается твой муж, пока ты согреваешь его постель. Будь осторожна и никому не говори. Ромеро попытается тебя остановить. Избавься от него».

Записка без подписи была напечатана на компьютере. Внизу стоял адрес. Это от Косимы? Я перечитывала снова и снова. Похоже, так оно и есть. Может, это обман или того хуже – ловушка, но меня жгло любопытство. Пока Лука не показал себя примерным мужем. Единственная проблема была в том, как туда добраться и отвязаться от Ромеро, ведь он постоянно находился рядом.

* * *

Убедив Ромеро выйти поужинать в ресторан, который, согласно картам гугл, находился всего в пяти минутах ходьбы от адреса, что дала мне Косима, я воспользовалась моментом и взяла небольшой пистолет, который хранился у Луки в верхнем ящике гардеробной. Я обнаружила его, когда разбирала свои чемоданы, а теперь спрятала его в боковом кармане сумочки. Несмотря на практически полное отсутствие опыта в использовании оружия, в теории я знала, как с ним обращаться. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

* * *

Была четверть девятого. Мы только что покончили с первым блюдом. Я поднялась и направилась в уборную. Ромеро отодвинул стул и собирался тоже подняться.

Я сердито уставилась на него.

– Ты же не собираешься идти за мной в туалет. Думаешь, потеряюсь по дороге? Люди будут пялиться. Никто здесь меня не знает. Я в безопасности.

Ромеро опустился обратно на стул. Уборная находилась за углом, гораздо ближе к двери, чем наш столик. Выскользнув из ресторана, я достала из сумочки балетки, надела их и быстрым шагом пошла по указанному адресу. Минут через пять Ромеро направится к уборной, и, надеюсь, будет колебаться еще некоторое время, прежде чем решится войти и проверить меня.

Уже у самого дома из коричневого кирпича я в нерешительности остановилась. Тут не было ресепшена, только узкий коридор и крутая лестница. Собравшись с духом, я вошла внутрь. Судя по номеру на ключе, квартира располагалась на третьем этаже. Лифт обнаружился в темном углу за лестницей, и пока поднималась на нужный этаж, меня одолевали сомнения. Может, не стоило следовать указаниям в письме? Лифт остановился, и двери с лязгом разъехались. Взгляд метнулся к кнопке, которая могла бы отправить меня обратно на первый этаж, но вместо этого я вышла и нашла нужную дверь. Она была приоткрыта.

Сердце замирало от страха. Это казалось очень плохой затеей, но любопытство пересилило тревогу. Я толкнула дверь и заглянула внутрь. В гостиной было темно и пусто, но откуда-то сбоку пробивался свет. Нащупав в сумочке пистолет, положила на него руку и прокралась дальше, но услышав женский крик, застыла как выкопанная.

– Да! Сильнее!

Замирая от ужаса, я пошла на звук этого голоса. Он показался мне знакомым. Через приоткрытую дверь струился свет, и я в нерешительности остановилась на пороге. Еще можно вернуться и притвориться, что письма не было. Из комнаты донесся еще один стон, и я осторожно заглянула внутрь. Краска бросилась мне в лицо, а потом, казалось, мир вокруг поблек. Грейс Паркер стояла на четвереньках на кровати, в то время как Лука трахал ее сзади. Звук шлепков его тела о ее задницу заполнял тишину, которая лишь время от времени нарушалась ее криками и стонами. Глаза у Луки были закрыты, вцепившись пальцами в ее бедра, он вколачивался в нее снова и снова. Грейс повернула голову, встретилась со мной взглядом и торжествующе улыбнулась. Желчь подступила к горлу. Так вот чем был занят Лука последние две ночи!

На одно безумное мгновение мне захотелось вытащить пистолет и швырнуть ей в голову. Ведь стрелять в нее я бы не стала, как бы мне ни хотелось! Я не мафиози. Я не Лука. Плечи поникли, и я сделала шаг назад. Нужно убираться отсюда. Внезапно Лука открыл глаза и потянулся за пистолетом, лежавшим рядом на кровати, но увидев меня, дернулся и замер.

– В чем дело, Лука? – спросила Грейс, повертев перед ним задом. Он все еще был в ней. Мы с Лукой уставились друг на друга, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Я развернулась и побежала. Мне необходимо было уйти отсюда. Куда угодно. Вышла из лифта на первом этаже, и меня начало трясти, но я, не останавливаясь, бросилась на улицу, едва не столкнувшись с Ромеро, который, должно быть, нашел меня по GPS телефона. Он запнулся, посмотрел на мое лицо, затем на здание, и глаза у него округлились. Он знал. Наверное, знали все, кроме меня. Какая дура!

Я рванула вперед, припустив быстрее, чем когда-либо в жизни. Перебежала дорогу к станции метро, я оглянулась и увидела, как Лука в расстегнутой рубашке и брюках, пошатываясь выбегает из дверей, а Ромеро следует за мной по пятам.

Но я оказалась быстрей. Годы занятий на беговой дорожке наконец-то пригодились. Практически слетев по ступенькам, я нашарила карточку метро, которую мы с сестрами купили перед свадьбой, когда упросили Умберто сводить нас туда. Мне удалось протиснуться в уже закрывающиеся двери вагона. Я не знала, куда он идет, но это перестало иметь значение, когда увидела бегущих в мою сторону Ромеро и Луку. Единственным моим желанием было убраться прочь как можно дальше. Прочь от торжествующей улыбки Грейс, от звуков шлепков плоти Луки о ее задницу, от его предательства.

В нашу брачную ночь я сказала Луке, что не ненавижу его. Хотелось, чтобы он спросил сегодня еще раз. Все еще дрожа, я опустилась на свободное место. Куда мне идти?

Убежать не удастся. Лука наверняка уже отправил за мной чуть ли не всех своих солдат. Я издала сдавленный смешок, и другие пассажиры удивленно взглянули на меня. Да что они знают? Они свободны, в отличие от меня.

Я достала телефон и набрала номер Джианны. Она ответила на втором гудке.

– Ария?

– Я застукала Луку с Грейс в постели.

Еще больше людей повернули головы в мою сторону. Какое мне дело до них? Они не знают, кто я такая. В газетах мое фото со свадьбы не публиковали. Лишнего внимания мне точно не нужно.

– Черт побери!

– Да уж.

Выйдя на следующей станции, я рассказала Джианне всю историю, тем временем удаляясь от метро: тут они будут искать в первую очередь. В конце концов я наткнулась на какую-то мрачную и шумную забегаловку с бургерами и пивом. Заказала себе колу и бургер, хотя не хотела ни пить ни есть.

– Где ты сейчас? – спросила Джианна.

– Даже не знаю. В каком-то ресторане.

– Будь осторожна. – Я ничего не ответила. – Ты плачешь?

Так и было. Я промолчала.

– Не надо. Нечего распускать нюни, тем более, что меня нет рядом, чтобы утешить и надрать Луке задницу. Я знала, что он мудак. Чертов ублюдок. Ты еще не переспала с ним, верно?

– Нет. Наверное, поэтому он мне и изменяет.

– Не смей винить себя, Ария. Любой порядочный мужчина держал бы свой член в штанах или использовал руку.

Принесли бургер и колу, я поблагодарила официантку, которая задержалась у стола на несколько секунд, заметив мои слезы. Я улыбнулась ей, и она, наконец, поняв намек, подхватила поднос и удалилась.

– Что собираешься делать? Вернешься домой?

– Ты серьезно веришь, что отец позволит мне уйти от Луки только потому, что он мне изменил? У отца самого уже много лет есть любовница.

И Лука не допустит этого. Я принадлежу ему, Ромеро без устали напоминал мне об этом.

– Все мужики свиньи.

– Не могу забыть взгляд Грейс. Она смотрела так, будто победила.

– Она хотела, чтобы ты увидела, хотела унизить тебя. – Джианна замолчала. – Ты жена будущего главы нью-йоркской семьи. Если кто-то унижает тебя, то практически оскорбляет Луку.

– Ну, он был занят, помогая ей оскорблять меня.

Джианна фыркнула.

– Надеюсь, у него отвалится член.

– Это вряд ли.

– Держу пари, Ромеро надрали задницу за то, что дал тебе сбежать. Так ему и надо.

Мне почти стало жаль Ромеро, но потом я напомнила себе, что он все время знал о Грейс. У него на лице было написано. Боже, сколько людей знали? Неужели все они смеялись у меня за спиной?

– Ты разговариваешь с Арией? – услышала я взволнованный голос Лили на заднем плане.

– Не твоего ума дело. Убирайся из моей комнаты, мелкая шпионка!

– Я хочу поговорить с ней, она и моя сестра тоже!

– Не сейчас. Это личное.

Послышались крики, хлопанье двери и стук кулаков о дерево. На сердце стало тепло, и я улыбнулась. Не так давно это была моя жизнь. А сейчас я могла вернуться лишь к изменнику мужу.

– И что теперь? – наконец, спросила Джианна.

– Если честно, не знаю.

Расплатившись по счету, я вышла из ресторана и бесцельно побрела по улице. Стемнело, но вокруг было полно народу. Кто-то возвращался с ужина, кто-то направлялся в бар или клуб.

– Не позволяй так обращаться с тобой. Ты должна дать отпор.

– Не думаю, что мне хочется бороться с Лукой.

– Что он может тебе сделать? Ты не враг или солдат, он сказал, что не бьет женщин, и насиловать он тебя не станет. Что остается? Запереть в комнате без ужина?

Я вздохнула.

– Может, тебе тоже стоит изменить ему. Пойти в клуб, найти горячего парня и переспать с ним.

Думаю, Луке бы такое понравилось.

– Он убьет его. Не хочу крови на руках.

– Тогда сделай что-нибудь еще. Все равно что, лишь бы наказать за то, что он с тобой делает. Наверняка он не остановится и будет продолжать тебе изменять. Покажи ему!

Но это Джианна из нас двоих всегда была бойцом, я предпочитала действовать тоньше.

– Пока я хочу избавиться от этого телефона и выиграть время для того чтобы подумать, не хочу, чтобы Лука меня выследил.

– Позвони, как только сможешь. Время не имеет значения. Если не услышу тебя к завтрашнему утру, плевать как, но я улечу в Нью-Йорк.

– Хорошо. Люблю тебя.

Прежде чем Джианна успела сказать что-то еще, я нажала отбой, отключила телефон и выбросила в мусорный контейнер, а затем продолжила слоняться по улицам. Было уже за полночь, и я устала. Единственное, что помогало идти, это образ Луки, сходящего с ума из-за того, что не удается меня найти. Он ненавидел терять контроль. И теперь я от него ускользнула. Хотелось бы мне посмотреть на выражение его лица!

Я купила стаканчик кофе и обхватив его ладонями, привалилась спиной к фасаду кофейни разглядывая редких прохожих. Каждый раз, когда мимо проходила парочка влюбленных, которые держались за руки, целовались и смеялись, в груди щемило. Глаза пекло от усталости и слез. Я ужасно вымоталась.

Наконец, я поймала такси и назвала домашний адрес. Едва вошла в вестибюль, консьерж схватился за телефон. «Хороший песик», – так и подмывало меня сказать. Вместо этого я растянула рот в улыбке, вошла в лифт и провела карточкой по прорези чтобы подняться на последний этаж. Сейчас я почти успокоилась, по крайней мере, внешне. Интересно, Лука в пентхаусе? Или охотится на меня? Или вернулся к своей шлюхе, предоставив сделать всю работу своим людям? Когда я просыпалась в объятиях Луки или когда он целовал меня, я позволила себе поверить, что есть шанс влюбить его в себя. Когда мы ужинали, я думала, что смогу полюбить его.

Я шагнула из лифта в пентхаус, и Ромеро чуть не упал от облегчения.

– Она здесь, – сказал он в телефон и кивнул, прежде чем закончить разговор.

– Где Лука? Вернулся к своей шлюхе?

Ромеро нахмурился.

– Ищет тебя.

– Удивлена, что он беспокоится. Мог бы послать тебя или одну из своих шестерок. Ты же готов на все, что он скажет. Даже прикрывать его измены.

Ромеро не ответил. Сама не знаю, зачем на него нападала.

Я развернулась и пошла прочь.

– Ты куда?

– Собираюсь раздеться и принять душ. Хочешь посмотреть – милости прошу.

Ромеро не сдвинулся с места, но провожал меня взглядом, пока я поднималась по лестнице. Я захлопнула за собой дверь спальни, закрыла ее на замок и отправилась под душ. Выкрутила кран горячей воды настолько, сколько могла вынести, но и она не смогла смыть из памяти образ Луки, вколачивающегося в Грейс. Ее улыбка. Звук шлепков его бедер о ее зад. Понятия не имею, что чувствовала. Разочарование. Ревность? Луку выбрала не я, и все же он стал моим мужем. Я ждала его верности, чтобы он хотел только меня. Чтобы меня ему было достаточно.

Когда вышла из душа, раздался стук в дверь. Не спеша, завернувшись в полотенце, я прошла в спальню.

– Ария, впусти меня!

В голосе Луки звучала злость. Так он разозлился?

Сбросив полотенце, я натянула шелковую ночную сорочку.

– Я вышибу дверь, если ты не откроешь.

Хотелось бы мне посмотреть на это. Может, мне повезет, и ты вывихнешь плечо.

– Ария, открой эту чертову дверь!

Я слишком устала, чтобы продолжать играть с ним. Хотелось, чтобы этот день кончился, а сон волшебным образом стер мне память. Я открыла дверь, развернулась и пошла обратно к кровати. Дверь распахнулась, ударившись о стену, Лука ворвался внутрь, схватил меня за руку, и я взорвалась. Да как он смеет прикасаться ко мне после того, как этими же руками щупал задницу этой шлюхи?

– Не трогай меня! – вскрикнула я, вырываясь от него. Он тяжело дышал, взгляд был диким, волосы взъерошены, рубашка застегнута криво. Маттео стоял в дверном проеме, Ромеро и Чезаре маячили немного поодаль.

– Где ты была? – прорычал он.

Лука снова потянулся ко мне, и я отшатнулась.

– Нет! Никогда больше не трогай меня! Не тогда, когда этими же руками держался за задницу своей шлюхи.

Его лицо застыло.

– Все вон. Живо.

Маттео развернулся и вместе с двумя другими мужчинами исчез из поля зрения.

– Где ты была?

– Я не изменяла тебе, если тебя только это беспокоит. Я бы никогда так не поступила. Я считаю, что верность – самое важное в браке. Так что можешь успокоиться, мое тело все еще только твое. – Последние слова я практически выплюнула. – Я просто гуляла по городу.

– Ты шлялась по Нью-Йорку ночью одна?

Я смотрела ему в глаза, надеясь, что он поймет, как сильно я ненавижу его за то, чему стала свидетелем, и как больно мне осознавать, что он так мало меня уважает.

– Ты не имеешь права сердиться на меня, Лука. Не после сегодняшнего. Ты мне изменял.

Лука рыкнул.

– Как я могу изменять, когда наш брак не настоящий? Я даже не могу трахнуть собственную жену. Думаешь, я буду жить как монах, пока ты не соизволишь решить, что сможешь потерпеть близость со мной?

Что за высокомерная свинья! Они с моим отцом бдительно следили, чтобы я даже словом не обмолвилась с другими мужчинами до свадьбы.

– Да боже упаси. Разве я смею ожидать, что мой муж будет мне верен? Разве смею рассчитывать хотя бы на искру порядочности у монстра?

– Я не монстр. Я относился к тебе с уважением.

– С уважением? – повысила я голос. – Я застала тебя с другой! Может, и мне стоит привести первого встречного и трахнуться с ним у тебя на глазах. Как ты себя почувствуешь?

Внезапно он повалил меня на кровать и набросился сверху, зажав мои руки над головой. Преодолевая удушающий приступ страха, я крикнула:

– Сделай это. Возьми меня, чтобы у меня появилась настоящая причина тебя ненавидеть.

В жизни не видела ничего страшнее, чем его взгляд в этот момент.

Его ноздри раздувались. Он тяжело дышал, слишком сильно сжимая мои запястья. Я отвернулась и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось, пока я неподвижно лежала под ним. Он сдвинулся и прижался лицом к моему плечу, с шумом выдохнув.

– Боже, Ария.

Я открыла глаза. Лука отпустил мои запястья, но я оставила руки запрокинутыми над головой. Он медленно поднял голову, и я увидела, что злости в его лице уже нет. Лука потянулся к моей щеке, но я отвернулась.

– Не прикасайся ко мне после нее.

Он сел.

– Сейчас я приму душ, и мы оба успокоимся, а потом я хочу, чтобы мы поговорили.

– О чем еще тут можно говорить?

– О нас. Об этом браке.

Я опустила руки.

– Ты трахался на моих глазах. Неужели ты думаешь, что у этого брака все еще есть шанс?

– Я не хотел, чтобы ты это видела.

– Почему? Чтобы мог изменять тихо и мирно за моей спиной?

Он вздохнул и начал расстегивать рубашку.

– Можно я приму душ? Ты права. Я не должен проявлять еще больше неуважение, прикасаясь к тебе после всего этого.

Я пожала плечами. Прямо сейчас я не думала, что захочу когда-нибудь еще никогда его прикосновений, неважно, сколько раз Лука примет душ. Он скрылся в ванной. Вода лилась и лилась. Привалившись спиной к изголовью, я натянула простыни до бедер, и вскоре, наконец, появился Лука. Я отвела взгляд, когда он уронил полотенце, надел боксеры и, скользнув в кровать, уселся рядом со мной, не пытаясь ко мне прикоснуться.

– Ты плакала? – спросил он озадаченно.

– А ты думал, мне будет все равно?

– Многие женщины в нашем мире рады, когда их мужья пользуются услугами шлюх или содержат любовниц. Как ты сказала, браков по любви мало. Если женщина не выносит прикосновения мужа, она не будет возражать, чтобы он крутил интрижки для удовлетворения своих потребностей.

Я усмехнулась.

– Своих потребностей.

– Я не святой, Ария. И никогда не вводил никого в заблуждение. Среди мафии нет порядочных людей.

Мой взгляд остановился на его татуировке над сердцем.

– Знаю. – Я сглотнула. – Но ты заставил меня поверить, что я могу доверять тебе, и ты не сделаешь мне больно.

– Я никогда не причинял тебе боль.

Неужели до него так и не дошло?

– Было больно видеть тебя с ней.

Выражение его лица смягчилось.

– Ария, я не почувствовал у тебя желания переспать со мной. Думал, ты будешь рада, если я не стану к тебе прикасаться.

– Когда я такое говорила?

– Когда я сказал, что хочу тебя, а ты шарахнулась. И посмотрела с отвращением.

– Мы целовались, и ты сказал, что хочешь трахнуть меня больше, чем других женщин. Конечно, я шарахнулась. Я не шлюха, которую можно использовать, когда захочется. Тебя и дома-то никогда не бывает. Как мне узнать тебя поближе?

Он выглядел расстроенным. Похоже, мафиози еще более недалекие, чем обычные мужчины.

– А как ты хотел? У меня нет никакого опыта. Ты единственный, с кем я целовалась. Ты знал это, когда мы поженились. Вы с моим отцом специально позаботились об этом, и, после этого ты ждешь, что я по щелчку перескачу от момента, в котором ни разу не целовалась, к тому, чтобы пошире раздвинуть ноги перед тобой. Я не хотела торопиться. Хотела узнать тебя поближе, расслабиться, наконец довериться тебе, чтобы потом уже поцеловаться и позаниматься прочими штуками прежде, чем переспать.

По выражению его лица было видно, что до него постепенно начало доходить, и он пошленько ухмыльнулся.

– Прочими штуками? Что это за прочие штуки такие?

Я сердито глянула на него – шутить не было настроения.

– Это бесполезно, – и отвернулась.

– Нет, не надо.

Он повернул мое лицо к себе и опустил руку. Лука усвоил урок.

– Понимаю. Для мужчин первый раз не имеет значения, или, по крайней мере, для мужчин, которых я знаю.

– Когда был твой первый раз?

– Мне было тринадцать, отец решил, что пришло время стать настоящим мужчиной, так как я уже прошел посвящение. «Ты не можешь быть девственником и убийцей». Вот что он сказал. – Лука холодно улыбнулся. – Он заплатил двум элитным проституткам, чтобы те провели со мной выходные и обучили всему, что знают.

– Это ужасно.

– Да, полагаю, так и есть, – тихо согласился Лука. – Но я был тринадцатилетним подростком, жаждущим проявить себя, к тому же самым молодым членом нью-йоркской Семьи. Мне не хотелось, чтобы мужчины постарше считали меня мальчишкой. И я мнил себя наикрутейшим перцем, когда выходные закончились. Сомневаюсь, что проститутки были впечатлены моим выступлением, но сделали вид, что я лучший любовник, который когда-либо у них был. Мой отец, вероятно, доплатил им за это. Потребовалось не так уж много времени, чтобы до меня дошло, что не всем женщинам нравится делать минет и получать струю спермы в лицо.

Я поморщилась, и Лука рассмеялся.

– Да, – пробормотал он и потянулся за прядью моих волос, пропуская ее сквозь пальцы. Не знаю, зачем он так всегда делает. – Я сегодня и правда чертовски переволновался.

– Волновался, что позволю кому-то забрать то что принадлежит тебе?

– Нет, – твердо ответил он. – Я знал, знаю, что ты верна. С Братвой конфликт обостряется. Если бы они добрались до тебя… – Он покачал головой.

– Они этого не сделали.

– И не сделают.

Я отстранилась от его руки, что двигалась от волос к шее. Мне не хотелось его прикосновений. Он вздохнул.

– Ты правда хочешь все усложнить? – Я пристально на него посмотрела. – Я сожалею о том, что ты сегодня увидела.

– Но не сожалеешь о том, что сделал.

Похоже, он начал терять терпение.

– Я редко извиняюсь. И если говорю подобное, то абсолютно серьезно.

– Может, стоит говорить это почаще.

Он глубоко вдохнул.

– Для тебя нет выхода из этого брака, как и для меня. Ты действительно хочешь быть несчастной?

Он прав. Выхода не будет. А даже если бы и был, какой в этом смысл? Мой отец выдаст меня замуж за другого мужчину. Может, за такого, как у Бибианы. Как бы сильно ни хотелось это отрицать, но я могла себе представить, как испытываю нежные чувства к тому Луке, которого видела в ресторане. Если бы у меня совсем не было к нему чувств, мне было бы не так больно видеть его с другой женщиной. Когда он трогал мои волосы или целовал, обнимал меня ночью, я чувствовала, что хочу в него влюбиться. Хотелось бы мне ненавидеть его всем сердцем. Будь Джианна на моем месте, она бы предпочла прожить несчастную жизнь, ненавидя своего мужа, лишь бы не доставить удовольствие ему и нашему отцу проявлением заботы о супруге.

– Нет, – сказала я. – Но я не могу притворяться, что никогда не видела тебя с ней.

– Я не жду от тебя этого, но давай представим, что наш брак начинается сегодня. Чистый лист.

– Это не так просто. Что насчет нее? Сегодня ты был с ней не в первый раз. Ты ее любишь? – голос дрожал, когда я задавала вопрос.

Лука, конечно, заметил. Он смотрел на меня, словно на головоломку, которую не мог разгадать.

– Любовь? Нет. У меня нет чувств к Грейс.

– Тогда почему ты продолжаешь спать с ней? Только честно.

– Потому что она знает, как сосать член, и хорошо трахается. Достаточно честно?

Я покраснела. Лука провел пальцем по моей щеке.

– Мне нравится, как ты краснеешь, когда я говорю что-то грязное. Не могу дождаться, чтобы увидеть твой румянец, когда сделаю с тобой что-нибудь грязное.

Почему он не может перестать трогать меня?

– Если действительно хочешь дать шанс этому браку, если хочешь получить возможность сделать когда-нибудь что-нибудь грязное со мной, прекрати встречаться с другими женщинами. Может, остальным женам все равно, но я не позволю прикасаться к себе, пока есть кто-то еще.

Лука кивнул.

– Обещаю. С этого момента я касаюсь только тебя.

Я анализировала его слова.

– Грейс это не понравится.

– Кого волнует, что она думает?

– А с ее отцом у тебя не будет проблем?

– Мы оплачиваем его кампании, и у него есть сын, который вскоре пойдет по его стопам, которому понадобятся наши деньги. С чего бы ему волноваться о дочери, которая годится только для того, чтобы тратить деньги на шопинг и в конце концов выйти замуж за какого-нибудь олигарха?

То же самое можно сказать обо мне, да о любой другой женщине в нашем мире. Сыновья могут пойти по стопам отца, они могут стать членами мафии. Я до сих пор помню, какой праздник устроил отец, когда узнал, что его четвертым ребенком будет сын.

– Она, наверное, надеялась, что этим олигархом будешь ты.

– Мы не заключаем браки с чужаками. Никогда. Она это прекрасно знала и к тому же, была не единственной, кого я трахал.

Я испытующе посмотрела на него.

– Ты сам сказал, у тебя есть потребности. Так как ты можешь утверждать, что снова не изменишь мне в ближайшее время? Вдруг ты устанешь дожидаться, пока я пересплю с тобой?

Лука задумчиво наклонил голову, прищурившись.

– И долго мне придется тебя дожидаться?

– Думаю, у нас разное понимание слова «дожидаться».

– Я не отличаюсь терпением. Если это значит год… – Он замолчал. Я не могла поверить своим ушам. – Что ты хочешь, чтобы я сказал, Ария? Я убиваю, шантажирую и мучаю. Я босс людей, которые делают то же самое, если прикажу. Вскоре я стану Доном нью-йоркской Семьи, лидером самой могущественной преступной организации на восточном побережье и, возможно, во всем США. Ты тряслась, что я возьму тебя силой в первую брачную ночь, а теперь злишься, потому что не хочу ждать месяцы, чтобы переспать с тобой?

Я закрыла глаза.

– Я устала. Уже поздно.

Было поздно или, точнее сказать, очень рано.

– Нет, – сказал Лука, касаясь моей талии. – Я хочу понять. Я твой муж. Ты не такая, как другие девушки, которые могут выбирать мужчину, с которым потеряют невинность. Ты боишься, что я буду груб с тобой из-за того, что сегодня увидела? Не буду. Я говорил, что хочу, чтобы ты извивалась подо мной от удовольствия. И хотя этого скорее всего не произойдет, когда я возьму тебя в первый раз, потом я сделаю так, чтобы ты кончала под моим языком и пальцами так часто, как только захочешь, и буду так делать до тех пор, пока ты не кончишь, когда буду в тебе. Я не против двигаться медленно, но чего ты хочешь ждать?

Я наблюдала за ним сквозь полуопущенные веки. Я хочу ждать того, что никогда не произойдет: чтобы ты захотел заняться со мной любовью, а не брать, словно я твоя вещь. Часть меня не хотела соглашаться на меньшее, а другая понимала, что должна. «Любовь – это то, на что надеются девушки, когда молоды, это то, чего жаждут женщины, когда лежат ночью без сна, и то, что они получат лишь от детей. У мужчин нет времени на такие глупости», – так всегда говорил мой отец.

– Я не заставлю тебя ждать месяцами, – ответила я вместо того, что в действительности хотела сказать, и уснула.

Глава 10

На следующий день Лука отменил свои планы и отослал Маттео заниматься делами. Женщины в нашем мире быстро учатся не задавать слишком много вопросов, потому что ответы часто могут им не понравиться.

Лука собрался первым, и когда я приняла душ, оделась и вошла на кухню, он уже хмуро разглядывал содержимое холодильника.

– Ты умеешь готовить?

Я фыркнула:

– Не говори мне, что ты никогда не готовил себе завтрак.

– Я обычно перехватываю что-нибудь по пути на работу, за исключением дней, когда Марианна здесь и готовит для меня. – Он оглядел меня с ног до головы. Я выбрала шорты, топ и босоножки, так как сегодня обещали жару. – Мне нравятся твои ноги.

Покачав головой, я подошла к нему и тоже заглянула в холодильник. Лука не стал отодвигаться, и наши руки соприкоснулись. На этот раз мне удалось не вздрогнуть. Его прикосновения не вызывали неприязни и, когда он не пугал меня, мне и вправду это нравилось. Холодильник ломился от продуктов. Проблема была в том, что я тоже никогда не готовила, но об этом Луке знать необязательно. Я взяла упаковку яиц и болгарский перец и выложила их на кухонный стол. Омлет сможет приготовить любой дурак. В доме отца я пару раз видела, как наш повар делал это.

Лука прислонился к кухонному острову и скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как я достаю из ящика сковородку и включаю плиту. Я бросила на него взгляд через плечо:

– Ты мне не поможешь? Можешь нарезать перцы. Слышала, ты немного умеешь обращаться с ножом.

Слова заставили уголки его губ дернуться, но он вытащил нож из подставки и подошел ко мне. В босоножках на плоской подошве моя макушка едва доставала ему до груди. Не буду скрывать мне это нравилось. Я вручила ему перец и указала на деревянную разделочную доску, потому что подозревала, что Лука начнет крошить его на дорогущих черных гранитных столешницах. Мы работали в тишине, но Лука продолжал на меня коситься. Я положила немного масла в сковороду, затем приправила взбитые яйца. Не знала точно, добавлять молоко или сливки, поэтому решила не делать этого. Затем вылила яйца на раскаленную сковороду.

Лука ткнул ножом в нарезанные им перцы.

– Что будет с ними?

– Дерьмо, – прошептала я. Перцы должны были пойти в начале.

– Ты когда-нибудь готовила?

Я проигнорировала его и закинула перцы в сковороду на яйца. Включила огонь на плите на максимум, и вскоре почувствовала слабый запах гари. Я быстро схватила лопатку и попыталась перевернуть омлет, но он прилип к сковороде. Лука с ухмылкой наблюдал за мной.

– Может сделаешь нам кофе вместо того, чтобы ухмыляться? – огрызнулась я, отскребая половину сожженных яиц со дна сковороды.

Когда решила, что яичницу можно безопасно съесть, разложила ее на две тарелки. Блюдо по правде говоря вышло неаппетитное. Лука выгнул бровь, когда я поставила перед ним тарелку. Он опустился на барный стул, и я запрыгнула на соседний. Я наблюдала как он взял вилку, подцепил кусочек и поднес к губам. Пожевав, проглотил, но очевидно, не слишком впечатлился. Я тоже сунула в рот и чуть не выплюнула обратно. Яйца оказались слишком сухими и слишком солеными. Я уронила вилку и выхлебала полчашки кофе, даже не обратив внимание, на то, что он слишком горячий да к тому же черный.

– О, мой бог, это отвратительно.

На лице Луки мелькнула улыбка. Теперь, когда он расслабился, он перестал казаться таким недоступным.

– Может, сходим куда-нибудь позавтракать?

Я сердито посмотрела на свой кофе.

– Разве сложно сделать омлет?

Лука издал звук, очень похожий на смешок. Затем опустил взгляд на мои голые ноги, которые почти касались его. Он положил ладонь мне на колено, и я замерла, не донеся чашку до губ. Он ничего такого не сделал, просто слегка провел большим пальцем туда и обратно по моей коже.

– Чем бы ты хотела заняться сегодня?

Я задумалась, хотя рука эта ужасно отвлекала. Меня разрывало между желанием убрать руку с колена и попросить, чтобы он продолжал ласкать меня.

– Может, ты научишь меня обращаться с ножом или пистолетом и еще кое-каким приемам самообороны?

Удивление отразилось на лице Луки:

– Думаешь потом использовать их против меня?

Я вздохнула:

– Можно подумать, у меня есть хоть малейший шанс победить тебя в честной борьбе.

– Я не борюсь честно.

Конечно, нет.

– Так ты научишь меня?

– Я многому хочу тебя научить, – его пальцы сжались на моем колене.

– Лука, – сказала я спокойно. – Я серьезно. Конечно, всегда рядом или Ромеро или ты, но я хочу сама суметь защитить себя, если что-то произойдет. Ты сам сказал: Братва не посмотрит на то, что я женщина.

Доводы убедили его.

– Хорошо, – он кивнул. – Мы держим спортзал, где занимаемся боевой подготовкой и тренируемся. Можем сходить туда.

Я обрадовалась возможности выбраться из пентхауса и заняться чем-то полезным.

– Соберу одежду для тренировки. – Спрыгнув со стула, я побежала наверх.

* * *

Не прошло и получаса, как мы припарковались перед невзрачным обшарпанным зданием. Меня распирало от волнения, и я была рада, что нашлось что-то, способное отвлечь меня от вчерашнего. Лука подхватил сумки, мы вышли из машины и открыли железную дверь со следами ржавчины. Помещение оказалось утыкано камерами видеонаблюдения, а в уголке перед экраном сидел мужчина средних лет с кобурой на два пистолета. Увидев Луку, он привстал, а затем заметил меня, и его глаза округлились.

– Моя жена, – с нажимом сказал Лука, что прозвучало как предупреждение, и мужчина немедленно отвел от меня взгляд. Лука положил руку мне на поясницу и слегка подтолкнул к другой двери, которая вела в огромный зал. Мне открылся вид на боксерский ринг, всевозможные тренажеры, манекены для тренировок и еще уголок с матами, где несколько мужчин занимались спаррингом. Я была здесь единственной женщиной.

Лука поморщился:

– Наши раздевалки только для мужчин. Женщины сюда не ходят.

– Я знаю, ты проследишь, чтобы никто не увидел меня голой.

– Даже не сомневайся.

Я засмеялась, и несколько человек повернулись в нашу сторону, затем еще, и в конце концов на нас уставились все. Лука повел меня мимо них, и мужчины поспешили вернуться к своим занятиям, но продолжали украдкой бросать на меня взгляды. Несколько стариков поприветствовали Луку. Он открыл дверь и остановился.

– Подожди, проверю, чтобы там никого не было.

Кивнув, я прислонилась к стене, а Лука скрылся в раздевалке. И тут я почувствовала, как все мужское внимание переключилось на меня. Я старалась не подавать виду, что это заставляет меня нервничать, и практически вздохнула с облегчением, когда вернулся Лука в компании нескольких мужчин, которые притворились, что не заметили меня. Интересно, что такого Лука им сказал?

– Заходи. – Он открыл передо мной дверь, и мы вошли в комнату с низкими потолками, наполненную запахом сырости и мужского пота. Я зажала нос, Лука рассмеялся. – Мы не угождаем чувствительным женским носикам.

Забрав у него сумку, я подошла к шкафчику. Лука последовал за мной и поставил свою на обшарпанную деревянную скамью.

– Не хочешь дать мне немного личного пространства? – спросила я, взявшись рукой за подол топа.

Лука выгнул бровь, отстегнул кобуру и стянул рубашку через голову, обнажив мускулистый загорелый торс. Бросил рубашку на скамью и потянулся к ремню все с тем же вызовом в глазах.

Сжав зубы, я повернулась спиной к нему и сняла топ через голову, потянулась назад, чтобы расстегнуть застежку бюстгальтера, но рука Луки была уже тут как тут и умело сделала это за меня. Ублюдок. Конечно, он умеет расстегивать бюстгальтеры одним пальцем. Я надела спортивный бюстгальтер, пытаясь не думать о Луке, который, несомненно, следит за каждым моим движением. Затем сняла шорты и хотела пнуть себя за выбор трусиков тонг этим утром. Их тоже сбросила вниз и услышала, как Лука втянул воздух, когда я немного наклонилась вперед. Щеки обдало жаром, когда поняла, какой вид только что ему предоставила. Натянув простые черные трусики, которые надевала всегда, когда занималась на беговой дорожке, надела поверх спортивные шорты и повернулась к Луке. Он уже стоял в черных тренировочных штанах и белой майке, которая, как вторая кожа, обтягивала его потрясающее тело. Штаны заметно оттопыривались спереди. Все из-за моей задницы?

– Это то, что ты носишь для уроков самообороны?

Я оглядела себя.

– У меня нет ничего другого. Это то, что я надеваю на пробежку. – Обтягивающие шорты были коротковаты, но мне не нравится, если на мне слишком много ткани, когда бегаю.

– Ты же понимаешь, что мне придется надрать задницу каждого парня, который криво посмотрит в твою сторону, верно? И что-то мне подсказывает, что моим парням будет нелегко не смотреть в твою сторону.

Я пожала плечами:

– Пусть контролируют себя, мне-то что? Если надела открытую одежду, это не значит, что приглашаю их пялиться. Если они не могут себя вести прилично, это их проблема.

Лука вывел меня из раздевалки и привел к борцовским матам. Мужчины немедленно их покинули, подчеркнуто не глядя на меня. Я последовала за Лукой к стенду с ножами, пробежавшись по ним взглядом, он выбрал один с длинным гладким лезвием и сунул его мне. И не взял ни одного для себя.

Лука остановился напротив меня. Он выглядел совершенно расслабленным. Конечно, Лука знал, что все наблюдают за нами, но делал вид, что ему все равно. Это не было личным. Он должен был показать шоу для своих людей.

– Нападай на меня, но постарайся не порезаться.

– Почему ты не взял нож себе?

Лука покачал головой:

– Мне он не нужен. У меня будет твой через минуту.

Я прищурилась, задетая его самоуверенным тоном. Скорее всего, он окажется прав, но мне все равно не понравилось, что он сказал это.

– Так что я должна делать?

– Попытайся нанести удар. Если тебе удастся порезать меня, ты победишь. Я хочу посмотреть, как ты двигаешься.

Я вздохнула и постаралась забыть о мужчинах, наблюдающих за мной. Покрепче ухватилась за нож и бросилась вперед. Лука молниеносно сорвался с места, уклонился от удара, захватил мое запястье и закрутил, пока я не ударилась спиной о его грудь.

– У тебя еще нет моего ножа, – задыхаясь, пробормотала я. Он чуть сильнее сжал пальцы вокруг запястья, некомфортно, но не больно. А губами легко коснулся моего уха.

– Мне пришлось бы сделать тебе больно, чтобы его забрать. Я мог сломать твое запястье, например, или просто поставить синяк. – Он освободил меня, и я, покачнувшись, шагнула вперед.

– Еще раз, – велел Лука. Я попробовала не один раз, но даже близко не подобралась к тому, чтобы порезать его. Для следующей попытки я решила прекратить играть честно, двинулась вперед и, когда он сделал захват, нацелилась ударить его между ног. Мужчины закричали, подбадривая, но Лука поймал меня за ногу, прежде чем я успела это сделать, и, прежде чем поняла, что происходит, приземлилась на спину с тяжелым глухим стуком. У меня перехватило дыхание, и нож выпал из руки. Я зажмурилась. Лука коснулся моего живота, и мышцы свело под его теплой ладонью.

– Ты в порядке? – спросил он тихо.

Я открыла глаза.

– Да. Просто пытаюсь отдышаться. – Я оглядела толпу. – У тебя не найдется солдата ростом метра полтора и боящегося своей тени, который готов сразиться со мной?

– Мои мужчины ничего не боятся, – сказал Лука громко. Он протянул руку и поднял меня на ноги. Потом обратился к своим солдатам: – Кто-нибудь готов сразиться с моей женой?

Разумеется, никто и не подумал выходить вперед. Наверное, они боялись, как бы Лука не содрал с них кожу живьем. Многие качали головами, посмеиваясь.

Тень улыбки появилась на лице Луки.

– Тебе придется драться со мной.

Еще несколько попыток совершенно вымотали меня. Я злилась, что у меня никак не получалось сделать Луке больно, хоть самую малость, но затем шанс появился. Он прижал меня к себе, и его рука оказалась близко к моему лицу, так что я повернулась и укусила его. Он был так поражен, что выпустил меня, и я попыталась ткнуть в него ножом, но он успел схватить меня за запястье.

– Ты укусила меня? – спросил он, уставившись на отметины от зубов на своем бицепсе.

– Не так уж сильно. Даже крови нет, – сказала я.

Плечи Луки дрогнули один раз, затем еще. Он боролся со смехом. Не тот эффект, которого я ожидала, когда укусила его, но должна была признать, мне понравился звук его глубокого смеха.

– Я думаю, для одного дня ты нанесла достаточно повреждений, – произнес он.

* * *

По дороге домой мы заехали перекусить, а затем устроились дома на террасе, налив по бокалу вина.

– Ты сумел меня удивить, – призналась я наконец. Мы с Лукой сидели близко друг к другу, почти соприкасаясь, и он закинул руку на спинку дивана позади меня, но до сих пор сдерживался. – Я не ожидала, что ты на самом деле попытаешься.

– Я же обещал тебе и держу свое слово.

– Держу пари, это трудно для тебя. – Я показала на пространство между нами.

– Ты даже не представляешь. Я хочу поцеловать тебя, пиздец, как сильно.

Я колебалась. Целоваться с ним приятно. Лука поставил бокал, затем придвинулся немного ближе и коснулся моей талии.

– Сама скажи, что не хочешь, чтобы я поцеловал тебя.

Я приоткрыла губы, но ничего не смогла сказать. Глаза Луки потемнели, и он склонился ко мне, захватив мой рот в поцелуе, а я растворилась в ощущении его языка и губ. Лука начал легонько потирать талию, в то время как другой рукой массировал кожу головы. Каким образом эта ласка подействовала на мое местечко между ног?

Наконец я обнаружила себя лежащей на диване, а Лука навис надо мной. Я чувствовала, что совершенно промокла, но мне было некогда смущаться. Я была занята поцелуями с Лукой. Дискомфорт между ног стало трудно игнорировать, и я попыталась облегчить напряженность, сжав ноги вместе.

Лука отодвинулся, понимающе ухмыльнувшись. Мои щеки залило жарким румянцем.

– Я могу сделать так, чтобы тебе стало хорошо, Ария, – промурлыкал он, сжимая рукой мою талию. – Ты ведь хочешь кончить, признайся?

О, мой бог, да. Краем уха я слышала, как в школе девчонки болтали об этом, и говорили, какие потрясающие ощущения могут быть, но мне никогда не удавалось почувствовать ничего и близко похожего на то, что они описывали. Сейчас мое тело жаждало этого.

– Я в порядке. Спасибо, что спросил.

Лука едва не расхохотался:

– Ты так упряма, – произнес он без капли злорадства, снова накрыл своими губами мои, и стало понятно, что он полон решимости заставить меня передумать. Несколько раз я была на грани. У меня пульсировало между ног, но я не собиралась сдаваться, не так скоро. У меня было гораздо больше контроля.

Той ночью я заснула в объятиях Луки, а его стояк упирался мне в бедро. Возможно, мы действительно сможем сохранить этот брак.

Глава 11

На следующее утро я проснулась в одиночестве, разочарованная тем, что Лука меня не разбудил. Я встала с кровати ему навстречу, когда он вошел в спальню, уже одетый в черное, с кобурой для двух пистолетов и парой ножей на груди. Неизвестно, сколько еще оружия было спрятано под одеждой.

– Ты уже уходишь?

Он поморщился:

– Братва схватила одного из наших и вернула по частям к клубу, которым мы владеем.

– Кого-то из тех, что я знаю? – с ужасом спросила я.

Лука отрицательно покачал головой.

– Полиция вмешается?

– Нет, если мне удастся им помешать. – Лука коснулся моего лица. – Я постараюсь вернуться домой пораньше, хорошо?

Я кивнула. Он наклонил голову, все время наблюдая за мной, чтобы увидеть, не отшатнусь ли я. Наши губы встретились, я приоткрыла рот и погрузилась в поцелуй, но все слишком быстро закончилось. Проводив его взглядом, я подняла телефон и позвонила Джианне.

– Я думала, ты никогда не позвонишь, – первое, что она сказала, и я не могла не улыбнуться.

– Я даже еще душ не приняла, а в Чикаго только восемь. Ты не можешь бодрствовать долго.

– Вчера ты не позвонила. Меня тошнило от беспокойства. Не могла уснуть из-за тебя. Ненавижу, что мы далеко друг от друга и я не могу убедиться, все ли у тебя хорошо. Ты в порядке?

– Да, все нормально.

Я рассказала ей о своем разговоре с Лукой, как мы провели вчерашний вечер.

– Как благородно с его стороны согласиться не изменять тебе снова и на самом деле попытаться наладить брак! Подари ему букетик.

– Он не святой, Джианна. В нашем мире нет хороших людей. Но я думаю, он действительно хочет попробовать. И я тоже этого хочу.

– Почему бы тебе не спросить его, могу ли я приехать на пару дней? Занятий в школе не будет еще две недели, и я скучаю без тебя. Мы могли бы отправиться на пляж в Хэмптонсе и пройтись по магазинам на Манхэттене.

– А что отец? Ты его спрашивала?

– Он сказал спросить тебя и Луку.

– Я спрошу. Не думаю, что он будет возражать. Не то чтобы он сейчас часто бывает дома. Большую часть времени я провожу с Ромеро.

– Почему ты не попросишь Луку отправить тебя в колледж? У тебя отличные отметки, и попасть в Колумбийский не составит труда.

– Зачем? Мне никогда не позволят работать. Это слишком опасно.

– Ты могла бы помогать Луке с клубами, быть секретарем или чем-то в этом роде. Ты с ума сойдешь, если все время будешь торчать в этом пентхаусе.

– Не переживай, со мной все будет хорошо, – ответила я, хоть и не была в этом уверена. Джианна права. – Я поговорю с Лукой о твоем приезде. А сейчас мне надо принять душ и перекусить.

– Позвони как можно скорее. Мне надо забронировать билет.

Я улыбнулась:

– Так и сделаю. Держись подальше от неприятностей.

– Ты тоже.

Повесив трубку, я привела себя в порядок и надела легкое летнее платье. На улице было солнечно и хотелось прогуляться по Центральному парку. Когда я вошла в гостиную, Ромеро сидел за обеденным столом с чашкой кофе.

– Лука сильно на тебя разозлился? – спросила я, проходя мимо него.

На столе стоял домашний морковный пирог, и откуда-то слышалось, как напевает Марианна. Наверно, делала уборку. Ромеро поднялся с чашкой в руке и прислонился к кухонному острову.

– Он не обрадовался. Тебя могли убить. Я должен защищать тебя.

– Чем сегодня занимается Лука?

Ромеро покачал головой.

– Что он собрался делать? Хочу знать подробности. Зачем ему столько оружия?

– Он, Маттео и еще пара человек найдут тех, кто убил нашего, и собираются отомстить.

– Звучит опасно. – Я немного забеспокоилась.

Местью дело никогда не заканчивалось. Братва, в свою очередь, ответит на месть Луки. Бесконечная история.

– Лука с Маттео уже долго занимаются этим. Они лучшие.

– И вместо того, чтобы принять участие в веселье, тебе приходится нянчиться со мной.

Ромеро пожал плечами, затем улыбнулся.

– Это честь.

Я закатила глаза.

– Мне бы хотелось сходить на пробежку в Центральный парк.

– Снова попытаешься убежать?

– С чего бы? Мне некуда бежать. Ты в хорошей форме, сомневаюсь, что допустишь еще один побег.

Ромеро выпрямился:

– Хорошо.

Я поняла, что для него мои мотивы были все еще подозрительны.

Я надела шорты, майку и кроссовки и вернулась к Ромеро, который уже переоделся в спортивные штаны и футболку. Его сменная одежда хранилась в одной из гостевых спален, а квартира находилась в десяти минутах ходьбы отсюда.

– Где ты спрятал оружие?

– Это мой секрет, – ответил он с ухмылкой, что было редкостью, затем, словно поймав себя, вернул профессиональное выражение лица.

Ромеро был в хорошей физической в форме и без труда следовал за мной, не отставая, пока мы в течение следующего часа нарезали круги по дорожкам Центрального парка. Это было замечательно – пробежаться на свежем воздухе, а не по беговой дорожке, как обычно. Я чувствовала себя свободной, такой же, как все остальные люди, которые занимались своими повседневными делами – выгулом собак и игрой в бейсбол. Может быть, однажды Лука пробежится со мной, когда русские больше не будут доставлять столько проблем. Когда это вообще произойдет?

* * *

Вечером я сидела, поджав ноги на террасе, любуясь закатом. Ромеро копался в телефоне.

– Скоро у Луки будет больше времени на тебя.

Я посмотрела на него. Неужели я кажусь ему такой одинокой?

– Он сказал, во сколько сегодня вернется домой?

– Еще не написал, – медленно произнес он.

– Плохой знак, верно?

Ромеро ничего не ответил, лишь нахмурился, глядя в телефон.

На крыше стало холодать, и я вошла внутрь, надела ночную сорочку и устроилась на диване, включив телевизор. Стрелка часов приближалась к полуночи, и волнение нарастало, но усталость взяла верх и в конце концов я задремала.

Проснулась от ощущения того, что меня подняли с дивана. Распахнув глаза вгляделась в лицо Луки. Было слишком темно, чтобы что-то разобрать. Должно быть, в какой-то момент Ромеро погасил свет.

– Лука? – пробормотала я.

Он ничего не ответил. Я приложила руку к его груди. Рубашка была влажной от чего-то – вода? Кровь?

Его дыхание было ровным, шаги размеренными, а удары сердца под ладонью спокойными. Но понять его настроение не удавалось. Он вел себя как-то странно и поднимался по ступенькам, словно я ничего не весила. Дойдя до спальни, Лука положил меня на кровать. Его высокая фигура нависла надо мной. Почему он молчал?

Я потянулась и нащупала выключатель рядом с кроватью, от касания кончиков пальцев загорелся свет, и я задохнулась. Рубашка Луки была покрыта кровью. Пропитана ею. На шее небольшой порез, и если судить по порезам на рубашке, были еще раны на теле. Затем взглядом нашла лицо Луки и застыла, словно олененок, пытающийся затеряться, чтобы не привлечь внимание волка. Мне казалось, я несколько раз видела темную сторону Луки, монстра, скрывающегося под вежливой маской. Но поняла, что нет. Выражение его лица было лишено эмоций, но выражение его глаз заставило вздрогнуть. Я облизала губы.

– Лука?

Он начал расстегивать рубашку, и я увидела небольшие порезы и длинную рану под ребрами. Вся кожа на груди и животе была испачкана кровью. Но вся кровь не могла принадлежать ему, особенно не та, которая была на рубашке. Меня беспокоило то, что он все еще не заговорил. Он стянул рубашку и кинул на пол, расстегнул ремень.

– Лука, – позвала я, – ты меня пугаешь. Что случилось?

Он скинул брюки и переступил через них. Босиком, в одних боксерах, он встал на колени на кровати, втиснув одно колено между моих ног. Я пожалела, что надела только ночную сорочку. Он медленно двигался вверх, пока не навис надо мной. Ужас сковал горло, сердце бешено забилось.

От его взгляда мне захотелось вырваться, заплакать, закричать, сбежать. Вместо этого я подняла руку и погладила его по щеке. Выражение его лица изменилось, маска монстра дала трещину. Он прижался к моей ладони, затем опустил лицо и прижался к шее, глубоко вздохнул и надолго замер. Я пыталась не паниковать, рука дрожала у его щеки.

– Лука? – произнесла я мягко.

Он снова поднял голову, и я увидела уже знакомый блеск в глазах. Он сполз с кровати и направился в ванную. Я сделала глубокий вдох, когда он исчез из поля зрения. Что бы сегодня ни произошло, это должно быть, ужасно. Я сидела, слушая, как льется вода. В каком настроении Лука вернется в спальню? Монстр под контролем или практически спущен с цепи, как минуту назад?

Шум воды прекратился, и я быстро легла на свою сторону, натянув одеяло. Пару минут спустя дверь открылась, и Лука вышел с полотенцем вокруг талии. Оно было белым, но пара капель крови просочились из ран и запачкали ткань. Вместо того, чтобы взять из шкафа боксеры, как он это обычно делал, он направился к кровати. Лука стянул полотенце, и я отвела взгляд, повернувшись на бок, спиной к нему. Он поднял одеяло, и матрас прогнулся под его весом. Лука прижался ко мне, положил руку мне на бедро, практически оставляя синяки от пальцев, и развернул меня к себе.

Разум кричал остановить его. Он был совершенно голый, в ужасном настроении. Он провел день, по кусочкам собирая одного из своих людей, а в оставшееся время убивал врагов. Лука схватился за подол ночнушки и начал ее задирать. Я положила руку поверх его пальцев.

– Лука, – прошептала я.

Его глаза встретились с моими. Я немного расслабилась. В них все еще была тьма, но уже не такая непроглядная.

– Я хочу почувствовать тепло твоего тела рядом с моим сегодня ночью. Хочу заснуть, обнимая тебя.

Я почти могла слышать невысказанные слова: «Ты нужна мне». Я сглотнула.

– Только обнять?

– Клянусь, – голос звучал хрипло, будто он долго кричал. Я опустила руку и позволила ему снять с меня ночную сорочку. Взглянув на мою обнаженную грудь, он тихо выдохнул. Мне пришлось подавить желание прикрыться. Кончиками пальцев он прошелся по краю трусиков, но, почувствовав напряжение, убрал руку и, перекатившись на спину, усадил меня сверху. Я оседлала его живот, расположив колени по обе стороны, а грудью прижалась к его груди. Чтобы не сделать ему больно, я старалась не наваливаться на него, но он обхватил меня за талию и крепко прижал к себе. Другой рукой коснулся ягодицы, заставив подпрыгнуть, потом начал потирать большим пальцем вдоль от поясницы и вниз, пока я не расслабилась. Все это время его глаза изучали мои, и с каждым мгновением тьма понемногу рассеивалась.

– Разве порез не нужно зашить?

Он подался вперед и сладко поцеловал:

– Завтра.

Будто желая насладиться каждым мгновением, он продолжил целовать и поглаживать меня. Эмоции зашкаливали, но было приятно. Мне нравилось, что он стал вдруг таким нежным. Если бы он был таким в первый раз, возможно, все бы прошло не так плохо. Веки стали тяжелыми, но я не могла отвести от Луки взгляд, коснулась его горла на дюйм ниже пореза и, необъяснимо почему, прижалась легким, словно перышко, поцелуем к ране. Она была маленькая, не такая, как под ребрами, и зашивать ее не было необходимости. Когда отстранилась, Лука выглядел почти удивленным. Он опустил руку ниже, удерживая мою ягодицу, почти касаясь мизинцем того самого места, сжав сильнее на секунду, потер пальцем по ткани трусиков.

Я затаила дыхание, потрясенная тем разрядом, что прошел сквозь меня от этого легкого прикосновения. Между ног разлилось тепло. Почувствовав, что становлюсь влажной, я заерзала от смущения, не желая, чтобы Лука заметил, как лишь прикосновение и поглаживание задницы вызвало такую реакцию. Возможно, я была неопытна, но представляла себе что-то подобное, лаская себя по ночам. Не то чтобы я была фригидной. Тело Луки возбуждало. Может, я и хотела любви, но мое тело хотело чего-то другого. Ощущение твердой груди, мускулистого живота подо мной, его нежные поцелуи, мягкие прикосновения заставляли хотеть большего, хоть разум и твердил, что это плохая идея.

Глаза Луки сузились, пока он изучал меня, словно трудное уравнение, которое хотел решить. Слегка коснулся промежности трусиков, и я поняла, что он почувствовал, как тонкая ткань намокла. Щеки пылали от стыда, я опустила взгляд, но не смогла заставить себя соскользнуть с него или хотя бы сдвинуть ноги. Его пальцы доставляли мне удовольствие, даже если перестали двигаться.

– Посмотри на меня, Ария, – хрипло попросил Лука.

Хотя мое лицо было близко к тому, чтобы взорваться от стыда, я посмотрела ему в глаза.

– Ты смущаешься из-за этого?

Он провел пальцем по мокрым трусикам, и я выгнулась, глубоко вздохнув. Я не могла ничего ему ответить. Приоткрыла губы, и из меня вырвались тихие звуки, не совсем похожие на стон. Лука двигал пальцем вверх и вниз, нежно дразня, вызывая по всему телу мурашки удовольствия. Мне всегда думалось, что страсть и оргазмы наступают, словно мощная волна, не оставляющая ничего на своем пути, что-то почти пугающее. Но это походило на медленное, восхитительно сладкое напряжение, возрастающее до чего-то большего.

Я дрожала верхом на Луке, цепляясь пальцами за его плечи. Он не ускорял своих движений, но удовольствие нарастало с каждым прикосновением. Лука впился в меня взглядом, скользнув двумя пальцами к входу, затем между складками, и надавил на клитор. Как могут быть ощущения настолько сильными? Он даже не касается моей кожи. Задыхаясь и дрожа от искр удовольствия, пробегающих по телу, я прижалась к Луке, уткнувшись ему в шею. Он потирал пальцем клитор через трусики, все медленнее и медленнее, пока просто не положил ладонь поверх трусиков.

Лука зарылся лицом в мои волосы.

– Боже, ты такая мокрая, Ария. Если бы знала, как сильно я сейчас хочу тебя, ты бы сбежала, – он мрачно рассмеялся. – Я почти чувствую твою влагу у себя на члене.

Я ничего не ответила, лишь пыталась успокоить дыхание. Сердце Луки под моей щекой билось сильно и быстро. Он шевельнулся, и его член ненадолго прижался к внутренней части моего бедра. Такой горячий и твердый.

– Хочешь, чтобы я потрогала тебя? – шепотом спросила я.

Я была наполовину напугана и наполовину взволнована из-за того, что вижу его голым и вообще прикасаюсь к нему. Хотелось заявить на него свои права, заставить забыть о женщинах, которые были в прошлом. Рука Луки на моей спине напряглась, и он глубоко вдохнул, от чего грудь подо мной поднялась.

– Нет, – рыкнул он, я ошеломленно подняла голову, от его ответа стало обидно. Наверное, это было заметно, потому что Лука мрачно улыбнулся.

– Я еще немного не в себе, Ария. Слишком много тьмы на поверхности, слишком много крови и гнева. Сегодня был плохой день, – он покачал головой. – Когда я сегодня вернулся домой и нашел тебя, лежащую на диване, такую невинную и уязвимую и мою…

Что-то мерцало в его глазах, какая-то темнота, о которой он упомянул.

– Я рад, что ты не знаешь мыслей, которые пронеслись тогда в моей голове. Ты моя жена, и я поклялся защищать тебя, если необходимо, даже от самого себя.

– Думаешь, что потеряешь контроль? – прошептала я.

– Я не думаю, а знаю.

– Может, ты себя недооцениваешь? – Я провела пальцем по его плечам, не уверенная, кого пыталась убедить – его или себя. Он напугал меня, никто этого не отрицал, но сумел справиться с собой.

– Может, ты слишком мне доверяешь. – Он провел пальцем по моему позвоночнику, посылая новую волну покалываний к самому центру. – Когда я уложил тебя на кровать, словно жертвенного ягненка, тебе надо было сбежать.

– Кто-то однажды сказал мне не убегать от монстров, потому что они пускаются в погоню.

На его лице мелькнула тень улыбки.

– В следующий раз беги. Или, если не сможешь, врежь коленом мне по яйцам.

Он не шутил.

– Если бы я сделала это сегодня, ты бы потерял контроль. Единственная причина, по которой этого не случилось, это потому, что я отнеслась к тебе как к мужу, а не как к монстру.

Он очертил большим пальцем контур моих губ, коснулся щеки:

– Ты слишком красива и невинна, чтобы быть замужем за кем-то вроде меня, но я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы отпустить тебя. Ты моя. Навсегда.

– Знаю, – ответила я и сновала прижалась щекой к его груди.

Лука выключил свет, и я заснула под мерный стук его сердца. Знаю, нормальный человек сбежал бы от Луки, но я выросла среди хищников. Приличные, нормальные парни с работой, не связанной с нарушением законов, были для меня чужеродным видом. И глубоко внутри первобытная часть меня не могла представить себя рядом с кем-то, кто не был альфой, как Лука. То, что такой человек, как он, может быть со мной нежен, волновало меня. Будоражило, что он мой, а я – его.

* * *

Небо над Нью-Йорком только начало сереть, когда я проснулась на следующее утро, все еще лежа на груди у Луки. Обнаженная грудь прижималась к его горячей коже, но за ночь я соскользнула вниз, и его напряженный член был прижат к моей ноге. Я осторожно отодвинулась и всмотрелась в лицо Луки. Глаза его были закрыты, он выглядел таким спокойным во сне, трудно было поверить, что прошлой ночью то же самое лицо было таким жестоким и хищным.

Меня охватило любопытство, я хотела посмотреть на его эрекцию, но боялась, что разбужу Луку. После сказанного им не хотелось рисковать и проверять, как он владеет собой. Я попыталась заглянуть через плечо на стояк Луки, но это было очень неудобно сделать.

Внезапно с тумбочки послышалось жужжание, и Лука поднялся так быстро, что я пискнула. Он увлек меня за собой, держа одну руку на моей талии, а другой потянувшись за мобильником. Я заскользила по его телу, и теперь его член оказался у меня между ног, прижавшись к самому центру промежности. Я практически оседлала его. Никогда еще меня до такой степени не радовало собственное нижнее белье.

Я застыла, и Лука тоже с уже прижатым к уху мобильником. Попыталась сменить положение на менее провокационное, но лишь сильнее заерзала на его члене. Он застонал, и я замерла. Лука широко распахнул глаза и крепче сжал пальцы у меня на талии.

– Я в порядке, Маттео, – последовал раздраженный ответ. – Да, в чертовом порядке. Нет. Я сам разберусь. Не надо доктора. Теперь дай поспать.

Лука сбросил вызов, положил телефон на тумбочку и уставился на меня. Я была чертовски напряжена.

Он медленно опустился назад с таким уровнем контроля над своим телом, который могло дать вам только огромное количество приседаний. Я осталась сидеть верхом на его бедрах, быстро прикрыв одной рукой грудь. Теперь, когда он лег, член больше не касался меня. Набравшись смелости, я как бы провела ногой по его бедрам и задела его стояк.

– Черт, – зарычал Лука, дернувшись подо мной.

Мне пришлось сдержать улыбку. Я встала на колени рядом с ним, все еще прикрывая рукой грудь, а потом позволила себе посмотреть. Вау. Сравнить было не с чем, но представить, что может быть больше, невозможно. Он был длинным и толстым. Джианна выиграла свое дурацкое пари.

– Ты сведешь меня в могилу, Ария, – прохрипел Лука.

Я повернулась, смутившись от того, что пялилась на него, и молча встретив его голодный взгляд. Одна его рука лежала на животе, другую он закинул за голову. Пресс его был напряжен, по правде говоря, казалось, что каждый сантиметр его тела такой. Внезапно я оробела. С чего я взяла, что посмотреть на него – хорошая идея? Я осмелилась на еще один взгляд.

– Если продолжишь смотреть на мой член с таким ошеломленным выражением, я взорвусь.

– Жаль, если выражение моего лица тебя беспокоит, но это ново для меня. Никогда не видела голого мужчину. У меня будет все впервые с тобой, так что…

Лука сел, голос его стал ниже на октаву.

– Меня не это беспокоит. Это чертовски горячо, и я буду наслаждаться каждым первым опытом, который ты со мной разделишь. – Он погладил меня по щеке. – Даже не представляешь, как сильно ты заводишь меня.

Когда он сел, наши лица оказались близко, и Лука притянул меня для поцелуя. Я положила ладонь ему на плечо, медленно провела по груди к животу. Лука прервал поцелуй:

– Прошлой ночью ты спросила, хочу ли я, чтобы ты меня потрогала.

– Да, – сказала я, дыхание перехватило. – Ты хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе сейчас?

Огонь в его глазах потемнел.

– Черт подери, да. Больше всего на свете.

Он потянулся к моей руке, которой я прикрывала грудь.

– Позволь увидеть тебя.

Лука обхватил пальцами мое запястье, но не стал тянуть. Я колебалась. Вчера он уже видел мою грудь, но сегодня я чувствовала себя более обнаженной. Я медленно опустила руку, и сидела тихо, пока Лука блуждал взглядом по моему телу.

– Я знаю, что они не очень большие.

– Ты чертовски красива, Ария.

Я не знала, что сказать.

– Хочешь коснуться меня сейчас? – спросил он тихим голосом.

Кивнув, я облизала губы, посмотрела вниз, нерешительно протянула руку и провела пальцем по всей его длине. На ощупь он был бархатистым, горячим и твердым. Лука резко выдохнул, мышцы его рук напряглись от того, насколько тяжело ему было сдерживаться. Я провела по головке, удивляясь нежности кожи на ней, и Лука стиснул зубы.

Было странное чувство власти над ним, когда я медленно водила пальцами вверх и вниз, очарованная его шелковистостью.

Лука вздрагивал от моих прикосновений.

– Обхвати его рукой, – попросил он тихо.

Я легонько обхватила пальцами его ствол, побоявшись сделать ему больно. Сдвинула руку вниз, потом вверх, удивляясь тому, каким тяжелым он ощущался в ладони. Лука лег на спину. Зная, что он наблюдает за мной, я не могла встретиться с ним взглядом, смущенная собственной смелостью.

– Можешь сжать сильнее, – сказал он после нескольких моих поглаживаний. Я сжала пальцы. – Сильнее. Он не отвалится.

Я покраснела и отвернулась, убрав руку:

– Не хотела сделать тебе больно.

Господи, как же неловко. Даже это сделать не могу. Может, Луке действительно стоит вернуться к своей шлюхе Грейс. Она знает, что нужно делать.

– Эй, – успокаивающе произнес Лука, прижимая меня к себе, – я дразнил тебя. Все нормально.

Он поцеловал меня, настойчиво, но нежно, провел ладонью по моей руке, бедру, ягодицам и скользнул между ног, добравшись до складочек. Легко погладил, прежде чем скользнуть пальцем под трусики. Я затаила дыхание от его прикосновения к моей обнаженной коже, он двинулся глубже между складочек, затем к клитору, размазывая по нему влагу. Я застонала ему в губы, прежде чем скользнуть языком в рот, чтобы потанцевать с ним. Удовольствие пронеслось сквозь меня, когда он покружил пальцем по моему чувствительному бугорку.

Лука оторвался от моего рта, прожигая меня взглядом.

– Хочешь попробовать еще раз? – кивнул он на свой напряженный член.

Он снова провел по клитору, и я ахнула, едва способная соображать, не говоря уже о том, чтобы сформулировать связное предложение. Тело изнывало от желания, какого никогда прежде не испытывала. Я провела рукой вниз по его мускулистому торсу, по узкой дорожке темных волос, обхватила член рукой, и он дернулся от моего прикосновения.

Лука быстрее заскользил пальцами по влажной плоти. От его непрекращающейся ласки я задыхалась. Лука накрыл своей ладонью мою, показывая, с какой силой его сжать и задвигал нашими руками вверх и вниз по стволу. Я смотрела как завороженная. Мы двигались сильнее и быстрее, чем осмелилась бы я сама. Между моими складочками Лука тоже ускорился, натирая все быстрее, пока я едва могла вздохнуть, сердце бешено гнало кровь по венам. Я была на грани.

– Лука, – выдохнула я, и он щелкнул по клитору, отправляя меня в другую реальность.

Судорога удовольствия пронзила тело, и я застонала. Наши руки задвигались еще быстрее, и, издав гортанный рык, Лука кончил. Я дрожала, наблюдая, как он изливается на соединенные руки и себе на живот. Мои твердые соски терлись о его грудь, посылая волны наслаждения по телу. Его член, пульсирующий в моей руке, постепенно смягчался. Лука вытащил руку у меня из трусиков и положил мне на бедро. Я закрыла глаза, слушая грохот его сердца. Лука поцеловал меня в макушку, удивив таким полным нежности жестом. Сердце разрывалось от новой надежды. Постепенно наше дыхание замедлилось. Он потянулся к коробке с салфетками на тумбочке и протянул одну мне, прежде чем вытереться самому. Вытирая сперму с руки, я чувствовала неловкость. Поверить не могу, что трогала его вот так. Между ног все еще было чувствительно, но мне снова хотелось почувствовать его пальцы. Разве это так уж неправильно – так сильно наслаждаться прикосновениями Луки?

Он мой муж, и все же. Моя мать всегда относилась к сексу как к чему-то, чего желают только мужчины. Женщины просто выполняют свой долг. Лука погладил меня по руке, и я решила не особо не задумываться об этом. Буду делать так, как подскажет мне сердце. Я вздохнула, а затем заметила, что из пореза ниже ребер у Луки сочится кровь.

Я села.

– Ты истекаешь кровью. – Совсем об этом забыла. – Больно?

Лука выглядел совершенно расслабленным. Он посмотрел вниз на свою рану.

– Не сильно. Ничего страшного. Я к этому привык.

Я потрогала кожу ниже пореза:

– Нужно зашить. Что, если будет заражение?

– Возможно, тебе повезет, и станешь молодой вдовой.

Я сердито посмотрела на него:

– Это не смешно.

Не после того, что мы только что делали. Чувство близости к нему было сильнее, чем когда-либо. Но если Лука умрет, то мой отец все равно найдет мне нового мужа.

– Если это тебя так беспокоит, почему бы не принести мне аптечку из ванной.

Вскочив с кровати, я бросилась в ванную.

– Где она лежит?

– В ящике под раковиной.

Там оказалась не одна аптечка, а около двух десятков комплектов. Я взяла один и вернулась в спальню, но прежде чем запрыгнуть в кровать к Луке, подняла с пола ночную сорочку и натянула на себя. Лука сидел, привалившись к изголовью кровати, такой же потрясающий в своей наготе. Я сосредоточилась на его торсе, смущенная его бесстыдством.

Когда я села рядом, Лука погладил меня по щеке:

– Ты стесняешься смотреть на меня даже после всего, что между нами было. – Он дернул за подол ночнушки. – Без этого ты мне нравилась больше.

Я поджала губы.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Поставив аптечку между нами, я открыла ее.

– Много чего, – пробормотал Лука.

Я закатила глаза.

– С твоей раной.

– Там дезинфицирующие салфетки. Очисти рану, а я подготовлю иглу.

Я разорвала один из пакетов, и сильный запах дезинфицирующего средства ударил в нос. Вытащив салфетку, развернула и приложила к ране. Лука дернулся, но не издал ни звука.

– Жжет?

– Я в порядке, – просто ответил он, – протирай сильнее.

Я так и сделала, и хотя он несколько раз дернулся, но не остановил меня. Наконец, я выбросила салфетку в ведро и отодвинулась. Лука проколол кожу иглой и твердой уверенной рукой начал накладывать швы. От его манипуляций тошнота подступила к горлу. Я не могла представить, что делаю подобное с собой, но пока взглядом изучала его телу с многочисленными шрамами, поняла что для него, вероятно, это было не в первый раз. Удовлетворенный проделанной работой, он выкинул иглу.

– Нужно перевязать, – сказала я и начала рыться в поиске бинтов, но Лука покачал головой.

– Рана заживет быстрее, если будет дышать.

– Правда? Уверен? Что, если внутрь попадет грязь?

Лука усмехнулся:

– Не беспокойся. Это не последний раз, когда я прихожу домой раненым.

Беспокоилась ли я? Да. И мысль о том, что он так легкомысленно относится к своему здоровью, мне не нравилась.

– Иди сюда, – Лука раскрыл объятия.

– Разве тебе не нужно уходить?

Я взглянула на часы. Было всего восемь, но обычно его в это время его уже не было дома.

– Не сегодня. Пока с Братвой разобрались. Мне надо быть в одном из клубов Семьи сегодня во второй половине дня.

Легкая улыбка тронула мои губы. Ничего не могла с собой поделать. Обрадовавшись, что не придется снова сидеть одной весь день, я прижалась к Луке, и он обнял меня.

– Не ожидал, что ты настолько будешь рада этому, – тихо сказал он.

– Мне одиноко. – Я ненавидела себя за то, что призналась в слабости, но это была правда.

Пальцы Луки сжались на моей руке:

– У меня есть пара двоюродных сестер, с которыми ты могла бы общаться. Уверен, они с удовольствием пройдутся с тобой по магазинам.

– Почему все думают, что я хочу ходить по магазинам?

– Тогда займись чем-нибудь еще. Выпей кофе или сходи в спа, или я не знаю…

– У меня остался сертификат в спа, который подарили на свадебной вечеринке.

– Видишь? Если хочешь, могу попросить одну из сестер.

Я покачала головой:

– Я не в восторге от перспективы встретиться с одной из твоих сестер после того, что сделала Косима.

– Что она сделала? – встрепенулся он подо мной.

Я отстранилась и посмотрела на Луку. Затем поняла, что никогда не рассказывала ему, каким образом нашла его в постели с Грейс, а после суматохи последних дней он не спрашивал. Наверное, проблем с Братвой было более чем достаточно.

– Она дала мне записку, которая привела к тебе с Грейс. – От звука ее имени желудок снова сжался, и всплыли неприятные воспоминания.

Я села, лишившись тепла тела Луки, и подтянула ноги к груди, подавленная воспоминаниями о произошедшем.

Лука сел и поцеловал меня в плечо.

– Косима дала тебе записку, в которой было сказано идти на ту квартиру?

В голосе слышался с трудом сдерживаемый гнев.

– И ключ. Он все еще в моей сумочке.

– Чертова сука, – прорычал он.

– Кто?

– Обе. Грейс и Косима. Они подруги. Должно быть, Грейс подговорила ее на это. Тупая пизда.

От ярости в его голосе я вздрогнула. Он сделал глубокий вдох, обнял меня за талию, и, притянув к груди, уткнулся лицом в волосы.

– Грейс хотела меня унизить. У нее был очень счастливый вид, когда я вас нашла.

– Ну еще бы. Она чертова крыса, пытающаяся унизить королеву. Она ничтожество.

Вот это да. Он был в ярости! И я не смогла отказать себе в удовольствии позлорадствовать над Грейс.

– Как она отреагировала, когда ты сказал, что вы больше не сможете видеться?

Он промолчал, и я с подозрением спросила:

– Ты обещал, что больше не будешь встречаться ни с ней, ни с другими женщинами.

Мой голос задрожал, и я попыталась отстраниться от него, но он крепко прижал меня к себе. Неужели он солгал? Казалось невероятным, что я поверила ему, позволила прикоснуться к себе там и в свою очередь коснулась его в ответ.

– Обещал и не стану. Но я не говорил с Грейс. С чего бы? Я не обязан с ней объясняться, так же, как и с любыми другими гребаными шлюхами, которых трахал.

Его тело стало напряженным, словно сделано из камня. Мне хотелось ему верить. Он взял мое лицо за подбородок большим и указательным пальцами и повернул к себе, чтобы я посмотрела на него.

– Ты единственная, кто мне нужен, Ария. Я сдержу слово.

– Так ты с ней больше не увидишься?

– О, я увижу ее снова и скажу, что думаю о ее маленьком фортеле.

– Не надо.

Он нахмурился.

– Не хочу, чтобы ты снова с ней разговаривал. Давай просто забудем о ней. – Было видно, что он не хотел забывать. – Пожалуйста.

Выдохнув, он кивнул:

– Мне это не нравится, но если это то, чего ты хочешь…

– Да, – решительно ответила я. – Давай больше не будем о ней говорить. Представим, что ее не существует.

Лука провел большим пальцем по моей нижней губе:

– Твои губы чертовски соблазнительны.

Я склонила голову, чтобы скрыть довольную улыбку.

– Есть кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить, – произнесла я.

– Еще плохие новости?

– Ну, это зависит от того, как ты на это смотришь. Хочу, чтобы Джианна приехала. Следующие две недели занятий в школе у нее не будет, и я скучаю.

– Прошло всего несколько дней с тех пор, как вы виделись.

– Знаю.

– Где она остановится?

– Может, в нашей комнате для гостей?

На первом этаже пентхауса у нас их было три.

– Твоя сестра та еще заноза в заднице.

Я с мольбой посмотрела на него.

– Как насчет сделки? – спросил он хрипло.

– Сделки? – В животе образовался нервный ком.

– Не надо так нервничать. – Лука язвительно улыбнулся. – Я не собираюсь просить переспать со мной за то, что приедет твоя сестра. Я не настолько мудак.

– Нет? – поддразнила я, и он резко прижался к моему рта губами. Меня пронзило до самых кончиков пальцев.

– Нет, – сказал он мне в губы, – но мне хотелось бы исследовать твое тело.

– Что ты имеешь в виду? – приподняла я брови.

– Сегодня я постараюсь вернуться домой пораньше. Мы немного поваляемся в джакузи, а потом ляжем в постель, и я хочу, чтобы ты позволила прикасаться и целовать тебя, где мне захочется. – Он лизнул мое ухо. – Тебе понравится.

От удивления я приоткрыла губы. Все продвигалось намного быстрее, чем, я предполагала.

Лука, вероятно, увидел в выражении моего лица неуверенность, потому что скользнул рукой между моих ног и прижал ладонь к клитору поверх ткани трусиков. Я вздрогнула и застонала, прежде чем смогла себя остановить. Боже, это так нелепо. Вот что случается, когда вынуждена воздерживаться долгое время.

– Тебе это нравится, Ария. Уверен, так и есть. Признай это.

Он надавил сильнее, и я дернулась.

– Да, – всхлипнула я.

Он медленно двигал ладонью, посылая мне разряды удовольствия по всему телу.

– Не останавливайся.

– Не буду, – ответил он, прикусывая мое горло. – Так ты позволишь мне быть с тобой сегодня вечером? Я не сделаю ничего против твоей воли.

Я даже не была уверена, чего хочу сейчас, только чтобы Лука не перестал делать то, что делает рукой. В этот момент я бы пообещала ему что угодно.

– Да.

Он усилил давление на клитор и прижался губами к горлу, затем провел языком по ключице, и я взорвалась.

Лука поцеловал меня чуть ниже подбородка и ухмыльнулся. Спустившись с небес на землю, мне пришло в голову, что нам необходимо уравновесить наши силы. Он хотел меня сильнее, чем я его. В этом не было сомнений, и из этого нужно было извлечь пользу.

Я уткнулась лбом ему в плечо:

– Так я могу позвонить Джианне и сказать, чтобы покупала билеты на самолет?

Лука усмехнулся:

– Конечно, но помни о нашей сделке. – На тумбочке зазвонил телефон. – Черт возьми, Маттео, что на этот раз?

Я отодвинулась, а Лука встал и начал расхаживать по спальне практически голый.

– Мы прикрываем его спину. Я не позволю, чтобы еще один гребаный ресторан перешел к русским. Да. Да. Буду готов через полчаса.

Он бросил телефон обратно на тумбочку у кровати.

– Мне необходимо поговорить с владельцем сети ресторанов.

– Ладно, – ответила я, постаравшись скрыть разочарование.

– Позвони сестре. Скажи, что она может приехать. Я вернусь к ужину, хорошо? На кухне есть пара меню для доставки блюд. Закажи все, что хочешь. – Он наклонился и поцеловал меня. – Пусть Ромеро отвезет тебя в музей или куда-нибудь еще.

Пятнадцать минут спустя он ушел, а я осталась наедине со своими сомнениями. Почему я согласилась на его сделку? Потому что мне нравилось удовольствие, которое он мне доставлял. Почему бы не насладиться им? Возможно, мне придется жить без любви, но это не значит, что я должна быть несчастной.

Джианна была в восторге, когда я позвонила и сказала, что она может приехать. Я не сказала ей о сделке, не могла говорить о чем-то подобном по телефону или вообще когда-либо, потому что знала: она не одобрит, что я сдалась Луке так быстро.

* * *

Как и обещал, Лука вернулся домой рано. Я ужасно нервничала. Надела красивое желтое платье и накрыла стол на террасе. Лука был немного удивлен, когда нашел меня на крыше.

– Я решила, что мы могли бы поесть здесь.

Он обнял меня и притянул к себе, поцеловав бесконечно долго, от чего у меня в животе затрепетали бабочки.

– Я заказала индийскую еду.

– Я голоден только для одного.

Я задрожала:

– Давай поедим. – Что сделает Лука, если я скажу ему, что сделка отменяется? Я села, а Лука напряженно следил за мной. Наконец он опустился на стул напротив меня. Легкий бриз ласкал мою кожу и путался в волосах.

– Ты выглядишь чертовски сексуально.

Я начала есть.

– Ромеро водил меня сегодня в «Метрополитен». Это было потрясающе.

– Хорошо, – сказал Лука с намеком на улыбку. Заметил ли он, как я нервничаю?

– Что насчет владельца ресторана? Ты убедил его, что Семья защитит его от русских?

– Конечно. Он находится под нашей защитой уже больше десяти лет. Нет никаких причин менять это теперь.

– Конечно, – рассеянно ответила я, делая большой глоток белого вина.

Лука отложил вилку:

– Ария?

– Гм? – Я подтолкнула кусочек цветной капусты на свою тарелку, не встречаясь взглядом с Лукой.

– Ария, – звук его голоса послал мурашки вниз по спине, и я посмотрела на него. Он откинулся на спинку, скрестив руки на накачанной груди. – Ты боишься.

– Нет. – Он сузил глаза. – Возможно, немного, но главным образом нервничаю.

Лука встал со стула и обошел стол:

– Пойдем. – Он протянул руку. После недолгого колебания я взялась за нее и позволила ему поднять себя на ноги. – Пойдем в джакузи, ладно? Так ты расслабишься.

Я сомневалась, что нахождение с ним в джакузи в одном купальнике сделает меня менее нервной. Я не знала, чего ожидать, и это меня пугало.

– Почему бы тебе не захватить свой купальник, пока я настрою джакузи?

Я кивнула и вернулась внутрь. Надела свое любимое белое бикини в розовый горошек, стянула волосы в конский хвост, затем уставилась на себя в зеркале ванной. Понятия не имею, почему так нервничала. Этим утром моя кожа горела от прикосновений Луки. Он обещал не делать ничего против моей воли.

Поглубже вдохнула и вошла в спальню. Лука ждал меня в черных шортах; они не скрывали его сильного тела. Сплошные мышцы и мощь. Пробежавшись по мне взглядом, Лука скользнул рукой мне по бедру.

– Ты прекрасна, – хрипло выдохнул он. Легко подтолкнув, вывел меня из спальни, вниз по лестнице затем на террасу на крыше.

В одном бикини я начала дрожать. Поднялся ветер, и определенно было слишком холодно, чтобы стоять на улице только в купальнике. Лука поднял меня на руки. От неожиданности я вздрогнула и уперлась рукой в его татуировку над сердцем.

Мое собственное сердце бешено стучало в груди. Я уткнулась лицом в изгиб шеи Луки, пытаясь расслабиться. Он крепче прижал меня к себе, когда вошел в джакузи, и медленно опустил нас в горячую бурлящую воду. Я сидела на его коленях, все еще спрятав лицо на его груди. Лука провел рукой вверх и вниз по моему позвоночнику.

– У тебя нет никакой причины бояться.

– Это говорит человек, который раздавил горло мужчины голыми руками. – Я хотела сказать это дразня, но голос вышел дрожащим.

– Это не имеет никакого отношения к нам, Ария. Это бизнес.

– Я знаю. Я не должна была напоминать об этом.

– В чем настоящая проблема?

– Я нервничаю, потому что чувствую себя уязвимой, как будто я в твоей власти из-за этого сделки.

– Ария, забудь о сделке. Почему бы тебе просто не попытаться расслабиться и получить удовольствие? – Он приподнял мой подбородок, пока наши губы почти не соприкоснулись и глаза не встретились.

– Обещай, что ты не заставишь меня делать то, что я не хочу. – Я перевела взгляд на его грудь. – Обещай, что не сделаешь мне больно.

– Почему я должен делать тебе больно? – спросил Лука. – Я же сказал тебе, что не буду спать с тобой, если ты сама меня не захочешь.

– Значит, ты сделаешь мне больно, когда мы переспим?

Луки невесело усмехнулся.

– Нет, нарочно нет, но я не думаю, что есть какой-то другой способ для этого. – Он поцеловал местечко возле моего уха. – Но сегодня вечером я хочу заставить тебя извиваться от удовольствия. Доверься мне.

Я хотела, но в нашем мире доверие – опасная вещь. Часть меня хотела держаться за вспышку ненависти, которую я почувствовала, когда застукала его с Грейс. Но больше того я хотела притвориться, что нас не заставили вступить в этот брак, притвориться, что мы можем полюбить друг друга.

Лука провел языком по моему горлу, остановился на пульсирующей жилке и всосал кожу. Я задрожала от ощущений. Я чувствовала под собой его горячее и твердое тело, и мне нравилось сидеть у него на коленях; хотя это было не очень удобно. Все его тело было сплошные упругие мышцы и никакой мягкости. Лука шевельнулся, прижимаясь стояком к моей заднице, пока его губы терзали мой рот. Поцелуй послал слабые разряды молнии через мое тело, но я нуждалась в нечто большем, чем физическая близость. Я хотела узнать максимум о человеке, с которым проведу остаток моей жизни.

Я отстранилась, заработав от Луки рык в ответ. Он сжал крепче пальцы на моей талии, серые глаза вопросительно уставились на меня. Я поцеловала его в щеку и обняла за шею:

– Мы можем немного поговорить?

По выражению лица Луки было очевидно, что разговор – последнее, о чем он думает, но все же откинулся на стенку джакузи.

– О чем ты хочешь поговорить?

Одной рукой он скользнул ниже и начала ласкать мои ягодицы, глядя на меня голодным взглядом. Я не позволила отвлечь меня, хотя, признаться, это стоило мне больших усилий.

– Что случилось с твоей матерью? – Я знала, что она умерла, когда Лука был маленьким мальчиком, но Умберто не сказал мне ничего конкретного. Или потому, что не знал, или потому, что думал, я не должна знать.

Луки застыл, взгляд стал жестким.

– Она умерла. – Он отвернулся, сжав челюсти. – Это не то, о чем бы мне хотелось говорить сегодня вечером.

Его упрек больно кольнул. Я хотела стать ближе к нему, хотела узнать о нем больше, но было ясно, что он мне не позволит. Я кивнула.

Лука убрал руку от моей попы и медленно погладил по бедру, пробрался ниже, до внутренней поверхности бедра, скользнул под ткань трусиков, потирая пальцем мои складочки. Я должна была оттолкнуть его, но вместо этого раздвинула ноги чуть шире. Лука уткнулся носом мне в шею, затем отстранился. Он зацепил пальцами другой руки топ от бикини и стянул его вниз. Моя грудь вырвалась на свободу, покрывшись гусиной кожей, и сосок затвердел от контакта с холодным воздухом.

Из горла Луки вырвался глухой рык, когда он уставился на мою грудь. Затем он низко наклонился и втянул сосок в рот, в то же время потирая большим пальцем мой клитор. Я вскрикнула от острых ощущений. Он зарычал мне в грудь и с чмоканьем выпустил мой сосок. Лука внимательно наблюдал за мной, пока ласкал сосок языком. Я попыталась отвести взгляд, но он зарычал:

– Нет. Смотри на меня.

И я смотрела. Я наблюдала, как мой сосок снова исчезает у него во рту, наблюдала как Лука дразнит его языком, уставившись на меня голодными серыми глазами. Он легонько прикусил сосок, и я опустилась бедрами ему на руку, которая все еще дразнила мои складочки. Освобождение разлилось по всему моему телу. Лука резко отстранился, молниеносно подхватил меня за бедра и поднял на край джакузи.

– Лука, что… – Лука сорвал нижнюю часть моего купальника, почти разорвав. Я ахнула и попыталась сдвинуть ноги, но Лука разместился между ними, развел мне ноги максимально широко и склонил голову.

Я задохнулась снова, испуганная и ошеломленная, и… о, боже. Лука провел языком от входа до клитора.

– Блядь, да, – прохрипел он.

Я лихорадочно принялась оглядываться… Что, если увидят люди? Только часть джакузи была закрыта экраном, но Лука всосал мои половые губы в рот, и мне стало все равно.

– Посмотри на меня, – приказал он мне, ощущение его дыхания на моей горячей плоти заставило задрожать. Я посмотрела вниз, кожа горела от смущения и возбуждения, когда встретилась с ним взглядом. Его глаза сосредоточились на мне, пока он медленно скользил языком между складками. Я застонала.

– Ты моя, – выдохнул он резко. Он облизал меня снова сильнее, но еще медленнее. – Скажи это.

– Я – твоя, – сказала я, затаив дыхание. Большими пальцами раскрыл меня еще больше, обнажив маленький розовый бугорок. Лука коротко выдохнул, ухмыльнувшись. Больше всего на свете я хотела, чтобы он коснулся меня там. Взглянув на меня, он наклонился вперед и закружил языком вокруг моего бутона. Я захныкала, хватая и дергая Луку за волосы, и яростно кончила, содрогаясь и крича, извиваясь под губами Луки.

Он не остановился. Он был неутомим. Я откинула голову назад, глядя в ночное небо. На этот раз Лука не приказывал смотреть на него, но я слышала все, что он делает. Как он сосет и облизывает, одобрительно урчит, дует на мою разгоряченную плоть, затем облизывает снова. Все мое тело пылало и дрожало, мне казалось, что больше этого не вынесу, но Лука толкнулся языком в меня, и я кончила, сжимая мышцы вокруг него. Зажмурившись, выгнула спину на холодном мраморе. Я была такой влажной. Разве можно вообще быть настолько влажной? Звуки того, как Лука поглощал меня, были ужасно пошлыми, но они возбуждали меня как ничто и никогда.

Лука убрал язык, когда растаяли последние отголоски оргазма. Прежде чем успела понять, что происходит, почувствовала, его палец, который он протиснул в меня почти полностью. От этого чужого и неожиданного вторжения я вздрогнула и задохнулась от боли. Застыла, попытавшись поглубже вздохнуть. Я никогда не использовала даже тампоны, потому что для меня они слишком неудобные, и потому что мать беспокоилась, как бы я случайно не разорвала девственную плеву.

– Блядь, ты такая охуенно узкая, Ария.

Я вцепилась в бортик джакузи, пытаясь расслабиться. Вода захлюпала от движения Луки. Он вылез из джакузи и склонился надо мной, его палец был все еще внутри. Я прикусила губу, но на него не смотрела.

– Эй, – сказал он хриплым голосом, и я встретила его пристальный взгляд. – Я должен был входить медленнее, но ты была такой влажной.

Я молча кивнула, мне никак не удавалось отстраниться от ощущения его пальца во мне. Он не двигался, но был внутри, наполняя меня. Лука поцеловал меня в губы. Его глаза потемнели сильнее, чем когда-либо прежде, и наполнены таким желанием и голодом, что это испугало и возбудило меня одновременно.

– Все еще больно? – спросил он хрипло.

Я немного двинула бедром, пытаясь найти слова для описания ощущений.

– Неудобно и немного жжет. – Я покраснела.

Лука облизал мои губы, затем всосал нижнюю в рот.

– Знаю, что за эти слова ты посчитаешь меня мудаком, но одна мысль о моем члене в твоей узкой киске делает меня таким каменным.

Я широко раскрыла глаза, но он покачал головой:

– Не смотри так испуганно. Я же сказал, что не буду пробовать этого сегодня вечером.

– Еще ты обещал, что не сделаешь мне больно, – сказала больше для того, чтобы спровоцировать его, а не потому, что действительно рассердилась. Я медленно привыкала к его пальцу во мне, и то, что он делал со мной до этого, было раем. Мне уже опять захотелось почувствовать на себе его губы с языком.

Что-то в выражении лица Луки изменилось, но я не могла понять эмоцию.

– Ария, я просто не ожидал, что так будет, – сказал он осторожно. – Ты была такой влажной и готовой. Думал, палец войдет без проблем. Я хотел пальцем довести тебя до четвертого оргазма.

Я задрожала, и внутри меня вновь медленно начала разгораться искра удовольствия. Сейчас мне уже почти хотелось, чтобы Лука подвигал пальцем.

– Это больно, потому что ты взял мою, сам знаешь что… – тепло устремилось к моим щекам, и что-то вспыхнуло в глазах Луки.

– Твою девственность? Нет, принцесса. Я не настолько глубоко, и я хочу заявить права на эту часть тебя своим членом, а не пальцем.

Принцесса? Тепло разлилось у меня в груди. Медленно Лука вытащил палец, мышцы сжались и вызвали внизу живота странное покалывание. Он провел этим же пальцем мне по губам и погрузил в рот. Я обвела его языком, сама не знаю зачем.

Лука застонал, отдернул палец и заменил свой палец губами. Я прижалась к его груди, наши языки вступили в схватку.

– Давай зайдем внутрь. Хочу еще разок вылизать тебя.

Я выдохнула.

– Ты позволишь мне вставить палец в тебя еще раз? На этот раз я войду очень медленно.

– Да, – прошептала я. Он выпрыгнул из джакузи и помог мне подняться. Затем взял меня на руки, я закинула ноги ему на талию, и он отнес меня в дом.

Лука поставил меня перед кроватью и скрылся в ванной, только чтобы вернуться с полотенцем. Помог снять верх купальника, накинул полотенце и начал осторожно вытирать. Я закрыла глаза от удовольствия. Поверить не могла, что позволю Луке сделать то, что он сделал, что захочу этого снова. У меня голова шла кругом. Я понимала, что это слишком быстро, но как сказал Лука, чего я жду? Он мой муж.

– Тебе холодно?

Я распахнула глаза. Лука бросил полотенце, оставив меня голой. Его ладони заскользили вверх и вниз по моим рукам. Я вся покрылась мурашками.

– Немного.

Лука уложил меня на кровать, сам выпрямился и скинул с себя шорты. Его член вырвался на свободу, твердый и длинный, и при виде него я опять заволновалась. Он проник в меня пальцем и, очевидно, теперь собирался сделать следующий шаг. Хотя сейчас я пребывала в замешательстве, но знала одно – я не готова к этому.

Я по-прежнему едва знала этого мужчину передо мной, и все это – спать с ним, позволить ему взять меня – казалось чересчур, слишком интимным. Могло быть так, что сегодня он лишь манипулировал мной. Добиться положения в мафии, не будучи мастером манипуляции, невозможно. Я поджала ноги и отползла подальше. Лука остановился, поставив уже одно колено на кровать.

– Ария? – потянувшись ко мне, он схватил меня за голень, но я вздрогнула и притянула колени к груди. Он вздохнул:

– Что теперь?

Лука сел около меня, его член почти упирался мне в ногу.

– Скажи, что случилось.

– Все слишком быстро, – сказала я тихо.

– Потому что я голый? Ты и раньше видела мой член. Ты даже дрочила мне.

Мое лицо пылало:

– Мне кажется, ты пытаешься манипулировать мной. Если бы я дала тебе шанс, ты пошел бы сегодня до конца.

– Держу пари, что так бы и было, но я не могу понять, какое отношение к этому имеет манипуляция, – сказал он, немного начиная злиться. – Я хочу тебя. И никогда не скрывал этого. Я собираюсь взять все, что ты готова дать, и ты была готова в джакузи.

– Я не про палец, – огрызнулась я, тоже внезапно разозлившись. – Возможно, ты попробуешь то же самое с сексом. – Я поняла, как нелепо это звучит.

И Лука действительно рассмеялся. Он наклонился очень близко:

– Это не сработает… Мой член не будет скользить так же легко, поверь мне, и он причинит намного больше боли.

Я вздрогнула, вспомнив то, что Грейс сказала на нашей свадьбе: «Он оттрахает тебя так, что ты кровью истечешь». Лука резко вздохнул.

– Не стоило мне этого говорить. Я не хотел пугать тебя.

Я наблюдала за ним поверх коленей. Он легко провел костяшками пальцев вниз по моему боку. Его поджатые губы расслабились.

– Скажи мне, что ты наслаждалась тем, что я делал с тобой на крыше, – пробормотал Лука. Мне показалось, я услышала в его голосе какую-то потребность, возможно, даже уязвимость.

– Да, – сказала я, затаив дыхание. Он наклонился ближе, коснувшись губами моего уха. – Что тебе понравилось больше? Мой язык, трахающий тебя? Или когда я облизывал языком твою киску? Или когда сосал твой клитор?

О, боже. Я опять возбудилась. Низкий голос Луки посылал вибрации через мое тело.

– Я не знаю.

– Может, стоит показать тебе еще разок? – Лука потянул меня за лодыжки, освободив достаточно места, чтобы втиснуть ладонь между ними и моими бедрами и накрыть мою промежность. Я собралась лечь, чтобы ему было удобнее, но он покачал головой.

– Нет, – прохрипел он, – останься так.

Пальцы начали двигаться, дразня, кружась, потирая.

Я положила подбородок на колени, тяжелее задышав. Лука поцеловал меня в ушко и обнял за плечо, притянув к себе. Так странно, что я сидела с коленями, прижатыми к груди, пока он касался меня, но ощущения были невероятно приятными. Луки задевал членом мое бедро, его дыхание обжигало мне ухо.

– Расслабься, – пророкотал он. Затем осторожно надавил, раскрывая меня. Я посмотрела вниз себе между ног. Лука трогал меня одним мизинцем. Он запустил кончик пальца внутрь, затем снова покружил снаружи, прежде чем опять войти в меня, скользя немного глубже с каждым разом.

– Смотри на меня.

Я посмотрела, оказавшись захваченной глубиной взгляда его серых глаз.

– Ты такая влажная, мягкая и тесная. Ты даже представить себе не можешь, как охренительно хорошо в тебе.

Его член снова скользнул вдоль моего бедра. Губы прижались к моим, и язык потребовал впустить. Лука скользнул в меня пальцем, на этот раз полностью, и я задрожала, хоть это был только мизинец. Он начал двигать им во мне, и я застонала, двигая бедрами, нуждаясь в большем, а он медленно раскачивал им внутрь и наружу, потирая большим пальцем клитор. Я чувствовала, как наслаждение нарастает снова, и двигала бедрами синхронно с его пальцем. Он отдернул руку, вызвав у меня протестующий стон.

Лука засмеялся с глубоким рокотом в груди. Он встал передо мной на колени, раздвинул мне ноги и уставился туда. Провел указательным пальцем по складкам, затем потер вход. Не отрывая взгляда от моего лица, Лука толкнулся кончиком внутрь, мои мышцы сжались, и я коротко вздохнула. Больно не было, и я расслабилась. Он медленно заскользил туда и обратно, продвигаясь немного глубже каждый раз, так же, как делал мизинцем, а затем сомкнул губы на клиторе.

Я заскулила, шире раздвигая ноги. Оргазм приближался очень быстро, так как Лука трудился надо мной пальцами и губами. Ноги задрожали, вскрикнув, я рухнула на кровать. Вцепившись в одеяло, я забилась в экстазе. Убрав руку, Лука поцеловал меня в живот и лег рядом. Головка его члена набухла и блестела от смазки. Я потянулась, размазывая каплю выступившей жидкости по всей длине.

Лука зарычал, и его пресс напрягся.

– Хочу, чтобы ты взяла его в рот, – сказал он хрипло. Я замерла, остановившись. После того, что он только что сделал, это было бы справедливо, но правда в том, что я понятия не имела, как ему отсосать. Слово «минет» как-то сбивало с толку, потому что я примерно предполагала, что дуть на его член не надо, но, к сожалению, точно не знала, что делать. И что если мне не понравится?

Я вспомнила его слова о Грейс, что она умело сосет член. Не то чтобы я хотела стать похожей на Грейс. Шлюхой Луки я становиться не собиралась, но и опозориться не хотелось.

– Это потому, что ты не хочешь, или потому что не знаешь, как? – спросил Лука спокойно, но голос у него слегка охрип. Он подарил мне несколько оргазмов, и, наверное, вот-вот лопнет сам. – Ты можешь подрочить мне, как в прошлый раз, – сказал он, когда я продолжила молчать. Он убрал прядь светлых волос от моего лица, вопросительно взглянул серыми глазами.

– Нет, то есть, я думаю, что хочу это сделать.

– Ты думаешь? – В голосе Луки послышалось веселье. – Но?

– Что, если мне это не понравится?

Лука пожал плечами, но по его лицу было очевидно, что ему не нравилась такая вероятность.

– Тогда ты делать не будешь. Я не буду тебя заставлять.

Я кивнула и подвинулась немного ближе к его члену, который ничуть не опал за время нашего разговора. Лука в предвкушении напрягся, кончики пальцев подрагивали, отбивая ритм по коже моей головы. Я стыдливо призналась:

– Я не знаю, что делать.

Его член дернулся в ответ. Я не смогла сдержать смех, а Лука ухмыльнулся улыбкой хищника.

– Тебе нравится мучить меня своей невинностью, да?

Я подула ему на головку, заставив застонать:

– Вряд ли поэтому это называется минет, верно?

И он от души расхохотался. От звука его искреннего смеха у меня в животе затрепетали бабочки.

– Ты меня в могилу сведешь, принцесса.

– Не смейся, – сказала я с улыбкой. – Я не хочу сделать что-нибудь неправильно.

– Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что делать? – Его глаза возбужденно засверкали.

Я кивнула.

– Ладно, – произнес он хрипло. – Сомкни губы вокруг головки и будь осторожна с зубами. Я не возражаю против небольшой грубости, но не надо его пережевывать.

Я фыркнула. Пальцы Луки скользнув мне по волосам, остановились на затылке. Он не подтолкнул меня, но по тому, как они напряглись, я поняла, чего он хочет. Я обхватила головку губами. Она была толстой, и я старалась быть осторожной, чтобы не задеть зубами. Вкус был немного соленым, но не противным.

– Теперь покружи языком вокруг. Да, вот так, хорошо. – Он наблюдал за мной, стиснув зубы. – Возьми немного глубже в рот и двигай головой вверх-вниз. Теперь соси, когда ты двигаешься. Да, блядь! – Он дернул бедрами, когда я попыталась вобрать его как можно глубже. Я поперхнулась и отпрянула, закашлявшись.

Лука погладил меня по голове:

– Черт, прости. – Он провел большим пальцем мне по губам. – Я постараюсь сдержаться.

Вместо того чтобы взять его член обратно в рот, я облизала его от основания до головки. Лука застонал.

– Все в порядке? – прошептала я прежде, чем сделать это снова.

– Блядь, да.

Я облизывала каждый его сантиметр, но особенно головку. Мне нравилось ощущать ее на языке.

– Это охуительно приятно, но я очень хочу кончить. – Я неуверенно подняла взгляд. Я могла кончить, когда он нежно гладил и лизал меня. Ему нужно грубее? А если он будет грубым и во время секса тоже? Глупые слова Грейс снова всплыли в памяти, но я задвинула их подальше. Я не позволю этой шлюхе разрушить момент.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – прошептала я.

– Соси жестче и продолжай смотреть на меня чертовски красивыми глазами.

Я впилась взглядом в него и вобрала член в рот, пока он не уперся мне горло, затем быстро и сильно задвигала головой вверх-вниз, плотно сомкнув губы вокруг члена. Лука застонал, потихоньку качая бедрами. Испепеляя меня взглядом, он стиснул зубы.

– Если не хочешь глотать, ты должна отодвинуться…

Я резко дернулась, выпустив его с хлюпаньем, и мгновение спустя он излил семя себе на живот и ноги. Лука закрыл глаза. Член подергивался, пока Лука нежно поглаживал меня рукой по волосам и шее, а затем начал медленно опускать ее вниз, но я схватила его ладонь и прижала к щеке, нуждаясь в близости после того, что мы сделали. Он открыл глаза, как-то странно взглянув на меня и осторожно погладив большим пальцем меня по скуле. На пару ударов сердца мы замерли в таком положении, затем Лука сел, посмотрел себе на испачканные бедра и живот.

– Мне нужен гребаный душ. – Лука потянулся за салфеткой и вытер сперму, после чего спустил ноги с кровати и встал.

Я кивнула, сама не зная почему расстроилась из-за того, что он выскользнул из кровати так быстро. Мне вдруг стало стыдно от того, что сделала.

Лука протянул руку:

– Пойдем. Я не хочу идти в душ один.

Взяв его за руку, я встала с кровати и пошла вместе с ним в ванную. Лука включил горячую воду, стал меня намыливать, и я закрыла глаза от удовольствия. Он прижался к моей спине, одной рукой обхватив за живот.

– Ты как, в порядке? – спросил он тихо.

Наверное, его волновало, что я не стану снова заниматься с ним оральным сексом, если бы это было не так.

– Да.

Он поцеловал меня в шею. Он часто так делал. Жест ощущался таким нежным, любящим и интимным, но я знала, что это не так.

– Я рад, потому что во рту у тебя чертовски приятно.

Я вспыхнула от смущения и странного чувства выполненного долга. Это просто смешно.

– Ты сердишься, что я этого не сделала, ну, ты знаешь, не проглотила? Бьюсь об заклад, женщины, с которыми ты был до сих пор, всегда так делали.

– Нет, не сержусь. Не буду лгать, я хотел бы кончить в твой рот, но, если ты не хочешь, ничего страшного.

Мы вышли из душа, вытерлись и вернулись в кровать. Я положила голову на грудь Луки, он выключил свет, погружая нас в темноту.

– Как ты отреагировал, когда отец сказал, что тебе придется жениться на мне? – пробормотала я. Меня давно мучил этот вопрос.

Лука перестал гладить мои бедра и замер.

– Для меня это не стало неожиданностью. Я знал, что должен буду жениться по тактическим соображениям. Как будущий Дон, ты не имеешь права позволять эмоциям или желаниям управлять твоей жизни, любым ее аспектом.

Меня порадовало, что в темноте Лука не может видеть моего лица. Он говорил отстраненно и безэмоционально. Когда он ласкал и целовал меня, я почти поверила, что, возможно, он начал что-то чувствовать ко мне, но теперь я уже не была так уверена.

– А что насчет тебя? – спросил он.

– Я была в ужасе.

– Тебе было всего пятнадцать. Конечно, ты была в ужасе.

– В день нашей свадьбы я была в том же состоянии. Я и сейчас не до конца уверена, что ты не пугаешь меня.

Лука молчал.

– Я же сказал тебе, у тебя нет причин бояться меня. Я буду защищать и заботиться о тебе. Дам тебе все, что ты хочешь и в чем нуждаешься.

За исключением одной вещи: любви.

– Но Семья всегда на первом месте, – как бы между прочим сказала я. – Если бы тебе пришлось убить меня ради защиты бизнеса, ты бы не колебался.

Лука окаменел, но не стал отрицать. Мой отец всегда говорил, что в жизни мафиози есть место только для одной настоящей любви, и это мафия.

Глава 12

Два дня спустя Джианна купила билет на самолет. С самого утра меня переполняло волнение. Мы виделись в последний раз совсем недавно, но казалось, что прошла вечность. На улице уже стемнело, когда мы с Лукой подъехали к международному аэропорту имени Кеннеди. Жаль, что Джианне не удалось взять билет на утренний или дневной рейс.

После моего замечания о том, что Лука ради защиты Семьи может убить меня, он стал холоден. Хотя нельзя сказать, что и до этого он был особо открыт. Единственное время, когда мы взаимодействовали, приходило ночью, когда Лука ублажал меня руками и ртом, и я делала то же самое в ответ. Если бы не Джианна, может, я и попыталась бы поговорить с ним или попросила бы показать мне место, где он работает. Вместо этого я оставила его в покое, как он, очевидно, хотел. Лука припарковался, мы вышли. Он не стал брать меня за руку, но он не из тех, кто ходит держась за ручки. Однако когда мы вошли в терминал аэропорта, он положил ладонь мне на поясницу.

– Ты правда не против, если Джианна несколько дней поживет с нами?

– Не против. К тому же я обещал твоему отцу защитить ее. Это легче сделать, когда она живет в нашей квартире.

– Она будет провоцировать тебя, – напомнила я.

– Я могу справиться с маленькой девочкой.

– Она не такая уж и маленькая. Немногим младше меня.

– Я справлюсь.

– Лука, – сказала я твердо, – Джианна умеет задевать людей за живое. Если ты не уверен, что сможешь контролировать себя, я не позволю ей приближаться к тебе.

Глаза Луки сверкнули. Целый день он был на взводе.

– Не волнуйся. Я не убью ее или тебя в ближайшие дни.

Я отступила на шаг назад. Откуда это взялось? Неужели разозлился из-за того, что я брякнула? Но сказанное было правдой; мы оба знали это.

– Ария!

Я обернулась. Джианна мчалась мне навстречу, бросив багаж по дороге, мы врезались чуть не покалечив друг друга, и я крепко обняла ее.

– Я так рада, что ты здесь, – прошептала я.

Она кивнула, затем отклонилась назад, вглядываясь в мое лицо.

– Синяков не видно, – нарочито громко сказала она, бросив взгляд на Луку, стоявшего позади меня. – Ты бьешь только по тем местам, которые прикрыты одеждой?

Я одернула ее руку и уставилась многозначительным взглядом.

– Возьми свой багаж, – сказал Лука. – Я не хочу торчать здесь всю ночь.

Джианна свирепо посмотрела на него, но взялась за ручку чемодана и прикатила его к нам.

– Джентльмен помог бы мне.

– Джентльмен – да, – ответил Лука, фальшиво улыбнувшись.

Пока возвращались к машине, я не выпускала ладонь Джианны. Лука шел на несколько шагов впереди и молча уселся за руль.

– Да что с ним такое? Он еще больший мудак, чем мне запомнилось.

– Я думаю, это из-за того, что у него проблемы с русскими.

– Разве это не обычное дело? – Джианна закинула чемодан в багажник, и мы уселись на заднее сиденье.

Лука выгнул бровь, взглянув на меня:

– Я тебе не водитель. Садись вперед рядом со мной.

Я была озадачена его грубостью, но сделала, как он сказал, и пересела на переднее сиденье. Джианна взорвалась:

– Ты как с ней разговариваешь…

– Она моя жена. Я могу говорить и делать с ней все, что захочу.

Я нахмурилась, а Лука повернулся ко мне, встретив мой пристальный взгляд. Я не могла понять это выражение его глаз. Он снова отвернулся, уставившись на дорогу.

– Как Лили и Фаби?

– Бесят ужасно. Особенно Лилия. Она не прекращает говорить о Ромеро. Она влюбилась в него.

Я засмеялась, и даже губы Луки дернулись. Не знаю, зачем я потянулась и положила ладонь ему на бедро. Он быстро скользнул по мне взглядом и накрыл мою ладонь своей. Джианна не сводила с нас глаз, и я не сомневалась, что она завалит меня вопросами, когда останемся наедине.

* * *

Аромат жареной баранины с розмарином встретил нас на пороге пентхауса.

– Я попросил Марианну приготовить что-нибудь вкусное на ужин, – сообщил Лука. Джианна удивленно вскинула рыжие брови.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Лука кивнул.

– Покажи своей сестре ее комнату, и затем мы можем поесть, – сказал он и скрылся на кухне. Лука по-прежнему вел себя отстраненно и скованно.

Я привела Джианну к ее комнате, но она дернула меня внутрь и закрыла дверь:

– Ты в порядке?

– Да. Я говорила тебе по телефону. Все хорошо.

– Я предпочитаю видеть твое лицо, когда ты говоришь это.

– Джианна, я тебе не лгу.

Она схватила меня за руку:

– Он заставил тебя переспать с ним?

– Нет, ничего такого. И я еще не переспала с ним.

Она выпучила глаза.

– Но что-то произошло между вами двумя. Я хочу подробности.

Я отстранилась:

– Сейчас пора поужинать. Марианна рассердится, если еда остынет. Мы можем поговорить завтра, когда Лука уедет по делам.

– Завтра, – кивнула Джианна.

Открыв дверь, я проводила ее в столовую, где окинув взглядом окружающую обстановку, Джианна прищурилась, увидев, кто еще собирается ужинать с нами. Маттео. Они с Лукой стояли возле стола, обсуждая что-то, но разошлись, когда заметили нас.

– А он что здесь забыл? – спросила Джианна, наморщив нос.

Маттео подошел к ней, расплывшись в акульей ухмылке, и взял ее за руку, собираясь поцеловать.

– Рад снова видеть тебя, Джианна.

Джианна отдернула руку:

– Не трогай меня.

Ей следовало прекратить провоцировать Маттео: его это порядком заводило. Мы с Лукой сидели рядом, а Маттео – около Джианны. Мне показалось это не самым лучшим решением. Я поглядела на Луку, но он не сводил внимательного взгляда с брата и моей сестры.

Марианна суетилась вокруг стола, подавая жареную баранину, картофель с розмарином и зеленую фасоль. Мы ели в тишине, но недолго – пока запас примерного поведения у Джианны не иссяк, и она не выпалила:

– Почему ты раздавил горло тому парню?

Я отложила вилку, ожидая, что Лука взорвется, но он только откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

Джианна вздохнула:

– Ну же. Что это за военная тайна такая? Ты из-за этого получил свое прозвище.

Маттео усмехнулся:

– Тиски крутая кличка.

Лука покачал головой:

– Я ненавижу его.

– Ты заслужил его, – с гордостью сказал Маттео. – Теперь расскажи им историю, или это сделаю я.

Мне уже давно было любопытно узнать об этом. Никто из чикагской мафии не спешил делиться со мной подробностями, а спросить Ромеро я пока не решалась.

– Мне было семнадцать, – начал Лука. – У нашего отца много братьев и сестер, и один из моих кузенов поднялся в иерархии мафии вместе со мной. Он был на несколько лет старше, мечтал о должности Капо. Поскольку ему было известно, что мой отец отдаст предпочтение мне, он пригласил меня в свой дом и попытался воткнуть мне нож в спину. Нож только слегка задел мне руку, а я, получив возможность, зажал руками его горло и задушил.

– Почему ты не застрелил его? – спросила Джианна.

– Он был членом семьи, а в то время принято было оставлять оружие, когда входишь в дом члена семьи, – холодно ответил Лука. – Теперь уже нет, конечно.

– Лука так рассвирепел, что раздавил горло нашего кузена. Тот захлебнулся в собственной крови, потому что кости шеи перерубили артерию. Это было то еще месиво. Я никогда не видел ничего подобного. – Маттео был похож на ребенка рождественским утром. Это встревожило не на шутку.

Вцепившись руками в бедра, Лука опустил голову, уставившись в свою тарелку. Ничего удивительного, что он не доверял людям, если даже член его семьи может предать. Это ужасно.

– Вот почему Лука всегда спит, закрыв только один глаз. Он даже с женщиной не спит без оружия под подушкой.

Лука негодующие зыркнул в сторону брата.

Маттео поднял руки:

– Как будто Ария не в курсе, что ты спал с другими женщинами.

Мне показалось, что дело не в этом.

– Так, значит, у тебя и сейчас с собой оружие? – спросила Джианна. – Мы все семья, в конце концов.

– Лука всегда носит оружие. – Маттео склонился к Джианне. – Не принимай это на свой счет. С того дня даже я не видел его без оружия. Таков бзик Луки.

Когда мы оставались наедине, оружия при Луке не было, и брал он его, только когда приходили Ромеро или Марианна, и даже Маттео. Но когда мы с Лукой спали в одной постели, пистолет под подушку он не клал. «Это, вероятно, потому что он может убить тебя со связанными за спиной руками».

Остаток ужина Лука был напряжен и молчалив, но Джианна с Маттео своей перебранкой заполнили неловкую тишину. Я даже не сказала бы с уверенностью, кому из них доставляют большее удовольствие эти споры.

Когда мы закончили есть, я поднялась, чтобы убрать со стола. Марианна уже ушла, и мне не хотелось оставлять до завтрашнего ее прихода грязные тарелки. Лука тоже поднялся и помог мне убрать посуду и тарелки в посудомоечную машину, чем немало удивил меня. Я устало зевнула.

– Пойдем в постель, – тихо сказал Лука.

Я посмотрела на Джианну, так хотелось поговорить с ней обо всем, но было уже поздно и завтра будет еще целый день.

– Не раньше, чем Маттео отправится домой. Я не оставлю его с сестрой.

Лука мрачно кивнул:

– Ты права. Она не должна быть с ним наедине. – Он подошел к Маттео и, положив руку ему на плечо, что-то сказал на ухо. Маттео изменился в лице, но тут же легко поднялся, одарив Джианну очередной акульей ухмылкой, а затем молча вышел из пентхауса.

Джианна подошла ко мне.

– Он на мне помешался.

Мне стало неспокойно на душе.

– Тогда прекрати дразнить его. Ему это нравится.

– Да мне плевать, что там ему нравится.

Лука подошел ко мне, привалился к столу и приобнял за талию к очевидному неудовольствию Джианны.

– Маттео – охотник. Ему нравится погоня. Тебе же будет лучше, если ты не станешь провоцировать его.

Меня беспокоило то, что возможно, с этим предупреждением мы уже опоздали. Джианна закатила глаза.

– Он сколько угодно может охотиться на меня. Все равно не получит. – Она посмотрела на меня. – Ты же не собираешься сейчас лечь спать, правда?

– Я, честно говоря, ужасно устала, – сказал я виновато.

Джианны сникла.

– Да, я тоже. Но я хочу, чтобы завтра ты была целиком в моем распоряжении. – Она наградила Луку укоризненным взглядом и направилась к своей комнате. Но задержалась в дверном проеме. – Если я услышу крики, никакая пушка под подушкой не спасет тебя, Лука, – пригрозила она и закрыла дверь.

Лука прикоснулся губами к моему уху:

– Покричишь для меня сегодня ночью? – Он лизнул кожу на шее, и я вздрогнула.

– Не с моей сестрой под одной крышей, – покачала я головой, стараясь игнорировать то, что низ живота налился тяжестью.

– Ну, это мы еще посмотрим, – прорычал Лука и нежно прикусил мне шею. Я застонала, но быстро закусила губу, чтобы заглушить звук. Лука взял меня за руку и потянул наверх. Тяжесть внизу живота увеличивалась с каждым шагом к спальне. Я поверить не могла, насколько мое тело жаждало его прикосновений, освобождения, которое он мог подарить мне. Луке понадобилось всего несколько дней, чтобы приучить меня к своим прикосновениям, победить страх, который я к нему испытывала.

Дверь за нами захлопнулась, я понадеялась, что это не привлечет внимание Джианны. Но не успела начать об этом переживать, потому что Лука снял с меня платье и, подхватив на руки, уложил на середину кровати. Лука поцеловал меня через кружевные трусики, глубоко вздохнул и проложил дорожку поцелуев от живота к ребрам, а затем на груди через кружево бюстгальтера.

– Мое, – зарычал он, касаясь губами кожи, заставляя дрожать от возбуждения. Затем подсунул руки мне под спину, расстегнул и медленно стянул бюстгальтер, обнаружив под ним затвердевшие соски. – Мне чертовски нравятся твои соски. Они розовые, маленькие и идеальные.

Я сжала ноги вместе, но Лука ухватился за мои трусики и спустил их вниз. Ухмыляясь, он провел пальцем по складкам. Его голодный взгляд вернулся к моей груди, наклонив голову он провел языком от одного соска к другому. Я тихонько застонала. Не спеша приласкал мою грудь, и, когда медленно начал двигаться ниже, я уже задыхалась. Губами нашел мои складки, дразня и нежно касаясь, затем внезапно его язык заскользил жестко и быстро, и я зажала ладонью рот, душа свои стоны и крики.

– Нет, – зарычал Лука. Он сгреб оба моих запястья одной рукой и зажал, прижав мне к животу.

Я выпучила глаза:

– Джианна услышит.

Лука ухмыльнулся и начал всасывать клитор сильно и быстро, затем нежно и мягко. Из меня вырывались то стоны, то хныканье, меня трясло от того, как трудно было соблюдать тишину.

– О, боже, – выдохнула я, когда Лука медленно проскользнул пальцем в меня, затем осторожно и ритмично заскользил туда и обратно, одновременно посасывая мой клитор. Я уткнулась лицом в подушку. Лука крепче сжал мне запястья, и меня накрыло волной удовольствия. Я закричала в подушку, выгнув спину. Ноги дрожали.

Лука переместился выше по моему телу, пока не склонился надо мной, встав коленями между раздвинутых ног.

– Когда ты позволишь мне взять тебя? – резко прошептал он.

Я окаменела. Лука поднял голову, встретившись со мной взглядом.

– Блядь. Почему ты так чертовски пугаешься, когда я задаю тебе этот вопрос?

– Прости, – произнесла я тихо. – Мне просто нужно больше времени.

Лука кивнул, но дикое желание его глазах никуда не делось. Казалось, оно с каждым днем становилось все сильнее.

Я провела ладонями по его груди, чувствуя под рубашкой кобуру с оружием. Лука сел, и наклонившись, я начала расстегивать рубашку, обнажая загорелое тело и черную кобуру с пистолетом и ножом. Лука снял рубашку, я расстегнула кобуру и помогла ему освободиться от нее. Он бросил ее на пол, а мне вспомнились слова Маттео, и я погладила голую грудь Луки.

Поцеловала татуировку, затем заживающую рану на ребрах, прикоснулась к соскам кончиками пальцев и получила в ответ его стон. Он быстро скинул брюки и, наклонившись к уже готовому члену, я остановилась в паре сантиметров от головки:

– Если не будешь вести себя тихо, я остановлюсь.

Глаза Луки зажглись. Он положил руку мне на голову:

– А может, я не позволю тебе остановиться.

– А может, я укушу.

Лука усмехнулся:

– Делай со мной все, что захочешь, я не издам ни звука. Не хочу оскорблять девственные уши твоей сестры.

– Как насчет моих девственных ушей? – Я поцеловала головку.

– Ты уже не должна остаться таковой, – сказал Лука тихо. Я взяла член в рот, чтобы отвлечь его. Он издал гортанный стон и дальше вел себя тихо, пока я занималась им.

Я отстранилась до того, как он кончил.

Лука привел себя в порядок и прижал меня к себе.

– Я сожалею о том, что сделал твой кузен, – сказала я в темноту.

– Я сам виноват – должен был понимать, что никому доверять нельзя. Доверие – роскошь, которую люди моего положения не могут себе позволить.

«Ты можешь доверять мне», – так и подмывало меня сказать, потому что это правда. Потому что как бы ни пыталась сопротивляться этому чувству, меня все же угораздило в него влюбиться.

– Жизнью без доверия обречен на одиночество.

– Да, это так. – Он поцеловал меня в затылок, и мы замолчали.

* * *

Лука еще спал, прижимая меня к себе, упираясь членом мне в поясницу, когда я проснулась и начала выпутываться из его объятий. Рассвет только забрезжил, но Джианна всегда была жаворонком, и мне не терпелось увидеть ее и провести с ней день. Я подольше постояла под душем, пока не почувствовала себя бодрее, вышла, обернувшись полотенцем и вернулась в спальню. Лука уже сидел на краю кровати, но при моем появлении встал. У него была эрекция. Я дразняще улыбнулась ему, когда он схватил меня за бедра.

– Снова твердый?

Он зарычал:

– Для тебя я всегда твердый. В один прекрасный день у меня лопнут яйца.

Где-то внизу послышались шаги и ругательства. Джианна уже проснулась.

– Я должна пойти к ней.

– Ну уж нет, – прохрипел Лука. Он собственнически поцеловал меня, и я встала на цыпочки, чтобы ему было удобнее. От одного поцелуя хуже не будет, но Лука так крепко прижимался ко мне, что я поняла, что он хотел больше, чем поцелуй. Он развернул меня и притянул к своей груди, его твердый член прижался к моей спине.

У меня перехватило дыхание. Мы стояли перед зеркалом от пола до потолка. Лука потянув сбросил полотенце на пол, оставив меня обнаженной. Он целовал меня в шею, глядя на мое отражение в зеркале. Его сильные руки скользнули по бокам и сжали мою грудь. Зажав соски между указательным и большим пальцами, он покрутил, и с моих приоткрытых губ сорвался тихий всхлип.

На лестнице послышались шаги Джианны, она поднималась на наш этаж. О, боже.

Лука щипал и тянул мои соски, и от накатившего наслаждения я закрыла глаза. Он осыпал поцелуями горло и ключицу, в то время как его рука скользила вниз по ложбинке между грудей, по животу и между бедер. Шаги Джианны затихли возле дверей нашей спальни. Большим пальцем Лука провел по клитору, и я прикусила губу, чтобы сдержать стон.

– Ария? Ты проснулась?

– Твоя сестра – чертова зануда, – проворчал Лука мне в ухо, затем облизнул и всосал кожу ниже. Указательным пальцем он заскользил между складками, затем вошел в меня. Я выдохнула. – Но ты такая чертовски влажная, принцесса. – Новая волна влажности собралась между ног. – Да, – прохрипел Лука мне на ухо. Его глаза прожигали меня в зеркале, не давая мне отвести взгляд. Палец скользил внутрь и наружу, распределяя влагу по складкам.

Я не могла поверить, что он заставляет меня наблюдать за тем, как трахает меня пальцами. Я не могла поверить, насколько сильно это меня заводит. Лука ущипнул сосок, на этот раз сильнее, послав разряд прямиком в клитор. Я заскулила.

– Ария? – постучала Джианна в дверь. Боже, она не остановится. Я попыталась отстраниться. Это неправильно, не могу я заниматься этим в присутствии сестры за дверью.

Лука ухмыльнулся, крепче прижав к себе, опустил вторую руку вниз и потер клитор, в то время как другой рукой продолжал входить и выходить из меня. И тут меня накрыло мощной волной удовольствия. Губы Луки обрушились на мои, глотая стоны, ноги свело судорогой, и я затряслась в его объятиях, кончая так сильно, как никогда прежде. Лука не прекратил движение своих рук, и не дал мне отодвинуться, надавив на плечи. Мне пришлось, подняв руки, наклониться вперед и упереться в зеркало. Глаза расширились, когда встав на колени позади меня, он прошелся ладонями по ягодицам а затем раскрыл меня. Я почувствовала его язык, заскользивший по складкам. Он облизал меня по всей длине, пройдясь кончиком вдоль другого отверстия, я напряглась, и он быстро накрыл ртом клитор. Я потерялась в ощущениях, хотя слышала настойчивый стук Джианны и ее периодические оклики. Все, что имело значение, это язык Луки, который уводил меня все выше и выше. Наверное, это неправильно, но мне было слишком хорошо. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, и, когда боль и удовольствие смешались, на меня обрушился второй оргазм. Ноги подкосились, я упала на колени рядом с Лукой, тяжело дыша и задыхаясь, и надеясь, что Джианна не услышит этого.

Лука смотрел на меня сверху вниз, ухмыляясь, в его глазах мерцал голод. Член дернулся перед моим лицом, он поднял руку и стал себя наглаживать. Я знала, что ему нужно, поэтому раздвинула губы, и он вошел мне в рот. Соленость его предэякулята растеклась на языке. Не ожидала от себя, что отсосу Луке, когда Джианна будет за дверью, но ощущение порочности происходящего только заводила еще больше. Что со мной не так? Лука ласкал мне щеку, другой рукой придерживая затылок. Его глаза неотрывно следили за тем, как он медленно входил и выходил из моего рта. Не знаю почему, но мне это нравилось, и я не останавливалась.

– Ты такая красивая, Ария, – пробормотал он, толкнувшись немного глубже в рот. Я обвела языком вокруг головки, и он резко выдохнул, так что я сделала это снова.

Шаги Джианны зазвучали вниз по лестнице, но я продолжала сосать член Луки, медленно и чувственно. Луки направлял меня, рукой легко надавливая на голову. Я сосала все быстрее и сильнее.

– Сожми яйца.

Я сжала, наслаждаясь тем, как нежно ощущались они в ладони и Лука стал быстрее раскачивать бедрами.

– Я хочу кончить тебе в рот, принцесса, – сказал он хрипло. Я сомневалась, что тоже этого хочу, но решила хотя бы попробовать, раз Лука был не против дегустировать меня там. Кивнув, вобрала его глубже в рот. Лука зарычал, задвигав бедрами быстрее, несколько толчков, и он кончил мне в рот. Я сглотнула. На вкус жидкость оказалась странной, и ее было слишком много, но в целом не противно.

Лука поглаживал мне щеку, становясь все мягче у меня во рту. Он отступил, и член выскользнул, я снова сглотнула. Лука взял меня за руку и поднял на ноги, обрушившись на мой рот в ожесточенном поцелуе. Он не против дегустации самого себя на мне.

– Я надеюсь, что ты весь день будешь об этом помнить.

* * *

Вскоре после завтрака Лука уехал, и Джианна тут же потащила меня на террасу, подальше от чутких ушей Ромеро.

– Что происходит? С самого утра ты ведешь себя странно. Почему ты не ответила, когда я звала тебя сегодня утром?

Я отвела взгляд, щеки залило румянцем. Джианна выпучила глаза.

– Что он сделал?

– Он занимался со мной оральным сексом, – призналась я.

– Ты сама позволила ему?

Я рассмеялась:

– Да. – Больше жара, чем было на щеках, прозвучало в моем голосе.

Джианна наклонилась вперед:

– Тебе это нравится?

– Нравится. Очень.

Джианна закусила губу:

– Я ненавижу думать о том, что ты с ним, но похоже ты и вправду выглядишь довольной. Я предполагаю, то, что Лука перетрахал всех тусовщиц в Нью-Йорке, имеет свои преимущества.

Я не хотела думать об этом.

– Так что ты чувствуешь при этом?

– Как будто разрушаюсь. Это потрясающе и невероятно, у меня не хватит слов, чтобы описать это.

– Но ты не переспала с ним?

Я покачала головой:

– Еще нет, но не думаю, что Лука будет долго ждать.

– Хрен с ним. Он может трахнуть себя сам. – Она прищурилась. – Он заставлял тебя ему отсасывать?

– Он не заставлял меня. Я сама хотела.

Джианна с сомнением посмотрела на меня.

– Ну и? Рассказывай. Ты же знаешь, мне приходится жить будто через тебя. Мне до чертиков надоело жить целыми днями под колпаком. Я хочу бойфренда. Хочу заняться сексом и получать оргазмы.

Я фыркнула:

– Я сомневаюсь, что отец это позволит.

– Спрашивать его я не собираюсь, – сказала Джианна, пожав плечами. – Пока я здесь, ничего не помешает мне весело провести время, так ведь?

Я округлила глаза.

– Отец убьет меня, если я позволю тебе переспать с парнями, пока ты будешь здесь.

– Ему и необязательно об этом знать, ведь так? – Она снова пожала плечами. – Я точно не расскажу ему.

Я разинула рот, а затем засмеялась.

– Ну, если ты не хочешь соблазнить Ромеро или Маттео, твои возможности ограничены.

– Тьфу, нет. Мне не нужен ни тот, ни другой. Я хочу нормального парня. Парня, который не знает, кто я.

– Ну, я понятия не имею, как мы сможем найти для тебя парня.

Джианна усмехнулась:

– Как насчет того, чтобы мы завалились в клуб?

– Ромеро с меня глаз не спустит после того, как я сбежала от него. Нам не удастся от него избавиться, чтобы попасть в клуб.

Джианна задумалась, а меня начало беспокоить, как бы она не придумала какой-нибудь совершенно безумный план, хотя по правде говоря, сама идея выйти потанцевать вечером мне понравилась. Я всегда мечтала провести вечер на танцполе и почувствовать себя свободной.

– Ромеро может пойти с нами. Он охраняет тебя, не меня. Возможно, мне удастся улизнуть.

– А затем что? Быстрый перепих в туалетной кабинке? Ты серьезно хочешь, чтобы твой первый раз был таким?

Джианна сверкнула глазами:

– По крайней мере, я сделаю это на своих собственных условиях, это будет мой выбор. У тебя вообще нет выбора. Лука с отцом сделали его за тебя. Я не понимаю, как ты можешь так спокойно к этому относиться. Как ты можешь не ненавидеть Луку?

Иногда я сама задавалась этим вопросом.

– Мне следовало возненавидеть его.

Джианна вспыхнула.

– Но ты этого не сделаешь. Черт возьми, Ария, он тебе в самом деле небезразличен? Ты влюбилась в него?

– А ты в самом деле предпочла бы, чтобы я ненавидела его и была несчастна?

– Да он держит тебя здесь как в тюрьме. Ты на полном серьезе полагаешь, что Ромеро приставлен исключительно для твоей защиты, верно? Он следит за тобой, чтобы никакой другой парень не коснулся тебя.

Я и так это знаю.

– Давай пройдемся по магазинам.

– Серьезно? Это такая из тебя трофейная жена?

– Заткнись, – поддразнила я ее, желая разрядить обстановку. – Шопинг за горячими нарядами для сегодняшнего вечера. Мы можем сходить в один из клубов Луки.

Джианна усмехнулась:

– Я хочу надеть что-то такое, чтобы у парней был гребаный стояк от одного моего вида.

* * *

Ромеро, по всей видимости, убедившись заранее, что у магазина нет другого выхода, через который мы могли бы сбежать, спокойно ждал снаружи, пока мы делали покупки. О нашем плане сходить вечером в клуб я пока не стала ему говорить. Лучше предупрежу его в последний момент.

Джианна присвистнула, когда я развернулась, чтобы она могла полюбоваться нарядом.

– Хрень собачья! Да ты ходячий секс. Или, скорее, ходячая смерть, потому что Лука убьет каждого парня, который криво на тебя посмотрит.

Я закатила глаза:

– Лука не убьет никого за взгляд.

– Хочешь поспорить?

Нет, спорить я бы не стала. Я никогда не надевала такой сексуальной одежды на публике. Черные кожаные штаны обтянули мое тело как вторая кожа. Сверху я надела блестящий бюстгальтер под прозрачную черную блузку без рукавов, стянутую на талии поясом.

– Ты тоже неплохо выглядишь, – сказала я.

Джианна вскочила с кровати:

– Ты так думаешь? – Она соблазнительно улыбнулась мне. Она действительно выглядела очень горячо в черной блузке и черных кожаных шортах.

– Ты – малолетняя соблазнительница. – Хорошо, что нам не нужно было волноваться о проверке документов. Мы взялись за руки, вышли из спальни и спустились вниз по лестнице. Ромеро сидел на диване, начищая свой нож. Подняв голову, он застыл, блуждая взглядом по нашим телам. Он никогда не разглядывал меня открыто.

– Ты пялишься на нас? – Я не удержалась и поддразнила его. Он всегда был так собран! Этот маленький проблеск человечности порадовал.

Он резко встал, вкладывая нож в ножны, и вновь сфокусировав взгляд только на моем лице.

– Что происходит? – Его голос был слегка напряжен.

Я приблизилась к нему, и он на самом деле напрягся, как будто ожидал что я могу наброситься. Это едва не рассмешило меня.

– Мы с Джианной хотим пойти в «Шатер». – Это был один из самых горячих клубов в городе.

Ромеро покачал головой:

– Он принадлежит Братве.

– О, тогда какой самый горячий клуб принадлежит Семье?

Сначала Ромеро ничего не ответил. Он полез в карман и вытащил телефон, вероятно, чтобы позвонить Луке. В этот момент у меня что-то щелкнуло. С какой стати он должен спрашивать разрешение у Луки? Я посмотрела на Джианну и кивнула на Ромеро, который уже начал печатать. Она подкралась к нему и схватила его за задницу. Он подскочил, а я воспользовалась моментом, чтобы выхватить у него телефон. Он сделал угрожающий шаг ко мне, глаза гневно засверкали, а затем застыл.

– Ария, – сказал он, – отдай его обратно.

Я сунула телефон себе за пояс. Штаны были достаточно обтягивающими, так что не было риска, что телефон сползет вниз.

Джианна отошла от Ромеро, ухмыляясь:

– Почему бы тебе не засунуть руку в штаны Арии и не забрать его? Я сделаю снимок и отправлю его Луке.

Ромеро задержал взгляд на очертаниях телефона в моих штанах, но я знала, что он не станет его доставать.

– Это не смешно.

– Ты прав, конечно, не смешно, – сказала я резко. – Я уже взрослая. Если я говорю тебе отвезти меня в клуб, я не хочу, чтобы ты спрашивал разрешение у моего мужа. Я не ребенок и не его собственность.

– Ты принадлежишь Луке, – хладнокровно сказал Ромеро.

Я подошла к нему так близко, что мне пришлось задрать голову.

– Мы с Джианной едем в клуб. Так что, если не собираешься наставить на меня свою пушку, ты отвезешь нас туда или прямо сейчас оставишь в покое.

Ромеро сжал зубы, но так на меня посмотрел, что я сразу поняла, почему он мой телохранитель. Впервые мне напомнили, что Ромеро убийца.

– Я отвезу вас. Но вы пойдете в «Сферу». Он принадлежит Луке.

– Он хорош? – спросила Джианна.

– Горячее, чем гребаный «Шатер». – Ромеро был очень зол.

– Тогда вези нас туда.

Он надел куртку и повел нас к лифту.

– Луке это не понравится, – сказал он.

* * *

Мы с Джианной сидели на заднем сиденье, пока Ромеро вел машину по пробкам. Я достала телефон и открыла сообщение Ромеро:

«А. хочет пойти в клуб. Разрешение?»

Он успел отослать это, прежде чем я выхватила телефон, но позже пришел ответ от Луки:

«Нет».

Кровь вскипела. Джианна фыркнула.

– Черт возьми, можешь поверить, до чего наглый?

Ромеро поглядел на нас в зеркало заднего вида:

– Лука ответил?

– Да, – сказала я. – Он сказал, что ты должен все время держаться рядом.

Ромеро купился на мою ложь и расслабился. Джианна подмигнула. У Луки, наверное, крышу снесет, но сейчас мне было все равно. Ромеро припарковал машину в переулке и проводил нас ко входу, где выстроилась длинная очередь любителей поразвлечься, но мы с Ромеро прошли мимо.

– Эй, ты, тупой ублюдок, тут вообще-то очередь, – крикнул какой-то парень. Ромеро остановился, на лице его отразилась холодная ярость, заменившая привычную невозмутимость.

– Идите вперед, – велел нам Ромеро и повернулся к парню. Джианна схватила меня за руку, потянув к двум вышибалам на входе. Они были такими же высокими и мускулистыми, как Лука.

– Для того, чтобы попасть в клуб, вы слишком молоды, – заметил один из них, темнокожий мужчина.

– Это проблема? – спросила Джианна с кокетливой улыбкой.

Мужчина перевел взгляд за мою спину.

– Ромеро, – кивнул он, как будто немного придя в замешательство.

– Хорхе, девушка принадлежит боссу. Это Ария Витиелло и ее сестра Джианна Скудери из чикагского Синдиката.

Мужчины уставились на меня, затем почтительно отступили.

– Мы не знали, что она приедет сегодня вечером. Босс ничего не говорил, – пробормотал Хорхе.

Ромеро поморщился, но промолчал и повел нас с Джианной внутрь, мимо освещенного синеватым светом гардероба и бара. В конце коридора открытые двери вели на темный танцпол, вспыхивающий синим и белым светом, и ритм хип-хопа несся нам навстречу. Джианна потянула меня в ту сторону.

– Сначала нам нужно зайти к Луке, – произнес Ромеро.

– Он здесь? – удивилась я.

Ромеро кивнул:

– В клубе есть несколько подсобных помещений и подвал, где мы занимаемся кое-какими делами.

– Почему бы тебе самому не пойти к нему и не сказать, что я здесь, а мы с Джианной пока пойдем на танцпол.

Ромеро посмотрел на меня:

– Никаких чертовых шансов.

– Тогда это твоя проблема. Мы с Джианной идем танцевать. – Ромеро схватил меня за запястье. Я напряглась. – А ну живо отпусти меня, – зашипела я, и он послушался, но кипел от злости, судя по вздымающейся груди. Мы с Джианной вошли в зал клуба, почувствовав, как бит вибрирует под ногами, как будто пол был живым. Танцпол был переполнен извивающимися телами. Ромеро сопровождал нас с сестрой, пока мы протискивались через толпу танцующих в сторону другого бара.

– Два джин-тоника, – заказала я. Бармен слегка нахмурился, пока не заметил Ромеро, затем приготовил напитки и вручил их нам. Ромеро склонился над барной стойкой и что-то сказал мужчине, тот кивнул и обошел бар. Я знала, что это значит, а потому сделала большой глоток, поставила стакан и отправилась на танцпол.

Я позволила музыке захватить тело и начала извиваться ей в такт. Джианна задрав голову вверх, широко улыбалась. Впервые за долгое время я видела ее такой счастливой. Она двигала бедрами и вращала попой. Я встала рядом и стала повторять за ней все движения. Мы закрыли глаза и утратили всякую связь с реальностью, позволяя ритму унести прочь отсюда. Я понятия не имела, где Ромеро, и мне было все равно, и появилось чувство свободы.

Мужчины вокруг не сводили с нас глаз, но я не обращала внимания на их голодные взгляды. Ни к чему вводить их в заблуждение. Джианна не разделяла моей сдержанности. Она улыбалась и флиртовала, хлопала ресницами и накручивала локоны на палец. Несколько парней начали танцевать вокруг нас, Джианна прижалась к одному из них, положив руки на его плечи, еще один парень вопросительно приподнял брови, посмотрев на меня, но я покачала головой. Он открыл было рот, но внезапно передумал и отошел.

Я продолжала танцевать и могла не оглядываться назад, потому что и так знала, кто стоит у меня за спиной, видела это в уважительных взглядах мужчин вокруг меня, и в восхищенных взглядах женщин. Вращая бедрами, я подняла руки и выпятила попу. Крепкие руки опустились на мои бедра. На секунду я заволновалась, что они принадлежат какому-нибудь склонному к суициду идиоту, но это оказались знакомые мне сильные и большие руки. Я выгнулась, прижимаясь попой к его промежности. И улыбнулась. Меня рванули, прижав к мускулистому телу, и горячее дыхание Луки коснулось моего уха:

– С кем ты танцуешь?

Я повернула голову, чтобы заглянуть в его пылающие серые глаза.

– С тобой. Только с тобой.

Лука смотрел на меня голодным взглядом, в то же время видно было, что он злится.

– Что ты здесь делаешь?

– Танцую.

Он прищурился:

– Я написал Ромеро «нет».

– Я не твоя собственность, Лука. Не обращайся со мной так.

Он впился пальцами мне в талию.

– Ты моя, Ария, и я защищаю то, что принадлежит мне.

– Я не против того, чтобы меня защищали, но мне не нравится сидеть в клетке. – Я повернулась в объятиях Луки, мельком увидев, как Джианна яростно спорит с Маттео. – Потанцуй со мной, – попросила я.

И Лука начал танцевать. По фотографиям в интернете я знала, что в прошлом он был частым гостем в клубах, и это стало еще очевиднее, когда он задвигался. Мужчина, столь высокий и мускулистый, как он, обычно не умеет так плавно двигаться. Он не сводил с меня глаз, его руки собственнически лежали на моей талии. Лука наклонился, чтобы прошептать мне на ушко:

– Ты выглядишь охренительно горячо, Ария. Каждый мужик в клубе вожделеет тебя, и я хочу убить их всех.

– Я только твоя, – пылко заверила я, и – боже, помоги мне – это была правда, не только из-за кольца на моем пальце. Губы Луки обрушились на мои, жестко, требовательно и собственнически, и я открылась для него, позволив заявить на меня права перед всеми.

– Я так охренительно возбужден, – прорычал Лука мне в губы, и я почувствовала его бугор животом. – Блядь. Через пять минут я должен звонить одному из наших дистрибьюторов.

Я не спросила, чем они торгуют. Просто не хотела знать.

– Все в порядке, – сказала я. – Возвращайся, когда у тебя будет время. Я собираюсь выпить.

– Иди в ВИП-зал.

Я покачала головой:

– Сегодня вечером хочу притвориться, что я обычная девушка.

– Никто из тех, кто тебя увидит, не подумает, что ты обычная. – Он жадным взглядом окинул мое тело, и я задрожала. Затем сделал шаг назад, на лице явственно читалось сожаление. – Чезаре и Ромеро будут следить за вами. – Я хотела кивнуть, но заметила знакомое лицо в ВИП-зоне, наблюдающее за мной. Грейс.

У меня перехватило дыхание. Она сидела на коленях у какого-то мужчины, так что похоже, пришла не к Луке, но выражение ее лица красноречиво говорил о том, что она явно по нему сохла. Лука проследил за моим взглядом и выругался:

– Она пришла не ко мне.

– Ну да.

– Не могу же я ее выгнать. Она постоянно бывает здесь, но с той ночи я ее не видел. Обычно я не выхожу из подсобки.

Я молча кивнула, потому что к горлу подкатил ком. Лука приподнял пальцами мой подбородок, заставив встретиться с ним взглядом:

– Есть только ты, Ария. – Он взглянул на часы и заторопился. – Сейчас мне правда нужно идти. Вернусь, как только смогу. – Он повернулся и шагнул в толпу, которая расступилась перед ним. Маттео последовал за ним, а возле меня появилась Джианна. – Этот мудак…

– Кто? – рассеянно спросила я. Грейс исчезла из ВИП-зоны.

– Маттео. Этот парень имеет наглость указывать мне не танцевать с другими мужчинами. Кто он такой? Мой хозяин? Да пошел он! – Она посмотрела на меня. – Ты в порядке?

– Да, – прошептала я. – Пошли к бару. – На расстоянии шага за нами следовали Ромеро с Чезаре, но я обернулась к ним, разозлившись. – Вы можете наблюдать за нами издалека? Вы меня с ума сводите. – Они без слов разошлись по углам и наблюдали за нами со своих позиций. Я вздохнула и уселась на табурет у бара.

Заказала еще пару стаканов джин-тоника и сделала большой глоток прохладной жидкости, пытаясь расслабиться. Джианна сидела рядом, болтая ногой.

– Ты можешь пойти потанцевать, – предложила я ей, но она мотнула головой и продолжила покачивать ногой в такт музыке.

– Через пару минут. Ты что-то побледнела.

– Я в порядке, – сказала я, оглядываясь в поисках Грейс, но она, казалось, бесследно исчезла. В любом случае, на танцполе было слишком многолюдно, чтобы заметить ее.

– Мне надо в туалет, – сказала Джианна через некоторое время. Ее джин-тоник почти закончился.

– Я еще пару минут посижу.

Джианна, встревоженно взглянув на меня, направилась к туалету, Чезаре на расстоянии сопровождал ее.

Уткнувшись лбом в ладони, я глубоко вздохнула, но тут же вздрогнула от толчка чужой руки. Мужчина с длинными светлыми волосами прислонился к барной стойке рядом и потянулся мимо меня за соломинкой, заставив меня посторониться. Его куртка коснулась моей груди, мне пришлось еще сильнее отклониться и отвернуться, из-за того, как неловко почувствовала себя под его взглядом.

– Как тебя зовут? – прокричал он.

Я сделала вид, что не слышу, что-то в его облике вызывало у меня дрожь. Отпила из стакана и притворилась, что высматриваю кого-то в толпе. Парень искоса поглядывал на меня с гадкой ухмылкой на небритом лице.

– Ты ждешь кого-то?

Я отвернулась, своим видом давая понять, что он меня не интересует. Если задергаюсь, непременно подскочит Ромеро и устроит разборку. Возможно, он уже на полпути к бару. Перед глазами все поплыло, желудок свело. Глотнула еще джина из стакана, но это не помогло. Слезла с табурета, но ноги подогнулись, голова закружилась, мне пришлось вцепиться в барную стойку, чтобы не упасть. Внезапно мужчина склонился губами к моему уху, обдав лицо несвежим дыханием с запахом сигарет и алкоголя.

– Я оттрахаю твою упругую задницу и заставлю тебя кричать, сука. – Он больно вцепился мне в руку и попытался оттащить меня от бара. Я уже видела Ромеро, бегущего ко мне, сунув руку под полы пиджака к кобуре с пистолетом и ножом. Разозлившись из-за того, что не может тащить меня быстрее, нападавший приобнял меня будто любящий бойфренд, готовый помочь своей перебравшей подружке выйти из клуба. – Я зверски оттрахаю тебя. Я оттрахаю тебя так, что ты кровью истечешь, пизда, – прохрипел он мне в ухо. Я уставилась на него, руки и ноги будто налились свинцом, а рот забился ватой. Не так давно я уже слышала именно эти слова.

С усилием растянув губы в подобии улыбки, я еле внятно пробормотала:

– Ты – покойник.

На лице мужика промелькнуло замешательство за секунду до того, как оно исказилось от боли. Он отпустил меня, но ноги не слушались, и я рухнула бы на пол, если бы не Чезаре, подхвативший меня под руки. Я огляделась, обнаружив, что Джианна с беспокойством смотрит на меня из-за плеча Чезаре. За спиной нападавшего стоял Ромеро, а его нож торчал из бедра мужика.

– Ты пойдешь с нами. При попытке бежать умрешь.

– Возьми ее напиток, – сказал Чезаре Джианне. – Но не пей.

Чезаре практически нес меня на задворки клуба и вниз по лестнице. Он открыл дверь, мы вошли в помещение, похожее на офис, и Маттео поднялся из-за стола нам навстречу.

– Что случилось?

– Вероятно, наркотики, – объяснил Ромеро, встряхнув мужчину.

– Я позову Луку, – неестественно улыбаясь, сказал Маттео. Он вышел через другую дверь, и мгновение спустя в офисе появился Лука, как всегда, высокий и впечатляющий. Я повисла на руках у Чезаре, наполовину прижавшись лицом к его груди. Луки сощурился, затем перевел взгляд от меня к нападавшему:

– Что произошло? – прорычал он.

Мгновенно шагнув вперед, он подхватил меня на руки. Моя голова упала ему на грудь, и я смотрела снизу-вверх на него, пока Лука укладывал меня на диван. Джианна встала на колени рядом и взяла меня за руку.

– Что с ней творится? – заплакала она.

– Наркотики, – повторил Ромеро. – Этот больной уебок пытался вытащить ее наружу.

Лука приблизился к нападавшему:

– Ты положил наркотик в напиток моей жены, Рик?

Лука знает этого человека? В моем затуманенном мозгу все смешалось.

– Жена! Я не знал, что она твоя. Я этого не делал. Клянусь! – Нижняя губа мужчины задрожала.

Лука оттолкнул руку Ромеро и взялся за ручку ножа, так и торчавшего из ноги Рика, затем крутанул нож, и парень удерживаемый Ромеро в вертикальном положении, завопил от боли.

– И что ты собирался с ней сделать, когда вытащил бы ее на улицу?

– Ничего! – закричал мужчина.

– Ничего? Получается, что если бы мои люди не остановили тебя, ты бы просто подбросил ее до больницы? – поинтересовался Лука доброжелательным и спокойным тоном. На его лице не отражалось никаких эмоций.

Джианна вцепилась в мою руку так, что стало больно. Я сглотнула и откашлялась:

– Я трахну твою упругую задницу, – прошептала я.

Лука повернул голову в мою сторону и в следующее мгновение уже оказался рядом. Его лицо было так близко, что я могла бы поцеловать его. Может, из-за наркотика, но в этот момент мне ужасно захотелось целоваться с ним до бесчувствия, захотелось сорвать с него рубашку, захотелось…

– Что ты сказала, Ария?

– Я трахну твою упругую задницу. Я заставлю тебя кричать, сука. Я оттрахаю тебя так, что ты кровью истечешь, пизда. Это он мне сказал.

Стиснув зубы, Лука уставился на меня и прежде чем успел сдвинуться с места, Джианна вскочила и подлетела к Рику. Она врезала ему по лицу, пнула в пах и яростно отбивалась от Маттео, когда он начал оттаскивать ее от Рика.

– Ты умрешь! – кричала она.

Лука встал, и она прекратила вырываться.

– Отпусти меня, – прошипела она.

– Обещаешь, что будешь себя хорошо вести? – спросил Маттео.

Она кивнула, уставившись на Рика. Маттео опустил руки, и она поправила на себе одежду.

– Они заставят тебя истекать кровью, – сказала она холодно. – И надеюсь, изнасилуют твою уродливую задницу вон той палкой.

– Джианна, – захрипела я. Она подошла ко мне и опустилась на краешек дивана, вновь взяв меня за руку.

Маттео не отводил от нее глаз:

– Я заставлю его заплатить, Джианна.

– Нет, – сказал Лука твердо. Рик чуть не лопнул от облегчения. – Я сам с ним разберусь. – Маттео с Лукой обменялись долгим взглядом, а затем Маттео кивнул.

Лука подошел вплотную к Рику:

– Ты хотел трахнуть мою жену? Хотел заставить ее кричать? – Его голос доносился до меня сквозь усиливающееся головокружение, и по спине пробежала дрожь. Я была рада, что он говорит не со мной. Я и раньше боялась Луку, но никогда не слышала ничего подобного этому тону. Рик отчаянно замотал головой:

– Нет, пожалуйста.

Лука схватил Рика за горло, поднял одной рукой, и тому пришлось встать на цыпочки, лицо его побагровело. Лука отшвырнул парня, он ударился об стену и рухнул на пол.

– Я надеюсь, что ты голоден, – прорычал Лука. – Потому что я собираюсь скормить тебе твой член.

– Ромеро, уведи девочек в машину, – приказал Маттео, когда Лука вытащил нож из ножен. Ромеро поднял меня на руки и вынес через черный ход, Джианна шла позади нас. Перед глазами все плыло, и я вжалась лицом в куртку Ромеро. Он дернулся.

Джианна фыркнула:

– Ты думаешь, что Лука и тебе отрежет член из-за того, что она, больная, прижалась к тебе?

– Лука – мой босс, и Ария принадлежит ему.

Джианна что-то буркнула себе под нос, но я не могла разобрать слова.

– Открой мне дверь, – сказал Ромеро, и я оказалась лежащей на прохладной коже. Джианна подняла мою голову и устроила у себя на коленях. Погладив меня по волосам, она приложила прохладные пальцы ко лбу.

– Этот мудак получит по заслугам.

Я прикрыла веки. Своими словами я осудила человека на смерть. Мое первое убийство. Но как же те девушки, с которыми он мог проделать то же самое? Теперь они в безопасности.

– Телохранитель даже не осмеливается ждать вместе с нами в машине. Лука – чудовище…

– Ромеро ведет наблюдение, – прошептала я.

– Конечно. – Я, должно быть, задремала, потому что внезапно дверь открылась, и раздался голос Луки:

– Как она?

– Хрень собачья! – пронзительно вскрикнула Джианна. – Ты весь в крови.

Я открыла глаза, но не смогла сфокусировать взгляд.

– Только рубашка, – сказал Лука, в его голосе явно читалось раздражение. Послышался шелест.

– У тебя нет стыда, – сказала Джианна.

– Я снимаю рубашку, а не гребаные штаны. Ты когда-нибудь закроешь рот?

– Вот, босс.

Сквозь пелену я увидела, что Лука надел чистую рубашку.

– Сожги и позаботься обо всем, Ромеро. Я сам поведу.

Рука коснулась моей щеки, и надо мной возникло лицо Луки. Затем оно исчезло, хлопнула дверь, и Лука появился на водительское сиденье. Машина пришла в движение, и желудок у меня взбунтовался.

Джианна наклонилась, просунув голову между передними сиденьями.

– Да ты просто красавчик, знаешь? Если бы ты не был женат на моей сестре и не настолько мудак, я может, и дала бы тебе.

– Джианна, – застонала я. Она все время несла всякую чушь, если боялась, нервничала или злилась, и чем дольше, тем хуже. А с Лукой она была постоянно на взводе.

– Что, язык проглотил? Я слышала, что ты запрыгиваешь на все, что движется, – сказала Джианна.

Лука молчал. Жаль, что я не видела его лица, чтобы узнать, насколько близок он к тому, чтобы взорваться. Он только что убил человека; Джианне и правда лучше заткнуться.

Джианна откинулась назад, но я знала, что она еще не закончила. Она не сдастся, пока не выведет его из себя. Лука завел машину в подземный гараж пентхауса.

– Мы дома, – прошептала Джианна мне на ушко. Почему она не может разговаривать с Лукой так же нормально?

Дверь распахнулась, Лука поднял меня на руки и занес в частный лифт. Яркий свет галогеновых ламп больно бил в глаза, но я держала их открытыми, чтобы наблюдать в зеркало за Джианной и Лукой. Она наклонилась к нему, и выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

– У тебя когда-нибудь был тройничок?

Ни один мускул на лице Луки не дрогнул. Он смотрел на меня сверху вниз, но я уставилась в зеркало, пытаясь послать Джианне безмолвное сообщение, чтобы она заткнулась.

– Сколько женщин ты изнасиловал перед моей сестрой?

Лука поднял голову, уставившись на Джианну. Его взгляд полыхал. Я положила ладонь ему на грудь, и он все так же напряженно мельком взглянул на меня.

– Ты не можешь издавать своим ртом что-то другое, кроме лая?

Джианна выпрямилась:

– Например? Сделать тебе минет?

Лука рассмеялся:

– Девочка, ты даже члена-то не видела. Просто держи свои губы закрытыми.

– Джианна, – прохрипела я предупреждающе.

Наконец, мы прибыли на верхний этаж, Лука зашел в пентхаус и направился к лестнице, но Джианна преградила ему путь.

– Куда ты ее несешь?

– В кровать, – ответил Лука, пытаясь обойти мою сестру, но она повторила движение за ним.

– Она под кайфом. Очевидно, это шанс, которого ты так долго ждал. Я не оставлю ее наедине с тобой.

Лука стал очень похож на волка перед броском:

– Я скажу это только один раз, и для тебя же будет лучше, если ты послушаешься: уйди с дороги и ложись спать.

– Или что?

– Джианна, пожалуйста, – взмолилась я. Она всмотрелась в мое лицо, затем кивнула и быстро поцеловала меня в щеку.

– Поправляйся.

Лука обошел ее, поднялся по лестнице и занес меня в спальню. Тошнота, скрутившая живот, поднялась к горлу.

– Меня сейчас стошнит.

Лука понес меня в ванную и поддерживал над унитазом, пока меня рвало. Закончив, я сказала:

– Прости меня.

– За что? – Он помог мне встать, и только благодаря его надежной поддержке я могла стоять прямо.

– За то, что стошнило.

Лука покачал головой и протянул мне влажное полотенце. Я взяла его дрожащими руками и вытерла лицо.

– Хорошо, что часть этого дерьма вышла из тебя. Гребаный наркотик. Это единственная возможность для таких сраных уродов, как Рик, засунуть свой член в киску.

Он помог мне добраться до кровати.

– Сама сможешь раздеться?

– Да. – Он отпустил, я упала на спину на матрас, захихикала, но голова опять закружилась, и я застонала. Лука склонился надо мной, его лицо немного расплывалось:

– Сейчас я сниму с тебя одежду. Она воняет дымом и рвотой. – Зачем он мне это говорит? Как будто раньше не видел меня голой. Он взялся за подол блузки и потянул верх. Я наблюдала как он расстегивает молнию на кожаных штанах и стягивает вниз по ногам, костяшками пальцев касаясь моей кожи, оставляя после себя мурашки, расстегивает блестящий бюстгальтер и бросает на пол. Лука выпрямился, посмотрел на меня, затем резко повернулся и исчез из поля зрения. Перед глазами плясали точки, и к горлу опять подкатил приступ смеха, но тут вернулся Лука и помог надеть одну из его рубашек. Сам он остался в одних боксерах. Он подсунул под меня руки и передвинул вверх. Я опустила голову на подушку, а Лука лег рядом.

– Ты впечатляющий, ты ведь знаешь это? – пробормотала я.

Лука заглянул мне в лицо и прижал ладонь к моему лбу. Я хихикнула и потянулась к его татуировке, но недооценила расстояние и скользнула кончиками пальцев ему по прессу и ниже. Он зашипел, убрал мою руку и прижал к животу.

– Ария, ты под наркотой. Попытайся поспать.

– Может, я не хочу спать. – Я попыталась вырвать руку из его захвата.

– Нет, хочешь.

Я зевнула:

– Ты обнимешь меня?

Лука ничего не ответил, но выключил свет и обнял меня сзади:

– Тебе лучше лежать на боку на случай, если снова почувствуешь тошноту.

– Ты убил его?

Воцарилось молчание.

– Да.

– Теперь на моих руках кровь.

– Ты его не убивала.

– Но ты убил его из-за меня.

– Я – убийца, Ария. Это не имеет никакого отношения к тебе. – Произошедшее имело отношение ко мне, но я слишком устала, чтобы спорить.

Несколько мгновений я прислушивалась к его дыханию.

– Знаешь, иногда мне жаль, что я не могу ненавидеть тебя. Но ненависти нет. Мне кажется, я тебя люблю. Никогда не думала, что смогу. И иногда мне интересно, каково это – если бы ты занялся со мной любовью.

Лука прижался губами к моей шее.

– Спи.

– Но ты не любишь меня, – пробормотала я. – Ты не хочешь заниматься со мной любовью. Ты хочешь трахнуть меня, потому что я принадлежу тебе. – Он сильнее прижал меня к себе. – Иногда я жалею, что ты не взял меня в нашу первую брачную ночь, тогда, по крайней мере, я не пожелала бы чего-то, чего никогда не будет. Ты хочешь зверски трахнуть меня, так же как трахал Грейс. Вот почему она сказала мне, что ты оттрахаешь меня так, что я кровью истеку, да?

Язык заплетался, веки слипались. Я говорила чепуху, бормоча слова, которые говорить не стоило.

– Когда она сказала это? Ария, когда?

Резкий голос Луки не мог прорваться сквозь туман, покрывающий мои мысли, и темнота поглотила меня.

Глава 13

Волна тошноты вырвала из сна. Спотыкаясь, я поспешила в ванную где меня в очередной раз вырвало. Я стояла на коленях на холодном мраморном полу, и подняться не было сил. Все тело сотрясала дрожь. Подошел Лука, спустил воду в унитазе и убрал мне волосы со лба.

– Выгляжу уже не так горячо, да? – Я хрипло рассмеялась.

– Этого не должно было случиться, я должен был уберечь тебя.

– Ты так и сделал.

Я пошатнулась и вцепилась в сиденье унитаза. Лука схватил меня за талию.

– Может, ванна поможет.

– Думаю, что утону, если сейчас лягу в ванну.

Лука включил воду, все еще придерживая меня одной рукой. Небо над Нью-Йорком посерело.

– Мы можем полежать в ванной вместе.

– Ты просто хочешь воспользоваться случаем. – Я попыталась изобразить дразнящую улыбку.

– Я не коснусь тебя, пока ты под кайфом.

– Дон с моралью?

Лука был серьезен как никогда.

– Я пока не Дон. И у меня есть моральные принципы. Немного, парочка.

– Я только дразню, – прошептала я, прислоняясь лбом к его обнаженной груди.

Он погладил меня по спине, посылая сладкое покалывание вниз живота. Я отстранилась и пошатываясь подошла к раковине, чтобы почистить зубы и умыться.

Когда ванна почти наполнилась, Лука закрыл кран, помог мне снять трусики и, прежде чем опустить меня в ванну, разделся сам. На мгновение я нырнула под воду, надеясь, что остатки тумана в голове рассеется. Лука скользнул мне за спину, прижимая к своей груди, а его член оказался рядом с моим бедром. Я повернулась так, что наши взгляды встретились, член оказался у меня между ног и коснулся входа, от чего я вздрогнула. Чтобы войти в меня, ему стоило лишь толкнуться бедрами. Лука застонал, стиснул зубы, протиснул руку между нашими телами и отодвинул член в сторону так, что он снова уперся мне в бедро, а Лука прижал меня обратно к своей груди.

– Многие мужчины воспользовались бы ситуацией, – пробормотала я.

Луки заскрипел зубами.

– Я такой, Ария. Не обманывай себя, думая, что я хороший человек. Я не благородный и не джентльмен. Я жестокий ублюдок.

– Не для меня. – Я прижалась носом к его шее, вдыхая знакомый мускусный запах.

Лука поцеловал меня в макушку.

– Будет лучше, если ты меня возненавидишь. Так меньше шансов, что пострадаешь.

«Что я ему сказала прошлой ночью, когда не соображала, что творю? Говорила ли, что влюбилась в него?» Я не могла вспомнить.

– Но я тебя не ненавижу.

Лука снова поцеловал мою макушку. Как же мне хотелось, чтобы он что-то ответил. Хотелось, чтобы он сказал, что…

– Ты упомянула, что Грейс тебе что-то сказала, – как бы между прочим напомнил он, но в позе явно читалось напряжение, – что-то о том, что оттрахаю тебя так, что ты кровью истечешь.

– А, да. Она сказала, что ты сделаешь мне больно, зверски оттрахаешь. Это было в день нашей свадьбы. Она напугала меня до смерти. – Я нахмурилась. – Думаю, тот парень вчера сказал почти то же самое.

– Перед тем, как я его убил, он признался, что одна из женщин, которая покупала у него наркотики, сказала, будто ты шлюха и тебе нужно преподать урок. Она заплатила ему наличными.

Я подняла голову:

– Думаешь, это была Грейс?

Глаза Луки были словно штормовое небо:

– Уверен, что она. Описание подходит, да и кто еще будет заинтересован в нападении на тебя?

– Что ты собираешься делать?

– Я не могу ее убить, даже, если захочу перерезать глотку, это вызовет слишком много проблем с ее отцом и братом. Хотя придется с ними поговорить. Скажу, что они должны посадить ее на гребаный поводок, или больше не получат денег.

– Что, если они откажутся?

– Не откажутся. За Грейс много косяков. Отправят в Европу или Азию на реабилитацию или что-то вроде того.

Я поцеловала его, но напряжение не покинуло его тело.

– Не могу перестать думать о том, что могло произойти, если бы там не было Ромеро и Чезаре, если бы этот ублюдок вывел тебя из клуба. При мысли о его грязных руках на тебе мне хочется убить его еще раз. Мысль о том, что он мог бы…

Он покачал головой.

Я знала, что это не потому, что Лука питает ко мне какие-то чувства. Он был собственником, не мог смириться с мыслью, что кто-то мог меня заполучить, забрать то, что Лука считает своим. И я смирилась.

– Через пару дней, когда Джианна уедет, можешь взять меня, – прошептала я ему в шею.

Руки Луки замерли у меня на спине. Он не спрашивал, уверена ли я, а я ничего такого от него и не ожидала. Лука сам сказал, что не был хорошим человеком.

* * *

Последние несколько дней мы с Джианной провели, посещая разные кафе и рестораны, болтая, смеясь и делая покупки, но сегодня ей нужно было возвращаться в Чикаго. Мы стояли в зале вылета аэропорта Кеннеди, я крепко обнимала сестру. Скоро ей нужно будет пройти через предполетный контроль, но мне не хотелось ее отпускать. Не только потому, что ужасно скучала по ней, но и потому, что нервничала из-за обещания, данного Луке.

Взяв себя в руки, я отошла от Джианны на шаг:

– Приезжай скорее еще раз, ладно?

Сжав губы, она кивнула.

– Звони мне каждый день, не забывай.

– Не забуду, – пообещала я.

Она медленно пятилась назад, затем повернулась и быстро направилась к очереди на паспортный контроль. Я подождала, пока она исчезнет из вида.

Лука стоял в нескольких шагах позади меня, я бросилась к нему и прижалась лицом к его груди. Он погладил меня по спине.

– Я подумал, мы могли бы поужинать, а потом отдохнуть. – В его голосе звучало волнение и голод, но отнюдь не из-за еды.

– Звучит неплохо, – кисло улыбнулась я.

Что-то в лице Луки изменилось, но потом исчезло.

Я поела совсем немного, потому что желудок уже сжимался. Не хотелось рисковать. Лука притворился, что не замечает этого, и доел то, что не съела я. Когда мы вернулись в пентхаус, я нацелилась на винный шкафчик в поисках жидкой храбрости, но Лука схватил меня за запястье и прижал к себе:

– Не надо.

Он поднял меня на руки и отнес наверх в нашу спальню. Когда усадил на кровать, мой взгляд уперся в его промежность, – он уже был возбужден. От волнения внутренности скрутило. Он хотел меня, и отказать ему я не могла. Не сегодня.

Лука забрался на кровать, я легла на спину, положив ладони поверх одеяла. Он нашел мои губы своими губами, просунул язык глубже, и я растаяла под его умелым ртом. Было приятно, знакомо, успокаивающе. Мышцы ног расслабились. Лука оторвался от моих губ и всосал в рот сосок через ткань платья. Положив руки ему на голову, я позволила опытным движениям прогнать мой страх. Я так нуждалась в его поцелуях и прикосновениях!

Он дернул платье и стащил его вниз, оставляя меня в одних трусиках. На секунду он воспользовался моментом, чтобы полюбоваться моим телом, затем двинулся вниз и зарылся лицом между моих ног, заскользив горячим языком по складкам поверх трусиков. Зарычав, сорвал их и отбросил в сторону. Его рот был горячим и жадным, но слишком скоро Лука остановился и засунул в меня палец. Резко поднялся, выскользнул из рубашки, снял кобуру и брюки. Его тело было напряжено, а член набух сильнее, чем когда-либо до этого. Дикий голод на его лице вызвал всплеск страха.

– Ты моя.

Лука навис надо мной, раздвигая коленом ноги и прижимаясь головкой ко входу. Мышцы сжались, я вцепилась ногтями ему в плечи и зажмурилась. Все происходило слишком быстро. Казалось, он едва контролировал себя. Уткнувшись лицом ему в шею, я попыталась успокоиться, вдыхая его запах.

Лука не двигался, а его член упирался в мои складки.

– Ария, – сказал он низким голосом, – посмотри на меня.

Я подчинилась. В его взгляде была смесь голода с какой-то нежностью. Я попыталась сосредоточиться на нежности. Долгое время мы смотрели друг на друга. Он закрыл глаза и опустился, оказавшись почти вровень со мной.

– Я мудак, – отрывисто произнес он, поцеловав меня в висок и щеку.

Я растерялась.

– Почему? – Боже, этот тоненький голосок был моим? Лука мой муж, а голос у меня звучал так, словно я была в ужасе.

Конечно, я была в ужасе, но следовало скрывать это лучше.

– Ты напугана, а я едва могу держать себя в руках. Зря я это сделал. Надо было подготовить тебя должным образом, а вместо этого я почти засунул в тебя свой член.

Я не нашлась, что ответить, поерзала, и член коснулся складок, вызвав у меня всхлип. Лука резко выдохнул и зажмурился. Когда вновь открыл глаза, голод был под контролем. Он скользнул вниз, нависнув головой над моей грудью, а его пресс прижался к низу живота. От трения я выдохнула, а мышцы Луки напряглись. Могу сказать, что он все еще был на взводе.

– Ты моя жена, – яростно произнес он, словно напоминая сам себе.

Сжал пальцами мои соски, потянул, и я застонала. Мои бедра дернулись, из-за чего я снова потерлась о пресс Луки.

– Прекрати ерзать, – приказал-взмолился он.

Он снова потянул, на этот раз я заставила себя лежать смирно, но стон все-таки сорвался с губ. Выражение лица Луки было сосредоточенным и сдержанным, пока он дергал и крутил, вертел и терся. Выгнув спину, я практически толкнула грудь ему в лицо, и он с удовольствием ответил на приглашение, втянув сосок в рот. Я закрыла глаза, в то время как он сосал одну грудь и теребил пальцами другую. Затем Лука сдвинулся, провел ладонями мне по ребрам, бедрам и бокам, после чего его язык повторил тот же путь. Он укусил кожу над бедром, а потом зализал место укуса языком. Все тело было в огне, отчаянно нуждаясь в освобождении.

Лука начал массировать мне бедра, раздвигая шире по мере того, как продвигался все ниже. Прежде чем нежно прикусить, он поцеловал мой холмик и внутреннюю сторону бедра. Я ахнула и качнула бедрами. Он скользнул рукой мне под попу, немного приподнял и поцеловал складки. От нежного прикосновения я заскулила. Он поцеловал еще раз, провел губами по складкам и отстранился. Я открыла глаза. Лука посмотрел на меня, поцеловал у самого входа, и я почувствовала, как из меня вытекает влага. Пальцами он раздвинул мои губы и слизал ее языком.

Я вздрогнула и почувствовала ее еще больше. Лука нежно ласкал меня, ни разу не коснувшись клитора. Он сосал и облизывал складки, водил языком у входа, но так и не коснулся там, где это было нужно больше всего.

– Лука, пожалуйста. – Я снова дернула бедрами.

Лука провел языком по клитору, и я застонала.

– Ты хочешь этого?

– Да.

– Скоро, – рыкнул он, погружая в меня палец, медленно трахая, в то время как языком скользил вокруг отверстия, покрывая слюной.

Лука провел языком вверх, наконец-то уделяя внимание клитору, вырывая мой стон, втянул его в рот и пососал, приближая меня к краю.

– Скажи мне, когда будешь кончать, – произнес Лука, касаясь губами моей влажной плоти.

Он двигал пальцами все быстрее и быстрее, прижимаясь языком к клитору.

– Я кон…

Лука вытащил один палец, а затем вошел двумя. Я ахнула от дискомфорта, но оргазм прорвался сквозь меня, боль смешивалась с удовольствием, тело пыталось привыкнуть к наполненности. Он поцеловал внутреннюю сторону моего бедра и застонал.

– Блядь, Ария, ты такая узкая. Твои мышцы выжимают жизнь из моих пальцев.

Пульс замедлился, и я взглянула на Луку. Он наблюдал за мной, держа два пальца все еще внутри. Лука сдвинул их немного, и я поморщилась, но потом он медленно нашел ритм, скользя внутрь и наружу.

– Расслабься, – пробормотал Лука, и я попыталась, – мне нужно растянуть тебя, принцесса.

Он снова прошелся языком по складочкам и клитору. Я мурлыкала от удовольствия. Дискомфорт внутри уменьшался с каждым ударом языка, приближая еще одно освобождение. Должно быть, Лука тоже это чувствовал, потому что, вытащив пальцы, он двинулся наверх, навис надо мной, вытянувшись струной, и раздвинул мне ноги. Он двигал бедрами, пока не нашел нужный угол, а потом уперся кончиком в мой вход. И снова я замерла, мне хотелось заплакать от разочарования. Почему мое тело меня не слушается?

Лука поцеловал меня в подбородок, в губы.

– Ария.

Наши глаза встретились, в его отражалась некая внутренняя борьба. Я обняла его, положив ладони на выгнутую спину. В выражении его лица появилась уверенность. Лука сдвинул бедра, и давление увеличилось, от чего я напряглась. Он сделал резкий вдох.

– Расслабься, – сказал он, гладя мою щеку и целуя в губы, – я еще даже не вошел.

Его рука ласкала мне бок, спускаясь на бедро, открывая меня шире. Он медленно вошел. Сжав губы, я крепче обняла его. Больно. Боже, это чертовски больно. Он никогда не поместится. Когда ощущение разрыва стало сильнее, я застонала и еще сильнее напряглась. Лука, стиснув зубы, остановился, поднял руку и обхватил мне грудь, потирая и скручивая сосок.

– Ты такая красивая, – промурлыкал мне в ушко, – так прекрасна, принцесса.

Эти слова, и то, как Лука ласкал мою грудь, заставили меня слегка расслабиться, и он продвинулся еще немного глубже. Я снова напряглась. Лука поцеловал меня:

– Почти.

Он скользил рукой по моему телу, пальцы гладили живот, продвигаясь к складкам. Он медленно потер клитор, и я выдохнула. Сквозь боль и дискомфорт ощущались маленькие искры удовольствия. Лука неторопливо целовал меня и дразнил клитор, губы были горячими и нежными, а палец посылал покалывания по всему телу. Медленно мои мышцы расслабились вокруг его члена.

Качнув бедрами вперед, он вошел на всю длину, и я охнула, выгибая спину над кроватью. Зажмурилась, дыша через нос, чтобы справиться с болью. Чувство наполненности было слишком сильным, будто меня вот-вот разорвет на части. Вжавшись в шею Луки, я начала считать, пытаясь отвлечься. «Станет терпимее», – так говорили женщины на свадьбе. Но когда?

Лука медленно подвинулся, всего на сантиметр. Но было слишком больно.

– Пожалуйста, не двигайся, – ахнула я, затем сжала губы от стыда.

Другие женщины прошли через это, откинулись назад и страдали. Почему я не могу? Тело Луки натянулось, словно тетива, отклонившись назад, он коснулся моей щеки, заставляя посмотреть на него.

– Так больно? – Голос звучал сдержанно, глаза были темными от эмоций, которые я не могла распознать.

«Возьми себя в руки, Ария».

– Нет, не так уж и сильно. – Голос сорвался на последнем слове, потому что он дернулся. – Все в порядке, Лука. Просто двигайся. Я не буду злиться на тебя. Ты не должен сдерживаться ради меня. Просто покончи с этим.

– Думаешь, я хочу использовать тебя вот так? Я вижу, как это чертовски больно. Я сделал много ужасных вещей в своей жизни, но не буду добавлять и в список еще и это.

– Почему? Ты все время причиняешь людям боль. Ты не должен притворяться, будто заботишься о моих чувствах, только потому, что мы женаты.

Его глаза вспыхнули:

– Почему ты думаешь, что я притворяюсь?

Я приоткрыла рот. Я не смела и надеяться, не смела искать в его словах тайный смысл, но, господи, как же хотелось.

– Скажи, что мне делать, – резко сказал он.

– Можешь прижаться ко мне ненадолго? Но не двигайся.

– Не буду, – пообещал он, а потом поцеловал меня в губы.

Стиснув зубы, он лег на меня. Мы так тесно прижались, что между нами не поместился бы даже лист бумаги. Лука обхватил одной рукой меня за плечи и прижал к своей груди. А потом мы целовались, наши губы скользили, языки сплетались в мягких и дразнящих прикосновениях. Он ласкал мне бедра и ребра, рисовал маленькие круги на моем соске. Медленно, под нежными ласками и поцелуями, тело начало расслабляться. Резкая боль между ног стала отступать, превратившись в тупую, а мышцы вокруг члена Луки расслабились, мое тело наконец привыкло к его размеру. Казалось, он не заметил или предпочел не обращать на это внимания и продолжал целовать. Ногтем царапнул сосок, послав вспышку удовольствия к низу живота. Я отстранилась, наши губы были влажными и горячими от поцелуев. Глаза Луки были прикрыты.

– Ты все еще можешь? – спросила я.

Он сместился, и я почувствовала, какой он твердый. Он совсем не смягчился. Я удивленно округлила глаза.

– Я говорил тебе, что я не хороший человек. Даже когда знаю, что тебе больно, у меня все еще стояк, потому что я внутри тебя.

– Потому что ты хочешь меня.

– Я никогда не хотел никого больше в своей жизни, – признался Лука.

– Мы можем не торопиться?

– Конечно, принцесса.

По прежнему прижимая меня к себе, он отклонился на несколько сантиметров, вглядываясь мне в лицо. Он выглядел обеспокоенным, и это развязало узел у меня в груди.

Я выдохнула. Боль еще чувствовалась, но не так сильно, как раньше, и за болью маячил намек на нечто большее. Лука расслабился и нашел медленный и нежный ритм. Я впитывала ощущение сильного тела Луки, прижимающегося ко мне, острые черты его лица. Он не отрывал взгляда от моего лица. Похоже медленный ритм его устраивал. Лишь напряжение в плечах и шее свидетельствовали о том, насколько тяжело это ему дается. Он поменял угол, и сквозь меня прошла вспышка удовольствия. Я ахнула. Лука остановился:

– Больно?

– Нет, хорошо, – ответила я, улыбаясь дрожащими губами.

Лука улыбнулся в ответ и повторил движение, вызвав еще одну искру. Он накрыл мои губы своими. Я не знала, сколько он еще будет придерживаться медленного ритма, но мне было больно, и я знала, что не кончу, даже близко не была, несмотря на периодически вспыхивающие искры удовольствия. Тупая боль все еще перекрывала все приятные ощущения. Я не знала, как сказать то, что должна была, но, наверное, он заметил что-то в выражении моего лица.

– Ты в порядке?

Я прикусила губу:

– Как скоро ты?

– Скоро, если буду двигаться немного быстрее.

Он просканировал мое лицо, и я кивнула. Лука приподнялся на локтях и толкнулся быстрее и сильнее, отчего я сжала губы, уткнулась лицом ему в шею и крепче вцепилась в спину. Боль вернулась, но я хотела, чтобы Лука кончил.

– Ария? – отрывисто произнес Лука.

– Продолжай. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты кончил.

Он зарычал и ускорил толчки, врезаясь глубже, чем раньше, и я укусила его за плечо, чтобы не заскулить от боли. Лука напрягся со стоном, вздрогнул; я чувствовала, что он становится еще больше, заполняя меня, пока уже не была уверена в том, что не разорвусь на части. Он перестал двигаться, прижавшись губами к горлу. Чувствовалось, как он смягчается внутри, и я почти вздохнула с облегчением, держась за Луку, наслаждаясь его быстрым сердцебиением и звуком частого дыхания.

Лука отстранился, лег рядом, притягивая меня в свои объятия, и убрал волосы с моего потного лица. Я чувствовала, как что-то сочится из меня, и неловко поерзала.

– Принесу полотенце. – Лука поднялся с кровати, и скрылся в ванной.

Мне сразу стало холодно без него. Вытянув ноги, я поморщилась, села и широко открыла глаза. На бедрах, на простынях была кровь, смешанная со спермой Луки. Он встал коленями на матрас рядом со мной, на нем крови не было, должно быть, он помылся.

– Тут гораздо больше крови, чем в поддельной сцене, которую ты создал во время нашей первой брачной ночи. – Мой голос дрожал.

Лука раздвинул мои ноги и прижал теплое влажное полотенце между ними. Я втянула носом воздух.

– Ты оказалась гораздо уже, чем я думал, – тихо сказал он и поцеловал мое колено.

Он убрал полотенце, я покраснела, но оно полетело на пол, и Лука даже не взглянув на него положил руку мне на живот.

– Насколько все плохо?

Я положила голову на подушку:

– Не так уж и плохо. Как я могу жаловаться, когда ты покрыт шрамами от ножей и пуль?

– Мы говорим не обо мне. Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, Ария. По шкале от одного до десяти, насколько больно?

– Сейчас? Пять.

Лука напрягся, опустился рядом со мной, обнял и внимательно осмотрел мое лицо.

– А во время?

Я избегала его взгляда:

– Если десять – это сильнейшая боль, которую я когда-либо чувствовала, то восемь.

– Правду.

– Десять, – прошептала я.

Лука сжал челюсть:

– В следующий раз будет лучше.

– Не думаю, что могу снова так скоро.

– Я не имел в виду сейчас, – твердо сказал он, целуя меня в висок. – Некоторое время тебе будет больно.

– По шкале от одного до десяти как быстро и сильно ты двигался? Правду, – подражала я его словам.

– Два.

– Два?

Должно быть он заметил мой шок, потому что Лука погладил меня по животу.

– У нас есть время. Я буду очень нежен.

– Не могу поверить, Лука-Тиски-Витиелло сказал «нежен», – сказала я, поддразнивая, чтобы разрядить обстановку.

Лука усмехнулся, погладил меня по щеке и наклонился:

– Это будет наш секрет.

Мою грудь переполняли эмоции.

– Спасибо, что был нежен. Никогда не думала, что будешь.

Лука хрипло рассмеялся:

– Поверь, никто не удивляется этому больше, чем я.

Я перекатилась на бок, поморщилась и прижалась к его плечу:

– Ты никогда не был нежным с кем-то?

– Нет, – с горечью ответил он. – Наш отец учил Маттео и меня, что любая нежность – это слабость. И в моей жизни не было места для этого.

Даже если слова хотели застрять у меня в голе, я произнесла:

– А как насчет девушек, с которыми ты был?

– Они были средством достижения цели. Я хотел трахаться, поэтому искал девушку и трахал ее. Это было жестко и быстро, определенно не нежно. В основном я трахал их сзади, поэтому мне не нужно было смотреть им в глаза и притворяться, что мне не насрать на них.

Он говорил холодно и жестоко. Я поцеловала его татуировку, желая, чтобы он вернулся к тому, каким только что был. Он крепче прижал меня к себе.

– Единственным человеком, который мог бы научить меня быть нежным, была моя мать. – Я затаила дыхание. Он расскажет мне о ней сейчас? – Но она покончила с собой, когда мне было девять.

– Мне очень жаль.

Меня подмывало спросить, что произошло, но не хотелось давить и заставлять прятаться за холодной маской. Я погладила его по щеке, похоже, жест его потряс, но отстраняться он не стал. Облизнув губы, постаралась засунуть подальше собственное любопытство.

– Все еще больно? – спросил он вдруг.

Я не сразу поняла, о чем он. Лука провел рукой мне по животу.

– Да, но разговоры помогают.

– Как это может помочь?

– Это меня отвлекает. – Я собрала свое мужество. – Можешь рассказать больше о своей матери?

– Мой отец бил ее. Он ее изнасиловал. Я был маленький, но понимал, что происходит. Она больше не могла выносить моего отца, поэтому решила наглотаться таблеток и порезать себе вены.

– Она не должна была оставлять вас с Маттео одних.

– Я нашел ее.

Я вздрогнула и уставилась на него.

– Ты нашел свою мать после того, как она порезала себе вены?

– Это был первый покойник, которого я увидел. Конечно, не последний. – Он пожал плечами, как будто в этом не было ничего такого. – Пол был залит ее кровью, я поскользнулся и упал. Моя одежда пропиталась ее кровью. – Его голос звучал спокойно и отстраненно. – Я выбежал из ванной с криками и плачем. Отец встретил меня и надавал пощечин. Сказал мне быть мужиком и взять себя в руки. Я так и сделал. Больше я никогда не плакал.

– Это ужасно. Представляю, как ты был напуган. Ты был всего лишь мальчишка.

Он молчал.

– Из-за этого я стал жестким. В какой-то момент каждый мальчик должен потерять свою невинность. Мафия не место для слабых.

Я это знала, видела, как отец воспитывал Фабио последние несколько лет. И это всегда разбивало мне сердце, когда младший брат должен был вести себя как мужчина, а не как мальчик, которым он был.

– Эмоции – это не слабость.

– Так и есть. Враги всегда целятся туда, где могут причинить тебе больше всего боли.

– И куда бы нацелилась Братва, если бы хотела причинить тебе боль?

Лука погасил свет.

– Они никогда не узнают.

Это был не тот ответ, на который я надеялась, но сил думать не было. Вместо этого я закрыла глаза и позволила себе забыться сном.

Глава 14

При посещении туалета жжение было адским, да и передвигалась я с трудом. Я поморщилась, возвращаясь в спальню, где лежал Лука, облокотившись на руку и наблюдая за мной.

– Болит?

Я кивнула, краснея.

– Да. Прости.

– Почему ты извиняешься?

Я легла рядом с ним.

– Я думала, что тебе захочется сделать это снова, но сомневаюсь, что смогу.

Лука провел кончиками пальцев мне по ребрам.

– Я знаю. Я и не ждал, что ты будешь готова так скоро. – Он погладил по животу и медленно двинулся ниже.

– Я могу облизать тебя, если хочешь.

Все внутри сжалось, и мне очень хотелось согласиться.

– Не уверена, что это хорошая идея.

Лука кивнул и откинулся на подушках. Одеяло собралось вокруг его бедер, обнажая мускулистое тело и шрамы на нем.

Придвинувшись поближе, я приподнялась на локте. Я рассматривала шрамы Луки, задаваясь вопросом, какие истории скрываются за каждым из них. Мне хотелось узнать их все, хотелось собрать из них Луку, шрам за шрамом, как паззл. Откуда у него длинный шрам на плече и пулевое ранение ниже ребер? Лука в свою очередь проводил собственное исследование, блуждая глазами по моей груди и лицу. Он провел большим пальцем по соскам.

– Твоя грудь само гребаное совершенство. – Его прикосновение было скорее собственническим, чем сексуальным, но все равно отдалось между ног.

Пытаясь отвлечься, я задержалась кончиками пальцев на самом бледном шраме на его прессе:

– Откуда у тебя этот шрам?

– Мне было одиннадцать. – Я распахнула глаза, приготовившись слушать. – Семья была не настолько сплоченной, как сейчас. Несколько мужчин полагали что им удастся захватить власть, убив моего отца и его сыновей. Однажды посреди ночи, меня разбудили крики и выстрелы. Не успел я выбраться из кровати, как в комнату вошел мужчина и направил на меня пушку. Я знал, что умру, когда смотрел в тьму ствола, но не испугался так, как того ожидал. Он бы меня убил, если бы в тот момент, когда нажимал на курок, Маттео не напрыгнул на него сзади. Пуля прошла намного ниже, чем предполагалось, и попала мне в живот. Это было блядски больно. Я закричал и, скорее всего, потерял бы сознание если бы мужчина не повернулся к Маттео, собираясь убить и его. В ящике тумбочки у меня лежал пистолет, я достал его и вышиб мужику мозги раньше, чем он успел выстрелить в Маттео.

– Это было твое первое убийство, да? – прошептала я.

Взгляд Луки, блуждающий в воспоминаниях сосредоточился на мне.

– Да. Первое из многих.

– Когда ты убил снова?

– Той же ночью. – Он криво улыбнулся. – Я велел Маттео спрятаться в шкафу. Он стал выступать, но я был посильнее его и смог запереть его внутри. К тому времени я потерял довольно много крови, но был на адреналине и слышал выстрелы на первом этаже, так что пошел на шум с пистолетом наизготовку. Отец отстреливался от двоих нападавших. Я незамеченным прокрался вниз и выстрелил в спину одному из них. Второго отец обезоружил выстрелом в плечо.

– Почему он не убил его?

– Он хотел допросить его, чтобы узнать имена остальных предателей в Семье.

– И что он сделал с ним за то время, пока тебя отвозили в больницу?

Лука искоса взглянул на меня. Я ахнула.

– Не говори мне, что он не повез тебя.

– Он позвонил доктору Семьи, велел мне зажать рану и начал пытать нападавшего, чтобы добиться информации.

Я не могла поверить, что отец позволил своему ребенку истекать кровью и рисковать жизнью ради информации.

– Ты же мог умереть. С такими ранениями нужно обращаться в больницу. Как так можно?

– Интересы Семьи превыше всего. Мы никогда не обращаемся к официальной медицине. В больнице задают слишком много вопросов и вызывают полицию, к тому же это признание слабости. И отцу нужно было успеть разговорить предателя, прежде чем у того появится шанс убить себя.

– Значит, ты одобряешь то, что он сделал? Ты бы мог стоять и смотреть, как кто-то, кого ты любишь, истекает кровью, лишь бы уберечь твою Семью и сохранить власть?

– О чем ты? Отец никогда нас не любил, мы с Маттео для него – гарантия его власти и способ сохранить честь Семьи. Любовь не имеет никакого отношения к этому.

– Я ненавижу такую жизнь. Я ненавижу мафию. Иногда мне жаль, что не могу сбежать.

Лицо Луки застыло.

– От меня?

– Нет, – ответила я, чем несказанно удивила саму себя. – От этого мира. Ты никогда не хотел жить нормальной жизнью?

– Нет. Ария, я такой, какой есть, и это то, для чего я рожден. Это единственная жизнь, которую я знаю, единственная жизнь, которую хочу. Для меня нормальная жизнь все равно что жизнь орла в маленькой клетке в зоопарке, – он немного помолчал. – Брак со мной надолго связал тебя с мафией. Кровь и смерть станут твоей реальностью, пока я жив.

– Так тому и быть. Куда бы ты ни шел и как бы ни был темен путь, я всегда последую за тобой.

На мгновение Лука задержал дыхание, затем притянул и отчаянно поцеловал меня.

* * *

Вопреки моим опасениям, что Лука захочет спать со мной снова вскоре после нашего первого раза, он не стал давить на меня. Даже при том, что я старалась этого не показывать, он понял, я испытывала дискомфорт еще несколько дней после. Он несколько раз ублажал меня языком, даже не используя палец, и я, в свою очередь, заставляла его кончать с помощью своего рта.

Он как будто ждал инициативы от меня. Спустя неделю после того, как лишил меня девственности, Лука пришел домой измученным и злым, и мне захотелось заставить его почувствовать себя лучше. Приняв душ, он в одних боксерах подошел к кровати. Взгляд его заволокло тьмой.

– Плохой день? – прошептала я, когда он повалился в кровать рядом со мной. Он лежал на спине и глядел в потолок пустыми глазами.

– Лука?

– Сегодня я потерял троих своих людей.

– Что произошло?

– Братва напала на один из наших складов. – Он сжал губы, тяжело вздохнув. – Они за это поплатятся. Отомстим так, что прольются реки крови.

– Я могу тебе как-то помочь? – тихо спросила я, погладив его по груди.

– Мне нужна ты.

– Хорошо. – встав на колени рядом с ним, я сняла через голову сорочку и спустила трусики. Он избавился от боксеров, высвободив затвердевший член. Подхватил за бедра, Лука посадил меня себе на живот. Я занервничала. Я надеялась, что в мой второй раз Лука будет сверху. После того, какую сильную боль пришлось терпеть в прошлый раз, меня страшила сама мысль о том, чтобы опуститься на его член, но если это так необходимо ему, то я сделаю это. От неожиданности я вскрикнула, когда он схватил меня за попу и подтащил к лицу так, что я нависла над его ртом. Он прижал меня к себе, и я застонала от удовольствия, схватившись за спинку кровати. Удовольствие было острее всего, что Лука когда-либо делал со мной.

Скользнув языком глубоко внутрь, он массажировал ягодицы кончиками пальцев. Накрыл ртом клитор, я не отрываясь смотрела ему в глаза, двигая бедрами, прижимаясь ко рту. Он что-то прорычал, вибрация послала удовольствие сквозь меня, и я начала вращать бедрами, сидя на лице Луки. Я закрыла глаза, откинула голову, пока Лука трахал меня своим языком снова и снова, все время посылая вибрации через мое тело. А затем я забилась в оргазме, ерзая на его губах и выкрикивая его имя. Где-то глубоко внутри я хотела застесняться, но возбуждение взяло верх.

Когда оргазм утих, я попыталась отстраниться от губ Луки, но он удержал, опаляя меня взглядом, медленно облизывая. Это было невыносимо, но и он был неутомим. Нежными ласками и толчками языка он постепенно снова закручивал вихрь удовольствия. Я судорожно всхлипывала, больше не пытаясь вырваться, позволяя Луке вертеть и облизывать меня. От второго оргазма меня отделяли секунды. Лука отстранился, одним неуловимым движением перевернул меня на спину и встал на колени между моих ног, вжавшись членом к моему входу.

Я напряглась, но Лука не вошел. Склонился, чтобы втянуть сосок в рот, и потерся о клитор возбужденным членом. Я беспомощно всхлипнула, только что была на самой грани оргазма и чувствовала, что снова близка. Лука вошел в меня совсем чуть-чуть, и я тут же задохнулась от резкой боли, но он быстро отстранился и снова заскользил головкой по клитору. Он делал это снова и снова, пока я не начала тяжело дышать и не стала настолько влажной, что слышала хлюпанье. Он выпустил сосок, приблизил свое лицо вплотную к моему и скользнув в меня, на этот раз не отстранился.

Он входил медленно, не отводя от меня взгляда. Я прикусила губу, чтобы заглушить стон. Такой боли как в прошлый раз не было, но все же пока было некомфортно. Я чувствовала себя слишком растянутой, слишком наполненной. Лука обхватил ладонью мой затылок и начал двигаться. Дыхание перехватило, несмотря на медленный темп, но Лука не останавливался. Он скользил внутрь и наружу в мучительно медленном и нежном ритме, спустя несколько толчков он ускорился, но я вцепилась ему в плечи, и он замедлился снова. Он приблизился рот к моему уху, его голос был низким и хриплым, когда он сказал:

– Мне понравился твой вкус, принцесса. Мне понравилось, как ты объезжала мой гребаный рот. Мне нравится, когда мой язык в тебе. Мне нравится твоя киска и твои сиськи, и мне нравится то, что ты вся моя. – Лука продолжал настойчивые толчки, и нашептывал мне на ушко, и я перестала обращать внимание на тупую боль и застонала. Разве может быть что-то более сексуальное, чем Лука, говорящий мне непристойности своим глубоким баритоном.

Низкий голос Луки проникал в меня, через дискомфорт я чувствовала накатывающий оргазм. Протянув руку между нашими телами, он неистово потирал клитор, толкаясь в меня, чуть ускорился, и я заскулила от боли, смешанной с удовольствием. Лука не замедлялся. Он тяжело дышал, кожа стала скользкой от пота, ему все сложнее было себя контролировать. Я по лицу видела, как ослабевает его контроль, но он сумел справиться с собой. Он скользнул глубже, чем прежде, выбив из меня еще один стон. Тело начала захлестывать волна наслаждения.

– Кончи для меня, Ария, – прохрипел он, сильнее сжав клитор. Меня пронзило удовольствия, смешанное с болью, со стонами и всхлипами я забилась в оргазме. Лука зарычал и толкнулся сильнее. Я цеплялась за него, впиваясь пальцами ему в плечи, когда он приближался к своему собственному пику. С гортанным стоном Лука напрягся надо мной, и я почувствовала, что он кончает, наполняя и растягивая меня. Лука еще раз дернулся и обмяк. Он вышел, но остался сверху, поддерживая свой вес на предплечьях.

– Я был слишком груб? – спросил он хрипло.

– Нет, все в порядке. – Я не осмелилась спросить, насколько грубее он может быть.

Лука поцеловал меня в уголок рта, провел по нижней губе и погрузил язык мне в рот для восхитительного поцелуя. Мы долго целовались, наши скользкие тела прижимались друг к другу. Я не знала, сколько времени мы так лежали, целуясь, но почувствовала, что Лука снова стал твердым.

Я удивленно округлила глаза.

– Так скоро? Я думала, что мужчинам требуется время, чтобы восстановиться.

Лука разразился глубоким сексуальным смехом.

– Только не когда ты лежишь подо мной голая. – Он помассировал мою задницу. – Насколько сильно у тебя болит?

Слишком болит, но, так как он слегка потирался членом о мои складки, я не могла сказать этого.

– Почти не больно…

Лука одарил меня таким взглядом, который ясно дал понять, что он распознал ложь, но перекатился на спину и потянул меня за собой. Я оседлала его пресс. Он, должно быть, видел, как я занервничала, потому что нежно погладил меня по бокам:

– Не торопись. Ты контролируешь ситуацию.

Он раскачивал бедрами, потираясь членом о мои ягодицы.

– Я хочу, чтобы ты контролировал, – призналась я.

Глаза Луки потемнели:

– Не говори что-то вроде этого такому человеку, как я. – Но схватил меня за бедра и приподнял над собой. С этого ракурса член казался еще внушительнее. Лука выводил головкой маленькие круги по клитору, сжимая другой рукой грудь, затем остановился у моего входа, обхватил за бедра и медленно опустил меня вниз почти до конца. Мне пришлось остановить его, чтобы отдышаться. Я положила ладони ему на грудь, пытаясь привыкнуть к новой позиции. Член казался огромным, и мои мышцы плотно обхватили его. Лука стиснул зубы, провел руками по моему телу и снова обхватил грудь, вращая соски между пальцами. Я застонала и стала понемногу раскачивать бедрами. Лука погладил большим пальцем по клитору, я издала стон, и он толкнулся в меня до самого основания.

Я вскрикнула, больше от удивления, чем от боли, и замерла, медленно выдохнув, чтобы преодолеть чувство абсолютной наполненности.

– Ария, – прохрипел Лука. Я встретила его внимательный взгляд. В нем мелькнула неуверенность в его глазах.

Я заставила себя улыбнуться:

– Дай мне минуту…

Он кивнул, осторожно положив руки мне на талию, и наблюдая за моей реакцией. Я выдохнула еще раз, затем попробовала качнуть бедрами. Было больно, но одновременно и приятно.

– Поможешь мне? – прошептала я, глядя на него из-под под опущенных ресниц.

Одной рукой сжав талию, другой прошелся по попе и направил меня в медленный ритм раскачиваний и вращений. Это было волнующе – чувствовать под ладонями силу его тела, ощущать, как сокращаются на его груди мышцы под кончиками пальцев, но еще лучше был взгляд в его глазах, когда он наблюдал за мной снизу вверх. Голод и восхищение смешались с другой эмоцией, которую я не смогла определить. Грудь Луки вздымалась под моими ладонями, его дыхание ускорилось, когда он начал толкаться вверх, вколачиваясь в меня сильнее и быстрее. Большой палец заскользил вверх и вниз по клитору, я ахнула, и Лука вцепившись в мои бедра, ускорился. Я откинула голову назад, захваченная оргазмом, когда почувствовала, что Лука напрягся и кончил в меня с низким стоном.

Я обессиленно задрожала на нем, спускаясь с вершины своего пика, рухнула на грудь Луки и прижалась губами к его губам. Его сердце колотилось в унисон с моим. Он обнял меня и крепко прижал к себе:

– Я не потеряю тебя, – прорычал он, удивив меня.

– Нет.

– Братва подобралась слишком близко. Как мне тебя защитить?

Почему Братва интересуется мной?

– Ты найдешь способ.

Глава 15

Прошло несколько недель, и секс становился лучше с каждым разом, как мы им занимались. У меня создалось впечатление, что Лука все еще немного сдерживается, но я не возражала. Иногда задавалась вопросом, может, он так же сильно, как я, нуждается в нежных занятиях любовью из-за стресса после стычки с Братвой.

Занятия любовью? Неважно, как сильно пыталась игнорировать свои чувства, я знала, что люблю Луку. Наверное, нет ничего естественнее, чем влюбиться в мужчину, за которым ты замужем, в мужчину, с которым ты разделила постель. Я не знала, почему влюбилась в Луку, почему несмотря на собственные твердые намерения перед браком, я пустила его в свое сердце. Знала только, что это случилось, но понимала, что такие мужчины, как Лука, думают о любви. Я не говорила ему о своих чувствах, хотя несколько раз слова вертелись на кончике языка, когда мы лежали в объятиях друг друга, потные и пресыщенные после секса. Знала, что Лука не ответит, и не хотела делать себя такой уязвимой.

Я любовалась нью-йоркским закатом из шезлонга на террасе. Ромеро листал спортивный журнал, сидя внутри пентхауса. Несколько раз я подумывала о том, чтобы попросить Луку отменить постоянное присутствие Ромеро, но так и не решилась. В пентхаусе со мной не могло произойти ровным счетом ничего, но без Ромеро мне и вовсе было бы одиноко, даже если мы не так много разговаривали. Марианна приходила только в обеденное время, чтобы сделать уборку и приготовить обед и ужин, а Лука большую часть дня отсутствовал. Я так и не сходила выпить кофе ни с одной из женщин Семьи. В любом случае, после предательства Косимы я не собиралась встречаться со всей семьей Луки.

На столике завибрировал телефон. Я подняла его, заметив высветившееся на экране имя Джианны, отчего в груди потеплело от счастья. Этим утром мы уже разговаривали, но для сестры звонить по нескольку раз в день было обычным делом, и я ничего не имела против.

Но услышав ее голос, я села прямо, сердце заколотилось в груди как сумасшедшее.

– Ария, – прошептала она, хриплым от слез голосом.

– Джианна, что случилось? Что происходит? Ты ранена?

– Отец отдает меня Маттео.

Я не понимала, не могла.

– Что ты имеешь в виду под «он отдает тебя Маттео»? – Я задрожала, и на глаза навернулись слезы. Джианна зарыдала.

– Сальваторе Витиелло говорил с отцом и сказал ему, что Маттео хочет жениться на мне. И отец согласился!

Я не могла дышать. Меня беспокоило что Маттео не простит Джианне ее дерзость. Он не привык, чтобы ему отказывали, но как отец мог согласиться?

– Отец объяснил почему? Я не понимаю. Я уже в Нью-Йорке. Ему не нужно выдавать и тебя замуж в Семью.

Я встала, не в силах больше усидеть на одном месте. Зашагала по террасе, глубоко дыша, пытаясь успокоить бешеный пульс.

– Я не знаю почему. Возможно, отец хочет наказать меня за то, что сказала то, что думаю. Он знает, как я презираю наших мужчин и как я ненавижу Маттео. Он хочет видеть, как я страдаю.

Я хотела возразить ей, но что-то подсказывало, что Джианна права. Отец считает, что женщины должны знать свое место и что лучший способ сделать это с Джианной – связать ее с таким человеком, как Маттео. За его ухмылками скрывалось что-то темное и недоброе, и я понимала, что лучше бы Джианне не провоцировать его, иначе он сорвется.

– О, Джианна. Мне так жаль. Я поговорю с Лукой, и, возможно, он сможет повлиять на Маттео.

– Ария, не будь такой наивной. Лука знал все это время. Он – брат Маттео и будущий Дон. Такие дела не решаются без его участия.

Я знала, что она права, но не хотела принимать этого. Почему Лука мне об этом не сказал?

– Когда они приняли решение?

– Несколько недель назад, еще до моего приезда.

Мое сердце сжалось. Лука спал со мной, заставил меня доверять ему и любить его и не потрудился сказать мне, что мою сестру продали его брату.

– Поверить не могу, что он так поступил! – зашептала я резко. Ромеро поднялся и внимательно следил за мной через окна. – Я убью его. Он знает, как сильно я люблю тебя. Он знает, что я бы не допустила этого. Я сделала бы все, чтобы предотвратить договор.

Джианна затихла на другом конце.

– Не ввязывайся в неприятности из-за меня. Слишком поздно, в любом случае. Нью-Йорк и Чикаго ударили по рукам. Сделка заключена, и Маттео не выпустит меня из своих лап.

– Я хочу тебе помочь, но не знаю как.

– Я люблю тебя, Ария. Единственное, что мешает мне прямо сейчас вскрыть себе вены – это то, что я буду жить в Нью-Йорке рядом с тобой.

Страх заставил сердце болезненно сжаться.

– Джианна, ты самый сильный человек, которого я знаю. Обещай, что не наделаешь глупостей. Если ты что-нибудь с собой сотворишь, я не смогу с этим жить.

– Ты намного сильнее меня, Ария. У меня длинный язык и показная бравада, а ты несгибаемая. Ты вышла замуж за Луку, ты живешь с таким человеком, как он. Я не думаю, что смогла бы это сделать. Я не думаю, что смогу.

– Мы разберемся с этим, Джианна.

Двери лифта открылись, и Лука вошел в пентхаус. Пробежавшись взглядом от Ромеро ко мне, он нахмурился.

– Он здесь. Я позвоню тебе завтра. – Едва нажав отбой, я почувствовала, как во мне закипает ярость. Мне даже в голову не приходило, что когда-нибудь вновь возненавижу Луку, но в эту секунду я хотела сделать ему очень больно. Я ворвалась внутрь и, сжимая кулаки, подошла к Луке. Он не двинул ни единым мускулом, спокойно наблюдая за мной. Это спокойствие больше, чем что-либо еще, подогрело мой гнев. Не знаю, чего он ожидал от меня, но явно не нападения, судя по его реакции. Я изо всех сил ударила его кулаками в грудь. Лука пришел в замешательство, напрягаясь всем телом. Краем глаза я видела, как Ромеро сделал шаг в нашем направлении, очевидно не уверенный, должен ли он что-то предпринять. Он был моим телохранителем, но Лука был его боссом. Конечно, Лука без труда справился со мной. Через мгновение он схватил оба моих запястья одной рукой. Мне стало обидно, что он одолел меня так легко.

– Ария, что…

Он не успел закончить, потому что я врезала ему коленом, и только его моментальная реакция помешала мне попасть в цель. Рыдания Джианны звучали у меня в голове, и я лишилась всякого здравого смысла.

– Выйди, – сказал Лука резко. Ромеро немедленно повиновался. Сверкающие глаза Луки встретились с моими, но я уже перестала бояться. За Джианну я готова умереть. Я попробовала нанести еще один удар и на этот раз попала ему в пах. Он зарычал и швырнул меня на диван, придавив мне ноги коленями и задрав руки над головой. – Ради бога, Ария. Что за хуйня в тебя вселилась?

Я сердито уставилась на него:

– Я знаю о Джианне и Маттео, – выплюнула я. А затем сорвалась и начала плакать. Сильные судорожные рыдания сотрясали мое тело. Лука отпустил меня и откинулся на спинку дивана. Он рассматривал меня так, как будто я была существом, которое он никогда не сможет понять.

– Так вот в чем дело? – протянул он.

– Конечно, тебе не понять, потому что ты никогда никого не любил. И, наверное, не можешь понять, каково это – чувствовать, что твое собственное сердце разбивается при мысли о том, что человеку, которого ты любишь, больно. Я умерла бы за людей, которых люблю.

Его взгляд стал жестким и холодным, когда он поднялся:

– Ты права. Мне не понять. – Холодная маска вернулась. Я не видела, чтобы она была направлена против меня уже несколько недель.

Я вытерла слезы и тоже встала.

– Почему ты не сказал мне? Ты был в курсе уже несколько недель.

– Потому что я знал, что тебе это не понравится.

Я покачала головой:

– Ты знал, что я разозлюсь на тебя, и не хотел лишать себя возможности трахнуть меня. – Я даже не покраснела, хотя никогда раньше не использовала это слово.

Лука ожесточился.

– Разумеется, я хотел трахнуть тебя. Но у меня сложилось впечатление, что ты наслаждалась нашими трах-марафонами.

Мне необходимо было сделать ему больно. Он стал так холоден. Конечно, Лука всегда хотел обладать тем, что принадлежит ему, заявить права на мое тело. Ему плевать на меня или кого-либо еще.

– А ты так переживал, хватит ли моего актерского мастерства, чтобы одурачить всех после нашей маленькой уловки с брачной ночью. Но оказалось, я так хорошо сыграла, что одурачила даже тебя. – Я разразилась отвратительным смехом. – Я заставила тебя поверить, что мне это понравилось.

Что-то мелькнуло в глазах Луки, что-то, на мгновение заставившее меня захотеть забрать свои слова, но он тут же растянул рот в жестокую улыбку.

– Не лги мне. Я трахнул достаточно шлюх, чтобы понимать, что женщина испытывает оргазм.

Я вздрогнула, как будто он ударил меня. Он только что сравнил меня со своими шлюхами? И тогда я выпалила самое ужасное, что только могло прийти мне в голову:

– Некоторые женщины испытывают оргазм, даже когда их насилуют. Это не потому, что им это нравится. Это способ их тела справиться с ситуацией.

Лука долго молчал, его ноздри раздувались, грудь вздымалась, а руки сжались в кулаки. Он выглядел так, как будто хотел убить меня на месте. Затем произошла самая страшная вещь – с лица слетел гнев, оно совершенно лишилось эмоций, его глаза стали столь же гладкими и непроницаемыми, как сталь.

– Твоя сестра должна быть счастлива, что Маттео хочет ее. Немного мужчин могут выдержать ее болтливость.

– Боже, и это причина, не так ли? – сказала я с отвращением. – Потому что в тот день в отеле она сказала ему, что он никогда не получит ее горячее тело. Ему это не понравилось. Он не мог вынести того, что на нее не подействовало его бросающая в дрожь ухмылка.

– Ей не стоило его злить. Маттео упорный охотник. Он получает то, что хочет. – В голосе Луки все еще ни единого проблеска эмоций. Как будто он сделан изо льда.

– Он получает то, что хочет? Это не охота, если он принуждает ее вступить в брак, прося у моего отца ее руки. Это трусость.

– Это не имеет значения. Они женятся. – Он повернулся спиной ко мне, как будто отгородившись от меня.

Луке этого не понял, да ему и не объяснить. Он не знает Джианну так, как я. Она не согласится на этот брак так спокойно, как я. Я рванула к лифту.

– Ария, что, черт возьми, ты творишь?

Я оказалась в лифте прежде, чем Лука успел до него добраться, спустилась вниз на один этаж и вышла в квартире Маттео. Она была почти точной копией нашего пентхауса. Маттео сидел в кресле, слушая какую-то дрянную рэп-музыку, когда увидел меня. Настороженно следя за мной, он поднялся и подошел.

– Что ты здесь делаешь?

Я толкнула ладонями его в грудь, когда он встал передо мной.

– Забери свое предложение. Скажи моему отцу, что ты не хочешь Джианну.

Маттео рассмеялся:

– С чего бы? Я хочу ее. Я всегда получаю то, что хочу. Джианне не надо было играть в игры с большими мальчиками.

Я пришла в ярость и ударила его по лицу. Мой глупый итальянский темперамент, который обычно мне удавалось сдерживать лучше, чем остальным моим родственникам, но не сегодня. Маттео дернул меня за руку и отпихнул назад так, что я больно ударилась позвоночником о стену, а затем прижал меня к стене. Я ахнула.

– Тебе повезло, что ты – жена моего брата.

Раздался сигнал остановившегося на этаже лифта. Двери разъехались, из них вышел Лука и прорычал:

– Отпусти ее.

Маттео сразу отступил и холодно улыбнулся мне.

Лука приблизился ко мне, просканировав мое тело, прежде чем встать перед своим братом.

– Ты больше не сделаешь этого.

– Тогда научи ее манерам. Я не позволю ей ударить меня еще раз.

Научить ее манерам? Его брак с Джианной закончится полной катастрофой.

Голос Луки опустился на октаву:

– Ты больше не тронешь мою жену, Маттео. Ты мой брат, и я приму пулю за тебя, но, если ты сделаешь это снова, тебе придется жить с последствиями. – Они столкнулись, и на мгновение я заволновалась, что они достанут ножи и станут сражаться друг с другом. Я не хотела этого. Я знала, как сильно Лука заботился о своем брате, в любом случае больше, чем он заботился обо мне. Маттео был единственным человеком, которому доверял Лука. Какое-то время и я думала, что могла бы быть таким человеком, но если бы это было так, то сегодня бы все пошло совершенно по-другому. Я знала, что он защищал меня, руководствуясь борьбой за власть, а не эмоциями. Прикоснувшись ко мне, Маттео выказал неуважение к Луке, и, конечно, Лука не мог спустить это на тормозах.

– Я больше не стану тебя бить, Маттео, – выдавила я, хотя слова во рту были на вкус, как грязь. – Я не должна была этого делать.

Оба мужчины удивленно обернулись ко мне. Маттео расслабился. Лука нет.

– Мне жаль, если я сделал тебе больно или напугал, – сказал Маттео. Я не могла сказать, действительно это так или нет. На его лице не отражалось никаких эмоций, точно такая же, как у его брата.

– Все нормально.

Лука ухмыльнулся, затем подошел ко мне и властно притянул к себе. Наши взгляды встретились. Он как будто вспомнил наш предыдущий разговор, его ухмылка исчезла, а губы сжались. Он не отпустил меня, но ослабил объятия.

Я отвернулась, не в силах больше вынести выражение его лица, и посмотрела на Маттео.

– Не женись на Джианне, – сказала я, и Лука предупреждаюше сжал руку у меня на талии. Я проигнорировала его. – Она не хочет выходить замуж за тебя.

– Ты тоже не хотела выходить за Луку, и вот, пожалуйста, – сказал Маттео со своей акульей ухмылкой.

– Джианна не похожа на меня. Она вряд ли смирится с договорным браком.

Лука убрал руку с моей талии.

– Она станет моей женой, когда ей исполнится восемнадцать. Никакая сила в этой вселенной не помешает мне сделать ее своей.

– Ты мне отвратителен. Вы оба, – сказала я и попятилась в лифт. Лука не пошел за мной. Он даже не проследил, вернулась ли я в нашу квартиру. Он знал, что никуда не денусь. Даже если бы все еще хотела сбежать, я не могла. Мое сердце принадлежало ему, даже если у него не было сердца, которое, в свою очередь, он мог бы отдать мне.

Глава 16

Я крутилась и ворочалась, не в силах заснуть. Я не привыкла быть одна в постели. Даже при том, что за прошедшие три дня после нашей битвы мы с Лукой почти не разговаривали и не занимались сексом, мы всегда в конце ночи оказывались в объятиях друг друга. Конечно, в тот момент, когда мы просыпались, то отодвигались в разные стороны. Мне не хватало близости с Лукой. Мне не хватало разговоров с ним, не хватало его поцелуев, его прикосновений, горячего языка у меня между ног. Я вздохнула, став влажной. Я не сдамся. Сколько еще Лука сможет обойтись без секса?

Что, если он и не обходится? Что, если он снова спит с Грейс? Предположительно, ее отослали в Англию, но кто знает, правда это или нет? Или, может, он нашел другую женщину для траха. На часах было почти два ночи. Тяжкий груз сдавил грудь. Неужели Лука отказался от нашего брака так легко?

Почему нет? Он получил то, что хотел. Он заявил права на мое тело. Я не была единственной, кто мог дать ему желаемое.

Снизу раздался шум, сопровождаемый грубыми голосами. Один принадлежал Ромеро, другой – Луке. Я соскочила с кровати и поспешила из спальни в одной ночнушке. Замерла на лестнице. Света не было, но луна и окружающие небоскребы давали достаточно света, чтобы рассмотреть происходящее. Лука душил Ромеро. Я сделала еще один шаг вниз, и Лука стрельнул в меня взглядом, разъяренным и диким. Монстр вернулся. Его руки были покрыты кровью. Ромеро прекратил бороться, когда понял, что Лука слишком силен.

– Я никогда не предал бы Семью, – захрипел Ромеро, затем закашлялся. – Я верен. Я умру за тебя. Если бы я был предателем, Ария не была бы здесь, в безопасности и невредимая. Она была бы в руках Братвы.

Лука ослабил захват, и Ромеро, задыхаясь, упал на колени. Я спустилась по оставшимся ступеням, не обращая внимания на Ромеро, качающего мне головой. Что произошло? Лука никогда не был таким неуравновешенным.

– Выметайся, – прорычал он Ромеро. Когда тот не двинулся, Лука схватил его за шкирку и потянул в лифт. Прежде чем двери скользнули, закрываясь, обеспокоенный взгляд Ромеро остановился на мне. Лука ткнул на панель рядом с лифтом, которая отключала его и не давала людям войти в пентхаус, затем повернулся ко мне. Не только его руки, но и его рубашка была вся в крови. На рубашке или брюках я не видела следов от пуль.

– Ты в порядке? – спросила я, но даже мой шепот показался слишком громким в тишине.

Я медленно приближалась к Луке, который следил за моими движениями, словно тигр, наблюдающий за антилопой. Меня охватило странное волнение. Несмотря на то, чему я была свидетелем, я знала, что Лука не причинит мне вреда. Я была уже рядом, когда Лука шагнул ко мне и смял своими губами мои. Я всхлипнула, и он толкнулся языком в рот. Он рванул на мне ночную сорочку, принеся ее в жертву. Она полетела на пол, вслед за ней – тонкие кружевные трусики. Лука пробежался по мне голодным взглядом, дернул к себе и впился в горло, а затем прикусил сосок. Я задохнулась от боли и возбуждения. Мне следовало бежать, как Лука советовал мне давным-давно, но он завел меня, и возбуждение оказалось сильнее страха, даже когда Лука толкнул меня к дивану и наклонил над спинкой. Одной рукой сжимая мне шею, другой заскользил по складкам, протолкнул внутрь два пальца и обнаружил меня влажную и жаждущую. Я резко выдохнула, стенки плотно сжались вокруг пальцев. Он вытащил их и звук расстегиваемого ремня и молнии заставил меня задрожать от страха и волнения. Лука укусил меня за ягодицу, поясницу и лопатку, и без предупреждения толкнулся в меня на всю длину.

Я вскрикнула, но Лука не остановился. Обхватив меня одной рукой поверх груди, он навалился и быстро и яростно начал вдалбливаться в меня. Я прикусила губу. Было больно, но в то же время приятно. Каждый раз, когда врезался в меня, он задевал глубоко внутри точку, которая посылала искры удовольствия через все тело. Горячее дыхание Луки обжигало шею. Он потянулся вниз и потер пальцами клитор. Я кричала, задыхалась и скулила, чувствуя, как растет напряжение. Рычание Луки завело меня еще больше. Его пальцы до боли закрутили сосок, он укусил меня в изгиб шеи, и перед глазами вспыхнули звезды, когда я взорвалась. Я выкрикивала его имя снова и снова, трясясь в оргазме, но Лука не замедлялся. Он вдалбливался жестко и быстро, пальцы на клиторе были неутомимы, его дыхание стало тяжелым, и затем я кончила снова, разбиваясь на тысячу крошечных частиц удовольствия. Ноги подкосились, но Лука пригвоздил меня к спинке дивана своим телом. С рычанием он схватил меня за бедра и стал трахать еще яростнее. Завтра буду в синяках и ссадинах, но я не могла заставить себя об этом беспокоиться. Когда он задрожал и прикусил мне горло с другой стороны, я безвольно распласталась по дивану, слишком пресыщенная и измученная, чтобы сделать что-нибудь после того, как он кончил в меня.

Я думала, что все закончилось, но Лука поднял меня со спинки и опустил на пол. Он раздвинул мне ноги насколько возможно широко. Я была слишком чувствительна и, вероятно, не смогла бы больше кончить, но взгляд Луки придавил меня своей интенсивностью. Он схватил меня за запястья и задрал у меня над головой, затем потер двумя пальцами вдоль моих складок вверх и вниз, прежде чем закружить перед моим входом и заскользить ими внутрь дюйм за дюймом. Я закатила глаза, когда он мучительно медленно стал входить в меня пальцами. Стенки сжались вокруг пальцев, и я услышала звуки, вырывающиеся из моего горла, которые не узнала. Он не коснулся клитора, просто сосредоточенно трахал меня пальцами.

– Так что, это, по-твоему, гребаная ложь? – спросил он грубо, согнув пальцы во мне и заставив меня задохнуться в удовольствии. – Скажи мне, Ария. Скажи мне, что тебе это нравится так же, как и мне. – Отчаяние в его голосе меня напугало.

Он согнул пальцы снова, и я прохрипела:

– Да, Лука. Мне это нравится.

Он провел по клитору большим пальцем, и я выгнулась дугой, но тут же убрал руку, несмотря на мой протестующий стон, и продолжил двигать пальцами во мне.

– Так что, ты солгала? Зачем?

Он сводил меня с ума. Я хотела, чтобы он коснулся моего клитора, хотела, чтобы он двигался внутри меня быстрее, хотела, чтобы он трахнул меня.

– Да, я солгала! – Я вырывалась в его захвате, желая высвободить руки, чтобы добраться до его члена. Он уже был твердым, и мне нужно было убедить его остановить эту пытку, но Лука был слишком силен и неутомим.

– Зачем? – прорычал он. Он перестал двигать пальцами, и от разочарования хотелось плакать.

– Я солгала, что люблю тебя, потому что ненавижу то, что ты можешь сделать мне больно, даже пальцем не тронув. Потому что ненавижу себя за то, что люблю тебя, зная что ты никогда меня не полюбишь. – Лука выпустил мои запястья, в темных глазах читался вопрос.

Мне не хотелось больше говорить об этом. Я дотянулась до его стояка и сильно сжала.

– Теперь трахни меня.

Дернув меня за ноги, он закинул их себе на плечи, скользнул внутрь одним мощным толчком, и я кончила на нем. Мышцы так туго обхватили член, что он рыкнул и начал еще жестче вдалбливался в меня. Крепко зажмурившись, я скребла ногтями доски пола. Меня захлестнуло удовольствием и эмоциями. Спина терлась о твердый пол, у меня все болело, и ноги одеревенели, но я кончила снова, когда Лука излился, а затем перед глазами все померкло.

* * *

Все тело болело. Перевернувшись, застонала, открыла глаза и обнаружила себя в нашей постели. Лука, должно быть, унес меня наверх вчера вечером. Оглядевшись, увидела Луку, наблюдающего за мной со странным выражением на лице.

– Что я сделал? – спросил он резким шепотом.

Нахмурившись, посмотрела вниз на себя. Одеяла были откинуты, демонстрируя на мне свидетельства его безумства прошлой ночью. Синяки от пальцев на бедрах и запястьях. На нежной коже горла и плечах отметины от засосов Луки, а кожа на внутренней стороне бедер стерта до красноты. Выглядела я кошмарно. Я села и вздрогнула от резкой боли между ног. Но все же не чувствовала никакого сожаления о чем-либо. Я не всегда хотела его грубости, но время от времени это было приятным разнообразием.

– Ария, пожалуйста, скажи мне. Я?..

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, о чем он говорит, и поняла, что он ненавидит себя за то, что сделал.

– Ты не помнишь?

– Я помню отрывки. Я помню, как навалился на тебя внизу. – Его голос дрогнул. Он не прикасался ко мне, взгромоздился на краю кровати максимально далеко от меня. И выглядел опустошенным и сломленным.

– Ты не причинил мне вреда.

Он уставился на синяки.

– Не лги мне.

Я встала на колени и подползла к нему, не обращая внимания на то, что он напрягся.

– Ты был немного грубее, чем обычно, но я хотела этого. Мне понравилось.

Лука промолчал, но я могла поспорить, что он мне не верит.

– Нет, правда, Лука. – Я поцеловала его в щеку и сказала тише: – Я кончила как минимум четыре раза. Точно не помню всего. Я потеряла сознание от избытка ощущений.

Облегчение смыло часть темноты в глазах Луки, но меня удивило, что он не стал поддразнивать меня за такое признание.

– Я не понимаю, что на тебя нашло. Ты даже напал на Ромеро.

– Мой отец мертв.

Я дернулась:

– Что? Как?

– Вчера вечером. Он обедал в ресторанчике в Бруклине. Снайпер пустил ему пулю в голову.

– Что насчет твоей мачехи?

– Ее там не было. Он отдыхал со своей любовницей. Ее тоже застрелили. Наверное, Братва посчитала, что это его жена. Кто-то, сообщил им, где его найти. Мало кто знал, что он поехал туда. Он тщательно маскировался, так что узнать его было невозможно. Среди нас, похоже, предатель.

Глава 17

Над Нью-Йорком нависли свинцовые тучи, но дождя не было. Погода под стать случаю. Почтить память Сальваторе Витиелло на кладбище собралась элита города и вся нью-йоркская Семья, а также самые важные члены чикагского Синдиката. Периметр вокруг был оцеплен, большая часть солдат нью-йоркского Семьи охраняли территорию, чтобы быть уверенными, что Братва не помешает похоронам. В такое время встреча наиболее важных членов мафии, как из Нью-Йорка, так и из Чикаго была рискованной, но отдать дань уважения Дону важнее.

У могилы отца Лука держался стойко. Став новым Доном, он не мог позволить себе и намека на слабость, даже после смерти собственного отца. Они с ним не были близки в традиционном смысле, но потеря родителя, не важно, насколько тот был жесток и холоден, всегда воспринимается болезненно.

Я обратила внимание на то, что многие мужчины Семьи, те, что постарше, следили за Лукой расчетливыми взглядами. Лука не подал вида, что заметил, но это была всего лишь игра. Так что вскоре после его прихода к власти наступит самое опасное время. Я не слишком хорошо знала Сальваторе Витиелло и не испытывала по этому поводу сожалений. Для меня похороны означали лишь одно – возможность снова повидаться с семьей.

Джианна, Фаби и Лили стояли с отцом и матерью среди гостей чикагского Синдиката. Они прилетели сегодня утром, и я с нетерпением ждала момента, когда смогу провести с ними немного времени. Каждый гость пожимал руку Луке, хлопал по плечу и говорил несколько утешительных слов, большей частью лживых. Сколько из них ждали шанса вырвать власть из рук Луки?

Когда настала очередь отца, мне пришлось сдерживаться, чтобы не наброситься на него за то, что он дал согласие на брак Джианны с Маттео. Стиснув зубы, холодно улыбнулась ему. Джианна намеренно избегала взглядов Маттео. Ее вид – похудевшей и потерявшей надежду девушки – разбивал мое сердце.

Я была рада, когда церемония похорон закончилась. У мужчин на вечер была назначена встреча, чтобы обсудить надвигающуюся угрозу со стороны русских. В нашем мире не было времени на то, чтобы долго оплакивать умерших. Чикаго и Нью-Йорку требовалось найти способ, как остановить Братву прежде, чем еще один Дон лишится жизни. И это будет либо Лука, либо Данте Кавалларо.

* * *

Лука хотел, чтобы я уехала из Нью-Йорка, поэтому отослал меня в особняк Витиелло в Хэмптонсе. Джианне, Лили и Фаби позволили поехать со мной на одну ночь, перед тем как им придется вернуться в Чикаго завтра вечером. Я подозревала что отец надеялся, будто я смогу вразумить Джианну насчет ее договорного брака с Маттео. Вечеринка в честь помолвки была запланирована на начало ноября, так что у Джианны было не так много времени, чтобы смириться. Мать осталась с отцом на Манхэттене, но с нами отправили Умберто. Он, Чезаре и Ромеро должны были нас защищать.

Мы прибыли в особняк к обеду, и прислуга уже накрыла для нас стол. Мое сердце наполнилось радостью, когда Лили, Фаби, Джианна и я уселись за длинным обеденным столом, но все омрачал то, что наши три телохранителя шепотом обсуждали русскую угрозу, и отказ Джианны съесть больше двух кусочков. Я не хотела обсуждать ее помолвку с Маттео при всех. Позже, когда они пойдут спать, у нас для этого будет достаточно времени. Фаби единственный поддерживал разговор на нашей стороне стола и взволнованно рассказывал мне о коллекции ножей, которую подарил ему отец. Лили была занята, бросая украдкой томные взгляды на Ромеро, который совершенно не обращал на нее внимание.

После ужина мы отправились на террасу с выходом на океан. Ночное небо здесь мерцало бесчисленным скоплением звезд. В Нью-Йорке их редко увидишь. Чезаре ушел делать бог знает что, возможно, проверять систему охраны. Умберто и Ромеро остались в гостиной. Оттуда они могли наблюдать за нами, не подслушивая наш разговор. Фаби лежал, свернувшись калачиком рядом с Лили, и крепко спал, пока она что-то печатала на своем телефоне, время от времени поглядывая на Ромеро.

– Хочешь поговорить? – прошептала я.

Джианна сидела рядом со мной, притянув колени к груди. Она отрицательно покачала головой. Казалось, между нами возник раскол с тех пор, как она узнала о своей помолвке, и я не знала почему.

– Джианна, пожалуйста.

– Тут не о чем говорить.

– Может, все не так плохо, как тебе кажется.

Она одарила меня скептическим взглядом, но я продолжила говорить:

– Когда я узнала, что должна выйти замуж за Луку, то была в ужасе, но смирилась. Мы с Лукой ладим лучше, чем я предполагала.

Джианна сердито уставилась на меня.

– Я не такая, как ты, Ария. Ты хочешь ему угодить, делаешь все, что он скажет. Я не собираюсь этого делать. Я не буду никому подчиняться.

Меня передернуло. Джианна никогда так на меня не набрасывалась.

Она вскочила, я попыталась схватить ее за руку, но она вырвалась.

– Оставь меня в покое, я не могу сейчас с тобой говорить.

Она развернулась и помчалась к пляжу. Я поднялась, не зная, стоит ли идти за ней, но посчитала, что она не станет слушать, пока находится в таком состоянии. Вошел Умберто. Я подняла руку:

– Не надо, дай ей пару минут побыть одной. Она расстроена.

Умберто кивнул и посмотрел на Фаби:

– Надо отнести его в постель.

В этот момент тишину нарушил оглушительный вой сирены, смолкнувший через пару секунд. Фаби широко открыл глаза и вцепился в Лили, оба смотрели на меня, будто я знала, что происходит. Ромеро подбежал к нам с пистолетами в обеих руках, и в этот момент на лбу у Умберто появилась красная точка. Я закричала, но было слишком поздно. Последовал выстрел, и голова Умберто запрокинулась назад, кровь брызнула во все стороны. Лили начала кричать, а я не могла двинуться с места, пялясь в мертвые глаза Умберто. Человека, которого знала всю жизнь.

Ромеро бросился на меня, мы завалились на пол, когда вторая пуля взорвала стеклянную дверь, осколки которой разлетелись во все стороны.

– Что происходит? – закричала я, трясясь всем телом от ужаса.

– Братва, – все, что ответил Ромеро, и потащил меня в гостиную.

Я вырывалась из его рук. Лили с Фаби остались возле шезлонга на линии огня снайпера.

– Забери их!

Но Ромеро проигнорировал мой приказ. Он толкнул меня к стене в гостиной, больно вцепившись в руку, посмотрел напряженным диким взглядом и велел:

– Стой тут. Не двигайся.

– Лили и Фаби, – выдохнула я.

Он кивнул, пригнулся и помчался обратно. Меня трясло. Ромеро вернулся, ведя за собой брата и сестру, которые отчаянно цеплялись за него. Как только они оказались рядом, я крепко обняла их. А потом мой мир перевернулся.

– Джианна, – прошептала я.

Ромеро меня не слышал, так как кричал в телефон:

– Где? Сколько? – Его лицо побледнело. – Черт.

Он повернулся, и выражение его лица мне не понравилось.

– Русские здесь. Слишком много. Я отведу тебя в убежище в подвале, где будем ждать подкрепления.

Он схватил меня за руку, но я вырвалась:

– Отведи туда Фаби и Лили. Мне надо предупредить Джианну.

– Я отвечаю за тебя, – прошипел Ромеро.

Где-то в доме разбилось окно. Раздались выстрелы.

– Мне плевать. Я не пойду с тобой. Ты сделаешь, как я сказала. Отведи их в убежище. Если что-то случится с Фаби и Лили, я покончу с собой, и ничто: ни ты, ни Лука, ни любая другая сила в этом мире – не сможет изменить то, что я сделаю. Я хочу, чтобы ты их защищал. Чтобы они оставались в безопасности. Это все, что имеет для меня значение.

– Ты должна пойти с нами.

Я покачала головой:

– Мне надо найти Джианну.

– Лука скоро будет здесь.

Я знала, что это неправда.

– Иди сейчас же!

Мы уставились друг на друга, потом он повернулся к брату и сестре:

– Лежите и выполняйте мои приказы.

Мужские голоса что-то прокричали на русском, затем последовали выстрелы. Судя по количеству голосов, можно с уверенностью сказать, что Чезаре не сможет долго сдерживать их.

Ромеро протянул мне пистолет. Я схватила его, пригнулась и побежала на улицу. Кровь Умберто покрывала каменные плиты, но я не смотрела на тело. Я поспешила вниз в сторону залива, когда заметила, что вибрирует мой телефон, достала его и прижала к уху, осматривая пляж в поисках Джианны.

– Ария? – голос Луки звучал встревоженно. – Ты в безопасности?

– Они убили Умберто, – первое, что я сказала.

– Где ты?

– Ищу Джианну.

– Ария, где Ромеро? Почему он не отвел тебя в убежище?

– Мне надо найти Джианну.

– Ария, – в голосе Луки звучало отчаяние, – Братва пришла за тобой. Доберись до убежища. Я беру вертолет. Буду через двадцать минут. Я уже на подходе.

Луке потребуется больше, чем двадцать минут, даже на вертолете, и он не сможет взять нужное количество людей, поэтому невозможно сказать, сколько времени пройдет, прежде чем он пробьется в особняк. Была вероятность, что у него ничего не выйдет.

Я увидела, как Джианна бежит ко мне, широко распахнув глаза.

– Не могу больше говорить, – прошептала я.

– Ария, что происходит? – спросила Джианна, с разбегу врезавшись в меня.

– Братва.

Я потянула ее к причалу, к пришвартованный яхте. Безопаснее спрятаться там, чем вернуться в дом и искать убежище. Доски причала скрипели под ногами, пока мы бежали к яхте. Но внезапно тишину ночи пронзил крик Лили, и я застыла. Мы с Джианной переглянулись, не говоря ни слова, развернулись и побежали обратно к дому.

Когда добежали до террасы, сердце в груди бешено колотилось. Гостиная была пуста. Я встала на колени рядом с Умберто и забрала его ножи, хотя меня отчаянно трясло. Один передала Джианне, другой положила к себе в задний карман.

– Пошли, – прошептала я.

Неизвестно, что мы собирались делать, когда попадем внутрь. Я стреляла лишь один раз и держала нож, только когда тренировалась с Лукой. Подобные навыки вряд ли помогли бы в схватке с русскими, но я знала точно, что не смогу жить в мире с собой, если не найду Лили и Фаби.

Мы с Джианной прокрались внутрь. Было темно, должно быть, кто-то вырубил свет во всем доме. Я затаила дыхание, но вокруг стояла зловещая тишина. Приблизилась к двери, которая вела в вестибюль, и внезапно кто-то схватил меня за талию. Я закричала и начала сопротивляться, пытаясь направить пистолет на нападавшего, но он вывихнул мне запястье. Руку пронзила боль, пистолет выпал из пальцев. Позади меня охнула Джианна. Я все еще брыкалась, когда глубокий голос ругнулся на меня по-русски.

Моя нога попала ему по голени, и он оттолкнул меня, но прежде чем я смогла удержать равновесие, его кулак уже врезался мне в челюсть. В глазах потемнело, я упала на колени, и рот наполнился кровью, которая струйкой потекла по подбородку. От вкуса теплой соленой жидкости к горлу подступила желчь.

Я вскрикнула, когда чужие пальцы дернули меня за волосы, рывком поставив на ноги. Нападавший, не останавливаясь, потащил меня за волосы в вестибюль. Я увидела Джианну с кровоподтеками на лбу, обмякшую в руках другого мужчины.

Меня бросили на пол под ноги кому-то в джинсах, и передо мной возникла щербатая физиономия с холодными голубыми глазами.

– Как тебя зовут, шлюха? – спросил он по-английски с сильным акцентом. Неужели не узнал? Наверное, выгляжу иначе, когда все лицо в крови. Я с вызовом уставилась на него. Он пнул меня в живот, дыхание перехватило, и я опрокинулась навзничь.

– Как тебя зовут?

На глаза попалось тело, лежащее справа от меня. Чезаре. Он издавал булькающие звуки, зажав кровоточащую рану в животе. Я нигде не увидела Лили, Фаби или Ромеро и надеялась, что они в убежище. По крайней мере, они выживут.

Меня схватили за подбородок и дернули голову вверх.

– Ты назовешь мне свое имя, или сказать Игорю, чтобы он сделал ей больно? – Он кивнул в сторону Джианны, которая лежала на мраморном полу, ошарашенно моргая.

– Ария, – тихо сказала я.

– Как – Ария Витиелло? – уточнил мужчина с жестокой улыбкой.

Я кивнула. Не было смысла это отрицать. Он сказал что-то по-русски, и мужчины начали переговариваться. У меня мурашки по коже побежали от того, как они на меня смотрели.

– Где остальные? Твоя тень и дети?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, кого он имел в виду под тенью.

– Не знаю, – ответила я.

Игорь пнул Джианну, и она закричала. Наши взгляды встретились, я видела, что она не хочет, чтобы я им что-то говорила, но как я могла смотреть на то, как они причиняют ей боль?

С улицы до нас донеслись звуки выстрелов и голоса. Главарь русских схватил меня и прижал спиной к своей груди, приставив лезвие к горлу.

Страх парализовал тело, когда я услышала звуки борьбы. Меня оттащили назад, ближе к гостиной. Игорь тащил Джианну за волосы, но она была не способна встать. Еще один русский упал на спину, когда пуля разорвала его горло.

– У нас твоя жена, Витиелло. Если хочешь увидеть ее в целости и сохранности, лучше остановиться и сложить оружие.

Лука вошел, держа в каждой руке по пистолету. Маттео был на шаг позади него.

– Так это твоя жена, Витиелло? – произнес мужчина, обжигая мне шею несвежим дыханием.

Я попыталась сопротивляться его хватке, но она была железной. Лезвие ножа уперлось мне в кожу, и я замерла.

Лицо Луки исказило от ярости, когда он смотрел на моего захватчика. Маттео снова и снова крутил в руках ножи, поглядывая на дрожащее тело Джианны на полу. Чезаре перестал издавать булькающие звуки. Эта ночь вполне может закончиться тем, что мы все утонем в собственной крови.

– Отпусти ее, Виталий, – прорычал Лука.

Виталий схватил меня за горло.

– Это вряд ли.

Я едва могла дышать, но думала только о том, что сегодня могу потерять всех, кого люблю. Я надеялась, что меня убьют первой. Потому что не могла вынести мысли о том, что буду смотреть, как все умирают.

– Ты взял то, что принадлежит нам, Витиелло, и теперь у меня есть то, что принадлежит тебе. – Виталий лизнул мою щеку, и меня чуть не вырвало. – Я хочу знать, где это.

Лука шагнул вперед, но замер, когда Виталий снова поднес нож к моему горлу.

– Опусти оружие, или я перережу ей горло.

Я подумала, что Виталий дурак, если верит, что Лука это сделает, но тут с ужасом увидела, как Лука кладет пистолеты на пол.

– У твоей жены восхитительный вкус. Интересно, она везде такая вкусная?

Он развернул меня к себе, и смрад его дыхания ударил мне в лицо. Краем глаза я видела, как Лука смотрит на меня, но мне хотелось, чтобы он отвернулся. Не хотела, чтобы он это видел. Губы Виталия приблизились. Я была уверена, что меня вырвет.

Я пыталась отстраниться, но он мерзко захихикал и схватил меня за бедро, что я едва заметила, потому что из-за своего дерганья почувствовала вес ножа в заднем кармане. Пока Виталий водил языком мне по подбородку, я сунула руку в задний карман, вытащила нож, выкинула лезвие и всадила ему в бедро.

Он закричал, дернулся назад, и тут начался настоящий ад. Лука практически перелетел через комнату и прижал меня к себе, перерезав Виталию глотку от уха до уха. Голова мужчины откинулась назад, хлынула кровь, и он упал. Пули разрывали воздух, вокруг раздавались крики. Пол был скользким от крови, и только крепкая рука Луки удерживала меня на ногах. Должно быть, в какой-то момент он бросил нож, потому что стрелял пуля за пулей из черного гладкого пистолета с глушителем. Я взяла пистолет, лежащий в луже крови. Он был скользким, но приятно тяжело руку. Внезапно Ромеро тоже оказался рядом. Я пыталась найти взглядом Джианну, но она исчезла с того места, где лежала на полу.

Лука выстрелил в еще одного русского и потянулся к пистолету мертвого парня, потому что у него закончились патроны. В это время один из русских справа от нас направил пистолет на Луку. Я крикнула, чтобы предупредить его, и одновременно сделала шаг вперед, направила пистолет на парня и выстрелила. Я сделала это не задумываясь, потому что поклялась себе, что не буду смотреть, как умирают те, кого я люблю, даже если придется умереть первой.

Пуля попала мне в плечо, и мой мир взорвался от боли. Парень, в которого я выстрелила, упал замертво: пуля угодила ему в голову. Лука дернул меня в сторону, но в глазах уже начало темнеть.

Когда я снова пришла в себя, Лука держал меня в своих объятиях. Вокруг царила тишина, не считая чьих-то всхлипываний. Потребовалось мгновение, чтобы понять, они были моими собственными, а потом тело пронзила боль, хотелось снова потерять сознание, но мне было необходимо узнать, все ли в порядке.

– Ты в порядке? – прохрипела я.

Лука прижал меня к себе.

– Да, – прохрипел он. – Но ты нет.

Он давил мне на плечо. Вероятно, этим и объяснялась боль. Моя блузка насквозь пропиталась теплой жидкостью.

– Что с Джианной, Лили и Фаби? – прошептала я, несмотря на то, что едва не потеряла сознание.

– В порядке, – откуда-то отозвалась Джианна.

Ее голос звучал издалека, или, возможно, это было мое воображение. Лука просунул руки под меня и поднялся. Я закричала от боли, и из глаз потекли слезы. Вестибюль был переполнен нашими людьми.

– Я отвезу тебя в больницу, – сказал Лука.

– Лука, – предупреждающе произнес Маттео. – Пусть док разберется с этим. Он годами заботился о наших делах.

– Нет, – прорычал Лука. – Арии нужна квалифицированная помощь. Она потеряла слишком много крови.

Я заметила, как несколько людей Луки посмотрели в нашу сторону, прежде чем притвориться, что заняты делом. Он был их Доном и не мог показывать слабость, даже ради меня.

– Я могу сделать переливание, – раздался глубокий, успокаивающий голос.

Док – мужчина за шестьдесят, с белоснежными волосами и добрым лицом.

Лука крепче сжал меня, и я схватила его руку:

– Все хорошо, Лука. Позволь ему позаботиться обо мне. Я не хочу, чтобы ты вез меня в больницу. Это слишком опасно.

В глазах Луки было сомнение, но затем он медленно кивнул:

– Иди за мной!

Он понес меня к лестнице, но темнота снова поглотила мое сознание.

Я проснулась в мягкой постели, чувствуя, что тело разбито, а сознание затуманено. Открыв глаза, увидела спящую рядом Джианну. За окном было светло, наверное, прошло несколько часов. На лбу у нее был огромный синяк, но я предположила, что выгляжу хуже. Мы были одни, и я испытала разочарование. Я попыталась сесть и почувствовала сильнейшую пульсацию в плече. Посмотрев вниз, я обнаружила, что плечо и предплечье перевязаны бинтами. Джианна зашевелилась и с облегчением улыбнулась:

– Ты очнулась.

– Да, – прошептала я.

Было ощущение, что рот наполнен ватой.

– Лука охранял твою кровать почти всю ночь, но Маттео заставил его пойти помочь с русскими, которых поймали.

– Они кого-то поймали?

– Да, они пытались вытащить из них информацию.

Я поморщилась, но не могла заставить себя испытывать к ним жалость.

– Как ты?

– Лучше, чем ты, – ответила Джианна и закрыла глаза. – Мне жаль, что я набросилась на тебя вчера. Я бы вечность ненавидела себя, если бы это были последние слова, которые сказала тебе.

Я покачала головой:

– Все нормально.

Она спрыгнула с кровати:

– Мне лучше сказать Луке, что ты проснулась, не то он мне голову оторвет.

Она ушла, и через несколько минут вошел Лука. Он остановился в дверном проеме с нечитаемым выражением лица, осмотрел меня пристальным взглядом, затем подошел к кровати и поцеловал в лоб.

– Еще морфия?

Плечо было словно в огне.

– Да.

Лука повернулся к тумбочке, взял шприц, приблизился ко мне и ввел иглу в изгиб руки. Закончив, он выбросил шприц в мусорное ведро, но руку не отпустил. Я переплела наши пальцы.

– Мы потеряли кого-нибудь?

– Нескольких. Чезаре и пару солдат, – ответил он и замолк. – И Умберто.

– Знаю. Я видела, как его застрелили.

Желудок яростно свело. Это все еще казалось нереальным. Мне следовало написать жене Умберто письмо, но для этого требовалась ясная голова.

– Что имел в виду тот парень, Виталий, когда сказал, что ты взял то, что принадлежит ему?

Губы Луки сжались в тонкую линию:

– Мы перехватили одну из их поставок наркотиков. Но это сейчас не важно.

– Что же тогда важно?

– Что я чуть не потерял тебя. Я видел, как тебя подстрелили, – сказал Лука прерывающимся голосом, но лицо было непроницаемо. – Тебе повезло, что пуля задела только плечо. Док говорит, что оно полностью заживет, и ты сможешь использовать руку, как прежде.

Я попыталась улыбнуться, но морфий делал меня вялой, и пришлось поморгать, чтобы не уснуть. Лука наклонился ко мне.

– Никогда больше не делай так.

– О чем ты?

– Не получай за меня пулю.

Глава 18

Сходить в душ оказалось сложной задачей. Мне нужно было прикрыть повязку, что доставило много хлопот, но удовольствие от теплой воды, смывающей кровь и пот, стоило того. Джианна, Лили и Фаби уехали меньше часа назад. Отец настоял на их скорейшем отъезде. Не сказать чтобы в Чикаго им было намного безопаснее, потому что Братва атаковала и Синдикат. По крайней мере, они остались со мной на день дольше, чем планировалось. Они развлекали меня, пока я лежала в постели, в то время как Лука должен был позаботиться обо всем. Как Дон, он не мог оставить своих солдат. Он должен был показать им, что у него есть план действий.

Я уже чувствовала себя намного лучше. Но, возможно, это было затяжным эффектом болеутоляющих, которые я приняла два часа назад. Я вышла из душа и неуклюже натянула трусики. Я могла двигать обеими руками, но доктор сказал, что следует использовать левую руку как можно меньше. Надевать сорочку оказалось сложнее. Мне удалось натянуть одну лямку на больное плечо. В спальне я нашла Луку, сидевшего на кровати. Он сразу встал.

– Закончил с делами? – спросила я.

Он кивнул. Лука подошел ко мне и подтянул вторую лямку на плечо, затем подвел к кровати и усадил. После нашего разговора больше не удалось поговорить наедине, а тогда я была под воздействием морфия.

– Я в порядке, – повторила я, потому что, судя по всему, ему важно было это услышать. Он долго молчал, а затем внезапно встал на колени передо мной и прижался лицом к моему животу.

– Я мог потерять тебя два дня назад.

Я задрожала:

– Но ты не потерял.

Он всмотрелся в меня:

– Зачем ты сделала это? Зачем прикрыла меня от пули?

– Неужели ты правда не знаешь? – прошептала я.

Он не шелохнулся, но и не ответил.

– Я люблю тебя, Лука. – Знала, что сказать такое вслух было рискованно, но пару дней назад я думала, что умру, так что это такой пустяк.

Лука приблизил лицо к моему и обхватил ладонями мои щеки:

– Ты любишь меня? – Он произнес это так, как будто я рассказала ему, что небеса были зелеными, или что Солнце вращалось вокруг Земли, или что огонь был холодным на ощупь. Как будто то, что я сказала, не имело смысла, словно это не вписывалось в его мировоззрение. – Ты не должна любить меня, Ария. Я не тот, кого нужно любить. Люди боятся меня, они меня ненавидят, они меня уважают, они мной восхищаются, но они не любят меня. Я – убийца. Я умею убивать. Лучше, вероятно, чем что-либо еще, и я не сожалею об этом. Проклятье, иногда мне это даже нравится. Такого мужчину ты хочешь любить?

– Это не вопрос желания, Лука. Не похоже, что я могу прекратить любить тебя.

Он кивнул, как будто это многое объясняло:

– И ты ненавидишь то, что ты любишь меня. Я помню, ты говорила это прежде.

– Нет. Уже нет. Я знаю, что ты не хороший человек. Я всегда знала это, и мне все равно. Понимаю, что следовало бы по-другому. Я знаю, что должна лежать с открытыми глазами ночью, ненавидя себя за то, что мне было хорошо с моим мужем, боссом одной из самых жестоких и самых смертоносных преступных организаций в Штатах. Но я этого не делаю. Кто я после этого? – Я сделала паузу, уставившись на свои руки – руки, которые два дня назад держали оружие, на палец, который нажал на курок без колебания, без дерганья или дрожи. – И я убила человека, за что не чувствую сожаления. Ни капли. Я сделала бы это снова. – Я взглянула на Луку. – Кто я после этого, Лука? Я такая же убийца, как и ты.

– Ты сделала то, что должна. Он заслужил смерть.

– Никто из нас не заслуживает смерти. Мы, вероятно, заслуживаем ее больше, чем большинство.

– Ты хорошая, Ария. Ты невинна. Я втянул тебя в это.

– Не ты, Лука. Я родилась в этом мире. Я приняла решение остаться в этом мире. – В памяти всплыли слова, услышанные в день нашей свадьбы: – Родиться в нашем мире – значит уже обагрить руки кровью. С каждым вздохом, который мы делаем, грех все глубже впечатывается в нашу кожу.

– У тебя нет выбора. Нет никакого шанса сбежать из нашего мира. У тебя не было выбора и в браке со мной. Если бы ты позволила той пуле убить меня, то, по крайней мере, вырвалась бы из нашего брака.

– В нашем мире мало хорошего, Лука, и если находишь подобное, ты цепляешься за это изо всех своих сил. Ты – самое лучшее из всего, что случилось в моей жизни.

– Я не такой уж хороший человек, – произнес Лука.

– Да, ты не самый хороший человек. Но ты лучший для меня. Я чувствую себя в безопасности в твоих объятиях. Я не знаю, почему, даже не знаю, за что люблю тебя, но люблю, и это не изменится.

Лука закрыл глаза. Он выглядел почти подавленным.

– Любовь – риск в нашем мире и слабость, которую не может позволить себе Дон.

– Я знаю, – сказала я. Горло перехватило.

Луки открыл яростно пылающие глаза.

– Но мне плевать, потому что любовь к тебе – единственное незапятнанное чувство в моей жизни.

Слезы навернулись на глаза.

– Ты любишь меня?

– Да, даже если мне нельзя. Если бы мои враги знали, сколько ты значишь для меня, они сделали бы все, чтобы дотянуться до тебя, надавить на меня через тебя, управлять мной, угрожая тебе. Братва попробует еще раз, и другие тоже будут. Когда я стал мафиози, то поклялся поставить на первое место Семью, и я повторил эту клятву, когда стал Доном, хотя знал, что солгал. Я всегда должен в первую очередь выбирать Семью.

Я задержала дыхание не в силах произнести ни слова. От взгляда, которым он одарил меня, закружилась голова.

– Но я выбираю тебя, Ария. Я сожгу мир дотла, если придется. Буду убивать, калечить и шантажировать. Я сделаю что угодно ради тебя. Возможно, любовь – риск, но это риск, который я готов взять на себя, и, как ты сказала, это не вопрос выбора. Я никогда не думал, что буду, никогда не думал, что смогу так любить кого-то, но я влюбился в тебя. Я боролся с этим. Это первая битва, в которой я сдался.

Я заплакала и бросилась его обнимать, но застонала от резкой боли в плече. Лука отодвинулся.

– Ты должна отдохнуть. Твоему телу нужен покой. – Он заставил меня лечь, но я вцепилась в его руки.

– Я не хочу отдыхать. Я хочу заняться с тобой любовью.

На лице Луки отразилось страдание.

– Я могу нечаянно сделать тебе больно. Швы могут разойтись.

Я провела руками по его груди, напряженному животу, пока не дотронулась до выпуклости в боксерах.

– Он соглашается со мной.

– Он всегда это делает, но он не голос разума, поверь мне.

Я захихикала, а затем вздрогнула от прострелившей боли в руку.

Лука, склонившись надо мной, покачал головой.

– Вот об этом я и говорил.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Я хочу заняться любовью с тобой. Я давно этого хотела.

– Я всегда занимался с тобой любовью, Ария.

Я сглотнула и начала поглаживать член через тонкую ткань. Он не отодвинулся.

– Разве ты не хочешь этого?

– Конечно, хочу. Мы почти потеряли друг друга. Я хочу быть как можно ближе к тебе.

– Тогда займись любовью со мной. Медленно и нежно.

– Медленно и нежно, – хрипло повторил Лука, и я поняла, что победила. Он опустился на край кровати и начал массировать мне ступни и икры. Я широко раздвинула ноги. Сорочка на мне приподнялась, обнажив тонкие белые трусики. Его взгляд поднялся выше, и я знала, что он видел, насколько я хотела и нуждалась в нем. Лука застонал, прижавшись к моей лодыжке, затем пробежался пальцами вверх, едва дотрагиваясь до кожи, пока не прикоснулся кончиками пальцев к промежности. Я чувствовала, что трусики уже влажно прилипли к пылающему местечку. – Мне будет очень нелегко медленно и нежно. Если бы ты не была ранена, я взял бы тебя и заставил выкрикивать мое имя.

– Если бы я не была ранена, то хотела бы, чтобы ты сделал это.

Лука лизнул языком по лодыжке, затем мягко всосал ртом кожу.

– Мое.

Затем покрыл голени и бедра поцелуями, снова и снова повторяя слово «мое», приближаясь к центру. Лука стянул трусики вниз, устроился у меня между ног и поцеловал губы там.

– Мое, – прошептал он в разгоряченную плоть. Я выгнулась и немедленно дернулась от боли.

– Я хочу, чтобы ты полностью расслабилась. Не напрягай мышцы, или плечо опять заболит, – сказал он, не отрывая от меня губ и делая меня влажной от возбуждения.

– Я всегда напрягаюсь, когда кончаю, – возразила я, дразня. – И я правда-правда хочу кончить.

– Ты кончишь, но не напрягаясь.

Я не стала говорить, что считаю это невозможным. Лука, наверное, заметил мои сомнения, и выражение его лица говорило, что он принял вызов.

Я должна чаще бросать ему вызов. Когда он начал с приятных легких прикосновений и поцелуев, пальцы на ногах поджались от возбуждения, я почувствовала, что мышцы расслабляются, и разум затуманило блаженством. Тишину комнаты нарушали мои тихие стоны и сладкий чмокающий звук, с которым Лука облизывал мои складочки. В низу живота медленно завязывался узел, и каждое касание языка Луки закручивало его, а затем восхитительно медленно развязало, и оргазм потек через тело, как мед. Я глубоко вздохнула, когда Лука продлил мой оргазм, идущий от его, казалось, непрекращающихся легких прикосновений. Я наблюдала через туман, который не имел никакого отношения к болеутоляющим, как Лука поднялся. Он выскользнул из боксеров, пока я растеклась по постели как бесхребетное нечто. Тело гудело, как будто каждая клетка была наполнена сладким блаженством. Он вытянулся надо мной, головка уперлась мне между ног. Затем очень медленно скользнул внутрь, растягивая меня. Я издала протяжный стон, от того, как он заполнил меня целиком.

– Моя, – произнес он тихо.

Я смотрела ему в глаза, а он выходил мучительно медленно и снова входил обратно.

– Твоя, – прошептала я.

Впереди нас ждал путь во тьму, жизнь, наполненная кровью, смертью, опасностью, будущее, в котором я всегда должна быть начеку, понимать, что каждый день мог стать последним для Луки, бояться, что однажды мне, возможно, придется наблюдать, как он получит смертельную инъекцию. Но таков мой мир, а Лука мой мужчина, и я пройду с ним этот путь до конца.

Когда он занялся любовью со мной, я прикоснулась рукой к татуировке на его сердце, почувствовав его сердцебиение под своей ладонью. И улыбнулась.

– Мой.

– Навсегда, – сказал Лука.

Content

Кора Рейли
Связанные честью

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18